Библиотека / Фантастика / Русские Авторы / ДЕЖЗИК / Кирнос Степан: " Сквозь Инферно За Инфинумом Забвения " - читать онлайн

Сохранить .
Сквозь инферно: За инфинумом забвения Степан Кирнос
        Тамриэль. Время правления династии Септимов. Страну медленно изнутри начинают терзать противоречия, а внутреннее напряжение продолжает постепенно нарастать. Молодой император, ища выхода из проблем, всё чаще обращает свои взгляды и амбиции далеко на восток. В это же время, практически никому не известный, древний и покрытый вуалью тайн Орден продолжает неустанно наблюдать за Тамриэлем и его жителями, бесстрашно уничтожая угрозы магического и мистического характера, которые чаще стали являться из внешних миров. Именно ему суждено сыграть роль начинателя целой вереницы страшных событий, что явит миру новую угрозу, до этой поры не ведомую никому...
        Сквозь инферно: За инфинумом забвения
        Весь текст произведения
        Кирнос.С.В
        Сквозь инферно:
        За инфинумом забвения
        ВСТУПЛЕНИЕ
        « - Мы всё актёры, мир это театр, а наш сценарий написан архитектором судьбы». - Последние слова неизвестного имперского актёра, казненного за ересь.
        « - Мир это большая сцена, поделённая на три части. Первая это непосредственно сцена, на которой происходят все явные события. Вторая это кулисы, где за ширмой от нас скрыты все махинации и приготовления. Вторая часть является площадкой, где предопределяется то, что будет на сцене. Но есть ещё третья. О ней мало кто знает, порой даже актёры о ней не ведают. В этой части складывается всё то, что так не понравилось хозяевам. Старые и очень интересные вещи хранятся в этой части, способные изменить само мироощущение. И имя этой третей части, куда хозяева положения отправляют всё то, что им не угодно - забвение». - Изречение неизвестного странника.
        « - Время и место каждого Подвига определяется Судьбой. Но если не придёт Герой, не будет и Подвига». - Цурин Арктус.
        ПРЕДИСЛОВИЕ
        Завывал холодный, промораживающий до костей ледяной северный ветер. Небосвод укутался грузными серыми облаками, полностью накрывшие небеса, не оставив не единому солнечному лучу шанс пробиться. С неба, крупными хлопьями, как из рога самого Шора, беспрестанно сыпался снег, заметавший все улицы Йолкурфика, чьи строения были выполнены в привычном атморском северном каменном стиле.
        Его порты, с монументальными каменными верфями в которых стояло множество кораблей, готовившихся отправиться в Скайрим, на славное заселение нового материка, нагружались товарами и переселенцами в ту снежную землю, находившеюся под управлением славного и великого народа снежных эльфов. Несколько десятков высоких, преимущественносветловолосых, крупных, голубоглазых и высоких людей работали в порту несколько часов подряд, чтобы обслужить корабли.
        Порт этого города был забит в основном овощами и фруктами, которые везли из Скайрима, ибо на самом континенте стало так холодно, что едва ли и трава сможет пробиться через поледеневшую землю.
        Город был великолепен, и пребывал на пике своего расцвета, несмотря на то, что континент постепенно умирал, и по нему уже бежала костлявая и хладная рука смерти, постепенно сковывая Атмору льдом. Да, в этот край постепенно приходило ледяное дыхание самого севера и заковывало его в панцирь из вечного и крепкого льда.
        Но, несмотря на медленно приближающуюся смерть целого континента, город не унывал и его жители всё продолжали работать на благо своей великой родины.
        Прекрасные каменные здания, наверняка некогда вырезанные из самих скал, гордо возвышались перед морем Призраков, гордо принимая на себя его безжалостные ледяные ветра. Но этот город был стоичен и суров, как и жители его населяющие.
        И среди всех живущих, как и в этом городе, так и во всей Атморе выделялся славный, могучий и грозный воин, что будет некогда вершить саму историю, имя которому - Исграмор.
        Сейчас он с одного из горных утёсов наблюдал за великолепным городом людской славы и за его бурной жизнью, которая кипела и не думала униматься.
        Его грудь укрывала толстая пластина металла, выполненная в форме грудной клетки, одновременно служившая и доспехом. Ноги покрывали стандартные меховые с железной пластиной впереди, сапоги, которые обычно носили норды того времени.
        Большая часть тела - ноги, подтянутый живот, руки и голова были открыты и предоставлены на милость жестокому ледяному ветру. Но если бы суровый герой не любил атморский хлад, то не был бы великим вождём собственного народа.
        Его бороду и длинные светлые волосы неистово трепетал лихой, обжигающий северным холодом ветер. Однако суровый и стойкий атморец словно, насмехался над буйной северной стихией и стаял, даже не подавая признаков того, что в его кожу вгрызется ледяной ветер севера.
        Исграмор, своим чутким слухом, уловил звук приближающихся шагов - как мех и кожа на сапогах хрустят под северным горным камнем.
        - Лорд, Исграмор, вас было трудно найти. - Сквозь песни завываний ветра, издалека молвил подходящий человек.
        - Что ты хотел? - Грубо кинул вопрос суровый воитель.
        - Вы обдумали, ту находку?
        - Всю ночь глаз не смыкал. - Уже более спокойно ответил Исграмор.
        - И что вы думаете? Мой лорд, вы же понимаете, что оставлять такое без присмотра нельзя. Это артефакт неистовой мощи. - Немного с робостью, из -за присутствия столь могущественного воина, твердил атморец, укутанный в шкуры.
        - Я знаю это. Назови, что сам думаешь? - С небольшой, выдержанной требовательностью истинного лидера спросил Исграмор.
        - Мой лорд, это сложно, вы должны понимать…
        Лицо могучего воина исказилось в гримасе отвращения к тому, что рядом стоящий с ним человек стал юлить и выкручиваться, что совершенно не подобало поведению и принципам северного народа.
        - Не будь как размягчённые южане. Наши ответы должны быть отчётливы и честны, как и наши души. - Грозно вымолвил Исграмор.
        - Мой лорд, я не знаю, что делать с этой…вещью. - Кратко выплеснул фразу атморец, желая поскорее восстановить свой статус в глазах сурового воителя.
        - Ты же понимаешь, что подобных артефактов во всём мире, как звёзд на ночном небе? И если их все собрать вместе, то ни один народ не сможет устоять перед силой, которая окажется в руках? Ты это понимаешь?
        - Да, мой лорд. - Последовал утвердительный ответ.
        - А посему, никто не должен владеть такими могущественными артефактами и вещами, разве, что сами боги не спустятся и не заберут их. Но суровая правда в том, что боги не спустятся, а вещи останутся. И ими никто не должен владеть в этом мире. Ни мудрые и алчные двемеры, ни праздные снежные эльфы, ни тираничные хартлендские высокие эльфы и не их лукавые альтмерские братья, ни катжиты и не аргониане, даже драконам такое в лапы давать нельзя и тем более нас должно лишить такой силы.
        - Ваши приказы, господин? - Утвердительно, по -атморски сурово и требовательно вопросил человек.
        - Вот тебе мой наказ, о котором должен знать только ты, не обязательно об этом говорить совету. Ты должен отобрать полсотни самых крепких телом и духом мужчин и женщин. Они должны быть сведущими в науках военных и магических, а также знать самые разные области. Но главное их требование - абсолютная стойкость к искушениям тёмных сил. Их дух должен быть крепким как наш камень и сталь, а души - излучать свет самого солнца. Снаряди их, от моего имени, самым лучшим оружием и броней, которые только найдёшь на складах и кузницах. Вот тебе моё право на это. - Сказал Исграмор и кинул в сторону человека массивную потемневшую печать, означавшие то, что предъявивший её действует от лица владельца.
        - А что вы будете делать? - Словив печать, спросил атморец.
        - Я вновь отправлюсь в постепенно стоящийся Саартал и погляжу на то, о чём сказано в записях переселенцев и насколько это соответствует твоим словам. Надеюсь, моё отсутствие прошло незамеченным. Если ты говоришь, что сила этой…сферы столь могущественна, то я приложу все усилия, чтобы оградить эту вещь от остального мира. А пока нам придётся надеяться на то, что воины, нами созданные обеспечат мир этому миру. И все наши надежды должны возлагаться на этих людей, ибо только они в схватке с истинной тьмой, станут первым щитом. - Грозно, но в тоже время поучительно сказал Исграмор и как только его губы сомкнулись могучий воин резко развернулся и направился в порт, чтобы сесть на корабль до Скайрима.
        ПРОЛОГ
        Стояла глубокая и очень мрачная осень, застлавшая своей серостью запад Чернотопья. На календаре было тридцатое «Руки Дождя».
        Ужасный ливень уже хлестал несколько дней, хотя для этих краёв тамриэьской весной дождливая погода была обыденностью. Немногочисленные улицы города просто тонули в море грязи и болотной жижи, что поднималась вместе с водой. Ледяной ветер дул не переставая, промораживая до самых костей любого, кто посмеет выйти из помещения и представить себя безумным порывам воздушных масс Тамриэля. Деревья, подобно старым вдовам, медленно и со скрипом покачиваясь под напором порывистого ветра, издавая характерный скрип. Эта дождливая погода стояла уже несколько дней, одаривая своей серостью город и проминавшая в душах жителей неизгладимую вмятину.
        На окраине города стоял старый дом. Снаружи он походил на разбитые руины. Его неизменным атрибутом стали старые покосившиеся, покрытие густым мхом и плесенью и практически сгнившие, потерявшие всякий цвет стены, почти расколоченная крыша, через которую обильно стекала вода, дополнявшаяся выбитыми окнами, оставленные даже без рам.
        Внутри этот дом выглядел еще хуже, чем нагонял ужасную тоску и чувство обречённости. Просевший и сгнивший пол, практически ставший трухой, в котором игриво копошились насекомые, заплесневевшие внутри стены от которых исходил смрад гниения, почерневшая от старости мебель, едкий запах сырости и еле горящий камин, протапливаемый сырыми дровами.
        Можно было только удивиться, как эта штормовая погода не добила эти развалины, вконец не развеяв эти руины по ветрам Кинарет.
        Внутри постройки стоял жуткий зловонный смрад, вызванный общей гнилостью дома, буквально бивший в ноздри пробирая до самого мозга. А ещё тем, что в этом здании долгое время жили нищие и убогие.
        И именно в этом месте подходила к собственному логическому концу история, наверное, длинною в жизнь, но, навсегда, оставшаяся в безызвестности для народа Тамриэля.
        В разорванном и старом кресле, что практически почернело и покрылось грибком, устроился поудобнее высший эльф, хозяин этой халупы, словно не замечая того, что постройка готова развалиться.
        Внешность хозяина дома была специфична, но не слишком запоминающаяся. Его, свойственные большинству эльфов зеленоватые глаза несколько впали, в них самих, словно как отражение душевного состояния, горела чёрная усталость. Некогда золотистые волосы имели множество седин и небережливо снисходили до плеч. У него практически белая как снег от холода кожа. Остроконечный подбородок был отмечен царапинами, а и шрамы на губах, и через всё лицо довершали картину лица.
        На пороге показался гость. Это был самый обычный молодой аргонианин и по специфической одежде можно сказать, что это был местный охотник, и старый лук со стрелами, висевший у него за спиной, это непременно доказывали.
        От дыхания ящера исходил густой пар, клубившийся чуть ли не облаками. Сам гость по виду, можно было сказать, промёрз, что доказывало, то, что он постоянно потирал, свои руки и дул в ладони.
        Аргонианин подошёл к креслу и жестом руки поприветствовал хозяина дома, тут же разинув свою клыкастую пасть, задав вопрос:
        - Как здесь можно жить, это самые настоящие руины, здесь холодно как в Скайриме? - Прошипел гость, при этом исказив на лице улыбку и сделав саркастический голос.
        Высший эльф натужно, словно через боль, улыбнулся и спокойно ответил:
        - Да, ладно. Не так тут и холодно. Раньше тут было хуже. Это место населяли местные бродяги.
        - Хах, - усмехнулся ящер. - Ты выкупил его у местных бродяг? Что-шшш, - прошипел ящер. - Наверное, у тебя вообще нет денег. - Печально констатировал гость и тут же продолжил. - Эта одноэтажная рухлядь готова развалится. Она сейчас чудом держится. Ты вообще собираешься отсюда переезжать? - Шипя, вопросил аргонианин.
        - Да, конечно, я собираюсь идти дальше. - Легко ответил хозяин руин и бровадно добавил. - Сначала в Гидеон, за деньгами, а потом… Почему бы тебе не отправиться на север?
        - Что делать на севере? - Возмущённо прошипел, спросив, аргонианин. - Там нет ничего кроме снега и варваров. В Скайриме делать нечего, если ты конечно туда собрался.
        - Во-первых, ты многого не знаешь об этой провинции. - Запротестовал эльф. - Там красиво и прекрасно, местами конечно и особенно весной. - С улыбкой сказал хозяин и тут же указал место своего путешествия. - Во-вторых, не в Скайрим, а в Штормхолд.
        - Так, вот, что для тебя «север». - Усмехнувшись, сказал аргонианин и тут же задал вопрос. - Хм, Я тебя знаю всего лишь несколько дней, как ты вообще сюда пришел? Каков твой путь? - Неожиданно, столь кардинально меняя тему разговора, вопросил гость.
        Хозяина дома это не смутило. Он лишь тяжёлым взглядом одарил ящера и решил ему ответить:
        - Это долгая, и весьма необычная история, которая будет весьма резать ухо местами. Эта история несколько удивительна и необычайна. Не для всякого уха. И боюсь, слишком нереалистична.
        - Послушай, в городе какой-то чудак рассказывал, что он слышит голос Талоса. Вот это полнейший бред. Мне спешить некуда, у меня времени полно. Да и вряд ли ты сможешь меня удивить чем-то, мне удалось много повидать на топях. - Улыбаясь, старался вытянуть рассказ о жизни, требовал гость.
        - Не думаю, что ты сможешь усидеть до конца истории. - Улыбаясь, продолжал юлить высший эльф.
        - Я же сказал: мне спешить некуда. - Убедительно твердил охотник. - И что мне, как не слушать странные истории.
        - И всё же - нет. - Утвердительно сказал хозяин развалин, чем явно расстроил аргонианина.
        После этих слов хозяин встал и пошёл к разбитому буфету, и вместо того, чтобы открыть дверку он взял и просто выдернул эту дверь. Потом он там нащупал там запылённую и старую бутылку выдержанного вина и подал её гостю со словами:
        - Вместо истории.
        Гость взял вино и устроился в кресле, хозяин встал напротив продуваемого окна и в своей любимой манере всматривался дождь, словно выискивая в нём что-то.
        Этот дождь напомнил ему о тех, старых и далёких временах, что зиждились в его памяти и не давали спокойствия. Боль, счастье, уныние, радость, любовь и ненависть взыграли в его памяти, приходя с моментами из жизни, которые он готовился изложить в своей памяти.
        - Что ж, расскажи хоть, как твоё имя. - Спросил гость, попивая вино.
        На губах высшего эльфа проступила кривая, скошенная от боли и воспоминаний улыбка, которая быстро пропала, когда губы зашевелились, издавая имя:
        - Азариэль…
        ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. НАЧАЛО НАЧАЛ ГЛАВА ПЕРВАЯ. ЗАРЯ
        Южный Тамриэль. Валенвуд. За несколько лет до событий, описанных в прологе.
        Рассветало. Солнце плавно начинало свой путь с востока, озаряя землю и разгоняя оставшиеся тени сумрака, плавно идя по земле и развивая ночной мрак. Хлад ночи стал постепенно сменяться утренним потеплением.
        Яркий свет мягко проникал в окна старого дома, заставляя молодого жильца понять, что ночь скинула с города свой мрачный покров. Юноша, потирая глаза и через зёв, стал медленно и лениво просыпаться, скидывая с себя вуаль сна.
        Этот молодой юноша по имени Азариэль, лет пятнадцати, со светлым, чуть белоснежным лицом, с обычными, для этого народа, длинными золотистыми волосами, утонченными контурами лица, с зелёными глазами нефритового оттенка имел дом в селении, чьё название оказалось занесено песками времени, неподалеку от города Гринхарт.
        Парень, не желав так долго лежать, пребывая в предвкушении грядущих событий, сумел живо подняться с кровати. Затёкшие от сна конечности несколько сковывали движения. Под ногами он сразу почувствовал холодный деревянный пол, сделанный из досок южносиродильского дуба.
        Он, не тратя времени на все обычные утренние процедуры, быстро оделся по-походному и стал ждать очень важного гостя, который должен появиться с минуты на минуту.
        Юноша, пребывая в томных ожиданиях, подошёл к деревянной стене дома и погладил её. Его пальцы коснулись холодной, чуть шершавой древесины. И тут, целой вереницей на него нахлынули старые воспоминания, связанные с ранним детством, проведённым в этом самом доме.
        Он долго в нём не был, проведя практически всю жизнь в имперском детинце, обучаясь разным наукам и подрастая под попечительством довольно умных и мудрых учителей, которых в эти неспокойные времена не сыщешь.
        Именно в этом доме в свои ранние годы он рос и начинал радоваться жизни. Но это начало было омрачено трагедией.
        В этом доме он жил с собственным отцом, который был один из служащих неимоверно огромной бюрократической имперской машины, насчитывающих неисчислимое количество чиновников самых разных рангов. Но его отец не был одним из членов высшего эшелона этой машины. Он был простым серым чиновником, выполняющим свою простую и незначительную работу, которая давала ему Империя.
        Его отец, после смерти Азариэля, так и не успел жениться и жил только со своим сыном.
        И этот дом достался ему по наследству от отца, когда Азариэль был досрочно выпущен из детинца, который был на границе Эльсвейра и Валенвуда.
        Юноша не любил вспоминать, как отец оставил его в возрасте семи лет, уйдя по поручению на работе, так и не вернулся. Эти воспоминания лежали тяжким грузом в сознании юноши, временами заставляя его проваливаться в пропасть меланхолии.
        Отец погиб от рук местной повстанческой группировки «Сыны Лесов», когда из-за задержки конвоя с повозками решил самостоятельно отнести отчетности по работе в город - Сердце Леса, один из штабов имперской бюрократии на родине лесных эльфов. Последними словами, произнесёнными в пылу самоуверенности и желания получить больше жалованья, отца были: «Да, что случится? Ведь стража недавно прочесывала леса».
        «Сыны Лесов» наверное, не были обычной бандитской группировкой, хотевшей получить власть в Гринхарте и его местности и желавшей как можно больше награбить и уйти в тень от имперского правосудия. У них имелись свои мелкие политические мотивы, выросшие на какой-то непонятной и безумной философии. Они мечтали о создании вольной местности, где нет государства, где все решается сообща в соответствии традициям. И для этого, они считали, что государство необходимо уничтожить, начиная с его марионеток и деятелей. Но это так считалось, ибо под самыми благородными мотивами обычно скрываются более прозаичные, алчные и жестокие желания, раздуваемые похотью, гордыней и жаждой богатства. Они как любой бандитский клан мечтали о власти и наживе, а идеи свободы насаждали для низших слоёв клана, что б просто получить фанатичных и бездумных последователей, готовых пойти на всё, ради столь сладких идей.
        Они «во имя справедливости» грабили и убивали. Жертвами их идей стало неисчислимое количество безобидных людей, которые просто шли через лес без стражи. Их удары были одинаково жестоки, беспощадны и столь же коварны молниеносны.
        Хоть они и говорили о благородных целях, но картина ими содеянного была совсем иная. Они вели себя как обычные разбойники, не на йоту больше, лишь подретушировав свою деятельность красивой идеей лживых, но, как им казалось, священных аспектов новой жизни.
        Их так никто и не мог поймать, как не пытались. Ни местная стража, ни имперский легион, ведомый самыми лучшими полководцами, не смогли их загнать или истребить. В самые последние моменты, перед появлением стражи или регулярных войск они скрывались в тени леса, оставляя лишь после себя сожженные мелкие поселения и ореол непонятности и безумия.
        Они, силой своего пламенного слова и красотой странной идеологии, распространили своё влияние практически среди бандитов от Старого Корня до Гринхарта, превратившись в одну из самых опасных местных сил, чьё присутствие от остальных провинций Империя старалась скрыть.
        Однако как сказано в одной книге: «Но что есть государство, или иная организация, без собственного устройства?». Их структура была крайне интересна и необычна. Местность, находившаяся под их контролем, делилась на «Вольные Директории». И каждой «Директорией» управляло «Великое Совещание» - собрание всех взрослых членов этой территории, что принимало все решения сообща. Но это только на словах, ибо над всей Директорией стоял узкий круг людей. В него входили и идеологические лидеры, главные сепаратисты региона, и главы бандитских банд. Негласно, порой в полшёпота, их называли «Кругом Сильнейших», который и старался протолкнуть свою волю на «Великих Совещаниях».
        От каждой Директории выделялся представитель, и он направлялся в штаб «Сынов», где и заседал так называемый «Дерикториальный Совет», который управлял всей повстанческой организацией и решал основные проблемы. Но, не смотря на их вольные идеалы, во главе совета был председатель, который занимался изданием доктрин и созданием новых вербовочных пунктов. Это и было главной издёвкой и двуличием, ибо, как те, кто заявляют о полном уничтожении диктата одной личности, имеют во главе собственного движения даже не группу лиц, а единоличного и харизматического лидера.
        Но юноша внезапно оторвался от размышлений о лесных бандитах. Его воспоминания Азариэля постепенно стали рассеиваться, уступая место сладким мечтаниям о новой жизни, в которую он готовился вступить, и которая была дана немногим.
        В раннем детстве он с восхищением смотрел на прекрасных рыцарей в блестящих на солнце доспехах, что были довольно частыми гостями в этом городке, хоть их присутствие, как и само существование не афишировалось имперскими властями.
        Азариэль всегда хотел встать в один ряд с этими благородными воинами, чьи миссии всегда были покрыты мраком. О них мало кто говорил, о них практически никто не знал и после себя они оставляли лишь шлейф неясности и тайн, покрытых сумраком секретов, что и вызывало, сначала у ребёнка, а потом у юноши неистовое желание к ним когда-нибудь присоединиться.
        Но его мечта начала осуществляться только когда, он смог выйти из детинца и, что стало очень редкой удачей, поступить в список кандидатов в Орден. Его мечтания уже заполняли сцены о новой и славной жизни в огромной цитадели Ордена, грандиозные битвы и та вящая слава, которую он получит в них. И, так как он решил перебираться в новое место, было принято решение продать этот дом. И юноша практически сразу нашел покупателя для этого дома.
        Этот одноэтажный дом в целом был в хорошем состоянии. Крепкие стены были сделаны на славу и могли выдержать не одну бурю. Приличный, не прогнивший, не просевший, а твёрдый пол был под ногами и не собирался проваливаться. В доме было прибрано и уютно, хотя не роскошно и богато. Через целые и чистые окна были прекрасно видны городские пейзажи, а крепкая рама не позволяла им выпасть во время порывистых ветров или даже бурь. Крыша не пропускала не единой капли во время пасмурной погоды и была сделана отличным мастером просто на славу. В доме всегда витал запах благовоний, которые продавались в ближайшей торговой лавке. Сам дом был сделан из завезённой древесины, так как в Валенвуде рубить дерево строго запрещено.
        Дом был воплощением аскетичной стойкости, монашеской скромности и особой суровости.
        У уже двери стояла сумка хозяина, набитая вещами для переезда в одну из келий Ордена.
        Азариэль недолго искал покупателя. Он говорил об этом в главном информационном узле во всей округе - местной таверне. Вешал листок с объявлением на городскую доску. Разговаривал со знакомыми, которые могли помочь с продажей. И это всё в своей бешеной совокупности помогло за такие короткие сроки найти покупателя. В один светлый день он прям на улице смог встретить босмера, который шёл «по объявлению
        Но тут, размышления о прошлом, воспоминания о недавнем и грёзы о будущем были развеяны пронзительными и систематическими ударами об деревянную дверь.
        Внезапно послышался настойчивый стук в дверь, и юноша, ожидавший покупателя дома чуть позже, побежал к двери, предвкушая желанной встречи, но это был всего лишь босмер, который желал приобрести собственность. Юноша сильно удивился, как покупатель его нашёл, ибо даже Азариэль ему своего адреса не сказал, лишь назначив встречу у таверны.
        - Здравствуйте, насколько я помню, это же вы вроде подали объявление о продаже дома? - Настойчиво спросил постучавший.
        Пришедший покупатель был одет аккуратно и выглядел прилично, несмотря на своё загадочное происхождение и странные манеры. На нём был хороший парчовый жакет, который местами сильно оттягивал, новые брюки, сшитые из крепкой и дорогой ткани, отличные туфли, изготовленные из оленьей кожи. Но несколько пугающая внешность этого лесного эльфа резко контрастировала с роскошной одеждой. Низкий рост, грубое лицо отмеченное шрамом, темные, глубоко посаженные глаза, в которых не было не единой искры жизни.
        -Да, это я. - Сухо ответил юноша.
        -Позвольте, я пройду, и осмотрю этот дом изнутри? - Настоятельно вопросил покупатель, уже занеся ногу для шага.
        -Конечно, проходите, осматривайте. - Осторожно начал Азариэль. - Как кстати вас зовут, а то нам так и не удалось познакомиться.
        - Ох, вы правы. - Сокрушённо принял покупатель. - Прошу простить меня за то моё поведение, я просто был сильно занят. Меня зовут Фиотрэль эль Анарх. - Ответил покупатель. Причем у него при этом, слегка налился багровым шрам, пересекавший все лицо, и делавший грубое лицо еще страшнее.
        Во время осмотра о покупателе можно было многое сказать: осторожная походка, выдающая охотника, осторожный взгляд, сравнимый с взглядом шпионов, поминание рук, выдающее волнение и готовность к действию. Хотя бы по этим весьма скромным наблюдениям можно было сказать, что пришедший покупатель явно не был торговцем или имперским служащим.
        - Пойдемте, присядем за стол, вон видите тот дубовый. - Предложил хозяин, указав на коричневую, квадратную мебель.
        - Как будто здесь есть другой. - Тихо и с недовольством прошептал Фиотрэль.
        Они оба прошли и сели за стол. Юноша заметил, что его гость так и не спешил расслабляться, все, так и оставаясь в напряжении.
        - Ну, и какую цену вы бы назвали? - Спросил хозяин, готовясь к долгим и нудным торгам, которые обычно разводят на эльсвейрском рынке.
        На лице Фиотрэля неожиданно скользнула искривленная, странная и зловещая улыбка, больше напоминающая оскал дикого зверя. Он осмотрелся и стал вслух оценивающе рассуждать:
        - Мебель годная, дом выглядит крепко, стены в лучшем состоянии, только старовато все немного. Да и роскошью здесь не пахнет. Такое ощущение, что это монастырская келья. - Пытаясь пошутить, закончил гость.
        Потом он кинул взгляд на сумку юноши и с убеждённостью спросил:
        - Как я смотрю, ты собираешься переезжать?
        - Да. - Ответил хозяин. - Не убирая пристального взгляда со своего странного гостя, которого он второй раз в жизни видит.
        - И если у тебя вон на той вот кожаной куртке нашивка Ордена, значит, ты переезжаешь туда? Я правильно говорю? - Поинтересовался Фиотрэль.
        И вправду, на куртке был нашит символ ордена - раскрытая книга, на фоне солнца, пронзённая кликом. Это был очень древний символ, что никогда не менялся в Ордене, неся полную преемственность поколений и силу духа старых традиций.
        Этот символ был выполнен из крепкой ткани и выдавался неофитам, которых сочли достойными для долгой и трудной службы в Ордене.
        - А как вы узнали, что это символ Ордена? - Удивлённо спросил альтмер. - О нём же практически ничего не известно.
        - Просто долгие наблюдения. - Легко ответил Фиотрэль и тут же добавил. - Я должен знать, с кем торгуюсь.
        - Да, но какая разница? Тебе нужен дом, мне нужны деньги. - Сказал юноша с явным напором, желая как можно быстрее продать этот дом странному босмеру.
        Покупатель бросил осторожный и холодный взгляд на высшего эльфа. Этот взгляд был настолько пронзительный и холодный, как ветер моря Призраков, что Азариэль почувствовал дискомфорт в душе.
        - Как какая разница? Надо всегда знать с кем ведёшь дело. - Хладно ответил гость, продолжая буравить своим взглядом Азариэля.
        - Этот принцип работает по обе стороны торговли. - Парировал юноша, стараясь не выглядеть невежественным.
        - Правильно. - Неожиданно для юноши и для крепких стен этого дома мрачно сказал гость, отчего он стал выглядеть ещё страннее. - А ты сообразительный, из тебя бы вышел приличный мелкий торговец на рынке или бюрократ. - Отвесил холодно странную и двусмысленную похвалу Фиотрэль.
        - Надеюсь, ты платить мне будешь не комплементами. - Усмехнулся хозяин, подогреваемый желанием как можно быстрее избавиться от этого дома.
        - Конечно, ты прав. Я сам не имею привычки торговаться. Считая это пороком. - Похвалялся покупатель, неожиданно после этих слов замолчав. Но уже через мгновение твёрдо и без следов гордыни сказал. - Моя цена это четыре тысячи золотых септимов. - И после этих слов, Фиотрэль достал несколько кожаных мешочков с золотыми звонкими монетами, с денежным звоном поставив его на стол. И его жакет перестал оттягивать, принимая более нормальный вид.
        - Вот так вот, даже торговаться не будем? - Сделав довольную ухмылку, спросил юноша.
        - Мне нужен дом, тебе нужны деньги. Холодно ответил покупатель, при этом исказив гримасу, попытался натужно и неестественно улыбнуться.
        Азариэль пытался понять своего гостя, но это ему не удавалось. Фиотрэль постоянно менял поведение, отчего делался слишком странным. Рядом с ним юноше было неудобно. Постоянно душу знобило странным холодком. Но Азариэль отгонял всякие мрачные мысли.
        - Что ж, добро пожаловать, как говорится, дом теперь полностью ваш, только сходите в местное представительство имперской канцелярии и подтвердите, что владеете этим домом. - Сказал юноша, при этом прихватив деньги со стола и положив бумагу, подтверждающий право собственности, нарисованное на веленованой бумаге.
        После чего он пошел к сумке, кинул туда деньги, вскинул её на плечо и окинув взглядом свой старый дом поспешил покинуть уже не свою собственность.
        Новый хозяин дома тщательно осматривал помещение, в котором он находился, с явной осторожностью и нетерпимостью, будто ожидая, когда Азариэль уйдёт.
        - Прощай. - Сказал юноша, вскинув руку, после чего открыл дверь и вышел из дома.
        - Прощай. - Холодно сказал Фиотрэль.
        Вот так, с рассветной зари, с самого раннего утра и необычной продажи старого дома начинается история, превратившаяся в долгий паллет и длиною в целую жизнь, не раз решившая судьбу целого мира, который множество раз оказывался на краю гибели, хотя и сам этого не знал… Так началась история, «по милости» императора оставшаяся за гранью забвения и сгинувшая в веках.
        ГЛАВА ВТОРАЯ. ЛЕСНАЯ ТРОПА
        Тот же день. Полдень.
        Утро давно уже прошло. Солнце во всём своём величии сияло в зените, одаряя эти земли своим ласковым теплом. На улице стояла жаркая, но в, то, же время приятная погода. В лицо дул теплый, не жаркий, мягкий и спокойный ветер. Листья деревьев спокойно шелестели. Всё было спокойно и не предвещало ничего особенного.
        Город был абсолютно тих, лишь могли встретиться пара людей или эльфов без дела слоняющихся по немногочисленным улочкам небольшого городка. Но в основном в городе не было, ни души, все его жители, то ли работали, кто-то пил в местной таверне, ставшей после поместья управителя центром жизни, а некоторые отдыхали дома.
        Юноша медленно вышел из города и чувствовал некую тяжесть, странный груз повисший на душе и омрачавший столь солнечный день. Хоть он здесь провёл не столь много времени в своей жизни, но здесь прошло его раннее детство. И этот уход ложился тяжким бременем на сердце юноши, заставляя его впадать в пучину меланхолии.
        Но, решив скинуть пелену уныния и подумав о будущей жизни, о новых, как он грезил, великих свершениях, и о том, что он уже стал кандидатом в ряды Ордена, Азариэль мгновенно сбросил с себя уныние и рассеял печаль. Его ждёт новая жизнь, полная славных и прекрасных моментов и с собой он должен брать не печаль и апатия, а рвение к необычному пути.
        Взглянув на городок с уже практически рассеянной печалью, он вышел за его пределы, оставив за плечами и своё раннее детство и знакомых в этом городке. «Теперь всё будет по-новому» - Твердил он себе.
        Его путь пролегал через лес к лазурному берегу океана Падомейк. Юноша, оставив город позади, начал идти по старому пути, ведущим сквозь лесную чащу к полусгнившей и давно заброшенной пристани, у которой стояла не менее развалившаяся лодка, которая должна была его доставить южнее материка - на остров где и располагается цитадель столь славного и полускрытого Ордена.
        Он начинал свой путь в полном одиночестве, подобно древним сказаниям про странников, что в одиночке прошли все дороги в Тамриэле. Юноша один вступил на этот путь, и никого в этот момент рядом с ним не было, даже самых близких знакомых, которых тоже зачислили в кандидаты Ордена.
        Вообще все его знакомые и товарищи отправились в цитадель Ордена ещё сегодня ранним утром. Но он решил с ними не уезжать, так как решил, ждал одну свою знакомую, тоже жившую в этом городе, которая хотела отправиться в путь с ним сразу после того, как юноша продаст свой дом.
        Азариэль зашёл в местный трактир, стоящий неподалёку от города, ставший главным конкурентом городской таверне. Его двери всегда были открыты для всех, и он готов был принять любого, будь то усталого путника, рабочего после своей работы или алчного наёмника. Но парень не преследовал желания здесь передохнуть, его интересовала только информация.
        В этой таверне работал хороший знакомый корчмарь Азариэля. Он знал его отца и так же радушно всегда принимал и сына. Это был невысокий лысоватый нордлинг, в характерным пивным животом и крепким телосложением. И этот владелец этого заведения всегда был рассказать много интересного юноше: от новостей в имперской политике до последних сплетней в маленьком городке, что скрылся в тени недалеко раскинувшегося Гринхарта.
        И он, спросив у владельца трактира, узнал у своего знакомого корчмаря, что его знакомая ушла тоже утром, оставив юношу одного. Его, несомненно, опечалила эта новость, ведь он её так давно ждал и хотел, что бы они вместе пошли к цитадели. Но больше всего его пугала мысль о том, что она может встретить кого-нибудь из «Сынов Леса», хотя эта дорога была под усиленным патрулем.
        Но корчмарь обнадёжил парня, сказав, что за ней зашел старый рыцарь Ордена, и юноша мог теперь не беспокоиться за безопасность своей знакомой, ведь леса кишели «Сынами», а рыцарь ордена мог справиться спокойно с дюжиной бандитов.
        Но так, же его знакомый владелец таверны был широкой души человек и никогда не скупился на хорошие, но скромные подарки. И сейчас, корчмарь, зная, то, что его знакомый уходит в Орден, решил подарить ему необычный прощальный подарок. Это был древний нордский меч.
        Он опустился за прилавок таверны и тут показался обратно с длинным свёртком в руках. Буквально пара лёгких движений рукой и перед юношей лежал древний клинок, совсем не похожий на то, что обычно находят в нордских криптах, набитых нежитью.
        Меч был длинный полуторный клинок строго прямой формы, с укрупнением на верху лезвия, отчего меч становился похож на фальшион. По-видимому, это была попытка совместить суровый стиль древних нордов с дизайном хартлендских эльфов. Лезвие очень сильно отдавало странным холодом. А на навершии клинка был камень, напоминавший старый фиолетовый аметист весьма грубой работы, будто его несуразно били тесаком. Но этот камень странно сверкал, как будто из него шёл эфемерный, потусторонний свет. Лезвие клинка было всё в странной и непонятной гравировке, изображавший растительный орнамент.
        Азариэль спросил про этот меч, интересуясь, откуда у простого корчмаря, может быть этот превосходный клинок. И при этом, упомянув, что этот меч может быть только северного происхождения
        Так и оказалось, знакомый корчмарь в своё время служил в славном имперском легионе, и проходили они свою службу в самой северной провинции - в Скайриме. Как рассказывал корчмарь, их отправили в ночной патруль по границам донстарского холда, выискивать бандитские лагеря, что могли близко расположиться к городу, ожидая момента, когда можно будет поживиться. И в патруле они наткнулись на древнюю нордскую крипту. Она не была столь огромна как Саартал или Лабиринтиан. Это было низкое куполообразное возвышение над землей с дверцей у входа. Так как один из сослуживцев смог вскрыть дверь в крипту они проникли в эту старую и древнюю гробницу. В крипте ничего не оказалось, похоже, это была обычная гробница, приспособленная для не богатых особ или маленький семейный курган. Солдаты там нашли всего несколько вещей, вещей домашнего быта. Но в одном из сундуков, будущий корчмарь сумел найти этот клинок. Когда он достал его из сундука меч был запылённым, старым и покрытым ржавчиной, но этот камень всё так, же эфемерно и мистически светился.
        Его сослуживцы нашли недорогие украшения, сделанные из дешёвой меди, а так же пригоршню очень старых серебряных монет. Тут из тени крипты вышел страж гробниц и подземелий. Его появление ознаменовало странное кряхтение и два сияющих ярких голубых глаза в темноте. Из мрака явился драугр. Он неуклюже атаковал легионеров, и они ловко ушли из-под его ударов древнего боевого топора. Мертвец бил наотмашь, не имея никакой боевой техники, а поэтому с ним справился даже бы селянин с серпом в руках.
        Легионеры, вспоминая тренировки, достали свои клинки и начали кромсать мертвеца, но мёртвое тело даже не думало отступать. Страж гробницы лишь немного пошатнулся от ударов. Один легионер занёс свой клинок и снёс голову драугру. Глаза потухли, а мистическая сила из мертвеца ушла, и он пал ниц.
        Легионеры вытерли пот, собрались с мыслями и решили покинуть крипту, так как брать в ней было уже нечего.
        Этот рассказ заворожил Азариэля. Он никогда не встречался ни с кем в настоящем бою и тем более с жуткими созданиями Тамриэля. Верх его боевого опыта составляли постановочные сражения на деревянных мечах, устраиваемые стражей.
        - Держи, этот клинок теперь твой. - Протянув меч, вымолвил корчмарь.
        Юноша не стал отказываться от такого подарка, лишь поблагодарил своего знакомого.
        После того как парень принял подарок, он заказал себе еды, ведь ему предстоял неблизкий путь до берега океана. Юноша быстро съел ломоть хлеба и выпил кружку эля.
        Употребив пищу, он ещё раз поблагодарил корчмаря, попрощался с ним, обняв, и покинул это прекрасное заведение.
        Сразу за таверной лежал лишь глухой лес и старая, практически заросшая тропа, через которую и лежал его путь. И он без страха, но с опаской встал на этот путь, постепенно пропадая в лесной чаще.
        В этом древнем и густом лесу для Азариэля было что -то пугающее и одновременно веющее надеждой. Все помнили, что надо, держатся старого пути, ведь все леса в этом регионе просто кишели бандитами и сепаратистами всех мастей.
        Юноша, войдя в зелёную чащобу, представленную растительной стеной, всё дальше шёл в лес по старому пути, медленно пробираясь сквозь дебри.
        Лес, несмотря на свою таинственность, был спокоен и прекрасен. В воздухе витал приятный запах коры деревьев, полностью наполнявший лёгкие. Звонкие трели птиц, что своим прекрасным пением заполняли ухо, спокойно играли и своей интересной и необычайной и интересной игрой просто завораживали слух. Солнечные лучи, спокойно и приятно падали через кроны деревьев, гармонично поливая светом лес. Повсюду, где только можно было, подобно дорогому ковру, расстилалась лесная зелень и мхи.
        Азариэль уже более спокойно шагал по этому пути и становился менее напряжённым. Вся мягкая и приятная обстановка леса, что своим разнообразием и красотой ласкала душу, успокаивала нервы парня, даря ему прекрасные лесные пейзажи.
        Парень шёл и думал, какова будет его будущая жизнь. Он невольно провалился в собственные воспоминания, повествующие о том дне, когда он действительно сделал первый шаг на пути в Орден.
        Это было таким же солнечным днём. В тот самом маленьком городке, где и было его детство. Азариэль с друзьями прогуливались по городишку, весело обсуждая все, что только можно было. Тут размеренное и непроницаемое городское спокойствие разорвал громкий звон горна.
        Ребята сразу ринулись к источнику пронзительного звона, разоривший привычное спокойствие. В горн трубил один из рыцарей. И прибежав, юноша увидел, что на нём были прекрасные доспехи, блестевшие под ярким солнцем, а в своих руках он сжимал свиток.
        Люди, подошедшие к нему, выражали своё восхищение совершенным воином, и постепенно возле рыцаря собралась целая толпа. Когда большинство людей собралось возле него, он развернул свой свиток и стал читать:
        - По великой милости Регента Ордена, за сим объявляется, что наступил час для жатвы новой крови. - И убрав свиток, он стал разъяснять собравшимся, зачем он пришёл сюда. - Я принёс вам благую весть. Нашим славным и великим Орденом проводится набор в неофиты. Я пришёл сюда, чтобы подобрать сильных телом, здравых умом и крепких духом юношей и девушек, для Ордена.
        И началось. Этот рыцарь был всего лишь глашатаем, ведомым приказом своего господина. За ним, буквально через час прибыла целая коллегия из магов и других рыцарей. Три дня проходили самые разные испытания, сквозь которые проходили все те, кого сочли достойным. Это были самые различные испытания: от долгого бега до проверки в осведомлённости в самых разных науках. И на третий день, на фоне кровавого заката, те, кто смог пройти первые испытания, стояли на коленях и произносили первую клятву. Клятву кандидата. Когда последние слова клятвы были сказаны и губы сомкнулись, то тогда один из магов их благословил, а рыцарь приказывал им явиться через неделю в цитадель Ордена. И после всего этого, никто из Ордена больше не появлялся в городке. Они исчезли словно тени, растаяли подобно миражу.
        Азариэль шёл и всё время размышлял, не считаясь со временем, что мысленно и сокращало его путь. И по мере размышлений путь через лес близился к своему завершению. Уже сквозь более редкие деревья виднелись лазурные воды океана Падомейк.
        Но не всё оказалось так хорошо, как хотелось бы. «Милосердные» боги решили напомнить парню, что это мир вечных войн, опасностей и горестей, а то всё добро, которое творится в нём не столь долговечно и быстро сменяемое на войну и горе.
        Внезапно смолкли птицы, и в лесу установилась абсолютная тишина, а где-то в стороне послышался хруст веток. Рука юноши инстинктивно метнулась к клинку, висевшему на поясе.
        Из тени леса, с обнаженным наперевес со стальным клинком, вышел высокий человек, по телосложению наверняка нордлинг. На нём была крепкая кожаная куртка, зелёного цвета, на ногах были короткие сапоги, а лицо скрывал капюшон. У него странная внешность, будто он носил некую форму. Сразу стало понятно, что это был определённо один из «Сынов леса».
        - Ох, ещё одна марионетка империи. - Грозно сказал вышедший человек.
        - Кто ты? Давай разойдёмся миром. - С дрожью в голосе предложил юноша, не желая вступать в бой с повстанцем.
        - Ха, миром?! - Неожиданно вскрикнул сепаратист. - Между свободой и тиранией не может быть мира! Вы всего лишь рабы государства, скоро ваш родной городок будет сожжён нами до своего основания. - Желая испугать парня, с нетеатральной угрозой твердил бандит. - А теперь, раб, ты отдашь мне все, что у тебя есть, или умрёшь. - Угрожая клинком, сказал «Сын».
        Юноша только сейчас понял, что всякие разговоры с ним бесполезны, ибо этот сепаратист всего лишь один из обычных бандитов, которые хорошо обработаны лживой идеей «свободы», а оттого они становились ещё опаснее, ибо переставали видеть всё остальное. Ему было бесполезно, что-либо говорить.
        Но Азариэль даже и не думал, что время испытания его умений, момент первой настоящей битвы наступит так скоро. Его сковывал самый настоящий страх. Он знал, что выживет только один из них. Но мир, где царят войны, где за гранью реальности таятся полчища демонов, сдерживаемых только драконьими огнями, не знает мягкотелости и милосердия. Юнона это понимал и знал, что нужно делать.
        Рука Азариэля робко коснулась рукояти интересного меча.
        - Ну что ж. - Грозно прорычал нордлинг. - Ты сам выбрал свою участь. - И быстрой походкой пошёл к юноше, готовясь нанести свой удар.
        Азариэль помнил несколько приёмов, которыми его обучил знакомый стражник, ещё он помнил советы старого легионера, а так же он научился нескольким приёмам, которые смог увидеть у рыцарей в те дни. Но всё же юноша был слишком молод и неопытен для того, чтобы стать равным фехтовальщиком даже для городской стражи.
        Первым нанёс удар сепаратист. Юноша умело ушёл от рубящего удара, ушедшего в землю, потом сделал выпад, но его удар был отбит резко поставленным блоком. Нордлинг нанёс колющий удар, но после того как его удар был вновь отбит, он ударил своим мечом по клинку юноши и быстрым неожиданным ударом плеча повалил парня.
        Азариэль упал на землю и бандит начал подходить к лежащему альтмеру, готовясь его добить и обобрать во имя благородных целей. Но юноша, неожиданно для противника, сумел нанести упреждающий удар в плечо, который был выполнен просто инстинктивно, уже за гранью понимания действий.
        Эффект был не предсказуем. После того как кончик клинка погрузился в плечо, камень на навершии мистически сверкнул, и место, где хладная острая сталь вошла в плоть покрылась инеем и область вокруг раны мгновенно побелела, словно её пронзил дикий холод.
        Юноша тут же всё понял, быстро проведя в своём уме логический ряд: рана, холод, зачарование.
        Магия, нанесённая на клинок, нанесла страшное увечье: рана возле места прокола начала отмораживаться, превращая некогда тёплую плоть в безжизненный лёд.
        Азариэль выдернул клинок, от уровня адреналина резко подскочил и занял боевую стойку.
        Нордлинг, постанывая и держась за рану, медленно попятился назад, но на его пути был камень, булыжник. Бандит споткнулся, выронив своё оружие из рук. Азариэль, увидев, как непонятный камень дал ему шанс на победу быстрой молнеией метнулся к противнику.
        Он вознёс клинок над лежащим «Сыном Леса» и перед тем как нанести последний удар задумался. Это были обычные мысли того кто ещё не наносил добивающий удар…умерщвляющий удар. Рука нордлинга уже нащупала клинок. Юноша понимал, что сейчас решается его судьба…или он или повстанец.
        Но тут в его разум неконтролируемым потоком, словно по желанию неизвестных сил, пробрались старые воспоминания, которые решили исход боя. Вспомнив отца, вспомнив прошлое, подумав о будущем, Азариэль сжал обеими руками рукоять меча, собрался с мыслями и нанёс удар, направив со всей силы колющий удар вниз.
        Хруст костей, треск расползающегося льда и стенания нордлинга ужасной агонией души донеслись до души юноши, ознаменовав победу в своём первом бое. И первой мыслью пришла пустота…
        Спустя десять минут Азариэль уже вытер клинок, осмотрел труп своего поверженного врага, взяв из вещей убитого врага только необходимое. Ржавое оружие повстанца осталось лежать рядом с ним. Азариэль взял помимо вещей и посеребренный кинжал, на котором сияла красивая гравировка: три дерева, а под ними подпись - «верные дети».
        Азариэль не стал задумываться о том, что сделал. Он понимал, что это естественное состояние после первого убиения живого мыслящего существа. Но тот человек был обычным бандитом, не знавший пощады, и заслуживал такую судьбу. Приняв суровую правду как должное юноша продолжил свой путь, на который и так потратил пол дня.
        Приятный шум прибоя, мягкий песок под ногами, лёгкий ветерок и не гнетущая теплота создавали для этого берега просто райскую обстановку. Но юноша этого всего не замечал, ибо видел впереди только остров, на котором раскинулась цитадель.
        Азариэль просто сел в лодку, тем самым ознаменовав, что старый путь, ведущий от города, был уже позади.
        Юноша, со всех сил налегая на хрупкие вёсла, пересёк водную гладь. Вода в океане была тепла и приятна. Стоял полный бриз и, смотря на небо, становилось очевидно, что солнце уже вышло из своего зенита и земля скоро начнёт остывать.
        Во время плавания он постоянно думал, о том, что случилось в лесу, не в силах избавиться от этих навязчивых мыслей. Это было некое ощущение. Странное. Оно вызывало дискомфорт в душе, заставляя вечно думать и рассуждать о содеянном. Но через какое -то время он отмахнулся от этих мыслей и продолжил свой путь.
        Юноша доплыл на старой лодке и вышел на остров. Под своими ногами, покрытыми кожаными грубыми ботинками он ощутил песок и как его обувь увязает в нём. Весь берег острова был покрыт песком и интересными ракушками, которые хрустели под ногами.
        Был уже закат. Главная башня цитадели, возвышавшаяся над всем островом и видневшаяся над кронами деревьев, облицованная плитами чёрного мрамора, «полыхала» и тонула в огне уходящих лучей.
        - Ну, наконец, ты здесь. - Послышался низкий мужской голос, переполненный сдержанностью и строгостью. Это был Ремиил - старый рыцарь Ордена, стоявший у пристани…
        ГЛАВА ТРЕТЬЯ. СТРУКТУРА
        Орден. Это был действительно старый и древний Орден, корни которого были потеряны в бесконечной круговерти исторических событий. Мало кто знал о нём, ещё меньше было известно об его истории, ибо даже никаких свидетельств о его существований в первую эру не найдено. Хотя считается, что история Ордена уходила корнями именно во вторую эру. Говорят, что его создал один из товарищей Пелинала Вайтсрейка. Имя создателя неизвестно. Но многие говорят, что этот Орден был создан ещё первыми людьми в Тамриэле со времён прихода нордов с Атморы.
        Про первоначальную цель Ордена, которая была у истоков истории, ничего не известно. Только после создания единой Империи у Ордена появилась определённая и чёткая цель. После того, как Талос объединил все земли Тамриэля, Орден теперь существовал для того, чтобы искать наиболее могущественные артефакты и следить, чтобы не попадали в руки злодеев: изгоям Скайрима, даедропоклонникам всех мастей, некромантам, бандитам и прочим негодяям, что носила земля Тамриэля.
        Но помимо всего прочего он занимался поиском новых всевозможных, будь, то самых обыденных, вплоть до мистических и тайных знаний и древних артефактов. Слуги Ордена неустанно бродили по всему континенту в поисках множества реликвий, которые могли оказаться не в самых добрых руках и потаённых знаний, что зачастую всего находились во владении разных магических бандах преступников. Этот орден имел название «Ангелы Слова».
        Они ходили по всему Тамриэлю, в поисках новых знаний и артефактов. Они были во всех провинциях: от Хай Рока до Чернотопья, от Морровинда до Саммерсета. В оружейных ордена хранилось много артефактов и зачарованных предметов, порой очень старых предметов, бытность которых относится ещё к тем временам, когда человек ещё на Атморе жил.
        Этот Орден не имел грозного или звучащего названия, которое обычно берут себе подобные образования. Но народная молва нарекла более звучащим именем, нежели то, что он мог себе придумать. Народ Тамриэля называл его «Гвардия Света».
        Этот Орден всегда предпочитал оставаться в тени, скрывая свои действия и никогда не показываясь на людях. А если в силу своей операции и задания им приходилось иметь диалог с местным населением, то представители Ордена могли показаться неразговорчивыми и чурающимися всякого общения. Ни в одних книгах, повествованиях, отчётов графов и ярлов о нём не было написано. Лишь пара деревенских стихов могли повествовать о малоразговорчивых рыцарях, закованных в блестящие доспехи и своим клинком разгоняющих тени. «Гвардия Света» всегда предпочитала действовать непосредственно, без помощи непосвященных.
        Помимо всего прочего считалось, что Орден имеет тайное соглашение с императором. По этому договору император в случае опасности обязан был прийти на помощь Ордену, когда это действительно было необходимо. А сам Орден обязывался не лезть в политику империи и беспощадно истреблять любую угрозу магического или более угрожающего характера.
        У Ордена было весьма интересное и крайне выгодное расположение. Он находился на крупном острове, южнее Гринхарта, что на юге Валенвуде. Это южное положение позволяло круглогодично выращивать всё необходимое для спокойного проживания на острове и независимости от континента.
        Большинство построек Ордена были уникальны и выражали не только практичность и стойкость, но и неподдельную роскошь, и могущество организации. Полностью обитель Ордена именовалась как «Цитадель». Вся Цитадель имела форму прямоугольника, на его углах возвышались огромные сторожевые башни, хоть чем -то внешне напоминающие знаменитые башни Солитьюда, но они были маленькими по сравнению с этими строениями. Возвышавшиеся вверх на несколько десятков метров, они в солнечную погоду отбрасывали немаленькую тень на внутренней двор цитадели.
        Стража, состоявшая из выходцев из имперского легиона, воинов, наёмников отошедших от дел или даже некоторых неофитов, не сумевших пройти испытание и подняться дальше по иерархической лестнице Ордена или просто захотевшие уйти в стражу, жили в донжонах, что располагаются на углах стен цитадели. Именно стражники несли неустанное бдение порядка в Цитадели. Если рыцари с магами были элитой Ордена, то стража была его регулярной армией.
        На всей юге Цитадели располагалась главная башня. Её великолепие нельзя было выразить обычными словами. Это было самое настоящее произведение искусства, заточённое в камне и роскоши. Она, грозно возвышающаяся над всеми остальными сооружениями, была воплощением всего могущества и влияния Ордена на Тамриэль. Она, как и многие другие сооружения примыкала к широким стенам Цитадели.
        В центре, посредине внутреннего двора, был огромный фонтан. Даже этот фонтан воплощал богатство Ордена. Фонтан был сделан из дорого мрамора и являлся самым настоящим произведением искусства. От него выходили четыре дороги, ведущих в разные стороны Цитадели и ставшие обозначением сторон света.
        С правой стороны от главной башни Цитадели располагались исполинских размеров: Арсенал с кузней, кухня и казармы для неофитов.
        Кузни были предназначены для починки и производства любого оружия и доспехов. В её стенах находились самые лучшие инструменты, самые лучшие плавильни и множество наковален, на которых за день могло выковаться столько прекрасного оружия и брони, что за них можно было купить небольшой участок плодородной земли в Сиродиле.
        В Арсенале хранилось самое лучшее или даже порой туда клали трофейное оружие. Помещения Арсенала были отделаны драгоценными камнями и золотом, для утверждения ещё более сильного величия Ордена. Хранившееся в нём оружие было отражением совершенства, которое только может достичь кузнец.
        По левую сторону от башни цитадели располагалось огромное здание Академиона, обучавшее неофитов различным дисциплинам науки и магии.
        Этот Академион был сосредоточением всей мудрости и знаний, которые могли быть только в Ордене, что были добыты в бесконечных соисканиях по всему Тамриэлю. Именно в нём находилась главная библиотека Ордена, в которой находились сотни, если не тысячи самых разных книг, от самых простых до запретных, что могли свести с ума неопытного неофита своими чудовищными и мистическими знаниями.
        Так же по левую сторону располагался зал трофеев, где хранились сотни, если не тысячи самых разных артефактов, добытых во множественных кампаниях Ордена по всему континенту. Это могли быть маленькие вылазки вплоть до того, когда задействовали весь Орден в поисках некого очень могущественного артефакта, который попав не в те руки, мог изменить историю в худшую сторону. И в зале трофеев были от самых незначительных, слегка зачарованных колец до могущественных вещей, что могли сделать своего владельца непобедимым и способным ввергнуть в хаос целые регионы.
        Но был целый ряд строений располагался уже за стеной, ввиду того, что за стенами, не нарушив красоты и эстетики, уже ничего не могло поместиться. За стенами располагался тренировочный плац, служивший местом испытаний для неофитов, которых изо дня в день обучали основам боевого искусства, которое понадобится им для выживания в самых яростных боях. За стеной был и госпиталь, ставший пристанищем для страждущих телом и духом, что получили свои ранения во время обучения, неосторожного обращения с оружием или магией и тех, кто стал жертвой одной из болезней. Но наряду с ними добрая часть острова была заполнена несколькими фермами, на которых усердно трудились крестьяне, снабжающие кухню и цитадель, не оставляя её без пищи и многих алхимических ингредиентов. Погода здесь была приятная и тёплая, а вкупе с нужными зельями почва просто плодоносила каждый месяц десятками килограммов урожая.
        Практически все здания были сделаны в айлейдском стиле, как в имперском городе, что в Сиродиле, ибо Цитадель была отстроена на месте старой разрушенной айлейдской крепости.
        Но в Ордене была интересна не культура строений и её стиль, а иерархия жителей этого отдалённого острова. Она не шла ни в какое сравнение с феодальной лестницей Хай Рока и Сиродила. Её нельзя было сравнить с раннефеодальной монархией Скайрима или аристократией знатных домов Морровинда.
        На самом низу сложной иерархической системы находились множественная прислуга Цитадели, занимавшаяся уборкой всей крепости, стиркой и приготовлением еды. Прислуга неустанно поддерживала всю Цитадель в полнейшем порядке, не переставая ухаживать за строениями и обеспечивая сохранность и чистоту любой постройки. Они стали тем хозяйственным фундаментом, что поддерживали жизнь в ордене.
        Жила прислуга в благоустроенных подвалах главной башни, что уходила глубоко вниз, позволяя там разместить достаточно комнат для комфортного жилья.
        На самом низу этой лестницы так же находились и крестьяне. Их хозяйства находились недалеко от самой цитадели, став подобием небольшой деревеньки возле огромной крепости. Крестьяне выращивали овощи, откармливали скотину и отдавали это всё в цитадель, взамен получая защиту и освобождение от имперских налогов.
        Крестьяне и прислуга вместе образовывали хозяйственно -экономический фундамент, ставший основой для всей деятельности Ордена, ибо без продуктов крестьян и труда прислуги славные рыцари и умнейшие маги торговали артефактами, добытыми непосильным трудом, подобно тому, как торговка продаёт хлам, чтобы обеспечить себе достойное существование. И этой «основе» дали своё, индивидуальное название -
        Над крестьянами и прислугой по иерархии располагались неофиты. У ордена не было стандартных наборов, как у имперской армии. Была два пути набора в Орден. Первый применялся, когда вставала острая необходимость в новых учениках, способных пополнить поредевшие ряды. Он заключался в периодических «Выездах за новой кровью» или «жатвой», когда специально обученные рыцари отправлялись во все уголки Тамриэля и устраивали специальные отборы, во время которых и выбирали достойнейших. Второй способ заключался в том, что рыцари ордена сами выбирали, во время путешествий, кого принять в ряды своей организации, кто достоин, служить в рядах, независимо от пола, но выбирали они только определённого возраста. И тот, кто удостаивался этой честью должен был проявить недюжинную находчивость и умения, помогая рыцарям во время их миссий.
        Казарма неофитов предполагала двухэтажное здание, внутри которого обстановка была сугубо суровая. Всё необходимое было и всего по минимуму, который необходим для существования.
        Неофиты проводили большинство своего времени в жесточайших тренировках и упорных обучениях в Академионе. Неофитов по пути их становления готовили к бесконечно преданной службе Ордену, вплоть до того, что придётся беззаветно жертвовать своими жизнями ради спасения Тамриэля от очередной угрозы.
        Если неофит не хотел идти дальше по лестнице, желая посветить себя более размеренной жизни, он мог уйти в Стражу Цитадели, функции которой мало отличались от предназначения обычной городской стражи. Эта стража не входила в иерархическую лестницу Ордена, ибо она была призвана охранять её.
        После нескольких долгих лет службы, неофит выбирал, куда идти дальше, на какую ступень взбираться: в подмастерье Мастеров Ордена, ученики Научной Гильдии, адептов Независимого Магического Анклава или Рыцарское Крыло. И именно все эти организации разветвлённым выбором стояли над неофитами, предоставляя им широчайший выбор в способе реализации собственных навыков.
        Мастера Ордена были самыми умелыми оружейниками, бронниками и просто людьми, отлично разбирающимися в деле изготовления всего, что может понадобиться Ордену в его славной миссии. Это были самые лучшие мастера своего дела, каких можно было сыскать на всём континенте. Красота их оружия могла поспорить с красотой саммерсетских изделий, а качество превосходило оружие, броню и даже некоторые механизмы давно канувших в небытие двемеров. Мастера обучали бывших неофитов, что в долгом служении показали своё умение инженера или кузнеца. Они перестали быть неофитами, теперь это подмастерья, уважаемых членов Ордена, способных починить или сделать любую амуницию во всём Тамриэле совершенной. Так же они были хранителями древней мудрости, что сохранилась ещё со времён Алессии, когда появились и первые записи об Ордене.
        Мастера Ордена жили в своих кельях, располагавшихся в подвале арсенала. Но это был не обычный сырой подвал, это были настоящие хоромы, больше похожих на комнаты знатных людей. На их стенах всегда висели самые лучшие броня и оружие, которые только могли выйти из -под молота мастера. Кельи украшали самые красивые и дорогие изделия, наличию которых бы позавидовал любой аристократ, пылающий страстью к эстетике и роскоши.
        Наравне со славными Мастерами Ордена существовала и не менее значимая Научная Гильдия, ставшая родным домом для умнейших представителей всех рас со всего Тамриэля. Представители этой Гильдии были просвещены во всех сферах науки и культуры существовавшей империи, превратившись в научный фундамент для Ордена.
        Выходцы из Научной Гильдии играли одну из важнейших ролей в существовании всей организации, ибо её слово весело не меньше, чем голоса мастеров, магов и рыцарей, а знания могли, как спасти участников операции, так и убить всех врагов Ордена в кампании, позволяя не вынимать рыцарского клинка. Члены Научной Гильдии могли приготовить нужный мощный яд и противоядие от него, если требовалось тихо устранить врагов Тамриэля. Они способны были составить чертёж нового оружия, неведомого даже в самых просвещённых кругах империи, и отдать его мастерам. Представители гильдии были прекрасно осведомлены во всех культурных составляющих провинций империи, что помогало при ведении переговоров с местным населением. Знания членов гильдии и защищали от многих «приятных» вещей в древних руинах и криптах, ибо в каждой провинции континента в каждом могильнике были свои, определённые ухищрения, способные унести десятки жизней даже опытных искателей приключений.
        Члены Научной Гильдии принимали в свои ряды неофитов, проявивших наибольшие умения в сфере науки и искусства, нежели имевших успех с оружием и магией. Брат Ордена, перестав быть неофитом, переходил в ученики одному из профессоров гильдии, становясь на долгий и трудный путь научной деятельности, способный сделать из него умнейшего представителя Ордена, чьи знания будут в разы превосходить познания имперских учёных.
        Ещё одним представителем широко выбора реализации своих умений был Независимый Магический Анклав, который стал представителем самых одарённых в магии рас. Это объединение магов было суверенно от любой подобной организации, будь это Коллегия Магов Винтерхолда или имперская Гильдия Магов Тамриэля. А посему Анклав и взял себе в название частицу «независимый», дабы показать свою свободу и отдалённость от любой другой магической организации.
        Но если дело казалось защиты от тех сил, что стремились ввергнуть мир в забвение и повергнуть порядок, установленный Акатошем, то Анклав мог спокойно работать и взаимодействовать с любой магической организацией в союзе, став вместе на защиту Тамриэля от сил распада.
        Выходцы из этого Анклава своими умениями были способны испепелить или выморозить целые древни, ввести в заблуждения сотни вражеских солдат воинов своими иллюзиями. Их умения позволяли сделать неуязвимыми целый легион солдат и восстановить его здоровье в одно мгновение.
        И помощь в бою магов Анклава была неоспоримым подспорьем, способным решить любую проблему и даже резко склонить чашу весов в сторону в Ордена, несмотря на то, что обстановка могла быть критической.
        Но ещё одной задачей умелого магического сообщества Ордена было отслеживание и поиск по всему Тамриэлю новых артефактов, что своею силой манили многих авантюристов и слуг тёмных сил. Маги неустанно занимались изучением древнейших фолиантов и книг, написанными мастерами магии древности, что скрывали свои секреты и предметы силы по всему континенту.
        В Анклав принимали новых братьев, показавших себя умелыми в обращении с магическими искусствами и способен к их применению. И тех, кто попал в адепты Анклава, ждала трудная жизнь, потерянная в тренировках и обучению всех дисциплин, так или иначе связанных с магией.
        Маги, как и профессор, жили в роскошных и прекрасных палатах, располагавшиеся на крыше и в подвале Академиона, став воплощением одновременно и эстетики, красоты и знаний.
        И последнем звеном в этом иерархическом веере было славное Рыцарское Крыло, овеянное ореолом славы и легенд.
        Они не просто боевой костяк ордена, прошедшие несколько тяжёлых десятков лет в тренировках и заданиях. Представители рыцарей способны были пройти буквально через Обливион в поисках нужного артефакта или предмета, переполненного тайной силой предмета. Их грозные, мрачные, но ужасно скрытные походы были воплощением мужества и отваги, вкупе с недюжинной находчивостью и умениями, ибо чтобы противостоять всем ужасам и кошмарам нужно было больше чем просто тренировки.
        Рыцарское Крыло в своих славных походах добывало артефакты и знания, устраняло угрозы, грезившие уничтожить Орден и Тамриэль. Их доспехи и оружие были самыми лучшими, какие могли выйти из -под молота мастера, способными выдержать как испытание железом, так и воздействие магии. Рыцари были одними из самых образованных людей в Тамриэле, пройдя специальный курс обучения у профессоров Ордена.
        Но даже среди этих воинов чести и силы были те, кто возвысился над всеми, достигнув наивысшего мастерства в обращении с оружием и впитав в себя могущественные познания в науках и магии. Те, кто приобрёл такое могущество стали воплощением всего могущества, умений, знаний, силы и благородство Ордена. Таких превознесённых называли «паладины». Именно когда меркла надежда, а враг пересиливал в разы, когда превозмогать уже было невозможно, а вокруг бесновались твари, призванные из самых мрачных глубин Обливиона, то тогда в бой входили паладины. Своим могуществом и мастерством они рвали, резали, крошили, выжигали и вымораживали любого врага, посмевшего встать у них на пути. Их старинные доспехи, отражавшие в своём блеске самые отвратительные лики тёмных сил, были наделены такими могущественными рунами и заклинаниями, что делали своего владельца просто неуязвимым к большинству оружия. Но их истинной защитой были не доспехи и щиты, а недюжинное мужество, благородство и вера.
        Чтобы стать паладином, рыцарю необходимо было свершить такой подвиг, по сравнению с которым меркли бы большинство достижений имперского легиона.
        Жили паладины вместе с остальными рыцарями на одном из ярусов башни, ставшим их вечным прибежищем. Рыцарей с паладинами было не так уж много, но они свою малочисленность они компенсировали опытом и подготовкой, став одними из самых почитаемых членов Ордена.
        Но как бы выявлял Орден все свои угрозы и артефакты, если бы не свои шпионы и информаторы, которые широкой сетью легли на всю территорию великой континентальной империи. От вездесущего ока Ордена не уходил не один странный или несвойственный для норм случай. Именно в своём вечном бдении и поисках этой сети шпионов и находилось большинство артефактов, и устранялись мелкие угрозы, не требовавшие вмешательства даже одного рыцаря.
        Шпионы и агенты Ордена могли решить локальную мелкую проблему бюрократического характера с государственными органами империи. Они могли имперские органы власти наводить на многие угрозы, привлекая для решения проблем местную стражу или легионеров императора.
        В сети состояло множество людей: от нищих и обычных горожан до знатных имперских чиновников и командиров городской стражи. Чтобы стать агентом Ордена, необходимо было всего лишь оказать помощь рыцарям в их миссии и доказать свою лояльность. После своего задания помощнику предлагали работать на Орден, став его глазами и ушами. Большинство, конечно, соглашалось, желая хоть как -то помочь своей родине, ну и заработать очки морали перед имперским правительством.
        Вся сеть имела свою сложную систему рангов и чинов, а так же способов доставки информации, но вся она подчинялась одному человеку, который служил лично главе Ордена.
        Но всем кто -то должен был профессионально управлять, проводя единую политику и мудро направляя Орден в его пути по защите континента. Были те, кто обладал всей управленческой властью над иерархией. Над всем Орденом, стоял «Двуглавый Совет», ставший воплощением мудрого и строго управления.
        В его состав входили всего две палаты: «Правая Голова» и «Левая Голова». Считалось, что «Левая Голова» была ответственна за мудрое управление и перераспределением ресурсов во всей структуре. В состав «Левой Головы» входили восемь иерархов, назначаемые либо главой Ордена, либо указами совета. Эти восьмеро были самыми умными и логически просвещёнными в сфере управления и политики.
        Они занимались всей административной работой, держа в своих руках всё распределение ресурсов и координацией жизни во всём Ордене, а главное, они несли волю, главы всей структуры, и были его верными советниками.
        «Правая Голова» представляла собой выбранных людей из всех страт Ордена, став местом представительства интересов любого звена иерархии. Обычно в «Правой Голове» заседали главы или их заместители каждой ступени в иерархии и даже те, кто не входил в эту лестницу. В эту «голову» входил: Гранд -Паладин, магистр рыцарей, совет Академиона, состоявший из архимага со своим заместителем - главой магического круга и старшего профессора, директория ремесленников, состоявшая из трёх самых умелых мастеров. Но под этой «головой», было ещё и «вторичное крыло», чьё мнение и просьбы всегда отводились на второе место. В нём присутствовали: крестьянский трибун, глашатай замка, ставший представителем прислуги в Ордене, лорд -коммандер стражи Цитадели и староста неофитов. Обычно слово представителей этих звеньев Ордена отводились на второй план, порой даже не присушиваясь к их мнению, выносились новые указы, ибо считалось, как можно слушать молодняк и тех, кто вообще не входит в структуру иерархии и следовать их слову.
        Именно во время заседания двух «голов» выносилось большинство решений, от помощи пострадавшему от бури крестьянскому подворью, до перераспределения всех приоритетов и ресурсов между звеньями Ордена, тем самым позволяя действовать всей организации более эффективно. Сначала перед левой «головой» заслушивалось мнение и требования правой «головы», а потом, приходя к решению, удовлетворявших подавляющее большинство принимался «специальный указ двуглавого совета», становившийся, по сути, законом для Ордена, равно почитаемый с «Великим Кодексом».
        Но главным лицом и управленцем во всём Ордене был Регент, назначаемый «двуглавым советом». Именно Регент вёл все дела с правительство и империи и национальными правительствами провинций. Регент издавал собственные указы и наравне управлял Орденом наравне с «советом».
        Его слово закон. В его руках вся власть в Ордене, которая только могла быть. Перед регентом все были равны, несмотря на своё положение в Ордене. Каждый член Ордена или звено были строго подчинены Регенту, даже «двуглавый совет» был во многих сферах и аспектах подчинён главе структуры. И только «Великое Собрание» могло оспорить и отменить любое решение Регента. «Великое Собрание» созывалось восьмью иерархами, во время решений самых важных проблем и вопросов, способных определить жизнь Ордена. В состав «Великого Собрания» входили на равных все представители «Двуглавого Совета», с пятью представителями от каждого звена Ордена. И решения «Великого Собрания никто не имел права оспорить никто, даже Регент, разве что «Великий Капитулярий», ставший местом собрания всех членов Ордена и предопределявший само существование великой структуры.
        Таков был славный Орден в годы своего пика могущества, когда его свет сиял ярче всего… в последние годы…
        ГЛАВА ЧЕТВЁРТАЯ. ПРИШЕСТВИЕ
        Тот же день. Закат.
        Вокруг царила полная гармония. Мягкий шум прибоя ласково игрался с шелестом сухого песка на пляже. Цветовое разнообразие этого места просто врывалось в разум, будто здесь сотворена некая магическая иллюзия, от которой солнце не слепит глаз, а все гаммы и оттенки стали мягче и приятней. Но вдруг вопрос, заданный грубым мужским голосом, разорвал лёгкую вуаль звуковой гармонии:
        - Ты где так долго был? Я тебя жду здесь несколько часов. - Низким голосом спросил Ремиил, старый рыцарь Ордена, отслуживший в его рядах более двух десятков лет, наполненными самыми тяжёлыми испытаниями и жуткими кошмарами.
        Прекрасные доспехи рыцаря блестели ярким светом в массах лучей постепенно уходящего солнца. Нагрудник, прикреплённая к нему короткая доспешная юбка, сделанная из пластин металла, сапоги, поножи, перчатки: всё блестело на солнце словно начищенное серебро. Эта броня была отделана серебряным дорогим орнаментом, с наплечников, через нагрудник и до поножей покрывавший доспех. С некоторых частей доспеха свисала пара веленевых бумажных отрывка с уже практически выцветшим текстом, знаменующим клятвы и награды.
        Азариэль заглянул в светло -серые, цвета сияющего серебра, глаза старого воина, который требовал с него чёткий ответ, как с покорного неофита, что поступил в ряды Ордена.
        - Прости, сначала задержался в таверне, а потом… проблемы в лесу. - С нескрываемой подавленностью ответил юноша.
        Ремиил кинул возмущённый взгляд на своего будущего неофита. Ему не понравился такой мягкий и невнятный ответ. Он хотел знать подробности.
        - Что случилось? Выражайся яснее. - С твёрдостью спросил рыцарь.
        Сначала Азариэль молча, взирал на великолепного высокого воина, чей только один вид мог предать воодушевления, но потом всё же более твёрдо и уверенно ответил:
        - В лесу я нарвался на бандита. Между нами завязался бой. Это меня несколько и задержало.
        Рыцарь посмотрел на старый раритетный клинок юноши, который был слегка испачкан в свежей крови. Вспомнив, как всегда трудно даётся первый бой, он решил смягчить свой тон и как-то поддержать юношу:
        - Я тебя понимаю парень. - Несколько по-отечески вымолвил рыцарь, пытаясь в голосе имитировать сожаление, при этом похлопав юношу по плечу своей рукой, закованной в латную перчатку, отчего Азариэль немного поморщился от тяжести металла.
        - Ладно. - Развеяв всё недавнее сожаление, вымолвил Ремиил, но так же неожиданно мягко и заботливо продолжил. - Пошли теперь цитадель, тебя там, наверное, твои знакомые заждались, ведь они сюда прибыли несколько часов назад.
        Рыцарь всё ещё видел в глазах парня печаль и растерянность от произошедшего. Ремиил не хотел смотреть на то, как юношу с аппетитом поедает апатия этого вечера, постепенно растворяя его душу в яде уныния и слабости. Рыцарь хотел видеть перед собой юношу переполненного светом и гордостью за собственное будущее. И старый воин Ордена решил поступить так, как ему подсказывал опыт, наработанный с десятках словесных дуэлей и битв:
        - Да, кстати. - Исказив тонкие суровые губы в подобии улыбки начал Ремиил. - Я встретил и проводил твою знакомую через лес как ты и просил, можешь, не беспокоится. С ней всё в порядке.
        И приём однозначно сработал, как заметил бывалый воин. На лице Азариэля проскочила легчайшая улыбка, а глазах промелькнул тёплый свет.
        - Спасибо вам, я этого не забуду. - С некоторой толикой покорности и благоговейности вымолвил юноша.
        После этих слов, понимая, что больше медлить нельзя, они оба пошли по ничем не умащённой дороге, ведущей к воротам Цитадели.
        Путь до ворот был прекрасен. Мягкий и непринуждённый шелест зелённых приятно гармонировал, смешиваясь с прекрасными и неповторимыми трелями лесных беззаботных птиц, что распевали свои песни дни напролёт. Этот замечательный оркестр наполнял ухо, заставляя забыть обо всех тягостях бренного мира, унося своей гармонией звуков в далёкий мир мечтаний, который в это время разгорался в душе любого, кто ступит на эту землю.
        Но Азариэлю некогда было слушать распевы лесных птиц и шелест живой листвы, ибо его впереди ждали друзья и новая жизнь.
        Лес вокруг цитадели был приятен и прекрасен, наполняя глаз десятками наполненных колоритом и насыщенностью оттенков деревьев, кустов, листьев и множества трав. Этот лес стал бы настоящим прибежищем для людей искусства, что непременно хотели бы отразить это природное великолепие на своих холстах и повесить эти произведения искусства в имперских галереях, дабы они радовали глаза граждан империи. А музыканты с жалким подобием пытались бы повторить те звуки и природную песнь, что неповторимым концертом каждый день пленила бы сотни имперских граждан, так пристрастных к искусству.
        Но по пути Ремиил пояснил юноше, который начал восторгаться всем этим великолепием, что эта фантасмагория красоты была создана искуснейшими профессорами, что создали специальные мощнейшие зелья, удобрявшие землю и магами, поработавшими здесь с иллюзией, создав такую обстановку, пленившую разум слабовольного представителя любой расы Тамриэля, будь это последний гоблин из грязных пещер Сиродила.
        Солнце уже постепенно начало садиться, завершая свой дневной путь и оставляя небосвод, уступаю место надвигающемуся фиолетовому и тёмно -синему мраку, который заботливо и нежно окутает эти земли, пока его вновь не разорвёт первый брезжащий светом луч. Но вот уже показались огромные деревянные резные ворота цитадели, знаменовавшие могущество и стойкость, возле которых собрались несколько так приятно и сильно знакомых лиц юноше.
        - Что вы здесь делаете?! - Возмущённо вопросил Ремиил и, не остужая своей гневной и напорной риторики, продолжал. - По кодексу и специальным указам Регента вы должны сейчас находиться в своих казармах и не совать носу оттуда до завтрашнего утра. Кто вам позволил выйти?
        Ребята ошеломлённые взирали на грозную и высокую фигуру, закованные в блестящие и прекрасные доспехи фигуру, не в силах что-либо ответить, ибо такой напор и неожиданный нападок сковал их язык.
        - Ну, где внятный ответ, будущее Ордена? - Не убавляя пыла и напора, буквально допрашивая парней, продолжал Ремиил.
        - Мой господин. - Послышался зов со стороны и через мгновение перед всеми возник тёмный эльф, облачённый в обычную железную броню стражи с несколькими повязанными на наплечнике лентами. - Они соизволили такое ярое и чистое желание встретить своего друга, что гранд-рыцарь Бальтазар разрешил им под мою ответственность остаться здесь. - Спокойно пояснил стражник.
        - Кастелян Башни, они, как представители Ордена должны сами учиться отвечать на вопросы, заданные им старшими. Это понятно? - Грозно, но явно с наигранностью, сказал Ремиил.
        - Да, мой господин.
        - Прекрасно, а теперь, Кастелян, можете возвращаться к своим обязанностям.
        - Есть, мой господин.
        После чего Ремиил развернулся к ребятам и грозно озернулся на них, при этом низким голосом вымолвил:
        - Не более пяти минут.
        Все поняли, чего от них требовал этот грозный рыцарь, отошедший в сторону, и стали сердечно здороваться, вспоминания те редкие моменты, когда им удавалось быть вместе.
        Этих людей Азариэль встретил в разные периоды своей жизни, став им верным другом и отличным товарищем. И они в нём увидели вовсе не наполненного самолюбием и гордыней высокого эльфа, какими было большинство представителей этой расы, а прекрасного приятеля, готового прийти на помощь и выручку.
        Первым он поздоровался с высоким и крепким на телосложение редгардом - Ахматом. С ним юноша познакомился во время одного из праздников в их небольшом городке. Ахмата он запомнил, как человека, который способен был часами проводить за книгами и некоторыми искусствами. Этот редгард был проникнут знаниями и умениями, что позволило ему пройти в неофиты Ордена, а крепкое телосложение и показатели во время проведений «жатвы» стало достойным подтверждением его умений. Но он не был перекаченным как орк или норд, став воплощением атлетического совершенства, которое только слегка могло подпортиться «странным» поведением Ахмата, выражавшимся в лёгких приступах непроизвольных смешков, что редко вырывались. Но даже это не умоляло дружбы этих двух юношей.
        Следующим он поздоровался с высоким и крепким человеком, который ещё в раннем детстве переселился в эти земли с семьей. Это был нордлинг, чьей родиной был старый и могучий город Брума. Этого норда звали Готфрид. Азариэль с ним познакомился во время того, когда городская стража искала себе помощников в возможной обороне городка от сепаратистов. Капитан стражи зачастую проводил тренировки населения, и во время этих обучений двое юношей и познакомились. И парные поединки положили начало их крепкой дружбы, которая всегда испытывалась конкуренцией на тренировках.
        И последний человек, с которым познакомился и поздоровался Азариэль был невысокий имперец, переселившийся в эти края с одной деревне в западном Сиродиле. Этого имперца звали Тиберием. С ним юноша познакомился во время одного из культурных вечеров в их маленьком и неприметном городке. Он отличался странными и протестными для Империи Септимов мыслями. Эти идеи были носителями странного духа свободы и некого духовного бунта, против всех постулатов империи. Его можно было сравнить с сепаратной организацией, действовавшей в этом клочке Валенвуда. Но всё же Азариэль находил его интересным собеседником и находчивым человеком, чьи интересные идеи могли удивить большинство граждан Тамриэля.
        Все эти друзья прекрасно знали друг друга, ибо всегда поддерживали общение и жили в одном городке. И когда во время «жатвы» все попали в Орден, их радости не было предела, потому что и всю оставшуюся жизнь, если конечно её ничто не оборвёт, они будут вместе.
        Парни несколько минут стояли вместе и тепло переговаривались при этом активно жестикулируя руками. Говорили они буквально обо всём, что произошло за последние дни и в особенности как добрались до этой цитадели Ордена.
        Всё это время рыцарь нервно посматривал на них, понимая, что этим общением они нарушают одно из старых правил Ордена, но вспомнив, сколько в бытность свою неофитом он нарушил правил, особенно на тренировках, слегка улыбнулся. Но всё же время неуклонно шло, а ночь уже готовилась вступить в свои полноценные права.
        - Но ладно, хватит! Нам пора в ваше будущее жилище. Давайте за мною. - Строго потребовал Ремиил.
        Все беспрекословно послушались грозного приказа старого рыцаря и молча, последовали за ним.
        Они буквально за пару мгновений приблизились к огромным, не вмещавшим взгляд воротам цитадели. Главные ворота были сделаны из нескольких сортов дорогого дерева, украшенные красивой и искусной резьбой с серебряной окантовкой, отчего на солнце они буквально сияли, завораживая взгляд. Но некоторые части врат были исчерчены странными словами на непонятном языке. А надвратное помещение было исписано красивыми литаниями, призывающие к силе, выдержке, вере и мужеству.
        - Стража, открывайте ворота! - Запрокинув голову, крикнул Ремиил.
        Через несколько секунд копошения наверху старые механизмы издали свои стоны и металлические кряхтенья, и через пару мгновений огромные ворота распахнулись, а массивная металлическая решётка поднялась.
        Юноши впервые вступили за массивные и неприступные стены великой цитадели славного Ордена. От представшей красоты и сияющего великолепия у вошедших неискушённых парней захватило дух.
        Яркие серебряные звёзды уже начинали сиять на тёмно -фиолетовом небосклоне, став глашатаями тёмной ночи. Огромный и внушительный нефритовый купол главной башни устремлялся в небосвод, постепенно теряясь в нём. Главная башня была настолько огромна, что казалось, будто она просто обязана проломиться под своим весом.
        Здания и постройки цитадели были поистине прекрасны, став воплощением красоты и монументальности, что была воплощена в нефрите мастерством древних зодчих.
        В основном все здания, в том числе и главная башня, были собраны у южной стены, будто показывая сплочённость всех звеньев Ордена и доказывая их неразрывную взаимосвязь, которая на протяжении многих лет вела к процветанию и славе. И практически в каждом окне горел свет, знаменуя, что это место живо и ведёт свою беспрестанную работу по защите всех жителей Тамриэля.
        Где-то ходила прислуга, исполняющая свои бесконечные обязанности по поддержанию жизни Ордена и функционирования Цитадели. Все рабочие и слуги были одеты в обычные старые выцветшие одежды, с множеством заплаток и швов.
        По цитадели ходили и немногочисленные высокие рыцари, облачённые в безупречные сияющие доспехи, с которых свисали клятвы на веленевой бумаге, а на самих начищенных доспехах были написаны славные литании и котехзисы.
        На стенах своё вечное бдение несли стойкие и неразговорчивые стражники, чьи невзрачные доспехи и серые лики отражали долгие годы тягостной службы на стенах и полях одних из самых страшных неведомых сражений всего Тамриэля. Хоть это были и обычные стражники с не самой лучшей бронёй и искусным оружием, но когда этого требовала обстановка, они вставали плечом к плечу вместе с магами, рыцарями и паладинами лицом к лицу встречая самые отвратительные и ужасные кошмары, таившиеся даже за пределами обыденного понимания.
        Но, несмотря на вечное движение и работу всех членов великого Ордена всё источало определённое и необычное спокойствие и медитативное сосредоточение.
        «Иллюзия» - подумал про себя Азариэль, но его размышления и созерцания великолепием обстановки были прерваны грубым голосом:
        - Это ваш новый дом, неофиты. Теперь вам в нём жить остаток всей своей жизни. - Разбавив свой голос вдохновлённостью, высказался Ремиил и добавил. - А теперь пройдёмте в казарму. Вас там, наверное, уже ждут.
        Неофиты вместе с рыцарем пошли сквозь весь двор Ордена. Благоговение и трепет наполняли молодые души юношей. Они с восхищением и надеждою взирали на великолепные и монументальные здания Ордена.
        Они подошли к огромному двухэтажному зданию, ставшему жильём для десятков поколений учеников и неофитов, беззаветно преданных Ордену. Отворив крепкую деревянную дверь окантованную холодным железом.
        - Вот. - Тяжело выдохнув начал Ремиил. - Раньше здесь могло расположиться две целых роты. А сейчас вас здесь чуть более тридцати… Эх, вырождается ваше племя.
        Азариэль почувствовал, как ностальгия прорывается в голосе своего будущего наставника. В словах Ремиила явно и ощутимо просачивалась тоска по былым временам. Рыцарь тягостно выдохнул и сказал свою последнюю фразу на сегодня:
        - Отдыхайте, завтра будет много дел.
        После того как слова, обременённые тяжестью были сказаны Ремиил покинул казарму неофитов, плотно закрыв дверь.
        В помещении повисла странная и неловкая тишина, сдавившая сердца. На вошедших юношей пристально смотрели ещё двадцать восемь будущих верных служителей Ордена, пришедших сюда намного раньше.
        Азариэль оглянулся и увидел, что большинство кроватей и мест никем не заняты, а второй этаж вообще пустует. Похоже, что во время этого набора нашлось очень мало готовых собой жертвовать или крепких, умных и ловких представителей рас Тамриэля. Теперь он понимал ту тяжесть и ностальгию в голосе рыцаря, хотя даже и не представлял её глубину.
        На них смотрели пристально, будто на каких-то пришельцев, которые нарушили священный покой этого места.
        - Что встали как вкопанные, проходите, будем знакомиться. - Развеяв тишину, прозвучал чей-то звонкий и задорный женский голос.
        Парни быстро заняли свободные места, разложили пару собственных вещей и принялись знакомиться с остальными, кто прибыл сюда ранее.
        Все быстро скучковались в одном углу постройки и стали слушать долгие и занятные истории как они помогли Ордену, или с какой доблестью и оценками прошли коварные испытания. Многие рассказывали, как сложно им было, но они превозмогали и выдержали все свои нагрузки. В этих рассказах было столько похвальбы и гордыни, что рыцари, услышавшие это, возмущённо бы прервали этот концерт самовозвеличивания.
        Но Азариэля это не интересовало. Он смотрел на человека, бретонку, с которой познакомился во время старого фестиваля, имя которого было утеряно в веках, около года назад, когда он вместе с друзьями был на концерте.
        Эта бретонка отразилась в его душе яркой вспышкой эмоций и чувств, которые только возможны были. Он в сущей толпе мог заметить её прекрасные золотистые волосы и необычайные округло -острые черты лица, со светло -голубыми, как небесная лазурь глазами, взгляд которых буквально прожигал душу.
        Сию девушку знакомые звали Аквила, чьё имя отражалось бурной чувственной волной в душе парня, но он знал, что подобные слабости не должны быть присущи будущему верному слуге Ордена. И если хочет здесь остаться, то ему придётся избавиться от любой слабости или непотребного для миссий Ордена чувств. Таков был один из постулатов и он его соблюдет.
        ГЛАВА ПЯТАЯ. МЕСТО ДЛЯ КЛЯТВЫ
        Следующее утро.
        Всю ночь юные ребята проговорили о будущей жизни в Ордене, наполненной, как им казалось, приключениями и подвигами, которые будут отражены во всех летописях империи. Каждый поделился своим виденьем будущего своей жизни в Ордене, преждевременно наполняя её массой элементов, в которых читалась юношеская гордыня. И это было понятно, ибо каждый хотел достичь вершин славы и величия вкупе с неимоверным могуществом. Но никто не знал, что все эти чувства буквально с пристрастием выбиваются в Ордене, потому что враг мог смутить любого его пороками, а наиболее могущественные создания способным были обратить похоти против самого Ордена, что естественно было нежелательно.
        Так как они ещё не были неофитами, то они могли хоть до утра не спать. Но, всё же вняв благоразумию они легли спать посреди глубокой ночи в часа так два.
        Солнце уже медленно вставало, начиная свой верный путь по небосводу и разгоняя ночной мрак, который покорно уступал место свету.
        Тёплые и игривые лучи яркого и брезжащего солнца осторожно, можно сказать с опаской, проникало в кельи неофитов Ордена, развеивая полуночный мрак и прохладу здесь стоявшую и безгранично властвовавшую. В воздухе витала ещё ночная и сырость, но он стал медленно прогреваться.
        Все мирно прибывали во сне и видели приятные сновидения о своей будущей жизни и воплотившихся в них надеждах. Кто -то даже дико сопел, но это не мешало ребятам приятно проводить время во сне в своих тёплых пастелях. Никто не ожидал и тем более хотел подниматься со своих нагретых мест.
        Старая, но надёжная и испытанная временами дверь со скрипом отворилась, и вместе со звуком скрипа в кельи проник свежий прохладный воздух, пронёсшийся по кельям.
        На пороге казарм показался невысокий, чуть выше среднего роста человек, вошедший сюда уверенно, будто делал это каждый день. Его лицо было покрыто глубоким шрамом, проходившим от левой части лба через нос и сходивший к губам, пересекавшим всё лицо, а седые волосы были на затылке завязаны в хвост.
        Он тяжёлым взглядом окинул помещение, смотрев на мирно спящих будущих неофитов Ордена. И никто не мог углядеть той ностальгии и тяжести в глазах рыцаря, которая легла мрачным грузом на его душу. Но быстро сбросив с себя медленно подступающие оковы непотребного чувства, и спрятав глубже воспоминания, он приступил к исполнению порученного ему задания.
        - Подъём! - Во всё горло крикнул вошедший рыцарь. - Вставайте, живее!
        Эти слова буквально вырвали всех из своих приятных сновидений, став лучше утреннего бодрящего ведра холодной воды.
        - Убрать свои места. Живо! - Кричал вошедший рыцарь. - Шевелитесь сонные мухи!
        После того как грозные и внезапные приказы рыцаря прозвенели подобно грому в месяце Восхода солнца (феврале) все повыпрыгивали со своих мест, стараясь как можно быстрее их убрать. Мешканий было не избежать, ибо сон до конца не развеялся, что весьма сильно сказывалось, так как юноши и девушки постоянно путались в своих действиях и вели себя, как туча мух.
        После того, как места, представленные кроватью и личным шкафчиком, были убраны, на всю казарму, если не цитадель, раскатом грома прозвучали следующие команды:
        - Что встали как стадо!? Одевайтесь в свои лохмотья! Живо!
        Получив новый указ и порцию отборных сравнений все стали быстро одеваться, натягивая на себя свои одежды и буквально через несколько минут перед рыцарем стояли тридцать два парней и девушек, готовых к новым приказам.
        Рыцарь посмотрел на их хлипкий и неорганизованный строй, предварительно искривив губы в довольной улыбке.
        Многие ребята боялись поднять голову, покорно склонив их к груди, на рыцаря, а те, кто всё ж смотрели на слугу Ордена, увидели, что он одет не в прекрасные и сияющие доспехи, а потрёпанные кожаные сапоги и одежды зелёных выцветших цветов.
        - Я приветствую вас. Вот так вот теперь будет начинаться каждый ваш день. То, как вы сегодня встали, меня не порадовало. Вы были как стадо сонных баранов, которое вывел пастух на утреннее поле. Вы должны быть быстрыми и собранными, если хотите здесь остаться. Я, ясно выражаясь - Закончив выражать недовольство, грозно спросил рыцарь.
        - Да господин. - Хором монотонно и слабо послышался ответ.
        - Я не слышу!
        - Да господин! - Уже более чётко и громко ответили ребята.
        - Вот и славно. - Более довольно сказал мужчина. - Меня зовут Туриил. Я не буду поздравлять вас с вашим первым днём. Я вас не поздравлю даже когда, вы выживете в своём первом бою с реальным врагом. Но я вас поздравлю, когда вы на практике поймёте, в чём разница между обычным голодранцем-бандитом и дейдра, воином, закованном в непробиваемый доспех, из плана Мерунеса Дагона. - И перейдя на поучительный тон, продолжил. - Но это намного позже. Сегодня вы ознакомитесь с основными доктринами Ордена, получите свой личный первый доспех, принесёте клятву верности, которую не посмеете нарушить и начнёте своё обучение, сегодня. - Немного прервавшись, осмотрев каменные лица, с повиновением в глазах, неожиданно бодрым голосом, развеяв грозность, добавил. - Я понимаю, как сухо и нудно это звучит, но привыкайте, пока вы неофиты, ваша жизнь будет не особо богата событиями, и каждый день вы будите выслушивать по подобной речи. А теперь одевайтесь до конца в свои лохмотья и выходите.
        После этого приказа все сразу стали одеваться, стараясь как можно быстрее приготовиться и выйти. И уже через каких -то пять минут все толпой, неорганизованно вышли на улицу, узрев жизнь Ордена утром.
        Вне келий по коже Азариэля сразу пробежала утренняя прохлада, вконец развеявшая все остатки сонного состояния. Взору предстала прислуга, исполняющая свои нескончаемые обязанности, рыцари, спешащие на тренировки и новые задания, переданные командирами, и стража, ставшая навсегда щитом Ордена, неусыпно бдящая за порядком.
        - Встать в два ряда! Живо! - Неожиданно скомандовал Туриил.
        Ребята не растерялись и быстро встали спинами к своим казармам, приготовившись к исполнению новых приказов.
        Туриил окинул взглядом, наполненным обычным презрением, с каким смотрит опытный солдат на новобранца, видя в нём либо своего будущего соратника, которого нужно добыть из этого пушечного мяса.
        - Завтра вы подниметесь ещё раньше, чтобы смогли умыться и привести себя в порядок, а теперь за мной. В арсенал. - С грубостью сказал рыцарь и повёл за собой, наполненных лёгким страхом, ребят.
        Приближение к арсеналу ознаменовал плотный запах раскалённой добела стали и аромат горящих углей в кузнях и плавильнях. И через некоторое время они подошли к прекрасной постройке, от которой исходили заманчивые, но громкие звуки сочетания молота и наковальни, говорящие о том, что в этом месте идёт работа над доспехами и бронёй.
        Туриил отворил массивную чугунную дверь, и всех обдала густая волна запаха пота и металла, вкупе с неимоверным жаром, буквально ударившим в лицо, словно это был проход в план «Мёртвые Земли». Многие от того неожиданного сочетания даже поморщились, но всё же пошли за рыцарем.
        Повсюду были стойки с прекрасным оружием, ставшим самым настоящим произведением искусства. От каждого клинка, топора или кинжала исходило прекрасное мистическое свечение, знаменующее силу зачарования.
        На ребят смотрели их же отражения, переполненные восхищением и удивлением, в начищенных до блеска, прекрасно и красиво выполненных, щитах.
        Это оружие и броня было так выполнено, что могло пройти сотню битв, но вряд ли затупится или сломается. Конкуренцию этому оружию и броне могло составить только даедрическая экипировка, скованная чёрными кузнецами самого пламенного и жестокого из планов Обливиона.
        Но ещё большее впечатление на неофитов произвели крупные коренастые представители всех рас, чья кожа блестела от пота, отражая огоньки пылающих углей в кузницах. Волосы каждого мастера были коротко подстрижены, а бороды абсолютно сбриты, ибо даже малейший волос в кузне мог подпалиться и провалить процесс создания совершенного оружия.
        - Здравствуй, Тури. - Улыбаясь, радостно встретил мастер рыцаря, заключив его в свои плотные объятия.
        - Здравствуй, Морлок. - Так же тепло ответил орку рыцарь, по-дружески с ним обнявшись.
        - Что тебе понадобилось здесь? Починить доспех или меч? - С широкой улыбкой предложил мастер свои услуги другу, но увидев ребят, сразу понял, зачем сюда пришёл Туриил. - Пройди. Они лежат под тем столом. Только вчера их подлатал лично. - Подняв полностью руку, туго вытянув её, и молотом, что был в руке указал на верстак.
        - Спасибо. Буду должен.
        - Кстати, ты, когда мне вернёшь три медных слитка? Ты неделю назад мне обещал их отдать. - Не снимая улыбки, потребовал мастер.
        - Давай, мне некогда. Мне нужно уложиться в срок. - Быстро и уже отходя от своего друга, прощался Туриил.
        Эта ситуация весьма насмешила Азариэля, но только своей радости он не подал, постаравшись как можно быстрее её подавить и сохранить серьёзность на лице.
        Тем временем рыцарь достал несколько деревянных сундуков, с металлической окантовкой и тут же открыл их, предоставив на свет несколько комплектов брони.
        - Вот, молодая кровь, в этих доспехах обучались и тренировались несколько поколений до вас. Разбираем по размеру. Не брезгаем. Хоть они и пролежали в этих сундуках несколько десятилетий, вон мастер говорит, что их починил и подлатал. Надеюсь, что они не развалятся после первой тренировки на полосе препятствий. Так что сейчас и одеваем её.
        В ответ орк лишь одарил Ремиила тяжёлым, подобно кузнечному молоту, взглядом, полный дружеского понимания.
        Эти доспехи представляли собой полный комплект крепкого кожаного тряпья, скомканного и обмотанного вокруг сапог. Да, эта была серая крепкая кожаная куртка, одеваемая поверх старой серой рубахи, бесцветные штанные из грубой мешковины и кожаные сапоги с низким берцем. На этих доспехах не одного железного элемента ни было, не говоря уже о крепких пластинах.
        Азариэля удивил этот контраст. Всюду висели прекрасно выполненные доспехи из самых дорогих материалов со всего континента, а они стоят в неброской, выцветшей и серой экипировке, едва ли способной выдержать удар кухонного ножа. Весь этот контраст в одежде отразился в душе парня неким стыдом, будто он в рваной одежде стоит посреди императорского дворца, собравшись просить милостыню. Но он быстро, буквально за несколько свыкнулся с тем, что ему несколько лет придётся проходить в этой броне и смерился с обстановкой.
        - Морлок! - Крикнул через весь арсенал Ремиил. - Тебе нужно, что подбросить в печи или кузни для жара? Можешь использовать это тряпьё. Сказал рыцарь, указывая на старую одежду неофитов.
        Эти слова вызвали глубокое негодование в душах ребят, постепенно готовое вылезти наружу.
        Но рыцарь буквально почувствовал напряжение, бурлящее в душах неофитов, и в одно мгновение решил пресечь его.
        - А теперь запоминаем! - Неожиданно повысил голос Ремиил, сделав своё и без этого мрачное лицо ещё серьёзнее. - Как сказано в кодексе: «Неофит должен с честью и мужеством превозмогать каждое лишение и утрату, даже самую незначительную или несоизмеримо огромную». Это я к чему? - Задал неожиданно риторически вопрос рыцарь и тут же сам на него ответил. - Ваши вещи это памятники прошлой жизни, которые вы оставили за стенами и к которой никогда не вернётесь. Привыкайте к лишениям, которые вас ждут. - Приостановись, осмотрел стоящих перед собой неофитов и напоследок кинул. - Вам выдадут новую одежду. А теперь за мной.
        После этого урока и лекции о силе воли они быстрым шагом направились к прекрасному зданию, окутанному странным, но прекрасным голубым сиянием.
        Это был Академион, от крыши которого ввысь устремлялись три высокие острые башни, которые подобно стрелам устремились вверх, стараясь оторваться от земли и покорить небосвод.
        Неофиты с осторожностью зашли в Академион, ставший сосредоточением необычайной мудрости и удивительного состояния спокойствия, поселявшиеся в душах от странного, но приятного запаха зажженных благовоний. Потом им пояснили, что маги являются виновниками этого свечения и прекрасного спокойного состояния. Но помимо ароматов благовоний в прекрасных помещениях стеной витал запах алхимических ингредиентов.
        Синие стены Академиона были отделаны серебром во многих местах, а там, где не было благородного металла, своей красотой блистали прекрасно исполненные фрески, повествующие об долгой истории Ордена, уходящей в неизвестность.
        Туриил привёл неофитов в небольшую, но уютную на все возможные ощущения аудиторию. В ней все цветовые схемы приятно гармонировали не вызывая неуютного для глаза контраста. Любое ощущение на коже становилось настолько приятным, что любой порез в этой комнате мог показаться лишь лёгким поглаживанием пера. Все запахи стали жутко желанными для носа, вечно ищущего идеального аромата. Звуки стали не громкими, заботливо ласкающие ушную раковину мягко проникая в голову. Здесь можно слушать любого часами, даже самого неграмотного и тупого гоблина, который пытался бы выговаривать слова на эльфийском, причём скрипя своим голосом как гвоздь по стеклу.
        - Это…такое ощущение, что мы в Этериусе… - Ошеломлённо говорила одна из девушек.
        - Нет. Это всего лишь иллюзия, в сочетании с ароматами некоторых трав, что действуют на мозг. - Грубым мужским сказал внезапно возникший за спинами высокий маг в синем балахоне и тут же провёл рукой. После того, как сияющая рука мага закончила свой путь многие из приятных ощущений просто спали, прекратив обманывать все органы чувств.
        В душе Азариэля повисла некоторая тоска, вызванная нисколько таким наглым обманом чувств, сколько тем, что эта прекрасная иллюзия спала, оставив пустыми, все пять органов.
        - Видите, как легко было ввести вас в смятение. Ваш враг непременно попытается воспользоваться вашими слабостями в душе и тем более страстями. Вы должны быть подготовлены к любой иллюзии и тем более, всегда с опаской, достойной параноика относиться ко всему приятному для ваших чувств. - Вновь заговорил маг, поняв то смятение, в которое впали неофиты. - Но это ладно, а сейчас поговорим об основном.
        После чего, в аудиторию зашли несколько аккуратно одетых в дорогие и роскошные, какие только носит аристократия Сиродила, костюмы профессоров и таинственно облачённых в синие балахоны магов.
        С ними была долгая беседа, ибо они старались вложить крупицу того света, которым сами обладали в души новичков, наставляя их на истинный путь, и стараясь предотвратить возможное падение во мрак.
        Они не стали говорить буквально обо всём, как можно сильнее концентрируя внимание и время на духовном костяке Ордена. Нескончаемый разговор шёл о главных доктринах и догмах организации, в которую пришли ребята. Разговор шёл о верности, чести, вере, силе, воли и справедливости, которую пытались вложить самые мудрые представители всех рас со всего Тамриэля.
        Но сколько медленно не текло время, пришёл момент пойти туда, где будут произнесены самые важные слова в жизни этих людей и принесены самые крепкие и нерушимые клятвы.
        Туриил повёл всех в главную башню Ордена, именуемую «Пик Света», что стала сосредоточением силы и власти, неустанно охранявшей от зла весь континент.
        Ворота башни поражали своей красотой, что ещё сильнее воплощалась в совершенство, предоставляя себя сияющему лику солнца. Прекрасная резьба и искусно выполненные фрески на массивных воротах производили впечатление. Врата были просто усеяны недорогими, но красиво гранёными драгоценными камнями: гранатами, топазами и аметистами, образующие незамысловатые рисунки.
        Туриил повёл вовнутрь башни, и неофиты обомлели от красоты, что во всём своём великолепии предстала перед ними. Всюду стояли огромные золотые канделябры, сделанные в стиле замысловатых и мистических растений. Отовсюду исходил мягкий потрескивающий звук горящих свечей на канделябрах. Внутри стены были сделаны из дорого чёрного мрамора, начищенного до поразительного блеска, отчего он стал подобен зеркалам в которых смогли увидеть свои изумлённые лица ребята. Плиты чёрного, как обсидиан, мрамора были отделаны дорогой позолотой, усеянные уже драгоценными камнями: сапфирами, изумрудами и бриллиантами, которыми были образованы сложные и красивые символы.
        Местные музыканты из прислуги исполняли могучую органную музыку, что своим хоралом придавала этому месту ещё большое могущество, завораживающее сердца, вкупе с наигранной грозностью.
        В башне витал запах дорогих благовоний, завезённых сюда с самых дальних краёв Тамриэля. И эти благовония буквально дыму наполняли всё помещение башни, словно это храм, который окурило множество жрецов
        Холл, разделённый на два яруса, великой башни был потрясающ: настолько огромный и просторный, что в нём без труда могли поместиться несколько сотен воинов. Ровно по центру холла начинался второй ярус, на который вели две лестнице, что примыкали, прям к стенам башни. В самом конце холла, что был практически не видим, по бокам, ближе к самой дальней задней стене, виднелись две двери, выводящие на винтовые лестницы, позволявшие перемещается по этажам монументального Пика.
        На втором ярусе посреди, у возвышающейся на полметра трибуны, что была у самого края, их ждал уже Регент Ордена, приготовившийся к своему выступлению.
        Вид славного предводителя Ордена внушал покорность, робость и в тоже время неимоверно вдохновлял. На нём был безупречный доспех, отражавший практически все огоньки свечей и блеск драгоценных каменьев, на котором были прикреплены не менее шести литаний и клятв на веленевой бумаге. И он отражал такое большое множество огней, что складывалось впечатление, что Регент сияет внеземным светом, льющимся из самого Этериуса, и делало невозможным рассмотреть его доспех более детально.
        Лицо самого Регента было скрыто за тяжёлым шлемом, на вершине которого был прекрасный красный плюмаж из дорогих перьев.
        - Мои братья неофиты, вы сегодня вступаете в новую жизнь, которая свяжет вас навсегда с Орденом. Теперь вы воплощение того света, что выжигает мрак по всему Тамриэлю, бережно охраняя его народы. Сегодня вы примете те клятвы, которые имеете права нарушить. Орден теперь это ваша жизнь. И никакой иной жизни у вас больше нет. Отныне вы воплощение нашего вечного девиза, что вёл нас сквозь самые мрачные века нашей истории: «Честь, вера и воля осветят твой путь, разгоняя самые мрачные кошмары на твоём пути». Так будьте достойны этого девиза! - Торжественно воскликнул Регент. - А теперь преклонитесь, чтобы стать связанными клятвой.
        После этих слов, синхронно, тридцать два неофита в пылающем в сердцах благоговении преклонили колено, после чего Регент кивнул в сторону иерарха, в красных одеждах и тот начал зачитывать клятву:
        «Во имя сотен народов Тамриэля и Ордена. Мы самолично и беззаветно присоединяемся к священному воинству Ордена и, давая суровую клятву, обещаем хранить обет добровольного и строгого послушания, верности, доблести, честности и прямоты.Коим обетом мы показываем твёрдое и несомненное желание посвятить любое своё мастерство на благо Тамриэля.Обязуюсь любить и защищать моих братьев и сестёр до самой смерти и обязуюсь сражаться со всеми возможными угрозами народам. Клянусь не приносить иных обетов более не одному другому обществу, магами или рыцарям, что не служат Ордену. Клянусь не присягать на верность ни одному государству или культу, в верности оставаясь лишь перед Орденом. Пусть континент разорвут тысячи государств, я обещаю обнажить свой меч и обратить разум против тех, что станет нести мрак тьмы и станет угрозой неисчислим народом Тамриэля. Обещаю лицом к лицу встретить самые отвратительные кошмары и не устрашиться их. В этом перед всеми, на этом собрании присутствующими, громко клянусь чтить данное обещание! Если я нарушу эту клятву, то пускай меня, постигнет справедливый и суровый суд Ордена!».

        Все с душевным трепетом и состоянием величайшего духовного возбуждения в душе благоговейно повторяли слова, проговорив клятву, подобно боевой литании, отчего зал будто наполнился молитвенным звучанием.
        После чего, Регент произнёс еще несколько напутственных и поздравительных слов, говоря, что их жизнь отныне другая. Но главное он сделал, это определил наставников для неофитов, ответственных за их жизнь и обучение.
        Над тридцатью двумя неофитами были поделены четыре самых опытных в обучении представителей Ордена: рыцарь Люций, имперец по расе, непревзойденный мастер меча, известный тем, что способен был в бою одолеть двух паладинов, но в их ряды вступать не хотел.
        Вторым наставником стал Ремиил, что прекрасно знал все аспекты жизни Ордена и отличался своей требовательностью, странно сочетавшейся с независимостью. Уходя на мелкие одиночные задания, он мог пропасть на месяцы из цитадели, странствуя по империи и помогая всем нуждающимся, из-за чего несколько раз объявляли погибшим, но потом привыкли к этому поведению. Регент дал ему эту задачу по надзору, надеясь, что это хоть как-то усмирит независимость и свободолюбие Ремиила.
        Следующим наставником был маг Охтхере, тёмный эльф, воспитанный нордами. Силой своих способностей он мог в одно мгновение менять погоду или выжигать дотла целые когорты врагов массивами огня. Именно этот непревзойденный чародей должен был обучить искусству магии тех, кто в ней видел всего лишь красивое представление, а не могущественную силу и источник бесконечных знаний.
        И последним наставником стал старый профессор Тит, чьи знания и мудрость были выше, чем у любого другого представителя континента Тамриэль, и даже возможно за его пределами. Профессору было поручено сделать из неофитов тех, кто сведущих во всех областях, ибо знания могут спасти в самой безнадёжной ситуации, и стал бы самой настоящей интеллигенцией, потому что варварам и дикарям не место в Ордене
        После всего этого наставники повели своих неофитов на учебный плац, что располагался в восточной части острова. Настало время для их первой тренировки.
        Плац представлял собой огромную, практически не вмещавшую взгляд тщательно отчищенную площадку, где одна треть была занята учебными боевыми манекенами и расчищенной землёй, а две трети были предназначены для полосы препятствий, где были самые различные преграды: от окопов, до двухметровых стен.
        Наставники построили своих неофитов в одну шеренгу, с вызовом взирая на них, предвкушая момент, когда смогут начать испытывать их.
        Тридцать два неофита стояли под палящим солнцем, маясь от иссекавшего по всему тела пота и изнемогая от этой жары, как навстречу к ним вышел Ремиил, облачённый в лёгкие кремовые одеяния.
        - Жаль, что наш дорогой маг не захотел делать погоду более палящей, сославшись на вашу не подготовленность. - Искривив губы в улыбке начал рыцарь. - Вы произнесли свои клятвы словами. Теперь вы принесёте их потом и болью. Что ж, пора начинать. - Сурово и грубо сказал рыцарь перед тем как отдать приказ на преодоление полосы препятствий, где стонами, болью и, умываясь волнами пота под коварно жалящим солнцем, все скрепили свои клятвы. Теперь они чуть больше, чем никто. Теперь они неофиты Ордена.
        ЧАСТЬ ВТОРАЯ. ЖИЗНЬ ИЗНУТРИ
        ГЛАВА ШЕСТАЯ. ЦЕНА ВОСПОМИНАНИЙ
        Цитадель Ордена. Спустя два года. Ближе к вечеру. После занятий.
        Палящее солнце постепенно уходило небосклона, уступая место прекрасной вечерней прохладе, что готовилась ласково окутать цитадель Ордена. В некоторых местах на небосводе даже проступали маленькие серебристые звёзды, ставшие вестниками скорой ночи.
        Воздух пропитался приятными ароматами цветов и благовоний, смешавшись с суровым амбре раскаленного металла из арсенала. И это прекрасное сочетание всех возможных запахов стал уже настолько привычным, что его никто не замечал.
        Ветра практически не ощущалось. Была обычная приятная тёплая вечерняя погода, свойственная для южного Тамриэля.
        Азариэль стоял после занятий у фонтана и любовался всеми оттенками небес, которые прекрасной картиной красовались высоко над головой. В это время он прокручивал у себя в голове все, что произошло за долгие дни тяжёлого пребывания в Ордене. Юноша больше не взирал с восхищением на броню и оружие рыцарей. Его не приводил в восторг вид цитадели и красота природы вокруг. Это всё стало настолько приевшимся и привычным, что удостаивать вниманием всю красоту было бы сущей глупостью, которая была не позволительна верному слуге Ордена.
        Больше всего он дорожил воспоминаниями, которые врезались в его память на всю жизнь. Парень не мог забыть первой тренировки, когда валясь с ног и умывшись потом, он с остальными прошёл три раза полосу препятствий, а потом выслушивал гневные поучения от Ремиила, яростно убеждавшего, что их результаты худшие. А потом Азариэль попал, словно в безумно кружащийся водоворот событий, что захлестнул его на два года. Магические практики, уроки истории и риторики, бесконечные дуэли на деревянных мечах и топорах и изматывающие тренировки, и несколько километровые пробежки по плацу каждый день слились в один единый вихрь событий, из которого было трудно что-то вычленить, оставались лишь навыки на уровне инстинктов, которые в них и прививали. Обычно, к полудню его кожаные доспехи становились буквально тёмными и тяжёлыми от пропитавшего их пота. А руки и ноги болели от дикого напряжения, и вся физическая активность практически сходила на нет.
        Это были самые трудные два года в его жизни, за которые ему ни разу не удавалось выйти за стены цитадели, что стали грозной и мрачной чертой между прошлой и нынешней жизнью. Указами Регента, было воспрещено неофитам покидать цитадель до их первой инициации в Рыцари, Маги или иную структуру, в которые появится желание пойти. Это делалось для того, чтобы сберечь души неофитов, оставить их в чистоте и не подвергнуть их искушению зла.
        Но была и масса положительных моментов, что прекрасной отрадой легли на душу юноши, хоть как-то обогревая его постепенно черствевшее сердце.
        Азариэль сумел со всеми неофитами подружиться, став надёжным приятелем буквально для всех, а дружеские узы со старыми знакомыми стали ещё крепче.
        Во времена обучения с профессорами юноша показал, что он сведущ во многих науках, благодаря чему сумел попасть в состав членов нижнего научного совета при Академионе. Однако, несмотря даже на своё происхождение он был абсолютным профаном в искусствах магии, показав, что искусным магом ему никогда не быть. Но это не помешало ему занять достойное положение в нижнем научном совете, который занимался независимой научной деятельностью, главной целью которого было наставление неофитов в их самостоятельном занятии самыми различными науками.
        Ещё одним прекрасным моментом в жизни парня было то, что он сумел найти общий язык с некоторыми слугами Ордена. У него появились прекрасные знакомые среди крестьян и прислуги цитадели, заведя с ними поистине приятельские отношения.
        Хоть жизнь в Ордене не была лунным сахаром, став воплощением тяжелейших невзгод и лишений, помешанных на изматывающих тренировках и труднейшем обучении, но благодаря маленьким радостям и приятному общению его душа не становилась мрачной и чёрствой, как бы, ни склонялась к этому.
        А поводов к бессердечию было множество от изматывающего графика, до разрушающих рассудок ментальных испытаний, которые учили стоически противостоять самым отвратительным кошмарам Тамриэля, способные сломать волю любого гражданина империи. Но самый страшный среди них был недуг, пожиравший сердце Азариэля изо дня в день, не дававший ему покоя. Несколько могущественных магов, проводивших практики, отводя в сторону юношу, предупреждали парня, что враг может использовать эту слабость против него самого, что станет опасной прорехой в его ментальной защите. И каждый день, данный Акатошем, Азариэль проводил в бесконечной войне с болезнью, от которой не был никто не убережён, которая возможно была страшнее даже корпруса. Он просто изнывал от всепожирающего и угнетающего его разум чувства к Аквиле. Юноша не в силах был остановить ту энтропию, что распространялась подобно раку, ползущему по его душе. Сам великий кодекс запрещал проявлять любые чувства к другим членам, ибо враг мог обратить их против Ордена, что ставило под угрозу безопасность самого Тамриэля.
        Внезапно размышления Азариэля, что даже приглушили звук плеска фонтана, прервал подошедший к нему друг.
        - Привет. Опять размышляешь о жизни? - Улыбаясь, спросил друг.
        - Да. А что ещё тут я могу делать, а Ахмат? - Легко ответил вопросом на вопрос ему Азариэль, тоже исказив губы в лёгкой улыбке, натянутой, словно сквозь боль.
        - Кстати, ты, когда ты собираешься доделать доклад по доимперской истории? - Заинтересованно спросил Ахмат.
        - Списать хочешь? - Саркастично спросил юноша.
        - Да что ты. - Возмущённо ответил ему редгард, но неожиданно вкрадчиво продолжил. - Всего лишь хотел взглянуть на основные положения.
        - Хах. - Негромко усмехнулся эльф. - Не знаю, у меня ещё проблемы с магической теорией, не говоря уже о практике, так, что тебе самому придётся основные положения делать. - Весело ответил на скрытый намёк Ахмата парень. - А доклад я всегда успею сделать.
        - Это бравада или гордыня? - Наигранно начал друг. - Разве ты не помнишь слов дядюшки Гюнтера. - «Гордость есть отвратное чувство, способное погубить вас в схватке с самыми отвратными слугами тёмных сил, что потянут за эту ниточку и размотают вас как клубок ниток». - И после акции театрально -шуточного воспроизведения одного из профессоров бесстрастно констатировал. - Мда, а с историей у тебя всё было хорошо, я бы сказал прекрасно.
        - Прошу, хватит этой сухой лести. - Исказив лицо в гримасе секундного отвращения, парень решил сменить тему. - Лучше скажи, ты сегодня идёшь на наше философское обсуждение? - Спокойно вопросил Азариэль.
        - Не знаю, у меня много дел. - Немного с толикой печали в голосе ответил редгард.
        - Да у тебя всегда много дел, и не все они важные. - Возмущённо начал юноша. - Не забывай, ты в нижнем научном совете Академиона. И ты должен был хотя бы участвовать в его делах
        - Не забуду, как туда попал. - Сказал Ахмат, стараясь уйти с неудобной для себя темы.
        - Ты туда попал лишь по счастливому стечению обстоятельств, так что не обольщайся насчёт этого и не смей уходить с темы. - Поняв мотивы своего друга, грозно и напористо стал говорить Азариэль, желая получить внятный и чёткий ответ, за что его бы и похвалил Ремиил. - Так ты идёшь сегодня на философское обсуждение?
        - Не знаю. - Последовал недовольный ответ. - Говорю же, много дел. Да и к тому же самому придётся делать доклад.
        - Ничего. Может из тебя что -то хорее выйдет. - Саркастично заключил Азариэль.
        - Ох, лучше вспомни свою сегодняшнюю боевую подготовку. То -то ты был не столь празднословен. - С толикой обиды, но стараясь всего лишь по -дружески поддеть парня, сказал Ахмат.
        - Конечно, как такое забыть, когда тебя на дуэль вызывает сам паладин. Ладно бы это был простой рыцарь, но натренированный до совершенства воин, владеющий с неповторимым мастерством клинком, это был явный перебор. - Недовольно, потирая бок, высказался Азариэль.
        - Да ладно тебе. - Праздно начал Ахмат. - Первые секунд десять ты явно доминировал. Но потом…ну подумаешь, он перекинул тебя через плечо, предварительно выбив меч. Каждый бы проиграл паладину.
        - Но из-за поражения Охтхере заставил меня преодолеть полосу препятствий два раза. Чтобы я: «стал более устойчив и силён, раз слаб в магии».
        - Вот вы где! - Прервала разговор друзей, наполненная гневом и нетерпимостью, яростная реплика. - Нечего прохлаждаться у фонтана. Нужна помощь в архивах. Ахмат займись этим. - Не унимая гневного тона, приказал рыцарь.
        - Да, господин Сафракс! Покорно и с толикой повинности отведя взгляд от зелёных глаз рыцаря, ответил Редгард, не желая даже смотреть в лицо приказчика.
        - И, да я всё-таки возможно приду на вечернее обсуждение. Тихо сказал Ахмат, стараясь, чтобы высокий черноволосый бледнокожий нордлинг с острыми чертами лица его не услышал.
        - Давай, вперёд, недофилософ! - Громким и недовольным голосом сказал Сафракс, стараясь как можно быстрее неофита пристроить к делу.
        - Теперь ты. - Указав пальцем уже более спокойно начал рыцарь. - Ты уберёшь трапезную.
        - Один? - Удивлённо спросил Азариэль.
        - Конечно же, нет, тебе помогут брат швабра, и брат тряпка. - С гневным сарказмом пояснил Сафракс, однако, более вкрадчиво продолжил. - Но это потом, а теперь ответь мне на очень важный вопрос: Что ты знаешь о таком внутреннем обществе в нашем Ордене, как «Новая ложа»? - При этом голос рыцаря стал более жёстким и суровым, смешанным с хладностью, а в его глазах читалась решимость узнать правду вкупе с пламенной праведной яростью.
        После того, как вопрос прозвучал, сердце Азариэля сжалось от страха. Он просто не знал, что ответить, сорвать или изложить правду.
        Юноша знал, что эту «Ложу» создали его знакомые и друзья, причём поддерживаемы кем -то сверху. Азариэль знал, что ими руководит юношеский максимализм и ярое желание привнести что -то новое. И эта «Ложа» стала воплощением тех амбиций, которые так сильно старались подавить рыцари, профессора и маги Ордена, называя их губительными. Но разве это остановит подростковый душевный жар, что прожигает ум и взывает к новым преобразованиям, которые создадут что -то новое, уникальное и непохожее на старые схемы и механизмы.
        И в «Ложе» не было не званий, не иерархии, ибо там все объявлялись «равными братьями», что общаются и существуют на равных.
        Но время постепенно подходило к концу, вместе с терпением рыцаря, который был накинуться и выбить информацию из неофита. Азариэлю всё же пришлось отвечать Сафраксу.
        - Да ничего особенного, знаю лишь, то, что в неё может войти любой желающий, что в ней неофиты делятся своими мыслями идеями, что различия в рангах между нами исчезают, что там витает дух равенства. - С непрекращающейся дрожью в голосе ответил юноша.
        - Я понимаю, молодая и горячая кровь, охота реформаторства и всего прочего, мы порой даже готовы поддержать ваши инициативы. - Неожиданно выразив нотку лояльности и пойдя на встречу, сказал рыцарь. - Но вы должны понимать, что многие вещи подрывают дисциплину в Ордене, ставя его на грань распада. - Сделав свой тон поучительным, важно заключил Сафракс.
        - Мы всего лишь хотим усилить наши узы братства, чтобы нас навсегда связала нерушимая дружба. - С осторожностью пояснил юноша.
        - Вы найдёте своё братство в первом совместном бою, и единство почерпнёте в кодексе и медитациях, вот истина. - Не повышая голоса с фанатичными нотами, благоговейно сказал рыцарь.
        - Мы…
        - Вы должны свято следовать кодексу. Перебил Сафракс Азариэля и добавил. - Вы даже на своих собрания «Ложи» должны его чтить.
        - Сафракс, иди тебя ждёт бронник, забери у него перчатки, которые ты повредил в последнем бою. - Послышался голос Ремиила, который подошёл как раз вовремя, чему и ликовал Азариэль, отчего на его губах проступила лёгкая улыбка.
        - Хорошо, но знай, юноша, мы с тобой этот разговор ещё продолжим когда-нибудь. - Несколько хладно сказал рыцарь и бросил напоследок. - Чти кодекс и дисциплину, это тебе и укажет путь во тьме.
        Азариэль стоял ошеломлённый от такого поведения фанатичного напора рыцаря, который выпытывал из него информацию, а всё узнав, просто приказал следовать кодексу как какому-то культу.
        Подошедший рыцарь заметил это недоумение на лице юноши и решил хоть немного его развеять и вернуть к происходящему:
        - Прости его, но чтение догм ордена для него это всё. - Сказал юноше, подошедший сюда Ремиил.
        Парень обратил внимание на своего неожиданно спасителя, что уберёг юношу от праведного фанатизма Сафракса. Сам рыцарь был без своих наполированных до блеска доспехов, будучи облачённым в простые серые одежды. Седые волосы Ремиила снисходили до плеч, будто сливаясь с одеждой. За последнее время частого пребывания в стенах цитадели и став как можно выходить на миссии рыцарь несколько набрал в весе, отчего его исхудавшие черты лица стали более «живыми». Но закончив разглядывать своего наставника всё же не теряя удивлённого голоса, решил озвучить своё мнение юноша:
        - Я не понимаю, насколько сильно нужно чтить кодекс, чтобы преклоняться ему подобно сакральной книге культа? - Возмущённо вопросил Азариэль.
        - У него была трудная жизненная ситуация, когда его привели в Орден. - Тяжело начал Ремиил. - Его нашли буквально на улице Скингарда. После чего он стал искать свои ответы в кодексе, стараясь прояснить некоторые вопросы. Да и среди неофитов тех времён у него практически не было друзей. Вот со временем он и дошёл до этого, оставшись практически в одиночестве на один с кодексом. Он просто искал свой смысл жизни, вот он его и нашёл. - Окончив тяжёлый краткий рассказ про жизнь Сафракса рыцарь более жизнерадостно закончил. - Кстати, можешь не идти убирать трапезные, я отослал туда прислугу. Пусть займутся своей работой.
        - Спасибо. - Кстати, я слышал от самого Сафракса, что он из тех счастливых, которые выжили, когда он был неофитом. Что случилась? - Заинтересованно спросил Азариэль. - Мы спрашивали, он лишь становился ещё мрачнее и заканчивал разговор на эту тему.
        - Ох, это очень давняя история. Это было лет десять назад, когда перед вступлением на следующую ступень Ордена, а большинство тогда метило в рыцарство, должны были пройти испытание. Обычно Регент отправляет на лёгкие задания, где нужно всего лишь подтвердить свои навыки. Это зачистка небольших руин от бандитов или уничтожение мелких ковенов. И тогда практически всех кандидатов в рыцари он отправил в Скайрим на зачистку одного из старых фортов, где по слухам был небольшой магический конклав отступников из Гильдии Магов и Коллегии Винтерхолда. И я, вместе ещё с двумя магами под командованием паладина был назначен надсмотрщиком на этом задании. Мы тогда расположились в километре от форта и стали ждать возвращения неофитов, чтобы объявить их прошедшими испытание. Всё началось как обычно: мы в семь часов утра прибыли, разбили лагерь и отправили на задание неофитов. Прошёл час, два, пять, а они не возвращались. Под вечер мы обязаны были пойти и посмотреть, почему их там нет. Когда мы пришли на место, даже паладина поразило произошедшее. Сначала нас обдало мерзким запахом жжёной плоти, от которого могло
стошнить. Потом возле форта мы увидели лужи талой воды и столбы пара, который укутал всё место подобно савану, хотя в Скайриме была зима. Мы поняли, что нужно спешить и когда мы прибежали к месту задания, то встретили одного Сафракса. Вся его броня было опалена и изодрана в клочья. Кожа местами пузырилась от ожогов, а часть волос на виске была выжжена. Все его лицо было в саже, пропитанной кровью и потом. Но страшнее всего было смотреть в его опустевшие глаза, из которых пропала вся жизнь. Мы осмотрели форт. Оказалось, он уходил, на несколько уровней в землю, но поразило не это. По всему форту были разбросаны разрубленные трупы магов вместе с изуродованными и сгоревшими телами неофитов. Мы стали расспрашивать у бедного парня, что случилось. Он нам, сквозь дрожь, постоянно прерываясь и пояснил, что здесь собралась самая крупная секта огнепоклонников-пиромантов, желавшая захватить один из городов Скайрима и создать своё королевство. Однако неожиданное появление слуг Ордена сорвало эту задачу. Но здесь их тут ожидал самый настоящий ад. От массивов огня, которые против них обратили, буквально вскипал снег
и плавился камень на стенах форта. Против них кинули самые страшные призванные существа огненной стихии, которые только могло вызвать могущество мастера-призывателя. Только потом мы увидели, что Сафракс плотно сжимает какой -то непонятный амулет в руках. Он нам рассказал, что сорвал его с главного жреца культа. Оказалось, что этот амулет дарует практически неограниченные возможности по отношению магического применения огня. - И уже начиная клонить к концу, Ремиил сделал ностальгический оттенок в своём голосе. - Вот так вот Сафракс добыл свой первый артефакт и потерял всех своих знакомых, хотя особо ни с кем и не дружил. И эти воспоминания стали для него отличным уроком того, что сначала нужно проверять местность, а потом уже идти в бой. Хоть паладин его похвалил за отвагу, но Регент выразил недовольство, что он пренебрёг некоторыми статьями кодекса.
        - Поэтому он его так и чтит?
        - Именно! - Воскликнул рыцарь. - Эти воспоминания стали для него болезненной иглой, что заставила почитать его кодекс на уровне священных книг.
        От услышанного в душе юноши поселилась печаль и уныние. Негодование мгновенно сменилось жалостью, которое он решил разгонять, перейдя на другую тему:
        - Как ваш поход в болота Чернотопья? - Создав заинтересованность, спросил юноша.
        - Было трудно, но мы справились. - Бровадно начал Ремиил. - Этот амулет, повышающий устойчивость к физическому урону, делая кожу практически как камень, оказалось в ковене некромантов, что как ты, верно, подметил, находился на юге Чернотопья, прям посреди болота. Это были одни из самых могущественных некромантов, в своей местности естественно. Их было пятеро и они как раз решили опробовать новое заклинание подъёма мертвых массами. Зашли мы в пещеру и её виды нас не впечатлили. Покрывшиеся плесенью стены и стухшая вода под ногами испускали такое амбре, что дышать было невозможно. С потолка постоянно капала вода, что и рассекало зловещую тишину. Нам на встречу выбежали два некроманта, одетых в обычные тканевые чёрные одежды. Они решили встретить дорогих гостей, посмотреть, кто к ним без стука явился. В первого полетел болт из арбалета, уложивший его на месте, второй успел произнести заклинание и в нас полетел шар белого пламени, столкнувшийся с незримой преградой в нескольких сантиметрах от меня. Наш маг успел произнести заклинание оберега, после чего с его рук соскользнула ослепляющая молния и
испепелила некроманта. Подвигаясь, дальше, вглубь пещеры, попадалось всё больше мёртвых и гниющих тел, отчего запах становился ну вообще невыносимым. Этих трупов было неисчислимое количество. Похоже, некроманты долго готовились к этому дню. В конце пещеры оказался большой жертвенник, на котором лежали два некроманта, с пробитой грудью, похоже не ожидавшие, что их товарищ принесёт в жертву, а третий читал над ними заклинание. Тот некромант был одет в обычный чёрный балахон, но на груди виднелся амулет, сделанный в двемерском стиле. Были прочтены последние слова, и губы некроманта сомкнулись. Мёртвые встали. Сафракс кинулся к убегающему некроманту и сокрылся в глубине пещеры. Встали все: пастухи, крестьяне, неудачливые наёмники, мёртвые городские стражники. И нам ничего не оставалось, оборонятся от мёртвых. Звон клинков, хруст рассекаемых костей и смрад мёртвой плоти заполнили пещеру, смешавшись в один единый водоворот боя. Мертвецы одного рыцаря повалили, сломали ему руку и пытались вскрыть доспех, чтобы полакомиться свежей плотью, но волна огня остановила их. Нас естественно теснили. Мы сужали круг
всё сильнее и сильнее, заставляя за каждый шаг назад платить своей нежизнью любого упыря, что приблизится слишком близко. Мертвецы продолжали наступать, теряя своих «братьев по нежизни». Нескольким рыцарям повредили броню, а кого-то вообще повалили на землю и пытались вскрыть их броню. Но тут маг произнёс заклятье, от которого он сам жутко взмок и ослабел, а мертвецы изнутри вспыхнули лазурным, солнечным пламенем. Через секунду от мертвецов остались только горящие останки. И тут из темноты вышел Сафракс. Клинок его был сломан, а перчатки разбиты. Он рассказал, что амулет сделал кожу некроманта как камень, что клинок об него он сломал и не найдя способа лучше, попросту до смерти забил некроманта, а амулет уже снял с трупа. - Вот так вот мы и добыли этот амулет, пройдя через живое кладбище.
        - Да…Интересная у вас жизнь. - Сразу констатировал Азариэль.
        - Мы другой жизни и не желаем. - Твёрдо ответил ему Ремиил, продолжив наставление. - Сам посуди, для чего мы воспитаны и взращены как не для этого? Честь и доблесть у нас в крови. Если этого нет, то и мы не достойны, быть в этом Ордене. - И явно стараясь закончить разговор, спросил, намекая на то, что Азариэлю пора. - Ты кстати не опоздаешь на свой философский диспут? А то время уже.
        - Ты там будешь? - С лёгкой улыбкой спросил юноша. - А то у нас не хватает достойных собеседников.
        - Нет, у меня дела в трофейном зале. - Последовал ответ, после которого оба тепло попрощались и Азариэль поспешил в Академион, чего столь долго и желанно лелеял.
        ГЛАВА ШЕСТАЯ. «В ЧЁМ СМЫСЛ ЖИЗНИ, БРАТ?»
        Тот же день. Вечер.
        Солнце практически село за горизонт, уступая место всё наплывающей синеве и мелькающим в высоте звёздам, что начинали усеивать вечерние небеса прекрасной серебристой россыпью.
        Вечерний ветер был всегда слаб и не порывист, несмотря на близость к морю, но от него всегда защищала крепостная стена.
        Поначалу в Академионе стояла непроницаемая тишина, только редкий профессор или маг перемолвится с коллегой словом. Всё помещение источало необычное спокойствие, что просто прекрасно помогало в обучении или, когда необходима была максимальная концентрация над важными опытами.
        Один из залов, бывший одним из старых кабинетов, на первом этаже был переделан под обсуждения и диспуты различного рода, как и просили многие из неофитов. Кабинет был представлен небольшим прямоугольным помещением, в котором спокойно могло уместиться не много участников обсуждения или спора.
        В зале спокойно и плавно горел свет, исходящий от множества свечей, магических светильников и небольшой люстры. Посреди всего зала стоял один большой круглый стол, возле которого были аккуратно расставлены стулья. В зале имелось три арочных окна, чрез которых и лился свет в дневное время суток.
        В зале имелось несколько декоративных, завезённых с самых дальних уголков империи декоративных растений, расставленных по углам. Но особый аромат в этом помещении всё-таки предавали не растения, а разжигаемые благовония.
        Стены, в отличие всего остального Академиона, были окрашены в белоснежный матовый цвет.
        Вообще, в начале это было место, куда свозили весь хлам и барахло со всего Академиона, чтобы он здесь прозябал свои дни и ждал своей участи. И так длилось десятилетиями, это место постепенно превращалось в старую сырую кладовку, ставшую сокровищницей мусора и ненужного для Ордена пылящегося хлама. Это стало единственное место во всей цитадели, отражавшее не блеск и могущество Ордена, а то, чем оно достигается.
        Но потом неофитам этого созыва захотелось чего большего, нежели изнурительные тренировки и бесконечная научная деятельность в Академионе.
        Те новоизбранные Ордена, что состояли в нижнем научном совете, попросили от своих наставников и учителей в верхнем научном совете, чтобы те, ввели «необходимые для развития дискуссионных и аналитических способностей специальных обсуждений для неофитов, дабы они сумели показать и развить собственные знания».
        И по специальному «Циркуляру Двуглавого Совета Ордена», что был принят после двух заседаний в Академионе, при Общем Научном Совете создавался так называемый «Стол обсуждений», где каждый мог высказаться на заранее определённую тему или даже устроить диспут с оппонентом, вынеся его на суд рыцарей, профессоров и магов.
        Прошения о созыве «Стола обсуждений» подавалось напрямую в верхний научный совет, в котором и давалось одобрение на собрание. Повестка обсуждения формировалась верхним научным советом, что по своей прозорливости указывал только на темы, которые необходимо укрепить неофитам в своём обучении.
        Сам же верхний научный совет предполагал собрание умнейших профессоров и магов, которые были заинтересованы в более углублённых познаниях неофитов и развитии их способностей. Нижний же совет предполагал собрание неофитов, которые осуществляли деятельность познания и помогали в организации научных мероприятий.
        Профессора и маги всегда приготавливали всё, что нужно, для комфортного и приятного проведения этого мероприятия: дополнительные стулья, некоторые учебные материалы на пару листках и безалкогольные напитки с закусками для того, что бы снять напряжение и создать более тёплую обстановку. Всё это напоминало больше некий клуб по интересам, а не структуру самого сильного Ордена во всём Тамриэле.
        Вот зал уже стал понемногу, медленно, но верно наполняться полноправными членами, и неофитами Ордена. Первыми зашли сюда несколько друзей Азариэля.
        Готфрид, немногословный светловолосый нордлинг. С ним Азариэль больше всего общался, после тренировок и занятий в Академионе. Но лаконичный норд больше всего слушал и говорил зачастую всего короткими фразами.
        Тиберий, экстраординарный имперец, способный повергнуть в шок любого профессора своими взглядами на мораль, но очень способный в некоторых науках.
        С течением времени зал постепенно стал заполняться ребятами, пришедшими сюда посмотреть на рассуждения других неофитов и самими высказаться. Обстановка становилась всё теплее, как в старой таверне в какой-нибудь праздник.
        Буквально через несколько минут в помещение без своих доспех в обычных кремовых одеяниях пришло ещё несколько рыцарей, которые были порой частыми гостями на этих заседаниях, ибо они были поставлены следить за духовным развитием неофитов и процессом проведения и обстановкой на этих «столах».
        - Господин Туриил, прошу сюда. - Прозвучал голос, полный покорности, профессора истории.
        И в зал зашёл рыцарь, одетый не в доспех и даже не в кремовые одежды, а в лёгкую имперскую одежду: свободная рубашка, подпоясанную верёвкой, лёгкие брюки и кожаные сапоги.
        - Господин Туриил, расскажите, пожалуйста, для неофитов, что было в северном Сиродиле, как ваше задание по получению старого фолианта. - Спросил профессор по истории. - Расскажите новоизбранным Ордена про вашу истинную службу Тамриэлю.
        - Мне из-за этой книжки чуть не пробили грудь. - Немного вспылив и с нотками нападения в голосе начал рыцарь. - Этот старый фолиант оказался в лагере бандитов, что мило расположился у Брумы. - И дальше голосом, полного возмущения заявил. - Под самым её боком. Городскую стражу в этом городе нужно распускать. - И успокоившись, продолжил. - Их лагерь располагался на возвышении, это был какой-то холм в лесу у большой речки. Красиво расположившись прям под носом у городской стражи они ждали покупателя этой книжки. Как оказалось позже, это некий старый маг. У меня броня была вся в снегу, как и всё вокруг, но ведь это север. Так вот, их было восемь человек. Двое находились в патруле. Как только они отошли чуть дальше от лагеря, пришлось действовать. Одного из них я пристрелил из арбалета, когда он решил справить нужду. Второго получил нож в шею, когда поспешил ему на помощь. В лагере осталось шестеро. Когда они меня заметили, их осталось четверо. Двух других я отправил навстречу богам более традиционным способом: они отправились к богам посредством содействия моего меча. - Гордо и с бравадой взирая на
неофитов, заявил Туриил. - Эти четверо выстроились передо мной. Первых троих было достаточно легко одолеть, ибо они не умели даже меч держать с нужной стороны. Это оказались обычные грязные варвары, одетые в обычные меховые лохмотья, чтобы не замёрзнуть, что сидят по норам и ямам. Они были обычными бродягами и бандитами, каких ходит сотни, по дорогам Тамриэля. Но вот четвёртый был несколько по -другому одет. На других были обычные меховые лохмотья, а у этого была тяжёлая стальная и дорогая броня, отделанная в некоторых местах узорами из меди. У него так же была хорошая и красивая булава, сделанная из орихалка. И это был орк. Это был очень большой и широкий орк. Бой становился всё интереснее. Он сразу кинулся на меня, но я успел отразить атаку и решил контратаковать, но мой клинок тут же столкнулся о его булаву. Он сделал ей молниеносный удар наотмашь, нацеленный в грудь. Скорость его удара была просто велика, что мне не удалось уйти из -под удара, он попал мне по запястью и выбил клинок. После чего ударил плечом и надавил всем весом, повалив меня своей огромной массой на землю. Я вспомнил, что у меня
есть свиток, я его достал из-за пазухи, произнёс заклятье, и в него со скоростью молнии полетела огненная стрела. Но его доспех странно вспыхнул и мгновенно погасил огнь. Зачарование стойкости к огню, эта броня была уж очень дорога. Однако пока он гордился способностями своей брони, мне хватило времени дотянуться до клинка и ударить его в сочленение доспеха на колене. Он взревел и заверещал, как свинья и рухнул на одно колено. Я уже занёс клинок для последнего удара, как мне в грудь прилетел огненный шар, практический пробивший нагрудник доспеха своим жаром и силой удара. Я его успел заметить только в самый последний момент и сумел повернуться, иначе сила магического удара оторвала бы мне руку. Это был тот самый покупатель книги. Какой-то старый маг пришёл за своей книжонкой. Этот старик был одет в обычный синий балахон, на ногах изношенные сапоги, имел грязную бороду, маленькие свиные впавшие глаза и морщинистое лицо. Похоже, он все, что у него, было, копил для этого фолианта и все деньги которые этому гаду удалось собрать принёс сюда. Разглядеть больше этого старика мне не удалось. Тут, орк
мгновенно встал и нанёс удар булавой в проплавленный нагрудник доспеха и пробил, без того практически разбившийся нагрудник. Меня повалило наземь. У меня уже жутко болели рёбра, и плохо сжималась ладонь, он сломал мне запястье. Я смог дотянуться до арбалета и выстрелить в орка. Болт ему пробил доспех у груди, но не убил, ибо завяз в этой стали. Маг уже начинал произносить заклятье, как внезапно послышался свист стрелы и тут же из его шеи брызнула кровь. Слава Акатошу вышел человек, одетый в старую кожаную броню, грубые штаны, уходящие под короткие сапоги. Оказалось, старый охотник следил за мной от самой Брумы. В это время, я успел дотянуться до клинка и нанести удар в шею моему главному оппоненту, который засмотрелся на истекающего кровью покупателя. И орк, и маг упали замертво практически одновременно. Всё было кончено. Я подошёл к охотнику. Его лицо было скрыто за капюшоном, выступала только посохшая зрелая нижняя часть лица. Этот охотник мне рассказал мне историю, что этот орк раньше был странствующим рыцарем, но потом стал обычным наёмником - бандитом, так, же нашёл шайку бродяг и начал грабить
окрестности Брумы. А в ответ на мой вопрос - почему он мне раньше не помог он с сарказмом и упрёком ответил: «Ты думаешь, что этих бандитов было восемь? Эта банда насчитывала чуть более двадцати человек. Уж прости, пока ты там кувыркался с главарём и наиболее приближенными, я сумел отыскать их нижний лагерь и обеспечить тебе спокойные развлечения, чтоб тебя больше никто не побеспокоил».
        - Господин Туриил, а что это был за фолиант. - Спросил Тиберий, после того, как рыцарь умолк.
        - Это была книга по «основам призыва с внешних миров» я так, и понять в ней ничего не смог, там был неизвестный мне язык. - Спокойно ответил Туриил.
        - Господин Туриил, так этот охотник убил более десяти человек один? - Крайне удивлённо спросил Готфрид.
        - Нет, он сказал, что он всего лишь охотник, но разбирающийся в травах. Там в лагере была бочка мёда для их постойной попойки, но после добавления в неё экстракта паслёна с эссенцией мухомора и парой не совсем безопасных трав, вкус медовухи стал больше терпкий и неприятный. Только бандиты это почувствовали слишком поздно. - С усмешкой ответил рыцарь.
        - Да, однако, какой философский разговор. - Сказал, вошедший член верхнего двуликого совета - иерарх.
        Иерархи были приставлены к этим обсуждениям, дабы внимательно следить за тем как идёт процесс и насколько он соответствует идеалам и постулатам Ордена, нашедшими своё отражение в Кодексе. Они были вольны выделять определённые ресурсы на проведение мероприятия, а могли и вообще оставить этот «стол» без поддержки. Но иерархи Ордена будто прониклись всей ситуации. Они всячески помогали ребятам на их собрании. Так по прошению иерархов прислугой и мастерами был сделан этот круглый стол. Крестьяне во время обсуждений должны были наскрести в своих подвалах и предоставить немного продуктов на мероприятия.
        Этот иерарх был одет в обычные лёгкие одежды, красного цвета, больше напоминающие одеяния священника Культа Девяти. Лицо иерарха отдавало серо -пепельным цветом, было чуть вытянутым с пылающими красными глазами, остроконечными ушами и чёрными цвета смоли длинными волосами, который были убраны в форме хвоста.
        - Господин Велот Редоран. - Произнёс голосом полного покорности рыцарь, встал и начал клонится в знак уважения.
        - Рыцарь Туриил, можете сидеть. Это необязательно. - Сказал Иерарх с мягкостью в голосе и уже чуть более грозно добавил. - А вот юные члены Ордена должны проявлять уважение к своим иерархам. - Обратился он к присутствующим неофитам, и они покорно встали и поклонились.
        Дверь скрипнула и в кабинет заседаний «стола» зашёл Азариэль и осмотрел помещение. Он увидел, что практически все места заняты неофитами, двумя профессорами, рыцарем и иерархом и свободных практически не осталось. Осмотревшись, он приметил свободное место со своим старым другом и решил сесть на этот никем не занятый деревянный, оформленный в виде роскошного трона стул.
        Друзья неофиты встретили его рукопожатиями и тёплыми приветствиями, которые были приняты в их среде.
        - Ну, я думаю можно начинать, практически все в сборе. - Предложил профессор, осмотрев помещение.
        - Как, без меня? - Послышалось удивлённо со стороны входа, перемешиваясь со скрипом поржавевших петель на что естественно мгновенно все обратили своё внимание и практически синхронно повернули голову.
        В помещении мгновенно наступила непроницаемая тишина, прерываемая лишь тяжёлым дыханием Туриила. Но мгновенно все одновременно стали срываться со своих мест, чтобы встать на колено перед предводителем Ордена и проявить к нему почтение и уважение, но внезапно сам Регент молниеносно вздел правую руку вверх, призывая, чтобы все сидели на своём месте.
        Появление предводителя Ордена на публике было более чем странным, ибо он всегда проводил всё своё время в башне в своих покоях, работая, практически не отрывая от дел, которые ему приходилось разрешать десятками.
        Регент был одет в дорогие имперские одеяния графов Сиродила, причём тёмных лиловых оттенков, что необычно переливались в свете множества свечей, подобно тому как играет сиянием драгоценный камень. Его лицо было отмечено несколькими шрамами, но своего великолепия оно не теряло. Серые медленно седеющие волосы лились серебро к плечам, а смольные глаза отражали всю глубину души. Регент был тёмным эльфом, который вот уже несколько десятков лет свей мудростью, правит всем Орденом и направляет его сквозь мрак сгущающихся над Тамриэлем туч.
        Но сразу за Регентом зашла скромная девушка, привлёкшая внимание Азариэля на много больше, чем сам глава Ордена.
        Сердце парня бешено заколотилось, чуть ли не бившись о рёбра. В душе буквально всё застыло от одного её вида. Она была идеалом, воплощённом в человеческом облике, как казалось юноше. До её плеч плавно, подобно лились, снисходили светлые волосы, ставшие воплощением изливающегося золота, как видел себе парень. Аккуратные губы чем-то отражали аристократические черты бретонских феодалов, что правили провинцией от имени Империи Септимов и самого императора. Девушка была низкого роста, что в глазах юноши предавало ей больше красоты и уникальности. У девушки были прекрасные голубые глаза, схожие на два прекрасных сиятельных сапфира, чья таинственность и красота могли поспорить с небесной лазурью или синевой великолепного океана Падомейк. Худощавое телосложение только предавало ей женственности и нежности. В ней всё будто играло совершенством и обыденностью, которая была не свойственна для остальных в глазах юноши.
        Эту девушку родители нарекли длинным именем, сложенным из даэдрического алфавита. Когда один из паладинов произносил её имя, то несколько раз сбивался и плюнул на это дело, дав ей новое имя, при этом узнав, как её называли друзья - Аквила.
        Рядом с этой девушкой не было места для грусти и меланхолии. С ней каждый день мог казаться солнечным и тёплым, даже если пел свою песнь ледяной ветер или рыдали небеса. С ней каждый день был совершенным и наполненным радостью и весельем, даже если весь Тамриэль накроют свинцовые тучи и угаснут огни дракона в Храме Единого. Для юноши мир без этой прекрасной девушки был всего лишь прахом в вечности, а рядом с ней наполнялся своим неведомым смыслом и душевным счастьем.
        - Ну, в чём сила, брат? - Толкнув Азариэля локтем, пытаясь подколоть друга, в лицо спросил Готфрид.
        В ответ у юноши всего лишь проступила лёгкая улыбка на лице и взгляд, буквально прикованный к лику этой, как ему казалось, прекрасной и неповторимой девушке.
        - Ну, теперь я думаю можно начинать. - Осмотрев весь зал и увидев, что больше свободных мест нет, сказал Регент.
        ГЛАВА СЕДЬМАЯ. ШАКАЛ СРЕДИ ВОЛЧАТ
        Спустя несколько часов.
        Небосвод отражал всё глубочайшую красоту ночного неба, которое манит своей загадочностью и серебристой россыпью марающих в вышине звёзд. А ночная прохлада, надуваемая ближайшем морем создавала атмосферу загадочности у этого места, но одновременно и окутывая цитадель саваном прохлады и лёгкости.
        Ребята просто гуляли, так как обсуждение уже давно закончилось. Сначала посреди беседы откланялся Регент, сославшись на необходимые дела, а потом и рыцарь с иерархом. И неофиты остались одни в своей зале, все, продолжая спор, не обращая внимания на уход. Они активно продолжали разговор, с азартом пытаясь, переспорить друг друга. Разговор шёл, то спокойно, то более ожесточённо, но всё это было по -дружески, без обычной, грызни аристократов и торговцев, какая присуща высокому имперскому обществу. Разговор длился около четырёх часов. И потом профессор уже закончил это обсуждение и всех отпустил.
        Потом они пошли гулять за пределы цитадели, так как им разрешил Регент, предупредив при этом стражу. Шли они по старой дороге, ведущей к небольшой новой пристани. Повсюду играли свои трели птицы, шелестели деревья под ночным прохладным ветром, даря слуху свои прекрасные песни и завораживая ими слух. Да ещё гулял прохладный ветер, не ледяной или промораживающий, а свежее прохладное поветрие, приятно и освежающе бьющее в лицо. Вокруг всё источало определённое спокойствие.
        Азариэль всё так же беспрестанно и внимательно, с нескрываемой тоской в глазах поглядывал за Аквилой. Если говорить, что он был влюблён в неё, это всё равно, что ничего не сказать. Но он держал это всё в себе, с одной просто по -юношески боялся подойти и признаться, а с другой стороны сами постулаты Ордена запрещали какие -либо отношения.
        Юноша делал всё, что было в его силах и правах. Он старался с ней разговаривать, но даже здесь были свои проблемы и загвоздки. Говорить старались обо всём, но им нравились практически абсолютно разные темы, и поэтому разговоры шли малость туговато. Но Азариэль понимал: разговоры разговорами, но чувства это нечто большее, кроющееся, прежде всего в поступках, которые тут же пресечёт Орден.
        Юноша ничего не оставалось, как просто держать эти чувства в себе и медленно гнить душою от своей любви, которая могла довести до непоправимых результатов.
        По дороге они пришли к пристани. Водная гладь была так тиха и прекрасна, что могла заворожить на несколько часов, при этом отражая на себе весь небосклон, усеянный серебристыми звёздами. Песок был таким зыбким, прохладным и мягким, что на пляже хотелось остаться подольше.
        Но времени, которое им выделил Регент, оставалось крайне мало. Им нужно было скорее спешить обратно в цитадель. Время поджимало. Завтра им предстояла усиленная тренировка с Туриилом. Они быстрым шагом пошли обратно в цитадель, чуть ли не переходя на бег.
        Ребята прошли через ворота, и стража тут же опустила их, и разбрелась по стенам, посчитав просьбу Регента выполненной.
        Сами же ребята ещё несколько минут стояли и болтали, стараясь в своём юношеском порыве обхватить как можно больше тем. Как бы никто не хотел продлить этот миг, но, как бы, ни было грустно, настало время прощения.
        Кто-то пожал руку, кто-то по-братски обнялся. У самой Аквилы тоже была привычка обниматься и она заключила в свои объятия Азариэля. Здесь не было чувства радости или восторга, как у двух влюблённых. Тут во всё торжествовало и пировало душой чувство горечи и печали, уныния и меланхолии, как у любого, кто не может достигнуть того без чего жить не может.
        Момент расставания произошёл. Все разошлись. Только Азариэль стоял несколько минут у фонтана, внимая прекрасной музыке плескания воды.
        Небо было во всю усеяно звёздами, не осквернённое не единым облаком. Главная башня цитадели гордо стояла, буквально упираясь в небо, словно споря с ним за превосходство. Она, лазурно и прекрасно переливаясь отблесками лунного диска, устремлялась ввысь, символизируя всё могущество Ордена.
        Практически все в цитадели готовились отойти ко сну. Только стража неустанно блюла свой долг, охраняя покой жителей цитадели.
        За спиной послышался шум приближающихся шагов. Азариэль молниеносно обернулся. Это был Хротгар. Нордлинг, с золотистыми волосами, крупным лицом, голубыми глазами и радикальными на этот мир мыслями.
        - Нам пора на совет, брат, ты сегодня обещал прийти, это ведь первый раз когда ты спускаешься в «Оплот»? - Грозно, практически в приказном тоне сказал Хротгар, взирая холодным как скайримский лёд взглядом на высокого эльфа.
        - Да, пойдём. - Кратко ответил ему Азариэль.
        Они начали свой ход к своим кельям. Шли очень быстро, ведь собрание «ложи» вот -вот начнётся.
        Прошли в покрытые в полуночный мрак кельи, где тень разгонял лишь холодный свет луны. Пошли к месту, где лестница устремляется на второй этаж. На всё протяжении пути они разговаривали немного. Азариэль пытался поговорить о том, что было на философском обсуждении, но суровый норд всегда отмахивался от этой темы. Хротгар, как всегда, отнёсся к этому со скептицизмом.
        Они подошли к лестнице и сразу кинулись к тяжёлому железному люку, став его через скрёжет металла и собственное кряхтенье убирать в сторону. И убрав его, оба спустились в сырое подземелье.
        Под величественной цитаделью была не менее огромная сеть множества ходов и пещер, образующих канализационную систему. И наиболее большим пространством или пещерой была - зала «Оплот». Неофиты Ордена этот «Оплот» переоборудовали под свои нужды, поставив та свечи канделябрами, столы и прочую утварь, необходимую для существования их сообщества. Неофиты «ложи» использовали эту залу для своих собраний, обсуждений и диспутов, обсуждая свои планы и задумки.
        Тут они могли говорить без рангов, ведь в Ордене, серди неофитов, существовали свои определённые ранги, определённые кодексом: Староста, глава группы и два помощника главы.
        Азариэль и Хротгар спустились по верёвочной лестнице, прошли через несколько пещер, представлявших узкие проходы. Там постоянно капала вода, давя на уши, невыносимо пахло сыростью, и витал лёгкий пещерный холодок. Они шли не очень долго, больше трудностей доставляли разбитые полы пещеры, сырость и вонь нечистот, но чем больше они приближались к «Оплоту», тем сильнее в воздухе витал запах благовоний.
        Но пройдя через этот лабиринт они и пришли на собрание «ложи». Повсюду горели свечи, прикреплённые везде, где только было это возможно. Стояли столы, образующие почти замкнутый круг, за которыми обычно и сидели члены «ложи». На этих столах стояли все те скудные продукты и вещи, которые удавалось нажить своей трудной жизнью неофита. В воздухе витал запах разожженных благовоний, буквально подменяя то зловоние, но действовав примерно так же. Это были самые простые и дешёвые благовония, которые буквально били в ноздри своим резким запахом, если не сладким смрадом.
        Этот «Оплот» находился, прям над фонтаном, что распложался наверху. Посреди этой залы стояла импровизированная трибуна, возвышающаяся над всеми остальными, взойдя на которую публично мог высказаться любой желающий. Но половину пространства этого оплота занимало подводное озеро и место где расположились неофиты иначе, чем обрывистым берегом не назовёшь. Вода же в озере была не питьевая, ибо туда сливались нечистоты, от которых и исходил смрад, отчего приходилось зажигать сильные благовония.
        Когда зашёл Азариэль, все члены «ложи» тут же встали, дабы поприветствовать своего брата, который спустился сегодня к ним. Азариэль тут же приметил, что у всех здесь присутствующих была одинаковая черта отличия - белая ленточка, вплетённая в одежду.
        Юноша сразу же приметил инициаторов создания «ложи», которые были его хорошими знакомыми, с которыми он всегда тепло общался: Тиберий, Велерий и Камилла. Третья была несколько необычная девушка по своему характеру, став отражением мягкости и некого внутреннего душевного добра. Её украшали мягкие, чёрные волосы, карие глаза, мягкий и буквально воздушный характер.
        Азариэль вспомнил, как началась жизнь «ложи». После того, как со своими россказнями об «истинном братстве». Регент конечно долго и терпеливо их выслушивал. В конце концов, он постановил о создании той самой «Новой ложи», если они не будут нарушать дисциплину и законы Ордена.
        Здесь были некоторые знакомые Азариэля и по научному призванию. Если некоторая часть неофитов Ордена входили в «нижний научный совет», то некоторые входили в «Новую ложу», а были и те, кто присоединился к обеим организациям.
        Если «нижний научный совет» учил долгу, дисциплине, верности и чести, то «ложа», как ни странно старалась навязать личную свободу и равенство.
        К Азариэлю тут же соскочив со своего места, подошёл Деметр, имперец, крупного телосложения, с чёрными короткими стрижеными волосами, хорошо разбирающийся в магии. Он положил свою крепкую руку ему на плечо, посмотрел своим пламенным взглядом прямо чуть ли не в душу юноше и вымолвил:
        - Брат, ты должен покинуть «нужный научный совет».
        - Почему? - Удивлённо вопросил Азариэль, опешив от такого начала.
        Хотя и Азариэль состоял в «нижнем научном совете», он не чтил его идеалов и не разделял идей Глориана, главы самого совета, да и в «ложе», что собиралась в своём «оплоте», он только сейчас появился, желая всё контролировать лично, а до этого слышал только от друзей об этом собрании.
        - Деметр, не так ультимативно. - С лёгкой улыбкой произнёс Тиберий.
        - Ладно, просите меня. - Повинно сказал Деметр.
        - Так почему, я должен оставить совет? - Так же удивлённо, как и прежде, вопросил юноша.
        - Брат, я понимаю: наука, беседы и всё такое, но мы замыслили такое, что тебе потребуется уйти из «научного совета», если ты хочешь с нами. - Хладно выложил Хротгар.
        - Мне это не нравится. - Обеспокоено вымолвил Азариэль, ибо задумка Хртогдара его сильно настораживала.
        - А тебе и не должно это нравиться, главное, что это нужно. - Жёстко сказала вставшая из-за стола девушка.
        Это была Понтия. Девушка - имперка, с короткой стрижкой и худощавым телосложением. У неё были крайне либеральные мысли, насчёт всего, что возможно. И у неё даже были большие споры с профессорами на устройство Ордена, что закончилось первым и последним выговором в её сторону.
        - Ты садись и лучше послушай нас, может, чего интересного узнаешь. - С явно чувствующимся наростаемым гневом сказал Хротгар.
        - Я не понимаю, эта «Новая ложа» создавался для свободного разговора, для того что бы мы могли свободно делится своими мыслями. Я думал, мы братья и сёстры, думал, то, что мне не будут с ультиматумом заявлять перенять свои мысли, у нас здесь не совет старейшин, что бы мы друг друга грызли за идеи. - С еле скрываемым отчаянием высказался дрожащим голосом Азариэль.
        - Тебе никто не заставляет перенимать чужие мысли, мы все здесь можем спокойно делиться с друг другом мыслями, мы здесь не занимаемся грызнёй, как ты выразился, тебе просто предлагают сесть и послушать, что тебе скажут. - Спокойно сказала Камилла.
        - Ладно, так уж и быть, я послушаю вашу идею. - Успокоившись, сказал юноша и занял своё место.
        - Брат Люций, предоставь нам, пожалуйста, свои мысли, касаемые Ордена. - Воззвал Хротгар.
        - Хорошо, мои братья. - Приторно, подобно сладкому льстецу сказал рыцарь, вышедши, из тени.
        Это был Люций. Всеми почитаемый рыцарь Ордена, один из наставников группы неофитов, не превзойдённый мечник и мастер клинка. Он был имперцем, лицо его было почти, что совершенно, волосы светлые, средней длины, карие глаза.
        Этот человек выполнил неисчислимое количество миссий, порой очень опасных и рискованных заданий. Среди всех его подвигов яркой звездой выделялось несколько, что своим светом героизма буквально затмевали остальные. Он в одиночку штурмовал крепость колдунов в горах Джерол и вернул её имперскому легиону. Среди его жертв был один из безымянных жрецов давно ушедшего во мрак истории Драконьего Культа, что овеян мифами и легендами из давно минувших времен. Этот рыцарь один вырезал целый старый город еретиков, что располагался в двемерских развалинах, укутанных в пепел Ввандерфелла.
        Но один из его подвигов выделялся среди остальных, став буквально мифом во всём Ордене и воплощением его мастерства. Это была история о битве в Белом Проходе. Люций с группой паладинов численностью пять человек переходили из Скайрима в Сиродил. Их заданием было добыть старые перчатки одного некроманта. Эта одежда усиливала силу мага настолько, что он был способен поднять десятки мертвецов и кинуть их бой. Они хранились в укреплённом старом форте, полном нежити, которая верой и правдой охраняла своего давно мёртвого, но воскресшего хозяина. Но Орден был не единственный, кто следил за этим артефактом, ибо это было идеальное оружие для бандитов, что могли с помощью этих перчаток разорять целые деревни. Паладины отправились в Сиродил за перчатками, а Люций встал в Проходе, приготовившись к его обороне. И несколько часов подряд верой, сталью и магией он судил все группировки бандитов южного Скайрима, что отправились в погоню. Он своим клинком лично обезглавил четверых главарей и сорок отступников из имперского легиона. В этом вихре стали, огня, ветра и массивов магии он вертелся подобно змее, уходя
ударов и тут же разя неисчислимых противников. И когда на место вернулись паладины, они застали Белый Проход, буквально залитый кровью и усыпанный трупами бандитов. В воздухе витал смрад сожженных магическим огнём тел. Паладины последней атакой, присоединившись к обессилившему Люцию, отбросили оставшихся бандитов обратно в Скайрим. И перед ними предстал их боевой брат, еле стоявший на ногах, в потрёпанных доспехах, но целых, и окровавленным клинком. И именно после этой битвы ему было сделано предложение стать паладином, но на удивление всех он отказался от этого достопочтимого титула.
        И сейчас почитаемей даже среди паладинов лучший рыцарь, участник неисчислимого количества битв, лучший мечник Орден, стоял среди неоперившихся неофитов. Это был волк среди щенят.
        Люций аккуратно пошёл на трибуну. На нём был чёрный плащ, с капюшоном. Но когда он его скинул, на нём оказался доспех. Пурпурно-золотая отделка доспеха игриво переливалась цветами под свечами. Этот доспех был безупречен. На его груди ярко блестела золотая эмблема Ордена.
        Он неспешно пошёл в сторону трибуны. Все вокруг него молчали, раздавался только звук его шагов, который эхом разносился в пещере.
        Рыцарь взошёл на трибуну, положил руки на неё. И стал так говорить, что его голос стал текуч и прекрасен, словно захватывающее журчание, манящие своей звуковой калибровкой:
        - Мои дорогие братья и сёстры, сегодня в нашем «оплоте», здесь, мы собрались для решения важного вопроса, вопроса который требует немедленного разрешения. Вопроса, который должен быть разрешён немедленно. Один из наших братьев, состоит в «нижнем научном совете».
        - Почему это проблема? Ведь мы не вольны выбирать, где состоять? - Послышался голос из-за стола.
        - Тише, я же не договорил. - Мягко сказал Люций. - Я продолжу. Дело в том, что нижний научный совет попирает идеалы нашей «ложи». Там царствует самодурство и тирания, безделье и прохендейство. Тебе, брат Азариэль, следует уйти из этой выгребной ямы. Я даже буду просить «совет», чтобы его закрыли.
        - Ложь! Наглая ложь! - Взревел Глориан.
        Молодой имперец, который был просто абсолютным фанатом собственных идей, не способным воспринимать любую критику. Он не раз отличался своими способностями портить отношение со сверстниками, из -за пристрастия к собственным идеям.
        - Что вы можете знать, - продолжал Глориан. - О том, чем мы там занимаемся. - Заключил он, с явным недовольством.
        - Зачем нам что-то знать. Мы видим результаты вашей деятельности, а точнее полное их отсутствие. - Коварно улыбаясь заявил Люций.
        - Вам и невдомёк, чем мы там занимаемся, вы всего лишь кучка собравшихся либералов. - Сказал Глориан, с нескрываемой яростью.
        - Замолчи щенок, ты сейчас говоришь с рыцарем. Хоть среди нас и нет званий, ты соблюдай уважение, коли же сюда пришёл. - С негодованием сказал Люций.
        - Вот оно ваше равенство. - Напыщенно заявил Глориан. - Я больше не намерен выслушивать эту демагогию.
        После этих слов, Глориан встал из-за стола и направился к выходу, его ни кто не останавливал или выговаривал ему упрёков, ибо он был фанатиком своих идей, и никто кроме него самого их не разделял. Никому не были интересны идеи полного контроля за всей деятельностью и отсутствия любой информации о деятельности главы этого «совета». После того как он вышел, все вернулись к прежнему разговору.
        Люций вышел из-за трибуны, взял с собой странную книгу и пошёл по направлению к Азариэлю. Безупречность его доспехов просто поражала, даже под обычными свечами они ярко переливались цветами. Люций был наполнен решительностью, доказывать свою точку зрения. И вот безупречный рыцарь подошёл к неофиту, положил руку на плечо и ласково сказал:
        - Брат, теперь ты видишь, почему ты должен быть с нами, в том «научном совете» сидят напыщенные индюки, занятые только своими идеями. - С восхищением в голосе произнёс Люций.
        - Ты ведь помнишь, как ты на днях поссорился с Глорианом, ты ведь поссорился с ним из-за идей, связанных с «нижним советом»? - Спросила одна девушка, сидя за столом.
        И действительно, Азариэль помнил как он на днях, жутко поругался с Глорианом, по поводу воззрений, связанных с «научным советом», как бы Азариэль не доказывал свою точку зрения, Глориан ни за что её не принимал.
        - Я…я не знаю. - Растерянно вымолвил юноша.
        Тут, из-за стола встала девушка. Лёгкость и изящность её движений просто поражала, она была столь лёгкой и воздушной в своих движениях, что завораживала взгляды. Её карие глаза манили своим глубоким сиянием. Мягкие и прекрасные волосы этой девушки спокойно развивались, что придавало ей ещё больше воздушности. Её прекрасная фигура и мраморная кожа могли приковать взгляд на несколько минут. Это была Камилла. Она подошла к Люцию и ласково шепнула ему, что-то на ухо, её слабый голос прошёл лёгким шумом возле ушей юноши.
        Люций её внимательно послушал, мягко и буквально с сожалением взглянув, на Азариэля сказал:
        - Брат, для тебя печальные новости, когда после вашего философского обсуждения вы ушли, Глориан пожаловался в «Верхний Научный Совет». Он сказал, что от тебя нет пользы, что ты не разделяешь идеалов Ордена. И теперь тебя хотят исключить из «нижнего совета» и вынести этот вопрос на всеобщее на обсуждение. - С печалью в голосе сказал Люций.
        «Совет», которым Азариэль занимался с начала свой службы в Ордене и в который он вложил всю душу, в котором юноша провёл необозримое количество часов собирается выкинуть его как половую тряпку.
        - «Верхний научный совет» предал нашего брата! Они прислушались к словам, какого -то выскочки, который не способен прислушиваться к чужому мнению. - Яростно сказал Тиберий.
        Азариэль несколько секунд собирался с мыслями, примирявшись с предательством, которое нельзя было ни ожидать ни готовиться к нему.
        - Братья, сегодня я с вами! Братья, я добровольно покину «нижний научный совет». - Подавленно, будто сомневаясь в своих словах, твердил Азариэль, ибо его давило чувство, что этого говорить не следовало, но он по чьей -то воле всё -таки произнёс это.
        После этих слов, Азариэля ещё долго гложила разочарование, боль за предательство, ведь ему ещё завтра идти в Верхний Научный Совет и говорить им о своём решении, которое далось ему крайне не просто.
        В зале раздались восторженные голоса и крики, все яро приветствовали это, как присутствующим казалось, правильное решение. Люций с взглядом победителя убрал руку с плеча юноши и сказал только: «Правильный Выбор».
        Многие сели и начали, есть, и говорить на различные темы, которые только придут в голову.
        Кто -то говорил на тему жизни в Ордене, кто -то брал темы более высокие, кто -то твердил на темы более личные. Люций же с Камиллой довольно ушёл обратно в тень. Его никто не заметил.
        Азариэль же со всеми быстро и спешно попрощался и отправился в келью. На нём не было лица. Он медленно шёл, ноги стали каменными, а путь до кровати бесконечен. Он медленно поднялся по ступеням, открыл люк, вышел к кровати и рухнул на неё.
        - Как он нам так быстро поверил? - Тем временем Камилла задала вопрос Люцию.
        - Его было легко обмануть, ибо те силы, которые за мною стоят и стремятся к изменениям, способны больше, чем на иное. - С гордостью и напыщенностью вымолвил рыцарь, будто с пренебрежением взирая на девушку, как на жертвенную козу, но так же оставаясь невидимо, укутавшись во мрак.
        ГЛАВА ВОСЬМАЯ. КОНЕЦ НАЧАЛА
        Цитадель ордена. Следующий день.
        Утро. Восход. Солнце лениво вставало, озаряя утренним тусклым светом прохладные кельи Ордена, постепенно их прогревая. Окна в кельи были открыты нараспашку, отчего по ним и гулял свободно ветер. Так постепенно тусклый свет и заполнил кельи Ордена.
        Азариэль ещё находился в глубоком сне. Дурные сновидения, касающиеся всех аспектов жизни юноши, терзали душу и разум парня, не давая ему спокойно спать, и только под утро вся эта фантасмагория бреда отпустила рассудок парня, и он мирно уснул.
        Сны касались всего, чего только можно было. Разрушенный и сожженный до тла дом, что был уничтожен почему -то по вине юноши, и он не смог этому помешать. Сон, переполненный позора, который вызван был изгнанием из Ордена. Но самое страшное, что терзало его ночью, это были сновидения, касающиеся Аквилы. Самые страшные кошмары терзали его душу. Парень этой ночью увидел все кошмары влюблённого юноши, которые только может породить воспалённое познание.
        Но Азариэль продолжал спать. Он не услышал, как легко и неслышимо, практически не издавая скрипа, открылась дверь в келью, хоть и его кровать с тумбочкой стояли, прям практически у входа.
        Ещё вчера он думал, что его сегодня ждёт обычный день. Первыми будет занятие в Академионе, проводимое ранним утром, с первыми лучами солнца. Занятия в Академионе часто всего было недолгими и направлены скорее на выявление более одарённых в магии неофитов. Потом же будет боевая подготовка, направленная на укрепления тела и духа неофитов. Вновь бесконечная полоса препятствий, превращающаяся под палящим солнцем в марш жажды и опять боевая тренировка, после которой трещали кости. Азариэль долго не мог забыть свою тренировку с одним тёмным эльфом. Они дрались больше десяти минут без остановки. Множество выпадов, десятки обманных ударов, и ничего, вновь лишь только продолжение боя. Спустя ещё пять минут, наставник Ремиил, остановил бой, объявив ничью. Дальше, обычно после тренировки, следовало вольное время, когда каждый мог заняться, чем хотел. Кто-то шёл тренироваться к рыцарям или профессорам, кто-нибудь к магам. А остальные занимались чем-нибудь своим. Но вольное время было не таким уж и долгим. Не более получаса и новый круг тренировок, испытаний и совершенствования, который под конец дня просто
выматывал. А потом вечерняя тренировка и осмотры, которые добивали под конец.
        В келью тихим и крадущимся шагом прошёл рыцарь. Бряцанье его доспеха было практически не слышимо. Он мягким шагом, достойный ходьбы следопыта, подошёл и дёрнул его за плечо, стараясь его разбудить. Азариэль от неожиданности не смог сразу сориентироваться, его голову мучила странная боль и дискомфорт, хотя годы тренировок дали своё, он очень быстро сориентировался.
        - Азариэль. Подъём. - Негромко, стараясь более никого не разбудить, сказал Ремиил.
        Юноша тяжело открыл глаза, сквозь пелену увидев рядом наставника, он быстро принял сидячие положение.
        - Да, господин Ремиил, вам, что от меня нужно? - Сонно и тяжело вымолвил юноша, добавив. - До общего подъёма ещё же вроде десять минут.
        - Азариэль, очень важное дело. Тебя ждёт Регент. - Тихо, практически шепча, но в тоже время как можно понятнее сказал Ремиил сонному Азариэлю.
        - Хорошо, можно я только оденусь? - Вопросил юноша, осмотрев келью.
        - Только быстрее. - Чуть грозно и требовательно сказал Ремиил.
        Юноша стал быстро искать свою одежду, открыв тумбочку стал её выволакивать.
        Азариэль поспешно стал одеваться, стараясь как можно быстрее облачиться в стандартные одеяния неофитов и выйти к Ремиилу. Подвязавшись лёгким поясом оливкового цвета, юноша удручённо кинул взгляд на одну из коек. Но у Ремиила оказался острый взгляд и он тоже всё увидел, куда был устремлён печальный взгляд юноши. И тут же старый рыцарь что-то прошептал и слова, слетевшие с губ наставника, всего лишь слегка коснулись уха Азариэля.
        - Что, Ремиил? - Спросил юноша, подумав, что шёпот был обращён к нему.
        - Ничего. - Обрывисто кинул рыцарь и в приказном тоне вкупе с лёгкой грозностью сказал. - Я смотрю, ты уже оделся, так значит пойдём.
        После чего Азариэль встал с кровати и пошёл за Ремиилом, они тихо и мирно покинули кельи неофитов.
        На улице небо заволокло густыми облаками. Утреннего солнца, что щедро освещало эту землю, уже не было. К казармам, размашисто, уже направлялся рыцарь Туриил, который должен был будить неофитов. Наставник юноши всего лишь кратким кивком поздоровался со своим собратом рыцарем.
        Ремиил и Азариэль быстрым шагом направились к башне, стараясь как можно скорее туда попасть. И по пути Ремиил смягченно посмотрев на Азариэля, спросил его:
        - Юноша, что у тебя творится? - С недовольством спросил Ремиил. - Не следует плевать на священные постулаты Ордена.
        - Вы о чём? - С удивлением в голосе, переспросил Азариэль.
        - Я знаю, почему и куда ты смотрел, когда проснулся. Я хоть и старею, но глаза у меня ещё видят. Да и тем более, после моих долгих наблюдений за тобой, я могу сказать, что знаю, что творится в твоей душе.
        Можно сказать Азариэль понял значение слов и то, что хотел сказать Ремиил, отчего сам сильно удивился и не на шутку испугался. Пока его сердце бешено билось от волнения, выламывая рёбра, парень старался придумать, что ответить.
        - Это ведь не противоречит основным убеждениям Ордена. - Волнительно и запинаясь, начал юноша. - Не отношения, а…
        - Азариэль. - Грозно прервал рыцарь неофита. - Почему ты замямлил? Почему я читаю в твоём голове сомнения? - И уже более спокойно, будто поучая юношу, рыцарь продолжил. - Вот видишь. Эту слабость могут использовать твои враги. И этим чувством ты можешь поставить нисколько операцию, сколько сам Орден под угрозу.
        - А были ли такие случаи? - Обессилено вопросил Азариэль, стараясь хоть как -то отстоять свою правоту.
        - Было множество случаев в древнейшей истории, а потом и в древней истории Ордена братья и сёстры предавали его во имя чувств. Их совращали великие иллюзионисты, некроманты и эфирные сущности, под самыми различными предлогами. И не было страшнее, чем встретить боевого брата или сестру в бою на противоположной стороне. Этих моментов просто неисчислимое множество, которых перечислять можно до вечера. Но был один случай, который поставил само существование Ордена под угрозу существования. И это всё так надоело, что с чувствами, любовью и семьями внутри Ордена было решено покончить. Тех, кто в те стародавние времена не хотел мириться с новым порядком просто попросили покинуть ряды Ордена и никогда о нём даже не вспоминать. - Пояснил рыцарь Ремиил.
        - Вы можете рассказать об этом случае? - Заинтересованно вопросил юноша.
        - Нет, это тайна Ордена, кстати, которую тебе может, когда-нибудь, поведает Регент, но это навряд ли. О ней знает ничтожное количество.
        - А как вы узнали? - Не унимаясь, спросил парень.
        - К сожалению, это тоже тайна. - С сожалением выдал рыцарь.
        - Скажите, господин Ремиил, у вас хоть когда -то, выдавался шанс уйти с кем-нибудь из Ордена? - С еле заметной улыбкой на лице спросил Азариэль.
        Рыцарь тут же обратил к парню свой яростный и осуждающий взгляд, переполненный еле сдерживаемого гнева, отчего у юноши, внутри всё помутнело и захотелось съёжиться. Но тут, же всё пламя в глазах угасло и осталось пепелище, наполненное душевным холодом и бездонной пустотой.
        - Да. - Чуть ли не обессилено выдавил из себя рыцарь и чуть припустил голову, а после вынул из кармана какую -ту скомканную бумажонку и протянул её Азариэлю. - Вот, держи, почитаешь позже, и моя просьба больше не говорить на эту тему. - Строго сказал Ремиил, передав это письмо юноше.
        - Хорошо. Сказал Азариэль и свернул письмо у себя в кармане, поняв, что на эту тему лучше со своим наставником не разговаривать.
        - Отлично, а теперь быстрее пошли к Регенту. - Строго кинул Ремиил и ускорил шаг.
        И буквально через несколько минут ходьбы через огромное поле они подошли к огромной башне цитадели. Ремиил и Азариэль стояли возле огромных, массивных врат, ведущих внутрь этой башни. Вообще, в башню неофитам и крестьянам можно было приходить только по приглашению самого Регента.
        Ремиил легко толкнул массивные врата, и огромные двери как по маслу отворились. Главная башня была так же прекрасна, как и прежде, в начищенном чёрном мраморе так же можно было увидеть собственное отражение. На рыцаря и неофита смотрели прекрасные витражи, отлично выделанные фрески, красочные картины и отдельные трофеи: всё это появилось относительно недавно, когда Регент решил сделать некоторую реставрацию свой башни, на вырученные деньги от одной операции, поступившей от самого императора Тамриэля.
        Они вошли в зал, в котором играла органная музыка, так любимая Регентом, создавая ещё большую грозность и монументальность этого места, вызывая праведное благоговение перед могуществом Ордена.
        Ремиил и Азариэль прошли через трибуну, на которой когда-то стоял Регент Ордена, в сторону винтовых лестниц.
        Их путь лежал через палаты рыцарей. И как можно быстрее поднявшись по винтовым лестницам, они зашли в эти палаты. Там царило медитативное спокойствие и благоговение, которое возможно издавали сами стены, облицованные белым мрамором. Повсюду весели стяги и огромные полотна с литаниями и котехзисами, читая которые любой мог испытать благой трепет. Повсюду висели прекрасные картины и некоторые трофеи, которые давались в награду за успешную миссию. Искусно выполненные картины изображали подвиги рыцарей, магов и любого, кто проявил себя и помог Ордену в его вечной миссии служению Тамриэлю. А среди трофеев были только слабые по возможностям оружие или доспехи, но наиболее сильные и могущественные вещи изучались профессорами и магами Ордена, изучавшие их природу и суть.
        Но на этаж выше располагался Зал Паладинов, в котором жили самые могущественные и храбрые войны всего Тамриэля.
        Зал Паладинов предполагал небольшую залу, со стенами, как ни странно, облицованными плитами из красного гранита, и с инкрустированными драгоценными камнями, которые переливались на свету, источавшимся от серебряных освящённых канделябр и люстр. Двери Комнаты были сделаны из крепкого из дуба и отделаны начищенным серебром. Это были очень маленькие комнаты, приспособленные только для сна и отдыха, нежели роскоши и праздности.
        В кельях, да и в зале витал запах благовоний, придающий больше благоговейного трепета и сосредоточенности. Окна в этой зале были большими, витражными, как в величественных храмах Сиродила.
        Они поднялись дальше по мраморной лестнице, их путь лежал через палаты величественного «двуглавого совета» совета, где проводились заседания и по сути решалась судьба Ордена.
        Место заседания «двуглавого совета» больше напоминало половину амфитеатра вместе с большим пьедесталом, разделёнными на две части небольшой мозаичной площадкой с трибуной, где и выступали ораторы, желавшие высказаться.
        Всё помещение заседания совета было не таких огромных и величественных размеров, как кельи рыцарей. Оно служило лишь для одной цели и ничего более, и поэтому было средних размеров, чуть ли вдвое уступая кельям рыцарства. Но оно не было лишено той роскоши, что встречалась ранее. Все стены и полы, кроме мозаичной площадки, были обиты красным бархатом, что ласково покрывал дорогое дерево. Окна были предоставлены совсем небольшими окнами, что больше напоминали бойницы, покрытые узорчатым витражом, через который лился тусклый свет. Но недостаток света восполнялся десятками золотых подсвечников, канделябрами и огромной люстрой. И от всех источников света лился, чуть ли не ослепляющий свет, который играл с золотыми узорами на бархате и сотнями драгоценных камней.
        Справа располагалось место заседания «правой головы», выполненное в стиле половины амфитеатра. Этот амфитеатр был разбит на несколько секций, где заседали представители всех сословий Ордена.
        Соответственно слева располагалось место для «левой головы», представленной высоким пьедесталом, на котором красовалось девять изящно выполненных резных деревянных тронов. Но девятый, стоявший посередине, был самый величественный и прекрасный. Усеянный драгоценными камнями и позолоченный он стоял чуть ближе к амфитеатру. Это был трон самого Регента, на котором восседал сам предводитель Ордена.
        Хоть это место и отводилось для восьми иерархов, свою повседневную работу они проводили в «кабинете стабильности», который располагался на несколько этажей ниже.
        Быстро пройдя через палаты «двуглавого совета», они пришли к комнате Регента. Оказалось, что комната Регента это была далеко не вершина башни.
        Дверь в комнату была массивна, сделанная из обычного простого железа и отделанная серебром и украшена несложным узором, она поржала свое простотой. Ремиил тяжело толкнул дверь и вместе с юношей вошёл в комнату Регента.
        Она была совсем небольшая, своими размерами контрастируя с тем, что юноша увидела ранее. Там висело несколько трофеев, представленных парой клинков и нескольких комплектов доспехов-артефактов. Там не было пафосно развешанных голов противников и величественных картин, повествующих о подвигах Регента. Но там были старинные гобелены и полотна, рассказывающие об истории самого Ордена, о тех временах, когда он зарождался. В самом углу стояла простая кровать, а у стены был совсем небольшой буфет. Посередине комнаты лежала шкура белого скайримского медведя.
        Регент Ордена сидел на обычном резном нероскошном деревянном кресле спиной к обычному окну, единственному источнику света, если не считать маленькую люстру и пара свечей с одним канделябром. Он седел за своим столом, сделанном как ни странно из сиродильского дуба, отделанным двемерским металлом и украшенный узорами из лунного камня.
        Сам глава Ордена не производил впечатления могущественного воина или влиятельного графа. Он не был облачён в роскошные одеяния лордов севера, ярлов Скайрима или предпринимателей из Восточной Имперской Компании. На нём была самая простая одежда, которую только можно было найти здесь: кожаный жилет поверх лёгкой белой рубахи, штаны из синей ткани и потёртые туфли.
        На его лице, которое было украшено шрамом, читалось беспокойство, а в алых глазах читалась тревога. Кончик левого уха был среза, видимо, потерян в одной из множества битв. Его волосы были длинными и чёрными, будто отражающие бездонную тьму, кожа тёмная как мрак. По расе он был тёмным эльфом.
        И войдя, Ремиил в почитании пригнул колено и Азариэль, посмотрев на своего наставника, поступил также. Регент тут же попросил их встать, не желая тратить время на пустые действия. Он встал напротив них, положил руки на бёдра и сказал:
        - Рыцарь Ремиил, ты можешь идти. - Сухо сказал Регент.
        - Да, мой лорд. - Ответил Ремиил и покинул комнату.
        - Азариэль. - Тут же обратился Регент к юноше, отчего у парня пробежали мурашки. - Садись за этот стул.
        Они оба прошли к столу. Регент расположился в кресле, а юноша пододвинул ближайший стул.
        - А, что это вон там за дверь. - Внезапно спросил Азариэль, увидев массивную металлическую дверь в углу кабинета Регента.
        - Разве я тебе разрешал говорить? - Грозно и недовольно вопросом на вопрос ответил Регент.
        - Простите, мой лорд. - Повинно сказал Азариэль.
        - Я тебя вызвал для очень важного разговора, неофит Азариэль. Но для начала я хочу тебя попросить, чтобы никому о своём задании не рассказывал.
        - Да, господин Регент. - Холодно начал свою клятву юноша. - Я клянусь, что никто не узнает о том, что вы мне поручите. - И закончив клясться, парень тут же спросил. - И, что это за задание?
        - Мы смогли выследить штаб старых врагов Империи и Ордена, что терроризируют эти края и являются угрозой для всех. Это штаб «Сынов Леса» и ты должен будешь туда пробраться и выкрасть одно письмо, которое очень важно для понимания, кто или что стоит за ними. Да, не пытайся прочесть её сам, мне доложили, что она написана на таком языке, что прочитав, её ты можешь сойти с ума.
        - Господин Регент, я буду горд, выполнить это почётное задание, но почему бы не отравить туда более опытного рыцаря или отряд паладинов, которые смешают это место с валенвудской грязью?
        Регент слегка усмехнулся и спокойно пояснил:
        - Во-первых, они, следуя своей тактике, быстро исчезнут, вместе с запиской, а в логове оставят обороняться своих не слишком важных и умных приспешников. И почему, мы не собираемся брать штурмом это логово? Как только ты передашь записку, ты в составе штурмовой группы войдешь уже туда, скажем так, на официальных условиях. - Ответил Регент, в конце сойдя к сарказму.
        Почему я? - Уже более конкретный вопрос задал парень. - Почему не другой неофит или рыцарь?
        - Юноша. - Немного со злобой начал Регент. - Понимаешь, сейчас не самая лучшая ситуация для нашего Ордена сложилась. Большинство рыцарей и магов разбросано по всему континенту, в ответ на увеличившиеся случаи проявления мистических событий. Наши силы просто рассеяны. Да и ты, лучше всех прошёл тест по скрытности, сможешь незаметно проникнуть внутрь логова. - И немного приостановившись, лишь добавил. - Что ж, теперь ступай к Ариану, он тебе расскажет всё о плане операции.
        - Да, господин Регент. - Покорно ответил Азариэль и вышел вон, старясь как можно быстрее приступить к заданию.
        Он быстро шёл обратно на улицу, но в палатах «двуглавого совета», его подозвал к себе один Иерарх, одетый в обычные для своего статуса красные одежды напоминающий одежды храмовников, но его лицо закрывал капюшон.
        - Да, мой лорд. - Коленопреклоненно сказал юноша.
        - Встань. Ты ведь идёшь в сторону казарм? Так ведь? - Вопросил Иерарх.
        - Да, мой лорд. - Ответил Азариэль.
        - Отлично, тогда найди мне Люция, который сейчас должен быть там и скажи ему, что я его жду, и ждать его я буду здесь. И кстати, чем быстрее ты его найдёшь, тем лучше для тебя. Понял?
        Азариэль впал в исступление, ибо он не знал, связанно это с тем, что было этой ночью, или нет, но он теперь должен был выполнить приказ Иерарха несмотря, ни на что.
        - Да, мой лорд. - Подавленно сказал Азариэль.
        - Ступай, теперь. - Кинул Иерарх.
        Через несколько минут Азариэль вышел из главной башни и его лёгкие тут же наполнил будто густой, затянутый и тяжёлый воздух. Но, не придав этому значения, он пошёл по направлению к казармам.
        На улице уже окончательно рассвело, и ночной мрак отступил за горизонт. Только вот солнца увидеть нельзя было, ибо сами небеса были покрыты лёгкой пеленой из облаков, которая затянула небосвод.
        Но вот как на счастье и совпадение ему в поле зрения попал рыцарь Люций, самый настоящий лис Ордена. Азариэль быстрым шагом приблизился к Люцию, не желая ни единой лишней секунды тратить на него.
        - Рыцарь Люций! - Громко воззвал Азариэль.
        - Да, мой друг! - Мягко и несколько приторно сказал Люций
        - Вас ждёт один из иерархов зале «двуглавого совета». - Стараясь как можно быстрее закончить разговор с этим человеком, сказал Азариэль.
        - Я, кстати, уведомил «Верхний Научный Совет», что ты их покинул. - Не снимая лёгкой улыбки с лица, сказал Люций.
        - Хорошо, я не могу там быть, после предательства. Слегка подавленно, но, не теряя крепости в голосе, сказал Азариэль.
        - Ладно, я тогда пойду к Иерарху. - С удовлетворением сказав, Люций тут же развернулся и пошагал к башне.
        Дальше, посчитав миссию иерарха выполненной, юноша пошёл в казармы, выполнять своё основное задание.
        Он совсем чуть -чуть решил прогуляться и пройти мимо фонтана. Но подойдя к фонтану, он завидел свою знакомую, от которой был просто без ума. Она, шла не спеша, мягко ступая на плитку. Её светлые волосы, нисходившие до плеч, слегка развивались на ветру, а её голубые, лучезарные глаза были просто прекрасны, и в них можно было смотреть до скончания времён.
        Его сердце бешено застучало, чуть ли не выламывая грудную клетку, и не выпрыгивая наружу. Ноги чуть не подкосились, а на губы непроизвольно полезла улыбка, которую было очень трудно скрыть. Но парень собрался духом, понимая, что в Ордене всякое чувство запрещено, и подошёл.
        - Привет, Аквила, а ты куда идёшь? - С трепетом и дрожью в голосе спросил Азариэль.
        - В Академион, нужно забрать некоторые книги, которые оставил эксперт-иллюзионист Манкар. - Спокойно, но с лёгкой улыбкой ответила Аквила.
        - Так пойдём, я тебя провожу. - Возбуждённо сказал Азариэль.
        И они пошли, пошли в сторону Академиона, а юноша практически забыл про свою первостепенную задачу. По дороге они оба разговаривали буквально обо всем, чем можно было говорить.
        И спустя несколько минут они подошли к ступеням Академиона. Над ними сгустились тучи, и начал завывать ледяной ветер. Он аккуратно взял её руку и бросил на неё скорбный взгляд, родившийся из глубины его души. Она была столь прекрасна и совершенна, что ни один бриллиант Тамриэля не мог с ней сравниться. Всё золото и драгоценные камни мира не стоили её одного взгляда. Сердце билось подобно древнему барабану войны.
        - Ты что-то ещё хотел, Азариэль? - Настороженно вопросила девушка, понимая, что сейчас может что-нибудь произойти.
        В парне сейчас билось два абсолюта, заложенные в нём жизнью в Ордене. С одной стороны ему очень хотелось сказать этой девушке, что она ему нравиться и что с ней он готов опуститься в самые кошмарные глубины Обливиона, где тьма смешивается с ужасом и рождает самые отвратительные порождения страха, где воплощаются самые жуткие фантазии больных, как в царстве Вермины. Сейчас он был готов сказать ей самые прекрасные слова, которые видал этот свет и поклясться ей в вечной верности.
        Но с другой стороны он верный сын Ордена и должен служить только ему. Чувства, привязанности и любовь - всё это лишь не нужный прах для слабых духом и в Ордене этому нечего делать. Они сражаются против тварей Тамриэля и ужасов Даэдра, и мягкотелость не нужна. И тем более всю это фантасмагорию чувственного бреда могут на полях сражений обернуть против самого Азариэля.
        Выбор был неимоверно тяжёл. С одной стороны признание и маловозможное одобрение, а с другой верная служба Ордена, где чёрная магия не сможет обернуть против Азариэля его чувства. Это было тяжёлое испытание, которое сейчас решало судьбу юноши. И даже скрытно наблюдавший за этим Ариан, не смел, нарушить это действо, ибо сие являлось испытанием на верность Ордену, или самому себе.
        - Азариэль. - Тягостно начала девушка. - Я, наверное, понимаю, что ты хочешь мне сказать.
        После этой фразы напряглись все те, кто был поблизости: Азариэль, пара птиц и скрытно наблюдавший глава разведки Ордена.
        - Пойми, даже если бы постулатами Ордена разрешено было иметь пару, то я навряд ли была с тобой. - И после недолгой паузы заключила. - А теперь я пойду. - И бесстрастно это сказав, скрылась за дверью Академиона.
        Для Азариэля эти слова прозвучали, словно раскат адского грома, будто сами небеса раскололись. Парень стоял совершенно разбитый, как будто сами кости земли обломились, а Драконьи Огни в храме единого погасли и Тамриэль слился с Обливионом. Но тут шлепки от хлопков ладоней отвлекли внимание парня, за которыми последовала речь:
        - Ох, юноша, тебе просто повезло, что тебя отвергли на всех уровнях. - Бесстрастно начал Ариан. - Это огромное везение, ибо ты остаёшься верным слугой Ордена, обремененным лишь клятвой ему. Ты должен благодарить Мару, что тебя отвергли, иначе бы тебя нашли и выкинули вместе с ней за стены. За нарушение священных статей Ордена. - И немного выдержав паузу, продолжил. - А сейчас ты пойдёшь со мной, и начнём обсуждать операцию. И да, помни теперь мою милость, ибо за неявку ко мне и угрозу нарушения постулатов Ордена, Регент тебя бы к крестьянам на неделю отправил, за свиньями следить, а не на важнейшую за последнюю неделю операцию. - И договорив, Ариан повёл за собой юношу, готовиться к вылазке.
        ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. РАСКОЛ ГЛАВА ДЕВЯТАЯ. БУРЯ ПЕРЕД ШТОРМОМ
        Следующий день. Леса Валенвуда. Южнее Лонгвейла.
        Дождь. Беспрестанный и ледяной дождь лился как из ведра. С небес столбом просто хлестал муссонный ливень. Небеса как будто взорвались, и через сутки после начала операции землю застлала ливневая пелена. Все леса Валенвуда буквально залило.
        Знаменитые леса Валенвуда были широки и необъятны, но когда их заливало дождём, они становились, окончательно непроходимы. Прекрасные и неповторимые леса этой провинции Империи во времена солнечной погоды были ещё терпимым местом, но когда они заливались дождём, то они превращались в самый настоящий адский кошмар, будто над Валенвудом разразился Обливион.
        Азариэль пробирался по лесу в тяжёлой кожаной куртке, которую дал ему Ариан, посоветовав, что в этой операции ему тяжёлая броня ни к чему, да ещё может и сорвать её вконец.
        Глава разведки естественно отчитал его за неявку вовремя и, проводив его в свой кабинет, рассказал ему о полном плане операции. Ариан дал ему полную карту места, где заседал так называемый «совет» мятежного движения, который и предполагалось уничтожить. Так же, Ариан, дал ему много интересных вещей, которые вряд ли можно было сыскать во всём Тамриэле. Он, чуть ли торжественно, ему вручил: старую карту местности, показывающую все давние рудники и шахты, существовавшие здесь более ста лет назад, двемерские разрушающие механизмы, сделанные из двемерского металлолома самыми лучшими мастерами и профессорами Ордена, свитки, которые вскрывают замки и ещё многое другое.
        План был довольно прост: Азариэль должен был незаметно прокрасться в помещение, где заседает «Совет», пройти в кабинет «Лидера Совета», вскрыть нужную шкатулку, забрать письмо, установить в слабых местах двемерские разрушающие механизмы и завести на них счётчик, и уйти из помещения, а потом присоединится к штурмовой группе и разбить логово «Сынов» окончательно. Штурмовой группе оставалось лишь добить «сынов», практически погребённых под обломками рудников.
        Но пока до конечного этапа этого плана оставалось пройти ещё множество моментов, ибо пробираясь по лесу, утопающему в липкой грязи можно было легко нарваться на вражеский патруль.
        На юноше был одет уникальный, доспех: весь доспех был тёмно -зелёного цвета, будто в цвет с немного пожухшим окружение. Торс закрывала крепкая кожаная куртка, с множеством мифриловых заклёпок с поясом. На ногах были сапоги на ремнях, усиленные пластинами из эбонита. Капюшон из магической ткани с маской опускался на голову. И руки покрывали поверх рукав старинные длинные перчатки, сделанные из кожи дракона, что ещё раз указывало на древнее происхождение Ордена.
        Азариэль шёл по лесу, который тонул в дождях, с шести утра. Куртка хоть и была кожаная, но удивительным образом не промокала под дождём и не скрипела. Но несмотря на это идти через лес было трудно, ибо ноги просто вязли в жидкой грязи.
        Он не тратил драгоценного времени, что бы через непроходимые леса пробираться к нужному месту. Искусный маг Ордена просто его телепортировал в то место где приблизительно находился штаб, дав ему перед этим свиток телепортации обратно в цитадель, для более быстрого перемещения.
        Его сапоги, как удивительно, не промокли, но скорее они были все в лесной грязи. Рыцарская штурмовая группа должна была прибыть через час, когда и начнётся сам штурм. Время, можно было сказать около десяти.
        Юноша медленно подходил к нагорью, где и был штаб «сынов». Само место заседания повстанцев представляло сеть пещер - старых выработанных шахт, которые сходились в одном месте, в одной зале, в большом перекрёстке пещер, где и находился, красиво названный мятежниками, «зал совета». Каждая пещера, в этой сети, было устроена под определённые нужды, которые росли с каждым месяцем, бандитов. Где-то кухня, в которой хранились неисчислимые запасы простой провизии, где-то арсенал и казармы, в которых тренировались мятежники, предвкушающие, как они будут резать стражников во имя добра и мира, где-то кузня, производящая десятки единиц нового вооружения.
        Все были пещеры переустроены под новый лад, кроме одной, что по недоразумению не смогли даже найти. Это была ветка старой выработанной шахты, в которой добывали железо, через которую и должен был проникнуть Азариэль. Эту старую ветку никто не охранял, оставив в полном запустении, но патрули «сынов» были везде, они рыскали всюду, в поисках всевозможных угроз для столь великого сбора.
        Азариэль постепенно и неумолимо приближался к нагорью, но вдруг впереди послышалось странное наречие и хлюпанье, смешанное с шумом железного доспеха. Юноша сразу смекнул, что это патруль. Он быстрым бегом рванул в ближайший куст, что мирно притаился за деревом. А патруль тем временем приближался.
        Азариэль увидел, как практически напротив куста остановилось двое мятежников, решивших осмотреть местность и переговорить.
        Их было двое и были они одеты одинаково: широкие зелёные накидки -плащи, под которой были разные, не самые богатые одежды. Это могли быть разбитые кожаные доспехи или тканевая одежда, усиленная какими -нибудь пластинами.
        - Брат, как ты думаешь, что будет после сегодняшнего собрания? - Спросил один из патрульных. - Ведь сегодня к нам прильнуло множество новых братьев.
        - Ох, не знаю, брат. Но сегодня свершится великое событие. - С восхищением начал мятежник. - Но сегодня собравшиеся лидеры направят нашу руку для уничтожения тираничной Империи. - Фанатично закончил мятежник.
        «Бред сумасшедшего» - подумал про себя Азариэль, поняв, что большинство из «сынов» это даже не бандиты, это больные на душу фанатики, способные пойти за своей идей хоть в Обливион.
        - Ладно, пошли, нам надо пройти ещё несколько точек. - Продолжил тот же мятежник и повёл в лес за собой другого повстанца.
        Пока мятежники уходили вдаль, парень пытался осмыслить их слова. Посреди фанатичного бреда юноша смог найти нужную для себя информацию. Сегодня в штабе «сынов» будет множество нового народа, который ещё ни разу в этих местах не видели. У юноши тут же созрел план, как можно было лучше выполнить вторую часть задания.
        Азариэль поднял голову и увидел, что он практически подошёл к нагорью и вход в заброшенную шахту должен быть практически рядом. Юноша пошёл ускоренно, но на бег не переходил. Он знал, что главные ворота в штаб повстанцев находятся в паре километров отсюда и мятежников тут не так уж и много.
        Парень смог легко взобраться на нагорье к югу от Лонгвейла и обратился к своей карте. Не одна современная карта не покажет того неприметного входа в шахту, который был прямо перед Азариэлем. Юноша смог разобрать лёгкий завал перед входом в шахту и вошёл в неё.
        На парня свисали практически разрушенные деревянные балки, надломленные и провисшие под горной массой. Всюду валялись кирки, молотки прочий шахтёрский инструмент, покрытый многолетней едкой пылью, ласково их укутавшей подобно одеялу.
        Азариэль снова всмотрелся в свою карту. Помимо плана местности в ней, на обратной стороне, были ещё и точные чертежи шахты, изображающие все её рукава и ветки. И эта заброшенная шахта, как место проникновения, была выбрана не случайно. Хоть она и была изолирована от остальной системы, но под местом, где начиналось место обвала, обрезавшее её от стальных веток, был та самая комната, где и хранилось нужное письмецо, каким -то чудом выслеженной неимоверной сетью разведки Ордена. Оно хранилось в комнате лидера всего этого политико-бандитского сброда.
        Азариэль подошёл к нужному месту. Он понимал, что если использует механизмы, то вызванный силой их взрыва обвал похоронит всю надежду добыть желанную добычу. Но и махать киркой в этом месте было нудно долго, и займёт не менее дня, так как эту порода была горная, не та земля, которую обрабатывают крестьяне.
        Но всё же Азариэль нашёл лопату с киркой, которые тут валялись в избытке. Складывалось впечатление, что он собрался копать горную породу, но это было не так. Юноша достал из сумки плотно закрытый фиал и откупорил его. Он опустошил зеленоватое содержимое наземь и отбросил флакон. Порода у ног парня зашипела и пошла паром, будто бурлящий бульон, обращаясь в кашу. Это была специальная смесь размягчающая породу, изготовленная профессорами Ордена и разбавленная магическими талантами чародеев, что сделали её ещё сильнее.
        Юноша взялся за лопату и будто плодородный чернозём стал отбрасывать шмотья породы. Дойдя до непроработанной породы, он вылил ещё один фиал и так пока последний кусок камней, размягчившись, не провалился уже в комнату.
        Весь этот нехитрый каскад действий занял не более пяти минут, после чего парень мысленно воздал хвалу своим наставникам и продолжил проникновение.
        Юноша аккуратно спустился в дыру и проник в помещение так называемого «Председателя Совета».
        Это было обычное пещерное помещение, предназначенное для комфортного жилья. Несмотря на все благородные цели этого бандитского движения, их лидер довольно прекрасно жил. Помещение было хорошо обработано киркой и отёсано, отчего стены были выкрашены в бежевый. Несколько прекрасно выполненных тумбочек и подставок, на которых стояли серебряные подсвечники. Прекрасный ковёр из Эльсвейра ложились под ноги, будто поглощая свей роскошью, хотя и был испорчен упавшей на него горной породой. Но так же комната была просто забита предметами роскоши. Несколько статуэток из бивня скайримкого мамонта украшали помещение, показывая достаток лидера. Искусно выполненная картина «Закат над Сенинелом» украшала стену. Да ещё покрытый узорами из золота комплект доспехов из Вейреста просто добивал своей роскошью. Это комната больше напоминала палаты крупного торговца, нежели лидера движения, сетующего на несправедливость.
        Но больше всего манила странная шкатулка. Она была сделана из дерева, которое местами прогнило и превратилось в труху. На ней были изображены странные символы. Это был не фалмерский, не даэдрический, не двемерский и даже не айледский. Эта символика не была схожа ни с одним алфавитом Тамриэля. Тут даже акавирские буквы не подходили.
        Юноша подошёл к этой шкатулке. Он взял её в руки и тут же почувствовал странное недомогание, будто простудился, а к горлу подошла едкая мокрота. Ощутив трухлявость этой шкатулки, он попытался её разбить и стал колотить об стену, но с каждым ударом от неё даже щепки не откалывалось. И всё же достав свиток, взмахнув кистью, он отворил эту шкатулку. Из шкатулки вырвался невыносимый смрад, а внутри неё стенки оказались покрыты плесенью и грибком, у самого письма бегали странные насекомые. Парень аккуратно достал это письмо, которое как ни странно было в надлежащем виде. Юноша заботливо стряхнул насекомых и сунул письмо в карман, а шкатулку откинул. После того как странная коробочка вылетела из рук Азариэль мгновенно почувствовал себя намного лучше.
        Посчитав свою миссию выполненной, парень стал выходить из комнаты, спеша перейти ко второй стадии задания. Перед ним предстал не длинный коридор, с разветвлением в конце. Но тут впереди послышался железный звук клацанья доспеха и приглушённый шаг, издаваемый железной подошвой сапога.
        Юноша понял, что это повстанец, идущий ему на встречу, видимо услышавший, что что -то происходит в комнате и решивший это проверить.
        Азариэль спрятался за углом, практически у самого выхода из комнаты лидера, вынул изогнутый кинжал катжитской работы и приготовился.
        Беспечный мятежник уже показался в поле зрения. Парень аккуратно выглянул из -за угла и увидел, что воин был практически полностью облачён в железо, поверх которого опускалась зелёная накидка с геральдикой бандитов.
        Альтмер взял в левую руку кинжал, а в правую свой клинок из древней нордской крипты и вокруг меча снова заиграл морозец, окутывая его как одеялом.
        Мятежник уже зашёл в комнату лидера с вынутым клинком, как на него обрушился юноша. Его целью было горло мятежника - единственное место, не защищённое доспехом. Но каким-то чудом мятежник мгновенно среагировал и перехватил кинжал, зажав руку Азариэля своей ладонью. Но повстанец не ожидал спрятанного меча в руках парня, за что и поплатился. Неожиданно вынырнувший клинок устремился в горло и пробил его, выйдя практически на затылке и скинув железный шлем с рогами. Бандит ещё хватался за воздух рукой, другой придерживая шею, пытаясь выговорить невнятный слова:
        - Ю -ю -юж…лу..л..ч о..мст..т. - Сквозь жуткое хрипение и обливаясь кровью, пытался что -то вымолвить повстанец.
        Парень практически ничего не понял из предсмертных кряхтений повстанца. Он просто оттащил его в комнату, засунул в шкаф и сдернул накидку. И надев эту специальную одежду повстанцев, он двинулся вглубь логова врага.
        Теперь он займётся второй частью своей операции. У него было пять двемерских механизмов, которые ставились на специальный счётчик. При детонации этих устройств взрывом разносило небольшие дома, что явно говорило об их мощности.
        Высший эльф снова мысленно похвалил профессоров Ордена, что смогли раскопать эти чертежи в двемерских руинах, что на границе Скайрима и Морровинда. Но чертежи были не полные и неизвестно, какая действительно мощь у этого странного оружия.
        Но времени на благодарность не было. Парень всё глубже продвигался вглубь шахт, и тем больше ему попадалось «сынов» не обращающих на него никого внимания.
        Два механизма он уже установил в самой отрезанной от остальной шахте на старых подпорках. Шахта была выше всех остальных веток, а камень её был твёрд и тяжёл, и, обвалившись, она бы вызвала глобальный обвал, похоронив под собой всех бандитов. Но это в теории, ибо сначала нужно было разрушить самые низы всей системы, чтобы этот «колос» провалился под собственным весом.
        Ещё одной задачей было слиться со всеми бандитами, не показывать своего орденской принадлежности. Всюду шныряли эти бандиты, кто-то патрулируя, а кто-то просто слоняясь без дела. Из-за того, что сегодня было много народа с другой местности, парню слиться со всем этим контингентом не составляло труда.
        Юноша уже оказался у входа на нижние уровни, как его остановило двое повстанцев.
        - Ну, здравствуй, ты кто? Мы тебя тут ещё не видели.
        Сердце дрогнуло, но вспомнив, всё чему учили на тренировках, парень спокойно ответил:
        - Я Айкантар.
        - А откуда ты? Из какой директории? - Въедливо спросил второй отступник.
        Юноша не знал, что ответить, ибо не знал этих директории и выпалил первой, что ему пришло в голову:
        - Южный луч.
        Два Повенца со страхом между собой переглянулись, странно поспешно и вежливо попрощались и тут же быстро и испуганно ретировались. Сложилось впечатление, что перед ними стоял не юноша, а призрак из древних мифов и легенд. И только потом из услышанных в этом штабе разговоров парень узнал, что сторонники того движения пользуются самым страшным авторитетом. Выходцы из «Южного Луча» живут и действуют по одиночке, устраивая резню на поле боя, не щадя никого. И после боя ритуально поедают внутренности противников.
        Но вернувшись к делу он сумел опуститься на самый низ шахты, где мятежники всё ещё добывали железную руду он установил оставшиеся механизмы и поняв, что у него времени в обрез он стал пробираться на верх.
        Через несколько минут пролетев сквозь все уровни, юноша смог вернуться к тому месту, где совершил проникновение, но застал группу воинов, которые только что вытащили труп «брата» и готовились поднять тревогу.
        К Азариэлю направился один из мятежников, желавший получить помощь в поимке врага.
        - Брат… - Разведя руками в стороны начал, повстанец, как получил кинжал в горло.
        Остальные враги опешили от такого приветствия, но сообщить никому ничего не смогли, так как их окатило волной пламени, сорвавшегося со свитка Азариэля. Парень вынул клинок и быстро расправился со всеми повстанцами, которые дёргаясь и пытаясь потушить пламя, не смогли отреагировать на юношу. И перебив всех, он нырнул в тот проход, который и сделал, совсем позабыв про свой кинжал в шее мятежника.
        Выбравшись, Азариэль, как можно быстрее побежал к выходу из шахты и, оказавшись за её пределами, продолжал бежать. Он бежал целую минуту, как за его спиной раздались оглушительные взрывы и рокот, идущий рука об руку с каменным хрустом, породы, которая под собой похоронил сотни мятежников, в логове которых уже начинал подниматься переполох. Просели целые горные массивы, подняв в воздух столб пыли грязи, которая потом осядет на этот склеп. Сегодня было похоронено само движение «Сыны Леса» и целая провинция в один момент была избавлена от мятежников.
        Но парень этого не заметил. Юноша так увлечённо бежал, что не обратил внимания на жуткий рокот, накрывший лес. Он бежал, бежал и бежал пока не нарвался на группу магов и рыцарей Ордена.
        Он быстро добежал до места, где его уже ждали маги, облачённые в превосходную боевую магическую кирасу, покрытую золотым узором. Наплечники, нагрудный панцирь и даже поножи были украшены мистическими узорами.
        - Стой, Азариэль. - Крикнул маг.
        Хоть их лица и были сокрыты под тёмными синими капюшонами, которые странной тёмной вуалью покрывали лица магов, юноша всё равно понял по голосу, что к нему обратился сам глава Магического Круга Ордена, ответственный перед архимагом за боевые вылазки магов Ордена.
        Юноша на зов тут же остановился и немного отдышавшись, обратился к главе «Магического Круга»:
        - Да, господин, когда мы наступаем? - С вдохновением спросил Азариэль, желая добить остатки бандитов.
        - Никогда. - Немного грубо начал маг. - Ты не идешь в атаку. В городке, откуда ты родом, что рядом с Гринхартом началось странное восстание. Ты с группой рыцарей должен будешь его подавить и вернуться к Регенту. - Сухо, словно зачитывая инструкцию, отчеканил маг.
        - Но…
        Маг даже не обратил внимания на возражения юноши. Он легко взмахнул руками, произнёс нужные слова и парень пропал во вспышке ослепительного света.
        Для юноши это произошло в один миг. В глазах промелькнул свет, застлавший его взгляд на пару мгновений, и тут же он спал, и перед глазами открылись родные виды на старый городок.
        Когда он очутился у родного города, его страшно мутило, а у горла встал тошнотворный ком. Телепортация далась ему очень нелегко. Но к этому можно было привыкнуть со временем, после первого раза юношу вообще чуть не стошнило.
        Азариэль осмотрелся и понял, что оказался у той самой старой таверны, от которой некогда и начинал свой путь и сейчас он вернулся. Волна ностальгии наполнила его разум.
        Юноша поднял голову к небу и увидел, что хоть небеса плотно затянуты серой пеленой, ни капли дождя небосвод не ронял. Все, что было вокруг, всё было сухим, и только он один стоял в доспехе, с которого стекали капли воды, а на сапогах была жижа.
        - Неофит! - Послышалось откуда-то со стороны, и Азариэль стал лихорадочно вертеть головой в поисках источника воззвания.
        Он увидел, как к нему приближается невысокий человек в мешковатых чёрных одеждах, с клинком на поясе и короткими сапогами поверх свободных штанин. Его лысоватую голову покрывал капюшон, спускавшийся практически до ресниц.
        - Я агент Ариана. - Начал подошедший мужчина. - Он отправил меня проинформировать тебя, насчёт сложившейся ситуации. В маленьком городке вспыхнуло крупное восстание, хотя всё начиналось с малого. Поначалу народ стал выходить на главную площадь перед домом управителя города и начал требовать, что бы власть оставила свои полномочия и передала их, так называемому «городскому совету», который бы объявил автономию поселения от валенвудской провинции и самой Империи. Больше о мотивах повстанцев нам ничего не известно. Естественно немногочисленная стража вышла, что бы разогнать бунтующих людей. Что понятно, мятежники это не оценили, и завязался бой. У повстанцев каким-то образом оказалось оружие в достаточном количестве. И исход оказался печальным: вся городская стража за первые полчаса боя была перебита. В городке остался только маленький отряд имперских легионеров и двое наших рыцарей, удерживающих позиции у дома управителя поселения. - После этих слов тембр голоса агента усилился и стал более эксцентричным. -
        Но я чувствую, что у мятежников есть где-то свой командно-координационный пункт и я даже знаю где. - И немного приостановившись, некрепко схватил Азариэля за плечо и продолжил. - У тебя, брат, есть выбор: ты можешь присоединиться к отчаянному бою рыцарей и легионеров или же мы можем атаковать центр и отрезать голову этому змею. Так ты с кем? - Спросил агент.
        - А с каких пор Орден лезет в политические дела имперских городов и поселений? - Ответил вопросом на вопрос юноша.
        - Сам Регент направил тебя для этой миссии. У него потом и спросишь. - Уйдя от темы, ответил агент.
        Недолго раздумывая, юноша всё же согласился и направился в полыхающий городок вместе с агентом Ариана.
        Над некогда спокойным и мирным городком развивались столбы дыма, и стоял дикий гул и оры, как солдат Империи, так и мятежников. Обе стороны отчаянно сражались за превосходство на этой земле и даже не думали идти на мир. Только уничтожение либо мятежников, либо имперских приведёт к успокоению в этом городке.
        У входа в поселение расположилось двое мятежников с алебардами наперевес. Юноша даже не смог усмотреть, как агент разведки достал два ножа и метнул их вперёд. Азариэль углядел лишь серебряный блеск и затем только торчащие ножи из горл повстанцев, а так же струёй бьющую кровь.
        И пройдя за стены города, Азариэль не узнал его. Всё что можно полыхало. Улицы были в чёрном дыму, отчего мало, что можно было рассмотреть. В нос и лёгкие забивались клубы едкого дыма. Но дорога, благодаря памяти Азариэля, была относительна различима.
        Шпион двигался по городку плавно и быстро, больше напоминая рыбу в воде, скользя возле зданий и метая многочисленные ножи в опрометчивых врагов, которые так и не сумели разглядеть «смерти из мглы».
        И по указаниям агента они через пять минут оказались у одного старого и крепкого дома. Азариэль вспомнил это место, эти стены, крышу и окна. Из-за нахлынувших воспоминаний о своём доме, юноша не смог вовремя сориентироваться и просто несколько мгновений стоял как вкопанный.
        Агент приметил, что чердак был открыт нараспашку со стороны улицы. Так же он увидел, что окна заколочены, будто кто -то хотел тщательно скрыть происходящее внутри.
        - Помоги мне подняться на крышу. - Требовательно попросил шпион.
        - Что? - Подавленным голосом, вызванным каскадом воспоминаний, переспросил парень.
        - Помоги мне подняться! - Уже грозно и с нетерпением повторил агент.
        - Хорошо. Сейчас. - И после этих слов Азариэль помог шпиону подняться на чердак, и агент подал руку юноше, чтобы тот тоже смог подняться.
        Они оба оказались на чердаке. Там было ужасно пыльно и не прибрано. Всё осталось с тех пор, как Азариэль ушёл в Орден. Они решили спуститься на первый этаж.
        Некогда дом Азариэля сейчас былпросто не узнаваем. Юноша чуть не прослезился от того, что увидел. На стенах были развешаны гнусные стяги «Сынов Леса» - зелённые полотнища с изображением трёх деревьев. Повсюду, в хаотичном порядке была разбросана домашняя утварь. Повсюду были раскиданы грязные спальные мешки. Дом пребывал в полной разрухе, напоминая больше ночлежку для нищих.
        В середине комнаты стоял круглый стол, за которым сидело несколько человек и пара лесных эльфов в накидках «сынов». Перед ними стоял высокий катжит и зачитывал свой доклад по восстанию в городе. Видимо это были те самые лидеры мятежа в городке, уже предвкушавшие победу. На столе лежали: карты, ножи, деньги, письма и откупоренная бутылка вина.
        В доме всё говорило о том, что мятежники готовили своё восстание больше полугода, тщательно планируя его и продумывая каждую мелочь.
        Тем временем агент кивком указал на группу собравшихся главарей и достал свой метательный нож. Азариэль вынул свой зачарованный меч и морозец снова затрещал возле клинка.
        Открыть этот кровавый спектакль предпочел агент разведки Ордена. Он быстро, практически неуловимо для глаза, метнул нож в того кто зачитывал доклад, но попал ему в крепкий нагрудник, не убив мятежника. Второй вышел Азариэль, решивший действовать более красочно. Он быстро подбежал и, вскинув рукой свиток, резким движением метнул его в одного из босмеров, отчего вся тканевая одежда на нём вспыхнула как костёр и он начал неистово и истошно кричать, равномерно прогорая. Юноша достал свой последний свиток и пронзил грудь эльфа ледяным копьём. Кровь с ледяного кончика магической сосульки аккуратно закапала на пол, и отступник, пошатнувшись, рухнул наземь, сгорая окончательно.
        Во второго эльфа, который готовился брать свой лук наизготовку, агент уже метнул второй нож и попал ему прямо в горло. Но противник вынул нож, и кровь забила ключом, отчего мятежник, кряхтя и размахивая руками, придерживаясь за горло, упал на землю и стал ждать смерти.
        Оставшиеся повстанцы вышли из ступора и присоединились к спектаклю. Высокий бретонец сумел парировать удар юноши, после чего провёл атаку длинным стальным мечом. Юноша ушёл от града ударов, позволив мечу противника уткнуться в деревянный пол, после чего Азариэль проколол своим клинком грудь восставшего. Кровь на мече Азариэля тут же застыла и обернулась в лёд. И юноша убрал со своего клинка стенающего повстанца.
        Удар, нанесённый четвёртым главарём - крупным коловианцем был неожиданный. Юноша успел парировать первый удар, отчего отдача чуть не опрокинула парня на пол. Второй удар, нанесённый мятежником тяжёлым двуручным мечом орочей работы, сломал клинок Азариэля. Прекрасный древний нордский меч, чей стиль смешался с мастерством эльфов, со звоном разлетелся на части. А мятежник всё продолжал размахивать своим мечом, разбивая всю мебель и круша всё то, что попадалось на пути его меча. Но друг его неприкрытый шлемом затылок пробил метательный нож и двуручный клинок с лязгом упал на пол. Агент, добивший читавшего доклад катжита, стоял в позе человека, который только что метнул нож.
        Азариэль расстроился сломленному оружию, но обстановка требовала максимального сосредоточения. Он понимал, что пора покидать это место.
        - Пора уходить отсюда, сейчас сюда придут мятежники за распоряжениями. - С нотками взволнованности сказал Азариэль.
        - Ты уходи, у меня здесь ещё будут дела. - Сухо ответил Агент.
        - Ты справишься? - Для приличия спросил Азариэль, сгораемый от желания покинуть свой осквернённый дом.
        - Уходи уже, времени мало! - Устав от наигранной вежливости кричал агент.
        Азариэль достал странный блестящий лиловый свиток, зачарованный на перемещение в комнату Регента, где располагалось «Печать притяжения», к которой и были привязаны эти свитки. Юноша взмахнул руками, произнёс заклятье, и пропал в вихре лилового света, переносясь сквозь пространство.
        И в это же мгновение грязные сапоги Азариэля ступили на чистый пол. Перед глазами возникли знакомые образа, а на самого парня как-то необычно и неспокойно смотрел Регент. Юношу жутко мутило после телепортации, но беспокойство на лице Регента и жуть, читавшаяся в его глазах, заставили быстро прейти в себя парня.
        - Давай сюда письмо. - Сухо отчеканил Регент, даже не поприветствовав Азариэля.
        Юноша оказался в кабинете Регента. Он снял тяжёлую промокшую и пропахшую гарью мятежа курку и кинул её себе на плечо. Регент сидел за троном, а Азариэль решил присесть на стул рядом с рабочим столом. Азариэль достал из куртки бумагу и передал Регенту добытое письмо. Глава Ордена, ведя ладонью возле письма, прочёл заклинание на странном языке, и письмо легко сверкнуло белым светом. Регент начал тщательно и внимательно, вчитываясь в каждую строчку читать письмо. Чем больше он читал письмо, тем больше в его глазах читалась тревога, и тихий ужас будто пожирал его взгляд. После того как он дочитал письмо он просто выронил его из рук на стол. Его лицо стало темнее ночи и страшнее сумрачного кошмара.
        - Этого просто не может быть. - Отчаянно произнёс Регент
        - Что, мой господин? - Удивлённо спросил юноша. - Чего не может быть? - Спросил юноша и сам поднял письмо, желая самому во всём разобраться.
        Буквы, которые были там, будто врезались ему в глаза, больно ударив по мозгу и душе парня. Его будто молотом ударили и проминали саму суть души. Его начало затягивать странное безумия, но тут Регент выхватил бумагу из рук парня и снова кинул на стол.
        - Столько эпох и именно сейчас. - Продолжил Регент и добавил. - Лучше не старайся понять этих букв. Они ещё и зачарованы на безумие.
        - Да что случилось, господин Регент?! - Практически крича, спрашивал Азариэль.
        - Разведка не обманывала, случилось, то чего я боялся. Подавленно продолжал Регент, будто не замечая парня, но тут, о чудо, обратил на него внимание, задав в этой ситуации очень странный вопрос. - Помнишь, ты спрашивал, что там за дверь.
        - Да, мой господин. - Настороженно сказал Азариэль.
        - Эта история началась очень давно, ещё до нашего рождения. - Ностальгически, впадая в историческую меланхолию, начал глава Ордена. - Никто не знает, откуда берёт начало наш Орден, но древние легенды повествуют о рыцарях, окружавших героя тех времён. - Пелинала Вайтстрйка. И эти истоки этого рыцарства считались древними ещё в ту пору, когда над Сиродилом ещё сохранялась власть самых жестоких эльфов - айлейдов. И само появление этих рыцарей было окутано тайной. По одной из легенд, они явились посреди ночи и предложили Вайтсрейку свою помощь. Эти войны были верны лишь себе, не признавая над собой власти королевы Алессии. После победы Пелинала над Умарилом - последним королём айлейдов, круг его приближенных рыцарей, которые ушли с земель Сиродила, как говорит легенда, решили создать орден, который бы находил артефакты разной силы и защищал бы народ Тамриэля от нечисти всякого рода. И во главе ордена стоял благородный и доблестный Верховный Магистр по имени Самуэль. Он возглавил новый орден и повёл его сквозь половину континента на новое место. И пройдя сквозь земли Сиродила, Эльсвейра и Валенвуда они
дошли до этого места, найдя разрушенные айлейдские руины на месте которых и стали возводить новую крепость. И новый орден засиял ярче солнца для Тамриэля, тайно освещая светом доблести континент и разгоняя нависшие над ним тени. Но, как и полагается, не все были рады этому. Дунхарт - приближенный Верховного Магистра, глубоко впал в изучение тёмных искусств, которые могли предложить самые омерзительные твари Тамриэля и эфирного мира. Он мечтал о том, жил тем, что орден станет сосредоточением тайных и нечестивых знаний и тёмного могущества, которые помогут в покорении континента. Он впал в поклонение Даэдра и стал рабом более мерзким чудовищам. И тогда между Самуэлем и Дунхартом завязался бой. Они дрались не на жизнь, а на смерть. Но Магистр, памятуя о старой дружбе, надеялся, что друг опомнится. А зря. В один момент Дунхарт воззвал ко всем тёмным силам и призвал копьё чёрной эфирной энергии и пронзил им магистра. Самуэль упал замертво и тогда оставшиеся рыцари старого ордена вступили в бойню со сторонником «тёмного брата». Дунхарт знал, что этого сражения ему не выиграть и, призвав остатки могущества,
ушёл в миры тёмных сил. И после его убийства, правой рукой Магистра - Регентом, было решено реорганизовать структуру ордена, создав новую организацию всего братства, что существует до сих пор. И было решено, что Верховного Магистра, в чьих руках была вся власть над орденом, уже не будет. - И с печалью указав на дверь рукой, Регент продолжил. - Так комната и стоит, незанятая никем, никому не принадлежит.
        - Печально. - Тихо прошептал Азариэль, сразу же после рассказа.
        - Это ещё не конец, юноша. - Услышав слова Азариэля, немного с недовольством сказал Регент и продолжил свой рассказ. - Орден тогда решил хранить тайну об этом, неся её сквозь неспокойную историю Тамриэля. Но это был не последний его раскол. Это было лет сорок назад. Тогда я был еще неофитом. Мой товарищ, лесной эльф, который был переполнен духом реформаторства и свободы, а так же был влюблён в одну девушку, которую сам старый Регент выгнал за употребление одного наркотика, решил что-то изменить в Ордене. Мой товарищ всегда пребывал в спеси и гордыни, считая, что его мысли по устройству Ордена достойны немедленного воплощения. Мы росли, но так же росли и его и без того неуёмные и дикие амбиции. В итоге, он лично предъявил Регенту претензии касательно структуры ордена. Причём так нагло и напыщенно. Он при всех швырнул ему в лицо план своих реформ. Но на неофициальном всеобщем собрании за него вступились практически все неофиты, по своей юношеской глупости, не видевшие яда в словах и предложения их друга. Но требования тех юношей и девушек и тем более список реформ попросту выкинули и растоптали в
грязи, а новый кодекс сожгли. Мой товарищ посмел вызвать старого Регента на бой, но первым, же ударом получил шрам через всё лицо. И он вместе со своими сторонниками ушёл из Ордена. И с тех самых пор я о своём товарище ничего не слышал. Он будто в воду канул. Но сейчас, наша разведка и сеть докладывает о деятельности отступников второго раскола. После сорока лет их видели во всех провинциях. - И печально закончив, Регент подобрал письмо. - И это письмо, там сказано, что б «верные сыны и сестры» начинали подготовку и реализовывали план «Возмездие». - И тут промелькнул ужас в глазах Регента, который тяжело, но всё же достойно держась, продолжал говорить. - И самое страшное: там сказано, что это письмо от Дунхарта - Фиотрэль эль Анарху.
        - Кому? - Удивлённо спросил Азариэль. - Фиотрэлю?
        - Моему товарищу отступнику. - Сказал Регент.
        - Хм. Я знаю его. - После этих слов Регент насторожился, а Азариэль продолжал говорить. - Фиотрэль это покупатель моего старого дома, в котором сегодня мя нашли штаб мятежников.
        - Дом. Восстание. «Сыны Лесов». - Странно перебирал Регент, после чего неожиданно выпалил. - Я начинаю понимать! «Сыны Леса» это искусственно созданная группировка. Группировка, созданная отступником из Ордена и приближённая к цитадели, а дом твой был куплен, что б там организовать восстание в городе. - Лихорадочно сказал Регент и тут же практически шёпотом добавил. - Всё так продуманно и запутанно.
        - А что это за язык был, на котором написано письмо? - Поинтересовался Азариэль.
        Это язык нечестивых тварей, что живут на Трассенинском Архипелаге - Слоадов. - И тут же перешёл с этой темы. - Но ладно! У нас появилась ещё одна проблема, веющая новым расколом. Орден в критическом состоянии. - Подавленно заключилось Регент.
        - Что случилось? - С волнением спросил Азариэль.
        - Сафракс серьезно ранен.
        - Что?! Как это случилось? - Ещё тревожней спросил Азариэль.
        - Всё началось ещё с утра. Сафракс повздорил с Хротгаром и Глорианом по поводу кодекса. Тут к ним присоединился этот проклятый Люций. Глориана не устраивало недавние распоряжение Сафракса, что будет проверено их доскональное знание кодекса. А Хротгара взбесила придирка по поводу его малой усидчивости. И эти два неофита пренебрегли священными постулатами послушания в Ордене и стали спорить с рыцарем. Их ор стоял на всю цитадель. Сафракс уже в не шутку пригрозил серьёзным наказанием. Хротгара это просто взбесило, и он со всей своей нордской силой пихнул Сафркаса. Не до конца сделанный и сбалансированный доспех подвёл и Сафракс споткнулся, ударившись затылком об угол стены. Глориан и Люций тут же отнесли его в Госпиталь. Но и там Глориан посмел сделать язвительное заявление насчёт кодекса, и Туриил закрыл его вместе с Хротгаром в карцере. Теперь Сафракс лежит в госпитале, а Глориан и Хротгар сейчас в карцере.
        И тут внезапно Регент оборвал свой рассказ, по неизвестным причинам.
        - И это не всё? - Аккуратно вопросил парень, намекая на продолжение.
        - Да, ты прав. «Новая ложа» переименована в «Братьев Свободы» и собралась в вашем, так называемом, оплоте. Говорят, что они разработали радикальную систему изменений для нашего Ордена. Но это не самое страшное. - С уже ужасающей печалью сказал Регент. - Люций будто взбесился. Он стал убеждать многих рыцарей, магов, мастеров и профессоров, что необходимо принять участие в судьбе Ордена и решить его суть. Он поступил как самый настоящий отстуник, предавая священные постулаты Ордена и используя положение в своих целях. Похоже, он решил стать новым главой Ордена. Но это неважно, ибо сегодня всё решится на Великом Капитулярии.
        - Где? - Спросил Азариэль.
        - Там, где мы решим все вопросы и разрешим все споры. - Уже более сухо ответил Регент и добавил. - А теперь отправляйся и отдохни, этот совет будет ближе к вечеру.
        - Мой лорд…
        - Ступай, неофит, оставь меня! - Внезапно сорвавшись, жёстко сказал Регент.
        Юноша понимал, что Регент сейчас ему недоговаривает некоторых вещей и что он сейчас в состоянии нервного срыва, а посему лучше оставить его.
        Азариэль вышел из кабинета и стоя у него он осознал. За последнее несколько часов пронеслось столько событий, что мозг готов был вскипеть, и само существование Ордена было поставлено под угрозу, но сейчас ему нужно было думать не об этом. Он знал, что сейчас ему нужно сделать выбор, от которого зависит вся будущая жизнь. С кем он? Останется верен Ордену и Регенту? Встанет на сторону юных и не совсем разумных неофитов -реформаторов, которых ведут больше эмоции. Или же он пойдёт за таинственным Люцием?
        Этот выбор для него станет решающим в жизни, после которого нельзя было свернуть.
        Но сейчас Азариэль понимал, что ему надо посовещаться со своими друзьями и товарищами. И приняв всё, он собрался с мыслями и пошёл в сторону кухни, где работала его знакомая.
        ГЛАВА ДЕСЯТАЯ. НА ПЕРЕПУТЬЕ
        Цитадель ордена. Тот же день.
        - Мальчик мой, как ты? Ты, наверное, голоден? Я сейчас что ни будь, принесу. - Неожиданно по заботливому прозвучало практически на всю столовую Ордена.
        Люсия. Добродушная и послушная служанка того братства, где она верой и правдой служила. На её хрупкие плечи ложилась тяжёлая задача по бесперебойному обеспечению столовой Ордена провизией.
        Она долгие годы была прислугой в Ордене и работала на кухне, занимаясь готовкой пищи.
        Что же можно было сказать о её характере? Она всегда была всегда добродушна с теми, кто с ней общался. Её светло -голубые глаза источали доброту, а нежность и мягкость, с которой она общалась, обогревали душевной теплотой. Её чёрные волосы, которые уже начали седеть, блестели на солнце подобно дорогостоящему шёлку.
        Какое -то время Азариэль помогал ей на кухне, куда его отправил Ремиил и за это время они и успели сдружиться. Но сейчас Азариэлю не нужна была еда или тёплое общение. Он требовал, прежде всего, совета дорогих ему людей.
        И сейчас он стоял на кухне, где превалировали запахи жаренной баранины, смешанные с ароматом имбиря. Он уже шестую минуту рассказывал о сложившейся ситуации, будто бы моля о помощи.
        - Регент мне рассказал о том, что произошло в Ордене, когда меня не было. И я теперь не знаю, как мне поступить. - Отчаянно заключил свой рассказ юноша, всего лишь добавив. - Я потерян.
        - Понимаю. - Положив руку на плечо, с сочувствием, сказала девушка. - Не здесь. - Коротко закончила Люсия.
        - И как же нам теперь быть? - С такой же подавленностью твердил парень.
        - Я отправлюсь в комнаты для прислуги, и буду ждать всех там. Иди, собери, кого с кем ты хочешь посоветоваться и бегом ко мне, в комнаты. Но лучшей не задерживайся, прошу тебя.
        - Спасибо тебе. Ты так добра. - С неким облегчением сказал юноша.
        - Миранда! Замени меня! - Крикнула Люсия другой прислуге.
        - Хорошо! - Послышалось где-то в стороне.
        - А теперь отправляйся, мой мальчик. Только давай по быстрее. - Несколько с умилением сказала девушка и пошла в сторону комнат для прислуги.
        Азариэль быстро вышел из кухни и направился к главным воротам цитадели.
        Небеса были всё так же безлики и поникшие в полнейшей серости, будто говоря о том, что судьба Тамриэля предрешена и неукоснительно закончится роком. Но не единая небесная слеза ещё не пала на эту землю, небосвод ещё не зарыдал, будто храня слёзы для ознаменовании развязки.
        Парень хотел выйти за пределы цитадели и пойти в сторону крестьянских угодий, где желал найти своего друга, но друг по пути его встретил Ремиил. Хоть на нём и были боевые отметены, однако лицо озаряла редкая улыбка. Он только что был в бою, что разразился в городе у Гринхарта. В бою, который он выиграл.
        - Стой, юноша. - Сказал вдохновлёно Ремиил.
        - Мне нужна будет твоя помощь. - Сразу кинул Азариэль.
        - Что случилось? - Увидев обеспокоенность на лице парня, спросил Ремиил.
        Азариэль ему рассказал обо всём. И Азариэль поведал о том, что случилось здесь несколько часов назад, пока их не было. Рассказал ему о том, что произошло, как Орден оказался на пороге раскола. Рассказал о предателе Люции и о том, что нужно будет прийти в комнаты для прислуги, чтобы решить с кем они и возможно ли предотвратить раскол.
        От услышанного откровения старый рыцарь стал бледнее чем драугр из древних нордских крипт. Единственное, что он вымолвил, прежде чем уйти в безмолвии:
        - Хорошо, я приду. - Тяжело сказал рыцарь и с тяжким видом ушёл в башню.
        Они быстро разошлись и юноша, наконец, смог пройти через ворота, направляясь в сторону небольшой деревушки, которая обеспечивала цитадель продовольствием и некоторыми необходимыми ресурсами для самых разных нужд Ордена.
        Это были раскинувшиеся крестьянские хозяйства, которые и представляли собой немаленькую деревушку, с собственной от Ордена и Империи властью и управлением. И в этом заключался некий парадокс, ибо те крестьяне, не желавшие жить в Империи, могли прийти сюда под покровительство Ордена. А придя, обнаруживали, что деревня довольно таки независима и сосуществует с цитаделью на договорных основах.
        По своему стилю дома здесь преимущественно были сделаны в сиродильском стиле, но попадалась и архитектура из бретонских деревень и скайримских мелких поселений.
        Здесь было так множество построек и зданий, что можно было потеряться посреди всех этих построек, образующих несколько улиц. В этой деревни была и своя торговая площадь, библиотека, кузня, травник и что естественно - деревенский кабак. Но посреди всей этой массы выделялась высокая трёхэтажная постройка, сделанная в стиле богатых домов Солитьюда. Это был центр управления всем поселением - Дворец Совета Старост, определявший всю жизнь в деревне.
        Но самым главным достижением этого поселения это естественно был богатый урожай. Так как климат здесь был благополучный, а земля плодородна, постоянно удобряема зельями из цитадели и местного травника, то и урожаи были такими, что можно было спокойно прокормить Имперский Город. Здесь выращивали самые различные овощи и пшено почти круглый год. Разводили здесь и самую различную скотину.
        Но юноша пришёл сюда, не чтобы посидеть в сельском кабаке или за пропитанием для Ордена. Его сейчас волновал в этой деревушке только один человек, выходец из семьи сиродильских крестьян. В этом поселении жил его друг - крестьянин Саво.
        Азариэль подошёл к хозяйствам и пошё1л по той улице, которой необходимо. И через пару минут подошёл к самому обычному сельскому дому, к которому примыкал большой участок земли.
        - Саво! Выходи! - Облокотившись на забор, крикнул Азариэль.
        Из дома показался мужичок, лет так тридцати, с черным волосом, которые украшала лёгкая серебристая седина, высокого роста, с небольшой щетиной на лице, карие глаза. Он был облачён в простую бесцветную серую рубаху, кожаный жилет, чёрные грубые штаны и тяжёлые рабочие ботинки.
        Этот парень был очень трудолюбив и никогда не упускал возможностей в работе. Но помимо рвения к труду этот крестьянин отличался умом и невиданным добродушием.
        Азариэль всегда вспоминал, как они познакомились. Это был один из немногих дождливых дней, когда неофитам дали ещё более редкий выходной. Но не всем. Один из иерархов отправил Азариэля в деревню на помощь одному крестьянину. И этим крестьянином и был Саво. Ему нужно было помочь с починкой забора. Но как на зло из хлева на поле выбежали свиньи, которые и парень и крестьянин побежали ловить. И утопая по колена в огородной грязи, они за полчаса смогли переловить всех свиней и загнать обратно в хлев, а потом и отметили это дело в местном кабаке.
        - Здоров! - Крикнул ему Саво, развеяв воспоминания юноши, подходя к своему забору и открыв калитку вместо дружеского рукопожатия, они по -братски обнялись.
        - Да, Саво, давно я тебя не видел. - С нотками явной ностальгии начал парень. - Как ты?
        - Да всё хорошо. - С явной радостью ответил мужчина. - Недавно сумел крышу починить и сейчас свинью зарезал. Ты хочешь тушёного мяса попробовать? - Спросил крестьянин, приглашая парня в дом.
        - Спасибо, Саво, но нет, у меня проблема. - Тяжело сказал юноша.
        - Что случилось? - Удивлённо спросил крестьянин, ожидая подробной истории.
        Азариэль ему рассказал о том, что случилось в стенах цитадели несколько часов назад. Рассказал ему о конфликте, случившемся меж рыцарем и неофитами и о том, что на этом разыграл свою карту Люций. И в конце юноша попросил прийти крестьянина в комнаты прислуги.
        - Хорошо, я там буду, вот только оденусь получше. - Сочувственно похлопав по плечу парня, сказал Саво.
        - Спасибо, мой друг. - Практически шёпотом сказал Азариэль и отправился на поиски следующего своего друга.
        Он пошёл обратно в цитадель, перейдя практически на бег. Он прошёл через ворота и резко свернул в сторону северо -западного донжона, где располагались места для житья стражи.
        Эти донжоны стражников были действительно огромны и многозадачные, в своём обхвате равнялись примерно размерам основания великой Башни Белого Золота, хотя высотой не доходили и до половины.
        Парень подошёл к донжону, толкнул тяжелую укреплённую тяжёлую дверь и вошёл внутрь.
        Огромные и просторные помещения башни служили для стражи Ордена всем тем чем только можно было. Здесь оружейная легко сочеталась с казармой и складом припасов. Повсюду стояли ящики с амуницией и ресурсами разного рода, стойки с обычным оружием, учебные манекены, кровати, столы, на которых лежали карты, или изредка стояла бутылка с вином. Но несмотря на некую независимость стражи от рыцарей Ордена, в донжонах всегда был практически идеальный порядок, отражающий суть службы.
        Юноша больше пяти минут взбирался на самый верх башни и, поднявшись перед ним раскинулась прекрасная картина, достойная, чтобы её запечатлели. Со стороны моря, где находился таинственный Падомай с эльфами - маомерами, надвигался могущественный и грандиозный грозовой шквал, готовый массивами дождя обрушиться на весь юг Тамриэля. И на весь этот шквал без страха смотрел единственный стражник, будто бы бросая вызов этому массиву. Этот стражник и был, если можно так сказать, друг Азариэля.
        С этим стражником парень сдружился во время бандитского налёта, который случился около года назад. Бандиты, знающие о богатом крестьянстве Ордена, хотели тихо ограбить маслозащитную деревню и молниеносно исчезнуть. Но рядом оказался патруль стражи, состоящий из пяти стражников, в который поставили и юношу.
        Сначала они заметили приближающиеся лодки бандитов и отправили одного стражника вызвать подкрепление из цитадели.
        Четверо стражников и молодой неофит стали за защиту песчаного золотого побережья острова. Бандитов было с пол сотни, но подходили они к берегу в беспорядочном строю, высыпаясь на берег маленькими кучками, которые с большими потерями, но всё же окружили защитников, но тут глава бандитов предложил двум сразиться с ним одним. И на этот вызов откликнулись неофит и стражник, которые вступили в бой с высоким и могучим орком.
        Боевой молот орка летал как перышко, от которого было практически невозможно увернуться. И когда стражник подставился под удар, Азариэль сумел вытащить стражника из -под молота, который опускался на голову. От своей неудачи вожак бандитов взревел диким рыком и ринулся в атаку, но был остановлен рыцарским арбалетом, который выпустил специальный зачарованный болт, разорвавший орку голову.
        Бандиты, увидевшие пришедшее на помщь рыцарское воинство Ордена, закованное в блистающие доспехи и ошеломлённые от того, как ошмётки головы орка разлетелись по всему берегу, ринулись обратно на лодки, который в щепки разбились от убойных заклинаний магов Ордена. Так и познакомились Азариэль и Андре.
        Андре был облачён в стандартную броню стражи Ордена - кожаный доспех, на груди усиленный пластиной из лунного камня. У этого стражника были светлые стриженые волосы, строгий и суровый взгляд. Ноги закрывали кожаный штаны, уходившие под усиленные пластинами стали сапоги. Рукава покрывали перчатки.
        По расе этот стражник был нордлингом, отчего и отличался ростом. Его всегда товарищ был немногословен и требователен буквально ко всем. Но сейчас от него юноше требовался совет.
        - Андре! - Крикнул Азариэль стражника, уставившегося вдаль.
        - Да. Что понадобилось? - Холодным и бесстрастным, как лёд севера, голосом спросил мужчина.
        - Нужна твоя помощь.
        - Это из -за того что произошло сегодня в Ордене? - Опережая мысли и просьбы спросил Андре.
        - Да. - Коротко и поникши, ответил юноша. - Нужно собраться.
        - Когда и где? - Коротко и всё также холодно спросил Андре.
        - Комнаты прислуги. Сегодня. И чем быстрее, тем лучше. - Быстро ответил юноша.
        - Понял. - Коротко и бесстрастно ответил стражник и быстрым размашистым шагом отправился в комнаты для прислуги.
        Юношу уже не удивляла такая бесстрастность и холод в общении со стражником, ибо этот солдат Ордена прошёл вместе с паладинами буквально через ад в легендарной для Ордена, но неизвестной для граждан Империи, битве под Фестхолдом, у мыса Синего Рубежа.
        Тогда отправили магов, рыцарей и паладинов при поддержке отряда стражников на зачистку от каких-то последователей Даэдра практически исчезнувших руин. Никто не представлял, что эта миссия превратится в кромешный ад, а их встретят самые умелые и одарённые последователи Мерунеса Дагона, Периайта, Намиры и Хермеуса Моры, усиленные множественными некромантами и преступниками из Гильдии Магов. После этой битвы в те руины перестали существовать, смешавшись с горами, а из стражников вернулось всего лишь четверо. И после того, как побитые и израненные они вернулись в цитадель, столкнувшиеся с самыми отвратительными тварями из самых глубин Обливиона, все детали битвы было решено засекретить.
        Юноша оторвался от воспоминаний и стал спускаться с башенной крепости. Азариэль, перед тем как отправиться в комнаты для прислуги, зашёл в мастерские Ордена, где ему выдали стандартный клинок, выкованный из стали.
        Получив новый меч, юноша отправился в комнаты для прислуги, где решится его дальнейший путь, его судьба.
        В стенах цитадели стояла гнетущая тишина, которая просто изводила нервы. Немногие рыцари, маги и профессора сейчас наверняка выслушивали сладкие речи Люция, которые он направлял против Регента. Неофиты крылись в Академионе и Ложе, решая собственную судьбу.
        Азариэль сейчас бы променял бы пол Тамриэля на спокойствие в цитадели. Он помнил те времена, когда ещё не была создана эта треклятая Ложа, времена, когда в стенах Ордена царил порядок и спокойствие. Парень не мог понять, что случилось за последний год. Все те, кого он знал за последнее время стали более радикальны и буквально безумны, вечно рвясь за странными амбициями о власти и могуществе.
        От осознания собственной слабости и не способности повернуть события вспять парень гневно сплюнул на коротко подстриженную траву огромного и монументально широкого внутреннего двора.
        Азариэль подошёл к углу главной башни, что располагался практически у самого её подножья. Там он нашёл тяжёлую деревянную дверь, украшенную резьбой. Он подошёл к ней и легко открыл её.
        За этой дверью крылись комнаты для прислуги, занимающие просто огромное пространство под башней, уходя вниз на три этажа и заканчиваясь подвальным посещением. Каждый этаж был представлен длинным и невообразимо широким коридором, по бокам которого и располагались те самые комнаты для прислуги. А в самом коридоре свет поддерживался несколькими канделябрами и магическими светильниками.
        Комнаты были достаточно скромны, хотя и довольно просторны, и предполагали собой только помещение, необходимое для более менее комфортного проживания. В каждой комнате обязательно была кровать, тумбочка, пара стульев, стол и ковры, а также канделябр со свечами, от которого и исходил свет.
        Войдя в помещения для прислуги, Азариэль быстро сориентировался и практически мгновенно вспомнил, где находится комната Люсии и, спустившись на этаж, он встал у нужной двери.
        На него смотрела деревянная простая дверь, а душу самого парня разрывали тысячи сомнений, насчёт правильности его действий. Но отринув эти сомнения, он гордо отворил в дверь и зашёл в комнату прислуги.
        Там было всё по-простому, практически отсутствовала роскошь, разве что представленная парочкой бутылей из-под использованных зелий, в которых сейчас росло пара странных растений и картиной, купленной у торговца, который приходил на разговор с Регентом.
        Но сейчас на него взирали те, кого он собрал в надежде получить верный и правильный совет. В комнате уже были, те, кого он позвал лично: стражник Андре, рыцарь Ремиил и крестьянин Саво. Но вот Ремиил, облачённые в обычные потёртые одежды, позвал с собой ещё несколько человек, думая, что это поможет Азариэлю в выборе. Там помимо остальных ещё сидел рыцарь Туриил, Ахмат, Готфрид и тот самый агент, который помог в городе.
        Однако за столь короткое время владелица этой комнаты уже успела похлопотать, желая проявить как можно больше заботы. На столе уже стояло несколько яств, приготовленной Люсией: немного простых фруктов, малость варёных овощей, орехи и кувшин с водой.
        Как только Азариэль зашел в комнату, повисла тишина как в усыпальницах Морровинда, хотя все пристально смотрели за тем, кто его сюда пригласил. И парень понимая, что эту неловкую тишину нужно как-то развеять спросил Ремиила:
        - Ремиил, расскажи сначала то, что ты хотел мне сказать у ворот.
        - Да что уже. - Практически обречённо начал рыцарь. - В том городке был мятеж, спланированный сепаратистами «Сыны Леса». Нас сильно потеснили к дому управителя городка и окружили, но благодаря тебе Азариэль и твоему другу, «Сыны Леса» лишились своего командования, а так называемый «Дерикториальный Совет», что заседал в штабе, был полностью уничтожен во время взрыва и последующего штурма руин укреплений. От «Сынов Леса» осталось ничтожное малое количество. Эти сепаратисты практически уничтожены. - Но остановившись, он выдохнул, поднял голову и, заглянув прямо в глаза парню, продолжил. - Но мы здесь собрались не для празднования, а для того, что бы понять, что творится с Орденом, и по какой дороге мы пойдём сегодня. Но я прошу, давайте послушаем, что скажут остальные. - Так, сказав всё, что хотел Азариэль начал Ремиил.
        Кто начнёт? - Спросил Азариэль, не желая оставаться безучастным.
        - Пожалуй, я. - Тихо сказал агент, буквально вышедший из тени и таким же негромким голосом продолжил шпион сети. - Мы все знаем, что произошло, но мы не можем понять из-за чего, ибо мы не были там. Конечно, каждый из нас может обвинять Глориана или Хротгара, но мы забываем про Люция и про его роль в этом спектакле.
        - Ты ставишь под сомнение честь рыцаря? - Гневно и напористо спросил Туриил.
        - Я не хочу говорить о нём плохо. - Оправдательно ответил агент. - Я лишь говорю, что его много раз видели на собраниях той самой Ложи. - И немного приостановившись, выдохнув, продолжил. - Я множество раз незаметно посещал так называемую Ложу и слушал речи Люция. Он натаскивал неофитов на изменения, рассказывая им о том, что при новом устройстве Ордена будет намного лучше. Именно этот рыцарь разогревал в них спесь и гордыню. Я хочу лишь прошу вас задуматься о его роли в этой истории. - И замолчав агент, посмотрел в глаза Туриила, и, увидев в них всё растущее отчаяние, тихо закончил свою речь. - Я не верю в то, что эта вся ситуация сложилась за два дня.
        - Теперь хочу сказать я. - Практически мгновенно сказал Туриил, явно желая оправдать своего побратима. - Я же хочу сказать, что не следует так поспешно обвинять рыцаря в преступлении, о котором мы ещё не знаем. - И обратив своё взгляд на того, по милости кого они здесь собрались, продолжил. - Но, прежде всего. Азариэль, ты должен помнить о своих обязанностях в Ордене и о твоей присяге. Наш долг за Орден жить и за него умереть. Я хочу сказать о твоём священном долге перед Орденом, ибо ты служишь только ему, а не пресловутой «Ложе».
        - Кстати, о ложе. - Внезапно заговорил Готфрид. - Долгое время они говорили о «будущих» и «неминуемых» изменениях в Ордене. Члены Ложи часто встречались с некоторыми членами Академиона. Они говорили о свободе, о вольностях, и том, что необходимо изменять Орден. Простите меня, рыцарь Туриил, но большинство выступлений, подобного рода, велись Люцием.
        - Ложь! - Взревел Туриил.
        - Это правда, клянусь орденом. - Старясь оправдаться, и снизить градус ярости сказал Готфрид.
        - Вот теперь всё сходится, это заговор. - Слышимо прошептал агент.
        - Ложь… - Подавленно и потерянно повторил вновь Туриил.
        - Держите, выпейте, успокойтесь. - Буквально протороторив, Люсия и подала рыцарю стакан воды.
        - Я хочу лишь сказать о том, что, Азариэль, должен выбирать сам, что он волен в своих решениях и что не может кто -то диктовать ему свою волю. - Сказал Ахмат, желая вставить, и свои пять септимов в общее рассуждение.
        - Нам надо иметь всю информацию, что бы делать какие либо выводы. - Холодно начал Андре. - Но самое главное, что мне хочется сказать это то, что как бы, ни сложилась ситуация, мы должны оставаться верными не самому себе, а прежде все Ордену. Я стою на страже цитадели вот уже больше десяти лет и видел, как умирали рыцари и неофиты, видел конфликты, но я понял одно: Орден вечен, он в нас должен оставаться навсегда, ибо отступники умрут в забытье, а наших братьев будут здесь помнить.
        - Можно я скажу? - Сразу после реплики Андре попросил Саво.
        - Конечно, крестьянин. - Сказал Ремиил.
        - Я вырос на этой земле и сейчас на ней живу. Я каждый день вижу стены цитадели из окна своего дома. Я понимаю, что рыцари здесь будут всегда. Я не понимаю, что есть «Ложа» и я прожил без всяких там Академионов. Но даже я понимаю, что если ты живёшь на земле, на которой ты вырос, и которая тебя взрастила, то за неё нужно держаться. - Как -то по простому сказал Саво.
        - Спасибо, крестьянин, мудрые слова. - Подавленно сказал Туриил.
        Тут послышался шум шагов в коридоре, и дверь в комнату открылась. Тут в комнату зашёл высокий мужчина, облачённый в чёрный тканевый жакет, кожаные штаны, цвета смоли, уходившие под, такой же расцветки, кожаные сапоги. Это был начальник разведки Ордена и глава его раскинувшейся сети.
        - Мой лорд. - Вымолвил стоящий рядом агент.
        - Это вам, наверное, будет интересно. - Сразу с порога, даже никого не поприветствовав начал Ариан. - Ложа, часть членов Академиона и несколько рыцарей приготовили «Хартию Свобод», которую они хотят преподнести Регенту.
        - Что?! - Практически прорычав спросил Ремиил.
        - Хартия. На суд Регента. - Отчётливо повторил Ариан.
        - Но как это случилось? - Спросил взволновано Туриил.
        - А я не знаю. - Разведя в руки стороны, и возмущённо начал глава разведки. - Я занимаюсь внешней разведкой, а не внутренней.
        - А, что в этой хартии. Может…
        - Я не знаю. - Оборвал Ариан, перебив Люсию. - Мне известно, что она направлена на «увеличение статуса свободы» - как выразился один из профессоров.
        - А что ты хотела? - Спросил Азариэль.
        - Просто хотела узнать. - Ответила служанка.
        - Мы теперь узнаем их требования только на Великом Капитулярии. Эх, придётся подождать. - Вымолвил Готфрид.
        - Что ж! - Громко и чуть ли не торжественно начал Андре. - Тебе пора определиться, ибо твоя проблема состоит в выборе меж этими Ложами и Орденом. Ты с кем? Нам нужна определённость, а не плавания в мыслях и в выборах. Так вот вопрос: ты с Орденом или Ложей?
        Азариэль не колебался, ибо он слышал историю отступничества из уст самого Регента и понимал, чем это всё может грозить. Колебаний не было.
        - Орден. - Слетело с губ Азариэля, вызвав некоторое ощущение радости у присутствующих.
        - Отлично, нам пора на собрание, а то время жмёт. - Сурово сказал Туриил и вышел из комнаты.
        После этих слов все неофиты и рыцари отправились в главную башню, ибо уже вот -вот должен был начаться Великий Капитулярий. Шпион с Арианом так же туда отправились. Но вот Саво и Люсия остались в комнате одни. Ещё Ремиил заметил, какой тёплый и чувственный разговор у них был ещё до того, как пришёл Азариэль, и после…
        Юноша шёл по коридору, уже не терзаемый сомнениями разного рода. Но хоть Азариэль и не колебался и знал с кем его честь, но он не знал одного, и это его беспокоило: «А где же Аквила…» - Твердил он себе в уме, терзаемый уже чувствами иного рода.
        ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ. ВЕЛИКИЙ КАПИТУЛЯРИЙ
        Цитадель Ордена. Вечер того же дня.
        Возле главной башни собралось множество стражников, и это было понятно, ибо сегодня их единственная задача это максимально обеспечить безопасность важнейшего мероприятия.
        Азариэль с друзьями отправился в зал «Двуглавого Совета», в котором и развернётся основное представление, которое решит саму судьбу Ордена.
        Юноша с друзьями зашёл в башню и буквально стеной продвигался в зал, не обращая ни на кого внимания. Сегодня башня не была практически пуста, как всегда. Сегодня здесь собрались все сословия структуры Ордена, чтобы решить его судьбу. И все спешили в зал Совета, который явно окажется сегодня тесным.
        Собрание должно начаться через несколько минут. Юноша с друзьями бегом преодолели винтовые лестницы и палаты рыцарей. В палатах уже не было ни одного рыцаря, всего лишь несколько стражников неусыпно следили за порядком.
        И буквально через пару минут, поднявшись по высокому, как Башня Белого Золота, главному строению Ордена они сумели войти в зал Совета, который явно был переполнен.
        В зале Совета кого только не было. Крестьяне сидели с рыцарями и магами, маги и профессора общались с прислугой и мастерами. И всё это покрывал невыносимый гул, который буквально давил на уши. Все были в предвкушении начала заседания «Великого Капитулярия».
        Азариэль смотрел на всё это, и его чуть не пробило на слезу. Как распределились братья, и сёстры Ордена просто удручало, ибо это означало окончательный раскол в самих душах.
        В той части, где располагался амфитеатр расположились те, кто желал перемен в Ордене. Их было непростительное множество: от простой прислуги дол достопочтенных рыцарей, магов и иерархов. И вся эта многочисленная ватага готова была молотом обрушиться на старые порядки в Ордене, жестоко их перемалывая.
        С другой стороны расположились те, кто была за Регента и старое устройство Ордена. Их тоже было немало, и по числу даже превосходя восставших братьев и сестёр.
        Но помимо Регента на тронах и поставленных роскошных деревянных креслах рядом с главой Ордена расположись главы всех сословий Ордена, что говорило о том, что ещё не всё потеряно, раз командиры страт стоят за предводителя.
        Но, несмотря на переполненность зала между двумя блоками образовалась буферная зона, говорящая о том, что конфликт более чем серьёзный.
        Азариэль оглянулся в этой оппозиционном переполохе. Он увидел пару стычек между восставшими и лоялистами. Увидел, как будто неведомые тени ползут по стенам зала, но стряхнув головой, скинул эти галлюцинации на собственное переутомление, которое медленно начинало брать верх.
        Парень увидел, что в амфитеатре сидит множество его друзей из неофитов, в глазах которых буквально горел огонь фанатизма от собственных идей, но самым больным было, то, что он нигде не мог взглядом найти Аквилу.
        Азариэль увидел, что рядом с Регентом скопилось множество его лоялистов, окружавших своих командиров. Рядом с Регентом бок обок стояли все паладины и прислуга, крестьяне и лояльные иерархи.
        В зале горели повсюду свечи, чей свет усиливался свечением магических светильников и заклятий света. Сам воздух ста буквально густым от напряжения. Зал наполнился беспорядочным звоном спорящих голосов. Но тут в сторону парня крикнули и махнули и рукой. Это был Тиберий:
        - Азариэль, давай к нам, у нас для тебя место! - Радостно кричал Тиберий, ожидая, что Азариэль к ним присоединится.
        Азариэль скорбно посмотрел в его сторону и пошёл в сторону Регента. Он медленно и тягостно взобрался по ступеням и встал по правую руку от предводителя Ордена.
        - Предатель. Надо было его раньше прибить, как Сафракса. - Злобно сказал Рагнар, брат Хротгара, сидевший рядом с Тиберием и отличавшийся ещё больше вспыльчивым характером.
        В зале ещё стоял жуткий и непроницаемый гул, когда встал Регент и призвал всех к тишине. Лёгкое пальто Регента аккуратно касалось пола, а простая рубашка на месте сердца была украшена древней драконьей клинописью - «Мир арк зин», что переводилось как «Верность и честь».
        Он просто поднял руку ввысь и гул в зале затих. Кто-то ещё мешкался, но в основном все обратили внимание на Регента в ожидании начала и тех слов, с которых он и начнёт.
        - Братья и сёстры, сегодня мы собрались для решения двух важнейших вопросов, которые решать судьбу Ордена. Именно после сегодняшнего заседания «Великого Капитулярия» наш Орден не станет прежнем, ибо само это мероприятие говорит о том, что в нашем Ордене назрели проблемы, которые необходимо решать. И сегодня состоится суд над преступниками и решится будущие Ордена...
        - Они не преступники! - Кто-то крикнул из зала, нагло перебив Регента.
        - Но всё же, они причастны к ранению рыцаря Сафракса и их следует судить хотя бы за это. - Грозно сказал Магистр рыцарей.
        - А теперь к основному! - Торжественно, но с невообразимой бездной во взгляде, начал Регент. - Я прошу, кто хочет выступить, выходите к трибуне. И да начнётся заседание!
        - Мы хотим говорить. - Сразу же заговорил глава магического круга Ордена. Он был облачён в те же одежды, что и при первой встрече с юношей в лесу. И сейчас, сверкая своей броней, шёл к трибуне, готовясь блистать словом. И вместе с ним шёл представитель мастеров, облачённый в толстый жилет, штаны и брюки из шкуры мамонта. Так же вышел и магистр рыцарей, экипированный в полный рыцарский доспех красного света.
        Мы нескольких эпох существуем при нынешней структуре. - Начал глава магов Ордена. - Мы не можем и не способны предсказать, насколько скажется изменение структуры на эффективности самого Ордена. Ибо своей спесью мы всего лишь можем подготовить почву для распада, который уничтожит и Тамриэль, лишив его защитников.
        И закончив свою речь, маг предоставил слово другому оратору, который тоже стремился переубедить восставших:
        - Мы, такие как нас создали. Наша структура это и есть основа Ордена. Представьте, что будет, если изменить фундамент дома. Если его разворошить, и на его обломках построить новый фундамент, то, сколько этот дом простоит? Он развалится после первой бури. Я говорю о том, что ничего менять не нужно. - Пытаясь убедить присутствующих в своей правоте, говорил представитель мастеров.
        - Теперь я скажу. - Сказал магистр рыцарей, выйдя к трибуне. - Мы служим Ордену более тысячи лет. Мы его неизменное оружие, разящее отступников от порядка и порождений мрака. Мы храним Орден силой, честью и кровью. А теперь представьте, что его не станет в том обличии, в котором он хранил Тамриэль. На континент сразу обрушаться легионы противоестественных тварей, желающих поработить население Тамриэля. Но самое страшное, что рыцари теперь должны и бояться того, что цитадель Ордена перестаёт быть их домом. Нашего брата - Сафракса, пытается убить какой-то неофит, который ещё даже не знает, что такое опасность. То, что нанёс ранение Хротгар это факт. Неоспоримый факт. Он преступник, который должен быть осуждён. Когда на вашего брата поднимают оружие, вы не будете это терпеть, не будет молчать или оправдывать преступника. И сегодня мы просто обязаны сохранить Орден и осудить преступников! - Закончив свою пламенную речь, магистр предоставил место другому Оратору.
        - Мой черёд. - Сказал подошедший глава стражи. - Мы своей кровью храним этот Орден больше тысячи лет. Да, мы не всегда воюем на передовой. Но мы стражи цитадели. На глазах стражей цитадели прошла вся история Ордена, и мы всегда оставались в тени и служили ему правдой и верностью. Стража видела всё: падения и возвышения Ордена, славные подвиги и редкий позор. Но мы поняли одно: мы сильны, пока мы едины в своей клятве. И если мы останемся верными, то мы будем непобедимы. В этом будущее Ордена. - Сурово сказал лорд -коммандер стражи и предоставил слово другому оратору:
        - Наш Орден это систематизированное сообщество, существующие на определённых принципах уже несколько эпох. Его структура это костяк, стержень системы. Смени стержень и вся система развалится. Нужен нам затхлый и развалившийся Орден, не способный выполнять свои функции? Нужен ли нам слабый Орден? Нам нужна чёткая иерархия, в которой и есть сила. Что ж, мои братья объявили свою позицию. Я помню, как я изменил структуру заклинания исцеления и человек, на котором я это применил, просто заживо сгнил. - Сказал глава магического круга, желая убедить как можно больше присутствующих братьев и сестёр.
        После этих слов, в душе Азариэля, появилась надежда, ибо сейчас своё мудрое слово сказали самые авторитетные члены Ордена, которые своим словом не раз убеждали остальных в своей правоте. Практически у всех лоялистов появилась надежда на то, что оппозиционеры образумятся, на то, что всё будет как раньше и всё закончится.
        И сейчас сторонники Регента говорили очень убедительно. Сидящие в амфитеатре неофиты, прислуга и пара профессоров замешкалась, заговорились, а в их глазах блеснула неуверенность и сомнения в том, что они делают.
        И тут углядев смятение в своих рядах, мятежный рыцарь улыбнулся. Его ужасающая, но в тоже время слащавая улыбка была подобна ухмылке злого духа растления и обмана. И тут встал Люций, ознаменовывав начало второй части того спектакля, который он планировал месяцами, если не годами.
        Его доспех был выкрашен в странный лиловый, граничащий с розовым цвет и украшен, буквально обвитый ими, золотыми цепочками, на которых висели небольшие драгоценные камни. На его руках были золотые кольца, а уши прокалывали золотые серьги. Мятежный рыцарь бровадно похлопав в ладоши начал говорить, перетягивая одеяло на себя:
        - Браво, браво! Вы сказали о будущем нашего Ордена, даже не услышав ни строки из нашей «Хартии». Нам не дали ни слова, но уже обвиняют в распаде. Мы даже не говорили, а тут уже сгустили краски и предрекли нашему Ордену скорую смерть. Но сначала я скажу вам о так называемых преступниках. Я был там, когда Сафракс довёл Хротгара до стадии злобы. - И сделав свой голос обвинительным, но жутко наигранным, мятежник продолжил. - Сафракс его оскорблял, унижал и угрожал бедному парню, который всего лишь усомнился в одной из статей кодекса и заставил его выучить до завтра всю книгу. А Глориан всего лишь отпустил безобидную шутку по этому поводу. И их заперли в карцере. И это справедливо, что без суда заперли тех, кто, по сути, и не виноват? Они не преступники они всего лишь жертвы тирании. - Приостановившись, Люций своим лихорадочным взглядом осмотрел зал, и только потом продолжил. - Они не виноваты вообще, несмотря на то, что Хротгар пихнул рыцаря -садиста, который оскорблял честь бедного паренька. Каждый должен иметь право на защиту своего достоинства.
        Зал, со стороны лоялистов, буквально закипел от негодования, ибо никто не понимал, как можно начать оправдывать преступника, который поставил жизнь рыцаря под угрозу. И многие понимали, что Люций сейчас просто нагло врёт, своим популизмом и театральной наигранностью склоняя на свою сторону неопытных неофитов и прислугу с крестьянами. И всё это время, пока он говорил, главный мятежник смотрел, в глаза Туриилу, чей взгляд был переполнен отвращением и злобой к Люцию.
        Но пока рядом с Регентом росло негодование, в амфитеатре всё больше поднимались сепаратные настроения. Восклики одобрения и ярые требования перемен слились в единую и мелодичную песнь раскола. И под это мятежное нарастающее крещендо Люций продолжил:
        - А теперь, я попрошу представить нашу великую «Хартию», что принесёт нам свободу и прогресс. - Сказал Люций и тут же махнул рукой, на которой сверкнули золотые браслеты.
        Тут встала девушка. Светлые волосы, невысокий рост, голубые глаза, худощавое телосложение и немного вытянутое лицо.
        Азариэль взглянул в эти голубые глаза, подобные двум драгоценным камням, и понял, где была его знакомая. Его сердце бешено заколотилось, душа провалилась в Обливион, а ноги подкосились. Юноше пришлось опереться на трон Регента, чтобы не рухнуть от нахлынувшего каскада чувств.
        Сидящий на своём троне Регент всё понял и не слышимо для остальных, шепнул несчастному парню:
        - Ох, ты ж, как я тебя не раскусил. Ну вот, ты сейчас ощущаешь, к чему может привести нарушение догм кодекса Ордена, посвященных «Славному отсутствию чувств»
        Рядом стоящий паладин с сочувствием положил свою ладонь, закованную в латную перчатку, вымолвив единственное слово. - «Держись».
        Девушка мягкой, но быстрой походкой подошла к трибуне. Она была облачена в чёрную куртку. В её хрупких и прекрасных бледных руках у неё был немного пожелтевший лист бумаги, который и был той самой «Хартией».
        Она положила этот лист на трибуну и заговорила своим немного низким, но в тоже время, для Азариэля, прекрасным, немного грубоватым голосом:
        - Сегодня мы, свободомыслящее общество Ордена, союз Ложи и свободных членов Ордена представим не просто «Хартию», сегодня мы представим будущее нашего Ордена, которое изложено в ней. И эта «Хартия» стане не просто бумагой, на которой изложены определённые правила, она станет тем, что будет нам обеспечивать справедливость, равенство и свободу в нашем Ордене. Теперь к слову о содержании: Орден должен стать гильдией с коллегиальной формой правления, которую будет осуществлять «Совет достойных», состоящий из ста выбранных членов Ордена, независимо от их положения. И главнейшими принципами, которые будут жить в Ордене, и определять его судьбу станут равенство и свобода.
        Мы хотим упразднить уже отжившие и ненужные для нашей будущей гильдии структуры: регентство, «Двуглавый совет» и агентурную сеть. Мы преобразуем стражу, введя туда больше чинов и равности. Так же измениться и Академион, что станет более независимый, и поменяем рыцарское крыло, упразднив их почитание и неприкосновенность, как принципы, не нужные цивилизованному обществу. Мы введём новые структуры, которые прославят и обогатят наш Орден, сделав его более свободным. Первым нововведением станет торговая палата, которая позволит нам вести дела со всем Тамриэлем и торговать добытыми трофеями. А «левая голова» «Двуглавого Совета» будет преобразована в исполнительную канцелярию. Так же мы хотим ввести независимый и свободный суд, который бы стоял на основах свободы. Так же мы хотим ввести «Конгресс Ордена», ежемесячный, и который сменит «Великий Капитулярий». Ах, также мы бы желали ввести новую должность - «Почётный Князь Ордена», который бы избирался раз в год и следил за общей обстановкой в Ордене, не нарушая полномочий остальных органов управления. - И после небольшой передышке девушка с ещё большей
фанатичной яростью, которая в ней вспыхнула, продолжила. - Мы всего лишь хотим равности, что б тирания Регента окончилась, и случай с Хротгаром это доказывает. Мы видели как самодурство, и заносчивость рыцаря довели нашего брата до карцера. Мы видим как «Сеть» следит за нами, как за нами шпионят и доносят. Почему неофиты не могут сами решать, что им нужно? И новым «Великим Сводом», который заменит старый кодекс, мы отделим произвол от нашего Ордена. Низвергнем тиранию!
        После чего Аквила подошла и положила в руки Регента «Хартию» на более детальное ознакомление. Рядом стоящий юноша заглянул девушке в глаза. Его обдало огнём из плана Мерунеса Дагона и холодом из владений Молага Бала одновременно. Она ему тоже взглянула в глаза. В её сапфировых глазах играло безумие, вызов и отвращение к Азариэлю и ко всему, чему он сохранил верность.
        После её пламенных слов амфитеатр просто взорвался одобрительными вызовами и криками. Все мятежники чаяли, что уже сейчас, в этот день, наступит долгожданная свобода. Кто-то аплодировал, кто-то радостно ликовал, кто-то кричал о переменах, выкрикивая не самые спокойные лозунги.
        Те, кто стояли рядом с Регентом, просто молчали. Их лица стали мрачнее могил. Все прекрасно осознавали, что эта хартия убьёт Орден ибо своей гордыней, ибо она погребает те духовные стержни, на которых он и существовал. Никто из них не мог понять, почему они так хотят разрушить те старые принципы и порядки, на которых жил Орден, доблестно отражая все угрозы Тамриэля. Но мятежники пожелали уничтожить и старую структуру Ордена, и все духовные начала, низвергнув это во мрак забытья.
        - Хорошо! Очень хорошо! Можешь присесть, моя дорогая. Мы явно обозначили свою позицию, что не хотим распада Ордена. Мы хотим справедливости и прогресса. Мы говорим о чём-то новом. И теперь, братья, выбор только перед вами. Мы не будем свергать тиранию, мы предлагаем мирное решение, ибо хотим добровольности. - Со слащавой противной дол тошноты, лицемерной и широкой улыбкой заключил Люций, явно думая, что привлечёт большинство на свою сторону
        После слов Люция в зале «Совета» стало тихо как на кладбище, ибо все погрузились в собственные размышления. Единицы перешептывались, старясь не нарушить нависшей густой тишины. Люций уверенно и с вызовом глядел в лицо Регента и во взгляде мятежника читался явный жуткий блеск, происходивший от прокажённой души.
        Регент взял так называемую, «Хартию», встал с трона и пошёл к трибуне. Но прежде он несколько минут совещался с теми кто, из лоялистов, выступил раньше. И после недолгого разговора глава Ордена уверенным шагом подошёл к трибуне. В его глазах читалось отчаяние и ужас, которые необходимо было перебороть.
        У трона остался стоять Азариэль. Его уже не поддерживал паладин, ибо юноша уверенно стоял на ногах. Юноша всё осознал и готов был принять жестокую правду, которая перед ним открылась. Аквилу, его знакомую и возлюбленную было не спасти от ереси Люция, которая её поглотила. Теперь Азариэль внимал постулатом Ордена, в которых нашёл истину.
        Свечи и магические светильники всё также ровно горели. В зале стояла густая непроницаемая тишь. И все смотрели на Регента.
        И глава Ордена заговорил, неся суть того, что дольше будет…
        ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ. ДЕНЬ СКОРБИ
        Цитадель ордена. Следующий день.
        Это утро буквально продавливало душу своим холодом безысходности, который буквально ядом бежал по жилам рассудка, отравляя его своей энтропией. Было серое, хмурое и безликое утро. Небосвод был укутан в массивы серых и тяжёлых облаков, которые буквально налились свинцом. На улице стоял дикий и пронизывающий холод, смешанный с порывистым и шквальным дожём. И завывание сильного порывистого ветра, и шёпот дождя смешались воедино, превратившись в одну мелодичную и тихую песню плача.
        Практически весь внутренний двор Ордена был залит водными потоками, ибо очистительные стоки уже не справлялись.
        От башни Ордена и до главных ворот, через фонтан, выстроился широкий коридор, состоящий из рыцарей, паладинов, магов всех рангов, профессоров, мастеров и неофитов. На доспехи рыцарей со звоном падали капли дождя и стекали ручейками. Одежды же остальных промокли практически полностью, став на порядок темнее от впитанной влаги.
        И внутри этого коридора, молча, шагали те, кого назовут клятвопреступниками и предателями Ордена.
        Все стояли, молча, никто не ронял не единого слова, лишь играла печальная песнь дождя и ветра.
        Регент Ордена, его несменяемый глава, гордо стоял на ступенях башни, облачённый в своё лёгкое кожаное пальто и подставив грудь, покрытую тонкой чёрной рубашкой, на ледяной ветер. Взгляд Регента был более чем печальный, отразив скорее всё, то отчаяннее, которое в нём крылось. Да, печаль, и грусть накрыли главу Ордена, положившись на него тяжёлым и невыносимым грузом.
        Азариэль стоял в той самой «стене» коридора и взирал воочию на эту печальную процессию клятвопреступников, которым личная свобода оказалась дороже верности. Его сердце накрыло жуткой грустью, которая переполняла душу.
        Азариэль был там, когда наступила развязка той страшной увертюры в трёх частях. И то, что там было можно назвать реальным кошмаром для Ордена, который воплотился наяву, ознаменовав непреодолимый рок.
        Глава Ордена прибегнул к единственному выходу, который был старимым, но верным приёмом, определявший путь, который и должен был решить судьбу. Он объявил всеобщее голосование, которое и должно было расставить всё своё по местам. Результат был кошмарен. Целых две пятых членов Ордена выразили своё желание изменить Орден до неузнаваемости. Но всё же большинство встало на сторону Регента и старых порядков.
        Улыбка с лица Люция сразу пропала, сменившись практически демоническим оскалом. Он в гневе развёл руками и диким рыком взревел, требуя пересмотреть «Хартию».
        Но глава Ордена в своём стремлении к старым и верным порядкам и принципам был неуклонен. Регент тогда встал, держа в руках «Хартию» и заговорил:
        - Наши братья и сёстры всё решили своим голосованием. Мы не можем позволить себе быть слабыми и отказаться от древних и могущественных скреп Ордена. Мы просто не имеем права реализовывать всякую наивную и молодую мысль, появившуюся в спонтанном чувственном порыве. Мы не можем превратить наш славный и древний Орден, наш дом, в торговый дом или потонуть в политике. Оставьте это дело Империи. Мы целы, пока едины в своём мышлении».
        После этих слов Регент просто порвал «Хартию» на глазах собравшихся и кинул её себе под ноги.
        В гневе Люций чуть не зашиб одного из отступников, а оппозиционеры стали просто гневно агонизировать от такого поступка Регента. В зале встал такой вой, что просто закладывало уши.
        И тут Люций громким, оглушительным как ту’ум из древних легенд, криком, успокоил своих сторонников, перекричав их разом. От такого крика задрожали даже все немногочисленные предметы, сделанные из стекла.
        После этого он торжественно развёл руками, с которых свисали многочисленные золотые цепочки и ожерелья, и помпезно заговорил: «Что ж. Нас наши же «братья и сёстры» лишают долгожданной свободы и права на неё. Для свободных народов это недопустимо. Нам не дают жить, так как мы сами того хотим. Хорошо. Те, кто сегодня встал на сторону тирании не собратья нам больше! А мы, ведомые госпожой свободой, будем жить сами! Мы уходим из этого проклятого Ордена! Мы создадим свой!»
        После этих слов мятежника у Азариэля подкосились ноги, что он чуть не рухнул на трон Регента, а рядом стоящий Ремиил пытался удержать его как мог.
        И Регент после этого объявления дал некоторое время на сбор собственных вещей отступниками, а Люция, после такого предательства просто выкинули из рыцарства не дав забрать ни единой вещи.
        И росно в половину восьмого утра все они были призваны в башню, чтобы получить от Регента и оставшихся иерархов «Вольную грамоту», которая юридически оформила раскол Ордена, дав отступникам право на создания собственного сообщества.
        И теперь они уходили. Обруганные и посрамлённые лоялистами, ушедшие по своей воле в забытье. И их не провожали торжественными фанфарами, громким оркестром или печальной музыкой. Лишь безмолвие и тишина, смешанные с песнью ветра и дождя.
        Внезапно прогремел гром, будто бы знаменуя тот раскол и рок, тяжёлой дланью опустившийся на Орден. Завывания ветра, звук дождя, напоминавшие рёв и шаг отступников: всё это просто смешалось воедино.
        И тех, кто предал Орден, было не мало, ибо многие прельстились словами рыцаря -предателя. Многие ответили на нечестивый зов Люция, прельстившись словами о свободе и богатстве, которое их ожидала с реорганизацией Ордена. Но они потерпели поражение, а посему должны были отправиться за своим предводителем во мрак, ища столь приглянувшиеся богатство и свободу.
        Впереди был сам Люций, облачённый в свой пурпурный доспех, с которого свисали всевозможные золотые украшения, а сам панцирь был усеян безумно блестящими драгоценными каменьями. В его взгляде читался вызов, смешанный с желанием реваншизма, которое проваливалось в собственные амбиции. Однако его лицо достаточно осунулось, кожа изрядно побледнела, а глаза впали, будто его укусил вампир.
        После него шагали восемнадцать рыцарей, отринувших свои клятвы верности, и присягнувших на верность главному отступнику, который совратил их словами о переменах и всё том же богатстве. Он пообещал им торговлю теми артефактами, которые они добудут и за счёт них пополнение карманов. И это рыцарство отступников пошло за Люцием в надежде на скорейшее богатство и славу. Восемнадцать из пятидесяти рыцарей, шагали по брусчатке, чеканя свой предательский шаг.
        Сразу после них, шаркая своими красными рясами, шли шестеро иерархов, привлечённые словами предателя о власти, которую бы получили после его реформ. Они повелись на то, что после победы предателя они бы возглавили управление всеми ресурсами Ордена уже на более высоком уровне, обходя пресловутый «Двуглавый совет». И что естественно они желали нажиться на полученной власти и ресурсах, которыми бы стали торговать со всем Тамриэлем. И они поставили на победу Люция. Но с них сбили ретивую спесь и гордыню, и теперь они были вынуждены покинуть Орден, оставив мечты о власти.
        Сразу за ними шло двадцать магов из Анклава и десять профессоров из Научной Гильдии. Это была треть всего Академиона, которая решила пойти за своим предводителем. Этих отступников привлекли сладкие слова Люция о новых запретных знаниях и исследованиях во всех сферах науки и магии. В Ордене проводить магические и научные изыскания в некоторых сферах можно было только со специального разрешения «Левой головы» «Двуглавого Совета» и только под пристальным наблюдением коллегии из Регента, архимага, главы магического круга и трёх иерархов. Но Люций пообещал отменить эту, как он сам выразился, «бюрократическую фантасмагорию бреда». И если бы Люций победил, то Орден превратился бы оплот самых омерзительных и жутких кошмаров безумных экспериментов, против которых и направлен праведный клинок света Ордена.
        За ними в своих кожаных одеждах шло пятеро мастеров, предавших своих девять товарищей. Свои льстивые, сладкие и ядовитые речи обратил Люций и к славным мастерам Ордена, пообещав им славу. Предатель рассказывал, что если они примкнуть ему на верность, то слава их мастерства разойдется по всему Тамриэлю. И тем более они смогут своими изделиями торговать, оставляя всё заработанное только при себе. Люций совратил их тёмными посулами славы и богатства, которые обещал, если они пойдут за ним. Но эти мастера ошиблись в своём выборе и сейчас шагали вместе с остальными отступниками.
        Но за ними всеми шло два отряда неофитов. Неофиты Ордена, готовившиеся служить в высших сословиях. И неофиты стражи, которые были созданы приказом Регента специально, чтобы пополнять стражу. И общее число отступников из неофитов равнялось сотни будущих воинов. Двадцать из Ордена и остальные от стражи. Этим Люций обещал всё подряд и всё сразу, стараясь надавить на как можно больше желаний и амбиций.
        И за неофитами, длинной цепочкой шагали выходцы из прислуги, решившие пойти за Люцием в надежде на лучшую жизнь.
        Азариэлю было плевать, сколько было отступников среди прислуги. Свой взгляд он направил только на одного человека, шедшего среди неофитов -предателей. Свой пристальный взгляд он направил только на Аквилу.
        Хоть её лицо было бледным, но оно просто сияло своей красотой. Её сапфировые глаза всё также отражали глубину небес «Тазокан» - Тамриэля.
        Она шла вместе с остальными сторонниками Люция. И Азариэлю хотелось броситься и вырвать её из общего строя. Образумить и прижать к себе. Рассказать, как всё есть и приласкать.
        Но тяжелая ладонь одного из паладинов будто бы останавливала парня, словно предупреждая все его действия.
        И сегодня ни один стражник цитадели не предал сегодня своего долга, не посрамив клятвы, так и остались стаять на своих постах вечные стражи Ордена.
        И когда процессия подходила к концу, и последний отступник подошёл к воротам, Люций встал в конце колонны и остановился. Все тут же обратили на него внимание, как Люций улыбнулся. Его улыбка больше напоминала звериный оскал, а из горла вырвались слова, переполненные злобой и гневом:
        - Мы ещё сюда вернёмся! Ты слышишь меня, тиран, мы возьмём своё! Ты ещё пожалеешь обо всём этом! - Обратил свою гневную реплику Люций Регенту.
        И прокричав, свой безумный «вызов -прощание» предатель скрылся за воротами и направился к причалу, где его и остальных отступников ждал нанятый ими корабль, готовый за достойную плату доставить их в любую точку Мундуса.
        И как только отступники покинули цитадель, ворота за ними зарылись, словно ознаменовав конец старой эпохи. Конечно, кто-то, ещё пребывая в меланхолии и грусти стоял и смотрел за уходящими отступниками со стен, памятуя о тех днях, когда они были братьями и сёстрами. Остальные же поспешили скрыться от дождя в помещениях Ордена, желая вернуться к своим делам или предаться скорби. Регент вернулся в свою Башню и заперся в своём кабинете.
        После того как клятвопреступники покинули крепость юноша направился в казармы неофитов, желая предаться долгожданному отдыху, но Ремиил подошёл к Азариэлю. Взгляд старого рыцаря говорил о том, что дело действительно важно и не требует отлагательств.
        - Как ты, брат, стоять можешь? - Тяжело спросил Ремиил.
        - Да, я в порядке. - Подавленно и как-то нехотя ответил Азариэль.
        - Хорошо, мне потребуется помощь. - Уже более бодро сказал рыцарь. - Мне поступил приказ от самого Регента.
        - Что от меня требуется? - Всё также бесстрастно продолжал юноша. - Я сейчас готов любым заняться, чтобы отвлечься.
        - Мне надо обыскать комнату Люция. Ответил Ремиил. - Регент там хочет найти источники предательства.
        - Зачем!? - Сменив безразличие на гнев начал юноша. - Надо просто сжечь вещи этого преступника. - И уже закончил гневно выругавшись. - Проклятый ублюдок.
        - Ты видел, что бы те, кто чаял вступления в Орден, так быстро от него отрекался? А может ты видел, чтобы те, кто прослужил ему больше десяти лет, так легко отказывались от клятв? Чтобы все те, кто год назад рад был братству с нами, сегодня нас люто возненавидели? Так просто не может быть, ибо всех тех, кто ушёл я очень хорошо знаю и готов сказать, что они не способны предать нас за два дня. Я хочу понять всё до конца. И так приказал Регент.
        - Хорошо. - Тяжело сказал Азариэль и отправился вместе с рыцарем в келью предателя.
        Они направились в главную башню цитадели, что бы в кельях найти ответы на все вопросы.
        В ней всё давило своей серостью, несмотря на полыхающую вокруг неизменную роскошь. В ней не играла сегодня музыка и витало ощущение величественности и могущества Ордена, ибо в этот момент он претерпел самый страшный раскол за все эпохи.
        Азариэль и Люций поднялись в палаты рыцарей и буквально в одно мгновение нашли комнату Люция. Её выделила покрытая золотым напылением дверь. У Ремиила был ключ от двери, который выдал Регент, и он отворил её.
        То, что они там увидели, просто поразило их до глубины души, ибо такого нельзя было увидеть в этом Ордене, оплоте света, чести и веры.
        Стены были изрисованы странными и непонятливыми иероглифами, на которые если долго смотреть могла развиться головная боль. Под ногами были изображены странные круги и треугольники, образующую странные магические формулы. Воздух был пропитан странным ароматом гнили и пьянящими благовониями. Но больше всего привлекли внимание пыльные книги, стоявшие на столе.
        - Дай мне ту книгу. - Сказал Ремиил Азариэлю, указывая пальцем на старый дневник. - Чувству я в этом кроется тайна.
        Юноша взялся за странный и практически заплесневевший дневник на котором были написаны символы слоадов. От прикосновения к этому предмету у парня чуть не подкосились ноги, а по телу пробежала волна апатии.
        - Отлично. - Сказал Ремиил, взяв дневник. - На слоадском. Но ладно. Вот знакомые слова: «Я Дунхарт…» Хм, Люций, похоже, нашёл где -то дневник старого предателя. Мы даже не знали, что он вообще есть.
        Азариэль смотрел на рыцаря и удивлялся, почему он не почувствовал той апатии, что расползалась по телу парня. Может зачарованные доспехи блокировали нечестивую магию.
        Но тут, вырвав парня из собственных размышлений, вырвался листок, аккуратно осевший на пол.
        - А, что это за листок? Азариэль, дай его мне. - Потребовал рыцарь, чему парень неукоснительно последовал.
        Азариэль поднял рядом лежащий лист и подал его Ремиилу, который его и спокойно зачитал, ибо текст в листе был написан на тамриэлеке:
        - Молитва всем тёмным силам. Да придёт ко мне сила всех лордов тьмы, поклявшиеся служить хаосу и его неисчислимым силам. Пусть на мой вызов ответят все принцы Даэдра и те, кто служит им. Пусть мне отзовутся те, кто поклялся низвергнуть силы порядка. - И немного обдумав сказанное, недовольно кинул. - Что за чушь?
        - Что это за ересь? - Возмущённо спросил Азариэль, не понимая, о чём идёт речь в какой-то «молитве».
        - Подожди, тут ещё записка, написанная на айлейдском. Ага, судя по тексту, это какой-то призыв: «Гниющий во плоти, посланец тёмных сил, приди на вызов мой и дай мне совет, ибо наступил час нужды».
        - Что это за бред сумасшедшего? - Возмущённо вопрошал Азариэль.
        - Погоди, ты слышал шум в шкафу? - Беспокойно и обнажив клинок, сказал Ремиил и обратил свой взгляд к единственному шкафу.
        Тут внезапно дверь шкафа распахнулось, и оттуда вылетели тучи мух и выбежали десятки самых противных насекомых и личинок. И в облаке мух и тараканов оттуда выползло большое раздувшееся существо мало похожее на человека. В глазах этого монстра светились два зеленоватых уголька. С его головы свисало пара жирных волосинок, а бледная зеленоватая кожа была покрыта бубонами, нагноениями и волдырями, через которые сочился гной, бежали насекомые, и исходил невыносимый смрад.
        Поднявшись на обе разбухшие ноги, оно заговорило тяжелым булькающим голосом, отчего можно было разглядеть полностью сгнившую ротовую полость, где языком служили какой -то паразит, а зубы практически разъелись:
        - Кто вы? - Булькающим голосом, будто с литром мокроты в горле, спросило существо.
        - Кто ты, урод!? - Вскрикнул Ремиил и обхватил свой клинок в две руки и принял боевую стойку.
        -Кто я? Я результат союза доброй госпожи Намиры и справедливого лорда Периайта. Я верный друг Люция. Его неизменный советник и союзник в развращениях невинных душ. - Гордо говорило существо, разводя разбухшими руками в стороны, отчего создавалось впечатление, что эта тварь дома. - Я посланец своих господ. Я дитя разложений и совращений, глашатай изменений и перемен, я пилигрим ярости и разрушений.
        - Это тебе тут служил Люций? - Вынув свой клинок, с угрозой и злобой вопросил Азариэль.
        - Да! - Поперхнувшись, ответило существо. - Но я могу и вами заключить договор: души ваших друзей в обмен на власть и силу. - Предложил «Демон» и тут же в его руках возник прогнивший пергамент с написанным текстом.
        - Я давал клятву. Никогда! Я изгоню тебя из этого мира! Сегодня же ты предстанешь перед своими владыками! - Взревел Ремиил и ринулся в атаку, сгораемый от желания изрубить сгнившую тушу.
        Азариэль и Ремиил атаковали практически одновременно. Хоть их удары были молниеносными, но эта тварь очень быстро уврачевалась, что не вязалось с её размерами. И в один момент «Демон» расхохотавшись, вознёс руку к верху и ней появился страшный меч. Это был ужасный клинок, весь покрытый ржавчиной, а из его борозд истекал едкий и густой гной, капавший на пол.
        И эта тварь атаковала. Рыцарь и Азариэль еле увернулись от быстрых как валенвудская стрела атак. Но как только они уходи из -под одной атаки, следом следовала новая. И тут «Демон» ударил Ремиила разбухшей рукой в нагрудник. От удара рыцарь вылетел за пределы комнаты, нагрудник разлетелся буквально в прах. Куски ржавого металла, составлявшие нагрудник, со звоном разлетелись во все стороны.
        Азариэль остался в комнате один на один с тварью из глубин Обливиона. И тут они сошлись клинок в клинок. От соприкосновения с нечестивым оружием «Демона» меч юноши пошёл трещинами. И Азариэль отдёрнул свой клинок и колющим ударом направил его в разбухшее и свисающее брюхо. Но как назло меч парня застрял в брюхе, а в нос ударил зловонный запах. «Демон» взялся за клинок юноши своей рукой и меч Азариэля начал ржаветь и рассыпаться в считанные моменты.
        «Демон» со всей силы пихнул юношу в грудь, и тот улетел в стену. Перед глазами парня всё поплыло. Конечности не хотели повиноваться и начали медленно неметь. И жутко хохоча тварь, занесла клинок для последнего удара. С демонического меча капали капли гноя, падавшие на кожаную куртку юноши, разъедая её и оставляя ожоги на коже.
        Но тут разбухшая тварь опустила свой клинок и бурлящим голосом заговорила:
        - Какое милое личико. Нужно подправить его. - И со сверкающими зелёными глазами монстр приложил ладонь к щеке юноши.
        Азариэль дико, надрывая горло, завопил, будто ему приложили пластину раскалённого железа и пытаются всё выжечь до кости.
        - Вот так красиво. - Улыбаясь сказала мерзкая тварь, смотря на то, как парню едкий гной разъедает щеку. - А теперь отправляйся в гниение! - Воскликнул «Демон» и занёс меч для последнего удара.
        Но внезапно его горло пронзил длинный ледяной шип, заставивший пошатнуться тварь.
        Ремиил, держась за дверь, стоял на пороге с несколькими свитками и готовился нанести ответный удар чудовищу. И в монстра прилетело еще несколько ледяных шипов, заставивших монстра отступить на несколько шагов от юноши.
        - Азариэль! Бери дневник у тебя под рукой! - Крикнул рыцарь. - Выбирайся отсюда скорее!
        У парня всё плыло перед глазами. Последние силы готовы покинуть его, а место правой щеки неимоверно сильно полыхало адским огнём. Но он смог сориентироваться, взял дневник Люция, и буквально ползком выбрался из комнаты предателя.
        - Пора отчистить келью Люция от скверны! - Кричал Ремиил и вынул свиток более мощный.
        Ремиил взмахнул руками, призвал оставшиеся силы и направил волну ослепляющего и горячего огня в «Демона», который уже оклемался и шёл в сторону выхода, чтобы завершить начатое.
        Громадный массив огня бурей прошёл в комнате предателя, полностью поглотив её вместе с «Демоном». Вихри пламени вычистили келью рыцаря от всего, что там было. Огонь пожрал всё, что было в комнате и за считанные секунды, превратив это в пепел.
        Пламя потухло так же быстро, как и появилось, предоставив результаты своего творения. В комнате ничего не осталось. Лишь пепел. Келья Люция была от сажи чёрная как ночь, но тем не менее вычищена от всей возможной даэдрической нечисти.
        - Вот и исполнилось твоё желание. - Саркастично начал старый рыцарь. - Ты ведь хотел сжечь вещи Люция и «почистить его комнату». - Обратился Ремиил к Азариэлю, который практически отключился.
        Хоть кости рыцаря и юноши трещали, а силы практически покинули тела, но в них оставалось рвение для прочтения дневника Люция. Их руки дрожали, а перед глазами всё плыло, но ещё могли удерживать дневник предателя. Аура гноя, исходившая от демона, пожрала все физические силы.
        Открыв, и прочитав дневник, они ужаснулись тому, что происходило с Орденом за последние года. Люций лицемерил несколько лет, претворяясь другом Ордена, он присягнул на службу тёмным силам. Его этот «Демон» совратил несколько лет тому назад, во время одной из одиночных операций. И та тварь «подарила» дневник первого предателя, чтобы Люций мог ознакомиться с тем, как нужно начинать восстание. И он стал тщательно готовить восстание против Регента.
        Люций хотел продать и Орден, и свою душу, в обмен на власть, богатство и славу, которые ему предлагали лорды Обливиона. С помощью демагогий о свободе он хотел насадить новый культ и новую власть и встать во главе Ордена, приведя его к энтропии.
        Но этим амбиции предателя бы не заканчивались. Развалив Орден, превратив его в оплот похоти и пороков Люций начал бы «славный» поход против всего Тамриэля. И поддерживаемый Даэдра, их культами и другим сбродом он возжелал создать новую империю.
        Читать дневник дальше не было никаких сил. Ни душевных, ни физических. И они пошли, к Регенту.
        Азариэль и Ремиил просто зашли и без слов кинули все имеющиеся бумаги на стол перед Регентом. От такого поведения глава Ордена просто опешил, но не проронил ни единого гневного или осуждающего слова.
        Единственными словами, которые вымолвил Азариэль, были: «Посмотрите, вам интересно будет».
        И посчитав свою миссию выполненной, они решили удалиться из кабинета главы Ордена, желая предаться отдыху после боя.
        У бывшей кельи Люция в работе копошилась прислуга. Они вычищали пепел и остатки того, что было в келье.
        Магистр рыцарей, завидев их и их изнеможенный вид, расспросил о том, что произошло. Ремиил ответил ему, что б шёл к Регенту. Там он найдёт ответы на все вопросы.
        Юноша и рыцарь распрощались, и Ремиил отправился в свою келью, что в палатах рыцарей. Азариэль же отправился в казармы неофитов. Ему сейчас нужен был отдых.…И новый клинок.
        ЧАСТЬ ЧЕТВЁРТАЯ. НЕЗРИМАЯ ВОЙНА ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ. ОБЪЯВЛЕНИЕ ВОЙНЫ
        Цитадель Ордена. Два месяца спустя.
        Прошло вот уже два месяца, с тех пор как произошёл инцидент с «Демоном» в кельи Люция. Регент, прочитав дневники, отправил отряд рыцарей на поиски Люция и отступников, поняв какую опасность они теперь несут для всего континента. Поднял на поиски отступников всю сеть и Ариан, отправившись лично на поиски предателя.
        Но всё же большинство членов Ордена оставались на острове, не желая покидать цитадель и всё, более проваливаясь в меланхолию, ибо никто не мог отойти от таких моральных потерь. Кто -то грустил по ушедшим временам, а кто -то по тем друзьям и знакомым, что ушли вместе с отступниками.
        От того, что большая часть Ордена практически бездействовала, пребывая в грусти и скорби, Регенту пришлось отправить тайное послание императору, в котором говорилось, что Орден на время уходит от тел.
        И самодержец Империи ответил Регенту, что очень скорбит о случившемся расколе и на время поручит Гильдии Магов, Гильдии Бойцов, Имперскому Легиону и части других организаций выполнять некоторую работу Ордена. И пока спокойствие в Тамриэле сохранялось.
        Азариэль же с самого начала чуть не провалился во мрак грусти и той мысли, что Аквила сейчас рядом с самым опасным предателем и чемпионом губительных сил. Но верные друзья, и деревенский эль не давали парню провалиться в бездну грустных воспоминаний и мыслей. Однако, тот ожог и шрам, расположившийся на щеке юноши, вечно напоминал о том дне, когда предательство Люция было раскрыто.
        Но дни шли, и боль времени постепенно уходила вдаль, всё больше сменяясь безразличием к происходящему.
        Юноша и ряд других оставшихся неофитов стали рыцарями, так как было необходимо пополнить рыцарское крыло. Двое неофитов присоединились к магам в Анклаве.
        Орден так и не оклемался от большинства потерь, так и оставшись в пребывании в некотором запустении. Казармы неофитов так пустовали, ибо никто из рыцарей не решался отправляться на «жатву». Места мастеров, профессоров так никто и не занял, оставив ощутимую пустоту.
        На место ушедших иерархов пришли специально обученные имперские чиновники, присягнувшие Ордену на верность. Это был так называемый «подарок» императора Регенту, который должен был ускорить восстановление Ордена.
        Но такое ранение, прошедшее в самих душах членов Ордена не скоро заживёт, став болезненным напоминанием о гнусном предательстве. Хоть в Ордене мало говорили об отступниках, ибо старались о них скорее забыть, никто не мог успокоиться после случившегося.
        Орден стал постепенно проваливаться в одну большую бездну отчаяния и безысходности.
        Азариэль часто рассуждал об этом уходе и не мог понять, чего отступникам не хватало. Даже сейчас, стоя на стене цитадели и смотря в сторону окрестностей, рассматривая прекрасные пейзажи, он думал о предателях и их мотивах.
        Но парень никак не мог понять мотивов ушедших, разве что даэдрическая скверна Люция развратила их души и склонила на сторону мерзкого предателя.
        Но тут внезапно его размышления были прерваны, а сам он обернулся, в надежде увидеть, кто к нему сзади подходит.
        Сзади послышались шаги железных сапог, и юноша обернулся, чтобы увидеть своего друга.
        Это был его старый знакомый, который остался верен Ордену и не отринул клятвы. Это был Аврелиан - выходец из сиродильской семьи редгардского происхождения. Некогда его предки осели в Сиродиле, чтобы легче было вести торговлю, что и предопределило судьбу парня.
        И тёмная кожа, короткая стрижка, точнее почти её отсутствие, крупное телосложение, широкая челюсть и карие глаза выдавали истинное происхождение парня. Он был истинным сыном песчаных барханов и дюн Хамерфелла, и рождение в главной имперской провинции это не сумело скрыть.
        Азариэль узнал его, будучи уже в Ордене, а ещё сильнее сдружился после великого раскола, когда оставшиеся неофиты нуждались в поддержке друг друга.
        - Здравствуй Азариэль. - С натужной улыбкой произнёс Аврелиан и положил свою ладонь на плечо.
        - И тебе привет. - Последовал грустный ответ, до краёв наполненный горем и грустью.
        - Что ты такой грустный? - Пытаясь развеять густую и непроницаемую меланхолию, вопросил парень. - Ты лучше расскажи как твоё задание в Скайриме.
        - Грустный… - У нас у всех есть повод грустить. - Практически обречённо произнёс Азариэль. - Всадники так и не отыскали следов Люция, хотя обскакали все провинции: от Морровинда до Саммерсета. Осталось посмотреть только на Акавире или Атморе. От нашей агентурной сети не было информации вот уже месяц, будто они сами скрылись во мраке. А наши первостепенные задачи и священную миссию выполняет Империя, будто мы какие-нибудь калеки. - И закончив ворчание, юноша переключился на более конкретное изложение, не теряя в голосе такой же тяжёлой грусти. - Я не могу смириться с тем, что этот клятвопреступник развращает души моих знакомых и бывших друзей своими нечестивыми псалмами и чумными гимнами. Я никогда не смирюсь с тем, что не пробил ему шею раньше.
        - Ты мне лучше расскажи про задание. - Стараясь отвлечь друга от грусти, твердил парень. - Мне не нужная твоя печаль.
        - А, что касается задания. - Бесстрастно начал юноша. - Так тут не было чего -либо трудного. Мне надо было добыть старый кинжал с удивительным заклятием разносить чуму. Представь себе: порезал человека в деревни, а через неделю эта самая деревня вымирает от болезни, задыхаясь от сваренных внутренностей.
        - Как прекрасно. - Саркастично сказал Аврелиан и тут же усмехнулся, что не помешало Азариэлю проложить рассказ:
        - Так вот этот кинжал находился в логове контрабандистов.
        - Ты там хоть отоварился? - Язвительно спросил Аврелиан, перебив своего друга, стараясь в нём вызвать хотя бы раздражение, что перекроет грусть.
        - Не перебивай. - С толикой недовольства сказал юноша. - Так вот, лагерь этот располагался в маленькой пещерке. Там, к счастью было сухо, в отличие от моего прошлого задания. Эта пещерка располагалась было неподалёку от Рифтена. В пещере было всего четыре контрабандиста, которые намеревались продать это оружие Тёмному Братству. Двое из них стояли у входа в пещерку и сторожили важный груз. Первый был пристрелен из арбалета. Он упал так и не заметив того болта, который через секунду торчал у него изо лба. На втором я испытал новый свиток, который мне дал архимаг. Эффект был потрясающ. Контрабандист сварился и развалился изнутри. Просто распался, как куски расклеившегося мяса. Я перезарядил арбалет и пошёл дальше. В конце пещеры было много ящиков, на которых и сидели, двое оставшихся. Третий тоже был застрелен. А вот четвёртый вынул рапиру и побежал ко мне, явно желая остаться в живых. Я вынул свой новый меч. Первым своей зубочисткой нанёс удар контрабандист. Как сейчас помню: на нём был кожаный доспех, тяжёлые сапоги и странно сияющие кольцо. Его удар пришёлся в мой блок, так и не пробив доспеха, он
отпрыгнул. Потом он снова контратаковал. Я снова отбил его атаку и на этот раз ударил, попав клинок в клинок. Его рапира рассыпалась от удара. Он из-за пазухи достал тот самый кинжал и нанёс удар. Я увернулся и нанёс лже-выпад. Он увернулся и встал туда, куда я хотел и попал под следующий удар. Но он смог увернуться и взял на ящике лежавший свиток. Он применил его против меня и снёс меня волной ледяного ветра. Хоть меч был поодаль от меня, но я вспомнил одно старое заклинание. Ну как вспомнил, у меня был свиток. Я, как нас и учили, взнес ладонью к верху и направил на противника. Его колено пробило ледяным осколком, и он упал на колени, выронив ту самую игрушку из рук. Я подобрал свой меч и занёс над его шеей, но он резко встал и попытался нанести удар, его кольцо засияло, а раны на теле бандита стали заживать. Он подобрал рапиру другого бандита и нанёс колющий удар, при этом открывшись для удара. Но сначала я ему отрубил кисть, где было кольцо, а потом и добил. Он выронил кинжал, напоминавший обычный нож: деревянная рукоять с резьбой и абсолютно чистое лезвие, от которого исходило странное сияние. Я
подобрал кинжал, и снял то самое кольцо, которое оказалось ещё одним интересным артефактом, и отправился в цитадель. На этом всё.
        - Мда. - Несколько с наигранным недовольством начал Аврелиан. - Как-то не очень интересно рассказываешь истории.
        - Лучше расскажи как твоё задание в Морровинде. - Язвительно начал Азариэль. - Почему же ты ничего не принёс?
        - Да всё нормально там было. - Оправдательно начал парень. - Только вот проклятый пепел, постоянно забивавшийся в горло и одежду, и старая гробница, которая как лабиринт, доставили трудности. В той старой гробнице Дома Редоран должен был храниться меч, способный наносить страшные раны. Я туда пробрался, мастерски обезвредил ловушки и стал пробираться дальше по тому лабиринту. Я только вскрыл дверь в последнее помещение, как меня атаковал жуткий мертвец. Его движения были похожи на то, как дерётся сонный алкоголик.
        - Ну да, тебе -то виднее. - Улыбаясь, пытался пошутить Азариэль, чему и порадовался Аврелиан.
        - Да ладно тебе. Я нанёс удар ему в гнилую грудь, он всего лишь отшатнулся и пошёл снова в атаку. Я его искромсал в конец, пока он не пал исполосованный. Я прошёл к стенду, на котором и должен был быть меч, а там ничего. Оказалось, что этот меч попросту сломался, а его обломки я смог увидеть за стендом. Оказалось, что время с этим клинком уже поработало, превратив его в куски ржавого металла. Так и пришлось вернуться в Орден без клинка.
        - Ладно тебе, ещё принесёшь в Орден свой первый артефакт. - Улыбаясь, сказал Азариэль.
        - Ладно, пойду я, надо ещё помочь мне Магистру.
        - Ступай, удачи.
        И Аврелиан покинул стены цитадели, так и, оставив Азариэля стоять в одиночестве, наблюдая за небольшим и прекрасным лесом перед воротами Ордена, так и манящим к себе взгляд.
        Парень ещё несколько минут вглядывался в лесок, думая о прекрасном и отходя от мыслей о предателях, как между деревьями что-то зашевелилось. Что-то чёрное замелькало среди деревьев, постепенно приближаясь к стенам цитадели. Медленно, но верно какие-то чёрные фигуры, просматриваемые сквозь деревья, не останавливаясь, шли к цитадели.
        Азариэль, зная, что необходимо делать, во весь голос поднял тревогу, и стражники, забыв про свои дела, заработали как единый механизм. Буквально через две минуты на стенах, с луками наперевес стояла сотня стражников, и ещё несколько сотен выстраивалось возле ворот.
        После стражников линией выстроились рыцари, ожидавшие прихода Регента, которого уже оповестили о приближение странных объектов.
        В дали, что-то ещё замелькало, и когда объекты приблизились к воротам, то Азариэль напряг глаза и отчётливо увидел, что это был израненный Ариан, а его под руку поддерживал агент, который помог юноше в городке при Гринхарте. Весь живот Ариана был перебинтован и залатан окровавленными тряпками настолько, насколько это возможно.
        - Опустить луки, поднять ворота! - Закричал Азариэль, будто примерев на себя роль начальника обороны.
        И в этот же момент массивные железные ворота Ордена поднялись, а огромные двери распахнулись, впуская Ариана.
        - Позовите целителя! - Закричал Азариэль, спускаясь во двор цитадели. - Скорее, нам нужен целитель!
        Такая встряска быстро развеяла в душе юноши и остальных членов Ордена всякую меланхолию, заставив вспомнить всё то, чему их учили на тренировках.
        Тем временем агент буквально втащил своего командира в цитадель, который еле волочил ноги по земле, оставляя кровавый след.
        - Предоставь его мне. - Сказал подошедший мастер школы Восстановления. - Бросай его на землю.
        Все стояли в полном ошеломлении, не понимая, что сейчас происходит и почему глава разведки весь искромсан и изрезан, будто попал в лапы вернвольфа. Все просто смотрели на то, как маг массивами тёплой энергии лечит Ариана и как на его теле постепенно затягиваются раны.
        И в этот момент сквозь ряды стражников, магов, прислуги и рыцарей протиснулся Регент, облачённый в свои привычные одежды. Перед главой все тут же расступились, пребывая в благоговейном трепете, образовав небольшое пространство возле него.
        Регент подал свою руку и помог подняться ослабевшему, но исцелённому Ариану, который уже не надеялся встретить следующий день.
        - Что случилось? - Вопросил Регент, и все уставились на главу разведки, от которого ожидали интересного рассказа.
        Сердце Азариэля бешено забилось, ибо он знал, что Ариан принес совсем не добрые вести, которые несут с собой только рок.
        И Ариан рассказал, что случилось. Он поведал Регенту, как практически всю агентурную сеть Ордена вырезали за месяц те самые бывшие «братья и сёстры». Как они находили агентов Ордена в деревнях и городах и просто убирали их. Их стремлением было сделать Орден слепым, лишив его ушей и глаз. И тогда Ариан собрал оставшихся в живых агентов в «Тайном Соборе» - старом храмовом комплексе, который служил сети. И тогда на них напали.
        Ариан рассказал, как под шквальным огнём катапульт и магии, в сопровождении всех возможный тварей из Обливиона, из дыма новой, неведомой остальному миру дыма войны, появились те, кого он раньше называл побратимами. Глава разведки поведал, о том бое, который случился и как силы Ордена были рассеяны.
        Но самое главное, Ариан рассказал, что Ордену объявляют войну его бывшие «братья и сёстры» и идут сюда, чтобы установить свою справедливость. Теперь они служат тем силам, которые когда-то поклялись уничтожить.
        И теперь судьба Ордена, как и всего Тамриэля, повисла на волоске. Все стояли и в полнейшем безмолвии и смотрели на Регента, ожидая от него приказов. Теперь всё зависело от него.
        ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ. УКРЕПЛЕНИЕ ПОЗИЦИЙ
        Цитадель ордена. Спустя неделю. Утро.
        На лазурном небосводе во всю силу, постепенно восходя в зенит, светило лучезарное солнце, поливая нагнетающим жаром весь остров. Но вся жара прекрасно умерялась прохладным лёгким ветерком, игриво дувшим с востока и обвивавшим донжоны.
        Азариэль был на крепостной стене цитадели Ордена и наблюдал за тем, как идёт процесс укрепления внутреннего двора, и этим временем вспоминая, как изменился остров за последние дни.
        А весь остров на самом деле претерпел такие изменения, что его уже нельзя было назвать райским местом, каким он был ранее. Уже не играли птицы свои небесные трели, а запах цветков не наполнял лёгкие юноши. Всё это сменилось на звучание кузнечных и плотских молотков, вкупе с ароматами расплавленного металла, свежей древесины и едких масел, что своими запахами до рези в горле и кашля забивали лёгкие, повиснув едким облаком над всем островом.
        Больше не было того прекрасного леса, который завораживал своими прекрасными видами, так и просившись на холст художника. Вот и не стало той густой травы, в которую хотелось просто нырнуть и забыться. Всё это сменилось траншеями и оборонительными укреплениями, что должны были удерживать отступников и предателей, объявивших войну бывшим братьям и сёстрам по Ордену. Теперь весь остров был усеян самыми различными строениями, предназначенных для того, чтобы сдержать натиск тех тварей, что приведут с собой, те, кто отринул клятвы и присягнул на службу губительным силам.
        Юноша навечно запомнил, как Регент начал отдавать приказы, по укреплению острова, но сначала как он вышел из ступора.
        После того как Ариан всё изложил, во внутреннем дворе повисла гробовая тишина, как в какой-нибудь гробнице, было слышно лишь сопение некоторых стражников. Всех охватил тотальный ступор, сковавший и тело, и душу, парализовав даже сам ход мысли. Никто даже и представить не мог, что те кто ушёл, будут готовы сюда вернуться, чтобы кровью доказать свою правоту. Но, несмотря на всё, долг воззвал к душе.
        Первым вышел из ступора глава Ордена. Его лик был мрачным, преисполнившись великой печалью, а во взгляде промелькнуло лицо бездны. Но, несмотря на это он обратился к братьям и сёстрам Ордена, развеяв во всех комок сомнений и замешательства, просто развеяв его из души.
        И Регент своими пламенными речами смог разжечь огонь в сердцах всех присутствующих, изгнав ту апатию, которая висела в душах последние месяцы. Глава Ордена своей огненной речью зажёг души рыцарей, стражников, магов и всех остальных сословий Ордена.
        Он призвал забыть про тех, кто ушёл, так как с ними теперь потеряно всё родство, ибо они подняли меч. Регент направил всех защищать это место, ибо оно их дом, который стоит на защите всего Тамриэля. Он призвал всех обратить апатию и печаль в ярость и направить её на отступников, ибо, если его лоялисты проиграют в этой великой битве, то добрый народ Тамриэля умоется слезами и кровью.
        И воззвав к глубинам душ собравшихся, Регент стал отдавать приказы по укреплению цитадели и всего острова. Но перед тем как начать укреплять всё что возможно, Регент созвал военный совет, на который пригласил глав всех сословий Ордена, но как, ни странно позвал ещё и Ремиила с Азариэлем.
        На военном совете было решено укреплять весь остров, не ограничиваясь только цитаделью. Было решено развернуть широкомасштабную оборону, превратив весь остров в одну большую неприступную крепость, которая должна удержать отступников до возможного прихода сил Императора, которому Регент отправил просьбу о помощи.
        Было понятно, что если разворачивается широкомасштабная оборона, то необходимо и соответствующее количество воинов, чтобы эффективно держать остров под контролем. Сил Ордена было очень мало, чтобы сдерживать отступников. Ариан сообщал о тысячах бойцах, присягнувших на сторону Люция. Среди них были отступники Ордена, жаждущие установить свою правду, вызванную безумными мечтаниями, мечом и огнём. За предателями пошли и культисты Даэдра, желающие доказать свою верность тёмным владыкам. За Люцием шагнули на войну и наёмники, которых прельстили россказни архипредателя о тех богатствах, которые находятся в Ордене. Но помимо силы из Мундуса за отступниками шагают твари и воины из всех планов Обливиона. Порождения мрака, призванные Люцием и чёрными колдунами, шагнули в этот мир, чтобы сразиться со своим извечным противником. Но не только живые шли за Люцием. Некроманты из многих ковенов и сект способны запросто призвать на поле боя легион мертвецов, которые были готовы молотом обрушиться на цитадель. И всей этой нечисти шло за главным отступником не менее пяти тысяч, не считая подкреплений из бандитских
лагерей.
        А что против этой армады способен был выставить Орден? Стражу, рыцарей, укреплённых магами? И всё это численностью, не превышающей трёхсот воинов, а главная сила Ордена исчислялась десятком паладинов. И Регент тогда воззвал ко всем возможным союзникам, до которых позволяло дотянуться время, которое было в обрез. Он позвал сразиться в великой битве этого мира тех, кому когда-то помогли рыцари и маги Ордена, дабы должники смогли выплатить свои долги.
        На зов Регента откликнулись маги из Гильдии Магов, которые пришли, чтобы помочь своим коллегам в деле остановки расползания даэдрической скверны, что способна адской волной захлестнуть весь мир. И сегодня они готовы были встать в один ряд вместе с магами Ордена, с радостью разделив с ними мрачную участь.
        Воины из Гильдии Бойцов Тамриэля пришли в цитадель, чтобы помочь войнам своими клинками, секирами и щитами в славной битве. Сегодня Гильдия Бойцов вместе с войнами Ордена направит своё оружие и сердца против врагов Тамриэля, низвергнув их обратно в небытие.
        Регент позвал на помощь рыцарей из других орденов, что раскинулись по всему Тамриэлю, на своих местах, охраняя граждан Империи. И войны тех орденов с радостью готовы были встать на защиту Тамриэля на этом острове, обратив своё оружие против кошмаров тьмы.
        Ну а больше всего на этом острове оказалось воинов удачи, которые за звонкий септим готовы были встать на сторону Ордена в этой маленькой и тайной войне. Наёмники всех рангов и мастей сегодня собрались на острове, готовые подставить свои жизни, если им будут хорошо платить. От одиночных солдат удачи до целых организаций, готовых за деньги проливать свою кровь. Здесь была даже неполная центурия бывших легионеров, которые за золото, серебро и медь готовы были вспомнить старые годы службы в легионе и снова взяться за оружие. Чтобы привлечь столько наёмников Регенту пришлось открыть сокровищницу Ордена, в которой хранились несметные богатства, собранные со всех уголков Тамриэля.
        Но больше всего надежд Регент возлагал на милость императора в виде солдат легиона, которых он попросил у повелителя Империи, в надежде, что владыка континента проникнется положением и ответит на просьбу главы Ордена.
        Однако самым странным подкреплением оказалась десятка странных воинов, облачённых в начищенные до блеска доспехи, с белыми ниспадающими плащами, воинов. Их возглавлял некий человек с длинными седыми волосами и такой же бородой. И этого человека Регент почему-то зал лично, хотя весьма удивился такому пополнению и предложил гостям расположиться в самой главной башне цитадели.
        Азариэль находил эту десятку воинов странными, ибо своим видом они не напоминали ни один орден, или наемников. Эти воины были странными и малоразговорчивыми, словно хранили какую-то тайну. Вся десятка практически всё время проводила вместе с Регентом в башне, и редко когда кто-то показывался наружу.
        Азариэль находил их странными, но много о них не задумывался. Все его мысли были забиты размышлениями о предстоящей битве. Но больше всего он думал, как битву переживут его друзья, и тем более Саво.
        На военном совете рассматривался вариант отправки всех крестьян и прислуги прочь от острова и битвы, дабы сохранить им жизни. Но и крестьяне и прислуга отказались бежать с острова, изъявив ярое желание с оружием в руках сражаться за то место в котором они провели большую часть своей жизни. И военному совету пришлось прислушаться к голосу верных последователей Ордена и максимально вооружить их самым простым, но надёжным оружием.
        И учитывая приросшее количество солдат, необходимо было теперь найти соответствующее количество оружия, которым и нужно было вооружить бойцом. Им предстояло сражение с отступниками и всеми возможными тварями Обливиона, а значит, оружие и доспехи должны были быть соответствующие. И тут за своё дело с особым усердием взялись мастера Ордена, которым помогали маги и прислуга, искусная в обращении с кузнечным инструментом. Из-под молота и наковальни, проходя искусство чар магов, выходило новое оружие и доспехи, которые должны были спасти своих владельцев от мерзкого и нечестивого напора тёмных сил. Но и этого не хватало, чтобы подготовить войска, способные держать оборону против всех врагов. И тогда Регенту пришлось открыть зал трофеев и арсенал и позволить брать многие предметы и артефакты прямо оттуда, чтобы ускорить перевооружение союзников.
        И когда с вооружением и подготовкой амуниции было практически завершено, то тогда мастера Ордена присоединились к укреплению крепости, путём создания новых механизмов и орудий. Были созданы несколько баллист, скорпионов и даже починено пара двемерских паровых центурионов, которые как экспонат хранились в зале трофеев. Но учитывая, кто были истинные хозяева этих автоматонов и кому они служат, никто не осмеливался их активировать, оставляя эту процедуру только для самых критических моментов. Но вся эта сила меркла перед вооружением отступников. Предатели несли с собой больше десятка катапульт и несколько требуше, которые своей боевой мощью способны были сравнять с землёй небольшой форт.
        Но активней всего шло укрепление острова, который превратился в одну большую крепость. Из местного дерева и ресурсов Ордена были созданы мощные и надёжные фортификационные системы, отличающиеся от стандартных имперских чертежей. На берегах и при продвижении на несколько метров вглубь были сооружены и расставлены множественные ловушки, от волчих ям до тщательно скрытых магических оборонительных рун, которые готовы были раскидать противников. Сразу за ними шёл внешний круг обороны, центром которого стала та самая деревенька, в которой раньше жили крестьяне. Теперь в этой деревне располагалась ставка первого рубежа, который должен был поистрепать противника перед вторым кругом. И первый рубеж предполагал собой множественные скрытные траншеи для внезапных атак и для того чтобы прятаться от обстрела. Башни с баррикадами, для стрелков и магов, что должны были засыпать противника стрелами с болтами и залить пламенем, холодом и электричеством. Так же на первом рубеже разместились позиции для стационарных боевых магических столбов, которые без помощи кого-либо поливают противника магией. Прототипом этого
оружия послужили оборонительные сооружения в древних нордских гробницах.
        После первого рубежа шла буферная зона, чьей задачей являлось стать огненным валом. В эту буферную зону было влито столько масло, что можно было спокойно и без лишних хлопот сжечь Рифтен, отстроить его и снова сжечь. Эта зона должна была отрезать наступающих, разделив их на две части, что помогло бы первую часть наступающих быстро уничтожить, без особых потерь сил обороны. Так задумывалось.
        После буферной зоны шёл второй круг обороны, представленный укреплениями, посерьёзней. Второй рубеж обороны был чем -то вроде огромной деревянной стены, опоясывавшей цитадель, с примыкающим к ней иным укреплениями, в виде башен и позиций для баллист и скорпионов.
        На втором круге обороны и должна была завязаться решающая битва, где лицом к лицу сойдутся предатели и воины Тамриэля. Именно на деревянных стенах, сколоченных наспех, под градом стрел с башен и должна была решиться судьба Тамриэля.
        Но и если второй рубеж обороны падёт под натиском ренегатов, то следующим местом обороны должна была стать цитадель.
        Теперь это были не просто культовые и монументальные укрепления, которые служили домом для защитников Тамриэля. Теперь это целая система оборонительная система, которой позавидовали бы сами двемеры.
        Мастерами из Ордена и по совету союзников из цитадели сделали самую настоящую крепость достойную императора. Возле цитадели была вырыт ров, после которой сразу шла насыпь. И эти земляные укрепления были с лихвой щедро усыпаны острыми кольями, готовыми на себя принять тех отступников, которых скинут со стен. Ворота были укреплены дополнительными листами стали и железа, способные выдержать напор любого тарана. На донжонах варили литры раскалённой смолы, чтобы вылить её на головы тех, кто посмел посягнуть на мир в Тамриэле. Каждое здание внутри стен оборудовалось так, чтобы выдержать напор катапульт или хотя бы что б при разрушении не причинить никому вреда.
        Внутренний двор цитадели превратился в самый настоящий палаточный городок, в котором проживали те, кто готовился к грядущему сражению. И чтобы прокормить такую армию, необходимы были соответствующие припасы. Кладовые Ордена были опустошены, и полугодовой запас провизии был практически съеден. Но такова цена за содержание целой армии, которая ещё нуждалась в специальных зельях. Десятки профессоров-алхимиков и из Ордена и из союзников варили волшебное варево литрами прямо снаружи, отчего стоял едкий запах. Но именно эти фиалы с эликсирами были необходимы в грядущем бою.
        Но самым грандиозным проектом была попытка превращения главной башни в источник массива магической энергии. Маги из Гильдии Магов подтвердили догадки чародеев Ордена. Башня имела особую конструкцию, и стояла на айледский руинах и если при всём этом разместить камни душ и магические источники в правильных местах в нужном месте, то можно была призвать столько магической энергии, что возможным показывалось взорвать остров. Но кто способен был выдержать столько энергии разом?
        Всё это Азариэль несколько часов крутил у себя в голове, не выпуская мыслей о том, что ему вскоре придётся скрестить клинок с бывшими друзьями и знакомыми.
        Но лязг металлических сапог развеяли всякие мысли, и юноша обратился к источнику звука и увидел старого рыцаря.
        - Азариэль. - Обратился Ремиил. - Пойдём, нас вызывают на второй военный совет.
        ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ. НА ВОЕННОМ СОВЕТЕ
        Рыцарь Ремиил повёл за собой Азариэля которого вместе с ним позвали на военный совет, на котором собирались выработать единую оборонительную стратегию, от которой зависел успех этой битвы, от которой в свою очередь завесила судьба Тамриэля.
        Военный совет должен состояться сегодня в главной башне, где Регент собирал глав всех сословий Ордена и предводителей союзников.
        Внезапно юноша краем глаза увидел, как в цитадель прибыло пятнадцать воинов в костяной броне дома Индорил. У этих широкоплечих воинов были в руках алебарды, а на шлемах огромный, выделяющийся гребень, который выдавал истинное предназначений этих рыцарей Морровинда. Это были Ординаторы, пришедшие на помощь Ордену в грядущей битве. Видимо у Регента, выходца из провинции, где пепел тёплым одеялом покрывает землю, остались нужные связи, с помощью которых он намеревался перетянуть чашу весов на свою сторону.
        - Ох, ну вот то теперь мы победим. - Язвительно и недовольно заявил спутник Азариэля, показывая на воителей родины тёмных эльфов, явно показывая свою скрытую злобу, вызванную более глубоким, чем просто рутинная подготовка к битве.
        Азариэль смотрел на своего друга и понимал, почему старый рыцарь, прошедший больше сотни битв, скрестивший свой клинок со сталью обычной и металлом из Обливиона, на лицо примерил маску угрюмости и печали. Юноши и самому было не по себе от того, что ему вскоре придётся скрестить клинок с бывшими друзьями и побратимами. И чтобы хоть как-то отвлечься от будущей битвы парень решил разговорить своего друга на более приятные темы:
        - Ремиил, ты когда-нибудь видел Клинков императора? - Имитировав заинтересованность в голосе спросил юноша.
        - Был случай, когда на совместной операции мы зачищали крепость магического культа Чёрной Луны, который намеривался свергнуть императора и установить собственное правление.
        - Ну и как тебе?
        - Очень жестокая секта. Нас они заинтересовали тем, что хранили книгу, связанную с подчинением воли, а службу Клинков, что покусились на трон императора, думая, что тирания для Тамриэля будет лучше.
        - Я про Клинков спрашивал. - С улыбкой возмутился юноша. - Как они в бою? - Уже точнее спросил парень.
        - Понял. Они самые настоящие профессионалы своего дела. Их умение в обращении с оружием превосходно. Они бы составили достойную конкуренцию любому из наших рыцарей. - И приостановившись, более поучительно продолжил. - Ты же понимаешь, что умения махать клинком недостаточно, чтобы защитить императора. Они превосходные шпионы и мастера добывать информацию. Эти агенты могут узнать о любой угрозе императору и ликвидировать её в любой точке континента, будь это маленькая деревушка, в которой поднялся бунт или целая восставшая провинция.
        Азариэль был удивлён такой завышенной оценке службы охраны императора, понимая, что есть ситуации, решить которые даже им не под силу.
        Внезапно Ремиил схватил юношу за руку и одёрнул так, что Азариэль чуть не рухнул на землю. И тут возле них пронеслись крестьяне, тренирующиеся с пиками, а точнее бегу с пиками в боевом положении.
        - Куда бежите, тупые животные! - Гневно прокричал капитан наёмников, которого поставили ответственным за тренировку крестьян. - Вы так всех зашибёте!
        Капитан наёмников был облачён в кожаный безрукавный панцирь и без наплечников. Белые рукава рубашки, сделанные из шёлка, практически не нагревались на солнце. Он был одет в хорошие коричневые кожаные штаны и сапоги до колен. На его голову ложилась прекрасная и роскошная шляпа с алыми перьями.
        - Прошу прощения, господа, они только научились лево от права отличать. - Оправдательно начал капитан. - Будь у меня месяц, я бы из них сделал солдат ничем не хуже имперских легионеров.
        - А это что за «бег с пиками?». - Заинтересованно вопросил Ремиил. - Я не знаю такой тактики.
        - Ох, это моя метода, разработанная мною. - Горделиво начал капитан наёмников, будто бы смакуя, продолжил. - Помогает увеличить потери личного состава противника.
        - Понятно. Вы идёте на военный совет? - Спросил Азариэль.
        - Да, пойдёмте. - Сказал капитан, присоединившись к двум рыцарям, предварительно крикнув своему помощнику. - Лейтенант Лесандрэс, присмотри за теми крестьяшками.
        И уже два рыцаря и капитан, под шумы копошащихся вокруг воинов, магов и всех остальных, шли в главную башню, чтобы присоединиться к военному совету.
        - А как долго вы командуете своей «Славной ротой?». - Неожиданно вопросил Ремиил.
        Капитан повернул голову для ответа. Азариэль увидел утончённые черты лица главы наёмников, немного смуглую кожу, аккуратную бородку и глубокие карие глаза. Это явно был имперец по расе.
        - Вот уже более пяти лет я веду своих воинов сквозь битвы. - Гордо заявил капитан, явно хвалясь перед рыцарями.
        - А как вы их набрали? - Не унимался Ремиил.
        - Кто-то вступил к нам после службы в легионе. Кого-то я подобрал на улице городов, сделав из нищих бывших воинов достопочтенных членов общества. А кто-то, перестав быть одиноким волком, сам присоединился ко мне. Так под моим началом и набралась сотня храбрых и умелых воителей и воительниц со всего Тамриэля.
        - Как вы думаете? - Уже вопросил Азариэль. - Мы переживём эту битву?
        Капитан осмотрелся по сторонам и с нотками бравады ответил:
        - Вы так укрепили вою цитадель, что мало кто сможет подступить даже к её стенам. В этих стенах собралось столько умелых воинов, магов, учёных и кузнецов, что вы сможете спокойно и без страха послать на все четыре стороны императора Тамриэля и зажить свободно.
        - Честный и достойный ответ. - Начал юноша. - Но мы будем сражаться и не с людьми. На поле боя выйдут не только дреморы, но и даэдроты, а может и скрещенные существа с разных планов. Надеюсь, ваши войны готовы столкнуться с кошмарами, которые не способны выдумать даже фантазии больных.
        - Это вызов? - Улыбаясь, вопросил капитан.
        - Скорее предупреждение. - Пояснил юноша.
        - Я учту его.
        - Вот мы и пришли. - С нотками восторженности сказал Ремиил.
        Перед ними был вход в главную башню цитадели. Ворота охраняли два паладина с глефами в руках. У входа свисали два светло-голубых стяга, на которых белым цветом был изображён орёл, распахнувший крылья и удерживающий в когтях клинок и свиток. Именно этот символ стал боевым знаменем собравшейся в цитадели коалиции, знаменуя чистоту и сплочённость магии и боевого искусства.
        - Стоять. - Начал паладин. - Куда вы?
        - На военный совет. - Начал Ремиил. - Мы с Азариэлем по приглашению Регента, а господин капитан, потому что обязан там быть.
        - Хорошо, проходите. - Строго сказал паладин и убрал глефу.
        Азариэль, проходя вглубь башни, так и не мог понять, почему его и Ремиила призвали на совет. Возможно, это из -за того, что случилось в кельи Люция. У ноши на всю жизнь осталось напоминание о том дне, в виде шрама на щеке, оставленного едким гноем. Но размышления Азариэля тут же развеялись при виде собравшихся предводителей сопротивления.
        Магистр рыцарей стоял в своих блестящих стальных доспехах бретонского типа, отделанных золотом и усиленными пластинами из эбонита. Этот воин, ведущий рыцарей в бой был воплощением чести и мужества, которые должны были на славу послужить Ордену.
        Там был и архимаг, облачённый в свои прекрасные одежды чёрно -белой раскраски, каждая нить которых была пронизана магической энергией. Именно этот персонаж должен был своими умениями и талантами сокрушить врага массивами магии. Но он никуда не ходил без главы магического круга Ордена, который был одет в боевые доспехи магов и обладал стратегическими навыками и способен был в нужный момент повести за собой отряд. Эти два персонажа дополняли друг друга, создавая прекрасный тандем, работающий безошибочно и безупречно, разящий врагов наповал.
        На этом совете нельзя было и без лорд -коммандера стражи, который командует своими солдатами на протяжении десятилетии и настолько приспособился к войне, что готов бы назвать её своей жизнью.
        В своих сияющих доспехах, с серебряным напылением, на которых были выгравированы странные руны и письмена, с двуручным клинком за спиной возвышаясь над остальными, стоял гранд -паладин. Этот воин, прошедший тысячи битв и столкнувшийся с лицом ожившей тьмы только светом своей веры способен был поставить на колени слуг Даэдра. Ему не было равных в обращении с клинком и знании тьмы.
        Но среди слуг Ордена ярче всех выделялся Регент. Он был облачён в чёрный полный комплект эбонитового доспеха, с которого ниспадал такой же тёмный, как ночь, плащ. Регент готов был держать оборону до последнего вздоха, понимая, что он сражается за Тамриэль и его жителей. И сегодня, если понадобится, он был готов положить жизнь на алтарь победы.
        От увиденного великолепия собравшихся лидеров Ордена у Азариэля перехватило дух, и он даже ногами шевелить был не в состоянии. Ремиил его мягко подтолкнул, чем и вывел юношу из состояния благоговейного ступора.
        Но помимо этих славных воителей в зале собралось ещё множество предводителей союзников, на которых парень не обратил даже внимания.
        - Именем Талоса, пора начинать. - С явным нетерпением сказал какой-то нордлинг, предводитель ещё одной наёмной группы.
        - Да, пора. Произнёс Регент и подошёл к карте острова, на которой были изображены все укрепления и позиции. - Сначала, я попрошу озвучить нашу готовность к битве.
        Тут вышел один из иерархов и бесстрастным голосом доложил о готовности укреплений:
        - Строительные работы завершены на девяносто шесть процентов. Недостроенным остаётся часть второго рубежа на южной стороне.
        - Спасибо, но перед тем, как начать военный совет и планирование стратегии, озвучьте количество наших сил. - Потребовал Регент.
        Тут вышел другой иерарх, но уже без бесстрастия в голосе, а с чувством восхищения и вдохновлённости доложил о количестве сил:
        - Под нашим стягом собралось: Десять паладинов, тридцать рыцарей, объединённое воинство орденов Тамриэля в сто рыцарей, и триста пятьдесят их помощников под командованием Генриха фон Крессе, воины Гильдии Бойцов - сорок воителей под началом Мария Красса, пятнадцать ординаторов, ведомых Улисом Индорилом, триста наших стражников, семьдесят два мага, около пятисот крестьян и слуг, и чуть больше тысяче наёмников.
        - Спасибо. Тогда, я объявляю военный совет открытым. Прошу подойти к столу. - Торжественно объявил Регент.
        Все подошли к широкому столу, на котором и лежала расчерченная из пергамента карта местности.
        - Что докладывает разведка? - Начал глава ординаторов. - Откуда заходит флот ваших врагов?
        - «Наших» врагов. - Поправил предводителя ординаторов магистры рыцарей Ордена.
        - Неважно. Так откуда?
        - Мои информаторы, которые остались в живых, докладывают, что большое скопление плавающих средств продвигается со стороны Хамерффела. - Сказал внезапно вышедший из тени Ариан, одетый в свою привычную чёрную одежду.
        - Значит, их основная атака придётся на северо-запад острова. - Констатировал Регент. - Или это может быть уловка, чтобы нас отвлечь.
        - Предлагаю большую часть крестьян и прислуги отправить на юг.
        - Аргументируйте, лорд -коммандер. - Потребовал паладин.
        - Эта лёгкая пехота вряд ли будет способна противостоять натиску предателей. В большой мясорубке их просто перебьют как мясо.
        - Поддерживаю. - Согласился Регент. - Как остальные войска размещать будем?
        - Предлагаю лучников оставить на второй линии обороны, чтобы, когда отрезало врага, они смогли перебить отрезанную часть. - Предложил глава ординаторов.
        Азариэль смотрел на то, как формируется стратегия боя, как вырабатываются правила поведения. Он впервые оказался на таком совете, где планировали операцию, а посему с особой заинтересованностью слушал всё то, что здесь предлагают. И тут прозвучали призывы к применению многих стратегий, которые только видал Тамриэль. Призывали к применению искусства стратегии святой Алессии, Тайбера Септима и многих других полководцев.
        И так минута за минутой рождалась общая стратегия, которой и планировалась воспользоваться. Слово за слово и на карте появлялись новые очерки и линии, становившиеся залогом победы союзников над врагами Тамриэля. Но никто не подозревал, что времени очень мало, меньше чем каждый мог представить. И вот вбежал лесной эльф из Гильдии Бойцов и прервал совет, ознаменовав начало смертельной партии, которая затянется на многие года…:
        - Они на пороге! Враг наступает!
        Регент оторвался от карты, гордо выпрями плечи и заговорил, неся сердцам, посыл к отваге и стойкости, чести и рвению:
        - Ну, вот и настал судный день, братья! Сегодня решится судьба не только наша, но и всех живых! Обнажим клинки и обратим нашу ярость против кошмаров, сошедших из Обливиона! Без страха братья! Пусть никто ни кто не упрекнёт нас. - Закончил Регент и под громогласные восклики предводителей обороны обнажил свой лазурный клинок, и в эту же секунду командиры устремились наружу, дабы присоединиться к своим войскам и повести их к победе.
        Азариэль был одушевлён таким призывом и готовился ступить за остальными войнами в бой, но тут рука Регента, что легла на плечо, остановила парня.
        - Послушай парень. Прежде чем ты пойдёшь в бой, я хотел бы отдать тебе этот старый меч. - С некоторой толикой скорби начал глава Ордена и достал из -под стола полуторный клинок, спрятанный в пыльные ножны. - Этой ночью мне было ведение, что этот меч нужно отдать тебе. Это клинок первого и последнего магистра. Я не стал противиться воле усопшего магистра и отдаю его тебе.
        - Магистра? - Удивлённо вопросил юноша.
        - Именно. Есть старое пророчество, в котором говориться, что единожды явится отец нашего Ордена и попросит передать клинок достойному. Много кто за всю историю хотел стать достойным, но никто так и не удостаивался такой чести.
        Азариэль взял клинок в руку и почувствовал, как сила бежит по телу, наполняя его уверенностью и волей к победе.
        - А теперь на передовую, рыцарь Азариэль. Нас ещё ждёт победа! - Хлопнув по плечу парня, сказал Регент, и надел шлем на голову. - Теперь всё готово к бою. Пошли, Азариэль, сам Акатош следит сегодня за нами.
        ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ. БАГРОВЫЙ ПРИБОЙ
        Цитадель Ордена. Тот же день.
        Солнце постепенно восходило в свой зенит, поливая нагнетающей жарой остров, но массивы чёрных облаков, надвигающихся с северо-запада, пророчили ливневое окончание дня.
        По всей цитадели разносились крики, оры и громогласные приказы, которые направляли солдат на передовую. Всюду была предбоевая суета, в которой утонули все защитники крепости. Командиры своих сословий Ордена, подчинялись непосредственно Регенту и стали выполнять стратегию, выработанную на военном совете неукоснительно, не отходя от малейшего слова. Командиры же союзников могли действовать более вольно и располагали свои войска, ориентируясь на целых два фактора: инструкция военного совета и личное мнение, выработанное опытом. Но все знали, что скоординированные действия лучше разрозненного сопротивления.
        Все в цитадели повиновались приказам и бежали, чтобы занять свои места, определённые планом. Никто не оставался в стороне, ибо план победы требовал от всех полнейшей самоотдачи.
        Бежал и Азариэль. На его спине висел тот самый клинок Магистра Ордена, подаренный ему Регентом. Азариэль ещё не даже не обнажал этого клинка, но та сила, которая в нём хранилась, буквально наливалась в душу юноши, чему он и удивлялся. Это оружие было удивительней всего, ибо оно наполняло уверенностью сам дух своего владельца.
        Но сейчас Азариэль не задумывался о свойствах этого клинка. В его голове были только мысли о будущем сражении и о том, как он встретит отступников лицом к лицу и скрестит с ними свой меч.
        По плану он должен был встать на берегу и встретить первую волну врагов и скинуть обратно их в море.
        Все понимали, что первыми в бой пустят, прежде всего, всякое отребье, в виде мало обученных военному делу еретиков, слабых и плохо вооружённых бандитов и всякую мелочь, призванную с планов Обливиона. И расходовать на эту шушеру ресурсы первого рубежа обороны было совершенно нецелесообразно, ибо всё, что было приготовлено в первом круге было предназначено для врагов посерьёзней.
        Азариэль должен был встать в ряды лучников, которые займут позиции у берега и обрушат град стрел на головы врагов первой волны, топя их прямо в море. И всё это было необходимо, чтобы начать истреблять скверну на подступах к крепостной системе.
        Юноша вместе с отрядом стражников выбежал за пределы цитадели и устремился в сторону берега. Всё вокруг изменилось. Прекрасные зелёные леса заменились на бесконечные вереницы валов, баррикад, башен и деревянных стен. Отовсюду торчали пики, ставшие подобием ощетинившейся фаланги, готовой на себя принять вражеский удар.
        На башнях второго круга и первого обороны уже стояли боевые маги и готовились обрушить массивы магической энергии на тех, кто связал свою жизнь с губительными силами.
        Парень всё быстрее приближался к первой линии укреплений, представленной линиями траншей, баррикад и башен. Всюду вокруг к бою готовились к бою войны. Рыцари орденов Тамриэля готовили свои клинки и проверяли шиты. Они были чем -то схожи с войнами из Гильдии Бойцов, которые тоже сюда пришли. Но помимо них на первую линию выходили в основном наёмники, в том числе «Славная Рота» капитана и неполная центурия выходцев из имперского легиона. Именно всевозможные наёмники были ответственны за оборону первого рубежа, который являлся самым важным. Если они сдадут первый рубеж слишком быстро, и не нанеся существенных потерь противнику, то про победу можно будет забыть.
        Азариэль наконец-то со своим отрядом стражи, который ему дали в личное командование, выбежал к берегу, умело обойдя всевозможные волчьи ямы и всевозможные ловушки, умело расставленные для отступников. Теперь они стоят на самом краю обороны, и именно за ними появилось право открыть этот кровавый спектакль.
        Парень стоял на берегу и смотрел туда, откуда шёл кровавый шторм тёмных сил. С той стороны начинать дуть ледяной ветер, который чем -то отдавал могилой. Юноша глядел на ту адскую флотилию, что стеной мрака надвигалась на остров. Со стороны Хаммерфела плыли десятки, если не сотни самых различных кораблей, лодок и шлюпок, несущих на себе тысячи воителей Даэдра. Над всем этим флотом клубились и набухали массы чёрных, тяжёлых налитых свинцом облаков. Складывалось впечатление, что всю эту армаду исторгнул сам Обливион, чтобы нести мрак по земле Мундуса.
        Каких только кораблей там не было. Несколько захваченных имперских галеона и фрегатов, флаг которого сменился с алого на тёмно -фиолетовый. Там были и нордские массивные и неповоротливые галеоны, сделанные на верфях Скайрима. Наряду с этими титанами плыло множество мобильных и быстроходных лодок и кораблей, которые явно находились в пиратском владении. Но больше всего, впереди всей этой стаи, будто мухами роились, множество шлюпок, нёсших с собой первую волну. Но даже все эти корабли в своей совокупности были мелкими щенками посреди огромного, неимоверно большого исполина, который плыл посередине. Своей шириной он был как четыре имперских галеона. Его паруса представляли неимоверно широкое полотнище, способное накрыть целый имперский форт. И на парусе этого исполина был зарисован странный, нигде не видимый ранее символ, ставший знаменем отступников. На тёмно-фиолетовом полотнище красовался странный и не ведомый доселе символ. Он не был ни похож, ни на одну букву или руну Тамриэля. Это было огромное око, нарисованное в минималистскомруническом стиле.
        Юноша не знал, что значит вся эта фантасмагория геральдического абсурда. Сейчас его сердце было переполнено только рвением к битве. Может, это было ещё одной магической особенностью клинка, а может все эмоции и жалость к отступникам отошли на второй план. Его это не волновало.
        Парень занял своё место в боевом строю стрелков. В одном ряду с ним стояли стражники цитадели, рыцари прочих орденов, воители из Гильдии Бойцов и наёмники. Множество наёмников.
        - Ну что, парень, готов сегодня пролить крови приспешников Даэдра и своих друзей? - Бровадно вопросил юношу рядом стоящий капитан наёмников.
        От такого вопроса у Азариэля чуть не поник дух, ибо ему придётся сегодня скрестить клинки со своими бывшими друзьями и в том числе возможно с Аквилой. От одной мысли, что ему придётся сражаться с той девушкой, парню стало не по себе. Но клинок Верховного Магистра и осознание правого дела придали уверенности юноши, и он снял свой арбалет.
        - Ты хоть своё имя назовешь? - Спросил у капитана Азариэль, за эти дни так и ни разу не услышавший имени его.
        - И кто же я? Капитан «Славной Роты» или кто -то больше? - С улыбкой и наигранным вызовом вопрошал наёмник. - Перед тобой стоит легат имперского легиона, член Гильдии Бойцов и свежая кровь Соратников. Я ветеран сотни операций и даже проходил сквозь миры. Я Рафаэль де Кастело. Запомни моё имя, юноша, ибо возможно мы в последний раз общаемся. - С гордостью и театральной наигранностью и самопохвальбой твердил капитан наёмников, и далее, обращаясь ко всем, торжественно заговорил. - Братья, поднять наши боевые знамёна!
        И за линией обороняющихся лучников, на нескольких флагштоках, вверх гордо были подняты светло -голубые штандарты коалиции, которая стояла за Тамриэль. Боевой дух воинов был поднят практически до высоты.
        Шлюпки с мятежниками постепенно приближались к берегу и уже оказались в поле дальности лучников и арбалетчиков.
        - Ждём. Ждём. Позвольте им подойти поближе. - Последовал указ Рафаэля. - Не трате на них стрелы попросту.
        А тем временем Азариэль уже мог разглядеть лица тех, кто находился в десантных шлюпках. Их лица представляли собой гримасы ужаса и отвращения, переполненные первобытной злобой. В руках они сжимали самое простое оружие, а со стороны моря доносился странный молитвенный гул.
        - Наизготовку! - Прокричал команду капитан наёмников.
        Все тут же положили стрелы, натянули тетиву луков и обратили оружие в сторону наступающих. Арбалетчики возложили на древко свои новые, зачарованные болты. После того, как с этим боезапасом поработали мастера, и маги он стал разрывным. При каждом попадании в цель бедолагу разрывало на куски изнутри.
        - Выбрать цели! - Всё продолжал командование тот же человек.
        Азариэль поднял свой арбалет вверх и мысленно просчитал траекторию полёта болта. Он целился в шлюпку, забитую какими -то бандитами, которые были облачены в шкуры. Наверняка это были выходцы из Скайрима или даже Коловии. Но это сейчас было не важно. Они отступники, а значит, автоматически им уже вынесен приговор на смерть, который обжалованию не подлежит.
        - Обрушьте на них ливень! - Во весь голос закричал Рафаэль и спустил тетиву своего лука, со свистом отправив стрелу в полёт.
        Вся шеренга стрелков выпустила стрелы и болты в отступников, поливая их металлическим ливнем. И буквально через пару мгновений со стороны врагов послышались стоны и крики агонии, а некоторые из отступников, в которых попал зачарованный болт, исчезли в кровавом вихре ошмётков собственных тел.
        Азариэль увидел, как его болт попал во врага и разорвал его в клочья, разметав его шкуры и куски тела, выкинув их из шлюпки в море.
        Но и атакующая сторона не оставалась в долгу. Многие отступники в свою очередь выпустили ответный залп из составных луков и простейших арбалетов.
        - В рассыпную! - Скомандовал командир и в этот же момент все постарались разбежаться или укрыться щитами, чтобы не пасть жертвой вражьей стрелы или хилого болта.
        Стрелы врагов упали хилым ливнем, так и не причинив никому вреда, разве что оставив пару царапин. И как только небо опасность миновала, защитники цитадели выпустили свою волну металла на голову врагов. Но тут внезапно над головами стрелков пронеслись огненные шары и разряды молний. И через пару секунд шлюпки отступников стали разлетаться в щепки от напора боевой магии.
        Казалось, что члены Ордена и союзники перестреляют наступающих уже в море, но тут внезапно местность на берегу окрасилась в потусторонний тёмно -синий цвет и из образовавшийся, сопровождаемой мистическими звуками, сферы вышло высокое существо, облачённое в даэдрические доспехи и с большим двуручным клинком наперевес. Оно с презрением оглядело ошарашенных воинов и с демоническим рёвом кинулось в битву. И после этого появились новые магические червоточины, из которых стаями повалили скампы.
        Существо с рогами и в даэдрических доспехах набросилось на защитников и стало умело размахивать клинком, старясь как можно сильнее ударить. Первым же ударом он рассёк грудь наёмнику, как бумагу разрезав железный панцирь. Второй удар насквозь проколол стражника цитадели, проткнув ему броню, будто это лоскут ткани.
        Это был воин дремора-кинмашер с плана Мерунеса Дагона. И этот воитель, офицер войск лорда разрушения, Мёртвых Земель был переполнен ненавистью и злобой, которою сейчас обрушивал на своих врагов.
        Азариэль выпустив болт в скампа, и откинув арбалет в сторону, вынул свой клинок, подаренный Регентом. Это был прекрасный сверкающий как серебро полуторный меч. У него было длинное и прямое лезвие, а рукоять обтянута чёрной кожей. Навершие меча было исполнено в виде шестиугольника, на котором были изображены символы давно канувшей в забвение цивилизации снежных эльфов. Лезвие меча игриво сияло под ослепительным солнцем, и даже взгляд дреморы наполнился страхом при виде этого древнего клинка.
        Вынув меч Верховного Магистра, Азариэль уверенным шагом направился к выходцу из плана Обливиона. На пути юноши возник мерзкий скамп, и бросился на него, подобно змее. Но юноша быстро отреагировал и взмахнул клинком. В эту же секунду меч издал прекрасное мелодичное звучание и скамп разлетелся на части, разрубленный клинком. Парень ещё пару раз взмахнул и меч продолжал издавать странные, но в тоже время завораживающие звуки, которые потрясли юношу. Но удивляться, не было времени, ибо предстоял тяжёлый бой с могучим соперником.
        Азариэль вплотную подошёл к дреморе и нанёс колющий удар, из-под которого противник ушёл в сторону и тут же на уровне головы широко размахнул своим мечом. Азариэль отошёл назад, позволив пройти мечу противника в пару сантиметрах от головы, после чего нанёс град ударов, которые враг парировал. Тут в сторону дреморы полетела стрела, которая скользнула по его доспеху и заставила покачнуться. И юноша не упустил такую возможность и нанёс удар, от которого дреморе не удалось уйти. Клинок Азариэля неглубоко вошёл в левый бок противника, пробив доспех. Врагу удалось вынуть лезвие, отойти, издать оглушающий вопль злости и вновь яростно атаковать.
        Азариэль уже не замечал как союзники, и члены Ордена отражают яростную атаку скампов, которые роем, набросились на обороняющихся. В его мыслях был только этот дремора, которые несмотря на серьёзное ранение продолжал махать своим широким мечом как пером.
        Внезапно в поле зрение Азариэля попался его арбалет с болтом на древке, который показался решением. Юноша совершил кувырок и поднял своё оружие, наставив его на противника. В ответ дремора лишь расхохотался, этим доказывая, что для подобного оружия его броня непробиваема. Азариэль спустил курок арбалета, и в эту же секунду вся правая часть тела противника исчезла в кровавом вихре. Сначала прозвучал звук хлопка, а потом правое плечо дреморы разметало по берегу. С разорванным доспехом, орошая землю кровью, и выронив клинок, дремора ещё пару мгновений стоял ошеломлённый, пока не покачнулся и рухнул на горячий песок.
        Этим временем защитники цитадели расправились с нападающим роем скампов и снова были готовы держать оборону.
        Шлюпки и корабли с противниками всё ближе подходили к берегу, неся на своём борту тысячи отступников, еретиков и просто врагов Тамриэля. Первая волна была только что отбита, но за ней надвигалась самая настоящая буря, которая готова смести всё на своём пути.
        Юноша посмотрел на морские волны, бьющие о берег и увидел, что вода смешалась с кровью, и выкидывает тела и ошмётки тел отступников.
        - Вот это я понимаю, багровый прибой. - Положив руку на плечо, Азариэлю с бравадой сказал Рафаэль.
        И действительно, песок на берегу окрасился кровью из -за обилия крови, которое выплёскивалась целыми волнами. Если дело продолжится в таком же духе, то весь остров выкрасится в один багровый цвет.
        - Ну как самочувствие после первого боя? - Бесстрастно, спросил подошедший Андре.
        - Ничего страшного. - Ответил юноша. - Бывали бои и похуже.
        - Что ж, одолеть дремору в ближнем бою это самый настоящий подвиг. - Констатируя, говорил Рафаэль. - Мало кто, на это способен.
        Азариэль посмотрел на развороченное тело выходца из выжженных Земель. Его широкий клинок, вкусивший крови защитников, валялся где -то в стороне, а в навечно застывшем взгляде противника повисла бездна. На секунду Азариэлю стало жаль этого посланца из Обливиона, ибо он исполнял волю собственного хозяина, который по своей гнусной прихоти призвал его в этот мир.
        - Ты настоящий рыцарь Ордена. - С гордостью за юношу заявил Рафаэль. - Если среди нас таких воинов большее количество, то надежда дожить до завтра уже не кажется мечтой.
        Все понимали, что на берегу оставаться сейчас слишком опасно. Вторая волна десанта будет в десятки раз больше, нежели чем один дремора и рой скампов. И обстреливать на берегу тысячи еретиков, пиратов и бандитов просто бессмысленно. Все осознавали, что придётся отступать от берега на первую линию баррикад.
        Внезапно со стороны вражеского флота в сторону острова полетели три десятка горящих шаров, оказавшихся снарядами катапульт и требуше. Они с грохотом взрыва ударили в землю и укреплению, буквально перепахивая их. Несколько баррикад разлетелись кусками дерева и камня, разметав защитников.
        - Ну что ж, похоже, идея дожить до завтра снова становится мечтой. - Сухо констатировал Рафаэль и, повернувшись, уже всем отдал приказ. - Уходим с берега! Скорее! Отступаем на первую линию обороны!
        ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ. В ДЫМУ И ПЛАМЕНИ
        Цитадель Ордена. Спустя несколько часов.
        Азариэлю в глаза бил дым, а смог от гари забивал лёгкие. От всего этого у юноши начинало першить горло, и появилась резь в глазах. От того, что всё вокруг полыхало, и наполнилось звуками битвы, ориентация в пространстве сбивалась абсолютно. Но парню было не до этого, ибо где-то рядом бродит могущественный некромант, укрывавшийся за языками пламя и клубами дыма, как за собственным плащом.
        Кости и мышцы парня наполнились усталостью и болью, становясь с каждым шагом всё тяжелее. Но парень не обращал на свою усталость внимание, ибо задача требовала полнейшего сосредоточения.
        Юноша с обагрённым клинком наперевес бродил по разорённой и полыхающей деревеньке, которая некогда была оплотом цветущего земледелия. Теперь парня окружали полыхающие огнём и почерневшие дома, продолжающие гореть и клубиться массами чёрного дыма. На некогда аккуратных и прибранных улочках валялись кучи окровавленных трупов и обожжённых. Раньше это были лоялисты и мятежники, схлестнувшиеся в яростной схватке и погибшие под массивами магии и в вихре клинков, секир, топоров и молотов.
        Вокруг стоял нестерпимыйгул мертвецов, которые шайками бродили по острову и, выискивая живых, которых пропустили наступающие еретики Даэдра. Эти мертвецы подчинялись только некромантам, которые подняли их и повели в бой. Тучи мертвой плоти в этот день обрушились на защитников крепости, пущенные своими повелителями будто бы в насмешку над самой жизнью.
        Но Азариэлю было сейчас всё равно, сколько мертвецов бродит в тылу, его интересовала только одна цель. Внезапно юноша услышал всё приближающийся гул с правой стороны и обратил свой клинок туда. Буквально через пламя на него кинулся слегка разложившийся мертвец, облачённый в клёпаную броню нордского типа. Он неумело махал своим топор направо и лево, пытаясь задеть юношу. От этого монстра исходил противный запах разложения, который практически напрочь перебивался ароматами гари.
        Азариэль отступил на два шага, мастерски ушёл из-под неумелого удара топора и отрубил кисть противнику. Мертвец диким и потусторонним голосом взревел, а его глаза полыхнули синим цветом. Юноша в этот же миг юноша взмахнул клинком и в один удар отсёк мертвецу голову. Враг был повержен, его голова откатилась в сторону полыхающего дома. Но хоть мертвец пал, его хозяин остаётся жив и вновь прячется среди огня и дыма.
        В этот же момент с левой стороны снова послышался нарастающий потусторонний гул, который был во много сильнее, чем прежнее единоличное завывание мертвеца. Складывалось впечатление, что с левой стороны напирает орда поднятой из могил мёртвой плоти.
        Юноша направил свой сверкающий, омытый кровью и ихором, но всё ещё сверкающий клинок в сторону пляшущего пламени. И тут на него набросилось сразу нескольких существ, чьи души давно отошли к Аркею в эфир. Из глаза были наполнены странным потусторонним свечением, которое явилось подтверждением того, что магия и только она поддерживает жизнь в этих воинах. Их местами прогнившие и обвисшие лица были искажены в застывшей в гримасе боли, ярости и отчаяния.
        Их было пятеро, бездумно несущихся в сторону клинка парня, который готовился принять удар. Двое из атакующих были сиро-нордами, облачёнными в прогнившую коловианскую меховую броню. В своих руках они тащили обычные железные мечи, местами практически проржавевших. Ещё двое оживших мертвецов являлись выходцами из Хай Рока, одетых в экипировку стражников Вейреста. И последним мёртвым мясом, которое подняли против воли светлых сил, был обычный гоблин.
        Смотря на них, у Азариэля сжалось сердце. Он не мог спокойно наблюдать на то, как эти куски мяса стонут и воют под гнётом нежизни. Но парень знал, что они уже не являются вместилищем живых душ. Их поддерживает только тёмная магия того некроманта, который бродит где -то в округе.
        Юноша поднял меч в боевую хватку, сжав его в двух руках. Против гоблина, который выбежал впереди всех, Азариэль применил свиток огненной стелы, буквально испепелив нападающего мёртвого монстра с зеленовато -пепельным оттенком кожи. Затем Азариэль проткнул мечом коловианца, повёл клинок вверх, разрезая мягкую плоть, тем самым выпотрошив противника. После того, как противник был разрезан, а его сгнившие и почерневшие внутренности рухнули на землю, неся сплошное зловоние, парень перешёл к следующему мертвецу. Он сделал пару шагов назад, оставляя место для удара, лёгким ударом выбил из рук стражника алебарду и готовился его обезглавить, как краем взгляда увидел, что на него летит ржавый меч. Сделав кувырок в сторону, Азариэль снова ринулся в атаку. Одним ударом он обезглавил мертвеца, мастерский уйдя из-под удара второй алебарды, и сразу перешёл к коловианцу. Парень просто отрубил ему руку и следующим ударом разрубил ключицу, разрезав мёртвое сердце. Парень не успел порадоваться победе, как его откинула волна воздуха, и юноша отлетел в сторону на два метра, ударившись об обугленную повозку, разбив её
в труху. В этот же момент на парня обрушился последний противник. Он просто упал на него, пригвоздив руками к земле и клацая зубами, старался загрызть юношу. И сквозь жуткий смрад, доносившийся изо рта мертвеца, сильно рябивший глаза, Азариэль увидел его.
        Он прошёл сквозь огонь, языки которого просто в страхе отступили и открыли дорогу. Это существо было облачено в чёрные рясы с вплетёнными красными и серыми ленточками. На его голову ложился чёрный капюшон, скрывающий лицо. Вокруг этой твари будто бы сгущался сам мрак, а пространство становилось ещё чернее. И тут эта тварь вскинула чешуйчатую руку, и сжала её. Вокруг ладони стала концентрироваться энергия, и задрожал от электричества сам воздух.
        «Вот он и конец» - подумал про себя парень, понимая, что некромант готовит заклятье. Но неожиданно, сквозь пламя, выпрыгнул Рафаэль. Он пролетел буквально сквозь огонь и повалил некроманта. Чёрный маг рухнул на землю, и молния из его рук устремилась в другую сторону. Но тут некромант хотел применить новое заклятье и уже взвёл руку, как капитан наёмников просто вытащил свой кинжал и вбил его в лоб аргонианина. Ящер даже не трепыхался. Он просто обмяк и распластался на земле.
        В эту же секунду мертвец, нависший над юношей и готовившийся его загрызть, упал замертво и стал обращаться в пепел. Как только некромант умер, все его мертвецы, которых он контролировал, пали замертво и юноша не знал, сколько ещё таких, подчинённых чёрному магу, бродит по острову.
        Азариэль, отряхиваясь от золы и гнили, стал подниматься с земли. И смотря на капитана наёмников, его ум наполнился воспоминаниями, как всё привело к этому исходу, что всё вокруг полыхает, а по острову маршируют губительные силы.
        Всё началось с высадки противника. Десятки самых грязных кораблей и шлюпок престали к берегу, исторгая из себя всяческий сброд, который только можно было найти за несколько месяцев. В первую волну вошли бандиты, сепаратисты, мелкие маги, остатки группировки «Сыны леса», пираты и ещё множество всяческого живого скарба, который можно было отыскать и завербовать за звонкую монету. Но вместе с ними на берег ещё стали выгружать сотни трупов: свежих и прогнивших, облачённых в доспехи и одетых во рваньё. Предназначение мертвецов было узнано чуть позднее. И сойдя на берег вся эта неорганизованная банда в хаотичном порядке стала нападать на первый круг обороны.
        Но вся эта шушера не смогла подойти на достаточное расстояние, ибо их снопами выжигали, вымораживали маги и отстреливали с баррикад стрелки. Они выли, стонали, кричали и агонизировали, но продолжали бессмысленное наступление. И только поняв, что им не подойти к первой линии обороны, остатки первой волны отступили. Радоваться первой победе не стоило, ибо перед защитниками буквально разверзлись врата Обливиона.
        С кораблей начала массированный обстрел, принявшего форму огневого вала, который смещался в сторону цитадели. И под всю эту артиллерийскую канонаду началось наступление второй волны, в которую входили тысячи наёмников и сотни, прекрасно обученных солдат, отличавшихся прекрасной подготовкой и оружием от преступников из первой волны. И тогда завязался первый тяжёлый бой. Защитники острова сцепились с наёмниками и чемпионами Даэдра. Воители Ордена и их союзники стойко держались, не давая пройти ни на йоту противнику, буквально захлёбываясь лившейся кровью.
        Но тут свет окончательно поник и на поле боя вышли некроманты. Применив неограниченные магические силы, дарованными губительными силами, они смогли оживить больше тысячи мертвецов и направить их против сил оно обороняющихся. И мёртвых была целая орда. Неважно, кто стоял в рядах трупов, будь это воин из Гильдии Бойцов или городской стражник, имперский легионер или обычный горожанин, всех объединяла нежизнь. И они подобно саранчи захлестнули позиции нападавших, заставив оборону первого рубежа просто захлебнуться собой.
        Мёртвые, несмотря на огромные потери, прорвали оборону и устремились бродить, выискивая живых защитников. И артиллерия противника не уступала. Катапульты и требуше щедро месили землю, ровняя с землёй баррикады и укрепления, постоянно держа под обстрелом и цитадель, выстрел за выстрелом, уничтожая её великолепие. И когда первая линия обороны была сметена, враг начал тотальное и массивное наступление на второй рубеж обороны, который так просто сдаваться не собирался.
        И второе кольцо обороны приняло на себя массу всех отступников, ренегатов, еретиков и противников. На стены второй линии обороны устремились практически все мятежники, которые были: бандиты, пираты, наёмники, мятежные маги, некроманты, чемпионы Даэдра, еретики губительных сил, тучи мертвецов и остальные предатели порядка Тамриэля обрушились неисчислимыми ордами на укрепления, которые еле как, под жуткий стон и канонаду удерживали врага. Но среди них не было тех, кто несколько месяцев назад предал Орден, что многим показалось странным.
        И когда враг подошёл к стенам и укреплениям второго круга обороны, то тут же был зажжён огненный вал, который разрезал войска противника, отрезав наступающих противников от подтягивающихся. Но так было ненадолго, ибо в некоторых местах огненный вал был разорван и отступники с ренегатами вновь хлынули на крепость. Но и сам огненный вал превратился в один большой пожар, который пополз по острову, выжигая всех подряд.
        Но сейчас юношу это перестало волновать, ибо он в глубоком тылу и ему необходимо прорываться к своим.
        - Ты как парень, живой? - Спросил подлетевший Рафаэль, чем вконец развеял воспоминания Азариэля.
        Юноша взглянул на небо и увидел, что оно чёрное как смола и вспомнил, что в последний раз он успел увидеть всего несколько загорающихся звёзд на вечернем небосводе, прежде чем оно сомкнулось тяжёлыми, массивными и густыми облаками. Это было перед самым началом штурма первой линии укреплений.
        - Да, в порядке. - Тяжело ответил юноша.
        - Ты что тут делаешь на этом краю деревни? Почему ты в глубоком тылу, а не на передовой?
        - Командир Марон дал приказ, чтобы я отыскал некроманта, орудующего на краю деревни, и убил его, чтобы обезопасить фланг.
        В ответ капитан наёмников лишь расхохотался, разведя руками в сторону, после чего опустил свою ладонь на плечо парня и с толикой смеха и улыбки сказал юноше, который стоял в недоумении:
        - Командир Марон, командующий легионерами -наёмниками мёртв. Он погиб при обороне центра первой линии, когда вступил со своей центурией в неравный бой с существами Обливиона, которые напирали с запада. - И указав на некроманта, капитан с насмешкой продолжил. - Что ж, ты убил мага, обезопасил фланг, но только у нас теперь нет, ни фронта, ни тыла. Мы в окружении, для нас сейчас всё стало фронтом.
        - Что будем делать тогда? - Бесстрастно вопросил юноша. - Куда нам идти?
        - Нам нужно продвигаться в сторону резиденции первого рубежа, там сейчас собрались все те, кто остался в живых от первой линии.
        - Кто там сейчас командует?
        - Твой друг. - С улыбкой начал Рафаэль. - Рыцарь Ремиил.
        В ответ юноша лишь легко усмехнулся, ибо обрадовался тому, что его друг всё ещё жив.
        - Ну а теперь бегом до укреплений. - Скомандовал капитан наёмников, и они устремились к последним защитникам острова в этой местности.
        Азариэль осматривался по сторонам и ужасался тому, что стало с деревней, которая раньше была житницей Ордена. Некогда прекрасные и крепкие дома, порой вмещавшие целую семью, сейчас стояли и полыхали алым жарким и голодным пламенем, который пожирал всё вокруг. Некогда прекрасный край был объят огнём, который силился его уничтожить. Практически вся деревня была уничтожена снарядами катапульт, которые сейчас старались обратить в пыль укрепления второго рубежа и прекрасной цитадели.
        Но размышления парня в основном были сейчас сконцентрированы на бое, который ему предстоял. За весь день он ещё ни разу не скрестил клинок со своими друзьями и товарищами, которые некогда покинули Орден, и его сердце содрогалось от того, что ему придётся сражаться с теми, кого он раньше любил и уважал. Но это была за весь Тамриэль и за будущее Мундуса, а потому долг взывал парня пронзить чёрные сердца отступников, кем бы они, ни были.
        - Подожди, пригнись. - Неожиданно, вырвав из размышлений, схватив юношу за плечо, сказал Рафаэль и силой заставил парня пригнуться.
        Азариэль полностью подчинился и сгорбился, спрятавшись за какими -то перевёрнутыми бочками и ящиками, и стал всматриваться вперёд.
        Перед ними была широкая улица, в конце которой виднелась баррикада, на которой лучники и маги отбиваются от роящихся под ними мертвецов, бандитов и сепаратистов из практически погибшей группировки «Сыны леса». Но вот среди мертвецов были только гоблины Сиродила и их снежные родичи с острова Солтсейм, тщетно пытающиеся прорваться к резиденции первого рубежа.
        Внезапно сзади раздался звук приближавшихся шагов. Азариэль и Рафаэль мгновенно обернулись и обратили свои клинки в сторону звука. Юноша увидел как капитан наёмников дрожащей рукой сжимает сверкающую стальную рапиру, а потом узрел, как с части шёлковой рубашки капает густая кровь с того места где просто обагрилась алым цветом.
        В эту же секунду из дыма и пламени выбежало трое воинов в начищенных блестящих и сверкающих доспехах. Каждый из них в руках нёс сияющий клеймор, который сегодня раздробил не один десяток скелетов.
        Азариэль вспомнил этих прекрасных воителей. Это были те трое из десяти странных воинов, пришедших по личному приглашению Регента. И на поле боя они вели себя более чем странно. Там где бы они ни появлялись, противник в страхе отступал. Куда бы они ни пошли фронт выравнивался. Но больше всего юношу удивляли свойства этих доспехов. Они не горели, не чернели от сажи и не портились от заклятий. Юноша лично видел, как водного из этих воителей попало ледяное копье, но оно просто рассыпалось о броню, не причинив и вреда. И Азариэля эти воины настораживали не меньше чем странные противники, с которыми парень сегодня повстречался.
        Внезапно среди этих троих выделялся один воин. На его плечи опускались седые, но в тоже время длинные белоснежные волосы. В своих руках он нёс большой сверкающий клинок, который буквально отливал сияющим серебром. С его плеч ниспадал белоснежный плащ.
        - Что стоим? - Внезапно вопросил воин в сверкающих доспехах. - Разве не видим, что прорываться нужно.
        Эти воители были немногословны. Они лишь иногда советовали, как нужно воевать и куда направлять удар.
        И сказав эти две реплики, они ринулись в бой, а за ними Азариэль с капитаном наёмников.
        Сверкающие воители в бою были просто великолепны. Они не разили напролёт, как безумные берсерки севера. Их бой был подобен танцу, который несёт лишь смерть врагу. И сейчас они будто страшные танцоры, вертелись, резали и кромсали, окружая себя дорогой из трупов. Бандит или мертвец - никто не мог уйти из -под мастерского удара этих странных воинов.
        Азариэль увидел, как где-то среди языков пламени и обугленных руин мелькнуло что-то чёрное и неведомое. Парень одернул Рафаэля, указав ему клинком на то, что среди беснующегося пожара кто-то снуёт. И они пошли окружать неведомо существо, оставив лихорадочно развернувшийся бой за баррикаду. Азариэль прошел, в какой-то сгоревший дом, как ему в правое плечо начал своё полёт ледяной шип. Парень в последнее мгновение смог уйти из-под магии и приготовиться к бою. И из полыхающих руин вышел некромант. Он был облачён во всё-то же, что и первый, но в его одежду были вплетены уже синие ленточки. Некромант готовился сотворить заклятье, как ему в руку прилетел кинжал капитана наёмников. И в эту же секунду Азариэль в один прыжок подлетел к магу, держащемуся за окровавленную руку, и пробил его брюхо мечом и следующим ударом сделал порез на горле противника. Внезапно капюшон откинулся, и на свет пляшущего огня предстало прекрасное женское лицо. Её чёрные волосы опускались практически до плеч, а карие глаза поражали своей глубиной. В этот момент Азариэль почувствовал странные и смешанные чувства, которые были
схожи со стыдом, ненавистью и жалостью.
        Внезапно из дыма вышел Рафаэль. Он положил руку на плечо юноши и призвал его не беспокоится. Азариэль сглотнул и подавил все эмоции, которые в нём бушевали.
        Они оба вышли наружу и увидели, что все мертвецы обращены в пыль, а защитники резиденции готовятся принять неожиданных спасителей. И Азариэль с капитаном наёмников лишь пошли в сторону, где остался оплот обороны.
        Юноша и Рафаэль протиснулись через проём разобранных баррикад и вошли к резиденции - оплота первого круга бороны, точнее того, что от него осталось.
        Перед ними предстал широкий двор, усеянный трупами. В конце каждой улицы, которая вела к этому широкому двору, стояла массивная баррикада, на которой стрелки и лучники отбивались о нахлынувших орд противников. Практически все здания вокруг двора были сгоревшими или всё ещё полыхали, подобно кострам, озаряя пространство вокруг. Хоть лёгкие парня были забиты ароматами угарного дыма, здесь он почувствовал, как веет слабый ветерок, наполненный ароматами луговых цветов. Азариэль увидел, что во дворе снуют несколько воинов, стоящих на страже самого главного здания - бывшего здания совета старост. Эта постройка была исполнена в стиле дорогих солитьюдских домов. Такая же крепкая и красивая. Но артиллерия противника превратила здание совета старост в полуразрушенные руины, в которых ещё теплилась жизнь, откуда всё ещё происходит поддержка обороны.
        Юноша практически бегом устремился к резиденции, в надежде увидеть своего дорого друга, но практически подойдя к зданию, его остановил высокий светлый воин, с длинными белоснежными волосами и бородой, схватив за плечо.
        - Обожди юноша. Мне нужно с ним сначала переговорить. - Сказал воин и отодвинул парня, войдя в полуразрушенное здание.
        Азариэль немного опешил от такого обращения, но перечить не посмел. Он просто встал возле здания вместе с капитаном, и стал ожидать.
        Парень смотрел, как везде вокруг бегают практические изнеможённые бойцы. Кто -то был ранен, а кто-то уже довольствовался разбитыми доспехами и бронёй. Лицо каждого воина, мага или стрелка отображало огромную усталость, однако их взгляд полыхал ненавистью и отвращением к тому, что они сегодня увидели. Хоть мышцы готовы были отказать, но дух подгонял тело вперёд, заставляя его без отдыха вести сражение. И кого только парень здесь не увидел. У резиденции первого рубежа бегали воины из Гильдии Бойцов, стражники цитадели, маги из Гильдии Магов, наёмники всех мастей, рыцари из множества орденов континента и ещё множество союзников. В обороне участвовали даже несколько отделений из крестьян и прислуги. И все они: от крестьян до рыцарей, от наёмников до высокопоставленных магов были объединены одной целью - удержать этот двор.
        - Если к нам в течение нескольких часов не прибудет подкрепление императора, то сегодня наши дни сочтены. - Констатировал капитан наёмников.
        - Что, по-твоему, всё так плохо? - Без эмоций вопросил юноша.
        - Первая линия обороны практически сметена, ибо всё, что от неё осталось ты видишь здесь. - Окинув взглядом выживших сказал Рафаэль. - Второй круг еле как держится. Даже отсюда я слышу, как хрустят деревянные стены и умирают защитники второго рубежа. Ты ж видел, как первая линия укреплений была сметена. И если они прорвутся к вашей цитадели, раньше чем мы сможем отступить, то рассвет мы уже не встретим. - Пояснил Рафаэль.
        - Понятно. А что случилось с твоей «славной ротой»?
        - Прежде чем я был отрезан от своих воинов, то, сквозь пламя, увидел, как они держат оборону против тварей из царства Хермы -Моры. Наверняка они рассеяны по всей линии обороны.
        Азариэль услышал звук тяжёлых рыцарских сапог и знакомый лязг брони. В эту же секунду он оглянулся и увидел своего старого друга. Его броня была вся чёрная от сажи. Некогда сверкающие доспехи были покрыты копотью и множеством царапин. Лицо рыцаря тоже было всё чёрное от сажи, которая толстым слоем легла на лик друга. НО взгляд рыцаря оставался таким же несломленным и гордым, как и всегда.
        - Ты всё ещё жив. - Превозмогая боль и усталость, с натужной улыбкой высказался рыцарь.
        - Ремиил, как я рад тебя видеть.
        И оба рыцаря по -дружески обнялись, ибо они не виделись практически вечность. Именно так можно определить время во время боя.
        - Кхм -кхм. - Кашлянув, желая, чтобы на него обратили внимание, воитель в сверкающей броне спросил. - Ну, командир, как будем прорываться?
        Ремиил приложил ладонь к подбородку и задумался. Он стоял так минуты две, ища любой, даже тщетный способ порваться через окружение.
        - Всем общий сбор! - Внезапно вскрикнул рыцарь и стал отдавить приказы, чтобы все собирались у разрушенного здания совета.
        Естественно, на своих баррикадах остались те, кто не мог уйти и бросить оборону, продолжая стоять на позициях.
        Через несколько минут у здания совета собрались выжившие бойцы. Их было не больше трёх десятков самого разного происхождения: от благородного рыцарства до наёмников -легионеров. Сердце юноши наполнила скорбь, ибо на первый рубеж обороны посылали более тысячи бойцов. Но даже в таком малом количестве они готовы держать оборону и уничтожать противников до последней капли крови.
        - Ну, товарищи, друзья и братья, я хочу у вас спросить - готовы ли вы свои жизни доверить мне?! - Из последних сил призывал Ремиил. - Я понимаю, ваши силы на исходе, оружие затупилось, броня разбита, а враг всё продолжает напирать. Но сейчас от всех требуется лишь одно - живыми добраться до второго рубежа обороны и ещё послужить Тамриэлю. Так готовы вы пойти за мной?
        Все стоящие ответили согласием. Кто -то не в силах стоял и просто кивал, а кто -то громогласно и помпезно согласился.
        - Ну, тогда всем приготовиться! - Выкрикнул Ремиил и затрубил в тот рог, что висел у него на поясе.
        Азариэль понимал, что это самоубийство, ибо на этот гул сбегутся все те, кто ещё не знал, что сопротивление подавлено. И многие, кто стоял во дворе были ошеломлены таким поступком и пребывали в негодовании.
        - Веди нас. - Обратился к воителю в сверкающих доспехах Ремиил, с надеждой в глазах.
        - За мной. - Бесстрастно кинул воин и повёл за собой оставшихся в живых защитников.
        Буквально через пять минут все баррикады и укрепления опустели, и во двор всё же смогли ворваться сторонники губительных сил, наконец-то занявшие столь желанную деревушку.
        Но сейчас Азариэлю было всё равно на это. Он нёсся с остальными живыми. Улица за улицей, укрепление за укреплением, охваченные жарким пожаром, дым, бьющий прямо в лицо и забивающийся в лёгкие, они прорывались через толпы врагов, которые отвлеклись на рог. Юноша просто бежал и практически не думал. Всё его мышление скатилось к примитивным рефлексам. Азариэль просто бежал за остальными и видел, как их окружают, берут в кольцо, как оставшиеся в живых доблестно отбивают атаки неисчислимых толп противников, бьющих им во фланги.
        Но вот наступил момент, когда они остановились. Укрепления второго круга обороны уже были отчётливо видны, а трепыхание боевых знамён на них вселяло надежду. Но они и шагу не могли сделать, ибо со всех сторон были окружены бандитами, наёмниками, сторонниками Даэдра и прочими ренегатами. И досада от того, что они не дошли совсем немного, просто съедала душу.
        Парень держал меч, так как будто он весит больше десяти килограмм, а руки налились свинцом. Усталость медленно брала своё, и обременяло тело, наливая каждую конечность свинцовой тяжестью. Но всё же он готов был принять бой. И от того что они просто стоят и переглядываются с мятежниками у парня начинала бурлить злоба. И от всего этого у парня в ушах даже звуки вокруг кипевшего боя приглушились.
        Неожиданно сквозь ряды мятежников прошёл тёмный эльф. Он был облачён в красные одежды с чёрными символами. На его поясе висела дэдрического типа булава, а голову скрывал капюшон. Азариэль в нём узнал одного из иерархов -предателей. Он аккуратно обступил своих товарищей и стал помпезно говорить в сторону защитников острова:
        - Я лорд-милитарис «Дома Войны» и требую, чтобы вы немедленно сдались силам свободы, иначе мы вас выпотрошим!
        Никто не обратил внимание на этого безумца, отдавшего свою жизнь служению тёмным силам. Все подняли оружие и приготовились к схватке, из которой мало кто выживет.
        Внезапно за спинами противников прозвучал крик агонии и звуки боя. Всё это доносилось со стороны укреплений. И в это же мгновение сквозь еретиков и отступников прорывается паладин Ордена и начинает кромсать противников. Под его мечом предатели мира ложились как снопы сена, не способные дать отпор. Окружённые защитники не стояли обескураженные. Они ринулись вперёд, чем окончательно проломили ряды нападавших противников. Отступники, ренегаты и еретики стояли обескураженные от такого нападения. В этот момент прорвались через ряды противника и пятеро ординаторов Трибунала, своими алебардами разрубая врага и обильно орошая землю кровью. Вся эта битва продлилась не более пяти минут. Не понадобилось и половины десятой части часа, чтобы рассеять мглу противников, обратив их в трупы.
        Это была тяжёлая победа. Они прорвались через укрепления, но их осталось катастрофически мало и если бы не помощь паладинов и ординаторов, то навряд ли ему удалось вырваться живым из окружения. От осознания этого факта, юноша готов был впасть в меланхолию.
        Но тут Азариэль увидел, как паладин подозвал к себе рыцаря Ордена на разговор, который ничего хорошего не сулил.
        - Что вы тут делаете? - Вопросил паладин, не скрывая при этом своего возмущения. - Почему вы раньше не отступили?
        - Мы прорываемся ко второму рубежу, чтобы там занять оборону, так как были отрезаны противником. - Спокойно ответил рыцарь.
        - Что ж, вы не в курсе, но больше половины укреплений второго рубежа либо заняты противником, либо разрушены. Мы собирались объявлять всеобщее отступление, как услышали ваш рог. Ваше везение, что Регент позволил мне взять отряд ординаторов и прорваться к вам. А теперь же мы отступаем.
        - Господин паладин. - Позвал Азариэль воителя Ордена. - Я хотел спросить.
        - Что спросить?
        - А что случилось с южной частью острова?
        - Что ж, раз ты хочешь знать. Благодаря их подвигу вы можете отступить. Никто из них не выжил. - Бесстрастносказал паладин и развернулся, уводя за собой живых защитников.
        Сердце Азариэля наполнилось горем и печалью, которые притупили усталость. От такого известия он чуть не рухнул на землю, но Ремиил поддержал его.
        - Мне жаль. - Со скорбью сказал старый рыцарь и повёл в цитадель Азариэля, который практически онемел от переполнявшей его ярости, смешавшейся с болью утраты.
        ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ. РАДИ ТАМРИЭЛЯ ИЛИ ПОСЛЕДНИЙ ПОДВИГ КРЕСТЬЯНИНА. АДСКИЙ ЦЕНТУРИОН
        Двадцатью минутами ранее. Южный берег.
        На юге острова всё было спокойно. Лишь ветер доносил еле ощутимые запахи гари и едкого смога. А бой напоминал о себе лишь отголосками и еле слышимым воем, перемешанными с криками агонии. Всё что творилось на севере, западе и востоке острова по необъяснимым причинам не касается юга.
        Все воины, которых кинули на юг оставались в полной сохранности и ждали приказов из центра.
        В этой части острова было не достроено множество укреплений, которые должны были сдерживать противника. Практически отсутствовал первый круг бороны. Второй рубеж изобилировал пробелами в виде отсутствия баррикад, частей бастионной стены и некоторых оборонительных укреплений. Но здесь и не ожидали нападения врага и держали здешний гарнизон как резерв.
        На укреплениях в основном стояли бывшие крестьяне и прислуга, которых переодели в броню и дали оружие. Эти бывшие крестьяне и рабочие были наспех обучены азам военного дела, но не знали его премудростей, а поэтому становились лёгкой добычей для тяжеловооружённых частей противника. Но они были не одни, ибо им выслали для поддержки небольшой отряд стражников цитадели.
        И командовать небольшим отрядом крестьян-пикенеров дали Саво. Именно этому крестьянину дали под личное командование пятьдесят бойцов. Он стоял по правый фланг и обязан был удерживать эту позицию ценой собственной жизни.
        Саво стоял на той части стены, которую всё же достроили и приготовили к обороне. Он гордо взирал далеко в море и выискивал приметы приближающегося врага Тамриэля, который мог атаковать из мрака. Но никого в сумерках не было, лишь освещённая часть острова играла тенями.
        Крестьянин повернул голову и увидел свих бойцов, которые готовы были по одному приказу сняться с места. Кто-то читал книгу, кто-нибудь полировал оружие, а кто-то тоже вглядывался в сумрак и готовился к неминуемому нападению.
        - Командир, почему мы не атакуем? Почему мы не придём на помощь? - Неожиданно вопросил один из подчинённых Саво.
        - Потому что нам велено быть здесь, а посему мы исполним этот приказ. - Строго пояснил командир.
        Он и сам не мог понять, почему они отсиживаются здесь, а не воюют на передовой. Но ему хватало ума понять, что есть те, кто лучше него разбирается в стратегии, особенно того, что касается расположению войск и лучше следовать их мыслям и планам.
        Саво задумался о Люсии. И как только его о той девушке заполнили мысли крестьянина, то по душе пробежала тёплая волна спокойствия. Он с ней был знаком уже более двух месяцев и каждый день, проведённый с ней, был для него больше чем золото. Этот крестьянин фанатично любил ту девушку и не собирался её никуда отпускать. И сама Люсия отвечала крестьянину взаимностью. И со временем их отношения наполнились более чем привязанностью. Они безнадёжно влюбились в друг друга и уже не могли прожить без друг друга и дня.
        Но внезапно, разорвав столь тёплые мысли, внимание Саво привлекли пляшущие силуэты, замелькавшие среди деревьев и гул говора, доносившийся с тех мест, где начиналась сгущаться тьма. Он быстро приказал своим воинам готовиться к обороне и пикенеры стали готовить своё вооружение, начиная строить боевой порядок.
        Неожиданно на открытую местность, прямо выходя из сумрака, повалили толпы последователей Даэдра. Они были одеты во всякое тряпьё и полурваные доспехи, при этом вооружённые всяким мусором, в виде ржавых старых клинков или отживших своей век топоров из железа. Но их было неисчислимое множество, ибо они из леса выползали, будто крысы из канализации. И вся эта толпа была ведома своими могучими чемпионами, которые были одарены намного более могущественным благословением своих принцев, нежели чем орды фанатиков.
        Но всю эту фантасмагорию еретиков и последователей нечестивых культов ели за собой трое дремор-кинмашер из Хладной Гавани, посланные лично Молагом Балом. В их глазах горел обжигающий холод, замораживающий дух. В своих руках они несли достаточно массивные и широкие боевые мечи, а на теле несли могучую броню.
        Выйдя они сразу стали строиться и готовиться к массивной атаке, объедения свои силы в один большой кулак, который должен был сокрушить оборону. Дреморы стали жестикулируя, раздавать команды и пытаться образовать из сброда, который за их спинами, хоть какое-то подобие войска.
        Саво сразу понял, что их задачей был быстрый прорыв на этой местности. И командир послал своего воина на другой фланг, чтобы постараться согласовать окружение атакующих еретиков губительных сил. Командир пикинеров не знал, насколько эффективным будет подобный удар, сейчас ему это казалось истинно верным решением, да и просто возможностью что-то сделать ради победы.
        Пока что он отдал приказ своим бойцам строиться и готовиться к атаке во фланг противника.
        Бойцы Саво стали ставить свои пики в боевое положение, щетинясь сталью в сторону врага, и создавать боевой строй, присущий только для фаланги.
        И тут бой начался. Вся толпа противников, под собственные дикие вопли и чёрные молитвы, огромной массой, словно волна из плоти, нахлынула на центральные укрепления, одолевая желанием просто опрокинуть их. Стражники Ордена стали отстреливаться из луков и арбалетов, а маги выпускать огненные шары и метать молнии, но этого было недостаточно. Враг просто напирал своей массой и старался банально продавить укрепления и уничтожить рассеявшиеся силы.
        Командир крестьян смотрел на завязавшийся бой и понимал, что совсем скоро противник сломит стену, прорвётся за неё и практически все они окажутся в окружении. Ни такой маленький гарнизон стражи, ни маги не смогут удержать такой напор. Он взял свой меч в руку и встал во главе фаланги.
        - Ну что братцы, постоим за наши дома! - Воззвал Саво и повёл свой отряд прямо во фланг еретикам и тут же, желая укрепить храбрость своих солдат, прокачал ещё одно воззвание. - За Тамриэль! В Бой!
        И пикенеры пошли. Невидимые ранее для противника, они вышли словно из ниоткуда и ударили стеной стали в наступающие фаланги поклонников Даэдра. Пикенеры просто проминая ряды наступающих противников своими пиками, опрокидывая наступление. Пики крестьян просто прорезали себе дорогу, безжалостно прокалывая, наматывая их внутренности на оружия и потроша всё больше отступников, что попадались на их пути.
        Внезапно командир фаланги осмотрелся и увидел, что они слишком далеко зашли, попав в окружение. Их медленно обступил враг. И только в этот момент Саво понял, что это была ловушка, умный и продуманный ход, хитро продуманный противником.
        И сквозь крики агонии врага и лязг стали, знаменовавшей начало безжалостного боя, он вовсю закричал, стараясь спасти положение солдат:
        - Все строимся в ёж! Создаём круг!
        Но было уже слишком поздно, ибо лучники еретиков, вышедшие их мрака и обступившие силы Саво сзади, дав залп, просто скосили пикинеров. Бойцы крестьянина падали один за другим, так и не понимая, откуда пришла смерть. Они кричали, агонизировали, роняли своё оружие наземь и падали на обагрённую землю.
        Но тут на поле жестокой брани вышел высокий воин из плана Молага Бала. Это был дремора-маркиназ, один из самых опасных воителей собственного народа. Он окинул своим полным льда взглядом крестьянина и голосом, полного презрения начал говорить:
        - Вот и твоя очередь пришла. - Демоническим голосом кинул дремора Саво. - Ты не хочешь сдаться?
        - За Тамриэль. - Прошептал Саво и вступил в неравный бой с могучим и непомерно сильным противником.
        Бой вокруг них практически замер. Крестьянин поднял свой стальной меч и приготовился к схватке. Но при первом же ударе об демонический эбонит сталь Саво раскололась и клинок со звоном разлетелся на осколки. Тварь из Обливиона расхохоталась жутким смехом и практически потеряла интерес к крестьянину. Но Саво не собирался отступать. Он поднял окровавленную пику с земли и позвал к себе чудовище. И пока дремора разворачивался, Саво постарался нанести удар. Удар пики пришёлся прямо в сердце слуги Даэдра. Пика с металлическим хрустом пробила броню и устремилась вглубь противника, который изо всех сил, в отместку, обрушил свой клинок на крестьянина.
        В это мгновение Саво почувствовал, как холодный эбонит из кузней Обливиона хладной поступью проникает сквозь плоть, касается его органов, разрезая их, и жизнь невозвратимо покидает его. И крестьянин из последних сил надавил на пику, пронзив чёрное сердце врага.
        Глаза дреморы расширились от удивления, что какое-то крестьянское оружие пронзило его, разбив столь прекрасный доспех, что его вообще кто-то смог поразить.
        И простояв пару мгновений, они оба замертво упали на землю. Простой крестьянин и дремора Молага Бала сплелись в последнем смертельном танце, в котором и отошли к своим хозяевам.
        И Саво уже не увидел того, что он и его отряд были лишь приманкой и маги Ордена начали десятками выжигать еретиков, которые практически взяли укрепления. Крестьянин не знал, что тут планировалась молниеносная и массивная атака, и сюда было кинуто больше тысячи еретиков Даэдра. Он не увидел как практически все защитники укреплений были вырезаны превосходящим по численности противником. Саво и не смог увидеть как эти самые еретики горят, а маги Ордена делают всё, чтобы не допустить окружения.
        Он уже ничего не видел. Его обмякшее тело лежало на поле сражения, а душа устремилась к Аркею. Но позволив раскрыться противнику, он и свершил свой личный подвиг, ибо если бы не удар во фланг, спровоцировавший противника, то перестреляли бы магов Ордена, и окружения всех воинов второго рубежа было не избежать. И в этот миг наверняка решалась судьба Тамриэля. Личный подвиг крестьянина в битве с дреморой лишил еретиков, да всех атакующих сторонников губительных сил талантливого командира из Холодной Гавани. Именно этому слуге Даэдра было поручено прорваться через стены цитадели. Но весь план проваливался из-за скоротечного боя, который навсегда решил судьбы этих двух воинов.
        Саво остался лежать на пустом поле боя, усеянном только трупами. Где-то в дали не так давно протрубил знакомый рог, но перед этим был дан сигнал на отступление. Но Саво этого уже не услышал, ибо он навсегда сплёлся в боевых объятиях с противником.
        Но даже этого подвига было мало для того, чтобы остановить наступающие орды противника, одураченного лживыми обещаниями своих покровителей. Они, не зная страха и подгоняемые дреморами, шли в бой, стремясь устроить безжалостную резню, в которой хотели восхвалить Даэдра. И маги, насколько бы могущественны не были, не могли управиться и с мелкими еретиками, и со стрелками и с офицерами-дреморами. И казалось, что подвиг стал напрасным, и маги уже начинают отступать. Но, похоже, сегодня сами Боги не возжелали того, чтобы подвиг крестьянина пропал в никуда за ненадобностью…
        Сама земля начала содрогаться от тяжёлых шагов. Скрёжет древнего металла и шум паровых механизмов наполнили поле брани. И тут, от цитадели, завиднелась огромная шагающая машина, чей металл сияет в свете сотен огней. Огромный колосс разрушения, по милости и мастерству магов, профессоров и мастеров был возвращён к жизни двемерский центурион.
        Силы еретиков в изумлении и страхе остановились, прекратив наступление, увидев, как огромная монументальная статуя, контролируемая чародеями, выполненная из крепкого двемерита, обступая разрушенные укрепления, вышла на поле боя. По сравнению с этим металлическим чудовищем, они были как насекомые. И тут, смотря на грозного механического солдата, нёсшего лик своих давно пропавших хозяев, еретики усомнились в своём духовном выборе…
        Была дана команда, наполнившая яростью дух древней машины, и начался бой. Укрытый мерцаньем магических щитов, сотрясая землю, он принёс воздаяние, ордам врагов, превращая их прах и пепел.
        Сначала центурион выпустил вместо пара струю жидкого пламени, окатив им всех, кто стоял рядом. Крики агонии врага пронеслись адским хоралом по всему побережью. Все те, кто смог выжить после «огненной бани», катались по земле с опаленной плотью. Запах жёной плоти мгновенно повис над полем боя жутким ореолом. Но центуриону было всё равно. Для него столетия битв сплелись воедино в войне полыхающей тысячи лет, и механизм вступил в рукопашную.
        Взмахами своего исполинского молота он крошил черепа и дробил кости, обращая их в пыль и разбрасывая еретиков, подобно тому, как ветер раскидывает мусор. От ударов могучего молота в недалёкий паллет уходило каждый раз не менее полдесятка еретиков, получив раздробленные скелеты. Своей острой секирой он вспаривал противников, безжалостно наматывая их внутренности на лезвия, словно праздничные гирлянды. И через несколько секунд весь его низ покрылся горячей стекающей алой кровью, разукрасившей его подобного краскам.
        Агония битвы наполнила поле битвы. Еретики забыли про штурм укрепления. Теперь они желали спасти собственные жизни от неистовой ярости. Для жалких даэдропоклонников жизнь в этот момент превратилась в жуткий хоррор.
        Центуриона пытались расстрелять из луков, но стрелы всего лишь отскакивали от стрел, так не причинивших вреда.
        Адский центурион словно взбесился и начал самую настоящую резню. Маг, его контролировавший, давно отступил, оставив механического колосса держать юг. Его оружия крушили и терзали всё живое. Огнемёт испепелял всё, что попадало под адскую струю, пока не кончилось топливо. Сошедший с ума адский машинный демон из древних времён окружил себя вихрем крови и облаками из праха, сделав наступление невыносимым.
        И так, адский центурион, словно отомстил еретикам за смерть Саво, обагрив поле боя кровью и пеплом и надолго замедлив наступление и продвижение гнуси Люция.
        ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ. НА ПОСЛЕДНЕМ РУБЕЖЕ
        Тот же день. Цитадель Ордена. Ночь.
        Небеса наконец-то разверзлись, и из чёрной бездны полился липкий противный дождь, перераставший в ливень. Ветер стал порывист и подул резкими и ледяными порывами воздушных масс, которые промораживали просто до костей. Холодный противный липкий ливень погасил пожары повсюду, предоставив на обозрение чёрные и обугленные поля острова.
        Азариэль стоял на стене цитадели и смотрел на всё то, что происходит внизу. По его волосам бежали струйки воды, а доспехи блестели и играли бликами факелов и костров, которые горели магическим огнём, освещая цитадель Ордена, в которой собрались оставшиеся защитники Тамриэля
        Азариэль смотрел вниз и видел целые массивы и груды разрушенных укреплений разного рода, которые ещё несколько часов назад защищали цитадель. И на парня нахлынули воспоминания об отступлении.
        Он, когда прорвался из окружения, бежал вместе с Ремиилом сразу в цитадель, не заморачиваясь на бесполезные надежды выстроить оборону, так как скоро должно было начаться полномасштабное отступление.
        Когда он пробежал за ворота своего дома, то его, до глубины души, затронув сердце своими холодными руками, ужаснула картина, развернувшаяся во дворе цитадели. Десятки раненых стонали и взывали о помощи и порой на вид подавались такие ранения, которые нельзя было получить ни от клинка, ни от стрелы. У кого-то были проморожены до состояния льда конечности, кто-то стонал от того, что кожа на нём начинала пузыриться и постепенно слезать. А кто-то уже превратился в безжизненный кожаный мешок с костями. Такова была «милость» чёрной магии. И многие места, где раньше агонизировали раненые, были накрыты кусками ткани, под которыми уже лежали холодные трупы. Практически весь внутренний двор цитадели превратился в один большой полевой госпиталь. Некогда прекрасная брусчатка внутреннего двора была покрыта горячей кровью, которая лилась от тяжело раненных. И этими раненными без остановки занимались многие лекари, профессора Ордена и маги школы Восстановления. Однако их сил не хватало, чтобы помочь всем и некоторые так и умирали на руках прислуги, не дождавшись лучшей помощи.
        Но помимо раненных внутренний двор был забит стойками с оружием и наковальнями. И крики раненных, приказы командиров и звуки горячего сражения перемешивались со звоном десяток наковален, на которых в быстром темпе пытались чинить броню и оружие.
        Насмотревшись на то, что происходит внутри цитадели, Азариэль решил взобраться на донжон и посмотреть, что происходит внутри и вокруг цитадели. Из последних сил он переставлял свои ноги, налившиеся свинцом, по лестнице, чтобы воочию узреть, во что превратился некогда цветущий остров, и что стало с его домом…
        И поднявшись на самый верх, он ещё сильнее ужаснулся положению, ибо оно было хуже, чем катастрофическое. Внутри цитадели были наполовину обращены в руины многие здания: казармы неофитов, арсенал, Академион. Эти постройки превратились практически разрушенные полыхающие руины. Теперь всё это множество построек были воплощением мастерства зодчества, с искусно выдержанным уникальным архитектурным стилем, теперь это были руины, развалины былого величия, чьими символами стали чёрные от сажи стены и рвущиеся изнутри языки пламени.
        Да и сама главная башня, этот «Пик» буквально трещала, беспрестанно издавая леденящие душу стоны материала,от того, что её утюжили из катапульт. И если её продолжат щедро массировать выстрелами из катапульт и требуше, то она не выдержит и рухнет, похоронив под собой целые эпохи.
        Но страшнее всего было то, что творилось снаружи. Всё новые отряды дремор из самых различных каст, чемпионов принцев Даэдра и уже отступников из Ордена вступали в бой. А войска второго сорта, в виде наёмников, бандитов, поднятых мертвецов, пиратов, мелких тварей Обливиона, в виде скампов и алчущих, и роев почитателей Даэдра подобно стаям крыс наводнили полыхающие укрепления. Тысячи врагов обступали цитадель Ордена со всех сторон, методически уничтожая всякое сопротивление, что осталось снаружи. Укрепления второго рубежа, представленные в виде большой деревянной стены, сделанной по подобию бастиона, внутри которого мог разместиться целый имперский гарнизон, сейчас просто полыхал и проламывался со всех сторон. Треск огня и его едкий дым буквально ореолом встали над островом. Деревянные укрепления, башни и баррикады сносились обстрелами катапульт, а в проёмы, как яд в рану, врывались прислужники губительных сил, волнами омывая бастион из дерева и захватывая ключевые позиции. Хоть защитники крепости стояли насмерть и держались стойко, свершая подвиги героизма и мастерства, всё равно продвижение
противника было не остановить. Количество врагов в четыре или пять раз превосходило число защитников цитадели.
        Наступление сторонников губительных сил было не остановить, ибо даже адский центурион был сломлен и уничтожен сверхусилиями дремор, и Регент дал приказ об отступлении. И все те, кто были живы и могли дышать начали стремительное отступление в цитадель. Они, изнеможённые боем и повидавшие практически самые жуткие кошмары из глубин тёмных царств, под прикрытием ливня стрел, болтов и магической энергии отступали в цитадель. Именно стрелки и маги, расположившиеся на стенах и донжонах цитадели, буквально с отеческой опекой прикрывали тех, кто отступал. И через двадцать минут ворота цитадели захлопнулись за последним вбежавшим защитником.
        Их вид был удручающ. Их тяжёлое и прерывистое дыхание можно было ощутить даже сквозь артиллерийскую канонаду. Кто-то несколько часов сражался с ранением, кто-то повидал то, что психика обычного человека не выдержит. Но все они сегодня проявили чудеса героизма и стоицизма, истребив в бою тысячи противников, прежде чем позволить им занять укрепления.
        И тогда небеса, затянутые чёрным массивом смольных облаков пролили на землю свой холодный и чем-то омерзительный дождь, будто он был не из этого мира, а рождённый небосводом Холодной Гавани.
        Регент, смотря на оставшихся под своим командованием бойцов и на воинов союзников, дал приказ перенести тяжело раненых в ещё не разрушенные здания, среди которых были только кухня и юго-западный донжон.
        И выполнив не самое сложное поручение главы Ордена все стали готовиться к последней битве, которая должна была вот-вот начаться. Кто-то латал разбитые и исцарапанные доспехи, кто-то перевязывал и лечил свои ранения, полученные от мечей, стрел, магии и когтей, а кто-то просто отдыхал, приводя своё состояние в порядок и попивая разные зелья и растворы, чтобы вернуть силы для боя.
        И Азариэль выпил несколько флаконов с такими же зельями, чтобы вернуть себе силы, ибо усталость и боль в мышцах готовы были повалить его на землю и пригвоздить там до утра. И после того, как зелья подействовали, и силы стали возвращаться юноша занял положение на стене, вместе с патрулями стражников, чтобы отслеживать перемещение противника по острову.
        Атакующие сторонники губительных ил вели себя очень странно. Они не стремились сейчас штурмовать цитадель. Вместо этого они ходили вокруг неё и выискивали выживших защитников. Кого-то убивали на месте, а кого-то просто уводили во мрак. Сотни еретиков и бандитов, бродили под стенами крепости, будто бы взывая о том, чтобы их обдали залпом стрел и магии. Но все берегли стрелы, болты и запас магической энергии для целей посущественней, нежели рой незначительных слуг Даэдра и слабо экипированных авантюристов, присягнувшим на службу губительным силам.
        В это же время целый флот выстроился у берегов острова. Десятки самых разных кораблей выстроилось возле острова в боевые порядки. Азариэль видел, что с них стаскивают штурмовую технику: лестницы, тараны и даже катапульты снимали с кораблей. В это же время у защитников цитадели осталось только две баллисты, которые закрепили среди руин внутри цитадели.
        Но тяжелее всего пришлось Азариэлю, когда он узнал о смерти своего друга. Он силой воли не давал отчаянию распространяться по душе и, держа себя в руках, юноша обратил все мысли к отмщению. Он поклялся, что сегодня как можно больше отступников поплатятся за то, что пришли сюда.
        Всё также хлестал ливень, заливая цитадель и поливая доспехи Азариэля. Ветер трепетал боевые и истрёпанные знамёна союза. И в этот момент начался один из последних этапов смертельной партии - враг стал создавать боевые построения, подходя к цитадели с запада, севера и востока.
        Стражники протрубили тревогу, говоря о том, что последняя битва начинается. На стенах постепенно стали выстраиваться все те, кто остался в живых и мог держать оружие. Рядом с рыцарями и стражниками Ордена встали потрёпанные наёмники, мудрые члены Гильдии Магов, храбрые воины Гильдии Бойцов, объединённые силы всех орденов континента и ещё множество защитников, сегодня объединившиеся в единое воинство, чьей целью была защита Тамриэля. Внизу остались только паладины, ординаторы, десять мистических воинов в сиятельной броне и несколько командиров обороны, составив гвардию Регента. Их в совокупности осталось не более тысячи, но даже в таком мизерном количестве они и не собирались отступать против вчетверо превосходящих сил сторонников Даэдра. Сегодня, стоя на этом последнем рубеже, они либо победят, низвергнув тьму, либо погибнут, сражаясь за Тамриэль.
        Все взяли наизготовку своё стрелковое оружие, готовясь безжалостно расстрелять противника. Кто-то готовил тетиву луков, кто-то проверял и заряжал арбалеты, а те, кто был одарён в магических искусствах, концентрировались, вбирая в себя энергию эфира.
        Отступники Ордена, еретики и сектанты Даэдра, наёмники, мертвецы, дреморы, твари из Обливиона, бандиты и пираты стали строится всё плотнее, организуя линейные боевые порядки.
        Тем временем Регент, оставив своё окружение, поднялся на стену, тем самым решив вдохновить защитников на стене.
        Начал завывать холодный северный ветер. Отступники уже приближались, всё плотнее окружая цитадель. Среди их рядов небрежно трепетали странные и отталкивающие знамёна. Они шли неумолимо, пробираясь сквозь обугленные и сравнённые с землей укрепления. Они шли по мокрой золе, что некогда была грандиозной стеной. Лишь несколько кусков обугленных укреплений второго рубежа остались стоять, как чёрные памятники.
        - Что ж. Небеса рыдают, а отступник чеканит свой шаг. Вот и наступил последний акт этой кровавой партии. - Бесстрастно сказал Ремиил, стоящий рядом с Азариэлем.
        Враг приближался и стягивался под цитаделью всё плотнее. Уже становились отчётливо слышны пропитанные злобой приказы вражеских командиров.
        Регент, поднявшийся на стену и занявший своё место над надвратным помещением, заговорил, стараясь вселить в уставшие сердца и изнеможённые души храбрость и доблесть:
        - Братья и сёстры, мужайтесь! Сегодня, стоя на этом последнем рубеже, мы решаем судьбу Тамриэля! Ибо от нашего мужества, чести и доблести будет зависеть какой встретят завтра день жители мира! Либо они встретят забрезжившие лучи рассвета или же, если мы проявим слабость, то славные жители Тамриэля встретят утро рабами с ярмом на шеи! Крушите врагов, как можете и никакой пощады к присягнувшим стороне зла! За Орден! За Тамриэль! За пламя рассвета! Поднять наши боевые знамёна!
        После слов Регента на множественных флагштоках были подняты боевые знамён тех фракций, что встали на защиту Тамриэля. Но самый крупный штандарт был посвящён союзу. И все флаги, знамёна и хоругви затрепетали на холодном ветру, вселяя в души защитников все те добродетели, которые необходимы были для этого боя.
        Перед стенами уже выстроились ряды отступников, образовав строгий линейный порядок. В первой шеренге перемешали отряды еретиков Даэдра, сектантов, бандитов, пиратов, мертвецов и наёмников, создав тем самым сводные штурмовые отряды, которым дали сомнительную честь первыми начать взятие цитадели. Второй шеренгой шли тяжеловооружённые наёмники, могучие чемпионы Даэдра, одаренные нечестивым благословением своих хозяев. Это была самая немногочисленная шеренга, но именно на неё отступники возложили задачу подавить оборону на стенах.
        И третей шеренгой были те самые предатели и отступники, которые некогда ушли из Ордена, продав душу тёмным силам. Их доспехи были сильно искажены: новые литании на чёрной бумаге, шипы, местами проржавевшие и подгнившие куски материала и новая символика. Вместе с ними в один ряд встали истинные слуги своих нечестивых хозяев: деморы и твари практически из всех планов Обливиона, чьи хозяева желали однозначного подчинения Тамриэля. Слуги Хермеуса Моры, Мерунеса Дагона, Периайта, Намиры, Молага Бала, Боэтии, Вермины и ещё нескольких принцев сегодня встали вместе с жителями Тамриэля в надежде, что сегодня влияние их хозяев раскинется на весь континент. Но также была и четвёртая шеренга, в которой стояли катапульты и требуше, готовые обрушить на цитадель всю свою огневую мощь.
        Они встали и стали стоять подобно статуям, ожидая команды своих чёрных повелителей. Но вдруг их ряды, с определённой чёткостью, расступились и вперёд выступили трое командиров атакующих, со своей «чёрной свитой».
        Первым из свиты гордо шагал рыцарь из давно прошедших времён. Он был облачён в бесцветную прогнившую и проржавевшую насквозь броню, с которой скапывал могильный ихор. Его голову венчал странный фиолетовый плюмаж, не поддавшийся течению времени и источавший странное потустороннее свечение. Азариэль сразу узнал в нём Дунхарта - первого предателя.
        Вторым был Фиотрэль эль Анарх. Он был в тяжёлой стальной броне, выкрашенной в зелёный цвет. За ним шли пятнадцать человек, бывшие гвардией своего командира, облачённые в тяжёлые кожаные доспехи. Всё то, что осталась от «Сынов Леса». И сегодня Фиотрэль намеревался отомстить за крах дела всей жизни.
        И третьим, кого благословили губительные силы на командование, был Люций, чей лик стал самым омерзительным. Его лицо стало белоснежным, как у мертвеца, которого припудрили. И на этом лице он носил несколько золотых колец, вколотых в бровь, губы и нос. Его броня теперь была выкрашена в противный для глаза яркий пурпурный цвет и усеяна золотыми и платиновыми цепочками с драгоценными каменьями. За ним шли оставшиеся в живых иерархи, облачённых в тёмные рясы.
        И эта делегация подошла к воротам. Они взглянули в глаза защитников, но они там встретили решимость и готовность дать отпор. Никто не собирался преклонять колени перед этими отвратительными посланниками Даэдра и командующие войсками губительных сил понимали это. Но военный этикет требовал исполнения.
        Вперёд вышел Фиотрэль эль Анарх. В его глазах читалась ненависть, но всё же ему выпала «честь» сделать предложение:
        - Славные защитники цитадели. - Торжественно, но с полыхающим презрением в глазах, начал говорить Фиотрэль. - Я, чёрный повелитель лесов, первый глашатай «Четырёх Домов», лидер «Сынов Леса» и третий командир объединённых сил свободы, предлагаю вам сложить оружие и сдаться нам. Сдавайтесь, иначе ваши собратья будут казнены!
        По стенам цитадели пробежало волнение, и все устремили свой взгляд на то, как через ряды отступников провели немногочисленных пленников. Им повязали руки и бросили на землю.
        - Бросайте сопротивление, иначе они погибнут! - Заявил «дипломат».
        В глазах пленных не читалось испуга или страха смерти. Они готовы были принять её с честью, и Регент видел это. Глава Ордена заглянул в глаза пленных и ему последовал в ответ лишь короткий и еле заметный кивок. Этого кивка хватило, чтобы всё понять.
        - Вы все здесь поляжете, проклятое племя! Мы не сдаёмся! - Кинул Регент и в ответ ему, стоявшие на стенах защитники, ответили поддержкой. - Победа или смерть! - Кинул глава Ордена клич.
        - Переговоры окончены, Фиотрэль. - Железным скрёжетом начал Дунхарт. - Мы и так сделали слишком щедрое предложение.
        - Что ж, вот им и конец. - С безумной улыбкой констатировал Люций.
        - Смешаем кишки защитников с грязью! Катапульты! - Взревел Дунхарт и вместе с остальными командирами ушёл сквозь ряды.
        И в эту же секунду начался жуткий артобстрел. Полыхающие нечестивым пламенем камни посыпались за пределы стен, в здания, окончательно превращая их в руины. Оглушительным грохотом раздались попадания камней в цели. Главная башня цитадели снова неистово застонала, будто собиралась рухнуть и обратиться в пыль. Азариэль понимал, что если она рухнет, то возможно проломит под собой землю, чем может похоронить половину всей цитадели.
        Тем временем все, кто были на стенах, и нёс с собой стрелковое оружие, начали обстрел противника. Стрелы стражников и наёмников, устремившись еле уловимые стальными молниями, косили врагов целыми снопами, как на жатве. Огненные шары, электрические разряды магов и иная экзотическая магия, взрываясь, испепеляли и уничтожали десятками врагов, обращая их в пепел. Разрывные болты рыцарей разрывали свои жертвы изнутри, оставляя лишь кровавое месиво от противника.
        И под непрекращающимся смертельным ливнем защитников цитадели первая шеренга противников начала своё наступление, неся в руках штурмовые лестницы. Они погибали десятками, но не отступали, ибо от них сейчас зависел успех штурма.
        Через несколько минут враги уже были у стен и, напирая друг на друга, они насаживали себя на колья, что во рву у крепостной стены. Защитники стали опустошать свои котлы с кипящей смолой, когда были поднесены лестницы, обильно поливая кипящим раствором противника.
        Внизу стояла жуткая агония, и крики боли, перемешанные с молитвенными песнопениями и приказами командиров. Враги под стеной насаживали друг друга на колья, варились в смоле, погибали от стрел и магии, взрывались от рыцарских болтов и рисковали быть затоптанными, но не отступали. И через некоторое время периметр цитадели стал засыпаться месивом варённой жареной плоти и трупами, сами стены окрашиваться в багровые цвета, а в воздух поднимались тучи горького пепла, едким дымом забивающие гортань.
        Но вот враг уже поднял лестницы, и отступники поползли наверх, продолжая падать вниз. И когда лестницы приткнулись к стене, протрубил боевой рог, ознаменовавший, что в бой вступила вторая шеренга противников, медленно приближаясь к стене.
        Вот уже первый еретик уже взобрался на стену, преодолев плотную стену из стрел и болтов. Но он не успел даже оглянуться, как Туриил ему пробил грудь мечом и скинул на землю. Но вместо него ещё тысячи были готовы подняться.
        Воины первой шеренги, будто одержимые, наступали на позиции защитников Ордена, стараясь просто выдавить их со стен. Целыми роями они лезли по лестницам, несмотря на то, что через несколько минут их ждёт смерть.
        Азариэль косил еретиков Даэдра, бандитов, мертвецов, сектантов и пиратов как сено, ибо многие из них не знали, как нужно было обращаться с оружием. Вся ненависть и злоба, доселе сидевшая в парне, вырвались наружу, и он с неистовой злобой кромсал всех нападавших, буквально потроша их. Стены заполнились воем и звонкими звуками металла танцующих в битве клинков, топоров, булав и молотов.
        Один взобравшийся наёмник неистово атаковал Азариэля своим боевым молотом. Юноша нанёс ему рубящий удар в ключицу, увернувшись от взмаха железного молота, тем самым прикончив его на месте. Ещё двух испилил массивом огня рядом стоящий Ахмат, одарённый в магических искусствах, оставив от наёмников только пепел.
        Внезапно на стене появился высокий воитель. Его стальные доспехи были выкрашены в красный и чёрный цвет, со шлема свисал конский хвост, а руках этот воин держал большую секиру, выполненную из орихалка.
        - Артуа. - Прошептал сквозь бой рядом стоящий Рафаэль.
        - Кто? - Стараясь перекричать звуки боя, вопросил юноша.
        - Мой старый знакомый. Раньше был легионером, затем стал командиром наёмников, а потом ушёл в секту «Длань стали», поклонявшейся Мерунесу Дагону. Вот, похоже, он нашёл себе применение.
        После того как капитан наёмников ответил Азариэлю он двинулся навстречу безумному нордлингу, который зарубил уже трёх стражников цитадели. Они скрестили своё оружие у донжона. Выпады капитана наёмников были быстрыми и неточными. Сказывалось ранение. Но каждый из выпадов Артуа парировал и переходил в контратаку. Свой секирой он стал размахивать направо и налево, стараясь поймать Рафаэля и перерубить его тело. Но тот как ловкая змейка уходил из-под каждого удара и своей рапирой безуспешно пытался пробить защиту противника. Внезапно в руку Артуа прилетел нож, и конечность отсалютовала кровью, парализовавший атаку этого еретика Даэдра. Но в этот момент Рафаэль не смог нанести смертельный удар противнику, так как отвлёкся на сектанта, который пытался спасти жизнь своему командиру. Неожиданно из горла Артуа показался меч, который повернулся по часовой стрелке, ведомый своим хозяином. Этого обезумевшего нордлинга обезглавил Ариан - глава разведки Ордена, точнее того, что от неё осталось.
        Пока кипел бой на стенах, продолжался бешеный обстрел, который утюжил донжоны, внутренний двор и главную башню. Азариэль обернулся и увидел, как прекрасные здания практически полностью обернулись в руины, и их постепенно принимало в свои объятия пламя.
        - Азариэль, у меня для тебя задание! - Сквозь бой крикнул подошедший Регент, обезглавивший наёмника врагов.
        - Да, мой лорд.
        - Ты должен спуститься в место, которое раньше называлось «Оплотом». Как ты знаешь это центр всей канализационной системы. Если отступники и собираются как-то по-другому проникнуть в нашу цитадель, то только так. Я прошу тебя проверить это место.
        - Да, будет сделано, мой лорд.
        - Если тебе нужны помощники, то можешь брать с собой того, кого сочтёшь нужным.
        Азариэль совсем не был рад тому, что ему придётся оторваться от боя, но приказ Регента требовал исполнения. «Пока всё было в порядке, ибо враги терпят существенные потери, не пробиваясь не на йоту» - Успокоил себя этой мыслью юноша и позвал с собой четырёх человек, в которых был уверен, и надеялся, что они ему помогут.
        Рафаэль, Ремиил, Готфрид и Андре пошли за ним, оставив кипящее от горячей крови и огня поле боя. Они направились к точке прохода в «Оплот».
        Повсюду были горящие и наполовину разрушенные здания, которые раньше были великолепными произведениями искусства. Разруха и пламя теперь царствовали в Ордене, медленно пожирая цитадель. Некогда он был сосредоточением мастерства древних зодчих, а сейчас его наводняют полыхающие призраки былого величия. Однако пожарные команды, образованные из некоторой прислуги, успешно боролись с пламенем.
        И вот они подбежали казармам, в которых развернули один из нескольких госпиталей. Андре остался у входа в старые казармы, чтобы в случае чего предупредить их об изменениях в битве.
        Повсюду на кроватях и лежанках были тяжелораненые или мёртвые. Кто-то пытался облегчить страдания тех, кого ещё можно было спасти, но в основном эти старания были тщетны.
        Юноша спустился в канализационные пещеры. В пещерах, как и всегда жутко смердело. Попросив всех заткнуть носы, они начали продвижение по этой системе пещер.
        И чем ближе они подходили к тому месту, что именуется «Оплотом», то тем сильнее эхом раздавались голоса.
        Четверо воинов незаметно вышли к «Оплоту» и увидели копошащихся там сектантов, которыми командовал дремора из плана Молага Бала.
        Они явно с чем-то копошились, но всё работу выполняли только еретики, подгоняемые своим повелителем:
        - Живее, мясо! Нам немного времени осталось! - Крикнул потусторонним голосом дремора, командующий еретиками, которые расставляли бочки со странной капающей маслянистой жидкостью.
        Рядом с дреморой гордо стояло существо из глубин Апокрифа. Оно не был похоже на то, что было в кельи Люция. Оно было подтянуто с худощавым телосложением. Изо рта извивался длинный язык, и торчали острые зубы. Сама голова чем-то напоминала рыбью, а пальцы на длинных лапах были увенчаны острыми когтями.
        Азариэль скомандовал разойтись по позициям и спрятаться за многочисленными сталагмитами и приготовиться к бою, который должен быть максимально скоротечен.
        Ремиил взял наизготовку свиток изгнания дреморы обратно в свой план. Готфрид перезарядил арбалет, а Рафаэль с Азариэлем готовились убрать основную угрозу.
        - Вперёд! - Скомандовал юноша и представление началось.
        Дремора тут же исчез в вихре синевой сферы, которая тут же перенесла его в свой план. Готфрид специально зачарованным болтом снёс голову луркеру выстрелом из арбалета, и в это же мгновение два десятка еретиков, которые были в недоумении, забрызгало ихором.
        Сектанты Даэдра тут же побросали свои бочки и приготовились к сражению, но им было не выстоять против трёх рыцарей и капитана наёмников. Ярость, преисполнившая сердца рыцарей за разрушенный дом безжалостно сметала еретиков. И через три минуты скоротечного боя еретики пали, обагрив землю своей кровью.
        - Что это? Что они несли? - Вопросил Готфрид, винимая меч из кряхтящего и стонущего под ногами еретика.
        - Это масло. С помощью него они собирались взорвать юго-западный донжон. - Потерев пальцами маслянистую жидкость, пояснил Рафаэль.
        - Что будем делать с этим? - Спросил Азариэль.
        - А что мы можем? - Ответив вопросом на вопрос, начал Ремиил. - Нам их не перетащить куда-либо, а бой наверху требует нашего скорейшего возвращения. Поэтому лучше оставить их здесь, завалить нору, через которую они пришли и уйти.
        Все согласились с тем, что предложил старый Рыцарь и как только последний камень лёг, закрыв мелкую лазейку все стали пробираться наверх, желая скорейшего возвращения в битву.
        Пока они шли на поверхность, Азариэль терзал себя сомнениями. С одной стороны они могли просто провести отряды вовнутрь и атаковать уже внутренний двор, чем возьмут в окружение силы обороны. Так атакующие могли бы быстрее занять цитадель. Но с другой стороны они ставят бочки и готовы обрушить целый донжон, который просто уйдёт под землю. И рассуждая об этом парень ответа не находил, что его и мучило.
        Но пока они сражались под землёй, обстановка наверху приготовила им огромный сюрприз.
        Азариэль, выйдя из старых казарм, просто обомлел от увиденного ужаса. Его взгляд безудержно метался по стенам и видел, что они были сданы и на них царствовали противники, которые также продолжали погибать от стрел, болтов и магии, которые лились уже из донжонов. Они не понимали, что стены всего лишь способ перехода между донжонами. Цитадель была системой крепостей, которые состояли из четырёх донжонов и главной башни. И именно эти крепости сейчас удерживали отступников. Каждый донжон был отдельной крепостью, которая могла держать осаду неделями. Поэтому потеря стен была несущественна, если донжоны оставались в руках Ордена.
        Но самое страшное разверзлось во внутреннем двору. Ворота цитадели были разнесены в щепки тяжёлым тараном и через эту прореху в обороне ринулись буквально все. От воющих мертвецов до тварей Обливиона, от сектантов до дремор с их командирами. Всей своей волной противник хлынул во внутренний двор, уже предвкушая победу.
        Положение действительно было тяжёлым. Андре пропал в гуще боя, ибо его присутствия требовала сложившаяся обстановка. Азариэль даже отсюда видел, что неисчислимые полчища противников теснят защитников постепенно от ворот и те немногие, кто оставался в строю, начинали отходить к фонтану, не в силах долго удерживать напирающую волну.
        Но старшее всего было смотреть на главную башню цитадели, которая практически подломилась под собственным весом. Его некогда прекраснее стены покрылись широкой паутиной трещин. Некоторые места были разворошены снарядами катапульт. И от стен были вырваны куски камня. Она жутко покосилась, и сам камень начинал хрустеть, не в силах сам себя удерживать. Казалось, ещё немного и «Пик» рухнет.
        - Что будем делать? - Вопросил Готфрид, видя, что ещё немного и их сопротивление сломят.
        - Мы присоединяемся к бою, ибо если сегодня мы сложим головы, то должны сделать это с честью. - Взяв клинок в правую руку, ответил Ремиил.
        Азариэль понимал, что при таком раскладе положения победы им уже не видать. Он вынул свой клинок. Это был меч Верховного Магистра. Клинок Самуэля. В этом мече блестели все огни сражения и отражались столетия. Сам этот клинок взывал к тому, чтобы ринуться в бой и покарать мятежников.
        - За честь и славу. - Гордо сказал Рафаэль.
        - За честь и славу. - Повторили за ним рыцари и ринулись в бой.
        Дух Азариэля наполнился светом чести и неистовой злобой к отступникам. Он готов был ворваться в их ряды и устроить бойню. Сам клинок Верховного Магистра к этому взывал.
        Тем временем немногочисленных защитников, которые тем временем были во дворе, рассеивали. Ординаторы и командиры союза, при поддержке кучки стражников и наёмников не могли удержать всю массу противников, которая нечестивым скопом ломилась через ворота. И, несмотря на всё увеличивающее количество защитников, которые выходили из донжонов и спешили помочь своим друзьям, их силы были разделены надвое. Враг постепенно овладевал внутренним двором, и победа тёмных сил была более чем очевидной.
        Но, словно по велению и замыслу Акатоша, башня не выдержала. Послышался страшный оглушающий хруст камня, мрамора и металла и главная башня стала всё сильнее крениться, опускаясь к земле. И вот последние крепления, со звоном лопнув, сдались, и она, став бывшим сосредоточением не писаной роскоши и красоты, со страшными стонами материала рухнула прямо на надвратное помещение, обратив в руины северо-западный донжон.
        И сразу же после падения раздался оглушительный взрыв. Грохот от взрыва падения заглушил крики агонии тех кости и внутренности, которых сейчас перемалывались опавшими стенами. На несколько от такого грандиозного падения секунд заложило уши.
        В этот момент над двором поднялись клубы пыли и каменной щепки, обдавшие буквально всех. Каменным туманом поднявшаяся пыль затянула всю цитадель. Куски башни разлетелись по всему внутреннему двору, буквально перепахав его, изрезав сотнями самых различных кусков былого величия, и обратив в кучу руин весь двор.
        По счастливой случайности, или воле Аэдра, падающая башня обратила свою силу против сторонников губительных сил. Вся древняя красота, обратившись в неистовую ярость, словно принесла кару тем, кто посягнул на неё. Тяжёлый камень обрушился на головы нечестивцев, принеся справедливое воздаяние. Она похоронила под своими обломками около половины войска противника, чем существенно помогла защитникам.
        Все стояли в полнейшем ошеломлении, как произошёл второй взрыв. Облачённые в чёрное пламя снаряды катапульт пробили брусчатку и камень под юго-западным донжоном и устремились под землю. Обстрел был такой импульсивный и сосредоточенный, что снарядам удалось прорваться через истончавшую в этом месте каменную породу и свершить ответный удар.
        Через несколько секунд детонировало масло и весь донжон, стряхнув с себя каменную пыль, просел, провалившись под землю. И ещё через пару мгновений он накренился и рассыпался на десятки осколков, вызвав разрушение всей западной стены, превратив её просто в кучу камня.
        Стена, блок за блоком, камень за камнем, в сопровождении оркестра разрушения, рассыпалась подробно мозаике, стряхнув воцарившихся там врагов.
        Но это разрушение донжона похоронило под собой и казармы неофитов, которые примыкали к стене, а вместе с ним и всех тех, кто находился внутри. Раненные и те, кто за ними ухаживали стали жертвами безумных амбиций, переросших в настоящую войну.
        Этим ошеломлением противника воспользовался Регент. Он, вырезая любого, кто встанет у него на пути, начал продвижение в юго-восточную часть цитадели, где остался единственны не разрушенный и безопасный донжон. За ним тут же ринулись и все защитники, оставляя позади врагов, которые только стали приходить в себя и осознавать, что произошло.
        Побежал и Азариэль. Он был настолько ошеломлён боем, что даже и не услышал стонов тех раненых, что сейчас умирали под обломками донжона, казарм неофитов и стен. Им сейчас двигал только инстинкт выживания.
        И вот был определён кусок земли, где закрепились силы обороны. Последние защитники цитадели всего Тамриэля заняли оборону в юго-восточной части последнего рубежа. От разрушенной башни и до последнего донжона, который оставался в руках защитников, расположилась линия второго рубежа.
        Запыхавшийся Азариэль со своим арбалетом занял позицию среди разрушенных стен Академиона, которые ещё стоически держался. Юноша осмотрел уцелевших защитников. Их было не больше пятисот воинов и магов. Парень даже не мог понять, кто из командиров мёртв, а кто жив. Вся их оборона сначала была разорвана, а потом провалилась, а они сами загнаны в угол, уже в буквальном смысле. Усталость брала с двойной силой, и казалось, что надежды нет. Вот уже отступники, обтекая развалины разрушенных построек, всей массой пробираются сквозь руины и готовятся к последнему, как им кажется простому бою. Но пока защитники сил света живы, они будут стоять до последней капли крови и не дадут так легко взять их жизни.
        Регент скомандовал, чтобы выжившие образовали защитную линию, которая сдержит натиск отступников. Изнеможённые, израненные и уставшие душами воители, поковыляли, для того, чтобы образовать шеренгу. В этой шеренге встали все: от наёмников до рыцарей, от стражников до ординаторов. Встали и те десятеро мистических воинов в блестящих доспехах.
        В глазах Азариэля всё плыло, от этого он не мог прицелиться из арбалета. Его руки дрожали и тяжелели, а взгляд начинал подводить. Юноше то и дело приходилось себя вздёргивать, чтобы удерживать твёрдость руки.
        Отступники быстро приближались. Их рёв, перемешанный с безумными молитвами, был неимоверно оглушителен. Надвигающееся безумие наступало штормом. Оставались считанные метры до столкновения со стеной защитников. Тут прозвучал приказ Регента и стрелы, болты и магия полетели в отступников.
        Первыми бежали оставшиеся в живых из первой шеренги, которых вели несколько предателей-неофитов из Ордена. Когда их настигла смерть, у Азариэля не сжалось сердце, ибо им настолько овладела усталость и праведная ярость, что ему было просто всё равно. Он машинально перезарядил арбалет и снова приготовился к выстрелу.
        Отступники и сторонниками губительных сил с рёвом и кличами врезались в шеренгу защитников, и завязалась страшная бойня. Отступники вошли в бой всем составом, но их напора не хватало, что бы прорвать шеренгу. Да и стрелки умело косили слобовооружённых противников, вышедших на открытую местность. Последнее наступление врага грозилось захлебнуться и потонуть в собственной крови.
        Тут в самое пекло, исторгая металлическим голосом проклятья, желая переломить ход боя, ворвался Дунхарт. Его доспехи напоминали чем-то экипировку западных рыцарей Хай Рока от ножных лат до шлема-барбюта. Но вся его броня была исписана нечестивыми литаниями и источала, сочащийся из порезов, едкий и зловонный гной, а оружие сияло странным ядовито -зелёным светом.
        Ворвавшись в смертельную битву, Дунхарт кромсал и рубил в разные стороны не щадя никого. За несколько секунд боя он перебил трёх стражников, рассёк пополам одного наёмника и обезглавил одного рыцаря Ордена. Его клинок окропила горячая кровь лоялистов, но он не собирался умирять своего смертельного шествия, продолжая прорубать себе путь сквозь шеренгу обороняющихся.
        Тем временем в яростной схватке Регент сцепился с Фиотрэлем. Азариэль заметил, что они переговаривались, но за звоном скрещенных клинков и криков агонии, заполнивших двор, ничего не было слышно. Огонь безумия и ярость битвы заполнили их сердца.
        Двор превратился в кровавую баню: повсюду реками лилась кровь и доносились крики безумия. Рыцари-отступники уже не напоминали бывших братьев. Юноша в них видел только фанатиков, одержимых безумием и беспристрастной верой в Даэдра. Их доспех был осквернён, а лица исказила жуткая гримаса войны и безумия. Их удары были тяжелы, а скорость многократно возросла, ибо они получили благословение губительных сил, тем самым осквернив себя на всю жизнь.
        Битва продолжала свой безумный ход. Реки крови орошали обломки некогда великой цитадели. Две армии сейчас готовы были уничтожить друг друга в вихре войны и требовалась какая -то развязка.
        Азариэль покинул укрытие и вступил в бой. Его взгляд тут же пал на древнего архиотступника, который облачён в гноящиеся, старые доспехи. И парень метнулся к нему, зная, что если он отрубит голову этой змее, то удастся опрокинуть наступление. Но и этот зверь имел собственные цели.
        На кровавом пути Туриила встал Дунхарт. И они без слов в это же мгновение сцепились в жестоком поединке. Азариэль, понимая, что рыцарь не выдержит в этом поединке, изо всех сил стал пробиваться к ним. Туриил не мог ничего противопоставить архиотступнику.
        Первый удар рыцарь еле как отбил, но тут же второй взмах меча нанёс ему порез на щеке. После второго удара, мастерский обходя выставленную защиту последовал третий, разрубивший доспех. Четвёртый удар сломал ногу, а после пятого архиотступник выбил меч из рук рыцаря.
        Дунхарт буквально пятью своими быстрыми ударами пробил броню рыцаря и поставил Туриила на колени. И закончив биться, предатель остановился, вознеся при этом клинок для отсечения головы рыцарю.
        Но внезапно вмешавшийся Азариэль одним ударом клинка пробил локоть мятежнику. Тот взревел в жуткой агонии и резкоодно мгновение повернулся к юноше.
        Сквозь разрез шлема на Азариэля посмотрели два светящихся, словно светлячки в ночи, фиолетовых глаза. Парня сразу обдало могильным холодом, когда архиотступник повернулся и посмотрел прямо в душу Азариэлю.
        - А -а -а, узнаю этот клинок, не ты ли тот парень из пророчества? - Заговорил Дунхарт с парнем. - Или ты обычный зарвавшийся щенок, который пойдёт на корм адской мельнице Обливиона? Что ж, неважно, ибо сегодня я стану твоей смертью.
        - Ты всего лишь предатель, предавший своих братьев. - Дерзко и с упрёком ответил Азариэль. - Ты никакая не смерть.
        - Ха! Да они ничего не стоили. Могущество и власть, вот в чём суть. Ты не знаешь истинной природы силы, глупец. И за это сегодня ты и поплатишься, как и прежний владелец этого меча. - С еле сдерживаемой злобой произнёс мятежник.
        После этих слов, в руке у Дунхарта засиял фиолетовый шар, который он направлял на Азариэля и никакой меч или щит не остановит это копьё тёмной энергии. Но внезапно клинок Туриила, что поспешил спасти юношу, пробил нагрудник Дунхарта, облепленный гнилью острием выйдя из груди. Но отступник даже не шелохнулся. Клинок рыцаря не причинил урона гнилой плоти архиотступника, и он сумел развернуться и направить шар в Туриила.
        Копьё тёмной энергии пронзило душу рыцаря, буквально расщепив её. И Туриил упал замертво, лишившись бессмертной души, которая уже никогда не отойдёт на суд Аркея.
        Азариэль вышел из ступора и в ярости атаковал архипредателя, который странным образом смаковал победу и поздно обратил внимание на удар и не смог отреагировать.
        Как ни странно, но Дунхарт, ушедший в смакование победы именно за это поплатился. Такую глупую и опрометчивую смерть ещё никто за сей день не получал…
        Азариэль в ярости отсёк ему ногу и Дунхарт встал на одно колено, став заность руку для удара мечом. Но тут юноша отрубил руку, отчего клинок с лязгом упал на липкую от крови и дождя землю, и нанёс удар по шее. Оттуда сразу же брызнул едкий гной и ихор, попавшие на броню Азариэля и стали её просто разъедать. Но парню было всё равно. Меч Верховного Магистра кромсал архиотступника, будто бы утоляя жажду древней мести. И в этот момент юноша понял, что только меч Самуэля был способен убить этого монстра, ибо только он был наделён подобной не понятной и древнейшей силой.
        И Азариэль свершил правосудие, которое взывало несколько веков. Клинок Азариэля пронзил шею предателя, и позвонки захрустели должным образом, не в силах удержать наточенное лезвие. Вот голова Дунхарта полетела куда-то в сторону. Его тело безжизненно, потеряв душу, пало на мокрую от дождя и крови землю. Данное явление вызвало ступор среди отступников и воодушевление среди защитников, которые перешли в наступление. Азариэль вознёс клинок и ринулся дальше в бой, проламывая ряды противников.
        И в этот момент вой битвы, шелест дождя и завывание ветра слились в одну монотонную и унылую песнь войны, под которую и решалась судьба Тамриэля.
        ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ. МОЛОТ ИМПЕРАТОРА
        Цитадель ордена. Спустя три часа.
        Азариэль добивал атакующего сектанта Мефалы. Он взмахнул клинком, который слабо сверкнул мрачным серебром, и разрубил грудь атакующему еретику. Поклонник пустоты пал, сбросив с лица маску. Из глубокой раны отступника хлынула алая кровь, залив грязную землю.
        Это действие было на автомате. Разум юноши уже практически отключился, а тело просто изнывало от дикой усталости. И убив еретика в руинах, парень сделал пару шагов назад и подставил своё испачканное лицо под непрекращающийся дождь, который спал практически до обычной мороси.
        Азариэль оглядел поле боя. Его помутневшие от усталости глаза увидели лишь тысячи трупов, которые усеяли перепаханный и обращённый в осколки былого величия внутренний двор.
        Юноша, не в силах стоять, лёг и опёрся на кусок главной башни, который сейчас валялся в его ячейке. Да, всё что осталось от защитников, было разбито на оставшиеся ячейки сопротивления.
        Азариэль попытался расслабиться, но внезапно вновь напрягся всеми мышцами, чтобы не провалиться в сон. Разум был на грани отключения и мог мыслить тольк4о короткими фразами. Парень, дабы не провалиться в объятия сна, задумался, сколько идёт этот бой, и чего они добились.
        Это смертельная битва шла часа три, прежде чем враг отошёл на перегруппировку, заняв позиции за цитаделью. Но хоть противник отступил, юноша понимал, что положение было катастрофическим, и, наверное, до утра никто из них не доживёт. От некогда прекрасной цитадели не осталось и следа, ибо практически всё обратилось в прах, который лёг на могилу истории Ордена. Всюду, куда ни кинь взгляд, были разбитые руины, из которых слабо и практически невидимо полыхал огонь. Стоять остался только юго-восточный донжон, который продолжал находиться во владении сил защитников, став их последним прибежищем.
        У сил защиты цитадели осталось очень мало воинов. Их в совокупности было не больше пятидесяти воителей и магов, тех, кто способен был дать отпор противнику. Но вот противников, после того как к ним подошли свежие резервы сектантов и еретиков Даэдра, было в двадцать раз больше. И сейчас враг отступил на перегруппировку, и новой атаки осталось ждать совсем не много. А силы обороняющихся защитников были рассеяны на ячейки, в которых оставались маленькие группки, оставшиеся после кровавого штурма.
        Азариэль понимал, что этот штурм был отбит чудом героизма, который проявили они и смогли откинуть противников, прежде чем к ним подойдёт подкрепление. Но сейчас силы защиты уже ничего не спасёт и последний недолгий бой за донжон их просто добьёт.
        Но усталость парня настолько овладела им, что ему уже неважно - умрёт он или выживет. Он был просто горд, что сегодня прольёт кровь за Тамриэль и за его жизнь.
        Азариэль выглянул из укреплений и увидел, что немногие защитники ковыляют к донжону, ставший прибежищем главы Ордена, который стоял на поле боя и с пустым взглядом осматривал его. Парень тут же кинул свой уставший взгляд на него, пытаясь понять, что думает их командир.
        Регент только чудом сумел выйти из пекла боя, который уже практически поглотил его. Главу Ордена обступила сотня противников, но он продолжал махать клинком и разить врага, и только когда положение стало отчаянным, он применил его. Регент вынул свиток, мгновенно развернул его и применил. Место, где стоял, глава Ордена просто утонуло в массивах огня, ласково пошедшие по земле и жадно поглощавшие противников, развеивая пепел противника и закручивая его в вихри. И именно поэтому он смог выжить. И именно поэтому его вид сейчас был более чем удручающ.
        Регент стоял в полностью помятых, изрезанных и практически разбитых доспехах, дочерна покрытых сажей. Его лик был лишён всякой жизни и отражал все глубины отчаяний, до которых может пасть живая душа. Глаза Регента были лишены того огонька жизни, который был в очах любого живого. Сегодня глава Ордена за несколько часов лишился смысла всей своей жизни и всего, и представить, насколько окутана его душа пламенем горя, скорби и отчаяния нельзя и представить. Он просто стоял посреди разрушенного внутреннего двора, посреди окровавленных, обожженных и промороженных трупов, и с пустым взглядом осматривал поле.
        Но и юноша сегодня облился своей кровью. Азариэль посреди боя получил ранения по всему лицу, повредил вену на руке и получил нож в живот. И если бы не помощь одного мага-наёмника, то парень истёк кровью от полученных ран. Но по благословлению судьбы юноша до сих пор может держать в руках клинок Самуэля и может разить им врагов.
        Но ранения тела не шли, ни в какое сравнение со шрамами души, которые за последние часы получил Азариэль. Практически все кого он знал сегодня пали на поле брани, защищая жителей Тамриэля от скверны губительных сил. И погибших было настолько много, что сейчас юноша просто не мог спокойно переживать их смерть. Злоба, сдерживаемая усталостью, немая ярость и тотальна грусть лишили парня всяких чувств. Он просто не мог грустить, ибо душа была обезвожена и предельно устала.
        Внезапно парень уловил краем уха говоры, которые развернулись за разрушенными стенами. Парень понял, что это разговоры врагов. Отступники отступили за стену и там решили формировать новые порядки, которыми снова пойдут в бой и сметут обескровленное сопротивление. Но временем, какой, то фанатик еретик или группа отступников пойдёт в атаку, под свои гнилые песнопения. Неизвестно, что вело их на прямую смерть, может желание получить благословение Даэдра, а может они просто лишись разума. Но как только еретики выходили на открытое пространство их сразу расстреливали из арбалетов и луков, но болтов, как и стрел оставалось катастрофически мало.
        Азариэль оторвался от переговоров отступников, ибо услышал звук приближающихся шагов. Юноша тяжело оторвал голову от груди и сквозь пелену, повисшую на глазах, увидел, как к нему приближается размытый силуэт. Это был парень. Он подковылял к убежищу Азариэля и буквально рухнул рядом с ним.
        - Вот, держи. - Сказал подошедший парень и протянул небольшой флакон, в котором плескалась густая жидкость. - Это последний.
        - Ох, Готфрид. - С некоторой радостью начал Азариэль. - Что это?
        - Выдали последние эликсиры, влияющие на запас сил. - Тяжело и с явной чувствующейся усталостью ответил Готфрид.
        - Что, совсем так плохо? - Откупорив флакон, вопросил Азариэль.
        - Хуже чем ты думаешь.
        Юноша хлебнул из флакона, и начал чувствовать как волна тепла и энергии пробежалась по пищеводу, а через пару мгновений это ощущение лёгкости и внутреннего света начало проникать в мышцы, даруя неполное освобождение от усталости и боли.
        - Как думаешь, мы переживем эту ночь? - Спросил Готфрид.
        Юноша не него кинул взгляд и увидел, что раньше белое лицо северного нордлинга покрылось толстым слоем чёрной смольной сажей.
        - Я не знаю. Нас осталось слишком мало, а к тем ублюдкам подошли резервы. Брат мой, наверняка мы сейчас в последний раз с тобой разговариваем.
        - Надо крепиться и не падать духом. - Вдохновлёно и пытаясь поднять дух своего побратима, сказал Готфрид. - О, идут вроде двадцать еретиков, сейчас от них останется только месиво. - Желая отвлечь от положения, с задором говорил Готфрид, чем обратил внимание Азариэля.
        И через секунду в еретиков полетели последние зачарованные болты и наточенные стрелы, оставившие от них только шмотья мяса, оросившую и без того липкий двор кровью.
        То, что от этих сектантов не осталось даже памяти, порадовало Азариэля, ибо юноша считал, что этим тварям будут мягки кошмары Холодной Гавани. Что тем, кто отдал свои души тёмным силам, не нужно проявлять не единой толики милосердия и пощады.
        Парень оторвался от созерцания того, как дождь полощет то, что осталось от еретиков, и обратил внимание на приближающегося мужчину в почерневших доспехах.
        По сердцу Азариэля пробежала волна облегчения и радости, ибо это был Ремиил. И юноша узнал его даже с растрёпанными запотевшими и намокшими волосами, которые падали на изнеможённое лицо. Но то, что у него читалось в глазах тревога и беспокойство, совсем не радовало парней и Азариэль, опираясь на клинок, сквозь кряхтения и боль, смог подняться, чтобы поприветствовать друга. Но старый рыцарь проигнорировал порыв юноши и с ходу стал ему беспокойно выдавать роковую информацию:
        - Это всё. У нас закончились все ресурсы и припасы, которые были: от болтов и стрел до оружия, от эликсиров до воды. Нам больше нечем сражаться
        - А баллиста? - С надеждой вопросил Азариэль, всё равно понимая, какой будет ответ.
        - Выведена из строя. У неё порвалась тетива. - Холодно и без эмоций ответил старый рыцарь.
        - Ты не видел Сафракса? - Спросил Готфрид Ремиила.
        - Он убил десятки еретиков, если не сотни тех мразей, пока его не обезглавил Люций. - С гневом ответил Ремиил.
        - Эта сволочь была в бою? - Гневно вопросил Азариэль. - Когда?
        - Успокойся. Да, он промелькнул посреди битвы, чтобы сразиться с рыцарями.
        - Кто вообще остался из рыцарей? - Отчаянно начал Готфрид. - Кто в живых остался из командиров?
        - Только Регент. - Уже с явным отчаянием и безнадёгой ответил рыцарь, склонив голову к груди.
        Но внезапно гул боевого рога Регента прервал беседу трёх рыцарей. И Азариэль обернулся к источнику этого пронзительного звучания.
        - Поднимайтесь! Отступники идут! - Кричал во весь голос Регент, держа свой окровавленный клинок и жестикулируя им над собой и призывая всех на последний бой.
        Все оставшиеся члены Ордена встали как один, выйдя из своих рассеянных ячеек, постепенно обходя трупы и руины башни, с осколками перепаханного внутреннего двора, стали стекаться к тому месту, где стоял глава Ордена. Никто не оставался в укрытиях, ибо их честь взывала к тому, чтобы сложить голову на этом поле боя и унести на тот свет, как можно больше служителей губительных сил. Пошёл и Азариэль.
        Постепенно собравшись возле Регента, защитники образовали небольшую однолинейную шеренгу, численностью не более пятидесяти. И кого только среди выживших защитников не было, но сейчас они отбросили своё происхождение, свои ранги и статусы, ибо те, кто встал на защиту Тамриэля, сейчас едины. Изнеможённые, израненные и обессилившие духом стояли и смотрели в лицо своей смерти. Некоторые из обороняющихся от усталости волочил своё оружие, но их честь настолько в них взывала к битве, что им было проще и приятней погибнуть, нежели отсиживаться в укреплении.
        И впереди всей шеренги стоял последний живой командир, готовившийся за собой повести в последний бой тех, кто оказался чист сердцем и отринул искушения Даэдра. Регент стоял как командир: гордая осанка несломленного бойца, прекрасное оружие в руках, завёрнутый стяг в другой руке. Он в этот же момент повернулся и осмотрел всех тех, кто остался под его командованием. В глазах главы Ордена промелькнуло понимание и сожаление, которыми он не поделился. Регент развернулся к шеренге и заговорил, стараясь поднять дух бойцов:
        - Вот и настал наш последний миг! Но есть ли у нас повод бояться его? Сегодня мы заслужили того, что бы быть благословлёнными на вечную жизнь славными богами! Сегодня они нас примут как своих детей. Сегодня мы храбро сражались за то, чтобы народ Тамриэля спал спокойно. Так давайте сделаем так, чтобы он смог проснуться в мире, в котором будет заря и рассвет, а не царство вечного мрака! Круши проклятых мразей! Уничтожим их!
        После этого воззвания Регент развернул старый стяг Ордена, по легенде, подаренный самой святой Алессией. В этот же миг махровое бардовое полотно, на котором странным светом сияло геральдическое солнце, затрепетавшее на холодном ветру. И как только Азариэль увидел этот старый штандарт, его душу наполнила отвага и уверенность, а усталость испарилась из тела, и он снова был готов без устали разить отступников.
        - Победа или смерть! - Закричал Регент.
        За ним повторили этот клич оставшиеся в живых воины. В бойцах от одного вида знамени появились силы биться дальше, и смешавшись со святой решимостью защищать свой Орден и континент до последней капли крови, они в единый голос прокричали за Регентом боевой клич.
        Отступники наступали. Азариэль увидел стройные ряды тысячи прислужников губительных сил. Их в последнюю битву вели иерархи-предатели, облачённые в чёрные рясы и с молотами из кузниц Обливиона. За ними шли толпы выживших сектантов, дремор-офицеров, бандитов, предателей из Ордена и отступников всех мастей, что сегодня продались тёмным силам.
        Враг продолжал напирать, обступая руины и осколки некогда прекрасной цитадели. Они шли медленно, будто смаковали этот момент. В своих руках сектанты порой несли знамёна, отражающие принадлежность к культу или тёмному принцу.
        Внезапно Азариэль обернулся и увидел, как за их спинами на стенах замелькали фигуры в тени, занимавшие боевые порядки. Парень увидел, как незримо для всех колышется знамя империи…
        Оставались считанные метры перед отступниками, издававших молитвенный гул, сильно давящий на само сознание и песнопения, чей бредовый текст слышался всё чётче. Уже можно было узреть искажённые в гримасе злобы, ненависти и злобе лица отступников, что продолжали наступать неумолимой стеной.
        Казалось всё кончено, но внезапно за спинами защитников прозвучала чёткая имперская команда и со стены, на которой расположились лучники легиона, полились волны стрел накрывших отступников. И свист острых стрел внезапно перебил молитвенные песнопения еретиков и сектантов, обозначив их кровавое завершение.
        Отступники не были готовы тому, что император придёт на помощь Ордену и стояли в ошеломлении от того, что волна стали накрыла их. Враг встал в ступор и замешательство. Стрелы легионеров пали тяжёлой дланью и положили десятки отступников, и тут же послышались дикие крики агоний.
        Но это было только начало столь славной операции по уничтожению противника. Наступающие шеренги противников со всех сторон стали окружать имперские солдаты, ведомые теми самыми мистическими воителями в блестящих доспехах, которых юноша видел ранее. Со всех сторон стали доноситься торжественные и громогласные кличи имперских легионеров, призывающие к торжеству правосудию императора.
        Азариэль почувствовал, как подул лёгкий и приятный восточный ветер, освежающий его лёгкие. Парень понял, что обстановка меняется и с помощью Ордена сейчас всё может решиться окончательно.
        Пока защитники цитадели Ордена и нападающие стояли в ступоре и наблюдали за стратегическим мастерством воинов императора, легионеры в тяжёлых доспехах империи, в полном вооружении, с дисциплинированностью достойной имперской муштры, три сотни солдат легиона пришли в активное наступление со всех сторон, окружая противника.
        - «Молот императора» с нами! - Торжественно криунул Регент. - Сокрушим отступников! - И окончив призыв глава Ордена с развивающимся штандартом ринулся в бой, одолеваемый желанием кровавого возмездья.
        В это время, войны Ордена, вдохновлённые примером Регента и преодолев усталость, с боевыми кличами и разными воинственными призывами ринулись в бой.
        Но враг так легко не собирался сдаваться, ибо численное превосходство было всё ещё на его стороне. Прислужники губительных сил с крайним рвением цеплялись за свою жизнь и продолжали напирать во все стороны, стараясь разорвать всех подряд. Во внутреннем дворе встал неистовый вопль, смешавшийся с командирами легионеров -командующих, рёвом отступников, воззваниями, свистом стрел и завываниями ветра, смешавшись в единую песнь войны. Внутренний двор снова обагрила горячая кровь, в которой все рискнули просто утонуть.
        И в этом положении имперский легион оставался как нельзя предусмотрительным. Несмотря ни на что, отступников удавалось теснить обратно за разрушенную стену. И когда наступил момент, на поле боя вышла тяжёлая имперская кавалерия. Тяжеловооружённые всадники буквально безжалостному сокрушительному молоту врезались в тыл отступников, опрокинув их сопротивление. Кавалерийский удар тяжёлой конницы поверг в смятение чуть ли всех оставшихся врагов. Но было уже поздно сдаваться, ибо в этом бою, ни легионеры, ни защитники уже не знали пощады. Всё больше и больше отступников падало от обагрённых горячей кровью клинков и шальных стрел.
        Азариэль буквально прорубал себе путь через еретиков и сектантов. Его стиль боя потерял всякую утончённость, превратившись просто в одну большую кровавую пляску, сподобившись дикарям-берсеркерам. Его разум застлал багровый туман, подчинивший и разум. Юноша просто купал свой клинок, в крови отступников разя всех подряд. Он потерял счёт времени и утратил чувство усталости. Всё, что его сейчас волновало - это сколько врагов ещё осталось и скольких он сможет утопить.
        Парень потерялся в вихре боя, став его кровавым воплощением. Азариэль разрубил шею еретику, сделал отскок и тут же пронзил грудь бандиту в области сердца. В этот момент он сделал отскок, взмахнул мечом и лишил головы пирата. Кувырок и клинок вновь упивается кровью некого наёмника. И в это же мгновение клинок уже потрошит сектанта Мерунеса Дагона.
        И эта кровавая пляска продолжалась до тех пор, пока юноша не увидел, что творится на море. За несколько минут битвы он добрался до осколков западной стены и вскарабкавшись на них взглянул в морские пучины.
        То, что он там увидел, поразило его до глубины души и этим же вдохновило на дальнейшую бойню. Десятки кораблей сил имперского флота и наёмные эскадры окружили флотилию отступников и в одночасье готовы были отправить её на дно. Все возможные корабли: от тяжёлых имперских галеонов до ловких эльфийских яликов приготовились свершить имперское правосудие. Некоторые корабли имперского флота буквально таранили отступников, отправляя их на дно. Азариэль даже отсюда чувствовал, как трещат мачты, рвётся парусина, хрустят щепки и кричат предатели-матросы. Эскадре губительных сил в этот момент пришёл конец.
        Азариэль понимал, что победа за ними, но какой ценой? Юноша повернулся к полю боя и увидел, что отточенные и отлаженные ударные действия легионеров, вкупе с яростью и гневом защитников Ордена проредили ряды отступников, всё больше оставляя их лежать на влажной от крови и противного дождя крови земле. Многие сторонники губительных сил, сохранивших разум, старались прорваться через окружение, но это оказывалось тщетно. Всё было кончено.
        И вот подошла тридцатая минута битвы сил Империи и Ордена против мерзости Тамриэля. Последнего отступника - бывшего иерарха Ордена казнит лично Регент. Еретик молит о пощаде, дёргается и плачет, но клинок главы Ордена неумолимо касается шеи предателя и отсекает голову врага, которая покатилась по перепаханному двору.
        И когда голова врага отделилась от тела, и долгий бой за цитадель окончился, Азариэль выдохнул от облегчения и чуть ли не выронил свой клинок. Его разум практически не соображал и готов был отключиться в этот момент, но юноша находил силы контролировать себя. Он заметил как делегация из имперских легионеров, воинов в сиятельных доспехах, которые только чудом не покрылись сажей, и имперского командира подошли к оставшимся в живых защитникам цитадели. Увидев, сколько их осталось, Азариэль чуть не разрыдался, пав на землю от бессилия. Возле Регента стояли не более двадцати выживших защитников. Выжили только двадцать из около двух с половиной тысяч вступивших в бой. От осознания этого факта юноша чуть не дал волю эмоциям и удержал себя от того, чтобы бесцельно закричать в небо. Вместо этого он подковылял и встал рядом с выжившими.
        Сгорбленные от усталости, утомлённые душами они гордо стояли и смотрели, как к ним идёт делегация.
        Перед ними выстроились несколько легионеров в тяжёлых доспехах, все десять странных воителей и имперский командир, облачённый в красивые доспехи высших офицеров, который вёл эту делегацию. А за ними пытались выстроиться остальные солдаты Империи, образовав свои построения.
        - Рыцари-протекторы, разбейте легионеров на тактические группы и проведите зачистку острова. Уничтожьте любого, кто попадётся на вашем пути. - Без эмоций скомандовал имперский командир и тут же десять воителей в прекрасных блестящих доспехах отправились к остальным войскам и стали отдавать команды.
        Из строя побитых и изнеможенных воинов вышел еле держащийся на ногах Регент. Его броня была черна от сажи и крови, местами пробита и помята так, что с неё буквально были содраны куски металла.
        - Я Регент Ордена. Что вам понадобилось? - Уставшим и тихим голосом вопросил глава Ордена.
        - Я уполномоченный императором командир Гай, прибывший сюда для выполнения плана «молот». Я здесь, чтобы оказать дружественную и договорную поддержку, а также для выполнения задач, данных мне императором, Советом Старейшин и имперским правительством.
        После этих слов командир достал бумажку желтого оттенка, на которой были короткие записи. Он взглянул в эту бумажку, внимательно всё про себя зачитал, убрал бумагу и заговорил:
        - Во-первых, я должен изъять все артефакты, зачарованные предметы всех форм и классов и иные вещи, которые могут повысить личные качества, способности и атрибуты владельца.
        Регент с печалью осмотрел всё вокруг и его взгляд встретил только тотальное разрушение и горы трупов. И дал ещё более печальный ответ, в котором читалась вся глубина безнадёжности:
        - Всё что найдёте - всё ваше.
        - Хорошо. Мы так и поступим. Во-вторых, как вы оцениваете возможность восстановления Ордена, и в какую сумму золотых септимов?
        - Восстановление?! - Бессильно вскрикнул Регент. - Здесь больше нечего восстанавливать…. Орден наш погиб.… Нет, душа Ордена погибла…. Это всё. Это его конец. - С ещё большим отчаянием дал свой ответ глава Ордена.
        - Если ваш орден распущен, то мы поступим по инструкции: мы должны забрать всё, что представляет ценность для Империи и предоставить вам немного припасов для двух дней проживания и дать лично вам два документа на подпись. В первом вы подпишите, что складываете полномочия главы Ордена и передаёте его имущество во владении Империи. А второй документ, который подтвердит конец соглашения между Империей и Орденом, и утвердит, что всё произошедшее сегодня останется тайной.
        После того, как командир холодно и бесстрастно произнёс эти слова, он вынул из сумки два пожелтевших пергамента и предоставил их главе Ордена, подав ему и перо.
        Лицо Регента было безжизненным и отражало все глубины и уровни бессилия и отчаяния. Он вынул свой меч из ножен, взглянул на него и кинул на обагренную кровью землю. После того как звон упавшего клинка спал, глава Ордена двумя росчерками пера поставил конец в долгой истории великого и славного Ордена. Теми Азариэлю в том числе, кто стоял рядом, хотелось упасть на землю и просто зарыдать от того, что славная история и гордость тому чему они служили, в этот момент попрана историей. Что сегодня они больше не служат чести, силе, вере и благородству, ибо теперь у них нет целей в жизни, а все их подвиги будут забыты. Они, сам Орден, оказался сегодня за гранью забвения и о нём более никто не узнает, а само его существование будет вычеркнуто из всех хроник или документов. Двумя росчерками пера был ознаменован конец целой эпохи, которая так и останется неизвестной всему Тамриэлю.
        И подписав документ, Регент без единого слова, и бездонной пустотой во взгляде, в этот же момент пошёл к развалинам юго-западного донжона, откуда и он командовал боем, когда стены пали и башня обрушилась. Глава Ордена, собрал несколько вещей и переполненный печалью ушёл за пределы цитадели, буквально скрывшись в сумраках.
        Азариэль отвлёкся от Регента и посмотрел вокруг. Весь двор был усеян трупами с разных сторон конфликта вкупе с осколками и руинами некогда прекрасного творения. На лицах мёртвых застыли каскады эмоций, выражавшие, что чувствовали перед смертью: негодование и ярость, страх и ненависть. Юноша увидел, как на ветру слабо развивались падшие знамёна, ставшие призраками прошедшей битвы.
        В руинах цитадели, выжившие защитники стали строить себе ночлег. Ничего замысловатого никто не старался придумывать: сымитированный и самодельный спальник, немного мешковины и куски тканей вместо подушки.
        И обессиливший, лишённый понимания юноша шёл устроить в руинах ночлег, как на его плечо упала тяжёлая ладонь. Обернувшись, юноша увидел потрёпанного Ремиила и израненного Рафаэля.
        - Пойдём, Азариэль, я знаю, что нам поможет. Я уже нашёл место для ночлега - С тяжелой усталостью сказал старый рыцарь.
        И они вместе поковыляли в сторону руин Академиона, где и был приготовлен ночлег.
        Их шаг был тяжёл и неуклюж. Ремиил вёл Азариэля, поддерживая его под подмышкой, чтобы юноша не рухнул раньше времени. И как только голова Азариэлю коснулась мягкой мешковины, то все чувства моментально перестали свою работу и парень провалился в глубокий мрак.
        ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ. КОНЕЦ ЭПОХИ
        Цитадель ордена. Следующий день.
        Под легкие и слабо завывающие порывы западного ветра Азариэль проснулся. Как только он очнулся ото сна, его грудь пронзила острая боль, а помятый и разбитый доспех, который на нём был, пригвоздил его к земле, будто бы это была каменная плита. Все его мышцы тут же пронзила острая боль и наливающаяся тяжесть, которая буквально практически парализовала парня. Каждый вздох парня отдавался пронзающей болью в лёгких, словно они были объяты горячем пламенем. Но, всё же, собрав свою волю и остатки сил в кулак, парень стал подниматься.
        Его мышцы ломило от жуткой боли, что не давало даже безболезненно и спокойно пошевельнуть ими. Но через кряхтения, прижимающую боль и не прошедшую усталость юноша тяжело стал подниматься.
        Сначала он еле как сумел поднять свой торс, и в это же мгновение в прессе и бёдрах поползла пронизывающая боль. Руки и ноги гудели от жуткой боли и не хотели повиноваться.
        Юноша взглянул на свои помятые доспехи и понял, что доспех теперь никуда не годен. Парень стал медленно снимать с себя помятые латы. Парень не одел на битву того доспеха, который Ариан выдал ему на первой операции. Вместо этого он надел на себя прекрасный и искусно выполненный рыцарский доспех. Сначала на земле оказались наручи и перчатки, затем была отстёгнута помятая и пробитая в нескольких местах кираса. Ну а после этого юноша снял с себя тяжёлую и укреплённую кожаную фуфайку и отстегнул поножи. И после того как на Азариэле осталась только лёгкая рубашка, покрывавшая кожаные брюки, по телу юноши пробежала волна некого облегчения.
        Но в этот, же момент по коже юноши побежал покалывающий холод, ползущий по прикрытому только рубашкой торсу. И через несколько секунд парень стал постепенно замерзать, что притупило чувство боли.
        Азариэль огляделся по сторонам и увидел, что все лежаки опустели и он в разрушенном Академионе один. Парень взгляну и ужаснулся тому, что место, бывшее некогда сосредоточением магических сил юга, по размерам не уступавшее Коллегии Винтерхолда или Академии Гильдии Магов в Имперском Городе, сейчас представляет из собой просто гору камня, мало напоминавшую о былом величии.
        Из груди парня вырвался кашель, болью прошедший по всему телу. И в этот же момент парень сплюнул на землю кровью, смешанную с гноем и мокротой.
        Азариэль попытался встать, но с первого раза ему это не удалось - он тут же рухнул на четыре конечности. Потом, собрав все силы и превозмогая всю усталость и боль, что пригвоздили его, сквозь собственное же кряхтение, он сумел подняться. И как только юноша почувствовал, что крепко стоит на ногах, решил выйти наружу.
        Жуткая боль в мышцах и свинцовая тяжесть замедляли движение парня, а гул в голове и помутнение в глазах нарушали координацию в пространстве. Парень сумел опереться на осколок стены и выйти наружу.
        Как только Азариэль перешагнул порог Академиона, то в лицо юноше сразу ударил холодный освежающий ветер, перемешанный с влажной моросью. Он подставил свой лик на морось и прочувствовал, что эта влага не такая противная и липкая, как тот ночной дождь. Его просто обдало волной свежести и жуткой прохлады, которая заставила парня ещё раз прокашляться и сплюнуть смесь крови и гноя.
        Юноша вышел и ужаснулся, тому, что увидел. Над всей цитаделью нависла пелена мороси, падавшей с серого и безликого небосвода. Некогда прекрасный двор был абсолютно перепахан и обращён в руины. Теперь у него появились свои овраги, проделанные снарядами вражеской артиллерии и возвышенности, представленные грудами осколков главной башни и других зданий, что пали под страшным обстрелом катапульт и требушетов. Вся западная стена рухнула, после того как пал юго-западный донжон, обрушив все здания к ней примыкавшие. И падение этого донжона перемололо меж камней всех раненых, которые там были. Юноша при виде того как пелена мелкого дождя ласково обволакивает обломки целой эпохи, оставшиеся незримой для Тамриэля. Ветер, напевая скорбные песни, гулял среди серых призраков, представленных разрушенными и безжизненными строениями Ордена, старого времени.
        Но больше всего юношу потрясало то, что весь внутренний двор был буквально усеян тысячами трупов, ставших жертвой этой страшной и кровавой войны. Юноша оглянул эту «жатву» битвы и чуть не зарыдал от напавшего на него горя. В эту ночь к Аркею отошли практически все, кого он знал. Саво, Люсия, Ахмат, Андре и ещё несколько друзей Азариэля пали в неравной битве со сторонниками губительных сил.
        Душа юноши заполнилась несоизмеримой скорбью, отдавшейся страшной болью в сердце. По золотистым щекам потекла горячая слеза печали и меланхолии, захлестнувшая душу.
        Азариэль пока шёл сквозь выжженные руины ужасался тому, что произошло этой ночью. Идя, он поэтапно вспоминал битву. Как они отбили первую атаку, как орды противников снесли первую линию обороны, как слуги губительных сил прорвались через вторую линию защиты и постепенно уничтожили её. Юноша вспомнил и грандиозную битву за цитадель, и как «молот императора» обрушился на противника, когда свет надежды практически погас. Азариэль шёл и неистово проклинал Люция за всё, что пришло за ним. Мёртвые друзья, знакомые, бандиты, пираты, ординаторы, рыцари, паладины и братья вместе с наёмниками и еретиками усеяли это поле, а на их лица навсегда легла маска того кошмара, злобы и ненависти, которые они испытали перед смертью.
        Но, несмотря на то, что было утро, и весь день ещё был впереди, у Азариэля не было времени жалеть павших и искать друзей, несмотря на тот лёгкий сердечный порыв, не было времени любоваться пейзажем разрухи, хотя в его душе поселилась печаль и меланхолия, заставлявшие погружаться в скорбные размышления.
        Азариэль увидел, как возле разбитых ступеней главной башни горит небольшой костёр, накрытый деревянным навесом. У костра стояло несколько открытых больших ящиков, возле которых копошилось девять выживших. Азариэль, превозмогая боль, двинулся, ковыляя и тяжело переступая с ноги на ногу, в сторону костра.
        Юноша подковылял к костру и внутри душою обрадовался, что встретил несколько знакомых и дорогих лиц. У костра руки грели Готфрид и Ремиил. На их лице, перемешавшись с противным и липким дождём прошлой ночи, буквально как глина застыла сажа. Эти два рыцаря были облачены практически в то, в чём стоял и Азариэль. Но их лица не выдавали огромной усталости и боли. Будто бы с них это всё смыли, словно тому, как смывают грязь с кожи.
        Внезапно юноша почувствовал, как к нему приближаются с боку. Он хотел повернуться, но не успел. Ему на плечо легла рука, и все мышцы правой стороны тут же заболели. Азариэль повернул голову и увидел мужчину в чёрной кожаной куртке, которая ложилась на серую рубаху, и покрывала штаны из кожи, выкрашенные в тот же цвет что и куртка, и уходившие под высокие сапоги. Юноша не сразу узнал главу сети Ордена.
        - Это поможет. - Вымолвил Ариан и протянул юноше небольшой флакон с густой плескающейся жидкостью.
        - Спасибо. - Ответил Азариэль. - И взял бутыль.
        - Расскажи нам, Ариан, что творится за пределами цитадели? - Вопросил один из стражников, расположившихся у костра.
        - Все крестьянские угодья и госпиталь на западе превратились в одни большие поля, покрытые чёрным пеплом. Северная часть пострадала чуть меньше, но всё равно на ней скоро глиной встанет чёрная зола. Меньше всего пострадали восточная и южная часть острова. На них даже растительность осталась.
        - А что с укреплениями?
        - От них ничего не осталось. - Холодно ответил Ариан.
        Внезапно сидящий у костра Готфрид обратил внимание на Азариэля и решил его позвать к костру:
        - Азариэль, садись, мы тут решаем, что будем делать дальше.
        Юноша чувствовал как боль и усталость в нём отступают и как тело наливается силой. Через пару мгновений парень задышал полной грудью, не стесняемой жуткой болью. И Азариэль занял своё место под небольшим навесом, оперевшись на один из ящиков.
        - Я хочу спросить. - Начал Азариэль. - А что это за четыре ящика? Откуда они взялись?
        - Это милость командующего Гая. Но приказу императора он привёз помощь, которая должна была нам быть роздана, в виде тридцати таких, же ящиков с припасами. - Похлопав по одному из ящиков, сказал Ремиил. - Но нас оказалось так мало, что Гай решил целесообразным оставить нам только четыре этих коробки.
        - А где остальные? Нас же было около двадцати? - Оглядев всех, вопросил Азариэль.
        - Трое скончались ночью от полученных ран. А остальные уже покинули остров.
        - Но ладно! - Прервал всех выживший в бойне иерарх, оставшийся лоялен к Ордену в этой битве. - Что мы будем делать теперь?
        Азариэль оглянулся и увидел, что из двух с половиной тысяч защитников, вступивших в битву прошлым утром, их осталось девятеро. Он, Ариан, Готфрид, Ремиил, Рафаэль, Иерарх и стражники. После того как юноша всех подсчитал, он посмотрел на капитана наёмников, который сидел возле одного ящика, облокотившись на него и закрыв глаза о чём-то рассуждал и даже не думал отвлекаться на разговоры остальных.
        - А ты, что предлагаешь? - Спросил один из стражников.
        - Я вас об этом спрашиваю. - Чуть гневно ответил иерарх.
        После того, как прозвучал этот вопрос встал один стражник. Броня его была измята, но он её носил несмотря, ни на что. Его лицо исполосовано свежими шрамами, а часть волос на левой части головы практически выгорели. Черты его лица было трудно определить из-за запёкшейся крови и застывшей золы на нём. И он начал свою пламенную, и наполненную гневом и злобой речь:
        - Цель - вот что сейчас нужно всем нам. И цель у нас есть. Мы не должны предаться всем тем тёмным посылам, которые шли за предателями. Я говорю об апатии, печали и горестях. Мы обязаны отринуть их и преисполниться священным и праведным гневом, который должны обрушить на тех, кто предал нас и бежал вчера с поля боя. Они повинны, и они понесут кару за содеянные грехи и преступления против Ордена.
        Азариэль по речи его сразу узнал. Это был Рихард. Нордлинг. Черты его лица всегда делали этого стражника похожим на ветерана легиона. Среди стражи он имел непререкаемый авторитет, так как отличался своим рвением, педантичностью и жесткостью. Тем, кто был у него под командованием, всегда приходилось нелегко, ибо управлял он железной рукой, если не стальным кнутом. Но и это давало свои плоды, особенно в минувшую ночь, когда он со своими бойцами удерживал второй круг обороны. И отступал он с разрушенных укреплений последним, прикрывая отход остальных и насмерть разя наступавших «искателей» Хермы-Моры.
        - Ремиил, ты с нами? - Жёстко обратился он рыцарю, ожидая одобрения с его стороны.
        - Нет, я думаю, что меня ещё ждут в одной деревне, я, пожалуй, туда и направлюсь. Так что без меня. - Бесстрастно ответил Ремиил отказом, чем и вызвал недовольство, вспыхнувшее в глазах Рихарда.
        - Хорошо. - Буквально проскрипел стражник. - А вы? Рыцари, наследство Ордена, готовы обратить свои клинки против отступников? - Обратился он к Готфриду и Азариэлю.
        - Азариэль, ты как? - Вопросил Готфрид, ожидая, что друг пойдёт с ним.
        - Я… Простите, но у меня совсем иная дорога. Так что я пойду по иному пути. - Ответил юноша, не желая больше принимать участие в этой бойне и тем более погоне на бывших братьев и сестёр, что вышли из-под имперского окружения и покинули поле боя.
        - Азариэль, Люций совратил всех твоих знакомых, настроил их против тебя, разрушил твой дом, и ты спустишь ему это с рук? - Настаивал Рихард, явно искушая юношу.
        - Ты не дави на парня. - Послышался голос вне импровизированного убежища. - У него свой путь. Я вместо него приму участие в вашей компании, в охоте на отступников. Если ты так хочешь.
        К укрытию подошёл маг, облачённый в боевые доспехи магов Ордена. На нём была изукрашенная блестящая кираса, щедро украшенная узорами, латные поножи и наручи, с наплечников свисали литании, а на синей юбке, усиленной стальными пластинами виднелись странные узоры снежных эльфов.
        Все узнали в нём предводителя Магического Круга Ордена - собрания самых сильных чародеев, целителей, колдунов и боевых магов Академиона, когда-то… И все изрядно удивились его появлению, ибо считали командиров мёртвыми.
        - Откуда ты? Куда ты вчера пропал? - Удивлённо кинул вопрос Рихард.
        - Юноша. - Проигнорировав вопрос стражника, маг сразу обратился к Азариэлю. - Ты же жил в городке возле Гринхарта?
        - Да.
        - Его больше нет. - Резко кинул маг. - Он сгинул в вихре огня вражеских чародеев.
        - Что? - С неимоверной печалью бросил юноша, почувствовав, как грусть и злоба начинает терзать его сердце.
        - К врагу должно было подойти подкрепление могущественных магов-предателей из Коллегии Винтерхолда и Гильдии Магов, которое шло как раз таки через твой городок. Сила, которая продолжала нарастать, и гул, раздававшийся в эфире, ну просто манили меня туда. Я и отправился с отрядом своих магов в то местечко. И нам удалось остановить их наступление.
        - Но какой ценой… Выжил только ты. - С еле сдерживаемой злобой и печалью произнёс Рихард.
        - Да.
        - Хорошо.- Чётко согласился стражник и с восхищением, перемешанным с еле уловимой радостью, добавил. - Ты можешь присоединиться к нам.
        - Я ещё пойду с вами. - Отринув голову от ящика, резко и грубо сказал Рафаэль. - Я из-за этих ублюдков потерял свою «славную сотню». Всех тех, кто был для меня семьёй, я утратил в том безумном огне и пляске клинков. И я не успокоюсь, пока последний отступника вашего Ордена не отправиться на вечные муки в Обливион. - Злобно закончил капитан наёмников.
        - Да, обратим нашу ярость против предателей, брат. - Со зловещей улыбкой сказал Рихард. - А теперь давайте посмотрим, насколько щедра к нам Империя.
        После этих слов все обратились к разбору ящиков с припасами, предоставленными имперской армией. В этих ящиках нашлось всё, что необходимо было для недолгого проживания на острове, где остались зола, руины и трупы. По милости императора защитникам Ордена предоставили несколько бутылей самых различных зелий и эликсиров, съестных припасов, вин, медикаментов, алхимических ингредиентов, разных материалов, несколько комплектов грубой одежды, стандартные мечи легиона, и несколько кошельков с золотыми и серебряными монетами.
        - Ну, как делить будем? - Вопросил оставшийся маг Ордена.
        - Я с Азариэлем не стану учувствовать в делёжке имперского добра. - Холодно начал Ремиил. - Мы только возьмём всё, что нужно для того, чтобы добраться до Сиродила.
        - Хорошо, можете идти. - Скрепя зубами сказал Рихард и отошёл от кучки того, вытащили из ящиков.
        Они подошли и взяли, что им было нужно для того, чтобы спокойно и беспрепятственно добраться до центральной провинции. Но, что касалось монет, то Рихард с иерархом позволили им взять только по кошельку, набитому септимами, отчеканенными из серебра. Ремиил в ответ лишь ухмыльнулся и поскользнулся, обрушившись торсом на кучку вещей. Азариэль хотел было кинуться ему помочь, но Ремиил сам встал, осмотрел всех и поковылял в разрушенный Академион.
        Тем временем Азариэль попрощался со своими знакомыми. Юноша буквально по-братски обнял Готфрида. После чего он тепло попрощался с Рафаэлем, свершим крепкое братское рукопожатие.
        - Ну, бывай, не забывай эту ночь. Не забывай меня. - Похлопав по плечу юноши, твердил Рафаэль. - Клянусь Акатошем, мы ещё свидимся.
        - Буду рад такой встрече.
        Эмоций уже не было, что б попечалиться расставанию с друзьями, ибо всю душу заполнила меланхолия и печаль по погибшим знакомым и об ушедшей славной эпохе. Юноша развернулся и пошёл за Ремиилом.
        Азариэль дошёл до разрушенного Академиона и вошёл вовнутрь. Холодным ликом его встретили разрушенные стены и чуть ли не провалившиеся этажи. Некогда аккуратные синие стены теперь морщились камнем, из которого были сложены.
        Там Азариэль сумел переодеться. Он снял с себя всю лёгкую и местами порванную и никчёмную одежду, и надел новую. Теперь на Азариэле была грубая, плотная рубашка, сделанная из крепкой мешковины, поверх неё жилёт из оленей кожи, чуть прикрывавший бесцветные штаны, сданные из такого же материала, что и рубашка, уходившие под невысокие сапоги на шнурах. И после того, как на теле оказалась вся эта одежда, то по коже юноши побежала волна теплоты и всякая прохлада и ползущий пороз отступили от тела.
        Юноша уже перекинул через плечо клинок Верховного Магистра и сумку, в которой лежали припасы, как Ремиил его остановил.
        - Подожди, вот возьми. - Сказал старый рыцарь и протянул парню большой кошелёк, который чуть ли не рвался от золотых монет в нём.
        - Ты тогда, когда упал…
        - Да. - Оборвал удивленного парня Ремиил. - Это и наши деньги тоже. И сейчас я делю пополам деньги. В таком большом кошельке не меньше чем двести септимов золотом.
        Юноша лишь молча, протянул руку и взял эти монеты, спрятав кошелёк, набитый золотом в сумку, который с лязгом приземлился на серебро. И после этого они решили уже покинуть цитадель.
        Юноша с Ремиилом вышли за пределы цитадели и устремились к берегу. Азариэль и старый рыцарь кинули последний взгляд в сторону цитадели. На душу каждого легла такая тяжесть и печаль, что сердце на мгновение было готово остановиться. Взгляд каждого из рыцарей отразил всю силу и глубину меланхолии и печали, поразивших их. Каждый понимал, что за плечами остаётся целая жизнь, с которой было неимоверно трудно расстаться и этот конец просто давил на душу. Ремиил в этот момент отправлял в забвение десятилетия верной службы, а Азариэль потерял практически всех своих друзей и будущее защитника континента. И конец эпохи незримых защитников Тамриэля подошёл к концу. Они сделали всё, что смогли, но не отступили. И теперь защита мира падёт на плечи героев, которых должны ниспослать сами боги.
        Но справившись с печалью, унынием и горем они продолжили свой путь к берегу. Идя к побережью, их уже не окружали прекрасные деревья, завораживающее звучание птиц и пленяющие ароматы цветов. Теперь вокруг были только выжженные поля и горы трупов разных сторон. Куда бы ни кинул свой взгляд Азариэль, везде он натыкался на сожжённые укрепления, почерневшую землю и сотни мертвецов, которые так и остались лежать, сплётшись в единый погребальный танец. Азариэль усмехнулся.
        - Что тут тебя забавляет. - Грозно вопросил Ремиил.
        - Когда я приходил сюда с тобой, здесь всё цвело. Теперь же я ухожу с тобой, и нас окружают выгоревшие кручи, усеянные теми, кто стоял тут. - Пояснил Азариэль.
        Старый рыцарь не удостоил этот диалог продолжения. Они вышли к старому причалу, к которому, в бытность свою, некогда прибыл юноша. Весь берег был усеян лодками и канонерками как ракушками. Валялось множество разбитых ящиков и сотни жаровен, от которых всё ещё исходил запах дурмана. И десятки предателей были разделаны своими же «союзниками» на магических рунах и символах.
        Ремиил вышел к берегу, приметил плавающее средство, поднял одну лодку и потащил вместе с Азариэлем её в сторону водной глади и с плеском спустил на воду скудное судно.
        - Ну, старый друг, ты, куда будешь путь держать. - Отгребая от берега, вопрошал Азариэль. - Где мне тебя потом искать?
        - Если захочешь меня найти, то ищи в одной неприметной деревушке под Норт Пойнтом, что на самом севере Хай Рока. - С лёгкой улыбкой ответил Ремиил.
        Азариэль, завидев, как улыбается его друг, почувствовал себя немного легче, и печаль постепенно стала отступать от души.
        - Тебя там хоть ждут?
        - Всё может быть, всё… А ты куда собираешься?
        - Я даже не знаю, куда мне отправиться. - С печалью ответил юноша. - Мне неизвестно, кто именно выжил в той бойне.
        - Что ж, тогда позволь тебе дать одно напутствие. Перед тем, как отойти ко сну, среди камней я услышал хлюпанье и стоны. Оказалось, что осколком башни придавило Тиберия - твоего друга, который оказалась посреди боя. Мне пришлось успокоить его, чтобы он не привлёк имперских солдат. После недолгих уговоров, он рассказал мне, что за эти два месяца от Люция сбежало несколько неофитов, среди которых и была твоя Аквила. И было это северном Нибене. Но, к сожалению, на большее этого паренька не хватило. Он издал последний вздох и отошёл к милостивому Аркею.
        Эта новость коснулась самого сердца несчастного юноши. Он потеряв всех друзей в яростной битве может теперь найти девушку, к которой ощущал сильные чувства. Азариэль, всё ещё испытывавший некие остаточные чувства к этой девушке, всё же решил попытаться её найти, чтобы хотя бы убедиться, что с ней всё в порядке.
        - Ну, тогда я отправлюсь на поиски её, ибо мне ничего не остаётся, чем заниматься этим. - С трепещущим сердцем ответил парень.
        - Я не буду спрашивать, где ты будешь её искать. Я всего лишь желаю тебе удачи, и найти её раньше Рихарда.
        - Спасибо, а теперь бери весло, нам придётся долго грести. - Сухо и потеряв былую жизненность, сказал Азариэль.
        ЧАСТЬ ПЯТАЯ. ТАМРИЭЛЬСКИЙ КРЕСТОВЫЙ ПОХОД
        ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ. ПОСЛЕ СТОЛЬКИХ ЛЕТ
        На востоке Сиродила. Спустя четыре года. Ночь.
        Эта была старая добрая таверна где-то под Чейнденхолом, чьё название никто не запоминал. Старые стены, местами покрывшиеся грибком, покосившиеся столы и стулья десятилетней давности, сколоченные из местного дерева, мебель в комнатах, пропахшая дешёвым пивом и разбавленным вином, подгнившие полы, которые латали новыми досками, ну и где -то, в порыве пьяной страсти, выбитые окна: в общем, обычная и привычная для глаза бывалого пьянчуги обстановка в старых тавернах.
        Помещение этой таверны было совсем простое и незамудрёное. Таверна была в два этажа и прямоугольного типа, без каких либо пристроек. На втором этаже располагалось несколько комнат для тех, кто решил остановиться в этом захолустном месте, или у кого не было денег на нормальный городской ночлег. На первом же этаже стояло несколько столов и стойка трактирщика, за которой стоял уже изрядно напившийся владелец этого заведения. Это был тёмный эльф, который буквально вцепился в барную стойку, что бы не рухнуть от ударившей в голову суджаммы.
        В эту таверну заходило немного посетителей, в основном это были местные пьянчуги и бродяги или путешественники, ищущие приюта. А поэтому за столиком сидело всего пара человек, практически дошедших до состояния мяса, которое накачалось дешёвым элем, перемешанным с вином.
        Но помимо всего того, этот трактир, стоявший вдалеке от всех основных дорог, обладал ещё одним не самым примечательным атрибутом. Ароматы плесени, испарения от дешёвого и разбавленного алкоголя, запах перегара, и смрад просроченной еды смешались в один единый ореол вони, который буквально висел над таверной. В трактире, несмотря на все усилия одной единственной служанки, разжигавшей тут благовония, жутко смердело.
        Но неожиданностью для этого ветхого заведения стало появление нового пьянчуги, который по своей одежде, речи и уму мог показаться агентом имперской разведки или наёмником, но не пьяницей.
        В самом углу на столе, уронив голову, помутнённую от угольного вина, на руку, лежал убитый горем и лошадиной дозой крепкого алкоголя парень. На парне была одежда, свойственная для тёплого и мягкого Сиродила. Чёрные кожаные штаны уходили под сапоги, сделанные из крепкой кожи кабана. Жилет, на котором крепилась портупея, из толстой кожи, укреплённый стальными элементами кольчуги, ложился на шёлковую белую рубашку. На его столе стояла бутылка угольного вина, которое по какому-то чуду трактирщик не стал разбавлять, недоеденный кусок второсортного, жёсткого мяса, чуть ли, не ставший в горле, и ломоть чёрствого затвердевшего как камень хлеба, который и кислотой не превратишь в мякиш.
        На его лице проступила щетина, золотистые волосы были распущены, а некогда наполненный жизнью тон лица сменился на картину дорожной пыли и грязи, легшей на безжизненный и обременённый печалью лик. Возле этого парня просто стоял ореол перегара, который лишь усиливался ещё выпитым здесь алкоголем.
        Без единого сомнения это был Азариэль.
        Его жутко потрепало со дня расставания с Ремиилом, когда старый рыцарь отправился по своему пути.
        Сначала они вместе доплыли до Гринхарта, который даже не заметил легионов отступников и великой битвы. Там Ремиил сел на первый корабль до Анвила, который довёз его до Золотого Берега. Оттуда он намеревался доплыть до Хай Рока в Вейрест и направиться в деревню, что под Норт Поинтом.
        И после прощания юноша двинулся в восточный Сиродил, что бы обследовать его досконально, в надежде найти Аквилу. Но всё тщетно. Парень носом изрыл все земли от гор Джерол до гор Валеус. Азариэль побывал во всех городах этой местности и даже успел улицезреть величие Имперского Города. Он расспрашивал отшельников, живших в густых лесах и жителей мелких деревень. Но никто ничего и, ни кого, ни видел, будто бы она растворилась в пространстве и времени. И всё это время Азариэль до глубины души боялся самого ужасного развития событий: Рихарда с его «Гончими».
        И спустя два года бесплодных поисков Азариэль впал в жуткую депрессию, из которой не видел выхода, как утопить свою жизнь в крови и алкоголе, как того и требовала традиция отчаявшегося одиночки. Парень превратился в обычного наёмника, безжалостного кондотьера, который пробивает себе путь клинком и заливая её багряными реками.
        Азариэль всегда вспоминал те задания, и те провинции, через которое он пробивал свой кровавый путь. Он навсегда запомнил и проклял, что обратил свой меч против Тамриэля. Оружие Верховного Магистра, клинок, сотканный из материи стали, добра и света, что был предназначен для защиты слабых от тьмы, временами вкушал кровь невинных. Да и сам меч, будто бы предчувствуя своё неправедное использование, перестал вселять уверенность в душу парня.
        За эти два года парень сумел выполнить самые разные задания, которые сумел получить: налёты на караваны торговцев, которые каким-то чудом проходили без крови, сопровождения этих самых же торговых операций, разграбление склепов, участие в атаках на бандитские логова и временами кражи. Но больше всего он учувствовал в боях против тех на кого укажут имперские чиновники, региональная власть или офицеры легиона. Клинок Верховного Магистра вкушал кровь ровно, как и бандитов, так и мятежников, задумавших выступления против Империи.
        Его заказчиками были самые разные персонажи: имперские чиновники, купцы храмовники, жрецы, графы, ярлы южного Скайрима и командиры имперского легиона, которые искали наёмников для своих военных операций.
        И за короткое время Азариэль сумел накопить множество денег, которые он тут же пропивал в тавернах, напиваясь в хлам. А на следующий день, или неделю, всё зависело от того когда кончатся деньги, парень снова шёл и искал работу, чтобы заработать новые септимы и вновь спустить их бесчисленных трактирах и тавернах, раскинувшиеся на территории Империи.
        И сейчас Азариэль пропивал деньги после своего очередного задания, которое естественно удалось.
        Граф славного северного города Брумы поручил ему и ещё трём помощниками прочистить пещеру неподалёку от города от местной секты, которая угрожала безопасности графства и ещё присвоившая некие артефакты Акавира. Граф Брумы поведал парню, что эта секта проповедовала могущество Намиры, даэдрической богини разложения и отвращения, а в пещере у них было, что -то вроде «храма». И в этот момент парень встрепенулся духом, ибо увидел в этом свой шанс. В этом задании он узрел луч света. Азариэля заинтересовало это задание, ибо он мог выйти на следы отступников, которые могли оставить свои следы в этой секте.
        Граф поручил это четырём воинам: Азариэлю, двум наёмникам и паладину Талоса, который поклялся именем своего бога уничтожить скверну Даэдра. Глядя на этого воителя культа Талоса, облачённого в прекрасные стальные доспехи, на парня сразу набросились воспоминания о паладинах из Ордена. О тех прекрасных воинах в кирасах исписанных литаниями. Азариэль вспомнил об их доблести и чести и тех временах, когда они были олицетворением света. И вид того, кто является жалким подобием тех времён, поселил в душе парня лишь печаль и грусть.
        Четверо воинов графства подошли к пещере глубокой ночью, когда их укрыла мантия мрака. У пещеры была охрана, стоявшая из культистов в чёрных балахонах. Их было не более пяти. Азариэль достал два метательных ножа, остальные опрокинули на свои ладони арбалеты. Но эта «стража» не стала серьёзной преградой перед посланцами графа. Через пару мгновений несостоявшийся караул лежал у входа в пещеру с пробитыми стрелами, болтами и метательными ножами грудями.
        Пещера оказалась окутана какими -то странными растениями, а по стенам сбегала густая и чёрная влага. Вся пещера была заполнена странным запахом смрада и разложения. Под своими ногами Азариэль почувствовал, как хлюпает дурно пахнущая вода, в которой копошатся и извиваются личинки и насекомые.
        Сглотнув слюну, позабыв про страх, а в случае Азариэля - отхлебнув из бутылки, четверо воинов стали углубляться в пещеру, ожидая кошмаров из царства Намиры.
        Вся пещера представляла собой длинный коридор, на стенах которого висели, тускло горящие факелы. А в самом конце этого коридора они вышли к большому и просторному помещению, которое видимо и служило так называемым «храмом».
        Азариэль с сопровождавшими его спутниками быстро достигли этого помещения и то, что они увидели там, поразило его. Все стены были отделаны оттёсанным и белым камнем, который немного позеленел от грибка и плесени, которые обильно покрывали это место. Несколько столбов и арок указывало на то, что это крепость хартлендских высоких эльфов. Видимо это была ещё при айлейдах заброшенная секция, которую явно отрезало неким бедствием. Свет здесь был практически заглушён и шёл только от луны, которая светила через немаленькую дыру на «потолке». Центр помещения был окружён некой стеной, которая его окаймляла. Но даже здесь стояла невыносимая вонь, доносившаяся от стен, видимо источаемая плесенью и грибком, которые были неестественных размеров.
        Воины быстро смекнули и подрались к этой стене, аккуратно заглянув за неё. В центре помещения был огромный идол Намиры, по совместительству ставший и жертвенником. Этот идол был окутан странными растениями, а по нему самому сновали десятки самых разных насекомых. Пауки, черви, тараканы, сороконожки и ещё множество самых различных тварей мирно сосуществовали друг, с другом щедро укутывая в свою мясистую массу жертвенник и идол.
        Вокруг культового места, образовав ровный круг, стояло чуть более десятка сектантов. Каждый из них поднял руки вверх и читал молитву, смысл которой показался парню бредовым. Все культисты носили на себе чёрные балахоны, подпоясанные верёвками. И не у каждого сектанта было с собой оружие. Все у нескольких последователей Намиры висели дубинки и самодельные ножи.
        Похоже, это место было специально создано хартлендскими высокими эльфами для почитания Даэдра и спрятано айлейдами во время освободительной компании святой Алессии.
        Азариэль не стал скрываться со своими спутниками, и они вышли из тени, сразу ринувшись в бой. Культисты не были сильны в ближнем бою. Их рубили как свиней на забое, ведь они ни чем не могли противостоять подготовленным наёмникам и паладину.
        В первый раз за долгое время парень обратил меч против губительных сил. Парень не помнил, как изрубил сектантов, но отчётливо вспоминал, как его меч вновь прибрёл те свойства, которых лишился. Клинок Азариэля, подаренный когда-то Регентом, вновь вселял в парня уверенность и мастерство, будто сам стал направлять удары своего владельца.
        Через пару минуту все сектанты были повержены и валялись на земле, кроме одного. Он стоял неподвижно, лицо его было укрыто капюшоном. Его балахон был тёмно -зелёного цвета болота. Когда все культисты пали и очередь дошла до него, он вознёс руки вверх, отчего на свет подались гнойные язвы и волдыри на его ладонях, и произнёс, булькающим голосом:
        - О, Намира, дарующая благость разложения и презрения, даруй мне свою нечестивую силу. О Периайт, повелитель болезней, даруй мне свою стойкость, силу и суровость. Направь мои руки.
        После этих слов, сектант поднял с жертвенника странный посох. Дизайн этого посоха напоминал сгнившие, сухие и переплетённые меж собой ветки, которые удерживали странный камень. Этот камешек отдавал зелёными оттенками и играл бликами на лунном свете, искажая его.
        Внезапно сектант повернул посох на двух подходящих к нему наёмников и пустил его в ход. Из посоха вырвалась волна чёрной, густой и липкой жидкости. После того как это волна настигла наёмников их броня превратилась в ржавчину, а они сами начали гнить. Их кожа запузырилась, вздулась и начала тлеть. Через пару мгновений двое бедолаг скукожились, сжались до положения эмбриона и…сгнили. За несколько секунд они стали выглядеть так, будто уже месяцы во влажном месте провалялись и разлагались. И после того как струя прекратилась по помещению пробежала волна смрада, ударившая парню в ноздри и заставившая попятиться.
        Вторая струя, вылетевшая из посоха, была направлена на паладина, но он сумел увернуться, сделав кувырок за стену.
        Тем временем Азариэль вступил в бой. Его клинок ударился об посох и в эту же секунду почувствовался хруст древесины. Своим носом парень учуял, что от этого культиста изрядно воняет. Парень оторвал клинок и ещё раз ударил, но сектант ловко ушёл из -под удара и попытался плеснуть гнойной кислотой в парня. Но внезапно в его спину прилетел болт, выпущенный из арбалета паладина. Но сектант даже не шелохнулся, ни говоря о вскрике. Он медленно развернулся к паладину и приготовил посох. Азариэль бегом приблизился с культисту, но он совершил внезапный оборот и выпустил струю. Но парень был готов к такому исходу, а посему сделал кувырок, и шипящая кислота пролетела мимо, попав на алтарь, разъев часть насекомых.
        Азариэль после кувырка оказался практически рядом с сектантом, чего тот не ожидал. Парень просто взмахнул рукой и отрубил руку, держащую посох. С сухими треском посох упал, а парень тем временем перерезал шею сектанту одним взмахом меча.
        На землю потёк жидкий смрадный гной, перемешанный с кровью. И покачнувшись, он упал на землю как кусок мяса.
        После чего паладин выразил восхищение, боевыми навыками парня, сказав, что ещё не видел наёмника, который бы сражался столь искусно. Но после этой похвальбы он подошёл к трупу, поднял посох и сломал об колено, предварительно разбив камень.
        Азариэль заметил как плесень и грибок стали медленно, практически неприметно сыпаться со стены, а насекомые сбегать с алтаря или драться друг с другом. Влияние Намиры и Периайта постепенно сходило на нет в этом помещении.
        Азариэль стал бродить по пещере в поисках желаемого. Пока паладин искал какие -то артефакты с Акавира, парень искал хоть что -нибудь, что наведёт его на отступников или Аквилу. Но так и не найдя в пещере бумаг или других подтверждений связи этого культа с предателями из Ордена было принято решение вернуться в город и рапортовать об успехе.
        Азариэль сообщил графу Брумы о выполненном задании, протянув мешок с реликвиями с другого континента, и получил свою награду полностью, так как паладин отказался от денег.
        Парень получил целый мешок набитый септимами, отчеканенными из меди. Две тысячи медных монет обременяли его дорогу, и он знал, как скинуть это бремя.
        От самой Брумы и до этого места он просто пил. Всю дорогу Азариэль опустошал таверны и трактиры, заливая своё отчаяние и неудачу под Брумой. Весь этот путь парень с завидной жаждой поглощал всё то, что способно хмелить. И Азариэль пил, пил и пил пока не доковылял своей пьяной походкой до этого места, где намеревался отдохнуть от нескольких дней беспробудного пьянства.
        Но Азариэль не смог «насладиться» своими воспоминаниями. Внезапно его сон и полуобморочное состояние прервал приятный женский голос:
        - Вам ещё что ни будь подать? - Вежливо спросила разносчица Азариэля.
        - Ещё вина! - Хмельным голосом воскликнул Азариэль.
        - Вам не кажется, что хватит? - Спросила разносчица, явно жалея парня.
        - Я плачу! Мне и решать! Неси, давай! - Нагло крикнул он девушке, почувствовав себя хозяином положения.
        - Хорошо. - Подавленно сказала девушка.
        Парень понимал, что ведёт себя как последняя пропившаяся скотина. И чувство вины тут же накрыло его с головой, заставив ещё сильнее отчаяться.
        Через мгновение она принесла парню ещё один кувшин вина, и в этот момент Азариэль решил извиниться. Помимо сорока септимов медью, парень подал ей ещё десять золотом, в знак извинений. И даже попытался сказать, что он извиняется. Но хмель настолько овладел Азариэлем, что он просто рухнул на стол и выронил свои деньги, которые со звоном покатились по гнилому полу.
        Служанке почему -то стало жалко этого парня. Она приняла эти деньги как плату за комнату. Девушка подошла к пьяному в хлам мужчине и попыталась его поднять, чтобы дотащить до комнаты.
        Внезапно дверь в трактир открылась, и в него зашёл пожилой мужчина. Он был облачён в серые одежды, подпоясанные дорогим ремнём. Парень ясно увидел, что у него длинная и белоснежная борода, а на плечи ложатся такие же старческие седые волосы.
        Вошедший мужчина сурово оглядел помещение и тут же остановил служанку, которая безуспешно пыталась выволочь парня:
        - Стой! Оставь его. - Приказным тоном он крикнул служанке, и она подчинилась, поспешно удалившись от столика.
        Старик подошёл к пьяному парню и сел напротив него, предварительно растормошив пьяницу.
        - Очнись. - Потребовал старик.
        - Чшто тибе нужно? - Вопросил Азариэль, явно не контролируя свой пьяный язык.
        - Выпьем моей настойки? - Вопросил новый гость, и вытащил бутыль с плескавшейся густой зеленоватой жидкостью.
        - А то! - Воскликнул Азариэль и тут же приложился к горлышку бутылька, предварительно выхватив ив его из рук старика.
        После того, как жидкость коснулась стен желудка и начала всасываться, Азариэль почувствовал, как кровь в нём буквально вскипает. Как в его ушах раздаётся жуткий и нестерпимый гул, а голову начинает дико и до изнеможения крутить, будто его закрутило в вихре смерча. Пока голова чуть не разрывалась, его тело начинала трясти судорога, которая чуть не опрокинула парня на пол.
        Тут он увидел, что его собутыльник даже не приложился к этой самой «настойке» и просто сидел и смотрел на него.
        - Это… не… настойка. - Проскрипел сквозь зубы парень.
        Конечно же нет. - С еле сдерживаемой злобой ответил старик. - Эта штука быстро прочистит тебе голову.
        - Кто… ты? - Сквозь боль вопросил Азариэль.
        - А кто ты? Посмотри на себя. - С упрёком начал незнакомец. - И это наследие Ордена? Эта пьяница всё то, что осталось от некого великого и могущественного воинства? Это в тебя некогда поверил Регент? Сейчас ты не достоин того, что бы даже называться рыцарем канувшего во мрак истории Ордена, не говоря о том, чтобы носить этот клинок. Сейчас ты алкаш, скитающийся по тавернам и не знающий своего предназначения. И каждый день, который тебе даёт Акатош, ты проводишь, утопая в пьянстве. Это не достойно чести и славы рыцаря.
        - Да…кто…ты такой?
        - Я тот, кто пришёл тебе напомнить твоё предназначение. Я тот, кто обязан тебя вернуть на путь, с которого ты свернул. Во имя Империи и Тамриэля на тебя в этой игре поставили сами боги, и ты не имеешь права подвести их. А теперь возвращайся в строй и служи Ордену, которому ты некогда присягнул. Запомни: долг кончается только со смертью.
        После этих слов незнакомец просто встал и ушёл, а Азариэля ещё с минуту мутило и кидало то в жар, то в холод. Но когда всё закончилось, парень почувствовал, что протрезвел. В его голове появилась ясность мысли и чёткость соображения. Его несколько подташнивало, обезвожило и лишило сил, а по телу сбегали ручьи пота, но главное, что появилась трезвость за эти несколько дней.
        Азариэль даже не успел помыслить о незнакомце, как дверь в таверну распахнулась и зашла невысокая девушка.
        Её лицом и фигуру скрывал плащ-капюшон. Она зашла и озернулась по сторонам в поисках мест. И после недолгого осмотра она верным шагом направилась к Азариэлю. Она лёгкой походкой подошла к столику и села, сняв капюшон.
        - К вам можно присесть, добрый господин? - Мягко спросила девушка.
        - Конечно, приваживайся. - Ответил Азариэль.
        Он узнал её. Девушка была невысокого роста, длинными тёмными волосами, выразительными кариевыми глазами, округлым прекрасным личиком…. Это была Мирцилла. Она, некогда вместе с другими неофитами некогда ушла из Ордена и принимала участие в битве, из которой ей каким-то чудом удалось отступить.
        - Вы нальёте даме вина? - Игриво спросила Мирцилла.
        - Конечно. - Ответил Азариэль и наполнил кубок пьянящей жидкостью.
        - А как ваше имя? - Вопросил тут же парень.
        - Моё? - Невинно спросила девушка. - Называй меня Велия. - Последовал мягкий и игривый ответ.
        Похоже, она не узнала парня, чему он сейчас и обрадовался и решил разыграть эту партию.
        - А тебя как зовут?
        - Филовандрель, зови меня Филовандрель. - Уверенно ответил Азариэль.
        - Какими судьбами здесь, Филовандрель?
        - Пропиваю деньги. - Кратко ответил юноша и тут же задал контрвопрос. - А ты как здесь оказалась?
        После ответа парня девушка немного поморщилась, но потом слегка улыбнулась и заговорила:
        - Я? Да просто гуляю. Я путешествующая артистка, у нас целая труппа.
        - А где ваш лагерь?
        - Здесь, неподалёку. Но давай поговорим о чём, то другом.
        - Хорошо.
        - Как тебе новая постановка в имперском театре, не правда ли прекрасно.
        - Несомненно, она была прекрасна. - Ответил Азариэль, не зная, о чём идёт речь.
        - А, ты в курсе, что казнили местную музыкантшу -барда, за то, что она была уличена в поклонении Даэдра? Это ведь не справедливо? - С трепетом и волнением, но в тот же момент с негодованием, вопросила Мирцилла.
        - А ты не думала, что эти культы могут быть просто опасны?
        - Почему, разве люди не вольны в выборе веры, разве имперский культ девяти богов чем -то лучше других религий.
        - Ты когда ни - будь, сталкиваясь с культом Боэтии.
        - А, что?
        - Это жестокий культ, они проповедуют убийство слабых, и они убивают их.
        - Наш культ не такой.
        - Что? - Резко спросил Азариэль.
        Мирцилла подняла голову, в её прекрасных глазах мелькнул свет. Азариэль сейчас понимал, к чему всё клонится. Парень уже понял, что эта история с артистами и бродячей труппой - миф.
        - Я вижу, что ты человек хороший, просто отправляйся за мной. - Без лишних эмоций сказала она.
        - А, что за культ? Я просто обязан это узнать прежде чем мы с тобой, куда -либо пойдем.
        - Мы проповедуем свободу.
        - А поподробней? - Вопросил парень, удивляясь тому, как быстро она перешла от прошения выпивки до сектантской агитации.
        И Мирцилла стала рассказывать всю суть того, что отступники потом назвали «Поклонение четырём домам». Она подробно рассказала про объект своих почитаний и про то кому поклоняется её «дом». Азариэль узнал, что это банальное поклонение определённым Даэдра, которых собрали в единую лигу и провозгласили «домом». И так получилось четыре «дома», в которые входили самые различные принцы Даэдра. В «дом отвращения и болезней» входили Периайт и Намира, ибо своими силами и дарами смертным вызвали только глубочайшее омерзение и смертельный шёпот вируса, который с точностью стрелы попавшей в сердце, убивал. В «дом знания и обмана» входили Клавиус Вайл, Хермеус Мора, Шеогорат, Мефала и Вермина, ибо эти боги были в силах дать способность смертному владеть волей других, наградить его знаниями или обмануть, чем обрекут его на жалкое состояние. В «дом крови и войны» входили Мерунес Дагон, Молаг Бал, Малакат, Боэтия и Хирсин, ибо своим благословением могли наделить смертного такой силой, что в боевом искусстве ему не будет равных и в одиночку он сможет попрать целый легион. И последний дом, состоявший из одного бога
назывался «домом наслаждений», ибо Сангвин своими дарами способен был усладить любую похоть смертного.
        Азариэль ещё долго слушал бред Мирциллы про то, как им свободно теперь живётся, но её рассказ постепенно кланялся к концу, и она просто поставил его перед выбором: идёт он с ней или нет. Парень осмотрелся по сторонам и внезапно вспомнил слова про долг, которые несколько минут ранее вырывались из уст старика.
        Азариэль с вызовом взглянул на предательницу. В его глазах промелькнул свет, которые вот уже не горел несколько лет. Его губы разомкнулись, неся ответ:
        - Пойдём, покажешь, какая у вас свобода.
        ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ. НОВЫЙ СТАРЫЙ ВРАГ
        В лесах под Чейденхолом. Ночь.
        Стояла тёплая и прекрасная ночь под славным городом, стоявшим в преддверии Морровинда. Небосвод был усеян мириадами серебряных звёзд, а Мессер и Секунда своим апофеозным сиянием освещали кроны деревьев так, что она начинали отдавать серебряным сиянием мрака.
        Азариэль шёл по старой, практически заросшей тропинке, ведущей на северо-восток к северной части горного хребта Валеус, к месту у реки Камышовой. Впереди него шла Мирцилла. На ней так же был тот самый чёрный плащ, который чуть ли не по земле волочился. Она быстро шла, молча, целеустремлённо. Складывалось впечатление, что впереди она видела ей единственной зримую пылающую ярким пламенем эфира мечту, в которой таится самое сокровенное желание всей жизни.
        Шли они от старой таверны больше получаса, после чего всё-таки вышли к тому месту, где девушка постигла свободу.
        Это были самые настоящие руины канувшей во тьму истории великой цивилизации, что некогда властвовала на Сиродилом. Перед парнем предстали старые, разбитые и занесённые песками времён развалины айлейдов. Они представляли собой несколько покосившихся арок, которые образовывали круг, а там как раз таки и была точка входа в древнее помещение, предоставленное винтовой лестницей, ведущей к двери.
        И, несмотря на то, что большая часть заросла травой или покрылась обычным лесным мхом, они под обливающим их светом лун, в котором эти руины буквально утопали, мистически переливались. И смотря на это сооружение, парень приметил, что данное сооружение отличается от традиционного айлейдского архитектурного стиля.
        - Давай спускаться. - Указав рукой на сооружение, произнесла Мирцилла.
        Она вместе с Азариэлем подошла к лестнице и стала спускаться к двери, которая как ни странно была исполнена в традиционном стиле айлейдов. В большой деревянной коробке у входа лежало несколько факелов. Девушка подошла к ней, подняла факел и зажгла его, проведя пальцами возле него. Парень тут же вспомнил её искусство обращения с заклинаниями пламени. Один из магов говорил, что у неё такие успехи в школе Разрушения оттого, что она импульсивна. Но Азариэль отбросил воспоминания в сторону, ожидая дальнейшего продвижения.
        Девушка легко отворила с виду массивную дверь и вошла во внутренние помещения мёртвого города. В эту же секунду нога Азариэля ступила на разбитую плитку, хрустнувшую под его весом.
        Первое помещение представляло собой небольшую комнату, облицованную старым белым камнем, который стал покрываться лёгким зеленоватым мхом. Там стояли несколько жаровен, в которых слабо догорали угли. Но Азариэля смутило то, что в этом помещении было несколько дверей.
        - Прошу сюда. - Вымолвила девушка и подошла к одной из дверей.
        Она легко толкнула дверь и та открылась, после чего она лёгким взмахом ладони подозвала Азариэля к себе. Он пошёл за ней.
        Они шли по какому-то длинному и зигзагообразному коридору. Было темно и дороги не было видно, только слабо горевший факел немного развеивал тьму. По дороге Валерина объяснила, что здесь целая сеть коридоров, который образуют один единый лабиринт, в котором пропали практически все последователи их культа.
        В коридоре, через который пролегал их путь, жутко смердело странной сыростью, которую Азариэль чувствовал только два раза в жизни: в комнате у Люция и в пещере под Брумой. Пол и стены вокруг были разбиты. Время их не пощадило. Стены айлейдов, на которые смотрел парень, были изрисованы различными странными фресками, которые ещё никто не видел в развалинах подобного типа.
        Они шли всё дальше, и вышли в большое, коробчатое помещение. Оно было уже больше благоустроено по последнему слову свободы: небольшие подгнившие столы, на столах лежали предметы экстаза, в виде плёток, бандажей, кандалов, скумы. Также в помещении стояли бочки с водой, лежанки, буфеты, тумбочки, стулья.
        Но самое причудливое для этого места парень увидел в середине помещения. В середине комнаты большой алтарь, представленный высоким медным столбом и арки, которая стояла перед бронзовым монолитом. Столб был исписан непонятными символами, который не очень походили на письменность айлейдов.
        Парень заметил, как к ним навстречу пошёл катжит, хоть и сиреневый балахон скрывал черты его лица, но извивающийся хвост выдал его расу. Его движения были действительно по-кошачьи мягки и легки, как у вора домушника. И эти аккуратные и воздушные шаги выдали Зарго - бывшего неофита мёртвого Ордена. Подойдя, кот взгляну из-под балахона, и заговорил надменным голосом:
        - Кого ты привела в наш дом? Разве ты не знаешь, какой сегодня важный день? Нас итак осталось трое.
        - Это доброволец, я надеюсь, он послужит нам в нашем обряде сегодня. - Ответила девушка, предварительно пожав плечами.
        - Доброволец говоришь…. Эй, ты, подними голову.
        Азариэль взглянул катжиту в лицо. Это был Зарго и парень его узнал абсолютно, особенно когда увидел серый окрас морды. Азариэль его узнал сразу, но вот этот кот ещё долго всматривался в глаза парня.
        - Я тебя раньше нигде не видел? - С подозрением спросил Зарго.
        - Нет. - С уверенностью ответил Азариэль.
        - Ну, хорошо. - С тревогой сказал Зарго и развернулся.
        Только в этот момент Азариэль увидел, как во тьме, в углу что -то шелохнулось. Будто бы сам мрак поколебался и пошёл рябью по пространству. Взгляд парня просто застрял на том месте, где содрогался сумрак.
        - Ангел наш, выйди к нам на свет. - Словно умоляя завопила Мирцилла и потянулась руками к тому месту, где колыхалась темнота.
        Из сумрака угла, куда не падал свет расставленных жаровен, вышла высокая, облачённая в рыцарские доспехи Ордена фигура. Этот высокий рыцарь был экипирован в начищенные до блеска, разукрашенные чёрным, пурпурным и розовым доспехи, выкованные из стали и выполненные в стиле северной пластинчатой брони. За его спиной висел длинный и широкий меч, больше походивший на огромный ятаган.
        - Ты звала меня, сестра? - Мягким голосом обратился предатель к Мирцилле.
        - У нас всё готово к ритуалу, «Ангел экстаза». - Промолвив девушка и указав на Азариэля, попыталась пояснить кто это, но отступник остановил её поднятой рукой.
        - Не нужно говорит кто это, я слышал и меня даже радует, что истинному удовольствию начинают тянуться. Это повышает статус свободы.
        И повернувшись к катжиту, мягким голосом рыцарь-предатель отдал свой приказ:
        - Зарго, начинай ритуал.
        В ответ последовал лёгкий кивок, и кот в эту ж секунду побежал всех расставлять по своим местам. И после того как все стояли на нужных для ритуала местах катжит торжественно заговорил:
        - Братья и сестры, сегодня мы призовём в этот мир нашего великого покровителя, что дарует нам удовольствие и пресыщение, нашего владыку, нашего Сангвина. Сегодня мы познаем мир безграничных удовольствий, которые он нам преподнесёт. И пусть старые и убогие консерваторы сгорят в пламене похоти!
        После этого Зарго, Мирцилла и ещё одна девушка встал ровно по сторонам света. Азариэль занял своё место на севере. Зарго достал свиток, и, вчитавшись в него, приказал расставить ритуальные вещи и тут же рыцарь расставил по сторонам света чаши с благовонием, потом на них вылил скуму. Помещение стало постепенно заполняться наркотическим ароматом, который проникал в ноздри присутствующих и начинал дурманить их. Пока наркотический пар распространялся по помещению и вводил в прострацию сектантов, парень тихо достал бутылёк. Азариэль сумел незаметно выпить эликсир, отчищающий тело от ядов, в том числе и от наркотика, и убрал стекляшку обратно в карман.
        После того, как все религиозные действия ритуала были выполнены, Зарго сказал, что б все за ним повторили молитву: «Наш господин разгула и сладострастия, владыка и повелитель похотей наших прими наши дары, повелитель эмоций и чувств наших приди и заставь нас почувствовать истинное удовольствие, доводящее нас до вершин экстаза».
        Все монотонно повторили эту молитву, но Азариэль заметил, что Мирцилла читала эту мантру с особым удовольствием, будто упивалась ею. И как только губы культистов сомкнулись, катжит приступил к следующему этапу ритуала. Зарго подошёл к незнакомой девушке, что закованная лежала в кандалах на лежанке и отвёл её столбу. Пока кот вёл её к жертвеннику, Азариэль усмотрел черты этой жертвы. Это была прекрасная высокая светловолосая северянка. У неё были острые черты лица и глубокие зелёные глаза. Но в этих заплаканных очах парень узрел лишь страх и ужас. И Азариэль понял, что эта девушка здесь не по своей воле.
        Кот приковал её к столбу за запястья и резким движением сорвал с неё все скудные одежды. Потом он поднёс к губам её странный бутыль с мутной жидкостью внутри. Девушка вертела лицом и всячески старалась отвадить губы от мерзостной жидкости, но кот, схватив её за шею и придушив, просто заставил сглотнуть этот раствор.
        После того как раствор был залит Зарго вознёс руки и начал зачитывать заклятье, а девушка тем временем начала трепыхаться как одержимая, словно её разрывало изнутри от неведомой и дикой боли. Воздух в помещении стал более густым и начал постепенно промерзать. Парень почувствовал, как у него изо рта стали вываливаться при дыхании клубы густого пара.
        Девушка на столбе извивалась во все стороны, чуть ли не выламывая себе запястья и остальные кости. В помещении стало холодно как зимой.
        Зарго вскрикнул: «О Сангвин, наш лорд и повелитель удовольствий! Прими эту душу в обмен на твои милости!». После чего он достал ритуальный стилет, похожий на кинжал айлейдов и вознёс его над девушкой, приготовившись пробить ей грудь. Она закричала в агонии боли и страха.
        И Азариэль, преисполнившись отвращением к этому ритуалу, решил, что пора действовать.
        Внезапно в шею кота прилетел стальной нож и катжит, хватаясь за воздух, кашляя кровью и просто захлёбываясь ею, упал на холодный пол и стал доживать свои последние секунды. Зарго пал на проморозившийся и покрытый инеем пол, так ничего и, не поняв, и ещё пару секунд простонав, умер с ножом, торочащим из горла.
        Все стоявшие: Мирцилла, рыцарь отступник и некий сектант разом метнули свой наполненный злобой взгляд на «гостя».
        Азариэль уже стоял с обнажённым клинком. Он обхватил чёрную рукоять двумя руками и выставил перед собой, приготовившись к бою. Его меч засиял странным лазурным свечением, которое озаряло пространство возле него.
        - Азариэль, это ты. - Прорычал рыцарь предатель. - Как я тебя не узнал.
        - Время потрепало, знаешь ли. - Бровадно ответил альтмер.
        - Зачем ты пришёл сюда? Зачем ты срываешь наш великий замысел свободы?
        - Я не стану объяснять. У вас настолько забродили мозги, что вам и не понять, что такое честь рыцаря Ордена.
        - Твой Орден сдох! - Воскликнул в порыве ярости рыцарь-отступник. - Мы его уничтожили! Наши силы сравняли ваши жалкие укрепления с землёй! Именно наше пламя вас выжигало!
        - Орден будет жив, пока бьются сердца тех, кто отринул вашу скверну и вступил с вами в битву! Орден жив, пока дышат те, кто в праведной мести ведёт на вас охоту! «Амик арк Зин» - Воскликнул на драконьем языке Азариэль и вознёс клинок, подведя его к лицу.
        - Убейте этого идиота! Если он не хочет получать удовольствие, пусть тогда страдает! - Рыча, отдал приказ своим подчинённым отступник.
        Культист в сиреневом балахоне попытался напасть на парня, но тут же получил метательным ножом в живот. Отступник не успел воскликнуть, как второй подобный нож уже торчал у него из груди. Сектант просто упал на землю и тихо истёк кровью, оставив всякую надежду на жизнь.
        Азариэль, как покончил с противником, обернулся в сторону Мирциллы. Но заметил, как в него несётся огненный шар. Парень отскочил и ревущий магический болид с рёвом промчался мимо. Он попытался подойти к девушке, но в его строну, из рук сектантки была выпущена струя жаркого огня, спешащая обратить его в пепел. Но Азариэль поставил свой клинок, и всё магическое пламя просто рассеялось об сияющий лазурью меч.
        Мирцилла недоумевала от такого свойства оружия и вновь взмахнула руками, посылая уже целый массив жаркого огня, желая испепелить того, кто оборвал столь ценную для неё церемонию удовольствий. И снова пламя было рассеяно незримой преградой образованной клинком. Она была просто в шоке, но отступать не собиралась. Из сапога она вынула кинжал двемерской работы и ринулась на парня.
        Азариэль был готов к такому приёму. Он мастерски ушёл из-под удара, предварительно нагнувшись, и выгнувшись, резким ударом выбил кинжал из рук девушки. И после того, как кинжал с лязгом отлетел, парень метнул в неё нож, но он был отбит встречной огненной стрелой, которая отбросила в стену ножик. После чего она вновь попыталась прикончить его магией огня.
        Всё это время Азариэль бился с ней, жалея её, в надежде на то, что она может образумиться. Но с каждым ударом эта надежда таяла, пока вконец не развеялась. Он понял, что для опьянённых свободой сектантов есть только одно лекарство от этого безумия.
        Азариэль снова ушёл из-под огненного шара и за два быстрых рывка оказался практически вплотную с девушкой. Она пыталась что-то сотворить, но сверкнувший в свете камней варла клинок оборвал шёпот её губ. Мирцилла развела руками и увидела, как её живот пронзил меч. Парень его тут же выдернул, и сию секунду на пол закапала алая кровь. Но девушка не собиралась сдаваться. По её губам текла кровь, из её тела выходила жизнь, но она пыталась создать новое заклятье. Она лихорадочно разводила руками, и воздух возле неё стал раскаляться.
        Азариэль понимал, что это нужно довести до конца. Он понимал, что сегодня оборвётся жизнь ещё одной наследницы величия Ордена. Парень взмахнул клинком и опустил его на девушку. Его резкий удар был похож на то, как суровый норд опускает свой боевой топор на врага, чтобы добить его. Меч Верховного Магистра пришёлся на ключицу и продолжил свой смертельный путь. После того как кости с хрустом разрубались, острие меча разрезало сердечные мышцы и продолжил путь, потроша уже желудок.
        Хрупкое телосложение девушки позволило бы Азариэлю разрубить её одним ударом напополам, но он остановился. После того как душа покинула её тело и она больше не представляет опасности парень вынул свой окровавленный меч. И вот он финал: девушка -имперка, упала замертво на окровавленный пол, распластавшись, и из её карих глаз окончательно пропала всякая жизнь.
        - Какой ты молодец! - Хлопая в ладоши и исказив свой голос в сарказме начал оставшийся отступник. - Просто взял и убил бедную девушку, которая хотела свободы. Ты безжалостно убил девчушку, которая грезила о своей мечте. Да ты просто безжалостный палач. Мясник из Валенвуда или откуда ты там родом.
        - Я отправлю тебя к твоему проклятому богу. - Еле сдерживаясь от злобы, буквально рыком твердил парень.
        - Ну, попробуй. Меня предупреждал Люций, что ты неплохой фехтовальщик и можешь представлять угрозу. Но я, первый жрец Сангвина, ангел удовольствий и лорд наслаждений не обделён совершенством владения клинка. Приготовься к смерти, пёс Ордена.
        Рыцарь-предатель занёс руки за спину и в его ладонях оказался длинный меч, больше похожий на саблю. И как только оружие было обнажено, бой начался. Первым в этом смертельном танце атаковал Азариэль. Он нанёс град ударов, проверяя ловкость и силу противника. Но отступник, играючи, чуть ли не в пляске, сумел отбить все атаки и перешёл в контратаку. Предатель постарался разрубить его, вознеся сверкающий ядовитым сиреневым светом клинок, и нанёс силовой удар, под которым проломилась каменная плитка. Азариэль просто отскочил, уйдя из-под этого массивного удара, и стал оценивать рыцаря, поняв, что обычными приёмами его защиту не обойдёшь.
        Азариэль пошёл в атаку и нанёс несколько быстрых ударов, но предатель от всех просто успел увернуться, демонстрируя свою ловкость. В этот момент Азариэль вспомнил, что у него из всех зелий, растворов и жидкостей остались лишь несколько флаконов с фонарным маслом. И парень решил рискнуть, провернув тот случай, который случился у него с маслом, факелом и исполинским орком, который с ног до головы заковал себя в броню, весящую не менее ста килограмм.
        Он достал сразу два небольших флакона и, просчитав, как поведёт себя противник, поочерёдно метнул их в рыцаря. Отступник мастерски уклонился от летящего в него флакона и тот разбился об стену, запачкав его маслом. Но второй бутылёк, как и просчитал Азариэль, попал прямо в стальной доспех отступника. Со стеклянным звоном разлетевшись, флакон, выплеснул масло, которое стало стекаться по доспеху предателя, щедро заливаясь в каждую пору на нагруднике и шее.
        - И этим ты хочешь меня победить? Ты жалкое существо, которое не достойно даже названия рыцаря.
        Азариэль вынул из портупеи последний свиток огненной стрелы. Взмахнув руками и направив его на рыцаря, с рук парня сорвалось заклинание, которое со скоростью стрелы устремилась к отступнику. И через секунду стальной доспех проклятого похотью рыцаря -предателя вспыхнул жарким пламенем. Всю его верхнюю часть тела охватило жаркое пламя, которое раскалило доспех практически до красна.
        Но рыцарь даже ничего не почувствовал. Он стоял и будто бы внимал горящему огню, пытаясь прочувствовать его суть.
        - Сангвин хранит меня! - Весело воскликнул предатель. - Я одарён благословением чувствовать всякую боль как наслаждение, и ты не представляешь, как мне сейчас блаженно!
        И после этого, внезапно рыцарь развёл руками и направил магическую энергию в сторону Азариэля. Парня снесло ледяным вихрем и тряхануло об стену. Он почувствовал, как затрещали его кости, как режущей болью воспылали органы и как его клинок отлетел в сторону. Парень видел, как вознеся свой двуручный ятаган, отступник готовиться добить его.
        - Вот и ты сейчас умрёшь, мальчик, который не смог. - Уже смакуя победу, с лёгкостью говорил отступник.
        Рыцарь занёс свой клинок для того чтобы пронзить парня, а не зарубить его. Острие ятагана уже нацелилось на сердце лежащего. И отступник со всей силы рванул своё оружие вниз.
        Внезапно Азариэль откатился в сторону, где лежал его клинок, и меч отступника прошёл мимо цели, с хрустом погрузившись в проломленный пол.
        Тем временем парень взял свой клинок и с особой скоростью, злобой, силой и рвением Азариэль опустил своё оружие на шею отступника. Послышался звон раскалённого металла, который с лёгкостью пропустил меч Азариэля и уже через секунды захрустели позвонки отступника. И всё было кончено. Полыхающая голова рыцаря-предателя откатилась в сторону. А тело осталось лежать у торчащего ятагана.
        - Надеюсь тебе сейчас плохо. - Злобно кинул Азариэль в сторону поверженного противника и убрал клинок в ножны на спине.
        Парень обвёл помещение взглядом и увидел бедную девушку, которая трепыхается у столба, пытаясь выбраться из оков.
        Найдя нужные ключи и ещё один сиреневый балахон, который лежал в одном из сундуков, Азариэль освободил девушку из плена, уже мёртвых сектантов. Пока он открывал кандалы, душа парня словно почувствовала странный гул рядом с этим столбом, будто он взывает дух к себе.
        И как только заплаканная девушка обрела свободу, она сразу упала в объятия Азариэля, став ему рыдаться в балахон, который он ей предложил для одежды. Но поняв, что это всё -таки какая -никакая одежда она стала медленно ё натягивать, не умоляя своего рёва и продолжая сквозь слёзы выдавать бессмысленные куски текста.
        Но Азариэль хотел узнать от неё лишь одного. Он стал её расспрашивать про отступников и о чём они говорили, но в ответ он получал лишь поток истерики и слёз.
        И тогда он решил её успокоить одним старым проверенным методом со старинного Строс’Мкай. Он достал из внутреннего кармана жилета ром со знаменитого острова и просто залил ей в рот крепкого алкоголя. Сию секунду она откашлялась и рукой убрала флягой.
        - Всё в порядке. Ты в безопасности. Кто ты? Как тебя зовут? - В лоб он спросил у девушки.
        - Я Изольда. - Уже более спокойно ответила бывшая пленница.
        - Откуда ты?
        - Я путешествовала из Скайрима в Сиродил, мне нужно было навестить троюродного брата в Бравиле. Он ветеран легиона.
        - Славно. - Коротко вымолвил Азариэль, поняв, что её схватили по дороге. - Ещё будешь? Для успокоения? - Протянув флягу с крепким семидесятиградусным алкоголем, вымолвил спаситель.
        - Что эта за гадость? - С отвращением произнесла девушка, оттолкнув от себя флягу.
        - Это самый лучший в мире ром, который можно только найти на этом континенте. И это самое лучшее успокоительное. - Бровадно произнёс парень.
        В ответ он увидел, как девушка как -то натужно и сквозь боль улыбается. И парень понял, что это шанс, которым нужно пользоваться. Он мягко обнял её руками за плечи и задал свой единственный важный вопрос.
        - Ты можешь назвать хоть одно место, о котором говорили эти твари?
        Сначала девушка вновь была готова заплакать, но силой воли удержала свой слёзный порыв и сглотнув слюну, ответила на вопрос:
        - Да, было одно место, которое они упоминали чаще всего. Они называли его «Собором Свободы» и говорили про Риверхолд. Они хвалились тем, что его никто не найдёт и что оттуда они начали свой великий поход.
        Услышав это, Азариэль неимоверно обрадовался тому, что сможет выйти на след Аквилы или даже поквитаться с самим Люцием. Он готов был обнять девушку и прижать к себе в этой радости, но внезапно у бронзового столба начали раздаваться странные щелчки, которые постепенно перерастали в гул. Азариэль понял, что это может быть.
        Парень высунул кошель набитый самыми разными монетами: от медных до золотых и передал его девушке со словами:
        - Вот держи, это тебе на дорогу и купишь себе нормальной одежды. А теперь беги отсюда!
        И обескураженная девушка машинально схватила кошель, набитый септимами и побежала прочь отсюда.
        А тем временем обстановка продолжала накаляться. Вдруг арка вспыхнула ядовитым густо -зелёным светом, который буквально проглотил её. Символы на столбе вспыхнули ярким зелёным светом, словно его сейчас разорвёт энергия губительных сил. Помещение заполнил звук странного и потустороннего гула, который проникал в саму душу. И через пару секунд арку и столб поразила энтропия, которая пожирала их без остатка. Столб начал ржаветь, а арка сыпаться камнем.
        Азариэль вынул свой клинок, который стал ещё сильнее сиять своим лазурным пламенем эфира.
        Внезапно всё смолкло и на мгновение прекратилось. И через секунду арку со столбом разносит жуткий взрыв, озаривший это помещение ядовито -зелёным.
        Азариэль от действия взрывной отлетел в стену и почувствовал, как всё его тело пронзила нестерпимая боль. В его ушах раздался гул, на момент приглушивший все возможные чувства.
        Но глаза парня не ослепли, и он увидел, как из того места, где раньше была арка и столб шагало огромных размеров существо, сильно напоминавшее взрослого слоада с картинок из книг. Но на представителя этой расы оно было не похоже.
        Это странное существо чем-то напоминала ту тварь из кельи Люция, но только очень огромных размеров. Это существо было больше трёх с половиной метра. Голова его сразу утопала в пузе и имела как минимум три висящих обтекающих ихором подбородка. С чёрных волос на пол капала тёмная слизь. Его рот был усеян острыми сгнившими зубами, а возле губ копошились сороконожки. Эта тварь была неимоверно огромна в своей массе и напоминала растарабаненного от внутреннего давления толстяка. Всё его тело будто вздулось от гноя внутри него. Кожа этой твари была цветом зеленоватой мертвечины. Пузо раздулось до неимоверных размеров и порвалось так, что оттуда вываливались кишки, и тянулись за своим хозяином как подол длинного платья, оставляя кровавый след. И всё тело было покрыто гноеточащими язвами и волдырями, в которых игриво копошились червы, тараканы и иные паразиты.
        При виде этой «прелести», из некого плана Обливиона, душа Азариэля наполнилась чистейшим омерзением, которое могло только возникнуть. Всё естество этой твари и тот запах, который оно источало, просто выворачивали желудок Азариэля наружу. Но он взял себя в кулак, сконцентрировал волю и стал подходить к этой твари, чтобы оценить его возможности.
        Демон презрительно посмотрел на него своими заплывшими гноем глазами и протянул трясущуюся от гноя, жира и свисающей кожи, толстую и когтистую руку в сторону Азариэля. Из лапы демона начала струится энергия, зелёного цвета, которая буквально укутала парня, просочившись в каждую клеточку его тела и парализовав до такой степени, что невозможно было даже глазом пошевелить. Огромная прогнившая тварь разинула свою гнилую пасть и заговорила булькающим и хриплым голосом:
        - Азариэль, мальчик мой, не старайся меня победить, тебе это всё равно не удастся это. - С улыбкой и голосом заботливого отца начало чудовище. - Это место предназначено специально для призыва тварей с планов Намиры и Периайта и порождением Сангвина здесь делать нечего. Я рад и горд тем, как ты с ними расправился. Но покорно прошу прощения, я нарушаю этикет, и забыл представиться, позволь мне сделать это сейчас. Ох, я так понимаю твоё молчание это согласие. - С издёвкой, но вежливо твердила тварь. - Моё имя - Баркун Ржавая Хватка. И я пришёл с планов моих великих творцов - Намиры и Периайта. Я первый в роду гибридов отчаянии, отвращения и бесконечных болезней. Я дитя разложений и энтропии и хочу сказать тебе Азариэль, что долго за тобой наблюдаю, через пространство. Твоё отчаяние, отвращение к самому себе и болезненное отчаяния эхом разносятся по царствам моих владык и содрогают их чувственные сердца. Энтропия твоей души буквально манит их к тебе. И хвали своё отчаяние, что ты не повредился мозгом, иначе к тебе пришли бы и слуги того шута - Шеогората. - И улыбнувшись ещё шире, но сохраняя чумную
стойкость и вежливость в своём голосе, тварь продолжила. - Ты бегаешь за целью, которую не можешь найти, ты метешься в отчаянии, пытаясь ухватиться за что-либо, хоть бы оно привело тебя к цели. Азариэль я хочу, что бы ты стал моим чемпионом, ибо служить нашему Дому Отвращения и Болезней, это твоё предназначение и не один иной бог или дом не обратит на тебя ни толики внимания.
        Хватка демона ослабла до такой степени, что Азариэль мог слабо шевелиться, и он использовал эту возможность, чтобы ответить:
        - Я отправлю тебя обратно. - Сквозь зубы уверенно проскрипел парень.
        - Что ж, мне не остаётся выбора, как благословить тебя проклятием. - И произнеся это, выходец из Обливиона вскинул вторую руку, которая полыхнула зелёным огнём, и стал колдовать. - Я дитя разложения и друг гноя. Я тот, кто даёт надежду, забираю до поры до времени у тебя великое благословение, которым тебя наградил цикл жизни - смерть. От имени и силы своих повелителей я говорю: когда ты достигнешь великой цели, которую так чаешь, пускай тебя, тут же пронзит великое отчаяние, что прокатится по моему миру эхом. И этот крик души станет мне маяком, на который я приду. И тогда, когда отчаяние прорвёт твою ментальную защиту, мы станем едины. Я и ты воплотимся в одно. - И прервавшись на небольшую театральную паузу, существо добавило. - На этом всё, Азариэль благословеннопроклятый.
        - После этих слов из пасти демона вырвался страшный гогот, который заполнил все коридоры айлейдских руин, проносясь злобных эхом по ним и напугав даже призраков.
        Монстр расхохотался до такой степени, что упустил момент, когда парень смог преодолеть завесу парализующей энергии.
        Азариэль силой воли стал прорывать паралич и его к этому вёл сам клинок. Парень напряг все свои мышцы и воззвал ко всем душевным и физическим силам, которые в нём были. Силой воли и рвением клинка он вёл свою руку, пока меч не пресёк поток энергии. И когда клинок прошёл сквозь эту зеленоватую струю, словно разрезав её, Азариэля разом отпустило.
        И после того, как магия прекратила свою деятельность, на парня тут же напала усталость и хандра. От такого потока апатии он чуть не рухнул, но воля взяла верх. И пока монстр стоял погружённый в удивление, Азариэль смог нанести решающий удар. Он вознёс клинок у себя над головой и, шатаясь, метнул его в тварь из Обливиона.
        Клинок, лихорадочно сияя лазурью солнечного света, прилетел монстру в сердце, подобно тому, как пика пробивает сердечную мышцу. И клинок, словно зачарованный на выжигание губительных сил, стал извергать потоки жаркого солнечного пламени, словно рождённое из эфира, в тело чудовища. Гигантская омерзительная тварь стала шататься во все стороны и буквально хвататься за воздух. Из клыкастого рта полился чёрный гной с густой смердящей кровью, а само тело началось вздуваться как бычий пузырь. Через пару секунд из всех возможных щелей этой твари лился густой и смердящий гной. А через полминуты он просто взорвался.
        Куски трупного и гнилого мяса разлетелись по всему помещению, закидав его массой мертвечины. А стены и пол не просто оросило, а залило всеми омерзительными нечистотами, которые находились внутри этой туши. Трупная вонь, смешанная со смрадом гноя и биологических нечистот заполнила помещение, просто сделав его невыносимым. От того, что некогда было могущественным существом осталось только смердящее месиво.
        Азариэль, промокший в этой гнили, крови и нечистотах подошёл к своему клинку, который потерял великолепное свечение и приобрёл обычные стальные оттенки. Парень просто сунул его обратно в ножны и поспешил покинуть это проклятое помещение, оставив за собой лишь
        Парень сюда приходил с любопытством и выходил с надеждой. Пускай его любопытство обошлось в жизнь его знакомой, но такова была плата за знания, которые он получил и ту надежду, что здесь была обретена. Теперь он знал, куда нужно идти и с чего начинать свои возобновлённые поиски. Но лучше всего он понимал, что сначала нужно ему сменить эту смердящую всеми противными запахами одежду на что-то получше, что не так будет отпугивать прохожих. И он вспомнил, как в банке два года назад заложил сотню септимов серебром.
        Губы Азариэля разошлись в забытой улыбке, которая уже не появлялась на свет более двух лет.
        ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЁРТАЯ. СОБОР НА КРОВИ
        Спустя пять дней. У Риверхолда.
        Стояла прекрасная солнечная погода, которая озаряла весь южный Сиродил и северный Эльсвейр. Небосвод Тамриэля сиял солнечной лазурью, а светлое голубое небо полыхало своей свежестью и красотой. Лёгкий и практически неощутимый ветер гулял по лугам, холмам и лесам этих мест.
        Лес был приятен. Пение птиц приятно успокаивало, а отсутствие монстров делало этот лес безопасным. Особенно хорошо было в лесах, которые наполнились букетами самых различных ароматов и прохладной теневой свежестью, ставшей прекрасным местом досуга для таких солнечных дней.
        Но идиллия подобных дней нарушалась только неизвестным странником, пришедшим с севера, который рыскал в поисках убежища тех, кто некогда предал неизвестный всему миру Орден. Он шёл через леса, луга и холмы как ищейка выискивая следы тех, кто мог предать его братьев и сестёр.
        Азариэль обыскал все пещеры, старые развалины и заброшенные форты в окрестностях Риверхолда и даже проходя всё дальше к городам родины катжитов. Ему попадались многие самые разные пещеры всех типажей. От старых шахт, до глубоких и сложных карстовых пещер. Он побывал во всех возможных руинах: от обычных, древних развалин или могильников до огромных имперских фортов, покинутых имперским легионом несколько десятилетий назад. И обыскав этот скоп локаций, Азариэль уже был готов впасть в отчаяние от неудачи своих поисков, но охотничья молва его выручила.
        Парню рассказал один молодой охотник из катжитов, как видел огромное скопление сектантов к югу от Риверхолда. Охотник поведал ему, как они ночью плясали возле небольшого кургана и как оттуда, изнутри этого невысокого холма вышел воитель, возле которого сама тьма сгущалась. Его броня была выкрашена в пурпурные цвета, с плеч, вместо плаща, свисала шкура вернвольфа, а весь доспех был усеян золотыми цепочками и драгоценными каменьями, которые сияли огнями потустороннего мира.
        А в описании этого воителя губительных сил Азариэль определёно узнал архипредателя - Люция, который совратил его бывших братьев и сестёр, поняв, что место, где происходил этот ритуал и есть их «тёмный собор». И охотник назвал, где происходила эта чёрнаявакханалия, указав на местность к западу от Риверхолда и к северу от Тардорн Вуд.
        И Азариэль двинулся к тому месту, где в последний раз видели свору сектантов под началом Люция. И неизвестно, какое желание им больше двигало, подталкивая к тому странному и мистическому кургану. С одной стороны он просто изнывал от желания пронзить чёрное сердце предателя, который обрушил смысл его жизни. Предателя, который покончил с защитниками Тамриэля и поставил его будущее под сомнения.
        И теперь парень практически дошёл до того места на которое ему указал молодой охотник. Но сейчас бывший рыцарь Ордена готовился предстать перед отступниками в новом амплуа. Вся его старая одежда насквозь провоняла нечистотами и получила сильный ожог от едкого гноя, который его залил в тех старых руинах. Только клинок остался кристально чистым и невредимым. Азариэль на те деньги, которые накопились за два года, смог полностью обновить свою одежду. Парень побывал в самом центре имперской экономики, где смог найти одеяния слабо похожие на полноценную броню. Теперь на его ногах были высокие чёрные сапоги до колен, сделанные из крепкой кожи. А под эти самые сапоги уходили штаны, сотканные из тёмно-синих тканей. Его торс укрывала обычная домотканая рубаха, на которую ложился серый, сделанный из кожи мамонта, жакет, укреплённый стальными заклёпками.
        Но вся эта одежда мало его могла защитить от клинка Люция, если он с ним столкнётся в сватке и уповать парню оставалось только на собственную ловкость и рвение мистического меча.
        Азариэль спускался с лесной опушки, как заметил тот самый холм, возле которого несколько дней назад плясали сектанты. Он больше напоминал вздувшийся волдырь на теле земли. Поросший травой, ничем не приметный, но всё же привлекал внимание своей некой необычностью.
        Бывший рыцарь сразу же ринулся туда и стал искать вход, который сразу же обнаружил. Место входа было представлено большим углублением, которое уходило под землю.
        Парень достал свиток, в котором была заключена магия освещения, произвёл необходимые взмахи руками, и над ним засиял тёплый и ласковый шар света, озаривший глубь пещеры.
        Азариэль сделал шаг и почувствовал, как его подошва ступила на камень. Парень осознал, что его нога ступила на лестницу, ведущую в недра пещеры. И почувствовав, что под его ногами твёрдый камень, парень сделал шаг вперёд.
        Бывший рыцарь Ордена начал идти, постепенно спускаясь в самую глубь пещеры. Он шёл несколько минут по каменной винтовой лестнице, всё глубже спускаясь в недра сухой пещеры. И вот наступил момент, когда сама пещера стала подходить к концу, и Азариэль наткнулся на старую, деревянную и закрытую дверь, которая явно вела дальше.
        Азариэль толкнул её, но она оказалась накрепко закрыта. Парень осмотрел её со всех сторон, всматриваясь в каждый её аспект. Дверь была обычной, деревянной, местами сгнившие доски и своим материалом она пошла трухой. Азариэль просто выбил её ногой. Гнилые щепки и части ржавого замка с грохотом разлетелись во все стороны.
        И разбитая в щепки дверь открыла вход в неимоверно огромное пещерное помещение, которое находилось практически над холмом наверху. Сверху свисали десятки сталактитов, готовые обрушиться на голову подобно залпу стрел.
        Но всё пространство пещеры заполнило одно лишь здание, оставив перед собой только внешний дворик с палисадником, наполненным увядшими растениями. Посреди пещеры стоял огромный собор, напоминавший своим архитектурным стилем практически все храмы Сиродила, только размер этого сооружения был просто исполинским.
        Бывший рыцарь стал своё продвижение к двери в этот окутанный тайнами и мраком собор. Он прошёлся через внешний дворик, окружаемый целыми фалангами завядших и пожухших растений. Втянув ноздрями порцию воздуха, парень почувствовал, что воздух здесь намного гуще, словно само пространство в этом месте колеблется.
        Высший эльф подошёл к двери собора. Он провёл по ней ладонью и почувствовал отполированное до стеклянной глади дерево, укреплённое металлическими элементами, и толкнул рукой. Дверь оказалась открыта и со скрипом отвернулась, предоставив проход.
        Азариэль аккуратно зашёл в собор. Вся архитектура этого храма в точности повторяла убранство и устройство часовен и церквей Сиродила, будто бы они сделаны под копирку, вот только окна не содержали никаких витражей. Но вот только обстановка в этом соборе отступников неимоверно огорчала. Повсюду валялись опрокинутые в хаотичном порядке жаровни. На полу валялись разбросанные и местами сгнившие книги, перемешавшиеся с разбитыми скамьями. Со всех сторон на Азариэля смотрели серые и пошедшие трещинами стены, с которых уже практически спала вся краска, и разило тяжёлой сыростью.
        Азариэль подошёл к жаровне и втянул лёгкими аромат, который вокруг неё витал. Сладко опьяняющий и наркотический аромат скумы только усилился, попросту ударив парню в ноздри. Бывший рыцарь понял, что Люций жёг в жаровни наркотик, что бы затуманить разум отступников, сектантов и прочих отщепенцев, которые повелись на его слова.
        Следующее, что заинтересовало парня, это были разбросанные по полу книги. Азариэль нагнулся, что б осмотреть все лежащие книги, но вот только толку от них не было, ибо они все сгнили или испортились. И поняв, что книги ничего не расскажут ему о произошедших здесь событиях, бывший рыцарь дальше отправился осматривать собор.
        Он подошёл к месту, где у храмов Сиродила обычно было святилище, но сделал крайне удивительное открытие. Он встретил жертвенники всем Даэдра, сгруппированным сугубо по тем «домам», в которых их собрала эта ересь. И внимательно приглядевшись к ним, Азариэль увидел засохшие и практически выцветшие капельки крови. Парень понял, что на этом месте проводились зверские жертвоприношения тёмным хозяевам, которые просто алкали подчинения сектантов.
        Азариэль подошёл к этим алтарям, и там он, на алтаре Хермеуса Моры нашёл странную, обтянутую тугой кожей книгу. Он подобрал эту книгу, открыл её и начал читать, пытаясь вникнуть в содержимое. Символика и тем более буквы в книге была на подобии даэдрического письмена в мифическом «Мистериуме Заркса». В книге, на первой странице, была надпись, похоже это было название: «Эклектика Даэдра». Азариэль стал читать её и пытаться вникнуть в содержимое. Она рассказывала о «Четырёх Великих Домах», что дадут безграничную силу тому, кто станет чемпионом всех тёмных принцев Даэдра и получит их расположение. Книга в основном рассказывала о том, что уже пересказала Мирцилла, но в развёрнутом виде.
        От смысла этой книги Азариэлю стало тошно, и он отложил её обратно на алтарь, и обратил внимание на книжные шкафы, в котором заприметил один дневник, обёрнутый кожей. Бывший рыцарь отошёл в правую сторону и открыл стеклянную дверку шкафчика и вытащил эти записи неизвестного.
        Пролистав мысли неизвестного сектанта или отступника Азариэль наткнулся на крайне интересные записи, на которые не мог не обратить внимания:
        «Наш новый и великий Орден свободы, организованный талантливым, как он себя называет, «Королём», каждый день набирает всё больше членов. В наши ряды всё больше и больше приходит пополнения в виде всех рас Тамриэля. Ему даже некоторые служащие Империи присылают деньги и ресурсы, в обмен на обещания о власти в новом мире. Но мы то знаем, что когда придёт эпоха свободы то только он будет властвовать и править над всем континентом и даже за его пределами. Мне повезло, что у такого прекрасного и всеми любимого человека как Люция я работаю секретарём. И мне в этих записях хотелось бы отразить, чего мы добились. Наш славный и великий Приход под Бравилом набрал уже больше пятидесяти последователей, готовых примкнуть к делу удовольствию и сладострастию. Славный и могущественный Приорат под Оркестом набирает свою силу в восемьдесят верных слуг, готовых на противника обрушить своё мастерство в знаниях. Закрытый и аскетичный Монастырь под Танетом, собрал в кулак сил на сто двадцать монахов разложения, презрения и болезней и в любой момент они готовы выпустить чуму на мир. Ну и самые большие успехи у
великолепной Часовни под Вейрестом, которая набрала двести служителей».
        Азариэль убрал этот дневник, ужаснувшись той мощи, которая каждый день набирает силу и готовится выступить против императора, Империи, Тамриэля и самого Нирна. Парень понимал, что если не остановить эту заразу, то уже через несколько лет под началом Люция соберётся столько войск, что он сможет вести войну со всем миру, бросив вызов самим богам. И в его мыслях промелькнули воспоминания о Рихарде и его плане возмездия, который он строил.
        Азариэль отошёл от шкафа, положил журнал в карман кожаного жакета и засобирался уходить, как сзади послышались шаги стальных сапог.
        Парень быстро развернулся и увидел человека в заржавевших и окровавленных доспехах Ордена. В руке его был боевой, и с запёкшейся кровью на ручке, моргенштерн. Доспехи его были исписаны нечестивыми рунами и литаниями и украшены шипами и различными узорами, принадлежащим разным божествам Даэдра.
        На человеке не было шлема, и Азариэль посмотрел на лик отступника, чему ужаснулся. Его лицо его приводило в ужас: местами подгнившая местами выцветшая кожа, потухшие, чёрные, впавшие глаза и искажённое в адской гримасе лицо. Волосы у этого предателя практически выпали, предоставив облысевшую голову.
        Азариэль вытащил свой клинок и с помощью свитка огненной стрелы смог зажечь несколько жаровен, чтобы свет в этом помещении исходил не только от его светящегося шара над головой.
        - Люций знал, что ты здесь будешь. - Безжизненно, словно оживлённый труп, вымолвил предатель.
        - И, что ты теперь будешь делать? - Спросил Азариэль.
        - Меня прислал Люций, дабы я сообщил тебе, что он готов проявить милость и принять твою заблудшую во тьме душу в ряды нашего нового Ордена.
        - А если я откажусь?
        - Тогда он дал мне полномочия тебя уничтожить. - С сухим формализмом вымолвил предатель и тут же воскликнул. - Ты только подумай, какой силой ты бы мог обладать, и какие возможности смог бы получить! С нашим могуществом, которое только увеличивается с каждым днём, мы сможем захватить весь мир. Целые орды будут идти за тобой. Ты сможешь удовлетворить самую желанную, самую тёмную или мерзкую похоть. Ты сможешь стать князем, графом, повелителем провинции или даже стать главой континента. А может, ты удостоишься чести стать правой рукой Люция. Ты только представь себе: Азариэль Великолепный, Регент Мунудса. Так каков будет твой ответ?
        Азариэль стоял и обдумывал слова, сказанные предателем. Парня не волновали бессмысленные обещания этого отступника. Он просто стоял и оценивал слабые и сильные места этого рыцаря Даэдра. И ещё Азариэля интересовало, за какую цену этот почитатель губительных сил продал свою душу и на что он рассчитывал.
        - Нет. Оставь эти титулы себе. - Уверенно ответил Азариэль.
        - Что ж, Люций говорил, что, скорее всего тебя придётся убить. Но ничего, твоя кровь послужит нам хорошую службу.
        После этих слов отступник бросился на Азариэля. Он атаковал со всей силой, круша всё то, что оказывалось рядом. Град молниеносных и практически ударов булавой обрушился вихрем на парня. Азариэль все удары смог парировать, но неутомимый отступник отпрыгнул и вновь атаковал, на этот раз, пытаясь раздробить конечности. Его удары, несмотря на тяжесть булавы, были молниеносными и неожиданными, будто это не тяжёлое оружие, а небольшая палка.
        Азариэль не успевал даже взмахнуть клинком, ему приходилось всё время удерживать защиту, но в этот раз удар нашёл свою цель и шипы булавы прошлись по левому плечу, рассекая его. Кровь теплой струйкой потекла по плечу, и этому парень должен был благодарен, ибо удар тяжелого оружия мог полностью прийтись на руку, раздробив кость.
        Альтмер попытался яростно атаковать, но боль в плече и быстрая реакция отступника не позволили этого сделать, предатель от всех ударов просто играючи увернулся.
        Верный погибшему Ордену рыцарь пощупал острый предмет, висевший на поясе. Он ощутил холодное прикосновение эбонита, остроту лезвия и шанс. Азариэль на поясе нашёл нож, который в один момент сорвал и со всей силы в отступника. Нож с неким свистом пролетел свой путь и пришёлся предателю в ключицу, разрезав кость. На лице рыцаря -предателя проступила зловещая улыбка, а в глазах вспыхнуло чувство превосходства. Отступник спокойно вынул нож и кинул его на пол. Оружие с лязгом упало на пол, испачкав его странной прозрачной маслянистой жидкостью, что была в теле предателя.
        - Я недосягаем для тебя, брат. Меня защищают великие принцы! - С восхищением и чувство самодовольства вымолвил предатель и снова ринулся в атаку.
        Его удары были также быстры и непредсказуемы. Он с рёвом продолжал разносить своей булавой всё, что попадалось под удар. Жаровни, скамьи, шкафы: ничего не могло уцелеть от сокрушительного удара отступника.
        Азариэль постоянно пятился назад, держась за охваченную жуткой болью рану. Внезапно в его глазах стало темнеть, а по телу ползучей походкой пошло онемение. Он чувствовал, как его плоть начинает ему отказывать. Руки стали отекать, а ноги подкашиваться. Но он всё ещё продолжал держать оборону, встречая клинком сокрушительные удары моргенштерна отступника.
        И вот отступник занёс над головой оружие для сокрушительного удара, а парень поднял клинок. Азариэль не мог отпрыгнуть, так как потерял координацию. Его начинало знобить и лихорадить. Но он сумел парировать удар, но сила атаки была столь велика, что парень не смог удержать равновесие и рухнул на холодный пол, выронив клинок.
        - Ну что, брат, теперь понимаешь цену своего отказа? - Торжествуя и смакуя победу твердил отступник.
        - Иди в Обливион! - Беспомощно выругался Азариэль.
        - Сейчас ты там окажешься.
        Отступник захохотал и вознёс булаву для последнего удара. Азариэль уже мысленно прощался с жизнью, но внезапно со стороны дверей послышался свист летящих стрел. И в этот же мгновение в шею отступника прилетело две стрелы, пробившие её насквозь. Но этого было мало для столь могущественного противника. Отступник даже не пошатнулся, он просто обломал стрелы, вознёс булаву и с рёвом ринулся в атаку на тех, кто незвано явился
        У Азариэля настолько помутилось в глазах, что он не смог разглядеть, кто зашёл, но знал, что нужно сейчас делать. Но внезапно в отступника прилетел огненный шар, откинувший его в сторону алтарей.
        В это время парень воззвал к последним силам и поднялся. Он подобрал свой клинок и встал напротив отступника. Пламя полностью охватило тело предателя, постепенно пожирая его. Он рыцарь губительных сил не начал орать и не стал трепыхаться, как это делают охваченные пламенем.
        Азариэль увидел перед собой тело, поглощённое огнём и приближающееся к нему. И оставшийся верный Ордену рыцарь перешёл в атаку. Он подошёл к нему практически вплотную. Противник попытался пырнуть шипами булавы Азариэля, обхватив её как копьё и ударив как пикой. Но парень ушёл из-под удара, сделав разворот возле него, и оказавшись спиной к алтарям, просто одним ударом клинка ударил в темечко предателя. Послышался хруст костей, но Азариэль не стал останавливаться. Он провернул клинок так, что вновь оказался лицом к лицу с противником, просто отрезав ему голову.
        Пальцы предателя ослабли, и моргенштерн с лязгом рухнул на пол, а охваченная горячим пламенем голова покатилась в сторону алтарей, озарив то место и развеяв мрак, показала, что было за местом почитания Даэдра.
        Последнее, что увидел Азариэль, это как из сумрака выступили десятки бочонков с маслом и ящиков с огненной солью. И как пламя постепенно перекинулось на эти бочонки.
        Но вот неизвестная отрава взяла верх над волей и стойкостью Азариэля и ноги просто подкосились, потеряв свою силу и парень просто рухнул на холодный пол Собора не в состоянии даже пошевелить чем-нибудь.
        - Выносите его, быстрее! - Послышался знакомый голос.
        Он почувствовал, как к нему подбегает человек, поднимает, закидывает на спину и понёс прочь из собора, который постепенно переходит во власть огня. Ещё один человек подошёл к моргенштерну, подобрал его и тоже побежал прочь из проклятого места.
        Но вот наступил момент, когда Азариэль потерял сознание, перестав даже чувствовать. Его тело онемело, и практически охватил полный паралич. Изо рта потекла пена, а сердце стало биться из последних сил, приготовившись к принудительной остановке.
        - Быстрее, тащите его наружу! - Крикнул человек с моргенштерном, уже бежавший по лестнице.
        До конца пещеры оставалось совсем немного, как прогремел страшный взрыв, и пещера в буквальном смысле стала проседать. Порода посыпалась на бегущих, и сам потолок пещеры был готов обрушиться на них. Но в последний момент они выбежали из пещеры, которая пала вместе с холмом, который просто просел, став одним из неприметных элементом равнины. Все стало понятно, что массы породы обрушились после того, как прогремел взрыв, похоронив Собор губительных сил.
        Но всё было не так прекрасно, как хотелось. Азариэля сковали предсмертные судороги, его тело почти парализовалось, пол всему телу проступили синюшные вены, изо рта била пена, а сердце практически остановилось. Ещё минута и парень отойдёт к Аркею.
        - Пошли все вон! Дайте мне пройти. - На полном бегу, расталкивая скучковавшихся возле парня, кричал маг.
        Он был облачён в старинную и покрытую царапинами боевую броню магов давно канувшего во мрак Ордена. С его наплечников свисали литании, написанные на веленованой бумаге, а к поясу крепилось несколько свитков в стальных цилиндрах.
        Вышедший маг подошёл к Азариэлю и вскинул руки. В ладонях завиднелось лазурное тёплое сияние, которое становилось только сильнее. И как только в его руках оказался целый массив эфирного света, маг направил всё это пламя восстановление на Азариэля. В эту же секунду тело парня охватил весь этот свет, поглотивший его полностью, словно обернув в световой кокон. И с минуту маг, удерживая это заклятье, после чего сорвал цилиндр с пояса и вытащил оттуда свиток. Чародей зачитал заклятье и направил массив уже голубого огня на Азариэля. Тело парня охватили пронизывающие нитки, копошащиеся в нём, после чего просто развеялись.
        После всего этого маг просто сделал пару шагов назад, предоставив плоды своей работы. Азариэль лежал спокойно, практически не сопел. Все признаки отравления спали на нет. Казалось, что он просто спит.
        - Что с ним? - Вопросил человек, подхвативший булаву.
        Маг утёр испаиру на лбу и пояснил:
        - Он сейчас в глубоко коме. Я смог остановить заражение и отогнать яд от важных органов, но у меня не хватит сил, чтобы сейчас его окончательно исцелить. Яд сильно поистрепал его организм и поэтому мне понадобится время и образец яда. Булава с тобой?
        - Конечно.
        - Вот и отлично, а теперь его нужно отнести в наш оплот. Там я им и займусь.
        ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ. НАЧАЛО ПОХОДА
        К востоку от Арентии. Через несколько дней.
        Погода была просто отменной и прекрасной. Светло-голубой небосвод был усеян небольшими одиночными тучками, которые и не предвещали дождя. Лёгкий ветерок гулял посреди леса, добираясь до самых зелёных крон, создавая приятный для слуха шелест налитых зеленью листьев.
        Посреди леса, подобно одинокому отшельнику на пустыре, стояло трёхэтажное здание, сделанное из дерева. Как ни странно для этих краёв, оно было выполнено в стиле не присущим местным зданиям. Эта постройка представляла собой три этажа дерева, мастерски сложенная в прекрасную постройку северного типа. Само здание находилось на небольшом возвышении, и к широким дверям вёл ряд ступенек, сложенный из отёсанного камня. Само здание было сильно вытянуто вдаль, а фасад представлялся по типу многих монументальных построек Рифетна. Внешний передний дворик постройки был усажен различными цветками, которые издавали аромат благоухания.
        Но как бы, ни была обыденна, непривлекательна и необычна, постройка именно в ней суждено разрешиться судьбам мира.
        Сначала Азариэль почувствовал, как его нос забивают нотки благовоний и благоухание целебных трав. Потом его кожа ощутила жёсткую постель под собой и как она мнётся. Потом он ощутил, как по его кожному покрову текут стройки пота. Ну а затем он всё-таки смог открыть глаза и в это же мгновение ощутил гудение в голове, которое готово было её разорвать.
        - О -о -о -ох -х -х. - С неимоверной тяжестью выдохнул Азариэль.
        - Он очнулся! - Послышался чей -то крик.
        Взгляд бывшего рыцаря всё ещё был окутан густой пеленой, через которую он мог мало что увидеть, но, тем не менее, прекрасно различал силуэты. И сквозь пелену он увидел, как к нему подошёл кто -то, облачённый в металлические одежды.
        - Вставай, аккуратно. - Поддерживая за спину и помогая, твердил подошедший, рукой стараясь приподнять парня.
        Азариэль пришёл в себя окончательно. И с помощью, сквозь неимоверную тяжесть и бессилие, он сумел занять сидячее положение. Его взгляд уловил, что он находится в комнате, в которой столпотворение. Азариэль протёр объятые огнём глаза и увидел всех, кто стоял рядом с ним.
        За спину, крепкой рукой его удерживал глава магического круга погибшего Ордена. Сложив руки на груди, с суровым взглядом, в броне стражника Ордена парень узнал Рихарда. Ну, а рядом с ними стояли Готфрид и Рафаэль, которые были только рады увидеть своего друга в живых.
        - Как ты? Я смотрю, ты уже пришёл в себя. - Жёстко сказал Рихард.
        - Тихо, тебе лучше успокоится, а не то своим напором можешь отправить его обратно в кому.
        - Айк’Аран, ты слишком мягок для боевого мага. - Прозвучал упрёк. - Ну ладно, мы пойдём отсюда, дадим ему отдохнуть. А ты веди его в курс дела. - Без единой эмоции, кроме подобия сдерживаемой ярости и злобы сказал Рихард и указал на Готфрида с Рафаэлем. - Вы, пошли отсюда.
        И друзья парня, подчинившись своему командиру, покорно вышли за ним, закрыв за собой деревянную дверь.
        Азариэль ничего не мог понять или вспомнить. Последнее он помнил, как обезглавил предателя и сам потерял сознание. Как его тело обхватила нестерпимая боль, и он просто рухнул. А потом тьма. И сейчас он пробуждается в маленькой комнате. Её убранство было скудно настолько насколько возможно. У кровати было одно единственное окно. Впереди он увидел шкафчик, сундук и стул со столом, которые стояли, чуть ли не в одном углу. И всё. Разве только разве несколько зажжённых палочек с благовоний и размешанных в тарелках трав, которые источали приятный аромат, на подоконнике.
        Азариэль попытался пошевелить левой рукой, но ощутил лишь пустоту и неспособность ничего сделать. Ничего не реагировало на позывы нервной системы, которая взывала к тому, чтобы рука пошевелилась. Парень повернул голову и увидел, что руки нет, а вместо неё обмотанный бинтами кулёк.
        Разум высшего эльфа заполнился чувством глубочайшего горя. Потеря конечности отозвалась в его душе жуткой агонией, что взывала к злобе.
        - Что вы сделали? Где моя рука? - Встревожено, отчаянно, перемешано с накипающим гневном вопросил Азариэль.
        - Я спас тебя.
        - Ты мне руку отсёк! - Превозмогая головную боль и слабость, вскрикнул парень.
        - Сейчас я тебе всё объясню. Обследуя тебя, я сделал одно неприятное открытие. Это было не обычное отравление банальным ядом, которых пруд пруди. Твоё отравление носило магический характер. Оружие, которым тебя ранили, на шипах носит страшный яд, который проникает с частицами металла и оттуда отравляет организм. И металл, который попал тебе в руку, отравлял твой организм. Я это понял, когда второй раз проводил «чистку» твоего организма, в тот момент, когда зараза вновь вознамерилась тебя съесть. И чтобы тебя спасти и предотвратить заражение пришлось отсечь тебе руку.
        Услышав это, Азариэль впал в прострацию. Он не знал, как дальше сможет жить без руки и как сможет разить отступников. И та беспомощность и бессилие, накрывшие разум альтмера, парализовывали сам рассудок. Он лишился части возможностей и способностей. С горечью он осознал, что стал инвалидом.
        - Что теперь будет? - Будто в никуда с потерянным взглядом вопросил парень.
        - Я тебе советую не беспокоиться насчёт этого. Мне удалось найти одного… эксперта, назовём его так, который заинтересовался твоим случаем и обещал помочь.
        После этих слов в душе парня поселилась надежда на то, что он всё ещё сможет разить врагов Тамриэля. То, что у него снова появляется шанс побороться с Люцием и пронзить его чёрное сердце. Надежда на то, что он всё ещё сможет найти Аквилу.
        - Меня просили тебя ввести в курс дела. - Снова заговорил маг. - Я расскажу кратко. Сейчас ты в поместье «Приют рощи». Раньше здесь располагалась «Славная рота» того наёмника Рафаэля. Он нам с радостью предоставил это место для размещения центра. И сегодня тут мы собрались для того, чтобы решить, что будем делать дальше. Мы сейчас те, кто охотиться за предателями и отступниками по всему Тамриэлю, но у нас появились проблемы…
        - Айк’Аран, нужна помощь. - Послышалось из-за двери.
        - Прости, что так скудно объясняю, просто у меня много дел. Ты приходи лучше на совет. Он будет через полчаса. Там ты всё поймёшь.
        Маг натужно улыбнулся, похлопал парня по плечу и вышел из комнаты, прикрыв за собой дверь, которая через секунду открылась.
        - Здоров, парень. - С лёту и широкой искренней улыбкой поздоровался Рафаэль.
        Азариэль был рад видеть этого человека, который пришёл в такой же одежде, что и при их первой встрече. Парень был готов ликовать, что за несколько лет снова видит знакомые лица, не стремящиеся его убить.
        - Салют. - Поздоровался в ответ Азариэль.
        Рафаэль взял один их стульев и поднёс его к кровати, на которой лежал парень. Сев на стул бывший наёмник вновь спросил:
        - Как жизнь, лиходей?
        - Как видишь, всё нормально. - Усмехнувшись, ответил Азариэль и указал подбородком на отсутствующую руку.
        - А не беспокойся об этом. - Махнув рукой начал Рафаэль. - У меня в «роте» был один без руки. Редгард. Он так умело обращался со скиммитаром, что в миг тебя бы побрил своим мечом, ты бы и не заметил.
        - Расскажи мне, что у вас тут происходит? - Сквозь лёгкую боль спросил парень.
        - А тебя Айк’Аран не ввёл в курс дела? Странно. А хотя и рассказывать то нечего. Мы все эти годы по всему континенту носились за тенями. Три годы бесплодной погони за теми, кого мы даже не знали. Если мы, конечно, находили культистов в некоторых местах, то вырезали их на месте. Но когда возвращались к тем же местам их становилось только больше. Словно у этой гадости было своё логово. Мы даже привлекли ненужное внимание со стороны имперской канцелярии. Проклятые бюрократы, везде суют свой нос.
        - Но что-то изменилось, что вы решились здесь собраться?
        - А ты проницателен, парниша. Всё изменилось с того момента когда мы прикончили вашего предателя-рыцаря. Там мы узнали о том месте, где тебя и нашли. Можешь хвалить Акатоша, что мы подоспели. И то, что Рихард нашёл в журнале, который ты там нашёл, нас… заинтересовало.
        - Понятно. - Выдохнув, тяжело сказал Азариэль. - Знаешь, за последнее…
        - Стоп. Не нужно мне рассказывать о своих похождениях. - Улыбаясь, прервал парня Рафаэль. - Я уже наслышан о твоей жизни наёмника-алкоголика, который успел, и грабить караваны, и их защищать. А также опустошил лучшие таверны Сиродила. Мне уже обо всём поведали.
        - Кто?
        - Мои информаторы.
        - Кто именно? - С лёгкой улыбкой и еле уловимым задором вопросил парень.
        - У меня много знакомых, которые смогли сообщить о твоём разнузданном характере и несдержанном кошельке.
        Эти двое ещё долго могли общаться на самые различные темы, но время не жаловало никого. В комнату вошёл лесной эльф, облачённый в одеяния магов Скайрима, и заговорил сиплым посаженным голосом:
        - Пройдёмте на совет. Рихард его решил раньше начать.
        - Хорошо, мы сейчас спустимся. - Ответил Рафаэль и обратился к лежащему парню. - Ну, что, давай помогу тебе натянуть тряпки.
        Бывший капитан наёмников помог Азариэлю приподняться и встать. Бывший рыцарь по привычке хотел помочь себе левой рукой, но тут, же опомнился, что у него нет её. Досада от потери вновь стала набирать обороты. Его ум наполнился самыми скверными мыслями: «а что если это всё? Что если никто ему её не вернёт?», «А если маг сказал так, чтобы успокоить его». И ещё мириады самых дурных мыслей наполнили разум парня, пока он вставал.
        Своими стопами Азариэль почувствовал шероховатости деревянного пола. Он, сквозь усталость, истощённость и остаточную боль, смог встать на обе ноги. На себе он приметил только домотканые штаны, сотканные из грубой колющейся мешковины.
        - Одень вот это. - Подталкивая старые коричневые потёртые ботинки, и бежевый халат сказал Рафаэль.
        Азариэль естественно это сам не мог одеть, и ему понадобилась помощь друга, который за две минуты смог помочь калеке обернуться в эти одежды.
        Как только бывший рыцарь одной рукой зачесал длинные до плеч волосы за спину, Рафаэль оттолкнул деревянную дверь и повёл за собой парня.
        Перед взором Азариэля, как ему показалось, открылось огромное пространство. По бокам были одни комнаты, уходившие далеко в ряд. Все четыре стены были усеянными дверями, которые вели в такие же комнаты. А прямо перед собой он увидел деревянную стену.
        - Что это? - Вопросил Азариэль. - Что это за стена? Что за двери?
        - Сейчас мы на третьем этаже. За этой стеной находится кухня и столовая. На втором этаже ты увидишь в таком же помещении кузни и лаборатории. На втором и третьем этаже расположено сто комнат. Раньше в них жили мои славные бойцы.
        - Я сожалею о том дне.
        - Они погибли с честью, недостойной ни одного наёмника. - С некой вуалью печали сказал Рафаэль и тут же более бодро продолжил. - Ну ладно, пошли, скоро совет.
        Азариэль и бывший капитан наёмников пошли по коридору, постепенно переходя с этажа на этаж, пока не спустились до первого.
        Оказавшись на первом этаже, парень увидел большое пространство, практически ничем е занятое. Окна располагались ровно, без каких либо архитектурных изысков. Только там, где располагался вход в это поместье, свисали два огромных стяга с драконьим гербом империи, тем самым особенно выделив ворота. Пол был сделан из отесанных каменных квадратных плиток, а посреди всей комнаты располагался огромный дубовый круглый стул, возле которого стояло двадцать стульев.
        - А это что за место? - Вопросил у своего друга Азариэль.
        - Тут я собирал всех своих лейтенантов, управителей поместья. Эх, славные были тогда времена.
        Азариэль вместе с Рафаэлем подошли к стульям и заняли своё место на этом совете, который вот-вот должен начаться.
        И буквально через минуту за стульями оказались все те, кто был в этом поместье, все те, кто выжил в этой бешеной охоте за отступниками. За дубовым столом расположился маг Айк’Аран, погрузившийся в некое околомедитативное состояние. Сидел и его друг Готфрид, безгранично радостный от того, что Азариэль пережил это отравление…не весь, но главное, что пережил. Сидел и один бретонец в броне стражника цитадели. Смотря на него, бывшему рыцарю пришлось потрудиться, чтобы не впасть в воспоминания и бесконечную меланхолию. И это всё. При осознании того, сколько их осталось, Азариэль чуть не ушёл в депрессию. Всего ничего, даже по сравнению с тем, что он видел после штурма.
        Но все размышления и подсчёты развеялись при виде Рихарда. Его суровое лицо было скрыто за деревянной маской и капюшоном, который закрывал всю его голову. В руках он нёс то самое оружие, которое лишило руки парня.
        - Что это за проклятое оружие? - Вопросил Азариэль Рихарда, который практически дошёл до стула.
        Рихард показательно вознёс булаву и стал её въедливо разглядывать, после чего всё же пояснил:
        - Узорчатая ручка, бронзовая отделка и блестящие шипы. Если я не ошибаюсь, это булава отравления, заказанная чёрными ящерами. Она зачарована так, что бы её шипы бесконечно выделяли яд, пока зачарование полно. Эту булаву из банды головорезов -наёмников, которые похитили её у чёрных ящеров, добыл рыцарь Йорген. И ему оставили её в знак почтения. Хм, мы теперь хоть знаем, кто там был в Соборе.
        - Понятно.
        - Пора начинать на совет. - Тяжело сказал Рихард, прикрепил моргенштерн к поясу и сел за стол. - Для начала, вопросы у кого-нибудь есть?
        - Ох, почему вас так мало? - Спросил Рихарда Азариэль.
        - Почему же нас так мало. - Переменившись на пылающую ярость начал бывший стражник. - Что ж, я тебе пожалуй расскажу. Удивительно, но год назад нас было тридцать, пока мы несколько дней назад не наткнулись на один культ у югу у озера Румаре, там, где в него впадает река «Белая Роза». В какой-то затхлой пещере они организовали своё жалкое поклонение даэдрическим принцам. Их было не так уж и немного. Служителей двадцать. Мы с ними быстро расправились. Но вот во главе культа стоял совсем не еретик или обычный сектант. Там был один из падших рыцарей. Он с нами не вёл переговоров. Этот предатель решил поговорить с нами на языке стали. Один против тридцати. Я ожидал, что победа будет наша, но это оказалось не так. Эта тварь, что была раньше рыцарем, рвала и метала, будто в неё сам Дагон вселился. Вместо рук у него появились когтистые лапы, которыми он рвал сталь как бумагу и потрошил и потрошил всех подряд. Только положив больше двадцати бойцов и ранив меня, нам удалось его убить. Этой твари пришлось голову отрубить, чтобы убить.
        И после этого Рихард снял деревянную маску и продемонстрировал лицо. Страшные пять полос перекопошили и обезобразили его лицо. Теперь его лик не выражал суровости и злобы. Он теперь был просто ужасен. И тут Рихард не стал себя сдерживать, он просто закричал:
        - Да будь ты проклят! Где тебя носило столько времени! Твой несчастный клинок спас тех парней и девушек, что доверили мне жизни! Эти смерти теперь на тебе, ибо ты ничем не лучше предателей!
        - Ты меня обвиняешь в том, что я тогда ушёл? - С чувством глубокого негодования спросил Азариэль.
        - Да. Ты отказываешься следовать долгу и присяге рыцаря, которую принёс в те дни. Твой священный долг: преследовать отступников.
        - Я…
        - Заткнись, ты такой же предатель, как и Люций! - Взревел Рихард.
        - Успокойся, Орден в то время распался, и Азариэль не обязан был следовать догмам. - Заступился Готфрид.
        - Мы извечная часть Ордена, мы его дети, он не умрёт, пока мы живы. - Ответил Рихард.
        - Рихард, не забывай, что сам Регент своей росписью подтвердил, что Орден умер. А если он подписала под официальными заявлениями, значит это закон. - Более жёстко сказал маг.
        - Какие -то бумажки сути не меняют! - И указав рукой на Азариэлья, Рихард продолжил. - Он просто обязан был присоединиться к нам!
        - Мы сейчас здесь собрались не для того, чтобы решать, кто кому должен. Так ведь, Рихард. Давайте вернёмся к изначальной проблеме. - Запротестовал против происходящего Рафаэль.
        - Хорошо. - Проскрипел Рихард. - Я вас собрал для того, чтобы решить: что мы буде делать дальше? Благодаря нашему попаданцу Азариэлю мы смогли найти все центры этого нечестивого культа, что вознамерился поглотить весь мир. Но судя по тому, что мы прочли, их несколько сотен, а у нас не т и десятка бойцов. И тут вопрос: как нам дальше бороться с таким массивом культистов? Ваши предложения.
        - Я могу посмотреть по своим каналам, сколько бойцов можно будет взять в найм. Если мы достаточно заплатим, то сможем предоставить на поле боя, хоть целую армию. - Предложил Рафаэль.
        - У нас не найдётся столько денег. - Жёстко сказал Рихард. - Нам нужно что-то более практичное и дешёвое.
        После этих слов со своего стула поднялся маг и высказал всё, что думает:
        - У нас нет связей, как были у Регента, у нас тех богатств, что хранились в Ордене, а посему варрант у нас только один: без помощи Империи нам не обойтись. Сейчас мы обязаны обратиться к имперским силам за помощью.
        - Ты думаешь, император будет нас слушать? Думаешь, ему так важно прошение отщепенцев Ордена и культ? Нас даже в его покои не пропустят, не говоря уже об аудиенции. - Гневно молвил Рихард.
        - Хм, как ты наивен. Для того чтобы направлять имперские войска к нужным для нас местам не нужны приказы императора, Клинков или высшего офицерского эшелона. - Парировал маг.
        - Что ты предлагаешь? - С нотками возмущения спросил стражник.
        - Нам нужны всего несколько направлений из Имперской Канцелярии и приказов высших офицеров. У меня как раз завалялось несколько образцов.
        - Подделка имперских документов, подделка военных приказов. Это как минимум два пункта, за которые нас могут упечь в тюрягу, если мы попадёмся. - Возмутился Рафаэль.
        - Ну а кто сказал, что мы должны попасться? Если всё осторожно сделаем, то ничего и не произойдет. Аккуратность ещё никому не помешала, мой уважаемый Рафаэль.
        Этот спор ещё мог продолжаться часы напролёт, но, ни к чему, ни привести. Айк’Аран считал, что нужно подделать имперские документы и незаконно воспользоваться силами имперского легиона для уничтожения орд еретиков, сектантов и культистов. Маг считал, что хоть император и не заинтересован в уничтожении этого культа Люция, но помощь остатков Ордена для спасения империи не помешает. Рафаэль же считал, что не нужно заниматься нарушением законов. Он говорил, что подделка документов и приказов Империи будет раскрыта и наказана и они из героев превратятся в преступников.
        Азариэлю было сейчас всё равно. Его волновала только потерянная рука. Он всё ещё не мог осознать того, как потерял руку. Он не чувствовал того шока и ощущений, которые испытывают потерявшие конечности. Чёрная магия просто оторвала ощущение конечности в организме. Но ещё его мучило сильнейшее истощение, которое изводило желудок, и обессиливала конечности. Он три дня провёл без еды и с минимальным количеством воды. Силу в нём всё это время поддерживала только магия.
        Но внезапно все разговоры были развеяны неожиданно распахнувшимися воротами. На пороге стоял незнакомец. Азариэль пригляделся и увидел в нём тёмного эльфа, с длинными, завязанными в конский хвост волосами. На нём было длинное чёрное кожаное пальто с роскошными манжетами, из-под которого виднелся такого же света рубашка. Чёрные тканевые брюки уходили под смольные кожаные сапоги.
        Незнакомец в руках держал большую увесистую сумку, по виду довольно тяжёлую. Он размашистым, но медленным шагом, осматривая помещение начал шагать к столу. Он шёл так, чтобы смочь всё осмотреть и оценить обстановку. И подойдя к столу, он для вида прокашлялся и высоким тоном заговорил:
        - Насколько я знаю, именно здесь понадобились мои знания и умения.
        - А вы кто? - Смущённо вопросил Рихард.
        - Я Валс Арано. Учёный, и по совместительству инженер. Ну и совсем немножко мастер колдовства.
        - Да, это я вам писал. - Поднявшись и со стула, сказал Айк’Аран и стал идти к пришедшему. - Я наслышан о ваших работах и надеюсь, что вы нам поможете. - Подойдя и совершив крепкое рукопожатие, высказался маг.
        - Так к кому нужна здесь моя помощь, и какая помощь?
        После этих слов Азариэль со вздохом и тяжестью в глазах приподнялся, сбросив бежевую накидку и показав отсутствующую руку.
        Валс Арано оценивающе посмотрел на ранение, буквально въевшись взглядом в то место, где была перебинтовка. На его губах прольскользнула лёгкая еле уловимая улыбка, после чего он дал свою оценку:
        - Что ж, этот случай весьма интересный. Именно этого я, можно сказать, ждал, чтобы испытать…новинки. Да, я думаю, что смогу вернуть тебе руку. - С невиданным самодовольством сказал учёный.
        - Ну и какова цена новой конечности? - Вкрадчиво спросил Рафаэль.
        - Десять тысяч септимов золотом.
        - Сколько! - Вскрикнул Рихард, будто бы вторя возмущению, что уже готовилось подняться во всех.
        - Я понимаю, но позвольте я назову, чего это стоит поистине. - Парировал гость и впал в некое подобие ностальгии. - Я исследовал механизмы и чертежи двемерской цивилизации. Мною было разобрано бессчетное множество автоматонов и механизмов. Тайны их жизни и функционирования открылись мне тогда. Вы не представляете какие двемеры мастера инженерного искусства. Но поверьте, я спускался и намного глубже. Мне удалось проникнуть в величественные штольни тайного и окутанного мраком времени града Сота Сила. Там я препарировал несколько фабрикантов. Я был поглощён тайной изучения этих механических существ. Всё их естество меня просто поглотило. Но я добрался и до библиотек этого города-сумрака. И те знания, которые мне открылись, позволят вернуть полностью действующую руку этому парнише. И вы думаете, что качественный металл дёшево стоит? Вы думаете, что создать такую конструкцию, что выдержит удар орочьего молота легко? А также, идеально подобранный состав металла, чтобы он не деформировался под действием жары и мороза раз плюнуть?
        После этого рассказа все стояли, молча и никто не смел даже слова проронить. Этот рассказ про двемеров, город Сота Сил всех поразил до глубины души, ибо этот учёный обладал такими знаниями, что способен был закрытыми руками собрать автоматон. Но даже этим столь обширные знания этого эльфа не ограничивались. Но пока все думали, Валс снова заговорил:
        - Подождите, я тебя знаю, парниша. - Указав рукой в сторону Азариэля, удивлённо сказал инженер. - Именно ты мне около полутора года назад помог с… назовём это «заимствованием» нужных механизмов из музея в Штормхолде.
        - Да, это был я.
        - Ну что ж, дл тебя сегодня выпал счастливый шанс, мой друг. Именно твоя… добыча мне помогла спуститься в Сота Сил. Скажем, это были твои инвестиции в будущее, а сегодня ты пожнёшь дивиденды. Я проведу операцию бесплатно. Только найдите мне место и рука к тебе вернётся…
        ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ШЕСТАЯ. ПИК УДОВОЛЬСТВИЯ ПОД БРАВИЛОМ
        Спустя четыре дня. У реки Ларсиус.
        Погода совсем не радовала. Густые и свинцовые облака закрыли небесную голубизну и сиятельную солнечную лазурь, накрыв землю сплошным массивом серости. Было понятно, что облака совсем скоро прольют литры небесной влаги, залив эти места грозовым ливнем. Кроны деревьев, в небольшом леске у Бравила, музыкально шевелились от лихого ветра, который постепенно перерастал в штормовой и уже готовился лихой стеной воздушных потоков пройтись по Тамриэлю.
        Хоть погода и не радовала, но штурм обязан был состояться, ибо так решили на совете. После недолгих прений с магом Рафаэль всё же согласился с ним, что необходимо воззвать к помощи имперским силам, пускай даже и незаконным путём. И тогда Айк’Аран приступил к своей миссии, к которой и готовился. Он за несколько часов смог подделать несколько распоряжений Имперской Канцелярии и приказов офицеров Империи. Не сказать, что они получились образцовые, но довольно сносные. Обыденный командир солдат не сможет различить разницы между оригиналом и фальшивкой.
        И после всех приготовлений было решено выступать к Бравилу. Передовой отряд в виде Азариэля, Рафаэля, стражника и Готфрида отправиться на разведку, а Айк’Аран и Рихард должны били найти ближащий гарнизон имперских войск и отдать «распоряжения» о ликвидации «особо опасного культа, угрожающего безопасности южного Сиродила» - как было написано в распоряжении.
        И сейчас Азариэль сидел у разведённого костра в предлесье, вглядываясь в разожжённое пламя, и ждал подкреплений. Рафаэль решился уйти на разведку и осмотреть всё более близко. Бывший рыцарь лишь пожелал ему удачи и остался сидеть со стражником и Готфридом.
        И парень со своим другом из Ордена разговаривал обо всём, что произошло после их расставания. Готфрид поведал Азариэлю о том, как они носились по всему южному Тамриэлю в бесконечных поисках отступников и еретиков со схожими воззрениями. О том, как на место выкошенных культистов приходили новые. По сути, жизнь Готфрида за эти три года больше всего напоминала бесконечный поход по южным провинциям. Все столь долгие года он пробыл в бесконечной погоне, у которой появился шанс на завершение.
        Сейчас они сидели и просто молчали. Бывший стражник цитадели патрулировал местность, обходя кругами место лагеря. Рафаэль ещё не вернулся с разведки, а Готфрид решил отдохнуть перед тяжёлым боем. Тем временем Азариэль смотрел на свою левую руку.
        Он пошевелил металлическими пальцами механической рукой и вновь убедился, что металлы каким -то неведомым образом подчиняются его нервной системе. Холодный ветер обволакивал холодный металл, но Азариэль не чувствовал этого. Его рука была лишена всяких ощущений. Ни боли, ни приятных касаний, и щекотки: ничего рука не чувствовала, разве что приказы воли хозяина.
        Азариэль всегда помнил, как получил это чудо инженерии, новинку магии колдовства и верх древних знаний. Самой операции он не помнил, так как Айк’Аран ввёл его в глубокий сон, чтобы операция прошла наименее болезненно, он досконально помнил ту глубинно вихря самых разных эмоций, которые испытал когда увидел свою руку. Очнувшись ото сна первое, что он увидел, это стол где лежало бесконечное множество самых разных вещей. Осколки камней душ, щипцы, тряпки, пропитанные в различных дурнопахнущих растворах, окровавленные куски ткани, ошмётки мышечной ткани, бутыли, разбросанные элементы конструкций, в виде шестерней, рычажков и иных замудрённых механизмов: всё это и ещё множество странных предметов усеяли столик, у которого происходила операция. Потом Азариэль посмотрел на свою руку и увидел, что она полностью подчиняется его воле и желаниям. Валс сделал её максимально схожей по формам с настоящей конечностью. Такая же правильно пропорционально прямая, без мышечного рельефа, рука. Все механизмы, сокрытые внутри и обеспечивающие работу, были сокрыты под листами металла, игравшие роль кожного покрова.
Живая плоть плеча резко контрастировала с механической и холодной рукой. Но Азариэль чувствовал как штифты, и механизмы впиваются ему в мышцы. Как кость зудит от того что буквально сплавлена воедино со странной композицией металлов. Но эта симфония мяса и метала никак, ни влияла на ощущения. Никакой боли или зуда. Всё было странно легко.
        Но мысли Азариэля о прошедшей операции внезапно развеялись, он услышал странный шорох со стороны культа, но увидел только стражника, который пошёл в патруле уже на четвёртый круг. Парень встал со своего места, надел перчатку на левую руку и посмотрел на старые развалины, где расположился противник.
        Культ удовольствий обосновался в старом полуразвалившемся имперском форту, которых по Сиродилу было разбросано просто немерено. Такие же крепкие стены, четыре башни и главное здание посередине, примыкая к задней стене. Но вот пристройки его сильно приукрасили. Несколько небольших деревянных наблюдательных пунктов, баррикад и незначительных укреплений, представленных смесью досок, кольев и бочек. Но помимо этот было ещё и несколько соломенных и деревянных хижин, которые вкупе с фортом создавали ощущение небольшого городка, который тихо-смирно ведёт своё существование. Хижин было всего ничего, их количество не превышало и шестнадцати построек. И даже отсюда было видно как все живущие в этом «городке» живут некой обыденной жизнью, ничем не отличной от жизни в обычных городах. Но это только с первого взгляда.
        Внезапно Азариэль отвлёкся от наблюдения за «городом» на стальной грохот доспехов явно имперского происхождения. Бывший рыцарь набросил новую укреплённую кожаную куртку и растормошил Готфрида. Азариэль тем временем взялся за меч, хот осознавал, что это бойцы имперского легиона, но всё осторожность никому не повредит. И в это самое же время в лагерь, облачённый в фиолетовый плащ, заявился Рафаэль со сведениями о культе.
        Через несколько минут рядом с костром выстроилось тридцать легионеров, образовав отряд в три ряда. Все они были облачены не в те доспехи, которые были у легиона в битве при Ордене. Эта броне больше напоминала серый монолит железных частей экипировки. Железная кираса с небольшой юбкой, железные поножи, такие же наручи и сапоги, вместе со странным шлемом, у которого был чёрный гребень. Каждый с собой нёс по длинному серебряному клинку и лук со стрелами наперевес. Среди них вышел один высокий имперец, который обратился к Азариэлю:
        - Ваши знакомые: Айк’Аран и Рихард утверждали, что здесь находится культ почитания Даэдра, угрожающий безопасности Империи и предоставили нам распоряжения Имперской Канцелярии о проверке этого места и приказ Рыцаря-Вассала Дециана. Вы подтверждаете данный факт? - Сурово вопросил солдат.
        - Да, всё так и есть. А где Айк’Аран и Рихард? - Спросил Азариэль.
        - Они сказали, что присоединятся к бою позже. - Холодно ответил легионер и тут же продолжил. - Раз тут угроза Империи, то она будет уничтожена. Для начала отправим разведчиков.
        - Не нужно. - Резко сказал Рафаэль. - Я там уже побывал и всё разведал.
        - Тогда докладывайте. - Бесстрастно потребовал командир имперцев.
        - Живая сила противника измеряется сорока двумя сектантами и тридцатью бойцами. Из укреплений, помимо форта, три наблюдательных пункта, расположенных ближе к входу в форт и один за ним. Постройки возле форта образуют небольшое поселение. Характер построек вам известен: несколько соломенных строений южноскайримского типа и пара стандартных небольших лесных сиродильских. Но кроме всего этого, поселение огорожено цепью из странных баррикад: стоят несколько бочек, а впереди них выколочены доски, будто за ними должны располагаться стрелки.
        - Что с командованием?
        - А здесь начинается самое интересное. У них крайне децентрализованное управление, представленное независимым от остального количества живой силы числом. Это десять сектантов, образующих «Собрание справедливости», издающее законы. Эта двенадцать культистов, собранных в «Механизм удовольствия», управляющей всей жизнью в поселении. И «суд экстаза» - собрание девяти служителей культа, занимающееся судом. Но есть ещё и «Архангел утех». Как я понял это предводитель всего поселения.
        После этого рассказа командир легионеров слегка поморщил носом и столь же сухо констатировал:
        - То есть в совокупности мы имеем дело со сто четырнадцатью сектантами, имеющими укрепления, чёткий аппарат управления и покровительство Даэдра. А наши силы измеряются тридцатью четырьмя бойцами. Что ж, расстановка сил явно не в нашу пользу.
        - Ну и что нам делать? - С небольшой потерянностью вопросил бывший стражник.
        - Говоришь крыши у них соломенные. - Несколько приглушённо, но так же холодно высказался командир.
        - Вы что -то предлагаете? - Спросил Азариэль, в ожидании гениального плана имперского солдата.
        - Поступим так. Неподалёку есть ещё один гарнизон. Я туда отправлю посыльного. Затем я со своими солдатами сформируем прикрытие. Каждый легионер Сиродила оснащён луком с достаточным боезапасом. С помощью нескольких манипуляций можно эти стрелы сделать зажигательными. Сначала мы из леса подожжём их соломенные крыши, тем самым создадим дымовую завесу, которая возможно привлечёт патрули. Под этой самой завесой вы прокрадётесь в форт и уничтожите командование противника. А мы отвлечём на себя основные силы. Всё понятно?
        - Так точно. - Ответил Рафаэль.
        - Отлично. - Сказал командир и обратился к своим бойцам. - Легионеры, приготовить зажигательный боеприпас. И ты, Марий, отправляйся к командиру Титу и передай, что нам необходима их поддержка.
        И после того, как губы командира сомкнулись, все приступили к выполнению этого приказа. Легионеры расчехлили свои сумки и стали готовить стрелы, переделывая их в зажигательные. А Азариэль тем временем повёл через деревья Готфрида, Рафаэля и бывшего стражника, постепенно занимая позиции сбоку от форта.
        Укрепления сектантов располагались на открытом месте, слегка окружённые лёгким лесом. И именно это преимущество, в виде прикрытия растительностью, и намеривались использовать солдаты легиона. Они рассчитывали, не выходя на открытую местность и не показывая местоположения расстрелять пылающими стрелами, соломенные крыши и дальность луков позволяла им это сделать.
        И вот после недолгой пробежки Азариэль со своими людьми занял позицию сбоку от форта, где хижин и укреплений было меньше всего. Командир легионеров наблюдал за ним. И как только он убедился, что бывший рыцарь приготовился к бою, то был отдан приказ.
        После того, как командир махнул рукой, больше двух десятков стрел, с охваченным огнём наконечниками, ласково легли на солому, что вызвало воспламенение. И дальше лучники стреляли по готовности. Стрелы так же хаотично ложились на поселение, сея в нём огненную панику. И каждая стрела подобно была искре, каждый раз рождая новый источник огня. Сектанты носились как бешенные, ища спасение. Выбегали на улицу из полыхающих сооружений, а кто-то уже успел сгореть. Но им недолго времени понадобилось, чтобы понять, откуда идёт обстрел. И буквально через несколько минут после начала штурма культисты в хаотичном порядке стали бежать в сторону предлесья. И их уже косили совершенно обычные стрелы с обычным стальным наконечником.
        И тут Азариэль посмотрел, что весь форт укутался в одеяло из смога, полностью погрузившись в него. Это был знак того, что можно начать проникать внутрь. Парень бросил взгляд на поле перед их лагерем и увидел, что оно постепенно полнится мёртвыми сектантами, а легионеры готовятся вступить в ближний бой.
        Под завесу дыма ринулись четверо воителей мёртвого Ордена, бежав с такой быстротой, чтобы как можно скорее прильнуть к стенам форта. Азариэль с Рафаэлем бежали с забитыми сумками наперевес, а Готфрид и стражник неслись налегке. Они мельком пробежали через укрепления, миновали пустой наблюдательный пункт и вошли в поселение. Перед ними предстала картина обычного деревенского двора, только практически все дома были объяты огнём и им пожираемы.
        Азариэль оглянулся и не увидел не одного сектанта поблизости, но зато знал, что главный вход в форт закрыт, а значит оставался единственный способ - лезть на стену. И бывший рыцарь предусмотрел этот вариант, иначе бы не взял с собой в сумках старую технологию мастеров Ордена, применяемую рыцарями при штурме подобных укреплений - раскладную лестницу.
        Азариэль воздал хвалу забытому величию погибшего Ордена и указал Рафаэлю, чтобы он помог ему собрать эту деревянную конструкцию. Бывший капитан наёмников охотно согласился помочь. И через минуту уже была готова лестница, что поможет перелезть через неприступную, но невысокую стену. Первый полез Азариэль. Лестница под ним пошатывалась, сумка тянула вниз, механизмы в руке издавали еле слышимое специфическое звучание, а дым бил прямо в глаза. Но всё же он перемахнул через стену и сразу же прильнул к холодному камню, словно затаившийся ассасин. И так сделали все трое воинов, как только оказывались на стене.
        Во внутреннем дворе форта был обычный быт военного поселения: кузница, дубильные станки, верстаки, стойки с оружием, манекены для тренировок и ещё несколько необходимых атрибутов обороны. Но помимо всего этого во внутреннем дворе стояло около двадцати бойцов, экипированных в кожаные, меховые и клёпаные доспехи. Они встали подобно страже у главного входа вовнутрь. И каждый воин зорко оглядывал местность, что и заставило всех четырёх прилечь и затаиться.
        - Что будем делать? - Вопросил стражник.
        - Вы с Рафаэлем прикроете нас со стены. А мы с Готфридом решим эту проблему. Вам же Рихард Арбалеты выдал? - Ответил Азариэль.
        - С какого? - Возмутился Рафаэль.
        - А точно. - Опомнился парень. - Заберёте их в сумке. - Добавил бывший рыцарь и протянул сумку другу.
        - Хорошо. Ступайте. - Взяв сумку, вымолвил Рафаэль.
        Двое бывших стражников ринулись к ближайшей башне, чтобы спуститься во внутренний двор. Но в той башне, которую они выбрали для спуска, оказалось трое сектантов, которые должны были наблюдать за обстановкой сверху, но вместо этого они на спальнике, вторя заветам своего покровителя Сангвина - предались плотским утехам. Двое мужчин и девушка сплелись в едином похотливом эсктазном танце. Содрогания ног и рук, страстные вздохи и окутавшая похоть: всё это заполнило башню. И возле спальника даже валялось несколько опустошённых бутылок из -под скумы, практически потерявшихся в сброшенных балахонах.
        Азариэлю было настолько отвратительно за этим наблюдать, что он отвернул свой взгляд в сторону и увидел догорающий факел. Он ещё не тлел, но и горел не во всю силу. Готфрид понял, что намеревался сделать его друг и достал из небольшой сумки, висевшей через плечо, стеклянный флакон с плескающимся фонарным маслом и стал его подбрасывать на ладони.
        Совокупляющиеся сектанты настолько были поглощены процессом, что и не заметили двух парней, чем атакующие и воспользовались.
        - Ну что, зажжём? - В насмешку вопросил Азариэль, отчего сектанты оторвались от процесса и стали удивлённо хлопать глазами, смотря на бывших рыцарей.
        - А как же. - Сказал Готфрид и метнул в них флакон с маслом.
        Стеклянная бутылочка разбилась возле сектантов, полностью заплескав их маслом, и Азариэль тут же бросил факел. Пламя их окутало в один момент. И крики экстаза и удовольствий, сменились на вопли агонии и адской боли. Вереща и плача от дикой боли, обернувшись в саван из огня, культисты, размахивая руками во все стороны, ринулись в разные стороны. Двое выбежали прочь из башни, но один схватив кинжал, лежавший на полу, ринулся в сторону Азариэля. Но бывший рыцарь отреагировал моментально. Одним ударом клинка он рассёк еретику живот, выпотрошив его, а потом отсёк голову. И культист упал заметно, став медленно догорать и заполнять запахом жёной плоти всю башни.
        - Хорошее масло. - Вымолвил Азариэль.
        - Оно ещё из кладовых Ордена. - Ответил Готфрид и пошёл на выход из башни.
        Как только бывшие рыцари вышли во внутренний двор, в сторону них уже смотрело двадцать обнажённых клинков и разъярённых гримас. Но внезапно количество противников сократилось на двоих. Бойцы культа с пробитыми шеями одновременно упали на землю, распластавшись. Остальные с удивлением и страхом кинули взгляд на стену и увидели, как двое бойцов перезаряжают арбалеты. И тут бой начался.
        Азариэль вступил в битву, начав кровавую пляску. Он не обращал внимание на Готфрида, который крошил сектантов двуручным клинком. Сейчас Азариэль чувствовал себя единым с битвой, полностью позволив поглотить ей себя и потеряв полную связь с действительностью.
        Бывший рыцарь сделал резкий выпад клинком и угодил в горло зазевавшему противнику. Но он останавливался. С хрустом костей, провернув и вынув клинок, он перешёл к следующему врагу.
        Альтмер нанёс широкий рубящий удар, разрезавший лёгкую рубаху и пробивший весь нижний торс. Но парень не остановился. Своей левой рукой он нанёс удар в живот и буквально выдернул, лопающиеся в его ладони внутренности врага. Кровь, подобно алому вину, побегала по его конечности. Но парню было всё равно. Он оттолкнул противника и перешёл к следующему.
        Азариэль нагнулся, подсёк за ногусектанта и следующим ударом проколом ему грудь и повёл меч вниз, потроша его. Азариэль вынул меч, и органы врага посыпались на землю. И после этого приёма перед парнем внезапно возник новый противник. Он замахнулся для удара клинком, но болт угодил ему прямо в грудь, пробив кожаный доспех. Сектант пошатнулся, ибо был всё ещё живим, но за несколько секунд лишился головы, отсечённой бывшим рыцарем.
        Азариэль сделал кувырок и оказался меж четверых культистов его окруживших. Он не стал оценивать обстановку. Отбившись от всех ударов, он отпрыгнул в сторону и позволил одному из них слечь от болта и снова атаковал. Из кувырка он сделал глубокий выпад и проколол противника насквозь. Вынув окровавленный меч и с сумасшедшей реакцией парень, метнулся ко второму сектанту. Обойдя его с правого сбоку, предварительно уклонившись от удара, Азариэль отрубил ногу противнику и добил его на земле. Четвёртый же стоял в ошеломлении и с трясущимися коленками, но сдаваться не собирался. Сектант побежал с клинком наперевес, но умелым ловким и ударом лишился кисти. Азариэль вплотную подошёл к культисту и взял его за лицо левой рукой. Механизмы в конечности давили со всей силы, которую направляла яростная и поглощённая жестокостью воля бывшего рыцаря. Рука Азариэля, направленная чёрной волей, преисполнилось такой силы, которую только могли в себе таить знания Сота Сила и двемеров. Вот уже, сквозь стенания еретика, послышался жуткий хруст костей, и ладонь Азариэля сжалась, раздавив лицевую кость.
        Но внезапно бывшего рыцаря покинул боевой раж. Парень заметил, как по его перчатке стекают струйки крови и сползают ошмётки мозга, а у ног валяется обезображенный противник. Он окончательно вышел из боевого ража и увидел, как со стен бегут Рафаэль и стражник. И Азариэль почувствовал, как его Готфрид его тормошит за плечо, и просит опомниться:
        - Азариэль, бой окончен. Бой окончен. - Повторял Готфрид, желая вывести своего друга из боевого безумия.
        - Что с тобой! - Вскрикнул Рафаэль. - Ты расправился с ними как животными! Ты рыцарь Ордена или мясник!
        - А в чём претензия? - Словно выйдя из пьяного ступора, вопросил парень. - Они враги и заслуживали смерти.
        - Но не такой. - Возмутился бывший капитан наёмников. - Они не те, кто уничтожил твой Орден. Многие из них обмануты ими.
        - Ох, и когда в наёмнике проснулась синтементальность. - Злобно огрызнулся Азариэль.
        Рафаэль, было, хотел возмутиться, но все обратили внимание, как решётка главного входа открылась и во внутренний двор стали просачиваться сектанты. И через несколько секунд они заполонили треть внутреннего двора, злобно смотря на четверых воинов.
        - Уходи в форт и отыщи предводителя культа. - В приказном тоне сказал Рафаэль Азариэлю.
        - Вы справитесь?
        - Иди уже! - Толкнув парня к воротам, вскрикнул бывший капитан наёмников. - Мы отбросим их.
        Бывший рыцарь послушался и ринулся бегом к деревянным дверям, ведущим внутрь форта. Они были покрыты неким подобием мха, но парень на это внимание не обратил. Он открыл дверь и юркнул вовнутрь, оставив своих друзей удерживать еретиков.
        Внутри форта было довольно холодно и темно, ибо не один источник света не горел. Ни одна свеча, факел или жаровня не дарили тепла и света. Азариэль достал свиток света, взмахнул ладонью и светящийся шар повис над ним, развеяв тьму. И как только сумрак оказался отброшен, бывший рыцарь пошёл в недра форта.
        Из сумрака выступали только перевёрнутые предметы быта или иные вещи. Поначалу было слышно только, как капли воды стекают вниз и бьются об пол. Но затем коридоры форта стали заполняться странными и отдалёнными вскриками страсти и экстаза. Ну а затем со всех сторон, потусторонними голосами посыпались самые различные обещания об удовольствиях и удовлетворении всех похотей. Словно сами стены форта, отчасти покрывшиеся мхом, взывали к искушениям.
        Но Азариэль отринул нечестивые обещания и продолжил свой путь, проникая вглубь форта. И чем сильнее он продвигался, том интенсивней становились звуки плотской страсти и проклятые обещания, сливаясь в единую мелодию похоти.
        Внезапно на его пути возник стол, ломившийся от самых различных яств: от жареного мяса северного хоркера до хлеба высших эльфов. И тут же бывший рыцарь почувствовал урчание в желудке и непреодолимый голод. Слюна заполнила его рот. Но Азариэль сплюнул этой слюной и прошёл мимо стола, оставив его позади.
        И через несколько шагов перед парнем возник аккуратный столик с самой различной выпивкой и наркотиками: от Сиродильского Бренди и Вайтранского Эля до балморской сини. И как по мановению невидимой руки горло паря пересохло и вопросило к жидкости, голова стала раскалываться от тяжелейшего похмелья, а руки затряслись. Но Азариэль мужественно сдержался и опрокинул ногой столик с выпивкой, который разбился, и вся жидкость зашипела подобно кислоте. Но это было не всё.
        Буквально за столом с алкоголем, из сумрака вышла обнажённая девушка. Её формы были наделены совершенством, будто она сотворена самими богами и отражали конфигурацию идеальных песочных часов. Чёрные, длинные и волнистые волосы опускались до груди, немного прикрывая её. Глубокие голубые глаза смотрели прямо в душу Азариэлю. А милое всеми чертами личико так и манило свершить медовый поцелуй. Парень понимал, что если он сейчас не уберёт взгляд от этих глаз, то его поглотит глубина этих очей. Внезапно Азариэль почувствовал сильное желание и огненное, охватившее напряжение, расползавшееся из нижней части торса. И тут бывший рыцарь воззвал ко всей своей воле, и литаниям, которыми обучали паладины, и, делая рубящее движение, направил клинок Верховного Магистра вперёд. И как только лезвие, заигравшее лазурью, коснулось плоти красавицы, то девушка подобно залп салюта, разлетелась чёрной слизью по стенкам форта. Парень сплюнул через плечо и пошёл дальше.
        Следуя по коридорам форта, Азариэль вышел к небольшой абсолютно пустующей комнате. Но не совсем пустая. Здесь горело фиолетовым пламенем несколько жаровен, расставленных в четырёх разных местах и…. и это был тупик. Азариэль, с клинком в руках, стал осматриваться, ища подвоха, но ничего не мог найти. Всё было тихо и даже капель воды не было слышно.
        Но внезапно через мгновение, не понять, откуда, буквально вынырнув из сумрака, на Азариэля прыгнул чемпион удовольствий и откинул парня в сторону, гордо заняв место.
        Удар предводителя культа Азариэля просто опрокинул. Но он готов был к этому, и сумел кувыркнуться, и выйти в боевую стойку не потеряв клинка.
        Чемпион Сангвина был одет в изящную и роскошную броню. Стилистическая под кирасы снежных эльфов, броня была белоснежного цвета и по виду сделана из какой-то кости. В броню были инкрустированы сапфиры, рубины, аметисты и бриллианты, чем сильно её украшали. Доспехи противника, сильно украшенные золотыми узорами растений, плотно прилегали к телу, подчёркивая изящную фигуру хозяина. С плеч свисал пурпурный плащ из дорогой ткани, снисходивший до земли.
        Волосы сектанта были чёрного цвета и снисходили до плеч. Лицо было молодое и играло юношеским совершенством. Азариэлю этот чемпион Сангвина казался двадцатилетним юношей неимоверной красоты.
        В левой руке «Архангел похоти» удерживал позолоченную боевую плеть, а в правой изящный клинок, с искривлённым лезвием, на навершии которого был сапфир.
        Враг сделал шаг вперёд, трепетнул плетью и заговорил совершенным и глубоким голосом:
        - Что ж, Люций предупреждал, что ты силён, но чтобы пройти все искушения… Это невообразимо.
        - И, что же ещё рассказал тебе твой повелитель?
        - Ох, он дал мне право уничтожить тебя на месте, но я другого мнения. Я хочу, чтобы ты присоседился к нам.
        - Что? - Возмущённо кинул Азариэль.
        - Только подумай, что ты теряешь. Наш господин удовольствий позволит тебе познать все вершины экстаза и окунуться в омут разврата. Наш пик под этим жалким имперским городком станет только началом, ибо наш лорд Сангвин тебе предлагает утолить свою похоть об весь Тамриэль.
        - И быть рабом твоего господина! Рабом его развращённых страстей!? Нет уж, свобода мне дороже. - Гневно высказался Азариэль и вскинул клинок.
        - Может, ты нуждаешься не во всём Тамриэле. - Злобно и с улыбкой на лице сказал глава культа и ударил плёткой.
        На месте удара возникло нечто вроде проекции в которой сквозь пелену тумана ступала девушка. Её черты были весьма размыты и малоразличимы, но всё же ощутимы. Недлинные светлые волосы, худощавое телосложение и невысокий рост. В этих чертах Азариэль узнал Аквилу и понял, к чему клонит чемпион Сангвина.
        - Ты ведь этого хочешь. - Злорадно прошипел архикультист.
        Азариэль воззвал ко всем постулатам Ордена и понял их смысл досконально. Суть всех запретов раскрылась в этот момент и парень всё осознал.
        - Ну, так каков будет твой положительный ответ? - Вновь зашипел противник, предвкушая согласие.
        Внезапно с той стороны тумана, где стоял бывший рыцарь, показались шевелений и ревущее нагнетающее пламя. И огненный шар, развеяв иллюзию, устремился к чемпиону Даэдра.
        - Давай! - Крикнул Азариэль после того как применил свиток и обхватил меч двумя руками.
        - Я убью тебя и отдам твой труп некрофилам! - Отбив клинком магическую атаку гневно выкрикнул глава культа и ринулся в атаку.
        Архисектант начал быстро махать своей плетью, пытаясь задеть ею Азариэля, но парень умело уходил от каждого удара, кувыркаясь и перекатываясь в грязи на полу. Бывший рыцарь пытался сблизить расстояние, но кнут его удерживал на довольно большом расстоянии.
        Азариэль вновь ринулся в атаку, но попал под жёсткий удар кнута. Сила удара была такова, что плеть чуть порвала его укреплённую кожаную куртку, рубашку и кожу, обагрив ею белую рубаху. Бывший рыцарь покачнулся и попытался отступить на пару шагов, но чемпион удовольствий сблизился и попытался нанести удар своим мечом. Его клинок, сильно похожий на ятаган, бешено сверкал и переливался множеством оттенков под светом пламени в жаровнях. Он попытался ударить, рубя с плеча, но Азариэль отбил удар и нанёс колющий в горло, но чемпион Сангвина ловко ушёл из-под удара.
        Глава культа вновь воспользовался своей плетью. Удар, обхватив её колющей болью, пришёлся в ногу, по ней золотистая плеть прошла скользящей змеёй и Азариэль пал на одно колено. Рана на ноге страшно загорелась, одаривая парня букетом самых разных видов боли. Азариэль поднялся и, прихрамывая, попятился назад, стараясь увеличить дистанцию. На лице чемпиона Сангвина проскользнула коварная улыбка, и вновь ринулся в бой.
        Глава культа вновь ударил своей плетью и попал в левую руку Азариэля. Плётка обвилась вокруг руки, и противник её резко потянул к себе, стянув руку, но бывший рыцарь сумел устоять на ногах. Экзарх удовольствий тянул плеть изо всех сил, и она стянулась до такой степени, что кожа на куртке порвалась и обнажила холодный металл на вид. Плеть, отделанная золотом, прекрасно сияла под пламенем жаровен, будто змее обвив руку парня. Но Азариэль не растерялся. Он со всей силы нанёс своим клинком удар страшной силы, просто перерубив плётку.
        После того как плеть разрезалась на две части, чемпион Сангвина не устоял и отлетел в ближайшую жаровню. Горящие угли и пламя обрушились на голову главы культа, слепя его и увеча. «Архангел похоти» неистово завыл от ярости и боли, его прекрасные волосы начали полыхать и тлеть, угли прошлись по прекрасному лицу, оставляя ужасные шрамы.
        Тем временем с руки Азариэля слетели куски кожи, ткани и плётки, обнажая под неяркий свет жаровен холодный мёртвый металл, подчиняющийся лишь воле.
        Глава культа, сумел подняться, держась ладонью за лицо. И он убрал руки от лица и впал в сильнейший ступор от механизмов вместо руки.
        Азариэль смог увидеть лик своего врага. Часть его волос была спалена, а лицо обгорело и покрылось ужасными шрамами, вкупе со вздувшейся кожей. Из красавца он превратился в урода.
        - Т -т -твоя р -рука. - Неуверенно и со страхом промолвил глава культа.
        - Я тоже был удивлён, когда увидел её. - Холодно ответил парень и уверенной походкой пошёл к противнику.
        Азариэль, подбежав, со всей силы вонзил клинок в грудь «Архангела похоти», который от ощущения собственного уродства и увиденного чуда инженерии просто впал в ступор.
        Бывший рыцарь выдернул клинок и со всей силы ударил противника в ногу, чуть ниже колена, отрезав голень, заставив его упасть на землю.
        «Архангел похоти» стоял на трёх конечностях, а Азариэль навис с клинком. Бывший рыцарь не произносил пафосных и красочных речей. Он просто вознёс меч над шеей главы сектанта и со всей силы опустил клинок. Лезвие меча быстро прошло через плоть и с лёгкостью разрезало позвоночник.
        Голова откатилась недалеко. Азариэль поднял её и взял с собой как доказательство своей победы и поспешил на выход.
        Пока бывший рыцарь шёл по коридорам форта он не почувствовал той нагнетающей обстановки, что была ранее. Не было ни голосов, ни искушений, словно спала та самая пелена дурмана.
        Но ещё терзала ещё одна мысль, которая появлялась, когда он смотрел на обнажённую металлическую левую руку, где лишь ладонь укрывается перчаткой. Парень понимал, что с подобной конструкцией нельзя представать перед легионерами, ибо это чревато последствиями. Но решение нашлось неожиданно. Перед самым выходом висела обычное кожаное пальто аристократического покроя. И эту одёжку бывший рыцарь сорвал и одел.
        Как только рукав покрыл металл и парень убедился, что его странную руку не видно, Азариэль открыл дверь и обомлел.
        По всему форту строем носились имперские солдаты, которых было больше шестидесяти. Внутренний двор был усеян аккуратно сложенными кучами трупов сектантов. Командиры отдавали приказы, своим солдатам направляя их. Весь внутренний двор был занят ими. Со стен форта свисали имперские стяги, слабо колышущиеся на ветру. Где-то в углу форта некоторые легионеры приступили к допросу пленных.
        Азариэль удивился, когда увидел, что битва с сектантами окончена и наступила победа. Но ещё больше он удивился, когда увидел своих друзей.
        Их лица выражали скорбь, но не радость от победы. Руки были за спиной, а сзади выстроилось больше десяти солдат, образовав что -то вроде конвоя или ограждения.
        Бывший рыцарь почувствовал неладное, но уходить было поздно, ибо к нему уже приближался тот самый командир.
        - Вы победили врага? - Бесстрастно задал вопрос командир.
        - А вы? - Вкрадчиво спросил парень.
        - Да, к нам пришло подкрепление соседнего гарнизона и подошло два патруля, которые заметили дым. Нам удалось оттеснить противника во внутренний двор, а потом и добить здесь. Ну, а вы одержали победу?
        - Да.
        - Докажите.
        В ответ Азариэль протянул на вытянутую лишь окровавленную и опаленную голову врага.
        - Отлично. - Холодно сказал легионер и тут же обратился к солдатам. - Легионеры императора, именем Империи арестовать этого эльфа! - Грозно и громко приказал командир.
        - За что?! - Схватившись за меч и отбросив голову, вскрикнул Азариэль.
        - Вы обвиняетесь в подделке официальных документов Империи и приказов офицеров легиона. Понимаешь, Рыцарь-Вассал Дециан погиб месяц назад в Морровинде при налёте бандитов на форт. А значит, он вам ничего дать не мог и вы лгали легиону. Империя такого не прощает.
        И после ответа пять солдат имперского легиона заключили под стражу Азариэля, и повели его в сторону бравильской тюрмы.
        ГЛАВА ДВАДЦАТЬ СЕДЬМАЯ. МИЛОСТЬ ИМПЕРАТОРА
        Спустя двое суток.
        В камере было довольно сыро и холодно. Повсюду слышались стенания, разговоры и мольбы в других камерах, перемешиваясь со звучанием капающей влаги и говора стражников, сливаясь в единую тюремную симфонию. И каждый камень в кладке и стенах камеры словно исторгал тюремный чуждый холод, который задавал общие ощущения.
        В камере сидело пятеро воителей, ибо бывший стражник цитадели пал в бою, вступивших в битву с полчищами сектантов, но осуждённых Империей. Они не герои, вставшие на защиту Тамриэля, а преступники, подделавшие ради личной выгоды имперские документы. Такова ирония жизни.
        В камере стояла полнейшая тишина, нарушаемая лишь сопением Готфрида, перемешанная с тяжелейшим напряжением, повисшим в воздухе.
        Рафаэль был готов взорваться. Он себя битый час накручивал, что не смог отговорить всех от этой затей с подделкой документов. И в каждый раз, при умозаключении, он констатировал, что всего оказывался прав с финалом. Как он предсказывал, так и произошло. И Рафаэль не сдержался:
        - Вот холера! По твоей милости мы тут сидим! - Обратился разъярённый бывший наёмник к магу.
        - Я не знал, что он умер. Когда в последний раз его видел, он был жив. - Стараясь оправдаться, говорил Айк’Аран.
        - А я говорил, Даэдра его подери. Говорил!
        - Да понятно, что ты говорил. Лучше успокойся и сиди тихо, как Азариэль. - Попытался успокоить его Рихард.
        Бывший рыцарь и вправду сидел тихо. На нём были все те же кожаные сапоги, штаны, но вот появился новый камзол. На парне буквально влитой, практически до колен висел прекрасный, чёрный кожаный камзол, сделанный для сиродильской аристократии. Прекрасные и широкие манжеты на руках свисали, образовывая широкий рукав, чем и скрывали неведомые механизмы левой руки.
        Азариэль был погружён в собственные размышления. Во время бойни во внутреннем дворе он даже и не заметил, как вошёл в состояние боевого безумия. Будто бы чёрная и непроницаемая для света Аэдра бездна его полностью проглотила. Он полностью вошёл в битву, ощутив её всем своим естеством, но та жестокость, которая вспыхнула в душе, его самого поразила. Над Азариэлем взяло верх желание всех сектантов расчленить и покрошить в кашу, независим от разных обстоятельств. И это его пугало, ибо потерять контроль он мог в любой ситуации, или случае. «А что если, он завтра обратит оружие против своих друзей?» или «Что будет, если ярость овладеет мною прямо посреди улицы?» - подобные вопросы вкрадчиво ели его мозг, нарушая и без того спокойное состояние. Но пока он себя контролирует, а значит всё в порядке.
        - Ну как выбираться будем? У нас ещё три места обитания культа. - Заявил Рафаэль.
        - А чем ты воевать собрался? - Вопросом на вопрос отвечал Рихард. - Нас осталось пятеро. А их больше трёхсот.
        - Но ведь вам это не составило помеху, чтобы потом подделать документы Имперской Канцелярии и офицера легиона. - Послышался голос из-за решётки. - Вы же понимаете, чем это грозит?
        В полном сумраке, укрывшись за мрак, как за плащ стояла фигура, облачённая в длинные роскошные одеяния. За этим силуэтом стоял ещё один человек. По очертаниям, которые можно словить в томном тюремном полумраке, у него были длинные волосы и некороткая борода. Эти двое стояли прямо за решёткой и наблюдали за заключёнными, внимательно их изучая.
        Внезапно Рихард злобно огрызнулся в сторону «гостей»:
        - Слушай, не нужно нам читать нотации о морали. Меня пристыдить может только император! - Язвя, выкрикнул Рихард.
        Послышался звук щелчков на замке решётке и дверь отворилась. На свет единственного проёма, через которое и подавалось освещение и воздух, вышел высокий имперец. Он был одет в прекрасную, роскошную и богато пошитую мантию, уходившую в пол. На воротнике было две прекрасных белоснежных шкуры, а на груди висел Рубиновый амулет. Но человек подошёл так, что сумрак пал на его лицо, закрыв тенью светлый лик правителя. И перед ним встал высокий человек, нордлинг, с длинной бородой и волосами, экипированный в совершенные блестящие доспехи, которые Азариэль видел только в битве при Ордене.
        - Вы император? - С огромным ошеломлением и чувством ступора в голосе вопросил Айк’Аран.
        После того, как правитель Тамриэля вошёл в камеру, все поспешили встать и поклониться ему. Но император поднял руку, согнув её в локте, в знак того, чтобы все сидели.
        Азариэль впал в крайнюю форму удивления от того, что сам император Тамриэля спустился к ним в камеру, приехав из самого Имперского Города. Он не мог поверить, что перед ним стоит сам владыка необъятной Империи, состоящей из целого континента.
        - Господин император, зачем вы здесь? Не ради же нас? - С нотками покорности и верности вопросил Рафаэль.
        - Конечно не ради вас. - Усмехнулся император. - Но ради всего Тамриэля. Я так понимаю, вы всё, что осталось от Ордена?
        - Так и есть, господин император. - Покорно ответил Рихард.
        - Что ж, мне доложили, что вы начали охоту за, так называемыми, культами, по вашим словам, угрожающие всему Тамриэлю. И эти культы расплодил ваш бывший соратник. А посему эту проблему расхлёбывать вам. - Обвинительно заключил император. - Я не могу направлять свои легионы открыто, так как это привлечёт нежелательное внимание со всех сторон. А значит, вы станете мой дланью, что пронесётся по всей Империи и вычистит эту мерзость отовсюду. - Уже более торжественно, с нотками аристократической помпезности закончил повелитель.
        - Нас пятеро. Как мы сможем это сделать? У нас нет сил. - Разведя руками, выговорился Рафаэль.
        - Ну, тогда вам понадобятся эти две бумаги. - Прервался император и достал два свитка из кармана своей мантии, сокрытый внутри, и протянул на вытянутой руке их Рихарду со словами. - «Предоставление полномочий от Совета Старейшин» позволит вам задействовать любой административный ресурс во всякой провинции Империи. Ни один ярл, граф, великий дом Морровинда или сам король Скайрима не имеет отказать вам в помощи, если вы предоставите эту бумагу. И второй документ, является моим личным указанием, по которому вам ни один офицер моей армии не откажет вам теперь в помощи. Любой легионер теперь обязан пойти за вами хоть в пекло Обливиона. Теперь они ваши. - Заключил повелитель Империи и протянул два документа Рихарду.
        Азариэль стоял ошеломлённый от такой милости императора. Ещё вчера он был преступник, а сейчас его сам повелитель Империи отправляет на передовую, сокрытую от глаз обычных граждан. Он был в прострации.
        Император уже покинул камеру, оставив в руках два документа по которым они становились вровень с высшими чинами имперского легиона и бюрократии Империи…
        ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВОСЕМЬ. БАРХАНЫ В КРОВИ И ОГНЕ
        Спустя неделю. В пустыне к юго-западу от Оркреста.
        Воздух буквально стоял раскалённой и перегретой палящим солнцем нерушимой стеной. На небесах не было не единого облачка, что закрыло бы палящий источник света.
        Неимоверная жара нагревала кожу на камзоле, практически обжигая кожные покровы самого Азариэля. Но он стойко терпел, превозмогая всю суровость погодных условий этого жаркого края.
        Раскалённый воздух буквально обжигал лёгкие при каждом вздохе, горячей волной пробегая по всему дыхательному органу. Но всё же это было терпимо. Ради великой цели Азариэль был готов претерпеть все невзгоды, которые даровала эта суровая провинция.
        На родине катжитов, в самом её сердце затаился червь ереси, который угрожает всему Тамриэлю и шестеро воинов пришли сюда, чтобы выжечь её всеми возможными средствами. Этот червь увеличивался с каждым днём в своих размерах, вбирая в себя всё больше ярых сектантов. И уже через несколько недель эта орда культистов была готова обрушиться на Оркрест, устроив свой чёрный крестовый поход. Но сегодня над этой ересью готовился суровый суд, который оборвёт жизнь культа.
        Азариэль стоял у старых эпохальных развалин, которые некогда были сторожевой башней. Этот пустынный сторож стоял на страже огромного комплекса развалин, что стал прибежищем для культистов. Эта древняя башня раньше тоже воспринимала в себя гарнизон сектантов, который за несколько минут был вырезан Азариэлем. И теперь этот безмолвный страж служил силам Тамриэля.
        Бывший рыцарь скрылся в тени высокой башни и наблюдал за раскинувшимся оплотом сектантов. Раньше это был храмовый комплекс, построенный ещё во времена меретической эры. Но потом он оказался заброшен и остался стоять в одиночестве в самом сердце пустыни к югу от будущего Оркреста. Но спустя долгое время, сквозь эры, его нашли гнусные культисты и переделали под собственные нечестивые нужды. Но сегодня эта место «подчистят».
        Азариэль смотрел на расположение развалин. Они находились, будто в небольшой неглубокой котловине, окружённой золотистыми барханами и дюнами сухого песка. В них копошилась нечестивая жизнь.
        Бывший рыцарь осматривал конструкцию и архитектуру этого строения и находил их довольно странной и даже уникальной, не свойственной для катжитской культуры всех племён разумных котов. В самом центре комплекса стояла неимоверно широкая и большая трапеция -основание. На ней, оставляя значительное место по бокам трапеции, стояла высокая пирамида, своей высотой сравнивая только башней белого золота. На тех боках, где пирамида оставляло место, мог спокойно разместиться гарнизон стрелков. Но пирамида, даже прошедшая сквозь тернистые, безжалостные и жестокие пески пустынь и времён, продолжала являть своё великолепию миру. Она, как и основание, было сделана из бежевого, впитавшего саму суть пустыни и песка, кирпича. И каждая сторона пирамиды была хорошо отполирована, разве что мелкие изъяны и испещрения могли поколебать её великолепный и прекрасный вид. На пирамиде расположилось три ряда огромных, по сравнению с обычными, окон. Первый ряд был в три окна, второй в два. Но вот третий. Он состоял из одного окна, но весь этот уровень был сделан из чёрного, оттёсанного до зеркального состояния обсидиана. И
смотря на этот чёрный монолит, становилось понятно, откуда исходило командование всем культом и где сидят иерархи сектантов.
        Но помимо этой пирамиды, с каждой стороны трапеции, на которой стояло главное здание, расположилось вроде четырёх селений, разграниченных мощенными камнем аллей из разбитых статуй.
        В центре каждого поселения была четырёхсторонняя башня, с конусообразной крышей. И возле каждой башни вокруг роились десять одноэтажных, полуразрушенных, сделанных из глины, но широких построек, в которых и жили большинство служителей тёмного культа.
        Азариэль смотрел на всю эту архитектурную задумку и строил у себя в голове планы наступления и продумывал, что может оказаться ключевой точкой в этом мистическом городке. То, что культ расположился в небольшом котловане, было хорошо, ибо всё поле боя оказывалось как на ладони. Да и сами сектанты не подумали о защите в виде стены, или хотя бы частокола. Парень подумывал, как будут наступать воины на этот оплот ереси. Но все расчёты сводились к тому, что битва за пирамиду будет самой ожесточённой и кровавой и они могут даже ей не овладеть.
        Внезапно от размышлений о наступлении Азариэля оторвала рука, что упала на его плечо.
        - Ты как готов?
        - Да, Готфрид, но я не знаю, что ждать от этих сектантов из, так называемого, «дома знаний». - С нотками сомнения начал бывший рыцарь. - Им благоволят такие силы, что возможно они нас уже ждут и готовятся отбить все атаки.
        - Не знают. - Заявил Готфрид. - С разведки вернулся Рафаэль.
        - Что он рассказывает о еретиках?
        - Он начал с численности. Кажется та книга, которую ты нашёл в соборе, уже врёт нам. Своей численностью они перевалили за пятьсот культистов.
        - Что по управлению?
        И здесь Азариэль услышал самую интересную социальную систему, о которой когда-либо слышал. Она отличалась от любой, что была в Тамриэле и даже за его пределами. На самом верху находился «Совет мудрейших», что являлся собранием из девяти самых ревностных и одарённых служителей «дома». Именно этот «совет» руководил всей жизнью в своём культе, направляя его развитие и жизнь. Сразу под ними располагалась каста «Адепты дома», состоявшая из наиболее просвещённых братьев и сестёр. В их ведение находилась сфера надзора за младшими кастами и исполнения в жизнь тех поручений, которые давал «Совет». Именно эта каста стала научным, религиозным и магическим фундаментом всего культа. За «Адептами дома» следовали «Ревнители верности», ставшие собранием из тех культистов, что только вступили на путь истинного просвещения и преданности «дому». Эта каста состояла из наиболее менее опытных и молодых членов культа, что только стали познавать основы служения своему пантеону Даэдра. Но были и те, кто пришли совсем недавно и только заявили о своём стремлении служить нечестивому делу своего «дома». Они стали «Рвущимися».
И если все остальные касты жили в огромной пирамиде и то только что пришедшие сектанты довольствовались развалинами, вокруг, разделёнными на четыре секции. И каждой секцией управлял представитель из «Ревнителей», чем доказывал, что он достоин, пройти дальше по иерархии культа. И у каждой касты, кроме последней, был своей определённый цвет для одежды. «Ревнители» одевались в белоснежные как сугробы Атморы, одеяния, обозначающие их молодость и неопытность. «Адептам» было разрешено одеваться в серые балахоны, ставшие подтверждением того, что они, верно идут по пути знаний и рвения. Ну, а самый высший слой облачился в чёрные одеяния, цветом глубже, чем обсидиан. Именно эта расцветка ознаменовала их долголетний опыт и священное право вести за собой культ. Этот цвет стал обозначением верности тому пантеону, которому они продали свои души, и Люцию, что явно поддерживал в сектантах рвение.
        Но вот рассказ о системе управления подошёл к концу и Азариэль продолжил думать, как начать атаку:
        - Предлагаю сначала небольшим отрядом отвлечь их внимание, стянуть в одну сторону и потом окружить со всех сторон, заняв поселение. - Словно в никуда проговорил парень.
        - Это плохая идея. - Послышался приятный женский голос сзади. - Нас могут окружить уже в поселении непосредственно силы из пирамиды.
        Азариэль повернулся и увидел, как к ним подходит высокая, с приятной золотистой кожей эльфийка. У неё были глубокие оранжевые глаза и прекрасные немного вытянутые черты лица. У этой девушки был аккуратный и можно сказать милый подбородок, светлые золотистые волосы снисходили до плеч, а нос имел небольшую горбинку.
        - Где тебя Рафаэль нашёл такую. - Фыркнул Азариэль.
        Бывшему рыцарю девушка не понравилась, ибо своим вызывающим поведением она напоминала скорее портовую шлюху, нежели ту, кто сможет помочь им. Да и паранойя Азариэля тоже взывала к тому, что он постоянно не спускал с неё глаз, хотя она думала, что это из-за её стиля одежды. И действительно, её одежда только соответствовала ассоциациям парня. Её ноги покрывали лёгкие сапоги и обтягивающие кожаные штаны, только подчёркивающие её выдающиеся ягодицы и бёдра. На торсе эльфийки была красная рубашка с закатанными рукавами и жилет, затянутый так, что сильно выделял её и не без того выразительную грудь, на котором находилось несколько металлических пластинок. И девушка носила всегда с собой сумку через плечо, сделанную из ткани и напоминавшую обычную портупею.
        Но не стоит обманываться внешним видом этой эльфийки, ибо под её началом находилась самое сильное на всём юге подразделение наёмников, которое по своему могуществу и мастерству сравниться с половиной легиона. И девушка эта была самым талантливым и превосходным магом, которого только выпустила Гильдия Магов. Силы и мастерства эльфийки хватило, чтобы наравне сражаться с чародеями вроде архимагов.
        И на все колкости и подозрения, которые отпускал в её сторону Азариэль, она отвечала непринуждённо и легко, как впринципе и сейчас.
        - Рафи? - Исказив в ласкательном тоне начала чародейка. - Да он меня давно знал. Мы даже с его «славной ротой» вместе сражались под Сенчалем. Тогда и породнились, можно сказать.
        - Понятно. - Угрюмо ответил Азариэль и продолжил. - Ну, расскажи нам свой мудрый план по наступлению. - Саркастично выделив слово «мудрый» попросил бывший рыцарь.
        - Мы должны взять их в кольцо со всех сторон и начать сжимать его. Тогда у них не будет иного выбора, как отступать к пирамиде и ничто нам в тыл не зайдёт. А там и подкрепление нам поможет.
        - А силёнок хватит? - С вызовом бросил бывший рыцарь. - У вас, насколько я помню, всего двести бойцов, а врагов больше чем в два раза. Да и Рихард с Айк’Араном нескоро подойдут.
        - У меня самые превосходные воины на всём юге. - Гордо заявила девушка. - Каждый из них будет стоить десять городских стражников и пять легионеров. - С явной бравадой заключила эльфийка.
        - Ну что ж, будем на это надеяться. И помните, мы здесь сражаемся за Тамриэль и во имя императора. Мы не можем сегодня проиграть.
        - Ну и зануда же ты. - Кинула девушка. - С тобой девушкам не бывает скучно?
        В ответ Азариэль сухо и бесстрастно в ответ отчеканил:
        - Ступайте и готовьте своих воинов к бою. Через десять минут начинаем наступление. Поступим как вы и сказали.
        Девушка кинула странный взгляд на Азариэля, развернулась и пошла, готовиться к битве.
        - Повежливей что ли с ней. Она ведь нам помогает и, причём бесплатно. Дал совет Готфрид. - Ты даже её имени не спрашивал.
        - Нашёлся мне советчик. - Гневно выпалил парень. - Она с нами бесплатно, потому что у нас есть «представление полномочий» и «указания императора», по которым мы обязали её нам помочь. Иначе бы деньги платили. - Завершил Азариэль и ушёл в собственные размышления о положении сил.
        Сейчас он, Готфрид и Рафаэль учувствуют в первой волне, которая должна открыть кровавое представление. И начинала его та самая командирша наёмников, которая ведёт за собой наёмников. А Рихард и Айк’Аран отправились за подкреплением. Айк’Аран должен был «предоставлением полномочий» у близлежайших городов собрать ополчение, в виде городских стражников. А Рихард с «указом императора» отправился искать подмоги у имперского легиона. Азариэль понимал, что именно только сила этих подкреплений способна решить исход боя, ибо наёмники, не знающие, что ждёт их, при столкновении с ужасами «дома знаний», окажутся малоэффективны. Но всё же наёмники оказывались пушечным мясом, которое выманит все силы и поистреплют противника, прежде чем это сделают легионеры и городская стража.
        - Начинается. - Сказал Готфрид. - И указал на барханы, ставшие краями котлована, где начинали собираться отряды наёмников.
        - Что ж, ступай к своему отряду и принимая участие в наступлении.
        - А ты?
        - А я приду с громом. - Загадочно вымолвил бывший рыцарь, и прежде чем отправиться наверх разрушенной башни передал своему другу странный сияющий красным камень.
        Готфрид кинул недоумевающий взгляд на своего друга, говорившего загадками, взял странный сияющий камешек и направился к приготовившимся воинам -наёмникам.
        Азариэль остался стоять один в руинах башни. Он смотрел на раскинувшийся храмовый городок культистов, лежавший от него в четырёхстах метрах. Парень понимал, что сходу его невозможно было взять, как бы ни хотела та леди. Хоть её наёмники и были, как она сама говорила, непобедимы, но они готовятся вступить в битву с самыми одарёнными чародеями и призывателями, которые не уступают магам из Коллегии Винтерхолда или Коллегии. Да и мало ли кто знал, какими нечестивыми благословениями их одарили тёмные принцы из «дома познания». В самом лучшем случае их ждёт кровавый кошмар, в самом худшем - этот комплекс станет подобен самому враждебному из планов Обливиона. А посему единственная надежда это своевременное подкрепление городской стражи и легионеров императора.
        Бывший рыцарь ещё раз кинул взгляд на поле будущего боя и скрылся в тени разрушенной башни.
        Азариэль чувствовал себя уставшим. Чувство сна его постепенно одолевало, ибо он не спал уже сутки. Парень сюда прибыл несколько дней назад, когда в составе поисковой группы искал логово отступников. И он нашёл его, но ещё большее открытие он сделал на вершине отчищенной башни.
        Парень сейчас взобрался на башню и наблюдал на то, что сейчас могло превратить наступление в кровавый вихрь. Возле его ног лежали сотни каменных частей - обломков, перемешанных с десятками острыми осколками камней душ. Азариэль догадался, что раньше здесь было не менее пяти столбов, около полутора метра высотой с магическим резонатором на вершине и камнем душ, который был к нему прикреплён. Такая конструкция часто встречается в древних криптах и могильниках Скайрима. И созданы они для того, чтобы магическим способом остановить любого, кто подойдёт слишком близко. И принцип действия этих защитных конструкций парень знал, ибо помогал их готовить во время обороны цитадели. Ставишь столб, обращаешь его, в сторону нападающих, подготавливаешь камень душ и ставишь его, связывая специальным заклятьем. И оружие готово, чтобы жарким огнём, жутким электричеством или лютым морозом косить любого врага, который появится в поле действия. Но эти столбы, которые подготовили еретики, были более…способными. Магический резонатор был увеличен и представлял собой что-то схожее с ушами летучей мыши, а камни души были
просто огромными. Это всё значило, что дальность действия этих столбов становилась заметно больше. И Азариэль понимал, что те четыре башни не просто пункт управления секцией, где сидит её управитель. На вершине каждой башни расположилась подобная оборонительная система, которая зальёт лавинами магии любого, кто подойдёт близко, и привести её в боевое положение не составляло труда. Активация камня душ это дело нескольких секунд.
        А это всё значило, что как бы ни хвалила своих воинов наёмница, ей подойти близко к пирамиде не удастся, ибо её наёмников и саму накроет ливень из магических снарядов различного типа. Да и солдаты легиона поплатятся десятками, если не сотнями жизней, прежде чем подойдут к пирамиде.
        Но Азариэль не собирался это допускать. После того, как он сделал ужасающее открытие, то как по благословению Акатоша он встретил одного торговца, который держал путь от Морровинда и Скайрима к островам Саммерсет. И у этого купца бывший рыцарь нашёл один чертёж - чудо двемерской технологии. Это были подробные чертежи боевой стационарной баллисты. У торговца и необходимые материалы дл её сбора нашлись. И за чертёж, вместе с материалами парень отдал пятьсот септимов золотом, что было неимоверно огромной ценой. Он отдал, по сути, свои последние деньги. Но это того стоило.
        Азариэль не стал раскрывать секрета о системе обороны сектантов. Он просто знал, что эта информация может привести к замедлению наступления или вообще его отмене. Но парень, вспоминая все аспекты и логику двемерского языка, собрал из всех материалов баллисту. Всю ночь он обращался к небу с нецензурной бранью и проклиная двемерский язык. Всю ночь он провёл на вершине башни, собирая сложный механизм. Но это ему далось.
        Сейчас он стоял на самом верху и наблюдал за всем происходящем. Постепенно наёмники подходили к городку. Девушка разделила все силы на четыре части, и каждое подразделение должно было теперь занять свою секцию и взять в окружение пирамиду. По пятьдесят бойцов на секцию. И сейчас наёмники медленно стягивались к секциям. Они шли медленно, остерегаясь контратаки.
        Вот протрубил рог врага, и сотни сектантов поспешили занять позиции среди разбитых зданий и башен, которые становились отличными укреплениями. Культисты стекались к первой линии обороны, готовясь встретить врага магией.
        Внезапно подул лёгкий, еле уловимый кожей, ветерок. Ткань, укрывавшая баллисту, слегка затрепетала. Парень подставил свой лик ветру и приступил к выполнению задуманного. Он одним движением сорвал кусок ткани и встал у спусковых рычагов баллисты.
        И когда полотнище отлетело прочь, то на солнце появилась сверкающая и сияющая бликами металлическая баллиста, выполненная из двемерита.
        Её калибровка и настройка заняли у парня чуть меньше минуты. Башни к нему расположились как вершины квадрата по отношению к центру стороны их связующих. Две первые башни были равноудалены от него, что вызывало трудность в выборе цели. Азариэль направил орудие в правую сторону. Поднял ложе по направлению над башней и спустил рычаги. Механизм сработал чётко, сквозь металлический скрёжет, выплюнув два болта. Они полетели чётко, ровно и уже через несколько секунд вершина вражеской башни разлетелась в осколках камня и повреждённой деревянной крыши. Сквозь пространство послышались крики агонии. Но бывший рыцарь не останавливался. Он снова зарядил орудие и спустил рычаги. И башня по левую сторону от него брызнула камнем, древесиной и плотью врага.
        Но всё было так хорошо, как хотел бы себе Азариэль. У него оставалось четыре болта, и ими он собирался разнести оставшиеся башни, но сектанты пустили в бой оружие, которое доселе было неведомо.
        Азариэль посмотрел на разгоравшуюся битву. На атаку наёмников сектанты отвечали скоординированным и залповым огнём магии. В наступающих полетели огненные шары, огненные стрелы, ледяные шипы и копья и разряды электричества. Но, маги наёмников ставили барьеры, чем позволили нанести ответный удар. Не одарённые в магии наёмники отвечали смертельными залпами из арбалетов. Невидимые болты пронизывали пространство и преодолевая расстояние пробивали грудные клетки и шеи сектантов. Они падали в недоумении, что их магия не спасла. Но всё же они не собирались просто так отступать, делая свой магический напор всё мощнее. И вот уже обожженные или пронзённые льдом наёмники обагрили своей кровью пески Эльсвейра. Однако наёмники продолжали неумолимо наступать, всё больше выкашивая врагов. И рёв магии, стоны раненных и последние крики убитых слились в единую музыку войны.
        Но вдруг из-за пирамиды появилось огромное существо. Не менее чем четыре метра ростом. Эта тварь представляла собой высокую фигуру, мало похожую на человека. Монстр был будто сшит из разных кусков плоти. Крупные нити, кольца и магия стянули куски кожи и плоти в единое изваяние. Места швов были покрыты налётом из застывшей крови и гноя. Вместо ладоней в эту тварь были встроены клинки и крюки, позволявшие разрубить взрослого огра с одного удара. Эта тварь, тяжело переставляя ноги, пошла к наёмникам, которые наступали со стороны секции, где парень разрушил первую башню.
        Азариэль видел, как при каждом шаге у этого монстра каждый элемент тела буквально дрожит, а самому ему от такой массы просто тяжко передвигаться. Но всё же, если эта тварь доберётся до наступающих, то перекрошить их в месиво за несколько мгновений. Крюк и клинок были способны на это.
        Бывший рыцарь наблюдал за картиной, как над наёмниками готовился свершиться суд атронаха из плоти. Но под его прицелом сейчас была третья башня. Баллиста уже была наведена на то, чтобы снести защитную систему. Азариэль метался между помощью наёмникам и целью. Его разрывали неистовые противоречия.
        - Да будь ты проклята со своим планом! - Выругался бывший рыцарь и отстранился от орудия.
        Парень подобрал с пола два последних болта и до конца зарядил двемерское орудие, установив все четыре снаряда, как и предполагала схема баллисты.
        Азариэль снова встал у оружия и направил его на атронаха. Четыре метра связанной нитями и магией плоти продолжали ковылять. Бывший рыцарь в несколько секунд просчитал все аспекты и показатели: расстояние до цели, силу ветра, скорость твари, давление и прикинул возможные попытки прервать полёт болтов. И как только всё было просчитано, Азариэль спустил рычаг. Баллиста с металлическим грохотом простонала и выпустила в полёт все четыре болта.
        Они полетели с присущим им свистом, преодолевая сотни метров. Внезапно один болт был сбит огненным шаром, но ещё три летели и наконец, достигли цели. Два огромных болта попали прямо в лицо, попросту пройдя сквозь голову, лишили его монстра. А третий болт угодил прямо в шею, практически прострелив её насквозь.
        Огромный атронах из плоти покачнулся и с грохотом рухнул, на обагрённый собственной кровью, песок. Тварь упала на свой раздутый огромный живот, похоронив под ним тех сектантов, что шли впереди.
        В душе бывшего рыцаря уже пробежала волна облегчения, и Азариэль приготовился торжествовать, но командование сектантов вынуло новый козырь. По всем точкам городка вспыхнули синевато-фиолетовые сферы, ставшие знамением того, что культ воззвал к своим тёмным принцам, и они в милости своей послали своих слуг в подмогу. Буквально весь городок утонул в брешах между мирами, озарившесь противной синевой.
        И вот время призыва прошло. Наступила секунда молчания, которая разорвалась диким воем. Над городком повис такой леденящий кровь и душераздирающий вой, что в Азариэль от боли в голове чуть не пал ниц, но силой воли себя сдержал.
        Бывший рыцарь понимал, что счёт пошёл на секунды и его вмешательство необходимо, ибо он видит всю картину боя целиком. Парень видел, как с дальней от него стороны магическими защитными системами было подавлено наступление. Как город наводнился тварями, что пришли из глубины Обливиона и не знали ничего, кроме воли хозяина. Положение становилось слишком отчаянным, и Азариэль достал синий сверкающий камень. Парень кинул его на землю и размозжил и камень одним ударом сапога. И тут же его окутало синеватое облачко, поглотившее и стёршие с этой вариации пространства.
        Азариэль почувствовал, как магические энергетические потоки несут его со световой скоростью сквозь расстояние к тому месту, что было предопределено иным предметом. Сквозь тоннель, и вихри, вселявшие в душу некое глубокое тепло, за несколько секунд парень перенёсся через пространство и вынырнул посреди гущи боя в храмовом городке.
        Парень оказался посреди самого вихря войны. Вокруг ревели массивы магии как со стороны сектантов, так и наёмников. От такого количества энергии сам песок в некоторых местах уже начинал плавиться. Страшные существа выли и кричали, издавая звуки чуждые для Тамриэля. Самые жуткие кошмары, как Алчущие, Искатели, Граммиты и Луркеры наводнили городок своей кошмарной массой.
        Азариэль увидел, что находится возле второй обезвреженной башни, у которой кипел ожесточённый бой, чью защиту разнёс баллистой. Но тут он краем глаза заметил, как с рёвом на него лети огненный шар. Парень увернулся и за два шага приблизился к источнику опасности. Маг в белом балахоне ничего не мог противопоставить Азариэлю и пал от его меча.
        Бывший рыцарь попытался сориентироваться в битве и тут же у башни в двадцати метрах заметил Готфрида, яростно отбивающегося от стайки алчущих. Тут же прокрутив у себя план действий, парень стал прорываться к своему другу.
        В руках Азариэль держал клинок, которым ему же на первом шаге пришлось воспользоваться. На его пути, паря над песками, возник искатель Хермеуса Моры. Это чудовище было отвратительно. Огромное тело с сильно приплюснутой головой, а вместо рта щупальца. Шеи практически не было. На месте ног множество щупалец. Две пары рук, а вместо живота отвратительный рот, наполненный множеством клыков.
        Искатель тут же атаковал. Взмахнув всеми четырьмя руками, от него отошла зелёная шипящая волна энергии. Магия столкнулась о прекрасный клинок, вновь заигравший лазурью. Азариэль попытался приблизиться, но тварь отплыла назад и одной рукой пустила в парня зеленоватый комок магии. Бывший рыцарь рефлекторно увернулся и в один кувырок оказался вплотную с чудовищем. Оно попыталось оцарапать его когтями, но Азариэль сделал отскок, нанося удар клинком из-под себя. Кончик клинка прошёлся по сверхъестественной плоти и тварь завыла. Но парень не собирался останавливаться. Он своим клинком рассёк голову искателю и отрубил часть плеча. И в награду парня обрызгал смердящий и едкий ихор, от которого бывший рыцарь отряхнулся и продолжил путь.
        И как только искатель пал, парень сумел только обернуться и присесть, чтобы не попасть под удар примитивного топора граммита. Азариэль посмотрел и увидел перед собой ещё одно порождение глубин Обливиона. Невысокое, примерно с полутора метра, существо. Морда похожая на лягушачью, только пасть полная тонких острых клыков. И кожа зелёная. Конечности вытянутые, приспособленные для нанесения ударов.
        И бывшему рыцарю не составляло труда, чтобы отправить это существо в не забытье. Он отбил атаку, умело увернулся, отсёк руку существу и одним ударом располовинил граммита. После этого парень продолжил путь.
        На пути Азариэля встретилось ещё множество врагов, решивших его остановить. Но каждый раз клинок, подаренный некогда Регентом, вкушал крови сектантов, алчущих и граммитов. Никто не мог уйти от кровавого правосудия, которое удар за ударом торжествовало. И эти двадцать метров просто оказались залитый кровью и ихором тех, кто посмел преградить дорогу ему.
        Буквально через пять минут два рыцаря уже стояли плечом к плечу, продолжая отбивать яростные атаки еретиков.
        - Маги и стрелки, живо сформируйте защитный периметр! Воины, расчистите местность! - Скомандовал Азариэль.
        - А ты у нас командир! - Сквозь битву прокричал Готфрид.
        - Хоть кто-то, но должен навести здесь порядок!
        Два рыцаря бились, словно впав в некую пляску. Их клинки сияли и пели кровью. Всё больше противников ложилось под сверкающей сталью. Готфрид и Азариэль разили сектантов и чудовищ с такой лёгкостью, будто это колосья пшеницы на сенокосе. И через десять минут периметр был сформирован, а площадь в десять метров оказалась расчищена от скверны, умывшись кровью и ихором. И когда обстановка стала более спокойной, можно было и поговорить.
        - Как ты тут оказался? - Удивлённо вопросил Готфрид. - Ты же несколько минут назад разносил башни из орудия о котором и не сказал.
        - Вынь камень, который я тебе дал.
        Друг запустил руку в карман, но вынул оттуда лишь осколки, которые посыпались на раскалённый песок.
        Это вторая точка воплощения и то, что камешек стал осколками, значит, что точка отправки использована.
        - Что? - С недоумением вопросил парень.
        - Не заморачивай себе голову. Просто действовали по типу телепортации. А теперь доложи обстановку. - Сквозь усталость попросил Азариэль.
        - Ладно. У нас всё плохо. Нас взяли в кольцо. Наступательные силы разбиты на очаги сопротивления. Под моим началом осталось двадцать восемь наёмников. Что с остальными я не знаю. - Отчаянно доложил Готфрид.
        - А план был их взять в кольцо. - Сухо констатировал Азариэль. - Без помощи имперских войск нам не справиться.
        - Что будем делать?
        - Дело - дрянь, но выход есть. - С толикой надежды начал друг. - Пусть твои войны формируют оборону у этой башни. - Указав замаранным кровью клинком, на высокое строение сказал парень. - Закрепитесь там и ожидайте легионеров.
        - Хорошо. А ты что делать будешь?
        Внезапно к ним подбежал запыхавшийся наёмник, прервавший начало ответа Азариэля. Он был весь в ссадинах, крови и саже. Еле стоял на ногах, но всё же сквозь всхлипы и усталость доложил:
        - Господин Готфрид, Господин Азариэль. У нас проблемы.
        - Какие? - Вопросил Азариэль.
        - Леди Алари попала в окружение. Её прижали возле восточной башни и не дают и шага ступить. Если ей не помочь, то она не сможет удержать позицию.
        - Так вот как её зовут. - С холодом кинул Азариэль.
        - Только не говори, что ты её имени не знал. - Возмутился Готфрид.
        - Вот только узнал.
        - Господа! Что с помощью!? - В отчаянии завопил наёмник.
        - Хорошо. - Сорвал резко Азариэль. - Пойду лично скажу, что план оказался лажей. Может, и помогу по ходу дела.
        Хах. - Усмехнулся друг. - Вот возьми. - Бодро сказал Готфрид, протянув небольшой арбалет и запас болтов к нему.
        - Это же из Ордена… - С чувством благоговения произнёс Азариэль.
        - Да.
        Тепло от присутствия реликвии из прошлого пронеслось по душе высшего эльфа. Бывший рыцарь обхватил его разукрашенную узорами, сделанную из бардового дерева, рукоять, лишённую приклада и чуть ли не прижал его к себе со словами:
        - Вот теперь повоюем.
        - Ступай, спаси леди. Можешь взять пару моих парней. - С небольшой улыбкой предложил друг.
        После этих слов Готфрид и Азариэль свершили братское рукопожатие и расстались. Всё теперь зависело от того, кто сильнее всех не любил леди Алари.
        Альтмер понял, что первая башня это, то строение, чью вершину он разнёс первой. И просчитал, что за десять минут бега окажется там. Он взял с собой троих наёмников-бойцов и раздал им зелья невидимости, которые всегда хранил в достаточном количестве. Он потребовал, чтобы бойцы выпили их, ибо не хотел, что бы на пути встала очередная тварь, или сектант.
        И облачившись в невидимое, став только тенями четверо воинов стали пробираться по охваченному огнём и битвой храмовой городку. Он бежали со всех ног, но мельком смогли усмотреть все аспекты и движение битвы. Врагов было немерено и они стекались к тем местам, где держалась оборона. И положение становилось более чем отчаянным. Улицы городка в основном заполнили служители двух низших каст и десятки тварей Обливиона, которые напирали своей массой. Воздух разрывался от рёва магических снарядов, а от количества огня песок уже начинал плавиться. Магии было столько, что можно было её мощью и концентрацией поднять на воздух небольшой городок.
        И вот сквозь гущи битвы четверо воинов прошли к тому месту, где держала оборону Алари с десятком одарённых чародеев. И Азариэль впервые увидел её в действии.
        Прекрасная девушка была апофеозом магических сил. За её спиной возвышалась башня, только придававшая монументальности её мощи. Возле неё само пространство начинало трещать от концентрации энергии. Одним взмахом она направила массив огня и обратила в пепел луркера. Ещё одно движение рукой и группа граммитов разлетелась в конвульсиях от электрического удара. После этого Алари произвела сложное движение кистями руки и направила стену огня в сторону сектантов и искателей, за несколько секунд развеяв их прах.
        И чародеи, её окружавшие словно создавали магические барьеры, держа еретиков с младшими даэдра на расстоянии. И если выбегала из подворотни банда из десяти алчущих, то она не могла ступить и шагу, ибо этот «барьер» просто обращал их куски разлетевшегося мяса.
        Но Азариэль видел, что кольцо становилось всё уже, а еретиков, сектантов и мерзостных существ становилось всё больше. И чаша весов медленно опускалась на сторону противника.
        Бывший рыцарь оказался за спиной у двадцати сектантов в белых балахонах, что преградили ему путь до леди Алари. Но для него это была не проблема, ибо у него в руках был самый скорострельный арбалет. Он был мал, но особая конструкция позволяла ему выпускать до шести болтов. Плоская коробка с болтами крепилась под арбалетом, подавая с помощью пружины болты на ложе, а с специальный рычажок обеспечивал секундную перезарядку.
        Азариэль взял арбалет, прицелился и открыл огонь. За несколько секунд все шесть болтов были спущены и поразили собственные цели. Шесть трупов лежало на песке, обагрив его кровью, и ещё трое захлёбывалось от болтов арбалетов наёмников. Но бывший рыцарь знал, что останавливаться нельзя. Он воспользовался ошеломлением сектантов и перешёл в атаку, с обнажённым клинком, поведя за собой наёмников.
        - За Тамриэль и во имя его народа! - Во всё горло прокричал древний клич Ордена парень, чем вдохновил бойцов идущих за ним.
        Он ринулся со всего бега, на противника обрушившись на сектантов лавиной гнева и ярости. Любое заклятье, спущенное с рук еретиков, он отбивал мечом всё сокращая между ними дистанцию. И когда Азариэль приблизился вплотную к врагу, то его клинок напился крови. Парень не щадил никого. Как бы хорошо не сражались сектанты, у них не было шансов. Впавший в ярость Азариэль буквально потрошил врага, орошая пески каплями горячей крови. Каждый его взмах оставлял на белоснежном балахоне страшный багряный порез. Каждый удар обрывал чью-то жизнь. Сектанты и трёх минут не продержались.
        И вот Азариэль занёс клинок для последнего удара, держа за шиворот стоявшего на коленях еретика. Сектант его молил о пощаде, но бывший рыцарь был непреклонен. Одним ударом он разрубил и ключицу, оборвав жизнь культисту.
        Бывший рыцарь осмотрел поле битвы. Двадцать сектантов за четыре минуты расстались с жизнями, забрызгав своей кровью пески. И своей кровавой работе парень лишь слегка улыбнулся, но тут же вернулся к действительности и продолжил путь к леди Алари.
        Он вышел из тени и дал себя увидеть девушке. На её губах пробежала еле заметная улыбка, и она направила огромное ледяное копьё в сторону искателей, одним снарядом пронзив трёх тварей, буквально насадив их на него.
        Азариэль подбежал к ней, укрывшись от магических атак за «барьером» из чародеев. Она сделала полукруг и встала спиной к пирамиде, положила руки на талию, улыбнулась ещё шире, после чего всё же заговорила:
        - И что же тебя сюда привело, милый мой? - Мягким голосом вопросила девушка.
        - Пришёл сказать, что твой план оказался полной лажей. - С усмешкой произнёс парень. - Ну и нам сказали, что тебе нужна была помощь.
        - Это я уже поняла. - Сказала Алари и заглянула в зелёные глаза Азариэля, смотря чуть ли не в его душу.
        И тут Азариэль осознал, что у него есть всего несколько секунд. Все его мышцы и реакция отбросили усталость и напряглись до такой степени, словно он готовился бежать марафон с быстрого старта. За доли секунды он сконцентрировал в себе остатки силы, ибо понимал, что такую угрозу даже «барьер» не сдержит.
        Азариэль рванул со всех ног. И сила его бега была такова, что с первого раза он смог закинуть на плечо леди Алари. Она в недоумении просто поддалась и повисла на плече у парня. Бывший рыцарь приметил впереди полуразрушенный дом и понёсся туда. Мышцы ног неистово застонали от перенапряжения, но это того стоило. Он пронёсся через частично разрушенную стенку дома и скинул девушку на лежанку, а сам будто пригвоздился к полу дома. И через мгновение грянул раскат грома.
        Сотни синих зарядов и огненных шаров, выпущенных со стороны пирамиды из её окон, ударили о землю, буквально разворотив её. Массы песка и камней от разрушенных зданий были подняты в воздух. Всё что оказалось со всех сторон от пирамиды, было буквально сметено волной боевой магии, выпущенной сектантами. Это было подобно залповому огню, прозвучавшему адским хоралом.
        Писк поселился у Азариэля в ушах, ибо сила магического взрыва была настолько сильной, что у парня заложило уши. Но он смог подняться и осмотреться. Вся земля и песок дымились от магического удара. У здания, в котором они спрятались, снесло крышу и стену, обратив их просто в пыль. Местность возле башни напоминала перепаханное взрывами поле. Повсюду валялись разорванные и обугленные останки тех, кто был «барьером». Всё превратилось в настоящий пейзаж войны между мирами.
        Азариэль подошёл к Алари и помог ей подняться, аккуратно взяв её за локоть.
        - Ты спас меня. - Удивлённо вымолвила девушка.
        - Да, но у нас времени на слова. Готовься к обороне. Здесь мы остались одни. - Сурово и холодно вымолвил бывший рыцарь и перезарядил арбалет.
        И парень был прав. К ним практически со всего храмового городка стекались орды сектантов и порождений Обливиона, готовых их растерзать.
        И начался славный бой. Под плотным и жестоким градом магии, поливавшей их из пирамиды, и ревущими магическими снарядами наступавших культистов эта пара держала оборону, став как единое целое. Азариэль расстреливал наступавшие полчища из арбалета, с каждой минутой меняя болты. Каждый его выстрел был точен как никогда. Всякий болт находил свою цель или нужную точку, отправляя любого врага в мир вечных сумерек. И холодная точность Азариэля дополнялась яростным магическим потенциалом Алари. Своими заклятиями она испепеляла, вымораживала и рвала на части еретиков и существ с особым рвением и жестокостью. Каждый взмах и магическое слово несли рок для отступников, даря им только мучительную смерть. Но так же девушка с особой заботливостью относилась к Азариэлю. Каждый раз, когда в его сторону нёсся магический снаряд она реагировала как молния, в одно мгновение, ставя барьер. И они стали идеальным механизмом войны, что за последние десять минут сразил больше сотни сектантов, еретиков и существ Обливона.
        Магический шквал возле них становился всё плотнее, постепенно переходя в ливень нечестивой магии. Песок возле Азариэля и Алари стал расплавленным стеклом, но они не отступали. Алари всё так же ставила ментальные щиты, защищая от магии, а Азариэль выкашивал гнусные орды из арбалета.
        Тот пятачок, на котором пара держала свирепую оборону, озарился от количества магии, ярости и крови. Никто к ним не мог и на несколько метров подойти, не расставшись с жизнью. Казалось, что они просто непобедимы и сами младшие даэдра почувствовали страх, усомнившись в правильности приказов своих повелителей. Но рок тоже имел своё обличие.
        Внезапно чёрно-лиловая сфера салютом проревела посреди них, разорвав взрывом саму суть пространства. Азариэля тут же волной силы откинуло в сторону, а арбалет разлетелся в дрова. Парня откинуло в остаток угла, но не выключило, и происходящее он сумел увидеть своими глазами.
        Из сферы размашисто вышел высокий чародей. Он был одет в ужасающую броню чёрного цвета. Наплечники и нагрудник были скованы из эбонита, а мантия, выкрашенная в тёмно-синие цвета, касающаяся земли, сшита из кожи аргониан. Лицо этого колдуна закрывала костяная маска, вырезанная из черепа катжита. И на всей этой броне было изображено десятки завитков золотого пламени. В правой руке он держал стальную саблю, а в левой огромный посох с навершием в виде трёх змей, обвившихся возле древка.
        Этот чёрный чародей подошёл к Алари. Она отчаянно попыталась атаковать, выпустив в него ледяной шип, но он, распавшись на фракталы света, в одно мгновение оказался у неё за спиной. Маг просто проткнул её саблей насквозь в область живота.
        Азариэль видел, как холодное лезвие сабли порвало кожаный жилет и торчало из живота девушки и как с него на разгорячённую землю капают капельки крови. Бывший рыцарь неистово взревел, впав в ярость. В его жилах забурлил огонь и злоба, которые его просто дёрнули на то, чтобы он оторвал голову этому магу. Вся боль и усталость прошли и бывший рыцарь, ухватившись за клинок, направился к тому месту, где стояла пронзённая девушка. Но чародей, злобно расхохотавшись, мгновенно среагировал и пропал в вихре света.
        В эту же секунду колени девушки ослабли, подломились, и она стала падать. Но Азариэль не лал ей упасть. Он отбросил клинок в сторону и взял её на руки, аккуратно положив на землю.
        Из её живота медленно текла густая алая кровь, заливая красную рубашку и кожаный жилет. Но Азариэль не собирался ей давать умереть. Он кусками ткани и тряпок, оказавшиеся у него под рукой, старался остановить кровотечение.
        Азариэль сжал крепкими руками место ранения и попытался держать кровь, несмотря на то, что его жизнь могла оборваться под яростным штормом магии. Но на свою жизнь ему было наплевать.
        Внезапно Алари, по чьей щеке пробежала слеза, положила свои нежные руки на ладони парня и нежно, сияя душевным светом из глаз, сквозь хрипоту, заговорила:
        - Я рада, что ты сейчас со мной.
        Азариэль удивлённо спросил:
        - Почему?
        На что услышал ответ, поставивший его в тотальный, ступор и разжёг в нём ярость ко всем сектантам:
        - Потому что смерть лучше всего встречать с теми… - Внезапно девушка оборвалась на кровавый кашель, после чего из последних сил вымолвила. - Я думаю, ты сам поймёшь. - Ласково ответила девушка и положила окровавленную руку на щёку парня, чтобы подтянуться и поцеловать его, но внезапная боль и кашель пригвоздили её к полу, и она одёрнула ладонь, оставив кровавый след на щеке.
        В душе Азариэля поселилось чувство, ставшее больше, нежели досада или обида. Фундаментальная ненависть к еретикам заполнила его душу до края. Он хотел ринуться и перебить тех существ и еретиков, что медленно сжимают кольцо, но не мог оставить девушку.
        Но внезапно он услышал рокот над головой, смешавший с рёвом десятков боевых труб, взывавших к атаке. Десятки камней полетели в пирамиду, подавляя магическо-огневые точки из которых вёлся огонь. И каждый камень крошил породу пирамиды, приближая её кончину. Каждый выстрел вызывал трещины и хруст в породе, которые ступали мягким шагом энтропии по всей кострукции.
        Азариэль кинул взгляд и увидел, что далеко на барханах расположились имперские камнемёты, начавшие обстрел, щедро засыпая городок снарядами. Но в сам город, держа красные знамёна и под хоровые имперские кличи, входили солдаты имперского легиона, ведомые волей императора.
        Это зрелище просто завораживало. Одетые в свои доспехи они шагали стройными рядами, с каждым шагом приближая победу. Легионеры императора неумолимо наступали, продвигаясь вглубь города, подавляя и разбивая всякое сопротивление на своём пути. Сокрушающей стеной они шли по полю боя, втаптывая в песок всякую тварь, что попадётся им на пути. Перед их дисциплиной, координацией и силой не устоят даже могущественные твари из Обливиона.
        Но сейчас Азариэль видел в них решение другой проблемы, которую поставил выше битвы. Он замахал руками и закричал во всё горло, прося о помощи. И на него обратили внимание.
        Имперский офицер подбежал к нему и спросил об обстановке. Бывший рыцарь ему всё кратко рассказал и тут же начал умолять о помощи чародейке. Всё что мог сделать легионер, он сделал. Офицер позвал двух медиков, которые унесли девушку в лагерь, чтобы там хоть что-то попытаться сделать.
        Сейчас всё на что мог надеяться Азариэль это на чудеса имперской полевой медицины, хотя понимал, что шансов теперь мало. Но надежда это всё, что у него осталось.
        Азариэль посмотрел на башню и понял, куда недалеко мог уйти чародей. Без свитка или знания точной точки телепортации этот колдун ее мог далеко себя перенести. Он подобрал клинок и направился к ней, ибо самим естеством чувствовал, где искать гнусного врага.
        Азариэль подошёл к деревянной двери и почувствовал, словно некто пытается влезть в его голову. Но парень отринул всё и отворил скрипучую дверь, войдя вовнутрь башни, с опаской озираясь по сторонам в поисках врага, который себя и не скрывал.
        Колдун стоял посреди небольшой комнаты, из которой лестница вела наверх. Повсюду были ящики, мешки и различный хлам, а посреди этого бардака возвышался чёрный маг.
        - Правильно ты боишься. - Глубоким голосом произнёс чародей. - Без магического таланта у тебя нет шансов меня одолеть.
        - Посмотрим. - Прорычал Азариэль. - И обхватил в две руки клинок.
        - Подожди. Я, лейтенант армии Хермеуса Моры, генерал войск Люция, лорд-командир Мефалы и глава «дома знаний», предлагаю тебе сделку. Присоединяйся к нам. Мы…
        Азариэлю было всё равно на те дары, которые предлагает чародей. Его сердце преисполнила бездонная ненависть к этому магу, которая имела лишь один способ выхода.
        В ответ в сторону чародея полетел стальной нож, прервавший самохвалебную речь еретика, который был одним движением отброшен в стену.
        - Как пожелаешь! - Закричал маг и взмахнул рукой.
        Из его ладони с рёвом вырвался сноп синих магических зарядов, ударивших в то место, где был Азариэль. Парень успел увернуться, пропустив их мимо себя, пустил в мага сноп оставшихся метательных ножей. Чародей поставил специальный барьер, и все ножи разлетелись в метре от цели.
        Бывший рыцарь понимал, что без дара магии ему не выжить, а посему собирался его лишить противника, чтобы уровнять шансы. Азариэль достал свиток и атаковал магией, но не боевой, что и ошарашило чёрного чародея. С руки парня прямо в лицо магу устремился светящийся солнечным светом шар, просто ослепивший его, болью надавив на глаза.
        - Я твоё чучело требухой набью! - Неистово кричал маг, взявшись за глаза и дезореинтированно начал ходить из стороны в сторону.
        И этот момент с руки Азариэля слетело, произнесённое со свитка, заклятье «Массовое Молчание». И теперь ни бывший рыцарь, ни маг теперь не могли произносить заклятья, чего и добивался парень. Теперь они могли биться на равных, ибо колдун, сведущий в магии был и искусен в обращении с клинком.
        Чародей попытался, что-то произнести, но его слова вязли ещё во рту, так и не проронившись. И тут колдун понял, какое против него применили заклятье и что это предрекает. Чёрный маг взял посох в боевое положение и приготовился им биться до конца, надеясь на собственное мастерство.
        Парень улыбнулся и в ярости атаковал своим клинком, но маг все удары умело отбил посохом. После этого архисектант описал дугу своим посохом, но Азариэль успел сделать кувырок назад. Маг нанёс тычковый удар в живот, но Азариэль сумел отбить удар и контратаковать, так что полосонул по наплечнику и сорвал его. Чародей пошатнулся и ударил посохом изо всей силы, но Азариэль увернулся, вывернувшись в сторону, и нанёс со всей силы сокрушительный удар по посоху, попросту сломав его. Прекрасное золотистое древко треснуло, а затем лопнуло, отчего посох и навершие разлетелись в разные стороны.
        Но мага это не выбило из колеи. Выкинув поломанные куски посоха, он вынул свой клинок и рассвирепев, потеряв священное для себя самообладание, атаковал. Азариэль перешел только в оборону, ибо град яростных и не скоординированных ударов обрушился на него. Маг пытался просто его задеть, нанося без техники удары в безумной хаотичности.
        Азариэль почувствовал, как самообладание покинуло чародея, и во всей неожиданности просто пнул его ногой в нагрудник. Мага отбросило назад, ударив о стену, и он с лязгом выронил свой клинок.
        Азариэль стал стремительно приближаться к колдуну, чтобы с ним покончить. Но тот мгновенно встал, занёс руку за пояс и вытащил короткий стальной меч и снова ринулся в атаку, скрестив клинок с парнем.
        Бывший рыцарь описал дугу своим клинком, но тёмный чародей успел уйти из -под удара и своим клинком нанёс рубящее движение. Парень успел поставить блок мечом и боевым ножом, который вытащил из-за пазухи, ударил в нагрудник. Но нож просто ввяз в магическом доспехе, без шанса на то, что его можно было вынуть.
        Азариэль понимал, что ещё минута и заклятье спадёт, а поэтому нужно было кардинальное решение битвы. И бывший рыцарь вспомнил, как расправился с одним из еретиков под Бравилом.
        Гнусный чародей замахнулся для удара, но внезапно Азариэль ударил левой рукой в нагрудник колдуну со всей силы, помяв его до такой степени, что чародей просто упал от боли. В груди колдуна вспыхнула страшная боль. Его дыхание стало прерывистым, а изо рта потекли струйки крови. Удар Азариэля просто сломал ему часть рёбер.
        Бывший рыцарь отбросил меч в сторону, и медленной походкой пошёл к архисектанту.
        Чёрный маг всего лишь пятился назад, пока не упёрся спиной в стену. И тут над ним нависло правосудие в виде Азариэля. Оставались последние секунды заклятия, но этого должно было хватить. Азариэль взял колдуна левой рукой за лицевую кость став медленно, нагнетающее сдавливать её. И жертва не могла даже завопить, что и стало для чёрного мага главной пыткой. И процесс казни проходил не менее половины минуты, ибо Азариэль буквально смаковал каждый момент деформации лица колдуна.
        И кровавый палач завершил правосудие в полнейшем молчании, хотя заклятие уже давно развеялось.
        ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ. КОНЕЦ ПОХОДА
        К юго-западу от Вейреста. У южной части устья Реки Бьюлс. Спустя полтора месяца.
        Стоял вечер. Было довольно темно, но не до состояния непроницаемого ночного мрака. Восточный ветер постепенно набирал силу, подкидывая в воздух листья и мелкий мусор, и становился всё более прохладным, словно с востока идёт буря. Само пространство вокруг становилось всё более промороженным. Небеса постепенно наливались уже не тяжёлым свинцом, а чёрным углём, говоря о том, что они готовы громом и молнией возвестить о приходе грозы. Всё вокруг говорило о том, что намечается сильный ливень, который собирается залить весь северо-запад Тамриэля.
        Азариэль сидел у приятно потрескивающего костерка, который горел красным пламенем, постепенно пожирая всё новые и новые дрова, обращая их в чёрные угли. Вокруг него, кроме зелёных лесных деревьев и личного лежака, никого и ничего не было. Парень уединился, оставив основной лагерь.
        Бывший рыцарь палкой перемешал объятые пламенем дрова и красноватые угольки и в небеса устремились сверкающие искорки. Внезапно Азариэль оторвался и через плечо посмотрел на остальной лагерь, в котором царил небольшой шум, и торжествовала подготовка к очередному бою с сектантами.
        Азариэль с превеликой радостью осознавал, что это их последняя битва за будущее Тамриэля и сегодня ночью она с победоносным торжеством закончится. Жаль, что об их самоотверженной войне не узнает остальной мир, ибо там, где они были, проходила Имперская Канцелярия, служба Клинков и разведка Империи. И каждая из этих структур производило тотальное подчинение концов. Если какой-то осадок и оставался, то местные власти и имперский чиновники с офицерами легиона называли это не иначе как «славный план императора по скреплению земель Тамриэля».
        Но Азариэля не волновало, как назовут их битвы. Ему было просто плевать на славу. Его сейчас до нестерпимого зуда в сердце мучили только два вопроса: что сейчас с Алари и как имперский легион справился с монастырём почитателей Намиры и Периайта под Танетом.
        Но прежде всего бывший рыцарь вспоминал тот чёрный день, когда они пошли на злосчастный штурм Аль’Ка -Атрана. Именно так называли сектанты своё жалкое капище, как потом было узнано из допросов. В памяти Азариэля вечно теперь будет зиждиться образ окутанной огнём прекрасной пирамиды, и как она потом ушла в утробу пустыни. Катапульты имперского легиона так плотно держали пирамиду под обстрелом, что ни её стены, ни фундамент, ни выдержали, и она со страшным рокотом и каменным хрустом подломилась под собой и ушла под пески, забрав с собой сектантов и еретиков. И парень видел это грандиозное и величественное зрелище.
        Он прекрасно видел, как толпы сектантов, измотанные, грязные, рыдающие и убогие всем своим существом уже готовились сдаваться. Но Азариэль не смог удержать себя. Когда бывший рыцарь покончил с главой культа, он буквально утонул в океане ярости. Его глаза застлал багровый туман, полностью поработив разум. И с клинком наперевес Азариэль, прорычав жуткие звуки слепой ярости, которые издают только берсеркеры севера, ринулся на уцелевших культистов. В неутолимой жажде крови, жестокой ярости и багряном правосудии Азариэль прошёлся кровавым вихрем, прорубая себе путь через их ряды. Бывший рыцарь превратился в кровавого берсеркера, который в стремлении принести воздаяние, покончил с остатками культа. В живых оставалась только хрупкая девушка, которая забилась в углу и рыдала, слёзно моля Стенндара, чтобы её постигло его милосердия. И на удивление Аэдра смилостивился и пощадил девушку. Прежде чем Азариэль смог подойти бы к уцелевшей сектантке, обезумевшего парня смогли остановить пятеро солдат имперского легиона. И первое, что смог трезво почувствовать бывший рыцарь, это как его к земле прижали пятеро
легионеров, пытаясь его прижать даже весом собственных тяжёлых доспех.
        Но он смог взять себя в руки. Под усиленным конвоем его сопроводили в лагерь, где на него чуть не накинулся Рихард. Бывший стражник стал неистово брызгать слюной и гневно с выпученными глазами орать на всю командирскую палатку, что «Азариэль опрометчивая скотина, которая не слушается приказов и своей мягкостью и рвением погубила больше сотни солдат». Что «такой нетерпеливой сволочи, стоило дождаться солдат легиона».
        Азариэль не стал терпеть такое количество оскорблений. Он просто замахнулся левой рукой для удара и Рихард, зная чем это может быть чревато, в страхе попятился назад. Офицер легионеров с удивлением смотрел на всю эту картину, после чего настойчиво попросил Рихарда выйти из палатки. Бывший стражник подчинился и удалился.
        И тут из тени вышел Рафаэль. Его вид просто пугающе-устрошающим. Все его конечности были перебинтованы, но кровь обагрила белоснежные бинты, сделав их чёрными от запёкшейся крови и сажи. Вся его кожа была в ожогах или ставшей коростой сажи, которая перемешавшись с кровью сектантов, превратилась в затвердевший слой. Часть его волос была просто выжжена, а лицо покрылось десятками ссадин и порезов.
        - Я оставлю вас. - Тихо промолвил офицер Империи и поспешил удалиться из палатки.
        Рафаэль и Азариэль стояли минуту и полнейшем молчании смотрели друг другу в глаза. Бывший рыцарь пытался понять, что хочет его друг, а наёмник, с чего начать.
        - Я бы убил тебя. - Монотонно, с неимоверной усталостью и бесстрастностью начал Рафаэль. - Но ты спас Алари. Почти.
        - Почему почти! - Ошарашено вскрикнул Азариэль. - И за что бы ты меня убил? - Уже более спокойно, но всё с тем же удивлением спросил парень.
        - Она в глубокой коме. - Бессильно кинул Рафаэль. - Клинок, который её пронзил, был проклят. Маги и медики легиона смогли остановить энтропию, но не проклятье. И сейчас она медленно умирает. - И после того, как его губы сомкнулись, из глаз бывшего наёмника потекли еле заметные ручейки слёз.
        Азариэль подошёл к Рафаэлю и заключил его в крепкие дружеские объятия, понимая, что сейчас необходима поддержка другу, и его одного оставлять нельзя.
        - Всё будет хорошо. - Похлопывая по плечу, приговаривал Азариэль. - Кто она тебе, что ты так… переживаешь?
        - Она мне сестра. - Всхлипывая, ответил Рафаэль.
        Азариэля просто ошарашило. Он попытался всё расставить по местам:
        - Подожди, как? Она сама говорила, что…
        - Она любит болтать. - Оборвал бывший наёмник парня. - Всем говорит, что мы познакомились после битвы.
        - Так как было на самом деле. - Одернувшись, вопросил Азариэль и достал фляжку с огненным вином.
        - Мать была высшая эльфийка, представитель интересов своей родины - Алинора, при императоре. А отец служил в личной страже при дворе графа Скингарда. Они познакомились во время одного из совета императора с графами. Он стоял в охране графа, а она… умудрилась попасть в передрягу с ворами в Имперском Городе. Ну а дальше ты сам всё наверно понял. Он её спас, они познакомились, влюбились, а потом и граф наградил его поместьем.
        - А как вы с сестрой стали разлучены? - Передав фляжку Рафаэлю, спросил Азариэль.
        - Мы никогда не разлучались. - Отпив, ответил мужчина. - После смерти родителей, мы стали наёмниками. Но каждый пошёл своей дорогой. Она подалась на юг, а я сосредоточился на западе. Однако нам пришлось утаивать наше родство, ибо мало кто знает, что может взбрести в голову нанимателям…
        - Ладно. - Не вникаючи в сказанное Рафаэлем, кинул парень. - Что ты теперь будешь делать?
        - Буду с сестрой. - Сухо ответил бывший наёмник. - Мне больше ничего не остаётся. Легионеры её сопроводят в ближайший госпиталь или монастырь, где и попытаются её реанимировать. - После сказанных слов Рафаэль подтянул к губам фляжку и полностью её опустошил, затем выпалив. - Я должен быть с неё когда…
        - Не бойся. Я помогу тебе. - Положив правую руку на плечо, обнадёжил парень своего друга. - У меня есть несколько акций Восточной Имперской Компании. Ты сможешь их обменять на деньги. И найди лекаря-друида под Фолкритом. Скажи ему, что ты от «Азариэля шустрой ручки», как он меня прозвал, и то, что я «предлагаю ему отплатить его тяжелейший долг». Я ему как-то помог…позаимствовать на неопределённый срок у торгового каравана некоторые травы из южного Саммерсета. О, он будет только рад выплатить этот долг.
        - Спасибо тебе. - С легко промелькнувшей улыбкой обессилено произнём Рафаэль.
        - Да ладно тебе. Так за что ты там хотел меня убить?
        - Да успел я поговорить с ней, прежде чем она впала в кому. Ты мог ей помочь так, чтобы она в тебя не влюбилась?
        - Что? - Голосом, полным удивления спросил парень, и в сию секунду по его телу и душе пробежала ползущая волна неудобства и смятения.
        - Да ладно, не говори, что не знал. За то всё время, что я её знаю, это первый такой случай.
        - Даже не представляю…
        И увидев тот сноп сомнений, разногласий с самим собой и просто неуверенности, Рафаэль сказал своему другу:
        - Эх, скажу тебе так, если то конкретное надумаешь, ты сможешь нас найти в поместье.
        После этого разговора Азариэль и Рафаэль по -братски попрощались и их пути разошлись. Бывший наёмник стал искать спасения для своей сестры, а прошлый рыцарь отправился к Танету, где оставался ещё один оплот сектантов.
        Весь поход Азариэль держался в стороне от остальной группы и, избегая даже своих друзей, с которыми раньше беспрерывно общался. Парень полностью погрузился в собственные размышления о потаённой и неконтролируемой злобе. Его разум днями терзали самые различные версии и теории от банальной психопатии до проклятий. И видя самоистязания парня, Айк’Аран решил помочь.
        Чародею недолго пришлось уговаривать бывшего рыцаря. В дороге маг провёл не один десяток обрядов и смог выяснить только, что «источник столь сильной злобы не един. Первый, весьма обычен: это ярость к культам от жизненных потерь, которые понёс парень. Первая проблема крылась в банальной психологии. Н второй источник наиболее ужасен. Он покрыт мраком и тьмой. Он бездонен, ибо его суть - пустота».
        Азариэль чуть было с коня не свалился, когда услышал результаты исследования, которые чародей решил ему преподнести в дороге. Но Айк’Аран поспешил успокоить парня и протянул ему кольцо, которое позволяет держать под контролем свой дух и волю. И Азариэль охотно его взял, ибо не хотел, чтобы от его злобы пострадал невиновный.
        Но поимо всего прочего, в дороге они встретили целый легион, который перебирался их Хаммерфелла к портам Морровинда. Никто не стал восхищаться им и его мощью. Но Рихард, имя на руках «указ Императора», поспешил приобщить целый легион к делу очищения Тамриэля.
        Главнокомандующий легиона долго рассматривал указ, после чего всё же оказал помощь остаткам Ордена по уничтожению той скверны и ереси, что собиралась накрыть целый мир. Целый легион выступил против чумного культа под Танетом, позволив Рихарду продолжить путь к последнему оплоту еретиков.
        И пара суток назад от главнокомандующего легионом пришёл ответ, скорописью изложенный на кусках пергамента. В письме говорилось, что они встретились с хорошо укреплённым поселением. Его окружало несколько рядов деревянных стен, собранных из прогнивших досок, а в самом центре имелась большая площадь. Предварительная разведка выявила, что строения в этом поселении носят одинаковый характер: двухэтажный жилой блок, собранные из покрытого мхом и плесенью камня. И в этом поселении нет управления. Там каждый равен и каждый сам по себе. Офицеры Империи пришли в шок, когда во время штурма они столкнулись с хорошо организованным сопротивлением, лишённым командованием, словно сектанты имели коллективный разум. В письме командира был описан и внешний вид сектантов: «облачённые в тяжёлые рясы, пропитанные чёрным гноем, лишённые всякого чувство боли и сострадания и покрытые язвами, волдырями и наростами, без страха кидаются в бой». Командир рассказал, что битву они выиграли и предали чумное поселению огню, но часть сектантов смогла уйти на север.
        Последние строчки письма гложили Азариэля. Его пугала возможность встретиться сразу с двумя чемпионами Даэдра, благословлёнными своими повелителями на чёрные деяния. Если чумной лорд, повелитель отчаяния и верховный вождь смертных сил Периайта и Намиры сбежал к своему собрату по служению, то сегодня их ждёт воистину тяжёлый бой.
        Но Азариэль разогнал мрак, повисший в его сознании, вызванный свинцовым прессом тяжёлых и неприятных воспоминаний. Он снова потормошил палкой трескающий костёр и среди плясок искр и вихрей пламени увидел подобие лика Аквилы, выплывшего из его сознания.
        Философские размышления о жизни и спор с самим собой подступили к его сознанию, уже скребя в дверь. Бывший рыцарь даже не представлял, что делать дальше, когда закончится вся эта безумная погоня за частицами бывшей славы Ордена. Да, именно тот древний долг и священная задача, сделали из уцелевших в той грандиозной битве больше двух лет назад, продолжение сути и естества Ордена. Но задача близка к выполнению. Всего несколько часов и священный долг иссякнет. И что тогда? Азариэль всегда задавал себе этот вопрос и находил два ответа. С одной стороны он мог продолжить поиски Аквилы по всему Тамриэлю, в надежде, что после стольких лет, отношение их друг к другу может измениться. Но в эту красивую сказку он не верил. После пройденных сражений и познания жизни, парень впервые готов был совершить правильное действие в своей жизни - отказаться от этого затлевшего безумного чувства и внемлить голосу разума. И второй вариант ему нравился намного больше, нежели вновь бросаться в гнилые объятия затхлого и прогнившего чувства.
        Внезапно от его собственных размышлений парня отвлёк хруст листвы и шелест зелёной травы. Азариэль обернулся, схватившись за рукоятку своего меча.
        - Это я. - Прозвучал столь знакомый голос.
        - Ты что-то хотел, Готфрид. - Механически холодно вымолвил Азариэль.
        - Хватит тебе тут сидеть, пошли лучше в лагерь. К тому же, скоро вернуться разведчики легиона. Надо будет послушать, что они расскажут.
        - Хорошо. - С тяжестью произнёс Азариэль и, оперившись на клинок, с кряхтением поднялся и присоединился к Готфриду, по пути отряхивая свою одежду от грязи.
        На бывшем рыцаре всё так же был чёрный кожаный камзол, опускавшийся ему до колен, только в него парень вшил несколько металлических элементов, образующих лёгкую нагрудную пластину. Теперь это хоть как-то напоминало лёгкий доспех.
        Буквально за пять минут лёгкой ходьбы через леса южного Хай Рока Азариэль дошёл до того лагеря, где расположилась ставка сил Тамриэля.
        Он был максимально прост и приспособлен только для командирского состава, ибо основные ударные силы должны были ждать к востоку и северу от того места, где должна была состояться последняя битва за контроль над Тамриэлем.
        Лагерь был разбит прямо посреди леса и представлял собой несколько простых лежанок с нехитрыми маленькими палатками, составленными вечно бдящими патрулями и большой командирской палаткой в центре. Лагерь полностью был составлен по имперским лекалам, которые практически никогда не менялись.
        Азариэль, пройдя через нехитрые баррикады, вошёл в лагерь и увидел его быт воочию. В небольших палатках расположились солдаты имперского легиона, которые составляли свиту рыцаря-протектора Империи. По лагерю ходил небольшой патруль, смотревший за дисциплиной. На вертеле готовилось мясо кабана, от которого исходил приятный запах, заполнивший весь лагерь, а где-то в сторонке расположилась полевая кузница за которой работал квартирмейстер.
        Бывший рыцарь огляделся и вновь убедился, что лагерь командиров коалиции находится в глубокой лесной чащобе и еретикам Люция сюда не добраться.
        - Нам сюда. - Указав на большую, раскинувшуюся посреди лагеря красную палатку, сказал Готфрид.
        И Азариэль покорно направился к той самой палатке вместе со своим другом.
        - Стоять. - Прозвучал грубый голос. - Кто вы?
        Бывший рыцарь увидел перед собой двух охранников, что стояли у входа перед палаткой. И каждый из них был далеко не прост, как банальный солдат легиона. Прекрасная выправка, примерная осанка, бесстрастие в глазах и искусно выполненное оружие, представленное катанами, с превосходными акавирскими доспехами. Без сомнения это были воины из службы Клинков.
        - Пропустите, это я его позвал. - Послышался изнутри палатки знакомый голос чародея погибшего Ордена.
        - Мы подчиняемся только Агенту. - Последовал холодный ответ стражников -Клинков.
        - Пусть проходит. - Из палатки ответил Агент.
        - Проходите. - Без еденной эмоции вымолвил стражник и отступил на шаг.
        Азариэль зашёл вовнутрь командирской палатки. Там он увидел стоящий посреди квадратный стол с раскинувшейся картой на нём и свечами, которые, слегка потрескивая, освещали разрисованный пергамент. Воздух наполнился приятным запахом благовоний, которые разжигали офицеры легиона у себя в покоях. И возле стола собрались все те, кто собирался повести своих бойцов сегодня в тяжёлый бой. В самом конце стола, на неброском деревянном стуле расположился имперец со смуглой кожей, карими глазами и короткой стрижкой. Это был рыцарь-протектор имперских сил, что оказались в его распоряжении.
        По правую руку от него стоял старик в тяжёлых доспехах имперского легиона. Азариэлю его зрелые черты лица, борода и длинные седые волосы показались знакомыми.
        По левую руку от офицера имперских войск стоял высокий нордлинг с чёрными волосами и зелёными глазами. Этот воитель был облачён в полный акавирский доспех и за спиной у него, при каждом движении, плавно покачивалась стальное викадзаси. Это был агент клинков, пришедший сюда по воле императора, изложенной в «указе».
        Рядом с ним расположились командиры стражи из Моурнота и Вейрста, которых удалось привлечь только документами Совета Старейшин. И эти двое командиров вели за собой отряды городской стражи и ополчение, собранное наспех. Со стороны странного старика в имперских доспехах расположился брат-капитан ордена свечи, из Сентинела. Ну, а ближе всего к выходу оказался Айк’Аран, который стоял со стороны, противоположной офицеру имперского легиона.
        И как только Азариэль переступил порог палатки, сию же секунду на него были брошены оценивающие взгляды. Рыцарь-протектор его одарил взглядом полным снисхождения, агент Клинков сверлил его взором полным недоверия и подозрений. Остальные же отнеслись более нейтрально.
        - Проходи, я тебя давно жду. - С облегчением сказал чародей и указал бывшему рыцарю на свободное место, где он может встать.
        - Мне бы хотелось знать, а где ваш Рихард? Он смеет игнорировать разработку плана по наступлению? - Надменно спросил рыцарь-протектор.
        - Он передал все полномочия по присутствию мне. - Парировал чародей.
        - Понятно.
        - Ну а теперь, когда закончились прения, давайте начинать составления плана. - Грубо, но в тоже время без излишней эмоциональности неожиданно кинул агент. - Что докладывает разведка?
        - Численность противника больше двух тысяч бойцов. - Хриплым голосом начал старик. - К ним успели примкнуть отряды носителей чумы и отчаяния с юга. Крепость противника представляет исполинский бастион. Вне крепости есть лишь небольшой старый разрушенный монастырский комплекс, выполняющий роль передового редута. Стены сделаны из обычного камня. За стенами расположен огромный храм-зиикурат, который выполняет роль административного центра секты.
        - Что с командованием и бойцами? - Холодно вопросил агент.
        - Всем руководит чемпион культа, имеющий титул Барон Войны. Под его началом находятся восемь Рыцарей Битвы, которые руководят всей сектой, поделённой на восемь орденов. Вот примерно и всё нехитрое управление.
        - Известно что-нибудь про укрепления? - Ввязался брат -капитан ордена Свечи.
        - Стены примерно высотой как у имперского города, но заметно толще. Они сделаны из камня и созданы для того, чтобы в них разместился гарнизон.
        - Слабые места у крепости есть? - Задал вопрос рыцарь-протектор.
        - Да. Там, где стоит разрушенный монастырский комплекс, есть несколько пещер, связанные с канализацией крепости. Через эту сеть можно спокойно попасть вовнутрь.
        - Каково соотношение сторон? - Вопросил стражник из Вейреста.
        - Со стороны противника: тысяча воинов, среди которых двести это тяжёлая пехота, четыреста лёгкая, а остальное - сектанты; семьсот лучников и арбалетчиков и триста сектантов из -под Танета и командирский состав. С нашей стороны: десять Клинков, тридцать рыцарей из ордена Свечи, сотня бойцов имперского Легиона, три катапульты, пятьдесят четыре городских стражника, больше сотни ополченцев и командирский состав.
        - Это получается больше чем три к одному. - Невесело констатировал глава стражи Моурнота.
        - Нам придётся постараться, чтобы победить в этой битве. - Таким же тоном поддержал глава стражи Вейреста.
        - Не падать духом. - Встав со своего стула, воспрянул офицер легиона. - Мы сражаемся за императора и Империю, а значит, мы не можем проиграть.
        - Это напыщенная самоуверенность или у вас есть конкретный план? - С толикой недовольства спросил агент Клинков.
        - Мы отправим ударный отряд на зачистку храмового комплекса. Этот отряд проникнет в цитадель и откроет ворота. С помощью катапульт мы сможем разрушить часть стены и послать туда ещё часть силы, тем самым разделив их гарнизон на две части.
        - Но их силы всё равно будут превышать наши в три раза. - Заявил Клинок.
        - Мы не собираемся их побеждать, попросту всех убить. Наша цель это командир врага, а затем его подчинённые. Если они падут, то оборона, лишившись верховного командования, будет сломлена. И в этом деле, я думаю, нам помогут Клинки.
        Агент тайной службы осмотрелся по сторонам, словно ища посторонних слушателей, и холодно без эмоций вымолвил:
        - Именем императора, я попрошу всех выйти из палатки, кроме вас, господа офицеры.
        Азариэль беспрекословно подчинился приказу слуги императора и вышел из палатки.
        На улице было свежо. Лёгкий ветерок бил в лицо, знаменуя о том, что постепенно приближается неистовая буря, которая всё зальёт. Но в этом ветерке витал лёгкий запах приближающейся осени. И в действительности, лето постепенно подходило к концу, что знаменовалось колким похолоданием в последнее время.
        - Азариэль. - Прозвучало воззвание, оборвавшее предчувствия парня о временах года. - Пойдём, поговорим. - С волнением произнёс чародей и повёл парня за собой.
        Они встали в десятке метров от главной палатки, выбрав место, чтобы их никто не услышал.
        - С Рихардом что-то не так. - Озабоченно бросил Айк’Аран.
        - Что случилось. - Спокойно спросил Азариэль.
        - В последнее время он стал очень странным. Всё время удаляется от лагеря. И проводит время в одиночестве, как будто находит в нём удовольствие.
        - Не вижу в этом странности.
        - Он стал более закрытым. - С таким же порывом продолжал маг. - Стал носить странную железную маску. Его характер стал более жестоким. Его дух наполнила кровожадность и безумие. И однажды я его застал за тем, как он читал молитву… порядку.
        - Становится всё интереснее. - Усмехнувшись, сказал бывший рыцарь.
        - Понимаешь, среди старых легенд я нашёл, еретических рукописей и мифов я нашёл «Сказание Джиггалаге». Это повествование рассказывает о низвергнутом своими братьями даэдрическм принце. Его сфера - порядок и консерватизм, и в своё время его мощь настолько возросла, что его собратья скинули этого лорда порядка с трона. И он стал сущностью безумного божества, что носит имя Шеогорат. Но это сказание повествует нам о том, что именно этот бог является одним из злейших врагов «Великих Домов».
        - Я не вижу смысла в этом повествовании. - Скептически отметил Азариэль.
        - Мне бы тоже этого хотелось. - Мрачно промолвил маг, но холодный голос Клинка заставил его оборваться:
        - Можете вернуться! - Крикнул вышедший из палатки Клинок.
        Маг всего лишь пожал плечами, слегка исказил гримасу в недовольстве и направился обратно на совет, и Азариэль последовал за ним.
        В палатке было всё также как и раньше. Также трещали свечи, и свои ароматы источали благовония. Только рыцарь-протектор легиона был несколько подавлен, словно его лишили всех званий. Также у стола собрались все те, кто был ранее.
        - Что ж, вот конечный план наступления. - Бесстрастно начал Агент. - Брат-капитан поведёт своих рыцарей на штурм монастырского комплекса. Вы Азариэль к ним присоединитесь. Вашей задачей становится проникновение за пределы крепости и обеспечение нам прохода. Взяв контроль над вратами, вы подаёте сигнал нам. Я посылаю своих Клинков через главные ворота. Объединившись с этим отрядом, вашей задачей становится проникновение в центральный храм и ликвидация командного состава. А через двадцать минут объявляю наступление и силы стражников, с ополчением, начинают наступление со стороны главного входа. С противоположной стороны должен начаться обстрел стены. Этим займётся всё ещё рыцарь-протектор. Нашей задачей становится максимально отвлечь силы противника от центрального храма, чтобы сводному штурмовому отряду удалось ликвидировать командиров. Надеюсь пока всё понятно?
        - Так точно. - Последовал ответ командиров стражи.
        - Да, понятно. - Ответили маг, Азариэль и Готфрид.
        - Без сомнений. - С толикой подавленности сказал Рыцарь -протектор.
        А старик всего лишь кивнул.
        - Вот и отлично. А теперь можете разойтись и подготовиться к битве. Операцию начинаем через полтора часа. - Холодно кинул Клинок и поспешил выйти из палатки.
        ГЛАВА ТРИДЦАТАЯ. КРОВАВАЯ РАЗВЯЗКА
        Спустя несколько часов. У залива Иллиак.
        Начался ледяной, пробирающий до костей своим холодом, ливень. Завывающий ветер разгулялся порывистыми массами, буквально срывая листья с зелёных крон деревьев, заставляя их скрипеть от обрушившихся на них воздушных масс.
        Было настолько темно, насколько это возможно в вечернее время. Небеса налились тяжёлым свинцом, отчего небосвод, затянутый массивными, гнетущими облаками, стал сиреневый, осветляемые, только невидимым солнцем, что уходило в неба.
        Азариэль и Готфрид в составе пятнадцати рыцарей, под командованием брат-капитана сентинельского ордена Свечи, под покровом ливневой завесы медленно пробирались к заброшенному монастырскому комплексу. Их задачей было уничтожить авангардный редут противника, подавить всякое сопротивление на местности и проникнуть внутрь цитадели, чтобы открыть её ворота.
        Парень осознавал всю важность своей задачи, а поэтому приготовился основательно, насколько это ему позволяло сделать оснащение и ресурсы, которые были в лагере. У квартирмейстера легиона он смог добыть несколько двемерских механизмов. У целителя он достал пару ингредиентов, в виде огненной соли, серы, селитры, угля и ещё части очень опасных веществ. И смешав их все, применив мастерство двемереской инженерии, Азариэль получил что -то схожее с теми механизмами, что он использовал при своей первой операции. Но только это чудо работало от фитиля и срабатывало куда быстрей, но по мощности заметно уступая. Парень взял с собой и множество магических свитков самых различных школ магии, которые ему дал Айк’Аран и ещё парочку подкинул боевой маг легиона. Конечно, чародей умершего Ордена пытался учить бывшего рыцаря магии, но всё оказывалось тщетно, ибо парень был абсолютно не способен к магическим искусствам.
        Но Азариэлю выпало огромное счастье улучшить и свою одежду и получив настоящую броню, а не шмот ткани и кожи. Перед тем, как уйти на выполнение тактической задачи, его подорвал к себе командир Клинков. Агент был весьма удивлён тем, что парень идёт на задании «обернув свою кожу в другую». И посмотрев на одежду бывшего рыцаря, которая явно и рубящего удара сабли не выдержит, отвёл его в к своей палатки. Там из сундука он вытащил старый доспех, покрывшееся пылью и предложил его надеть Азариэлю. Парень согласился и взял его, примерив прямо на лёгкий камзол. Панцирь, покрывавший грудь и спину был сделана из сияющего мифрила и изрисован магическими символами. Пластинчатый наплечник, скованный из скайримской стали удобно ложился на плечо. Правое плечо оказалось без защиты. Кольчужная кираса исходила из-под панциря, мифриловой блестящей чешуёй покрывала торс парня и крепилась ремнями на спине.
        - Вот и хорошо. Теперь ты не умрёшь в первые минуты боя. - Мрачно сказал Агент, когда вручил эту броню парню.
        И Азариэль сейчас благодарил командира Клинков. При беге эта броня не стесняла движения и была довольно лёгкой. Она весила совсем ничего, но по рассказам того же агента была неимоверно прочной, ибо её во время Ремана Сиродила специально заказывали для главы гвардии императора, до занятия этой почётной миссии Клинками.
        Но бывшего рыцаря мало интересовала история. Сейчас он старался концентрировать все мысли на задаче. Под проливным дождём и диким ветром ударная группа шла через лес, медленно выходя к берегам залива Илллиак, к югу от Вейреста, чтобы нанести первый удар по последнему оплоту ереси Люция.
        Брат -капитан довёл группу до конца леса, где открывался прекрасный вид на зелёный берег красивого залива, укутавшегося в саван дождя. Но посреди этого торжества гармонии на небольшом широком холме возвышался тот самый комплекс монастырей, которые необходимо было штурмовать.
        Три монастыря и одна часовня образовали единое строение. Они возвышались на холме прямо возле воды как старые призраки минувших эпох раздоров и воин, которые несколько столетий не стихали в Тамриэле. И все три монастыря явно были одного архитектурного стиля, но какого определить уже невозможно. Пески времён бурей прошлись по этому комплексу, снеся с него и крыши, и значительную часть стен, оставив от него лишь безликие руины, в которых кишела жалкая жизнь еретиков.
        Азариэль всмотрелся на планировку, чтобы просчитать варианты нападения. Эти четыре разных строения образовали квадрат. Первый монастырь смотрел на юго-запад и именно в нём были главные ворота. Второй и третий монастырь расположились перпендикулярно первому, а сам квадрат замыкала двухэтажная часовня, возвышавшая над одноэтажными монастырскими зданиями. Согласно старым местным преданиям в первом монастыре жили монахи Талоса, во втором расположился культ Мары, в третьем волочили свою скромную жизнь поклонники Стенндрара, а в часовне свою вечную службу несли монахи самого Акатоша.
        Брат-капитан понял, что с опушки леса невозможно оценить уровень защиты и распланировать атаку, так как саван дождя плотно укрывал и оплот противника. И командир группы повёл ближе.
        В полусидящем положении, медленно и как можно бесшумней пошёл ударно-штурмовой отряд, стараясь поближе подобраться к монастырям и часовне.
        Азариэль видёл всё более чётко силуэты разрушенных строений, которых накрыл ливень. Это точно оказались самые настоящие руины, ставшие мёртвым и безмолвным сторожем этих мест. Крыша и стены сохранилась только у часовни. От монастырей остались только плитка на полу, небольшие куски и остатки стен, а также небольшие балки, возле которых они возводились.
        - Азарий. - В полголоса начал командир группы. - Возьмёшь с собой Азариэля и ещё пятнадцать рыцарей. Будете пробиваться с южной стороны. Я направлю атаку всех остальных с запада.
        - Так точно. - Ответил рыцарь и моментально определил, кто с ним пойдёт.
        Азариэль взял арбалет погибшего Ордена, который ему удалось отремонтировать после того, как он разлетелся в пустынной битве, и вместе с остальными направился на штурм.
        Они зашли с южного угла. Пятнадцать рыцарей и Азариэль атаковали из дождевой пелены и покрова темноты, чем обескуражили охрану, которая здесь расположилась. Еретики даже писка не успели издать, как рыцари прострелили им горла из своих арбалетов.
        И заняв южный угол, Азарий повёл рыцарей по юго-восточному монастырю, вычищая его от сектантов. И противников резали прямо на лежанках, оставляя их спать дальше. Посреди разрушенных стен грозно, медленно и неотвратимо шла смерть, что уничтожала каждого врага Тамриэля.
        Азариэль ещё не выпустил не единого болта. Всю работу он предоставил рыцарям ордена Свечи, справлявшихся с задачей как нельзя лучше. На своём пути они оставляли лишь кровавый след из трупов, что секундами раньше были спящими, под навесными кусками ткани и досок, сектантами и патрульными, что не смогли вовремя услышать или увидеть подползающую смерть. Через четыре минуты парень уже достиг бокового входа в часовню, который был завален горами хлама.
        Азарий попытался оценить характер и масштабы завала и понял, что единственный проход - это главный вход, а достигнуть его можно было, только пройдя через внутренний двор, что кишел молящимися культистами.
        Глава группы отдал приказ занять позиции среди разрушенных стен монастыря для наступления на двор и все тут же во мраке разбрелись по строению.
        Азариэль прильнул к осколку мокрой каменной стены, на которой рос самый обычный мох и обратил своё внимание вовнутрь двора.
        За последние минуты наступления он успел полностью промокнуть и замёрзнуть, но казалось, что сектанты не чувствовали этого мороза и ледяной влаги, что плотно накрыла эти места.
        Бывший рыцарь смотрел на пребывавших в ночном бдении еретиков. Они собрались во внутреннем дворе у большого потрескивающего костра, который развели на месте старого прудика. Над ними безумно трепыхалось и безумно рвалось в сторону бешенного дуновений ветра полотно ткани, которое повесели, чтобы не быть залитыми дождём. Сектанты сидели у костра, образовав плотный круг, и монотонно твердили общую молитву. Своей численностью собравшиеся сектанты, усевшиеся в большом кругу, превосходили в два раза, чем весь штурмовой отряд. Но рыцарей это не могло остановить, ибо служение и клятвы верности престолу Сентинела сделало их неукротимыми воинами, что на своём пути сокрушат любую преграду.
        Азариэль вслушался в литании еретиков и среди обрывистых фраз уловил, что они молятся не «Дому Войны», а Намире и Перайту. Это оказались, почитали чумы, отчаяния и самопрезрения, что было ещё хуже, чем фанатичная жестокость.
        Бывший рыцарь перевернул лежащего с собой мёртвого сектанта на спину, чтобы осмотреть его. Парня шокировало, что это не служитель отчаяния и умы. Культист был закон в кожаные доспехи, окутавшись полотном ткани, чтобы не до конца промёрзнуть. Это явно был служитель «Дома войны», но никак не ревностный почитатель Намиры и Перайта.
        - Вперёд воины Свечи! Сокрушите еретиков! - Яростно воззвал к атаке Азарий.
        Рыцари ордена обрушили залп из арбалетов, накрыв стальным дождём ничего не подозревающих культистов. Азариэль за несколько секунд выпустил все пять болтов в сектантов и ринулся в атаку, зная, кого необходимо ликвидировать в таком культе Он не обратил внимания, что второй залп его чуть не убил и болты пролетели в сантиметрах от него. Парень всё сокращал дистанция между собой и противниками.
        Сектанты обнажили свои ржавые клинки и приготовились сдерживать угрозу рыцарей Свечи.
        Вот прозвучал булькающим хриплым голосом приказ, и стая сектантов, облачённых в бесцветные рясы, молча, без единого звука, ринулась волной на перешедших в атаку служителей ордена сентинельского престола.
        Но как только сектанты двинулись с места, их спины залил стальной дождь, вызванный по приказу брат-капитана. Второй отряд выступил в атаку, тем самым взяв в окружение культистов, что поставило еретиков в положение между молотом и наковальней. За последнюю минуту уже более двух десятков еретиков лежали на мокрой плитке, обагрив её чёрной протухшей кровью. Но остальные, если и получили ранения, то держались более чем стойко.
        Однако Азариэль отчётливо понимал, что если не убить иерарха культа, то это может обернуться ужасающими потерями и навряд ли они смогут открыть ворота крепости противника.
        Бывший рыцарь приблизился вплотную к сектантам и через их ряды он увидел высокую фигуру, окутанную в чёрную рясу, уходившую в пол. В руках этот культист держал длинный полусгнивший посох, который направил против атакующих, готовясь его применить.
        Азариэль ловко увернулся от взмахов ржавых клинков, и прорвался через сектантское ограждение, встретившись с иерархом лицом к лицу.
        Архисектант резко направил посох на парня и прорычал булькающим, словно у него в глотке вода, голосом заклятье и конец посоха вспыхнул буро -зелёным. С конца древка сорвалась липкая, смердящая и разъедающая жидкость, плотной струёй направленная в грудь Азариэля. Но парень ловким кувырком в сторону ушёл от струи и она липкой лужей легла на брусчатку и в эту же секунду старый камень зашипел и стал испаряться паром, как будто его проедает концентрированная кислота.
        Вокруг завязался вихрь битвы, и рыцари ордена Свечи скрестили клинки с чумными сектантами, преисполненными самопрезрением. Звуки яростной битвы заполнили внутренний двор, и примечательней всего было наблюдать за тем, как воин без дома и сословия вступил в яростный и смертельный бой с чемпионом чумы и отвращений.
        Азариэль нанёс левый верхний рубящий удар, но клинок лишь с музыкальным звоном рассёк воздух и прошёл в сантиметрах от балахона, увернувшегося сектанта. Но парень не остановился и тут же совершил выпад, на что культист резко ответил тычковым ударом посоха по корпусу. Но мифрил выдержал атаку и удар не причинил даже боли, однако сектант отпрыгнул назад и с разворота замахнулся посохом, целясь парню в голову. От этого яростного удара Азариэль ушёл, просто нагнувшись, но удар был не завершён.
        Посох продолжил своё движение по инерции, чем и воспользовался ахисектант. Он за доли секунд приложил ещё силу, игриво развернулся, словно безумно приплясывая, и сокрушающий удар направил в ноги.
        Древко посоха попало парню чуть выше щиколотки, и жгучей болью отозвалась вся нога. Магическая энтропия проникла через толстую кожу сапога и волной прошлась по мягким тканям бывшего рыцаря, вызывая ни с чем несравнимую агонию мышц. От такой мощной боли Азариэль не устоял на ногах, ибо от такого болевого напора его просто подкосило.
        Торжествующий культист не растерялся и за секунду приготовился нанести добивающий удар. Он занёс свой посох для удара плашмя, словно это не кусок дерева зачарованного тёмной магией, а мощный боевой молот.
        И усмехнувшись, архисектант со всей силы рванул посох вниз, неистово желая добить парня. Но Азариэль этого и ждал. Он поставил левую руку, заслонив лицо от удара. И удар посохом пришёлся точно в руку, а если точнее, то кончик посоха угодил прямо в ладонь. Бывший рыцарь сжал, что было силы этот посох, намертво зафиксировав его в своей руке.
        Еретик потянул его назад, но магическая палка даже не шелохнулось. Культист опешил, ибо боль, вызванная магией чумы и болезней, должна была просто разорвать эту руку от боли. Но архисектант не знал, что боль невозможно распространить по нержавеющему металлу.
        Тем временем Азариэль резко встал и, удерживая посох, одним молниеносным сокрушительным ударом клинка разрубил его пополам. Магический кусок дерева в эту же секунду обратился в гнилую труху и рассыпался по мокрой брусчатке.
        Но еретик не собирался так легко сдаваться. Он занёс руку за спину и из ножен, спрятанных в кучах прогнивших и склеившихся от гноя лоскутах ткани балахона, и вытащил большую длинную ржавую саблю. Архисектант крепко обхватил её двумя руками и ринулся в яростную атаку.
        Азариэль по стилю движений, способу обхвата и стойке сразу определил, что этот культист немного упражнялся с клинком и даже не знал базовых принципов обращения с таким оружием. Да и тяжеловато оно оказалось для него.
        Архисектант нанёс рубящий удар, но в ответ раздался лишь звон камня, на которое упало лезвие клинка. Еретик попытался ещё раз атаковать увернувшегося парня и для этого занёс огромный меч над головой, что и оказалось ошибкой.
        Широкая сабля была довольно тяжела для архисектанта и только затормаживала все его движения. Вознеся клинок над головой, его движения зависли на пару секунд, но и этого противнику хватило.
        Азариэль молнией подскочил к еретику и левой рукой зажал рукоять сабли культиста, всей силой передавив и пальцы врагу, остановив ещё даже не начавшиеся движение оружия. Еретик поспешил взвыть от боли переломанных пальцев, но его голос был оборван.
        Правой рукой Азариэль направил свой клинок прямо в брюхо еретику, удерживая меч под наклоном. Сверкающее лезвие меча вышло через спину между лопатками, неся на себе густую тёмно -багровую кровь почитателя презрений и чумы.
        Бывший рыцарь одним быстрым движением вынул клинок и одним рубящим ударом направил его в ключицу. Гнилые кости еретика даже не сопротивлялись под лезвием мистического меча, который проходил через них, как нож сквозь сливочное масло.
        И в своей холодной, бесстрастной злобе Азариэль отрезал архисектанту часть груди и разрезал сердце, после чего только ставил в покое покалеченного культиста.
        На обагрённую плитку упал кусок гниющего тела архисектанта и мокрый от чистого дождя камень тут же почернел от смердящей крови, обильно потёкшей от расчленённого еретика. Служитель отвратительного культа несколько мгновений простоял на своих двоих, затем покачнулся и просто рухнул наземь, распластавшись по каменной плитке.
        Азариэль оглянулся и заметил, что бой уже давно окончен и все стояли вокруг, заворожённые жестоким боем воина и иерарха культа. Каждый смотрел с крайним удивлением на те приёмы, которые применяли соперники. И каждый поспешил зажать нос, так как вытекшая кровь и вывалившиеся почерневшие заплесневевшие и протухшие от болезней органы архисектанта заполнили весь внутренний двор нетерпимым смрадом.
        - Ладно, идём дальше. - Мрачно вымолвил брат-капитан и направил свой отряд к часовне.
        Пока все шли к часовне, парень посмотрел на поле битвы. Вокруг валялись лишь искромсанные тела сектантов. И среди груды тел не попалось не одного мёртвого рыцаря ордена Свечи. Азариэль безрадостно улыбнулся тому, что никого смерть не унесла и у них всё ещё сохраняется преимущество.
        Бывший рыцарь подбежал к воротам часовни и присоединился к остальной группе. Рыцари ордена Свечи стояли и думали, как можно открыть запертые ворота. Но Азариэль долго не разбирался с этой проблемой, ибо вход в часовню являлся ничем иным, как проеденными временем старыми деревянными воротами, которые практически стали прахом.
        Бывший рыцарь достал свиток, который ему дал чародей. И увидев предмет боевой магии, рыцари поспешили расступиться, и уйти поскорее от ворот. Развернув его, парень резким движением направил сгустившийся раскалённый добела шар прямо в ворота. И огненный шар с рёвом улетел прямо в цель, оставляя за собой лишь след из искр. И как только магия соприкоснулась с трухлявым деревом, прозвучал оглушительный взрыв и гнилые ворота исчезли в яркой огненной вспышке, разлетевшись в щепки.
        - Это быстрее, чем их ломать. - Сурово произнёс Азариэль и угрюмо улыбнувшись, улыбнулся. - И эффективней.
        Рыцари переглянулись между собой. Их взгляды были переполнены самыми различными эмоциями, которые только возможны: от глубокого и неописуемого удивления до вскользь промелькнувшему глубоко душевному недоверию. Но никто не стал оспаривать метод, которым была устранена преграда.
        - Заходим. - Приказал брат-капитан и вошёл внутрь часовни.
        Азариэль был среди первых, кто вошёл вовнутрь. Держа свой арбалет наготове, он смотрел через примитивный прицел, тщательно всматриваясь в каждый уголок и ища возможной угрозы.
        Это была самая банальная часовня. Подобных маленьких часовен было пруд пруди в Сиродиле у незначительных городков и деревень. Небольшая своими размерами, даже тесная для тридцати рыцарей. Скамьи были перевёрнуты, опрокинуты или даже сломлены. Нигде не было нормальной и прямостоящей скамейки. В самом конце стояла потрепанная временем кафедра, у которой когда-то стоял проповедник Акатоша. В помещении было темно и сыро. В крыше было множество дырок и пробоин, через которые на грязный и замусоренный пол капала дождевая вода. И сейчас в часовне было настолько пусто, что обстановка была очень мрачной, вызывая тоску по тем временам, когда это место было живо.
        Прямо за кафедрой располагался огромный, массивный, выплавленный из железа, покрывшийся ржавчиной и лишайником люк. Он закрывал ту дыру, которая вела в сеть пещер, способных привести отряд в цитадель. И это был единственный вход.
        Брат-капитан подошёл к люку и кинул на него оценивающий взгляд, после чего хотел отдать приказ, чтобы его отодвинули, как на плечо рыцаря легла тяжелая левая рука Азариэля.
        - Нужно подготовиться, прежде чем начать спуск. - Спокойно потребовал бывший рыцарь.
        - Здесь я решаю, что делать. - Недовольно возразил глава группы. - На каком основании вы меня просите дать отдых и подготовку?
        - Кто знает, что нас ожидает в пещерах. Там могут оказаться и твари похуже разъярённых сектантов. Да и чемпион почитателей Намиры и Периайта не был уничтожен.
        - А время?
        Азариэль достал из кармана специальные песочные часы. Их дал ему лично Айк’Аран. На них были специальные отметины, показывающие каждые десять минут. Песочные часы были рассчитаны на час. Бывший рыцарь их приподнял на уровень лица брат-капитана и тихо начал говорить:
        - У нас есть пять минут в запасе. Со временем всё в порядке
        - Хорошо. - В полголоса вымолвил рыцарь и тут же на повышенных тонах обратился к остальным. - Даю вам три минуты, чтобы подготовить своё снаряжение и проверить амуницию. Ох, лучше сделайте это сейчас, чем потом будете молить богов о помиловании там внизу.
        Рыцари Свечи разбрелись по всей часовне и стали готовиться к спуску. Кто-то ещё раз проверил оружие, кто-то подтянул доспехи, а кто-то сел и тихо стал твердить молитву Аэдра о защите. Все делали, то, что считали нужным, чтобы не сгинуть в пещерах и канализационных стоках.
        Азариэль отошёл в сторону и занял место в углу рядом с кафедрой. Он открыл кисет и достал оттуда два маленьких бутылька с зельями. В первом плескалась багровая густая жидкость, а во втором тёмно -синяя, но изливающаяся светом от странной лазури вода.
        - Что это? - Вопросил подошедший Готфрид.
        - Зелья.
        - Да видно. Я спрашиваю - что это за зелья?
        - Наш маг сказал, что первое повышает жизнеспособность, а второе поможет собрать и увеличить магическую силу, что усилит мощность заклятий.
        - Я понимаю, зачем первое, но куда второе собрался применять? Ты же не обладаешь даром магии?
        В ответ парень лишь открыл второй кисет, висевший на поясе, и продемонстрировал весь сноп магических свитков, таивших в себе искусства боевой магии.
        Готфрид слегка усмехнулся и оглядел помещение, пребывавшее в густом мраке, посмотрев в единственное окно, в котором мелькали капли ливневого дождя.
        - Странное место выбрали сектанты для организации своей крепости.
        - Далеко не странное, а самое верное. - Поучительно начал Азариэль. - В совокупности с расположением других культов, это становится ловушкой для трона Империи.
        - Почему? - Удивлённо вопросил подошедший Азарий. - Разве легион или иные силы не защитят Сиродил?
        - Основная часть легионов расквартирована в провинциях Империи и в самом центре остался довольно маленький контингент, оставшийся чисто для поддержания порядка. А расположение культов блокировало бы или замедлило продвижение имперских сил. Секта в Эльсвейре отрезала бы путь легионам из Валенвуда и силы из самой родины катжитов. Культы под Чейденхолом и Бравилом создавались для того, чтобы отрезать Морровинд и Чернотопье. Еретики под Танетом предназначались для противодействия наступлению из Хамерфелла. А этот кровавый культ нужен для того, чтобы предотвратить натиск подкреплений из Хай Рока.
        - А Скайрим? - Внезапно вставил своё слово Готфрид.
        - Под Брумой был один культ в зарождающемся виде, как и под Чейденхолом. Если он бы получил развитие и прибавку в живой силе, то у него может и хватило сил для того, чтобы остановить помощь из Скайрима.
        - А в чём смысл? Зачем вся эта фантасмагория? - Вкрадчиво вопросил Азарий.
        - Скажем так, их целью был центр Сиродила - Имперский город. Пока силы культов удерживала бы внешние силы Империи, ударная группа попыталась бы захватить город и уничтожить династию Септимов. И тогда рубинной амулет остался без носителя. А чем это чревато, знают все. - Пояснил Азариэль, намеренно скрыв рассказ про Люция.
        Бывший рыцарь совсем не хотел рассказывать про архипредателя, получившему благословение от всех Даэдра сразу и по своим способностям, в несколько раз усиленными тёмными силами, превосходил возможности имперского легиона. Он не стал пугать рыцарей Свечи, что есть воитель Даэдра, способный перерезать их всех пальцем одной руки.
        - Рыцари, собраться! - Скомандовал брат-капитан и встал возле люка.
        Когда все тридцать бойцов собрались у точки спуска командир группы отдал приказ о проникновении. Два крупных воина, сквозь собственные кряхтения, применив всю свою силу, подняли этот люк и положили его на пол. И как только люк коснулся пола, под железом послышался звук хлюпанья и писк раздавленных насекомых.
        Брат-капитан поднёс факел к месту, где раньше был люк и рассеял тьму. И как только сумрак отступил, на свет проявилась винтовая лестница, уходившая вглубь, в недра.
        - Похоже, между крепостью противника и этой часовней есть проход. - Констатировал командир группы и вступил во мрак.
        Азариэль был среди первых, кто ступил на лестницу. И спускаясь, он провёл перчаткой по каменным стенам. Через кожу перчаток его нервные рецепторы уловили шероховатость и даже то, что камень местами изъеден временем и близостью к морю. И всё то время, пока он спускался, парень замечал, что чем глубже, то тем сильнее становиться вонь гнилья и сам воздух становится гуще. На стенах становится всё больше и больше странных и необычных растений. Мох приобретал гротескные и ужасающие формы, медленно источая гной. Плесень и грибок стали просто огромными, выделяя в воздух клубы едкого смрада, отчего дышать, становилось практически невозможно, ибо лёгкие даже не хотели втягивать этот воздух, а желудок спешил избавиться от всего употреблённого.
        Но каждый рыцарь ордена вспомнил, что служит трону Синтенела, а посему, несмотря на те все ужасы, которые им предстояло испытать, они должны идти вперёд несмотря, ни на что.
        Вот они спустились на самый низ, достигнув предела спуска. И в один прыжок от лестницы Азариэль оказался по щиколотку в жуткой и смердящей, донельзя густой, напоминавшей болотную жижу, жидкости. Бывший рыцарь почувствовал, как его сапоги при каждом движении буквально вязнуть в зеленоватой клейкой массе, больше похожей на гной.
        Оказавшись в канализации, Азариэль сразу осмотрелся и увидел картину, застившуюся биться его сердце сильнее, а в руках ещё сильнее сжать арбалет.
        По своему типажу коллектор был похож на то, что являлось канализационными системами Имперского Города. Такие же отёсанные каменные стены и высокие потолки. Такая же прямоугольная форма построения канализации. Всё как в Имперском Городе, только более проще устроено.
        Но стены были покрыты махровым ковром из странного сгнившего мха и огромной плесени, в которых игриво копошились, издавая противный и мерзкий писк, сотни самых различных насекомых. И этих тварей было столько много, что складывалось впечатление, что этот ковёр, в большинстве мест накрывший стены, был живой и прибывал в постоянном движении.
        Также сквозь стены то и прорывались растения, сильно отличавшиеся от тех, что росли на землях Тамриэля. Это были тёмные, словно поражённые смертельной энтропией, похожие на папоротники листья, почковавшиеся в самых различных местах стен.
        С потолка свисали странные мясистые лианы, больше напоминавшие вытянутый почерневший кишечник, развешанный подобно гирляндам. И с потолка постоянно капала бурая тёмно -зелёная вода, очень схожая с мокротой горняка.
        Этот проход предполагал собой длинный, уходивший вперёд коридор, без каких либо зигзагов и поворотов. И на протяжении всего длинного коридора были расставлены горящие канделябры и жаровни, полностью освещавшие канализацию, предоставив на вид всё разнообразие флоры и фауны.
        Но, ни это сильнее всего поразило Азариэля. Весь этот коридор был заполнен существами, что раньше были людьми и эльфами. Но теперь они совсем иные, чем были раньше. У каждого существа была серая, цвета мертвечины, кожа, изъеденная гнойными язвами из которых сочился зелёный ихор. Но поимо этого на теле каждого существа были царапины, ставшие чёрными отметинами в которых весело и игриво копошились трупные черви. Некоторые части тел больных раздулись под напором плоти, поддавшейся плоти мутации и покрылись странными огромными наростами, словно их поразила бубонная чума из самого Обливиона.
        Лицо каждого существа выражало глубокое отчаяние и нестерпимую боль, но их глаза показывали, что тела и души теперь служат тёмным принцам. Рот каждого существа был чёрным как сажа, а глаза заплыли от покрывшихся гноем бубонов.
        - Именем Акатоша, что это? - С явным испугом спросил Азарий.
        - Это корпрус в сочетании с чёрной магией Даэдра. - Легко ответил Азариэль. - Они совсем не страшные, если рядом с ними не появляться.
        Как только прозвучали первые слова толпы поражённых тяжёлой болезнью, исказившей и тела и души, стали постепенно ковылять в сторону рыцарей Свечи. Твари подходили медленно, но их мотивы были понятны.
        - И что нам делать? - С дрожью в голосу, точно взмолившись, кинул вопрос один из рыцарей.
        - Нам остаётся делать то, чему меня учили мои наставники в Ордене. - Вдохновенно произнёс Азариэль - Нам остаётся только сражаться! - Крикнул бывший рыцарь и развернулся в сторону существ.
        Азариэль открыл огонь из своего арбалета и стальные болты с бешеной скоростью устремились в прокажённых. Его примеру последовали и остальные бойцы, открыв залповый огонь, стараясь скосить первые ряды проклятых тварей. Но едва ли болты причинили существенный вред объятым проклятой чумой существам. Они просто вязли в пропитанной гноем плоти и чумных бубонах.
        Как только рыцари атаковали, стаи многих насекомых сорвались со своих мест и взмыли в воздух, образовав целую тучу живой плоти и хитина. И как только насекомых стало достаточно, они подобно единому организму ударили по рыцарям. И тысячи насекомых попытались попасть под доспехи воинов, желая забраться под тёплую кожу и смаковать плоть и кровь неприятеля.
        Азариэль перекинул арбалет за спину и с клинком наперевес ринулся в отчаянный бой. Своим сверкающим клинком он сразу проткнул насквозь заражённую тварь в области сердца, но едва ли проклятый это почувствовал. Он продолжил махать когтистыми руками, в надежде задеть парня по лицу. Бывший рыцарь краем глаза заметил, как его обступают другие проклятые, и выдернул меч, а на месте раны обильно потекла чёрная смердящая жидкость.
        Парень, вынув клинок, направил его лезвием в голову заражённой твари. И как только лезвие коснулось черепа существа, проломило кость и разрезало протухший мозг, нечестивая сила покинула больного и его тело обмякло.
        Азариэль одёрнул меч и отступил из круга, в который его попытались взять пронзённые корпрусом существа.
        Обстановка была поганой. Сорок практически неуязвимых кусков гноящегося мяса пытаются их порвать на части. Насекомые забиваются под доспехи и лезут прямо в рот, оттого приходится отмахиваться клинком.
        Внезапно на парня кинулась ещё одна тварь. Её удар Азариэль успел блокировать, отрезав руку существу и пройдясь лезвием по спине. Клинок разрезал спину больного, местами лопая гнойные бубоны. Через рану обильно потекла густая, практически чёрная кровь. Но это его не убило. Существо в один момент развернулось лицом к Азариэлю и вновь атаковало. На этот раз парень сделал два шага назад и нанёс колющий удар в лицо. Блистающий лазурью меч вышел через затылок больного, пронзив также и огромный горб. Заражённый корпрусом человек упал на спину, расплостав конечности.
        Бывший рыцарь продолжил битву, ни взирая на остальных, продолжив разить нечестивых тварей. А у рыцарей тем временем дела были не лучше. Нескольких воинов ордена Свечи забили когтистыми лапами, просто разорвав им лицевую кость на части. Ещё нескольких сумели повалить в смердящую под ногами жижу и там вскрыть доспехи, вместе с телом. А ещё одного убили насекомые. Они нашли оголившееся место кожи и залезли под неё. Мерзкие насекомые просто набили бедолагу, словно он обычный мешок. После чего тысячи насекомых устремились прочь из его тела, летя в самых различных направлениях. И бедного рыцаря просто разорвало в клочья. И в общей сложности за четыре минуты боя от проклятых умерло одиннадцать рыцарей. Это была катастрофа.
        Лучше всех держался Готфрид. Его северный двуручный топор был просто превосходен в такой ситуации. Лезвие его секиры украшал северный орнамент, одновременно ставший и символом зачарования, наложенного на это оружия. При каждом ударе секирой раны проклятых существ начинали обугливаться, а кожа превращалась в сажу. И своим топор Готфрид мог держать на расстоянии врага.
        Этот могучий и яростный норд с белыми волосами и зелёными глазами косил порождений тьмы, как крестьянин косит траву. Готфрид нанёс тычковый удар древком в живот существа, отчего оно покачнулось и отступило, и резким движением приголубил лезвием больного, попросту разбив ему череп одним ударом.
        Со следующей жертвой Готфрид разобрался ещё быстрее. От быстрого удара проклятого он ушёл в сторону и мощным ударом секиры отделил голову от остального тела существа.
        Сделав шаг назад, он столкнулся спиной с Азариэлем.
        - Плохи дела! - Сквозь безумное стрекотание крыльев насекомых, вои больных и звуки боя, крикнул Готфрид.
        Отмахнувшись от организованной атаки насекомых, Азариэль сделал отскок вправо, и схватил левой рукой больного за лицо. Через несколько секунд передняя часть головы больного лопнула, как перезревший фрукт, а кожаный рукав испачкался в ихоре и прогнившей крови.
        - Уводи всех к лестнице! - Сквозь звуки битвы прокричал высший эльф.
        - Что?! - Исказив лицо в гримасе непонимания, криком спросил нордлинг.
        - Выполняй, что я сказал!
        Готфрид так и не услышал ответа, но поспешил исполнить указания Азариэля, ибо знал, что их исполнение наверняка единственный способ выжить. Высокий норд, размахивая секирой, прорвался через чумные толпы и доложил брат-капитану об указах своего друга. Командир группы лишь мрачно кивнул и приказал выжившим бойцам отойти. Чтобы отступить, оставшимся в живых семи рыцарям понадобилось меньше минуты.
        Лестница была настолько узкая, что один рыцарь мог спокойно сдерживать толпу, а посему орда проклятых и больных существ и тучи насекомых, что роились в воздухе, обратили внимание на единственного стоявшего высшего эльфа.
        Азариэль не чувствовал усталости, ибо некая магическая аура в нём самым быстрым способом восстанавливала весь утерянный запас сил. Парень сразу осознал, что это одно из волшебных свойств брони. Его постепенно обступало около тридцати выживших монстров. На теле многих были видны свежие порезы и ссадины, черной кровью рассекавшие серую больную плоть каждого больного.
        Тучи самых разных насекомых окутали парня, пытаясь залезть ему в каждую щёлочку или трещину в броне. Парень лишь отмахивал их от своего лица и головы.
        Азариэль достал из кисета золотой свиток, от которого так и сочились массивы скрытой разрушительной энергии, способной нести лишь рок и разрушения. И магическая энергия была настолько сильна, что почувствовавшие её своим тёмным естеством проклятые корпрусом существа попятились назад от высшего эльфа, но было поздно.
        Это был особый свиток, который дал ему Айк’Аран, сказав, что это была одна из самых древнейших реликвий Ордена, хранившая там с незапамятных времён. И парень знал, что сейчас наступил момент, когда это священное и могучее оружие нужно пустить в ход. И чтобы применить его, необходимо было прочесть текст, написанный на айлейдском:
        -
        После того, как губы парня сомкнулись, нестерпимо яркий, как солнце и горячий, как пламя Магнуса, свет заполнил коридор. Этот свет, подобно священному огню, вычищал всякую скверну, просто выжигая всё то, что ему попадалось на пути. Все неестественные растения обуглились и обратились в пепел. Проклятые твари взвыли от дикой и нестерпимой боли, и их плоть стала пузыриться, обращаясь в уголь. А сотни тысяч насекомых просто испарились в очищающем свете. Густая, грязная, клейкая и мутная под ногами Азариэля забурлила и стала пениться, становясь чистым паром. Сам камень стал плавиться, превращаясь в стекольную поверхность. И всё закончилось в один момент.
        Раздался оглушительный и мощный взрыв. Всё, что было в дистанции двадцати метров, просто стало пеплом. Трупы рыцарей и существ, ещё живые проклятые: всё стало прахом. А остальное, что не попало под испепеляющую волну, просто откинуло, как тряпичную куклу, порвав на части. И только тогда заклятье угомонилось.
        После того, как эффект заклятия спал, Азариэль пал на колени. Он чувствовал себя изнеможённым, будто из него выжили все соки. Его душа преисполнилась пустоты и апатии. Вокруг парня витал чёрный пепел, словно хлопья чёрного снега, медленно ложась на его броню.
        Рыцари и Готфрид, с опаской осматриваясь, вышли из укрытия и, увидев сидящего на коленях парня, поспешили помочь ему.
        - Вы посмотрите! Что же тут творилось, что ничего не осталось! Здесь словно драконье пламя прошлось! - Восторженно и удивлённо кричал один из рыцарей.
        Но высший эльф не слышал этого. Его пустой взгляд направился в одну точку. Парень безжизненными глазами смотрел в оплавленную стену.
        - С тобой всё в порядке? - Осторожно подёргивая за плечо, вопросил Готфрид.
        И тут Азариэль в единый миг вышел из ступора. Вся безжизненность была сменена на некоторое ощущение потусторонней силы, переполнившей его секундами назад.
        - Такая мощь. - Шёпотом сорвалось с губ высшего эльфа.
        - Что?
        - Пойдёмте. - Поднимаясь с колен, сказал Азариэль. - У нас мало времени.
        И оставшиеся восемь бойцов продолжили путь по почерневшему от сажи коридору, который просто переполнился запахом гари. Рыцари и Готфрид с удивлением смотрели на оплавленные и чёрные как эбонит стены. На образованные в углах горы пепла. Никто не мог осознать, что такое неистовое могущество может храниться в одном заклинании.
        Но внезапно удивление сменилось на разочарование. Воины шли несколько минут, постепенно уходя от разорённой огнём местности. И вот девять бойцов завернули за единственный угол и увидели его.
        Это был проход, представленный массивной железной дверью, покрывшейся ржавчиной. За ней явно был путь наверх, в крепость противника. Она была огромна и неистово тяжела, и даже орк в одного её не способен был открыть. Но не это разочаровало и одновременно заставило напрячься рыцарей, Готфрида и Азариэля.
        Им путь преградил огромный, два с половиной метра ростом, гротескный воин. Истлевшая кожа этого воителя чумы и страданий была светло -зелёно -мертвечинного цвета. В своих распухших от болезней и мутаций руках он держал огромный железный и довольно простой молот. Это оружие покрылось странным грибком и плесенью, напоминавшие острые шипы. Из небольших борозд на молоте источался практически тёмно -зелёный едкий гной, больше напоминавший концентрированную кислоту. Его доспехи были ещё ужасней, если их так можно было назвать. На месте где должен быть горжет, в самом его верху сквозь элемент брони пробивался мясистый двойной подбородок, на котором росла щетина в виде лишайника. Железный панцирь, сиродильской работы, покрывавший торс этого воителя сильно деформировался на боках и местами даже фонтаном мясных опухолей пробивался сквозь броню. В нижней части живота доспех просто разнесло и подобно свадебному платью - органы этого существа свисали юбкой, практически касаясь смрадной густой жидкости под ногами. Стальные поножи на правой ноге были ещё в порядке, только изрядно заржавели. Но вот левую ногу
растарабанило от опухолей настолько, что элементы стальных поножей просто вросли в плоть, слившись в единой чумной фантасмагории. Левая рука этого рыцаря чумы и презрения была закована в огромную латную перчатку, доходившей до локтя. Пальцы были похожи на острые и прямые когти, способные с одного удара насквозь пронзить огра. Голову этого воина покрывал обычный покрывшийся коррозией шлем -барбют, с острым наконечником на самой вершине.
        - Что это? - Удивлённо с толикой страха вымолвил Азарий.
        - Вежливей говорить «кто это?» - Булькающим, словно у него литр мокроты в горле, и скрипучим голосом размеренно произнёс чемпион Намиры и Периайта и при каждом слове подбородки этого воина сотрясались как водная гладь.
        - Так кто ты!? - С вызовом в голосе вопросил брат -капитан.
        - Я Ульхарит Чёрный Гной. - Также размеренно и противно говорило существо. - Я полковник войск Периайта, «Мерзкая длань» госпожи Намиры, первый вождь Баркуна Ржавой Хватки и равный владыка «Дома отвращения и болезней».
        - Ты закончил перечислять свои титулы? - Яростно оборвал говорившего воина чумы брат -капитан.
        Тем временем Азариэль прислонился к уху Готфрида, оперившись на его плечо, и практически не слышимо стал шептать:
        - Как только я начну, вы бегите к выходу. Меня не ждать.
        И после того как альтмер дал указания своему другу и передал ему арбалет, он вышёл вперёд, явно демонстрируя то, что желает говорить с главой проклятого культа.
        - Ох. - По -старчески болезненно начал чумной солдат. - Кто это у нас тут? Азариэль благословеннопроклятый. - Смакуя, произнёс культист.
        - О, обо мне уже рассказывал Баркун? - С удивлённой интонации спросил высший эльф.
        - Ты не представляешь сколько.
        - Может, ты нам что-нибудь хочешь предложить? Да, каковой будет твоя цена нашего предательства? - Играючи спросил Азариэль и стал медленно идти, явно желая описать круг.
        Чумной солдат подсознательно последовал примеру альтмера и тоже грузно зашагал, отходя от насиженного места, и помпезно обещая, что ждёт присягнувшись на верность Люцию:
        - Ох, естественно вы все будете щедро одарены благословениями тех сил, которыми станете служить. Желающие удовольствий, смогут утолить свою ненасытную похоть в бесконечных спариваниях и пирах. Те, кто возжелают знаний, смогут удовлетворить эту жажду в тех библиотеках, которые предоставят наши повелители.
        - Ты расскажи, что ждёт меня.
        - Ах ты, амбициозный проказник. - С некоторой толикой удовольствия кинул Ульхарит. - Возможно, ты получишь расположение того «дома», которому дашь свою вечную присягу. Ты получишь такое же могущество, как и я. - Бровадно закончил фразу чемпион своего культа и опомнился.
        Ульхарит, следуя повадку Азариэля, оказался спиной к стене и сильно удалился от того места, где он стоял, тем самым открыл дорогу к выходу. Альтмер занёс ладонь в кисет и приготовился резко выпрямить руку.
        - И стать таким же гниющим куском навоза? - Скептично произнёс Азариэль и резко вытянул руку, пустив в ход магический свиток.
        Огненная стрела за несколько секунд преодолела расстояние и ударила прямо по глазам Ульхарита, отчего рыцарь чумы и мерзостей покачнулся и отступил на два шага, зажав глаза латной перчаткой.
        Рыцари и Готфрид тут же сорвались с места и, выжимая из себя все возможные силы, рванули к массивной двери. Они понимали, что смогут открыть её только вместе, а это значит, что Азариэлю некоторое время придётся удерживать «Полковника Периайта». И вот могучий нордлинг приложился к ржавой двери и стал ё тянуть изо всех сил.
        Тем временем Азариэль обнажил меч Верховного Магистра, который вновь покрылся сверкающей лазурью и перешёл в наступление.
        Противник был выше альтмера на полметра и сильнее в несколько раз, а также просто переполненный тёмными благословениями своих принцев, отчего становился смертельно опасным.
        Высший эльф подбежал и с одного удара погрузил клинок в живот повелителя культа. Но это не нанесло вреда. Ульхарит лишь дал оплеуху правой рукой парню, отчего тот вынул меч и попятился назад.
        Азариэль почувствовал, как потусторонней и болезненный огонь побежал по его щеке, но собравшись, он снова перешёл в атаку.
        Чемпион чумы и страдания описал дугу своей когтистой перчаткой, пытаясь оцарапать парня, но Азариэль отступил на шаг назад и пронзил снизу налету своим мечом локоть врага. Парень не остановился, он стал прокучивать меч, вороша гнилые кости локтя, а когда понял, что монстр не чувствует боли, вынул лезвие, запятнанное чёрной кровью.
        Ульхарит попытался его расплющить своим молотом, но парень ушёл от удара в бок и нанёс рубящий удар по противнику. Меч лишь звонко рассёк воздух, с металлическим скрёжетом прошёлся по шлему, не оставив даже царапины на нём и лишь слегка оцарапал мясистый подбородок.
        Не кровь, а чёрная маслянистая жидкость проступила на царапине противника. Но чемпион Периайта и Намиры лишь утёр царапину рукой.
        - Ох, кровь. - Булькающе произнёс разбухший воин и перешёл в атаку.
        Ульхарит нанёс горизонтальный удар, от которого Азариэль уклонился, нагнувшись, и ржавый молот прошёл в сантиметрах от головы парня. В этот же момент, разогнувшись, одним широким взмахом альтмер отсёк чемпиону культа свисавшие органы и отскочив вправо, нанёс колющий удар в бок противника.
        Пока гротескный воин держался рукой за живот, потирая место отрубленных конечностей. Меч вошёл в левый Ульхарита и парень начал давить на него со всей силы и погрузил клинок практически до гарды. Но путь оружия был вязким, словно «Мерзкая длань» Намиры состоит не из плоти, а из странного вещества, через которое оружие с трудом проходит.
        В эту же секунду Азариэль мельком метнул взгляд на выход. Ржавая массивная дверь была широко отворена, а рыцари и Готфрид несколькими секундами ранее покинули проклятую канализацию.
        Но и этой секунды хватило. Чемпион «Дома отвращения и чумы» с размаху ударил тыльной стороной своей левой ржавой перчатки альтмера. Азариэль сначала почувствовал, как склизкий и противный металл касается его кожи, затем жуткая острая боль волной прокатилась по лицу, а мышцы шеи взвыли от напряжения, и чувство полёта в конце. Мощный удар чуть не свернул шею и не выбил челюсть парню.
        Азариэль плюхнулся в смердящую жидкость, но смог удержаться от того, чтобы погрузиться в неё с головой. По его лицу пробежала адская и обжигающая боль, которая стала перерастать в ноющие спазмы. Высший эльф почувствовал, как его лицо стало опухать, стремясь превратиться в опухший комок мяса. Но внезапно он всем естеством ощутил, как его окутывает теплота и жизненные силы не дают энтропии болезней опухнуть его лицу. И тут альтмер понял, что его броня ещё и зачарована на восстановление жизненных сил. За несколько секунд броня восстановила жизнеспособность Азариэля, и он мог продолжить бой.
        - Ты ещё стоишь? - С вызовом кинул Ульхарит и самодовольно добавил. - Ничего, скоро сгниёшь.
        Азариэль ничего не ответил, он лишь хотел продолжить бой с чумным врагом, но клинок остался прямо в животе рыцаря болезней и страданий. Бывший рыцарь сейчас бы свою левую руку отдал за то, чтобы рядом с ним оказался паладин из Ордена. Вот это был бы поединок равных. Но призраков из прошлого не вызовешь и ими не победишь реального врага.
        Азариэль достал свиток и с ним в руках ринулся к архисектанту. Ульхарит замахнулся для удара, но Азариэль резко взмахнул рукой, и с его ладони, издавая треск, сорвалась голубая молния, ударившая в руку противнику. Небольшая судорога свела его конечности и враг, издав демонические охи, покачнулся.
        Бывший смог на бегу вынуть свой клинок и одним ударом разрубить ржавый панцирь на спине. Из прорези брызнул фонтан гноя и ихора. Но глава культа даже не почувствовал этого. Он лишь со всей силы нанёс удар молотом и рассёк гладь смердящей под ногами мутной жидкости.
        Азариэль ударил клинком в правую подмышку и лезвие пробилось сквозь спину. Но даже это было безболезненно для Ульхарита. Бывший рыцарь был шокирован тем, что столь серьёзные повреждения не наносят вреда этому монстру. Болевой шок давно бы убил любого нормального человека или мера.
        Но тут противник пошёл на хитрость и воспользовался собственной редкой скоростью. Одним движением руки он смог схватит за горло Азариэля и поднять его над землёй.
        Парень почувствовал, как на его шее смыкаются разбухшие чумные пальцы. Как огонь ползёт по его горлу, и дышать становится всё труднее. Как внутри горло начинает опухать.
        Но альтмер не собирался сегодня умирать. Он ещё хотел прикончить последнего чемпиона. Азариэль воззвал ко всем силам и поднял левую руку над пленившей его чумной конечностью. Бывший рыцарь со всей силы ударил кулаком по правой руке главы чумного и самопрезираемого культа и сломал ему все кости в локте. Ульхарит зарычал и взвыл демоническим голосом и его пальцы разжались.
        Парень вновь почувствовал под ногами хлюпкую твердь. Его горло неистово болело, а воздух поступал лишь слегка, ибо всё внутри опухло и просто горело и прошлось страшным зудом, отчего парень закашлялся.
        Ульхарит впервые, неотчётливо и опосредованно почувствовал боль переломанных костей, которая за секунды отошла в небытие. И вновь, взяв молот в две руки, он стал идти у Азариэлю, дабы свершить правосудие Периайта и Намиры.
        Бывший рыцарь, убрал клинок в ножны, висевшие за спиной, и достал их. Два двемерских взрывных механизма, приводившиеся в действие от фитиля.
        - И этим ты думаешь меня убить? - Скептично побулькал Ульхарит. - Хах, я в ожидании.
        - Ну, если ты ждёшь. - Усмехнувшись, тяжело ответил Азариэль и пустил в ход магический свиток.
        На этот раз это был огненный шар. Альтмер махнул рукой, и ревущий огненный снаряд устремился прямо в лицо существу. Огненный шар ударил прямо в шлем Ульхарита, разнеся его на куски. Ржавый шлем разлетелся залпом поражённой коррозией кусочками металла, чем позволили магии обжечь лицо чемпиона культа.
        Рыцарь чумы и отчаяния вывал и выронил молот, обхватив лицо руками и наклонившись от боли, стал беспорядочно расхаживать по канализации, вопя рычащим басом.
        Тем временем, использовав другой свиток огненной стихии, Азариэль поджёг два фитиля и из оставшихся сил устремился к «Полковнику Периайта». Враг был полностью ослеплён, ибо удар огненного кулака напрочь выжег глаза этому чудовищу. Бывший рыцарь как можно быстрей поднёс два шипящих округлых предмета и сунул первый под кусок брони, а второй протолкнул в ту рану, которую проделал клинком в боку больного монстра.
        Ульхарит почувствовал нечто неладное и стал себя лихорадочно ощупывать, но было уже поздно. Фитили, рассчитанные на пятнадцать секунд, постепенно догорали, а Азариэль отбежал на достаточное расстояние. И всё кончилось.
        Глухой, но мощный взрыв прозвучал как внутри монстра, так в переплетении доспехов и плоти. И даже бесконечные благословления Намиры и Периайта не спасли эту сущность от справедливого рока. Взрывом Ульхарита разорвало на части, окропив и испачкав стены его протухшей чёрной кровью и едким гноем. В вихре пламени живот монстра исчез, обратившись в куски гнилого обугленного мяса. Голова с грудью отлетела в сторону, руки разметало по сторонам, а ноги со сгнившими бёдрами улетели в стену, оставив паутину трещин. Для Ульхарита Чёрный Гной всё было кончено.
        Азариэль, убедившись, что с лордом культа «презрения и удовольствия» всё было покончено, поспешил наверх.
        Он прошёл через тот вход, и перед ним открылась широкая лестница, ведущая наверх. Парень пробежался по лестнице, ведущей наверх, и вышел прямо у стены цитадели. Похоже, спускание в канализацию, был чем -то схож со спуском в подземное укрытие. Не люков, лишь широкий проход под стену и массивная тяжёлая ржавая дверь, оставшаяся позади.
        Но не это сейчас волновало Азариэля. Отовсюду слышались стоны, крики, проклятья, взрывы и иные звуки ожесточённого сражения. В воздухе витал запах гари и жённой плоти, вперемешку с железными нотками аромата крови. Вокруг него кипел страшный бой за право владением крепостью. Её мрачные стены, сделанные из чёрного камня, устремлялись высоко вверх и словно сдавливали пространство. Четыре готические башни, устрашавшие своим видом, расставленные по углам крепости, стали оплотом сопротивления еретиков. И в своих мыслях парень провёл их мимолётное сходство с донжонами Цитадели Ордена, чему сам усмехнулся.
        Под ногами он чувствовал хорошую каменную плитку, отлично уложенную и очищенную. А перед глазами парень смог без труда разглядеть огромных размеров чёрный зиикурат. Он занимал просто неимоверно огромное пространство и устремлялся прямо к небесам, словно желая превзойти самих богов в своём надменном величии. Он был настолько массивен и широк, что пространство между ним и стенами стало похожим на узкие улочки. И стены этого ступенчатого храма были изрисованы золотыми буквами даэдрического алфавита, сплетавшиеся воедино в кровавые и жестокие молитвы.
        - Ты где пропадал? - Недовольно вопросил подбежавший Готфрид, чем вывел своего друга из бесконечных созерцаний еретической архитектуры.
        - Я толковал с нашим другом. - Легко и непринуждённо ответил парень.
        - И как?
        - Не сошлись характерами. - Усмехнувшись, вымолвил альтмер и тут же серьёзно спросил. - Расскажи, какая обстановка и где мы?
        - Всё идёт по плану. Атака началась сразу с двух сторон и силы врага разделены. Клинки с рыцарями ликвидировали больше половины свиты главы «дома войны». Но появилась проблема.
        - Какая?
        - Чтобы попасть в храм, нужно бежать к главным воротам, со стороны которых вход в зиикурат. А там сейчас самый жестокий бой.
        Внезапно, словно услышав проблемы парней, с рёвом, пролетевший над стеной и головами снаряд катапульты ударил прямо в самую нижнюю ступень зиикурата, и его камень разлетелся фонтаном, серой пылью накрыв парней, практически пробив проход.
        Азариэль и Готфрид подошли к мусту попадания и увидели, что стена настолько истончала от разлетевшегося камня катапульты, что её без труда можно было пробить хорошим молотом. Но вся проблема в том, что молота не было.
        - У тебя есть свитки? - Спросил альтмер.
        - Не ношу с собой.
        - Ну, тогда надеюсь, что моих хватит. - Мрачно вымолвил Азариэль и приготовился к их использованию.
        Парень взял в руки два магических боевых свитка и одновременно махнул конечностями. С его рук сорвалось два магических шара, с грохотом ударив в стену, отчего она кусками камня забрюзжала салютом серой крошки, и сделав её ещё тоньше, но не пробив.
        К стене подошёл Готфрид и могучими ударами рукояти своей секиры стал долбить тонкую стену. Неимоверной силы этого могучего нордлинга хватило, чтобы за минуту пробить проход в стене для проникновения внутрь. И как только стена отступила, Азариэль и Готфрид вошли внутрь зиикурата, оставив позади звуки битвы.
        Это оказалось огромное просторное помещение, банально не вмещавшее взгляд. Оно было настолько просторным, что здесь без труда могли разместиться несколько гарнизонов имперского легиона. У стен, выкрашенных в малиновый цвет, стояли сотни жаровен, образовав еденный не прерывистый ряд пылающих источников света.
        Впереди Азариэль увидел высокие, покрытые золотыми узорами, колонны, выполненные из красного мрамора, поддерживающие следующие ступень храма.
        Парни прошли через колонны и увидели, что на самом деле представляет центр культа. Колонны были границей, после которой розовая мраморная плитка сменялась на широченные чёрные обсидиановые плиты, поставленные друг на друга так, что образовывали своеобразные ступени. И на самом верху этой ступенчатой пирамиды расположился кровавый алтарь, который для своих жертвоприношений используют культисты Мерунеса Дагона, возле которого, в полном одиночестве, стоял он.
        Это был высокий воитель, с ног до головы закованный в блестящие нордские стальные доспехи, исписанные даэдрической символикой, нарисованные кровью. В своих руках он держал широкий боевой топор, лезвие которого было исполнено в форме зубчатой пилы. С одного плеча этого воителя свисал алый плащ, ставший ещё одной символикой того, кому служит этот грозный воин.
        Воитель культа крови и войны повернул свою голову в сторону незваных гостей и из-под рогатого шлема блеснул переполненный злобой и презрения взгляд.
        - Зачем пришли? - Рыком спросил кровавый воитель и, злобно улыбнувшись, добавил. - Я смотрю, тот сгнивший кусок протухшего мамонтова навоза не справился с вами.
        - Я думаю, такой грозный воин знает, почему к ним с оружием в руках могут прийти другие воины. - Ответил Азариэль.
        - Вы собираетесь мне противостоять? Вы всего лишь черви, чьи черепа я раздавлю железной подошвой своего сапога. - Презрительно прорычал глава своего культа.
        - Ну, попробуй. - Злобно кинул Готфрид.
        - Ха, я главный палач Мерунеса Дагона, гранд -маршал войск Молага Бала, первый генерал Люция по прозвищу «Кровавый Охотник», клянусь своей честью, я не запятнаю воинскую честь и убью вас сегодня. - Рыча, и разрывая собственное горло, твердил еретик, но уже намного спокойнее обратился к парням. - По законам воинской чести, я вызываю на дуэль победителя остальных чемпионов.
        Азариэль сделал шаг вперёд, но ему тут, же легла на плечо рука Готфрида.
        - Не нужно, мы вдвоём можем его одолеть.
        - Спокойней, всё будет в порядке.
        - Так это ты! - Во всё глотку прорычал грозный воин и вздел над собой топор и во всё горло крикнул. - Подыхай пёс!
        Его атака была стремительна. Он со ступеней с прыжка подобно кровожадной молнии кинулся на Азариэля. Но парень успел отскочить назад, и атака прошла мимо, и топор погрузился прямо в плитку.
        Чемпион прорычал и снова перешёл в неутомимое и молниеносное наступление. Боевой топор летал, словно пёрышко и Азариэль еле как успевал уврачеваться от быстрых атак противника.
        Азариэль тоже старался наносить удары, когда удавалась возможность, но все уколы клинка сталкивались с непробиваемой стальной бронёй «Кровавого Охотника», что его ещё больше забавляло.
        Чемпион кровавого дома со всей силы нанёс рубящий удар и два лезвия со звоном столкнулись друг об друга. «Кровавый Охотник» обладал неистовой силой и с каждой секундой лезвие топора, сдерживаемое клинком, приближалось к лицу парня. Но противнику этого не хватало, и он стальным кулаком ударил в живот альтмеру.
        Азариэль отскочил назад и топор, лишённый сдерживания, проскочил в миллиметрах от него, чуть не разрубив лоб.
        - Ну, ты и слабак! - Прорычал «Кровавый Охотник», смотря на парня, взявшегося за живот левой рукой и исказившего лицо в гримасе боли.
        По корпусу Азариэля разносилась жуткая боль, вызванная сокрушительным стальным ударом кровавого чемпиона, но магические системы брони уже заработали на полную катушку, стараясь как можно быстрей восстановить здоровье.
        «Кровавый Охотник» в один кувырок оказался вплотную с альтмером и снова перешёл в атаку. Его топор вновь оказывался в сантиметрах от Азариэля. И вот удача покинула бывшего рыцаря…
        Яростный враг сумел схватить другой рукой Азариэля за нагрудник и одним ударом рассёк ему мифриловую пластину. Только в последний момент парень подался назад, и холодное лезвие топора слега коснулось кожи. Альмер почувствовал, как кожу на его груди рассекает холодное лезвие зубчатого топора. Но на этом «Кровавый Охотник» не остановился. Он со всей силы пнул в грудь Азариэля, помяв ему панцирь и отбросив неистовой силой в сторону.
        Азариэля отбросило в колонну, которую он почувствовал всей спиной. Адская боль пронзила всё тело, а по торсу бежали струйки горячей крови, обливающей грудь. Кости спины и груди болели настолько, что парень не мог разогнуться.
        - Да ты прям как собака, брошенная против медведя! - Торжествуя, выкрикнул «Кровавый Охотник», явно смакуя приближавшуюся победу.
        Бывший рыцарь с трудом встал. Перед глазами всё плыло, неистовая боль сковывала всякое движение и в уме пробежала одна единственная мысль - «Если что-то не сделать, то это конец».
        И тут парень решил применить его - последний свиток, который у него остался от чародея, что явился и последним шансом на спасение.
        Азариэль, пошатываясь и сплюнув кровь, запустил руку в кисет и достал мерцающий от сдерживаемой энергии боевой свиток. Парень ловко взмахнул ладонями и с его рук сорвался поток огромной электрической энергии. По своей мощности - полноценная грозовая молния ударила во врага. Массивы чистой, ничем не ограниченной энергии окутали, как паутина, «Кровавого Охотника», озарив сиреневым всё помещение. Треск и гул страшной волной прокатились по всему зиикурату. И металл, который был только в избытке, увеличил проводимость и уязвимость к электричеству врага к любого рода электрическим атакам.
        Как только заклятье спало, и электрический треск сошёл на нет, послышались стенания «Кровавого Охотника». Его отбросило на метр, его, некогда прекрасная и могучая броня, дымилась и разваливалась на куски. От него исходил неприятный запах жжёной плоти и волос, которые стали дымом и пеплом. И он, чемпион самого опасного культа, кряхтел как старик, валяясь в бессилии.
        - Готфрид! - Крикнул Азариэль и на своей шее показал жест обезглавливания.
        Суровый нордлинг всё понял. Он вознёс свою могучую секиру и пошёл к обессилившему врагу.
        Враг не трепыхался, не молил о прощении и помиловании. Он гордо принял свою смерть и последним, что сорвалось с его обуглившихся губ, было:
        - Нечестно.
        И этот шёпот оборвала стремительно опустившаяся секира. С одного удара Готфрид отделил голову «Кровавому Охотнику», оборвав жизнь могучего воителя, и фонтан крови брызнул из шеи.
        В эту секунду в храм вбежали сектанты. Вид поверженного владыки вызвал в них приступ страха и паники и Азариэль понял, что в этот момент оборона была сломлена.
        Слух о смерти главы культа распространился по всей крепости за пять минут, чем и подорвал дух служителей культа. И потеряв единственное командование, сектанты стали целыми подразделениями сдаваться в плен. Через десять минут последнее сопротивление было жестоко подавлено, а через двадцать повсюду развивались имперские флаги.
        Измотанный и помятый битвой Азариэль стоял во внутреннем дворе и смотрел, как десятки пленных уводят, чтобы заключить их в тюрьмы. Мужчины, женщины, старики и дети - никто не смог уйти от имперского правосудия.
        Дождь постепенно стихал, обращаясь в слабую морось, а ветер становился более умеренным и приятным.
        Альтмер стоял с рассечённым на груди кожаным камзолом, через который виднелись пятна вытекший и запёкшейся крови, без своего доспеха, который он скинул ещё в храме.
        И тут наступил момент всеобщей развязки.
        - Где тот доспех, который я тебе дал? - Настойчиво вопросил Агент Клинков.
        - Он сослужил хорошую службу. - Бесстрастно ответил Азариэль и сложил руки на поясе, отчего командующий клинками слабо усмехнулся.
        В этот момент во дворе появился Рихард. В своих руках он сжимал окровавленный моргенштерн и даже не собирался его убирать на пояс. В его глазах читался фанатизм и еле сдерживаемая злоба.
        К нему подошёл старик в тяжёлой форме имперского легиона. И к их месту быстро поспешил Азариэль, чьему примеру последовал и Клинок.
        - Вы сослужили отличную службу Империи, императору и народу Тамриэлю. В награду за ваши старания имперское правительство выделяет каждому участнику этой компании по пятьсот золотых септимов и жалует три слитка серебра. - С офицерской муштрой говорил старик и тут же в голосе перешёл на требовательный тон. - А теперь, по приказу императора, приказу Совета Старейшин, вы должны сдать два документа, поступившие вам ранее от императора уполномоченному лицу, то есть - мне.
        Рихард положил свою булаву себе на плечо и голосом, полным презрения и наглости ответил:
        - Во имя порядка и Джигалагга, я не стану этого делать. Ваши силы послужат нашему общему делу торжества порядка. Я поведу ваши силы против всего, что противостоит силам порядка и обращу их даже против императора, если он поёдет против Него.
        - Ты обезумел! Именем императора, единственное наказание за такие слова - смерть! - Вскрикнул Клинок и попытался обнажить свой меч.
        Но Рихард со всей силы, со скоростью молнии, пихнул плечом и повалил Клинка на землю и уже занёс над ним ядовитый моргенштерн, но послышался певучий звук клинка Азариэля.
        Рихард в один оборот повернулся с вытянутой булавой, проскользнувшей в нескольких сантиметрах от носа парня.
        - Ты решил мне противостоять? Чемпиону порядка? - Возмущённо вопросил Рихард.
        Азариэль понимал, как сейчас нужно поступить. Он знал, что Рихард обезумел в конец, а единственное лекарство от безумия - смерть. И одним певучим взмахом меча, альтмер выше локтя отсёк руку бунтарю и в эту же секунду, проколов, как бумагу, броню пронзил повстанца, проткнув холодным лезвием сердце Рихарда.
        И эти два листа, из-за которых и затеялся спор, вылетели из кармашка брони и понеслись по ветру, ничем не останавливаемые. Рихард, лишённый жизни обмяк и пал на землю, распластав конечности, а два листа угодили в жаровню, полностью там и сгорев.
        И кровавая развязка всей великой охоты оказалась более чем печальна…
        ЧАСТЬ ШЕСТАЯ. ЖИВЫЕ ПРИЗРАКИ ПРОШЛОГО ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЕРВАЯ. СТАРАЯ БОЛЕЗНЬ И НОВАЯ ЧУМА
        Спустя месяц. В деревне под Норт Поинтом.
        Стояла прекрасная солнечная погода, что редко воцаряется в этих северных и весьма морозных местах. Прекрасный небосвод не укутывало ничего, и он сиял своей великолепной утреннею лазурью. Лёгкий ветерок всё же шалил, завывая и игриво щекоча кожный покров.
        Деревня располагалась прямо посреди большого и прекрасного леса, что раскинулся на самом далёком севере великого Хай Рока. И к ней вела одна единственная дорога, которая некогда отпочковалась от длинного пути между Вейрестом и Норт Поинтом.
        Неизвестный странник прошёл по этой дороге и практически подошёл к небольшой деревушке, ведущей свою мирную и ничем не обременённую жизнь. Он прошёл сквозь сдавливающие пространство лесные стенки и вышел прямо к большой полянке, в которой и расположилась тихая спокойная деревня северного Хай Рока.
        Несколько домов, чей фасад абсолютно соответствовал стандартному бретонскому стилю - фахверку. Дома были одноэтажные и располагались неким полукругом, образуя своеобразную площадь. Да, пять домов, своим полукругом образовывали главную торговую и политическую площадь всей деревни. И у каждого дома был свой, достаточно обширный участок, который уходил наружу из полукруга.
        Несколько других построек, окончательно замкнувших круг, были выполнены несколько в ином стиле. Слева от главного здания стояло здание намного крупнее остальных и походило на двухэтажную обычную северную нордскую таверну, сделанную в центральноскайримском стиле. Справа же стояла одноэтажная постройка очень схожая на, те здания, которые строят обычно рифтенские зодчие. Такая же бревенчатая постройка, от которой приятно веяло ароматами жжёной стали, плотницких материалов и самыми разными запахами кузнечных растворов.
        И посредине стояло стандартное имперское сооружение. Оно представляло собой вечный союз серого камня и бетона, который был присущ для всех имперских административных зданий, в которых происходит сосредоточение местной власти и откуда происходит управление поселением. Двухэтажное, с небольшими узкими окнами оно чем-то отдалённо напоминало союз архитектуры Хаафингарского стиля при существенном влиянии коловианской культуры.
        Сразу было понятно, что в этом здании расположилась резиденция органа управления небольшой деревенькой, затаившейся в глуши. Но что это за орган, с первого раза было не понятно.
        Но помимо этих строений, образующих круг, было ещё множество хаотично расставленных бревенчатых и досочных хижин, которых было не меньше десяти. Они не стояли в определённом порядке, а были разбросаны по всей территории расчищенной от леса местности. И возле каждой такой хижины располагался не такой обширный, но и не маленький приусадебный участок.
        Неизвестный странник прошёл в деревню и направился в первое место, где концентрируется вся информация о месте, так сказать главный информационный оплот деревни - таверну.
        На страннике была длинная чёрная тканевая накидка с капюшоном, практически касающаяся пыльной, но подмороженной земли. Капюшон опускался практически до носа, и слегка наклонив голову, странник укутывал свой лик в кромешную тень. Под накидкой скрывался штопанный кожаный камзол. В несколько раз, самой крепкой ниткой его зашили там, где месяц назад его рассекло лезвие топора. На ногах были обычные кожаные штаны, уходившие под чёрные сапоги из кожи. Его левую ладонь покрывала плотная потёртая кожаная перчатка. Сзади, перекинувшись через спину, мирно покачивался длинный клинок, убранный в чёрные ножны.
        Странник прошёл несколько метров по пыльной дороге, осматривая деревенские окрестности. Весь урожай практически был убран, ибо осень, взявшая свой права, особенно в этих северных местах, была очень холодной.
        Чужак, пройдя по пыльной дороге, пройдя через своеобразный круг из самых приметных зданий, вошёл на главную площадь. На этом небольшом пяточке расположились немногочисленные торговые лавки, которых было от силы три. Там, в основном, продавали мелкую домашнюю утварь, домотканые вещи и кузнечные изделия. Но на третий лавке расположились различные книги, цветастые одежды, красочные ожерелья и ещё несколько манящих взгляд побрякушек.
        Странник сразу понял, что на третий лавке товары никак не способные появится в этой деревни и одежды самого продавца были довольно насыщенными и колоритными, по сравнению с изношенными лоскутами ткани крестьян, здесь живущих.
        - Странствующий купец. - Шёпотом сорвалось с губ странника.
        Все те, кто были на своеобразном рынке, сразу обратили внимание на пришельца. Никто не пытался подать того, что уставился на незнакомца, продолжая вести беседу с соседями и друзьями или не переставая торговаться с купцами. Но даже сквозь капюшон, прикрывший глаза страннику, незнакомец чувствовал, как его буквально сверлят незнакомыми взглядами.
        Своим правым ухом незнакомый странник уловил топот тяжёлых солдатских сапог, но оборачиваться не поспешил. Он остановился и ждал, когда его окликнут.
        - Гражданин, обернитесь. - Прозвучал требовательный грубый мужской голос.
        В ответ странник повернулся, но капюшона не убрал, оставив своё лицо под маской плотной тьмы. И сквозь тонкую ткань он увидел высокого нордлинга, облачённого в тяжёлые имперские доспехи северного типа. Его грудь укрывала широкая стальная пластина, к которой крепилась кожаная юбка, что было присуще для доспеха легиона этой местности. Ноги покрывали домотканые штаны, уходившие под имперские сапоги со стальным щитком. Руки также покрывали кожаные наручи со стальными щитками.
        Но странника больше всего заинтересовало лицо легионера, который здесь нёс службу. В светло -серых, как серебро севера, сияла снежная суровость, строгость и душевный свет. Грубое мужественное лицо имело овальные черты, и несколько шрамов, отражавших, что этот человек - ветеран многих воин. И седые серебряные волосы блестящей вуалью покрывали голову мужчины.
        - Далеко же ты забрался. - Размерено вымолвил странник.
        В ответ последовало лишь негодование, промелькнувшее молнией на лице высокого нордлинга. Все, кто был на площади, окончательно прекратили разговоры между собой и с заворожением смотрели за тем, как беседу начинают незнакомый странник с легионером.
        - Гражданин, назовите себя. Иначе мною будет применено оружие. - Грубо и напористо кинул человек, показательно взявшись за рукоять короткого клинка, пристёгнутого к поясу.
        Странник двумя руками резким движением откинул капюшон назад, предоставив на обозрение своё лицо. Свойственное для альтмеров желтоватое лицо покрывал старый шрам и лёгкие увечья. Щетина, неожиданно приобрётшая седой оттенок, покрывала нижнюю часть лица. Длинные чёрные волосы со значительными просединами были перевязаны на затылке в длинный пучок и свисали назад.
        - Я думаю, ты меня помнишь, да и я не могу забыть такой строгости и требовательности, что звучит в твоём голосе. - С проявившейся широкой улыбкой на усохших губах сказал высший эльф.
        Нордлинг продолжал стоять, недоумевая от происходящего. Эти черты лица ему приходились очень знакомыми. Своим взглядом он продолжал всматриваться в незнакомца, особенно посматривая на кровь, полившуюся из лопнувших сухих губ.
        - Вспомни Орден. - Кратко кинул парень и развёл руками.
        - Азариэль, это ты? - С недоумением спросил легионер, ожидая подтверждения.
        - Ну не король Алинора же. - Усмехнувшись, ответил эльф. - Ремиил, пора бы вспомнить.
        После этих слов ошарашенный и удивлённый Ремиил, разведя руки в стороны, подошёл к альтмеру два воина заключили друг друга поистине в братские тёплые объятия. С момента, когда Орден пал прошло всего лишь несколько лет, а событий можно насчитать на целую эпоху.
        Крепко обнявшись, Ремиил разомкну объятия и, продолжая удерживать своего старого друга за плечи, начал вдохновенно, подёргивая голосом, говорить:
        - Вот проклятье, как я давно тебя не видел. - Со столь редкой улыбкой, которую и в цитадели можно было редко увидеть, начал Ремиил. - Когда мне сообщили про загадочного незнакомца, что подходит к селу, я даже не думал, что это будешь ты.
        - Сообщили? Про то, что я приближаюсь к деревне? - Удивлённо вопросил Азариэль.
        - У меня свои информаторы и помощники.
        - Вот, сразу узнаю рыцаря Ордена. - Торжественно и буквально полыхая радостными эмоциями, твердил альтмер. - Может, пойдём в таверну, там поговорим?
        - Я местного корчмаря несколько раз штрафовал за разбавленный мёд. Так, что давай ко мне домой. - Предложил Ремиил и указал на рядом стоящий прекрасный дом, располагавшийся по левую сторону от Азариэля.
        - Ну, хорошо, пойдём. - Осмотрев одноэтажный примечательный дом, согласился высший эльф.
        И пока два старых друга шли в дом, им в спину уставились донельзя удивлённые взгляды селян, которые так и ничего не смогли разобрать. Несколько секунд таращились в спины бывших рыцарей жители деревни, пока медленно не вернулись к своим обыденным бытовым разговорам и торговли.
        Сапог Азариэля коснулся крепких деревянных досок, стелившихся под ногами. Парень снял с себя накидку и осмотрел дом изнутри.
        Он был довольно просторный, двухкомнатный и, как сказал Ремиил, с прекрасным погребом. Через широкие окна в комнаты поступал солнечный свет, озаряя дом. Два окна было в первой комнате - первое на стене, где располагался и вход, а второе прямо с противоположной стороны. В комнате, видимо служившей прихожей, было несколько шкафов и тумбочек. По углам стояли мягкие кресла, с шерстяной обивкой. На дальней стене, перпендикулярной входу, висела картина, чьей тематикой послужила битва под Санк Тором. И по всей комнате было разбросано ещё множество мелких предметов домашнего быта, которые не показались альтмеру интересным.
        - Можешь сесть сюда. - Произнёс Ремиил, указывая на квадратный столик с двумя стульями, стоящий почти рядом с входом, прямо под окном.
        Азариэль аккуратно присел спиной к входу, поставив свой клинок рядом с собой у стены.
        Тем временем хозяин дома принёс двухлитровую бутылку сиродильского пива с двумя небольшими деревянными кружками и поставил на столик, сам присев за него.
        - Ну, рассказывай, как тут оказался. - Разливая пиво, попросил Ремиил.
        - Ох, уж лучше ты начни, потому что у меня весьма и весьма долгий получится рассказ. - С небольшой бравадой и игрой интонаций вымолвил Азариэль.
        - Ну, хорошо. - Отпив пенящегося напитка начал Ремиил. - Когда мы разошлись, я сразу поехал сюда, как и планировал, только решил не по морю, а через континент. Но по пути пришлось завернуть в Блэк Уэйстс.
        - А что там?
        - На дорогах я слышал, что у них проблемы с бандитами. Придя туда, стало понятно, что тот сброд, с которым я столкнулся там, слишком организован для бандитов. Система наград и званий прям как в легионе. И избавив от местной банды то место, я начал расследование. Оказалось, что нити ведут прямо в Эвемор. Пришлось поднять старые связи в имперской разведке. Всё закончилось тем, что я смотрел на то, как на главное площади казнили несколько дворян вместе с главами практически всех местных банд.
        - Ох. - Выпив залпом кружку, выдохнул Азариэль.
        - Ты только представь, несколько дворяшек грабили окрестности, а награбленное добро сбывали по дешёвке на рынках и Восточной Имперской Компании. А меня наградили званием «Почётный гражданин Эвемора» и тысячей септимов серебром.
        - Понятно. - Отпив ещё пива, снова заговорил гость. - И после этого дела ты сюда пришёл?
        - Честно, нет. В окрестностях Штормхельма завелась некая тварь, которая нападала на купцов. На месте грабежей оставались лишь разграбленные караваны и кровавое месиво. Пришлось прибиться к хиленькому каравану и ловить на живца. Всё стало ясно, когда солнце скрылось за горизонтом. На нас напали озверевшие вампиры. Я видел, как своими когтями кровосос за один удар снял скальп ещё одному стражнику. Ну, в общем, караван к утру дошёл до села, в которое он и направлялся. Но только купцов там было в два раза меньше, а из охраны в живых остался только я. И после этого случая меня представили к награде. Я предстал пред двором всей знати Штормхельма. Там мне дали двести септимов золотом и серебряное кольцо. Один из дворян сказал, что оно помогает при серьёзных ранениях.
        - И после всего этого, ты прибыл сюда? - Допив пиво, спросил Азариэль.
        - Да. Узнав про мои заслуги, местный управляющий дал мне пост Главного Стражника, выдал эти доспехи и пожаловал этот дом. А также хотел назначить в совет, но я отказался.
        - Какой совет?
        Внезапно нараспашку открылась дверь, и в дом буквально залетел невысокий имперец. Он был облачён в яркие роскошные одежды, говорящие о его высоком статусе. И тут, раскрыв рот, незнакомец заговорил ужасно надменным и самодовольным голоском:
        - Так, кто этот незнакомец? Что он тут вообще делает? Ему нужно зарегистрироваться в книге! - Вопил мелкий имперец.
        - Да угомонись ты. - Грубо кинул Ремиил. - Я потом лично скажу и имперскому управляющему, и старосте.
        - Ох, стражничек, когда-нибудь ты поплатишься за своё наплевательское отношение к порядку!
        - О Акатош, ты хуже скампа, а ну сгинь отсюда! - Хлопнув по столу, грозно сказал Ремиил.
        От хлопка имперец вздрогнул и моментально скрылся дверь, демонстративно шлёпнув ею.
        - Кто это? - Удивлённо задал вопрос Азариэль.
        - Местный умалишённый. Думает, что он единственный, кто следит за порядком в селе. - И допив пиво из своей кружки, хозяин дома настойчиво спросил. - Ну, а теперь ты расскажи, как и что привело тебя сюда.
        И опустошив залпом кружку только, что налитого пива Азариэль начал свой рассказ. Он рассказ как сначала год гонялся за слухами об Аквиле, а потом год провёл в беспробудном пьянстве, топя своё горе в выпивке и бесконечных заданиях. Как своим клинком вырезал целые преступные синдикаты и как обращал его во зло. Его рассказ медленно перешёл в русло, когда он сидел в забытой богами таверне и неожиданно встретил Мирциллу. И затем трагично поведал о том, чем это всё закончилось, как его клинок рассёк её. После этой горестной ноты Азариэль рассказал про тёмный собор и потерю руки. И, сняв перчатку, продемонстрировал своему другу, как воля, плоть и металлы могут работать вместе, как единое неделимое целое. И после того, как слабый шок Ремиила спал, альтмер уже более помпезно и восторженно продолжил рассказ про то, как они гонялись за зло по всему Тамриэлю и как сам император направил их на неудержимую охоту за еретиками и сектантами. И с явной горечью, уже начиная заканчивать сказ, Азариэль поведал о том, что случилось с Рихардом, и в какую ересь он впал. И свой сказ про собственные приключения высший эльф
закончил тем, как пятьсот септимов и золотом и три серебряных слитка парень добрался сюда.
        Ремиил сидел полностью ошеломлённый. Он ожидал услышать историю про бесконечные поиски Аквилы и заказы наёмников, но явно не про то, как его друг, найдя след сектантов и после, потеряв руку, сменив её на протез, устремился в неукротимый крестовый поход по всему Тамриэлю в поисках еретиков и сект. Бывший рыцарь даже помыслить не мог, что вокруг него кипела незримая война с Азариэлем в одной из главных ролей. Его разум просто отказывался это понимать, как должное. И тем более он не ожидал, что на рассказ уйдёт больше получаса и половины всего пива.
        - Мда. - Растеряно начал Ремиил. - Про это можно хоть книгу писать. - С явными нотками растерянности и смущения вымолвил бывший рыцарь.
        - Я вижу, что немного шокировал тебя. - Слабо улыбнувшись, произнёс Азариэль.
        - Кстати, ты не сказал, куда ушли Айк’Аран и Готфрид. - Уже более привычным спокойным и по-мужски холодным голосом поинтересовался Ремиил.
        - Маг отправился в Морровинд, а Готфрид решил вернуться на свою родину.
        - Понятно. - Чуть опьяневши, сказал Ремиил, после чего по его лицу скользнула еле уловимая загадочная улыбка, и он продолжил реплику. - Я тоже могу тебя удивить.
        - Чем?
        - Ты не поверишь, но тут, в этой деревне ещё до моего приезда на самой окраине деревни поселилась Аквила.
        После этих слов сердце Азариэля слабо дрогнуло и в области груди что -то сильно кольнуло, а в душе появилось сильнейшее желание её увидеть. Парень попытался побороть это чувство, но оно словно воспарило над ним, подчинив волю своим не совсем светлым позывам.
        Ремиил видел сомнения Азариэля, и словно желая победы странного чувства, сказал парню:
        - Её дом ты сможешь найти на самой окраине. На самом отшибе. - Укозав рукой в сторону сказал мужчина и добавил. - Ох, слава Маре, она не узнала меня, а про моё прошлое знаешь только ты и жена.
        Но Азариэль уже не услышал, ни про Мару, ни про жену. Слова про дом, координаты, сыграли подобно спусковому механизму. Высший эльф спокойно встал из-за стола и направился к месту, в сторону которого указал его друг.
        Парень отворил дверь и вышел на улицу. Снаружи заметно похолоднело. Дул восточный прохладный ветер, набирающий обороты и небосклон постепенно укутывался в одеяло из массивных дождевых облаков.
        Но Азариэлю всё равно было на портящуюся погоду. Неуверенной походкой, но достаточной для нормального переноса своего тела, альтмер направился в ту сторону, куда ему указал друг.
        Около десяти минут Азариэль слегка пьяной походкой шагал по деревне, пока не вышел к постройке, стоящей на самом отшибе. Небольшой домик стоял практически возле самого леса. Он был выполнен в североскайримском суровом стиле: умело поставленные друг на друга камни, укрытые сверху соломенной крышей. У такого дома не было ни единого окна. Возле дома был совсем небольшой приусадебный участок, а во дворе валялись самые обычные предметы деревенского быта. Но аккуратно лежавшие на лавочке, стоявшей у деревянной двери, лежало несколько книг, что и выдавало начитанную владелицу дома.
        В нескольких метрах от дома, раскинув свои ветви в самые различные стороны, рос широкий и массивный дуб, за которым с лёгкостью можно было укрыться от любого взора.
        Азариэль робко приложился к дубовой коре и стал наблюдать, терзаемый самыми различными сомнениями, которые могут разрывать душу влюблённого. Внезапно парень почувствовал, что его чувство настолько гипертрофировано, что перестаёт иметь здоровую форму. Его сердце начинало всё сильнее колотиться, а душа словно тлела. Внезапно, парень почувствовал привкус ржавчины во рту.
        Тут деревянная дверь распахнулась, и сердце Азариэлю забилось бешеной птицей, чуть ли выламывая рёбра.
        На порог вышла молодая девушка лет двадцати. Её прекрасная немного бледноватая кожа, которая в представлениях влюблённого рыцаря была схожа с прекрасным шёлком запада, прекрасно сочеталась с этим северным и промёрзлым местом. На ней была длинная рубашка белая рубаха, покрывшая верхнюю часть худых ног. Худощавое телосложение ничуть не умоляло её красоты, а только подчёркивало потаённый аристократизм. Прекрасные золотистые волосы девушки опускались до плеч и игриво развивались на набирающем силу ветре. Парень, чьё сознание находилось во власти странного проклятия любви и алкоголя, сравнивал цвет её волос с сиянием драгоценного золота, которым усеян дворец императора. В её бездонных и прекрасных голубых глазах Азариэль видел всю глубину и силу океана Эльтрик. А сами сияющие светом Магнуса очи представлял как два самых драгоценных и неимоверно красивых сапфира.
        Азариэль был готов часами вдохновенно разглядывать всё красоту девушки, но он пришёл сюда разговором. И как только бывший рыцарь решил податься из-за дуба, то увидел, как вторая фигура выходит из дома. И тут сердце парня уже не билось, как обезумевшая птица, оно бесновалось словно разъярённый и сошедший с ума скальный наездник.
        Из дома подался высокий худощавый коротко стриженый мужчина. Он был также в белой рубашке, висевшей на нём, как тряпка на швабре. Азариэль не сумел разглядеть его лица, но он увидел то, что повергло парня в шок и определило рок.
        Странный парень вышел из дома, двумя руками приобнял Аквилу сзади и потянулся к её лицу. А девушка, с приятной улыбкой, одарила его ласковым поцелуем.
        Этой короткой картины Азариэлю хватило сполна. Его сердце перестало биться, как барабанная дробь, а в душе поселилась жутчайшая досада. Странная боль стала сжигать саму душу парня.
        Он почувствовал не крушение любви всей жизни, а странную, глобально расширяющуюся досаду. Его душу прожигали самые странные чувства, вызванные болью и обидой. И досада стала не объемлющей сознание. Слишком тотальной.
        Парень ощутил, словно сам Обливион вонзился своими когтями. И сквозь собственные стенания парень услышал отдалённый демонический, булькающий гноем голос и почувствовал, как ему словно кто -то забирается в сознание:
        - А вот и мы.
        Тем временем парочка скрылась дома, плотно затворив за собой дверь…
        - Кто ты? - Отчаянно и обрывисто вопросил Азариэль.
        - Ты разве меня не помнишь. Айледские руины. Мирцилла и я потом. - Хриплым бульканьем твердил дьявол.
        - Баркун! Я же убил тебя! - С ярой безвыходностью вскрикнул парень.
        - Я Даэдра, иначе - демон, меня невозможно убить. Я только изгоняем.
        - Что тебе надо!? - В отчаянии завопил Азариэль.
        - А ведь всё хорошо мы провернули с тётушкой Мефалой и Боэтией. - С интонацией переполненной гордыней и самопохвальбой твердил Даэдра. - Только вместе с ними мне удалось воплотить мой великий и славный замысел. Видишь ли, мальчик мой ты болен. И болен - любовью. Мне нужно было только разжечь горнила этой чумы, а мои подруги взяли на себя дело подведению тебя к фрустрации. Их интриги и переплетения судеб, изменения путей жизни привели к тому, что сегодня твоё отчаяние и энтропия стали настолько сильны, что пробили брешь в твоём разуме для меня.
        - Что ты несёшь, демон!? - Хватаясь одновременно за сердце и голову, отчаянно кричал Азариэль. - Это бред!
        - Это называется - одержимость. Твоё проклятие любви позволило мне разделить это тело с тобой. Ты и я…Теперь мы. - Конечные слова прошептал демон. - Мы едины.
        - Этого не может быть. Прочь!
        - Ты уже должен чувствовать, как по твоим венам бежит чёрная кровь, как она врывается в твои органы и сосуды бешеным зверем. Ты станешь моим оружием, а битва - для нас забавой. Я уже чувствую, как в твоей крови разливается отрава Обливиона! - Весело и ликуя, взахлёб ихором, выговаривал свои слова Даэдра.
        Азариэль тут же кинул взгляд на собственные руки и увидел, как кожа медленно начинает бледнеть. Он почувствовал, как горечь подходит к его горлу и как внутри всё начинает…подгнивать. Как поднимается температура и в глазах мутнеет, а плоть в некоторых местах набухает. Парень чувствовал, как…заболевал.
        - Твоя душа заперта между лас и динок - жизнью и смертью. Только тогда, получается, запустить процессы, свойственные для моего отца Периайта и дурной тётушки Намиры.
        - Это ложь. - Шёпотом сорвалось с губ Азариэля.
        - Всё - правда. Ты сгниёшь как те больные, которых ты и убивал. Ты сам себя проклял своим же чувством, я всего лишь помог ему…расцвести… Ты теперь наш…
        - О Акатош, помоги мне. Стенндар милостивый. - Молил парень, обратившись к серым небесам. - Помилуй меня.
        - Богов здесь нет. Они оставили тебя. Есть только мы. И ты полностью наш. Ты теперь одержимый нами. - Торжествуя, бахвалился Баркун, исказив голос в неистовом самодовольстве.
        И демон стал монотонно твердить «Одержим», пытаясь сломить Азариэля и подчинить остатки его расколовшейся души.
        ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВТОРАЯ. ИСЦЕЛЕНИЕ СКВОЗЬ ПУСТОТУ
        Деревня под Норт Поинтом. Восемь часов вечера.
        Азариэля сильно тошнило. Его неистово рвало несколько часов кровавыми массами, перемешанными с кусками загустевшего гноя. Все внутренности словно возгорелись пламенем и стали прогорать энтропией плоти, обращаясь в тлен. Альтмер чувствовал, как всё внутри него поражает неописуемая чума. От той силы боли, что неслась по его телу, парня давно должен был убить болевой шок, но нервные рецепторы по всему телу начали подгнивать, что сильно притупило всякую боль.
        Высший эльф держался за живот и корчился всеми мыслимыми и немыслимыми гримасами, плясавшими безумным танцем на его лице. Азариэль лежал на кровати в спальне своего друга. Он не видел, что стоит вокруг, ибо его глаза были залиты смердящей густой зеленоватой жижей, от которой опухали веки и набухали брови. Альтмер лишь чувствовал, как заботливая женская рука пытается убрать кусочком ткани гнилостную пелену на глазах.
        Камзол вместе с рубахой были сорваны и отброшены в сторону, предоставив на свет торс и руки Азариэля. Желтоватая кожа медленно начинала приобретать все оттенки мёртвой плоти. На плоти то и дело начинали набухать гнойные чумные бубоны. Правая рука парня вообще стала постепенно надуваться от того букета страшных болезней, что гангренозною тьмой бушевала в теле высшего эльфа.
        Губы Азариэля почернели, приобретя угольный оттенок. Вся носоглотка отекла настолько, что парень не мог нормально вбирать воздух, и каждый его вздох сопровождался нестерпимым стоном. Всё лицо постепенно начинало сползать и набухать, словно его неравномерно медленно наполняют жидкостями.
        На месте груди, где прошелся топор «Кровавого охотника» и оставил отметину, рана постепенно начала загнивать, а место возле неё чернеть. Из ранения уже текла странная тёмная смердящая сыростью жидкость. Края раны загнили окончательно и почернели, став как тряпочные. А из самой раны весело и ликующе выползали белые, не обременённые заботами паразиты.
        Последним, что оставалось в полной статичности здоровья и порядка, ибо даже мозг и сердце поддались распаду, покрываясь гнойными волдырями, и укутываясь в одеяла из червей Обливиона, в теле Азариэля была его механическая рука, поскольку металлы, из которых был сделан протез, механизмам коррозии не подчинялись.
        Хуже тела приходилось только разуму Азариэля. В его сознании весело бесновался Баркун. Он часами своими монотонными, но в тоже время помпезными речами изводил бедного парня. Несколько часов Азариэль слушал про вечную славу гноящихся во имя Намиры и Перайта, про то, какую силу и могущество они получают и как они почитаемы в обществе Даэдра. Также демон предрекал, каким станет Азариэль после того, как механизмы его повелителей закончат реконструкцию плоти и разума. Баркун рисовал образ грузного раздутого существа, которому не страшна любая боль, ибо все нервные рецепторы просто истлеют. Всё, что возможно, раздуется до неузнаваемых размеров. Своей распухшей рукой он сможет орудовать как боевым молотом. Ноги станут настолько массивными, что его и мамонт с места ни сдвинет. А все органы внутри настолько матируют, что смогут производить едкую кислоту, которая с лёгкостью разъест даже адамантий. Перед Азариэлем встал образ того воителя чумы, рыцаря отчаяния и самопрезрения, третьего чемпиона Люция, что был убит в канализации, который стал воплощением самого отвращения и тьмы миллиона болезней. И все эти
жуткие рассказы про будущее, прерывались безумным смехом, жутким хохотом самого зодчего плоти и разума.
        И пока Демон изводил плоть и сознание парня, пытаясь видоизменить эти две ипостаси сразу, Азариэль стал терзать свою душу и испытывать глубочайшее осознание собственной вины.
        Он, рыцарь Ордена, герой кампании по всему Тамриэлю и воитель, которому доверили меч Верховного Магистра, вступавший неисчислимое количество раз в битвы с самыми омерзительными тварями, ни разу не поддавшийся искушению, сегодня пал жертвой гнусной задумки мерзкого Демона. Он позволил своим чувствам настолько открыться и разрушить ментальные барьеры, что мерзкий Даэдра пробрался в его разум, душу и тело. Бывший рыцарь настолько раздосадовался, от увиденного, что своим отчаянием предопределил свою медленную ментальную смерть. И теперь Азариэль до полного конца осознал всю суть постулатов Ордена и то, от чего они могли оградить. Но было слишком поздно, и чума медленно подчиняла орган за органом, часть тела за частью тела.
        Но Азариэль сохранял стойкость разума. Несмотря на всё собственное отчаяние, он не мог позволить демону взять над собой вверх. Своими мыслями он пытался бороться с чумным интеллектом, а волей пытался удержать расползание сотни болезней. Азариэль отчётливо понимал, что этого было и болезнь не остановить, но пока он жив и относительно здрав рассудком, он не сдастся и с честью даст последний ментальный бой Баркуну Ржавой Хватке.
        Вокруг Азариэля роем копошились Ремиил и его жена, пытаясь хоть как -то приостановить падение рассудка и тела альтмера. Нежная и ласковая женская рука умело ставила примочки из трав, но эта никакого эффекта не оказывало. Несмотря на десяток целительных растворов, что были нанесены и втёрты в тело Азариэля, болезнь не прекращала буйствовать, а торжествуя, отвечала «огнём на огонь»: там, где проходил мазок целительного раствора, через полминуты вскакивал бубон, и кожа начинала нагнивать.
        У светловолосой жены Ремиила складывалось впечатление, что эта болезнь, поразившая тело, имеет свой единый чумной и тёмный рассудок. Но вот у Ремиила сомнений не оставалось. Он знал, что эта чума порождение чёрных миазмов Обливиона. А посему он сделал всё, что сейчас мог: позвал самого лучшего лекаря, который только мог быть в этой деревне. А пока врач бежал к дому бедствия, Ремиил готовил несколько мазей и зелий, которые могли приостановить стремительное расползание адской чумы.
        - Азариэль, мальчик мой, сдавайся, и ты познаешь вершины могущества болезней. Ты своей воле сможешь подчинить целые провинции. Ты сможешь править королевствами. Такая сила… - Всё продолжал искушать демон Азариэля, вгрызаясь в его сознание всё крепче и крепче.
        - Пош…ш -ш -ш…ёл пр.…р.…ро…ч…чь. - Сквозь скрёжет пожелтевших зубов и адские муки давал свой утвердительный ответ бывший рыцарь.
        - Ну, давай, сопротивляйся. Тебе всё равно не выстоять против моего кулака чумы. Рано или поздно… А это что у нас за орган…
        Парень взвыл криком агонии и опухшими пальцами охватился за почки, которые медленно переставали работать и стали выделять в тело ядовитый ихор.
        - Вот держи. - Сказал Ремиил своей жене и передал ей три бутылочки со светлой жидкостью. - Надо будет ему залить их.
        - Но как? Он весь дёргается. - Изводясь от волнения дрожа голосом, говорила высокая светлая нордка.
        - Я его буду держать. - Мрачно ответил бывший рыцарь и подошёл к своему другу.
        Те чувства, которые терзали душу Ремиила, было трудно описать. Он понимал, что эта одержимость чёрной и очень сильной сущностью, рождённой от союза ещё более могущественных тёмных принцев. И ещё хуже становилось Ремиилу от того, что и он был причастен к внезапно поразившей чуме Азариэля. Ибо не скажи он про Аквилу, которая спешила скрыться на краю мира от прошлого, то его друг не извивался бы от чумы.
        Перед глазами бывшего рыцаря всё ещё стоял образ того, как парень появился на пороге. Он еле как держался на ногах, его тошнило кровавым гноем, кожу поразили потемнения и жар сжигал его тело, словно шедший из самих печей Выжженных Земель. И этот безумный лепет, который вёл Азариэль с сущностью, просто убивал Ремиила, ибо старый рыцарь знал, что этот демон рядом, здесь, но помочь другу, поразив даэдрческую тварь клинком - невозможно.
        Ремиил подошёл к трепыхающемуся и вьющемуся от нестерпимой боли Азариэлю. Хозяин дома резким движением взял парня за челюсть и умело надавил на те точки, что бы рот открылся. Как только губы разомкнулись, изо рта донёсся жуткий смрад, ударивший в нос Ремиилу, отчего тот отвернул и исказил лицо в гримасе отвращения, ибо вонь просто шокировала.
        - Жена, заливай!
        Нордка уже держала все флаконы с зельями открытыми и в одно движения все их вылила в ротовую полость. Ремиил придавил челюсть и зажал нос Азариэлю, чтобы тот сглотнул. И парень проглотил все растворы.
        Внезапно всё адским огнем просто взорвалось, словно концентрированная кислота и сильнейшая щёлочь пытаются друг друга растворить в теле парня. Азариэль затрепыхался пуще прежнего, ибо его словно разрывало изнутри от боли.
        - Пускай! - Возмутился Баркун. - Но это тебе не поможет. Эта дрянь только замедлит движение моего благословения, но не остановит. Браво, сын Ордена, ты выиграл ещё несколько часов мучений.
        Азариэль по голосу «соседа» понимал, что Даэдра явно недоволен, что хоть что-то могло помешать его планам, отчего он начинал беситься. Но парень не питал иллюзий. Он чувствовал, как по его телу медленной волной продолжает бежать чума, продолжая сокрушать и подчинять своей прихоти все возможные системы организма.
        И тут, отдалённо, он услышал стук в дверь и с радостью понял, что врач всё-таки пришёл.
        Ремиил пустил к себе в дом невысокого бретонца. На нём были обычные коричневые брюки, ботинки, рубашка и кожаный жилет. Это был седой, но ещё не пожилой крепкий мужчина. А в руках этого доктора была небольшая кожаная сумка.
        - Где? - Поинтересовался доктор.
        Хозяин дома, мрачно, в безмолвии провёл важного гостя в спальню, чтобы тот приступил к своему делу.
        Доктор увидел на постели местами подгнившего альтмера, поражёнными самыми различными болезнями, которые только возможны в Тамриэле: от проявлений корпруса, до разжижения мозга.
        Врач стоял полностью ошеломлённый от увиденной картины. Его даже не удивила механическая рука, ибо всё своё внимание он направил на тот букет зараз, которые в себе нёс парень. Он и не знал, с чего здесь нужно начинать, чтобы не навредить организму, который и так был на грани. Доктор даже не рассматривал вариант операций, ибо удаление хоть куска плоти могло вызвать непредсказуемую реакцию со стороны общего разума инфекций. Но лекарь отчётливо понимал, что сейчас необходимо остановить заразу, что они собрался делать.
        Сельский врач достал множество маленьких бутыльков, за стеклом которых игриво плескалась прозрачная жидкость. За бутылями доктор достал несколько шприцов, сделанных из начищенной стали, вандерфелльского стекла, к которому примыкала толстая игла.
        Лекарь меньше чем за десять секунд наполнил три шприца и передал их хозяевам дома.
        - Нужно будет пустить раствор по вене в правой руке, кольнуть в мышцы пресса, а я попытаюсь оздоровить сердце. - Расторопно и утирая испарину, молвил врач. - Начинаем по команде.
        Ремиил встал справа, врач у сердца, а нордка заняла место у живота больного парня.
        - Начинаем!
        В одно движение, в один момент все три шприца пронзили больную плоть Азариэля, и целебный раствор был пущен в тело. Сильнее всего отреагировало червивое и почерневшее сердце, которое практически было съедено болезнью. Оно стало биться как у нормального здорового эльфа.
        Парень тяжело выдохнул. Он почувствовал, как по его телу побежали прохладные растворы, вступившие в битву с проклятыми миазмами тёмной и нечестивой магии, остановив их действие.
        Но это был не конец. Доктор заливал новые растворы в два шприца. И как только инструменты были заполнены до дна, он передал один шприц в руки Ремиила и повёл его к правой стороне. И по кивку две иглы вошли в изрядно распухшую руку Азариэля, впрыскивая в извращённую плоть целительные жидкости. Парень почувствовал, как по руке, бежит прохлада и опухоли медленно, не спеша, начинали спадать. Чувство больного уплотнения в руке пропадало.
        - Фух. - Тяжело выдохнул лекарь. - Сколько живу и сколько бы практике в легионе не проходил, а такое в моей жизни в первый раз. Не менее одного десятка болезней разом. Мне даже не хочется спрашивать, на что он нарвался этакое или кто его проклял.
        - Белетор, ты мне лучше скажи, что с ним делать? - Чуть ли не жалобно вопросил Ремиил.
        - Пока ничего. Зелий мы в него на сегодня достаточно влили. Если ещё ему дать, то его убьёт не болезнь, а мы, попросту отравив. Я видел, у вас есть мази. Вот ими и воспользуйтесь. Просто обмажьте наиболее пораженные места. А я приду, завтра и после осмотра уже решим, что сделать дальше. Да и мне нужно подготовить несколько лекарств.
        - Понял. Храни тебя Акатош.
        - До завтра. - Кинул доктор и покинул дом, закрыв за собой дверь.
        Азариэль лежал в одиночестве, ибо Ремиил сидел у окна, а его жена готовила мази к использованию. Альтмеру становилось намного лучше. Огонь болезней его уже не сжигал изнутри, а большинство органов вели свою подавленную работу. Всё тело начинало чувствовать постель под собой, а это означало, что нервные окончания восстанавливали свою работоспособность. Сердце, хоть и всё ещё некоторыми частями пребывало во власти инфекции, работало исправно.
        Но Азариэль не питал иллюзий. Он знал, что легион болезней удалось остановить, но не победить. Его мучения были остановлены, но не прекращены. Энтропию тела и духа удалось предотвратить, но никак не обратить вспять. И парень всё ещё отдалённо чувствовал, как его изнутри продолжает ворошить маленький огонёк чумы.
        Силы постепенно возвращались к Азариэлю. Он смог подтянуться и завалить свою голову на белоснежную подушку. В его сознании стало слишком тихо. Даже неумолкающий Баркун соизволил замолчать. И Азариэль позволил себе провалиться в неглубокий сон, чтобы восстановить хотя бы толику сил.
        Азариэль окончательно погрузился в сон. Его тело ослабло, а сознание ушло в полёт грёз. Перед парнем представали самые различные картины того будущего, которым он всегда мыслил и о которых мечтал. Азариэль всегда мечтал начать тихую и спокойную жизнь без погони за еретиками и отступниками, и без кровавых рек, пролившихся за всю его жизнь. Тихая жизнь, без мясорубки - вот о чём постоянно мечтал парень. И вот он сквозь нити сновидений, которые плелись в его истрёпанном разуме, предстал тихий уголок, подобный этой деревушке, где-то на краю Тамриэля и наверняка это был юг Морровинда. Сновидение рисовало перед ним прекрасный песчаный и изумрудный, наполненный травами, берег у самого океана Падомейк. Как шум прибоя наполняет его ничем, не поражённый слух.
        Азариэль чувствовал, что стоит на зелёной части берега, а его взгляд устремлён в глубину океанических красот и пучин. Солнца не было, ибо небосвод укутала лёгкая пелена облаков. Ветер гулял по всему берегу, даря прекраснейшее освежение и чувство лёгкости на коже.
        Сзади он услышал, как шелестит трава на ветру и как она подминается под лёгкими прикосновениями подошвы.
        Азариэль обернулся и увидел того, кого никак не ожидал. Сон стал слишком реалистичным.
        Перед парнем возник образ высокого рыцаря, закованного в доспехи рыцарства девяти. На всю нагрудную броню ложился прекрасный белоснежный балахон, на котором был символ рубинового амулета.
        - Кто ты? - С явным удивлением на лице вопросил Азариэль.
        - Я Пелинал Вайтсрейк. - Металлическим голосом сквозь шлем ответил древний рыцарь.
        - Подожди, но ты же…
        - Пока меня помнят в Тамриэле, и есть те, кто служат свету, я не умру. - Столь же бесстрастно ответил рыцарь.
        - Но, что ты тут делаешь. И кем ты послан?
        - Да кто разберёт эту небесную иерархию. - Без единой эмоции усмехнувшись, начал Пелинал. - Знаешь, я давно за тобой наблюдаю и всё, что ты делаешь, мне кажется странным. Ты мог остаться с той девушкой - Алари, а с ума сошёл от предательницы. Ты мог не участвовать в этом крестовом походе, а позволил себе утонуть в нём. Зачем ты всё это делаешь?
        - Потому что должен.
        - Кому? Орден пал же.
        - Тамриэлю.
        - Правильно… Я здесь, чтобы сказать, предупредить. Тебе предстоит ещё одно испытание. Это самое важное испытание, которое только может быть послано сверху. В последний раз…
        - И что я должен буду сделать?
        - Здесь важнее вопрос, что ты должен себе, чтобы его исполнить.
        - И что же?
        И немного промедлив, Пелинал глубоким голосом, смешанным с нотками поучения и воодушевления ответил:
        - Ты должен оставаться верным себе, откинув устаревшие догмы, ибо они умерли вместе с прошлым.
        Азариэль тут же поспешил узнать, что это значит:
        - Подожди…
        Но воззвание высшего эльфа не было услышано, ибо его сознание проснулось и вернуло его в реальность.
        Парень сразу уловил своими нервными рецепторами тепло по всему телу и в эту же секунду, приподняв голову, заметил, что на его коже блестят мази. А на правой руке, на указательном пальце он учуял силу. И подняв руку, он смог увидеть подарочное кольцо из Штормхельма, о котором говорил Ремиил. От этого сувенира исходила тлящая всякое повреждение мощь. И Азариэль чувствовал, как вся его правая часть постепенно приходила в порядок. Даже почернения, образовавшиеся на порезе от топора, начали проходить. Похоже, это была неистово мощная реликвия, которая заинтересовала бы и Орден в бытность свою.
        Но Азариэля тут же привлёк шум, который раздавался в прихожей. Эти звуки смахивали на застёгивание ремней на тяжёлой имперской броне и звук металлических щитков.
        - Ремиил! Ремиил! - Начал тяжело звать своего друга парень, но было поздно, ибо ответом ему стал шлепок закрывающейся двери.
        На воззвания прибежала его жена. Всё что ранее мешало парню смотреть прошло, и альтмер мог отчётливо видеть девушку. Это была высокая нордка, с угловатыми острыми чертами лица. У неё были светлые волосы и серые глаза, которые были полнейшего удивления от того, что парень идёт на незначительную поправку.
        - Что вам понадобилось, сударь? - Вежливо и заботливо спросила женщина.
        - Где Ремиил?
        - Он, вышел.
        Но Азариэль сам всё понял. За стенами дома, на улице он отчётливо слышал десятки тревожных возгласов и шумы, которые могли говорить только об одном.
        - Там бой.
        Ответом вопросу последовало всего лишь молчание и кратко опущенная голова. И эту реакцию девушки можно было понять, потому что Ремиил перед уходом рассказал, как может поступить Азариэль и не ошибся.
        Сквозь стенания и чуть ослабшую внутреннюю боль, он смог занять сидячее положение. И когда его торс занял вертикальное положение, то механизмы инфекций медленно стали набирать обороты, разгоняя свой чумной маховик.
        - Стойте, вы куда!? - Возмутилась женщина, но это было бесполезно.
        Превозмогая бессилие и слабость, смешанную с болезненным жаром и просто пульсирующей в голове болью, Азариэль собрав остатки воли в кулак смог встать. И как только парень полностью поднялся с кровати, его неслабо качнуло, и он чуть не рухнул на кровать.
        - Ложитесь, вам лежать нужно! - Продолжала уговаривать парня девушка, но этого безумца было не остановить.
        Азариэль полностью проигнорировал все просьбы хозяйки дома. Качающейся походкой он пошёл в первую комнату, по пути запахнув свой кафтан.
        Парня сильно качало, его голову кружило, а тело снова начинало ломить от молота инфекций. Но Азариэль не собирался останавливаться. Превосходя чуму, он взял свой клинок, размашистым движением отбросил ножны и вышел на улицу.
        Было уже темно. С неба капал лёгкий холодный дождь, а меж домами гулял свежий ледяной ветерок. Погода была чем-то приятная, что не скажешь об остальном.
        Повсюду носились мужики с самым примитивным оружием: топоры, вилы, факелы и косы. Они пытались занять оборону в образованном круге самых примечательных строений, стараясь держать под обороной главное административное здание имперской власти. Но помимо ополчения, своего командира окружало четверо высоких воинов, в лёгких доспехах легиона. А командиром был Ремиил. И он обернулся, чтобы оценить ситуацию и увидел вышедшего на улицу Азариэля.
        Грозной походкой, приблизившись к парню с сопровождением легионеров, Ремиил тут же кинул упрёк:
        - Какого даэдра ты выперся! Тебе лежать нужно!
        Альтмер опёрся на рукоять клинка, чуть ли не повиснув на ней. Собравшись с силами, парень смог дать утвердительный ответ:
        - Твоя жена мне говорила, что надо лежать. Поверь, она пыталась остановить. - И тут Азариэль прервался, чтобы сплюнуть сгнившую кровь. - Но какой прок будет от меня, если я буду лежать. Если я умру сегодня, то хотя бы как воин, а не в постели, как немощное и беспомощное создание. - Кряхтя и запинаясь, тяжело ответил Азариэль. - Ну, давай. Как в старые добрые времена.
        Ремиил недолго сверлил его взглядом. Он за несколько секунд сформулировал свой ответ:
        - Ладно, но только с условием, что ты в бой вступишь лишь в самом крайнем случае.
        - Хорошо, командир. - С натужной сквозь неимоверную боль, разрывающей его тело улыбкой согласился парень и тут же бесстрастно спросил. - Какова обстановка?
        - На нас наступают. Бандиты. Численностью не менее роты. Все гражданские находятся в здании управителя. - Указав на имперское здание, закончил командир обороны.
        - А наши силы?
        - Двадцать мужиков и трое легионеров.
        - Немного. Луки есть?
        - Два охотника.
        - Пусть закрепятся на крышах зданий, а мы попытаемся удержать эту площадь.
        - Уже. - С улыбкой вымолвил Ремиил. - Я же тоже рыцарь. Бывший.
        Их разговор прервал громкий вой в боевой рог, ознаменовавший то, что смертельный бой начался.
        Ремиил направился к главной дороге, чтобы её защищать, поведя за собой отряд ополченцев. Но Азариэль почувствовал что -то неладное. Так легко. Бандиты скопом нападают с главного тракта, ведущего к деревне. Это было тактически глупым решением, а сотня разбойников не объединится под началом глупого бандита. Азариэль обернулся и увидел, как со стороны леса, тенью к деревне пробираются не менее сорока разбойников. Они укутались в саван ночи и, думая, что переключив внимание на главное направление, их никто не увидит, и они смогут взять в окружение село.
        Возле Азариэля стояло трое легионеров, которых он сумел предупредить и они отошли на другой край круга.
        Как ни странно, но имперские солдаты несли с собой луки с небольшим запасом стрел, что сейчас давало большое преимущество.
        Заняв позиции у таверны и управляющего здании Империи, образовав цепочку между ними, легионеры начали вести прицельный огонь. Сорок бандитов, укутавшихся во мрак, даже не представляли, что их замысел могут раскрыть. И поняли они это когда, послышали свист рассекающей воздух стрелы и когда на землю, обагрив её своей кровью, попадали их товарищи. Но потери не могли остановить разбойников. Имперские солдаты выпускали стрела за стрелой, продолжай скашивать противника, но бандиты и шагу назад не ступили.
        Враг, прежде чем смог добежать до нужного места, претерпел огромные потери. Из сорока разбойников получили право сойтись в ближнем бою только девятнадцать.
        И вот они уже вплотную подошли к легионерам и те синхронно обнажили собственные клинки, вступив в неравный бой.
        В сторону Азариэля был совершён глупый выпад, нацеленный в лицо. Парень просто одним ударом из-под себя клинка отсек руку выше локтя как стебель кукурузы, и продолжив движение, совершил петлю, разрезав горло. Со вторым бандитом он справился примерно также, только вместо горла рассёк ему висок. Следующий бандит на него с боку, но Азариэль ушёл от удара, ударив сначала мечом по пальцам врага, а потом добить его одним ударом пронзив насквозь.
        И это был его предел. Болезнь и инфекции настолько ослабили организм Азариэля, что после последней победы он чуть не рухнул на землю. Боль снова начинало брать своё и буквально тянуть парня вниз. Он больше не мог вести сражение.
        Альтмер оглянулся и увидел, что двое легионеров, прежде чем пасть в битве, смогли положить по два бандита. Оставался только один солдат Империи, медленно отошедший и занявший позицию у Азариэля.
        - Ну, что делать будем? - Матая клинком из стороны в сторону и смотря на уже предчувствующих победу бандитов, спросил легионер.
        - Отступать. - Кинул Азариэль и, покачиваясь, ушёл обратно на торговую площадь, где его уже ждал Ремиил.
        Их взяли в окружение. Из двадцати мужиков выжило только пять. Бандиты заняли торговую площадь, прижав защитников к зданию имперского управления селом. Но пока защитники живы, они не сдадутся, и будут сражаться до конца.
        Парень преодолел всю местность на грани возможности. Бег до последнего места боя дался ему неимоверно тяжело. Инфекции и болезни, переполнявшие его тело, готовы были взять верх и опрокинуть его на землю. Мокрота жидким комом подошла к горлу, адская боль в голове только усилилась, проламывая череп, тело стало болезненно напухать, а паразиты развеселились диким роем, стараясь поставить альтмера на колени. Но всё же парень добежал до места назначения.
        Азариэль смотрел на бандитов, медленно подступавших к ним. Парень увидел в них подобие шакалов, ведомых своими нечестивыми желаниями и гнусными позывами. Разбойники были облачены в самые разные драные одежды и пробитые доспехи. На их лицах играла алчность и жажда наживы, и они были готовы даже друг другу драть глотки за добычу.
        Внезапно Азариэль услышал свой «внутренний голос»:
        - Дай мне победить, дай мне взять над тобою верх и я тебе дам такое могущество, что ты всех их убил. Поверь, ты станешь настолько могучим, что одной левой сделаешь из них месиво.
        Парень проигнорировал воззвание Баркуна и продолжил стоять, качаясь и думая, как можно было победить нахлынувшую волну разбойников.
        Внезапно они расступились, дав пройти высокой фигуре. Это был человек, облачённый в стальные пластинчатые блестящие доспехи северной Скайримской работы. Даже его лицо было покрыто подобным стальным шлемом. Рядом с ним с мешком на голове шла невысокого роста фигура. Она была как заложница. Руки её были связаны, а на шее висела цепь.
        Человек спокойно прошёл сквозь ряды разбойников и довольно приятным голосом начал вести разговор, обращаясь к собравшимся выжившим:
        - Ох, добрые люди села, вы просто стали заложниками ситуации. Не вините ни себя, ни нас. Во всём виноват недавно появившийся парень. - И указав пальцем на альтмера, продолжил воин. - Азариэль, это тебе привет от Люция. Ты лишил всех его духовных детей, разорил их дома, ты просто всех убил, зачем? Но теперь это не важно, ибо сейчас он спешит лишить того, что примечательней тебе. - И после этих слов воитель сорвал мешок с головы, и на вид предстала Аквила.
        Её взгляд отразился в его душе атрофировавшимся, атавистическим и полностью изъятым ощущением. Проще говоря, в душе Азариэля дрогнуло пустота, и он своим червивым сердцем ничего не смог ощутить. А она смотрела на него пронзительно своими голубыми, как небесная лазурь, глазами, словно моля о спасении.
        Азариэль только хотел сделать шаг, но демон Баркун, проклятый Даэдра не позволил ему это сделать, устремившись всем своим естеством в ноги. Похоже, тварь из Обливиона решила, что казнь девушки вызовет ещё большую волну энтропии, которая поможет подчинить в будущем Азариэля. И тут парень понял, что для девушки пришёл конец.
        Высокий воин в стальных доспехах вытащил из ножен длинный сверкающий клинок, похожий на ятаган, и, взяв Аквилу за шиворот, занёс прекрасный, гравированный и украшенный серебром меч. Девушка в последний раз окинула взглядом Азариэля и Ремиила, поняла, какие ошибки она совершила, встав когда-то на сторону Люция, и мысленно попрощалась со своей жизнью…
        Рука палача уже подходила к шее прекрасной девушки, как вокруг себя Азариэль почувствовал нестерпимый холод, словно он в бездне. Вокруг него всю стало каким-то нереалистичным, краски мира стали тускнее. Парень заметил, что сам ход времени уменьшился в несколько сот крат. И тут на своей коже он ощутил морозный покалывания и зазвучал потусторонний голос:
        - Внимай мне, отцу ужаса, повелителю хаоса и владыке тьмы. Твоё ущербное сознание меня расценит как пустоту, бездну. Пускай, но я, моё естество и сама суть намного глубже. Я есть всё, ибо пустота повсюду. Я не смерть, ибо я та бездна, в которую ныряют ваши души, когда вы умираете. Я не разрушения, а всего лишь тот хаос, который вы несёте. Я есть Ситис.
        После того, как имя силы, что с ним связалась, прозвучало, вся душа парня промёрзла до самых глубин от страха, ибо по сравнению с ним самые могущественные слуги зла - беззаботные и наидобрейшие дети, играющие в салочки. Но парень не понимал, зачем с ним связался лично сам владыка Пустоты и Отец Ужаса и именно в этот момент.
        - Что тебе нужно? - Робко и кротко вопросил Азариэь.
        - Не мне. - Холодным как лёд и грубым словно речь дракона начал Ситис. - Тебе нужно спасение Аквилы, и лекарство от одержимости. Я готов их предложить в обмен на одну услугу.
        - Какую?
        - Ты станешь моим глашатаем бездны и Герольдом Пустоты. Я хочу, чтобы моё влияние на этот мир не уменьшалось, а рвение и победа Даэдра может этому помешать. И твоей миссией станет это предотвратить. Ты понесёшь моё знамя и вобьёшь его в гнилое сердце Люция. Ты станешь воплощением меня в этом мире.
        Ситис был краток. Владыка пустоты явно дал знать, чего он хочет и чего требует. Без прелюдий, длинных начал и помпезных речей. Отец ужаса знал, что хотел и осознавал, что предлагал.
        Азариэль видел, как лезвие клинка вот -вот коснётся нежной шеи Аквилы и рассечёт его до крови. А от одержимости навряд ли получится избавиться. Всё просто взывало к тому, что бы стать герольдом самой пустоты. Но быть с Ситисом, это означало отвергнуть всё то, чему учили в Ордене, все те постулаты и священные принципы. И тут парень вспомнил слова великого Крестоносца, которые и предопределили суть ответа.
        - Да, я с тобой. - Кратко кинул Азариэль и был возращён к реальности.
        После этих кратких слов клинок палача завершил путь, но он пошёл дальше, рассеяв воздух. На месте, где должна была стоять Аквила, зияла пустота, словно тут никогда девушка и не стояла.
        Разъярённый воин, резко, полыхая от злобы, развернулся и метнул свой взгляд на парня, который стоял в недоумении.
        - Переродись во тьме. - Шепнул Ситис и у Азариэля налитые свинцом веки сомкнулись, отчего он рухнул на землю, провалившись в глубокий сон, не воспринимая ничего, что развернулось за пределами его вернувшегося в здоровую целостность сознания.
        ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ТРЕТЬЯ. ОЖИВШИЕ ЛИКИ ПРОШЛОГО
        На следующий день. Утро.
        Азариэль открыл глаза. Он лежал на той самой кровати, что и несколько часов назад. Под собой, спиной, он чувствовал чистые постели и само шуршание простыней. Внутри альтмер чувствовал состояние спокойствия и пустоты. Больше ничего не горело, не ворошило и не ныло от нестерпимой боли. Всё было в порядке. Даже слишком.
        Парень поднял голову и осмотрел собственное тело. Кожаный камзол снова отсутствовал и лежал где-то у кровати. На Азариэле были лишь сшитые из кожи чёрные штаны.
        Бывший рыцарь смог подтянуться и облокотился частью спины на стенку и принялся себя обсматривать. Эльф осматривал себя и удивлялся тому, что с ним случилось за несколько часов. Опухоли, гнойные нарывы и чумные бубоны полностью пропали. Кожа была ровная, как и до болезней. Место пореза, оставленное тяжёлым топором старого противника, полностью зажило, не оставив даже шрама.
        - Ох, почему я отключился? - Тихо, шёпотом, еле слышимо задал вопрос себе Азариэль.
        - Нужен был твой сон, очень глубокий сон, чтобы перестроить твой организм. То, что сотворил Баркун, было довольно экзотическим явлением, и я не думаю, что ты пережил бы, если твой органы начали регенерироваться от хаоса. - Из пустоты прозвучал грозный ответ.
        И в эту же секунду Азариэль вспомнил, как вчера отбросил все клятвы верности погибшему Ордену, Тамриэлю, Империи и самим богам. И теперь он не длань сил света, что героически выжигает ересь. Теперь он стал герольдом самой бездны, глашатаем хаоса, что несёт чёрное возмездие силам зла, дабы восстановить равновесие.
        - Что же теперь с Баркуном. - Подумал про себя бывший рыцарь.
        - Его поглотила пустота, вместе с его пси-доменом, планом, в Обливионе.
        - Что? - Также про себя вопросил Азариэль, привыкая к собеседнику в голове.
        - Он был наиболее сильным порождением Перайта и Намиры. Этот Даэдра воплощал их самые сильные свойства и способности. Можно сказать, он был совокупностью их силы. Этакий мелкий божок. И для него готовилось даже отдельное царство, плетённое из его собственных амбиций и характера. Но как только он был поглощён пустотой и ушёл в бездну, то и его княжество развеялось, ибо оно лишилось источника подпитки.
        Голос Ситиса был груб и холоден, словно промёрзлая бездна, которую он и воплощает. И Азариэль ещё окончательно не свыкнулся с мыслью о вечном собеседнике, воплощавшим сам хаос.
        - Где мне найти Люция? - Вспомнив о предназначении, решил узнать у своего нового повелителя парень. - Ну, или с чего начать?
        - Ожившие лики прошлого помогут тебе узнать. - Загадочно ответил владыка пустоты и скрылся в неизвестных измерениях.
        Сколько бы Азариэль к нему не взывал, всё было бесполезно. Ситис покинул его сознание, на какое -то время, и парню даже показалось, что говорил с самим собой. Что это лишь безумие, вызванное каскадом событий. Но исцелённое тело не оставляло сомнений. Альтмер чувствовал, как функционируют все его жизненные системы, полностью оздоровлённые и исцелённые.
        Азариэль поднялся с кровати и твёрдой походкой поспешил в прихожую, где надеялся увидеть Ремиила.
        - Такая быстрая регенерация тканей. Такое даже мастеру -магу школы восстановления непосильно. Это всё странно.
        Азариэль вошёл в комнату и увидел, как Ремиил, облачённый в обычные домашние одежды ведёт беседу с деревенским лекарем.
        - А кома? - Спросил хозяин дома и тут же повернул голову на пришедшего в чувство Азариэля.
        - Ну ладно, меня ещё ждут раненые, а вы разбирайтесь. - Поспешно, с нотами напряжения в голосе, сказал лекарь и поспешил удалиться из дома, оставив двух рыцарей вдвоём.
        Ремиил смотрел Азариэлю прямо в глаза, сверля его взглядом. Альтмер во взгляде своего друга чувствовал явную радость, но смешанную с недоверием и толикой страха. Высший эльф знал, что поверить в сталь скорее выздоровление, без вмешательства потусторонних сил, практически невозможно.
        - С выздоровлением. - Улыбнувшись, сказал Ремиил и добавил. - То, что произошло вчера я не стану никому говорить. Пропажа Аквилы и твоё скорейшее выздоровление. Спишем это на промысел Акатоша. - И после этих слов заключил друга в братские объятия. - Я уж думал, что мы тебя потеряли. - Кратко чуть ли не шёпотом сказал хозяин дома.
        - Что было, пока я спал? Каковы потери? - Волнительно задал свои вопросы парень.
        - Всё в порядке. К нам подошло подкрепление.
        - Какое подкрепление? - Насторожился Азариэль.
        Тут дверь в дом открылась, и дверной скрип поглотил вопрос, хотя и предзнаменовал его шокирующий ответ, который альтмер никак не мог предугадать.
        В дом вошли двое. Первым был тёмный эльф. Его длинноватые чёрные волосы ложились на горжет, выкованный из двемерита, и выглядывающий из-под длинного плотного кожаного плаща чёрного цвета. На груди был кожаный доспех, с вшитыми в него эбонитовыми пластинами, выполняющих роль препятствия для оружия. Его ноги покрывали поножи, усиленные потемневшими орихалковыми пластинами и уходившие под невысокие сапоги.
        Лицо этого эльфа, украшенное шрамом, Азариэлю показалось очень знакомым, словно он его очень давно где-то видел.
        Тёмный эльф остановился и заглянул в зелёные глаза парню, чуть ли дотронувшись до души.
        - А ты изменился, Азариэль. - Сказал второй вошедший.
        Альтмер сразу кинул взгляд на хозяина реплики. Это был высокий черноволосый имперец в кожаном жакете и белой рубахой. Его нижнюю часть тела также покрывали чёрные кожаные вещи: штаны и сапоги.
        - Мы виделись? - Недоумевая, спросил Азариэль.
        - Он нас ещё и забыл. - Возмутился светловолосый имперец. - Это невежество.
        - Успокойся Ариан. - Потребовал тёмный эльф.
        И тут Азариэль всё осознал. Для него это осознание прогремело оглушительным громом посреди зимы. В его разрозненной памяти сошлись все пазлы, и всё встало на свои места. Теперь парень осознал, кто эти гости.
        - Регент. - Практически неслышимо вымолвил бывший рыцарь.
        - Да, ты прав. - С улыбкой начал тёмный эльф. - Раньше я носил этот титул. - И скинув улыбку с лица, продолжил. - Но теперь меня зовут по-другому. В тот день, я с горестью отверг тот титул и вверг наш Орден в забвение. И за этот поступок я каюсь перед богами каждый день. А вот, что у тебя с рукой, мне непонятно. - Удивлённо произнёс последнее предложение тёмный эльф.
        - Назовём это подарком. Механизмом, управляемым разумом. - Кратко пояснил Азариэль и тут задал вопрос. - Так как вас сейчас называть?
        - Моё имя - Тилис из Садрит Мора. Так меня и зови.
        - Хорошо. - Согласился Азариэль и тут же спросил. - Зачем вы сюда прибыли? Что вам понадобилось.
        - Всю историю моих скитаний от того дня я вам не расскажу. Поделюсь событиями последних месяцев. Два месяца назад в Морнхолде меня нашёл Ариан. Он сказал, что есть важное и безотлагательное дело. Ариан, расскажи им, то, что говорил мне.
        - Хорошо. - Послышалось согласие имперца и он вышел вперёд. - С помощью моих каналов мне удалось установить, что западный Тамриэль накрыла странная сеть агентов. Мои «уши» доносили до меня, что в городах появлялось всё больше странных личностей, разнюхивающих обстановку. Я начал расследование и узнал, что это целая шпионская сеть, накрывшая единой сетью большие города Морровинда и Чернотопья. Дальнейшее следствие показало, что за всей этой сетью стоит «Восточный визирь». И тут я обратился к Тилису за помощью.
        - Да, вместе мы подняли свои старые связи, я в великих Домах, Ариан в имперской разведке, и нашли этого «визиря». Оказалось, это был ставленник Люция. Этот «визирь» должен был организовать слежку за востоком Империи и расшатывать обстановку. От «визиря» мы сумели узнать, что есть ещё такой же ставленник на западе, с титулом «Лорд Раздора».
        - Мы подняли все возможные каналы на западе, потратили как минимум пять тысяч септимов золотом, чтобы напасть на след этого «Лорда». Месяц мы гонялись за краями теней, прежде чем вышли на него. Мы узнали, что он направился под Норт Поинт со своей «бригадой». Тут мы его и схватили. - Закончил рассказ Ариан.
        - А как вы победили бандитов? - Вопросил Азариэль.
        - Ты наверняка забыл, что перед тобой стоит глава бывшей разведки и мастер боевых искусств, глава Ордена и его рыцарь. Не думаю, что и две сотни нас смогли бы победить. - С наигранной бравадой ответил Тилис.
        - Что-нибудь удалось выяснить от «Лорда»? - Спросил высший эльф, приложив руку к подбородку.
        - Всё, что мы можем предположить, это то, что Люций, после поражения собирал собственные силы. Он собирался вернуться под оркестр воин и мятежей. Пока бы культы и мятежники сдерживали лояльные легионы, он бы со своими силами занял Сиродил и Имперский Город в придачу.
        - Культы? - Делая вид, что, не понимая о чём, говорит Ариан, задал вопрос Азариэль.
        - Не притворяйся. Мои «уши» донесли о «великом и неудержимом походе», что прокатился по всему Тамриэлю и эта механическая рука тому свидетель, неотъемлемый символ его. - Указав на протез, заявил Ариан.
        - Да, был поход, мы занимались очищением мира от той скверны, что стремилась его поработить. Мы избавляли народ Тамриэля от влияния Люция.
        - Успокойтесь. - Потребовал Ремиил. - Вы в моём доме и соблюдайте тишину.
        - Хорошо, домосед. - Язвительно кинул Ариан.
        Все слишком напряглись и готовы были сорваться друг на друга. Азариэль испытывал стыд, гнев и подобие страха от того, что продался и присягнул на верность пустоте. Тилис и Ариан долгое время искали Люция, гоняясь за его слугами. А Ремиил был поражён неестественно быстрым выздоровлением своего друга.
        - Ладно, ты про поход позже расскажешь, а сейчас нужно решить, что делать дальше с «Лордом».
        - А вы его не убили? - Задал вопрос Азариэль.
        - Он у меня в подвале. - Притопнув ногой, ответил Ремиил. - Связанный.
        - Можно я с ним поговорю. - Попросил высший эльф.
        - Да, пожалуйста, только он ничего внятного так и не смог сказать. - Вымолвил Ремиил и одним движением отодвинул крышку погреба, открыв место входа.
        Азариэль подошёл к дыре в полу. Хозяин дома протянул ему ручной фонарь, с зажженной свечой внутри. Высший эльф взял его и спустился по лестнице вниз.
        В подвале было сыро, но не холодно. Под ногами чувствовалась мягкая, но промороженная земля. На коже проступили мурашки от лёгкого непринуждённого прикосновения руки прохлады.
        Парень вытянул руку с фонарём, рассеивая мрак. Перед ними предстало множество полочек, сделанных из дерева и практически вбитых в деревянные стены подвала, образующих не совсем длинный коридор. На полках стояло множество бутылок с алкоголем, банок с консервированными продуктами. А в конце была бочка с солью, у которой лежал «Лорд».
        Азариэль подошёл к пленнику, который облокотился спиной на бочку. На нём было так много верёвки, что нагрудник вместе с руками практически не виднелись, и она была настолько сильно затянута, что пленник еле как дышал.
        Парень подошёл ближе и пальцем за подбородок поднял разбитое побоями и окровавленное лицо пленника, чьи черты лица не могли быть узноваемы из -за количество запёкшейся крови на нём. Бывший рыцарь, без прелюдий и угроз холодно и кратко задал свой вопрос:
        - Где Люций?
        - Ах -хах. - Последовал тонкий безумный смех. - Мы не знаем, где глава всех глав во главе.
        И тут Азариэль понял, что этого еретика постигло «благословение» Шеогората - отца безумия и покровителя сумасшедших. Похоже, сами Даэдра не хотели, чтобы никто не смог найти Люция.
        - Ты знаешь, кто бы мог знать. - Тихо, мягко и спокойно спросил Азариэль.
        - Мы не знаем тебя, а дедушка Шего шепчет мне, тебе нельзя доверять.
        - Поверь, мне можно доверять. Если ты мне скажешь, что-нибудь про Люция, то поверь, я тебя отпущу. - Положив руку на плечо, мягко, по ласковому сказал альтмер, улыбнувшись для пущей убедительности.
        Азариэль не собирался его отпускать. Он уже положил ладонь на полку, где лежал длинный ржавый нож. Парень помнил один из древних постулатов, которыми его учили: «Единственное лекарство от безумия - смерть».
        - Поверь, как только ты скажешь, я тебя отпущу.
        - А ты мне дашь попробовать хитин грязекраба? - По-детски прозвучал вопрос.
        - Дам. - Натужно улыбнувшись, ответил эльф.
        - Ну, хорошо. - С детской наивностью игриво встрепенулся безумец и ответил на главный вопрос Азариэля:
        - Я знаю, кто может знать, где тот, кого ты ищешь.
        Это абессиноского моря король, другого такого ты не сыщешь.
        Азариэль с грустью понял, о ком идёт речь и с ещё большей горечью осознал, кто перед ним. Раньше, это был один из неофитов Ордена, перешедших на сторону Люция. Ещё один наследник величия прошлого сегодня канет в безвозвратную тьму. За последнее сутки минут для Азариэля стало слишком много ликов прошлого, которые его ввергли в гангренозную тьму и вытащили его оттуда.
        Бывший рыцарь подставил острие ножа под горло пленника. Рука парня дрожала, ибо он сейчас убивал не очередного еретика, а некогда знакомого человека. Сглотнув последний раз, Азариэль рванул руку вперёд, и клинок лезвия самую малость подался из темечка, окончательно освободив безумца от оков безумия.
        ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ЧЕТВЁРТАЯ. АБИССИНСКИЙ КОРОЛЬ
        Спустя две недели. К югу-востоку от Строс’Мкай.
        На море стояла хорошая благоприятная погода. Такой погоде позавидует любой капитан на морях, будь стоящий у руля лодки или у штурвала имперского галеона. Небеса тонули в солнечной лазури, отчего небесный свод становился ещё голубее, светлее. В лицо был лёгкий и мягкий морской бриз, который только делал мореплавание намного приятней.
        Азариэль стоял на самом носу длинной лодке и всматривался далеко в море, высматривая большой корабль или целую флотилию. Тилис стоял у руля лодки, в самом её конце, и пытался её направлять соответственно направлению полученным координатам, а Ариан старался управиться с единственным парусом так, чтобы его не отстегнуло или порвало, ибо ткань, из которой он был сделан, была слишком старой и потрёпанная и могла разойтись на куски в любой момент.
        Высший эльф с удовольствием ловил на своих щеках капли морской влаги, и как настойчивый бриз бил ему в лицо. Это ощущение морской стихии только подогревало в Азариэле рвение.
        Альтмер, хоть и старался высмотреть цель, погрузился полностью, настолько глубоко, что не слышал, как плещется морская гладь за бортом, в собственные размышления и воспоминая.
        Бывший рыцарь не мог забыть и непрестанно вспоминал, как покинул деревушку под Норт Поинтом. Ариан, Тилис и Ремиил не слишком были расстроены тому, что Азариэль прикончил сумасшедшего. Он дал шанс, и это было главное. Того безумца они похоронили со всеми возможными почестями, несмотря на то, что он был предателем. Но именно этот сумасшедший навёл на след архипредателя, чем дал надежду на поимку Люция. После похорон все стали думать, куда направил их мёртвый пленник. «Абессинского моря король», тут речь могла идти лишь об одной личности - Король абессинских пиратов.
        После того, как нужный персонаж был открыт, все были в лёгком ужасе, ибо слухи о жестокости этого короля ходили самые ужасные. Молва говорила, что он ест органы ещё живых матросов, которых его пираты пленили при штурме. Говорили, что сам огонь Обливиона горит в его глазах и свою душу, он продал Мерунесу Дагону…
        Сколько бы мерзких и ужасных слухов не ходило, личность была названа, а значит, он следующая цель и только знает, где сейчас Люций и без его помощи архипредателя не отыскать.
        Все смирились с тем, что придётся встретиться с самым опасным персонажем во всей истории Тамриэля, который сейчас выходит на центр сцены жесткого театра, где развернулся кровавый спектакль, решающий судьбу всего мира. Но только Азариэль не мог смериться с тем, что Ремиил рвался в бой.
        Бывший Регент, глава разведки и ветеран битв против культов в один голос, чуть ли не унисон пытались отговорить бывшего рыцаря от затеи присоединиться к путешествию в один конец. Но Ремиил был непреклонен. Он сказал, что пойдёт, значит пойдёт. Но удалось его отговорить только тогда, когда в дом вошла его жена. Девушка тихонько, можно сказать с опаской, подошла к Ремиилу и стала тихо ему шептать в ухо. Реакция старого рыцаря была неожиданна. Он тут же заключил в объятия свою расплакавшуюся от счастья жену.
        - У меня будет ребёнок! - Торжественно и громогласно вымолвил бывший рыцарь, собравшимся в доме.
        И тут Азариэль понял, что его друг никуда не пойдёт. То, что не удавалось сделать, троим умелым и искусным воинам, удалось одной хрупкой девушке.
        Ремиил, после такой сокрушительно новости, естественно решил остаться дома, но искренне попросил их зайти, когда всё закончится. Чтобы они сообщили, когда Люций будет побеждён.
        Они согласилась. Дали слово, что когда архипредатель будет, свергнут с собственного чёрного трона, они придут и лично расскажут об этом, как главный враг потерял свою голову.
        И после тёплого прощания, трое наследников Ордена направились в единственное место, где могли знать хоть что-нибудь о короле пиратов. Практически без остановок, меняя экипажи, и периодически на своих двоих они чуть ли не летели на юг Хаммерфела. Только там могла проскользнуть информация о местонахождении. Из первых же поселений их отправили на славный и старинный Строс’Мкай. На острове они выложили как минимум одну тысячу серебром и пятьсот золотом, чтобы хоть что -то узнать о короле пиратов. Им указали, их направили в единственное место - на юго-восток от острова. Говорили, что в последний раз именно там видели страшный корабль с адским капитаном. И Азариэль с Тилисом и Арианом ухватились за этот призрачный шанс. За последние деньги они купили потрепанную временем и морем ветхую лодку у старого моряка и отправились на поиски.
        Вот уже больше суток трое воинов бороздили на лодке море в поисках пиратского корабля, на котором самая опасная команда на всём морском западе. Запасы провианта подходили к концу. Сами ветхие борта лодки готовы были разойтись на доски, из которых они сделаны, а парус разлететься в клочья на лохмотья ткани. Если они не найдут короля пиратов в ближайшие несколько часов, то можно будет спокойно поворачивать к берегу, чтобы не пойти ко дну.
        Больше всего Азариэля напрягло то, что Ситис смолк. Вот уже две недели не звучал его голос из бездны. Словно он отстранился от сознания альтмера, став безмолвным наблюдателем того, что происходит вокруг Азариэля.
        Его не волновало, куда его величество отец ужаса перенёс Аквилу, ибо всё, что он испытывал к ней когда -то, исчезло вместе с адской чумой. Ни любви, ни влечения, абсолютно ничего. Ситис вычистил не только тело от скверны, но и отчистил душу от язв, её терзающих, ибо хотел видеть достойного герольда своей воли.
        Азариэль отстранился от собственных размышлений о прошлом и Ситисе и стал внимательней всматриваться в горизонт. Вдалеке, практически на самом краю горизонта показалась чёрная точка, одиноко бороздящая море. Парень достал подзорную трубу и стал въедливо всматриваться в точку. Приближённое, слегка размытое изображение показало, что это корабль. Отсюда не было видно его деталей, но он очень был схож с теми, которые используются в имперском флоте. По своим габаритам он напоминал галеон, что перевозит только высших офицеров флота, да порой и самого императора.
        - Прямо по курсу корабль! - Прокричал Азариэль.
        - За вёсла! - В приказном тоне кинул Регент.
        В эту же секунду Азариэль подскочил с кормы и за пару моментов бегом сел на место гребца по правую сторону. Хотя для лодок такого типа не были присущи вёсла, Тилис настоял, чтобы их взяли.
        Ариан и Азариэль заняли место гребцов, закинули вёсла и стали со всех сил налегать на них. Едва ли судно пошло быстрее, ибо этих двоих было слишком мало, чтобы намного ускорить движение лодки.
        С мизерным ускорением лодка направилась к неизвестному кораблю. Гребя, Азариэль размышлял, что будет дальше и как себя может повести король пиратов. С одной стороны, судя по слухам, он их мог сразу сожрать, даже не слушая цель их визита. И тогда вся пьеса кончится печальным и несколько позорным финалом. Но с другой стороны, не будь король умным и рассудительным он бы не стал властвовать над пиратским сбродом к западу от Тамриэля. И поэтому сохраняется шанс, что он их выслушает. Всё было не просто.
        Через полчаса лодка медленно, плавно приблизилась к судну, и у Азариэля не осталось сомнений, что это именно пиратский корабль. Чёрные дырявые паруса висели на трёх высоких мачтах. Черный как зола из Обливиона флаг реял над главной мачтой, внушая ужас в любого моряка. Нос корабля был украшен фигурой скелета, держащего в руках клинок, который уходит под его же рёбра в область сердца. Сами бората корабля были сделаны из тёмных пород древесины и осмолены так, что весь корабль становился чёрным и страшным, словно он вышел из вод преисподни.
        Азариэль посмотрел наверх корабля и увидел, как к краю правого, с которого они и заходили, борта постепенно стекались пираты, не верящие в то, что кто-то к ним сам, по собственной воле подошёл.
        - Что будем делать? - Задал вопрос Ариан.
        - Вежливо попросим капитана о помощи. Думаю, он чтит этикет переговоров. - С толикой сарказма и улыбкой ответил Азариэль.
        Внезапно к борту подошёл высокий человек, облачённый в серые одежды. Он внимательно посмотрел на незваных гостей, выявляя в них степень угрозы.
        - Что вам надобно! - Послышалось с корабля.
        - Аудиенцию с твоим капитаном! У нас к нему дело!
        Пираты были ошеломлены от того, что кто -то добровольно ищет встречи с их капитаном. Они свято верили в то, что никто в здравом уме не станет искать встречи с их королём.
        Пираты скинули верёвочную лестницу вниз, так что она с характерным звуком ударилась о днище лодки, чуть его не проломив.
        - Вот, они нам подают лестницу. Это культурный и интеллигентный народ. - Всё с большим сарказмом заявил альтмер.
        Тилис и Ариан не разделяли этого сарказма, ибо не знали, чего можно ждать от безумного капитана и его жесткой команды. И это неизвестность действительно пугала.
        Азариэль взялся за лестницу, перекинул клинок через спину, покрытую кожей поношенного камзола, и стал взбираться наверх. Он знал лишь одно, если Люций вёл дела с королём пиратов, то монарх лихих морских волков должен знать, где может скрываться архипредатель.
        Когда трое воинов взошли на палубу корабля, их моментально взяли в плотное кольцо пираты. Не менее тридцати представителей самых различных рас Тамриэля взяли в окружение троих «гостей». И каждый пират был одет практически однообразно, на каждом были рваные лохмотья, прикрывавшие верхнюю часть ног и торс. Обычно это били порванная рубаха и изодранные оборванные штаны.
        Азариэль осмотрелся. В действительности, корабль напоминал перестроенный имперский галеон, окрасившийся в чёрные краски. Такая же широкая палуба, под которой может разместиться целый гарнизон. На палубе стояло несколько больших гарпунов и скорпионов, последние видимо помогали при абордаже. Отовсюду доносился столь привычный корабельный скрип, так приятный каждому моряку. Но действительность не позволяла парню долго заниматься созерцанием устрашающих и мрачных видов корабля.
        Пираты не доставали оружия. Он с энтузиазмом хотели понаблюдать за тем, что произойдёт дальше. Ещё никто из них в жизни не видел, как добыча сама просится к их капитану на стол.
        - Что столпились! Работа простаивает! А ну все по местам! - Расталкивая пиратов, в приказном тоне пропитым голосом кричал высокий человек.
        Азариэль посмотрел на него. Это был более менее прилично одетый норд. На нём был длинный серый тканевый имперский камзол, только изрядно ободранный. Бесцветные штаны уходили под высокие сапоги, высотой под коленку. Его взгляд был суров, как ледяные пустоши Скайрима.
        - Что забыли сухопутные крысы у пиратов? - С долей презрения начал норд. - Если хотите прожить ещё несколько минут, назовите, хотя бы одну причину, чтобы я на вас не спустил своих псов? - Жёстко потребовал человек.
        - Кто вы? - Спросил бывший Регент.
        - Я старший боцман этого судна. - Грубым, посаженным от рома, голосом ответил норд.
        - Мы здесь, потому, что нам нужен ваш капитан. - Заявил Азариэль, подавшись плечом вперёд. - Позови его.
        - Звать капитана? - Возмущённо задался вопросом боцман. - Ох, чувствую время вашей жизни, идёт уже по секундам. - И предъявив угрозу, норд крикнул. - Парни!
        Пираты в унисон вынули клинки и ножи, которые у них были и стали стекаться к гостям корабля, вновь с попыткой взять их в кольцо. Лицо каждого члена команды исказилось в гримасе жестокости, злобы и чувства наживы. Рапиры, абордажные ножи, сабли, скиммитары: всё это и многое другое своим острием смотрело на троих воинов.
        - Впредь, тушки, советую быть вам осторожнее со словами, а не то отправитесь на корм рыбам. - С чувством бравады и превосходства, смакуя собственные слова, твердил боцман.
        Азариэль в ответ лишь слегка улыбнулся, посмотрел на своих спутников, которые обхватили рукояти собственных клинков, и, сделав снисходительный взгляд, соизволил пояснить цель собственного визита:
        - Я с твоим капитаном хочу поговорить насчёт Люция, того, который из Ордена.
        Взгляд боцмана сделался испуганным, и даже появилось такое ощущение, что он в пространном ужасе оказался, когда в воздухе зазвенело имя архипредателя. И даже бывалые пираты, чьи косматые лица и жестокая ярость могли вселить ужас в любого мореплавателя, попятились от высшего эльфа, словно он произнёс слово из древнего проклятия. В этот момент в глазах каждого пирата проскользнул еле ощутимый ужас.
        Но тут внезапно послышалась реплика, разорвавшая повисшее молчание, произнесённая грубым голосом пропитого дреморы, наполненная неконтролируемой злостью и яростью.
        - Вы что, помёт скамповый, совсем обалдели! Почему работа простаивает?!
        - Капита -а -а -н! - Чуть ли не завопив, воззвал к своему покровителю боцман. - Тут спрашивают насчёт Люция.
        - Что!!! - Послышался злобный, на пределе ярости голос капитана. - Кто эти…!!!
        Последние слова пропали в реплике боцмана, который, посмотрев в глаза Азариэля с сочувствием, сказал:
        - Я вам сейчас не завидую. Лучше прыгайте за борт. Может, кто из вас и спасётся. - И усмехнувшись, норд отошёл в сторону.
        Примеру своего боцмана последовал и экипаж. Пираты как шуганные поспешили разбежаться на безопасное расстояние, чтобы оттуда вести наблюдение за происходящим. Никто не хотел попасться под горячую руку своего беспощадного капитана.
        Азариэль вышел на середину палубы так, что между ним и капитаном была только мачта. Парень внимательно смотрел на короля пиратов и не мог поверить, кем он оказался в действительности. Редгарские сапоги покрывали до колен свободные, но только грязные и штопаные белые штаны, чем -то похожие на шаровары. На груди был кожаный жилет, накрывавший что -то среднее между рубахой и кофтой с широкими рукавами, не доходившими до кистей рук. И эти жилет, вместе висевшей под ним одеждой, уходили под белые штаны, что держались на широком кожаном ремне. По своей одёжке он напоминал обычного редгарского морского налётчика, и только лицо капитана отражало его истинную сущность. Острый подбородок, тёмные, как смоль и бездна глаза, красная символика на лице, как у воителей из Выженных Пустошей и рога, торчащие сквозь длинные волосы. Это был дремора. Очень жестокий и кровожадный дремора.
        Адский капитан смотрел прямо в глаза Азариэлю. Даже сквозь бездну тьмы, поселившуюся в очах капитана, альтмер чувствовал, что взгляд капитана носит оценивающий характер. Парень знал, что в нём оценивают все возможные характеристики: рост, вес, телосложение и степень угрозы. Команда безмолвно наблюдала за происходящим, ожидая нечто фееричного от своего главного покровителя..
        - Ты посланник Люция? - Грубым, полной еле сдерживаемой злобы, голосом спросил капитан. - Ты пришёл отдать долг?
        - Нет, я не его посланник.
        - Тогда кто?
        - Мне нужно знать, где скрывается Люций. - С нотками требовательности произнёс парень.
        - А что ещё тебе надо? - Возмутился дремора. - Может тебе ещё и сокровищ в придачу дать и корабль подарить.
        Азариэль понимал, что эти пираты - скверный и не весьма отзывчивый народ, но он заметил, что король пиратов к архипредателю испытывает не самые тёплые чувства, ибо тот ему что-то должен, чем и решил непременно воспользоваться.
        - Ты говорил, что Люций тебе должен.
        - Не твоего убогого ума дело. - Огрызнулся капитан. - Кто ты такой вообще?
        - Назови сначала своё имя. - Недовольно потребовал Азариэль.
        - В именах есть сила, парень, ты должен это знать.
        Бывшему рыцарю надоело это разглагольствование, да и он видел, что сам капитан только ждал повода, постоянно стараясь подвести к нему диалог…
        - Ну, хорошо, король пиратов, капитан этого корабля, я вызываю тебя на дуэль. Если я побеждаю, то ты мне назовёшь место Люция. А если же победишь ты, то я стану твоим пленником. - С наигранной экспрессивностью бросил вызов Азариэль.
        Тут вся команда напряглась, в ожидании захватывающего зрелища. Пираты ещё ни разу в жизни не видели, как их капитану бросают вызов.
        - Если ты так хочешь. - Улыбнувшись кривой улыбкой, вымолвил дремора и обнажил свой клинок, идя на встречу Азариэлю, который вытащил из ножен свой меч.
        В руках у капитана был скиммитар. Это удивительный меч, своими формами сильно напоминает ятаган или саблю, но с очень широким лезвием, расширяющуюся, к концу клинка.
        Клинок об клинок с металлическим звоном два бойца решили разрешить завязавшийся между ними спор с помощью холодной и бесстрастной стали.
        Адский капитан начал свою атаку подобно жесточайшему шквалу. Град сильнейших ударов обрушился на парня, их оставалось только парировать. Дремора был невероятно быстр. Он сделал отскок в сторону и попытался ранить парня с левого бока. Азариэлю лишь оставалось совершить кувырок назад, чтобы сохранить дистанцию.
        Бывший рыцарь сжал свой клинок двумя руками и снова почувствовал давно забытое чувство. По его конечностям снова побежало чувство уверенности и рвения. Азариэль вновь ощутил, как меч верховного магистра наполняет его силой и уверенностью, ведущей к победе.
        Альтмер перешёл в наступление. Штормом рубящих верховых ударов он заставил капитана отступать. После чего сделал шаг назад, уходя из-под выпада противника, который медленно перешёл в замах и удар сверху. Азариэль прокрутился возле капитана и оказался у него за спиной, в эту же секунду совершив рубящий удар, но дремора моментально наклонился и из положения сидя попытался подрубить парню ноги. Однако бывший рыцарь просто подпрыгнул, и лезвие с музыкальным звоном просто рассекло воздух. И когда парень приземлился, он направил лезвие меча в ключицу капитана, но тот успел поставить блок и два клинка со звоном ударились друг об друга.
        Команда смотрела с заворожением за этим боем, ибо ещё никто не видел, чтобы капитан дрался с таким противником. Никто и никогда. Обычно бои, которые вёл их король, заканчивались за несколько секунд, вспоротыми животами врагов.
        - Ещё не устал, деточка? - Стараясь поддеть своего оппонента, кинул капитан корабля.
        - О, а я подумал, что ты сдаваться захочешь. - В ответ сказал парень.
        Капитан разъединил лезвия, и сила инерции потянула Азариэля вперёд, но он быстрым движением развернулся и встретил блоком удар, которой, король пиратов хотел направить ему в спину.
        Бывший рыцарь отступил на два шага назад, когда удар оказался отбитым, и оказался стоящим спиной к мачте, лицом к морю. Азариэль попятился к мачте, а его враг напирал.
        Капитан корабля обхватил свой клинок двумя руками и с рёвом ринулся к Азариэлю. Враг нанёс со всей силы тяжёлый рубящий удар, способный раздробить любой доспех. Но высший эльф сделал шаг в сторону и скиммитар противника погрузился в дерево мачты так, что лезвие наполовину ушли в неё.
        Азариэль не теряя не единой секунды. Он знал, что первые полторы секунды капитан будет в прострации, а посему нужно был действовать моментально. Он в один момент оказался за спиной у главного пирата и взял его за длинные волосы. После чего со всей силы ударил его пару раз лицом об мачту и сразу же ткнул в живот, в область почек, рукоятью клинка. Но на этом Азариэль не остановился. Пока капитан пытался осознать, что происходит, чувствуя на губах кровь от сломанного носа, Азариэль ударил носом сапога в область коленки и король пиратов подкосился. И свой финальный удар Азариэль нанёс подошвой сапога в лицо, чем чуть не вырубил капитана.
        Король пиратов, практический выбитый из сознания, со сломанным носом и ушибом лица упал спиной на палубу, распластав конечности. Азариэль подскочил к нему, сел возле него и приставил острое лезвие меча к шее короля пиратов.
        Команда не собиралась быть безучастной, ибо каждый чувствовал ответственность за своего капитана и уважение на страхе. Все вынули всевозможное оружие и под собственное улюлюканье и рёв устремились к месту боя. Но Ариан и Тилис встали барьером между Азариэлем и разъярённой командой, удерживая последнюю на месте.
        - Стойте! Стойте! - Тяжко прохрипел капитан. - Бой окончен.
        После этих слов он, применяя максимум усилий, вставая на четвереньки, поднялся, и стоя, покачиваясь от головокружения, всё же сказал:
        - Он победил. - Положив руку на плечо Азариэлю, признал капитан.
        - Теперь ты скажешь, где прячется Люций? - С чувством злобы, спросил парень.
        - Да, но не сейчас, а на пиру. - И развернувшись к команде, громогласно с помпезностью заголосил. - Ставьте столы, вытаскивайте яства! Сегодня будем пиршествовать! Не каждый раз появляется такой герой! Так отметим его появление! - И уже уходя в каюту, остановившись перед дверью, король бросил. - Нам с гостями поставьте отдельный стол!
        Команда была в шоке от такого неожиданного приказа, но никто перечить, не смел. Все, организованно слетелись в трюма, вытаскивая столы. За две минуты пираты организованно вытащили на палубы столы, расставив их ближе к бортам. А посреди них поставили отдельный прямоугольный стол, поставив его перпендикулярно остальным.
        Под шум и пиратские весёлые завывания и улюлюканья, на столах, уже через семь минут появились самые различные яства: жаренное и копчёное мясо, сушёная солёная рыба, множество фруктов от яблок до ананасов, как минимум три сорта хлеба и бочки рома.
        Азариэль, Тилис и Ариан смотрели на всё это, как на безумие. В своём сознании, час назад они прокручивали самый лучший исход это ожесточённую схватку со всей командой, а сейчас перед ними словно стелется скатерть -самобранка. Никто из них не мог поверить в такое странное радушие короля пиратов.
        - Господа, прошу сюда. - Вежливо попросил один из пиратов, проводив гостей к главному столу, стоявшему посреди двух длинных рядов, за которыми готовилась усесться команда.
        Азариэль вместе с Арианом и Тилисом сели за три стула, стоявших у стола, который находили напротив выхода из корабля. Перед нм на столе была бутылка рома, чёрствый серый хлеб, бретонский сыр с плесенью и вяленые ломти мяса. Из посуды были только деревянные стаканы.
        Дверь, ведущая в глубь корабля, со скрипом открылась и оттуда вышли боцман со своим капитаном. Норд был также одет в свои бесцветные одежды, но вот король пиратов несколько преобразился, в действительности, теперь напоминая монарха морских волков.
        На капитане был длинный узорчатый фиолетовый плащ, украшенный золотыми рисунками. Под ним была шёлковая чёрная жилетка, лоснившаяся от дороговизны материала. Прекрасные чёрные брюки уходили под дорогие роскошные кожаные сапоги, которые могли носить только высшие эшелоны имперских служащих или знатных семей. И присущая каждому богатому капитану или пирату этих морей, треуголка с роскошными синими и красными перьями. Вся его нынешняя одежда была даже не праздничной, она была помпезной и где -то неприлично роскошной.
        Капитан размашистым шагом подошёл к столу и до дна наполнил стакан с высокоградусным ромом. И как только жидкость наполнила сосуд, он торжественно поднял стакан и не менее возвышенно стал говорить:
        - Наполним кружки и начнём наше пиршество! - И после этих слов залпом опустошил стакан.
        Это был знак того, что можно начинать. Пираты также весело взвыли, опустошили свои сосуды с ромом и затянули пир. Ото всюду полились весёлые возгласы и непринуждённые разговоры о вечном пиратском.
        Азариэль отпил из стакана напиток. Он неимоверно обжигающей струёй потек по гортани, чуть ли не сжигая её. Это был очень крепкий ром, от которого даже нордлинга могло свалить наповал.
        - Зачем ты завёл это пиршество? - С толикой подозрения, интонационно промелькнувшей в словах, задал свой вопрос бывший Регент.
        В ответ дремора широко улыбнулся, отчего его белые зубы проступили, словно звериный оскал. Он налил себе ещё стакан и удостоил вопрос ответом:
        - Это не пир. Это проводы.
        - Чьи? - Проглотив кусок вяленого мяса, спросил Ариан.
        - Ваши. - Улыбнувшись ещё больше и выпив залпом ром, ответил капитан. - И только ваши.
        Азариэль потянулся к мечу, чему последовали и Тилис с Ариану, медленно обхватившие рукояти своих мечей. Боцман, сидевший со стороны капитана, посмотрел на это дело и поспешил потянуться к своему топору, но капитан его остановил.
        - Вам нечего бояться, когда вы здесь. - Стараясь сгладить обстановку, довольно спокойно начал капитан. - Я говорю о том, что никому из вас не победить того, кого вы ищите. Он стал слишком силён. И ваше путешествие это путь в один конец.
        - Мы уничтожили его культы, сеть. Он стал безоружен. - Пытаясь переубедить короля пиратов, рассудительно возразил альтмер.
        Капитан усмехнулся и одним махом проглотил два куска мяса, запив их напитком, опустошив стакан.
        - Культы, шпионы… это всё пыль. Лёгкая пехота, пушечное мясо. А свою главную силу он ещё не являл Тамриэлю.
        - И что же это за сила? - Вопросил Тилис.
        - Это благословение и верность всех Даэдра. От даров милости тёмных князей до клятв верности младших Даэдра. В награду он пообещал им не только Тамриэль, а сам Мундус. И встретив, его вы уже явно не увидите того, кого некогда знали.
        - Почему ты помогаешь нам? - Неожиданно сменив тему, резко спросил Азариэль, понимающий, что крепкий алкоголь начинает подбивать ему сознание.
        - Видишь ли, мальчик, он мне задолжал и должен очень много. - Прорычал в злобе свой ответ дремора.
        - А какой долг?
        - Примерно два года назад, или больше, он попросил у меня корабли. Не знаю, зачем они ему нужны были, но он мне обещал за них тридцать тысяч золотых септимов. Я ему и достал шесть хороших кораблей. Последнее, что я этой сволочи, слышал: «Верну деньги, когда выиграю дело свободы».
        В этих словах Азариэль чётко услышал практически не сдерживаемую ненависть. Похоже, король пиратов лично хотел выпотрошить Люция, но не мог, ибо тот стал слишком силён. И это бессилие разжигало огонь ненависти ещё больше.
        - А вам к нему какое дело? - Прищурив взгляд, задал свой вопрос дремора.
        - Тоже долг. Личный. - Кратко дал свой ответ парень, залпом опустошив стакан с ромом, чем чуть не прожёг себе гортань.
        Король пиратов, увидев эту картину, как высший эльф поглощает крепкий алкоголь как воду, громко рассмеялся и громогласно заявил:
        - А ты из нашей породы! Что ж, довезём мы тебя до того места, где прячется эта скотина! Ветер нам попутный!
        И следующие несколько часов Азариэль, Тилис, Ариан и король пиратов пили, ели и праздновали без отдыху. Эти несколько часов превратились в сплошной пиратский алкомарафон, под песни и завывания голосами пропитых мужиков. Азариэль с капитаном пиратов выпили по бочонку рома и предались пьяным забавам, которые только возможны были. Плясали в пьяном угаре, горланили песни и просто беспутствовали, как это умели делать пираты. И в пьяном состоянии капитан взял курс туда, где и затаился Люций. Нос корабля был направлен на Трассенинские острова.
        ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЯТАЯ. ТЁМНЫЙ КНЯЗЬ
        Спустя две недели. Коралловое королевство.
        Воздух вокруг был густым и спёртым. Тропическая влага, а значит и такая же духота, просто изводили кожные покровы. Здесь могут сойти литры пота, а прохладнее не станет. Любой нормальный человек или мер не мог здесь нормально подолгу жить. Рано или поздно убьют либо духота, либо местные насекомые. Чуть более приятно себя тут однозначно ощущали бы аргониане.
        Азариэль под ногами чувствовал хлипкую мягкую землю. Своими двоими он крепко встал на хлипкую песочную сушу, представленную одним из множества коралловых атоллов. Перед ним стелился смешанный лес, состоящий из высоких пальм и широколистных тропических кустарников и иных растений, присущих этому коралловому королевству.
        Парень посмотрел наверх. Тёмные густые облака, с тонкими прослойками, имеющими зеленоватый оттенок, плотно застлали небосвод, закрыв его одним огромным массивом. Облака словно имели «грязный» окрас. Они были не кристально серыми, и даже не смешанными светло -серыми. Здесь перемешивалось сразу несколько цветовых оттенков, вроде светло -коричневого, с толиками серого и тёмно -сиреневого, отчего небесная твердь становилась в каком -то смысле грязной.
        Азариэль оторвал от «испачканного» небосвода и обратил свой взгляд под ноги. Подошвы его сапог ушли под песок. Это были далеко не хаммерфелльские пустынные пески, чья сухость не с чем несравнима. Здесь под ногами стелились напитанные тропической влагой песчаные массы, медленно переходившие в землю, из которой росла присущая этим местам растительность.
        Позади парня слышались голоса. Это были Тилис и Ариан, затаскивающие шлюпку на берег. Но они были здесь не одни. Рядом с ними на берегу стояли капитан пиратского корабля и его боцман. Они любезно согласились посторожить шлюпку, пока те будут вести переговоры с Люцием.
        Альтмер не мог забыть, как провёл эту неделю. После первого дня безумной пьянки, в честь их «проводов» начались шесть дней изнурительных работ на галеоне. Азариэль, Ариан и Тилис поступили под начало короля пиратов, ибо он не хотел их перевозить бесплатно. Денег у них не осталось, а посему было принято взять оплату работой. Шесть дней Азариэль выполнял поручения адского капитана, от выматывающего мытья палуб, до изнурительной работы гребца. Один раз они попали в шторм, что оказалось сущим адом. Во время этого шторма, чуть не сорвало паруса, но Азариэль, вместе с членами экипажа, одной левой удерживал канат. Ветер был настолько силён, что всем, кто удерживал оторвавшуюся часть, порезало ладони канатом, но только бывшему рыцарю всего лишь разорвало перчатку. Когда капитан спросил, почему у Азариэля не идёт кровь, парень лишь отмахнулся. Но король пиратов не привык к такому обращению, он просто поймал бывшего рыцаря за руку и вывернул ладонь к себе. Через разорванную перчатку красовался начищенный, канатной верёвкой, металл. Но капитан даже не удивился, он просто отправил Азариэля на все те виды
работы, где можно было повредить себе ладони.
        И все шесть дней Азариэль батрачил на короля пиратов, пока перед ними, на горизонте, не появились очертания трассенинского архипелага. Подход к нему ознаменовала духота и повышенная влажность. Азариэлю пришлось снять с себя кожаный камзол, оставив только хорошую белую рубаху на своём теле. Но даже это не помогло от изрядной духоты, и все члены команды буквально стали умываться потом.
        Стоит сказать, что ту старую ветхую лодку, в которой к пиратскому галеону подошли трое воинов из погибшего Ордена, было решено утопить в море, ибо король пиратов, обязался их доставить и к ближайшей тамриэльской суши, после разговора с Люцием.
        - Вроде на суше. - Послышался из-за спины голос Ариана, выбивший парня из собственных размышлений.
        - Не бойся, парниша, мы посмотрим за ней. - Непринуждённо и весело, уничижая Ариана, обязался дремора.
        Регент, было, хотел возразить, сказав, что пиратам доверять нельзя, но он знал, что Трасс это очень переменчивая земля со своими условиями и погодой и никто не знает, что можно ожидать от этого архипелага, а поэтому довериться лихим морским волкам - единственный залог того, что их, по возвращению на берег не будет ожидать неприятный сюрприз.
        - Нужно идти. - Мрачно кинул Азариэль.
        - Надеюсь, вы вернётесь. - Тихо сказал Боцман.
        - А если не вернётесь через два часа, то мы берём шлюпку и сматываемся из этого места. - Усмехнувшись, обозначил король пиратов.
        Азариэль вынул свой клинок и посмотрел вперёд. Впереди лежала тропическая зелёная чащоба. Высокие пальмы, тысячи кустарников, трава чуть ли не до колен и иные растения, присущие огромным коралловым атоллам. И весь этот неимоверно огромный каскад растений превратился в один большой зеленый массив, через который явно придётся прорубаться.
        Парень подошёл к зелёной изгороди и взмахнул клинком, который и рассёк кустарники с травой и зелёные хлопья пали к ногам бывшего рыцаря. И Азариэль стал идти дальше, рассекая зелёный монолит, прорезая путь через него. По дороге, который своим клинком делал бывший рыцарь пошли Тилис и Ариан, делая свой путь ещё чище.
        Азариэль просто шёл вперёд и махал своим мечом направо и лево. После каждого удара подсекалось несколько кустарников и стройные ряды трав. Он шагал и не обращал внимания, куда идёт, пока его нога по колено не провалилась в воду. Альтмер ощутил приятную тёплую влагу, обволакивающей его ногу, но тут же поспешил вынуть конечность из тропической воды.
        - Что это там? - Уловив журчание слева, задал вопрос бывший Регент.
        После этих слов все обратили внимание налево. Сквозь стволы пальм, листья кустарников и торчащие корни завиднелась узкая река, рассекавшая этот остров. Её окрас был тёмный, глубоко контрастировавший со светло -бирюзовыми оттенками океана, омывающего Трасс.
        - Пойдём туда. - Указав коротким мечом вправо, предложил Ариан.
        Азариэль ничего не ответил. Он лишь повернулся спиной к речке и продолжил махать клинком, безжалостно истребляя тропическую растительность, которая с характерным шелестом ложилась под ноги.
        Парень постоянно отмахивался от москитов и иной летающей твари. Насекомые под ногами ему были не страшны, но вот всё, что летает, могло нести в себе смертельную опасность. Говорили, что яд тропических насекомых был одним из самых опасных.
        Через полчаса ходьбы по атоллу трое воинов не менее десяти раз сменили направление. Им на пути постоянно попадались то озёра, то реки, испещряющие этот коралловый остров. И эти водоёмы чем-то напоминали дороги и перевалочные пункты. И чем глубже они пробирались вглубь острова, то тем жирнее и крупнее становились насекомые. Уже несколько раз Азариэль своим сапогом раздавил тропических тварей, размером с его подошву его сапога. Но ничем сверхъестественным исполинский рост здешних тараканов вызван не был. Таковы были особенности этих мест.
        Кроны над головами становились всё плотнее, отчего в лесу страшно темнело, а воздух гуще, поэтому и дышать становилось всё труднее. Но не менее труднее, чем беспрестанно махать мечом. Меч Азариэля уже полностью окрасился в зелёнь, а рука была готова отсохнуть от усталости.
        Парень понимал, что это место не для них. Оно для тех, кто выше, толще, сильнее и нерасторопнее. Эти острова для тех, у кого толще шкура и слишком массивное неповоротливое тело, чтобы было комфортнее передвигаться через озёра и реки, как через дороги и перевалочные пункты.
        - Что б меня, но это место не для нас! Оно для проклятых слоадов! - От некого бессилия выплеснул свои эмоции Ариан, что совсем не было похоже на главу разведки в прошлом.
        - Тише. - Пытаясь успокоить Ариана начал Тилис. - Обрати внимание на право. - Указав своей саблей в правую сторону подбодряющее сказал бывший Регент.
        Сквозь густой лес пальм и тропических растений показалась засвеченное место, начинавшееся с белого песка. Все поспешили туда. У Азариэля открылось второе дыхание, и он с усиленным рвением стал прорубать себе путь сквозь тропические зелёные массивы. Бодро размахивая мечом из стороны в сторону, вырезая растительность, он первым вышел к небольшой полянке, не заросшей густым лесным мраком.
        Но парень даже не успел насладиться видами песчаной полянки. Всё, что он увидел, это как на него несётся ледяной шип. Острый как копьё, холодный как Скайрим и убийственно опасный магический снаряд нёсся прямо в грудь альтмеру. Но Азариэль успел отскочить, и ледяной шип прошёл в миллиметрах от тела парня, вспахав землю позади него.
        Встав, на свои двои ноги, Азариэль увидел перед собой высокое склизкое существо. Оно было похоже на двуногую жабу с ожирением. Огромный выпирающий живот, распухшие от жира конечности, три подбородка, серая земляная кожа и свисавшие щёки: всё это говорило о том, что перед бывшим рыцарем взрослая особь. Альтмер моментально осознал, что перед ним стоит слоад. Но интересней было за его спиной.
        Два медных столба, стоящих посреди полянки в небольшом неглубоком озерце и между ними, игриво потрескивая, словно играет фиолетовая энергия. Последнему глупцу было бы ясно, что эта конструкция смахивает на портал и огромная скотина, стоящая перед ним, ревностно его охраняет.
        В руках мерзкого существа снова стала концентрироваться морозная энергия и вот уже слоад спускает заклятье. Ледяное копьё со звоном ударяется об клинок, поставленный в блок. Тварь хотела сотворить следующие заклятье, но его правую щуку опалила струя пламени, выпущенная бывшим Регентом, и слоад со всей силы ударил Тилиса в грудь своей разбухшей рукой. По крайней мере, хотел. Тёмный эльф легко увернулся от неуклюжего движения и выпустил в обвисшую спину сноп магических лёдяных шипов, которые застряли у твари в жиру.
        Слоад был очень медлителен, что и играло на руку Азариэлю. Пока противник продумывал движение, парень за несколько шагов оказался вплотную к грязному существу и поразил его мечом. Парень надавил со всей силы и погрузил лезвие клинка так, что оно глубоко вошло под обвисшую грудь в область сердца и, разрезав рёбра, прокололо жизненно важный орган. Существо стало мякнуть. Азариэль вынул свой меч и слоад, словно постояв, подумав, неспешно завалился на колени, а потом, испустив дух, упал животом в песок. Бой был окончен.
        Но труп гигантского существа не привлёк внимания группы, ибо убийство слоада, по сравнению с тем адом, который они прошли, было детской забавой. Весь интерес привлекли таинственные столбы, внутри которых, вихреватым образом играла фиолетовая энергия.
        Азариэль, спрятав меч в ножны, висевшие на спине, подошёл к медным столбам. Возле них он несколько кожным покровом, сколько самой душой чувствовал странный потусторонний холод, идущий прямо из преисподнии. Этот хлад был очень неестественный. Он отличался от мороза в Скайриме, на севере Акавира или Атморе. Это был необычный мороз, хотя бы по тому, что забирался прямо в душу, покалывая её ледяными щепками изнутри.
        Альтмер слегка коснулся медных столбов и его пальцы в эту же секунду закоченели, а в душу устремился неистовый ревущий холод, парализующий мысли. Парень моментально одёрнул руку и попытался сжать кулак. Его пальцы еле двигались от поразившего их холода.
        - Ужас и холод. - Сорвалось с губ Азариэля.
        - Что? - Вопросил удивлёно Тилис.
        Парень развернулся к нему лицом и сухо спросил:
        - Нам нужна магия тепла.
        - Зачем?
        - Люций, находится за этим порталом. - Указав рукой, начал Азариэль. - А за ним нас наверняка ждёт холодное место.
        - Что ж, Азариэль, ты ещё никогда меня не подводил, ни в Ордене, ни после него… Я помню одно заклятье.
        - Отлично, а теперь к порталу. - Поспешно сказал Азариэль и подошёл к столбам.
        Перед ним стелилась лишь бурлящая светло-фиолетовая гладь, в которой то и дело появлялись розовые примеси, вытягивающиеся в форме водоворота. От столбов исходило небольшое потрескивание. Парень почувствовал, как его дух сковывает неведомый страх, но сглотнув и переборов его, вместе с Арианом и Тилисом сделал шаг за таинственную пелену.
        Его кожу тут же атаковал холод. Весь путь занимал меньше мгновения, но в сознании парня он был подобен вечности. Парень, во время путешествия, ощутил, как его душу пронизывают тысячи кричащих душ, молящих о помощи. Он ощутил, как его пронизывают нити неведомой энергии, вызывающей неподдельный ужас.
        Через секунду Азариэль уже ступил на земли, находящиеся за пределами смертного понимания. Небеса были представлены монотонным тёмно -синим монолитом, своим видом обрекающий на отчаяние. Земля под ногами была утрамбовавшимся серым пеплом, превращённым в камень.
        Они оказались в изрезанном ущелье. На них, тысячами пиками обратились, каменные выступы, больше напоминающие ощетинившуюся фалангу. Скальные выступы, посреди которых группа вышла, были неимоверно острыми, способными разрезать некоторые виды доспехов, как веленованую бумагу.
        Но хуже всего было с воздухом. Азариэль почувствовал, что он словно дышит льдом. Неимоверно сильный и жестокий холод рвался вовнутрь носоглотки, тернистым змеем прорываясь в лёгкие. После первого вздоха у Азариэля вся грудь запылала дикой болью, сами лёгкие забунтовали протеев потустороннего насквозь промороженного воздуха, пропитанного отчаянием и пеплом.
        Бывший Регент взмахнул руками и сотворил заклятье. Возле тройки воинов замерцал светлый купол, накрывший их всех. За этим куполом, барьером, стало намного теплее, хотя ледяные когти воздуха всё равно доставали группу за блестящей светлой преградой.
        Азариэль на этот раз вдохнул нормально. Его лёгкие наполнил не такой холодный воздух, но грудь всё равно ещё стонала от первой порции ледяной атмосферы.
        Никто не спрашивал, куда они попали, ибо все поняли это. Это пустынное, промороженное, разорённое и мрачное место, в воздухе которого повис лёд и страх, а под ногами пепел и грязь, место могло быть частью пристанища единственного тёмного принца. Лорд страха и порабощения был владыкой этого места. Молаг Бал был королём этого плана.
        - Нам не остаётся ничего, как идти вперёд. - Осмотревшись по сторонам, мрачно констатировал Ариан.
        И, молча согласившись, все поспешно пошли, пробираясь через ощетинившийся каменными кольями проход, неизвестно куда ведущий.
        Это было довольно широкое ущелье, да и горы, его образующие не были такими монументальными, имея часто проеденный вид, и через них виделась некоторая толика царства тёмного принца. Сапоги пачкались серым пеплом и грязью, а лёгкие наполнял морозный воздух. В этом мрачном месте никто не мог себя нормально ощущать. Азариэль видел вокруг лишь выжженные, словно здесь очень давно бушевали жестокие битвы, кручи.
        Но вот ущельё кончилось, и группа вышла нечто напоминающее огромную поляну. Только вместо деревьев, её со всех сторон окружала каменная растительность, своим массивным серым гротеском сдавливая пространство. Но, горы, по сравнению с тем, что стояли на полянке, были подобны мелким молодым кустарникам, окружившими высокую стародавнюю сосну.
        Каменный лес окружал огромный бастион, возвышавшийся посреди поляны не менее чем на несколько десятком метров ввысь. Да, по своей высоте он в два раза превосходил башню белого золота. Эта крепость была представлена огромной башней, по своему обхвату у основания сравнимой с половиной Имперского Города. Стены башни были облицованы плитами из обсидиана, создающими один единые монолитный блок, прерываемый лишь окнами. Ни узоров, ни росписей, лишь чёрный обсидиан, своей хладностью и мрачностью абсолютно потакающий этому сумрачному месту.
        Форма башни-крепости напоминала строение пальца. Четыре фаланги, от самой большой нижней, до последней по форме, напоминающей высокий вытянутый шпиль. И каждая «фаланга» отделялась друг от друга довольно толстым окаймлением в виде кольца.
        Азариэль ошарашено смотрел на это грандиозное строение, и у него просто захватывало дух, от такой монументальности и гротеска. Он не мог поверить, что кто -то или что -то способно создать такую постройку. И бывший рыцарь начал чувствовать собственную ничтожность, стоя рядом с этим воплощением чёрного величия.
        Парень закинул голову и увидел, что на самой вершине, у пика огромной постройки, резвятся существа, похожие на огромных ворон и издающих сильно искажённый птичий гогот.
        - О, Акатош. Вот это махина. - Заворожёно произнёс Ариан.
        Высший эльф посмотрел вперёд и увидел, что у башни есть огромные массивные ворота, но имевшие довольно вытянутую, и по сравнению с башней, узкую форму. К воротам вела чёрная лестница, а у самого подножья лестницы были две потухшие жаровни.
        - Идёмте. Нам пути назад нет. - Сурово вымолвил Регент и пошёл в сторону чёрных врат.
        По приближенью к огромной башне в душу Азариэля всё плотнее забирался потаённый и сумрачный ужас, всё сильнее разрывая дух и саму суть парня. Ясно был, что это сосредоточение неимоверного мрака и злобы, из которой начнётся новый крестовый поход на Тамриэль. С каждым шагом к мрачным дверям альтмер изнывал от чувства ничтожности, беспомощности и мистического страха, вбирающемуся ему под кожу и сеющему трепет в психическом состоянии. Эта башня забиралась в душу…
        При приближении к жаровням, они ярко, сея ледяные искры, вспыхнули холодным, синим пламенем. Это ещё сильнее усилило панику в душе Азариэля, и он схватился за меч, не выдержав этого менталь