Сохранить .
Гулы Сергей Кириенко
        # Они не люди. Они - порождения тьмы. Они ненавидят все живое. Они идут, сметая все на своем пути. И самое страшное, что в них никто не верит, пока не становится слишком поздно…
        Читайте лучший русский триллер в традициях Стивена Кинга - «Гулы».
        Сергей Кириенко
        Гулы
        Книга первая. Черный рассвет

«Некровавых сказок не бывает. Всякая сказка исходит из глубин крови и страха…»
        Фр. Кафка
        Пролог
        Англия, графство Беркшир, 1541 г. от Р.X.
        В эту ночь у Даунширских холмов выли собаки. Их вой был странным и ни на что не похожим - псы выли, как волки, не умолкая.
        Старик Тэмплботт сказал, что в собак вселились демоны леса. Трактирщик Уокер, рассмеявшись, ответил, что демоны леса вселяются разве что в старика Тэмплботта и его сыновей после пары кружек крепкого грога. Тэмплботт качнул головой и повторил: в собак вселились демоны леса.
        После полуночи поднялся сильный ветер. Старые сосны в Блэквудском лесу стенали и охали, вторя вою собак, и эти звуки были похожи на вопли грешников, брошенных в преисподнюю. Ставни окон на втором этаже начали громко хлопать, и Вирджил Уокер крикнул своей жене Маргарет, чтобы та закрыла эти проклятые ставни.
        А через десять минут хлопнула входная дверь трактира, и в него вбежали сыновья Тэмплботта: Артур и Крис. Их лица были бледными, а одежда и обувь - перепачканы глиной. Все, находившиеся в трактире, вскочили с мест и наперебой принялись спрашивать у Тэмплботтов, что им удалось узнать. Но Артур и Крис лишь тряслись, похожие на осенние листья, дрожащие на ветру, и Вирджил Уокер плеснул им в кружки грога. Когда Тэмплботты выпили грог, они смогли говорить. Но когда они начали свой рассказ, все почувствовали, как в их жилах леденеет кровь.
        Три дня назад в Честертоне появились два старика. Никто не знал их имен, никто не знал, откуда они пришли. Они постучались к Уокеру на рассвете и сказали, что желают снять комнату на пару дней. Говорили они с сильным акцентом, одеты были в черные, потертые сюртуки, серые войлочные штаны и изношенные башмаки на деревянной подошве. На плече одного из них висел дорожный мешок. Оба были глубокими старцами, хотя один выглядел моложе другого. Поначалу у Вирджила появились сомнения: чем будут расплачиваться эти оборванцы? Но когда один из стариков вытащил из кармана золотой соверен, всякие сомнения исчезли и Уокер распахнул перед путниками дверь своего трактира.
        Старики прожили в Честертоне три дня. Каждое утро они спускались на первый этаж, съедали бекон, приготовленный женой Вирджила, брали свою котомку и уходили из трактира. Назад возвращались лишь поздно вечером, и неизменно их башмаки оказывались перепачканными желтой глиной. Выпив по стакану молока, старики молча кивали Вирджилу и его жене и поднимались наверх.
        Никто не знал, кем были эти люди и чем они занимались. На второй день их пребывания в Честертоне Вирджил Уокер поднялся на крышу трактира и проследил за ними. Он видел, как старики направились в сторону Даунширских холмов, но вскоре дорога, по которой они шли, ныряла в Блэквудский лес, и Вирджил потерял их из виду.
        Маргарет пару раз заглядывала в комнату стариков, да и сам Вирджил не удержался от соблазна заглянуть туда в их отсутствие. Но ни один из них не находил там ничего необычного - старики не оставляли в комнате ничего, что бы могло подсказать Вирджилу и его жене: кто были эти люди и что их привело в Честертон. Лишь старая Библия в кожаном переплете, да глиняная чашка со смолянистой, дурно пахнущей жидкостью - все, что обнаруживали Уокеры в комнате стариков, но это им ни о чем не говорило.
        Вирджил Уокер разговаривал со стариком Тэмплботтом, кузнецом Фетчером, каждый вечер заглядывавшими к нему в трактир пропустить кружку пива, приходским священником отцом Спейсером, другими завсегдатаями своего трактира, но никто из них не знал, чем занимались старики. Возможно, говорил отец Спейсер, они были странствующими монахами. Одежда их напоминает одежду странствующих монахов, да и кресты на груди обоих и Библия в их комнате говорят о том, что они набожные люди. Старая дорога, идущая через Блэквудский лес, ведет к заброшенной церкви Сэйнт Винчестерского аббатства, и возможно, эти двое прибыли сюда, чтобы восстановить эту церковь… Но эта же дорога идет мимо Честервильского кладбища, говорил кузнец Фетчер, обхватив кружку с пивом своей медвежьей ладонью и осушая половину пинтовой кружки за каждый глоток. И как знать, не кладбище ли притягивает стариков - ведь глина на Честервильском кладбище как раз желтая?..
        На третий день пребывания стариков в Честертоне Артур Тэмплботт, старший сын старика Тэмплботта, заявил, что пора прекратить эти тайны. Потягивая грог, он сказал, что завтра они с Крисом пойдут за стариками и выяснят, куда те уходят каждое утро. Подливая грог в кружки сыновей Тэмплботтов, Вирджил ухмылялся, зная, что никуда они не пойдут - за ночь они протрезвеют, а утром отправятся в замок лорда Балмера. Но сейчас они подзадоривали себя и тех, кто собрался в трактире, а это было на руку Уокеру - сыновья Тэмплботты заказывали грог, и Вирджил не скупился - грог лился в кружки собравшихся, а медные и серебряные монетки сыпались в его карман.
        Все это было в начале восьмого вечера. В трактире Уокера к тому времени собрались Тэмплботты, кузнец Фетчер, отец Спейсер и управляющий поместьем лорда Балмера Трейси - пожилой человек лет пятидесяти, с редкими волосами и лицом, обтянутым ветхой кожей, похожей на высушенный пергамент. Все они, кроме отца Спейсера, пили пиво, обсуждая последние Честертонские новости.
        В девять вечера дверь трактира открылась и вошли старики. При их появлении все замолчали и уставились на вошедших. Сам Вирджил Уокер от неожиданности вздрогнул, вспомнив, что два предыдущих вечера старики не появлялись раньше полуночи.
        Вошедшие заказали горячего чаю, после чего один из них поднялся наверх и вернулся назад с Библией в руке. Выпив чай, старики спросили Уокера, есть ли у него лопата и кирка? Вирджил насторожился. Конечно же, у него были эти инструменты, но он не знал, зачем они понадобились старикам в столь поздний час, и колебался. Один из стариков вытащил из кармана золотую монетку и показал ее Вирджилу. Через пару минут тот принес лопату и кирку. Взяв инструменты, старики вышли на улицу и в наползающих сумерках отправились в сторону Даунширских холмов. Пару секунд в трактире висела гробовая тишина, и вдруг… Артур Тэмплботт пихнул локтем младшего брата и прошептал:
        - Пойдем-ка за ними и узнаем, что они затевают! Какое-то время Крис сидел неподвижно. Потом опрокинул в рот остатки янтарного грога и поднялся со стула. Отец Спейсер хотел было что-то сказать, но раздумал. Кузнец Фетчер хмыкнул.
        - Будьте поосторожнее, парни. Не попадайтесь им на глаза, - и ухмыльнулся своим медвежьим оскалом.
        Артур и Крис выскочили из трактира и побежали за удаляющимися фигурами стариков…
        В десять часов солнце опустилось за Даунширские холмы, и ночь, словно огромное чудовище, наползла на Честертон, окутав все мраком.
        Через час начали выть собаки. Люди, собравшиеся в трактире Уокера, прислушивались к их вою с удивлением, смешанным с неясной тревогой: казалось, все собаки Честертона отправились в Блэквудский лес, чтобы выть в эту ночь на луну. Они выли непрерывно: затягивали одни, подхватывали вторые, вторили им третьи… В них вселились демоны леса, сказал старик Тэмплботт. Вирджил Уокер хмыкнул, ответив, что демоны леса вселяются разве что в старика Тэмплботта и его сыновей после пары кружек крепкого грога. Но ухмылка у Вирджила была вялой - он чувствовал беспокойство: что-то происходит у Даунширских холмов, думал он, что-то нехорошее. Собаки начали выть неспроста…
        В полночь поднялся ветер. Небо, безоблачное до этого, затянуло тучами. Исчезла луна, освещавшая Честертон, и в кромешной тьме вой собак, несущийся от Даунширских холмов, стал казаться еще более зловещим.
        Отец Спейсер выразил беспокойство по поводу Артура и Криса. Да и старикам, сказал он, пора бы уже вернуться назад. Что они могут делать так поздно в лесу? Кузнец Фетчер принялся рассказывать о принстонских ведьмах, сожженных тридцать лет назад в Пламтауне, в двадцати милях от Честертона, Его отец брал его тогда с собой, и он видел, как сжигали ведьм - трех молодых женщин. Они стояли в белых одеждах, с распущенными волосами, рассказывал Фетчер, на деревянном помосте, прикованные цепями к трем просмоленным столбам. Он видел, как высокий человек в черном балахоне подносил факел к связкам сухого хвороста и тот занимался, начиная поигрывать веселым желтым огнем. Потом принялись кричать ведьмы… Их обвинили в поклонении дьяволу, говорил кузнец. Они приходили на местное кладбище, разрывали могилы и оскверняли их, разбрасывая кости покойников по всему кладбищу, а поймали их, когда они раскапывали очередную могилу…
        В этот момент закричала жена трактирщика, и отец Спейсер посоветовал Фетчеру прекратить свою речь и не осквернять слух собравшихся рассказом о ведьмах. Кузнец хмыкнул, и в наступившей тишине еще явственнее стал слышен вой собак, смешанный с завыванием ветра на улице. Словно хохочут черти, подумал старик Тэмплботт, разглядывая желтую пену в стоящей перед ним кружке, а Фетчер помолчал и добавил:
        - Вот я и говорю: кто знает, что делают эти двое? Может быть, они действительно отправились на Честервильское кладбище?..
        Через десять минут грохнула входная дверь трактира, пропуская внутрь сыновей Тэмплботтов. Артур и Крис прошли через трактир и остановились у стойки, за которой стоял Вирджил Уокер. Их лица были белее снега - как будто только что они повстречались со смертью.
        Артур протянул дрожащую руку к кружке, не в силах выдавить из себя ни слова. Крис трясся с головы до ног, и в тишине, повисшей в трактире, все вдруг услышали, как стучат его зубы. Вирджил плеснул Артуру грога, чувствуя, что его самого начинает трясти, и метнул испуганный взгляд на отца Спейсера. Фетчер и Трейси вскочили на ноги. Старик Тэмплботт встал со стула и направился к сыновьям.
        - Что случилось, Артур?
        - Что вы видели?
        - Боже, да что с вами?..
        Вопросы сыпались со всех сторон, но Артур и Крис не отвечали на них, прильнув к своим кружкам. Наконец, Артур поднял голову и прошептал:
        - Боже! Это был дьявол… Самый настоящий дьявол!
        Немного отдышавшись, он судорожно вздохнул и начал рассказывать:
        - Когда мы вышли из трактира, было еще светло, Старики шли в сорока ярдах от нас. Мы с Крисом прятались за кустами, но старики даже не оборачивались назад и шли очень быстро. Минут через десять они вошли в Блэквудский лес, и мы поспешили за ними, чтобы не потерять их из виду… - На секунду Артур прикрыл глаза. - Старики прошли через лес и там, где дорога раздваивается, повернули к Честервильскому кладбищу…
        Кузнец Фетчер многозначительно хмыкнул, прошептав:
        - А я что говорил?
        Артур Тэмплботт продолжал:
        - Они прошли по дороге вдоль леса и через пару минут оказались на кладбище. Мы с Крисом шли за ними, не упуская их из виду ни на секунду. Старики направились через кладбище и вскоре вышли с его обратной стороны. Сначала мы решили, что сейчас они отправятся к заброшенной церкви, но старики повернули к Балмер-Крипту,
        - К фамильному склепу лордов Балмеров?! - выдохнул пораженный Трейси.
        - Точно, - кивнул Артур, лицо его было мрачнее тучи. - Они пошли по тропинке и через минуту оказались у склепа. Его двери были открыты.
        - Что?! - прошептал отец Спейсер.
        - Но это же невозможно! - Трейси мотнул головой. - Ключ от дверей склепа хранится в замке лорда Балмера!
        - Говорю вам: дверь была открыта, - упрямо повторил Артур, проводя дрожащей рукой по лицу, - В это время стало темнеть, и один старик зажег факел и воткнул его у входа в склеп. Затем оба вошли внутрь. Мы с Крисом подобрались ближе к склепу, чтобы увидеть, что они будут делать дальше.
        Крис Тэмплботт сидел рядом с братом, отчаянно обхватив голову руками, и раскачивался из стороны в сторону.
        - И то, что мы увидели, было ужасно, - продолжал Артур. - Старики начали раскапывать могилу старого лорда Балмера!
        Вирджил Уокер, слушавший Тэмплботта с открытым ртом, дернул рукой, и бутылка грога опрокинулась на прилавок. Жидкость вытекла из бутылки и закапала на пол. Маргарет, отец Спейсер и Трейси принялись креститься, в то время как Фетчер, отхлебнув пива, мрачно протянул:
        - Вот дьявол!
        - Один из них работал лопатой, другой - киркой, - рассказывал Артур. - Мы с Крисом сидели недалеко от входа и наблюдали. Они работали около часа. За это время стало совсем темно, и только факел освещал внутренности склепа… Боже, мне показалось, что в этом неверном свете они были похожи на демонов, - сглотнул Артур. Неожиданно его глаза помутнели, словно мысленно он перенесся на кладбище. - А потом начали выть собаки…
        В этот момент Крис Тэмплботт всхлипнул, и его тело начала сотрясать бешеная дрожь. Отец Спейсер тихо шептал молитву, непрерывно крестясь.
        - Я подумал, что они сошли с ума, эти собаки. Они выли за кладбищем, около леса. Я решил, что они перебегут через кладбище к склепу, но они оставались на месте. Я видел их - они собрались у дороги, несколько десятков псов, Я и не думал, что во всем Честертоне наберется столько собак. Они стояли у леса, повернув головы в нашу сторону, и выли. У меня волосы встали дыбом. Этот вой был как стон Сатаны. - По телу Артура прокатился озноб. - Но это было ничто, по сравнению с тем, что мы увидели дальше… Минут через десять старики закончили рыть могилу лорда Балмера, и тогда… тогда мы увидели самого лорда Балмера! Старики вытащили его из земли и отнесли к входу в склеп.
        - Покойника?! - прохрипел кузнец Фетчер и впервые за этот вечер перекрестился.
        - Нет! - выдохнул Артур, допил остатки своего грога и закончил: - Это был живой лорд Эдвиг Кэмберлен Балмер шестой!
        Все присутствующие вздрогнули и испуганно переглянулись. Отец Спейсер принялся молиться еще неистовее, чем прежде, а жена Вирджила Уокера побледнела и, казалось, готова была в любой момент упасть в обморок. Трейси прошептал:
        - Не может этого быть… Лорд Балмер шестой умер восемь лет назад. Душа его отошла к Господу, а тело предано земле.
        - Господи Иисусе, спаси и помилуй! - продолжал отец Спейсер.
        - Это был лорд Эдвиг Кэмберлен Балмер шестой, - повторил Артур. - Я не был настолько пьян, чтобы ошибиться. И я еще хорошо помню лицо старшего лорда Балмера - я прослужил в его замке десять лет, пока он был мёртв. Так неужели вы думаете, я мог ошибиться?
        - Но как же он может быть жив, если мы похоронили его? - настаивал Трейси.
        - Дьявол… Здесь дело не чисто, - качал головой Фетчер.
        - Подождите, я еще не все рассказал, - мрачно протянул Артур. - Когда они вытащили его из могилы и усадили у входа в склеп, собаки за кладбищем начали выть сильнее, чем прежде, а старики стали делать что-то непонятное: один сел напротив лорда Балмера и принялся читать Библию, а второй взял мешок и ушел в глубину склепа… Но самое страшное случилось потом. Минуты через две после того, как старик начал читать, мы увидели, как лорд Балмер открыл глаза и протянул к старику руку. И вот тогда… - Артур сглотнул, - тогда мы с Крисом не выдержали и бросились бежать оттуда.
        После последних слов Тэмплботта все находившиеся в трактире окаменели. Несколько мгновений, показавшихся Уокеру минутами, все молчали, а потом закричали, перебивая друг друга:
        - Что же нам делать?
        - Дьяволы в человечьем обличье!
        - Они осквернили могилу!
        - Лорд Балмер шестой умер! Он не может быть жив!..
        - Вот что! - прогремел вдруг голос кузнеца Фетчера, и все замолчали.
        Кузнец поднял руку и, обведя всех тяжелым, словно разящий меч, взглядом, проговорил:
        - Нужно разобраться с этой темной историей до конца. Мне она не нравится - так же, как и всем вам, - но нужно разобраться… Я верю словам Артура, а вы?
        Он снова обвел всех собравшихся взглядом. Вирджил Уокер медленно кивнул. Отец Спейсер закончил молитву и тоже склонил голову. Колебался один только Трейси, Все знали, что Артур Тэмплботт иногда любит выпить. Но все знали и то, что он никогда не лжет. И если он говорит, что на Честервильском кладбище два старика раскопали склеп старого лорда и вытащили его из могилы, значит, это правда. Какой бы ужасной и невероятной она не казалась.
        Трейси, словно бы нехотя, качнул головой, прошептав:
        - Но что же нам делать?
        - Я думаю, - лицо говорившего Фетчера было чернее тучи в безлунную ночь, - что существо, которое старики вытащили из могилы Балмер-Крипта, не является лордом Балмером… Лорд Балмер шестой умер восемь лет назад, похоронен, как подобает христианину, и могила его освящена церковью.
        Отец Спейсер снова перекрестился, а Трейси согласно покивал головой, с надеждой глядя на кузнеца.
        - Поэтому теперь мы должны узнать, что это за существо. Ответить нам на это могут только те старики. Нам надо пойти на Честервильское кладбище и узнать все на месте.
        Все были поражены подобным предложением Фетчера. Крис Тэмплботт, обхватив голову руками, начал вдруг подвывать, словно вторя собакам в Блэквудском лесу. Уж он-то точно не пойдет больше на это чертово кладбище - ни днем, ни, тем более, ночью…
        - Но это опасно, - прохрипел Вирджил Уокер. - Чертовски опасно, Фетчер!
        - Вот что, - сказал кузнец. - Трейси и Артур должны пойти в замок лорда Балмера и рассказать молодому лорду то, что Артур и Крис видели на Честервильском кладбище. Пусть он возьмет людей и идет к Балмер-Крипту. И чем быстрее, тем лучше.
        - А ты?! - выдохнул Трейси.
        - Мы с отцом Спейсером и Вирджилом пойдем в Блэквудский лес и будем вас ждать на развилке дороги у Честервильского кладбища.
        Трактирщик судорожно всхрапнул и открыл было рот, словно хотел возразить. Но под тяжелым взглядом кузнеца потерял всякую возможность возражать и лишь испуганно взглянул на жену, почти неживую от страха.
        - Расскажете ему все, и пусть поторопится, - повторил Фетчер. - А теперь - идите!
        Трейси и Артур колебались мгновение. Затем вскочили со стульев и бросились из трактира. Через секунду сквозь дьявольские завывания ветра до людей, сидевших внутри трактира, донеслась мерная дробь копыт двух лошадей, помчавшихся в сторону замка лорда Балмера. Когда вой собак и стенания ветра заглушили цокот копыт, кузнец Фетчер повернулся к отцу Спейсеру и Вирджилу Уокеру…
        Десять минут спустя все трое стояли в пятидесяти ярдах от ограды Честервильского кладбища. Вирджил Уокер дрожал с головы до ног, глядя на стаю собак, собравшихся перед могильной оградой. Головы всех собак были повернуты в сторону Балмер-Крипта, а из глоток их вырывался протяжный, разрывающий душу вой. Кузнец Фетчер с беспокойством подумал, что собаки воют не останавливаясь уже три часа. Неужели они не устали? Он придвинулся ближе к священнику, сжимавшему в руке небольшое деревянное распятие. К вою собак примешивалось скрипение сухих стволов старых сосен, раскачивающихся под порывами ветра, и людям казалось, что у подножия Даунширских холмов демоны собрались на свой шабаш. Над Блэквудским лесом висела кромешная мгла, небо было затянуто тучами, а единственной искоркой света в этой полночной мгле был слабый огонь, мерцавший со стороны Балмер-Крипта…
        Через минуту на дороге застучали копыта и на опушку перед Блэквудским лесом выскочили всадники с факелами в руках.
        Отец Спейсер бросился к гнедому скакуну, с которого соскочил молодой человек с копной черных волос и бледным лицом, искаженным отчаянием.
        - Отец мой, правда ли то, что говорят эти люди? - Чарльз Балмер впился глазами в лицо священника.
        Тот освятил себя и сэра Чарльза знамением и молча указал рукой на одинокий огонь, горевший за Честервильским кладбищем.
        - Милорд, мы должны пойти и узнать, что происходит в фамильном склепе вашей семьи,
        произнес кузнец Фетчер, почтительно склоняя свою медвежью голову в паре шагов от лорда Балмера.
        Артур Тэмплботт и Трейси, соскочившие с лошадей, уже привязывали их к деревьям. То же самое делали трое слуг лорда Балмера, прискакавшие сюда со своим хозяином.
        Казалось, Чарльз Балмер не верил до конца словам Артура Тэмплботта и своего управляющего и колебался. Но вот он вздохнул и повернулся в сторону Балмер-Крипта…
        Вскоре девять человек шли по тропинке к Честервильскому кладбищу. Приближаясь к ограде, слуги лорда Балмера обнажили мечи, но собаки, собравшиеся перед воротами, казалось, обрадовались появлению людей. Они почти прекратили выть и, виляя хвостами и повизгивая, словно щенята, расступились, давая людям возможность пройти. Девять человек скользнули за ограду и пошли вдоль могил Честервильского кладбища. Но, когда они отошли от ворот футов на двадцать, псы принялись выть с прежней силой…
        С приближением к Балмер-Крипту движение процессии замедлилось. Шедшие впереди лорд Балмер, Фетчер и Трейси услышали вдруг слова, произносимые монотонным голосом:
«Mors stupebit et natura, cum resurget creatura, indicanti respon sure…» [Смерть творит чудо с природой: мертвец встает из истлевшего гроба, повинуясь зову Судьи… (лат.). (Строки из гимна Томазо из Келано, 1260)].
        Трейси достал из складок одежды распятие и, держа его в левой руке, а в правой удерживая обнаженный меч, двинулся к освещенному входу в склеп впереди лорда Балмера - словно загораживая его собой от того, что могло предстать перед ними через секунду. Медведеподобный Фетчер шел по другую сторону лорда Балмера, готовый защитить его, если только возникнет необходимость.

«Tuba mirum spargens sonum, per sepulchra regionum…» [Трубы гремят пронзительным воем, и встают из могил покойники строем… (лат.)] - продолжало звучать со стороны склепа, и отец Спейсер, словно вторя этому мрачному голосу, бормотал:
        - Господи Иисусе! Спаси и сохрани! И дай нам сил снести все испытания на пути нашем!..
        Вирджил Уокер шел позади процессии, с ужасом озираясь по сторонам - на могилы, освещенные тусклым светом горящих факелов. Господи Всевышний, думал он, как хорошо в его трактире с Маргарет и кружкой эля. Как безопасно! Ну зачем он пошел в эту ночь на Честервильское кладбище? Ему нужно было найти повод, чтобы остаться в трактире, а вместо этого…
        Внезапно тишину ночи пронзил крик.
        Кричал Чарльз Балмер.
        В это мгновение процессия подошла к входу в склеп, и в кроваво-красных отблесках света факела, горевшего на фронтоне склепа, Чарльз Балмер, Фетчер и отец Спейсер увидели старого лорда Балмера - он сидел, прислонившись спиной к каменной плите входа, а напротив него старик с прядями седых волос, похожих на клочки иссушенной пакли, читал «Гимн мертвых», Голое тело лорда Балмера было облеплено комочками земли и глины, руки плетьми свисали вдоль тела, но глаза его, горевшие звериной яростью, были прикованы к изборожденному морщинами лицу старика.
        Увидев отца, такого живого и знакомого с детства, Чарльз Балмер вскрикнул.
        Отец Спейсер вздрогнул и, выставив распятие, принялся молиться еще неистовее, чем прежде. Фетчер в страхе попятился. Слуги лорда Балмера, также увидевшие старого лорда, в ужасе зашептали.
        Лорд Балмер шестой метнул яростный взгляд на остановившихся перед склепом. Но выражение нечеловеческой ненависти не исчезло с его лица, когда он увидел сына. Он издал полуживотный рык и сделал попытку поднять руки. Но слабые руки упали на землю, и лорд Балмер вновь метнул яростный взгляд на старика.
        При появлении Чарльза Балмера старик, сидевший у входа в склеп, прекратил чтение. Он посмотрел на остановившихся перед склепом, и в глазах его зажглось беспокойство. Он быстро встал на ноги и шагнул вперед, загораживая собой сидящего на земле.
        - Кто вы такие? - спросил он глухим голосом.
        - Отец! - ринувшийся вперед Чарльз Балмер сделал попытку отпихнуть старика.
        В этот момент перед ним оказался второй старик - почти точная копия первого, только волосы на его голове были белее и реже, а морщины - глубже, чем у первого.
        - Милорд, - произнес этот старик. - Это не ваш отец. Прошу вас - уйдите!
        - Что?! - вскричал Чарльз Балмер. - Не мой отец?! Да что вы говорите?! Я же вижу эти глаза и лицо!.. Это лицо моего отца!
        Он сделал попытку обойти старика.
        - Милорд, - повторил тот, и голос его звучал твердо, - лорд Эдвиг Кэмберлен Балмер шестой умер в тысяча пятьсот тридцать третьем году. Так написано на этой плите, - Его палец скользнул в сторону могильной плиты, лежавшей рядом с дырой, зияющей в глубине склепа. - Он почил с миром, и душа его отошла к Господу. Уйдите, милорд, это не ваш отец.
        - Боже, да что говорит этот человек?! - Чарльз Балмер метнул на отца Спейсера взгляд, полный тоски - Преподобный Спейсер, вы же видите то же, что и я. Это ведь мой отец?!
        Священник с сожалением качнул головой.
        - Фетчер, Трейси! - Чарльз Балмер обернулся к кузнецу и управляющему. - Вы знали моего отца! Скажите им…
        - Милорд, мертвые не восстают из праха, - глухо проворчал Трейси, косясь на измазанные глиной голые ноги, выглядывающие из-за спины старика.
        - Милорд, прошу вас уйдите, - в третий раз повторил старик - тихо, но настойчиво.
        - Но кто же это, если не мой отец?! - вскричал Чарльз Балмер. - И что вы с ним делаете?
        Зловещая тишина повисла над Балмер-Криптом, и вдруг…
        - Вампир, оборотень, - тихо, но отчетливо произнес один из слуг лорда Балмера.
        - Господи! - прошептал Вирджил Уокер и попятился назад.
        Кузнец Фетчер нахмурился.
        Чарльз Балмер издал отчаянный стон, похожий на тот, что минуту назад вырвался из глотки человека, сидящего у входа в склеп, и прохрипел:
        - Кто вы?.. И кто этот человек, если не мой отец?.. Секунду старик смотрел на Чарльза Балмера глазами бездонными, как лесной омут, и наконец ответил:
        - Меня зовут Фарид Аз Гохар. А это - мой сын, - кивнул он на старика с Библией в руке. - И мы просим вас уйти, дабы не свершилось зло…
        Увидев боль, светившуюся в глазах Чарльза Бал-мера, он добавил:
        - Милорд, даже если я начну объяснять, вы ничего не поймете. Одно я могу сказать вам твердо: это не ваш отец и не вампир, как сказал один из этих людей… Душа человека принадлежит Богу, темная сущность вампира - дьяволу. Это существо не имеет души и не принадлежит поэтому ни Свету, ни Тьме. Но оно страшнее самого чистого зла, поэтому уйдите, милорд, и уведите ваших людей.
        - Но почему оно так похоже на моего отца?! - Чарльз Балмер все еще не верил словам старика.
        Тот на мгновение посмотрел на сидящего на земле человека, и вдруг… в его глазах вспыхнул страх.
        - Уйдите, милорд! - крикнул он, но теперь в его голосе прозвучал ужас. - Оно набирает силу! Уйдите, пока не поздно!..
        Чарльз Балмер вздрогнул. Люди, стоявшие позади него, попятились, испуганные выкриком старика, а сам он бросился к сидевшему на земле существу и, вытащив из мешка глиняную бутыль, начал смазывать его тело какой-то маслянистой жидкостью.
        - Что вы с ним делаете?! - выкрикнул Чарльз, по-прежнему не в силах оторвать взгляд от лица того, кто так сильно походил на старого лорда Балмера.
        И вдруг в его голове прозвучал ласковый голос, похожий на звон колокольчика:
«Чарли, ведь ты не позволишь им убить твоего отца?..»
        Этот голос!
        Сколько раз он слышал его в детстве, когда возвращавшийся с охоты отец подъезжал к крыльцу родового замка на гнедом жеребце, спрыгивал на землю и, подхватывая его на руки, подбрасывал в воздух, приговаривая: «Чарли, а посмотри-ка, что привез тебе твой отец!..», и показывал подстреленного зайца или утку… Сколько раз этот голос наставлял его в юности, давая советы, хвалил, когда Чарли заслуживал похвалы, ругал, когда это было необходимо… И вот теперь этот голос звучит в его голове с новой силой: «Чарли, не позволяй им убить меня… Ведь они хотят это сделать, Чарли! Хотят убить твоего отца!..»
        Внезапно в мозгу Чарльза Балмера вспыхнула ярость. Всепоглощающая, заставляющая забыть все на свете… Выхватив меч, он ринулся к старикам. Двадцатифунтовое лезвие со свистом рассекло воздух, но в последний момент медвежья лапа кузнеца Фетчера перехватила руку с занесенным мечом, и Чарльз Балмер забился в могучих объятиях.
        - Уведите его отсюда и уйдите сами! - яростно кричал старик, торопливо обмазывая тело существа с лицом лорда Балмера дурно пахнущей жидкостью. - Уйдите, иначе свершится Зло!
        Держа факелы над головами, люди в ужасе попятились от Балмер-Крипта, спотыкаясь, шепча слова молитвы, но не сводя глаз с дьявольского создания, сидящего у входа в склеп.
        Лорд Балмер шестой издал еще один животный стон, исполненный бешенства, и метнул взгляд на удаляющуюся процессию.
        Со стороны склепа снова зазвучали слова «Гимна мертвых».
        Внезапно Чарльз Балмер обмяк в руках кузнеца.
        Глаза его заволокла пленка, и он бы упал, если бы Фетчер его не поддерживал.
        - Уходите быстрее! - кричал старик. - Оно становится сильнее с каждой минутой! Бегите отсюда!
        Люди, пораженные этим криком, развернулись, словно тотчас хотели броситься к выходу с Честервильского кладбища, но в этот момент что-то случилось с Уокером. Трактирщик, дрожавший с головы до ног и пятившийся в самом конце процессии, неожиданно упал на колени. Простонав, словно от сильной боли, пронзившей его мозг, он обхватил голову руками, секунду стоял неподвижно, а потом поднял ее и звериным взглядом уставился на Чарльза Балмера. В следующее мгновение он вскочил на ноги и, выхватив из руки ближайшего к себе человека меч, с силой описал им большую дугу. Двое слуг лорда Балмера, попавшие под лезвие, рухнули между могил, словно скошенные стебли пшеницы, а Вирджил Уокер, издав яростный рык, бросился к Чарльзу Балмеру, занося над головою оружие. В последний момент Фетчер повернулся спиной к трактирщику, загораживая собой лорда Балмера. Трейси взмахнул своим мечом, пронзая горло Вирджила, и тот рухнул на землю. Поднятый им меч тяжело упал на плечо кузнеца, рассекая плоть, но этот удар не был смертельным.
        Артур Тэмплботт и отец Спейсер замерли, пораженные случившимся, но уже через секунду подхватили лорда Балмера и истекающего кровью кузнеца и бросились вдоль могил к выходу с Честервильского кладбища.
        За какие-то секунды они оказались у его выхода, и вдруг… кладбище содрогнулось от чудовищного вопля!
        Оглянувшись назад, Артур Тэмплботт, отец Спейсер, Трейси и Фетчер увидели, как старик, смазывавший дьявольское создание смолянистой жидкостью, схватил факел, горевший на фронтоне Балмер-Крипта, поднес его к существу, и в тот же миг оно вспыхнуло ярким пламенем, превратившись в гигантский костер и издав нечеловеческий рев. Люди застыли, пораженные увиденным, а затем развернулись и, не оборачиваясь более ни на секунду, бросились через Блэквудский лес в Честертон…
        Вдогонку им летел вопль, в котором смешивались нечеловеческие ярость и боль. Вопль этот поднимался над Балмер-Криптом, разносился над тремя мертвецами, лежащими на Честервильском кладбище, над стаей притихших собак, собравшихся на опушке перед Блэквудским лесом, над Даунширскими холмами и доносился до окраин Честертона.
        Была в этом вопле ненависть, испытать которую не способно ни одно существо, порожденное дьяволом или Богом, - первородная ненависть…
        Часть первая. Пробуждение зла
        Глава первая
        Пепе Сборца смахнул со лба прядь густых пепельно-серых волос. Сжав правую руку в кулак, посмотрел на сбитые костяшки пальцев. Кровяная корочка на них приобрела мертвенно-бурый оттенок. «Может, смазать каким-нибудь кремом? - подумал Пепе. - Взять у Лайлы один из ее косметических кремов, смазать паршивую корку, и она отвалится через пару дней. Одни неудобства от этих ссадин!» Он чертыхнулся. Позавчера вечером, например, та белобрысая куколка, которую он так ловко прижал в гримерной ресторанчика Гизи Валенти, облизывая его руку, словно споткнулась, дойдя до сбитых костяшек пальцев, долго их рассматривала и заявила, что они не красят внешний вид Пепе Сборцы. Пепе любил женщин и прислушивался к их мнению. Женщинам не нравились сбитые костяшки на его руках, значит, они не нравились и самому Пепе. Какой отсюда следует вывод? Бить надо аккуратнее. Кастет при случае надевать. А если нет кастета, быть осторожней. Не терять голову, как говорит Доминик Пальоли. А вот Пепе в прошлое воскресенье голову потерял - начал метелить одного из официантов Микеле, когда тот сказал, что не смог наскрести нужную сумму.
Если бы не Доминик, парня бы отправили прямиком в больницу. Доминик вовремя оттащил Пепе от съежившегося от страха официанта, но руки Пепе были уже непоправимо испорчены - кровавые ссадины остались на трех средних пальцах.

«Надо будет взять крем у Лайлы», - снова подумал Пепе.
        Он пощелкал кнопками стереоприемника и остановился на «Ностальжи».

«…Мы будем вместе с тобой навсегда, любовь - путеводная нить…» - пел Франко Аббьяни.
        Пепе снова смахнул со лба прядь волос и с беспокойством взглянул в зеркало машины. Нет, выглядит он неплохо, хотя и спал прошлой ночью лишь три часа. Легкое покраснение век и синие мешки под глазами - небольшая плата за красиво проведенную ночь. Сейчас он заедет в «Луого ди Риджи», выпьет черного кофе - и усталость исчезнет.
        Пепе зевнул, обводя быстрым взглядом витрины магазинчиков, расположенных по правую сторону виа Мугетто: кондитерская, лавка зеленщика, меховой магазин братьев Томазо…
        Заметив женскую фигуру, одиноко стоящую у витрины мехового магазина, Пепе резко повернул руль машины, одновременно нажимая на тормоз. Его небесно-голубая
«баркетта» ткнулась колесом в бордюр тротуара. Пепе выскочил из машины и легкой, прыгающей походкой направился к магазину братьев Томазо.
        - Привет, Тина!
        Пепе остановился в паре шагов от девушки лет двадцати, разглядывающей выставленные в витрине образцы мехов. Услышав голос Пепе, девушка обернулась.
        - Присматриваешь себе подарок? Может, я помогу? Купить тебе что-нибудь ко дню Святого Ламберто?
        Пепе, ухмыляясь, смотрел на девушку, которая разглядывала его оценивающим взглядом.
        - Подарок?.. Да у тебя же денег не хватит мне на подарок! - фыркнула та.
        - Откуда ты знаешь? Ты ведь не заглядывала в мой кошелек.
        - А мне и заглядывать не надо. Там пусто.
        - А может, встретимся вечером и посмотрим вместе? Заодно и обсудим, что тебе купить ко дню Святого Ламберто?
        Пепе сделал шаг в сторону девушки и положил ладони на ее талию.
        В этот момент из магазина мехов вышел невысокий, плотного сложения человек и, окинув улицу взглядом, двинулся в ту сторону, откуда только что прибыл Сборца.
        - Привет, Романо! Что же ты не узнаешь старых друзей?.. Хороший сегодня денек, а?
        Человек, вышедший из магазина мехов, обернулся и увидев стоящего невдалеке Сборцу, натянуто улыбнулся.
        - Привет, Пепе!
        - Мой старый друг - Романо Томазо, - доверительно сообщил Пепе Тине и добавил чуть громче: - Послушай, Романо… Я тут хочу прикупить своей девушке подарок ко дню Святого Ламберто. Что-нибудь из мехов.
        Томазо кивнул.
        - У вас, я смотрю, неплохой выбор. Поможешь мне подобрать подарок?
        - Конечно. Заходи в любое время, Пепе. - Романо Томазо, видимо, спешил, но не решался вот так просто повернуться и уйти.
        - Хорошо. Тогда я заскочу в ближайшие дни?
        - Всегда тебя рады видеть, Пепе. Пепе Сборца кивнул, и Романо Томазо с видимым облегчением развернулся и заспешил вниз по улице. Пепе посмотрел на девушку.
        - Ну, так что. Тина? Обсудим сегодня вечером твой подарок?
        - Мне нравятся песцы! - ослепительно улыбнулась та.
        - В девять вечера, у ресторана Старелли?
        - Ладно.
        - Обожаю красное белье, - шепнул Пепе на ухо Тине. - Надень его сегодня.
        Поцеловав девушку, он отправился к своей машине…
        Спустя пять минут голубая «баркетта» остановилась у кафе «Луого ди Риджи». Пепе вылез из автомобиля и не спеша пошел к открытой террасе, заставленной красными столиками и такого же цвета стульями. Выбрав один из свободных столов, он уселся под тент и принялся ждать, разглядывая посетителей.
        Хозяин кафе, Антонио Риджи - тучный толстяк с черными волосами, - вскоре заметил Пепе, подозвал одного из официантов и сказал ему что-то на ухо, протягивая меню. Официант взял красную книжечку с золотистым тиснением и пошел между столиками к Пепе.
        Через несколько секунд он остановился возле Сборцы. Взяв меню, Пепе раскрыл его и увидел конверт, туго набитый деньгами - на глаз, тысяч пятьсот. Быстро пересчитав купюры, Пепе довольно хмыкнул - ровно пятьсот тысяч лир.
        - Принеси-ка мне кофе и чашку изюма… Кофе покрепче, - сказал он официанту, засовывая конверт в карман брюк. - Тони знает, как я люблю,
        Пепе кивнул толстяку Риджи, выжидательно глядящему на него из-за прилавка, и лениво откинулся на стуле. На противоположной стороне улицы были припаркованы машины: «фиаты», «пежо», парочка «БМВ»… Пепе хмыкнул: дыра этот Террено - ни одного «ягуара» или «порше». В Милане они на каждом шагу, а здесь…
        Второй страстью Пепе, после женщин, были машины. Он разбирался в автомобильных марках не хуже, чем его родная сестра - в помадах и кремах для лица и рук, а уж кто как не Лайла разбирается в кремах - ведь она профессиональный косметолог,
        Выбираясь в Турин или Геную, Пепе не мог проехать по улице, не повернувшись раз десять вслед проезжавшему «порше» или «мазерати». Доминик Пальоли сто раз выговаривал ему за это («Пепе, сначала работа, потом - развлечения»), но тот был бессилен сделать что-либо - как только очередное железное диво проплывало мимо него, поигрывая бликами на своих лакированных боках, голова Пепе поворачивалась ему вслед, а мозг автоматически выдавал всю имевшуюся информацию: литраж, тактовая частота двигателя, базовая цена…
        А ведь Доминик прав, думал Пепе, ощущая в кармане брюк «подарок» Антонио Риджи. Сначала работа, потом - развлечения. До сих пор его маниакальная страсть к машинам общему делу не вредила. Но если такое случится, Доминик выкинет его из дела в два счета. А хочет ли Пепе быть выкинутым из дела? Нет. Кем бы он был, если бы не Доминик Пальоли? Помощником зеленщика или продавцом в бакалейной лавке. Это в лучшем случае. В худшем - грузчиком в порту или сторожем какого-нибудь склада на пирсе. Смог бы он тогда разъезжать на «баркетте»? Смог бы он тогда каждый вечер снимать новую девочку? Смог бы он тогда с утра пораньше наслаждаться вкусом черного кофе, а при встрече с владельцем мехового магазина бросать небрежное:
«Привет, Романо!»?
        Пепе сморщился, словно во рту его лопнула кислая виноградина.
        Сначала работа, потом - развлечения. Так говорит Доминик Пальоли, а ведь Доминик - большой человек. Он контролирует Вилладжо-Верде, а это - пятая часть Террено. Да если бы не Доминик, он бы до сих пор прозябал в грязи…
        Пять лет назад Пепе Сборца носился с ватагой таких же, как он, пятнадцати-, шестнадцатилетних пацанов, промышляя случайными заработками. Отца у него не было - когда Пепе было пять лет, тот ушел от жены к другой женщине и уехал из Террено. Мать его работала на соседней улице, в пекарне, но ее заработка едва хватало, чтобы сводить концы с концами. Пепе ходил в школу для бедняков, расположенную в трех кварталах от дома, где они жили, но в тринадцать лет он ее бросил и начал заниматься тем, что днями подрабатывал грузчиком в порту или продавал газеты на улицах, а вечером со стаей ровесников бегал по окраинам города, облаивая случайных прохожих, тогда же он впервые попробовал женщину.
        Но у Пепе Сборцы не было будущего - все, что его ждало, он знал наперед: еще два-три года он будет бегать по улице, потом найдет какую-нибудь нудную работенку, женится, у него появятся дети, и он будет тянуть эту лямку годами, пока у него не кончатся силы и он не найдет успокоение на чимитеро ди Джованни. А может быть, он порвет с этой жизнью и уедет из Террено. Как и его отец.
        Но однажды Пепе встретил синьора Франческо Борзо, и жизнь его круто изменилась.
        Случилось это в один из июньских вечеров, когда со стороны гор Кальва-Монтанья дует легкий ветер и в воздухе стоит одуряющий запах лаванды. В один из таких вечеров Пепе и трое его приятелей отправились в порт, прихватив с собой пару бутылок вина. Они стояли на набережной, смотрели на бегущую воду, потягивали горькое, как хмель, обжигающее горло вино, и Пепе с тоской думал о том, что вот так же и жизнь его уплывает день за днем, как волны этой реки, а он не видит радости, не живет, а лишь существует… Он уже и не помнил сейчас, из-за чего тогда начал спорить с приятелями, что его так разозлило, что он полез на них с кулаками. Но, слово за слово, а перепалка перешла в драку, и Пепе Сборца оказался один против троих. Он никогда не отличался хилым сложением, трехлетняя же работа в порту лишь закалила его мышцы. Его приятели тоже не были слабаками, но в тот вечер Пепе почувствовал злость. Пара ощутимых ударов в зубы только распалила его, и он стал с яростью избивать своих недавних «друзей»… Через пару минут три скорчившиеся фигуры лежали на набережной реки, харкая и отплевываясь кровью, а сам Пепе с
мрачным выражением на лице уходил от пирса. В этот-то момент из машины, стоявшей недалеко от места, где Пепе делал из приятелей отбивные, вылез человек в серых фланелевых брюках, белой рубашке с короткими рукавами и сигаретой в зубах. Это и был синьор Франческо Борзо, Он подождал, пока Пепе поравняется с ним, и проговорил:
        - Неплохо, молодой человек. Совсем неплохо… Не желаете проделывать то же самое, но за деньги?
        По инерции Пепе сделал пару шагов мимо незнакомца, потом остановился и, резко развернувшись, уставился на него. Мужчина был старше Пепе лет на пятнадцать, шире в плечах, с самодовольной улыбкой, словно прилипшей к губам.
        Прошло секунд пять, прежде чем до Пепе дошел смысл услышанного, и он спросил:
        - Что?
        - Я спрашиваю: не желаете проделывать то же самое, но за деньги? - Борзо улыбался…
        Три дня спустя возле небольшого магазинчика музыкальных товаров остановились две машины. В одной из них сидели Пепе Сборца и человек по имени Доминик Пальоли. В другой - Франческо Борзо с парой телохранителей. В ожидании закрытия магазина они просидели двадцать минут. В восемь вечера магазин закрылся. Его владелец, мужчина лет сорока, опустил ставни на окнах, запер дверь и не спеша направился к своей машине, стоявшей на противоположной стороне улицы.
        Пальоли указал на идущего через дорогу человека, сказал: «Давай», - и Пепе выбрался из машины. Он быстро огляделся по сторонам - стайка ребятишек пяти-шести лет играла в десяти метрах от парковочной стоянки, но никого из взрослых поблизости не было.
        Когда владелец магазина перешел через улицу и начал открывать дверь своей машины, Пепе шагнул от автомобиля Пальоли и ударил мужчину резиновой палкой по голове - тот упал на капот. Следующий удар пришелся по почкам мужчины. Взвывший от боли человек перевернулся на спину, и палка опустилась ему на лицо. Послышался хруст ломающихся зубов. Когда держащийся за лицо мужчина сполз на асфальт, Пепе высадил лобовое стекло его машины гаечным ключом и бросился к автомобилю Пальоли. Через секунду тот, взревев двигателем, умчался от магазина. Вслед за ним со стоянки плавно отъехала машина Франческо Борзо…
        На следующий день Пепе получил от Доминика Пальоли двести тысяч лир - свой месячный заработок в порту. От предложения продолжать «работать» на синьора Франческо Пепе отказаться не смог. Месяц он был на испытательном сроке, выбив за это время десяток зубов и сломав одному бакалейщику руку, затем Дик (Доминик Пальоли) окончательно ввел его в курс дел. Пепе научился выколачивать из владельцев кафетериев и магазинов «подарки» для синьора Франческо. Каждую неделю, в пятницу днем, он объезжал свои владения - три торговые улицы в районе Вилладжо-Верде с многочисленными магазинчиками, кафетериями и забегаловками на них, - приветливо разговаривал с их владельцами, не отказывался от небольших сувениров, если ему предлагали, и неизменно уносил в своем кармане «подарок» для синьора Франческо. Вечером Пепе передавал собранные «подарки» Доминику, и уже от него, как он знал, они попадали к Франческо Борзо.
        Через три месяца после начала «работы» Пепе Сборца переехал с окраины Террено в приличную квартиру недалеко от пьяцца дель Фуоко - в центр города, перевез туда мать, младшего брата Николу и сестру Лайлу. У Пепе появились «лишние» деньги. Вскоре он купил машину, потом сменил ее на более дорогую. Все чаще он стал заходить туда, где раньше и появиться не мог, - в дорогие рестораны на Золотом бульваре. Через год Лайла уехала в Милан - учиться на косметолога. Деньги на учебу ей дал Пепе. Мать его к этому времени уже не работала - Пепе запретил ей работать, сказав, что им хватит денег.
        С тех пор прошло пять лет. Кем бы он был без Доминика Пальоли и синьора Франческо Борзо? Никем. Нулем в этом дерьмовом городе.
        Официант принес наконец заказ, и Пепе принялся отпивать кофе маленькими глотками, кидая в рот комочки изюма. Всем он обязан Доминику Пальоли. Ведь это он тогда (как рассказывал впоследствии сам Дик) приметил молодого паренька, бегающего по окраинам Террено, понаблюдал за ним несколько месяцев, а затем показал капо - Франческо Борзо. Капо разрешил проверить Пепе. Проверка состоялась и прошла успешно.
        Страшно подумать, кем бы он был сейчас, если бы не Доминик. Пепе вздохнул, мрачно подумав о перспективе быть выброшенным на улицу, и взглянул на часы - было начало десятого. В десять он должен заехать к Дику, и они отправятся совершать свой пятничный «рейс»… Взгляд Пепе свободно блуждал по кафе, пока сам он неторопливо пил кофе. Вот он заметил двух девушек, сидящих в углу кафетерия. Одна из них - ничего. Длинные ноги, обтянутые лайкровыми чулками, приятное лицо, белая футболка с надписью «Life is a love». С английским Пепе был не в ладах, но значение этой фразы он знал. Может быть, подойти? Но времени у него уже почти не осталось - -прежде чем ехать к Доминику Пальоли, нужно заскочить еще в одно место. К тому же и девушка на вечер у него уже есть.
        На мгновение Пепе представил, как будет стягивать с Тины ее красные трусики, когда они, поужинав и выпив бутылку вина, окажутся в отеле, как разбросает Тина свои упругие бедра по постели, и почувствовал, как штаны его натянулись.
        Допив кофе, он поставил чашку на стол.
        Внезапно его внимание привлекла машина, остановившаяся на противоположной стороне улицы, и Пепе тут же забыл и о Тине, и о Доминике Пальоли - ядовито-желтый
«феррари-спайдер» с открытым верхом, поблескивая обводами гигантского бампера, припарковался напротив «Луого ди Риджи». Пепе почувствовал, как отвисает его челюсть, - триста восемьдесят лошадиных сил, сто пятьдесят тысяч американских долларов! Да в Террено отродясь таких машин не водилось!
        Тем временем водительская дверь «спайдера» открылась и из машины выбрался мужчина в темных очках. Немного постояв на дороге, он двинулся к телефону-автомату, висевшему в десяти метрах от него на стене здания парикмахерской.
        Пепе быстро поднялся из-за стола и, перейдя улицу, оказался рядом со своей
«баркеттой», припаркованной в пяти метрах от «спайдера». Номер у «феррари» был туринский.
        Пепе опустился за руль «баркетты», но заводить машину не стал, а принялся ждать, посматривая на водителя «спайдера». Он был как на иголках: что делает машина стоимостью сто пятьдесят тысяч долларов с туринским номером в Террено?..
        Через минуту водитель «спайдера» закончил говорить по телефону и вернулся к машине. Прежде чем садиться за руль, он снял очки и на секунду замешкался засовывая их в карман рубашки. В то же мгновение Пене почувствовал, как ледяные пальцы страха сдавливают его сердце, заставляя на миг замереть, на лбу его выступила холодная испарина. Он узнал этого человека - Бьянки Гаррота. Два года назад его застрелили, всадив половину револьверной обоймы в живот, и он умер на руках Пепе Сборцы, истекая кровью…
        Публичная библиотека города Террено находилась в пяти кварталах от пьяцца дель Фуоко. Здание, в котором располагалась библиотека, именовалось некогда Палаццо ди Алья и принадлежало одному из богатейших семейств Террено. Однако полвека назад, после смерти графа Фабио Старзе ди Алья, его дворец перешел во владение города - такова была воля покойного графа. Муниципальные власти Террено решил разместить в нем библиотеку.
        Бывший Палаццо ди Алья располагался на западной стороне пьяцца дель Пополо. На противоположной стороне этой площади находилось здание пожарной команды. С одной стороны, подобное соседство было удобным - теперь бесценные фолианты Терренской библиотеки могли не опасаться пожаров, с другой, размещение библиотеки в Палаццо ди Алья было не совсем разумным решением - рев пожарных машин то и дело оглашал пьяцца дель Пополо, нарушая академическую тишину залов Терренской библиотеки и отвлекая тех, кто пришел сюда заниматься.
        Паола де Тарцини работала в публичной библиотеке Террено четвертый год. В свои двадцать шесть лет она была одинока.
        Мать ее была француженкой, отец - итальянцем.
        От отца Паола унаследовала густые каштановые волосы, длинные ресницы и продолговатое лицо с большим ртом. От матери - голубые глаза и чуть вздернутый нос. Ее нельзя было назвать чистокровной итальянкой и всё-таки по-своему она была привлекательна. В восемнадцать лет Паола уехала в Геную и поступила на филологический факультет местного университета. За время учебы у нее было несколько романов, ни один из которых не привел ни к чему серьезному. К концу обучения многие подруги Паолы повыходили замуж, но сама она оставалась одна. Было несколько предложений, которые Паола отклонила.

«Дурочка, - говорила ей ее лучшая подруга, - ты упускаешь свой шанс. Многие ждут его целую жизнь, а ты рубишь собственное счастье своими руками!..» Счастье? Но если оно заключалось в том, чтобы в двадцать два года выйти замуж за пятидесятилетнего банкира и превратиться в домашнюю кошечку для выгула на светские приемы и рауты, то Паола не нуждалась в подобном счастье. В ее представлении оно состояло в другом - примером могли служить отношения ее собственных родителей.
        Отец Паолы до сих пор дарил ее матери розы: на праздники, а иногда и по будням. Каждую субботу они ходили в небольшой кинотеатр, расположенный недалеко от их дома, и два раза в месяц - в ресторан «Л’Оро д’Италия». Отец Паолы работал страховым агентом и часто разъезжал по стране. Всякий раз, когда он уезжал из дома, Паола замечала, что мать ее словно тускнеет. А однажды она призналась дочери в том, что до сих пор влюблена в мужа, словно девчонка, и каждый раз, когда он возвращается из командировки, заходит домой с цветами в руках, ноги у нее слабеют и словно подкашиваются, а сердце готово выпрыгнуть из груди. И это после двадцати пяти лет супружеской жизни!
        Это было в понимании Паолы счастьем…
        После окончания университета она вернулась в Террено, намереваясь прожить здесь полгода, максимум - год. Но поступив на работу в публичную библиотеку, окунулась в ее архивы и словно увязла в болоте. Огромные материалы по языкознанию северных диалектов Италии ждали ее, пылясь все эти годы на библиотечных полках. Собрав предварительные материалы, Паола съездила в Геную к знакомому профессору лингвистики, и он убедил ее заняться их систематизацией. Работа эта сулила ей степень магистра, Паола вернулась в Террено и принялась за работу…
        Два года прошли незаметно - Паола работала с энергией и целеустремленностью, удивлявшими многих: приходила в библиотеку одной из первых, а уходила оттуда последней, часто она брала книги на дом. Однако чем дальше продвигалась ее работа по систематизации языковой структуры северных диалектов, тем больше увядала ее личная жизнь: изредка она встречалась со школьными подругами, пару раз с хорошенькой библиотекаршей пытались завести знакомство посетители библиотеки: первый оказался врачом, второй - адвокатом. Но ни один из них не вызвал Паолы де Тарцини желания встретиться с ним повторно - Паола вежливо улыбалась и говорила
«нет».
        Мать Паолы, шутливо укорявшая дочь в том, что пора бы ей образумиться, найти себе достойного человека и выйти за него замуж, всерьез забеспокоилась, когда Паоле исполнилось двадцать пять. Похоже, дочь и не собиралась искать жениха. Несколько раз она пыталась завести разговор, но Паола, смеясь, отмахивалась и напоминала матери, что сама-то она вышла за отца в двадцать семь. Это другое, возражала мать. То было «кальпо» - удар. Они с отцом были предназначены друг для друга. Увидев его в первый раз, она испытала «кальпо» и поняла, что этот мужчина - ее судьба… «Вот и я жду своего мужчину», - смеялась дочь.
        Но в последний год она стала часто просыпаться ночами и долго не могла уснуть, думая, а действительно ли суждено ей испытать удар и встретить того единственного, который станет ее судьбой?.. В эти минуты накатывала такая тоска, что Паола готова была выть в подушку. А на следующее утро она еще яростнее бралась за работу. Причина была проста - чем быстрее она закончит работу, думала Паола, тем быстрее отправится в Геную, получит степень магистра и порвет с Террено раз и навсегда, перебравшись в Турин: А в большом городе больше шансов встретить Его.
        Впрочем, верила ли она сама в то, что когда-нибудь это произойдет?..
        В эту пятницу, с самого утра, ее не покидало странное ощущение, что сегодня должно произойти нечто значительное - то, что может перевернуть всю ее жизнь. Чувство это было похоже на легкое волнение. Но что оно значило? Паола не знала… Она пришла на работу без пятнадцати девять. Вместе с напарницей черноволосой девушкой по имени Лучия, они расставили стулья в читальном зале, проверили проекторы включили информационные компьютеры и отдернули шторы, висящие на высоких стрельчатых окнах. В девять часов утра публичная библиотека города Террено начала работу…
        Положив перед собой книгу, Паола включила компьютер. Сегодня она собиралась перепечатать пару статей - сделать это лучше всего до обеда.
        Сидя за стойкой выдачи книг, она быстро печатала, изредка поглядывая на посетителей. Пока их было трое. Двоих Паола знала - студенты местного технического института. Третий - мужчина с темными волосами - похоже, в Терренской библиотеке впервые. Он сидел к ней спиной, склонившись над информационным компьютером, и просматривал библиотечную картотеку.
        К десяти часам Паола почти закончила набирать первую статью. Она заканчивала вводить последний абзац, когда краем глаза заметила, что мужчина, сидевший у информационного компьютера, поднялся из-за стола и пошел в ее сторону. Он прошел через зал и остановился у стойки.
        - Минутку, - сказала Паола и улыбнулась посетителю, не отнимая глаз от экрана…
        Наконец, последнее предложение было закончено.
        Паола записала файл в память компьютера и начала поднимать глаза от экрана, но неожиданно поняла, что в этом зале происходит нечто, для нее не понятное: странное волнение, испытываемое ею с самого утра, внезапно усилилось, во рту пересохло, горло сжалось… Чем выше она поднимала глаза, тем сильнее билось сердце. Когда взгляд Паолы скользнул по рукам стоящего перед ней человека, она вдруг подумала, что сейчас оно выпрыгнет из груди. Кровь отхлынула от ее лица и по телу прокатился озноб, но глаза Паолы продолжали подниматься вверх с неотвратимостью солнца, восходящего над горизонтом…Когда она взглянула наконец в лицо незнакомца, то почувствовала, как мир раскололся на части и куда-то поплыл, ноги ее ослабели, и если бы она не сидела на стуле то упала бы. А потом Паола заглянула в глаза незнакомца и… утонула в них. Они не могли принадлежать человеку. Это были глаза ангела. Или беса…

* * *
        Ядовито-желтый «феррари-спайдер» вывернул со стоянки у «Луого ди Риджи» и покатил на юг по виа Мугетто. Через два квартала он свернул в сторону корсо Чентрале.
        Голубая «баркетта» Пене Сборцы ехала в тридцати метрах от «спайдера», Пене. чувствовал, как дрожат его руки. Сунув в рот сигарету, он достал зажигалку, но прошло секунд двадцать, прежде чем ему удалось высечь огонь. Наконец, он закурил и, глубоко затянувшись, начал обдумывать ситуацию.
        Человек, сидевший за рулем «спайдера», не мог быть Бьянки Гарротой. Бьянки умер два года назад, Были ли у него родственники? Братья, похожие на него как две капли воды? Пене порылся в памяти, но не смог припомнить, чтобы Бьянки упоминал когда-либо о том, что у него есть близнец. Может быть, просто двойник?
        Было ли у Гарроты нечто, что могло отличить его от человека в «феррари»? Пепе нахмурился. Ядовито-желтая машина повернула на корсо Чентрале и покатила к реке. В тот момент, когда его собственная машина поворачивала на корсо Чентрале, он вдруг вспомнил, что отличало Бьянки Гарроту от всех остальных людей, и грязно выругался, когда «баркетта» вылетела на встречную полосу, едва не врезавшись в мчащийся по ней «шевроле».
        Идиот! О Боже, какой идиот!.. Бьянки Гаррота хромал! Левая нога у него была от рождения короче правой, и он прихрамывал. Четыре года назад, знакомясь с Гарротой, Пепе сразу же обратил внимание на его хромоту. Однако после года знакомства с ним он практически перестал обращать на нее внимание. Поэтому сейчас ему потребовалась минута, чтобы вспомнить о хромоте Гарроты.
        Все просто - он должен увидеть, как ходит водитель «феррари».
        Пепе взглянул на часы - было без двадцати десять. Через двадцать минут он должен быть у Пальоли. «Спайдер» бежал по дороге, не сбавляя скорости.

«Что делать?» - подумал Пепе. Он посмотрел на трубку радиотелефона, висящую над приемником, и неожиданно увидел самое простое решение: он позвонит Доминику через десять минут. Точно. Ведь не может же «спайдер» без конца ездить по городу? Он обязательно где-нибудь остановится, и вот тогда водитель «феррари» выйдет из машины…

«Спайдер» мчался по корсо Чентрале, похожий на огромный желтый снаряд. Они почти доехали до южной оконечности Террено, и внезапно у Пепе мелькнула мысль: а что, если сейчас «спайдер» выедет из города и покатит по автостраде к Милану? Будет ли он преследовать его?.. Пепе не успел обдумать возникшую мысль - «феррари» повернул в сторону порта и помчался вдоль реки. Сборца облегченно вздохнул.
        Через минуту «спайдер» перестроился на правую полосу и вскоре припарковался у небольшого ресторанчика с огромной стеклянной дверью, над входом в ресторан висел плакат, на котором розовощекий детина уплетал громадную пиццу. Пепе проехал чуть дальше, остановился у обочины и, развернувшись на сидении, принялся наблюдать за
«феррари».
        Через секунду дверь «спайдера» распахнулась и его водитель выбрался на дорогу. Какое-то время он стоял неподвижно, а потом пошел к ресторану.
        И снова Пепе почувствовал, как шершавый комок ужаса подкатывается к горлу, - владелец «феррари» хромал!
        Два года назад в Террено появились «заезжие». В тот вечер Пепе Сборца ужинал вместе с матерью и братишкой в своей квартире. В середине ужина зазвонил телефон. Пепе взял трубку и услышал голос Доминика Пальоли, который приказал ему немедленно выехать к ресторану Валенти. Пепе чертыхнулся, но приказ есть приказ, и через десять минут он был в ресторане Валенти… За одним из столов сидели Доминик Пальоли и Бьянки Гаррота. Дик быстро обрисовал сложившуюся ситуацию: за три часа парочка неизвестных обчистила три магазина и ресторан на Золотом бульваре. Брали деньгами. Владельцы магазинов грабителей не знали. Действовали ребята внаглую, выгребая из касс всю наличность. По всему выходило, что они не местные… Полиция выезжала на места преступлений, но что она могла сделать? Владельцы магазинов обратились за помощью к синьору Франческо. Франческо Борзо приказал своим помощникам собрать всех людей, бывших у них в наличии, и расставить их в тех местах, где могли появиться грабители. Досадней всего, добавил Дик, что у них нет примет этих парней. Известно лишь, что один из двоих - блондин.
        Доминик приказал ему и Гарроте сидеть в ресторане Валенти и смотреть в оба. Ресторан Валенти один из самых дорогих на Золотом бульваре, так что мало ли что…
        Пепе и Бьянки просидели за столиком больше часа, но за это время ничего не произошло. Ближе к девяти Пепе поднялся из-за стола и пошел звонить Доминику. Сообщив, что в ресторане Валенти все тихо, он вернулся назад. В этот-то момент он и увидел, как в зал входят двое, волосы у одного из них были светлыми.
        Дальнейшее напоминало кошмар.
        Светловолосый выхватил из-под полы пиджака «узи» и дал короткую очередь в потолок - музыка моментально оборвалась, в зале закричали.
        Черноволосый бросился к бару, наставив пистолет на замершего от страха кассира, и принялся орать, чтобы тот выгребал деньги из кассы. Кассир трясущимися руками начал вытаскивать дачки лир, которые черноволосый сразу же кидал в сумку,
        Пепе увидел, как Бьянки достал пистолет и замер за столиком, сунул руку в карман своих собственных штанов и обхватил рукоятку «беретты»…
        Стрелять в ресторане Валенти они не собирались. Но через четверть минуты, когда грабители кинулись к выходу, таща за собой сумку с деньгами, Пепе и Бьянки выскользнули из-за стола. Выскочив на улицу, парочка бросилась в переулок, расположенный в десяти метрах от выхода из ресторана, - наверняка там их ждала машина.
        Через секунду Пепе и Бьянки тоже выскочили из ресторана. Оказавшись на крыльце, Бьянки быстро огляделся по сторонам, поднял пистолет и, прицелившись, выстрелил. Черноволосый, тащивший сумку с деньгами, крутанулся на месте и упал, обеими руками схватившись за шею. Его напарник, развернувшись, полоснул очередью в сторону Пепе и Бьянки. Посыпалось стекло ресторанной двери. Светловолосый кинулся было к сумке, но Пепе и Бьянки начали стрелять, и тот бросился в переулок.
        Через секунду Гаррота, опередивший Пеле, выскочил в переулок и закричал:
        - Стой, урод!
        Подскочивший Пепе увидел следующую картину… В переулке были припаркованы три машины, светловолосый с автоматом в руке застыл в пол-оборота к ним, рядом с раскрытой дверцей светло-зеленого «понтиака» стояла девушка лет восемнадцати - в правой руке она держала ключ от машины, левой зажимала рот, глаза ее были широко распахнуты от ужаса.
        - Брось оружие! - крикнул Бьянки. «Узи», выскользнув из руки светловолосого, упал на асфальт.
        - Руки на капот! Раздвинь ноги! - держа пистолет обеими руками, Гаррота приблизился к светловолосому. Приставив дуло пистолета к его затылку, он быстро обыскал его, но больше оружия не нашел.
        - О Боже! - всхлипнула девушка, стоявшая у «понтиака».
        - Заткнись! - прошипел в ее сторону Бьянки и бросил Пепе. - Что будем делать с этим? Кончим его здесь или отвезем к Дику?
        Пепе облизнул губы. Тащить его через весь город, рискуя нарваться на полицию? Лучше уж здесь.
        - Господи, он хотел забрать мою машину!.. - причитала девушка. - Вы не убьете меня?
        - В ее голосе послышались вдруг истеричные нотки.
        - Да заткнись ты! - прохрипел Гаррота.
        - Послушайте, я ничего не скажу! - взвизгнула девушка и сделала шаг в сторону Бьанки.
        В этот момент светловолосый дернулся, и Бьянки ударил его коленом в пах. Тот захрипел и, хватая широко открытым ртом воздух, начал оседать на асфальт.
        - Пожалуйста, не убивайте меня! - продолжала девушка, приближаясь к Гарроте. - Я ничего не скажу полиции!
        Пепе чувствовал, что сейчас сорвется. Дьявол, нужно кончать с этим типом и двигать отсюда, пока не приехали легавые!
        И в этот момент он услышал хлопки. Четыре раза выстрелил пистолет. Пепе увидел, как рубашка на спине Гарроты дернулась пару раз и опала. В ней появились две дырки.
        Когда Бьянки упал на асфальт, Пепе увидел в руке девушки маленький револьвер. Лицо ее непостижимым образом изменилось - стало холодным, ледяные глаза в упор смотрели на Сборцу. Пепе медленно опустил пуку вниз и бросил пистолет на дорогу. Потом он протянул руки ладонями вперед. «Боже, эта сучка сейчас выстрелит», - мелькнуло у него в голове. Но та не стала стрелять. Подхватив светловолосого, она потянула его к «понтиаку». Когда оба уселись в машину, взревел двигатель и светло-зеленый автомобиль умчался на залитый огнями бульвар.
        Когда Пепе склонился над Бьянки, тот был еще жив. Он судорожно всхрапывал, с удивлением глядя на Сборцу, как будто не верил, что это случилось с ним. Кровь текла из-под его ладоней. Пепе знал, что это конец - живот Гарроты напоминал решето.
        - Эта сука выстрелила в меня! - изумленно прохрипел Бьянки. С ужасом добавил: - Боже, я не чувствую ног!..
        Когда послышались завывания полицейской сирены, Гаррота был уже мертв. Пепе подобрал свой пистолет и бросился по переулку в сторону пьяцца дель Фуоко. Через три минуты он позвонил Пальоли и сообщил о случившемся.
        Люди Армандо Эрбы перехватили светло-зеленый «понтиак» на выезде из Террено. Машину изрешетили пулями. Пепе видел тела светловолосого и той сучки, что хладнокровно застрелила Гарроту, перед тем как их закопали в одном из оврагов на склоне Кальва-Монтанья - зарыли, как поганых собак.
        Через двое суток Бьянки похоронили на чимитеро ди Джованни. Пепе Сборца стоял у могилы и видел, как гроб с телом Бьянки опустили в землю и комья глины полетели на его крышку. Бьянки Гаррота ушел в мир теней…
        И вот теперь водитель желтого «феррари», прихрамывая, шел к ресторану.
        Пепе чувствовал, как тошнотворная пустота, словно червь, разъедает его грудь. Ладони у него взмокли, покрывшись противной пленкой липкого пота.
        Сняв дрожащей рукой трубку телефона, он набрал номер Доминика Пальоли. Секунд пять слушал частые гудки - занято. Подождал немного и набрал снова. Результат - тот же.
        В этот момент из ресторана прихрамывающей походкой вышел водитель «спайдера». Рядом с ним шел высокий парень с длинными волосами. На его футболке чернела надпись «Юви - чемпион». Парочка подошла к «феррари». Волосатый запрыгнул в автомобиль через дверцу, двойник Гарроты обошел машину и примостился за руль. Через мгновение взревел двигатель и «спайдер» отъехал от ресторана.
        - Каналья! - процедил Пепе, бросая трубку и берясь за ключ зажигания.
        Он подождал, пока «феррари» отъедет метров на сорок от ресторана, и отправился следом.
        Они быстро проехали три квартала. Вскоре с правой стороны мелькнули и уплыли назад высокие погрузочные краны и бетонная набережная порта. Дорога стремительно пустела - на ней оставалось все меньше машин. Пепе забеспокоился: теперь ехавшие в
«феррари» могли заметить висевшую у них на хвосте «баркетту». Он отпустил
«спайдер» метров на шестьдесят.
        Но куда они едут? Эта дорога идет вдоль виноградных плантаций к Морте-Коллине - Мертвым холмам - и там обрывается у реки. Правда, километра через полтора она проходит мимо заброшенного монастыря, но там никто не живет…
        Через пару минут «спайдер» выехал из Террено и помчался к Морте-Коллине.
        Пепе остановился на обочине и задумался: что делать дальше? Преследовать «спайдер» опасно - на пустынной дороге его сразу заметят. Оставить «феррари» в покое? Но теперь ни за какие сокровища в мире Пепе не согласился бы уйти с полдороги - он должен узнать, что за двойник Бьянки Гарроты разгуливает по Террено.
        Пепе снова взялся за телефон. Номер Дика по-прежнему не отвечал. Тогда он набрал номер «диспетчерской». Три раза прозвучали гудки. Наконец, голос автоответчика предложил ему говорить.
        Секунду Пепе колебался: Боже, может быть, он сходит с ума? Бьянки Гаррота умер два года назад, и душа его отошла к праотцам…
        - Сообщение для номера первого, - начал он хриплым голосом.

«Номер первый» - Доминик Пальоли. Оператор «диспетчерской» это знает и передаст его сообщение адресату. Вопрос: когда?
        - Это Пепе… Слушай, у меня, наверное, поехала крыша, но я видел Бьянки Гарроту. - Он выдохнул. - Черт… не то! Конечно, не Бьянки. Но этот тип чертовски похож на него и прихрамывает, как и он. Этот тип в желтом «феррари-спайдере», номер… - Пепе продиктовал цифры. - Господи, я не знаю, почему звоню, но этот тип так похож на Гарроту… Слушай, вышли пару человек к заброшенному монастырю. Там в «феррари» с ним еще один тип с длинными волосами. Не хотелось бы, чтобы, если со мной случится что-то поганое…
        Он вдруг замолчал.
        Черт, но почему он сказал, что с ним может случиться что-то плохое? Пепе сглотнул.
        - Ладно… Просто имейте эту парочку в виду.
        Он выключил телефон,
        В этот момент мимо него по направлению к Морте-Коллине проехали три машины - одна за другой. Не долго думая, Пепе вырулил с обочины и поехал за ними. Желтая точка
«спайдера» виднелась сейчас метрах в трехстах от него…

«Баркетта» проехала первые сто метров, и вдруг - совершенно неожиданно - Пепе почувствовал наползающую тревогу. Страх поднимался откуда-то из глубины подсознания и нашептывал ему: остановись, поверни машину назад, и пусть с этим делом разбираются другие.
        Ноги у Пепе похолодели, но он лишь упрямо сжал губы и утопил педаль газа, обходя одну из машин… Господи, неужели он струсил?
        Струсил?
        Мысль эта сработала, как таблетка амфитамина. Пепе с шумом втянул в рот слюну и сплюнул в окно. Его нога прижала педаль газа, и «баркетта» обошла вторую машину. Пепе открыл бардачок и вытащил из него «беретту». Поблескивающее металлом оружие легло на сиденье. Пришло время узнать, что за урод с лицом и телом Бьянки Гарроты разгуливает по Террено, мрачно подумал Пепе.
        Вдали показался заброшенный монастырь.
        Вскоре у «феррари» вспыхнули красные огни стоп-сигналов - «спайдер» начал сбрасывать скорость. Через короткое время он плавно съехал с шоссе и по грунтовке пополз к ржавым воротам монастыря…

* * *
        Несколько секунд Паоле де Тарцини потребовалось для того, чтобы взять себя в руки. Сердце ее по-прежнему билось с силой отбойного молотка, а ноги были предательски слабы, но теперь она могла говорить.
        - Доброе утро. - Голос у мужчины, стоявшего перед стойкой, был низким, с едва заметным акцентом.

«Он иностранец», - мелькнуло в сознании Паолы. Мужчина протянул ей заявку.
        - Я бы хотел взглянуть вот на эти книги… У вас хорошая библиотека. - Он улыбнулся.
        Паола ухватилась за протянутый ей лист, как за спасительную соломинку. Она молча кивнула, сделав вид, что изучает заявку. На самом же деле она воспользовалась этой паузой, чтобы прийти в себя окончательно.
        Итак, теперь она знала, что такое удар. Она испытала его. И теперь она лучше понимала слова своей матери, столько раз говорившей о том, что она чувствовала, когда впервые встретила отца. Это было похоже на удар молнии. Только удар этот
«нанес» ей с виду обычный человек.
        Только обычный ли?
        Паола бросила быстрый взгляд на стоящего перед ней мужчину и тут же опустила глаза, почувствовав, как сердце скакнуло в груди и новая волна слабости прошла по ногам. Внешность у него была колоритной. Первое, что подумала Паола, - он был массивен, Именно так: не толст или грузен, - массивен. В нем чувствовалась сила. Все остальное было, пожалуй, обычно: коротко стриженные волосы, прямой и короткий нос, плотно сжатые губы средних размеров рта и серые глаза, глядящие на нее с проницательной прямотой. Но вот впечатление массивности не проходило. Оно исходило даже не от лица, а от самой фигуры. Невидимые волны спокойствия и внутренней силы, испускаемые им, - вот что так поразило ее в первые секунды. Если бы он позволил ей быть рядом с ним, подумала вдруг она, это было бы тем, чего она так ждала все эти годы…
        Паола вздрогнула. Потом постаралась сосредоточиться на тексте заявки. Буквы разбегались перед глазами, и ей потребовалось время, чтобы собрать их вместе… Наконец они начали собираться в слова, и Паола вздрогнула во второй раз - до нее вдруг дошел смысл заявки. На листке были выписаны названия пяти книг. Все они были объединены одной темой. Догадаться какой не составляло труда - здесь были «Дьявол в XIX столетии» француза Батая, «Трактат о явлениях духов» аббата Кальме, знаменитая «Демонология» Бодена, «О злобе сатаны и злых духов» аббата Крепе и
«Дьявол» Артуро Графа. В другой ситуации в подобной заявке не было бы ничего необычного - многие интересуются дьяволом, злыми духами и явлениями загробного мира. Но сейчас она приобретала особый смысл, потому что подателем ее был этот человек. Кто он?..
        - Вы впервые у нас? - Паола постаралась, чтобы голос ее звучал естественно.
        - Да, - ответил мужчина.
        - Тогда мы должны внести вас в регистрационный журнал.
        - Думаю, в этом нет необходимости. Он член теологического общества итало-французских университетов. Вот, пожалуйста. - Мужчина протянул ер маленькую карточку.
        Паола взяла ее. «Андрей Белов - Почетный член теологического общества итало-французских университетов» - слова были выписаны изящными буквами, похожими на готическую вязь. Карточка давала ее обладателю право свободного пользования всеми публичными библиотеками Италии. Может быть, он священник?
        - Вы русский? - спросила Паола. Она взглянула в лицо мужчины и на этот раз не отвела глаза, хотя внутри нее все заклокотало.
        - По происхождению. Хотя уже и не помню, сколько лет не был дома.
        Он улыбнулся. Улыбка у него была теплой, не похожей на приторно-слащавые улыбки вежливости, которые она привыкла видеть на лицах посетителей. От нее исходили уверенность и спокойствие.
        - Могу я взглянуть на книги? - мягко напомнил он.
        - Ах да… - Паола запнулась. - Подождите минутку. Я схожу за ними.
        Мужчина кивнул.
        Паола поднялась и на дрожащих ногах направилась в сторону книгохранилища…
        Книги она нашла быстро - все они находились на одном стеллаже - и вернулась в зал.
        - Ну, вот, - сказала она, останавливаясь у стойки. - Все книги, которые вы заказывали… хотя одна на латыни.
        Паола указала на «Трактат» аббата Кальме - толстенную книгу в синей обложке.
        - Ничего страшного.
        Мужчина уверенно развернул книгу, пролистал страницы и кивнул:
        - Классическая латынь. Написано грамотно. Паола выписала формуляр и протянула книги мужчине. В тот момент, когда они оказались в его руках, она вдруг спросила:
        - Извините, а кто вы?.. Священник?
        Вопрос, вертевшийся у нее на языке последнюю пару минут, вырвался сам собой, и в следующую секунду она пожалела, что задала его, - это было так глупо.
        Но мужчина не удивился - казалось, он ждал нечто подобное, - и ответил:
        - Нет, я никогда не надевал сутану священника, хотя к церкви имею некоторое отношение… Я демонолог.
        Он снова улыбнулся ей своей успокаивающей улыбкой и пошел по проходу.
        Паола де Тарцини опустилась на стул перед светящимся монитором, но словно забыла о нем. Теперь ей было не до языковых структур северных диалектов. Она думала о человеке - Андрей Белов… Демонолог, - сидящем в пяти метрах от нее за одним из столов, о его удивительной улыбке и поразительной силе, исходящей от его фигуры. Она все еще чувствовала, как по телу пробегают волны приятного озноба, а глаза ее то и дело поднимались вверх - взглянуть через стойку на человека с короткими волосами.
        До обеда Паола де Тарцини не набрала на компьютере ни одного предложения…

* * *
        Голубая «баркетта» свернула с шоссе, уходящего к Морте-Коллине, вскоре под ее колесами заскрипел гравий. Машина проехала двадцать метров и остановилась в зарослях ив, росших у дороги. Пене Сборца заглушил двигатель.
        Несколько секунд он сидел неподвижно, прислушиваясь к мерному рокоту двигателя
«феррари», звучащему далеко впереди - у самых ворот монастыря. Затем взял пистолет, лежавший на соседнем сиденье, вытащил из него обойму, проверил патроны, загнал обойму на прежнее место и сунул «беретту» за пояс брюк. Наконец он открыл дверь и выбрался из машины.
        Сегодня было тепло. Легкий ветер дул со стороны Террено, принося с собой запах реки, смешанный с ароматом цветущих каштанов, из порта долетал звук работавшей пароходной сирены, шоссе, ведущее из Террено к Морте-Коллине, было пустым.
        И снова Пепе ощутил непонятную тревогу - что-то шевельнулось в нем, шепнув, что не стоит ему ходить в монастырь. Странная тоска охватила его.
        С минуту он растерянно стоял у машины. Вспомнились слова, сказанные им по телефону: «Не хотелось бы, чтобы, если со мной случится что-то поганое…» Почему он сказал это Дику? На секунду перед глазами Пепе возникло лицо его матери, он сглотнул и… побрел к монастырю…
        Грунтовую дорогу с обеих сторон обступали заросли ив. Пепе шел за зеленой стеной в полный рост - ему не нужно было прятаться, так как заметить со стороны монастыря его не могли.
        Через две минуты он оказался в тридцати метрах от порыжевшей от дождей и времени кирпичной стены. В детстве Пепе бывал здесь частенько и знал монастырь как свои пять пальцев - его составляли шесть зданий, обнесенных высокой стеной. Когда-то она была неприступна, но сейчас в ней зияло множество проломов и дыр, и попасть на территорию монастыря не составляло труда.
        Заросли ив подступали к самой стене. Вскоре Пепе сидел у двухметровой дыры, черневшей в полутора метрах над землей, и прислушивался к звукам, раздававшимся у ворот. До него доносились шорох листвы, скрип стволов, раскачивающихся под порывами ветра… Человеческих голосов слышно не было.
        Выждав пару секунд, Пепе выбрался из кустов и шагнул к стене.
        В тот момент, когда рука его легла на край дыры, острая тоска пронзила все его существо, и от неожиданности Пепе Сборца присел. Не стоит ему лезть в эту дыру - ничего хорошего его там не ждет, шепнуло сознание… Но сможет ли он потом уважать себя, если сейчас повернется и уйдет, испугавшись какого-то длинноволосого типа и человека с лицом Бьянки Гарроты?
        Облизывая губы, Пепе полез в дыру…
        Через три секунды он был уже за стеной, на территории монастыря. Выглянув из-за угла двухэтажного строения, увидел «феррари» - машина стояла в центре двора, людей рядом с ней не было.
        Двинувшись вдоль стены, Пепе подобрался к массивному четырехэтажному строению, стены которого были сложены из грубого камня. В стене дома, похожие на пустые глазницы черепа, чернели провалы окон. Пепе скользнул к одному из них и заглянул внутрь. Где-то далеко, в глубине здания, раздавались голоса людей. Подтянувшись, Пепе нырнул в окно.
        Когда-то давно здесь была келья монаха. Сейчас в тесной комнатке с высокими потолками пахло плесенью, старой мочой и псиной. На противоположной от окна стене комнаты был нарисован череп, а под ним надпись: «Вассах Гул». Что это значило, Пепе не знал. В одном из углов комнаты валялась пара пустых бутылок, пол у окна был усыпан битым стеклом.
        Вытащив пистолет, Пепе снял его с предохранителя, осторожно выглянул в коридор и прислушался. Голоса людей неслись из дальнего конца коридора. Пепе знал, что там находится главный зал монастыря. Говорили двое. Голоса были низкими. Иногда они взрывались в приступе хохота.
        Похоже, они не знали, что он следил за ними, подумал Пепе. Или не придали этому большого значения. Во всяком случае, они разговаривали как люди, которым нечего опасаться, - наверное, они чувствуют себя здесь как дома. Что ж, ему это только на руку.
        Пепе выскользнул из комнаты и медленно пошел в сторону зала. Он и не заметил, как в тот же миг в другом конце коридора возникла угловатая тень и поплыла вслед за ним, прячась в пустых нишах келий.
        Пепе прошел по коридору и остановился у проема, ведущего в зал. Голоса людей звучали здесь по-особенному четко. Несколько мгновений он раздумывал, потом осторожно заглянул в черноту проема.
        Посреди гигантского зала сидели двое: двойник Бьянки Гарроты и длинноволосый тип, длинноволосый что-то рассказывал. Временами они смеялись, и их хриплый хохот гулко разносился под сводами зала. Оба сидели на стульях, облокотившись о стол, похожий на ученическую парту. На мгновение у Пепе мелькнула дурацкая мысль, что эти типы похожи на учеников, решивших поболтать на переменке между уроками. Длинноволосый говорил с увлечением, и конца его рассказу, похоже, не предвиделось…
        Но вот совершенно неожиданно он замолчал.
        Два человека, сидевшие за столом, как по команде повернули головы в сторону Пепе и впились глазами в темноту прохода.
        Пепе почувствовал, как покрывается потом. «Неужели заметили?» - мелькнуло у него в голове…
        Несколько секунд длинноволосый и «Бьянки Гаррота» смотрели в проход, черным туннелем уходящий в глубину монастыря, затем медленно повернулись друг к другу. Длинноволосый продолжил рассказ.
        Пепе медленно выдохнул, словно только что с его шеи сняли удавку. Он чувствовал, как бешено стучит его сердце, и понимал, что давно уже пора опорожнить мочевой пузырь.
        И вдруг он услышал шорох!
        Сердце Пепе подпрыгнуло и остановилось.
        Медленно обернувшись, он увидел девушку. Она стояла напротив него, прислонившись спиной к стене. Руки ее были сложены на груди. Почти подросток, машинально отметил Пепе, лет восемнадцать, не больше. Грязные, слипшиеся волосы, висящие вдоль худого лица, такого же бледного, как брюхо дохлой рыбы. Мертвые глаза, глядящие на него без всякого выражения.
        Пепе сглотнул.
        Девушка жевала жвачку. Одета она была в серую кофту и черные брюки.
        Внезапно ее правая рука соскользнула с груди. На тыльной стороне кисти Пепе заметил татуировку - целующаяся парочка. Рука легла на живот. Указательный палец девушки нырнул между ног. Потом она сделала недвусмысленное движение бедрами и ухмыльнулась.
        От ее ухмылки повеяло тоскливой безысходностью. Пепе почувствовал, как ледяной ужас скользкой змеей оплетает его тело, лишая возможности пошевелиться.
        Тем временем рука девушки вернулась на прежнее место. На губах ее вырос пузырь, лопнувший с громким звуком. Послышался тихий смех, похожий на звон ледяного колокольчика.
        - Упс, - сказала девушка.
        Пепе похолодел.
        - Послушай, фрателло… Может, ты вылезешь из своей норы, и мы поговорим? - раздалось вдруг из зала.
        Под сводами монастыря прогремел хохот. Девушка шагнула к Пепе и, схватив его за ворот рубахи, швырнула в зал. Толчок ее оказался невероятно сильным: Пепе пролетел через весь проход и остановился у самого стола, едва не упав. Девушка прошла вслед за ним и остановилась у прохода, прислонившись к стене, с тем же безучастным выражением на лице, что и прежде. Челюсти ее двигались, занятые жвачкой.
        - Ну, здравствуй, фрателло, - сказал длинноволосый, оглядывая Пепе, голос его прозвучал неправдоподобно слащаво, - Зачем ты за нами следил?
        Под его пристальным взглядом тело Пепе начало вдруг цепенеть. Огромная тяжесть навалилась на его затылок. Пепе почувствовал, как окружающий мир разваливается на куски - на миллионы крошечных осколков - и оседает ветхой пылью на стены старого зала… Все шло не так, отрешенно подумал он, этого разговора не должно было быть. Кто эта девка с лицом дохлой рыбы и мышцами Геркулеса? Почему этот тип с черными волосами разговаривает с ним, как с пятилетним ребенком?
        - Зачем ты следил за нами, фрателло? - повторил длинноволосый и на мгновение оторвал глаза от лица Сборцы - взглянуть на «Гарроту».
        Внезапно мир приобрел прежнюю ясность, и Пепе словно вспомнил о пистолете.
«Беретта» взлетела в сторону стола. Однако длинноволосый, увидев оружие, лишь рассмеялся:
        - Смотри-ка, у него пистолет!.. Наверное, он даже заряжен? - Он подмигнул ошеломленному Пепе… И вдруг его голос стал грубым, похожим на львиный рык: - Пепе Сборца, я не люблю оружие!
        Словно каменная рука коснулась затылка Пепе, и все поплыло перед его глазами. Откуда длинноволосый знает его имя?
        Двойник Бьянки Гарроты весело ухмыльнулся. От этих двоих исходила физически ощутимая угроза. Она давила на его волю, превращая его в маленького ребенка.
«Оружие в твоей руке - лишь бесполезная игрушка», - нашептывал ласковый голос на ухо Пепе.
        - Пепе Сборца, - укоризненно произнес длинноволосый, - если бы ты поехал к Доминику Пальоли, все было бы по-другому. Ты бы спокойно провел этот день, а вечером встретился с Тиной. Теперь же ты с ней не встретишься.
        Он ухмыльнулся.
        - Тина Пепе долго ждет, только Пепе не придет… - тихо прошептал «Бьянки Гаррота».
        - …потому что он умрет! - закончил за него длинноволосый.
        Ужас пригвоздил Пепе к месту. Внезапно он понял: эти двое читают его мысли! Боже, но кто они?
        Ноги Пепе понесли его к выходу. Пистолет по-прежнему смотрел в грудь типа, сидящего за столом.
        - Сиди… как сидишь… - прохрипел Пепе, с трудом выдавливая слова пересохшим ртом. Горло его превратилось в проржавевшую трубу, а слова - в камни, с грохотом прыгающие по этой трубе.
        - Но куда же ты? - хмыкнул длинноволосый. - Мы же еще не поцеловались, фрателло!
        Он встал со стула и сделал шаг в сторону Сборцы.
        И тут Пепе понял, что сейчас он действительно умрет, если промедлит хотя бы секунду. Он нажал на курок. Пистолет в его руке прыгнул, грохот выстрела раскатился под сводами зала.
        Длинноволосый вздрогнул, словно наткнулся на невидимую стену, и опустил голову вниз. Посреди слова «Юви» чернела дыра. Он снова поднял глаза на Пепе, и вдруг в них вспыхнула ярость. Всепоглощающая, заставляющая Пепе почувствовать, как помимо его воли опорожняется его мочевой пузырь.
        - Я же сказал, что не люблю оружие, - тихо повторил длинноволосый.
        Изо рта его выскочил длинный язык и облизнул губы. Послышался звук, похожий на трение наждачной бумаги о кирпич. Длинноволосый сделал еще один шаг в сторону Сборцы.
        И тут Пепе понял, что это не люди!
        Он завопил и принялся давить на курок пистолета, посылая свинцовый поток в тело идущего к нему существа. Он видел, как прыгает футболка на груди длинноволосого, как корчится его тело при каждом выстреле. Кусочки ткани и комочки серого воскообразного вещества вылетали из его спины, но длинноволосый все шел - не останавливаясь, ухмыляясь и глядя в глаза Пепе Сборцы…
        Наконец патроны в «беретте» закончились.
        Пепе всхлипнул и, опустив руку вниз, сделал последнюю попытку в отчаянном желании жить:
        - Бьянки, ведь мы были знакомы с тобой два года! Это же я, Пепе!
        Двойник Бьянки Гарроты холодно произнес:
        - Твой друг умер два года назад. Ты сам стоял у его могилы… Или ты думаешь, что покойники могут оживать?
        Секунду его лицо было похоже на резиновую маску манекена, и вдруг… он захохотал.
        Длинноволосый, стоявший в метре от Пепе, растянул свои серые губы в стороны и принялся хохотать вместе с «Бьянки».
        Глядя на изрешеченное пулями тело длинноволосого, Пепе понял, что сходит с ума, и вдруг почувствовал, как отрывается от земли, - на его шее сомкнулись сильные пальцы. В последнем стремлении жить Пепе рванул эти пальцы, сдавливающие его горло, и обернулся назад. Пустые глаза девушки-подростка взглянули на него равнодушно и холодно. Пальцы сжались еще сильней, ноги дернулись пару раз, и, наконец, Пепе Сборца затих.
        Когда девушка опустила безжизненное тело Пепе на землю, длинноволосый равнодушно посмотрел на него и вернулся к столу.
        Некоторое время он разглядывал собственную грудь, усеянную пулевыми отверстиями: сухая плоть, похожая на воск, не кровоточила, края отверстий мелко подрагивали… Наконец длинноволосый вздохнул:
        - Его машина в кустах у дороги. От нее надо избавиться,

«Бьянки» кивнул.
        - Он успел позвонить своему боссу, вечером его начнут искать, - продолжал длинноволосый, - к тому же он сообщил номер «феррари», а это плохо. Жалко терять такую хорошую машину.
        - А что делать с ним? - спросил «Бьянки», кивнув на Пепе.
        - Забавно, - пробормотал длинноволосый, не ответив на заданный вопрос и сунув палец в одно из сквозных отверстий. - Затянется? - спросил он «Гарроту».
        - Да… Но что делать с ним?
        Длинноволосый равнодушно посмотрел на мертвое лицо Пепе Сборцы - высунувшийся язык, выпученные, словно от удивления, глаза.
        - Из него получится неплохой боец, - наконец сказал он. - Позвони Франко, скажи, что вечером подвезем «клиента».

«Бьянки» хмыкнул.
        - Убери его, - приказал девушке длинноволосый. Когда та потащила труп в черноту прохода, он. сказал:
        - Вассах Гул!
        - Вассах Гул! - ответил ему «Бьянки Гаррота»…
        Глава вторая
        Джей Адамс проснулась с ощущением того, что во время сна ее вывернули наизнанку: голова раскалывалась и при каждом движении звенела, как надтреснутый колокол, по телу пробегал противный озноб, во рту было кисло.
        Десять минут она провела в туалете. Тело просило воды, но не было времени, - позднее, когда Тревор уйдет на работу, она примет душ. Не сейчас…
        Зевая, Джей поплелась на кухню.
        Включив чайник в сеть, она приготовила тосты и сунула их в микроволновку. Руки дрожали. Взглянув в зеркало кухонного шкафа, она поморщилась: ну и видок у нее. Впрочем, стоит ли удивляться? После вчерашней вечеринки у Пинсонов, где она заглатывала джиновые коктейли, как воду, этого следовало ожидать.
        Из ванной раздался шум льющейся воды - Тревор включил душ.
        Джей порылась в шкафу и нашла пачку таблеток. Две штуки она бросила в рот, запила их водой и почувствовала, как быстрорастворимый аспирин попадает в желудок. Теперь он начнет работать…
        Щелкнула микроволновка.
        Джей вытащила тосты и положила их на тарелку. Затем выключила чайник. Достав банку
«Пеле Инстэнт» (Тревор пил только растворимый кофе), она приготовила ему чашку и опустилась на табурет, чувствуя, как волны озноба гуляют по телу. Это расплата за любовь к алкоголю, говаривала ее мать. Не пей слишком много, Джей, иначе потом тело сыграет с тобой злую шутку, вот увидишь.
        Она видела. Точнее, чувствовала. За последние годы она чувствовала это много раз.
«Пожалуй, что слишком много», - мелькнуло вдруг у нее в голове… Да нет, сморщилась Джей, с ней все в порядке - ^полном порядке…
        Шум льющейся воды прекратился. Через минуту в кухне появился Тревор.
        Муж у нее высокий, настоящий атлет, думала Джей, разглядывая тело Тревора. Сейчас на нем были только короткие тренировочные шорты, и она могла видеть мышцы, перекатывающиеся под кожей, буграми облепляющие его руки и торс. У Тревора была последняя модель «Тоутэл Джима», и он занимался на нем не меньше пяти раз в неделю.
        - Ты как, в порядке? - Муж уселся за стол и, одним залпом выпив полчашки кофе, принялся за еду.
        - Более-менее, - сморщилась Джей. - А ты?
        - Сто процентов.

«Ну да, - про себя Джей сквасила мину, - знаешь свою норму - три коктейля за вечер и ни граммом больше».
        - А вот ты вчера немного перебрала. Не находишь?
        - Нет. Все было нормально.
        - А мне кажется, ты все-таки перебрала. Сначала эти коктейли, потом целая бутылка виски, которую вы с Софией прикончили в полчаса…
        - Слушай, не заводись, Трев! - Джей сжала виски. - У меня и так голова раскалывается! Тревор бросил взгляд на жену.
        - Ну ладно…
        Некоторое время он ел молча.
        - Слетаем на выходные в Париж? - предложил он вдруг, поедая второй тост. - Повидаемся с Милани?
        Джей рассеянно пожала плечами.
        - Давай, если хочешь.
        - У тебя не было никаких планов на выходные?
        - Нет.
        - Точно?
        - Да.
        - Тогда я беру два билета? Заскочу после обеда в аэропорт и возьму на субботний рейс. Идет? - Он вопросительно смотрел на жену.
        - Да. Отлично.
        Тревор доел последний тост. Допив кофе, он взглянул на часы и пошел одеваться. Джей убрала со стола и отправилась следом за ним.
        Когда она вошла в спальню, муж завязывал галстук.
        - Трев, ты до обеда не освободишься? - спросила
        Джей, разглядывая его со спины.
        - А что?.. Я тебе нужен?
        - У меня машина сломалась - я тебе вчера говорила. А мне нужно заехать к Тифани в одиннадцать. Ты меня не подбросишь?
        - К одиннадцати? - Тревор закончил возиться с узлом и взялся за пиджак. - Не знаю, Джей. Точно, не знаю… Я позвоню тебе в десять. Если получится, приеду, а если нет, вызовешь такси. Хорошо?
        Лицо у Джей сморщилось:
        - Не люблю я такси.
        - Ну, что делать, крошка? - Тревор придирчиво оглядел себя в зеркале. - Если я не смогу приехать, придется воспользоваться такси.
        Он протиснулся мимо нее в коридор… Стоя в прихожей, Джей смотрела, как муж надевает ботинки. Когда он закончил, она поправила ему сбившийся галстук и напомнила:
        - Не забудь позвонить.
        - Обязательно. Ровно в десять, крошка. Он поцеловал ее, хлопнув по ягодице.
        - Увидимся.
        Джей проследила, как Тревор отправился по дорожке от дома к стоящему у обочины
«опелю». Вскоре он залез за руль и махнул ей рукой. Через пару секунд серебристый
«опель» Тревора Адамса заурчал двигателем и отъехал от дома.
        Закрыв дверь, Джей вернулась на кухню.
        Некоторое время она раздумывала над тем, что сделать сначала: выпить горячего кофе или залезть под душ? Решив, что кофе может и подождать, Джей направилась в ванную.
        Сняв тапочки, она ступила на пол. Мраморная плитка была холодной. Джей поежилась. Потом отдернула пластиковую занавеску, на которой поблескивали капли воды, и принялась крутить кран. Вода хлынула вниз. Джей отрегулировала температуру.
        Аспирин начал действовать - теперь ее голова не раскалывалась на части, но тело продолжал сотрясать противный озноб.
        Джей скинула халат и стянула трусики. Перед тем как лезть под струи воды, замерла перед зеркалом и некоторое время разглядывала свое отражение.
        У нее была классическая фигура: узкие плечи и широкие бедра. Кожа смуглая, но не темная, еще эластичная. Шея свежая, без морщин. Многие женщины могли бы ей позавидовать - например, София, шею которой украшают два ужасных «кольца». Джей внутренне содрогнулась. Грудь у нее высокая, по-девичьи упругая, соски - чуть припухшие. Это оттого, что она еще не рожала. Живот такой же упругий, не обезображенный послеродовыми морщинами. Джей повернулась боком - ягодицы аккуратно подтянуты.
        Она вздохнула. Такому телу лежать бы где-нибудь на калифорнийском пляже или блистать на подмостках Бродвея, а не торчать в этом богом забытом Террено.
        Десять лет назад девятнадцатилетняя Джей Адамс (в ту пору еще Эдвери) уехала из родного городка в Лос-Анджелес. Безумная мечта юной девочки - покорить Голливуд. Она не могла предложить ему ничего, кроме своего молодого, сильного тела. Многоопытный монстр принял его, как и тысячи других тел. Бездушная махина киноиндустрии проглотила Джей Эдвери и отрыгнула обратно, наградив гонореей и тягой к спиртному. От гонореи она избавилась через год, тяга к спиртному осталась у нее навсегда.
        Спустя три года Джей Эдвери вернулась домой - с рухнувшими мечтами, порядком проспиртованными мозгами циничной особы и формами, способными свести с ума любого самца в возрасте от пятнадцати до шестидесяти лет. Родной городок Джей Эдвери, Плэйсбери, расположенный на юге Аризоны, представлял собой обычное шахтерское поселение на семь тысяч человек. Никаких перспектив, никакой жизни, Лучшей партией в Плэйсбери в ту пору был молодой Тревор Адамс - менеджер местной рудодобывающей
•компании. Джей Эдвери положила на него глаз и через три месяца женила на себе. Через год в Терренском филиале Аризонской горнорудной компании появилось вакантное место менеджера. Руководство компании предложило его Тревору. Адамсы перебрались в Италию.
        Поначалу это был разительнейший контраст: выжженные солнцем пустыни Аризоны с красноватым песком, похожие на пустыни Марса, цветущие, благоухающие холмы и долины Италии, Джей была в полном восторге - на время она даже забыла о пристрастии к алкоголю. На выходные они ездили в Рим и Париж, Венецию и Милан… Но через год острота новизны притупилась и Джей снова потянулась к бутылке. Тревор, конечно же, видел, что происходит с женой, но относил это на счет ее одиночества. Ей просто не хватает друзей, думал он… Но со временем тяга жены к алкоголю стала волновать его в большей степени, особенно после того, как она пару раз напивалась на вечеринках друзей и устраивала мужу сцены. Тревор считал, что у них нормальная семейная жизнь, и ему это было непонятно. Ему, но не ей.
        Конечно, как муж, Тревор был в полном порядке. Имея хорошую работу, он обеспечивал Джей, удовлетворяя все ее капризы, но вот в постели… Рот Джей скривила ухмылка - в постели до мужа Софии Тревору далеко.
        Руки Джей пробежались по бедрам. Меж ног разлилось волнующее тепло - Алекс Пинсон был бесподобен в постели, а ее черная «киска» всегда отзывалась на малейшее воспоминание о нем приятной пульсацией.
        О, черт!..
        Джей судорожно вздохнула и полезла под душ. Нужно остыть и избавиться от этого паршивого озноба, решила она. И от мыслей об Алексе.
        Первые струи воды попали на кожу, охлаждая ее…
        Через пятнадцать минут Джей вышла из ванной. Проглотив еще одну таблетку аспирина, выпила кофе и отправилась в спальню наводить маникюр.
        В десять часов позвонил Тревор, сообщил, что заедет за ней. Сказав «жду», Джей положила трубку и вернулась к ногтям.
        Через двадцать минут она подкрасила губы, наложила тени на веки и позвонила Тифани, предупредив ее, что подъедет к одиннадцати.
        В половине одиннадцатого «опель» Тревора Адамса подкатил к дому. Джей вышла на улицу и, закрыв дверь дома на ключ, направилась к автомобилю мужа. Через минуту машина двинулась в сторону пьяцца дель Фуоко.
        Устроившись на сиденье, Джей открыла окно и, достав сигарету, закурила.
        Из приемника неслась песня - что-то на итальянском. Джей понимала язык, но не любила его. Особенно ей не нравились эти песни с резкими, словно высеченными из мрамора, словами.
        - Переключи, - попросила она.
        - Не нравится?
        - Ты же знаешь…
        Тревор хмыкнул, глядя на исказившееся лицо Джей. Он знал, что она не выносит итальянских песен. Ему самому они нравились. Он попереключал каналы, и вскоре в салон машины ворвались «Джигси».
        - Послушай, - Тревор говорил, не отрывая глаз от дороги, - я разговаривал сегодня с Алексом. Знаешь, что он мне сказал?.. Они с Софией собрались провести этот уик-энд в Париже! Представляешь, какое совпадение?
        Джей кивнула. Она поняла: маленькая комбинация, задуманная, без сомнения, Алексом. Он намекнул Тревору, что неплохо бы съездить в Париж вчетвером - наверное, вчера вечером. Сегодня Тревор сказал ей, что хорошо бы навестить его тетю в Париже, а вот сейчас говорит, что и Пинсоны собираются туда же - совершенно случайно… Все ясно. Непонятно одно: как Алекс собирается остаться с ней наедине в Париже, если с ним будет его жена, а с ней - муж? Но наверняка какой-то план у него уже есть…
        Докурив, Джей сунула окурок в пепельницу и спросила:
        - Он тебе так и сказал, что собирается на выходные в Париж?
        - Да.
        - А что им нужно в Париже?
        - Не знаю. Собираются в театр или по магазинам.
        - Летят тем же рейсом, что и мы?
        - Десятичасовым, - кивнул Тревор. На губах его блуждала довольная улыбка.

«Наверное, представляет, как завтра вечером пойдем в какой-нибудь ресторан», - подумала Джей. Интересно, догадывается ли Тревор, что его лучший друг спит с его собственной женой? Скорее всего - нет, Иначе бы реагировал на слова Алекса по-другому…
        Они выехали из Рионе Нуово и покатили по главной улице Террено в сторону Вилладжо-Верде, где жила Тифани. Чем ближе они подъезжали к центру города, тем шире становилась улица, а поток автомобилей - плотней.
        - После пяти я освобожусь, - сказал Тревор, поворачивая на тихую виа Роза. - Заехать за тобой?
        - Не надо… Я не знаю, когда мы закончим.
        - Во сколько тебя ждать дома?
        - Трев, я же говорю, что не знаю. Часов в семь или восемь - как все сделаем. Доберусь сама.
        - Ладно…
        Тревор хотел сказать что-то еще, но в этот момент на дорогу выскочил человек. Он появился на противоположной стороне улицы и бросился наперерез машине. Джей закричала. Ехавший по противоположной стороне улицы коричневый «форд» принялся тормозить, отчаянно скрипя покрышками. «Форд» развернуло, и он встал поперек дороги, заехав передними колесами на тротуар. Тревор нажал на педаль тормоза, но расстояние между машиной и бегущим человеком не превышало трех метров - в следующую секунду «опель» ударил человека по ногам, и тот взлетел вверх, как тряпичная кукла, пару раз перевернулся в воздухе и упал на асфальт.
        - О Боже! - прошептал Тревор, когда машина остановилась. - Я убил его!
        Он посмотрел на Джей, притихшую на соседнем сиденье, и нервно сглотнул.

«Любовь - это тернии, но мы пройдем через них», - пели «Джигси». Тревор и Джей Адамсы не слышали музыки, несущейся из задних колонок автомобиля. Похожие на гипсовые изваяния, они молча смотрели на фигуру человека, лежащего на дороге…
        Доминик Пальоли не принадлежал к тому типу людей, которых легко выводит из себя малейший пустяк. Даже серьезная неприятность не могла выбить его из колеи. Доминик по природе был флегматичен. У него было тучное тело и слегка одутловатое лицо. Двигался он медленно, говорил - растягивая слова. Первое впечатление, возникавшее у незнакомого человека при общении с ним: этот толстяк не обладает проницательным умом и кошачьей реакцией. Оба суждения были неверны в корне. Доминик Пальоли обладал редчайшим умом. Он держал в голове сотни имен, адресов и телефонных номеров. Мог, всего лишь раз посмотрев на фотографию, опознать по ней человека через несколько лет. То же самое относилось к его реакции. Он был медлителен лишь в обычной жизни. Но когда дело шло на секунды, он превращался в живой «макларен».
        Именно острый ум и обманчивая медлительность позволили ему приблизиться к Франческо Борзо и стать его правой рукой. Такие люди, как Доминик Пальоли, ценились всегда. Борзо отдал ему Вилладжо-Верде и не прогадал - Доминик держал торговый район Террено железной рукой. Владельцы ресторанчиков и магазинов выплачивали ему еженедельную дань своевременно, задержек практически не возникало. Не было в Вилладжо-Верде и уличных хулиганов - за порядком на улицах следили двадцать человек из отряда Пальоли. Доминик поддерживал среди своих людей строжайшую дисциплину. Каждые два дня они отчитывались ему о происходящем на их территории, а в пятницу утром, когда собиралась дань, каждый из них приезжал к Пальоли на тщательный инструктаж. Сам Доминик любил иногда выезжать на улицы своего района и разговаривать с владельцами магазинов, В таких случаях он брал с собой Пепе Сборцу. Этот парень ему нравился.
        Пятница началась для Доминика Пальоли в восемь утра. Проснувшись, он принял душ и позавтракал. Без десяти девять сделал пару звонков.
        В начале десятого к нему начали заезжать его люди. Он лично инструктировал каждого (в баре Просперо Старди в среду два подростка торговали опием - надо узнать: кто такие, где берут товар, с кем работают, на виа Кассоне появились продавцы краденых автомобильных запчастей - с ними надо разобраться сегодня же, в магазине Романо Мальяни кто-то повыбивал все стекла - наверное, уличные пацаны, но нужно узнать - Романо жалуется…) и отпускал. Вечером они снова приедут к нему и отдадут деньги. Все было привычно.
        - В половине десятого он сделал еще несколько звонков.
        Без десяти десять позвонил Рокко Траколло - личный помощник Франческо Борзо. Рокко сообщил, что Доминик должен быть в ресторане Валенти в двенадцать. Незапланированная встреча с капо, Доминик слегка удивился (не в обычаях «синьора Франческо» назначать подобные скоропалительные встречи, причина для этого должна быть веская), но в разговоре с Траколло постарался не выдать возникшего удивления.
        После разговора с Рокко Доминик оделся и принялся ждать. С минуты на минуту подъедет Сборца, и они отправятся по Вилладжо-Верде: заглянут в пару магазинчиков, в забегаловку Энцо Станцоне. «У Энцо нужно будет взять пакет винограда, - думал Доминик, - у него всегда самый хороший виноград в городе».
        В десять часов Пепе не появился. Не было его и в пять минут одиннадцатого, и в десять.
        Когда стрелки часов показывали пятнадцать минут одиннадцатого, Доминик Пальоли взялся за телефон. Первым делом он позвонил на квартиру Сборцы. Младший брат Пепе, Никола, ответил, что дома тот не ночевал, но заезжал в начале десятого, переоделся и снова уехал.
        - На своей машине? - спросил Доминик.
        - Да, на «баркетте», - ответил Никола. Доминик набрал номер радиотелефона Сборцы. Гудки показывали, что телефон занят не был, но трубку не брали. Пепе мог разговаривать с кем-то на улице, подумал Доминик и решил подождать. Через две минуты он набрал тот же номер, но безрезультатно. Сборца не отвечал.
        Это не было похоже на Пепе. Доминик нахмурился. Сборца всегда отличался точностью, этим он ему и нравился. Мелькнувшая у него было мысль, что Пепе проспал, развлекаясь всю ночь с девчонкой, исчезла, так как брат Пепе сказал, что тот заезжал домой час назад и уехал. Направиться он мог только в одно место - к нему. Но где он?
        Доминик вспомнил адрес Пепе и мгновенно нарисовал в уме маршрут, по которому Сборца мог поехать к нему. Сделав пару безрезультатных звонков, он набрал номер
«Луого ди Риджи», в котором, как он знал, Пепе любил иногда завтракать. Ответил официант.
        - Дай мне Тони! - рявкнул Пальоли.
        Вскоре в трубке раздался голос хозяина кафетерия.
        Через минуту Доминик уже знал, что в двадцать минут десятого Пепе заезжал в «Луого ди Риджи», пробыл там три минуты и уехал. От кафетерия до дома Пальоли было всего лишь шесть кварталов, которые «баркетта» могла проехать за пять минут. Но в двадцать пять минут одиннадцатого Пепе Сборца так и не появился-
        В половине одиннадцатого Доминик вышел из дома, уселся в свою собственную машину - коричневый «форд-проуб» - и направился в сторону виа Мугетто, Пока он не волновался…
        Конечно, подобное произошло впервые, думал он, разглядывая серые стены домов, стоящих по обеим сторонам улочки, по которой он ехал. До сегодняшнего утра Пепе Сборца никогда не опаздывал, был аккуратен и точен. Но на улицах Вилладжо-Верде может случиться всякое: по дороге к нему Пепе мог завернуть в один из магазинчиков и встрять в неприятности с полицией - такое с его парнями иногда случалось, он мог попасть в аварию - Доминик знал, что Пепе гоняет на своей «баркетте», как сумасшедший, или же его задержали личные дела. Хотя в любом случае Пепе бы ему позвонил.
        Доминик нахмурился, думая, что Сборца обязательно позвонил бы ему, если б мог. В его мозгу прозвучал первый, неясный пока сигнал тревоги. Но паниковать было рано. Для. начала нужно объехать три улицы Пепе Сборцы. Это не займет у него больше двадцати минут. Если он увидит «баркетту» Пепе, то найдет и его самого.
        Доминик свернул на узкую улочку, носящую романтичное название виа Роза, и покатил к пьяцца дель Фуоко. Ехал он медленно, думая о том, куда все-таки мог запропаститься Пепе Сборца.
        Проехав половину виа Роза, он еще раз набрал номер радиотелефона Пепе, но тот молчал. Доминик положил трубку собственного телефона, и в этот момент на дорогу выскочил парень.
        Он появился из подворотни дома, стоящего на правой стороне улицы, и бросился наперерез машине. Пальоли успел нажать педаль тормоза и вывернуть руль. «Форд» развернуло поперек дороги, бросив передними колесами на тротуар. Доминик подпрыгнул. когда колеса машины перескочили придорожный бордюр а в следующую секунду заметил, как мчавшийся по встречной полосе «опель» налетел на человека, секунду назад увернувшегося от его собственной машины. Парень перевернулся в воздухе и упал на асфальт. «Опель» издал кучу пугающих звуков и остановился, едва не наехав на упавшее тело.

«Мертвец», - отрешенно подумал Доминик.
        Отстегнув ремень безопасности, он обернулся посмотреть на сбитого человека. После подобных ударов не выживают… Но какого дьявола он выскочил на дорогу прямо под колеса машин? Может, самоубийца?
        Немного подумав, он взялся за трубку радиотелефона и принялся набирать номер дорожной полиции…
        В половине десятого большой ярко-синий автобус с белыми полосами на боках, следовавший рейсом из Милана, остановился на юго-восточной окраине Террено. Из автобуса вышел человек, одетый в пятнистый армейский комбинезон. На плече у него болталась сумка, похожая на небольшой чемодан. Он поднял правую руку и улыбнулся водителю - словно благодарил его за приятную поездку. Водитель махнул рукой в ответном приветствии, огромная дверь пятидесятиместного автобуса плавно закрылась, и гигантская машина, мерно урча двигателем, направилась к центру Террено.
        Когда автобус отъехал метров на двадцать от стоящего на обочине человека, улыбка исчезла с его лица. Глаза потухли, уголки губ опустились вниз, и на коже проступили явственно очерченные морщины. Еще секунду назад никто не дал бы этому человеку больше сорока лет, теперь же он выглядел на все шестьдесят - словно огромная тяжесть, на мгновение отпустившая тело, снова легла на плечи. Человек вздохнул.
        Некоторое время он стоял на месте, оглядывая улицу. Потом заметил расположенную невдалеке лавки торговца газетами и двинулся к ней. Сумка на его плече словно застыла, слившись в единое целое с грязно-зеленым комбинезоном, легкие кроссовки мягко ступали по тротуару…
        Вскоре он остановился перед прилавком, заваленным газетами и журналами, и принялся рассматривать броские заголовки газет.
        Хозяин лавки, взглянув на человека в армейском комбинезоне, спросил:
        - Что вы желаете, синьор?
        Человек промолчал. У него было странное лицо, не похожее ни на одно из виденных хозяином лавки за всю его жизнь, - не европейское, но и не азиатское. Что-то среднее. Раскосые глаза на округлом лице, чуть приплюснутый нос, толстые губы. Волосы, выжженные солнцем, похожие на сухую солому…
        - Есть у вас карта города? - спросил наконец человек и перевел взгляд на хозяина лавки.
        Глаза у него были глубокие, как лесной омут, и в них светилась усталость.
        - Да, синьор. Самая полная карта с названиями всех улиц, церквей и ресторанов. - Продавец нырнул под прилавок и вытащил на свет огромную карту-схему Террено. - Всего десять тысяч лир, синьор. Специально для вас!
        Человек взял протянутую ему карту, просмотрел ее и, достав деньги, заплатил требуемую сумму. Вскоре, с картой в руке, он уходил в сторону автобусной остановки.
        Через минуту он опустился на лавку, вся поверхность которой была испещрена всевозможными надписями - сделанными губной помадой и аэрозольными красками, выжженными спичками и выцарапанными перочинным ножом… Здесь было все: от откровенных пошлостей типа «Анна дает всегда» и телефонных номеров уличных шлюх до вполне приличных любительских четверостиший. Человек не обратил на надписи ни малейшего внимания. Он давно уже перестал замечать все проявления слабости человеческой природы: от циничных надписей на стенах общественных туалетов и подъездов домов до опустившихся алкоголиков и наркоманов, валяющихся на улицах всех городов планеты. Человек изначально слаб - он знал это. Мир предпочитает порок добродетели. Девять человек из десяти предпочтут бокал вина стакану воды. Девять мужей из десяти не удержатся от соблазна и изменят женам, если им представится шанс. От зарождения мира люди воруют и грабят, насилуют и убивают. Так стоит ли обращать внимание на такую мелочь, как надписи на стене?..

«В мире существует гораздо большее зло, чем все человеческие пороки вместе взятые,
        учил его в свое время отец. - И для того чтобы бороться с ним, тебе понадобятся все твои силы… Не отвлекайся на мелкое. Не растрачивай силу по пустякам».
        Человек вздохнул и принялся изучать карту города…
        Спустя десять минут он поднялся со скамейки и направился к центру Террено. Можно было воспользоваться автобусом, но он решил пройти этот путь пешком. Ему необходимо было присмотреться к городу, увидеть его улицы и людей, населяющих Террено, попытаться понять, есть ли в этом городе Зло, и не ошиблись ли те, кто его позвал.
        Легкие кроссовки мягко ступали по мостовой, черные глаза скользили по витринам магазинов, вывескам банков, рекламным плакатам… Город жил своей жизнью. Человек смотрел на снующие по улицам автомобили, в лица людей, идущих по тротуару. Казалось, в них не было ничего необычного. Но чем дольше он шел по этой улице, тем большая тоска нарастала в нем, подавляя все остальные его чувства…
        Через двадцать минут он добрался до маленькой гостиницы под названием «Стелла д’Ардженто», расположенной в двух кварталах от пьяцца дель Пополо. Сняв комнату и получив ключи, поднялся на второй этаж, открыл двери номера и прошел к окну, из которого открывался вид на высокую гору. Несколько минут он смотрел на Кальва-Монтанья, отрешившись от мира…
        Внезапно он почувствовал, как отчаяние затапливает все его существо, и испытал огромную боль. Он понял, что не выберется из этого города живым, - ему суждено умереть на этой высокой горе.
        На мгновение захотелось все бросить и убежать.
        Человек отошел от окна и опустился на кровать. Пальцы рук дрожали. Он вытащил из кармана тонкую, Длинную сигарету, похожую на жало стилета, и закурил… Но кто остановит Зло, если не он?
        Сладковатый дым анаши попал в легкие, всосался в кровь и успокоил возбужденный мозг человека… Это фатум. Судьба. Если суждено умереть ему в этом городе, он умрет, и ничто не в силах изменить предначертанного судьбой. Таков закон. Сколько раз он предсказывал смерти другим и убеждался в непреодолимости фатума?..
        Докурив сигарету, он полностью успокоился и осмотрел комнату. Узкая деревянная кровать, стоящая у стены, тумбочка у окна, стенной шкаф и голая лампочка, висящая под потолком. Комната для спартанца. Впрочем, и цена - соответствующая.
        Поставив сумку в шкаф, он вышел из номера и запер за собой дверь. Вскоре он оказался на улице.
        Теперь весь его багаж составляли карта, купленная им час назад, пачка сигарет в правом кармане куртки, половина из которых была с анашой, зажигалка и маленькая записная книжка с единственным адресом в заднем кармане брюк.
        Человек в армейском комбинезоне дошел до автобусной остановки, сел в первый же подошедший автобус и проехал шесть кварталов в сторону Кальва-Монтанья. Выйдя из автобуса, увидел пустырь и двинулся по тропинке, ведущей к белой ограде кладбища.
        Через минуту он остановился у ворот чимитеро ли Джованни. Заплатив сумму, взимаемую на содержание могил, смотрителю, сидящему в маленькой будке у входа, прошел за ограду и на мгновение замер, испытав хорошо знакомое чувство тревоги, не раз посещавшее его во многих уголках Европы и Азии, - здесь оно было необычайно острым и сильным. Он окинул опытным взглядом раскинувшиеся перед ним ряды могил и вздохнул.
        Ну, что же… Он убедился в том, что Зло в этом городе есть. Теперь ему нужно узнать, насколько глубоко оно пустило в нем свои корни…
        - Я убил его, - повторил Тревор Адамс, глядя широко расширившимися глазами на лежащую посреди дороги человеческую фигуру.
        Человек не шевелился.
        - Что теперь будет, Джей? - В голосе Тревора звучал ничем не прикрытый страх.
        Он посмотрел на жену. Джей взглянула на мужа, и вдруг ей показалось, что он стал похож на испуганного мальчишку, разбившего любимую папину вазу и прибежавшего к маме искать защиты. Но наказание неизбежно, и оба это понимают…
        - Джей?! - Одним этим словом Тревор сумел выразить все владевшие им эмоции. - Сейчас сюда приедет полиция, меня проверят на алкоголь и упекут за решётку. Ведь вчера я выпил не меньше ста граммов джина!
        - Успокойся, Трев! - произнесла Джей на удивление холодным голосом. Она уже поняла, что нужно взять себя в руки - иначе, если они запаникуют и начнут делать глупости…
        - Ты ничего не мог сделать. Он выскочил на дорогу прямо под колеса машины. У тебя не было времени тормозить. Любой полицейский это определит.
        - А может… - Тревор быстро оглядел оба конца улицы и сглотнул, - может, уедем?
        Джей смерила его испепеляющим взглядом:
        - Вот тогда, Трев, тебя точно посадят!.. Посмотри-ка, - она ткнула пальцем в коричневую машину, замершую в пяти метрах от них, - ты думаешь, водитель «форда» не видел, как мы сбили этого типа? А кроме него, найдутся другие.
        Она кивнула на распахнутые окна домов, стоящих по обеим сторонам узкой улочки.
        Тревор облизнул губы.
        - Они определят, что вчера я пил, - повторил он. - Это конец, Джей! Никого не будет интересовать, было ли у меня время тормозить. Они скажут, что я был пьян и упекут за решетку…
        - Не мели чушь, - ответила Джей. - Водитель «форда» подтвердит, что этот псих выскочил на дорогу внезапно. Он ведь и сам чуть не сбил его.
        Тревора начало колотить.
        - Откуда он вообще взялся? Нарк, псих обкуренный!.. - Он вдруг принялся кричать, вцепившись побелевшими пальцами в руль машины. - Почему он должен был выскочить именно перед нами? Почему перед нами?..
        - Успокойся, Трев. Словами ничего не исправишь. - Джей щелкнула замком двери. - Надо пойти и узнать, что с этим типом.
        - Что с ним? Господи, Джей, да он мертв! После таких ударов не выживают!
        - Пойдем и посмотрим, - повторила она, выбираясь из машины.
        Водитель коричневого «форда» уже стоял на дороге - высокий толстяк в красной рубахе и коричневых штанах. Опершись о капот собственного автомобиля, он достал сигарету и закурил.
        - Послушайте, - крикнула через дорогу Джей. - Вы видели, что произошло?
        - Да, - кивнул толстяк, - я уже вызвал полицию.
        - Но вы видели, как этот человек выскочил на дорогу? Под самые колеса?
        - Конечно… На вашем месте я бы вообще успокоился и просто ждал. Это ваш муж? - Водитель «форда» кивнул на вылезшего из «опеля» Тревора.
        - Да.
        - Ваш муж не виноват, синьора. Он ничего не мог сделать. Этот тип, наверное, просто обкурился. - Толстяк говорил на удивление спокойным голосом, попыхивая сигаретой. - Сейчас приедет полиция, за пару минут оформит бумаги, и мы разъедемся… Ваш муж не виноват.
        Джей почувствовала облегчение. Водитель «форда» говорил с уверенностью человека, не раз попадавшего в подобные переделки. Похоже, он знает, что говорит.
        - Тревор, ты слышал?
        Да, - кивнул тот. Его все еще бил озноб.
        - Знаете, - говорил толстяк, - за последние два месяца это третий, кого сбивают на моих глазах. Но этот тип, наверное, был просто под мухой. Полиция быстро выяснит, что к чему…
        Внезапно толстяк, поднявший руку с сигаретой ко рту и собиравшийся говорить, видимо, до самого приезда полиции, замолчал. На лице его отразилось удивление.
        Джей проследила за взглядом толстяка и вздрогнула - человек, лежавший на дороге, пошевелился.
        - О Боже, он жив! - выкрикнула она, оборачиваясь к мужу.
        Тревор облизнул губы и сделал шаг к лежащему на асфальте. На теле сбитого человека не было видно следов крови, и похоже, парень сильно не пострадал.
        - Псих ненормальный, - прошептал Тревор, но теперь в его голосе послышалось облегчение. Джей тоже шагнула вперед.
        Но затем произошло непонятное.
        Лежавший на дороге человек вдруг резко поднялся на колени и метнул на Тревора яростный взгляд.
        - Зря ты это сделал, Тревор Адамс, - отчетливо прошептал он.
        Голос его был похож на шипение гремучей змеи.
        Тревор и Джей остановились как вкопанные. Толстяк опустил руку с сигаретой к земле и нахмурился - он тоже услышал фразу, произнесенную этим типом, и тон, каким она была сказана, ему не понравился.
        Человек попытался встать, но одна его нога подломилась, и он снова рухнул на асфальт.

«После такого удара он вообще не должен подняться» - мелькнуло вдруг в голове Тревора. Он почувствовал, как отпустивший его было страх возвращается назад, но теперь этот страх был иного рода - он начинал бояться вот этого человека, почти подростка - ему, наверняка, чуть за двадцать, - одетого в синюю футболку и джинсы.
        - Теперь тебе придется умереть, Тревор Адамс, - продолжал парень, поднимаясь, наконец, в полный рост. - Тебе и твоей женушке…
        В этот момент со стороны корсо Чентрале раздался вой полицейской сирены.
        Тревор шагнул назад. У него вдруг возникло огромное желание, чтобы полицейская машина приехала сюда как можно быстрее. От этого типа исходили физически ощутимые флюиды опасности.
        - Ты думаешь, тебе поможет полиция? - усмехнулся парень и шагнул к Тревору, подволакивая ногу, ухмылка его была похожа на оскал черепа.
        Джей завизжала.
        В этот момент патрульный автомобиль появился в дальнем конце улицы и направился к ним.
        - Упс, - сказал парень и тихо рассмеялся - он тоже заметил полицейскую машину. - Похоже, повезло вам, ребятки!.. - Он повернулся в сторону подворотни и неожиданно подмигнул Тревору: - Но я приду вечером. Я запомнил номер твоей машины, Тревор Адамс, и я найду тебя - ты умрешь первым. А потом я займусь твоей женушкой…
        Парень, пошатнувшись, шагнул в сторону переулка, откуда так неудачно выскочил пару минут назад, и закончил:
        - Но прежде, чем убить твою жену, Тревор Адамс, я возьму ее. Я трахну ее языком… Ты ведь любишь, когда тебя трахают языком, Джей? Твоя «киска» тогда закипает, и ты взлетаешь на небеса!.. О, Джейром! - простонал он мгновенно изменившимся голосом.
        Джей почувствовала, как сердце ее уходит в пятки. Боже! Ведь это же слова Алекса Пинсона! Только он называет ее «Джейром»!
        - Сегодня вечером! - повторил парень, вытянул указательный палец в сторону Тревора и, прихрамывая, нырнул в подворотню, даже не взглянув на водителя «форда», замершего у своей машины.
        - Боже Всевышний, - прошептал Тревор. Джей ухватилась за капот «опеля», чувствуя, как земля уплывает у нее из-под ног…
        Спустя четверть минуты к ним подъехала полицейская машина. Она остановилась в пяти метрах от «опеля», и из нее вылез высокий патрульный. Он окинул Адамсов подозрительным взглядом и двинулся к Тревору.
        - Мы получили сообщение, что здесь сбили человека, синьор, - сказал он, глядя на белое как снег лицо Тревора. - Что здесь случилось?
        Он обошел «опель» спереди и присвистнул - радиатор машины был погнут так, словно по нему ударили железнодорожным рельсом.
        - Ого! - Он снова взглянул на Тревора, но теперь подозрение в его взгляде сменила уверенность. - Ваши права, синьор. Документы на машину.
        Он сделал знак, и из полицейского автомобиля вылез его напарник.
        - Вы сбили человека, синьор. - Полицейский говорил таким тоном, словно ни в малейшей степени не сомневался в правоте своих слов и для себя уже решил, что арестует этого человека. - Где тело?
        Тревор открыл было рот, но не смог выдавить из себя ни слова - его парализовал страх.
        Джей почувствовала, как внутри нее вырастает холодный комок.
        Полицейский хотел спросить что-то еще, но в этот момент заговорил водитель коричневого «форда», молчаливо стоявший до этого:
        - Анджело, это я вызвал полицию. Полицейский обернулся на голос и, казалось, только теперь обратил внимание на стоящего невдалеке толстяка. Лицо его неожиданно преобразилось: он словно сбросил с себя маску сурового служителя закона превращаясь в добродушного парня. Губы его рта растянулись в улыбке:
        - О!.. Доброе утро, синьор Пальоли! Толстяк покивал.
        - Я видел, как было дело, Анджело. Этот псих вынырнул из подворотни, прямо как сумасшедший, Я сам чуть не сшиб его, но успел затормозить. А вот «опелю» тормозить было негде…
        Полицейский слушал, терпеливо кивая.
        - А где человек, которого сбили, синьор Пальоли?
        - Он убежал, - сказав это, толстяк пожал плечами. - Наверное, он был под кайфом. Даже не почувствовал боли. Просто вскочил и убежал.
        Теперь на лице полицейского появилась растерянность.
        - Убежал?.. Но удар, как я вижу, был очень сильный. - Он указал на треснувший бампер «опеля».
        - Да. Но он убежал, - повторил толстяк.
        - Черт!.. - Полицейский посмотрел на напарника и с сомнением протянул: - Но мы должны это как-то оформить. Составить протокол и…
        - Не думаю, - спокойно возразил Пальоли. - Я спешу, и эти люди, наверное, тоже… Анджело, ты же видишь, что пострадавших нет. Значит, можно разъехаться.
        Джей, до этого момента слушавшая толстяка с надеждой, решила, что не так-то все это просто, и им, видимо, придется давать объяснения в полиции. Но полицейский, разговаривавший с водителем «форда», несколько секунд колебался, раздумывая над ответом, затем еще раз оглядел радиатор «опеля», дорогу и тротуар, и не найдя на них следов крови, сказал:
        - Ну, что же, синьор Пальоли, хорошо… Давайте сделаем вид, что ничего не случилось. Он повернулся к Адамсам и бросил:
        - Вы можете ехать, синьоры.
        Затем он подошел к водителю «форда», и они о чем-то быстро переговорили. Напоследок полицейский улыбнулся толстяку и направился к своей машине.
        Через пару секунд патрульный автомобиль, развернувшись на узкой улочке, покатил в сторону пьяцца дель Фуоко.
        - Вот видите, - проговорил толстяк, обращаясь к Тревору, - все и решилось. Езжайте по своим делам и не попадайте больше в подобные переделки.
        Он забрался в свою машину и, развернувшись, поехал За полицейским автомобилем.
        Оставшись одни, Тревор и Джей несколько секунд стояли потрясенные, растерянно глядя друг на друга. Того, что случилось за последние три минуты, ни один из них объяснить не мог…
        Наконец, Джей не выдержала и прохрипела:
        - Поехали отсюда, Трев!
        Она быстро залезла в машину. Тревор уселся за руль и завел двигатель. Через короткое время «опель» уже мчался по улице так, словно за ним гнались черти… Глядя через стекло, Тревор Адамс все еще видел глаза того типа, полыхавшие ненавистью, и слышал его слова: Теперь тебе придется умереть, Тревор Адамс! Тебе и твоей женушке!.. Джей Адамс думала о другом. Твоя «киска» тогда закипает, и ты взлетаешь на небеса!.. О, Джейром! До сегодняшнего утра это имя было известно лишь ей и Алексу Пинсону. Теперь его знает третий. Но кто он?
        Сидя на переднем сиденье «опеля», Джей Адамс чувствовала, как холодная капелька пота соскальзывает по ее щеке, спускаясь на шею…
        Одно из двух католических кладбищ Террено, чимитеро ди Джованни, расположенное на юго-западе города, у подножия горы Кальва-Монтанья, обнесенное резной изгородью из белой жести, было пустынно и тихо.
        Между рядами могил медленно шел человек, одетый в армейский комбинезон. Изредка он останавливался возле одного из надгробий, садился на корточки, прикладывал руки к земле и на мгновение замирал. Словно прислушивался к таинственному голосу, идущему из глубины могил. Потом он поднимался и шел дальше.
        Через двадцать минут он остановился на противоположной от ворот стороне кладбища и задумался.
        Это место было пропитано Злом. Нигде в мире не встречал он такой сильной концентрации первородного Зла, как здесь. Волны, исходящие от него, давили на мозг человека, и он отзывался на них, как стрелка хорошего компаса.
        Человек в комбинезоне опустился на посеревшую от времени надгробную плиту, вытащил из кармана пачку сигарет и некоторое время разглядывал их. Действие анаши, которую он выкурил сорок минут назад, прекратилось, но руки у него уже не дрожали. Он был спокоен, хотя и знал, что умрет…
        Когда-то давно, когда он только постигал азы хиромантии, он узнал дату собственной смерти. Это было первое, что он выяснил, научившись читать линии рук. Позднее он сотни раз проверял эту дату и знал, что она верна. Он предсказывал смерти тысяч людей и не ошибался ни разу. Теперь пришел его срок.
        Он не боялся. То, что произошло с ним в гостинице, было минутной слабостью. Но это доказывало только то, что он человек. Все еще человек - после стольких лет борьбы с первородным Злом.
        Он вытащил из пачки обычную сигарету и закурил.
        Его отец погиб в маленьком городке на юге Ирана. Дед не вернулся из песков Аравийской пустыни. Два младших брата чудом избежали смерти в Заире шесть лет назад. Старший брат нашел свой конец в маленькой сербской деревне.
        Испокон веков его род сражался со Злом. Как сторожевые псы, носились они по всем континентам, вынюхивая и выглядывая, уничтожая Зло в самом зачатке. Предания о самых великих схватках передавались из уст в уста, от отца к сыну. Тысячелетиями продолжалась битва, но нигде и никогда Зло не было так сильно, как здесь и сейчас.
        Человек бросил окурок в траву.
        Теперь ему предстоит сразиться с самым сильным врагом, с каким только сталкивался его род за тысячелетия своего существования, И в этой схватке ему суждено умереть.
        Он не страшился смерти, но боялся другого - успеет ли он уничтожить Зло до того, как погибнет сам? И еще, ему не обойтись в этом деле без сильных помощников. Если бы здесь были его братья, исход схватки был бы уже предрешен. Но, к несчастью, они далеко.
        Человек склонил голову на свои узловатые, покрытые морщинами, но по-прежнему сильные руки.
        Значит, помощника придется искать здесь, в Террено. Только действовать надо быстро - времени у него почти не осталось.
        На секунду он задумался, словно решая, с чего начать. Потом вытащил из заднего кармана брюк записную книжку в кожаном переплете и раскрыл ее на первой странице. Запись в ней была одна и совсем короткая: «Церковь Сант-Антонио ди Франчезе. Виа Куаттроченте. Отец Федерико Ланцони».
        Человек взглянул на карту Террено. Нужная ему церковь находилась на другом конце города. Определив маршрут, он поднялся с надгробия и посмотрел в небо. Солнце висело над вершиной горы, и со стороны Кальва-Монтанья дул легкий ветер, несущий запах цветущих каштанов.
        Человек развернулся и быстрым шагом двинулся к выходу с кладбища. Через пять минут он уже ехал в желтом автобусе по направлению к виа Куаттроченте…
        Проехав по виа Роза до кольцевой дороги, опоясывающей центр Террено, Доминик Пальоли свернул на нее и медленно покатил по крайней полосе, разглядывая указатели с названиями улиц, укрепленные на правой стороне дороги: «Виа Роза», «Виа Песко»,
«Виа Мелоне»… Тридцать улиц отходили от центра города, словно лучи от солнца, такие же прямые и ровные. Пятнадцать из них на юге Террено составляли Вилладжо-Верде, пятнадцать восточных образовывали район речного порта. Доминик доехал до указателя с надписью «Виа Мелоне» и повернул на первую из трех улиц,
«принадлежащих» Пепе Сборце. Улица тянулась до пустоши возле Кальва-Монтанья. Для того чтобы проехать ее до конца, ему потребуется десять минут.
        Конечно, было бы проще поручить розыск Пепе одному из парней, думал Доминик. Но сейчас все его люди заняты и раньше пяти часов вечера не освободятся.
        Посмотрев на часы, он отметил, что до встречи с Франческо Борзо остается час и пятнадцать минут. За это время он либо найдет Пепе Сборцу, либо убедится в том, что на принадлежащей ему территории его нет.
        Разглядывая ряды машин, стоящих у тротуара, Доминик думал о странной пропаже Пепе. В то же время мысленно он то и дело возвращался к тому, что случилось на виа Роза десять минут назад, и чем дольше размышлял о необычном происшествии, свидетелем которого оказался, тем больше оно ему не нравилось.
        Доминик не раз оказывался в дорожных передрягах и знал, что человек не может так просто подняться и уйти, после того как его сбила машина, - пусть даже ее скорость была невелика. Полуторатонный же автомобиль, налетающий на человека на скорости в пятьдесят километров в час, ломает ему руки и ноги, рвет печень и селезенку. От удара о дорогу трескаются ребра, отбиваются внутренности и сотрясается мозг. В девяноста процентах подобных случаев человека увозят в морг. Остальные десять отправляются в реанимацию и выходят оттуда калеками. Лишь одному из ста может повезти, и он, пролежав пару месяцев в больнице, выйдет из нее относительно здоровым.
        Того, что случилось на виа Роза, произойти не могло. И все-таки это случилось. Доминик нахмурился.
        Сбивший того парня «опель» двигался со скоростью не меньше сорока километров в час, и затормозить он не мог. Удар пришелся по ногам человека и был очень сильным - он видел, как погнулся радиатор машины. Этот удар должен был сломать обе бедренные кости, как спички. Подняться после такого удара было физически невозможно, но светловолосый поднялся. А ведь должны были быть повреждены еще руки и ребра - тот парень шлепнулся об асфальт прилично.
        Внезапно Доминик вспомнил аварию, свидетелем которой оказался лет пять назад: на государственном шоссе, ведущем из Турина в Милан, столкнулись «мерседес» и «пежо». Удар был лобовым. После столкновения машины разлетелись в стороны: легкий «пежо», перевернувшись, упал посреди шоссе, «мерседес» развернуло поперек дороги. Ехавшие за ними автомобили начали тормозить, но остановиться не успевали - машины складывались гармошками, врезаясь друг в друга. На шоссе стоял грохот сминаемого металла, вылетающих стекол, криков людей. Четырнадцать машин со стороны «пежо» и семь - со стороны «мерседеса» - превратились в груду железа. Движение на шоссе было блокировано на шесть часов. Тогда погибли семь человек и восемнадцать получили ранения. Но Доминик вспомнил тот случай вот почему.
        Когда он подъехал к месту аварии, полиции поблизости еще не было. В машине их было двое: он и Бьянки Гаррота. Они выскочили из автомобиля и побежали в ту сторону, откуда раздавались крики и стоны раненых. Водители подъехавших машин пытались вызволить пострадавших: отдирали искореженные двери, вытаскивали окровавленных людей наружу, Доминик и Бьянки выволокли из желтого «ситроена» женщину со сломанной ногой и уложили ее на обочину. Им повезло: ни одна из столкнувшихся машин не загорелась. Но поразило Доминика другое. Примерно через минуту после столкновения из искореженного «пежо» выбрался человек. Лицо его было залито кровью, левая рука сломана так, что наружу торчала белая кость, правую ногу он подволакивал, но человек этот пел!.. Выбравшись из машины, он пошел по обочине шоссе в ту сторону, куда минуту назад мчался «пежо». Люди с ужасом смотрели на окровавленного человека, который шел, напевая и улыбаясь, как идиот. Когда один из водителей попытался остановить его и, усадить на асфальт, тот разбил ему нос и отправился дальше.
        Через пять минут подъехала медицинская машина. Два здоровенных санитара уложили окровавленного человека на носилки и запихали в машину. Но и там он продолжал что-то петь, пока слова не начали выплескиваться у него изо рта вместе с кровью. Еще через три минуты он умер от обширного внутреннего кровоизлияния.
        Доминик специально узнавал у санитаров, почему этот тип вел себя таким образом. Он думал, что причиной был шок или отключение болевого центра в мозгу, но все оказалось банальней. Человек, вызвавший крупнейшую за последние десять лет аварию близ Турина, был в буквальном смысле слова пропитан морфием и не чувствовал боли.
«Сукин сын умер счастливчиком, - сказал один из санитаров, показывая Доминику мертвое лицо наркомана с застывшей на губах улыбкой. - Он так и не понял, что с ним случилось…»
        Так, может, тот парень, которого сбил «опель», тоже был наркоманом? Это было похоже на правду… Но ведь, даже если он и находился под кайфом, то не смог бы подняться из-за сломанных ног. Но он поднялся. Более того - он ушел.
        И еще - на месте происшествия не оказалось ни капли крови: ни на радиаторе
«опеля», ни на дороге, ни на самом сбитом. Кроме того, парень, похоже, знал сбившего его водителя «опеля» и его жену, так как обращался к ним по именам, они же его не знали. И еще - он угрожал их убить.
        Все это было непонятно…
        Доминик вдруг заметил голубую машину, стоящую у обочины, но подъехав поближе, увидел, что, это спортивный «рено», внешне напоминающий разыскиваемую им
«баркетту». «Форд» Доминика двинулся дальше.
        Было и еще одно обстоятельство, связанное с происшествием на виа Роза, которое не давало ему покоя. Когда сбитый парень бросился убегать, он на мгновение повернулся в сторону «форда», и Доминик «сфотографировал» его лицо. Он сразу же понял, что где-то видел этого типа - причем давно и всего лишь раз, - но то, что видел, не вызывало у Доминика сомнений. Но где и когда?
        Пока он этого не знал, но был уверен, что вспомнит…
        Через две минуты коричневый «форд-проуб» доехал до окраины Террено, где виа Мелоне переходила в пустырь. Доминик повернул влево и направился к виа Мугетто…
        Без пяти одиннадцать «опель» Тревора Адамса остановился возле дома Тифани Гереро, личной портнихи его жены. Тревор развернулся на сиденье и сказал:
        - Джей, постарайся не задерживаться сегодня у Тифани. - Голос у него слегка подрагивал.
        Джей молча кивнула. Почему-то ей было страшно смотреть в глаза мужа.
        - Приезжай часов в шесть. Сходим в ресторан, расслабимся… Снимем номер в гостинице и проведем вечер с шампанским. Идет?
        Он улыбнулся. Но улыбка у него получилась какая-то жалкая, вымученная.
        - Ладно, - ответила Джей.
        - Не задерживайся, - повторил Тревор.
        Джей щелкнула замком двери. Уже распахнув ее, она вдруг обернулась и решилась посмотреть на мужа. Лицо у Тревора было бледным.
        - Трев, ты знаешь парня, которого мы сбили?
        - Нет, - сглотнул он.
        - Но почему он назвал твое имя? Левая щека у Тревора затряслась.
        - Я не знаю, - тихо прошептал он. - Правда, Джей, не знаю.
        - Но тогда, откуда…
        - Я не знаю! - взорвался вдруг Тревор и закрыл лицо руками.
        Несколько секунд он молчал. Джей чувствовала, как стучит ее сердце, и была уверена в том, что сердце ее мужа колотится точно так же. Наконец, он убрал руки и посмотрел на нее испуганным взглядом.
        - Джей, приезжай сегодня пораньше. Я сниму номер в гостинице, а завтра утром мы улетим в Париж.

«Он боится, - подумала Джей. - Так же, как и я». О, Джейром! Она вздрогнула.
        - Ладно, Трев.
        - Хорошо?
        - Да.
        Она улыбнулась, и он ответил ей слабой улыбкой. Джей захлопнула дверцу машины и направилась к дому Тифани. Но вдруг сердце ее болезненно сжалось, и она обернулась. «Опель» Тревора уже отъехал от дома и двигался по дороге. В этот момент он показался ей таким маленьким, таким беззащитным…
        Делая частые остановки, желтый автобус проехал половину Террено и повернул на виа Куаттроченте. Человек в армейском комбинезоне вышел на первой же остановке и огляделся по сторонам.
        Высокий шпиль католической церкви Сант-Антонио ди Франчезе вздымался в пятидесяти метрах от него. Человек повернулся и медленно пошел вдоль чугунной решетки, выкрашенной черной краской, в сторону шпиля.
        Через минуту он оказался перед белым зданием церкви. Немного помедлив, двинулся по неприметной дорожке, ведущей к боковой части здания, и вскоре очутился перед железной дверью с нарисованным на ней распятием. Остановившись у двери, позвонил в бронзовый колокольчик. Несколько секунд за дверью висела могильная тишина. Потом послышался шорох приглушенных шагов.
        Когда железная дверь распахнулась, на пороге показалась фигура невысокого человека с иссушенным годами лицом, облаченного в черную сутану. Он взглянул на мужчину в армейском комбинезоне и мягко спросил:
        - Что вам угодно, синьор?
        - Мне нужен отец Федерико Ланцони, - произнес человек в камуфляже.
        - Он перед вами, - тихим голосом ответил священник, разглядывая незнакомца, Тот кивнул:
        - В таком случае, меня зовут Бен Аз Гохар. Услышав произнесенное имя, священник вздрогнул. В глазах его проскользнуло выражение, похожее на испуг, и он быстро огляделся по сторонам. Но в маленьком церковном дворике, кроме них двоих, никого не было.
        Тогда в глазах Федерико Ланцони вспыхнуло неподдельное облегчение. Он отступил на шаг в сторону, распахивая дверь перед стоящим на дорожке человеком, и почтительно произнес:
        - Проходите, преподобный Аз Гохар. Мы вас ждали…
        Глава третья
        Заместитель начальника криминальной полиции города Террено комиссар Кавио Гольди стоял у заброшенного склада, расположенного в ста метрах от набережной речного порта, и слушал своего помощника. Инспектор Санти Эстебане говорил быстро:
        - Почерк тот же. Действовали по стандартной схеме: жертвы задушены голыми руками, в пустынном месте, свидетелей нет.
        - Сообщили по телефону?
        - Да, позвонил тот же самый человек. Сказал, что задушены еще трое. Назвал место и положил трубку,
        - Когда их убили?
        - Два часа назад.
        - А звонили?
        - Примерно через полтора часа после убийства.
        - Предполагаемые причины?
        - Какая-то чертовщина, комиссар, - Эстебане покачал головой. - Убийства абсолютно бессмысленные, как и все предыдущие.
        - Такого не бывает, - возразил Гольди, - Причина всегда есть. Ее нужно только найти.
        Он прошел в глубину склада и посмотрел на лежащие на земляном полу трупы: двое мужчин и женщина. На шеях у всех троих синели гигантские кровоподтеки.
        Гольди повертел головой, оглядывая помещение склада. По назначению он не использовался, наверное, уже лет десять и имел заброшенный вид.
        - Что они здесь делали?
        - Жили. По крайней мере, вот эти двое. - Эстебане показал на женщину и одного из мужчин. - Третий пришел к ним «в гости».-.
        - И нашел здесь свою смерть, - Гольди задумчиво осмотрел санитаров, ждущих в дверях разрешения уносить тела.
        - Кому поручат вести дело, комиссар? - Эстебане сунул руки в карманы брюк. Гольди нахмурился.
        - Все уже перегружены… Похоже, тебе придется брать это на себя, Санти.
        - Но у меня уже четыре трупа! - Эстебане протестующе поднял ладони.
        - У Тони и Марио - по пять.
        - Но это дохлое дело, комиссар! Вы же знаете!
        - Спрячь трупы, и я сделаю вид, что ничего не произошло. - Гольди угрюмо смотрел на инспектора. - Начинай работать, Санти.
        Эстебане зло сплюнул на землю и кивнул санитарам:
        - Уносите их отсюда к чертовой матери!.. Гольди посмотрел на часы - стрелки показывали десять минут двенадцатого.
        - Через сорок минут жду тебя с предварительным отчетом в городском морге.
        - Я не успею, - проворчал Эстебане.
        - Через сорок минут, - повторил Гольди. Выйдя из склада, комиссар прошел мимо санитарной машины и автомобиля криминалистов. Усевшись за руль своей «ланчи», заметил выходящих из склада санитаров с носилками, включил зажигание и, выехав на дорогу, ведущую в город, покатил в сторону морга…
        Последнюю неделю в Террено происходила настоящая чертовщина: за шесть дней были убиты шестнадцать человек. Четырнадцать из них - бездомные бродяги. Пока историю удавалось держать в секрете от журналистов, но такое положение дел не могло сохраняться долго. Скоро слухи о массовых удушениях начнут просачиваться в печать, и тогда разразится скандал. Гольди прекрасно представлял себе будущие заголовки газет: «Кто он - душитель бродяг?», «Маньяк-психопат очищает город от отбросов общества!». Четырнадцать человек были задушены в разных частях Террено: на чимитеро Нуово, в «американском» квартале, около аэропорта… Двое были задушены в джардино ди Дуе Санти, городском парке и вот еще трое - сегодня, на заброшенном складе у пирса. Каждый раз в полицейском управлении раздавался звонок, и неизвестный называл очередное место и число задушенных. Неделю назад первый звонок вызвал у дежурного офицера лишь вполне понятное раздражение - какой-то «шутник» сообщил, что десять минут назад задушил трех человек на чимитеро Нуово. «Один?» - уточнил офицер, ухмыляясь и подмигивая своему помощнику. «Да», - сухо ответили в
трубке. Потом голос сообщил точное местонахождение трупов и отключился. Тогда»на место происшествия выезжала одна патрульная машина…
        Теперь каждый звонок, раздававшийся в дежурной службе комиссариата с девяти до двенадцати утра, вызывал у дежурного офицера понятную дрожь - шесть дней подряд неизвестный звонил в это время в полицию и сообщал об очередном месте убийства и числе жертв. На место тут же выезжали криминалисты, медицинская машина и один из инспекторов отдела по расследованию убийств.
        Похоже, кто-то пытается очистить Террено от бродяг думал Гольди, только слишком уж действенный метод он для этого выбрал. Если он будет продолжать в том же духе, то через пару недель в городе не останется ни одного бездомного попрошайки, а газетчики раздуют эту историю до кошмарных масштабов. На голову полиции посыплются все шишки - если только они не найдут убийцу.
        Кошмарная неделя!
        Гольди нахмурился, вспомнив, что, кроме загадочных удушений, за те же шесть дней исчезли пять человек из вполне приличных семейств Террено. Просто исчезли и не появились. Как в воду канули… Впрочем, это забота уже не его отдела. Вот если исчезнувших найдут мертвыми, дело передадут в отдел по расследованию убийств, а пока ими занимается Пеше со своими ребятами…

«Ланча» Гольди остановилась, наконец, у серого здания городской больницы, в подвале которого располагался морг. Комиссар выбрался из машины и вошел в здание.
        В морге его встретил медицинский эксперт городской прокуратуры Умберто Скала.
        - Сейчас привезут троих свежих, - сказал Гольди после того, как поздоровался с врачом.
        - Знаю, нам уже позвонили. Санитар готовит морозильную камеру.
        - Умберто, я хочу, чтобы вскрытие сделали сразу же. Мне нужен полный анализ: точная причина и время смерти, возможные следы, оставленные убийцей на одежде и телах убитых, анализ «грязи» из-под ногтей, секс-тест…
        - Сделаем, - ответил Скала. - Хотя последнее вряд ли даст результаты - все предыдущие были чистыми.
        Гольди кивнул.
        Первоначально у них возникла версия о сексуальном мотиве убийств. Но после осмотра десяти человек, трое из которых были женщинами, выяснилось, что ни один из них не был изнасилован - ни до, ни после убийства.
        - Комиссар, пока у нас есть время, я хочу вам кое-что показать.
        Скала направился к морозильнику, сделав знак Гольди следовать за ним,
        Когда мужчины остановились у черной панели морозильной камеры с выдвижными ящиками, врач выкатил наружу двух покойников и откинул пластиковые покрывала с их лиц.
        - Взгляните, комиссар.
        - Это те, что были задушены вчера утром? - спросил Гольди, разглядывая лица двоих мужчин примерно одного возраста: тридцати - тридцати пяти лет.
        - Да. Те, которых нашли в парке.
        - Зачем вы мне их показываете?
        - Вчера вечером я нашел кое-что интересное. Мы упустили это при предварительном осмотре.
        - Что именно?
        - Посмотрите. - Врач указал на шеи покойников. - Видите следы?
        Синюшные пятна под подбородками обоих ясно указывали на причину смерти.
        - Их задушили, - утвердительно сказал Гольди.
        - Конечно. С этим никто и не спорит. Но знаете, как их задушили? - Скала слегка приподнял подбородки мертвецов. - Вам ни о чем не говорит форма этих пятен?
        Кровоподтеки на шеях убитых выглядели одинаково отвратительно.
        - Нет, мне они ничего не говорят, - ответил Гольди. - Скажите вы, если знаете. В конце концов, врач - вы.
        - Вот этого задушили правой рукой, - сказал Скала, указывая на одного из мужчин, - а вот этого - левой.
        - Одной рукой? - уточнил Гольди.
        - Да, одного - правой, другого - левой… Но не это самое поразительное. Этих мужчин задушили одновременно - причем, сделал это один человек. Вот так. - Скала выставил перед собой ладони со скрюченными пальцами и свел их вместе. - Одного из них он схватил за горло правой рукой, другого - левой, прижал спинами друг к другу, сжал руки и задушил.
        - Из чего вы сделали такой вывод? - спросил Гольди, слегка ошарашенный словами врача.
        Тот накрыл покойников и задвинул носилки на прежнее место.
        - Вчера вечером я решил поискать следы убийцы на трупах, хотя почему-то был уверен, что ничего не найду. Но я нашел нечто другое. На затылках у обоих убитых обнаружились небольшие ссадины. Такое могло бы произойти, если бы эти люди стали спиной друг к другу, а потом кто-то с силой сжал их головы… Ссадины свежие, на одном уровне у обоих.
        - И из этого вы сделали вывод, что они были убиты подобным образом?
        - Нет, я еще сомневался - трудно поверить, что один человек, пусть даже и сильный, может убить двоих взрослых мужчин таким образом… Но потом я сделал анализ волос на затылках и нашел капельки крови. На голове одного из убитых оказалась кровь другого.
        Гольди недоверчиво потер переносицу.
        - И как вы представляете это себе, Умберто? Чтобы убить людей подобным образом, требуется чудовищная сила.
        - Но это так. - Скала пожал плечами. - Я уверен, что их убили именно так, как я описал. Шейные позвонки обоих не сломаны, а это могло произойти только в одном случае - если их поставили спиной друг к другу и сжали им горла. Убийца просто передавил им трахеи, сорвал кожу на затылках, но позвонки не сломал…
        - Для этого требуется чудовищная сила, - задумчиво повторил Гольди. - Умберто, а не были ли убитые перед смертью в отключке?
        - Нет, они находились в сознании.
        Немного помолчав, словно раздумывая над. услышанным, Гольди спросил:
        - Вы внесли это в официальный отчет?
        - Пока нет.
        - Но собираетесь вносить?
        - Да, я упомяну о ссадинах на затылках убитых. Но официальные выводы делать вам.
        - Но вы понимаете, каковы будут эти выводы? - недовольным голосом протянул Гольди.
        Мы должны будем взять за основу версию того, что неизвестный «Геркулес» разгуливает по Террено и душит здоровенных, тридцатилетних мужчин парами - как котят… Так?
        - Это может быть вовсе не «Геркулес», - возразил Скала. - Обычный человек с психическим расстройством. При некоторых видах шизофрении у человека во много раз обостряется реакция и увеличивается физическая сила.
        - Но вы сами-то верите в это, Умберто? - перебил врача Гольди.
        Тот отвел глаза в сторону.
        - Какая разница: верю я или нет? Это самое простое объяснение. И разумное.
        - Значит, шизофреник, бегающий по городу и выбирающий себе в жертву молодых бродяг? - Гольди скептически скривил губы. - Не верится мне в это, док.
        Скала развел руками:
        - Я указал вам причину смерти и возможный способ убийства. Выводы - делать вам.
        В этот момент в дверях покойницкой показался санитар с носилками, на которых лежало тело человека убитого два часа назад на складе у пирса.
        - В смотровую его, - бросил Скала. - И приготовьте к вскрытию…
        Санитар молча выкатил носилки в коридор.
        - Вы будете ждать результатов вскрытия? - спросил доктор.
        - Да.
        - Хорошо. Я постараюсь разделаться с ними побыстрее, но все равно раньше, чем через час, не получится.
        - Я подожду. Сюда должен подъехать Эстебане, так что мне придется ждать в любом случае.
        - Можете пока перекусить, - предложил Скала, выходя вместе с комиссаром из покойницкой. - Конечно, если у вас еще не пропал аппетит.
        Они вышли в маленький коридор, примыкающий к комнате с морозильником. Скала направился в смотровую. Гольди же вышел из морга и, поднявшись по ступеням подвала, оказался на улице.
        Несмотря на язвительный тон последних слов доктора, он решил воспользоваться его предложением и направился к маленькому кафетерию, расположенному в тридцати метрах от больницы. Отсюда он мог просматривать стоянку у входа в морг.
        Заказав кофе и пиццу с сыром, Гольди уселся за маленький столик лицом к больнице. Пицца была горячей, и он разломил ее, давая сыру возможность остыть. Тем временем сам он думал о том, что сообщил ему Скала…
        Маньяк-шизофреник, бегающий по Террено и душащий молодых бродяг. Похоже ли это на правду? Убить двоих мужчин одновременно может только очень сильный человек. Но если убийца действительно психически нездоровый тип, то он должен оставлять следы. Шизофреник живет не в одном, а в нескольких мирах. Реальный мир в его голове перемешан с воображаемым, и он не может контролировать себя в полной мере, действовать с логикой и спокойствием здорового человека. Но все убийства совершены с дьявольской расчетливостью - следов не оставлено…
        Итак, с одной стороны - сила шизофреника, с другой - расчетливость преступника-гения. Что это значит?
        Гольди досадливо сморщился. Это значит, что преступник не псих. Кто угодно, только не псих. Он здоров и намного умнее тех, кто делает выводы о его собственном психическом состоянии.
        Вот дерьмо!..
        Комиссар попробовал пиццу и, убедившись в том, что сыр остыл, принялся есть.
        В таком случае поймать этого типа будет особенно сложно. Что им известно о нем? Только то, что это мужчина. Ни одна женщина не способна задушить двух парней голыми руками… Вчера утром криминалисты нашли пару следов от кроссовок 38 размера рядом с телами убитых в джардино ди Дуе Санти. Но принадлежат ли они убийце? Ведь если исходить из следов, то убийца - человек ростом сто семьдесят сантиметров и весом шестьдесят килограммов. Это даже не мужчина. Подросток. Вряд ли он задушит даже одного взрослого человека… Но кроме этих следов, у них ничего нет. Ни частичек кожи, ни волос, ни крови или слюны, оставленных убийцей на телах своих жертв. Такого криминалисты Террено не припомнили за всю свою практику. Он, что, действует в перчатках и водолазной маске? А может, он вообще не человек? Оживший резиновый манекен. Или вампир, поднявшийся из могилы.
        Гольди отставил недоеденную пиццу в сторону. Аппетит у него вдруг пропал. Тут действительно начнешь верить во всякую чертовщину. Как можно убить полтора десятка человек и не оставить при этом следов?.. Найти же убийцу им просто необходимо, и как можно быстрей - Кавио Гольди слишком хорошо помнил утренний разговор с шефом.
        - В Террено - восемьдесят тысяч жителей. За неделю убиты шестнадцать. Не многовато ли для такого маленького города, как наш?
        Доктор Энио Плацци - начальник криминальной полиции Террено - сверлил глазами лицо заместителя, Кавио Гольди чувствовал себя под этим взглядом как на электрическом стуле.
        - Наше счастье, что все убитые - бездомные бродяги. У них нет родственников, и некому спросить, куда они делись. Только поэтому газетчики еще не пронюхали о массовых убийствах в городе…
        На столе у Плацци зазвонил телефон, но тот поднял трубку и грохнул ею об рычаг.
        - Впрочем кое-какие слухи к ним уже просочились - слишком многие видели трупы. И только благодаря моему личному знакомству с владельцами газет, они придержали материал - иначе скандала было не избежать… Конечно, они не знают о всех трупах - случись такое, даже мои связи оказались бы бесполезными, - но о паре-тройке задушенных бродяг в городе уже говорят. Газетчики просто жаждут крови. Наша задача - не дать им ее.
        Начальник полиции вытащил из стола четырнадцать фотографий с чудовищно одинаковыми лицами покойников, каждый из которых имел на шее кроваво-синее «ожерелье». Подняв фотографии, Плацци веером развернул их перед Гольди и спросил:
        - Где эти люди сейчас?
        - Двенадцать похоронены на чимитеро Нуово, двое - пока в морге.
        - Почему в морге? - Плацци недовольно поиграл желваками. - Я приказал закопать всех. Нам не нужны лишние свидетельства. Вы понимаете это, Гольди? Убитых вчера утром должны были закопать уже вечером.
        - Врач не успел сделать полный анализ…
        - Анализ чего? - Плацци жестко перебил заместителя. - Эти двое были задушены, как и все остальные. Ему не хватило времени определить это? По-моему, в данном случае причину смерти можно было установить даже беглым осмотром.
        Кавио Гольди не возражал. Стоя под сверлящим взглядом начальника полиции, он чувствовал себя скованно, словно сам был виноват во всех этих смертях. За десять лет работы с Плацци он не научился спокойно смотреть в его гипнотизирующие глаза.
        - На корабле, в случае пробоины в трюме, объявляется аврал, и весь экипаж бросается спасать судно. - Плацци приподнялся над столом и тяжело склонился в сторону комиссара. - Гольди, заткните эту пробоину! Задушите эту историю в самом зародыше и не дайте чертовым писакам раздуть ее. Бросьте на это дело всех своих людей. Пусть они работают круглые сутки. Сами с ними работайте, если они не могут действовать без присмотра. Переройте весь город, но найдите мне этого типа. Ясно?
        Гольди кивнул.
        - А от следов избавьтесь. Пусть сегодня же вечером закопают тех, что остались в морге. Я думаю, врач уже сделал нужны» анализы?.. И еще, Гольди. Если пробоину в трюме заткнуть нечем, а сделать это необходимо, используют тела матросов. Если же корабль все-таки идет ко дну, вместе с ним тонет и капитан. Вы все поняли?
        Начальник отдела по расследованию убийств комиссар Кавио Гольди слова начальника полиции понял предельно ясно. Если история со всеми ее подробностями просочится в газеты, то головы в первую очередь не сносить ему…
        Сидя за маленьким столиком на открытой террасе кафетерия и посматривая на стоянку возле больницы, Гольди думал, что по-своему Плацци прав - в таком маленьком городе, как Террено, личные связи играют большое значение. Но если в нем будут убивать по несколько человек каждый день, то никакие связи уже не помогут - история попадет в газеты и вызовет скандал в масштабе страны. Гольди знал, что вчера днем начальника полиции вызывал к себе мэр Террено и разговаривал с ним около часа. Мэр был в курсе всех происходящих в городе событий. О чем у них шел разговор, мог догадаться даже пятилетний ребенок. Теперь же Плацци пытается перевести стрелки на своего заместителя. И если грянет скандал, это сработает - мэр не будет жертвовать человеком, возглавляющим работу городской полиции более пятнадцати лет. Пожертвуют им, Кавио Гольди, и по-своему будут правы. Если пробоину заткнуть нечем, используют тела матросов…
        Комиссар допил кофе.
        В этот миг на стоянке возле больницы остановился автомобиль Эстебане. Инспектор вылез из машины и размашистым шагом направился к дверям морга.
        Гольди поднялся из-за стола и пошел вслед за Санти. Инспектора он догнал на ступенях подвала. Они вместе спустились в морг, и Гольди заглянул в смотровую.
        - Еще десять минут, комиссар. - Умберто Скала в белом халате и окровавленных перчатках походил на ангела смерти.
        - Мы в коридоре, - сказал Гольди.
        Врач кивнул.
        - Что у тебя? - закрыв дверь, комиссар повернулся к Эстебане.
        Тот вытащил из кармана пару фотографий и пояснил:
        - Нашли такие же следы, что и в парке: тридцать восьмой размер, кроссовки, следы четкие.
        - Где?
        - Несколько хороших следов около склада у дороги, пара - в самом складе.
        - Следы совпадают?
        - Абсолютно. Та же самая обувь.
        - Это уже кое-что, - выдохнул Гольди. Впервые за шесть дней у них появилось нечто, за что можно было зацепиться. - Еще что-нибудь?
        - Двое рабочих в порту видели парня в синей футболке и джинсах около заброшенного склада на пирсе.
        - Когда?
        - Примерно в девять утра.
        - Приметы? - Гольди впился глазами в лицо инспектора.
        Тот покачал головой:
        - Почти никаких. Они видели его издалека и не обратили внимания… Светлые волосы - все, что они вспомнили.
        - Предупредили ребят из дорожной полиции?
        Да, все патрульные машины получили описание этого типа. - Неожиданно рот Эстебане скривился. - Но разве это приметы, комиссар? Он снимет футболку и джинсы, переобуется, покрасит волосы и можно начинать поиск с начала.
        - У тебя есть что-то другое? - спросил Гольди.
        Он задумчиво посмотрел на санитарные носилки на длинных ножках с колесиками, стоящие у стены коридора, - ему показалось, что одно из колес надтреснуто у оси, - и подумал, что скоро оно отвалится, возможно, в самый неподходящий момент.

«Так, неужели действительно тридцать восьмой размер?» - мелькнуло у него в голове. Но как понимать тогда слова Скалы о чудовищной силе убийцы, если сложением он напоминает дохлого хиппи?
        - Можно по следам определить марку кроссовок?
        - Думаю, да. Один из них он оставил у стены склада. Там лопнул мешок с цементом, и след отпечатался как на картинке.
        Гольди удовлетворенно кивнул: действительно, хоть какая-то зацепка,
        - Еще какие-нибудь следы есть?
        - Нет. - Эстебане пожал плечами. - Просто поразительный малый, комиссар: волосы у него не выпадают, отпечатков пальцев он не оставляет, и никто его не видит на местах преступлений.
        Гольди взглянул на часы - было почти двенадцать. Потом он нетерпеливо посмотрел на дверь смотровой, за которой Умберто Скала «разделывал» очередную жертву загадочного убийцы.
        - Кофе хочешь? - спросил он инспектора, кивая на автомат, стоящий в углу коридора.
        Санти сморщился и отрицательно качнул головой - видно, он тоже хорошо представлял себе, что происходит в какой-то паре метров от них, за стеной коридора.
        Еще три минуты они обсуждали технические детали расследования.
        Наконец дверь смотровой распахнулась и в коридор вышел Скала. Сейчас он был без халата и окровавленных перчаток, но Гольди хорошо еще помнил его блестяще-красные пальцы, державшие скальпель. Теперь, разговаривая с врачом, он то и дело натыкался глазами на его руки.
        - Я осмотрел всех троих, - начал Скала. - причина смерти - насильственная асфиксия. Женщина перед смертью была оглушена ударом в левый висок. Когда ее убивали, она была без сознания… А вот мужчины умерли так же, как и вчерашние. - Врач многозначительно посмотрел на Гольди.
        Эстебане не понял скрытого смысла слов доктора, но комиссар облизнул губы и спросил:
        - У них тоже есть ссадины на затылках?
        - Да, и шейные позвонки не сломаны.
        - Вот дьявол, - пробормотал Гольди. Скала в общих чертах обрисовал Эстебане то, что говорил пятьдесят минут назад комиссару, и закончил:
        - Похоже, этому типу нравится убивать подобным образом - душить здоровенных мужчин, как котят.
        Эстебане спросил:
        - А остальные двенадцать были задушены так же?
        - Вот этого я не знаю. - Скала развел руками. - Когда их осматривали, я еще не думал о подобном способе убийства. Конечно, если бы сейчас они были под рукой…
        Пожав плечами, он не договорил - не было смысла продолжать, так как позавчера вечером они все стояли у могил на чимитеро Нуово, где закапывали двенадцать бродяг.
        - Ладно, что еще дал осмотр? - спросил Гольди.
        - Ничего. На телах нет инородных следов органического происхождения. Санитар сейчас проводит секс-тест, но вагинальный забор у женщины уже показал, что никто ее не насиловал… Правда, есть одна странность, - нахмурился Скала.
        - Что вы имеете в виду? - насторожился Гольди.
        - Под ногтями одного из мужчин я нашел необычное вещество - похожее на воск или пластилин, Да, нечто вроде желтоватого воска. Знаете, такой след под ногтями может остаться, если провести ими по парафиновой свечке.
        Скала поскреб пальцем в воздухе по воображаемой свече.
        - Представляете себе?
        - Да, - кивнул Гольди.
        - Так вот, странность состоит в том, что точно такое же вещество я уже находил под ногтями одного из задушенных дня три или четыре назад. Я не помню: у кого точно, но можно посмотреть отчеты… Тогда я не придал этому большого значения. Но когда одинаковое вещество обнаруживается под ногтями двух разных людей, убитых в разных концах города и в разное время…
        Скала многозначительно не договорил.
        - Где был убит человек, у которого вы впервые нашли это вещество?
        - По-моему, у аэропорта, - Скала с сомнением потер висок, - но точно сказать не могу. Надо посмотреть отчеты.
        - И вы уверены, что это одно вещество? - Гольди смотрел на врача с недоверием.
        - Да, очень своеобразное, похожее на мягкий воск… Кстати, комиссар, из семнадцати тел я осматривал только десять. Остальными занимался Трози…
        Гольди кивнул - он знал доктора Трози.
        - Так вот. Трози обследовал оставшихся семерых и мог найти у них на руках похожее вещество. Я пока не знаю, находил ли он что-нибудь, но если находил это может говорить о многом.
        - Тогда надо взять отчеты доктора Трози или спросить его самого, - предложил Гольди.
        Скала одобрительно хмыкнул. Потом он открыл рот, словно хотел что-то сказать, однако в этот момент заговорил Эстебане:
        - Не надо никого спрашивать, комиссар. Доктор Трози находил воскообразные частицы под ногтями человека, убитого в Рионе Нуово… Я был в морге, когда он осматривал тела, а после осмотра он сообщил, что нашел что-то вроде парафина на руках одного из убитых. Он спрашивал у меня, не было ли в карманах того типа чего-нибудь наподобие восковой свечи. Но там не было ничего похожего.
        Умберто Скала и Кавио Гольди на минуту застыли, пораженные словами Эстебане.
        - Возможно, он смазывает руки и тело парафином, - пробормотал, наконец, Скала. - Пальцы, смазанные воском, не оставляют отпечатков, а волосы превращаются в
«шлем» - ни один волосок не упадет тогда с головы… Трудно только понять, зачем нужны подобные сложности - проще воспользоваться перчатками и обычной кепкой.
        - Нужно обязательно расспросить доктора Трози, - повторил Гольди. - Это может дать нам зацепку…
        - И связать все дела вместе, - добавил Санти.
        Гольди кивнул.
        До сих пор семь эпизодов массовых удушений были разделены, и четыре детектива из отдела по расследованию убийств вели их как самостоятельные дела. Хотя и ребенку было ясно, что бродяги стали жертвами одного человека, доказать это было практически невозможно. Косвенной уликой были лишь звонки человека, заявлявшего об убийствах. Но таких доказательств суду недостаточно. Теперь же, если они обнаружат одно вещество на руках людей, убитых в разное время и в разных местах города, это докажет, что все убийства связаны воедино. И это поможет разгрузить детективов. В Террено и так неспокойно - кроме семнадцати задушенных бродяг, есть еще два нераскрытых убийства…
        - Умберто, вы уверены, что это одно вещество? - спросил Гольди.
        - Внешне очень похожее, - кивнул Скала. - Но в прошлый раз я не исследовал его под микроскопом, поэтому со стопроцентной уверенностью сказать не могу.
        - У вас сохранились образцы вещества?
        - К сожалению, нет. Я дал общее описание в отчете, но так как вещество отношения к делу не имело, его не сохранили.
        Комиссар нахмурился:
        - Как думаете, доктор Трози тоже не сохранил этот воск?
        - Полагаю, что нет.
        Гольди задумался. Эстебане понял, о чем думает комиссар, и сказал:
        - Думаю, если бы мы вскрыли могилы, доктор Скала мог бы обследовать затылки убитых. А если бы он нашел на них ссадины, это бы связало случаи всех убийств еще крепче.
        - Для вскрытия могил требуется официальное разрешение, - проворчал Скала.
        - Для того чтобы закопать двенадцать человек, разрешение не потребовалось. Достаточно было устного распоряжения Плацци, - отозвался Гольди. - Поэтому для вскрытия могил подойдет такое же распоряжение.
        - Но, сто к одному, мы его не получим, - ввернул Эстебане.
        - Почему это? - спросил Скала. Инспектор промолчал. Ответил комиссар:
        - У них своя игра, Умберто. Наш мэр и начальник полиции играют в одни ворота. К сожалению, мы в другой команде.
        - Что-то я вас не понял, - протянул врач.
        - А это не важно… Важно только то, что разрешение на вскрытие могил мы не получим.
        - Но тогда пропадут улики?
        - Не пропадут.
        Гольди повернулся к инспектору.
        - Санти, во сколько прекращается доступ посетителей на чимитеро Нуово? Часов в восемь?
        - Да, где-то так,
        - Умберто, вы не против съездить сегодня часиков в десять на кладбище и помахать лопатой? - Гольди с любопытством взглянул на врача.
        - Без официального разрешения?
        - Ну… Разрешением послужит полицейский значок и сотня тысяч сторожу кладбища, чтобы держал язык за зубами. Согласны?
        - А это не опасно? - обеспокоено спросил Скала.
        Комиссар и инспектор удивленно переглянулись.
        - По вам не скажешь, что вы робкого десятка, док. - Губы Гольди исказила ухмылка. - Или вы боитесь, что ночами покойники разгуливают по кладбищу?.. Но на этот случай у нас кое-что есть. - Он похлопал себя по карману, где бесформенным шишаком проступал пистолет.
        - Думаете, на них это подействует? - отшутился Скала, принимая предложенный комиссаром тон. Обстановка слегка разрядилась,
        - Значит, вечером съездим на чимитеро Нуово, - заключил Гольди. - После обеда я вам еще позвоню, а пока исследуйте образцы этого вещества, просмотрите отчеты и переговорите с доктором Трози. Соберите всю информацию о «воске» и ссадинах на затылках убитых… И вот еще что, - с секунду Гольди словно бы колебался, - Умберто, соберите весь этот материал, но оформите его пока не служебным порядком, а так, для внутреннего пользования… - Он показал на себя и Эстебане.
        Врач помедлил и понимающе кивнул.
        - Хотите сохранить это на время в секрете?
        - Да.
        - Хорошо, комиссар.
        - Будьте готовы выехать вечером, - повторил Гольди. - Приготовьте инструменты. Возможно, проводить осмотр вам придется на месте - если мы не сможем перевезти тела в морг. Но в любом случае, я свяжусь с вами после обеда…
        Наконец, Гольди и Эстебане попрощались с доктором и направились к выходу.
        Оказавшись на улице, они двинулись на стоянку и вскоре остановились возле машин.
        - Комиссар, вы сейчас в управление? - спросил Эстебане, открывая дверь своего
«фиата».
        - Нет, заскочу на почтамт - позвоню жене.
        - Вот как… Когда она возвращается?
        - Понятия не имею. - Гольди пожал плечами. - Но после сегодняшнего звонка буду знать.
        Потом он сменил тон:
        - Санти, как по-твоему, кто убивает бродяг в Террено?
        Инспектор неопределенно хмыкнул - за последнее время они столько раз обсуждали этот вопрос, что непредложенных версий у них уже просто не оставалось и вряд ли он мог предложить что-то новое. Похоже, вопрос комиссара ответа не требовал. Но Эстебане ошибся.
        - Ведь теперь у нас появились новые данные, - продолжал Гольди, - кроссовки тридцать восьмого размера, описание парня лет двадцати - двадцати пяти со светлыми волосами.
        - Но это нам ничего не дает, - возразил Эстебане.
        - Не скажи - это уже кое-что. Давай посмотрим, что мы имеем… - Гольди загнул палец. - Первое: этот тип вряд ли принадлежит к людям Амелико Пандоры или Франческо Борзо, Люди Пандоры и Борзо держат город. Они имеют доход с владельцев магазинов и ресторанов, с казино, с незаконной продажи товаров в аэропорту и на пирсе…
        Эстебане кивнул - все это он знал не хуже самого Гольди,
        - Они действуют более-менее законно, не выходя за установленные рамки приличий, - продолжал комиссар. - Им нет надобности лишний раз демонстрировать грубую силу. Последний раз они применяли оружие в Террено года два назад - помнишь тот эпизод с серией ограблений на Золотом бульваре?
        - Когда нашли расстрелянный «понтиак»? - вопросом на вопрос ответил Санти.
        Он помнил тот случай, когда на окраине Террено неизвестные изрешетили светло-зеленый «понтиак-санфайе». В машине было полно крови - передние сиденья буквально пропитались ею, - но трупов в «понтиаке» не было. Тогда они решили, что к этому делу причастны люди Франческо Борзо (тем более, что у ресторана Гизи Валенти нашли застреленным одного из парней Борзо), но доказать это тогда оказалось невозможно - полиция не нашла ни тех, кто стрелял, ни тех, кого застрелили.
        - Так вот, вряд ли это один из парней Пандоры или Борзо, - говорил между тем Гольди. - Убивая бродяг, они не получают ничего, кроме лишних хлопот и головной боли. Им это просто не нужно… Кроме того, люди Пандоры и Борзо действуют пистолетом в крайнем случае - ножом, но уж никак не голыми руками.
        - Ладно, - сказал Эстебане. - Согласен, что этот тип не из криминального мира Террено. Но к чему вы ведете, комиссар?
        - К чему? - Гольди помедлил. - А вот к чему, Санти… Теперь мы должны предположить, что этот тип простой житель города, который ни с того, ни с сего начинает убивать местных бродяг пачками. При этом он не оставляет следов, осторожен, как черт дьявольски силен и умен… Возможен такой вариант?
        - Вряд ли, - с сомнением протянул Эстебане.
        - Вот видишь. Он не принадлежит ни преступному миру Террено, ни простым жителям. Что из этого следует?
        - Приезжий?
        Комиссар хмыкнул. Санти Эстебане всегда ему нравился - он все схватывал на лету, словно читал его собственные мысли.
        - Скорее всего, он появился в городе недели две или три назад, максимум - месяц. Неделя-другая для того, чтобы осмотреться, а уж потом…
        - Но тогда он должен был убивать и раньше!
        - Точно… Он с самого начала действует без ошибок.
        - Но в таком случае он должен был где-нибудь «наследить»?
        - Да. Надо сделать запрос по общему банку данных: не было ли в последнее время подобных убийств в других городах страны.
        Эстебане кивнул.
        - Я еду в комиссариат и сразу же сделаю запрос,
        - Скажешь Тони, пусть возьмет пару парней и проверит все гостиницы города. Дашь ему приметы разыскиваемого и пусть ищет… Марио пускай займется вокзалом и аэропортом - вдруг кто-то из служащих видел подобного типа за последние недели… А сам поищи кроссовки. Если он купил их в Террено, есть возможность зацепить его через магазин.
        Санти нахмурил брови.
        - Комиссар, у меня тут мелькнула мысль: а не может ли этот тин быть одним из бродяг? Вдруг его приятели чем-то ему не угодили, и он начал мстить?
        Гольди ответил не задумываясь:
        - Вряд ли, Санти… Для того чтобы убивать так, как этот псих, нужно иметь огромную силу. Шляясь по заброшенным складам и теплоцентралям, ее не наберешь… Сомневаюсь, что даже парни из правительственной Безопасности могут проделать тот трюк, что вытворяет наш убийца. Во всяком случае, я бы не смог одновременно задушить двоих человек голыми руками.
        - Я тоже, - пробормотал Санти. - Да, этот тип очень силен… Знаете, комиссар, пару дней назад у меня даже мелькнула мысль, что это не человек. Не может простой смертный целую неделю убивать так легко, по два-три человека за день. Это должен быть или чудовищный псих, у которого крыша поехала и которому уже все до лампочки, или некто, имеющий твердую цель - уничтожить всех бродяг в городе, и убивающий их, как насекомых, - но опять же не человек…
        Слушая Санти, Гольди застыл, вспомнив, что и сам он сегодня подумал о том же. Что, если убийца не человек? Дьявольское создание, появившееся в Террено?
        - Но после сегодняшних убийств я так не думаю, - продолжал инспектор. - Вряд ли тип в кроссовках тридцать восьмого размера похож на поднявшегося из гроба вампира, К тому же я где-то читал, что вампиры днем прячутся от солнечного света - как тараканы.
        Санти ухмыльнулся, обнажив зубы.
        Гольди улыбнулся в ответ. Однако в следующую секунду подумал, что легко смеяться над мыслями о вампирах, стоя в полдень на оживленной улице, но когда стоишь ночью над тремя задушенными мужчинами, лежащими между могил чимитеро Нуово, в голову лезут совсем другие мысли.
        - Ладно, Санти, давай в комиссариат - поднимай Тони и Марио: пусть начинают заниматься гостиницами и вокзалом.
        - Я подъеду после обеда, и попытаемся вплотную взяться за этого типа - кем бы он ни был: психом или вампиром.
        - Ладно. - Инспектор еще раз осклабился и уселся за руль своего «фиата».
        Через десять секунд машины Гольди и Эстебане вывернули со стоянки и покатили в разные от больницы стороны: Санти отправился к пьяцца дель Фуоко, где располагалось здание Терренского комиссариата. Кавио Гольди поехал в сторону городского почтамта…
        Глава четвертая
        Яркий свет лился в резные окна Палаццо ди Алья падая на столы и немногочисленные фигуры тех, кто сидел за ними. Академическую тишину читального зала нарушал только шелест перелистываемых страниц, похожий на шорох осенних листьев, гонимых по тротуару, да изредка кашлял высокий, болезненного вида юноша в огромных очках.
        Андрей Белов не спеша просматривал двухтомник Баталя, делая необходимые пометки в блокноте. «Дьявол в XIX столетии» - отличная книга, думал он, но слегка устаревшая. Вряд ли он возьмет что-то из этого материала. Ему нужно нечто более современное, чем свидетельства французского врача, сто лет назад колесившего по Китаю и Индии.
        На мгновение от описания обрядов индийских дьяволопоклонников его отвлек кашель худощавого юноши, сидевшего в трех столах от него. Похоже на кашель астматика, подумал Андрей. Но юноша еще молод, чтобы иметь астму. Впрочем возраст здесь ни при чем - он ведь и сам был свидетелем того, как от астмы умирала тринадцатилетняя девочка. Не самое приятное зрелище. Где это было?
        На мгновение он прикрыл глаза, вызывая в памяти далекое воспоминание. Серое, двухэтажное здание миссионерского госпиталя в Мадрасе. А может, это был Бангалор? Он точно не помнил. Один из городов южных штатов Индии, в которых всегда полно подобных двухэтажных строений, заполненных болью и смертью. Миссионерский госпиталь… Если бы ее поместили в нормальную клинику, она могла выжить.
        Сколько бы сейчас было той девочке, умершей в грязной, провонявшей хлоркой и крысами комнате миссионерского госпиталя?.. Он сжал виски, стараясь припомнить, сколько неправдоподобно долгих лет прошло с той поры. Наверное, лет восемь или девять. Значит, сейчас ей могло быть двадцать два - двадцать три года. Для женщины в Индии это самый расцвет.
        Сейчас бы она могла иметь собственных детей, вместо этого…
        Он вздохнул, вспомнив, что именно столько было французскому любителю-демонологу Жану Коэлю, когда он снял свою роковую пленку.
        Воспоминание о Коэле омрачило мысли Андрея. В его голове щелкнул невидимый выключатель, и перед глазами возникла картина: огромная известковая пещера, скудно освещенная чадящими факелами, двадцать человек, собравшихся перед импровизированным алтарем…
        Он просматривал эту пленку огромное число раз. Помнил каждую мелочь, малейшую деталь.

…Над гигантским алтарем возвышалась чудовищная статуя великого Бафомета. Было в ней нечто притягивающее и отталкивающее одновременно - огромная козлиная морда идола с бычьим носом, два громадных рога с воткнутым между ними факелом, серебряная звезда с пятью лучами, укрепленная на лбу козла. Верхняя часть тела - человеческая, с женской грудью. Живот прикрыт щитом из зеленой чешуи. На щите изображен крест с алой розой на перекрестье. Нижняя часть тела козлиная, прикрытая красной материей. Ноги козла опираются на огромный шар с вязью санскрита. Нижняя часть шара обвита телом гигантской змеи. Раскрытая пасть ее поднята и обращена к статуе. Слева от фигуры козлоподобного идола на хвосте стоит змей, с головой, обращенной к божеству. Слева - колонна, обвитая змеей. На вершине колонны - треугольник, окруженный сверкающими лучами. Внутри него - изображение глаза…
        На алтаре, сложенном из грубого камня, лежал молодой козленок. Он был живым, но не двигался, - похоже, что, перед тем как положить на алтарь, его усыпили.
        Десять человек встали по левую сторону алтаря, десять - по. правую. Напротив статуи Бафомета замер высокий мужчина в белом балахоне - «жрец». Вся картина не менялась в течение нескольких секунд. Потом начался обряд.
        Человек в балахоне достал из складок одежды серповидный нож. Подойдя к алтарю, задрал голову животного и одним уверенным движением рассек его горло. Кровь хлынула из открытой раны, вытекая в большую чашу, поддерживаемую одним из сатанистов. Ноги животного бешено задергались, но уже через несколько секунд движения козленка стали вялыми. Через минуту он и вовсе затих. Кровь продолжала вытекать из рассеченного горла небольшими пульсациями…
        Когда чаша наполнилась до краев, «жрец» обошел всех присутствующих и обрызгал их одежду и лица кровью. Потом брызнул из чаши на статую Бафомета. Прокричал:
        - Баал-Зебуб!
        - Баал-Зебуб! - подхватили все остальные. Затем началась вторая часть церемонии. Одна из женщин сняла одежду и легла на алтарь. Человек в балахоне поднял чашу и облил тело женщины еще дымящейся кровью. Потом достал из-под алтаря серебряное распятие в виде большого креста с закругленным верхним концом. В этот момент люди, стоящие возле статуи Бафомета, начали петь. «Жрец» раздвинул ноги лежащей женщины и резким движением вогнал крест в ее раскрывшееся влагалище. Присутствующие взвыли.
        - Баал-Зебуб! - прокричали сатанисты. Серебряный крест начал ритмично двигаться, имитируя движение мужского фаллоса. Начался обряд осквернения Христа…
        В этом месте у Андрея всегда болезненно сжималось сердце - Жан Коэль, снимавший обряд демонопоклонников, допустил здесь роковую ошибку. Он снимал все происходящее на маленькую японскую видеокамеру, притаившись в небольшой нише под потолком пещеры. Прибор давал хорошее увеличение - Коэль мог спокойно отснять весь обряд и уйти из пещеры после его окончания, но молодому французу не хватило выдержки.
        Когда серебряное распятие начало двигаться в окровавленном чреве сатанистки, Коэль высунулся из ниши, вместо того чтобы просто поднять увеличение камеры. Отразившийся в объективе свет факела увидел один из дьяволопоклонников и пронзительно закричал. Последними кадрами, снятыми Коэлем, были бегущие к нему люди. Потом - словно обезумевшие факелы, окровавленный алтарь и статуя Бафомета, в неистовом танце прыгающие перед объективом камеры. Крики людей. Темнота. Следующими кадрами были изображения самого Коэля, лежащего на алтаре. Несколько сатанистов удерживали его за руки и за ноги. Камера была теперь в руках одного из них.
        Обнаженная женщина с распятием между ног по-прежнему лежала на алтаре - слева от Коэля. Возбужденные лица собравшихся были устремлены на человека в балахоне. Некоторое время камера фиксировала тишину, которая словно сгущалась и грозилась взорваться чем-то чудовищным. Прервал ее крик.
        - Танкам! - пронзительно завопил «жрец».
        - Танкам!.. Танкам!.. - словно эхо откликнулись сатанисты.

«Жрец» выдернул окровавленное распятие из женского лона и поднял его над головой. Капельки крови упали на пол пещеры, усилив крики собравшихся. Держа поднятое распятие, «жрец» обошел алтарь и приблизился к голове Коэля.
        Теперь камера передавала все происходящее крупным планом. На лице француза застыло выражение первобытного ужаса. Расширившиеся глаза были прикованы к закругленному концу распятия.
        - Танкам! - снова выкрикнул «жрец». Один из сатанистов резко сдавил челюсти лежащего человека, отчего рот Коэля открылся. «Жрец» вставил конец распятия в широко раскрывшийся рот. На мгновение в пещере снова повисла тишина, похожая на затишье перед бурей,
        - Танкам! - в третий раз прокричал «жрец» и с силой надавил на распятие.
        Коэль издал утробное мычание, и изо рта его брызнула кровь. Некоторое время тело несчастного судорожно содрогалось, потом он затих… Совершенный механизм видеокамеры бесстрастно засвидетельствовал ужасную смерть человека, умершего на алтаре Древнего дьяволобога…
        Пленка была размножена. Перед дублированием кто-то сделал купюры и аккуратно закрыл лица сатанистов черными прямоугольниками. Через две недели после случившегося копии видеокассеты были разосланы в крупнейшие церкви основных религиозных конфессий Европы и Азии. Кровавая драма, разыгравшаяся на окраине индийского города Раджкот, явилась вызовом всему христианскому миру.
        Местная полиция получила пленку после того, как в кабинете начальника полицейского департамента раздался звонок из Ватикана. Помощник папы по связям с общественностью потребовал найти убийц французского гражданина Жана Коэля. На ноги было поднято огромное количество людей. На следующий же день полиция обнаружила недалеко от города известковую пещеру с каменным алтарем, на котором лежал полуразложившийся, полуобъеденный крысами труп Коэля. История имела гигантский резонанс в печати…
        Андрей получил пленку через три недели после случившегося. Пришла она из полицейского департамента Раджкота. К пленке было приложено письмо: «Уважаемый мистер Белов. Нам известно, что Вы - один из авторитетнейших специалистов в области демонологии Ближнего Востока и Индии. Мы были бы глубоко признательны Вам, если бы, изучив данную пленку. Вы составили для нас специальный отчет и ответили на следующие, вопросы… Являются ли люди, изображенные на пленке, профессиональными дьяволопоклонниками, или же это сатанисты-любители? Соответствует ли зафиксированный обряд церемонии поклонения индийских демонопоклонников Баал-Зебубу? Как расценивать христианский символ - распятие - у алтаря индийского дьяволобога? Ответы на эти вопросы могли бы помочь нам в проведении расследования по делу об убийстве гражданина Франции Жана Коэля».
        В тот же день Андрей позвонил в Раджкот и сообщил начальнику полицейского департамента, что в течение ближайшей недели составит необходимый отчет. Начальник полиции поблагодарил его за готовность к сотрудничеству, уведомив, что полиция готова оплатить услуги демонолога. «А вот этого не нужно», - ответил Андрей.
        Он не сказал начальнику раджкотской полиции, что лично знал Жана Коэля. К делу это отношения не имело, от денег же он отказался, так как считал, что должен отдать Коэлю последний долг. Хотя бы тем, чтобы помочь полиции найти его убийц.
        Вооружившись книгами по культовым обрядам Индии, он засел с пленкой в одноместном номере делийской гостиницы «Камра». Через четыре дня подробнейший отчет был отправлен в Раджкот.

«Уважаемый мистер Сахди, - писал Андрей, - по Вашей просьбе я провел анализ присланной Вами пленки. Могу сообщить свои выводы.
        Запечатленный обряд не является чисто индийским обрядом демонопоклонничества. Скорее, это смесь индийского ритуала вызова черного ангела Баал-Зебуба и обряда западно-американских сатанистов по осквернению христианских святынь. В пользу этого предположения говорят следующие факты. Первая часть зафиксированного ритуала является классическим началом церемонии индийских демонопоклонников. Ритуальное умерщвление козла на алтаре Бафомета используется в Индии на протяжении последних двух тысяч лет. Сюда же относится обрызгивание кровью присутствующих и статуи Сатаны, известного в индийской демонологии под именем Бафомета. Вторая часть ритуала - имитация полового акта одного из сатанистов с христианским распятием - относится к обряду осквернения, широко практикуемому в западных и средних штатах Америки. Сюда же можно отнести и массовую сексуальную оргию…»
        В этом месте Андрей имел в виду заключительные кадры пленки, запечатлевшие начало разнузданной оргии, устроенной сатанистами возле алтаря, на котором лежал труп Жана Коэля.

«…По моему мнению, люди, участвовавшие в обряде, не являются настоящими индийскими дьяволопоклонниками. Вероятней всего, это новое направление в сатанизме, вобравшее в себя ритуалы древнеиндийских служителей Храма тления и современных американских сатанистов… Могу посоветовать Вам обратить внимание на молодых людей, имеющих отношение к различным религиозным течениям Индии и выезжавших в последние годы в Америку или страны западной Европы - преимущественно в Италию, Францию и Испанию. В существующих в этих странах сатанистских сектах так же, как и в Америке, широко распространено оскорбление христианских символов посредством массовых сексуальных оргий…»
        Отчет был отправлен в Раджкот. Через неделю Андрей получил письмо, из которого узнал, что полиция арестовала двух местных студенток, подозреваемых в причастности к кровавой драме. Год назад они ездили на стажировку в Каталонию. В их квартирах был произведен обыск, в результате которого были найдены многочисленные книги по дьяволопоклонничеству и сатанистские принадлежности. Среди находок оказались люциферов крест и копия антибиблии Пайка «Книга откровений». На следующий же день после ареста обе женщины признались в том, что присутствовали в Храме Бафомета в тот день, когда на алтаре был убит неизвестный мужчина. Затем они начали называть имена остальных сатанистов…
        В письме начальник полицейского департамента благодарил мистера Белова за
«неоценимую помощь» в расследовании убийства Жана Коэля. Честно говоря, сам Андрей не надеялся, что полиция сможет так быстро выйти на след преступников, воспользовавшись его советом. Во всяком случае, он был приятно удивлен, и что-то в его душе успокоилось…
        Бледный юноша, сидящий в трех столах от него, зашелся в приступе кашля - Андрей
«вернулся» в маленький зал Терренской библиотеки.
        Взглянув на часы, он отметил, что было уже начало первого - время обеда. Сцепив пальцы на затылке, Андрей резко опустил локти вниз, отчего хрустнули кости позвоночника, а по спине разлилась приятная боль.
        Он собрал книги в стопку и поднялся из-за стола,
        Молодая библиотекарша, сидящая за стойкой выдачи книг, с густыми, каштановыми волосами и большим ртом, бросила на него испуганный взгляд. «Паола де Тарцини» - сообщали буквы, отпечатанные на глянцевой карточке, прикрепленной на ее блузке.
        Андрей направился к стойке. Одно из двух, думал он, идя вдоль столов, либо он вызвал у этой девушки откровенное отвращение, либо - совершенно противоположное чувство. Он неплохо разбирался в человеческой психологии и, при желании, мог вызывать у людей любое из этих чувств. Сегодня он не играл. В обычной же жизни он не вызывает у людей отвращения. Значит, второе?..
        Подойдя к стойке, он выложил на нее книги.
        - Вы уже уходите? - В голосе Паолы де Тарцини прозвучал тот же самый испуг, что светился в глазах.
        - Да, я закончил, - кивнул Андреи. - Но я попрошу вас не убирать эти книги, возможно, я приду заниматься после обеда. Или завтра утром.
        - Хорошо.
        Теперь в голосе девушки прозвенело неподдельное облегчение - словно с плеч ее свалилась огромная тяжесть.

«Ну, что ж… Мир по-прежнему держится на любви, - подумал Андрей. - Среди окружающих нас кошмаров неплохо иметь хоть что-то светлое и надежное».
        Мягко улыбнувшись, он сказал:
        - Я первый день в вашем городе, абсолютно его не знаю. Не представляю даже, где здесь можно перекусить… Паола, - он сделал вид, что только что прочитал ее имя на белой карточке, - вы не подскажете, есть здесь поблизости что-нибудь вроде кафе или закусочной?
        В глазах Паолы де Тарцини зажглись мучительные огоньки, словно она раздумывала над чем-то исключительно для нее важном, но не могла найти правильного решения.
        - Вообще-то сейчас у меня перерыв, - сказала она наконец и удивилась своему голосу - он был необычайно низким и хриплым. - Здесь за углом есть небольшая пиццерия. Я там обычно обедаю.
        - Отлично. Тогда, может, покажете мне эту пиццерию?
        - Идет, - кивнула она после небольшого раздумья - Только вам придется подождать - я скажу напарнице, что ухожу?
        - Хорошо.
        Паола взяла книги Андрея и отнесла их на дежурный стеллаж. Потом подошла к Лучии, помогавшей одному из посетителей с проектором.
        В следующую секунду брови черноволосой напарницы Паолы де Тарцини удивленно взлетели вверх - Андрей это заметил. Паола сказала что-то Лучии и пошла к выходу.
        - Ну, вот. Я готова, - сказала она, останавливаясь возле стойки.
        - С вашей напарницей все в порядке?
        - Да.
        - Мне показалось, ее что-то удивило?
        - Нет, это… - на секунду Паола замялась, - это личное.
        - Понятно, - кивнул Андрей. Хотя на самом деле ему ничего понятно не было.
        Через секунду они вышли из зала.
        Чего Паола не сказала Андрею, так это то, что последние три года они с Лучией обедали в книгохранилище библиотеки - рядом со стеллажами по философии. И честно говоря, ей нравились эти минуты, - когда Лучия тараторила сквозь набитый рот, выдавая последние новости о знакомых со скоростью сто слов в минуту. Она любила сидеть за маленьким столиком рядом с книгами Сенеки и Сартра и, глядя на пухлые тома Гейне, уплетать толстые макароны («макаронки» - как называла их Лучия) с острым томатным соусом. Этот соус готовила ее мать. А в конце обеда они неизменно выпивали по чашке капуччино или цейлонского чая.
        Но сегодня Паола де Тарцини спускалась по крыльцу библиотеки с твердым намерением отобедать с мужчиной, которого впервые увидела три часа назад. Сейчас ей было плевать на ее любимые макароны с соусом, стынущие на маленьком столике рядом с книгами Фрейда. «Все поступки людей определяются их подавляемыми сексуальными желаниями», - писал некогда этот австриец. По большому счету, он был чертовски прав…
        В двенадцать часов Доминик Пальоли поднялся по ступеням крыльца ресторана Гизи Валенти. У входа его встретил Бучи Баррио - один из двух личных телохранителей Франческо Борзо, Пройдя за быкоподобным Баррио, Доминик оказался в огромном зале ресторана Валенти. Сейчас он был абсолютно пуст, если не считать пары столиков у окна. За одним из них сидели Франческо Борзо, Армандо Эрба и Луиджи ле Гранде, за другим - три телохранителя, похожие друг на друга как братья-близнецы, с бычьими шеями и глазами, цепкими, словно объективы видеокамер.
        Доминик поздоровался с присутствующими и, получив молчаливое разрешение Борзо, сел с края стола, по левую руку от ле Гранде.
        Перед ним на столе стояли бутылка минеральной воды и бумажный стакан. Точно такие же наборы были выставлены перед Борзо и двумя помощниками. Доминик хотел пить - весь последний час он колесил в душном «форде» по улицам Террено. Но пока не начался разговор, к бутылке он не притронулся.
        Франческо Борзо выглядел озабоченным. Его темные волосы, смазанные гелем и зачесанные назад, выглядели безукоризненно, смуглое лицо с прямым, длинным носом и узкими губами было гладко выбрито, но вот глаза его, серые и колючие, необычайно проницательные, беспокойно перемещались с места на место, словно искали решение сложной головоломки, но найти его не могли.

«Зачем капо собрал нас здесь?» - подумал Доминик, оценивающе глядя на двух помощников Борзо. Луиджи ле Гранде - высокий, черноволосый итальянец с большим носом и ярко-красными, надменно выпяченными губами - искоса разглядывал светло-зеленую сорочку капо. Армандо Эрба - как всегда с виду неприметный, похожий на серую мышь, но от того еще более опасный, - глядел перед собой настороженно. Похоже, ни ле Гранде, ни Эрба не знали, зачем их собрали в ресторане Валенти. Поводом могло послужить лишь что-то важное. Но что?
        - Луиджи, как с твоими ребятами? - начал Борзо без всяких вступлений.
        Ле Гранде недоуменно моргнул. Обычно капо не обсуждает дела своего помощника в присутствии других помощников. Твои проблемы - это твои проблемы. Таково правило. Чем меньше людей посвящено в них, тем лучше. Если у помощников возникает проблема, он приходит с ней к капо, и тот решает ее или дает совет, как решить… Впрочем, суть сегодняшней проблемы ле Гранде не являлась секретом ни для Доминика Пальоли, ни для Армандо Эрбы. Позавчера вечером два человека ле Гранде отправились в Рионе Нуово - «американский» квартал, принадлежащий Амелико Пандоре, - и не вернулись. Весь четверг их искала половина отряда ле Гранде, но не нашла. Два человека растворились в Рионе Нуово, словно в зыбучих песках Сахары…
        - Пока не нашли, - ответил ле Гранде после секундного колебания.
        - Искали хорошо?
        - Конечно, Франческо.
        - Обращались к людям Пандоры?
        - Вчера вечером. Но они сказали, что ни при чем, не видели их…
        Доминик едва заметно вздохнул. Он знал, что люди ле Гранде частенько приторговывают наркотиками на окраине Рионе Нуово, а это - грубейшее нарушение негласного правила. Люди Пандоры, поймавшие на своей территории «чужаков», вполне могли пристрелить их и закопать на Кальва-Монтанья.
        - Ищи, - жестко проговорил Борзо. - Это твои люди, и разбираться с ними тебе… Впрочем, если ты чувствуешь, что тебе это не по силам, я поручу разыскать твоих парней Армандо или Доминику.
        - Я найду их, - быстро проговорил ле Гранде. - Помощи не нужно!
        - Точно? - Борзо испытующе смотрел на Луиджи. - Смотри… Если что, я поручу это Доминику.
        - Не надо, - пробормотал ле Гранде. - Я найду их.
        Борзо пожал плечами и потянулся к бутылке с минеральной водой. Пальоли и Эрба переглянулись…
        Итак, Луиджи ле Гранде получил выволочку в присутствии двух других помощников. Это не первый раз, когда он впадает в немилость у капо, и это дурной знак. Дурной - для ле Гранде. Если он будет продолжать в том же духе, немилость капо может перерасти в нечто большее. Луиджи ле Гранде может просто исчезнуть - точно так же, как два его человека, сгинувшие позавчера в Рионе Нуово… В последнее время он совершает много ошибок, думал Доминик, разглядывая покрытый потом висок Луиджи. Его люди приторговывают наркотиками на Золотом бульваре и примыкающих улицах Рионе Нуово - в тайне от капо, они дерут с владельцев магазинов, расположенных на их территории, большую сумму, чем установил сам капо, в отряде ле Гранде нет никакой дисциплины, люди его не готовы для серьезного дела. Доминик знал это так же хорошо, как и Армандо Эрба, - «разведка» у обоих была поставлена четко. Знал ли об этих фактах сам капо? Возможно, и знал, думал Доминик но не все. Иначе бы давно убрал Луиджи из своего окружения - зачем ему такой ненадежный человек? Но пока он держал его и, возможно, причиной тому было то, что ле Гранде с ним
уже больше пятнадцати - с самого начала. Хотя, откровенно говоря, ле Гранде не тянет на помощника. Он не достаточно умен для этого, не умеет быстро и четко принимать правильные решения.
        Доминик налил полстакана воды и осушил его, чувствуя, как пузырьки газа приятно обжигают нёбо и горло. Он слегка качнул головой - капо не просто так устроил выволочку ле Гранде в присутствии его и Армандо. Он хочет показать свое отношение к этому человеку. Но неужели Франческо Борзо решил избавиться от Луиджи?
        Доминик нахмурился.
        Борзо поставил стакан рядом с бутылкой и положил руки на стол.
        - Ладно… Теперь о другом. - Брови на его лице двинулись к переносице, словно тучи набежали на безоблачное до этого небо.

«Сейчас он будет говорить о главном», - понял Доминик. Луиджи ле Гранде был лишь
«разминкой» перед серьезным разговором.
        - У Амелико Пандоры исчез брат, - начал Борзо. - Вчера утром он поехал в «Коллизео». Домой должен был вернуться к двум часам дня, но не вернулся. В три часа у него была назначена встреча, но он не появился, и встреча таким образом не состоялась… Люди Пандоры начали искать его брата после обеда. Искали весь вечер и ночь, но не нашли. Сегодня утром мне позвонил Пандора и выставил ультиматум: он считает, что в исчезновении его брата виновны мы. Он заявил, что Франко исчез на нашей территории и он поверит в то, что мы не причастны к этому делу, только в одном случае - если мы поможем найти его брата.
        Борзо поочередно обвел всех взглядом.
        - Есть какие-нибудь мысли?
        - Франко Пандора - известный бабник, - осторожно проговорил Армандо Эрба. Ресторан
«Коллизео» находился на его территории, в районе речного порта, и Эрба понимал, что начинать нужно ему.
        Возможно, Франко снял девочку и сейчас где-нибудь с ней развлекается. То, что была сорвана деловая встреча, ни о чем не говорит - у Франко ветер в голове гуляет. Он мог забыть о встрече или наплевать на нее, если увидел смазливое личико.
        - Вчера в десять утра Франко вышел из «Коллизео» один, - протянул Борзо, - Местный вышибала видел, как он садился в машину и выезжал со стоянки. Машину эту люди Пандоры нашли потом в четырех кварталах от ресторана, у пирса. Самого Франко в ней не было.
        - Мои люди к этому не причастны, - проговорил Эрба после небольшой паузы. - Франко - не мужчина. Размазня. Он никому не мешал, и трогать его нам не было никакого смысла.
        - Все верно, он рохля, - подтвердил Борзо. - Но он брат Пандоры, один из самых близких ему людей. Пандора обеспокоен его исчезновением. Если Франко не объявится до завтрашнего утра, Пандора может начать бучу.
        - Ребенку ясно, что мы Франко не трогали, - в третий раз повторил Эрба. - Зачем это нам? В Террено все тихо уже больше пяти лет: у Пандоры свое дело, у нас - свое…
        Слушая Эрбу, Доминик Пальоли все больше хмурился. После последнего «передела» Террено Амелико Пандора считал себя обделенным. Франческо Борзо контролировал Золотой бульвар, район речного порта и Вилладжо-Верде, за Пандорой оставались Рионе Нуово и аэропорт - треть Террено. Амелико Пандора считал себя ущемленным и при каждом удобном случае пользовался возможностью насолить Борзо. Теперь он может воспользоваться исчезновением брата, чтобы достать давно зарытый топор войны.
        - Я думаю, действовать надо осторожно, - сказал Доминик. - Пандора, конечно, не так силен, как хочет казаться. Но если начнется буча, пострадает не только он сам, но и мы. Полиция не упустит шанса прижать нам хвост…
        Борзо кивнул - Доминик Пальоли всегда говорил разумные вещи, словно читая его собственные мысли.
        - Я думаю, следует помочь Пандоре и попытаться найти его брата, - продолжал Доминик. - Конечно, не за здорово живешь. Если мы найдем Франко, можно выставить Пандоре приличный счет. Это заткнет ему рот.
        Доминик замолчал. Он сказал все, что было необходимо.
        Борзо склонил голову, словно раздумывая о чем-то, и проговорил:
        Пусть сегодня вечером все ваши ребята займутся Франко Пандорой. Его нужно найти… Но на всякий случай приготовьте оружие.
        Последние слова были сказаны прежним тоном, но Пальоли и Эрба переглянулись - они уже поняли, что имел в виду капо: возможно, скоро их ждет несколько нелегких недель.
        - Армандо, твои ребята вернулись из Милана? - спросил Борзо.
        Эрба кивнул. Трое его парней, ездивших на мокрый заказ, два дня назад вернулись в Террено.
        - Предупреди их: пусть не зачехляют оружие и ждут… Вы тоже приготовьте людей, - сказал Борзо, обращаясь к Пальоли и ле Гранде.
        Доминик выслушал капо спокойно. На шее у ле Гранде выступил пот - он не любил крови. Куда больше ему нравилась спокойная жизнь.
        - Готовьтесь, - сказал Борзо и, вытащив из кармана платок, промокнул им уголки рта.
        Это послужило беззвучным сигналом - трое помощников поднялись из-за стола, за соседним столом шевельнулись телохранители Эрбы и ле Гранде.
        - Останься, Дик. - Борзо посмотрел на Пальоли, и тот сел.
        Эрба и ле Гранде, сопровождаемые своими телохранителями, направились к выходу из ресторана. Через секунду они скрылись за дверью. Франческо Борзо махнул рукой официанту и, когда тот оказался у стола, сказал:
        - Принеси нам два «морских глаза». Официант поспешно кивнул и ушел. Некоторое время Борзо разглядывал поблекшее лицо напротив и, наконец, спросил:
        - Что ты думаешь об этом деле. Дик? Доминик Пальоли задумался. Но не над ответом на поставленный вопрос (его он дал три минуты назад), а о другом… На капо он работал девятый год, и все это время его мучил пустяковый, казалось бы, вопрос - форма обращения к Франческо Борзо. Вопрос этот наверняка не заботил Армандо Эрбу и Луиджи ле Гранде. Между собой они называли Франческо «капо» (голова, начальник), а в разговорах с ним обращались по имени. Такой порядок ввел сам Борзо. Доминику это не нравилось. Ему не по душе была подобная фамильярность. Человеку уровня Франческо Борзо, держащему половину пусть и небольшого, но города, полагается иметь подобающий авторитет. Сам Доминик вырос на юге страны, а там даже мелкий мафиози, отвечающий за деревню, именуется с гордой приставкой «дон». Это отражает степень иерархии. И это правильно. «Дон Борзо» - куда благозвучнее чем
«Франческо». Само слово «дон» отражает степень почтения говорящего… Вряд ли Франческо Борзо не понимает этого, много раз думал Доминик, и то, что он позволяет обращаться к себе по имени, говорит только о его уме. Такое обращение расслабляет собеседника и притупляет его бдительность в разговоре. А потеря бдительности в разговоре с Борзо сулит неприятности. Большие неприятности…
        - Франческо, я уже высказал свое мнение, - ответил Доминик, осторожно подыскивая слова.
        - Думаешь, Пандора решится развязать войну, если не найдется его брат?
        - Он достаточно глуп для этого, - кивнул Доминик. - Но кто знает, что у него на уме? Борзо обдумал слова Пальоли.
        - Я такого же мнения, Дик.
        В этот момент возле столика остановился официант с двумя «морскими глазами» в руках. Он поставил хрустальные вазочки на стол и исчез так же быстро, как появился.
        Капо придвинул к себе одну из ваз с ванильным, цвета морской волны, мороженым, облитым миндальным сиропом, и, подцепив ложкой маленький кусочек «морского глаза», отправил себе в рот.
        Доминик вяло ковырнул ложкой в сиропе, но есть не стал.
        - Что стряслось. Дик? - спросил Борзо, разглядывая Пальоли. - Я с самого начала понял, что у тебя что-то неладно… Давай, выкладывай.
        Пару секунд Доминик колебался. Словно не знал, говорить ли капо то, что жгло его мозг ядом гремучей змеи. Наконец, он решился:
        - Просто не знаю, что думать… Исчез Сборца.
        - Пепе? - Борзо разом нахмурился и отпихнул вазу с мороженым в сторону. - Вот дьявол!

«Да это похлеще исчезновения двух кретинов из отряда Луиджи», - подумал он. Сборца ему нравился. Доминик нашел этого парня, когда тот был еще пацаном и показал ему. Пепе проверили и отдали на дальнейшее обучение Дику. Парень оказался способным - работал не только руками, но и головой. Последнее время он часто подумывал о том, чтобы сделать из него своего личного телохранителя. Вместе с Баррио они составили бы неплохую пару…
        - А ну-ка, с подробностями! - Борзо навалился на стол, тяжело глядя на Доминика.
        Тот принялся рассказывать, не упуская ни одной мало-мальски важной детали. Начал с упоминания о звонке на квартиру Сборцы, из которого узнал, что Пепе заезжал домой в начале десятого, и закончил сообщением о том, что проехав три улицы Вилладжо-Верде, он не обнаружил на них голубую «баркетту» Пепе.
        - Значит, в двадцать минут десятого его видели в «Луого ди Риджи», - сказал Борзо, когда замолчал Пальоли. - И куда же он мог деться после этого?
        - Вот этого я не знаю, - ответил Доминик. - Я так думаю, что если бы он был в состоянии, он бы мне позвонил?
        Капо вздохнул - лишняя головная боль не прибавила ему настроения. И еще он понял, что Пальоли чего-то не договаривает.
        - Ладно, Дик. Что у тебя на уме?
        - Я тут подумал, - осторожно проговорил Доминик, - а не мог ли он загреметь в полицию? Пепе гоняет на машине, как сумасшедший. Мог запросто кого-нибудь сбить или попасть в аварию. Сейчас на улицах полно обкуренных нарков, лезут под самые колеса…
        Борзо задумчиво барабанил пальцами по столу. Наконец он принял решение и сказал:
        - Бучи, дай телефон.
        Быкообразный охранник мгновенно возник за плечом босса и протянул ему миниатюрную
«Моторолу». Борзо набрал номер. Через секунду он проговорил:
        - Рокко, а ну-ка, узнай: не регистрировалось ли сегодня дорожное происшествие с голубой «баркеттой»? Принадлежит Пепе Сборце. На всякий случай проверь все городские больницы и морг. Сделай все быстро и перезвони мне.
        Очевидно, в трубке переспросили имя, потому что капо отчетливо повторил:
        - Пепе Сборца… Сделай все быстро, Рокко! Он отдал трубку возникшему за плечом Баррио и повернулся к Пальоли.
        - Через десять минут узнаем, где Сборца. - Придвинув к себе вазу с мороженым, капо отправил в рот небольшой кусочек «морского глаза», облитый сиропом, и добавил: - Террено, конечно же, город, но чертовски маленький. Здесь трудно затеряться бесследно.

«Хорошо, если так», - думал Доминик, ощущая, как непонятное беспокойство поднимается в нем пугающими волнами…
        Через десять минут зазвонил телефон. Рокко Траколло сообщил, что дорожное происшествие с участием голубой «баркетты» сегодня не регистрировалось, в больницах и морге Пепе Сборцы нет.
        Выслушав Рокко, Борзо повернулся к Пальоли и задумчиво протянул:
        - Что-то эти исчезновения мне начинают не нравиться… Сначала парни ле Гранде и Франко Пандора, теперь - Сборца,
        Доминик чувствовал, как пугающие волны начинают захлестывать его с головой, а беспокойство - перерастать в легкий страх. Ему плевать было на исчезнувших олухов Луиджи ле Гранде и пропавшего брата Амелико Пандоры. Что его действительно интересовало, так это - куда исчез Пепе Сборца?..
        Католический священник отец Федерико Ланцони и Бен Аз Гохар сидели за маленьким столиком в небольшой комнате, расположенной в задней части церкви Сант-Антонио ли Франчезе.
        Перебирая лакированные четки, отец Федерико пытался унять нервную дрожь, появившуюся в руках, на висках его выступили бисеринки пота. Лицо Аз Гохара было внешне спокойно и напоминало лицо каменного идола острова Пасхи, он ждал…
        - Отец Федерико, вы должны успокоиться. Возьмите себя в руки и расскажите мне все, что вы знаете.
        - Да-да… Конечно. - Священник быстро облизнул пересохшие губы, похожие на растрескавшиеся пески Мохавской пустыни, бросил на Аз Гохара испуганный взгляд и без всякого перехода спросил: - Хотите чаю?
        Давайте. Я думаю, нам обоим не помешает сейчас чашка хорошего чаю, - кивнул Аз Гохар.
        На самом деле, Бен не хотел сейчас пить. Но чай был необходим для священника - он мог помочь ему успокоиться. Иначе, если отец Федерико будет перебирать свои четки и беспрестанно дрожать, думал Аз Гохар, он ничего от него не добьется, лишь потеряет время. Время же в теперешней ситуации - его главный враг.
        - Налейте нам чаю, и мы начнем говорить, - повторил он.
        Священник поднялся со стула, на котором последние три минуты перебирал четки. Из небольшого шкафа в углу комнаты выудил старый электрический чайник, заварку и пару чашек. Затем он принялся колдовать над заварным чайником.
        Пока отец Федерико занимался приготовлением чая, Бен Аз Гохар осматривал комнату. Она была на удивление маленькой - три на четыре метра. Пара шкафов, стоящих у противоположных стен, делали ее еще меньше. В одном из шкафов была свалена посуда и некоторые хозяйственные мелочи - именно из него отец Федерико доставал чайник и чашки. Другой шкаф был доверху набит литературой - в основном книгами религиозного и философского содержания. Между шкафами стояли небольшая тахта, деревянный стол и два стула. Окон в комнате не было. Под потолком горела тусклая лампочка в бумажном абажуре. Свет ее придавал комнате слегка нереальный вид. В этом свете Аз Гохар разглядел, что подол сутаны священника в некоторых местах пообносился и обвисает нитками. Бен вздохнул.
        Вскоре отец Федерико поставил на стол чашки с чаем и опустился на стул. Аз Гохар сделал пару глотков, священник же припал к своей чашке, словно к живительному источнику, и пил обжигающий губы чай, пока тот не кончился…
        Наконец он поднял на Аз Гохара глаза и сказал:
        - Мы можем начать.
        - Вы в порядке? - Аз Гохар вытащил из кармана пачку сигарет и показал ее священнику. - Отец Федерико, у меня есть кое-что, справляющееся с любыми страхами. Анаша… Если вы еще чувствуете какой-то страх или сомнение, можно попробовать. Хотите?
        - Нет.
        - Вам не позволяет религия?
        - Религия здесь ни при чем, - ответил священник. - Просто я уже успокоился.
        Некоторое время Аз Гохар пристально изучал лицо Федерико Ланцони, потом сказал:
        - Вы должны будете ответить на мои вопросы правдиво и без утайки, рассказать мне все, что вы знаете. От ваших ответов будет зависеть многое. Вы понимаете это, отец Федерико?
        - Да.
        - Хорошо. Тогда мы начнем с самого начала… - Аз Гохар положил руки на стол, свел обе ладони вместе, словно готовился к полуденной молитве, и проговорил: - Три дня назад в Эт-Таиф пришла телеграмма. На ней были адрес вашей церкви и ваше имя, отец Федерико. Я хочу знать, кто послал телеграмму?
        - Отец Винченцо и я, - немедленно ответил священник.
        - Как вы узнали адрес моего племянника?
        - Он был у отца Винченцо.
        - А где он взял этот адрес?.. На этот раз, прежде чем ответить, священник помедлил.
        - Восемнадцать лет назад в церкви Санта Мария Аквилония было получено письмо с Предупреждением, Отец Винченцо последние двадцать лет служит в этой церкви. Когда началась… - отец Федерико облизнул губы, кадык его скакнул вверх и вниз, - началась вся эта история, я решил посоветоваться с ним. Отец Винченцо вспомнил о Предупреждении, полученном много лет назад, и разыскал то письмо, К нашему ужасу, многие приметы, указанные в нем, совпали с тем, что последние несколько недель происходит в Террено, На письме был обратный адрес, и отец Винченцо решил, что стоит попытаться послать телеграмму по этому адресу.
        - И вы послали ее, хотя прошло двадцать лет? - недоверчиво протянул Аз Гохар. - Разве не приходило вам в голову, что по указанному адресу уже никто не живет?
        - Но в конце письма была сделана приписка, - тихо ответил священник. - Писать в Эт-Таиф в любое время, когда понадобится помощь.
        - Понятно, - кивнул Аз Гохар. - Где это письмо сейчас?
        - У отца Винченцо.
        - Я бы хотел взглянуть на него.
        - Да, конечно. - Неожиданно по лицу отца Федерико проскользнула тень недоумения. - Подождите… Но разве не вы послали письмо? Ведь оно подписано вашим именем,
        - Нет, - Аз Гохар качнул головой. - Очевидно, это сделал мой отец, - Увидев в глазах священника вопрос, он добавил:
        - Десять лет назад он погиб на юге Ирана. Его звали так же, как и меня. Отец Федерико сглотнул.
        - Хорошо… Письмо вы покажете мне потом, - сказал Аз Гохар, - а теперь расскажите о том, что происходит в Террено.
        На мгновение священник прикрыл глаза. Мысли в его голове метались, словно стая обезумевших летучих мышей, и он не мог их собрать,
        - Я не знаю, с чего начать.
        - Начните с начала, - предложил Аз Гохар. - Расскажите о событиях в той последовательности, в которой они произошли. Не имеет значения, какое из них, на ваш взгляд, самое важное - об их важности буду судить я.
        Отец Федерико кивнул. Потом взял в руки четки и начал рассказывать, словно десятки раз прежде проговаривал эти слова.
        - Две недели назад ко мне на исповедь пришел человек, Я знаю его - последние двадцать лет он служит смотрителем на чимитеро ди Джованни… Это одно из наших католических кладбищ, - пояснил он Аз Гохару, и тот кивнул.
        - Он истинный католик, - продолжал священник. - Как человек - необычайно спокойный и выдержанный. Но две недели назад он пришел ко мне, и я с трудом узнал его голос. Это был голос истеричного человека, стоящего на грани безумия. Он рассказал мне фантастичные вещи, которым сначала я попросту не поверил…
        Аз Гохар, следивший за отцом Федерико, заметил, как взгляд священника помутнел, и тот словно ушел в себя. Он понял, что священник заново проживает встречу со смотрителем кладбища.
        - Продолжайте, - тихо, но настойчиво проговорил Аз Гохар.
        - Этот человек сказал, что началось все дней за десять до его прихода ко мне… - Голос священника звучал глухо. - Однажды на чимитеро ди Джованни появились три человека. У них было официальное разрешение на эксгумацию трупа. Смотритель не удивился - порой трупы выкапывают, чтобы точнее установить причину смерти. Он провел этих людей к нужной могиле, но при самой эксгумации присутствовать не стал. Через какое-то время эти люди покинули кладбище и забрали с собой выкопанное тело. Они показали смотрителю бумагу с соответствующим разрешением. Он сделал пометку в журнале и забыл о случившемся. Но на этом история не закончилась. На следующий день те же люди пришли на кладбище с разрешением на эксгумацию еще двух тел. Эти трупы они тоже забрали с собой. В течение двух следующих дней еще четыре тела были выкопаны и увезены ими с кладбища…
        По мере того как Аз Гохар слушал священника, его брови хмурились, а на лбу все четче проступали морщины, - словно безоблачное небо заволакивало тучами.
        - По словам этого человека, за последние двадцать лет на чимитеро ди Джованни было не больше пяти случаев эксгумации. Здесь же за несколько дней раскопали и увезли больше полудюжины тел. Одно только это заставило его думать о случившемся круглые сутки…
        Неожиданно священник прервался и замолчал.
        - Вы сказали, что человек этот был на грани безумия, - сказал Аз Гохар. - Его так поразили случаи эксгумации?
        - Нет, это было только начало. - Отец Федерико глубоко вздохнул. - Дальше произошло следующее… В тот день, когда раскопали и увезли седьмой труп, смотритель обходил кладбище. Было это уже под вечер, и вскоре он должен был возвращаться домой - ночью за кладбищем смотрит другой человек… Так вот, когда он проходил мимо могил, из которых недавно выкопали тела, ему показалось, что он услышал голос…
        - Голос? - Неожиданно мышцы на лице Аз Гохара стали похожи на камень. Он подался над столом к священнику, глядя на него горящими, словно раскаленные угли, глазами.
        - Да, он сказал именно так… Но голос этот был совершенно необычный. Он звучал как бы не снаружи, а внутри его головы, и был похож на звон ледяного колокольчика. Смотритель почувствовал, что этот голос лишает его воли, нашептывая ему абсолютно дикие вещи…

«Нет! - мысленно прошептал Аз Гохар. - Только не это!»
        - …заставляет его взять лопату, - говорил между тем священник, - разрыть могилы и раскидать кости по кладбищу.
        - Он сделал это? - Внезапно мысли Аз Гохара превратились в ледяной комок,
        - Нет. У него хватило сил вернуться к воротам, дождаться сменщика и уйти с кладбища… - Отец Федерико потер виски. - До утра он не мог уснуть. Ему казалось, что голос продолжает звать его. Когда же он уснул, ему приснился кошмар. На следующий день он пошел на кладбище. Но уже на подходе к нему в его голове прозвучал тот же голос. Он понял, что если сделает еще шаг в сторону кладбища, случится одно из двух: либо он сойдет с ума, сопротивляясь этому голосу, либо схватит лопату и начнет разрывать могилы…
        - Он ушел?
        - Да… Он больше не появился на кладбище, хотя последние двадцать лет приходил туда каждый день. Теперь при одной лишь мысли о кладбище он испытывал ужас. Несколько бессонных ночей привели к тому, что он оказался на грани безумия, - ему постоянно чудился этот голос, зовущий его… В конце концов, он пришел ко мне.
        - Вы выслушали его и отпустили?
        - Нет. Я посоветовал ему поговорить с моим знакомым психиатром.
        - И он согласился?
        - Он сказал, что подумает.
        - С того дня прошло две недели, - медленно проговорил Аз Гохар. - За это время вы его видели?
        - Да, - кивнул отец Федерико. - Он приходил ко мне в этот понедельник.
        - Как вам показалось, он успокоился?
        - Частично. Он сказал, что перестал слышать голос, хотя кладбище по-прежнему вызывает у него ужас, и он не согласился бы пойти туда ни за какие сокровища в мире… И еще он сказал, что стал слышать шорох прибоя.
        - Шорох прибоя? - медленно повторил Аз Гохар, чувствуя, как на спине выступает пот.
        - Он сказал, что однажды в детстве побывал на море и навсегда запомнил шорох прибоя - незабываемый звук, когда морские волны трутся о прибрежную гальку. Теперь этот звук он услышал в Террено.
        Аз Гохар молча закрыл глаза.

«Это случилось, - тупо запульсировало у него в голове, - Мы старались не допустить этого, но это случилось…»
        - У вас есть адрес этого человека? - спросил он, стараясь не выказать священнику всей глубины охватившего его ужаса.
        - Да.
        - Вы должны дать мне его.
        - Хорошо, - священник кивнул. Он хотел было подняться, чтобы взять бумагу и ручку, но Аз Гохар остановил его:
        - Подождите!.. Закончите сначала то, что начали, отец Федерико. Что еще произошло в этом городе? Священник помедлил.
        - В Террено начали пропадать люди, - протянул он. - В одной из семей моего прихода исчез молодой человек. Двадцать шесть лет, женат, двое детей… Полторы недели назад он не вернулся с работы. В приходе отца Винченцо пропали двое мужчин примерно тридцати лет. Никто не знает, куда они могли деться. Родственники заявили в полицию, но результатов пока нет.
        - Они не могли просто уехать из города?
        - Нет, у всех троих были семьи. Пропавший человек из моего прихода был любящим отцом. Он не мог бросить детей…
        Слова священника заставили Аз Гохара задуматься. С одной стороны, исчезновение людей могло не иметь ровным счетом никакого отношения к истории смотрителя чимитеро ди Джованни, с другой, оно могло иметь к ней самое непосредственное отношение, и тогда… На мгновение он прикрыл глаза, чувствуя, как страх серой кошкой скребется по позвоночнику.
        Тем временем отец Федерико встал из-за стола, подошел к шкафу с книгами и, достав из него потрепанную Библию, сказал:
        - А неделю назад кто-то исписал краской двери церкви. Красной краской из аэрозольного баллончика написали четыре слова… Я закрасил надпись, но перед этим ее сфотографировал.
        Священник раскрыл Библию и вытащил из нее фотографию.
        - Я не знаю, что означают эти слова, хотя сделаны они на латыни… - Он протянул снимок Аз Гохару - Может быть, вам они что-то скажут?
        Бен Аз Гохар взял протянутую ему фотографию и, перевернув ее, увидел двери главного входа церкви Сант-Антонио ди Франчезе.
        В следующую секунду он почувствовал, как земля выскользнула у него из-под ног, а сердце остановилось. На мгновение ему захотелось закричать и стать маленьким, вернуться в свое детство и не знать этого кошмара, кровью алеющего на дверях церкви.

«Винсет гоаль Вассах Гул…» - кричали ярко-красные буквы на снимке, Аз Гохар знал продолжение этой фразы, И знал, что она означает для этого города…
        Без пятнадцати час Доминик Пальоли подъехал к своему дому в южной части Вилладжо-Верде, заехав в гараж, заглушил двигатель, выбрался из машины и через внутреннюю дверь гаража прошел в дом.
        Из глубины квартиры до него донеслись звуки открывающейся дверцы духовки, звон кастрюль и обрывки веселой неаполитанской песни - жена готовила обед.
        Доминик прошел по длинному коридору, ведущему из гаража внутрь дома, и оказался на кухне. Жена стояла лицом к плите и перекладывала пышущие жаром пончики с противня на поднос.
        - Сара, мне кто-нибудь звонил?
        Подойдя к столу, Доминик взял стоящий на нем графин с морсом, налил полную кружку и осушил ее несколькими глотками.
        - Чертова жара, - проворчал он, подхватывая один из пончиков с противня. Пальцы словно огнем обожгло, и он бросил пончик на тарелку.
        Жена несильно ударила Доминика ладонью по пальцам.
        - Сорок лет уже, а все, как ребенок, с плиты хватаешь… Сейчас будем обедать.
        - Сара, мне кто-нибудь звонил? - повторил Доминик, не обращая внимания на слова жены.
        Налив еще одну кружку, он принялся есть обжигающий губы пончик, запивая его кисло-сладким морсом.
        - Звонили, - ответила Сара. - За последний час - раз пять или шесть.
        - Кто?
        - Не знаю.
        - Просили что-нибудь передать?
        - Нет. Сказали только, чтобы ты им перезвонил, если появишься. Я записала номер,
        - Где он?
        - На столе, рядом с телефоном. Бросив на тарелку еще один пончик, Доминик вышел из кухни.
        - Они сказали, что будут звонить через каждые пять минут, - прокричала Сара, выглядывая в коридор.
        - Когда звонили последний раз? - спросил Доминик, останавливаясь у телефона, стоящего на маленьком столике в прихожей.
        - Минуты четыре назад.
        Доминик взял клочок бумаги, на котором Сара карандашом выписала номер, пробежался глазами по цифрам, прыгающим словно в нелепом танце, и невольно нахмурился - номер был телефоном «диспетчерской». Специальный телефон, действующий для обмена сообщениями между его людьми. Кто-то сбросил ему сообщение на автоответчик
«диспетчерской»? Но почему не позвонили прямо домой?
        Доминик не успел обдумать возникший вопрос - телефон, стоящий на столике, резко зазвонил, заставив его вздрогнуть. Он позволил ему прогреметь пару раз и лишь тогда поднял трубку.
        - Да?
        - Сообщение для «номера первого», - проговорил оператор «диспетчерской», узнав голос Пальоли.
        - Тип сообщения?
        - Разряд «Б».
        Доминик задумался. Разряд «Б» предполагал наличие информации, не предназначенной для посторонних ушей. Стоит ли доверять такую информацию телефону Он всегда опасался прослушивания, справедливо полагая, что посадить «жучок» в телефонный аппарат - задачка для первоклассника. «Доброжелатели» готовые расщедриться на
«жучок» для Доминика Пальоли, в этом городе есть. Это и полиция, и люди Амелико Пандоры, и «разведка» того же самого Армандо Эрбы…
        - Передавать сообщение - спросил оператор.
        - Подожди.
        Доминик подумал, что если это не срочно, он может сам заскочить в «диспетчерскую» после обеда. Сначала нужно узнать, от кого сообщение.
        - Во сколько приняли, и кто отправитель?
        - Так. Передали… - в трубке захрустело, словно мяли бумагу - наверное, оператор просматривал сводку звонков, - без двух минут десять. Сообщение от некоего Пепе. Фамилии нет…
        Доминик почувствовал, как съеденный минуту назад пончик тяжелым комком ухнул в желудке, и чуть не пролил стоящую на столе кружку с морсом.
        Сообщение от Пепе! Вот, дьявол!.. Оно может оказаться разгадкой мучающей его все это утро головоломки!..

«Этот парень закадрил длинноногую красотку и укатил с ней в Геную… Правда, такого с ним ни разу не случалось, но ведь может случиться», - думал Доминик. Пусть он услышит сейчас голос Пепе, который скажет ему об этом. Он устроит Сборце хорошую взбучку, когда тот вернется, но пусть он скажет, что уехал в Геную!..
        - Положи трубку, - быстро сказал Доминик. - Я перезвоню с другого телефона!
        Грохнув трубкой о рычаг аппарата, он поспешил по коридору в сторону гаража. Вскоре он сидел в своем «форде» и набирал номер «диспетчерской» на трубке радиотелефона. Такой телефон прослушать в сто раз трудней, чем обычный. Он сунул в рот сигарету и закурил, слушая длинные телефонные гудки…
        - Давай сообщение, - сказал Доминик, услышав ответ оператора.
        В трубке раздался щелчок, когда включился магнитофон, и послышался шорох перематываемой пленки.

«Ну давай, Пепе, - думал Доминик, глубоко затягиваясь горьким дымом. - Скажи, что ты встретил ослепительную блондинку с пудовым задом и чихать хотел на меня и свою прежнюю жизнь. Скажи, что ты рвешь с Террено раз и навсегда. Потом я тебе кое-что объясню, а сейчас скажи это!»
        - Сообщение для номера первого, - раздалось в трубке. - Это Пепе…
        Голос у Сборцы был хриплым и напряженным до невероятного. Словно, говоря эти слова, он смотрел в дуло пистолета, подумал Доминик и вдруг понял: никакой блондинки и Генуи не будет.
        - Слушай, у меня, наверное, поехала крыша, но я видел Бьянки Гарроту. Черт… не то! Конечно, не Бьянки. Но этот тип чертовски похож на него и прихрамывает, как и он. Этот тип в желтом «феррари-спайдере», номер… - Пепе продиктовал цифры. - Господи, я не знаю, почему звоню, но этот тип так похож на Гарроту… Слушай, вышли пару человек к заброшенному монастырю. Там в «феррари» с ним еще один тип с длинными волосами. Не хотелось бы, чтобы, если со мной случится что-то поганое… - В трубке вдруг замолчали. Пауза длилась несколько секунд. - Ладно… Просто имейте эту парочку в виду. - Голос у Пепе был хриплым.
        В трубке раздался щелчок, и оператор сказал:
        - Это все.
        Нажав кнопку сброса, Доминик медленно опустил трубку в крепящее гнездо над стереоприемником.
        Он вдруг почувствовал, как холодеют его ноги, и судорожно сглотнул. «Я видел Бьянки Гарроту», - звучали в ушах слова Пепе. В другой ситуации он бы попросту рассмеялся над такими словами и решил, что Сборца действительно завалился куда-то с девчонкой. Но сейчас перед его глазами встало лицо светловолосого парня, сбитого на виа Роза серебристым «опелем».
        Внезапно он вспомнил, где видел этого типа. На правильный ответ его натолкнули только что услышанные слова, части головоломки сложились в единое целое, и Доминик ужаснулся. Он действительно видел этого типа. Два года назад он стоял у продырявленного «понтиака» на южной окраине Террено и смотрел, как парни Армандо Эрбы вытаскивают из машины окровавленные тела. Светловолосый парень и молодая девчонка, хладнокровно застрелившая Бьянки Гарроту. В каждого из них всадили не меньше сорока пуль. Оба были мертвее куска грязи, валяющегося на дороге…
        Теперь же светловолосого парня, убитого два года назад, сбивают на виа Роза. Расплющивают, как насекомое, но он встает и уходит. А Пепе сообщает, что видел в Террено Гарроту, управляющего желтым «феррари»?
        О Господи!..
        Он вдруг почувствовал нестерпимое жжение и подпрыгнул на сиденье - выскользнувшая из руки сигарета упала на штанину и прожгла брюки насквозь.
        - Черт! - процедил Доминик, потирая ногу.
        Внезапно у него появилась куча вопросов, требующих немедленного разрешения. Схватив трубку радиотелефона, он принялся набирать номер. «Заброшенный монастырь находится всего в двух километрах от города, - лихорадочно думал он. - Пепе звонил три часа назад. За это время он мог перезвонить мне тысячу раз - у него в машине радиотелефон. Но он не сделал этого. Почему?»
        Чем дольше он думал над последним вопросом, тем чаще его мысли возвращались к светловолосому парню и Бьянки Гарроте. Одно совпадение - в это он еще мог поверить. Но два?.. Два совпадения - это закономерность, думал Доминик. Но что она значит? Ожившие мертвецы, разгуливающие по Террено? Он был католиком и не верил в истории о вампирах, поднимающихся из могил. Этому должно быть какое-то разумное объяснение…
        Наконец в трубке раздался щелчок и Доминик услышал голос своего помощника.
        - Просперо, - сказал он, - срочно бери шесть парней и приезжай ко мне!
        Человек, слушавший Пальоли, задал вопрос, и Доминик нетерпеливо выпалил:
        - - Я же сказал: это срочно! Территория подождет!.. Да!
        Потом он сбросил номер и набрал другой - Рокко Траколло.
        - Рокки, - сказал он, услышав голос помощника Франческо Борзо, - мне нужно переговорить с капо. Дело срочное…
        Глава пятая
        Помещение небольшой пиццерии, находившейся в минуте ходьбы от публичной библиотеки, было заполнено посетителями. За пластиковыми столами сидели пожарные в красно-желтой униформе, студенты местного технического института, служащие государственного банка, расположенного на пьяцца дель Пополо… В тесном зале приглушенный гул голосов вяз в душном воздухе. Один из официантов открыл уличную дверь пиццерии, но на улице было так же жарко, как и внутри. Тогда в зал вынесли пару больших вентиляторов. Их лопасти разогнали жар замкнутого помещения. Дышать стало легче…
        Андрей Белов и Паола де Тарцини сидели в углу зала и неторопливо переговаривались. Перед Андреем стояла чашка капуччино, Паола пила яблочный сок.
        - Значит, вы учились в Генуе, - говорил в это время Андрей. - Я бывал в этом университете - читал там лекции.
        - Правда? - В глазах Паолы вспыхнуло любопытство - словно упоминание о Генуе всколыхнуло в ней далекие воспоминания. - Но я вас там никогда не видела?
        - Это было Два года назад, - пояснил Андрей, - Вы там уже не учились.
        - Понятно.
        Андрей заметил, как погрустнело лицо девушки, и спросил:
        - Вспомнили университет?.. Студенческие годы - одни из лучших в жизни, не правда ли?
        - Точно. - Паола слабо улыбнулась. - Масса впечатлений.
        - Когда вы там были в последний раз?
        - В университете?
        - Да.
        - В прошлом году. - Девушка рассеянно потягивала сок. - Ездила к знакомому профессору показывать работу.
        Андрей молча кивнул. Пока они обедали, Паола успела рассказать ему, чем занималась после окончания университета, - он знал о ее работе по систематизации северо-итальянских диалектов.
        - Ваши родители живут в Террено?
        - Да.
        - И вы, как я понимаю, с ними? - Андреи кивнул на безымянный палец девушки, не украшенный пока обручальным кольцом. - Вы ведь не замужем?
        Паола взглянула на Андрея и наткнулась на взгляд его серых глаз. Что бы ни ожидала она увидеть в глазах этого человека, она увидела в них лишь простое любопытство. И все-таки Паола почувствовала, как щеки ее начинает заливать краска.
        - Нет, - сказала она.
        Андрей не стал продолжать эту тему, видя какую реакцию вызвали его слова у девушки, а спросил:
        - Вы собираетесь получить степень и уехать из Террено. Я вас правильно понял?
        - Да.
        - Вам не нравится жить в маленьком городе?
        - Нет, просто в большом городе большие возможности.
        - Вот как? - Андрей почему-то улыбнулся.
        - А вам нравится жить в большом городе? - спросила она.
        - Нет.
        - Почему?
        - Потому что в большом городе большие возможности, - повторил он ее же собственные слова. - И не только для добрых дел…
        Его ответ вызвал у Паолы недоумение.
        - Извините. Андрей, я вас не поняла?
        - Видите ли, я демонолог, - пояснил он, - и на все смотрю с точки зрения своей профессии. В большом городе больше шансов сделать черное дело и остаться безнаказанным.
        - Черное дело? - вздрогнула Паола. - Вы имеете в виду убийство?
        - Нет, убийство - это обычное преступление, которым занимается полиция.
        - Тогда что вы подразумеваете под черным делом?
        Какое-то время Андрей молча разглядывал лицо девушки, потом протянул:
        - Сегодня такой светлый день, а мы с вами разговариваем об убийствах.
        - И все-таки мне интересно.
        - Я понимаю. Эта тема всегда притягивает людей, но…
        В этот момент в противоположном углу пиццерии раздались громкие возгласы. По небольшому телевизору, укрепленному под потолком зала, транслировали футбольный матч - играли «Интер» и «Парма». Нападающий «Интера» обошел двух защитников
«Пармы» по правому краю и влепил мяч в девятку. Дюжина пожарных, следивших за происходящим на экране, оторвалась от тарелок с телячьими отбивными и макаронами, и испустила гортанный рык.
        - Ловко он их! - проревел один из пожарных с фигурой Геракла. - Молодец Троди! Влепи им еще пару моченых!
        Один из молодых людей, болевших за «Парму», отвел глаза от экрана и, вяло ковыряя салат, протянул:
        - Ни хрена у них не получится. Следили бы лучше за своими воротами.

«Геракл», усмехнувшись, смерил говорившего взглядом и сказал:
        - Посмотрим, приятель…
        - Мой отец обожает футбол, - заметила Паола. - Когда играют «Рома» или «Ювентус», его невозможно оторвать от телевизора… А вы любите футбол?
        - Нет.
        - А что же вам нравится?
        - Плавание.
        - Почему?
        - Я люблю воду, - пожал плечами Андрей. - В воде зародилась жизнь…
        - У вас интересная логика, - отметила Паола. - Я разговариваю с вами всего полчаса, но у меня уже сложилось впечатление, что невозможно угадать, что вы ответите на простейший вопрос.
        - Правда? - Андрей недоуменно двинул бровями. - Мне всегда казалось, что у меня обычная логика.
        Паола качнула головой:
        - Ни один из моих знакомых не говорит так, как вы.
        - Ну, может быть, это потому, что ни один из них не является демонологом?
        - Может быть… - Паола помолчала. - Знаете, я всегда думала, что настоящие демонологи остались в средневековье.
        - Вот как?
        - Да… Мне всегда казалось, что демонология сродни алхимии. Нечто вроде того, что не может существовать без почитателей дьявола, черных колдунов, варящих зелье из лягушачьих лапок, и ведьм.
        - Но ведь все это существует и сейчас, - заметил Андреи.
        - Нет, сейчас это… - Паола замялась, словно искала подходящее слово, - ну, это как бы не по-настоящему.
        - Вы так думаете?
        - Да… Я, конечно, слышала о современных ведьмах но мне они представляются обычными шарлатанками, обманывающими людей ради денег. Вы не находите?
        - Вообще-то вы правы, - согласился Андрей. - Большинство из них делают именно это… Но ведь существуют и настоящие ведьмы.
        Паола оторвала взгляд от стакана с соком и посмотрела на него с удивлением.
        - Вы серьезно?
        - Вполне.
        - Знаете, - сказала Паола, немного подумав, - сейчас я вспомнила одну вещь. Однажды, когда я еще училась в Генуе, к нам с лекциями приезжал специалист по эзотеризму. Но он абсолютно не был похож на вас.
        - Как его звали?
        - Да я уже и не помню,
        - А почему вы говорите, что он не был похож на меня?
        - Ну… у него был такой вид, словно все, что он нам рассказывал, он узнал их книг.
        - Мне знаком этот тип, - кивнул Андрей.
        - Вы на него не похожи, - повторила Паола.
        - Возможно, это потому, что я практикующий демонолог…
        Паола вздрогнула.
        - Что значит практикующий демонолог? - спросила она. - Разве бывают разные демонологи?
        - Тот парень, что читал вам лекции, похоже, был из книжных червей, - пояснил Андрей. - Во всяком случае, из того, что вы мне рассказали, я могу сделать такой вывод… Видите ли, достаточно прочитать дюжину популярных книжек по демонологии, чтобы составить себе общее впечатление о предмете.
        Если же у вас есть фантазия и дар оратора, то можно неплохо зарабатывать, читая лекции в общественных заведениях, - в частности, в университетах. - Он улыбнулся.
        - Подождите, - брови Паолы поползли вверх. - Вы хотите сказать, что тот парень был шарлатаном и надул руководство университета? Что он не был настоящим демонологом?
        - Возможно. Это случается сплошь и рядом. Паола поставила пустой стакан на стол и спросила:
        - Ну, хорошо… А чем вы отличаетесь от того парня? Вы ведь тоже берете знания из книг?
        - Большей частью, - кивнул Андрей. - Но кое-что я узнаю и на практике.
        - На практике? - Паола недоверчиво улыбнулась. - Вы шутите, Андреи… Не хотите же вы сказать, что лично участвуете в шабаше ведьм или оживлении покойников?
        - А разве вы не слышали о зомби тихоокеанских островов? Ведь это и есть самые настоящие ожившие мертвецы…
        Улыбка с лица Паолы испарилась.
        - Кроме того, есть простое вызывание душ умерших, сатанинские обряды и поклонение духам, - продолжил Андрей.
        - Но все это делают люди, - возразила Паола. - К потустороннему миру это имеет небольшое отношение.
        - Смотря как к этому относиться. Иногда обычный спиритический сеанс заканчивается смертью медиума. Можно расценивать это как простое самовнушение, а можно - как смерть от рук духов.
        Паола вздрогнула и повторила:
        - Вы шутите, Андрей.
        Тот с невозмутимым видом пожал плечами.
        - Однажды я присутствовал при ритуале изгнания беса из человека.
        - Вы хотите сказать, что это был настоящий бес? - спросила Паола. - Демон?
        - Возможно, - кивнул Андрей. - А может быть, это был обычный самогипноз. Иногда впечатлительные люди подвержены сильному самогипнозу, принимающему самые невероятные формы. Таким людям достаточно раз узнать основные симптомы одержимости, и они могут имитировать вселение беса… Как бы то ни было, зрелище было не из приятных.
        - И чем окончился тот ритуал?
        - Человек умер. - Паола почувствовала, как по спине ее пробежал озноб. Этот человек действительно не походил ни на одного из ее знакомых, думала она. И вещи он говорил странные…
        - Вы говорите это так, словно действительно верите в существование демонов, духов и всего прочего - сказала она. - Может быть, вы верите и в вампиров?
        Она ждала, что Андрей ответит: «Нет, истории о вампирах, конечно же, выдумка…» Однако произошло нечто совершенно неожиданное: лицо Андрея исказила тень недовольства, словно ее слова всколыхнули в нем неприятные воспоминания, и он ответил:
        - Знаете, Паола, о вампирах много нафантазировано. Люди много сочиняют о них, а главным мистификатором стал Брэм Стокер, написавший первую книгу о Дракуле. В свое время я прочитал много подобных романов, но долгое время не верил в истории о вампирах… Но вот однажды мне пришлось провести ночь в небольшой румынской деревушке Дофшхау неподалеку от Дину, и после той ночи мои представления о вампирах резко изменились…
        Паола вздрогнула и, сделав над собой усилие, отвела взгляд от гипнотизирующих глаз Андрея.
        Она оглядела тесный зал пиццерии: за соседними столиками сидели обычные люди, разговаривающие об обычных делах, под потолком зала жужжал телевизор, на экране которого два десятка парней в коротких трусах и разноцветных футболках гоняли мяч… Боже, что она делает, подумала Паола. Сидит и разговаривает с человеком, утверждающим, что существуют вампиры! Почему бы ей просто не рассмеяться и не отмахнуться от подобных историй?
        Неожиданно она поняла, почему не может этого сделать, и вздрогнула - она не была уверена, что Андрей шутит.
        Скрестив на груди руки, Паола оглянулась по сторонам и зябко поежилась…

* * *
        Над серыми корпусами «Аризонас Майнс Фэктери», расположенными на северо-западной оконечности Террено, прокатился гудок, возвестивший об обеден ном перерыве для первой смены. Менеджер компании Тревор Адамс вышел за бетонный забор, огораживающий тридцать акров земли и дюжину зданий горно-рудного комплекса, и двинулся к автомобильной стоянке, расположенной недалеко от стальных двухметровых ворот. Машина Алекса Пинсона - темно-синий «додж-стратус» - была припаркована недалеко от его собственного автомобиля. Подойдя к «доджу», Тревор прислонился к капоту машины и принялся ждать.
        Спустя пару минут из проходной вышел Алекс. Он направился на стоянку и сразу же заметил стоящего возле своей машины Адамса. Губы его расползлись в стороны, обнажая неправдоподобно белый оскал («Пользуйтесь „Уайтенинг тиз“, и белоснежные зубы вам гарантированы!»). Он пересек стоянку и, подойдя к Тревору, бросил:
        - Привет, Трев! Ты домой?
        Он ждал, что Адамс ответит: «Да. Джей собиралась приготовить утку к обеду и сказала, чтобы я не опаздывал…» или что-нибудь в этом духе. Вместо этого он услышал:
        - Алекс, у меня проблема.
        Брови Пинсона дрогнули в недоумении.
        - Мне нужен твой револьвер, - сказал Тревор. До Пинсона не сразу дошел смысл услышанного.
        - Что?
        - Револьвер, - повторил Тревор и при этом не улыбался.

«Похоже, парень не шутит», - пронеслось в голове Алекса. Белоснежный оскал лопнул на тысячу осколков и осыпался с его лица.
        - Мой револьвер? - тупо переспросил он.
        - Да.
        - Подожди-ка… - Алекс попытался собрать разбегающиеся мысли. - Я что-то не понял. Ты говоришь, тебе нужен мой револьвер? Объясни зачем?
        - Нужен.
        - Дьявол! - чертыхнулся Алекс. - Ты не ответил, Трев!
        Пару секунд Тревор молчал, словно не зная, что сказать.
        - - Алекс, мне нужен твой револьвер. Можешь дать мне его, ничего не спрашивая?
        - Нет, - Алекс мотнул головой. - Ты, наверное, рехнулся, Трев. Я не могу дать тебе оружие просто так. Может, ты решил кого-то прихлопнуть… Представляешь как я вляпаюсь? Полиция найдет человека, застреленного из моего оружия, и… - Он вдруг заметил, как напряглось лицо Тревора, и остановился на полуслове. - Зачем тебе револьвер, Трев?
        Адамс поморщился, словно он не хотел отвечать.
        - Джей хочет, чтобы я купил ей оружие, - наконец сказал он. - Я обещал показать ей револьвер перед тем, как купить. Думал, пусть подержит в руках, может, это отобьет у нее охоту…
        Алекс облегченно вздохнул. «Чертов дурак!» - выругался он про себя. Он-то уж начал подозревать Тревора бог знает в чем, а оказывается, револьвер нужен Джей!
        - Она решила записаться в охотники? - На мгновение прежняя озорная улыбка вернулась на его лицо. - Сказал бы об этом сразу. Я уж было подумал: ты и в самом деле решил кого-то прихлопнуть.
        - Прихлопнуть? - На лице Тревора появилась кривая ухмылка. - Вряд ли я на такое способен. Револьвер нужен Джей.
        - Ясно.
        Неожиданно Алекс вспомнил бархатистую кожу жены Тревора, которую он так любил ласкать языком, и спросил:
        - Когда тебе нужен револьвер?
        - Сейчас.
        - Сейчас? - На лице Алекса снова повисло удивленное выражение. - Трев, но по-моему, ты спешишь… Давай, я заеду к вам вечером и сам покажу Джей, как обращаться с оружием?
        На мгновение он представил себе обнаженную Джей Адамс, лежащую на кровати, и себя - с револьвером в руках рядом с ней. Что, если использовать дуло оружия в их любовной игре? Запихать его в «киску» Джей и… Алекс хмыкнул. Такая возможность не приходила ему раньше в голову. Это может оказаться забавным и понравится Джейром…
        - Нет. - Тревор покачал головой. - Я обещал привезти револьвер к обеду. Вечером мы собираемся в ресторан, а потом закатимся в гостиницу. Понимаешь: небольшой романтический вечер перед поездкой в Париж.
        - Вот как, - пробормотал Алекс Пинсон.
        Образ обнаженной Джей Адамс в его голове растаял туманным облачком.
        - Если ты одолжишь револьвер, я покажу его Джей, а завтра утром верну.
        Пару секунд Алекс думал и наконец кивнул:
        - Ладно. Поехали ко мне.
        Он залез в «додж». Тревор уселся в свою машину и покатил за отъехавшим со стоянки автомобилем Алекса…
        Через пять минут они остановились перед домом Пинсонов. Алекс выбрался из машины, но прежде чем идти в дом, посмотрел на остановившийся невдалеке «опель». Только теперь он заметил гигантскую вмятину на его радиаторе.
        - Ого! - присвистнул он, разглядывая искореженный капот. - Где ты так вляпался, Трев?
        - Неудачный разворот. - Голос Тревора показался Алексу немного сухим, но он не придал этому большого значения.
        - Нужно быть осторожней, - хмыкнул Алекс, - Надо же - неудачный разворот! Я уже было подумал: ты сбил кого!
        Он рассмеялся и направился к дому. Лицо Тревора Адамса, стоявшего возле «опеля», словно окаменело, и хорошо, что Алекс не видел этого. Теперь тебе придется умереть, Тревор Адамс. Тебе и твоей женушке… На секунду Тревор прикрыл глаза, потом взял себя в руки и пошел вслед за Алексом.
        Оказавшись в холле дома, он подождал, пока Пинсон сходит в спальню и вынесет револьвер…
        - «Смит-Вессон», тридцать восьмой калибр, - гордо объявил Алекс, возвращаясь в холл и протягивая оружие Адамсу.
        Тревор взял в руки поблескивающий металлом револьвер и тут же ощутил в руках силу. Эта штука способна остановить любого ублюдка. Впервые за последние три часа он почувствовал себя уверенно.
        - Давай-ка, я тебе кое-что объясню, - сказал Алекс.
        Взяв револьвер, он выкинул барабан, продемонстрировав Тревору пустые патронные гнезда.
        - Разряжен, - пояснил он. - Я тут подумал: вдруг вы с Джей решите перестрелять друг друга? - Он коротко хохотнул. - Смотри.
        Алекс защелкнул барабан и взял револьвер обеими руками
        - Взводишь боек, аккуратно целишься точно в лоб гаду и плавно жмешь на курок… Бац!
        Алекс громко щелкнул языком, имитируя выстрел.
        - Мозги летят в разные стороны. Остановит любого отморозка.
        Он снова протянул оружие Тревору. Тот взял револьвер в правую руку. Большим пальцем взвел боек, как только что показал Алекс, и прицелился в стену. Неожиданно он почувствовал, как по руке разлилось электричество. Он затаил дыхание и нажал на курок.
        Легкий щелчок бойка заставил его вздрогнуть. Теперь тебе придется умереть, Тревор Адамс, «Это мы еще посмотрим», - подумал он.
        - Хорошая штука. - Он сунул револьвер в карман брюк. - Завтра утром я верну его.
        - Смотри, не опаздывай, - усмехнулся Апекс. - Самолет в Париж вылетает ровно в десять.
        - Я помню, - кивнул Тревор. - Заеду утром - часиков в восемь.
        Он повернулся и вышел из дома.
        Глядя на удаляющуюся спину Тревора, Алекс представил, как завтра вечером останется наедине с Джей Адамс. И пока Трев будет глотать «Армани» с его собственной женой, он войдет в Джейром…
        О, Боже, что он с ней сделает!
        Это будет нечто!..

* * *
        Какое-то время Паола раздумывала над словами Андрея, потом, зябко поежившись, протянула:
        - Мне не нравится разговаривать про вампиров.
        - Согласен. Тема вампиров и духов как-то не сочетается с обстановкой. - Андрей улыбнулся и оглядел зал.
        Под потолком пиццерии продолжал жужжать телевизор. Пожарные, покончив с телячьими отбивными, подбадривали игроков «Интера». Молодые люди, сидевшие через столик от пожарных, ждали обратного - когда же «Парма» разделает под орех «Интер»…
        - Вы надолго в Террено? - спросила Паола, возобновляя прерванный разговор.
        - Нет.
        Отпив кофе со сливками, Андрей пояснил:
        - В вашем городе я проездом.
        Словно хрупкий мостик, поддерживающий ее над пропастью, рухнул вниз, и она полетела в бездну. Сердце Паолы болезненно сжалось, но она постаралась не выдать возникшей в нем горечи.
        - Вот как? И куда же вы едете?
        - В Вальядолид.
        - Это в Испании?
        - Да.
        - По делам?
        - У меня там назначена встреча с одним знакомым.
        - Он тоже демонолог?
        - Нет… Священник.
        Паола понимающе кивнула и принялась крутить по столу пустой стакан из-под сока.
        - А что вы делали в нашей библиотеке?
        - Читал. - В глазах Андрея проскользнуло легкое недоумение. - Вы же сами выдавали мне книги.
        - Вы не поняли… Я имею в виду, что это тоже как-то связано с вашей работой?
        - Ах, вот вы о чем… - Теперь он понял, что интересует Паолу, и кивнул. - Да, мне нужно было кое-что уточнить по одному недавнему делу.
        Паола оставила стакан в покое и посмотрела прямо в глаза Андрею.
        - Знаете, - сказала она, - у меня сложилось странное впечатление, что вы всегда заняты работой. А если и не работаете, то думаете о ней?
        Андрей поднял глаза на сидящую напротив девушку, немного помедлил и ответил:
        - Нет. Иногда я о ней забываю.
        - Что-то мне в это не верится.
        - Но это так…
        Паола сделала слабую попытку улыбнуться.
        Однако в следующую секунду она заметила в глазах Андрея странное выражение, заставившее ее снова почувствовать, как ноги слабеют, а сердце начинает отстукивать дикий канкан. Секунду она пыталась сопротивляться этому взгляду, потом опустила глаза.

«Дьявол!» - подумала Паола. Она же сама спровоцировала его, переводя разговор на скользкую тему. Так в чем же дело? Она всегда думала, что не принадлежит к робкому десятку. Но вынести взгляд этих серых глаз она не могла. Просто физически не могла.
        Андрей поставил чашку на стол и сказал, возвращая разговор в безопасное для обоих русло:
        - Да вообще-то, я захожу в библиотеки всех городов, где бываю. Знаете, почему?
        Паола мотнула головой, не в силах поднять глаза от стоящего на столе стакана.
        - В некоторых библиотеках попадаются редкие рукописи - иногда такие, которые во всем мире существуют в единственном экземпляре.
        - Зачем это вам? - Паола продолжала разглядывать пластиковый стакан.
        - Я пишу книгу, - пояснил Андрей, - о древних богах и злых духах Ближнего Востока… Иногда в таких рукописях попадается материал, которого нигде больше не найдешь.
        - И давно вы ее пишете?
        - Седьмой год.
        Неожиданно Паола словно забыла о том, что произошло секунду назад. Она вздрогнула и бросила на Андрея удивленный взгляд. Оказывается, существуют люди, похожие на нее. Не она одна способна биться над одним и тем же из года в год, иногда теряя из виду самый смысл работы.
        - Вот это да!.. И когда же вы ее окончите?
        - Не знаю. - Андрей пожал плечами, - Не достает одного важного звена. Когда я его найду, книга будет закончена.
        - А что это за звено?
        - Вам это будет неинтересно, - улыбнулся Андрей.
        - Нет, почему же! - запротестовала Паола. - Расскажите.
        - Вам это будет неинтересно, - повторил он.
        - Я ведь все равно теперь не отстану. - Паола нахмурилась в притворном негодовании.
        Рассказывайте!
        Немного подумав, Андрей кивнул:
        - Ну, хорошо… Это касается гулов.
        - Кого?
        Паола не смогла удержать удивленного восклицания, услышав странное слово.
        Андрей рассмеялся:
        - Вот видите - вы даже не слышали этого названия!
        - Так объясните.
        - Нет, это долго… Чтобы объяснить, нужно время, а его у вас нет. - Андрей заметил, как краем глаза Паола посмотрела на часы.
        - Послушайте, - сказал он. - В вашей библиотеке нет древних фолиантов?
        Паола немного подумала.
        - Нет. У нас только современные книги, самые старые - начала семнадцатого века.
        - А рукописные книги?
        - Нет.
        Она подумала еще и добавила:
        - Хотя, постойте… Года два назад я наткнулась на одну рукопись. Но она наверняка вам будет неинтересна.
        - Почему?
        - Ну, это что-то вроде личного дневника. Написана в середине прошлого века.
        - Вы читали ее?
        - Да. Там рассказывается о сожжении какого-то города.
        - Что за город?
        - Не помню… По-моему, название там даже не упоминалось.
        - А имя автора вы не запомнили?
        - Вот автора там точно не было, - уверенно ответила Паола.
        Некоторое время Андрей раздумывал над услышанным, потом интерес к книге у него, видимо, пропал.
        Несколько секунд он смотрел по сторонам, пока взгляд его не наткнулся на часы, висящие над прилавком пиццерии, - стрелки показывали начало второго. Похоже, Паоле пора было возвращаться в библиотеку.
        - Во сколько заканчивается ваш рабочий день? - спросил он.
        - В семь часов.
        - Как вы смотрите на то, чтобы сходить вечером в какой-нибудь ресторан?
        Паола замерла. Она не ожидала, что получит предложение. Или, до крайней мере, не так скоро… Сердце ее учащенно забилось.
        - Вы назначаете мне свидание? - спросила она, не глядя на Андрея.
        - Мне понравился наш разговор. - От прямого ответа тот уклонился, но в глазах его засветились веселые огоньки. - И я не прочь его продолжить.
        - Вы, кажется, сказали, что в Террено впервые, - сказала Паола, оттягивая время. - В какой ресторан вы хотите пойти?
        - Это на ваш выбор…
        Еще несколько секунд она делала вид, что раздумывает над ответом, хотя решение было уже давно принято - Паола старалась попросту успокоиться.
        - Ладно, - кивнула она.
        - Где вы живете?
        - Вы хотите заехать за мной? - Паола решилась наконец поднять глаза на Андрея. - Давайте лучше встретимся у библиотеки?
        Андрей понимающе кивнул - она не хочет, чтобы он появлялся у ее дома. В маленьких городках новости распространяются быстро. Быстрее даже, чем происходят сами события.
        - Хорошо, - сказал он. - В восемь часов будет не слишком поздно?
        - Нет.
        - Значит, договорились.
        Когда они поднялись из-за стола, Андрей сказал:
        - Паола, у меня будет к вам одна просьба. Я сейчас с вами пойти не смогу, у меня дела в городе… У вас в библиотеке есть ксерокс?
        - Да.
        - Не могли бы вы сделать ксерокопии нескольких страниц той рукописи, о которой упоминали? Принесите их вечером - вдруг в них окажется что-нибудь интересное?
        Паола подумала и кивнула.
        - Я провожу вас до библиотеки, - сказал Андрей. Когда они уже вышли из пиццерии, в углу зала снова раздались возгласы - полузащитник «Пармы» с дальнего расстояния поразил ворота «Интера», перебросив мяч через вратаря.
        Пожарные недовольно заворчали. Молодой человек, сидевший недалеко от них, хмыкнул и весело протянул:
        - Говорил же я, что ничего у них не получится. Следить надо за своими воротами, а не ворон ловить.
        Гераклообразный пожарный хотел уже было выскочить из-за стола, но двое приятелей ухватили его за руки и усадили на место.
        - Посмотрим, - процедил «Геракл», бросая на парня испепеляющий взгляд, - матч еще не окончен так что, посмотрим…
        Несколько секунд Бен Аз Гохар рассматривал фотографию, сделанную отцом Федерико. Кроваво-красные буквы прыгали перед глазами: «Винсет гоаль Вассах Гул…», в ушах похоронным набатом гремело продолжение фразы: «…кох мали аннамет». Когда-то давно он выучил эти слова вместе с другими Приметами. Теперь даже ночью Бен мог проснуться и на одном дыхании выпалить: «Винсет гоаль Вассах Гул, кох мали аннамет…»
        Пятьдесят лет он надеялся сохранить эти слова в тайне от мира. Пятьдесят лет он боялся увидеть их на стенах заброшенных монастырей тех городов, где бывал. Он считал, что человечество расплатилось сполна, наградив Знанием его род. Он надеялся, что древнее Пророчество никогда не осуществится, призрачным кошмаром канув в веках. Все вышло иначе…
        - Вам знакомы эти слова? - спросил отец Федерико, глядя на Аз Гохара. Даже в тусклом свете лампочки было заметно, что лицо человека в армейском комбинезоне приобрело пепельно-серый оттенок.
        Тот едва заметно кивнул.
        - Что они значат?
        - Вассах Гул с нами, - прошептал Аз Гохар. - Но это не вся фраза.
        - Не вся? - вздрогнул священник-
        - Есть продолжение…
        На мгновение Аз Гохар замер, стараясь собрать разбегающиеся мысли.
        - Все это очень серьезно, - наконец сказал он. - Все, что вы мне рассказали, имеет большое значение. Но самое важное - это. - Его палец опустился на фотографию.
        - Я не понимаю. - Отец Федерико покачал головой. - Вы сказали, есть продолжение фразы. О чем она говорит? И кто такой Вассах Гул?
        - Я объясню, - кивнул Аз Гохар, - но не сейчас. Сначала я должен кое-что уточнить.
        Он вытащил из кармана брюк блокнот в кожаном переплете и постарался унять нервную дрожь, появившуюся в пальцах.
        - Есть у вас ручка или карандаш? - спросил он священника.
        Тот поднялся из-за стола и, подойдя к книжному шкафу, достал с верхней полки пенал с целой дюжиной шариковых ручек.
        - Продиктуйте мне адреса смотрителя кладбища, церкви Санта Мария Аквилония и отца Винченцо, - попросил Аз Гохар.
        Когда священник назвал нужные адреса, Аз Гохар на секунду задумался, а потом принялся задавать вопросы:
        - Отец Федерико, давайте вернемся к истории смотрителя кладбища… Вы четко запомнили все, что он вам рассказывал?
        - Да.
        - По его словам, все случаи эксгумации проводились с официального разрешения?
        - Да, он сказал именно так.
        - Кто выдает подобное разрешение в Террено?
        - Насколько я знаю, мэр города. Но могут выдать начальник полиции или прокурор.
        - Смотритель не сказал, чьи подписи стояли на тех разрешениях?
        - Нет. Он сказал только, что бумаги были в порядке.
        - Во всех случаях тела раскапывали одни и те же люди?
        - Да.
        - Он не описывал, как они выглядели?
        - Нет. - Неожиданно в голосе священника появилось легкое беспокойство. - Поймите, что две недели назад, когда этот человек пришел ко мне, ему было не до подобных деталей. Он был на грани безумия от страха.
        - Ну, хорошо… - Аз Гохар провел языком по пересохшим губам. - Отец Федерико, чимитеро ли Джованни не единственное кладбище в вашем городе, не так ли?
        - Да. Есть еще одно католическое кладбище - чимитеро Нуово. А на северной окраине Террено - небольшое протестантское кладбище.
        Аз Гохар кивнул:
        - Вы не слышали, чтобы последнее время на этих кладбищах происходило что-то похожее на то, что вы мне рассказали? Я имею в виду эксгумацию трупов или самовольное раскапывание могил?
        Священник застыл, пораженный услышанным.
        - Самовольное раскапывание могил? - прошептал он, словно пробуя эти слова на слух.
        Вы считаете, это возможно?
        - После всего, что я услышал от вас, - да.
        - Но зачем? Я хочу сказать: зачем кому-то выкапывать трупы?
        - Об этом потом… Вы не ответили на мой вопрос, отец Федерико.
        - Нет, я не слышал, чтобы что-то подобное происходило в Террено, - ошеломленно пробормотал священник.
        Аз Гохар медленно облизнул губы и сказал, растягивая слова:
        - Отец Федерико, вы сказали, что надпись на дверях церкви была сделана неделю назад… Вы не видели, кто делал надпись?
        - Нет, ее сделали ночью.
        - В последнее время в вашу церковь не заходили люди, которых вы прежде никогда не видели?
        - Нет.
        - Вам лично никто не угрожал? Священник покачал головой, все больше хмурясь под градом сыплющихся на него вопросов.
        - Отец Винченцо не говорил вам, что угрожали ему или другим священникам?
        - Ничего подобного я не слышал… Аз Гохар вздохнул, словно ответы священника его слегка успокоили, и сказал:
        - Отец Федерико, прежде чем прийти к вам, я осмотрел город. Знаете, что поразило меня в Террено больше всего?.. - Он помедлил. - Собаки.
        - Собаки?
        - Да. Я не увидел на улицах Террено собак - ни одной бродячей собаки… Чем это объяснить? Священник задумчиво поднял брови.
        - Знаете, а ведь их никогда и не было, - ответил он, немного подумав.
        - То есть как это никогда не было? - насторожился Аз Гохар.
        - В нашем городе действует закон: всех бродячих собак отлавливают и уничтожают.
        - Когда был принят этот закон? - Внезапно Аз Гохар подался на стуле и снова напрягся, глядя в глаза священника.
        Отец Федерико замялся.
        - Давно… Очень давно. Я думаю, еще в начале века - лет семьдесят или восемьдесят назад.
        Лоб Аз Гохара испещрили бисеринки пота, голос его стал вдруг хриплым.
        - Кто принимал этот закон?
        - Муниципалитет города.
        - Где хранятся муниципальные архивы Террено?
        - В здании муниципалитета.
        - Вы имеете к ним доступ?
        - Нет.
        - Как его можно получить? - Глаза Аз Гохара сверкали, как две окровавленные жемчужины.
        Внезапно отец Федерико почувствовал, что то, чему он никогда не придавал большого значения - больше того, попросту не замечал, - отсутствие собак на улицах его родного города, сейчас приобретает некое зловещее, ему пока непонятное значение.
        - Я думаю, можно попросить отца Винченцо, - ответил священник. - Он вхож в наш муниципалитет и может на время взять любые бумаги из архива.
        Аз Гохар соединил ладони и поднес их ко рту. Несколько секунд его губы беззвучно шевелились, словно он шептал про себя молитву. Наконец он сказал:
        - Послушайте, отец Федерико. Сейчас я вам кое-что скажу, и вы должны поверить мне на слово. Эти документы… Мне необходимо их посмотреть. Это очень важно. Возможно, в них кроется разгадка того, что последние несколько недель происходит в Террено.
        Священник смотрел на человека в армейском комбинезоне с недоумением.
        - Попросите отца Винченцо взять из муниципалитета бумаги, касающиеся закона об уничтожении собак в вашем городе, - продолжал Аз Гохар. - Мне нужно знать имена всех людей, причастных к его принятию.
        - Подождите, - брови отца Федерико скакнули вверх, - но это же было давно - еще в начале века. Все люди, принимавшие закон, давно умерли и…
        - Мне нужно просмотреть эти бумаги - настойчиво повторил Аз Гохар. взгляд его, словно раскаленный кинжал, прожег отца Федерико насквозь. - Не важно, как давно это было.
        - Ну, хорошо, - прошептал священник, глядя в полыхающие глаза Аз Гохара. - Я переговорю с отцом Винченцо. Завтра утром он сходит в муниципалитет и…
        - Сегодня, - сказал Аз Гохар.
        - Что?
        - Он должен взять эти бумаги сегодня.
        - Но послушайте… - Отец Федерико судорожно сглотнул. Этот разговор не нравился ему с самого начала. Теперь же слова Аз Гохара начинали его пугать. - У отца Винченцо свои дела: по пятницам он всегда занят в церкви - в Санта Мария Аквилония большой приход - и он не может…
        Неожиданно стул, на котором сидел Аз Гохар, с грохотом отлетел в сторону, а он сам, подобно змее, метнулся над столом к священнику.
        - Да вы ничего не понимаете, святой отец!.. - прошипел Аз Гохар, с такой силой сдавливая крышку стола, что она затрещала.
        Лицо его в мгновение ока преобразилось самым непостижимым образом, словно он сбросил маску: глаза зажглись яростью, губы сжались в тонкую полоску, мышцы лица напряглись, разгладив морщины. Перед отцом Федерико предстало истинное лицо Аз Гохара - лицо человека, готового на все ради достижения цели.
        - Вы ни черта не понимаете в этом дерьме, святой отец! - продолжал Аз Гохар, надвигаясь на съежившегося от страха священника. - У нас уже нет времени! Возможно, к завтрашнему утру в Террено не останется живых людей. Вы понимаете это? Ни одного человека!..
        Отец Федерико почувствовал, как холодеют его ноги, превращаясь в два бесполезных обрубка, а сердце начинает пробивать грудь. Глядя в полыхающие гневом глаза Аз Гохара, похожие на два раскаленных угля, он ужаснулся - на мгновение ему показалось, что он заглянул в ад.
        Мягко, словно шелест прибоя, прошуршал гравий под протекторами колес. Три машины остановились возле заброшенного монастыря. Из машин выбрались люди. На мгновение они замерли, глядя на высокие, круто уходящие вверх стены и ржавые ворота, за которыми прятались полуразвалившиеся остовы церковных строений.
        Оглядевшись по сторонам, Доминик Пальоли сказал стоящему рядом с ним человеку:
        - Просперо, возьми двоих и пройди вдоль стены. Там полно дыр - пролезьте во двор и подстрахуйте нас изнутри.
        Просперо Черри, светловолосый крепыш, кивнул боссу и отправился в левую от ворот сторону, за ним увязались двое парней, приехавших на одной с Черри машине.
        Когда они скрылись в зарослях росших у стены ив, Доминик бросил оставшимся:

«Пошли!» и первым двинулся к проржавевшим от времени и дождей воротам.
        Один за другим люди потянулись к монастырю.
        У самых ворот с Домиником поравнялся невысокий брюнет - Сандро Чиголо. У него были мощные плечи - невероятно широкие для человека его роста - и проницательные, все подмечающие глаза,
        - Разрешите я первым, босс? - спросил он. Доминик кивнул, и Чиголо, вытащив пистолет, протиснулся в щель, образованную створками ворот. Доминик скользнул следом, и уже за ним прошли остальные.
        Сжимая оружие и настороженно оглядывая свод портала, пять человек двинулись вдоль анфилады колонн, поддерживающих высокую арку ворот. Через пару секунд они очутились во внутреннем дворике. Слева от них располагалось четырехэтажное строение - главное здание монастыря, впереди - хозяйственные постройки, длинное здание, некогда вмещавшее кельи монахов, виднелось по правую сторону,
        - Осмотрите его. Быстро!
        Доминик указал рукой вправо. Три человека направились проверять кельи. Сандро Чиголо пересек двор и оказался у полуразвалившегося деревянного склада, выстроенного напротив арки. Сам Доминик остановился у портала, обводя взглядом двор…
        Через минуту он заметил движение у дальней стены - Просперо Черри с одним из парней вышел из Двухэтажного строения. Махнув рукой, Черри показал боссу, что внутри него чисто. Затем он и два его человека двинулись к задней двери главного здания.
        Вскоре к воротам вернулись парни, проверявшие кельи. Они не обнаружили в них ничего подозрительного - обычные в таких местах мусор и битые стекла на полу, потеки старой мочи на стенах комнат. Никаких следов недавнего пребывания людей.
        Кивком головы Доминик показал на главное здание. Две фигуры скользнули к черным провалам окон, один человек с пистолетом в руке направился к главному входу.
        - Смотрите, что я нашел, босс! - возбужденно проговорил в этот момент Чиголо.
        Доминик обернулся и взглянул на Сандро, сидящего на корточках в центре двора. Подойдя к Чиголо, он разглядел след протектора, отпечатавшийся в рыхлой земле. Отпечаток широкого колеса спортивной машины, отметил Доминик. Такой след могла оставить «баркетта» Сборцы или «феррари», о котором Пепе упомянул в сообщении.
        - Оп-па!..
        Чиголо подхватил двумя пальцами комок земли и поднес его к носу.
        - «Мобил», - сказал он уверенно, понюхав землю, - Наверное, у них потек соединительный шланг,
        Сандро стряхнул землю и обтер пальцы о брючину. Доминик опустился на корточки и тоже почувствовал сильный запах машинного масла.

«Итак, недавно здесь стояла машина», - подумал он. Вопрос: какая? В Террено каждый третий водитель использует «Мобил». Он и сам заливает в двигатель «форда» точно такое же масло.
        - Ладно, - сказал Доминик, - с этим ясно. Двинулись в молельню.
        Они поднялись и направились к четырехэтажному строению, в котором уже скрылись шесть человек. Через пару секунд оба вошли в главный зал монастыря и остановились на пороге, осматриваясь.
        С первого взгляда зал поражал своими размерами, И не столько в длину, сколько в высоту. Свод зала возносился к крыше здания. Дубовые балки, перекрещенные под самой крышей, казались с пола спичинками. На уровне третьего этажа было устроено нечто вроде балкона, с которого зияли черные провалы сквозных галерей. Зал был прямоугольный и достигал в длину сорока метров. Возвышение для хора и алтаря было завалено остатками церковной мебели, пол зала был усеян обрывками тряпок, газет, использованными презервативами и прочим мусором. Свет проникал внутрь сквозь высокие окна, вырезанные в одной из стен зала. В противоположной стене зияло черное отверстие коридора, ужом уползающего в глубь здания. В центре зала стоял деревянный стол, похожий на ученическую парту. По бокам от него - пара стульев.
        Один из парней Черри разглядывал стену с окнами. Сам Просперо Черри сидел на корточках у деревянного стола и ковырялся в мусоре на полу. Из коридора, ведущего в глубину здания, раздавались голоса перекрикивающихся там людей.
        - Что-нибудь нашли? - спросил Доминик. Сандро Чиголо двинулся в глубину зала.
        - Босс, вы чувствуете запах? - вопросом на вопрос ответил светловолосый Черри.
        Он разогнулся над землей и повернулся к Пальоли. Наверное, он что-то нашел возле стола, потому что теперь его правая рука была сжата в кулак-
        - Что?
        - Запах сгоревшего пороха.
        - Нет.
        - Недавно здесь стреляли, - уверенно сообщил Черри. Пару раз он втянул носом воздух и сморщился. - Точно. Выпустили не меньше обоймы,
        У Доминика не было причин не доверять Черри - в его отряде этот человек отвечал за оружие, И если он говорит, что здесь стреляли, значит так оно и есть.
        - Когда? - спросил Доминик.
        - До обеда.
        - Это точно?
        - Сто процентов. - Черри приблизился к Пальоли и, протянув руку, разжал кулак. - Взгляните-ка, босс… Гильза от «беретты». Пару часов назад она была в обойме.
        Доминик тут же вспомнил, что у Пепе Сборцы была стандартная 92-я модель именно этого пистолета. В голове его звякнули тревожные колокольчики.
        - Нашел! - раздалось от окна, где высокий парень в джинсовой куртке исследовал стену.
        - Пойдемте посмотрим, босс? - предложил Черри.
        Когда они подошли к окну, парень указал на небольшой участок стены, усеянный дырочками. По краям дыр краснел отбитый кирпич.
        Черри ковырнул ногтем одно из отверстий и вытащил из него небольшой комочек сплющенного металла.
        - Пуля, - сказал он, протягивая находку Доминику. - «Беретта» или «магнум». Но скорее всего «беретта». Как странно легли пули - почти кучно. - Он посчитал отверстия. - Двенадцать штук - почти полная обойма. Можно подумать, кто-то стрелял по мишени.
        В этот момент из коридора появилась пара человек за ними - еще двое.
        - В здании пусто, босс, - сообщил один из них, останавливаясь рядом с Пальоли.
        - Обыщите здесь все! - приказал Доминик.
        Люди растянулись по залу, сантиметр за сантиметром обследуя пыльный пол, заваленный мусором. Просперо Черри стоял у стены и выковыривал пули, хмыкая каждый раз, когда ему удавалось выудить из кирпичной кладки очередной кусочек металла.
        Через пять минут восемь человек вышли из здания, прошли по двору и оказались за воротами монастыря.. В главном здании не нашли больше ничего примечательного, кроме еще одной гильзы, валяющейся на земляном полу зала. Доминик боялся, что найдут кровь, но ее не было. Зато возле стола нашли клочья ткани, перемешанной с каким-то странным воскообразным веществом. «Словно расстреляли парафиновый манекен», - сказал Сандро Чиголо, разглядывая клочья одежды и куски серого «воска». Что это было, никто не знал.
        Когда они вышли из монастыря, Доминик бросил:
        - Возвращаемся в город!
        Потом он повернулся к Черри и сказал:
        - Просперо, я хочу, чтобы ты перевернул Террено… Свяжись с людьми Эрбы и ле Гранде, задействуй всех, кого сможешь найти, но получи результат, Через два часа я должен знать, находится ли в этом городе человек с лицом Бьянки Гарроты.
        Просперо Черри был уже в курсе того, что они искали, и последним словам босса не удивился.
        - С ним может быть длинноволосый тип. Если кто-то из парней засечет их, пусть падает на хвост. Но никаких самостоятельных действий! Просто засечь и сообщить. Ясно?
        - Будьте уверены, босс, если двойник Бьянки в Террено, мы найдем его, - кивнул Черри.
        - С нашими людьми в дорожной полиции мы уже связались - они ищут, но все-таки присматривайтесь к машинам. Они могут ездить на желтом «феррари-спайдере».
        - «Феррари»? - удивленно протянул Чиголо, внимательно прислушивавшийся к словам босса.
        - Ха! Ну, такую машину мы точно не пропустим - осклабился Черри. - Они бы еще в пожарную каланчу уселись! Надо же - «спайдер»?
        - Действуйте, - кивнул Доминик…
        Когда все расселись по машинам и автомобили покатили по грунтовке к шоссе, Доминик бросил сидящему рядом Чиголо:
        - Сандро, мы с тобой съездим в одно место. Надо захватить пару крепких парней и лопаты - придется покопаться в земле… Кого можно взять?
        - Джованни Карбуччи и Палию, - предложил Чиголо, немного подумав. - Я знаю, где их найти,
        - Они справятся?
        - Не то слово, босс! Выроют любую яму за пять минут.
        - Палию я знаю, - кивнул Доминик. - А вот Карбуччи что-то не припомню?
        - Он из новеньких, босс. Еще не прошел обкатку.
        - Не подведет? - нахмурился Доминик,
        - Думаю, нет - парень он правильный. - Чиголо пожал плечами. - Хотя зависит от того, что ему предстоит сделать… Можно вопросик, босс?
        - Давай.
        - Мы будем искать клад? - Уголки губ Чиголо дрогнули, серыми червячками изогнувшись вниз.
        - Если это клад того рода, что я думаю, тебе будет не до смеха, когда мы его выкопаем, - мрачно пообещал Доминик.
        Сандро посмотрел на нахмуренные брови Пальоли, и улыбка, готовая возникнуть на его губах, так и не появилась. Лицо босса напомнило ему вдруг могильное надгробие, треснувшее посередине: щеки были серыми бетонными плитами, рот - уродливой расщелиной между ними…
        Глава шестая
        Стоя перед окном своего рабочего кабинета, Кавио Гольди смотрел на залитую солнечными лучами пьяцца дель Фуоко. Комиссариат города Террено находился на южной стороне этой площади. На противоположной стороне располагались здания городского муниципалитета и магистратуры. Слева от комиссариата возвышалась городская ратуша, а напротив нее, словно в насмешку над Богом, - крупнейший банк города КОМИТ… (Коммерческий банк Италии)
        Глядя на серое здание муниципалитета, Гольди зевнул.
        Это заставило его вспомнить о том, что вчера ночью он лег лишь во втором часу, за полночь вернувшись из управления. А все эти загадочные убийства бродяг. Да и сегодня он вряд ли ляжет спать раньше полуночи - вечером им предстоит поездка на кладбище, а раскапывание могил не способствует здоровому сну. Одно хорошо, думал Гольди, жена с сыном в Риме и раньше следующей среды не вернутся. Об этом он узнал два часа назад, позвонив Торне с почтамта. А это значит, что он может спокойно заниматься делом душителя после работы. Иначе, если бы жена была дома, не избежать ему разговоров о том, что будь он хоть трижды начальником особого отдела полиции, но вечер есть вечер, и она имеет право видеть мужа дома после семи часов. Чего Кавио Гольди не выносил, так это спорить с Торной.
        Глядя в окно, комиссар вдруг заметил человека, идущего по северной стороне площади к зданию муниципалитета. Человек этот был одет в черный костюм священника, белый воротничок кольцом опоясывал его горло. Гольди узнал отца Винченцо из церкви Санта Мария Аквилония и удивился. Сам он являлся прихожанином этой церкви и знал, что по пятницам отец Винченцо всегда занят в храме. Комиссар с недоумением подумал: «Что могло вырвать священника из церкви в середине дня?..» Через несколько секунд отец Винченцо скрылся в здании муниципалитета. Гольди пожал плечами, отошел от окна и уселся за стол.
        Некоторое время он рассматривал бумагу, которую принес ему Эстебане. Санти забежал десять минут назад и сообщил, что кроссовки, в которые был обут подозреваемый, никогда не продавались в Террено. Небольшая партия такой обуви была завезена месяц назад в Милан и продавалась в нескольких крупных супермаркетах. Теперь ему предстояло решить: делать ли запрос в Миланский комиссариат, чтобы тамошние детективы попытались напасть на след терренского убийцы, или оборвать эту ниточку. Гольди потер виски. Скорее всего, придется сделать второе. Даже если полицейские Милана начнут искать светловолосого покупателя кроссовок, вряд ли они его найдут. Милан - не Террено, а крупный супермаркет - не магазинчик на виа Станцоне, где все знают друг друга в лицо.
        Посмотрев на часы, комиссар отметил, что было пять минут четвертого. Тони и Марио уже больше двух часов занимаются гостиницами и вокзалами. Возможно, они нападут на след убийцы, хотя… Почему-то сегодня интуиция нашептывала ему, что на этот раз номер с гостиницами и аэропортом у них не пройдет. Слишком уж необычный преступник появился в Террено, и вряд ли здесь помогут обычные методы поиска. Эти методы должны быть такими же необычными, как и сам убийца. Но вот какими?
        Гольди взял карандаш и некоторое время крутил его между пальцев. Потом вытащил из стола чистый лист бумаги и принялся водить по нему карандашом, задумчиво глядя в пространство…
        Минуту спустя он понял, что его рука сама собой что-то нарисовала. Он вгляделся в рисунок и нахмурился. На листе бумаги резкими, отрывистыми штрихами был изображен парень - в футболке и джинсах. Ноги его украшали кроссовки, волосы были взлохмачены и торчали во все стороны, как пучки соломы, губы искажала ухмылка… Но что больше всего поразило Гольди, так это его руки. Они были почему-то неправдоподобно большими, с загнутыми пальцами, похожими на когти, словно этими пальцами он…
        Комиссар вдруг почувствовал, как по телу его пробежал холодный озноб. Он тихо выдохнул и про себя выругался: дьявол!.. Да он же нарисовал душителя!..
        С минуту он смотрел на кривящиеся в ухмылке губы нарисованного человечка, потом отбросил карандаш в сторону и вытер выступившую на лбу испарину.
        Неожиданно зазвонил телефон. Схватив трубку, Гольди услышал:
        - Комиссар, это вы?
        - Кто это? - Гольди не узнал говорившего.
        - Это Скала.
        - А, Умберто… - Комиссар скомкал лист с нарисованным душителем и швырнул его в мусорную корзину, стоящую в углу кабинета. Затем прокашлялся, пытаясь избавиться от странной хрипоты, появившейся в голосе. - Что у вас, Умберто? Есть что-то новое?
        - Я звонил вам полчаса назад, но вы не ответили?
        - Меня не было в комиссариате, - пояснил Голь-
        ДИ.
        - Ясно… - Скала помедлил. - Комиссар, помните мы с вами разговаривали о «воске», найденном на руках убитых?
        - Конечно.
        - Я сделал его анализ.
        - Нашли что-нибудь интересное?
        - Да… Но я не хотел бы говорить об этом по телефону. Расскажу, когда встретимся. Вы ведь не передумали насчет вечерней поездки?
        - Нет.
        - Ну и прекрасно… Знаете, я переговорил с доктором Трози. Он действительно находил
«воск» у человека, убитого возле аэропорта. Затем я поднял свои отчеты - оказалось, что в первый раз я обнаруживал это вещество под ногтями человека, задушенного в «американском» квартале… Так что теперь вы можете быть уверены, что убийца всех этих людей - одно и то же лицо.
        - Да, конечно, - согласился Гольди. Немного подумав, он спросил: - Умберто, но почему вы не хотите рассказать мне прямо сейчас, что выяснили насчет этого вещества?
        - Это не срочно, комиссар. И потом… мне надо провести еще пару тестов - я не закончил. Но к вечеру у меня все будет готово.
        - Ладно. - Гольди посмотрел на часы. - Умберто, мы подъедем к вам в начале одиннадцатого. Где вы будете: в больнице или дома?
        - Я думаю, дома. Жена не любит ужинать одна… Понимаете, ей нравится, когда вечером вся семья в сборе. - Скала усмехнулся, и его искаженный смех перенесся по телефонному проводу в кабинет Гольди.
        - Я отлично вас понимаю, - проворчал комиссар. - У меня самого точно такая же история.
        - Ну, что вы хотите - женщины, - философски протянул Скала и закончил: - Значит, до вечера, комиссар?
        - Да, до вечера.
        Услышав гудки, Гольди положил трубку и задумчиво посмотрел в окно.
        Итак, «воск» найден на руках трех человек, убитых в разное время в разных частях города. Это действительно говорит о том, что убийца - одно и то же лицо, С такими данными можно даже идти к Плацци и просить официальное разрешение на вскрытие могил, хотя… Гольди задумался. Нет, пожалуй, не стоит этого делать. Ведь сегодня утром начальник полиции дал ясно понять, что не желает, чтобы кто-нибудь, помимо полиции, знал о трупах. Если же они начнут проводить официальную эксгумацию, об этом могут пронюхать журналисты. Лучше сделать все в тайне от Плацци, а уж потом представить ему окончательный результат.
        Гольди поднялся из-за стола и подошел к окну.
        С минуту он рассматривал площадь перед комиссариатом. Несколько человек - судя по виду, туристы, - замерли у фонтана, сооруженного посреди пьяцца дель Фуоко, и любовались бьющими вверх струями воды, рядом с людьми бродили голуби, которым не было надобности опасаться машин, - ведь на площади движение запрещено…
        Неожиданно в голову комиссару пришел вопрос, периодически возникающий у него раз в несколько месяцев: почему эта площадь названа именем огня? [Piazza del Fuoco - площадь Огня (ит.)]. Ведь, насколько он знал, в центре Террено за всю его историю не было крупных пожаров, на этой площади никогда никого не сжигали - ни в этом веке, ни в прошлых, и даже рождественский фейерверк устраивают на пьяцца дель Пополо, рядом со зданием пожарной команды, а не здесь - из-за боязни подпалить здание муниципалитета или городской ратуши.
        Гольди вздохнул.
        Если бы это было самым большим вопросом, мучающим его, он был бы счастлив…
        Желтая табличка, небрежно прикрепленная на стене дома, извещала: «Виколо Оливо» - Оливковый переулок.
        Заглянув в блокнот, Бен Аз Гохар сверился с адресом, полученным от отца Федерико (виколо Оливо, дом 8, квартира 16), сунул записную книжку в карман брюк и решительно ступил в темноту прохода, образованного двумя трехэтажными домами.
        Ширина виколо Оливо не превышала четырех метров - вряд ли здесь могли разъехаться даже две встречные машины. Однако, суживая и без того тесный проезд, у стен домов стояли мусорные бачки, газетные автоматы, половина из которых находились в таком состоянии, словно были взорваны изнутри, огромная коробка автомата по продаже газированной воды.
        Тень от домов укрывала переулок с надежностью похоронного савана. Трех-, четырехэтажные дома, стоящие вплотную друг к другу и отрезающие путь свету в глубину переулка, создавали не слишком радужную картину - черный асфальт мостовой и серые стены зданий сливались в унылом однообразии. Лишь в дальнем конце виколо Оливо яркой жемчужиной сверкал кусок улицы, залитый солнечными лучами. «Наверное, солнце появляется здесь всего лишь на несколько минут в день, - решил Аз Гохар, оглядывая крыши домов. Между крышами тонкой нефритовой полоской голубело небо. - Что ж… Вполне подходящее место жительства для смотрителя кладбища».
        Стайка ребятишек семи-восьми лет играла возле подъезда одного из домов. Они развлекались тем, что кидали осколки кирпичей в газетные автоматы. Выигравшим у них, очевидно, считался тот, кто попадал в узкую стеклянную полоску вверху алюминиевой коробки. При появлении человека в армейском комбинезоне ребятишки на время прекратили игру, настороженно поглядывая на чужака. Сидя на тротуаре, они подобрались, готовые при первых же признаках опасности вскочить на ноги и скрыться в подъезде. Но чужак прошел мимо, не проявив ни малейшего интереса к малолетним разрушителям муниципального имущества. Куски кирпичей снова взлетели над мостовой и с могильным грохотом принялись ударяться в металлические бока автоматов - словно невидимый гигант забивал гвозди в крышку огромного гроба. «Гроба Террено», - мелькнуло в голове Аз Гохара,
        Пройдя мимо трех домов, он остановился возле здания, на стене которого черной краской была выведена восьмерка. Дом был трехэтажным, с одним подъездом.
        Подняв голову, Аз Гохар оглядел окна дома, пустыми глазницами чернеющие на сером фасаде. Никакого движения за ними не угадывалось, словно дом давно вымер. А ведь в нем не меньше тридцати квартир, отметил Аз Гохар, чувствуя, как в глубине сознания шевелится червячок неясного беспокойства. Взявшись за ручку двери, он потянул ее на себя.
        Почему-то он боялся услышать скрип проржавевших петель, однако, к его облегчению, дверь открылась бесшумно. Мгновение Аз Гохар медлил, затем шагнул в черноту подъезда.
        Несколько секунд он стоял неподвижно, давая возможность глазам привыкнуть к царившему здесь полумраку. Наконец, разглядел резные перила и ступени уходящей вверх лестницы. Взявшись за отполированную сотнями рук поверхность перил, Аз Гохар медленно двинулся вверх, нащупывая ступени ногой.
        Чем выше он поднимался по лестнице, тем больше подробностей мог различить вокруг. Стены подъезда представляли собой самое настоящее произведение искусства. Сейчас уже нельзя было сказать уверенно, какой цвет у них был первоначально, так как свободного места на них не оставалось - все стены покрывали тысячи рисунков и надписей. Кафельная плитка, которой были отделаны ступени лестницы, в нескольких местах откололась - здесь наружу проступал серый цемент, по цвету схожий с могильными надгробиями на чимитеро ди Джованни, Поначалу Аз Гохара удивило столь резкое улучшение его зрения, однако, поднявшись на один пролет вверх, он понял его причину - в торцевой стене здания было вырезано маленькое окошко, сквозь которое подъезд проникал слабый свет с улицы. Именно этот свет позволял разглядеть стены с достаточной четкостью.
        Оказавшись на лестничной площадке первого этажа, Аз Гохар увидел ряд почтовых ящиков с номерами квартир. Всего висящих на стене ящиков было десять.
        Решив, что нужная ему квартира находится выше, Аз Гохар двинулся на второй этаж.
        Путь до второго этажа он преодолел намного быстрее, чем до первого, - свет из окна хорошо освещал лестничный пролет. На втором этаже был такой же ряд почтовых ящиков, что и внизу. На одном из них стояла цифра «16».
        Двинувшись по коридору в глубь дома, Аз Гохар обнаружил странную вещь - коридор был не прямым (как он ожидал увидеть), а зигзагообразным. Короткие переходы ограничивали пространство квартир, создавая множество тупичков и поворотов. Под потолком некоторых переходов горели тусклые лампочки, освещавшие замызганные стены и грязный пол. В других переходах света не было, и по ним приходилось пробираться на ощупь.
        Аз Гохар шел по коридору медленно. Нужная ему квартира возникла перед ним неожиданно: пройдя по очередному темному переходу, он повернул за угол и увидел тусклую лампочку, освещавшую две двери в разных концах перехода. На ближайшей к нему белой краской была выведена цифра «16».
        Остановившись возле двери, Аз Гохар прислушался к дому. Этажом выше в диком плаче заходился ребенок, чуть дальше по коридору раздавался металлический звон, словно кто-то усиленно колотил сковородой по плите, с нижнего этажа, пробиваясь сквозь бетонные перекрытия, звучал мужской хохот, за дверью нужной ему квартиры висела могильная тишина…
        Аз Гохар поднял руку к вделанной в панель двери кнопке - в глубине квартиры прозвенела резкая трель электрического звонка. В следующую секунду за дверью раздался звук, словно мяукнула кошка. Однако звук этот был слабым и почти сразу же стих. Выждав пару секунд, Аз Гохар позвонил снова. Но на этот раз трель звонка не вызвала ничего - даже мяуканья кошки. Наверное, в первый раз оно ему просто послышалось, решил Аз Гохар.
        Взглянув на часы, он прислонился к дверному косяку и принялся думать, что делать дальше… Отец Федерико, наверное, переговорил уже с отцом Винченцо из церкви Санта Мария Аквилония. Сейчас отец Винченцо должен находиться в городском муниципалитете. Через два часа они встретятся в церкви Сант-Антонио ди Франчезе, и священник передаст ему нужные бумаги из архива. За это время сам Аз Гохар надеялся переговорить со смотрителем кладбища и узнать от него некоторые подробности того, что произошло на чимитеро ди Джованни две недели назад. Но удача отвернулась от него - нужного ему человека не оказалось на месте…
        Неожиданно дверь противоположной квартиры открылась, и из нее вышла пожилая женщина. Заметив человека в армейском комбинезоне, стоящего в другом конце коридора, она замерла - точь-в-точь, как те ребятишки, что разносили вдребезги газетные автоматы на улице.
        В ту же секунду Аз Гохар понял, как ему действовать дальше.
        - Простите, синьора, - проговорил он медленно, не двигаясь с места, чтобы не напугать женщину. - Вы не знаете, где ваш сосед?
        Женщина не мигая смотрела на Аз Гохара, словно решая, ответить ли этому человеку или скрыться в квартире и подождать, пока он уйдет.
        - Видите ли, синьора, - продолжал Аз Гохар, - я приехал издалека, хотел сразу же повидаться с другом, но его, похоже, нет дома… Не подскажете, куда он мог уйти?
        - Кто вы? - женщина наконец решилась ответить, хотя дверь держала по-прежнему открытой.
        - Я друг вашего соседа, - мягко ответил Аз Гохар. - И приехал издалека. Не знаете, где он? А то я тут стою и не знаю, ждать мне его или уйти и прийти потом?
        Женщина мгновение колебалась. Затем, видимо, решила, что человек этот опасности для нее не представляет, и захлопнула дверь. Громко щелкнул замок.
        - Вы друг Пьетро?.. Я не знаю, когда он появится, - сказала она. - Сегодня я его не видела, и не слышала, чтобы он уходил.
        - А вчера?.. Вчера вы его видели?
        - Нет.
        - Он, что, куда-то уехал?
        - Уехал? Куда он мог уехать? - Вопрос Аз Гохара вызвал у женщины удивление. Она сделал пару шагов в его сторону. - Пьетро некуда ехать… Десять лет назад у него умерла жена. С тех пор он каждое утро уходит на работу, а вечером возвращается домой. Десять лет, синьор, - это не десять дней. Ему некуда ехать.
        - Тогда где же он может быть?
        - Не знаю… Последние две недели с ним творится что-то неладное. - Нахмурившись, женщина смерила Аз Гохара подозрительным взглядом и внезапно спросила: - Послушайте, а вы точно его друг, синьор?
        - Да.
        - Тогда я скажу вам кое-что по секрету. - Женщина приблизилась к Аз Гохару. В тусклом свете маломощной лампочки он разглядел, что лицо ее покрыто сеточкой морщин, похожей на плотную паутину. - Недавно он бросил работу. Вы знаете, где он работал?
        - На кладбище.
        - Точно. А две недели назад он оттуда ушел. И словно бы изменился. - Женщина глядела на Аз Гохара впавшими глазами, похожими на переспелые вишни, стараясь понять, дошел ли смысл сказанного ею до этого человека. - Он стал каким-то… каким-то подозрительным. Словно бы боялся всего… А однажды он испугался меня. Представляете? Выхожу я как-то из квартиры, а Пьетро стоит возле своей двери. Меня-то он поначалу не слышал, а когда я его окликнула, вздрогнул, будто увидел привидение…
        - Наверное, у него что-то нервное?
        - Может быть. - Женщина покивала головой. - С такой-то работой, как у него, нервов не наберешься… Знаете, вот то же самое я и племяннику его сказала, когда он приходил.
        - Племяннику? - насторожился Аз Гохар.
        - Ну, да. Дня три назад он приходил. Длинноволосый такой… Вот после него-то я вашего друга и не видела. - Она кивнула на запертую дверь с цифрой «16». - Может, он вместе с племянником куда и ушел?
        И снова Бен Аз Гохар почувствовал, как шевельнувшийся в нем червячок беспокойства принялся извиваться в голове, посылая тревожные сигналы.

«Что за племянник?» - подумал он. Новость эта ему не понравилась.
        - Когда, вы сказали, приходил племянник?
        - Дня три назад. - Женщина подумала и кивнула. - Точно, три дня назад. Спросил, здесь ли живет его дядя, имя назвал… Самого-то Пьетро тогда дома не было - он утром куда-то ушел, но тот длинноволосый сказал, что подождет. Вот с тех пор я его и не видела.
        - Наверное, они действительно ушли вместе, - пробормотал Аз Гохар. - Ну, что же. Тогда я, наверно, его ждать не буду - зайду попозже… Спасибо, синьора!
        Женщина кивнула и смерила Аз Гохара таким взглядом, словно ждала, что сейчас тот повернется и пойдет к выходу. Однако человек в армейском комбинезоне вытащил из кармана блокнот, вырвал из него страницу и принялся писать на ней что-то огрызком карандаша.
        - Надо оставить ему записку, - пояснил он женщине. - Вдруг он вернется и решит снова куда-то уйти? Я напишу ему, чтобы он меня подождал.
        Аз Гохар сдвинулся в сторону, освобождая женщине проход. Та, видно, хотела лично убедиться в том, что незнакомец уходит. Но так как тот стоял на месте и не двигался, а предлога задержаться у нее не возникало, то она нехотя протиснулась мимо человека в камуфляже и посеменила к выходу.
        Аз Гохар подождал, пока шаги женщины затихнут у лестницы. Затем убрал бумагу и карандаш, вытащил из внутреннего кармана куртки две проволочки с изогнутыми концами и еще раз прислушался к квартире. Внутри было тихо.
        Ему не понравилось известие о длинноволосом племяннике, так неожиданно обнаружившемся у смотрителя кладбища. Бели бы не слова женщины, он бы, пожалуй, ушел, отложив разговор со смотрителем на пару часов. Но теперь он решил проверить все до конца.
        Опустившись на корточки, Аз Гохар вставил одну из проволочек в прорезь замка. За долгую жизнь он многому научился - в том числе и тому, как открывать дверь без ключа. Вставив в замок вторую проволочку, он крутил ею до тех пор, пока не раздался слабый щелчок. Тогда он взял обе проволочки вместе и принялся осторожно поворачивать их вправо. Пару секунд слышался легкий скрежет металла, потом скрипнули петли и дверь приоткрылась.
        Аз Гохар быстро встал на ноги, вытащил проволочки из замка и открыл дверь пошире. В тот момент, когда она распахнулась, что-то метнулось ему под ноги. Аз Гохар отшатнулся, но в следующую секунду разглядел, что этим «что-то» была серая кошка. Худая - словно несколько дней не ела.
        Значит, он не ошибся, решил Аз Гохар, кошка действительно мяукала.
        Он осторожно заглянул в приоткрывшийся проем двери, прислушался. Внутри не раздавалось ни звука. Войдя в квартиру, он закрыл дверь. В прихожей царил полумрак. На вешалке, справа от двери, висели шляпа и плащ. На полу стояла пара башмаков.
        Аз Гохар заглянул в небольшую кухню слева от прихожей. Там никого не было. Кошачья миска, стоящая у газовой плиты, была дочиста вылизана - очевидно, кошка съела все еще несколько дней назад.
        Осмотрев кухню, Аз Гохар заглянул в туалет и ванную, но и там никого не обнаружил. Наконец, он открыл дверь единственной комнаты этой квартиры и заглянул внутрь. В глаза ему бросились огромный дубовый стол, стоящий у одной из стен, пара стульев, узкая кровать, примостившаяся у противоположной стены, невысокий шкаф.
        Внезапно Аз Гохар замер, поняв, что только что пропустил нечто важное.
        Он попытался сосредоточиться и почувствовал запах. Сладковатый, специфический запах, появляющийся лишь в одном случае… Глаза Аз Гохара медленно вернулись назад, на кровать. На белой подушке чернела человеческая голова…
        Несколько мучительно долгих секунд он смотрел на нее. Покатый затылок был покрыт редкими седыми прядями - остатками некогда пышной шевелюры. Человек лежал лицом вниз. Тело до самой шеи укрывала белая простыня. Правая щека и кусок шеи этого человека имели неестественный синевато-коричневый цвет. Похоже, лежащий на кровати человек был мертв.
        Аз Гохар с трудом удержался от того, чтобы не оглянуться назад. «В квартире никого нет, - сказал он себе. - Успокойся и возьми себя в руки. Никакого длинноволосого племянника сейчас в квартире быть не может». Он закрыл глаза и вздохнул. Затем снова посмотрел на кровать и ненадолго задумался.
        Судя по всему, мертвый человек был смотрителем кладбища. Если так, то он уже ничем не может ему помочь. Тем не менее Аз Гохар шагнул к кровати. Если он ничего не может узнать со слов этого человека то, возможно, причина его смерти подскажет ему что-то важное?
        Взявшись за край простыни, Аз Гохар отдернул ее в сторону. В следующую секунду он замер, пораженный увиденным. Мертвый человек лежал на спине. Голова его была вывернута под углом в сто восемьдесят градусов к телу. Само тело было абсолютно нагим. На груди виднелись бурые кровяные натеки.
        До Аз Гохара не сразу дошло, что эти натеки складываются в буквы. Когда же он понял это и прочитал получающиеся слова, то почувствовал то же, что испытал недавно в церкви Сант-Антонио ди Франчезе. Кровавые буквы складывались в три зловещие слова:

«Кох мали аннамет». Те самые слова, которые он не решился сказать отцу Федерико, чтобы не испугать его раньше времени…
        Куски глины и сухой земли летели из-под колес машины вперемешку с травой. Темно-бордовый «форд-мэверик» с ревом полз по склону Кальва-Мон-танья, утробно урча трехлитровым двигателем, словно большой, упрямый муравей. Мощные колеса машины яростно вгрызались в землю, не давая ей соскальзывать на уклонах.
        Сандро Чиголо, переключившись на передний мост, лихо управлял джипом. Руль в его руках крутился с бешеной скоростью. Настоящая дорога кончилась три минуты назад, и теперь они ехали по едва заметной колее, накатанной по склону горы.
        Рядом с Сандро задумчиво пыхтел сигаретой Доминик. На задних сиденьях, подпрыгивая на каждой кочке и ругая про себя Чиголо, сидели Бене Палия и Джованни Карбуччи. За всю поездку они не проронили ни слова, словно превратили в каменные изваяния. Сандро Чиголо предупредил их, что придется поработать руками. В обычной ситуации Джованни Карбуччи болтал бы без умолку: первым делом узнал бы, что за работенка им предстоит, высказал бы свое мнение по поводу этой работы, вспомнил с дюжину подходящих историй и сдобрил их порцией сальных анекдотов. Но сейчас в машине сидел Доминик Пальоли и Карбуччи поостерегся открывать рот - босс был мрачен.
        Когда они садились в машину, Чиголо бросил в багажник пару лопат. Теперь они подпрыгивали на каждом ухабе, глухо ударяясь о задние сиденья. Однако металлические части лопат были обмотаны мешковиной, поэтому не гремели.
        Сандро ловко объезжал невысокие кусты и чахлые кривые деревца, растущие на пологом склоне. Мощные колеса джипа с одинаковой легкостью переезжали тонкие ветки берез и толстенные сучья каштанов, валяющихся на дороге. Иногда задние колеса «форда» проскальзывали на траве и машину заносило в сторону. Тогда передние колеса с удвоенной энергией вгрызались в землю, и джип, словно северо-американский медведь-гризли, тяжело переваливаясь с боку на бок, полз дальше.
        Чем дольше они ехали, тем круче становился уклон. Колея все больше утопала в траве, со всех сторон на нее наступали деревья. Вскоре она совсем исчезла из вида.
        Некоторое время Чиголо петлял между деревьями, пока бампер «форда» не уперся в сплошные заросли можжевельника. Тогда Сандро остановил машину и вопросительно взглянул на босса, словно спрашивая у него, ехать ли ему дальше, ломая кусты, или поберечь машину стоимостью в сорок тысяч американских долларов.
        - Выходим, - бросил Доминик и щелкнул замком двери.
        Сандро заглушил двигатель и выбрался из машины. Палия и Карбуччи последовали его примеру. Когда Чиголо открыл заднюю дверь «форда». Палия достал лопаты, лежащие в багажнике, снял мешковину, прикрывавшую их серебристо поблескивающие лезвия, и протянул одну из лопат Карбуччи. Мешковину он забросил обратно в багажник джипа.
        Доминик огляделся по сторонам и уверенно направился вверх по склону, обходя заросли можжевельника.
        Сандро закрыл багажник, сунул в рот сигарету и, прикурив от маленькой позолоченной зажигалки, сделанной в форме скелетика, отправился вдоль зеленых кустов за мелькающими впереди спинами Палии и Карбуччи.
        Он не знал, что именно они будут выкапывать, но догадывался. Восточный склон Кальва-Монтанья пользовался дурной славой среди жителей Террено.

«Господи, сколько мертвяков здесь закопано», - думал Сандро, оглядываясь по сторонам и роняя пепел дорогой сигареты на высокую траву, стебли которой, словно цветы-убийцы, цеплялись за брюки. Правда, за последние три года здесь зарыли немногих - вряд ли больше полудюжины человек. Но ведь было время, когда закапывали чуть ли не каждую ночь, думал он. Сам он, слава Богу, был тогда пацаном, Но однажды, сидя в ресторане Старелли, его напарник Лука Таллья - здоровяк с изрезанным шрамами лицом - принялся вспоминать времена Большого передела Террено, и Сандро услышал от него массу интересного. «…Каждый день тогда заваливали по несколько человек, - рассказывал Таллья, вспоминая события шестилетней давности. - Парней штабелями свозили на Кальва-Монтанья, могилы едва успевали выкапывать. Бывало, выедешь утром на „охоту“ с напарником, а вечером ты его уже везешь завернутым в брезент, в багажнике… Однажды устроили бойню прямо на горе - положили человек по пять с обеих сторон. Так они и лежали там до утра, вместе с лопатами. На следующий день их этими же лопатами и похоронили».

«Да… Гиблое это место», - говорил Лука Таллья, и Сандро Чиголо был абсолютно согласен с его словами. Идя по шуршащей траве за мелькающей впереди спиной Палии, отводя от лица ветви кривоватых берез и настороженно вглядываясь в темные заросли, он вздрагивал от каждого резкого звука. Сухие ветки лопались под ногами идущих людей с ноющими хлопками - словно трещали кости самих покойников. «Хорошо, что последние пять лет в Террено тихо», - добавлял Таллья…
        Палия и Карбуччи шагали по высокой траве за боссом. Чиголо замыкал процессию.
        Доминик Пальоли уверенно обходил заросли орешника и можжевеловые кусты. Он знал, что ищет. Почти два года прошло с того злополучного вечера, думал он. Армандо Эрба и два его человека, закапывавшие трупы, наверняка забыли то место, но сам он помнил дорогу и мог найти ее с закрытыми глазами…
        Они взбирались по склону уже около трех минут. Раздвигая ветви кустов, обходили громадные поваленные стволы столетних каштанов и спугивали сидящих в траве птиц. Конца этому лесу, казалось, не будет… Но вот деревья разошлись в стороны, и Доминик увидел валун. Огромный камень величиной с дом лежал на склоне горы, наполовину зарывшись в песок Земля в окружности нескольких метров от него была почти чистая, лишь кое-где на ней проглядывала трава. В трех метрах от валуна лежал поваленный ствол огромного каштана.
        То самое место.
        Доминик резко остановился. Палия и Карбуччи шагавшие следом за боссом, едва не налетели на него но вовремя притормозили. Чиголо обошел их и остановился рядом с Пальоли, разглядывая валун.
        - Ничего себе камешек! - присвистнул он, глядя на покатые бока глыбы. Он слышал об этом камне - в Террено он был известен, как Глаз Черта. - Босс, мы пришли?
        - Ага… То самое место.
        Доминик подошел в камню.
        Некоторое время он оглядывался по сторонам, словно что-то припоминая. Потом встал вплотную к валуну и сделал пару шагов в сторону Террено.
        - Ну-ка, дай мне лопату, - сказал он нетерпеливо, протягивая руку к Карбуччи,
        Когда лопата оказалась в его руках, он сделал четыре закопа, ограничив ими четырехугольник со стороной в два метра. Земля была мягкая, и он подумал, что два человека быстро выроют яму метровой глубины.
        Вернув лопату Карбуччи, Доминик бросил:
        - Копайте.
        Сам он отошел к поваленному стволу и сел на него, сунув в рот сигарету. Сандро Чиголо примостился на стволе рядом с боссом. Палия и Карбуччи встали в противоположных углах четырехугольника, воткнули лопаты в землю и принялись рыть. Их руки и спины ритмично задвигались в такт движению лопат. Сандро выудил из кармана позолоченного «скелетика» и поднес его к сигарете босса.
        Несколько минут слышалось пыхтение копающих, раздавались хлюпающие удары, когда острие лопаты входило в землю, да где-то ниже по склону заливался выживший из ума перепел. Доминик молча курил. Чиголо наблюдал за тем, как земля вылетает из-под лопаты Карбуччи с головокружительной скоростью - словно копает не живой человек, а автомат…
        Наконец Сандро почувствовал, что не в силах сдерживать вопрос, мучающий его последние полчаса. Кивнув в сторону камня, он тихо спросил:
        - Босс, я так понимаю, что там покойники. Верно? Доминик Пальоли стряхнул пепел с кончика сигареты и коротко ответил:
        - Да.
        - Вот дьявол!.. - прошептал Сандро и угрюмо нахмурился. - Но зачем же их раскапывать, босс? - Чтобы убедиться в том, что они на месте. Докурив сигарету, Доминик швырнул окурок в кусты и посмотрел на Чиголо. Взгляд босса, словно могильная плита весом в тонну, придавил Сандро к стволу. Мысленно он перекрестился, прошептав одними губами: «Господи Иисусе!..»
        - Вы, наверное, шутите, босс? Кому нужны кости покойников?
        Доминик молча пожал плечами и отвернулся - ведь не будет же он рассказывать этому пацану, как чуть не обделался, услышав от Сборцы о покойном Гарроте, разгуливающем по Террено? Или же говорить ему о светловолосом типе, застреленном два года назад и сбитом сегодня утром на виа Роза? Все равно Чиголо ему не поверит. Значит, нет смысла выставлять себя в дураках. Тем более что и полной уверенности в том, что он не ошибается, у него пока нет. Вот пусть для начала эти двое раскопают могилу.
        - Ага, люблю, знаешь ли, пошутить, - сквозь зубы процедил Доминик, вытаскивая из кармана миниатюрную трубку радиотелефона и набирая номер, - особенно в пятницу, после обеда… Нравится мне лазить по горам и обдирать морду об ветки - просто сил нет! Мамма миа, сколько веселья!
        Сандро пригнулся, словно испугавшись, что слова босса рухнут на его затылок и расплющат с легкостью молота, упавшего на шарик из папье-маше. Никогда в жизни он не слышал, чтобы босс разговаривал таким тоном! Похоже, что-то выбило его из колеи, понял Сандро, причем выбило основательно. Не лучше ли ему помолчать?
        Тем временем Доминик бросил в трубку:
        - Просперо?.. Это Доминик. Как у тебя дела?
        - Нормально, босс… - Голос Просперо Черри звучал глухо, словно доносился не из долины, а с другого конца планеты. - Парни прочесывают улицы. Часа полтора нужно, чтобы объехать весь город. Но если он здесь, мы его найдем.
        - Сколько у тебя человек?
        - Да десятка полтора будет. К тому же предупредили людей Эрбы и ле Гранде, они тоже краем глаза поглядывают. И вот еще что, босс… Сегодня в полдень видели желтый
«феррари».
        - Где?
        - В районе порта… Лука Таллья проезжал по кольцевой дороге и заметил «феррари» возле пиццерии Бранко. Кстати, он сказал, что там же стояла голубая «баркетта».
        - Во сколько это было?
        - Около двенадцати.
        - Вот как? - Доминик облизнул мгновенно пересохшие губы. - А где эти машины сейчас?
        - Не знаю, босс. Ищем.
        Черри замолчал. Очевидно, сказать ему пока было больше нечего.
        - Ладно, - выдохнул Доминик. - Узнаешь что-нибудь новое - звони.
        Он запихнул трубку в карман и уставился на Карбуччи и Палию, махавших лопатами с ритмичностью автоматов.
        Оба были одеты в легкие безрукавки. На голых плечах Карбуччи перекатывались огромные бугры мышц, на обнаженном запястье Палии извивалась наколка - голая красотка призывно щурила глаз и манила зрителей пальцем. Лопаты безостановочно грызли землю. В подмышках и на спинах парней выступили темные круги пота. Дыхание у обоих стало тяжелым: Карбуччи еще держался, сохраняя взятый в начале темп. Палия же усердно пыхтел, но заметно отставал от напарника.

«Слишком уж быстро они стартовали», - подумал Доминик и кивнул сидящему рядом Чиголо:
        - Сандро, а ну-ка, замени Бене.
        По лицу Чиголо прошла тень неудовольствия, когда он представил, что сейчас ему придется лезть в эту яму и выкапывать кости давно сгнивших покойников. Но не отказываться же, когда приказывает сам босс? К тому же он прекрасно видел, что Палия действительно выдохся.
        Протянув руку Бене, он помог тому выбраться из ямы, которая уже достигла глубины сантиметров в семьдесят, потом спрыгнул в зияющий провал. Тяжело дыша, Палия опустился на корточки рядом с валуном.
        Цандро ковырнул землю носком башмака. Она была мягкая и легко продавливалась под каблуком. Обхватив черенок лопаты, Чиголо уверенно вогнал лезвие в дно ямы и принялся выбрасывать землю наружу…
        Слова древнего языка алели на обнаженной груди смотрителя. Порыжевшие буквы, выписанные кровью, были неровными - словно тот, кто чертил их, был незнаком с азбукой и это был его первый урок грамматики. Но все равно, это были те самые слова. Слишком часто он повторял их в уме, слишком часто они являлись к нему в ночных кошмарах, чтобы сейчас он мог не узнать их.
        Кох мали аннамет - вы все умрете…
        Именно так начинался текст древнего Пророчества, сделанного три тысячи лет назад на юге Аравийского полуострова…
        Три тысячелетия его предки жили в извечном страхе увидеть эти слова, на стенах заброшенных монастырей, на могильных надгробиях, просто на кусках пергамента… Дважды древнее Пророчество едва не сбывалось. Дважды люди из рода Аз Гохар пресекали Зло в самом зачатке. Теперь же, словно возвещая о третьей - решающей - схватке, слова эти кровью алели на груди убитого человека.
        Закрыв глаза, Аз Гохар опустился на колени перед кроватью и принялся шептать молитву.
        Через минуту он открыл глаза, набросил простыню на мертвое тело и встал на ноги. Два раза в жизни ему доводилось видеть, как убивает гул. Теперь же он не сомневался в том, что смотритель чимитеро ди Джованни погиб от руки одного из этих существ. Повернувшись, Аз Гохар вышел из комнаты.
        Закрыв за собой дверь квартиры, он прошел по полуосвещенному коридору дома, спустился по лестнице и, оказавшись на улице, отправился в ту сторону, откуда пришел в виколо Оливо.
        Проходя мимо стайки сорванцов, швырявших кирпичи в газетные автоматы, он даже не посмотрел на них. Но когда он прошел мимо ребятишек, тех охватило странное чувство - словно от человека в армейском комбинезоне повеяло волной тоски, смешанной с безысходным отчаянием. Будто ледяная волна окатила их с головы до ног. Ничего не говоря друг Другу, они молча потянулись к подъездам своих домов и скрылись за серыми стенами, чтобы не появиться на улице до самого вечера…
        Выйдя из виколо Оливо Бен Аз Гохар направился в сторону пьяцца дель Пополо. Он прошел мимо пары телефонных автоматов, но даже не подумал остановиться и сообщить в полицию о трупе. Он знал, что завтра утром полиции будет не до мертвого смотрителя кладбища, - завтра весь Террено может превратиться в одно огромное кладбище. В этом городе началась схватка, предсказанная три тысячелетия назад в жаркой аравийской пустыне. И первый удар в этой схватке нанесли гулы…
        Лопата в руках Сандро так и мелькала… Через минуту он вдруг почувствовал, как она уперлась во что-то твердое.

«Мертвяк!» - тут же пронеслось у него в голове.
        - Матерь Божья! - выдохнул Сандро, вытаскивая лопату из земли. - Босс, кажется, я что-то нашел!
        Доминик быстро встал со ствола и подошел к краю ямы.
        - Где? - он оглядел дно могилы, но ничего не увидел.
        - Я почувствовал. Лопата уперлась во что-то твердое, - пояснил Сандро.
        - Давай, обкапывай это место, только медленно. - Доминик опустился на корточки, не сводя глаз с лопаты.
        Сандро начал разгребать землю самым краешком лезвия, не решаясь действовать быстро. Через несколько секунд под его ногами что-то зачернело,
        - Вот оно! - прохрипел Сандро. Карбуччи прекратил копать и обернулся посмотреть на находку соседа.
        - Возьми, - сказал Доминик, доставая из кармана резиновые перчатки и протягивая их Сандро. - Вытащи это из земли.
        Чиголо нехотя натянул перчатки и, сев на корточки, разгреб землю вокруг предмета. Потом он подхватил его пальцем и, разогнувшись, присвистнул:
        - Да это башмак, босс!..
        Доминик увидел черный полуботинок, покачивающийся на указательном пальце Сандро. Он полностью сохранился, хотя и пролежал в земле пару лет даже шнурки были аккуратно завязаны. У него мелькнула дурацкая мысль: соскреби с него глину и можно спокойно носить. Потом он сказал, обращаясь к Карбуччи:
        - Копай осторожней. С твоей стороны должно быть два черепа. Если найдем их, считай, дело сделано.
        Карбуччи принялся аккуратно отгребать землю, боясь разбить кости. Тем временем Сандро возобновил прерванные раскопки.
        Через пару секунд он наткнулся на второй башмак. Однако, вытащив его из земли, увидел, что это была лакированная туфля. В некоторых местах лак помутнел, подернувшись сеточкой тонких морщин, каблук висел на паре гвоздей, но даже сейчас было видно, что обувь дорогая и модная, - очевидно, туфелька принадлежала молодой женщине. «Господи, - подумал Сандро, - неужели здесь зарыли девку?!»
        - Женская туфля, босс, - прохрипел он, выкладывая находку на край ямы.
        Доминик даже не взглянул на побледневшее лицо Чиголо, а бросил:
        - Ищи кости! Их закапывали в обуви, так что должны быть кости…
        Чувствуя, как неясный страх проникает в сознание, Сандро опустился на корточки и начал просеивать землю. Рыхлые струйки потекли между пальцев, падая обратно на дно могилы. Изредка в них попадались мелкие корешки, какие-то окаменевшие листья, но ничего похожего на кости здесь не было.
        Через минуту Сандро выкопал второй полуботинок.
        Карбуччи к тому времени зарылся еще на полметра вглубь, но черепов не нашел.
        - Попробуйте в середине, - сказал Доминик, хотя нутром уже чувствовал, что костей они там не найдут.
        Карбуччи выбрался из могилы, освобождая место Для Чиголо - двоим там было не развернуться. Сандро воткнул лопату в середину ямы и сразу почувствовал, что там что-то есть. Вытащив инструмент, он принялся разгребать землю руками… Через минуту глазам собравшихся предстал непонятный предмет серого цвета, лежащий на дне ямы.
        - Тащи! - прохрипел Доминик.
        Стараясь не слушать, как ухает сердце, Сандро протянул руки к тому, что лежало в глубине ямы и потянул его вверх. Серое «нечто» неожиданно легко выскользнуло из земли, и Сандро, не ожидавший этого, едва не упал. Он вовремя ухватился за край ямы и выпрямился, с недоумением глядя на то, что держал в руке. Через секунду до него дошло, что это рубаха. Она пропиталась грязью и кровью, и в некоторых местах свисала лохмотьями. Там, где виднелись кровавые натеки, материя словно окаменела. Вся рубаха была испещрена мелкими дырочками. Сандро быстро сообразил, что это следы от пуль. На глаз, их было не меньше двадцати.
        Он уже хотел было выбросить рубаху из ямы и слегка встряхнул ее.
        В этот момент снизу рубахи отвалился ком глины, и из нее что-то посыпалось. Что-то, похожее на мелкие камни.

«Что это?» - подумал Сандро.
        Неожиданно Доминик Пальоли соскользнул в яму. Тяжело приземлившись на дно, он склонился над тем, что выпало из лохмотьев, и принялся подбирать «камни», складывая их на ладошке. Сандро опустился на корточки и, вслед за боссом, подхватил один из «камней». Несколько секунд он тупо смотрел перед собой, пока до него не дошло, что это такое.
        Сандро оцепенел.
        Его пальцы держали свинцовую пулю. Передний конец у нее был слегка сплющен.
        Чиголо перевел взгляд на ладонь Пальоли и увидел на ней не меньше полутора десятка точно таких же пуль. Потом он заглянул в глаза босса и вздрогнул - зрачки Доминика Пальоли были расширены до невероятных размеров.
        - Босс, что все это значит? - спросил Сандро шепотом. Почему-то он побоялся сказать это громко. - Зачем здесь закопали эту рубаху с пулями?
        - Рубаху?! - прошипел Доминик, переводя взгляд на Сандро и чувствуя, что еще немного - и он свихнется от невозможности разгадать эту чертову головоломку - Парень, да два года назад в этой рубахе закопали типа, в которого всадили автоматный рожок! А с ним девку, застрелившую Бьянки Гарроту! Слышал ты о том случае?
        Чего? - ошеломленно прохрипел Сандро, чувствуя, как напрягается его мочевой пузырь, грозя вот-вот лопнуть. - Но здесь же нет никаких костей… Босс, вы же видите - никаких костей!
        Тут он увидел, что его левая рука продолжает сжимать окровавленные лохмотья, и с воплем отшвырнул их от себя в сторону.
        Доминик не ответил.
        Он вдруг сжал зубы и начал проворно карабкаться из могилы, обрушивая ее рыхлые края и ломая ногти. В его мозгу что-то щелкнуло, и он понял, что если сейчас, сию же минуту, не выберется из проклятой ямы то точно рехнется. Перед глазами его стояла ухмыляющаяся рожа светловолосого типа, сбитого на виа Роза, в ушах набатом церковного колокола звучали слова о разгуливающем по Террено Гарроте…
        Глава седьмая
        В начале четвертого Бен Аз Гохар открыл дверь гостиницы «Стелла д’Ардженто». Пройдя к регистрационной стойке, взял ключи от номера и поднялся наверх. Оказавшись у себя. в номере, вытащил из стенного шкафа дорожную сумку-чемодан, положил ее на кровать и расстегнул замок.
        С первого взгляда, в сумке не было ничего необычного. В одном из отделений лежали пара сменного белья, электрическая бритва фирмы «Филипс», умывальные принадлежности, в другом - Коран, пара словарей - арабско-немецкий и арабско-греческий, - несколько блокнотов в кожаных переплетах и три шариковые ручки. Аз Гохар перевернул чемодан и высыпал его содержимое на кровать. Потом вытащил из маленького бокового кармана сумки отвертку. С наружной стороны ко дну чемодана были приделаны четыре металлических колпачка. Аз Гохар открутил их. Под колпачками обнаружились головки винтов. Вооружившись отверткой. Аз Гохар выкрутил винты и снова перевернул сумку. Запустив руку внутрь, подцепил ее пластиковое дно и легко вытащил его наружу. Затем он открыл сумку пошире.
        В потайном отделении, на дне чемодана, лежало несколько предметов: большой, глянцево-черный пистолет с запасной обоймой к нему, шесть цилиндрических баллончиков толщиной в палец и длиной сантиметров в десять, серый предмет, похожий на походную армейскую фляжку.
        Некоторое время Аз Гохар глядел на лежащие в сумке предметы и думал. В обычной жизни «магнум» - надежное и грозное оружие. Но против появившихся в Террено существ он настолько же бесполезен, как и игрушечный. Протянув руку, Аз Гохар выудил из сумки серую «фляжку». Она была небольшой: узкий параллелепипед длиной в пятнадцать сантиметров и толщиной в два. Сверху «фляжки» был приделан пластиковый колпачок. Сняв его, Аз Гохар обнажил головку разбрызгивателя, похожую на те, что устанавливают на баллончики с аэрозольной краской. Он нажал на головку, и в комнате моментально повис тошнотворный запах бензолового соединения. Аз Гохар довольно кивнул.
        Сунув «фляжку» в боковой карман брюк, он подвигал ногой - груз почти не ощущался и не был заметен - «фляжка» прилегала к ноге вплотную, словно знала, что до поры до времени должна быть невидима и не должна выдавать своего хозяина. Ее время еще придет.
        Вытащив из чемодана все шесть баллончиков, Аз Гохар рассовал их по карманам куртки. Пистолет остался лежать в чемодане.
        Вернув дно сумки на место, он бросил ее в шкаф. Затем на мгновение остановился и оглядел комнату. Он не знал, вернется ли сюда еще, но даже если и не вернется, то что ж… Повернувшись, Аз Гохар вышел из комнаты. Через полминуты он оказался на улице.
        Автобусная остановка была в квартале от него. Но на этот раз он не стал ждать автобус, а остановил проезжавшее мимо такси. Время играло против него, а значит, его стоило экономить.
        Спустя семь минут маленький желтый автомобиль остановился возле церкви Сант-Антонио ди Франчезе, Аз Гохар заплатил водителю и направился к боковой двери церкви, в которую впервые позвонил четыре часа назад.
        Оказавшись перед дверью, он задумался. С момента когда он очутился здесь в первый раз, прошло мало времени, но событий за эти часы произошло много. Самое главное из них - он убедился в том, что в Террено появились гулы.
        Аз Гохар позвонил. Снова какое-то время за дверью висела полная тишина, затем раздались шаги, дверь приоткрылась, и в проеме показалось худое, высушенное годами лицо отца Федерико.
        Увидев человека в армейском комбинезоне, он отворил дверь пошире, но Аз Гохар заходить не стал, а спросил:
        - Отец Федерико, отец Винченцо пришел?
        - Еще нет. Заходите.
        - Я подожду его здесь. - Аз Гохар кивнул на скамейку, стоящую недалеко от двери, в тени деревьев.
        - Хорошо… - Священник помедлил. - Вы уже были у смотрителя кладбища?
        - Да.
        - Говорили с ним?
        На неуловимо короткий миг лицо Аз Гохара превратилось в гипсовую маску.
        - Нет… Его не было дома. Отец Федерико кивнул.
        - Вот как? Ну, что ж… Когда отец Винченцо появится, я дам вам знать.
        Дверь плавно закрылась. Аз Гохар прошел по дорожке к росшим в десяти метрах от стены церкви деревьям и опустился на белую скамейку.
        В церковном дворике было тихо. «Странно, - думал Аз Гохар, - резная изгородь словно отрезает путь звукам с улицы». По виа Куаттроченте то и дело проносились машины, но звука их работающих двигателей и трущихся об асфальт покрышек под деревьями слышно не было.
        Аз Гохар достал сигарету и, закурив, принялся обдумывать сложившуюся ситуацию. Вопрос, возникший у него этим утром на чимитеро ди Джованни, теперь еще больше не давал ему покоя, - где найти надежного помощника в том деле, которое ему предстоит? Отец Федерико на роль истребителя гулов не подходит. Священник боится собственной тени, думал Аз Гохар, что же он будет делать, если столкнется лицом к лицу с гулом? Но тогда - кто? Отец Винченцо? Аз Гохар еще не видел его. Возможно, он подойдет. Но пока этот вопрос спорный… Кто еще? В Террено он никого не знает. Если же он даст телеграмму в Эт-Таиф, пройдет несколько дней, прежде чем его племянник найдет братьев Аз Гохара и сообщит им, что Бен нуждается в помощи. К тому времени основные события в Террено могут уже завершиться… Есть ли кто-нибудь, заслуживающий доверия, в Риме или Милане? Аз Гохар знал пару католических священников, которые не побоялись бы взять в руки оружие во славу церкви. Но они ничего не знают о гулах, и если Аз Гохар просто позовет их, они могут и не прийти, не подозревая о всей важности происходящих в Террено событий. Ему нужно
встретиться с ними лично, чтобы убедить их в необходимости начать действовать немедленно. А это - неизбежная трата времени.
        Аз Гохар стиснул зубы: похоже, он остается один…
        Докурив сигарету, он достал новую. Еще несколько минут курил молча. Наконец, он докурил и эту сигарету и посмотрел на часы - было почти четыре. Отец Винченцо должен был появиться с минуты на минуту. «Если только он взял бумаги», - пронеслось в голове Аз Гохара. Если он достанет эти бумаги, у него еще есть шанс в одиночку исправить положение в Террено - достаточно найти Вассах Гула и уничтожить его. Если же он не увидит бумаг, то вряд ли сделает что-то один. Тогда в город потребуется вводить войска.
        Сидя на скамейке, Аз Гохар смотрел в сторону виа Куаттроченте. С улицы к главным дверям церкви время от времени заворачивали люди. Но чаще они проходили мимо, спеша по своим делам.
        Когда на часах Аз Гохара было семь минут пятого, он заметил, как по дорожке к главному входу Сант-Антонио ди Франчезе прошел невысокий человек, одетый в черный костюм священника. В глаза ему бросился белый воротничок. Аз Гохар подумал, что это может быть отец Винченцо. Впрочем, священник мог оказаться служителем и этой церкви… Достав карту Террено, Аз Гохар некоторое время изучал ее. Глядя на бумажный город, разрезанный на части сетью улиц, переулков и площадей, он на мгновение представил, что смотрит на карту места предстоящих сражений.
        Через минуту раздался скрип металлических петель Повернув голову, Аз Гохар увидел, что боковая дверь церкви открылась. В церковный дворик вышли отец Федерико и тот самый человек в черном костюме священника, которого он видел несколько минут назад.
        - Преподобный Аз Гохар, познакомьтесь: это - отец Винченцо. - Федерико Ланцони указал на второго священника.
        Аз Гохар встал со скамьи, сделал пару шагов в сторону священников и спросил без всяких вступлений:
        - Святой отец, вы достали бумаги, о которых я говорил отцу Федерико?
        Отец Винченцо приблизился к Аз Гохару. На мгновение тот окинул священника цепким взглядом… Отец Винченцо был невысок, на вид ему было лет пятьдесят. Фигура у него была крепкая, на гладко выбритом лице светились умные глаза. Твердый подбородок и плотно сжатые губы придавали лицу решительный вид. На секунду Аз Гохар подумал, что если внешность отца Винченцо соответствует его характеру, то именно он может стать его союзником в борьбе против Зла в Террено.
        - Я достал нужные вам бумаги. - В голосе священника прозвучала та же решимость, что светилась во взгляде.
        Он протянул Аз Гохару пачку листов. Последний быстро просмотрел их и спросил:
        - Это имена людей, принимавших закон об уничтожении собак в Террено?
        - Да, - ответил священник, - Закон принимали в начале века. Тогдашний совет городского управления составляли шестнадцать человек, но, по существу, закон проводил глава муниципалитета.
        Аз Гохар кивнул.
        - Я просил отца Федерико, чтобы вы достали и фотографии этих людей. Вы сделали это?
        - Нет, фотографии я достать не смог. В архиве муниципалитета их нет. Аз Гохар нахмурился.
        - Но мне нужны эти фотографии. Имена - лишь Головина того, что необходимо. Без фотографий эти листки не имеют значения.
        Отец Винченцо покачал головой.
        - Синьор Аз Гохар, сейчас я ничем не могу вам помочь. В архиве нет фотографий членов муниципалитета того времени… - Священник помедлил. - Правда, там есть собрание газет начала века. Возможно, в них можно отыскать эти фотографии? Но для того чтобы их найти, нужно время, у меня его не было.
        - Ну, хорошо…
        Аз Гохар подумал, что не стоит снова посылать отца Винченцо в муниципалитет, - фотографиями он должен заняться сам. Но в архив муниципалитета его не пустят, тогда…
        - Скажите, где еще в Террено можно найти газеты начала века?
        Ненадолго задумавшись, отец Винченцо ответил:
        - Я думаю, в публичной библиотеке. Там должны храниться экземпляры всех газет, выходивших в Террено в течение столетия.
        - В библиотеке? - Аз Гохар вытащил из кармана карту Террено и развернул ее. - Где она находится? Покажите.
        - Вот здесь, - священник ткнул пальцем в маленькое пятно чуть ниже центра города, - на пьяцца дель Пополо.
        Аз Гохар молча кивнул. Затем сунул бумаги в карман куртки и повернулся, словно собираясь идти. В этот момент отец Винченцо, нахмурившись, произнес:
        - Синьор Аз Гохар, могу теперь я задать вам вопрос?
        Аз Гохар поднял на священника вопросительный взгляд.
        - Что происходит в Террено? Несколько секунд Аз Гохар всматривался в лицо священника, ничего не отвечая, потом сказал:
        - Вы боитесь смерти, святой отец?
        Лицо священника потемнело, но ответил он твердо:
        - Жизнь наша в руках Господа.
        - Конечно, - кивнул Аз Гохар. - Жизнь наша в руках Господа… Но боитесь ли вы смерти? Готовы ли вы умереть ради веры?
        Священник заглянул в глаза Аз Гохара, словно пытался найти в них скрытый смысл его вопроса.
        - Дайте мне вашу руку, - сказал Аз Гохар,
        - Зачем? - нахмурился отец Винченцо.
        - Я хочу кое-что узнать.
        Священник колебался мгновение. Затем протянул правую руку стоящему перед ним человеку.
        Тот взял ее, перевернул тыльной стороной вниз и одним быстрым движением растер ладонь. Она налилась кровью, отчего линии на ней проступили по-особенному четко. Аз Гохару не потребовалось и секунды, чтобы увидеть на ладони отца Винченцо зловещий знак - линия головы была разорвана под холмом Сатурна, на самом холме алела маленькая звезда, еще один разрыв был на линии жизни… Аз Гохар понял, что этот человек не станет ему союзником в его борьбе против Зла в Террено.
        Он отпустил руку священника и спросил:
        - Святой отец, где вы обыкновенно ночуете?
        - В церкви, - ответил отец Винченцо.
        - Вы ночуете там один?
        - Когда как… Но к чему вы об этом спрашиваете? - насторожился священник.
        - Я дам вам совет, - сказал Аз Гохар, - на тот случай, если до вечера вас не увижу… Не ночуйте сегодня один. Это же относится и к вам, отец Федерико. - Худощавый священник вздрогнул, услышав слова Аз Гохара, - Лучше, чтобы вместе с вами в церкви находились другие люди… И еще. Если сегодня ночью в церковь будет кто-то стучаться, не впускайте его. Если же вы услышите в своей голове голоса, читайте Библию. Не имеет значения, что именно, - читайте и не думайте ни о чем другом - только о том, что читаете.
        Аз Гохар поднял глаза и посмотрел на священников, которых его слова поразили, кажется, до глубины души. Отец Винченцо повторил:
        - Синьор Аз Гохар, скажите, что происходит в Террено.
        - Не думаю, что вам это понравится, - покачал головой Аз Гохар. - Возможно, для вас намного лучше не знать этого. Единственное, что вы можете сделать сейчас для этого города - молиться о спасении Душ его жителей.
        На мгновение он замолчал.
        - Сейчас я иду в библиотеку. Если я найду там то, что ищу, я вернусь сюда. Если нет, мы увидимся завтра утром. Помните о том, что я вам сказал.
        На секунду Аз Гохар задержал взгляд на бледных лицах священников, затем повернулся и вышел из церковного дворика.
        Сидя в «Луого ди Риджи», Доминик Пальоли барабанил пальцами по крышке стола. Напротив него гипсовым изваянием застыл Сандро Чиголо.
        В голове Доминика мысли исполняли дикую латиноамериканскую самбу. Впервые в жизни он чувствовал, что по-настоящему выбит из колеи. Такого с ним не случалось даже во времена Большого передела Террено, когда кровь была дешевле воды и лилась рекой. Ведь тогда он знал, с кем воюет, теперь он об этом мог только догадываться…
        То, что произошло на Кальва-Монтанья, подействовало па него, как ледяной душ в знойный полдень. То, что они выкопали у Глаза Черта, разумному объяснению не поддавалось. Разве, что кто-то опередил их и, вырыв из могилы все кости покойников, закопал одежду и пули на прежнее место? Доминик в это не верил. Слишком уж подобное объяснение было натянутым и не имело особого смысла. Но тогда чем объяснить отсутствие костей в могиле на Кальва-Монтанья?
        Доминик не знал этого и чувствовал себя, как мальчишка, только что посмотревший ужастик и неожиданно оказавшийся на кладбище в полнолуние…
        Тридцать минут назад позвонил Черри и сообщил, что «феррари» и «баркетту» Сборцы нашли у Мертвых холмов. Кто-то отогнал обе машины за шесть километров от города и, облив бензином, поджег. Лука Таллья ездил к Мертвым холмам и видел кучу карабинеров рядом с еще дымящимися остовами двух спортивных машин.
        Это известие не улучшило Доминику настроения. Такой поворот дел ему вовсе не нравился. Он мог бы понять, если бы неизвестный сжег машину Сборцы. Но сжигать сумасшедше дорогой «феррари»? В этом отсутствовала нормальная человеческая логика…
        Его мысли прервал зазвонивший телефон.
        Сандро Чиголо поднес трубку к уху и, выслушав сообщение, сказал:
        - Это Черри, босс.
        Доминик взял трубку из рук Чиголо и прижал ее к уху.
        - Босс, мы нашли их! - весело проорал в трубке Просперо Черри.
        - Что? - На секунду Доминик решил, что ослышался, и повторил: - Что ты сказал, Просперо?
        - Мы нашли их, - прокричал Черри. - Гарроту и длинноволосого!
        - Где?
        - На виколо Гарибальди, напротив магазинчика Тоте Перкоцце!
        - Ты уверен, что это они?
        - Конечно! - Голос Черри звучал возбужденно - я сам их видел! Они на втором этаже трехэтажного дома! Я наблюдал за окнами в бинокль и видел этого типа!.. Босс, я чуть не уделался, когда этот парень подошел к окну! Точная копия Гарроты! Я разглядывал его секунд десять - все, как у Бьянки! Вместе с ним и второй!
        - Знаешь его?
        - Нет, никогда прежде не видел! У него длинные волосы и лошадиное лицо!
        - Больше в квартире никого?
        - Точно не знаю!.. Во всяком случае, мы больше никого не видели!
        Сжав трубку мокрой от пота ладонью, Доминик вдруг почувствовал, как внутри него заворочался комок ледяной ярости, и подумал: «Если ублюдки кончили Пепе, до вечера они не доживут…»
        - Вот что, Просперо, - сказал он, - следите за ними. Не спускайте с них глаз ни на секунду. Понял?
        - Они в мышеловке, босс! - проорал Черри. - Я расставил парней вокруг дома - они не ускользнут от нас!
        - Хорошо… Где вы сейчас находитесь? В магазине Перкоцце?
        - Да, босс!
        - Ждите. Минут через сорок я к вам подъеду. Доминик выключил телефон и обернулся к Чиголо.
        - Так, Сандро… поехали.
        - Далеко едем, босс? - поинтересовался Чиголо, поднимаясь из-за стола вслед за Пальоли.
        - Кости нашлись, - неопределенно бросил Доминик.
        Через секунду они уже шли на стоянку, на которой был припаркован коричневый
«форд-проуб» Пальоли.
        Тонкая книжка в светло-коричневом переплете выскользнула из ее руки и упала на пол. Паола де Тарцини наклонилась, подняла книгу, но, раскрыв ее, увидела, что это совсем не то, что она ищет: буквы текста были отпечатаны готическим шрифтом - классический образец книги начала девятнадцатого столетия. Она вернула томик на полку…
        Книгохранилище Терренской библиотеки, в котором находилась Паола, представляло собой левое крыло Палаццо ди Алья - три огромные комнаты, заставленные высокими (до потолка) стеллажами. Книг здесь было огромное множество. Найти всего одну, нужную, было бы попросту невозможно, если бы не существовала сложная система библиографических указателей. На каждом стеллаже, на каждой полке, стояли буквы и цифры, помогающие найти нужную книгу. Зная код, ее можно было разыскать меньше чем за минуту. Но сейчас вся загвоздка заключалась в том, что Паола не знала код разыскиваемой ею книги.
        Закончив просматривать очередной ряд томов, Паола взяла маленькую раздвижную лесенку, поставила ее рядом со стеллажом и, взобравшись на нее, принялась просматривать верхние полки.
        В последний раз книгу, которую она искала сейчас, Паола видела два года назад. Тогда она наткнулась на нее случайно. Они с Лучией сортировали «исторический» стеллаж, и эта рукопись попалась ей на глаза. Паола прочитала пару страниц, и книга захватила ее, Это было нечто вроде письменного свидетельства очевидца невероятных событий, происшедших в небольшом южном городе, - описание чудовищного бедствия, стершего его с лица земли. Паола помнила, что прочитала тогда книгу от начала до конца за вечер. Кое-чего она в ней не поняла - там были какие-то странные имена людей и названия улиц, - но в общем книга ей понравилась. Она даже подумывала откопировать ее, чтобы иметь у себя дома. Но потом работа захватила Паолу с головой, и книга была оставлена пылиться в книгохранилище.
        Теперь же ей потребовалось найти ее снова. В последний раз - Паола это помнила - она ставила книгу именно на «исторический» стеллаж. Но вот на какую полку? Стеллаж состоял из двух огромных шкафов, в каждом из которых было по восемь полок. Если бы она знала код книги, она бы ее давно нашла. Но она не знала.
        Паола закончила просматривать полки, до которых могла дотянуться спустилась на пол, передвинула лесенку и опять забралась наверх.
        Большинство книг на этих полках были толстыми, увесистыми «кирпичами» страниц по семьсот - восемьсот («Не дай бог, если такая штукенция свалится на голову!» - смеялась иногда Лучия), но ей нужна была другая - рукописная, толщиной не больше ученической тетради. Паола быстро просматривала тома, надеясь найти затесавшуюся между ними рукопись.
        Через пять минут она закончила возиться с первым шкафом и перешла ко второму. Она находилась в книгохранилище уже минут двадцать. Все это время Лучия сидела в зале одна, и лучше бы ей поспешить, потому что, если Лучии понадобится сходить в хранилище за книгой, зал останется без присмотра. Паола это понимала, но уходить отсюда раньше, чем она найдет нужную ей книгу, не собиралась. Ведь эта книга нужна Андрею.
        Мысль об Андрее подействовала на нее, как двойная порция кофеина. Еще немного, решила она. Проклятая книжка должна стоять на одной из этих полок…
        Заканчивая просматривать вторую от пола полку, Паола вдруг заметила между двумя
«кирпичами» тоненькую книжку в коричневом переплете и сразу узнала ее. Это была та самая книга.
        Паола выдернула ее из объятий «кирпичей», раскрыла на первой странице и, убедившись в том, что это именно то, что она искала, облегченно вздохнула. Через пару секунд она отнесла лесенку в угол комнаты и направилась в читальный зал с рукописью в Руке…
        Когда она оказалась в зале, Лучия бросила на нее недовольный взгляд, но ничего не сказала. После того, к Паола вернулась из пиццерии, она успела выплеснуть на нее поток упреков и вопросов о том, что это за мужчина, ради которого Паола «предала» их ритуальный обед. Паола отшутилась, сказав, что Лучии лучше не совать свой длинный носик не в свои дела. Лучия обиделась. Она любила быть в курсе всего что происходит вокруг, и странное нежелание подруги поделиться с ней информацией о своем кавалере ее расстроило.
        Между тем Паола вернулась за стойку. На ее рабочем столе стоял ксерокс. Включив аппарат, она достала бумагу и раскрыла рукопись. Пока прибор нагревался, она пролистала ее и после секундного колебания выбрала пару интересных, на ее взгляд, страниц. Наконец ксерокс пискнул, извещая о готовности к работе. Паола положила раскрытую рукопись на сканирующее устройство, вставила стандартный лист в приемник прибора и нажала клавишу копирования. Электронные внутренности «кэнона» мягко зажужжали,
        В тот момент, когда отпечатанный лист начал выползать наружу, Паола, неожиданно для себя, ощутила смутное беспокойство. Это чувство она уже испытала дважды за последний час - оно было связано с ее разговором с Андреем в пиццерии. Вернее, даже не со всем разговором, а с его последней частью. В конце разговора Андрей сказал нечто такое, что заставляло сейчас Паолу хмуриться и прокручивать его слова в уме раз за разом. Паола не могла избавиться от странного ощущения, что слова его содержали в себе некий скрытый смысл. С первого взгляда, в них не было ничего необычного, и все-таки… Все-таки что-то в них было.
        Она подхватила выползший из ксерокса лист и положила на стол. Затем перевернула страницу рукописи и вставила в «кэнон» еще один лист.
        В тот момент, когда аппарат зажужжал, а Паола принялась в очередной раз восстанавливать в уме слова Андрея, пытаясь понять, что именно ее беспокоит, она увидела, как в зал вошел новый посетитель. У него была странная внешность: толстые губы, выжженные солнцем волосы и раскосые глаза, необычайно прозрачные и, в то же время, бездонные - словно холодный лесной омут. На вид ему было лет шестьдесят, одет он был в пятнистый армейский комбинезон.
        Остановившись у входа, мужчина на мгновение замер, обводя взглядом зал, затем уверенным шагом двинулся к Паоле.

«Форд-проуб» остановился возле ресторана Ста-релли. Доминик Пальоли заглушил двигатель и сказал сидящему рядом Чиголо:
        - Будь здесь - я быстро.
        Он выбрался из машины и, перейдя тротуар, оказался у входа в ресторан, сквозь стеклянные двери оглядел холл заведения. У двери в зал, за маленьким столиком, сидели двое: местный вышибала и один из личных телохранителей Армандо Эрбы. На столике между ними стояла бутылка пепси, парни оживленно переговаривались.
        Доминик открыл дверь. При его появлении вышибала вскочил со стула, но узнав Пальоли, опустился на место. Телохранитель Эрбы тоже узнал вошедшего.
        Доминик подошел к столу и остановился возле него, глядя сверху вниз на телохранителя.
        - Твой на месте? - кивнул он в сторону лестницы, ведущей на второй этаж.
        Блестящие глаза-бусинки настороженно впились в Доминика,
        - Да.
        - Мне нужно переговорить с ним. Пошли. Доминик повернулся и двинулся к лестнице с уверенностью хозяина.
        - Босс сейчас занят. - Телохранитель выскочил из-за стола и сделал слабую попытку остановить Пальоли, но тот продолжал идти, словно не слышал его.
        - Синьор Пальоли, ну, подождите! Я доложу боссу! У него важный посетитель!
        - Давай, - кивнул Доминик, не останавливаясь ни на секунду, - если успеешь.
        Мысленно проклиная Пальоли, телохранитель помчался по лестнице, перепрыгивая через две ступени. Доминик следовал за ним.
        Поднявшись на второй этаж, он двинулся по короткому коридорчику к видневшейся в его конце двери. Возле нее сидел второй телохранитель Эрбы. Когда Доминик остановился рядом с сидящим охранником, дверь отворилась и из комнаты вышел первый телохранитель. Лицо его было мрачнее тучи.
        - Синьор Пальоли, подождите минуту. У босса важный разговор.
        Секунду Доминик колебался. В любом другом случае он бы попросту наплевал на посетителя Армандо. Но сейчас он пришел к нему с просьбой. Не следовало начинать разговор таким вот образом.
        - Ладно. Минуту я подожду.
        Телохранитель перевел дух и отправился в холл ресторана - на свое «рабочее» место. Доминик прислонился к стене, выкрашенной в мрачный фиолетово-синий цвет, и принялся ждать…
        Секунд через сорок дверь снова открылась, и из комнаты вышли Армандо Эрба и человек, которого Доминик Пальоли никогда прежде не видел. Незнакомец смерил Доминика оценивающим взглядом и молча прошел мимо него к лестнице.
        Когда он скрылся внизу, Доминик сказал:
        - Надо поговорить, Армандо.
        - Ты напугал моего парня, - проворчал Эрба. - и спугнул клиента. В чем дело, Дик? У тебя, что, горит?
        - Не то слово.
        Доминик прошел в комнату. Эрба закрыл дверь и, подойдя к окну, опустился в кресло, кивнув Пальоли на соседнее.
        - Ладно. - По виду Доминика Эрба понял, что дело у того действительно срочное. - Что у тебя стряслось?
        Доминик не стал осторожничать и тратить время на то, чтобы подыскивать слова - Эрбу он знал давно и мог говорить с ним открыто.
        - Мне нужны твои спецы, Армандо, - начал он.
        - Какие спецы? - не понял Эрба.
        - Снайперы. Эрба нахмурился.
        - Зачем это тебе мои снайперы?
        - Есть дело в Террено. Мне нужны два человека, умеющие стрелять.
        - Разве у тебя нет своих?
        Доминик пожал плечами - оба знали, что настоящие специалисты есть только в отряде Эрбы.
        - Мне нужны профессионалы, - пояснил он. Эрба уставился в окно, обдумывая услышанное, Потом спросил:
        - Дик, думаю, ты понимаешь, что если я и дам тебе парней, то только в одном случае - если буду знать, что ты затеваешь?
        Доминик кивнул.
        - Так зачем тебе мои парни?
        Некоторое время Доминик раздумывал над ответом. Наконец, сказал:
        - Похоже, в Террено опять появились чужаки. Сегодня утром один из моих парней наткнулся на странную парочку… Сборца - ты его знаешь.
        Эрба кивнул:
        - Он позвонил мне утром и описал их. Они ездят на желтом «феррари-спайдере». Два часа назад этот самый «феррари» и машину Сборцы нашли у Мертвых холмов сожженными, а сам Пепе исчез…
        - Исчез? - внезапно Эрба насторожился, и в глазах его появился интерес. Он снова взглянул на Пальоли - А это не может быть связано с исчезновением брата Пандоры?
        На секунду Доминик задумался - такая возможность не приходила ему в голову.
        - Возможно… - протянул он. - Но сейчас мне не до брата Амелико. Я хочу найти Пепе - живого или мертвого.
        - Ты думаешь, они его кончили?
        - Мы ездили в заброшенный монастырь, - пояснил Доминик, - эта парочка побывала там утром… Так вот, мы нашли в монастыре несколько свежестреляных гильз.
        Эрба пожевал губами.
        - А вы пробовали найти эту парочку?
        - Мы уже их нашли.
        - Что?! - В глазах Эрбы вспыхнуло легкое недоумение. - Тогда почему бы вам просто не взять их и не спросить, где Сборца?
        - Во-первых, я не уверен, что их всего двое. И потом… мне бы не хотелось спешить.
        Эрбе показалось, что Пальоли чего-то недоговаривает.
        - Дик, ты говоришь, они чужаки… Ты сам их уже видел?
        - Да.
        - И ты их не знаешь?
        Доминик вздрогнул. На мгновение ему показалось, что Армандо Эрба просто-напросто вскрыл его черепную коробку - словно старую консервную банку - и заглянул в мозг. Он всегда слегка побаивался этого человека - Армандо был чересчур проницателен («За серым фасадом кроется ослепительнейший интерьер», - сказал как-то о нем Франческо Борзо) и словно читал мысли других людей.
        - Нет, - ответил Доминик.
        - Ладно… - Колебания Пальоли не укрылись от Эрбы, но он решил выяснить их причину позднее, - Ты действуешь сам, или капо об этом знает?
        - Я сказал ему, что Сборца исчез. Он разрешил мне действовать на свое усмотрение. Некоторое время Эрба думал,
        - Вот что, - сказал он наконец, - У меня есть парочка ребят, которые тебе нужны, но здесь есть одна загвоздка… Во-первых, не хотелось бы следить в своем городе. У нас есть две винтовки, но они уже засвечены в Милане.
        - С этим проблем не будет, - ответил Доминик. - У меня есть чистое оружие. Нужны люди, которые смогут нажать на курок.
        Еще какое-то время Эрба колебался.
        - И все-таки не хотелось бы следить в своем городе. Дик, ты не можешь обойтись без стрельбы? Пальоли мотнул головой.
        - Если эти типы кончили Пене, им не жить, Армандо.
        - Но если полиция найдет трупы…
        - Она их не найдет, - уверенно перебил Эрбу Доминик. - Если будут трупы, мы их спрячем… Впрочем, их может и не быть. Но в любом случае снайперы мне нужны.
        Какое-то время в комнате висела тишина, потом Эрба сказал:
        - Ладно, Дик, я тебе дам парней. Когда они нужны?
        - Через час. Надо подготовить оружие.
        - Хорошо. - Эрба ненадолго задумался, мысленно вернувшись к тому, что не давало ему покоя с самого начала этого разговора. - Но не может ли все-таки исчезновение Сборцы быть связанным с пропажей брата Амелико Пандоры?
        Доминик Пальоли пожал плечами:
        - Не знаю, Армандо, меня сейчас интересует судьба Пепе. - Немного помолчав, он добавил: - Но если здесь замешан Франко Пандора, то что ж… Когда мы возьмем этих уродов, они нам ответят и на этот вопрос.
        Аз Гохар прошел через зал и остановился у стойки, за которой сидела молодая девушка с густыми каштановыми волосами и большим ртом. Девушка оторвалась от жужжащего перед ней ксерокса и взглянула на Аз Гохара.
        - Что вы желаете, синьор.
        На груди у нее была прикреплена карточка с именем. «Паола де Тарцини», - прочитал Аз Гохар. Молодая библиотекарша терпеливо смотрела на него, ожидая ответа. Аз Гохар обвел взглядом стеллажи с энциклопедиями, резные окна зала, компьютеры и мнемопроекторы, стоящие на столах. Наконец он снова посмотрел на девушку.
        - Мне нужны городские газеты начала века, - ответил он.
        - За какой год?
        - С тысяча девятьсот десятого по тысяча девятьсот двенадцатый.
        - Какая именно газета?
        - Все газеты, выпускавшиеся в Террено с тысяча девятьсот десятого по тысяча девятьсот двенадцатый год. Все номера.
        Брови сидящей за стойкой девушки поползли вверх.
        - Вы хотите взять все газеты?
        На мгновение Аз Гохару захотелось ответить резко, но он сдержался - эта девушка не заслужила еще, чтобы с ней обходились грубо. Немного подумав, он спросил:
        - Какие газеты выпускались в Террено в начале века?
        - Минутку…
        Паола нажала пару клавиш на компьютере, вошла в библиотечную базу данных и через пару секунд ответила:
        - Три газеты: «Оджи», «Монарка» и «Л’Ува».
        - «Л’Ува»?
        - Наверное, газета для виноградарей. - пояснила Паола.
        - Хорошо… «Л’Ува» не надо, а «Оджи» и «Монарка» - все номера за тысяча девятьсот десятый, одиннадцатый и двенадцатый годы.
        Еще какое-то время Паола колебалась.
        - В чем дело? - нахмурился Аз Гохар, обеспокоенный этой паузой. - Вы не можете дать мне эти газеты?
        - Могу, - ответила Паола. - Только это так просто не делается. По правилам, вам нужно оформить предварительную заявку. Газеты находятся в хранилище, и мне нужно время, чтобы найти их.
        - Послушайте, девушка, у меня нет времени оформлять заявку и ждать ее выполнения!
        Что-то в голосе этого человека заставило Паолу вздрогнуть. Странная жесткость, почти неприкрытая угроза. «Не слишком ли много необычных впечатлений для одного дня?» - подумала она. Сначала - встреча с Андреем, теперь - этот человек в армейском комбинезоне… В другой ситуации Паола, возможно, и попыталась бы заставить его написать заявку и прийти за газетами на следующий день, но сегодня у нее было хорошее настроение, и ей не хотелось портить его другим.
        - Ладно, - кивнула она, - но вы должны будете подождать. Мне потребуется время, чтобы сходить в хранилище, найти газеты и принести их сюда.
        - Девушка, я хочу посмотреть эти газеты. Делайте все, что вам нужно.
        Еще несколько секунд Паола размышляла.
        - Но вы точно хотите взять все номера?
        - Да, - кивнул Аз Гохар.
        Паола вздохнула, представив, какую гору бумаг ей придется вытащить из хранилища, нажала пару клавиш на компьютере, узнавая необходимый ей код, и поднялась из-за стойки. В тот момент, когда она вышла из-за стола, Аз Гохар предложил:
        - Послушайте, девушка… Если вы переживаете из-за того, что придется нести много газет, давайте я помогу вынести их в зал?
        Паола взглянула на него и, подумав, кивнула:
        - Хорошо. Идемте…
        Спустя полминуты они оказались на втором этаже библиотеки, в газетном хранилище. Горы газет лежали на полках шкафов. Они были разные: цветные и черно-белые, свежие, которым не было еще и года, и старые, пожелтевшие от времени. Оглядывая ряды шкафов, Аз Гохар думал, что найти здесь нужные ему газеты будет непросто. Но, к его удивлению, они нашли их достаточно легко. Пройдя в самый конец хранилища, они оказались у стеллажа с газетами начала века. Газет здесь было не много. Все они были потертыми на сгибах и желтыми - словно осенние листья. Несколько секунд Паола осматривала полки и, наконец, кивнула Аз Гохару на одну из них:
        - Вот то, что вам нужно.
        Аз Гохар увидел несколько пачек, перехваченных клейкой лентой. Очевидно, газеты эти никто не брал последние полвека - склеивающая их лента была такой же старой, как и сами газеты. «Сейчас такие, наверно, даже не делают», - пронеслось в сознании Аз Гохара.
        Он взял две стопки в охапку и предложил девушке:
        - Накладывайте остальные сверху.
        Она начала складывать газетные стопки на руки Аз Гохару, и скоро бумажная гора скрыла его с головой.
        - Удержите? - спросила Паола.
        - Да. Идите вперед.
        Паола взяла две пачки, не поместившиеся на руках Аз Гохара, и направилась к выходу.
        Через минуту они снова оказались в читальном зале. Аз Гохар выложил газеты на один из столов. Тем временем Паола принялась заполнять формуляр.
        - Вы впервые у нас? Есть у вас какие-нибудь документы?
        - Водительские права. Подойдут?
        - Да.
        Паола взяла протянутую ей пластиковую карточку, прочитала имя и внесла его в формуляр.
        - Аз Гохар… Вы не итальянец?
        - Разве я похож на итальянца? - пожал плечами человек в камуфляже.
        - Нет. - Паола протянула формуляр через стойку. - Хорошо… Занимайтесь.
        Она выключила ксерокс, вытащила из него рукопись и положила ее рядом с компьютером. Отпечатанные листы Паола свернула и сунула себе в сумочку. Тем временем Аз Гохар сел за стол, на котором лежали стопки газет, сдвинул их на дальний край крышки и, притянув к себе одну из стопок, надорвал ленту. Затем он вытащил из кармана пачку листов, полученных от отца Винченцо. Один из них представлял собой копию резолюции о принятии «Закона об уничтожении бродячих собак на территории города Террено и в его окрестностях». Внизу резолюции стояли имена и подписи шестнадцати членов муниципалитета, принимавших закон.
        Достав блокнот, Аз Гохар выписал в него все шестнадцать имен в колонку. Бумаги из архива он снова сунул в карман. Затем вытащил из стопки первую газету. Она состояла из четырех полос - пожелтевший листок, сложенный вдвое. Аз Гохар быстро просмотрел страницы, но фотографий на них не обнаружил. Тогда он взял вторую газету. Но и в ней не было ни одного снимка… Когда он закончил просматривать первую пачку газет под названием «Монарка», то понял, что фотографии в них попросту не публиковались. Тогда он распаковал стопку газет, на первой странице которых красовалась крупная надпись «Оджи». В первой же из них он обнаружил снимок: на центральной полосе были опубликованы фотография и репортаж о закладке новой городской больницы. На снимке, на фоне огромного котлована, было запечатлено несколько человек. Аз Гохар прочитал имена под снимком, затем - в своем блокноте, и поставил пометки против двух имен - год выпуска и номер газеты…
        Через десять минут у него было уже семь фотографий интересующих его людей. Все они обнаружились в одной пачке. Аз Гохар подумал, что если так пойдет и дальше, он очень быстро обнаружит фотографии остальных девяти членов муниципалитета. Возможно, для этого не придется просматривать даже все газеты. Всего пачек с
«Оджи» было шесть - он просмотрит их за час-полтора, решил Аз Гохар.
        Надорвав ленту на второй стопке, он вытащил из нее очередной номер «Оджи» и принялся его внимательно просматривать…
        В пять вечера темно-бордовый «форд-мэверик» остановился в виколо Гарибальди. Доминик Пальоли и Сандро Чиголо выбрались из машины. Сандро достал из багажника большую дорожную сумку и, оглядываясь по сторонам, отправился за шагающим впереди боссом.
        Через пару секунд они вошли в небольшой магазинчик, над дверью которого была укреплена деревянная вывеска «Скобяные изделия папаши Перкоцце». Войдя в магазин, Доминик кивнул хозяину заведения - щуплому старику лет семидесяти, стоящему за прилавком - прошел к дальней стене зала, толкнул пластиковую дверь и оказался в темном коридорчике, ведущем в подсобное помещение. Чиголо следовал за боссом не отставая от него ни на шаг. Через секунду они оказались перед закрытой подсобкой, и Доминик пять раз стукнул кулаком в деревянную дверь.
        Пару секунд за ней висела могильная тишина, затем грубый голос спросил:
        - Кто?
        - Я - ответил Доминик. - Открывай, Просперо! Щелкнул замок, и дверь отворилась. Доминик и Сандро прошли внутрь подсобки, Просперо Черри закрыл за вошедшими дверь.
        Оказавшись в подсобке, Доминик огляделся. Кроме Черри, здесь находился еще один парень из его отряда Нино Альбани. Он сидел у одной из стен тесной комнатки, за столом, на котором стояла пара работающих переносных телевизоров. Рядом с телевизорами лежала портативная рация. В наружной стене помещения виднелись два окна. Одно из них было задернуто занавеской, на втором занавеска была приоткрыта, а на его подоконнике лежал мощный морской бинокль.
        - Где они? - спросил Доминик, подходя к окну и выглядывая наружу.
        - Вон те три окна, - Черри указал на второй этаж стоящего напротив дома, - закрытые занавесками.
        - Они на месте?
        - Да.
        Доминик нахмурился.
        - Ты сказал, что видел Гарроту?
        - Точно, - кивнул Черри, - как живой - копия Бьянки.
        - Но на окнах занавески?
        - Когда он подходил к окну, их еще не было. Окна закрыли час назад…
        Какое-то время Доминик разглядывал стоящий напротив дом, потом отошел от окна и указал на пару работающих телевизоров:
        - Что это?
        - Мы установили две камеры, - пояснил Черри. - Одна следит за окнами квартиры, другая - за подъездом к дому. Так легче наблюдать, босс.
        - Сколько людей у тебя снаружи?
        - Двое в подъезде дома, один на улице - в машине.
        - Рации у них есть?
        - Да.
        - Такие, как эта? - Доминик кивнул на лежащий на столе прибор.
        - Ага, - подтвердил Черри.
        - Они не совсем удобные, - проворчал Доминик и бросил стоящему рядом Чиголо: - Доставай, Сандро.
        Чиголо подошел к стоящему у окна столу и, положив на него сумку, принялся вытаскивать из нее компактные головные рации и приборы ночного видения.
        Черри наблюдал за действиями Сандро с интересом. Через минуту на столе оказалось шесть пар компактных раций и инфракрасных очков. Когда Чиголо запихнул сумку под стол. Черри спросил:
        - Похоже, вы собираетесь устроить на них настоящую охоту, босс?
        - Точно, - кивнул Доминик.
        - Но я думал, мы возьмем их в доме? - нахмурился Черри, - Это проще… Мы уже установили планировку квартиры - там всего две комнаты и кухня. Нужно дождаться, когда они откроют дверь, и тогда мы их возьмем без труда…
        - А ты уверен, что в квартире их всего двое? Черри словно споткнулся на полуслове… Некоторое время он молчал, потом мотнул головой.
        - Вот видишь, - сказал Доминик,
        Он подошел к окну и снова выглянул на улицу.
        - Кстати, чья это квартира?
        - Одного коммивояжера. Мы расспросили соседей: самого его дома нет уже около недели - наверно, куда-то уехал.
        Доминик повернулся к Черри, словно хотел спросить что-то еще, но в этот момент за дверью послышался шум. Через секунду в дверь постучали.
        Черри нахмурился и вытащил пистолет. Доминик сделал ему знак спрятать оружие, подошел к двери и спросил:
        - Кто?
        - От Эрбы! - раздалось за дверью. Доминик щелкнул замком, и в подсобку вошли трое.
        Одного из них Доминик узнал сразу - это был тот самый телохранитель Армандо, которого он видел час назад в холле ресторана Старелли. Парней, стоявших пялом с ним, он не знал. Один из них был высоким, худощавым брюнетом, второй - среднего роста шатеном. Брюнету было под тридцать, шатену - лет на пять меньше.
        - Синьор Пальоли, это нужные вам люди, - сказал телохранитель, показывая на брюнета и шатена. Потом поочередно представил их: - Марцо, Маджо.
        Доминик усмехнулся:
        - Хотел бы я посмотреть на тех, кто дал им такие имена.
        Телохранитель пожал плечами, словно спрашивая, зачем Доминику Пальоли знать их настоящие имена? После чего спросил:
        - Синьор Пальоли, босс интересовался, когда они освободятся?
        - Бели все пойдет хорошо, ближе к полуночи, - ответил Доминик.
        Телохранитель кивнул и вышел из комнаты. Когда дверь за ним закрылась, Доминик обернулся к Чиголо:
        - Сандро, оружие!
        Чиголо вытащил из-под стола сумку и выудил из нее два пластиковых футляра метровой величины.
        Доминик указал Марцо и Маджо на стол. Когда все трое оказались у окна, он открыл один из футляров и продемонстрировал снайперам его содержимое.
        - Знакомы с этим?
        Марцо вытащил из футляра поблескивающую вороненой сталью полуавтоматическую винтовку и быстро осмотрел ее.
        - «Ремингтон», - сказал он уверенно.
        - Точно, - подтвердил Доминик, - Вторая - такая же.
        Он достал из футляра оптический прицел. Над трубкой прицела была укреплена еще одна трубка меньшего диаметра.
        Марцо нахмурился. Некоторое время он с недоумением смотрел на прибор в руках Пальоли, после чего спросил:
        - Что это?
        - Прицел с инфракрасным лазером, - ответил Доминик. - Вы, что, таким никогда не пользовались?
        Снайперы переглянулись.
        - Да нет, пару раз стреляли, - кивнул Марцо. Затем осторожно проговорил: - Мы будем работать ночью?
        - Возможно… Есть проблемы?
        Марцо немного подумал и покачал головой:
        - Нет. Никаких.
        Вытащив из футляра магазин, он разрядил его. Затем проверил каждый патрон в отдельности, снова зарядил магазин и загнал его в крепящее гнездо винтовки. Отведя затвор, задержал его в заднем положении и повторил:
        - Никаких проблем.
        Потом, он отпустил затвор.
        Хорошо отлаженный механизм винтовки глухо щелкнул, загоняя семимиллиметровый патрон в патронник…
        Глава восьмая
        Без двадцати семь Аз Гохар перевернул последнюю страницу сентябрьского номера газеты «Л’Ува». Отложив его в пачку уже просмотренных экземпляров, притянул к себе одну из двух еще не распечатанных стопок, разорвал склеивающую газеты ленту и взял верхний номер.
        За прошедшие полтора часа он изучил все номера «Оджи» и нашел фотографии пятнадцати нужных ему людей. Не хватало фотографии одного человека - некоего Эмилио Гацци, возглавлявшего работу муниципалитета Террено с 1910 по 1912 год… Когда он закончил просматривать «Оджи» и не нашел в них фотографии Гацци, то принялся распечатывать «Монарка». В номерах этой газеты за 1910 - 1911 годы фотографии не публиковались вообще. В номерах за 1912 год снимки были. Он просмотрел их все, нашел лица нескольких членов муниципалитета того времени, но Гацци среди них не было. Однако Аз Гохару нужны были лица всех людей, принимавших закон об уничтожении собак, поэтому, закончив с «Монарка», он попросил «Л’Ува». Вместе с Паолой де Тарцини он снова сходил в хранилище библиотеки принес в зал шесть стопок с толстыми, страниц на шестнадцать - двадцать, газетами. В них были фотографии но, преимущественно, на сельскохозяйственные темы. Снимки членов муниципалитета в них практически не публиковались.
        К шести часам вечера читальный зал опустел. В нем остался один посетитель. Паола де Тарцини напомнила Аз Гохару, что в семь часов вечера библиотека закрывается, но они приступают к наведению порядка в зале уже в половине седьмого. Аз Гохар выслушал Паолу, но работы не прекратил. В половине седьмого перед ним лежали четыре еще нераспечатанные стопки газет.
        Без десяти семь он вскрыл последнюю пачку «Л’Ува». Паола и Лучия к этому времени выключили уже все компьютеры и проекторы, разложили газеты и журналы с дежурного стеллажа на полки и унесли. книги в хранилище. Теперь они сидели за стойкой, нетерпеливо поглядывая на Аз Гохара. Паола то и дело посматривала на часы, думая о том, что до встречи с Андреем остается чуть более часа. А ведь за это время ей еще надо сходить домой, переодеться и вернуться назад. Но странный посетитель сидел, уткнувшись в газеты, и уходить из библиотеки раньше ее закрытия он, видимо, не собирался…
        В половине седьмого серебристый «опель» остановился возле дома Тревора и Джей Адамсов, расположенного в северной части «американского» квартала. Тревор Адамс выключил зажигание и с минуту сидел в машине, разглядывая фасад своего дома.
        В Террено они жили шестой год. Ему всегда нравился этот дом, выполненный в американском стиле «куик-хауз». Маленький белый домик с пятью комнатами: гостиная, спальня, его рабочий кабинет, небольшая, пока пустующая комната, которую они собирались использовать под детскую, и кухня. Маленькая зеленая лужайка перед домом, так напоминающая лужайку возле дома его родителей в Арканзасе, где прошло его детство. Справа и слева от дома, на расстоянии двадцати метров, - точно такие же дома соседей. Ему всегда нравилось подобное расположение домов - никакого шума, своя собственная территория, на которой, при желании, всегда можно что-нибудь мастерить. Но сейчас он подумал, что лучше бы эти дома стояли чуть ближе друг к другу. Ведь если в одном из них происходит нечто необычное, в соседних этого почти не слышно.
        Тревор сглотнул.
        В «старом» городе, где живут итальянцы, трех- четырехэтажные дома стоят вплотную друг к другу Улочки там такие узкие, что ни о каких лужайках не может быть речи. На улице едва могут разъехаться две встречные машины, а соседи часто перекрикиваются через улицу, высунувшись из окон домов, Но там каждый человек знает, что происходит в квартире соседа.
        В «американском» квартале каждый дом - крепость. И каждый хозяин защищает его как может.
        Тревор выбрался из машины и медленно пошел по дорожке к дому. Внезапно его собственный дом с темными окнами гостиной напомнил ему череп с пустыми глазницами.
        Подойдя к двери, он подергал за ручку - дверь была заперта. Неужели Джей еще не вернулась? Он же просил ее приехать пораньше!
        Достав ключ, Тревор открыл дверь и вошел в прихожую.
        - Джей? - крикнул он.
        Дом ответил ему гробовым молчанием.
        Тревор взял бейсбольную биту, стоящую у двери.
        - Джей, - много раз говорил он жене, - не открывай дверь, пока не убедишься, что это безопасно. На всякий случай, держи при себе биту.
        - Ты хочешь, чтобы я размозжила голову старому почтальону? - ухмылялась она.
        - Почтальону не надо, - терпеливо отвечал он. - В этом городе достаточно безработных итальяшек, которые шныряют по улицам и ищут, что бы украсть и кого бы ограбить.
        - Ладно, - скалилась Джей, - только не обижайся, если однажды вечером ты вернешься с работы и получишь битой по лбу. Вдруг я спутаю тебя с итальяшкой?..
        Он прислушался: единственным источником звуков в доме был мурлыкающий радиоприемник на кухне.
        Тревор прикрыл дверь и вышел из прихожей в гостиную. Здесь никого не было. Держа биту в правой руке он заглянул в спальню, детскую, свой кабинет. Поверил маленькую кладовую, расположенную в задней части дома, где были свалены в груду спортивные принадлежности, старая одежда, телевизор, который уже год как не работал и который он все не мог собраться и выбросить на помойку. Наконец, он заглянул в ванную и очутился на кухне.
        Дом был пуст.
        Тревор положил биту на стол и перевел дух.
        Кого он, собственно, собирался найти в своем доме привидение, явившееся к нему с местного кладбища? Грабителя в черной маске, притаившегося под кроватью и ждущего, когда хозяин войдет в спальню, чтобы неожиданно выскочить и напугать его?..

«Прекрати, - сказал он себе, - ты отлично знаешь кого ты боялся найти. Светловолосого парня, которого (…Я приду вечером. Я запомнил номер твоей машины. Тревор Адамс, и я найду тебя…) ты сбил этим утром на виа Роза. Обычные люди после подобных ударов не выживают… И не читают мысли других людей».
        Он взял стоящий на столе чайник, заполнил его водой и включил в сеть. Потом сел к столу.
        Из правого кармана брюк Тревор вытащил револьвер Алекса Пинсона. Из левого выудил маленькую коробочку с фирменной этикеткой. Взяв нож для разделки мяса, вспорол картонную упаковку и, перевернув коробку, высыпал ее содержимое - поблескивающие серебристым отливом патроны покатились по крышке кухонного стола…
        - Синьор, у меня для вас отличнейший выбор, - говорил продавец небольшого оружейного магазинчика, расположенного на Золотом бульваре, куда он заехал сразу же после работы. - Посмотрите: патроны на любой вкус!
        Продавец - хитрый лис с глазами пройдохи - причмокивал губами и, размахивая руками, старался вовсю.
        - Синьор, какой калибр вам нужен?
        - Тридцать восьмой, для «Смит-Вессона». - О!.. Вы пришли туда, куда нужно! У меня для вас целый арсенал!
        Нырнув под стойку, продавец разогнулся и продемонстрировал Тревору большую коробку. Его черные глаза-маслины хитровато блеснули.
        - Смотрите, синьор: самая стоящая штука - разрывная пуля. - Он показал Тревору темно-серый цилиндрик. На закругленном конце пули был сделан крестообразный нарез - Абсолютная надежность. С такой штукой вы защищены от любого. Главное - попасть в человека. Если вы всадите такую пулю в голову или грудь, это стопроцентная смерть. Вырывает пару килограммов мяса и не оставляет ни одного шанса выжить.
        Заметив в глазах Тревора недовольный блеск, продавец замахал руками:
        - Не хотите, чтобы его разрывало на куски? Отлично! Не надо? Тогда у меня есть для вас кое-что другое. Обычные патроны. - Он высыпал на прилавок горсть цилиндров латунного цвета. - Со стальными пулями - проходят навылет, почти никакой крови. А вот это - свинцовые. Плющатся о тело и остаются внутри. Крови практически нет, но надежность меньше, чем у разрывных.
        Тревор мялся у прилавка, рассматривая патроны и не зная, что выбрать. Продавец истолковал его нерешительность по-своему. Перегнувшись через прилавок, он прошептал в лицо Адамса:
        - Синьор, я так понял, вам нужно что-то абсолютно надежное, но без большой крови?
        - А у вас есть что-то похожее? - Тревор поднял глаза и уперся в хитровато глядящие
«маслины» невысокого человека за стойкой.
        Тот бросил за спину Тревора быстрый взгляд - тип с тараканьими усами, последнюю минуту разглядывавший стеллажи с помповыми ружьями, развернулся и вышел из магазина.
        - Минутку, синьор.
        Продавец проворно выскочил из-за прилавка, посеменил к двери и повесил на ее ручку табличку «Закрыто».
        - У меня есть кое-что для вас, синьор. Абсолютная надежность и никакой крови. Но это будет стоить вам денег… - Он пристально смотрел на Тревора,
        - Давайте, - кивнул тот, ощущая, как в животе завязывается тошнотворный узел.
        Продавец снова нырнул под прилавок. На этот раз он возился там около минуты. Когда же он выпрямился, в глазах его светился сумасшедший
        - Синьор, это самое надежное, что существует мире, и никакой крови! Главное попасть в человека. Совершенно не важно куда - смерть гарантирована!
        Он поднял руку с зажатым между двумя пальцами серебристым цилиндриком.
        - Со смещенным центром тяжести, - прошептал продавец, благоговейно разглядывая патрон. - Вы стреляете в руку человека, а пуля выходит из живота. Или из ноги. Она гуляет по всему телу и выходит, где ей вздумается. А может вообще не выйти… Маленькое входное отверстие и маленькое - выходное, почти никакой крови. Зато внутри тела - кровавая каша.
        Продавец нагнулся через прилавок и жарко прошептал в самое лицо Тревора, глядя на него лихорадочно поблескивающими глазами:
        - Эти уроды в правительстве приняли Конвенцию и запретили такие штуки. Понимаете, синьор? По закону, эти пули продавать и использовать нельзя. Но человек не придумал ничего более надежного, и их используют… - Черные «маслины» испытующе сверлили лицо Тревора. - Ну, так что, синьор?.. Вы берете?
        - А они подходят для револьвера? - прохрипел Тревор, глядя на безобидную с виду серебристую пульку.
        - Идеально. - Продавец не отрывал глаз от побледневшего лица Адамса. - Стреляете в урода и предоставляете пуле делать всю необходимую работу. Второго выстрела не потребуется.
        Тревор выкинул барабан и аккуратно зарядил револьвер. Шесть серебристых цилиндриков легли в пустые ячейки, словно только и ждали этого. В коробке осталось еще четыре патрона. Тревор раздумывал пару секунд, после чего поднялся и отправился в кабинет.
        Открыв нижний ящик своего рабочего стола, он достал серебряную табакерку, подаренную ему отцом на его двадцатипятилетие. Подняв крышку, засунул четыре оставшихся патрона внутрь табакерки, защелкнул миниатюрный замок и сунул ее в глубину ящика. После этого он вернулся на кухню.
        Вода в чайнике закипела. Тревор достал банку «Пеле», всыпал в чашку двойную порцию кофеина и залил его водой. Порывшись в шкафу, достал пачку кукурузных хлопьев и, подхватив чашку с кофе, отправился в гостиную.
        Обычно, вернувшись с работы, он занимался на «Тоутэл Джиме». Но сегодня ему было не до тренажера - весь сегодняшний день он мог думать только об одном.
        Тревор включил телевизор.

«Скорей бы пришла Джей», - мелькнуло у него в голове. Убраться бы из этого дома на пару дней, и как можно подальше.
        Он пощелкал каналами, но по телевизору не показывали ничего интересного. Тогда он остановился на TR-3 - там крутили какой-то французский детектив, Он принялся жевать хлопья, запивая их кофе (это помогало ему не думать о светловолосом парне с шипящим голосом и глазами сумасшедшего) и стараясь понять, о чем фильм.
        Минут через десять после того, как последняя кукурузная палочка была съедена, а кофе - выпит, ему показалось, что входная дверь дома хлопнула.
        - Джей? - крикнул он, поднимаясь с дивана.
        Ему никто не ответил.
        Тревор сделал вторую попытку:
        - Джей, это ты?
        Молчание. Только жужжит телевизор.
        Наверное, показалось, решил Тревор. Но на всякий случай сунул револьвер в карман брюк и выглянул из гостиной. В прихожей никого не было. Он подошел к двери и подергал за ручку. Заперто.
        Вернувшись в гостиную, он хотел опуститься на диван.
        В этот момент из маленького коридорчика, ведущего в спальню и его рабочий кабинет, послышался шорох. Тревор резко обернулся и, к своему ужасу, увидел выходящего из коридора человека!
        Волосы у него были светлыми!..

«Боже Всевышний!» - подумал Тревор. Рука его сама собой обхватила рукоять револьвера, и он судорожно сглотнул. Ноги у него стали вдруг ватными.
        Светловолосый прислонился к дверному косяку и, нагло ухмыльнувшись, уставился на Тревора.
        - Ну, вот, фрателло… Я же говорил, что найду тебя. - Голос его показался Тревору еще более зловещим, чем утром.
        - Убирайся из моего дома! - прохрипел Тревор Адамс, вытаскивая револьвер и делая шаг к дивану. - Никто не просил тебя лезть под колеса моей машины!.. Так что убирайся отсюда!
        - Машины? - Светловолосый недоуменно приподнял брови. Казалось, слова Тревора его удивили Да при чем здесь машина? - сказал он и облизнул губы длинным, неправдоподобно длинным, языком.
        - Что? - Тревор опешил,
        - Ты ничего не понял, фрателло. Машина здесь ни при чем, - повторил светловолосый и ухмыльнулся. - Тебе просто не повезло: ты умрешь сейчас. А мог бы умереть завтра днем.

«Господи, да что он несет?!» - подумал Тревор и завопил:
        - Убирайся отсюда!
        Светловолосый сделал шаг в его сторону.
        - Я выстрелю, - прохрипел Тревор.
        - Конечно, - осклабился светловолосый. - Я знаю, что ты выстрелишь… Хочешь узнать, что сейчас произойдет? Я скажу тебе это…
        Он сделал еще шаг к дивану.
        - Стой на месте! - заорал Тревор, чувствуя, что липкий от пота палец почти надавил на курок.
        - Ты выстрелишь, и пуля войдет мне в живот, - продолжал светловолосый, - а выйдет из правого плеча и разобьет любимую вазу твоей жены. - Он протянул руку к резной тумбе, на которой стояла фарфоровая ваза. Эту вазу Тревор подарил Джей на годовщину свадьбы.
        - Не веришь? - ухмыльнулся светловолосый. - Давай, фрателло, стреляй. Проверим, могу ли я предсказывать будущее…
        Он сделал два быстрых шага вперед.
        Тревор истошно завопил и дернул курок. Выстрел получился неправдоподобно громким. Светловолосый отлетел в сторону и упал на ковер. В тот же миг что-то хлопнуло слева от Тревора. Он посмотрел на резную тумбу и тупо замер, увидев осколки разлетевшейся вдребезги вазы.
        Любимая ваза Джей!
        - Забавные у тебя пульки, фрателло. - Светловолосый сел на полу, и его горло забулькало в тихом смехе, от которого у Тревора зашевелились волосы.

«Абсолютная надежность и никакой крови, синьор, - сказал продавец, передавая ему пачку серебристых патронов. - Второго выстрела не потребуется…»
        - Стоило бы конечно сдать тебя в полицию, чтобы они разобрались, откуда ты взял запрещенные патроны, - продолжал светловолосый, поднимаясь с пола, - но ты ведь знаешь, какая там волокита. Уж лучше я тебя кончу сам.

«Откуда он мог знать, что разобьется ваза? Почему его не взяла пуля? - пронеслось в голове Тревора. - Кто он?»
        Но времени для того, чтобы искать ответы, у него уже не осталось.
        Револьвер в его руке дернулся к голове светловолосого, намереваясь разнести ее вдребезги, но тот резко пригнулся и дернул ковер, на котором стоял Адамс.
        Ноги Тревора взлетели к потолку, словно игрушечные ракеты, и в следующую секунду он со всего размаху хряпнулся затылком об пол. Револьвер выскочил из его руки и отлетел в сторону. Светловолосый шагнул к дивану, но Тревор этого уже не увидел - холодная темнота навалилась на него огромным чудовищем и проглотила его…

* * *
        Без пяти семь Паола де Тарцини в очередной раз посмотрела на часы и хотела уже было напомнить Аз Гохару, что библиотека закрывается. В этот момент она заметила, как человек в камуфляже вздрогнул.
        В эту секунду Бен Аз Гохар развернул предпоследний номер «Л’Ува» и увидел снимок: трое мужчин стояли на фоне зарослей винограда. Под снимком была сделана надпись:
«Эмилио Гацци и братья Ганини на виноградной плантации Ганини». Два человека на снимке были удивительно похожи друг на друга - словно две капли воды. В центре группы стоял мужчина с огромными усами - Эмилио Гацци…
        Аз Гохар провел рукой по лицу и устало откинулся на спинку стула. «Есть!» - с облегчением подумал он. Затем поднял голову и посмотрел в сторону стойки, откуда на него глядели Паола и Лучия.
        - Извините, вы не знаете, кто такие братья Ганини? - спросил он у девушек. Те удивленно переглянулись. Лучия пришла в себя первой и сказала:
        - Ганини - торговая «марка» Террено. Они уже больше ста лет производят вино. Вы разве не знаете этого?
        Аз Гохар покачал головой. Затем вытащил все газеты, помеченные в блокноте с именами членов муниципалитета, и прошел к стойке.
        - Я уже ухожу, - сказал он, видя нетерпение, светящееся в глазах Паолы де Тарцини, - но перед этим мне надо сделать несколько ксерокопий. Я сделаю их и уйду.
        Он протянул девушке газеты.
        Несколько секунд Паола смотрела на него с молчаливым укором, думая об одном, - время уходит, и сейчас ей придется нестись домой, а потом точно в таком же темпе - обратно…
        - Это важно, - проговорил Аз Гохар и, перегнувшись над стойкой, добавил: - Вы даже не представляете себе, насколько важно!
        Еще пару секунд Паола колебалась. Потом все-таки вздохнула и включила ксерокс.
«Кэнон» мягко зажужжал, подмигивая разноцветными огоньками индикаторов. На часах Паолы было уже без четырех минут семь…
        Доминик Пальоли доел пиццу и, запив ее теплым кофе, вытер рот салфеткой. Скомкав ее в маленький шарик, зашвырнул его в угол подсобки, подошел к окну и выглянул в переулок. На улице все было без изменений.
        Доминик перевел взгляд на часы - цифры показывали семь. В магазине Тоте Перкоцце он находился уже два часа. В маленькой подсобке собралось шесть человек - кроме него самого, здесь расположились Просперо Черри, Сандро Чиголо, парень по имени Нино Альбани и два снайпера Армандо Эрбы.
        Доминик чувствовал, что в этом переулке что-то произойдет. У него еще не было четкого плана действий, но он знал, что, когда события начнут развиваться, он сделает то, что нужно. Пока же они просто ждали…
        Нино Альбани следил за окнами квартиры, в которой, по словам Черри, сидели длинноволосый и двойник Гарроты. За то время, что Доминик находился здесь, занавески на окнах квартиры не шелохнулись ни разу. Изредка на связь с Черри выходили парни, сидевшие в подъезде дома и в машине на улице. Пока из квартиры никто не выходил и никто не входил туда.
        Час назад Доминик отправил Черри в Вилладжо-Верде - послать его людей на поиски Франко Пандоры, Ведь какие бы дела ни занимали самого Пальоли, нельзя было пренебрегать интересами капо… Вернувшись назад, Просперо принес кучу коробок с пиццей и огромный термос с кофе. Все по очереди перекусили, ни на секунду не оставляя мониторы слежения без присмотра.
        Марцо и Маджо уже по несколько раз проверили винтовки и патроны. Сейчас они вместе с Чиголо играли в карты за маленьким столиком у окна.

«Интересно, сколько раз они вот так развлекались с картами, перед тем как навести прицел оружия на цель и нажать на курок?» - отрешенно подумал Доминик… Неожиданно краем глаза он заметил, что на улице произошло какое-то движение. Он выглянул в переулок и увидел подъехавшую к дому напротив машину - глянцево-черный
«шевроле-блэйзер». Джип остановился в пяти метрах от подъезда, через секунду с улицы донесся резкий автомобильный гудок.
        Внезапно Альбани выпалил:
        - Босс, окна!
        Доминик бросил взгляд на окна второго этажа и успел заметить, как на короткий миг занавески на них отдернулись и тут же вернулись на место.
        В мгновение ока Черри оказался рядом с Пальоли. В наушнике его рации прозвучало отрывистое:
        - Открывается дверь квартиры!
        - Наблюдатели в подъезде! - прошипел Черри. Еще через секунду из наушника донеслось:
        - Из квартиры вышел человек!
        - Похоже, начинается, босс! - Черри не отрываясь глядел на чернеющий подъезд дома.
        - Посмотрим, - бросил Доминик.
        Тем временем водительская дверь джипа открылась, и из машины выбрался мужчина лет сорока, сложения он был плотного. Закрыв дверь, водитель огляделся по сторонам и принялся ждать.
        Через пару секунд из подъезда дома вышел парень. Взглянув на него, Доминик ощутил, как отбойным молотком ухнуло сердце, - человеком, появившимся из подъезда, был Бьянки Гаррота!..
        - Сукин сын, - прошептал Черри, - он даже хромает, как Бьянки! Посмотрите-ка, босс!
        Доминик не ответил. Он словно онемел и не мог выдавить из себя ни слова.
        Тем временем водитель «блэйзера» и «Гаррота» о чем-то быстро переговорили. Водитель взглянул на часы и, слушая «Гарроту», кивнул. Потом он залез в машину, а двойник Бьянки скрылся в подъезде.
        Через три секунды джип отъехал от дома.
        - Объект вернулся в квартиру, - доложили по рации.
        - Понял, - ответил Черри, - продолжайте наблюдение.
        Потом он обернулся к Пальоли.
        - Босс, вы поняли, что это значит? Не отвечая Черри, Доминик схватил рацию и выпалил в микрофон:
        - Кирски, падай ему на хвост! Не упускай его из виду ни на секунду!
        - Понял, босс, - раздалось из наушника. Через пару секунд мимо окна магазинчика проехал неприметный «фиат-темпра», за рулем которого сидел Пол Кирски - один из людей Пальоли.
        - Так, Сандро, - быстро проговорил Доминик, - бери рацию и дуй в машину! Будешь следить за улицей!
        Чиголо кивнул и, схватив со стола один из головных телефонов, выскочил из подсобки.
        Когда дверь захлопнулась, Доминик повернулся к Альбани и спросил:
        - Нино, ты записал встречу на пленку?
        - Да, босс. Все здесь.
        - А ну-ка. покажи мне этого урода!
        Доминик подошел к столу, на котором стояла аппаратура. Альбани пощелкал кнопками на панели видеомагнитофона, и вскоре на маленьком экранчике телевизора повисло лицо Гарроты, взятое крупным планом.
        Черри выдохнул: «Вот урод!..», а сам Доминик почувствовал, как в животе его завязывается тугой комок ненависти, смешанной с необъяснимым ему страхом.

«Кто ты?» - спросил он мысленно у «Гарроты» глядя в его застывшие, электронные глаза…
        Через секунду Черри повторил:
        - Так что же все это значит, босс? Вы поняли? Немного помедлив, Доминик кивнул:
        - Похоже, что да. Я думаю, джип еще вернется. Будем ждать…
        А еще через две минуты щелкнула рация, и в наушниках Черри и Пальоли прошелестел голос:
        - Это Кирски, босс. Похоже, у нас первая остановка.
        - Где?
        - Городское кладбище. Чимитеро ди Джованни…
        В начале восьмого желтое такси остановилось у церкви Сант-Антонио ди Франчезе. Бен Аз Гохар попросил водителя подождать его, выбрался из машины и вошел в ворота церковной ограды. Вскоре он в третий раз за этот день позвонил в железную дверь с нарисованным на ней распятием.
        Когда Федерико Ланцони открыл дверь, Аз Гохар молча кивнул ему, вытащил из кармана пачку листов с ксерокопиями фотографий членов муниципалитета начала века и протянул их священнику.
        - Святой отец, - сказал он, - взгляните на эти фотографии. Нет ли среди них знакомых вам людей?
        Отец Федерико взял снимки и быстро их просмотрел, но ни один из них его внимания не привлек.
        - Нет, - ответил он, - я не знаю никого из этих людей.
        Аз Гохар нахмурился,
        - Отец Федерико, просмотрите их еще раз - только внимательней. Возможно, вы кого-то знаете, просто здесь они выглядят не так, как вы привыкли их видеть.
        На этот раз священник разглядывал фотографии больше минуты, однако и на этот раз никого не узнал.
        - Нет, я не знаю этих людей… - Он помедлил, прежде чем спросить: - Где вы взяли эти фотографии? Кто эти люди?
        Аз Гохар забрал у священника снимки и пожал плечами:
        - Ладно… Не имеет значения - вы ведь все равно никого не узнали.
        Он повернулся, собираясь идти. В этот момент отец Федерико шагнул к нему и схватил за плечо:
        Подождите, синьор Аз Гохар! Вы весь день сегодня приходите и уходите, задаете разные вопросы… Могу теперь я задать вам вопрос?
        Аз Гохар обернулся и поглядел на священника. Мгновение он просто смотрел на него, и во взгляде его светилась огромная усталость.
        - - Конечно, святой отец, задавайте.
        - Вы ведь уже узнали, что происходит в Террено? - Пальцы священника больно сдавливали в плечо Аз Гохара, а глаза его заглядывали в самую глубину глаз этого человека, словно пытались прочитать в них ответ. - Вы выяснили это?
        - Да.
        - Так что происходит в Террено?
        - В вашем городе появились гулы… Священник вздрогнул. Медленно облизнув губы, он прошептал:
        - Гулы… Вы уже упоминали это слово сегодня утром. И еще… Еще вы говорили о каком-то Вассах Гуле?
        - Да.
        - Так кто же они такие? - Священник продолжал глядеть в глаза. Аз Гохара. - И кто такой Вассах Гул?.. Вы обещали рассказать мне об этом.
        Аз Гохар медленно убрал руку отца Федерико со своего плеча и сказал:
        - Действительно, я обещал… Но знание предполагает действие. А готовы ли вы действовать, святой отец?
        - Что вы имеете в виду?
        - Убивать…
        Отец Федерико замер, пораженный услышанным.
        - Вот именно поэтому я ничего не буду вам говорить, - продолжал Аз Гохар, глядя в окаменевшее лицо священника. - Для вас же самого это будет безопаснее, святой отец… И для меня тоже.
        Он сунул фотографии в карман брюк и повернулся, собираясь идти, но напоследок спросил:
        - Между прочим, святой отец, вы не забыли, что я говорил отцу Винченцо сегодня днем? Не ночуйте сегодня в церкви один. И не открывайте двери никому, если вам дорога ваша жизнь. Даже людям, которых вы хорошо знаете.
        - Куда вы сейчас идете? - спросил священник глухим голосом.
        - Не думаю, что вам стоит знать и это, - ответил Аз Гохар. - Молитесь вашему Богу о спасении душ жителей этого города. И я надеюсь увидеть вас завтра утром живым и здоровым…
        Кивнув священнику, Аз Гохар пошел по дорожке огибающей церковь. Вскоре он вышел из церковного дворика, сел в поджидающее его такси и отъехал от Сант-Антонио ди Франчезе.
        Оставшись один, отец Федерико с минуту стоял неподвижно, глядя на выбеленную стену церкви и прокручивая в уме последние слова Аз Гохара. Наконец, он перекрестился и вошел в чернеющий проем двери. Глухо звякнул засов, запирая вход в церковь…
        Десять минут спустя желтое такси остановилось на пустыре, в пятидесяти метрах от резной ограды чимитеро ди Джованни.
        Аз Гохар расплатился с водителем, взял небольшую сумку, лежащую на заднем сиденье такси, и выбрался из машины. Он уже собирался захлопнуть дверь, но неожиданно придержал ее, сунул руку в карман куртки и, вытащив из него пачку листов, протянул их водителю.
        - Послушайте, - сказал он, - взгляните на эти фотографии. Может быть, вы знаете кого-то из этих людей?
        Водитель бросил на Аз Гохара удивленный взгляд, но фотографии взял. Затем он мельком просмотрел снимки. Один из них на мгновение задержал его взгляд, но уже в следующую секунду водитель вернул фотографии.
        - Нет, я не знаю этих людей.
        - Вы уверены? - Аз Гохар заметил секундное колебание водителя. - Может быть, здесь все-таки есть кто-то, похожий на человека, которого вы знаете?
        - Нет, синьор, я не знаю этих людей.
        - Точно?
        - Да.
        Какое-то время Аз Гохар смотрел на водителя, но тот спокойно выдержал взгляд человека в армейском комбинезоне - похоже, он действительно не знал изображенных на фотографиях людей.
        Наконец, Аз Гохар кивнул и захлопнул дверь.
        Машина развернулась, описав круг, подняла облако пыли и двинулась туда, откуда только что приехала. Аз Гохар закинул на плечо сумку и направился в сторону кладбища…
        Во второй раз за сегодняшний день он шел к воротам чимитеро ди Джованни. Шагая по дорожке, вытоптанной тысячами человеческих ног, Аз Гохар смотрел на ограду кладбища, и на какой-то миг оно представилось ему островком, затерянным посреди безбрежного океана, - огромный участок земли с могилами огороженный изгородью, был окружен пустырем, на пятьдесят, а в некоторых местах и на сто метров от изгороди не было ничего, кроме сухой земли покрытой грязно-зеленым пустынником. На некоторых участках пустыря не росло ничего - здесь ветер выдул землю и превратил ее в потрескавшуюся пустыню… В пятидесяти метрах от ворот кладбища, справа от Аз Гохара, возвышались три полуразрушенные двухэтажные строения. Их кирпичные остовы, словно скелеты погибших кораблей, замерли посреди пустыря - немые свидетели человеческой боли и смерти…
        Наконец, он оказался у ворот кладбища. Рядом с калиткой располагался домик смотрителя. Его окно, выходящее на калитку, было открыто. Аз Гохар подошел к домику и заглянул в окно: внутри тесной комнаты сидел пожилой человек и читал книгу.
        - Добрый вечер, синьор, - поздоровался Аз Гохар.
        Он уже видел этого человека сегодня утром, но вряд ли тот это запомнил. За день на кладбище проходит много людей.
        - Две тысячи лир, синьор, и вы можете проходить, - ответил смотритель, не отрываясь от книги. - Только поторопитесь: через десять минут посещение кладбища прекращается.
        - Но мне не нужно на кладбище, - сказал Аз Гохар. - У меня дело к вам.
        На этот раз смотритель оторвался от книги и посмотрел в окно, за которым увидел человека, такого же старого, как и он сам, в выцветшем армейском комбинезоне, с морщинами на лице, словно знойный ветер пустыни поработал над ним.
        - Дело в том, - продолжал Аз Гохар, - что я ищу друга - он умер в Италии, в одном из маленьких городков недалеко от Милана. Я ищу его уже почти полгода. Все, что я знаю, - это то, что похоронили его там, где он умер. Но вот точное место мне не известно. Я объездил почти все города Ломбардии побывал на всех кладбищах, но не нашел его. Остался ваш город и Варесе.
        - Ваш друг был католиком? - спросил смотритель, когда Аз Гохар замолчал. - Я ведь спрашиваю вот почему, синьор: на нашем кладбище хоронят только католиков, а вы, я вижу…
        - Он был католиком, - кивнул Аз Гохар. - Вы мне поможете?.. Все, что мне нужно, - посмотреть регистрационную книгу. У вас должна быть такая.
        Смотритель кивнул.
        - Точно, у нас есть регистрационный журнал. Но мы его никому не даем.
        - Да я и не прошу вас дать мне его. Просто покажите. Можете даже не выпускать из рук. Я посмотрю записи, и если найду имя друга, буду вам благодарен… Я уже почти полгода ищу его, - усталым голосом повторил Аз Гохар.
        Смотритель задумался - слова этого человека вызвали в нем сочувствие.
        - Послушайте, синьор… Скажите мне имя вашего друга, и я попытаюсь его найти.
        - Не все здесь так просто, - вздохнул Аз Гохар. - Он мог быть похоронен под разными именами… - Увидев, как скользнули вверх седые брови смотрителя, он добавил: - Это долгая история… Послушайте, покажите мне книгу - это ведь минутное дело. На всех кладбищах, где я был, смотрители так и поступали.
        Еще пару секунд старик колебался, затем все-таки кивнул:
        - Хорошо.
        Аз Гохар увидел, как поднявшись из-за стола, он направился к небольшому сейфу в углу комнаты. С минуту старик возился с замком. Наконец, он открыл его, вернулся к окну и выложил на стойку для приема денег толстую книгу в кожаном переплете.
        - Когда умер ваш друг, синьор?
        - Осенью прошлого года.
        - В прошлую осень умерло много людей, - пробормотал смотритель и развернул книгу на нужной странице. - Это был нехороший год…
        Аз Гохар увидел список имен. Напротив каждого имени стояли даты рождения и смерти, и еще какие-то цифры - наверняка означающие расположение могилы на чимитеро ди Джованни. Аз Гохар принялся внимательно просматривать список. На середине страницы он вдруг заметил два имени, напротив которых, на полях книги, стояли маленькие буквы «э». Просмотрев весь список, он обнаружил еще одного человека, имя которого отмечала странная буква. Неожиданно Аз Гохар понял, что она означает…
        Постаравшись придать своему голосу естественное волнение, он сказал:
        - Вот!.. Я нашел его!
        Палец Аз Гохара опустился на одно из имен с буквой «э».
        Когда смотритель увидел указанное в книге имя, его брови сдвинулись, а лицо помрачнело.
        - Это ваш друг? - спросил он.
        - Да… Вы не подскажете, как мне пройти к его могиле?
        Смотритель еще раз заглянул в книгу, немного помедлил и сказал:
        - Боюсь, что сейчас вы не сможете найти его могилу, синьор.
        - Почему?
        - Потому что на кладбище его нет.
        - Как это? - нахмурился Аз Гохар. - Но ведь есть запись в книге?
        - Его тело недавно забрали.
        - Куда?
        - Видите эту букву? - Палец смотрителя указал на маленькую «о». - Две недели назад тело вашего друга забрали в морг.
        - Зачем?
        - Не знаю. Но запись говорит об этом.
        - Послушайте, но как можно забрать тело с кладбища? Кто это сделал?
        - Я не знаю…
        Глядя на смотрителя, Аз Гохар вдруг заметил, как лицо того побледнело. В темной комнате это было почти незаметно, но он разглядел, что виски старика пожелтели, и на них выступили блестящие капельки пота.
        - Но разве нельзя по записям установить, кто забрал тело? Это ведь не делается так просто. Кто-то должен был выдать официальное разрешение. Кто его выдал? - Аз Гохар пристально вглядывался в лицо смотрителя.
        Тот медленно покачал головой.
        - Здесь нет записи о том, кто выдавал разрешение, но забрали тело в морг. Их всегда забирают туда. Сходите в морг и узнайте все сами.
        - Но вы были здесь, когда его забирали?
        - Нет, здесь был другой человек. Мой напарник.
        - А где он сейчас? Могу я его увидеть?
        - Нет!.. - Неожиданно в голосе смотрителя зазвучал почти ничем не прикрытый страх. - Синьор, я ничем не могу вам помочь!.. Мой напарник уволился. Тело вашего друга с кладбища увезли. Идите в морг - может быть, вы что-то там и найдете.
        Он с шумом захлопнул книгу,
        - А сейчас, извините, синьор! До закрытия кладбища остается несколько минут - мне нужно предупредить посетителей!
        Бросив книгу на стол, смотритель скрылся в глубине комнаты. Через секунду хлопнула входная дверь дома, и Аз Гохар увидел, как старик выскочил на асфальтовую дорожку и поспешил в глубину кладбища.
        - Эй, подождите! - крикнул Аз Гохар, но смотритель даже не обернулся, только ускорил шаг. Через пару секунд он скрылся среди гранитных надгробий и росших вдоль дорожки деревьев.
        Некоторое время Аз Гохар смотрел на ряды могил за оградой, потом развернулся и направился на пустырь.
        Минуту спустя он остановился за одним из трех полуразвалившихся кирпичных домов. Крыша его, покрытая проржавевшим железом, вздымалась на высоту шести метров над пустырем. Два соседних дома примыкали вплотную к первому. У одного из этих домов крыша отсутствовала совсем, у другого она в некоторых местах проржавела насквозь - через гигантские дыры в железе голубело вечернее небо. Аз Гохар вошел в чернеющий проем двери того дома, у которого крыша была целой, и остановился, оглядываясь.
        Судя по всему, дом этот являлся пристанищем для бродяг, В стенах короткого коридора зияли проходы в четыре небольшие комнаты. В каждой из них на полу лежали картонные коробки, старые тюфяки и продавленные соломенные матрацы. Здесь же валялись пустые жестянки из-под пива и порыжевшие газеты.
        Аз Гохар прошел до конца коридора и увидел деревянную лестницу, ведущую на второй этаж. Некоторые ступени у нее сгнили, те, что еще сохранились, доверия не внушали. Тем не менее он поставил ногу на ступеньку и осторожно шагнул на нее - как ни странно, та выдержала.
        Вскоре Аз Гохар оказался на втором этаже. Здесь было чище, чем внизу, хотя мусора на полу валялось достаточно. У окна лежала пара соломенных матрацев. Подойдя к окну, Аз Гохар выглянул на пустырь. Из окна, расположенного на высоте пяти метров над землей, открывался отличный вид на чимитеро ди Джованни. Кладбище лежало перед Аз Гохаром, как на ладони, и просматривалось от одного конца изгороди до другого. С минуту он разглядывал ряды могил, потом снял с плеча сумку и расстегнул ее.
        Эту сумку он купил полчаса назад - после того как вышел из библиотеки и отправился в церковь Сант-Антонио ди Франчезе. Сейчас в ней лежали моток веревки, небольшой туристский бинокль, огромный нож для разделки мяса и катушка скотча. Вытащив из сумки бинокль, Аз Гохар настроил его и направил на кладбище. Прибор давал хорошее увеличение - вскоре он заметил старого смотрителя, идущего за небольшой группой людей, направляющихся к воротам. Аз Гохар проследил за ними до того момента, когда они оказались на пустыре и направились в Террено, старый смотритель запер ворота и скрылся в своем домике. Аз Гохар еще раз оглядел кладбище, но никакого движения на нем больше не обнаружил.
        Тогда он опустил бинокль и задумался…
        Разговор со смотрителем чимитеро ди Джованни дал ему много полезной информации. Прежде всего, он узнал, что тела, выкопанные на кладбище две недели назад, до сих пор обратно не закопали, а значит, уже и не закопают… Второе: старый смотритель знал больше, чем сказал ему. Что именно скрывал этот человек, Аз Гохар не знал. Но то, что он что-то срывал, сомнений у него не вызывало. Об этом говорила реакция старика на упоминание о выкопанном на кладбище трупе.
        Жаль, что смотритель прервал их разговор в середине, подумал Аз Гохар, он хотел узнать у него еще кое-что важное. Но раз он ушел, придется узнавать это другим способом. «Будем ждать», - решил Аз Гохар. Уж что-что, а ждать он умеет…
        Глава девятая
        Без десяти восемь Андрей Белов припарковал огненно-красный «мустанг» на северной стороне пьяцца дель Пополо, выбрался из машины и направился к мраморному крыльцу Палаццо ди Алья, оглядываясь по сторонам.
        Очередной день в Террено заканчивался. Библиотека и государственный банк НЕКА-Италия, расположенные на пьяцца дель Пополо, были уже закрыты. Небольшое кофе-мороженое, находившееся в сорока метрах от библиотеки, еще работало - за маленькими столиками на открытой террасе сидело несколько парочек. По виа ди Сета, прорезавшей пьяцца дель Пополо с севера на юг, время от времени проносились машины - в основном, в сторону корсо Чентрале. Хозяин пункта проката, в котором Андрей брал машину, сообщил ему, что вечером основная жизнь в Террено проходит на Золотом бульваре и в районе речного порта - там, где расположено подавляющее большинство кинотеатров и ресторанов города. Корсо Чентрале пересекало Золотой бульвар в полутора километрах к северу от площади, и, по-видимому, именно туда спешило большинство машин.
        Остановившись возле крыльца, Андрей посмотрел на часы, бросил взгляд в оба конца виа ди Сета и принялся ждать. Паола дё Тарцини должна была появиться с минуты на минуту…
        В восемь часов Паола не пришла.
        Решив, что ее могло что-то задержать, Андрей принялся рассматривать резную лепку на фасаде библиотеки. В некоторых местах она потемнела и своим видом напоминала вычерненную кожу старика. Дожди и время оставили на стенах Палаццо ди Алья и другие следы: кое-где стены испещряли сеточки потрескавшейся штукатурки, местами в камне виднелись небольшие выемки - словно щербинки на лице человека…
        В десять минут девятого Андрей снова посмотрел да часы и оглядел площадь: Паолы не было.
        Он не знал, далеко ли она живет от библиотеки и в какой части Террено, но подумал, что, может быть, именно сейчас Паола едет к пьяцца дель Пополо. В любом случае ему оставалось одно - ждать, Впрочем… Существовал и другой вариант: уйти. Но тогда он не увидит Паолу де Тарцини. А ведь он собрался провести этот вечер с ней, потому что эта девушка с густыми каштановыми волосами и большим ртом…
        Неожиданно ход его мыслей прервался - он увидел, как из маленького переулка за библиотекой на виа ди Сета вышла молодая женщина, одетая в черное платье, плотно облегающее фигуру. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы узнать в женщине Паолу - контраст между вечерним платьем и форменной одеждой библиотекаря был поразительным!
        Андрей двинулся навстречу Паоле, отметив ее черные туфли и небольшое жемчужное ожерелье на груди, на плече девушки висела кожаная сумочка.
        Когда он оказался в метре от нее, ему показалось, что Паола слегка запыхалась - словно от быстрой ходьбы. Впрочем, это могло быть вызвано и другим - волнением.
        - Простите, Андрей, - начала Паола, - я немного…
        - Вы выглядите очаровательно! - Андрей не дал ей договорить и предложил: - Пойдемте к машине?
        Паола кивнула, и они направились на стоянку возле кофе-мороженого. Пока они шли, Паола молчала, стараясь унять бешено стучащее сердце - последний час ей пришлось действовать с ошеломительной скоростью: переодеваясь, наводя макияж и маникюр, - и все это практически одновременно. Сейчас она была благодарна Андрею за эту маленькую паузу… Когда они подошли к машине, Андрей открыл пассажирскую дверь
«мустанга», взял лежащий на сиденье букет и протянул его девушке.
        Паола вздрогнула. Она вдруг подумала, как давно не получала цветов, ощутила слабость в ногах и только и смогла, что ответить:
        - Спасибо, Андрей…
        - Я не мог удержаться, чтобы не подарить вам роз. - Он подождал, пока девушка сядет в машину, обошел ее спереди и примостился за руль. - Итак Паола, куда же мы едем?
        Некоторое время Паола старалась собраться с мыслями. Пока все шло так, как она и предполагала, хотя одного она не учла - того, что простые цветы вызовут у нее такую реакцию… Потом она вспомнила, что Андрей ждет ее ответа, и сказала:
        - На виа делла Витториа есть неплохой ресторан.
        - Где это?
        - У речного порта.
        - У реки? - Андрей кивнул. - Хорошо. Там я уже был.
        Он завел двигатель, и огненно-красная машина, вывернув со стоянки, покатила по виа ди Сета к центру города.
        Андрей включил стереоприемник, и из динамиков зазвучала песня: что-то на французском - о любви и надежде. Паола сидела, глядя на красные лепестки роз, и о чем-то думала, полностью уйдя в свои мысли. Андрей понял ее состояние и решил пока ничего не говорить. Лишь когда машина вывернула с виа ди Сета на корсо Чентрале, он попросил:
        - Паола, не забудьте предупредить, когда нужно будет поворачивать.
        Девушка кивнула, по-прежнему не отрывая глаз от букета…
        Через три минуты она сказала:
        - Следующий поворот налево - виа делла Витториа.
        Андрей свернул на широкую улицу, идущую вдоль реки, и вскоре мимо окон машины начали проплывать многочисленные вывески баров и дискотек. По тротуарам брели парочки и целые группы молодых людей, решивших развеяться в этот теплый, предсубботний вечер.
        Через минуту с правой стороны улицы мелькнули и умчались назад огромные ворота городского парка. Паола оторвалась от букета и принялась вглядываться в наплывающие вывески и зеркальные витрины ночных баров…
        Вскоре она заметила мерцающую голубым цветом вывеску ресторана «Стелла сеттентрионале» - в этом заведении она была пару раз, когда отмечали дни рождения ее подруги.
        - Вон тот ресторан с голубой вывеской, - сказала она.
        Огненно-красная машина остановилась невдалеке от «Стелла сеттентрионале». Андрей и Паола вышли из «мустанга» и направились к входу в ресторан, освещенному призрачным голубоватым светом.
        Внутри ресторана посетителей было немного - очевидно, основной контингент должен был появиться чуть позже. Официант, встретивший их у двери, провел Паолу и Андрея к маленькому столику недалеко от эстрады. Когда они сели, Андрей попросил официанта принести вина и оглядел зал. Столиков здесь было не более дюжины, все они были отделены друг от друга маленькими перегородками в человеческий рост и выходили лицом на эстраду, возле которой было оставлено место для танцев. Под потолком зала светилось несколько ламп, бросавших рассеянный свет на столы и эстраду. На их столике также стояла маленькая лампа в виде свечи.
        Пока Паола и Андрей осматривали зал, вернулся официант с парой бокалов и бутылкой
«Ле Пиа д’Ор».
        - Заказ мы сделаем через пару минут, - сказал официанту Андрей, и когда тот ушел, повернулся к Паоле, взяв в руки бокал.
        - Итак, о чем же мы с вами будем говорить? - улыбнулась Паола и вслед за Андреем подняла вверх свой бокал. - О вампирах и монстрах? Или же о вызывании душ умерших в ресторанах?
        - Нет, - ответил Андрей. - Пусть сегодня покойники останутся там, где им и положено быть, в гробах… Сейчас я хочу говорить о другом.
        - О чем же? - протянула Паола.
        - О вас…
        Девушка вздрогнула, почувствовав, как сердце ее исполнило в груди двойной пируэт. Через секунду послышался тонкий звон хрусталя. Этот звук напомнил Паоле бой церковных колоколов…
        В начале девятого желтое такси остановилось возле дома Тревора и Джей Адамсов. Джей заплатила водителю (три тысячи лир по счетчику, триста - на чай), выбралась из машины, достала с заднего сиденья большой полиэтиленовый пакет и направилась к дому. Желтая машина с черными кирпичиками на боках развернулась и резво покатила в сторону Золотого бульвара.
        Шагая по дорожке, Джей разглядывала фасад своего дома и, чем ближе подходила к нему, тем большее беспокойство ее охватывало. «Странно, - думала Джей, - почему это дом выглядит таким заброшенным?..» Черные окна гостиной зияли на белом фасаде, похожие на пустые глазницы черепа, никакого движения за ними не угадывалось, свет не горел… Тревор давно уже должен был вернуться с работы и ждать ее. Может быть, он забрался в свой кабинет и работает там с бумагами?..
        Очутившись у двери, Джей потянула за ручку.
        Дверь оказалась запертой.
        Правая рука у нее была занята пакетом с платьем, над которым они с Тифани работали весь сегодняшний день, левой она дотянулась до звонка и нажала на кнопку. В доме раздалась трель, но никакого движения за дверью это не вызвало. С точно таким же успехом она могла бы позвонить в склеп, промелькнуло вдруг у нее в голове. Джей почувствовала, как по телу ее прокатилась волна неприятного холодка. Она позвонила еще раз, но никто не подошел к двери и не распахнул ее приветливо перед Джей.
        Тогда она расстегнула сумочку, порылась в ее содержимом и достала ключи. Неловко сунув ключ в замочную скважину, повернула его и потянула за ручку. Дверь слегка скрипнула («Словно дверь склепа», - подумала Джей) и продемонстрировала ей пустую прихожую.
        Джей робко переступила порог, повесила пакет на крючок вешалки, устроенной с правой стороны прихожей, и на всякий случай крикнула:
        - Трев, ты дома?
        Дом ответил ей звенящим молчанием. «Похоже, мужа тут нет, - подумала Джей. - Но куда же он делся?»
        Она захлопнула дверь, сняла туфли и прошла в гостиную, Здесь тоже никого не было. Джей прошла по маленькому коридору, выходящему в гостиную, заглянула в кабинет Тревора, их общую спальню, детскую…
        Мужа нигде не было.
        Вернувшись в гостиную, она взглянула на часы, стоящие на маленьком столике перед телевизором. Зеленые цифры показывали десять минут девятого.
        Джей нахмурилась.
        Не в привычках мужа уходить куда-то, не поставив ее в известность. Тогда куда он мог деться? Пойти к Пинсонам? Но вряд ли он пойдет к ним после вчерашней вечеринки. Тем более что завтра они все вместе летят в Париж. Может, возникли какие-то срочные дела в компании? Иногда Трева дергают даже ночью. Но тогда он должен был оставить записку.
        Джей прошла в спальню, скинула блузку и юбку, стянула чулки и облачилась в свой любимый халат.
        Если Тревора вызвали на работу, то он обязательно должен был оставить записку. Причем в таком месте, где Джей на нее сразу же наткнется.
        Она вернулась в прихожую, открыла уличную дверь. У нее вдруг мелькнула мысль, что Трев мог сунуть записку в дверь, и она выпала, когда Джей входила в дом. Но на крыльце не было ничего похожего на записку.
        Тогда она захлопнула дверь и отправилась на кухню. Но и здесь она не обнаружила того, что искала: ни на столе, ни на холодильнике записки не было. Джей задумчиво подняла крышку чайника, стоящего у раковины. Чайник был почти наполовину заполнен водой. Когда она уходила из дома, он был пустым. Значит, Тревор был дома. Вопрос - когда? Чайник он мог заполнить в обед. А мог и вечером… Она щелкнула кнопкой, и маленькая лампочка на крышке чайника зажглась золотистым огоньком…
        Когда вода закипела, она налила чашку крепкого чая, отнесла ее в гостиную и поставила на стол перед телевизором. Потом отнесла пакет с платьем из прихожей в спальню и вернулась назад.
        Часы показывали уже двадцать минут девятого. В это время по второму английскому каналу начиналось ее любимое «Колесо Фортуны». Джей опустилась в кресло, щелкнула кнопкой дистанционного пульта и, отхлебывая маленькими глотками горячий чай, принялась наблюдать, как трое взрослых людей с удивительной тупостью не могут угадать простейшее слово («Овощ, на девяносто пять процентов состоит из воды»).
        - Огурец, - фыркнула Джей и спустя пару минут поздравила себя с выигрышем.
        Она решила, что досмотрит «Колесо Фортуны» до конца, а потом все-таки позвонит Пинсонам и узнает, не у них ли Трев. Если нет, придется звонить в компанию мужа.
        Через пять минут она вдруг начала ощущать необычную тяжесть в глазах. Веки ее упорно закрывались, словно кто-то невидимый сыпал на них песок. Ей с трудом удавалось следить за происходящим на экране.
        Неожиданно она вспомнила, что вчера они с Тревом легли в третьем часу, за полночь вернувшись от Пинсонов. Да и сегодняшний день был не из легких.
        Глаза закрывались с непреодолимой силой.
        Через какое-то время маленький пульт выскользнул из ее руки и по подолу халата, как по маленькому трамплину, соскользнул на пол. Голова Джей откинулась на спинку кресла. Глаза ее окончательно закрылись.

«Финал! - объявил ведущий „Колеса Фортуны“. - И наше задание на финал: огородное растение, использующееся в качестве приправы, с белым плодом и листьями, похожими на листья моркови!..»

«Сельдерей», - пронеслось в засыпающем сознании Джей Адамс. Через минуту она уснула.
        К десяти часам вечера солнечный диск начал спускаться к вершине Кальва-Монтанья, и Террено принялся готовиться к ночи.
        На Золотом бульваре и в районе речного порта хозяева многочисленных увеселительных заведений, не дожидаясь наступления темноты, зажгли неоновые вывески: золотые, изумрудные, рубиновые огни принялись рассыпать сполохи искр, весело зазывая людей посетить рестораны и дискотеки, кинотеатры и пивные бары. Сотни машин из
«американского» квартала и Вилладжо-Верде потянулись на северо-восток Террено - в средоточие городского порока и развлечения. Тот, кто всю неделю работал в поте лица, теперь хотел отдохнуть - трудовая неделя закончилась, - и он имел на это полное право… Недалеко от пирса заработало подпольное казино. Первые клиенты потянулись к нему, чтобы ближе к утру или уже к полуночи уйти оттуда без единой лиры в кармане. Любители понюхать и уколоться, словно ночные мотыльки на свет пламени, начали стекаться на центральную улицу восточного района - виа делла Витториа. Там уже появились молодые люди с блестящими волосами, смазанными гелем, и настороженно поблескивающими глазами, привычно выхватывающими из проходящей толпы переодетых полицейских. Каждый из них нес по несколько порций опия или марихуаны и не хотел быть схваченным в этот вечер.
        Толпы мужчин потянулись к городскому парку - джардино ди Дуе Санти, - в котором, среди блестящих вывесок павильонов и неоновых огней каруселей, их ждали стайки смазливых, длинноногих девиц, готовых предложить свои услуги в тенистых аллеях парка… Однако среди всего этого круговорота ночной жизни несколько десятков человек собирались работать - дежурная смена карабинеров, агенты из отделов по расследованию убийств и борьбе с организованной преступностью, патрульные дорожной полиции вышли на улицы, чтобы не допустить преступлений. Они знали, что на улицах Террено каждые три минуты продают порцию наркотиков, возможно, в эту самую минуту кого-то насилуют, где-то в темном переулке у Золотого бульвара грабят очередного неудачника, оказавшегося не в том месте и не в то время, а в Рионе Нуово или районе аэропорта в чей-то пустующий дом лезет вор. Зло торжествовало, и они знали, что не в силах остановить его совсем. Но вот уменьшить его силу они могли. И если к завтрашнему утру ни в одном из темных переулков не обнаружат остывший труп с перерезанным горлом, если в больницу не привезут какую-нибудь
несчастную, буквально разорванную пополам насильником, это уже будет их маленькой победой…
        В двадцать минут одиннадцатого небольшой микроавтобус «фольксваген» остановился у трехэтажного дома, расположенного в восточной части Вилладжо-Верде. Сидевший за рулем Санти Эстебане достал сигарету и закурил, комиссар Гольди выбрался из машины и отправился к подъезду дома… Через минуту он оказался на лестничной площадке второго этажа, на которую выходили три двери, остановился у нужной ему и прислушался. За дверью слышались звуки работающего телевизора, детских голосов, музыки… Нажав кнопку звонка, комиссар различил, как за стеной раздалась электрическая трель. Через секунду завывания музыки и бормотание телевизора заглушил мужской крик. По квартире прошелестел звук шагов, щелкнул замок, и в проеме приоткрывшейся двери показалось круглое лицо Умберто Скалы. Увидев Гольди, доктор кивнул и открыл дверь пошире, приглашая комиссара входить, Гольди шагнул в квартиру и спросил:
        - Вы готовы, Умберто?
        - Да, комиссар. Сейчас иду, только возьму инструменты.
        Гольди посмотрел на отправившегося по коридору доктора - тот был почти одет, за исключением одного - на его ногах болтались домашние тапочки. Комиссар прислонился к косяку и принялся ждать.
        Через секунду в коридор выскочило маленькое создание пяти-шести лет. Гольди не смог уверенно определить, кто это был: мальчик или девочка. Его кудрявые волосики были похожи на шапочку одуванчика. Вслед за созданием в коридор вышла жена Умберто Скалы - женщина еще молодая, но уже в теле.
        - Здравствуйте, комиссар, - сказала она, - куда это вы собрались на ночь глядя?
        - Здравствуй, Роза, - кивнул женщине Гольди. - Служба у нас такая, ты же знаешь… Умберто тебе ничего не говорил?
        - А он мне никогда ничего не говорит, - обиженно произнесла та. - Хоть вы скажите?
        - Я думаю, когда Умберто вернется, он сам тебе все расскажет.
        В этот момент в коридор вышел Скала с медицинским чемоданчиком в руке.
        - Я готов, комиссар. - Взглянув на недовольное лицо жены, он протянул: - Роза… Ну, я же говорил тебе, что это обычная работа.
        - Что это за работа такая - в десять часов вечера? - всплеснула руками та,
        - Роза… - Скала попытался вставить слово, надевая ботинки.
        - Нет, ты скажи… скажи мне, что это за работа такая? - Роза словно не слышала мужа. - Почему ты не можешь побыть дома хотя бы вечером? Умберто!..
        Скала проворно выскочил за дверь, зная, что, если жена завелась, остановить ее уже невозможно, и поспешил вниз по лестнице. Гольди, усмехнувшись, последовал за ним.
        - Во сколько его хоть ждать-то обратно, комиссар? - выкрикнула жена Скалы, выходя из квартиры вслед за мужчинами.
        - Часа через два, самое большее - три, - ответил Гольди. - Роза, да ты не переживай - это действительно обычная работа.
        Последнее, что он видел, спускаясь по лестнице, были обиженно надутые губы жены доктора. Комиссар невольно вспомнил собственную жену, в пылу ссоры всегда складывающую губы бантиком, который он затем должен «развязывать» примиряющим поцелуем…
        Когда он оказался на улице, Скала стоял рядом с «фольксвагеном». Гольди открыл боковую дверь микроавтобуса, и доктор забрался в машину.
        Сидевший за рулем Эстебане обернулся назад и весело подмигнул:
        - Привет, док! Готовы покопаться в земле?!
        В салоне автомобиля сидел еще один инспектор из отдела по расследованию убийств - Тони Ризо. Он кивнул доктору и подвинулся на сиденье, освобождая место для Гольди.
        Усевшись напротив Скалы, комиссар проворчал:

«Поехали, Санти», Эстебане завел двигатель, и машина плавно двинулась по узкой улочке в сторону «американского» квартала.
        Когда они отъехали от дома метров на сто, Гольди сказал:
        - Умберто, вы говорили, что исследовали найденное на трупах вещество. Не хотите рассказать, что обнаружили?
        Скала оторвался от созерцания проносившихся за окном витрин магазинов и кивнул:
        - Много интересного, комиссар. Но еще больше - непонятного.
        - Что именно?
        - Мы с доктором Трози подняли все отчеты. То вещество было найдено на руках трех человек, задушенных в разных местах города. Это уже установленный факт, и об этом я уже говорил… Кроме того, мы исследовали это вещество под микроскопом, и вот туг-то обнаружилось нечто необычное…
        В этот момент автобус повернул с узкой улочки, на которой стоял дом Скалы, на корсо Чентрале На мгновение все ухватились за сиденья, когда машина накренилась, гулко звякнули лежащие на полу лопаты.
        - Продолжайте, Умберто, - кивнул Гольди.
        - Так вот, я и говорю: мы исследовали это вещество под микроскопом и обнаружили кое-что странное… Оно не является воском или парафином, комиссар. Это что-то вроде мертвой органики, но и не совсем органика.
        - Я не понимаю, - покачал головой Гольди.
        - Видите ли, - попытался объяснить Скала, - когда человек умирает, клетки его организма умирают тоже. Но не сразу, а постепенно. Они как бы затухают. Такие клетки и называют мертвой органикой. Они вроде бы уже и не живые, но еще и не мертвые. Понимаете?
        - Теперь, да.
        - Так вот, то вещество похоже на мертвую органику, только неизвестного происхождения… Мы с Трози достали все книги, какие у нас есть в больнице, но не нашли в них ничего похожего на этот «воск». Его частицы не принадлежат человеку или какому-то животному организму… В то же время, это органика,
        - Какой вывод вы можете из всего этого сделать?
        - Не знаю. Это что-то непонятное, комиссар. По крайней мере, я с этим никогда раньше не сталкивался… Я думаю вот что: завтра я попытаюсь найти что-нибудь через Интернет файлы по микробиологии. Может быть, «воск» - это какое-то недавно синтезированное вещество? Я имею в виду - искусственная органика?
        Гольди кивнул.
        Санти Эстебане повернул голову и сказал:
        - Комиссар, темнеет!
        Три человека, сидящие в салоне, выглянули в окно и увидели, как висящий над вершиной Кальва-Монтанья солнечный диск коснулся ее своим краем и принялся заваливаться за гору. Гольди представил, как черная тень набегает на долину, укутывая Террено пеленой мрака. Однажды он наблюдал закат с воздуха. Это было незабываемое зрелище. Тогда они летели над Террено на вертолете, и солнце довольно высоко висело над горизонтом. Но вот пилот что-то крикнул и указал рукой вниз. Гольди посмотрел в долину и увидел как вытянутая тень, повторяющая очертания Кальва-Монтанья, стремительно наползает на город, укрывая его, словно похоронный саван. Все было кончено в какую-то минуту: восьмидесятитысячный город в мгновение ока оказался во власти ночи, в то время как на противоположном склоне горы день длился еще около часа…
        Через минуту после того, как начало темнеть, залитое вечерним светом корсо Чентрале погрузилось в темноту. Эстебане включил фары, и «фольксваген» превратился в огромного светляка, стремительно несущегося по ночному городу, освещенному фонарями и неоновыми вывесками реклам. Мерный рокот мотора смешивался с голосами Гольди и Скалы, наполняя салон машины странным гудением.
        Через пять минут «фольксваген» въехал в Рионе Нуово и покатил между одноэтажными домами служащих «Аризонас Майнс Фэктери». Фары машины выхватывали из темноты припаркованные на обочине автомобили, куски лужаек, стены домов. Впереди черной громадиной возвышалась Кальва-Монтанья.
        Спустя еще десять минут «фольксваген» остановился перед закрытыми воротами чимитеро Нуово. Над оградой кладбища горел фонарь, бросавший тусклый сноп света на асфальтовую дорожку по обеим сторонам от ворот. Гольди выбрался из машины и отправился к домику смотрителя. Санти Эстебане заглушил двигатель, оставив фары включенными, и тоже выбрался из машины.
        Подойдя к освещенному окну домика, Гольди постучал в раму. Через пару секунд дверь дома открылась и из него вышел смотритель - пожилой человек с седыми волосами. Он приблизился к воротам и через прутья решетки взглянул на Гольди и Эстебане - как показалось комиссару, - слегка испуганно.
        - Открывай ворота, отец, - добродушно протянул Санти. - Мы спешим.
        - Кто вы такие? - спросил смотритель. В его голосе Гольди послышался тот же страх, что светился в глазах. «Странно, - подумал комиссар, - похоже, недавно этого человека что-то напугало».
        - Все в порядке, - сказал он, показывая смотрителю свое служебное удостоверение. - Мы из полиции. Позавчера мы здесь были - хоронили несколько человек. Помните?
        Смотритель кивнул. Однако ворота он не открыл а продолжал настороженно смотреть на полицейских.
        - Теперь нам нужно раскопать пару тел - необходимо кое-что уточнить, - объяснил Гольди, - С нами врач.
        - У вас есть официальное разрешение? - спросил человек за оградой. Голос у него немного подрагивал,

«Да что с этим типом? - подумал Гольди. - Мы, что, похожи на привидения?..»
        - Послушай, отец, у нас целая машина официальных разрешений, - пророкотал Санти. - Полный кузов полицейских. Хочешь, мы с ребятами снимем эти ворота?
        - Покажите удостоверение, - сказал смотритель, подходя к самой ограде.
        Гольди сунул через прутья решетки свою карточку. Человек с седыми волосами склонился так, чтобы свет фонаря падал на его руки, и изучил документ от корки до корки.
        - Отец, нам некогда. - Санти нетерпеливо переминался с ноги на ногу.
        Наконец сторож отдал удостоверение Гольди и, немного помявшись, принялся открывать замок,
        - Так-то лучше, - хмыкнул Эстебане и отправился к машине.
        Когда ворота разошлись в стороны, «фольксваген» скользнул за ограду - в кладбищенскую темноту. Гольди повернулся к старику и сказал:
        - Закройте ворота и идите в дом. Мы будем работать около часа - это время вы можете отдыхать. За кладбищем мы присмотрим.
        Он усмехнулся.
        Однако неожиданно для него на лице старика промелькнуло выражение испуга. Смотритель открыл рот, словно хотел что-то сказать, глаза его блеснули. Но затем он, видимо, передумал говорить и, отвернувшись от Гольди, побрел к воротам. Комиссар еще раз удивленно посмотрел на смотрителя, сел в машину, и «фольксваген» покатил между рядами могил, освещая гранитные и мраморные надгробия последнего пристанища тех, кто уже никогда не проснется.
        Санти хорошо помнил дорогу в нужный район кладбища. Через минуту он остановил машину перед шестью одинаковыми бетонными плитами, установленными на свеженасыпанных холмах, в каждой из этих могил было закопано по два человека.
        Гольди достал из кармана список с номерами и обернулся к Скале.
        - Умберто, у кого из этих людей под ногтями было найдено вещество?..
        Вскоре, определившись с могилами, три человека выбрались из машины, Санти установил «фольксваген» так, чтобы свет фар хорошо освещал надгробия. Потом он вытащил из машины лопаты.
        Гольди снял пиджак и остался в одной рубахе. Он подумал, что не замерзнет - на улице сегодня тепло, да и работа его разогреет. Одно плохо - придется запачкать ботинки. Он поправил наплечную кобуру с пистолетом и подошел к нужной могиле.
        - Начнем, комиссар? - спросил Эстебане, останавливаясь рядом с Гольди.
        - Да, - кивнул тот и, крепко ухватившись за черенок, вогнал лопату в мягкую землю.
        Санти Эстебане и Тони Ризо последовали его примеру. Умберто Скала вытащил из автобуса свой рабочий чемодан и, сев на одно из надгробий, принялся наблюдать за работающими в свете фар детективами.
        Прошла пара минут.
        И вдруг доктору показалось, что он услышал голос. Тихий, похожий на шелест сухого камыша. В следующую секунду голос исчез, и Скала уже не мог быть уверен, что он его слышал. Он прислушался. Однако, кроме резких ударов лопат и тяжелого дыхания людей, других звуков на кладбище сейчас не было. Тогда он решил, что этот голос ему показался.
        На мгновение он бросил взгляд в темноту, за границу светового конуса, образованного горящими фарами «фольксвагена», затем снова перевел его на работающих людей. «Чего только ночью на кладбище не померещится», - подумал Скала и слегка поежился.
        В половине одиннадцатого Доминик Пальоли, Сандро Чиголо и снайперы Армандо Эрбы сидели в джипе, стоящем неподалеку от подъезда дома, в котором засели двойник Бьянки Гарроты и длинноволосый. Просперо Черри и Нино Альбани находились в белом
«корветте», стоящем в пяти метрах от джипа. Доминик внимательно прислушивался к словам, лившимся из наушника рации…
        С семи до десяти часов вечера они безвылазно просидели в подсобке магазинчика Тоте Перкоцце. Ближе к десяти Доминик решил, что если до одиннадцати часов ничего не произойдет, они возьмут длинноволосого и «Гарроту» в доме. Однако в двадцать минут одиннадцатого на связь вышел Пол Кирски молчавший до этого больше часа, и Доминик изменил свой план.
        После того как «шевроле-блэйзер» остановился у чимитеро ди Джованни, его водитель выбрался из машины и скрылся в доме смотрителя. Там он оставался около десяти минут, после чего вышел на улицу, сел в машину и поехал в сторону речного порта. Кирски проследил за ним до того момента, когда джип остановился возле неприметного двухэтажного строения в квартале от пирса. Водитель выбрался из машины и вошел в дом. Кирски доложил по рации обстановку и принялся ждать. В начале десятого он связался с Пальоли, сказав, что объект из дома не выходил, добавил, что свяжется с боссом снова, если появится что-то новое… И вот в двадцать минут одиннадцатого он вышел на связь, сообщив, что водитель вышел из дома, сел в «блэйзер» и поехал в сторону Вилладжо-Верде. Доминик приказал всем выйти на улицу и ждать в машинах. Четыре человека сели в «форд», двое - в «корветт», и принялись нетерпеливо посматривать в оба конца переулка, ожидая появления черного «шевроле». Рация теперь работала непрерывно: Кирски постоянно сообщал о передвижении «блэйзера» - судя по всему, тот ехал к виколо Гарибальди…
        Доминик обернулся и посмотрел на сидящих позади снайперов. Между ними лежали две полностью экипированные винтовки - с набалдашниками инфракрасных прицелов и длинными глушителями на стволах. Сандро Чиголо нервно барабанил пальцами по рулю. На часах Доминика было тридцать две минуты одиннадцатого. По словам Кирски,
«блэйзер» находился всего в минуте езды от них.
        Открыв бардачок, Доминик вытащил из него «магнум», сунул пистолет в карман брюк и коротко переговорил с Черри. В этот момент в дальнем конце переулка показалась машина - глянцево-черный «шевроле-блэйзер».
        - Внимание!.. Теперь всем слушать мои команды - отрывисто приказал Доминик.
        Черри и наблюдатели в подъезде подтвердили по рации готовность к действию.
        Джип быстро приближался. На улице было еще достаточно светло, и у «блэйзера» горели только габаритные огни - хотя с минуту на минуту солнце опустится за гору, и тогда Террено погрузится в ночь.
        Спустя короткое время «шевроле» остановился возле подъезда дома. Шесть человек внимательно смотрели на огромную машину, которая в сгущающихся сумерках все больше напоминала одного из хичкоковских монстров.
        Открылась дверь джипа, и на мостовую выбрался человек. Захлопнув дверцу, он отправился к дому и вскоре скрылся в подъезде. Через семь секунд наблюдатели в доме сообщили, что водитель вошел в квартиру.
        Неожиданно в наушнике Доминика прозвучал голос Черри:
        - Босс, давайте возьмем их в доме. Всех троих!
        - Не спеши, - проворчал Доминик и приказал наблюдателям: - Внимательно следите за дверью. Скоро они должны выйти из квартиры.
        Чиголо покосился на босса - он знал, что Доминик Пальоли обладает странной способностью предугадывать события. «Посмотрим, - подумал он, - сможет ли он на этот раз угадать, что произойдет дальше?»
        В дальнем конце переулка показались габаритные огни еще одного автомобиля. Это был
«фиат» Кирски. Пол остановился на въезде в виколо Гарибальди и притушил огни, В ожидании прошла минута,
        Но вот рация ожила вновь, и в наушнике Доминика прозвучало:
        - Водитель и длинноволосый вышли из квартиры. Они что-то несут.
        Через десять секунд из подъезда вышли два человека.
        В этот момент солнечный диск коснулся вершины Кальва-Монтанья и переулок начал стремительно погружаться в темноту. Доминик тихо выругался и, подавшись на сиденье, попытался разглядеть, что делают два человека, остановившиеся возле темного джипа.
        - Что у них в руках, босс? - спросил по рации Черри.
        - Не знаю, - проворчал Доминик.
        В следующую секунду водитель «шевроле» открыл багажник машины. В салоне вспыхнуло освещение и сноп света упал на асфальт. Теперь Доминик смог отчетливо разглядеть, что длинноволосый и водитель держат в руках нечто вроде огромного свертка, сделанного из ковра. Неожиданно у него промелькнула мысль, он знает, что находится в этом ковре. Доминик постарался отогнать эту мысль - впервые в жизни ему захотелось, чтобы интуиция его подвела.
        Два человека быстро устроили сверток в багажнике «блэйзера», после чего водитель забрался за руль, а длинноволосый обошел машину и уселся на переднее сиденье рядом с ним. Вспыхнул свет фар, и джип плавно двинулся по переулку.
        Доминик понял, что пришло время действовать.
        - Так, - проговорил он, - начинаем… Просперо, дай ему отъехать метров на сорок и отправляйся следом. Мы движемся в двухстах метрах от вас - передавай нам маршрут… Кирски, ты остаешься здесь. Наблюдатели в подъезде - тоже. Следите за квартирой - там остался еще один. Не дайте ему уйти. Если он выйдет из квартиры, берите его и везите на «склад». Все всё поняли?
        Черри и наблюдатели в подъезде подтвердили прием приказа.
        В этот момент «блэйзер» выехал из переулка, осветив на мгновение машину Кирски. Через секунду «корветт» Черри отправился следом за джипом. Когда обе машины выехали из виколо Гарибальди, Доминик сказал:
        - Ну, Сандро, теперь - наша очередь. Чиголо завел двигатель, сноп света прорезал темный переулок, и «форд-мэверик» двинулся за исчезнувшим «корветтом».
        Выехав на виа Песко, сидящие в джипе увидели красные точки габаритных огней двух машин, едущих далеко впереди. Черри периодически сообщал о направлении движения
«шевроле», впрочем, сидящие «форде» и так видели, куда ехал «блэйзер» - он двигался по виа Песко, никуда не сворачивая. Доминик вдруг подумал, что знает, куда тот направляется - ведь если он будет продолжать двигаться по прямой, то скоро выедет на пустырь и окажется перед чимитеро ди Джованни… Наверняка, Сандро Чиголо подумал о том же, потому что пробормотал:
        - Похоже, они едут на кладбище, босс?
        Доминик не ответил…
        Через две минуты в наушнике прозвучал голос Черри:
        - Они подъехали к воротам кладбища. Мы дальше не едем.
        Вскоре Чиголо остановил машину возле автомобиля Черри, заглушил двигатель и выключил фары. Потом Доминик и Сандро выбрались из машины и подошли к «корветту», возле которого Черри через очки ночного видения смотрел в сторону кладбища, находившегося в ста метрах от него.
        - Они проехали прямо на кладбище, - сообщил Черри, когда Доминик остановился рядом с ним. - Подъехали к воротам, те сразу открылись, и они заехали внутрь.
        Несколько секунд Доминик разглядывал пустырь. Резная изгородь кладбища огораживала прямоугольный участок земли со сторонами в двести на двести пятьдесят метров. В пятидесяти метрах от ворот чимитеро ди Джованни виднелись три полуразрушенных кирпичных дома, служивших пристанищем для бродяг.
        - На кладбище нет другого выхода, кроме этих ворот? - спросил Доминик. Черри покачал головой.
        - Ладно, тогда сделаем так… Нино остается в машине и следит за воротами. Просперо, ты давай в джип. Подъедем к кладбищу с другой стороны.
        Черри отдал свою рацию сидящему в «корветте» Альбани и забрался в «форд». Доминик и Сандро вернулись в машину. Чиголо завел двигатель, и «форд» двинулся вдоль пустыря к противоположной стороне кладбища…
        Через минуту джип остановился возле железной полутораметровой ограды. Четыре человека вылезли из машины, Чиголо развернул «форд» и подвел его к кладбищенской ограде, двигаясь задним ходом. Заглушив Двигатель, он выключил фары и выбрался из машины.
        Один за другим пять человек взобрались на капот джипа и, прыгнув с его крыши через ограду, оказались на кладбище.
        Темнота мгновенно обступила их со всех сторон. На чимитеро ди Джованни висела могильная тишина, лишь со стороны ворот раздавался неясный шум. На головах у всех пятерых теперь были надеты очки. Доминик махнул рукой в ту сторону, откуда неслись звуки, - вытянувшись цепочкой, пять человек двинулись между надгробиями…
        В зеленой «каше», видневшейся через очки, с непривычки разобраться было непросто, но все-таки Доминик скоро понял, что темный серо-зеленый полог мелькающий под ногами, - это земля, металлически поблескивающие пятна на нем - мраморные и гранитные надгробия, а многочисленные «лохматые столбы» - стволы растущих вдоль могил кипарисов…
        Чем дольше они шли, тем отчетливее становился шум впереди, однако кругом по-прежнему висела кромешная тьма. Вскоре они оказались метрах в тридцати от того места, откуда раздавались звуки, но света все не было.
        Неожиданно Черри пихнул Доминика в плечо и прошептал на ухо:
        - Вон они, босс!
        Доминик посмотрел туда, куда указывал Черри, и разглядел между пятнами надгробий и рядами деревьев две фигуры. Они были почти такими же темными, как земля, и едва выделялись на ее фоне. На мгновение он поднял очки и с удивлением выдохнул - света впереди не было. «Какого хрена они делают в темноте?» - мелькнуло в голове Доминика. Он снова опустил очки и посмотрел на Черри - фигура помощника светилась ярко-зеленым цветом. Почему же эти двое выглядят, как куски придорожной грязи?
        Вопрос требовал разрешения, но не было времени искать ответ. Доминик повернулся к снайперам и тихо спросил:
        - Сможете их снять отсюда? Марцо поднял винтовку, включил инфракрасную подсветку прицела и, заглянув в него, кивнул,
        - Да, мы их достанем в любую точку.
        - Хорошо, - пробормотал Доминик. Потом сказал, поворачиваясь к Маджо: - А ну-ка, дай мне свою винтовку.
        Тот помедлил, словно не хотел расставаться с оружием, но все-таки протянул винтовку Пальоли.
        Доминик включил лазерную подсветку и заглянул в окуляр прицела. На перекрестье прибора возникли две четкие, как на картинке, фигуры.
        Ему потребовалось не больше секунды, чтобы составить себе общее представление о том, что происходит впереди: длинноволосый держал в руках лопату, замерший возле него водитель склонился над лежащим возле надгробия свертком, невдалеке от них земле зияла дыра. Доминик понял, что это - заранее приготовленная могила.
        Через очки лица водителя и длинноволосого представлялись размытыми темно-зелеными пятнами. Какое-то время они неподвижно стояли у ямы, потом водитель принялся разворачивать сверток…
        Неожиданно Доминик ощутил, как сжалось в груди, и понял, что увидит через секунду. Длинноволосый склонился к земле и принялся помогать водителю. Через короткое время они развернули ковер, и Доминик увидел тело неподвижно лежащего на нем человека - оно светилось слабым, нежно-зеленым цветом. На мгновение две фигуры подняли тело за руки, в тот же миг Доминик охнул - он узнал это лицо: в руках длинноволосого и водителя безвольным мешком повис Пепе!
        Маленький ансамбль играл на эстраде генуэзский вальс. Звуки инструментов свивались в тонкие нити и обволакивали фигуры танцующих невидимой паутиной. Мягкий свет лился на круглую площадку, по которой скользили пары.
        Андрей чувствовал под рукой тело Паолы. Ее тепло проникало сквозь ткань платья и успокаивало, отвлекало его от тех забот, которые - он знал это - завтра снова навалятся на него с прежней силой.
        - Я давно так не танцевала. - Голос девушки в полумраке зала звучал мягко, казался далеким и загадочным.
        - Я тоже, - отозвался Андрей.
        - Когда-то я обожала танцевать - в Генуе ходила почти на все студенческие дискотеки, но потом, когда вернулась в Террено, мне уже не удавалось делать этого так часто… - Паола вздохнула: - Почему так происходит, Андрей?
        - Наверное, наши желания не всегда совпадают с нашими возможностями? - ответил он.
        - Это плохо.
        - Да.
        - Но ведь если бы выполнялись все желания, было бы тоже не хорошо. Правда?
        Андрей чувствовал тело Паолы, склонившей голову на его плечо. Ее голос раздавался в нескольких сантиметрах от его лица. Две соседние пары танцующих казались далекими и не принадлежащими этому миру. Сейчас эта маленькая площадка, эстрада и сидящие на ней музыканты принадлежали только им двоим.
        - Если бы выполнялись все желания, мир был бы скучен, - ответил он, чувствуя на своем лице тонкую паутину ее волос.
        - Но почему бы некоторым желаниям не осуществляться? Хотя бы самым сокровенным?
        В этот момент музыка оборвалась,
        Некоторое время они стояли так, как застигло их окончание танца, - глядя в глаза друг другу. Потом спустились с площадки и отправились к своему столику.
        Когда они сели, Паола подняла бокал. Это была уже их вторая бутылка, впрочем вино не было крепким - с него нельзя было опьянеть. Оно возбуждало.
        - Самое хорошее всегда заканчивается быстро. Почему так, Андрей?
        - Не знаю. Может быть, потому, что самого хорошего и не может быть много.
        - Почему?
        - Не знаю, - повторил он. - Мир так устроен. Паола сделала глоток, почувствовала приторную сладость вина и вздохнула. На мгновение ее давние мечты показались ей такими далекими и нереальными. Реальным был вот этот человек, сидящий напротив…
        - Андрей, а вы любите смотреть на воду?
        - Что?
        - В детстве я любила приходить в порт, - пояснила Паола. - Мы с подружками приходили в порт, смотрели на реку и мечтали о будущем. Бегущая вода напоминала нам жизнь. Знаете, у нас было столько планов!
        - Они осуществились?
        - Нет… Вернее, осуществилась часть. Но не та, которая бы мне хотелось.
        - Вы молоды, Паола. - Андрей поднял бокал. - И у вас еще все впереди.
        - Некоторые считают, что в моем возрасте уже поздно говорить о молодости.
        - Не слушайте их. Человек молод, пока он чувствует себя молодым. А вы, кроме того, действительно молоды… И красивы.
        - Спасибо. - Паола повернула голову и посмотрела на него. - Вы действительно так считаете?
        - Да.
        Некоторое время она смотрела на эстраду, где музыканты настраивали инструменты. Андрей сидел молча, цедя вино маленькими глотками, потом предложил:
        - А хотите, мы можем пойти в порт прямо сейчас? Посмотрим на ночную реку?
        - Не думаю, что это хорошая идея, - ответила Паола. - Давайте лучше потанцуем еще?
        Андрей улыбнулся. Пару секунд разглядывал разноцветные огоньки, вспыхивающие и гаснущие на груди Паолы, затем отпил вина и сказал:
        - Хорошо. Если вы хотите танцевать, мы будем танцевать. Пока у нас не кончатся силы…
        Глава десятая
        Комья земли вылетали из-под лопат, словно растревоженные лесные шершни. Кавио Гольди махал лопатой с ритмичностью заведенного механизма, Санти Эстебане работал, наваливаясь на инструмент всем телом и выбрасывая землю далеко от могилы, Тони Ризо копал спокойно, но не отставал от Гольди и Эстебане. Умберто Скала сидел недалеко от могилы, на шершавой поверхности цементного надгробия, и смотрел на мелькающие в свете фар лопаты. На часах было две минуты двенадцатого…
        Выбросив из ямы очередную порцию грунта, Гольди проворчал:
        - Санти, не разбрасывай землю по всему кладбищу. Нам их еще закапывать.
        - Комиссар, да этой земли здесь навалом! Инспектор ухмыльнулся, весело обнажив зубы. Затем он навалился на лопату и выбросил в темноту еще один ком земли.
        На секунду Гольди остановился и посмотрел на то что у них выходит: за двадцать минут они вырыли яму метровой глубины - еще сантиметров тридцать, и появятся крышки гробов. Затем он взглянул на Скалу. Тот сидел на бетонной плите и смотрел в темноту. На мгновение Гольди показалось, что с доктором что-то не в порядке.
        - О чем вы задумались, Умберто?
        - Что?.. - Скала вздрогнул и, переведя взгляд на Гольди, попытался сосредоточиться.
        - Я спрашиваю, о чем вы задумались?
        - Так, ни о чем конкретном… - Скала помедлил и неожиданно спросил: - Комиссар, вы слышите звук?
        - Звук?
        - Да… Такой тонкий, ноющий звук, похожий на комариный писк?
        Теперь пришел черед удивиться Гольди, Он выпрямился и прислушался, но ничего не услышал.
        - Санти, ты что-нибудь слышишь?
        - Нет, - коротко ответил Эстебане, не прекращая выбрасывать землю.
        Гольди пожал плечами:
        - Наверное, вам послышалось, Умберто? Он воткнул лопату в дно ямы и возобновил прерванную работу.
        - Послышалось? - тихо пробормотал Скала. - Может быть… Все может быть…
        Он перевел взгляд на зияющую в земле могилу, В резком свете фар она представилась ему вдруг огромным фурункулом, вскрывшимся на лице человека. Может быть, ему действительно послышался этот звук? Он прислушался. Да, сейчас его не было. Но за последние двадцать минут он слышал этот звук, как минимум, раза три. Сначала - слабо, затем - будто громче и отчетливей. Звук, похожий на голос, зовущий его из глубины…
        Скала вздрогнул.
        Он вдруг подумал, что на этом кладбище что-то не так. Секунду он думал: что не так? Затем прикрыл глаза и снова прислушался. На кладбище было тихо, если не считать звуков грызущих землю лопат и сопение Эстебане. Единственными источниками звуков на чимитеро Нуово были копающие землю люди. И все-таки… Все-таки что-то здесь было не правильно, что-то чего не должно быть ночью на кладбище.
        Скала раскрыл свой рабочий чемодан и заглянул внутрь. Блестящие, металлические инструменты, лежащие в чемодане, на какое-то время успокоили его. Они были привычными, такими знакомыми и земными.
        Неожиданно он вздрогнул. В его голове опять прозвучал этот голос, похожий на шелест камыша, потревоженного ветром. Он посмотрел на Гольди и Эстебане копающих землю в паре метров от него, но они, похоже, ничего не слышали. Внезапно он понял, что здесь не так. Это кладбище живет. Оно живет своей жизнью и не хочет, чтобы они…
        Он вдруг почувствовал, как в его голове что-то грохнуло. В ушах зазвенело, перед глазами все смазалось в какие-то блеклые пятна, к горлу подкатила тошнота. Лоб мгновенно покрылся испариной, а сердце гулко заухало. Неожиданно слабая мысль, мелькнувшая в его голове секунду назад, перешла в твердую уверенность: это место не хочет, чтобы они здесь находились…
        Скала торопливо запустил руку в чемодан, на ощупь отыскал флакончик с нашатырем и быстро поднес его к носу. Он боялся, что нашатырь не подействует, но, как ни странно, ему полегчало. Тошнота исчезла, мир обрел прежнюю ясность и «голос» исчез… Может, ему это все показалось? Может, у него был простой обморок? Скала сглотнул… Лоб его все еще покрывал пот, сердце стучало, но не так сильно, как прежде. Он вдруг подумал: а не сказать ли Гольди о том, что он испытал секунду назад?.. Но что, если это действительно был простой обморок, вызванный кислородной недостаточностью? Или того хуже - проблемы с сердцем? Ведь ему уже за пятьдесят, а в таком возрасте возможно все…
        Но он не успел принять решение. Неожиданно Эстебане выпалил:
        - Кажется, есть, комиссар!
        Инспектор вытащил из земли лопату, высоко поднял ее над могилой и снова вогнал в дно ямы. Гольди, Гизо и Скала услышали, как острие глухо ткнулось о дерево. Наверное, это была крышка гроба.
        Гольди повернулся к доктору и сказал:
        - Доставайте инструменты, Умберто, Похоже у вас появились первые пациенты…
        На чимитеро ди Джованни Доминик Пальоли почувствовал, как на мгновение остановилось сердце а мозг словно огнем обожгло: эти ублюдки все-таки кончили Пепе!.. На секунду он сжал зубы и прикрыл глаза. Затем протянул винтовку Маджо и постарался собраться с мыслями.
        - Марцо, я хочу, чтобы вы их сняли. Обоих одновременно, но не убивать! Просто подстрелите их, чтобы они не могли двигаться. Они должны нам ответить кое на какие вопросы. Сможете?
        Он увидел, как шевельнулась ярко-зеленая голова Марцо.
        - Мы их снимем в плечо. Это вызовет у них болевой шок.
        - Идет. - Доминик облизнул губы. - Будете стрелять по моей команде.
        Потом он обернулся к Черри и Чиголо,
        - Просперо, обойдите их сбоку… Как только снайперы свалят ублюдков, хватайте их и тащите к джипу. Если еще будут дергаться, всадите по пуле в ногу или руку. С ними можно не церемониться.
        - Ясно, босс, - в темноте голос Черри прозвучал глухо.
        Светловолосый крепыш вытащил из кармана куртки короткую свинцовую трубку, с которой не расставался ни при каких обстоятельствах, Чиголо поступил проще - достал пистолет. Потом оба скользнули в темноту и, словно пустынные ящерицы, принялись пробираться между полутораметровыми надгробиями к водителю и длинноволосому.
        Доминик снова посмотрел туда, где на ковре лежал мертвый Пепе. В этот момент две темно-зеленые фигуры подняли труп и потащили его к вырытой яме, Доминик понял, что хотят сделать эти двое - закопать Пепе и скрыть следы. Никто не додумается искать исчезнувшего человека на кладбище. Его похоронят, но никто не узнает, что лежит он там, где и положено лежать после смерти любому человеку. Он навсегда останется пропавшим без вести.
        Доминик стиснул зубы.
        Бросив взгляд в сторону от длинноволосого и водителя, он увидел две ярко
«светящиеся» фигуры, притаившиеся за металлически поблескивающими надгробиями, - между его людьми и этими ублюдками теперь было не больше десяти метров.
        Пришло время действовать.
        Он обернулся к Марцо и Маджо. Снайперы расположились возле двух надгробий, устроив оружие на гранитных плитах. Стволы двух винтовок были направлены на длинноволосого и водителя.
        - Готовы? - спросил Доминик.
        - Да, - коротко ответил Марцо.
        Доминик перевел взгляд на две темно-зеленые фигуры - те уже подтащили Пепе к могиле и собирались скинуть его в яму - и сказал:
        - Валите их!..
        На чимитеро Нуово Умберто Скала подошел к краю ямы и заглянул внутрь чернеющего провала. Кавио Гольди и Санти Эстебане, надев резиновые перчатки, принялись очищать крышки гробов. Тони Ризо выбрался из могилы и вместе с доктором следил за действиями комиссара и инспектора…
        Спустя полминуты Гольди закончил отгребать землю и, разогнувшись над дном ямы, сказал:
        - Тони, принеси из машины фонарь. Здесь плохо видно.
        Ризо быстро сходил к автобусу и вернулся назад, неся в руке мощный переносной
«лайтнинг».
        Гольди включил фонарь и осветил дно ямы. Прямо под своими ногами он увидел доску. Опустившись на корточки, комиссар тронул ее. Неожиданно доска пошевелилась. Гольди нахмурился. Зазубренный деревянный конец вылез из земли и замер в приподнятом положении. Комиссар взялся за край доски и потянул ее вверх. Она выскользнула из земли неожиданно легко.
        - Что это, комиссар? - нахмурился Скала, стоящий на самом краю могилы.
        Доска явно принадлежала гробу - кусок дерева Длиной в метр. Края у нее были зазубрены, будто она была выломана из куска дерева большего размера. Гольди перевернул ее. С внутренней стороны на доске виднелись какие-то глубокие борозды, будто по ней с силой водили стальным долотом. «Или скребли когтями», - пронеслось в голове комиссара. Он невольно нахмурился.
        - Что это за доска? - повторил Скала, с беспокойством поглядывая на комиссара. Два дня назад, когда закапывали бродяг, никаких посторонних досок в могиле не было.
        Гольди пожал плечами и потянул за еще один кусок дерева, выглядывавший из земли. Этот оказался гораздо меньше первого, но и на нем имелись странные борозды. В течение следующей минуты комиссар вытащил из-под ног еще с дюжину кусков доски, еще позавчера бывшей крышкой от гроба, и чем больше он их вытаскивал, тем больше ему это не нравилось.
        Неожиданно его рука наткнулась на что-то мягкое. Гольди поднял руку с зажатой в пальцах находкой, осветил ее фонарем, секунду рассматривал и вдруг… почувствовал, что сейчас его вырвет - пальцы его сжимали кусок мяса, размером с человеческую ладонь!
        Он услышал, как судорожно выдохнул Ризо, а затем над могилой прозвучал полный ужаса шепот Эстебане:
        - Боже, да что же это такое?!
        Гольди с отвращением отбросил свою находку в сторону и, резко обернувшись, посмотрел на то, что отрыл Санти - второй гроб. В следующую секунду ему показалось, что он сходит с ума.
        На дне могилы лежало то, что еще два дня назад было крепким деревянным ящиком. Сейчас на дне ямы виднелся гроб, словно взорванный изнутри: крышка его была разорвана на десятки кусков, в земле, вперемешку с обломками дерева, лежали какие-то бурые ошметки.
        Гольди почувствовал, как в животе его завязывается тошнотворный комок.
        Неожиданно Санти Эстебане выскочил из могилы. Через секунду он упал на колени недалеко от вырытой ямы, и его вывернуло наизнанку…
        Доминик Пальоли сказал: «Валите их!..» и впился глазами в две темно-зеленые фигуры, шевелившиеся в тридцати метрах от него.
        Марцо и Маджо одновременно нажали на курки. Раздались два легких щелчка, словно кто-то невидимый раскусил фундук. Две свинцовые, семимиллиметровые пули, вытолкнутые из стволов взорвавшимся порохом, понеслись над могилами.
        В тот момент, когда прозвучали выстрелы, Доминик вдруг увидел, как водитель и длинноволосый обернулись к нему. Длинноволосый толкнул водителя, словно угадал, что произойдет в следующую секунду. Но он опоздал на какой-то миг - через мгновение две пули врезались в цель и отбросили длинноволосого и водителя на землю.
        - Вперед! - скомандовал Доминик,
        Марцо и Маджо, с винтовками наперевес, кинулись за Пальоли.
        В этот момент Черри и Чиголо выскочили из-за надгробий и через секунду оказались рядом с упавшими. Черри включил фонарик и осветил землю. В следующее мгновение он увидел развороченную голову водителя - пуля, направленная ему в плечо, угодила в лицо и разодрала полголовы: левого глаза и уха у водителя не было, из огромной дыры на затылке вывалилось содержимое черепа. У длинноволосого в плече зияло отверстие, однако он был в сознании и в следующее мгновение пошевелился и попытался встать на ноги. Черри вовремя опомнился и опустил свинцовую трубку на затылок длинноволосого. Раздался хруст ломающейся кости, но Черри не стал задумываться: убил ли он этого типа, а, перевернув его крикнул Чиголо:
        - Наручники!
        Сандро проворно вытащил из кармана пару стальных браслетов и бросил их Черри. Просперо защелкнул их на запястьях длинноволосого, вывернув его руки за спину, - тот не шевелился.
        В этот момент из темноты выскочили Доминик Пальоли и снайперы.
        - Этот мертвяк, босс! - выпалил Черри, осветив водителя. - Наверное, перед выстрелом он что-то почувствовал?
        - К хренам его! - прохрипел Доминик. - Сдох, туда ему и дорога!.. Этого - тащите в машину!
        Черри легко, словно пушинку, подхватил тело Длинноволосого и помчался с ним в сторону джипа. Луч фонарика запрыгал между могилами.
        - Идите за ним, - приказал Доминик снайперам. Те развернулись и скрылись в темноте.
        Доминик вытащил из кармана фонарик и, включив его, на мгновение склонился над водителем. «Как они поняли, что в них будут стрелять?» - машинально подумал он. Впрочем, это было уже неважно. Он перевел луч света на Пене, лежащего на краю могилы. Сборца был мертв. Доминик быстро притронулся к его руке и почувствовал холод - по-видимому, Пепе умер давно.
        - Вот уроды! - прошептал Сандро, сжав пистолет. - Что делать с ним? - кивнул он на труп водителя.
        Секунду Доминик думал, потом глухо проговорил:
        - Закапывай его… Немного помедлив, добавил: - …и Пепе тоже.
        Сандро вздрогнул. Спихнув тело водителя в яму, он замер и медленно прошептал:
        - Пресвятая Мария!.. Босс, лучше бы нам вывезти его отсюда и похоронить по-человечески?!
        - Закапывай! - прорычал Доминик. Сандро сглотнул. Затем осторожно спустил в яму тело Пепе и подхватил лежащую возле могилы лопату. Доминик бросил в яму ковер и начал помогать Сандро, сгребая землю ногой. Сандро принялся махать лопатой с такой скоростью, словно пришел конец света.
        Через минуту метровая яма была зарыта.
        - Сматываемся отсюда, - прохрипел Доминик, тяжело переводя дыхание.
        Два человека бросились через кладбище в сторону джипа. Спустя полминуты они оказались возле ограды. Чиголо помог Доминику перебраться на ту сторону, затем перемахнул через ограду сам. Черри и снайперы были уже в машине. Длинноволосый лежал на полу джипа со скованными за спиной руками. Глаза его были широко открыты и смотрели на окружавших его людей с ненавистью, однако говорить он не мог, так как рот его закрывала липкая лента.
        - Жив, паскуда! - прошипел Доминик, бросая взгляд на длинноволосого. - Хорошо!.. Ответишь нам сейчас на пару вопросов!
        Потом он залез в машину и бросил:
        - Поехали, Сандро!

«Форд-мэверик» взревел двигателем и резко вырвался на пустырь. В тусклом свете, горевшем в машине никто из людей не обратил внимания на странную вещь: на заляпанной грязью одежде длинноволосого, возле огромной дыры, зияющей в его плече, не было видно крови…
        На чимитеро Нуово Умберто Скала спрыгнул в могилу и склонился над одним из разрытых гробов - точнее, над тем, что от него осталось. Кавио Гольди стоял в углу ямы и, сжав зубы, смотрел на «взорванные» гробы и останки людей, перемешанные с обломками дерева.
        Санти Эстебане к этому времени вынюхал полфлакона нашатыря и стоял с бледным лицом недалеко от «фольксвагена». Приближаться к могиле он не захотел. Тони Ризо, нахмурившись, наблюдал за доктором.
        Скала действовал быстро: разгребая землю, откладывал куски дерева в сторону и профессионально осматривал найденные части человеческого тела.
        Через минуту он закончил осматривать первый гроб и перешел ко второму.
        - Что это такое, Умберто? - спросил Гольди искаженным от хрипоты голосом.
        Когда Скала разогнулся над гробом, его лицо на мгновение попало в свет фар, и Гольди заметил, как оно исказилось. Наверное, даже доктору с его многолетним опытом патологоанатома не доводилось видеть того, что они раскопали здесь.
        Ничего не ответив. Скала склонился над вторым гробом и с пару минут разгребал землю.
        Наконец, он выпрямился и посмотрел на комиссара. Гольди увидел в глазах доктора ужас.
        - Комиссар, - прохрипел Скала, - скажите мне, что я сошел с ума!
        - Что вы нашли, Умберто? - Гольди заглянул в самую глубину глаз доктора, затем встряхнул его за плечо и кивнул в сторону «взорванных» гробов, - Что это?
        Скала облизнул губы и сглотнул:
        - Там нет костей…
        - Что?
        - Там нет костей! - повторил доктор и добавил - Только мясо и внутренности.
        Приблизив свое лицо к лицу Гольди, он медленно прошептал:
        - Комиссар, кто-то украл у покойников кости! Там нет ни единой кости!..
        Темно-бордовый «форд-мэверик» с ревом промчался по пустырю и скрылся на узких улочках Вилладжо-Верде. На чимитеро ди Джованни повисла тишина, не нарушаемая ни единым звуком. У ворот кладбища горел одинокий фонарь, освещавший пару метров асфальтовой дорожки и стену домика смотрителя.
        Неожиданно на могиле, в которой минуту назад закопали Сборцу и водителя «шевроле», дрогнула земля. Пара сухих листьев, упавших с дерева, с легким шорохом соскользнула вниз, когда поверхность земли вспучилась и из могилы высунулась рука. Пальцы проскребли по траве, и рука вылезла из земли по плечо. Неожиданно движение прекратилось - словно тот, кто лез вверх, остановился, чтобы собраться с силами… Но вот земля дрогнула вновь, и на поверхности показалась голова. Затем из могилы высунулась вторая рука.
        Существо, вылезшее из земли, уперлось руками в края ямы выкарабкалось из могилы и рухнуло возле надгробия. Некоторое время оно лежало неподвижно.
        Затем его единственный уцелевший глаз обежал ряды могил. Кругом висела кромешная тьма, но существо видело в темноте так же хорошо, как и днем. Вокруг не было ни души. Тогда оно поднялось на ноги и сделало шаг в сторону ворот кладбища. Часть затылка, висящая на тонком лоскуте кожи, дернулась, едва не оторвавшись от головы. Существо подняло руку и, оторвав кусок своего тела, отбросило его в сторону. Затем, пошатываясь, побрело меж могил.
        Десять секунд спустя оно прошло мимо машины, стоящей на дорожке кладбища, но даже не посмотрело в ее сторону - медленно переставляя ноги, существо продолжало идти к воротам. Пару раз оно падало, но затем поднималось и шло дальше…
        Наконец существо оказалось у ворот.
        За пару секунд оно пересекло световой круг, создаваемый тусклым фонарем. Упавший свет осветил разодранную пулей голову, существо распахнуло калитку и побрело в темноту, на пустырь.
        Старый смотритель чимитеро ди Джованни, сидевший в своей будке и смотревший в окно, видел, как из темноты появился монстр, у которого не хватало половины лица. Когда он скрылся за воротами кладбища, смотритель закрыл дверь домика на замок и сел в углу комнаты, обхватив голову руками. Потом он принялся раскачиваться из стороны в сторону, глядя перед собой отрешенным взглядом и бормоча что-то под нос. Он твердо решил, что ни за что на свете не откроет эту дверь до утра - пусть даже на кладбище из могил поднимутся все покойники…
        В начале двенадцатого вторая бутылка вина была выпита. Паола поставила бокал на разделяющий их столик и сказала:
        - Уже поздно, Андрей. Мне пора,
        - Вы хотите идти?
        - Мне завтра рано вставать.
        - Но завтра суббота?
        - Да, но мы работаем до обеда.
        - Вот как…
        Андрей посмотрел на эстраду и танцующие на площадке пары. Невольно вспомнились слова, сказанные Паолой полчаса назад: «Самое хорошее всегда заканчивается быстро. Почему так, Андрей?» Потом он подозвал официанта…
        Через пару минут они вышли из ресторана и направились на стоянку, на которой стоял огненно-красный «мустанг». Когда они остановились возле машины, Паола сказала:
        - Спасибо за вечер.
        - Вам понравилось?
        - Да.
        - Отвезти вас домой?
        - А разве есть другие предложения? - спросила Паола. В следующее мгновение она рассмеялась, поняв, что получилась двусмысленность, и добавила: - То есть… конечно, домой!
        Андрей кивнул и спросил:
        - Во сколько вы заканчиваете работать завтра?
        - В два часа.
        - Ясно… Садитесь. - Андрей открыл дверь машины, и Паола села.
        Когда он оказался за рулем, Паола спросила:
        - А что вы будете делать завтра?
        - Я? - Андрей пожал плечами. - Что-нибудь придумаю… У вас тут есть заброшенный монастырь за городом. Может быть, съезжу туда.
        - Профессиональный интерес? - кивнула Паола.
        - Ну, да. Что-то в этом роде. Андрей завел двигатель, и «мустанг» двинулся по виа делла Витториа.
        - Скажите, - протянула Паола, глядя на проплывающие мимо рубиновые и сапфировые огни неоновых вывесок, - а вот то, о чем вы рассказывали в пиццерии, помните? О том, что вы пишете книгу? Как вы назвали тех существ, про которых у вас не достает информации?
        - Каких существ? - не понял Андрей.
        - Ну, тех, со странным названием, - улыбнулась Паола, - злых духов Азии.
        Несколько секунд Андрей пытался понять, что имеет в виду Паола, и, наконец, протянул:
        - А-а… Вы, наверное, имеете в виду гулов?
        - Да, гулы. Кто они такие? Не расскажете?
        - Это долго. - Андрей пытался сосредоточиться на дороге - все-таки выпитое вино давало о себе знать. - Да сейчас я и не в том состоянии, чтобы рассказывать.
        На мгновение он посмотрел на Паолу и неожиданно предложил:
        - Но вот показать я вам кое-что могу. Хотите?
        - Что показать?
        - У меня есть материал. Он пока сырой, но кое-что из него понять можно. Хотите взглянуть?
        - Где он?
        - У меня в номере.
        Паола коротко взглянула на Андрея и повторила:
        - У вас в номере? - Уголки ее губ дрогнули.
        - Да, в гостинице… Нет, не подумайте только, что я вас соблазняю, - начал Андрей, - просто…
        Паола улыбнулась. Она знала, что произойдет, если она согласится, и все слова Андрея вряд ли будут иметь хоть какое-то значение, если они окажутся в его номере, потому что, даже если он сдержит слово, то не выдержит она сама… Но не к этому ли она шла подсознательно с самого утра?
        - Что это за материалы?
        - Копии рукописей, выписки из книг… Они еще не совсем обработаны, но общее представление по ним можно составить.
        - Это интересно? - Паола непроизвольно поправила лежащую на коленях сумочку.
        - Я пишу книгу седьмой год, - ответил Андрей, - а занимаюсь этим больше десяти… Кроме того, я всегда берусь только за самое интересное. Так что можете делать выводы.
        - Кстати, а куда мы сейчас едем?
        - Что?
        - Куда мы едем? Я ведь не сказала вам, где живу.
        - Очевидно, я еду к себе. - Внезапно Андрей вспомнил, что Паола действительно не сказала ему своего адреса, и улыбнулся. - Извините!
        Он остановил машину у тротуара и развернулся на сиденье вполоборота к девушке.
        - Так куда вас везти?
        Несколько секунд Паола смотрела в глубину глаз Андрея - сейчас в них плясали веселые огоньки, которые она уже видела сегодня днем, во время обеда, - потом сказала:
        - Дайте слово, что вы просто покажете материалы.
        - Даю, - ответил Андрей.
        - Точно? - Она вдруг увидела, как лицо его двинулось в ее сторону и принялось наплывать с неотвратимостью айсберга, налетающего на «Титаник».
        - Конечно.
        - Ну, тогда… - Паола уже чувствовала на своем лице жар губ Андрея и понимала, что произойдет через какую-то секунду, - тогда, ладно…
        В следующее мгновение его губы накрыли рот Паолы и растворили его в поцелуе…
        Джей Адамс проснулась от громкого звука. Открыв глаза, какое-то время с недоумением смотрела перед собой - на светящийся экран телевизора, - потом с запозданием вспомнила, что только что по нему крутили «Колесо Фортуны». Сейчас же на экране шел фильм, а из динамика не раздавалось ни звука. Господи, неужели она заснула, подумала Джей. Сколько же сейчас времени?
        Взглянув на горящий циферблат часов, стоящих на столике, она охнула - часы показывали пятнадцать минут двенадцатого!
        В комнате было темно. Светился лишь экран телевизора, и горело электронное табло часов. В доме висела абсолютная тишина.
        Внезапно Джей вспомнила, что перед тем, как уснуть, она удивлялась: куда делся Тревор?.. Наверное, он давно уже пришел. Но почему не разбудил ее? Или хотя бы не выключил телевизор?
        - Трев? - крикнула Джей, поднимаясь в кресле и разворачиваясь в нем, чтобы посмотреть в коридор, ведущий в кабинет мужа.
        Странную тишину дома по-прежнему нарушало лишь шипение телевизора,
        Джей почувствовала все нарастающее беспокойство. Внезапно у нее появилась непонятная уверенность, что недавно в этом доме произошло что-то страшное. Она должна была это почувствовать, как только вошла в дом, но не почувствовала. Возможно, виной тому была ее усталость.
        Резкий хлопок, раздавшийся от телевизора, заставил ее обернуться. На экране висела та же картинка, что и минуту назад: комната с огромным диваном, оббитым красным плюшем, парой кресел и журнальным столиком, стоящим у телевизора. Изображение не менялось. Лишь из динамика раздавались странные хлопки, словно кто-то за кадром колотил стулом об пол.

«Что за дерьмовый фильм?!» - подумала Джей. Она хотела отвести взгляд от экрана, чтобы встать и пойти позвонить Пинсонам. В этот момент до нее дошло, что это не фильм. Она вдруг узнала комнату на экране - это же их с Тревором гостиная!
        Джей перевела взгляд на панель телевизора, на которой светились два индикатора: электропитания и работающего видеомагнитофона. Она подняла с пола пульт, щелкнула кнопкой и убедилась в том, что магнитофон прокручивает запись. «Тревор снял гостиную на пленку, - подумала она. - Но зачем?»
        Электронный счетчик показывал, как в магнитофоне крутится лента. Картина на экране не менялась. Зачем Тревор снял их гостиную на пленку?
        Она решила выключить запись и подняла пульт. В этот момент из динамика прошелестел тихий смех. Он был похож на шелест январского ветра в сухом тростнике.
        Джей вздрогнула.
        Точно так же дрогнула картинка на экране. Изображение гостиной медленно поплыло по кругу, словно тот кто снимал ее, начал крутиться на месте. Изображение дивана и телевизора сменилось быстро промелькнувшей стеной с акварельным рисунком, изображавшим обнаженную всадницу на белом коне, потом появилась дверь прихожей, торцевая стена гостиной и, наконец, проем коридора, ведущего в спальню. На секунду камера остановилась. Потом двинулась по коридору…

«Трев, мне совсем не нравятся твои идиотские шуточки!» - мысленно произнесла Джей, сжав зубы и чувствуя, как в животе завязывается тугой комок страха.
        Камера двинулась в глубь коридора, проплыла мимо двери спальни, мимо рабочего кабинета Тревора и остановилась у двери маленькой кладовой. Дверь распахнулась, и камера наехала крупным планом на какой-то черный мешок. Картинка на экране вновь замерла.
        Джей тупо уставилась на экран, стараясь понять, что это за мешок. Потом до нее дошло, что это - чехол от «Тоутэл Джима». Трев всегда убирал тренажер в кладовую, когда заканчивал заниматься.
        Джей сглотнула. Что он хочет сказать ей, показывая этот дурацкий мешок?
        Неожиданно на экране появилась рука.
        Она высунулась откуда-то сверху и легонько похлопала по чехлу. Словно мать, ласкающая любимого ребенка, пронеслось в сознании Джей. Затем из динамика прозвучал тот же смех, что испугал ее минуту назад. В телевизоре что-то щелкнуло, и кто-то отчетливо произнес:
        - А теперь твоя очередь, Джейром. Я приду за тобой!
        Тихий смех перешел в каркающий хохот, который становился все громче и резче и вдруг… оборвался. Раздался щелчок видеомагнитофона - запись окончилась.
        Чувствуя, как ужас затапливает сознание, Джей поднялась с кресла и на ватных ногах двинулась к коридору. Включив свет в гостиной, она вдруг заметила, что на резной тумбе, стоящей у двери в прихожую, нет ее любимой фарфоровой вазы. Впрочем, сейчас ей было не до нее. Она щелкнула выключателем в коридоре и медленно пошла к двери кладовой, видневшейся в его дальнем конце. Каждый шаг отдавался в груди ударом маленького молотка, Джей чувствовала, что все ее тело покрывается пленкой липкого пота, но ватные ноги сами собой несли ее по коридору…
        Когда она остановилась у кладовой, у нее перехватило дыхание. Взявшись за ручку двери, она почувствовала, как волна противного озноба, в сто раз худшего, чем похмельный, прокатилась по телу.
        Дверь распахнулась.
        Кожаный чехол от «Тоутэл Джима» стоял у самой двери. Рука Джей потянулась к молнии.
        На секунду она закрыла глаза и замерла, боясь увидеть нечто ужасное. Пальцы потянули замок…
        В следующее мгновение что-то вывалилось из мешка и ударило ее по ногам.
        Джей захрипела - в бедро ее ткнулась белая рука со скрюченными пальцами!
        Закусив кулак, чтобы не завизжать от ужаса, она медленно опустилась на пол, не сводя глаз с того, что находилось в мешке, - с посиневшего лица человека, засунутого в чехол от «Тоутэл Джима». На нее глядели мертвые глаза ее мужа…
        Часть вторая. Лики смерти
        Глава одиннадцатая
        Серые тени, похожие на крылья дракона, спустились с гор и накрыли Террено пеленой мрака. Ночь, полная таинственной неизвестности, вступила в свои права. Город, лежащий на дне долины, расцвеченный бесчисленным множеством неоновых огней, стал похож на пасхальное яйцо, выкрашенное сумасшедшим художником. Тонкие нити улиц
«американского» квартала, испещренные желтыми точками фонарей, словно щупальца осьминога, протянулись к Золотому бульвару, где царило настоящее неистовство красок. Синие и зеленые, белые и малиновые огни зажигались и гасли здесь, чередуясь в безудержной чехарде световой пляски, делавшей похожим центр Террено на древний Вавилон. Словно вторя сумасшествию Золотого бульвара, главные улицы восточного района рассыпались сполохами огней многочисленных увеселительных заведений. Сотни машин двигались вдоль реки, создавая иллюзию чего-то огромного и живого, словно по гигантской артерии колоссального организма текла кровь.
        С вершины нависшей над Террено горы город, лежащий на дне долины, представлялся огромной каплей, вытянувшейся с северо-запада на юго-восток, - каплей, в которой одновременно копошились восемьдесят тысяч человеческих жизней. Любому, кто смотрел на Террено сверху, сразу же бросалась в глаза особенность раскинувшегося внизу города - он был сжат с обеих сторон естественными «тисками»: с запада его огораживала огромная гора, перебраться через которую без специального снаряжения было практически невозможно, с востока он ограничивался рекой, за которой начинались покрытые колючими кустами и аллепскими соснами холмы с гнилыми болотами в ложбинах. В город вела лишь одна дорога - государственное шоссе из Милана. Она входила в Террено на юге, плавно перетекала в главную улицу города корсо Нейтрале, и выходила на северо-западе по направлению к Варесе. Особенностью же, которую легко мог заметить любой человек, знакомый с военной стратегией, было следующее: имея пару десятков вооруженных людей, ничего не стоило отрезать Террено от внешнего мира. Для этого достаточно было перекрыть дорогу с двух концов города.
Об этой особенности знали все жители Террено, но не придавали ей никакого значения - ведь от возможного до действительного большой шаг…
        В эту ночь город отдыхал - так, как привык это делать на протяжении многих лет. Ночь эта не отличалась от сотен предыдущих ночей для подавляющего большинства его жителей. Впрочем, одно отличие у нее все же было. Сто человек из отрядов Армандо Эрбы, Луиджи ле Гранде и Доминика Пальоли обшаривали Террено, заглядывая в каждый угол, каждый притон, где мог скрываться Франко Пандора. Делали они это по двум основным причинам, первой из которых был приказ синьора Франческо Борзо. Вторая заключалась в том, что каждому из них нравилась спокойная жизнь. Если же они не найдут Франко к утру, завтра может начаться война. Это значит, прольется кровь, и многие отправятся на Кальва-Монтанья. Примерять же «брезентовый плащ» никому не хотелось. Поэтому сто человек обшаривали Террено, сжигая галлоны бензина и стирая башмаки, в надежде найти брата Амелико Пандоры, но… Найти его в эту ночь им было не суждено. Причина была проста: пошли вторые сутки, как Франко Пандора был мертв…
        Существо, выбравшееся из могилы на чимитеро ди Джованни, вышло за ворота кладбища и направилось через пустырь в Террено. Двигалось оно медленно, с трудом переставляя ноги и низко склонив голову - чтобы видеть дорогу, - пару раз запиналось о растущие на пустыре сорняки, но шло дальше.
        Когда оно отошло от ворот метров на тридцать, сзади него произошло какое-то движение: серая масса, которую существо приняло за кучу земли, вдруг резко выпрямилась - как стальная пружина. Существо дернуло головой, чтобы разглядеть, что это такое, но в этот момент что-то твердое, похожее на свинцовую трубу, ударило его под колени. Существо рухнуло на спину. В следующий миг сильные руки перевернули его лицом вниз, железная труба опустилась на затылок, впечатывая голову существа в землю, а его запястья обхватила веревка. Мощный рывок, выворачивающий суставы и ломающий мелкие кости, заставил руки существа сломаться в локтях. Через мгновение его запястья оказались у затылка. Веревка обмоталась вокруг горла, намертво приковывая руки к шее.
        Все это не заняло и пары секунд. Существо хотело вывернуть голову, чтобы посмотреть на того, чье колено вдавливало его голову в землю, но в следующий миг на его рот и единственный уцелевший глаз опустилось что-то липкое и непрозрачное, и существо потеряло всякую возможность видеть. И все же, перед тем, как его глаз закрылся, оно заметило силуэт человека в пятнистом комбинезоне. Затем существо почувствовало, как его ноги также стянула веревка, кто-то невидимый схватил его за волосы и потащил по земле…
        Промчавшись по южной окраине Вилладжо-Верде, «форд-мэверик» остановился в квартале от корсо Чентрале. Доминик Пальоли обернулся к сидящим позади снайперам и сказал:
        - Свободны!
        Марцо и Маджо положили винтовки на сиденье и выбрались из машины. Темно-бордовый автомобиль, который в сгустившихся сумерках казался угольно-черным, взревел двигателем и помчался на юг. Следом за ним отправился «корветт», за рулем которого сидел Нино Альбани. Снайперы Армандо Эрбы развернулись и направились к корсо Чентрале…
        Десять минут спустя «форд» и «корветт» остановились возле трех приземистых одноэтажных строений, известных среди людей Пальоли как «склад». Расположены они были в полутора километрах от южной оконечности Террено и в километре от автострады, ведущей в Милан. Тридцать лет назад в них располагался склад винодельческой компании Ганини. Но после того, как компания построила новый комплекс по переработке и хранению винограда, их забросили. Доминик Пальоли решил использовать здания под свои нужды.
        Когда машины остановились перед оградой, Нино Альбани выскочил из «корветта» и открыл ворота на территорию «склада». Джип проехал в ворота и остановился возле самого большого из трех строений. Сандро Чиголо заглушил двигатель.
        Через секунду двери джипа открылись. Из машины выбрались три человека. Черри распахнул заднюю дверь «форда» и рывком вытащил наружу длинноволосого. Тот что-то промычал.
        - Тащите его в «разделочный»! - бросил Доминик.
        Черри и Чиголо подхватили долговязого под руки и поволокли его в главное здание. Нино Альбани остановил «корветт» рядом с «фордом», выбрался из машины и поспешил вслед за боссом.
        Когда Доминик и Нино вошли в «разделочный» цех, длинноволосый уже сидел на стуле возле дальней стены зала. Вокруг его шеи был защелкнут толстый металлический ошейник, прикованный к железной трубе, идущей по периметру склада. Чиголо достал из шкафа, стоящего у входа в зал, бутылку «Чинзано» и пару стаканов. Плеснув в них вина, он протянул стакан боссу. Доминик выпил. Вслед за ним то же самое сделали Черри и Чиголо. Налив вина Нино, Сандро подошел к стене и включил основное освещение.
        Под потолком зала, освещенного до этого дежурными плафонами, вспыхнули трехсотвольтовые лампы. Яркий электрический свет выхватил из полумрака грязные стены, земляной пол и груду деревянных ящиков в одном из углов.
        - Просперо, посмотри, что с ним, - приказал Доминик.
        Черри подошел к длинноволосому, сорвал с его плеча одежду, собираясь осмотреть рану, а в следующую секунду изумленно выдохнул:
        - Вот дерьмо!
        - Что там? - спросил Доминик.
        Он пересек зал и остановился рядом со светловолосым помощником, однако, взглянув на длинноволосого, не сразу поверил уведенному. В плече сидящего человека зияла дыра, рваные края пулевого отверстия конвульсивно подрагивали, но самое паршивое заключалось в том, что на обнаженном теле не было видно следов крови.
        - Вот дерьмо! - повторил Черри и, быстро перекрестившись, отступил от стула.
        Чиголо, удивленный поведением Просперо, шагнул к боссу, взглянул на длинноволосого и выдохнул:
        - Матерь Божья!
        Доминик облизнул губы.
        Протянув руку, он сорвал остатки рубахи, покрывающей тело пленника, и вздрогнул. На худощавом теле, полностью лишенном волос, виднелось несколько серых пятен - на животе и груди. Сосков и пупка у сидящего на стуле существа не было… Доминик судорожно сглотнул и перевел взгляд на лицо пленника. Рот того был заклеен скотчем, поэтому говорить он не мог, но глаза его говорили лучше всяких слов - в них светилась ненависть. И презрение к окружавшим его людям…
        - Святая Мария! - прохрипел Черри. - Босс, это не человек!
        Доминик снова сглотнул. Он и сам уже понял, что это не человек. Но сидящая на стуле тварь - кем бы она ни была - убила Пепе, и накладывать в штаны от одного лишь вида ублюдка, у которого из раны не вытекает кровь, он не собирался.
        - Я вижу, что это не человек, - прошептал Доминик.
        - Нужно сваливать отсюда, босс! - Теперь Просперо Черри не решался даже приблизиться к длинноволосому.
        - Сваливать?.. - Доминик облизнул губы. - Хорошо. Мы сделаем это. Только сначала кое-что узнаем.
        Несколько секунд он разглядывал пятна на груди длинноволосого. Чем-то они ему были смутно знакомы. Но чем?.. Наконец, подняв руку, он сорвал с лица пленника скотч. Голова длинноволосого дернулась, но он не издал при этом ни звука - похоже, боли он не испытывал.
        Доминик склонился к существу и спросил:
        - Кто ты?
        - Наполеон Бонапарт, - хмыкнул тот и растянул свои серые, словно куриный помет, губы в стороны. Доминик поднял кулак и въехал длинноволосому в челюсть. Голова существа дернулась назад - на сколько ей позволил ошейник, ухмылка с его лица исчезла быстрее, чем появилась.
        - Кто ты? - повторил Доминик. Существо высунуло язык и, облизнув губы, прошипело:
        - Зря ты так со мной, Доминик Пальоли. Я не люблю, когда меня бьют.
        - Ты знаешь мое имя? - Доминик приблизил свое лицо к лицу длинноволосого. - Откуда?
        - Угадай. - Резиновые губы существа снова расползлись в противной ухмылке. - Я предложу тебе три варианта ответа: первый - из телефонной книги, второй - со слов Пене Сборцы, третий - мне его сказала твоя жена Сара, когда отсасывала у меня…
        Доминик Пальоли почувствовал ярость: этот урод вздумал издеваться над ними!
        Резко развернувшись, он прошел в угол зала. где лежали деревянные ящики, отшвырнув один из них в сторону, поднял с пола свинцовую трубку, один конец которой был обмотан изолентой, и вернулся к стене.
        - Посмотрим, такой ли ты смелый, как кажешься, - сказал Доминик и со всего размаху опустил трубу на ребра длинноволосого.
        Громко хрустнули кости. Черри и Чиголо, стоящие в паре метров от босса, выдохнули вместе с ударом, на лице Нино Альбани появилась гримаса отвращения: но сам длинноволосый даже не сморщился. Он лишь на секунду опустил глаза вниз - в том месте, куда угодила свинчатка, на теле проступила серая отметина величиной с кулак, - потом поднял взгляд на Пальоли и отчетливо процедил:
        - Ты сдохнешь, Доминик Пальоли… Ты и твои подручные.
        - Правда? - Доминик упер конец трубы в переносицу пленника и, сильно надавив ей, спросил: - Интересно: как? Ты ведь пока в моей власти…
        Несколько секунд он смотрел в глаза существа. Они были похожи на обычные человеческие, и все же было в них нечто отличное от человеческих - что-то, что завораживало и притягивало, приказывало смотреть в них не отрываясь…
        Наконец, он стряхнул с себя странное оцепенение, на мгновение овладевшее им, отшвырнул трубу в сторону и прошел в угол зала, где стоял шкаф. Когда он распахнул его дверцы, Черри шагнул к нему и прошептал:
        - Босс, мне это не нравится - эту тварь не взяла пуля. По-моему, отсюда надо сваливать?
        Доминик резко повернулся к Черри, и внезапно в его глазах вспыхнула злость.
        - А знаешь, что не нравится мне, Просперо? - спросил он, и под этим взглядом Черри почувствовал вдруг себя желторотым юнцом, решившимся давать советы человеку, во сто крат более мудрому. - Когда убивают моих людей!.. Когда на моей территории появляются твари, которых мои же люди начинают бояться!.. Знаешь, что хочу сделать я? Заставить бояться его. - Доминик кивнул в сторону длинноволосого. Окинув быстрым взглядом коренастую фигуру помощника, он добавил: - А сейчас успокойся, Просперо… Успокойся и иди свяжись с Кирски. Узнай, что с Гарротой. Понял?
        Черри облизнул губы и поспешно кивнул. Потом он вышел из зала и направился к джипу.
        Тем временем Доминик взял лежащий в шкафу нож и сказал Чиголо:
        - Сандро, приготовь утюг.
        Он снова пересек зал и остановился у стула. Склонившись над длинноволосым, смерившим его настороженным взглядом, протянул:
        - Значит, ты не чувствуешь боли, урод?.. Посмотрим, как ты устроен.
        Подняв руку, Доминик провел ножом по груди существа. На мгновение ему показалось, что он разрезал восковой манекен - шестидюймовое лезвие охотничьего ножа почти не встретило сопротивления. Полоска кожи на груди длинноволосого отвалилась, обнажая серое «мясо». Существо открыло рот и выдавило:
        - Доминик Пальоли, я предлагаю тебе сделку: ты отпускаешь меня, а я оставляю жизни тебе и твоим подручным.
        Брови на лице Доминика скользнули вверх.
        - А если нет?
        - Тогда ты умрешь.
        - Правда?.. Сандро, утюг!
        - Не делай ошибку, Пальоли! - Существо дернулось всем телом в сторону Доминика, но металлический ошейник крепко держал его шею.
        - Вот что, урод. - Доминик резко нагнулся и заглянул в холодные, змеиные глаза длинноволосого. - Я вижу, что ты боишься… Я еще не знаю, кто ты такой, но вижу, что ты боишься - иначе бы ты не стал предлагать мне всякие сделки… На твое счастье, я деловой человек, и я отпущу тебя, если ты согласишься помочь мне. Идет?
        - Что значит: помочь?
        - Ответить кое на какие вопросы.
        - Какие?
        - Их несколько… Кто ты такой? И кто такой твой напарник?.. Знаешь ты светловолосого типа в синей футболке? Сегодня утром его сбила машина, но он даже не обратил на это внимание. Похоже, он из твоей команды?.. Откуда вы взялись в Террено, и что вам здесь надо?
        - Сколько вопросов, - усмехнулся длинноволосый, - и все сразу!
        - В самый раз, - выдавил Доминик. - Ну, так что? Будешь отвечать?
        Длинноволосый перевел взгляд с Доминика Пальоли на Нино Альбани. На секунду он задержал его, потом посмотрел на Чиголо. Сандро, стоящий за спиной босса, почувствовал себя под этим взглядом так, словно его раздели, положили на предметное стекло и засунули под микроскоп. Внезапно ему показалось, что его затылка коснулась каменная ладонь великана. Это прикосновение всколыхнуло в голове Сандро неприятные воспоминания. На мгновение перед его глазами все смазалось и поплыло…

* * *
        Лежа на широкой кровати в одноместном номере гостиницы «Ла Соста дей Вьяджатори», Паола де Тарцини прислушивалась к своему телу. Теплые волны прокатывались по нему, похожие на волны прибоя. Еще они напоминали ей маленькие грозовые разряды, каждый из которых заставлял ее ощущать укол необычайного наслаждения. То, что произошло в этом номере за последние тридцать минут, было неописуемо - никогда в жизни ей не было так хорошо, как сейчас…
        Повернув голову, она посмотрела на лежащего рядом Андрея.
        - Ты как? - спросил он.
        - Чудесно!
        Паола перевернулась и, приподнявшись на одной руке, нависла над ним.
        - Это было похоже на падение с водопада!
        Ее волосы накрыли подушку каштановой паутиной. Их губы опять встретились и какое-то время изучали друг друга. Потом Паола подняла голову и положила ее на грудь Андрея. Тепло его тела передалось ей, она двинула рукой и принялась гладить его грудь, попутно разглядывая то, чего касались ее пальцы… В номере было темно. Единственным источником света, проникавшего в комнату, был уличный фонарь, горевший за окном. Его свет не позволял различить мелкие детали, и все-таки Паола разглядела маленький шрам, белеющий на груди Андрея.
        - Что это? - спросила она.
        - Где?
        - Вот это, - повторила Паола и провела пальцем по его груди. - Что это за шрам?
        Андрей поднял руку и накрыл ее пальцы своей ладонью.
        - Это давняя история.
        - Расскажи.
        - Рассказать тебе что?
        - Как ты его получил.
        - Да это было давно. - Андрей улыбнулся. - По-моему, еще в детстве. Подрался с мальчишками.
        - Я не верю тебе, - протянула Паола и неожиданно заговорщически подмигнула. - Наверняка это был укус вампира.
        - Кого? - удивился Андрей.
        - Вампира, - повторила Паола. - Наверное, ты сражался с вампиром и он тебя укусил. Я угадала?
        - Да… - Немного подумав, Андрей принял предложенный Паолой тон. - Но не совсем… Это была страшная битва! Вампир был старый и опытный. Я пытался вогнать кол в его сердце, он отбрыкивался, сломал мне кол, и его осколки попали в мою собственную грудь!
        - Но ты убил его?
        - Да.
        - Как?
        - Хочешь знать?
        - Ещё бы.
        - Ладно… - Неожиданно Андрей сбросил с себя Паолу и принялся водить пальцами по ее животу. - Я защекотал его до смерти!..
        Паола почувствовала, как затихшие было волны «прибоя» опять начинают просыпаться в ее теле. Андрей опустил голову - его губы принялись путешествовать по груди девушки. Дыхание Паолы стало прерывистым
        - Ты когда-нибудь был женат? - спросила она запуская пальцы в его волосы и прижимая голову Андрея к своему телу чуть посильнее.
        - Нет.
        - Почему? Ты не любишь женщин?
        - Я люблю женщин, - ответил Андрей, не отрываясь от ее груди, - а вот женщины не любят демонологов.
        - Странно… Мне нравятся демонологи.
        - А мне нравятся те, кому нравятся демонологи, - прошептал Андрей, покусывая ее за сосок.
        Паола прыснула.
        В этот момент по улице с ревом пронеслась машина. Яркий свет на мгновение залил номер. Андрей оторвался от Паолы и сказал:
        - Подожди-ка!
        Он выскользнул из кровати и оказался у окна. В следующую секунду он заметил, как огромный джип промчался по улочке, едва не врезавшись в стоящую на обочине машину.
        - Что там такое? - спросила Паола.
        - Любители ночной езды, - ответил Андрей. Он попытался выглянуть из окна чуть подальше, но промчавшийся по улице автомобиль уже скрылся из виду.
        Паола посмотрела на его сильное тело, белеющее в полумраке соскочила с кровати и, подойдя к окну, очутилась рядом с Андреем. Странно, подумала она, сейчас она абсолютно не стесняется своей наготы. А ведь раньше, с другими мужчинами, она чувствовала себя слегка скованно. Возможно, виной тому было то, что это были не ее мужчины…
        - Завтра на работе ты будешь клевать носом, - сказал Андрей, обнимая Паолу за плечи и притягивая ее к себе.
        - Ничего, я лягу в книгохранилище и отосплюсь, - улыбнулась Паола. - Лучия за меня отработает.
        - Можно вопрос?
        - Любой.
        - Почему ты сегодня задержалась?
        - Ты сердишься, что я задержалась? - Брови Паолы слегка дрогнули.
        - Нет, мне просто интересно.
        - Один чудак сидел до самого закрытия библиотеки. Пришлось ждать, когда он уйдет.
        - Что за чудак?
        - Посетитель. - Паола пожала плечами. - Попросил принести ему газеты за три года начала века и просмотрел их все. Представляешь?
        - Ну, наверное, у него была какая-то причина их взять… Может быть, он что-то искал?
        - Искал. Фотографии. Потом еще попросил сделать с них копии.
        - Вот видишь…
        Андрей наклонился и подхватил Паолу на руки. Она обняла его за шею. Потом он вернулся к кровати, положил девушку на постель и опустился рядом. Их тела, отразившиеся в огромном зеркале напротив кровати, на мгновение представились ему мраморными статуями, застывшими в вековой страсти. С минуту они целовались…
        - Что ты будешь делать завтра? - спросила Паола, откидываясь, наконец, на подушку и переводя дыхание.
        - Съезжу в монастырь.
        - Но там же нет ничего интересного? Одни развалины…
        - Я всегда осматриваю заброшенные монастыри. Никогда не следует пренебрегать возможностью узнать что-то новое.
        - Ну, да. Ты ведь демонолог до мозга костей, - улыбнулась Паола.
        - Точно.
        - Тогда не пришло ли время рассказать о гулах?
        - Ты хочешь, чтобы я рассказал о гулах?
        - Да. Ты ведь затащил меня к себе, пообещав рассказать о них, но до сих пор этого не сделал.
        - Ладно, - кивнул Андрей. - Раз я провинился, придется искупать вину?
        - Вот именно.
        С минуту он думал, словно не зная с чего начать, потом спросил:
        - Ты когда-нибудь читала арабские сказки?
        - «Тысячу и одну ночь»?
        - Нет, другие - о злых духах Аравии? Паола покачала головой.
        - Единственный злой дух Азии, которого я знаю, - джинн.
        - Ну, да, джинн… Их еще называют марид или ифрит. Но в этих сказках встречаются и другие персонажи - гулы. Злобные трупоеды.
        - Кто! - В темноте округлившиеся глаза Паолы сверкнули, как две серебряные монеты.
        Трупоеды? Существа, которые едят трупы?
        - Да, - улыбнулся Андрей. - Судя по сказкам, гулы - это демоны, приходящие в дом с покойником и пожирающие его плоть.
        - По сказкам… - выдохнула Паола. - А на самом деле?
        - На самом деле о них никто ничего не знает… Легенды о гулах идут с давних времен, но это легенды… Сейчас же одни источники говорят, что гулы - проявления дьявола на земле, другие - что это ожившие мертвецы, третьи - что это вселившиеся в людей бесы… Пожалуй, в восточной демонологии это самые загадочные существа. В современном мире их никто не видел, и все, что о них известно, известно из преданий и таких вот легенд. Хотя… - Андрей поднял руку и рассыпал волосы девушки по подушке, - есть люди, утверждающие, что гулы существуют и сейчас. Между прочим, с одним из них я разговаривал пару лет назад, и он обещал показать мне гула.
        - Злого духа? - Паола приподнялась на локтях и заворожено взглянула в глаза Андрея.
        - Ну!.. По его утверждению, гул никакой не дух, а вполне материальное существо. До духа ему далеко,
        - И он показал тебе гула?
        - Нет. Последний раз мы встречались три года назад. После этого я его не видел.
        - А как звали этого человека?
        - Аз Гохар.
        Паола вздрогнула. Внезапно в ее сознании всплыло лицо сегодняшнего странного посетителя. Она села на кровати и посмотрела на Андрея округлившимися. глазами.
        - Подожди… Ты сказал: Аз Гохар?
        - Да. А что?
        - Послушай. Но того посетителя, о котором я тебе рассказывала, звали так же!
        Андрей нахмурился.
        - Наверняка, это совпадение, - пробормотал он - Простое совпадение… Как его звали полностью?
        Несколько секунд Паола пыталась припомнить полное имя посетителя, но оно ускользало от нее, словно уж.
        - Бан или Бент…
        - Может быть, Бен?
        - Точно, - кивнула Паола. - Бен Аз Гохар.
        - Дьявол! - внезапно Андрей тоже сел на кровати и бросил на девушку обеспокоенный взгляд. - А ну-ка, опиши мне его поподробней!
        Паола недоуменно подняла брови, не понимая еще, почему ее слова так взволновали Андрея.
        - Ну, у него азиатская внешность, - начала она. - Ему лет пятьдесят или шестьдесят. Смуглая кожа. Светлые волосы. Толстые губы. Глаза… - На мгновение она задумалась. - Вот глаза у него необычные, словно бездонные колодцы…
        Чем дольше Андрей слушал Паолу, тем больше вытягивалось его лицо. Когда она закончила описывать внешность сегодняшнего посетителя, он застыл напротив нее с удивленным выражением в глазах…
        Протащив связанного «водителя» через пустырь, Бен Аз Гохар оказался возле заброшенных домов. Втащив его в один из домов, протянул его по коридору и оказался в комнате, единственное окно которой было заделано листом железа. Бросив существо на пол, Аз Гохар включил фонарь и направил его луч на стену. Затем усадил
«водителя» на деревянный ящик, стоящий у стены, наклонился и осмотрел рану на его голове. Характер раны не оставлял сомнений - перед ним был один из тех, за кем он гонялся всю свою жизнь. Гул. Ни одно живое существо не могло бы выжить с подобной раной. Впрочем, гул и не был живым существом. Аз Гохар разогнулся. Участь этого создания была решена. Но, прежде чем уничтожить гула, ему нужно кое-что от него узнать. Аз Гохар снял с плеча сумку и принялся выкладывать лежащие в ней предметы на пол…
        Он просидел в заброшенном доме у чимитеро ди Джованни три часа. Все это время он наблюдал за кладбищем. Он видел, как в восьмом часу к воротам кладбища подъехал большой черный джип, из которого вылез приземистый мужчина. Человек этот вошел в дом смотрителя и оставался там около десяти минут Аз Гохар связал вместе странное поведение смотрителя в разговоре с ним и этот визит, и сделал вывод: коренастый водитель джипа приехал на кладбище не просто так. Когда водитель вышел от смотрителя и отправился в Террено, Аз Гохар проследил за его машиной до тех пор, пока она не скрылась среди домов, затем продолжил наблюдение за кладбищем. В половине десятого к чимитеро ди Джованни подъехал легковой автомобиль, из которого выбрался светловолосый парень, одетый в синюю футболку и джинсы. Он вытащил из машины лопату. Смотритель открыл калитку, парень прошел за ворота и отправился на кладбище. Аз Гохар, наблюдавший за всем происходящим в бинокль, видел, как светловолосый отошел метров на сто от ворот и принялся рыть могилу. Работал он с поразительной скоростью - за десять минут выкопал яму метровой глубины, - при
этом не выказал ни малейших признаков усталости. Аз Гохару была знакома эта поразительная неутомимость - так могли работать только гулы. Он видел, как, окончив копать, светловолосый оставил лопату в могиле и отправился к воротам, через короткое время вышел на пустырь, сел в машину и уехал в Террено… Аз Гохар прождал еще около часа. В половине одиннадцатого, когда на город спустилась ночь, он увидел, как к воротам подъехал тот самый джип, который он уже видел три часа назад. На этот раз машина проехала прямо на кладбище.
        Аз Гохар пристально наблюдал за всем происходящим в бинокль. Когда машина остановилась невдалеке от вырытой светловолосым ямы, из джипа вылезли коренастый водитель и человек с длинными волосами. Они вытащили из машины большой сверток и понесли его к яме. После этого Аз Гохар практически ничего не мог разобрать - эти двое работали в темноте. Затем он увидел, как к противоположной стороне кладбища подъехала другая машина, и вылезшие из нее люди перемахнули через ограду. Это было ему уже непонятно. Спустя короткое время Аз Гохар заметил вспышки. Он не мог ошибиться - это были вспышки от выстрелов. Потом он увидел запрыгавшие между могил лучи фонарей. Он видел, как один из подъехавших людей схватил упавшего длинноволосого и потащил его к машине. Водителя джипа и человека, которого водитель и длинноволосый привезли завернутым в ковре, два человека закопали в яму и побежали к ограде… Аз Гохар не знал, кто были эти люди, стрелявшие в гулов. Но он знал другое: для того, чтобы действовать дальше, ему самому нужен гул. И теперь он знал, что ему делать… Он проследил за тем, как машина с длинноволосым
помчалась в Террено, после чего взял сумку, спустился со второго этажа вниз и отправился на кладбище. На середине пустыря он вдруг увидел, как в воротах показалась фигура водителя, у которого не хватало половины лица. Тогда он упал на землю и замер.
        Закончив возиться с сумкой, Аз Гохар снова взглянул на гула.. Тот сидел на ящике, прислонившись спиной к стене. Мышцы его лица кривились, как будто он хотел что-то сказать. Аз Гохар ощущал волну ненависти, исходящую от этого существа. За долгую жизнь у него выработалось почти физическое чутье на этих созданий, и теперь он мог чувствовать то, что владело гулом: ярость, ненависть и боязнь неизвестного.
        Взяв нож для разделки мяса, Аз Гохар провел пальцем по его лезвию. Оно было острым, как бритва, - за прошедшие часы у него было время наточить его. Затем он поднялся и шагнул к гулу. Тот, словно почувствовав приближение человека, замер и обернулся к нему.
        Аз Гохар остановился в полуметре от гула, несколько секунд разглядывал его обезображенную пулей голову, после чего сказал:
        - Слушай меня внимательно, создание ада. Сейчас я буду задавать тебе вопросы, и ты будешь отвечать на них. Если нет, ты умрешь. Все понял?
        Он взялся за кусок скотча, закрывавший рот гула, и резко отдернул. Липкая лента слетела с лица «водителя», сорвав несколько частичек его серой кожи.
        Изо рта гула вырвалось шипение. Он разлепил губы и протянул:
        - Ты умрешь!.. Кем бы ты ни был, ты умрешь, чело…
        Рукоятка ножа метнулась ко рту гула. Раздался хруст ломающихся костей, и десяток зубов влетел в глотку существа, заставив его замолчать.
        - Я же сказал, что говорить буду я, - спокойно повторил Аз Гохар. - Ты только отвечаешь на мои вопросы…
        Глава двенадцатая
        Массимо Гильони и Андрео Паталья сидели в подъезде трехэтажного дома, расположенного в виколо Гарибальди. Лестничная площадка между первым и вторым этажами, на которой находились Массимо и Андрео, была небольшой - три на шесть метров. В торцевой стене подъезда, выходящей во внутренний двор дома, было сделано небольшое окно. На стене, слева от окна, висел ряд металлических почтовых ящиков. Справа была устроена небольшая ниша, выходящая за пределы лестничного контура, - здесь были составлены один на другой два десятка деревянных коробов из-под рыбы. В одной из стен ниши находилось окно мусоросборника. Между окном и коробами сидели Массимо и Андрео и наблюдали за дверью квартиры, в которой засел двойник Бьянки Гарроты. Под потолком лестничного пролета горела маломощная лампочка, бросавшая тусклый свет на ступени лестницы и почтовые ящики. В этом свете Массимо и Андрео были неразличимы.
        В виколо Гарибальди они находились десятый час. Просперо Черри, являвшийся правой рукой Доминика Пальоли, в отряд которого входили Массимо и Андрео, нашел их днем и приказал последить за квартирой в одном из домов на юге Вилладжо-Верде. С одной стороны, для Массимо Гильони в этом не было ничего необычного - ему частенько поручали такую работу: последить за кем-то, узнать адрес нужного человека. С другой - было здесь нечто странное: в квартире находился человек с лицом Бьянки Гарроты!
        Массимо знал Бьянки еще при жизни. Они пришли в отряд Пальоли почти одновременно, и часто им приходилось работать вместе. Но два года назад Гаррота погиб. Теперь же выясняется, что у Бьянки есть двойник. Когда Черри сказал им об этом, Массимо сначала ему попросту не поверил. Но когда в начале восьмого к дому подкатил джип и по рации их предупредили быть внимательней, дверь квартиры открылась, и из нее вышел «Бьянки». Массимо, наблюдавший за квартирой из-за ящиков, чуть не обделался, увидев прихрамывающего двойника. Если бы он сам не стоял два года назад у могилы на чимитеро ди Джованни и не видел, как Гарроту закапывают в землю, он бы сказал, что это - сам Бьянки. Двойник спустился по лестнице. Через минуту он снова поднялся наверх и скрылся в квартире. Больше он из нее не появлялся… В половине одиннадцатого на второй этаж поднялся водитель «шевроле» и вышел из квартиры вместе с длинноволосым типом с лошадиным лицом. Эти двое пронесли по лестнице огромный сверток, в который легко можно было спрятать и человека. Массимо сообщил об этом Черри. Через несколько секунд они получили приказ: оставаться в
подъезде и наблюдать за квартирой. Если «Гаррота» выйдет из нее, брать его и везти на
«склад». Приказ был предельно ясен, и в нем не было ничего необычного. Массимо знал, что, если придется, они его выполнят - оба они вооружены, к тому же на улице их ждет Кирски с машиной - а Пол, в случае чего, придет им на помощь.
        И все-таки кое-что осложняло положение Массимо и Андрео. Первое - оба хотели есть. В последний раз Массимо перехватил кофе с бутербродами в четвертом часу. С того времени во рту у него не было ни крошки. У Андрео в кармане завалялась пачка
«дирола». Они разделили ее пополам и пытались обмануть желудок, перегоняя во рту безвкусную резинку. Впрочем отсутствие еды было еще терпимым. Ведь не могут же они сидеть в этом подъезде вечность? - рассуждал Массимо. Либо «Гаррота» выйдет из квартиры и они возьмут его, либо босс пришлет им подмогу и они выцарапают двойника Бьянки из его берлоги. В любом случае оставалось ждать не больше пары часов. А уж потом, думал Массимо, он съест двойную порцию спагетти с курицей, запьет ее хорошим виноградным вином, и мир обретет прежнюю привлекательность… Другая вещь беспокоила Массимо в большей степени, чем временное отсутствие еды, - его невеста Анджела. Она ждала его сегодня вечером у себя дома. Целую неделю он обещал ей сходить в джардино ди Дуе Санти. А как она к этому готовилась!.. Массимо представлял себе Анджелу, крутящуюся перед зеркалом, - как она прихорашивается: полфлакона «белиссимо» - на волосы, черную, как хвост сатаны, тушь - на ресницы кровавую помаду - на губы, и сумасшедше-салатовый лак - на ногти. Мать Анджелы сходила с ума от подобного «наряда» дочери, но сам Массимо был в полном восторге.
Когда они шли рядом, ему казалось, что нет в Террено никого лучше его Анджелы. А уж когда они оказывались в его машине или каком-нибудь маленьком кинотеатрике, куда они забегали, когда уже не было сил терпеть, и он начинал задирать вверх атласные кружева ее юбки, обнажая мягкие бедра и все эти ее потаенные местечки, ему казалось, что нет никого лучше его Анджелы не только в Террено, но и во всей Италии. Все у нее было там таким горячим и отзывалось на его ласки!.. Внезапно щелкнула рация, и Массимо Гильони вынужден был отвлечься от своих мыслей. Пол Кирски запросил обстановку, Массимо ответил, что пока все тихо, и Пол отключился.
        Да, теперь придется давать Анджеле объяснения, покупать ей подарок, но все равно еще несколько дней она будет дуться, подозревая его бог знает в чем, думал Массимо. А ведь это его работа. Пора бы уж ей привыкнуть, что днями он пропадает на улице.
        Напарник Массимо, Андрео Паталья, встал с ящика, на котором сидел последние тридцать минут, с отвращением выплюнул жвачку на пол, подошел к мусоросборнику и, расстегнув ширинку, помочился в ухающую глубину трубы. Потом он снова опустился на ящик и посмотрел на часы.
        - Масс, мы сидим в этой чертовой дыре десятый час. Я хочу жрать! Пойдем, вытащим его из этой берлоги сами, а потом скажем, что взяли его, когда он вышел? - Андрео кивнул на дверь квартиры.
        Вытащив пистолет, он передернул затвор и подмигнул Массимо. Тот хмыкнул, понимая, что слова Андрео - всего лишь слова. Пустая бравада. Желание хотя бы словами убить время. Он взглянул на собственные часы - было уже двенадцать. Что, если ублюдок с мордой Гарроты лег спать и сейчас спокойно похрапывает, а они, как последние придурки, сидят здесь и ждут? Но не будут же они и в самом деле вламываться в квартиру вдвоем? Нужно ждать. В любом случае босс скоро пришлет им подмогу.
        - Подождем, - хмыкнул Массимо и, достав свой собственный пистолет, проверил обойму.
        Спустя десять минут сверху послышался скрип. Массимо насторожился. Обитатели дома уже успели лечь спать - последние звуки, раздававшиеся из квартир, стихли минут сорок назад. Он выглянул из-за ящиков, и на мгновение ему показалось, что дверь нужной им квартиры слегка приоткрылась. На втором этаже горела тусклая лампочка, бросавшая рассеянный свет на стены пролета. Впрочем, свет этот был слабым, и в нем легко можно было принять желаемое за действительное… Несколько секунд ничего не происходило. Потом Массимо разглядел, как дверь распахнулась, и из квартиры вышел
«Гаррота».
        Андрео, сидевший слева от Массимо, двери не видел, но услышал звук. Он взглянул на напарника и вопросительно поднял брови. В следующую секунду Массимо вытащил пистолет. Андрео сделал то же самое.
        Тем временем «Гаррота» закрыл дверь квартиры и повернулся к лестнице. Массимо и Андрео замерли.
        Когда двойник сделал пару шагов вниз по ступеням, Массимо вышел на площадку и, наведя пистолет на спускающегося человека, тихо проговорил:
        - А ну-ка, приятель, стой как стоишь!
        Брови «Гарроты» взлетели вверх, и он замер. Из-за спины Массимо вышел Андрео и направил дуло своего пистолета в голову «Бьянки».
        Массимо проговорил в микрофон:
        - Пол, мы берем его. Подгони машину к подъезду.
        Пол Кирски подтвердил прием сообщения. Через секунду в наушнике Массимо взревел двигатель автомобиля.
        - Спускайся! - приказал Массимо. - Руки на затылок!

«Бьянки» оглядел стоящих перед ним людей, но, вместо того чтобы выполнить приказ Гильони, неожиданно усмехнулся. Эта ухмылка Массимо и Андрео не понравилась.
        - Не спеши, фрателло, - прошептал двойник в начал спускаться по лестнице, не обращая внимания на оружие.
        - Руки на затылок, придурок! - прошипел Массимо, делая шаг назад. - А не то я наделаю в тебе Дырок!
        - И что? - Леденящая кровь ухмылка висела на губах «Бьянки» как приклеенная. - Ты думаешь, мне повредят твои пульки?
        Слова двойника заставили Массимо почувствовать смутное беспокойство.
        Спустя три секунды «Гаррота» оказался на площадке - в паре шагов от Массимо и Андрео и улыбнулся.
        - Ну, вот я и здесь… Что ты намерен делать теперь, Массимо Гильони?
        На мгновение Массимо замер, решив, что перед ним настоящий Бьянки Гаррота, непонятно каким образом восставший из мертвых. Ведь не может же незнакомый ему человек знать его имя?.. Но уже через секунду он понял, что ошибся - рука
«Гарроты» метнулась в сторону Андрео, словно камень, выпущенный из пращи, и тот взлетел вверх, как тряпичная кукла. Пролетев три метра, Андрео врезался в стену и сорвал с нее почтовые ящики. Металлические коробки посыпались на пол с оглушительным грохотом, несколько ящиков упало на самого Андрео, вслед за ними на пол осыпались известка и цементная пыль, припорошившие тело упавшего человека, словно ноябрьский снег. Массимо посмотрел на напарника и увидел, что шея того вывернута под немыслимым углом к телу. Потом он перевел взгляд на «Гарроту».
        - Упс! - сказал тот и ухмыльнулся.
        - Вот урод! - прошептал Массимо и нажал на курок.
        Грохот выстрела разорвал тишину дома. Пуля 45-го калибра, вылетев из пистолета, пробила «Гарроте» правый глаз и вышла из затылка, увлекая за собой потоки желто-бурых ошметков. Голова «Бьянки» дернулась назад, словно у марионетки. Пистолет в руке Массимо прыгнул еще три раза. Одна из пуль разодрала щеку, две другие попали в плечо и грудь «Гарроты», заставив его покачнуться и рухнуть на лестницу. Массимо сплюнул на упавшего двойника и повернулся к Андрео. На секунду он склонился над лежащим напарником и приложил к его горлу руку.
        Пульса у Андрео не было.
        В следующую секунду в наушнике его рации прозвучал взволнованный голос - Пол услышал пистолетные выстрелы в доме и спросил, что случилось. Массимо собрался ответить, в этот момент позади него раздался шорох. Резко обернувшись, Массимо увидел «Гарроту», поднимающегося с лестницы, и на мгновение подумал, что у него начинаются галлюцинации, - в голове «Бьянки» зияли две огромные дырки пара отверстий виднелась в самом теле. Однако, несмотря на это, «Гаррота» встал на ноги и, повернув голову к Массимо, прошипел:
        - Ненавижу, когда всякие говнодавы стреляют в меня!
        В следующее мгновение тело его, словно стальная пружина, метнулось в сторону Массимо, и тот даже не успел поднять пистолет. В грудь ему вмазался кулак
«Гарроты», но Массимо показалось, что в него врезался паровоз. Пролетев от одной стены лестничной площадки к другой, он сбил стоящие у мусоросборника коробы, и те с грохотом рассыпались, обдав его тело кучей пыли и древесной стружки. Массимо с силой ударился о стену и сполз на пол, но все-таки успел развернуться и увидел надвигающегося на него «Гарроту». Он вывернул руку и два раза выстрелил. Хлопки выстрелов отдались в подъезде пушечной канонадой. Две пули врезались в грудь
«Гарроты», но на движение его не произвели ни малейшего действия - тот только дернулся, словно от легкой боли, и продолжал идти к лежащему на полу человеку.
        Чувствуя, как из разбитой брови течет кровь, Массимо прохрипел:
        - Кирски, на помощь!
        Из наушника донеслись выкрики Пола, спрашивающего, что происходит в доме, а в этот момент «Гаррота» уже остановился над Массимо. Тот понял, что сейчас умрет, и все-таки, когда пальцы монстра протянулись к нему, успел вытянуть руку с зажатым в ней пистолетом, целясь в лоб двойника.
        Но ему не суждено было выстрелить - монстр ударил по ладони Массимо, и пистолет отлетел в сторону. Рука Массимо обвисла плетью. «Гаррота» схватил лежащего человека за горло и рывком вздёрнул вверх.
        В следующую секунду Массимо Гильони повис на высоте полуметра над полом.
        - Не люблю, когда со мной шутят шутки, - прошипел «Гаррота», наставив на Гильони единственный уцелевший глаз. - Понял, фрателло?
        В голове у Массимо все смешалось. Он не знал, кем было это существо, которое не взяли пули, способные свалить с ног слона, почему босс не прислал им подмогу, и как вышло, что за считанные секунды они с Андрео превратились из грозных охотников в беспомощные жертвы - да вообще-то сейчас его это и не интересовало. Что для него действительно было важно - так это, как спасти свою жизнь. Он принялся лихорадочно искать путь к спасению, глядя на надвигающееся лицо «Гарроты», и неожиданно в его мозгу промелькнуло: а что, если выткнуть этому уроду глаз11 Может быть, тогда он сможет убежать от него?.. Он двинул рукой, но «Гаррота», словно прочитав мысли Массимо, прошептал: «Не выйдет, фрателло!» и с силой припечатал его к стене. Тело двадцатипятилетнего Массимо Гильони ударилось о кирпичную кладку, словно пластмассовый манекен. Массимо почувствовал, что теряет сознание, потом на него наплыло лицо монстра, и он ощутил боль, вслед за которой навалилась темнота.
        Когда тело Массимо Гильони со сломанной шеей скользнуло на пол, монстр оглядел площадку. Откуда-то сверху раздались голоса разбуженных выстрелами людей. Не обращая на них ни малейшего внимания, «Гаррота» шагнул к телу Натальи, схватил его, словно тряпичную куклу, за волосы и прошел к мусоросборнику. Открыв его крышку, он просунул тело в отверстие. Труп Андрео с грохотом понесся по железной трубе. Развернувшись, «Гаррота» подхватил с пола Массимо Гильони и отправил его вслед за напарником.
        Когда грохот стих, монстр огляделся. Недалеко от упавших ящиков лежали наушники, свалившиеся с головы одного из убитых людей. Из наушников звучал взволнованный голос. Пару секунд «Гаррота» смотрел на наушники, потом подошел к окну и выглянул на улицу. Но окно выходило во внутренний двор, где, кроме мусорных бачков и бельевых веревок, ничего не было. Тогда монстр развернулся и направился вниз по лестнице…
        Несколько секунд Андрей с изумлением смотрел на Паолу, потом сбросил с себя оцепенение и прошептал:
        - Это он…
        - Кто он? - нахмурилась Паола.
        - Послушай, - Андрей убрал волосы с лица девушки заглянул в ее глаза, - опиши мне, что делал этот человек в вашей библиотеке, подробно!
        Паола пожала плечами:
        - Да я же уже говорила… Он попросил меня принести ему городские газеты за три года начала века. Потом просмотрел их все, выбрал несколько номеров с фотографиями и сделал с них копии. Затем он ушел.
        - Это все?
        - Да. - Сидя на кровати, Паола напряглась. - Послушай, Андрей, а в чем дело?
        Он не ответил. Некоторое время раздумывал над ее словами, после чего спросил:
        - Он не сказал: придет ли в библиотеку завтра?
        - Нет.
        - И куда он пошел, ты тоже не знаешь?
        - Да нет же! - повторила Паола. - В чем дело, Андрей?
        Он встал с кровати и выглянул в окно. С минуту смотрел на улицу, освещенную светом желтого фонаря. Паола, подойдя к Андрею, обвила его руками за грудь.
        - Почему это так важно для тебя? - спросила она.
        - Я должен встретиться с этим человеком.
        - Зачем?
        - Видишь ли, - Андрей повернулся к Паоле и погладил ее по волосам, - до сих пор я говорил несерьезно. Теперь же я хочу сказать тебе что-то важное… Дело в том, - он помедлил, - дело в том, что я уверен… эти создания, гулы, они действительно существуют. Подожди… - добавил он, видя, что Паола собирается что-то спросить. - Это серьезно. Они существуют. У меня есть свидетельства. И этот человек, Бен Аз Гохар, - один из немногих, кто ближе всех на Земле стоит к знанию о гулах… Несколько лет назад, когда мы с ним встретились, я рассказал ему о своих исследованиях и показал собранные материалы. После этого он рассказал мне такое, по сравнению с чем вся моя работа - пустяк.
        - Что он тебе рассказал?
        - Он сказал, что решил открыть ^мне кое-какие тайны только потому, что слышал о моих работах.
        Долгое время это было секретом людей рода Аз Гохар…
        Паола смотрела на Андрея, впитывая каждое его слово.
        - Он сказал, что давным-давно, три тысячелетия назад, на юге Аравийской пустыни один из его предков сделал Пророчество. Он предсказал, что однажды, в небольшом южном городе появится гул - он будет жить среди людей несколько столетий и в конце концов станет Вассах Гулом. Спустя какое-то время гулы появятся в этом городе в большом количестве и под предводительством Вассах Гула захватят его, уничтожив в нем всех людей. Также он предсказал, что один из его потомков с горсткой смельчаков встанет на пути гулов. В городе разыграется смертельная схватка, в результате которой он исчезнет с лица земли…
        - А гулы и люди? - прошептала Паола, когда Андрей замолчал. - Они тоже исчезнут?
        - Этого он не сказал.
        - Но он знал?
        - Да.
        - Так почему он не сказал тебе этого?
        - Тогда у него не было времени - он спешил… Какое-то время Паола стояла, глядя на Андрея расширившимися глазами.
        - Ты веришь в это? - спросила она наконец.
        - Не знаю, - ответил он. - Когда Аз Гохар рассказывал мне эту историю, я понял, что сам он в нее верит. Но вот насчет меня? Не уверен… Я знаю лишь, что в мире возможно многое. Во всяком случае, некоторые люди верят в Библию, другие - в Коран. Аз Гохар верит в Пророчество, поэтому всю жизнь вместе с братьями ищет гулов и уничтожает их.
        - Уничтожает? - вздрогнула Паола. - Это значит, что он их находит?
        - Да. И, по его словам, они не такие уж безобидные существа - практически никто из рода Аз Гохара не умирает своей смертью.
        Несколько секунд Паола молчала, завороженная услышанным.
        - Ты говоришь, в Пророчестве сказано, что город будет разрушен?.. Послушай, но ведь в той рукописи, о которой я тебе говорила, тоже рассказывается о разрушении города.
        - Ну и что? - пожал плечами Андрей. - По словам Аз Гохара, Пророчество еще не осуществилось. А та книга была написана полтора вела назад.
        - Верно, - нахмурилась Паола. - Но все равно я тебе кое-что покажу.
        Она развернулась, прошлепала босыми ногами по ковру и, оказавшись у маленького столика возле кровати, включила настольную лампу. Вспыхнувший свет осветил ее обнаженную фигуру, выхватив из темноты небольшую, но упругую грудь, плоский живот и широкие бедра. Паола села на постель, вытащила из своей сумочки пару свернутых листков и сказала:
        - Посмотри: это то, что ты просил меня принести. Андрей подошел к кровати и, опустившись рядом с Паолой, улыбнулся.
        - Я совсем забыл об этой рукописи. - Он положил руку на грудь девушки и слегка сжал ее. - После такого вечера мне было не до нее.
        - И все-таки посмотри. - Паола убрала руку Андрея с груди и шутливо ткнула его кулачком в бок.
        - Ладно, - кивнул Андрей.
        Развернув листки, он придвинул лампу к кровати и принялся читать исписанные крупными буквами страницы….
        Пол Кирски остановил машину возле подъезда дома и принялся ждать. Спустя пару секунд в наушнике его рации прозвучали резкие хлопки выстрелов, затем - непонятный грохот, снова выстрелы, и, наконец, вопль Массимо Гильони.
        Пол понял, что в доме что-то случилось.
        - Эй, Масс! - проорал он, глядя на подъезд, темной дырой чернеющий на сером фасаде дома. - Что у вас происходит? Масс!..
        Неожиданно из наушника рации донеслось хрипение человека. В следующую секунду его сменили какие-то шаркающие звуки. Потом - приглушенный грохот падения чего-то тяжелого. После этого в наушнике повисла тишина.
        Пол еще пару раз позвал Массимо, но тот не ответил.
        - Каналья! Да что там стряслось? - прошептал Пол, чувствуя, как холодный озноб пробегает по его позвоночнику.
        Он вытащил пистолет, снял его с предохранителя и открыл дверь «фиата», собираясь выбраться из машины. Однако в этот момент из подъезда дома появилась фигура, и Пол Кирски почувствовал, как Железный кулак страха врезается ему в живот, останавливая дыхание, - то, что вышло из дома, было человеком!..
        В тусклом свете горевшей над подъездом лампы он разглядел, что правого глаза и левой щеки у появившегося из подъезда создания не было, с затылка свисали лохмотья мяса вперемешку со спутанными волосами, в нескольких местах на одежде виднелись пулевые отверстия. И все-таки Пол узнал в этом монстре двойника покойного Бьянки Гарроты.
        Он замер на сиденье, боясь пошевелиться. Единственное, чего ему хотелось сейчас, - это, чтобы кошмарное чудовище (кем бы оно не было) его не заметило.
        Голова «Гарроты» повернулась слева направо - словно перископ на хорошо смазанном шарнире, и его единственный уцелевший глаз обежал переулок В следующее мгновение монстр заметил стоящий в пяти метрах от дома автомобиль Кирски, других машин в виколо Гарибальди не было. Секунду существо с лицом Бьянки Гарроты смотрело на темное стекло «фиата», за которым съежившийся от страха Пол стиснул зубы, позабыв про оружие, потом двинулось в его сторону.
        Волна озноба прокатилась по телу Пола, когда он представил, что через несколько секунд этот монстр окажется у его машины. Еще не видя трупов, он интуитивно знал, что Массимо и Андрео мертвы.
        В следующий миг, прежде чем его мозг нашел путь к спасению, тело начало действовать: правая рука повернула ключ зажигания, левая - захлопнула дверь.
        Увидев вспыхнувшие «габариты» машины, монстр увеличил ширину шага. В тот момент, когда Пол включил заднюю передачу и нажал педаль газа, между ним и чудовищем оставалось не больше трех метров, «фиат» рванулся назад. Тварь сделала пару гигантских скачков и взлетела над тротуаром. Пол с ужасом увидел, как прыгнувшее существо пролетело над дорогой, упало на капот машины и, ударив скрюченными пальцами в металл - словно стальными корабельными кошками, - пробило его. Уцепившись за капот, оно подтянулось вверх, и вскоре его лицо оказалось в полуметре от лица Пола. Пол понял, что следующим ударом тварь разобьет лобовое стекло машины и доберется до него. Резко нажав на тормоз, он вывернул руль. Тело монстра по инерции дернулось назад. В следующую секунду капот «фиата» врезался в стену дома. Тварь, не удержавшись при ударе, слетела с машины. В тот же миг Пол переключил скорость и вдавил педаль газа. Передние колеса с визгом прокрутились по мостовой, и автомобиль рванулся вперед. Свет фар прорезал темное ущелье переулка, стрелка спидометра скакнула вправо - словно в безумной тарантелле.
        Пол бросил взгляд в боковое зеркало машины, но там, где только что его «фиат» поцеловал стену, чудовища уже не было. «Наверное, оно нырнуло в подворотню», - решил Пол и слегка снизил скорость - глупо было бы, уйдя от твари, погибнуть сейчас, врезавшись в один из домов. Проведя рукой по лицу, он вытер выступившую на нем испарину и перевел дух. В этот момент заднее стекло «фиата» с грохотом разлетелось. Несколько блестящих осколков впились в шею Пола, вызвав у него острую боль. Он резко обернулся назад и увидел в заднем окне машины голову твари.
        Пол завопил…
        Внезапно он словно вспомнил о пистолете, лежащем на соседнем сиденье. Схватив его, Пол выстрелил несколько раз назад не целясь. Переулок мчался на него со скоростью шестидесяти километров в час, и все внимание Пола было приковано к управлению автомобилем. И все-таки он заметил, как две пули, попавшие в монстра, заставили его дернуться. А потом он услышал, как загрохотала крыша машины - тварь забралась на кузов «фиата» и принялась пробираться к нему по верху. Металлическая обшивка начала прогибаться под чудовищными ударами ее кулаков. Через две секунды тварь оказалась над Полом. Мощный удар сотряс машину, и в салон влетела рука монстра, пробившая крышу точно над головой Кирски.
        Не раздумывая ни секунды, Пол поднял пистолет и два раза выстрелил в появившуюся в отверстии руку. Грохот выстрелов наполнил салон, пара отстреленных пальцев монстра упала ему на колени, заставив Пола с воплем отшвырнуть их от себя в, сторону. Тварь отдернула руку, а Пол выстрелил еще несколько раз, пробивая крышу машины и дырявя тело чудовища. После последнего нажатия на курок, боек щелкнул по пустому патроннику. Пол грязно выругался и, не выпуская руль, вытащил из кармана запасную обойму и перезарядил пистолет.
        В этот момент перед ним снова возникло обезображенное выстрелами лицо твари - она свесилась с крыши и уперла горящий ненавистью глаз в лицо Пола. Прежде чем он успел навести на нее пистолет тварь взмахнула рукой, кулак ее, словно пушечное ядро, врезался в лобовое стекло машины, и оно хлынуло на Пола, обдавая его каскадом режущих осколков. Лицо и руки Пола Кирски моментально превратились в кровавое месиво. И все-таки, пока не наступил шок от боли, он успел поднять пистолет и нажать на курок. Половина головы твари исчезла, снесенная свинцовым потоком. С противным визгом монстр соскользнул с крыши и упал на капот, Пол нажал тормоз. Однако в последний момент тварь уцепилась за сделанные в капоте дыры и удержалась на нем.
        Чувствуя как нарастает боль в изрезанных пальцах, и понимая, что долго он так не протянет, Пол заорал. Взгляд его скользнул по несущемуся навстречу проулку, и внезапно он заметил пару фигурных колонн, поддерживающих подъездную арку старинного дома. До колонн было не больше пятидесяти метров. Решение пришло к нему моментально. Пол взглянул на спидометр - скорость была под пятьдесят. Тварь висела на капоте, словно собираясь с силами, и Пол понимал, что, если он промедлит хотя бы секунду, монстр доберется до него.
        Он распахнул дверь и, держа ногу на газе, сдвинулся влево. Когда до каменных колонн оставалось не больше двадцати метров, он отпустил руль и выпрыгнул из машины.

«Фиат-темпра» пролетел двадцать метров над мостовой и врезался в колонну. От удара его бампер разлетелся на куски, фары брызнули в стороны фейерверком огней, а капот смялся, превратившись в гармошку. Тварь швырнуло на колонну, словно резиновый манекен.
        Вылетев из машины, Пол пролетел над тротуаром, закрыв голову руками, и впечатался в стену дома. Хрустнули ребра. Правая нога, сыгравшая роль амортизатора, полыхнула огнем, но сознания Пол не потерял… Через пару секунд он открыл глаза и, стараясь не обращать внимания на текущую по лицу кровь, попытался разглядеть, что стало с тварью.
        Машина, ударившись о колонну, отлетела на середину переулка, повернувшись к нему правым боком. Перед ее напоминал карточный домик, на который по неосторожности наступил великан. Из-под смятого капота поднимались струйки пара и дым от вытекшего из двигателя масла. В голове Пола мелькнула дурацкая мысль: машина восстановлению не подлежит… Потом он увидел монстра. Скорчившееся тело лежало в метре от колонны, руки и ноги его были переплетены, словно у тряпичного Чипполино, голова - похожа на изгрызенную голову пластмассового голыша после того, как с ней поиграется годовалый терьер. Тварь не шевелилась.
        Опустив голову на мостовую, Пол почувствовал ноющим затылком прохладу камня. Внезапно все чувства оставили его - он ощутил себя выжатым, словно использованный лимон. Единственное, чего он хотел сейчас, - это чтобы здесь появились люди. И не важно кто - полицейские, скорая помощь, просто кто-нибудь из прохожих - и увезли его отсюда, подальше от этого кошмара. Он хотел оказаться в тепле больничной постели, чтобы заботливые руки сиделки успокоили его израненное тело. И чтобы пришел священник и успокоил его душу, - ведь то, что произошло в этом переулке минуту назад…
        Внезапно он услышал звук.
        Повернув голову, Пол почувствовал огромное желание закричать - изуродованное тело монстра пошевелилось! Тварь подняла голову, и хотя у нее больше не было глаз, словно почувствовала, где находится Пол. Изуродованной рукой она ухватилась за колонну и после нескольких неуклюжих движений поднялась на ноги. И снова двинулась к Полу…
        - Да когда же ты сдохнешь! - прохрипел Кирски, чувствуя, что сил убежать от твари у него уже не осталось.
        На мгновение он прикрыл глаза, слыша, как скребущие шаги приближаются к нему с неотвратимостью самой смерти. «А может, это и есть смерть?» - мелькнуло вдруг в голове Пола. Смерть пришла за ним и требует свое. А он, простой смертный, решил ей воспротивиться.
        Потом он открыл глаза. Его пистолет лежал в паре метров от него, на бордюре тротуара. На мгновение Пол перевел взгляд на монстра, который брел к нему с кошмарной настойчивостью зайца из рекламы батареек «энерджайзер» - между ним и чудовищем оставалось не больше пятнадцати метров. Затем он выбросил руку по направлению к пистолету и попытался подтянуться. Движение отозвалось адской болью во всем теле, но он не обратил на нее внимания. Если он будет обращать внимание на треснувшие ребра, то через минуту навсегда потеряет саму возможность чувствовать боль. Он сделал еще пару движений, и наконец пистолет оказался в его руке.
        Он не знал, сколько патронов осталось в обойме. Наверное, два или три - ведь с дюжину штук он выпустил в голову монстра, перед тем как выпрыгнуть из машины.
        Пол повернулся к твари. Сейчас она отошла от колонны и брела мимо искореженного
«фиата», подволакивая правую ногу. Пол уже понял, что если он выпустит оставшиеся пули в тело чудовища, это ничего не даст. Он не знал, что это за создание, откуда оно взялось и почему с такой дьявольской настойчивостью пыталось убить его. Сейчас его интересовало другое: как остановить этого монстра?
        Пару секунд Пол думал, пытаясь не обращать внимания на полыхающую в теле боль. Решение пришло к нему неожиданно. Взглянув на свой искореженный «фиат», он увидел квадратную крышку его бензобака. Машину он заправлял этим утром. Значит, бак заполнен по крайней мере на три четверти… Пол поднял пистолет, аккуратно прицелился и, затаив дыхание, нажал на курок. Пистолет дернулся в его руке, заставив изрезанные пальцы полыхнуть огнем. Пуля врезалась в бок «фиат» в нескольких сантиметрах от крышки. Глухо звякнул металл, но ничего не произошло. Тварь продолжала идти к Полу, подволакивая ногу и производя противный звук скрежета башмака о булыжники мостовой.
        Пол сплюнул на тротуар, вытер влажную от крови руку о штанину и снова прицелился.
        Он не знал последний ли это патрон, но решил стрелять так, будто последний. Если он промажет, время будет упущено, и тварь отойдет от машины настолько, что пламя взрыва ее уже не достанет. На мгновение он посмотрел в небо, усеянное огромными звездами, и быстро прочитал в уме молитву, которой когда-то научила его бабушка. Потом перевел взгляд на машину и отрешился от мира. Ствол пистолета был направлен на крышку бензобака. Дыхание Пола остановилось…
        Ему показалось, что время замерло. И точно так же замерло существо, нелепо подвернувшее ногу и раскинувшее в движении руки… Целиться было неудобно - единственный фонарь, горевший в десяти метрах от колонны, едва освещал машину, и она расплывалась на мушке огромным пятном. Однако выбора у него не было. Пол сглотнул и нажал на курок.
        Вытолкнутая из ствола тупоносая пуля пролетела над мостовой мимо монстра и врезалась в бок «фиата». В следующее мгновение она прошила металлическую обшивку кузова, вошла в бензобак и воспламенила бензин.
        Грохнул взрыв.
        На секунду невообразимо яркая вспышка осветила виколо Гарибальди. В полыхнувшем пламени исчезла фигура твари, а через мгновение раздался душераздирающий вопль. Пол знал, что означал этот вопль. Подняв руку, чтобы защититься от нестерпимого жара огня, он прикрыл голову и пополз прочь от полыхающей машины и от того, что в последних судорогах корчилось в языках пламени…
        Через две минуты, когда в переулке остановилась патрульная машина карабинеров, Пол Кирски все еще полз по виколо Гарибальди - срывая ногти на пальцах и сдирая оставшуюся на них кожу. В глазах его светился ужас человека, заглянувшего в преисподнюю…
        Когда утюг раскалился, Доминик вытащил вилку из розетки и шагнул к стулу. Длинноволосый бросил на него взгляд, полный ненависти, и прошипел:
        - Если ты сделаешь это, фрателло, тебе не жить!
        - Правда?.. И что же будет?
        Длинноволосый промолчал.
        Доминик поднял утюг, секунду держал его на весу - словно примериваясь, - а затем приложил раскаленную поверхность к груди существа. Из-под утюга повалил густой, черный дым. Длинноволосый скрипнул зубами и проскрежетал:
        - Ты покойник, Пальоли!..
        Доминик оторвал утюг от груди длинноволосого и посмотрел на то, что получилось. В том месте, где раскаленное железо касалось тела, кожа существа съежилась и приобрела ядовито-желтый оттенок. Однако никаких пузырей или вздутостей на ней не было.
        - Ты сдохнешь, Пальоли! - повторил длинноволосый и облизнул губы. По телу его прокатилась волна судороги. Края пореза и пулевой раны сжались - рефлекторно, словно щупальца осьминога.
        Доминик наклонился к существу, почувствовал тошнотворный запах («Словно сожгли кусок лошадиного дерьма», - подумал он), идущий от груди длинноволосого, и спросил:
        - Кто ты такой? Откуда вы взялись в Террено: ты и «Гаррота»?
        Существо не ответило.
        Неожиданно Доминик вспомнил сегодняшний разговор с Эрбой - Армандо спрашивал у него: не имеют ли длинноволосый и «Гаррота» отношения к исчезновению Франко Пандоры?
        - Это вы свистнули брата Амелико Пандоры? - спросил Доминик, пристально вглядываясь в глаза существа.
        Внезапно длинноволосый растянул губы в стороны и принялся хохотать…
        Сандро Чиголо, стоящему за спиной босса, все происходящее на «складе» не нравилось. Он был напуган тем, что увидел, когда Просперо сорвал рубаху с тела длинноволосого, - он сразу понял, что это не человек. И еще он был согласен с Черри в том, что лучше бы бросить эту тварь здесь и смотаться в Террено. Кто знает, что можно ждать от этого существа, пусть даже оно и связано?.. Кроме того, ему не давали покоя мелькавшие в его голове мысли. Ему казалось, что кто-то невидимый выдавливает из глубины его памяти далекие, полузабытые воспоминания и заставляет его прокручивать их в уме помимо его собственной воли. Глядя на Доминика и длинноволосого, он вдруг вспомнил один эпизод, связанный с Черри…
        Случилось это три года назад. Тогда им стало известно о появившемся в Террено торговце кокаином, продававшем наркотики в Вилладжо-Верде в обход людей Доминика Пальоли. Босс приказал Черри выследить этого типа. Им удалось узнать, что торговец собирается продать крупную партию товара людям Пандоры. Встречу он назначил за окраиной Террено, в таком же заброшенном складе, в каком сейчас находились они. Люди Пальоли не могли устроить засаду на складе, так как спрятаться незамеченными там было негде, к тому же за час до назначенного времени туда приехали люди Пандоры. Но неподалеку от склада находился небольшой деревянный сарай - вернее, то, что от него оставалось. У сарая не было крыши - только четыре дырявые стены. Просперо Черри усадил его в этот сарай, дал радиотелефон и сказал, чтобы он позвонил ему, когда к складу подъедет торговец, - тогда они возьмут его. Сандро просидел в этом сарае двадцать минут. И вдруг безоблачное до этого небо затянуло тучами. Спустя еще пару минут, хлынул дождь. Это был холодный сентябрьский ливень. Сандро стоял между четырех стен и мок под дождем. Он вымок до нитки,
промерз до костей, но все-таки не пропустил тот момент, когда рядом со складом остановилась машина торговца кокаином. Он позвонил Черри, и подъехавшие люди Пальоли вытащили торговца из склада. Когда его повезли на Кальва-Монтанья, Черри похлопал Чиголо по плечу, похвалив за работу, и отправил домой обсыхать.
        Тогда Сандро был горд - он выполнил работу и им остались довольны… Но теперь он вдруг почувствовал злость. На Черри. Просперо заставил его мокнуть под ледяным ливнем битые полчаса, а единственная благодарность за это - хлопок по плечу. И еще он вспомнил несколько эпизодов, когда Черри подставлял его - возможно, невольно, но все-таки подставлял. Чем дольше он думал об этом сейчас, тем больше крепла в нем ненависть к этому человеку… Внезапно рука Сандро скользнула в карман куртки. Пальцы его погладили рифленую рукоять пистолета.
        - Значит, ты не хочешь отвечать на мои вопросы? - сказал в этот момент Доминик. - Ладно. Посмотрим, такой ли ты крепкий, как кажешься.
        Он повернулся к Чиголо и сказал:
        - Сандро, дай-ка мне твою зажигалку.
        Чиголо автоматически выудил из кармана брюк позолоченного «скелетика» и протянул его боссу. На секунду Доминик задержал взгляд на лице Сандро - ему показалось, что глаза того подернулись мутной пленкой, словно мысленно он перенесся за тысячу миль отсюда. Впрочем, сейчас у него были более важные дела, чем думать о странном поведении Чиголо.
        Он снова перевел взгляд на пленника и неожиданно заметил то, на что раньше не обратил внимания: грудь этого существа не двигалась - длинноволосый не дышал… Доминик осмотрел ожог, оставленный раскаленным железом на груди существа, - за несколько секунд тот покрылся коричневой коркой, словно собирался затягиваться. Да и отверстие от пули уже уменьшилось в размере. Похоже, это создание - кем бы оно ни было - чертовски живуче. Чиркнув кремнем, Доминик сказал:
        - Посмотрим, как ты отнесешься к этому. Говорят, огонь очищает, а ты, приятель, не чист.
        Доминик поднес руку к плечу длинноволосого. Неожиданно тот вздрогнул всем телом и попытался вжаться в стул.
        - Убери от меня это! - проревел он.
        - Ага!.. Ты все-таки чего-то боишься! Пламени?! - Доминик ухмыльнулся. - Давай, отвечай на мои вопросы, урод, иначе я сделаю из тебя жаркое!
        В этот момент в дверях склада показался Черри. Он быстро подошел к Доминику и, обеспокоено глядя на него, сообщил:
        - Они не отвечают, босс.
        - Что?
        - Наблюдатели в доме и Кирски не отвечают, - повторил Черри.
        Доминик обернулся к сидящему на стуле существу и процедил:
        - Если это дело рук твоего приятеля…
        - Ну, хватит!
        Неожиданно в голосе длинноволосого прозвучала сталь. Глаза его сверкнули, как две окровавленные жемчужины, и он прошипел:
        - Мне надоело шутить с вами. Я даю тебе минуту, Доминик Пальоли. Если через минуту ты не освободишь меня, вы все сдохнете…
        Слова существа заставили людей замереть. Черри облизнул губы, глядя на грудь длинноволосого: в ней виднелись пулевое отверстие, гигантский разрез от ножа и чудовищный ожог. Однако существо говорило так, словно для него все это было не серьезней пустяковой царапины. Нино Альбани и Сандро Чиголо стояли в углу склада, безмолвными изваяниями уставившись в стену.
        Медленно облизнув губы, Доминик склонился к длинноволосому и спросил:
        - И как же мы сдохнем?
        Он поднял руку и посмотрел на часы, украшающие его запястье. Затем щелкнул кнопкой секундомера и протянул:
        - Время пошло. Если через минуту не сдохнем, сдохнешь ты, приятель. Компрендо?
        Открыв рот, гул вытолкнул языком несколько выбитых зубов и сплюнул на землю. Аз Гохар наклонился к нему и сказал:
        - Итак, у меня к тебе вопрос. Ты ответишь на него, и мы разойдемся.
        - Кто ты? - прошипел гул.
        - Не важно… Главное, чтобы ты ответил на мой вопрос. Кстати, он у меня только один. Думаю, ты знаешь, какой? - Аз Гохар придвинулся к самому лицу гула. - Где Вассах?
        На мгновение он ощутил в голове легкий шелест, но не обратил на него большого внимания: за долгие годы он научился управлять своим сознанием - сидящее у стены существо не могло причинить ему вред.
        - Открой мне глаз, - прошептал гул.
        - Тебе не следует видеть моего лица, - спокойно сказал Аз Гохар и повторил: - Где Вассах?
        Существо растянуло губы в ухмылке, обнажив осколки выбитых зубов.
        - Ты хочешь встретиться с Вассахом? Он сделает из тебя котлету, человек!
        - Где он?
        - Ты сдохнешь! - прошипел гул. - Сними с меня эти чертовы веревки и открой глаз!
        Аз Гохар поднял руку и точным движением выбил еще несколько зубов гулу. Тот захрипел, дернувшись на ящике.
        - Где Вассах? - в третий раз спросил Аз Гохар, На мгновение гул застыл, затем черты его лица разгладились, и он процедил:
        - Неужели ты думаешь, что я тебе что-то скажу?.. Ты ведь не можешь причинить мне вреда, человек… Я бессмертен!
        - Ты полагаешь? - задумчиво протянул Аз Гохар. - По-моему, тебя научили неверно. Ты смертен, я это тебе докажу…
        - Ты ничего не можешь мне сделать! - повторил гул, - А когда я выпутаюсь из этих веревок, ты умрешь!
        - Я покажу тебе одну вещь, - продолжал Аз Гохар, словно не слыша слов гула, - это развяжет тебе язык.
        Он вытащил из-за пояса нож и, разогнувшись над существом, несколько секунд смотрел на него, примериваясь. Потом резко взмахнул ножом. Правая рука гула треснула, словно сухая, прогнившая ветка, и отвалилась от тела…
        Глава тринадцатая
        Католическому священнику Винченцо Бокаччи было неполных пятьдесят три года. У него была крепкая фигура боксера и решительное лицо. Бен Аз Гохар, разговаривавший со священником сегодня днем, сделал правильный вывод: отец Винченцо способен постоять за себя и других. Последнюю четверть века он служил в церкви Сайта Мария Аквилония. Его знала половина прихожан Террено и священнослужители других церквей. Жизнь его проходила на глазах жителей города, и по мнению многих, нельзя было найти человека, более истово соблюдающего заповеди Господни. И все же была в его жизни страница, о которой ни один человек в Террено не знал. О ней отец Винченцо пытался забыть на протяжении последних тридцати лет, но до конца этого сделать не мог.
        В молодости Винченцо Бокаччи не помышлял о том, чтобы стать священником. Он родился на юге Италии, в небольшом приморском городке близ Неаполя. Отец его был сапожником, мать - торговкой на рыбном базаре. С ранних лет юного Ченцо манило море. Он любил приходить в порт и смотреть на огромные теплоходы с черными трубами и роскошные яхты с белыми парусами, скользящие по морской глади и уплывающие за горизонт, - они казались ему самым прекрасным, что есть на свете. Отец Винченцо хотел, чтобы сын его стал сапожником. Но юный Ченцо вовсе не желал провести свою жизнь в пыльной каморке, забивая гвозди в подошвы старых сапог.
        Рано узнав вкус вина и женщин и наслушавшись рассказов старых моряков, он понял, что его удел - путешествия. Далекие страны, словно сверкающие жемчужины, манили его. Единственной проблемой для юноши стало: как, не имея денег, начать путешествовать?
        В восемнадцать лет он попал в армию. Отслужив полтора года в Италии, Винченцо Бокаччи решил стать наемником. Для этого он уехал во Францию и вступил в Иностранный легион. Стать солдатом и ездить с военными миссиями по странам - в этом он увидел возможность посмотреть мир. После шести месяцев в подготовительном лагере на юге Франции, он попал в один из батальонов, расквартированных на севере Заира. В части, где оказался Винченцо, были собраны наемники со всех стран Европы - датчане и немцы, испанцы и шведы. Их служба была проста: днем - непременные тренировки, вечером - увольнительные в город. Вечерами они отрывались на полную катушку: взяв пару местных девчонок, выезжали за город и там, раздев своих пассий и раздевшись сами, гонялись за ними по пустыне, подогретые алкоголем и марихуаной, а догнав, валили на горячий песок и вносили свою лепту в приумножение численности населения Африки…
        Через три месяца такой необременительной службы батальон Винченцо бросили на юг страны - один из местных князьков захотел установить там свои порядки, для чего набрал около сотни человек из окрестных деревень, вооружил их и начал грабить проходящие правительственные обозы. Командование батальона решило, что достаточно будет одного вида вооруженных солдат, чтобы остудить пыл грабителей, но оно просчиталось.
        Когда наемники вошли в район джунглей, контролируемый мятежниками, они попали в засаду. Половина батальона погибла в считанные минуты. Сам Винченцо Бокаччи чудом остался в живых. Когда остатки наемников вышли из-под обстрела, они были ошеломлены, но, придя в себя, решили отомстить за погибших. Проведя разведку, наемники установили район джунглей, в котором располагалось одно из поселений мятежников. Через двое суток, под покровом ночи, они вошли в эту деревню и сделали такое, о чем Винченцо Бокаччи не хотел вспоминать даже через тридцать лет…
        Сорок вооруженных до зубов солдат, подогретых марихуаной и желанием крови, ворвались в деревню и, подпалив пару домов на окраине, принялись выгонять жителей из остальных. До сих пор он помнил ту ночь, когда на площади посреди деревни собралось около двухсот человек. Три четверти из них были женщинами и детьми. Среди мужчин большинство оказалось стариками. Но были среди них и молодые мужчины, которые по виду могли быть теми, кто два дня назад участвовал в бойне в джунглях. Таких набралось около двадцати. Нескольких из них наемники расстреляли сразу же - на глазах у собравшихся. Остальных поставили на колени и принялись выпытывать у них, где их вождь. Но упрямцы молчали. Каждый раз, задавая вопрос и не получая на него ответ, наемники брали одного и мужчин и отрезали ему член. Затем, дав несчастном помучаться пару минут, расстреливали. Но таким образом они ничего не узнали. Тогда наемники перешли к женщинам. На глазах у оставшихся в живых мужчин их женам и дочерям начали отрезать груди и бросать их бегающим по площади собакам. Мужчины молчали. Наконец, озверевшие от марихуаны, вида крови и упорства
туземцев, наемники приказали женщинам снять с себя всю одежду и, согнав их на центр площади, начали вспарывать штыками, словно свиней, - от низа живота до груди. Над освещенной кровавым пламенем площадью висел тошнотворный запах смерти. В воздухе носились крики умирающих женщин и детей. Через полчаса две трети деревни было вырезано, но мужчины ничего не сказали. В конце концов, наемники расстреляли оставшихся в живых, а деревню сожгли…
        Через три дня они нашли мятежного вождя. С севера страны пришло подкрепление, и солдаты разгромили отряд князька, а самого его повесили на платане, предварительно вырезав яйца и заставив его их съесть. После этого они вернулись на север Заира.
        Прежняя служба возобновилась.
        Но через короткое время Винченцо Бокаччи начали преследовать кошмары. Во сне он видел полыхающие дома, отрезанные женские груди, рассеченные влагалища, истекающие кровью, продырявленные черепа мужчин… Так повторялось из ночи в ночь. Вскоре он начал искать спасение в алкоголе. Он не ложился спать, не выпив полбутылки вина. Поначалу это помогало. Но затем кошмары принялись преследовать его с новой силой. Винченцо понял, что если в ближайшее время это не прекратится, он просто сойдет с ума. Он написал рапорт об увольнении и через две недели уехал в Италию.
        Первым местом, куда он пришел, сойдя с корабля в Неаполе, был католический собор Святого Франческо. Впервые в жизни он исповедался священнику, и, как ни странно, ему полегчало. На следующий же день он пришел сюда снова. И через день… Неожиданно Винченцо Бокаччи понял, что церковь - то место, где душа его может найти успокоение. Переговорив с настоятелем собора, он решил посвятить остаток своей жизни служению Господу. В этом он увидел возможность искупить тот грех, что не давал ему покоя ни днем, ни ночью.
        Следующие пять лет Винченцо Бокаччи провел в одной из католических семинарий Неаполя. После ее окончания он получил сан священника, принял обет безбрачия и отправился на север Италии, в маленький городок Террено, расположенный у подножия Ломбардийских Альп. Здесь он никого не знал, но вскоре познакомился со священниками местных церквей. Следующие годы он исправно служил Господу, начав с должности капеллана госпиталя, действовавшего при церкви Санта Мария Аквилония. Через полтора года он стал священником, а спустя еще десять лет - настоятелем этого храма. За последующие пятнадцать лет церковь расширила круг прихожан, в самом здании храма, которому к тому моменту насчитывалось более ста пятидесяти лет, сделали ремонт на общественные пожертвования, и в большой мере это была заслуга отца Винченцо. Руководство католических церквей Италии заметило усердного священника и предложило ему место епископа в одной из епархий Ломбардии. Но он отказался. Санта Мария Аквилония стала его домом. Здесь он нашел свое пристанище и не хотел уезжать от храма и своих прихожан. К тому же с годами воспоминание о кровавом
эпизоде его юности поблекло, и он не хотел, чтобы оно всколыхнулось в нем вновь.
        Однако в этот вечер оно вспыхнуло в нем с новой силой, и виной тому были слова человека по имени Аз Гохар - странные слова о том, что жителям этого города грозит опасность полного истребления. Отец Винченцо знал, что значит полное истребление, и не хотел, чтобы оно повторилось в Террено. После встречи с Бен Аз Гохаром и отцом Федерико в церкви Сант-Антонио ди Франчезе отец Винченцо вернулся в Сайта Марию Аквилонию. В девять вечера в его церкви закончилась последняя служба. Органист церкви и два священника, помогавшие отцу Винченцо в проведении вечерней мессы, навели в церкви порядок и ушли из храма в начале десятого. После их ухода, отец Винченцо запер две боковые двери, притушил свет в огромном зале церкви и обошел храм снаружи.
        Сайта Мария Аквилония располагалась на небольшой площади в южной части Террено и представляла собой приземистое строение, сооруженное в середине прошлого века. Главные двери церкви с полутора метровым крыльцом, выходящие на площадь, были обращены к центру города. К ним вела небольшая асфальтированная дорожка. Две боковые двери выходили на примыкающие к храму улицы. Никакой изгороди вокруг церкви не было. Храм был открыт круглые сутки - ночью его главные двери не запирались.
        Обойдя церковь снаружи, отец Винченцо вошел внутрь, пересек главный зал храма и некоторое время смотрел на статую Святой Марии Аквилонской (в честь которой и была названа церковь), стоящую на алтаре. Слабый электрический свет падал на склоненную голову святой, придавая ей скорбный вид. Днями, когда через цветной витраж под потолком зала в церковь лился солнечный свет, людям казалось, что святая улыбается. Иногда ее лицо казалось умиротворенным. Реже, когда свет и тень падали на алтарь под определенным углом, можно было подумать, что святая плачет… Пройдя в свою комнату, расположенную в задней части церкви, отец Винченцо поужинал, достал книгу архиепископа Боргуа «Деяния всех святых» и продолжил чтение с того места, на котором остановился вчера. Эта комната служила ему жилищем на протяжении многих лет. Здесь он ел, спал, работал. В одном из углов комнаты стояла тахта. Над ней были укреплены полки, заставленные книгами. Еще больше книг было в шкафу, стоящем у противоположной стены. Между тахтой и шкафом располагался стол. Маленькая лампада, висящая над столом, сделанная в виде плачущего Христа,
светилась изнутри нежно-зеленым светом. Этот свет падал на открытые страницы книги, и священник был полностью поглощен ее изучением. Впрочем, чем дольше отец Винченцо читал «Деяния всех святых», тем больше его мысли отвлекались от книги и возвращались к словам Аз Гохара. Эти слова тревожили священника. То и дело он задавался вопросом: что имел в виду Аз Гохар, говоря о том, что жителям Террено грозит опасность? И почему он предупредил его и отца Федерико, чтобы они заперли двери церквей и не открывали их сегодня ночью кому бы то ни было?..
        Несмотря на истинную веру в Бога, отец Винченцо не верил в дьявола. Вернее, он не верил в его земные проявления. По его мнению, единственными (и вполне достаточными) воплощениями Сатаны в этом мире были человеческие пороки. Человек, убивающий себе подобного, насилующий слабого, измывающийся над самой человеческой природой, - в этом он видел проявления злого умысла дьявола. Ему не нужно добавлять к этому злу какое-то новое, вымышленное, - наподобие живых мертвецов и злых духов. Но тогда что имел в виду Аз Гохар? Почему он сказал, что возможно этой ночью ему понадобится вся его вера в Господа, подкрепленная Библией? Что он хотел сказать своими словами?.. Отец Винченцо не знал этого и не стал бы придавать им большого значения, если бы не одно обстоятельство: Бен Аз Гохар был тем человеком, отец которого восемнадцать лет назад прислал в Сайта Марию Аквилонию Предупреждение. А ведь они с отцом Федерико обнаружили в Террено приметы, описанные в письме. По-видимому, Аз Гохар знал нечто такое, чего не знал сам священник. И еще: на него сильно подействовал тон, каким говорил Аз Гохар. Этот человек говорил
с убежденностью религиозного фанатика - в его голосе звучала вера…
        В одиннадцать вечера отец Винченцо решил, что через час закроет дверь церкви. Он оставит гореть свет над входом, и если кто-то придет в Сайта Марию Аквилонию, то постучит.
        В полночь священник оторвался от книги и прошел к главным дверям храма. Впервые за последние годы он запер их на железный засов, убеждая себя, что делает это в первый и последний раз. Затем он вернулся к себе и продолжил чтение.
        Обычно он ложился спать в час, а поднимался в шесть утра - пяти часов для сна ему хватало вполне.
        В двадцать минут первого он закрыл книгу и поднялся из-за стола - пора было обходить церковь. Выйдя из комнаты, он прошел по маленькому коридору, ведущему в главный зал храма, обогнул алтарь и по красной дорожке, выложенной вдоль стройных рядов скамей, прошел к главной двери. В этот момент он услышал стук.
        Стучали в одну из боковых дверей церкви.
        Отец Винченцо нахмурился и, обернувшись, посмотрел на железную дверь, освещенную тусклым светом лампадки, горевшей на стене храма. Все прихожане Сайта Марии Аквилонии знали, что ночью в церкви открыты лишь главные двери. Но может быть, это кто-то не местный?.. На короткое мгновение в голове священника всплыли слова Аз Гохара: «Если сегодня ночью в церковь будет кто-то стучаться, не впускайте его…» Отец Винченцо почувствовал, как сердце его забилось сильнее, чем прежде, а по спине прокатился неприятный озноб. И все-таки он прошел через зал и оказался у двери. В тот момент, когда он остановился перед ней, в дверь снова стукнули. Отец Винченцо попытался успокоиться, убеждая себя, что слова Аз Гохара не более, чем фантазия возбужденного мозга этого человека, и открыл маленькое окошко в двери. На дорожке, у стены церкви, он различил темную фигуру. Горевший над дверью фонарь бросал световые блики на лицо стоящего человека, но в косых лучах света оно было едва различимо. И все-таки священнику показалось, что узнал это лицо. Он всмотрелся в него пристальнее и вздрогнул: действительно, за дверью стоял
Карло Маллони - прихожанин его церкви, исчезнувший пять дней назад!
        - Здравствуйте, отец Винченцо, - сказал Карло, увидевший в приоткрывшемся окне лицо священника, - откройте, пожалуйста, дверь. Мне нужно поговорить с вами.
        - Карло? - Даже услышав голос стоящего за дверью человека, священник не смог до конца поверить своим глазам и переспросил: - Это ты? Где ты был пять дней, Карло? Твоя семья искала тебя. Они даже заявили в полицию.
        - У меня возникли срочные дела, - ответил Карло Маллони, - пришлось отлучиться из Террено. Откройте дверь, отец Винченцо.
        Что-то в словах человека, стоящего за дверью, заставило отца Винченцо нахмуриться. Непривычная резкость, прозвучавшая в голосе. А ведь, насколько он знал Карло. Маллони, тот никогда не отличался излишней резкостью. Пожалуй, наоборот, - он был излишне мягок… Отец Винченцо почувствовал первый укол беспокойства.
        - Как Никосия? - Он продолжал пристально вглядываться в лицо Карло Маллони. Почему-то ему казалось, что тот старается спрятать от света свои глаза.
        - Хорошо… Откройте дверь, отец Винченцо, - в третий раз произнес Карло, но теперь в его голосе слышалось явное нетерпение.
        - А Сара? Ты ее уже видел? - Отец Винченцо не спешил открывать дверь.
        - Да, с ней тоже все хорошо.
        Внезапно отец Винченцо почувствовал, как когтистая лапа ужаса сдавливает его сердце. Он понял, что этот человек - не Карло Маллони!.. Сестра Карло, Сара, умерла год назад. Он сам отпевал ее в этой церкви. Теперь же стоящий за дверью человек заявляет, что видел ее, и с ней все в порядке!
        Он отшатнулся от окна в тот самый миг, когда рука стоящего за дверью существа метнулась в него со скоростью молнии. Пальцы «Карло», словно когти хищного зверя, сомкнулись в паре сантиметров от лица священника. В проеме окна показался глаз.
        - Открой дверь, святоша! - прошипел «Карло». - Открой, или я ее высажу!
        Голос этого существа совершенно преобразился - он стал похож на шипение змеи. Еще отец Винченцо заметил, что глаз этого создания светится зловещим тускло-желтым светом. Внезапно он понял, что это не человек и что слова Аз Гохара не были вызваны слепым страхом религиозного фанатика.
        Схватившись за висящий на груди крест, он вздернул его к окошку и прокричал первое, что пришло ему в голову:
        - Убирайся от дома Господня, создание ада!
        - Открой дверь, святоша! - «Карло» с ненавистью глядел на того, до кого дотянуться не мог, не обращая внимания на крест.
        Отец Винченцо сделал шаг к алтарю. В этот момент рука создания нырнула в окошко и исчезла из вида. Прошла секунда, и вдруг… Дверь церкви содрогнулась от чудовищного удара. Пара высоких светильников, стоящих возле нее, рухнула на пол. Звук от удара прокатился под сводами зала и затих на высоте десяти метров, под цветным витражом. Через мгновение дверь потряс новый удар.
        - Я вышибу эту дверь и доберусь до тебя, святоша! - проревел «Карло» и ударил в дверь третий раз. Но та выдержала. Еще несколько секунд существо продолжало осыпать ее чудовищными ударами, но затем поняло, что железную дверь ему не осилить.
        Внезапно до отца Винченцо долетел звук удаляющихся шагов - существо с лицом Карло Маллони прекратило сотрясать дверь ударами и побежало по дорожке от церкви. Выждав немного, отец Винченцо шагнул к двери и захлопнул окошко. Затем провел рукой по лицу и перевел дух.
        Он не знал, кем было существо, пытавшееся выбить дверь церкви секунду назад, почему оно так походило на исчезнувшего Карло Маллони и что хотело от него лично. Не знал он также, почему оно неожиданно убежало от церкви. Но он знал другое: если бы оно сломало дверь, ничего хорошего его бы не ждало. Повернувшись к алтарю и глядя на статую Святой Марии, отец Винченцо перекрестился и быстро прочитал молитву. Он все еще чувствовал, как колотится его сердце - словно дикий зверь, загнанный в клетку.
        Наконец он снова посмотрел на дверь и прислушался. На улице было тихо. Похоже, существо действительно оставило его в покое. А что, если нет? Что, если оно ищет другой вход в церковь?.. Отец Винченцо быстро оглядел все три двери с того места, где находился. На всех дверях виднелись запоры. На мгновение он почувствовал облегчение. Однако в следующую секунду в его сознании шевельнулось неясное беспокойство. Он поднял глаза вверх, взгляд его скользнул по цветным стеклам стрельчатых окон под потолком зала. Проникнуть в храм можно не только через двери, подумал священник, но и через витраж.
        Словно подтверждая кошмарную правоту его мыслей, в одном из цветных окон мелькнула угловатая тень. У отца Винченцо перехватило дыхание. В следующее мгновение огромное окно с грохотом разлетелось, брызнув вниз водопадом огней. Вместе с тысячами разноцветных осколков в зал скользнуло нечто большое, похожее на огромную летучую мышь.
        Оно вылетело из-под свода, промчалось десяток метров, отделяющих его от пола, и рухнуло на возвышение за алтарем. Осколки стекла осыпали статую Святой Марии, попали в жертвенные чаши, разбили несколько фарфоровых ламп и легким дождем простучали по рядам деревянных скамей. Затем в зале повисла похоронная тишина.
        Отец Винченцо замер, боясь пошевелить даже пальцами.
        Прошло несколько томительно долгих секунд, и вот из-за алтаря поднялось существо с лицом Карло Маллони. Оно ухмыльнулось и, одним резким движением перемахнув через алтарь, двинулось по проходу бокового нефа к застывшему у двери священнику.
        Несмотря на то, что он был напуган, отец Винченцо сумел разглядеть, что лицо существа порезано в нескольких местах, в правой скуле создания засел осколок зеленого стекла величиной с кулак. Стекло это придавало лицу «Карло» гротескный вид клоуна. Впрочем отцу Винченцо было сейчас не до смеха - внезапно он осознал, что из ран на лице создания не вытекает кровь!
        - Зря ты не открыл мне дверь сразу, святоша, - прошипел «Карло», приближаясь к священнику. - Видишь, мне пришлось попортить твое окошко!
        Он высунул язык и облизнул губы.
        Отец Винченцо шагнул вдоль рядов скамей к главным дверям.
        - Я пришел задать тебе несколько вопросов, святоша, - продолжал «Карло». - Если ты ответишь на них, я сохраню тебе жизнь. Если нет, ты сдохнешь. Выбирай.
        Голос существа напомнил отцу Винченцо шелест песка в пустыне - когда-то давно он слышал его чуть ли не каждый день. Он не любил этот звук, потому что он напоминал ему о его кровавом прошлом.
        - Вопрос первый, - проскрипел «Карло», - кто поручил тебе забрать из городского архива бумаги, связанные с законом об уничтожении собак в Террено?
        Отец Винченцо не ожидал услышать подобный вопрос от существа с лицом Карло Маллони. Внезапно в его голове промелькнула мысль: неужели то, что вызвало у него и отца Федерико лишь легкое беспокойство, на самом деле настолько серьезно, что сейчас в его церковь приходит дьявольское создание, без всякого страха проникает в дом Господен и допрашивает его слугу?
        - Кто такой отец Федерико? - быстро спросило создание, приближаясь к священнику и буравя его, взглядом своих желтоватых глаз. - Это он послал тебя в архив за бумагами?
        Отцу Винченцо не потребовалось много времени, чтобы со слов существа сделать вывод: оно способно читать его мысли. Но не все, а лишь те, о которых он думает. Неожиданно он понял, что существо это не оставит ему жизнь - не важно: добьется ли оно от него ответа или нет. Он обречен. Но если суждено ему умереть, пусть оно ничего не узнает. Возможно, тогда тот, кого они с отцом Федерико позвали в Террено. сможет уничтожить появившееся в городе Зло. Чем бы оно ни было.
        - Уйди из дома Господня, адское создание! - прохрипел отец Винченцо, останавливаясь на середине прохода.
        - Кто послал тебя в архив за бумагами? - существо словно не слышало священника и продолжало приближаться к нему.
        Внезапно взгляд отца Винченцо упал на висящее на стене распятие - деревянный крест полуметровой длины, покрытый лаком. Протянув руку, он решительно сорвал распятие со стены и выставил его перед собой, словно меч.
        - Заклинаю тебя именем Иисуса, Отца нашего!
        Деревянный крест замер, нацелившись в лицо существа. «Карло» остановился в метре от распятия. Изо рта его снова выскользнул язык и облизнул губы.
        - Ты ничего не понял, святоша, - прошипел он.
        Рука его вылетела вперед и обхватила крест. В следующую секунду распятие с треском разлетелось на мелкие куски. В руке отца Винченцо остался обломок дерева величиной с ладонь.
        - Твой Бог тебе не поможет, - проскрежетал «Карло». Шагнув к священнику, он схватил его за ворот сутаны и вздернул в воздух.
        В глазах у отца Винченцо все потемнело. Еще он ощутил легкое сожаление от того, что распятие не подействовало - почему-то он надеялся, что оно остановит посланника ада.
        - Последний раз спрашиваю: кто послал тебя за бумагами? - прорычало создание.
        Он же сказал: верую, Господи! И поклонился им - прошептал священник.
        Лицо существа исказила злоба. Оно подняло руку, намереваясь разнести голову человека вдребезги, но в этот момент с ним что-то случилось: глаза его неожиданно закатились, грудь судорожно поднялась, и создание замерло…
        Прошло несколько томительно долгих секунд, в течение которых отец Винченцо с трудом продавливал воздух сквозь сжатое горло. Наконец, взгляд существа опять сосредоточился на священнике. Но отцу Винченцо показалось, что сейчас перед ним не то существо, что было минуту назад. Тело его осталось прежним, но взгляд изменился. Словно в тело Карло Маллони проник кто-то другой - более старый, чем тот, что допрашивал его минуту назад, более мудрый и злой. Взгляд существа проник в самую глубину глаз священника, и под этим взглядом отец Винченцо почувствовал страх… Некоторое время существо изучало его лицо, ничего не спрашивая. Потом прошептало:
        - Значит, он пришел…
        От одной этой фразы на отца Винченцо повеяло чем-то древним и злым. Он почувствовал себя стоящим на краю Вечности. А эти глаза на лице создания с лицом Карло Маллони были колодцами в преисподнюю.
        - Где тахши? - спросило существо, сидящее в теле Карло, медленно и спокойно. - Где Аз Гохар?
        Священник сглотнул. Несколько секунд существо изучало его лицо, потом ослабило хватку, прошептав: «Ты ничего не знаешь, святоша…» Его глаза опять закатились, по телу пробежала дрожь, края порезов на лице сжались… Через секунду в тело Карло Маллони вернулось прежнее существо - дикое, злобное, неуправляемое. Оно подняло свободную руку и обхватило голову отца Винченцо, сжав пальцы с такой силой, что священник услышал треск костей собственного черепа. В глазах его полыхнули красные молнии.
        - Ну, вот, святоша, мы все узнали и без тебя! - протянул «Карло». - А теперь пришло время умирать… Как ты говоришь? In nomine Patris, et Filii, et Spiritus Sancti?.. Amen. [Во имя Отца и Сына и Святого Духа?.. Аминь (лат.)].
        Существо убрало руку с горла священника и, стиснув его голову между ладоней, сжало их. Послышался хруст ломающихся костей, и часть черепа отца Винченцо провалилась внутрь. Из образовавшегося отверстия брызнула кровь. Осколок распятия выпал из руки священника и упал на скамейку, гулко ударившись о ее деревянную поверхность. Существо отпустило безжизненное тело отца Винченцо, и оно повалилось между скамей, словно тряпичная кукла. «Карло Маллони» развернулся, прошел к боковой двери церкви и вышел на улицу.
        Когда за ним захлопнулась дверь, в церкви повисла могильная тишина. Мягко горели лампады над алтарем. Свет их преломлялся в сотнях осколков, усыпающих статую Святой Марии, алтарь и красный ковер на полу. В противоположном конце церкви свет лампады падал на мертвое лицо отца Винченцо. Красные капли, стекавшие с его подбородка, падали на вывернутую руку и собирались в ладони священника, словно в жертвенной чаше. Под действием крови мельчайшие линии на ней проступили по-особенному четко. Зловещая звезда смерти, которую Бен Аз Гохар заметил на руке священника сегодня днем, приобрела пурпурно-красный оттенок и светилась на ладони отца Винченцо, похожая на кровавую розу…
        В половине первого Кавио Гольди и Тони Ризо раскопали вторую могилу на чимитеро Нуово. Когда из земли показались осколки гробов, Скала спрыгнул в могилу и быстро осмотрел трупы. Спустя две минуты, он разогнулся над дном ямы и сказал:
        - Комиссар, здесь то же самое. Ни одной кости.
        Гольди посмотрел на Санти Эстебане, сидящего недалеко от могилы, на плите одного из надгробий. Руки инспектора были крепко сжаты в замок, губы похожи на тонкий операционный шов, замутненный взгляд устремлен в темноту, словно мысленно Санти находился за тысячу миль отсюда.
        - Комиссар, будем раскапывать другие могилы? - спросил Ризо.
        - Нет. - Интуитивно Гольди уже чувствовал, что и в других могилах их ждут такие же
«взорванные» гробы и остатки разорванных на части человеческих тел. - Умберто, собирайте образцы… Тони, давай в машину.
        Ризо кивнул и, собрав лопаты, отнес их в «фольксваген». Потом он помог Санти забраться в салон машины - вести автомобиль Эстебане был сейчас не в состоянии.
        Тем временем доктор вытащил из своего чемодана целлофановые пакеты и принялся складывать в, них куски дерева и части человеческих тел. Все время, пока он работал, его не покидало странное ощущение, что из темноты за ними следят.
        Наконец, он закончил собирать материалы. Комиссар помог доктору отнести пакеты в автобус. Ризо забрался за руль, Гольди и Скала сели в машину, и «фольксваген», развернувшись между надгробиями, покатил к воротам.
        Пока они ехали по кладбищу, Скала не отрываясь смотрел на дорогу, освещенную ярким светом фар, и выхватываемые из темноты гранитные плиты. Почему-то ему казалось, что вот сейчас из-за одного из надгробий навстречу машине метнется нечто темное и зловещее, несущее смерть…
        Через минуту автобус подъехал к сторожке смотрителя. Ризо направил фары на стены домика и остановил машину. Гольди выскочил из автомобиля и размашистым шагом направился к сторожке. Вскоре он оказался перед дверью домика и толкнул ее. Дверь оказалась запертой. Гольди стукнул в деревянную панель. Грохот удара прокатился над оградой и донесся до сидящих в машине, но никакого действия не вызвал. Ризо выбрался из машины и тоже подошел к домику. Гольди еще пару раз ударил в дверь, но никто ее не открыл.
        - Думаете, он ушел, комиссар? - спросил Ризо.
        Гольди поднял палец, показывая инспектору замолчать, и прислушался. Ему показалось, что за дверью раздаются какие-то скребущие звуки. Неожиданно он услышал легкое позвякивание, которое почти сразу же прекратилось. Он понял, что в доме кто-то есть. Но почему этот «кто-то» не открывает им дверь?
        Комиссар достал пистолет, Ризо последовал его примеру. Затем оба встали с двух сторон двери. Гольди еще раз громко стукнул в нее и крикнул:
        - Старик, открывай! Мы знаем, что ты внутри! Они подождали несколько секунд, но им никто не ответил.
        Тогда Гольди встал напротив двери и, примерившись, ударил в нее ногой. Протяжно ухнули петли, и дверь, сорванная с косяка, влетела в сторожку, наполовину загородив проход. Держа в одной руке пистолет, а в другой - фонарь, Гольди шагнул в дом и осветил его единственную комнату ярким лучом.
        За столом у окошка сидел человек - тот самый смотритель, что открывал им ворота. Сейчас он застыл за столом, навалившись на него грудью. Одна рука старика лежала на столе, другая плетью свисала вниз.
        - Он мертв? - спросил Ризо, заглядывая через плечо Гольди в комнату.
        - Вряд ли, - проворчал комиссар и указал на бутылку, валяющуюся на полу, недалеко от старика. - Помоги!
        Вдвоем они вытащили выбитую дверь из домика, после чего Гольди шагнул в сторожку и, подхватив смотрителя под мышки, выволок его на улицу. Голова старика болталась, словно у тряпичного Пьеро, но то, что он был жив, сомнений у комиссара не вызывало. Он усадил старика на землю, прислонив спиной к стене дома, и позвал:
        - Умберто, принесите нашатыря!
        Пока доктор искал лекарство, Ризо вышел из домика и показал Гольди пустую бутылку из-под пшеничного виски. Бутылка была литровая, с яркой этикеткой, изображавшей веселого пахаря в соломенной шляпе.
        - Еще свежая, комиссар. Кажется, он выпил ее один?
        - Похоже на то.
        - Если так, мы вряд ли от него чего-то добьемся? Вместо ответа Гольди приподнял голову смотрителя и, встряхнув его, спросил:
        - Старик, ты меня слышишь?
        На мгновение смотритель поднял голову и промычал что-то нечленораздельное.
        В этот момент к домику подошел Скала и протянул Гольди пузырек с нашатырным спиртом. Комиссар вытащил пробку и поднес бутылочку к носу смотрителя. Некоторое время старик словно не обращал внимания на резко пахнущую жидкость, потом дернул головой и ударился затылком о стену. Гольди увидел, как расширились зрачки старика.
        - Ты меня слышишь, - повторил он, - старик?
        Глаза смотрителя медленно обежали освещенную дорожку перед домом и остановились на комиссаре. Гольди показалось, что старик его видит, и попытался еще раз:
        - Куда делись кости покойников, которых мы закопали позавчера?
        Старик снова промычал что-то невнятное.
        - Он вас не понимает, комиссар, - сказал Скала, с беспокойством оглядываясь по сторонам. - Лучше отвезти его в комиссариат. Когда он проспится, то сможет отвечать.
        Словно не слыша слов доктора, Гольди встряхнул смотрителя и повторил:
        - Старик, куда делись кости? Ты знаешь?
        Он снова поднес к его носу бутылку с нашатырем. Внезапно в глазах старика промелькнуло осмысленное выражение. Он посмотрел на комиссара так, словно на мгновение выскользнул из той ямы, в которую погрузила его бутылка виски. В следующую секунду он разлепил губы и прошептал:
        - Они унесли их…
        - Что? - Гольди придвинулся вплотную к старику. - О ком ты говоришь? Кто унес кости?
        - Я их не знаю, - прошептал смотритель.
        - Когда они вытащили кости?
        - Вчера ночью…
        - Почему ты позволил им это сделать, старик? Кто они такие? - Гольди заглядывал в самую глубину глаз смотрителя, стараясь увидеть ответ. - Кто эти люди, стащившие кости? Кто они?
        Неожиданно лицо старика исказила гримаса - оно сморщилось, словно от давней боли, из глаз смотрителя хлынули слезы. Гольди, не ожидавший этого, отпрянул назад. Блестящие капли скользнули из глаз смотрителя и по глубоким морщинам в выдубленной годами коже потекли вниз.
        - Они забрали мою жену, мою Мару… - всхлипнул старик. - Они сказали, что убьют ее, если я не буду молчать… Они сказали, что, если я обращусь в полицию, они пришлют мне ее голову… Голову моей Мары… Они сказали, что отрежут ей голову и пришлют мне…
        Слезы из глаз старика текли все быстрее, речь его становилась невнятной. Ризо метнул быстрый взгляд на комиссара и прошептал:
        - А дело-то серьезное, комиссар!
        Гольди еще раз встряхнул смотрителя и спросил:
        - Старик, когда они забрали твою жену? Кто это сделал? Ты меня слышишь?
        Однако на этот раз смотритель ничего не ответил. Он только всхлипывал, бормоча что-то под нос.
        - Комиссар, вы больше от него ничего не добьетесь, - сказал Скала. - Нужно уезжать отсюда. В управлении он протрезвеет, тогда вы сможете его допросить.
        Несколько секунд Гольди разглядывал съежившуюся у стены фигуру, потом бросил Ризо:
        - Ладно… Тащи его в машину, Тони!
        Ризо подхватил смотрителя под мышки и поволок к автобусу. Сам Гольди вошел в сторожку смотрителя, быстро осмотрел стол, стоящий в углу шкаф, взял лежащий на полке ключ и вышел наружу.
        Когда он открыл замок и распахнул ворота, «фольксваген» выехал за ограду кладбища. Гольди навесил замок с наружной стороны ворот и запер его. Ключ от замка он положил себе в карман, забрался в машину и бросил:
        - Поехали.
        - Комиссар, может, стоит вызвать пару патрульных? Пусть последят за могилами. - Ризо кивнул в сторону кладбища.
        Гольди обернулся и посмотрел на ворота, освещенные тусклым светом раскачивающегося фонаря. На мгновение сгустившаяся за оградой темнота показалась ему чем-то живым и огромным, затаившимся, словно древний дракон, и ждущим своего часа. То, что они нашли на этом кладбище, всего лишь частичка кожи этого дракона, пронеслось у него в голове. Древнее чудовище спит, но оно еще оживет и отомстит тем, кто решился нарушить его вековой покой…
        Гольди вздрогнул, пораженный пришедшей ему на ум мыслью, и, облизнув губы, сказал:
        - Не надо. Ночь постоит без охраны - ничего с ним не случится.
        - Ладно. - Ризо пожал плечами и переключил скорость. - И все-таки лучше бы вызвать пару патрульных.
        Гольди ничего не ответил. Ризо нажал педаль газа, и машина двинулась в сторону
«американского» квартала. Вскоре кладбище растворилось в темноте и автобус покатил между домами Рионе Нуово по направлению к комиссариату…
        Текст был написан по-итальянски. Буквы, составляющие слова, были крупными, похожими на буквы ребенка. На двух страницах вмещались неполные три абзаца, впрочем, их содержание стоило десяти.

«…Кахмары уничтожили десять тысяч наших собратьев. Они убили их спящими. Пустили огненные колесницы, и пламя пожрало их тела. Ноан видел колесницу кахмаров и их самих - чудовищных созданий из гниющей плоти. А я видел их глазами Ноана… Охранники не смогли остановить колесницы - они едва не погибли. Одного из кахмаров удалось уничтожить, но второй, убивший пять тысяч наших собратьев, ушел…»
        - Это похоже на описание битвы богов Олимпа с титанами, - улыбнулся Андрей.
        - Читай дальше, - кивнула Паола.
        - Хорошо…

«…Все мы, уцелевшие от огня колесниц, соберемся на священной площади Найди. Мы сядем в повозки и уедем на юг. Кахмары нас там не найдут. Мы растворимся среди банту, сольемся с ними и будем ждать. Когда придет наше время, мы вернемся, чтобы покарать убийц наших братьев - и месть наша будет страшной…
        Единственное, что тревожит меня, - я не вижу четко нашего будущего. Два кахмара - сильных и злобных - отправились на священную площадь, чтобы помешать нам. Я послал Ншеда и десять воинов убить кахмаров, но я не вижу и их будущего. Это страшит меня. Впрочем… Я не верю, что кахмары одолеют воинов…»
        В этом месте запись оканчивалась.
        Некоторое время Андрей смотрел на листки. Потом еще раз перечитал написанное и положил их на тумбочку у кровати.
        - Что ты об этом думаешь? - спросила Паола.
        - Это забавно.
        - Забавно?
        - Да.
        Он наклонился и, обхватив губами сосок девушки, начал ласкать его.
        - Что ты делаешь? - прошептала Паола.
        - Тебе кто-нибудь говорил, что у тебя фигура эллинской богини? - спросил Андрей, не прекращая своего занятия.
        - Нет.
        - Значит, я первый.
        Паола чувствовала, как соски ее начинают твердеть. Внезапно она ощутила волнующее тепло, разливающееся от груди, и прошептала:
        - Ты не ответил на мой вопрос. Что ты думаешь о рукописи?
        - Очень интересно, - пробормотал Андрей. - Принеси завтра всю книгу.
        - Не могу. Это против правил.
        - Но никакие правила между нами уже не действуют.
        Он оторвался от груди Паолы и заглянул ей в глаза.
        - Ты принесешь книгу?
        Мгновение Паола всматривалась в его лицо, состоящее из кусков света и провалов теней, и кивнула:
        - Да, я принесу ее… Я сворую ее для тебя!
        - Прекрасно!
        Андрей наклонился и с минуту целовал шею девушки. Он чувствовал, как под его губами все тело Паолы распаляется и начинает испускать волны желания. В тот момент, когда она откинулась на подушку и раскрыла перед ним свое тело, он спросил:
        - Ты знаешь, что завтра проспишь?
        - Да.
        - И тебя это не беспокоит?
        - Нисколечко, - прошептала Паола хриплым от волнения голосом. - Иди ко мне…

* * *
        Рука гула, отсеченная от тела, скользнула вниз и повисла на веревке, словно рождественская игрушка. Гул зашипел. Аз Гохар поднял нож и, не дав гулу опомниться, отрубил ему вторую руку. Потом он перерезал веревку, крепившую руки гула к его горлу, и отшвырнул их на пол. Руки шлепнулись на каменную плиту, словно гнилые поленья.
        - Ты сдохнешь, человек! - завопил гул. Аз Гохар развернулся и, не обращая внимания на крики скорчившегося у стены существа, подошел к рукам. Вытащив из кармана брюк серую фляжку он открутил колпачок, нажал на головку разбрызгивателя и направил вырвавшуюся из фляжки струю на отрубленные конечности. Беловатая масса с тяжелым запахом бензола облепила руки. Аз Гохар вернул фляжку на место и подошел к гулу.
        - Сейчас я тебе кое-что покажу, - сказал он. - Тебе это понравится, создание ада.
        Он взял гула за волосы, рывком поднял его на ящике и наклонил вперед.
        - Приготовься смотреть, - сказал Аз Гохар и сорвал повязку с единственного глаза гула.
        Тот опять зашипел. Стоя позади существа, Аз Гохар вытащил из кармана армейские спички, отломил одну из них и зажег. Яркое пламя осветило разнесенный пулей череп гула. Аз Гохар прицелился и точным движением послал спичку в полет. Огненный светлячок пролетел над полом и упал на одну из отрубленных рук. Раздался резкий хлопок, словно взорвался напалм, - и обе руки вспыхнули ярким огнем.
        - Смотри, как они горят, - прошептал Аз Гохар на ухо гулу, - это горит часть твоего тела…
        Внезапно отрубленные конечности начали извиваться. Пальцы заскребли по полу, словно пытались убежать от пламени, но убежать они не могли. Руки горели необычайно быстро - раствор из фляжки заставлял полыхать их с ошеломительной скоростью.
        Аз Гохар чувствовал перемены, происходящие в гуле. То, что владело им секунду назад, - яростное бешенство и желание уничтожить его, начало сменяться сомнением и страхом. Когда он увидел, что его руки сгорают, как сухие поленья, он словно забыл о стоящем позади человеке и даже прекратил шипеть. Он смотрел на полыхающие на полу руки не отрываясь.
        Между тем раствор делал свое дело: вскоре сухая воскообразная плоть, горевшая с легким потрескиванием, исчезла в языках пламени. Через минуту на месте рук лежали обугленные кости.
        - Ну вот и все, - сказал Аз Гохар, когда пламя погасло. Он надел на глаз гула повязку и отпустил его голову. - Похоже, тот, кто тебя учил, научил тебя неверно?
        Гул промолчал. Аз Гохар чувствовал его страх, смешанный с яростью. Сейчас они уравновешивали друг друга. Настал момент, когда гул мог заговорить, и Аз Гохар решил использовать этот момент.
        - Послушай, - начал он, - я отпущу тебя, если ты ответишь на мой вопрос… Кто Вассах, и где он сейчас?
        Гул высунул язык и провел им по губам.
        - Ты меня не отпустишь.
        - Я всегда держу свое слово.
        - Ты меня не отпустишь, - повторил гул.
        - Послушай, если ты не ответишь, то просто сгоришь. И никто тебе не поможет. Даже твой Вассах. Ты понимаешь это?
        Аз Гохар чувствовал страх, исходящий от скорчившегося у стены гула. Но, похоже, больше смерти он боялся своего темного повелителя. Аз Гохар понял, что это существо ничего не скажет ему о Вассахе.
        - Ладно, - сказал он. - Тогда ответь на другой вопрос: что вы задумали? Здесь, в Террено?
        Гул вздрогнул. Подавшись всем телом в сторону Аз Гохара, он прошипел:
        - Если я отвечу, ты отпустишь меня?
        - Да.
        - Точно?
        - Можешь не сомневаться, - кивнул Аз Гохар. - Так что вы задумали?
        - Ладно, - прошептал гул. - Ты все равно уже ничему не можешь помешать, человек. Завтра утром, в заброшенном монастыре…
        Внезапно он замолчал. Тело гула сотрясла крупная дрожь, и он выгнулся, едва не упав с ящика. Остатки зубов скрипнули, словно проржавевшие ножницы. Несколько секунд по его телу прокатывалась волна судороги, словно через него пропускали ток… Наконец, он затих.
        Аз Гохар придвинулся к самому лицу гула и спросил:
        - Так что будет в монастыре?
        Неожиданно губы существа исказила ухмылка. Аз Гохар почувствовал, как волна злости, исходящая от гула, увеличилась в тысячи раз - словно в пламя тлеющего костра плеснули бензин. Внезапно он понял, кто перед ним, и, вздрогнув, попятился…
        Далекие образы и полузабытые воспоминания поднимались из глубины его памяти, словно утопленники, всплывающие со дна озера. Это были странные мысли, похожие на раздувшихся от жары мертвецов. Они навевали тоску и отчаяние, странное чувство, похожее на злобную радость. Воспоминания были похожи на яркие картинки, которые он видел в детстве в «волшебной трубе». Они появлялись из темноты, на секунду вспыхивали яркими красками, заставляя его пережить несколько мгновений из прошлого, и исчезали. Им на смену тут же приходили другие… Большинство воспоминаний были смазанными, словно испорченные негативы, другие четкими, словно на несколько мгновений он действительно переносился в прошлое. Некоторые эпизоды были по-особенному яркими. Так, он вспомнил, что однажды Доминик Пальоли приказал ему последить за одним типом. Сандро мотался за тем парнем по Террено часа три, облазил половину города, а закончилось все тем, что, заметив слежку, тип свернул в подворотню недалеко от пьяцца дель Пополо и, когда Сандро сунулся туда, разбил ему голову, выбив пару зубов… В другой раз, по приказу босса, Сандро сидел в
кафетерии напротив ювелирного магазина Каретти и наблюдал за отгрузкой товара. Банковские машины въезжали и выезжали из ворот магазина в течение пары часов. Все это время Сандро приходилось заказывать кофе, чтобы не привлекать к себе внимание карабинеров, дежуривших у ворот. Он выпивал одну чашку а двадцать минут, и все-таки к концу последнего часа его уже тошнило от кофеина. Долго после этого он не мог пить ничего, кроме чая… А сколько раз, по приказу Черри или Пальоли, он ждал в машине, просиживая задницу и наблюдая за кем-то, мерз в подворотне зимой, мотался по раскаленным улицам Террено летом или отбивал кулаки о тупые морды зеленщиков. Да и сегодняшний случай на Кальва-Монтанья: босс заставил его рыть яму вместе с Джованни Карбуччи - как какого-то сопляка, который в его отряде без году неделя!..
        Мысли в голове Сандро метались, как стая обезумевших летучих мышей. Одной половиной сознания он понимал, что все неприятные воспоминания, связанные с этими случаями, - лишь элементы его работы, и он не должен обращать на них большого внимания, однако другая половина нашептывала, что во всех его неприятностях виноваты Просперо Черри и Доминик Пальоли. Сандро не мог понять, что заставляет его думать подобным образом, но чем больше он вспоминал, тем больше в нем нарастала злость. Больше того, злость эта перерастала в ярость и желание убить этих людей. Сандро пытался сопротивляться этим мыслям, но кто-то невидимый продолжал давить на его волю, и ярость разгоралась в нем, как пламя костра. Она застилала разум и отметала все логические возражения прочь. Рука Сандро снова скользнула в карман брюк и обхватила рукоять пистолета.
        - Минута прошла. - Доминик Пальоли выключил секундомер и щелкнул кремнем зажигалки.
        Посмотрим, как ты горишь, урод.
        Он поднял руку и поднес зажигалку с танцующим над ней голубым огоньком к плечу длинноволосого. Однако на этот раз существо не проявило ни малейших признаков страха - по губам его расползлась язвительная ухмылка, и он сказал:
        - Умри, фрателло!
        В полупустом помещении звук пистолетного выстрела раскатился пушечным громом. Пуля, выпущенная из пистолета Чиголо, вошла в плечо Доминика над правой лопаткой и вышла из него чуть ниже ключицы. Она швырнула Доминика вперед, и тот рухнул на стену, обдавая ее кровавым фонтаном.
        Просперо Черри обернулся на выстрел. В следующую секунду пистолет в руке Сандро прыгнул еще пару раза, и на груди Черри появились два красных пятна.
        Когда Просперо упал на пол, Нино Альбани сглотнул и медленно повернулся к Чиголо. Глаза Сандро заставили его почувствовать, как холодная волна страха прокатывается по позвоночнику, - они были мутными, как глаза сомнамбулы. Через мгновение эти глаза остановились на нем. Несколько томительно долгих секунд Чиголо смотрел на Альбани. Наконец, разлепил губы и протянул:
        - Мы поступили неправильно, Нино… Мы совершили ошибку… Его нужно развязать, - свободная рука Чиголо качнулась в сторону длинноволосого.
        - Ты что, Сандро? - Альбани снова сглотнул, не сводя глаз с направленного на него пистолета. - Надо кончить его, а потом…
        - Нужно освободить его, - повторил Сандро, словно не слыша Альбани. - Сними с него наручники и ошейник.
        Несколько секунд Нино Альбани лихорадочно размышлял: почему Сандро застрелил босса и Черри? Господи, зачем он сделал это? Ведь все шло так хорошо… Внезапно взгляд его уперся в сидящее на стуле существо, и Нино почувствовал, как холодная волна страха сменяется ледяной волной ужаса, - неожиданно он понял, что Сандро находится под властью длинноволосого. «Это тварь заставила его выстрелить в босса, - подумал он. - Точно. Иначе бы он ни за что не стал стрелять в своих…» Нужно вывести его из-под воздействия существа, мелькнуло в голове Нино. Но как?..
        Неожиданно он увидел самое простое решение и кивнул:
        - Ладно, Сандро. Я освобожу его.
        Он повернулся спиной к Чиголо и шагнул к длинноволосому. «Нужно достать пистолет и размозжить этой твари голову», - подумал он. Тогда Сандро станет прежним… Нино сделал движение, словно собирался расстегнуть наручники. При этом он откинул полу куртки в сторону, освобождая доступ к пистолету. Одно движение, подумал он, и все будет кончено…
        - У него пистолет, фрателло, - протянул длинноволосый и подмигнул Чиголо. - Похоже, он хочет меня застрелить!
        Оружие в руке Сандро прыгнуло, и затылок Нино Альбани превратился в кашу из костей и мозгов. Капли крови попали на лицо и грудь длинноволосого. Нино рухнул на стул и, перевернувшись, упал возле Черри. Длинноволосый слизнул своим неправдоподобно длинным языком кровавые капли, попавшие ему на лицо, и, сплюнув на землю, приказал:
        - Освободи меня!
        Некоторое время Сандро стоял посреди склада, устремив взгляд поверх существа. Потом шагнул к длинноволосому и расстегнул ошейник. Существо поднялось со стула и нетерпеливо выпалило:
        - Наручники!
        Ключ от наручников был у Черри. Но Сандро не стал обыскивать труп Просперо. Подняв пистолет, он выстрелил в стальную цепочку, и пуля перебила ее словно шнурок от ботинка.
        - Молодец! - прошипел длинноволосый.
        Он быстро оглядел лежащие на полу склада тела - ни один из упавших на землю людей не шевелился. Потом существо посмотрело на застывшего напротив него человека.
        Несколько секунд оно изучающе смотрело в глаза Сандро, замутненные пленкой, - Чиголо не шевелился и был похож на суслика, загипнотизированного удавом.
        - Человек, - прошептал длинноволосый, - создание слабое и уязвимое.
        Уголки его рта дрогнули, образовывая ухмылку. Затем он поднял ту руку Чиголо, в которой был зажат пистолет, и направил его дуло в сердце Сандро.
        - Скажи «упс», фрателло! - выдохнул длинноволосый и нажал на курок.
        Грохнул выстрел, и в груди Сандро Чиголо образовалось отверстие.
        Когда Сандро упал, ударившись затылком о стул, длинноволосый еще раз оглядел помещение. У входа в зал он заметил шкаф, в котором лежала одежда, Подойдя к шкафу, длинноволосый вытащил из него легкий свитер и надел его. Затем приоткрыл дверцу шкафа со встроенным в ней зеркалом и посмотрел на свое отражение - свитер надежно скрыл обезображенную ранами грудь. Длинноволосый наклонился к самому зеркалу, стер несколько капель крови, застывших на его лице, и, повернувшись, вышел из склада.
        Спустя пару секунд взревел двигатель стоявшего во дворе «корветта», машина выехала за ограду и помчалась в Террено…
        Глава четырнадцатая
        Отец Федерико Ланцони и церковный сторож по имени Гарпия сидели в задней части церкви Сант-Антонио да Франчезе, в комнате священника, и пили чай.
        В отличие от отца Винченцо, Федерико Ланцони решил не пренебрегать советом Аз Гохара и не ночевать в церкви один. Он попросил старика Гарпию, который три ночи в неделю приглядывал за Сант-Антонио ди Франчезе, провести эту ночь с ним. Сторожу он сказал, что какие-то хулиганы третий раз за неделю портят главную дверь церкви. Необходимо последить эту ночь за улицей, добавил священник, - возможно, им удастся схватить тех, кто пачкает краской дверь? Гарпия подумал и согласился.
        В десять вечера отец Федерико запер двери главного входа. Они с Гарпией решили сторожить церковь по очереди. В одиннадцать часов старик лег спать. Отец Федерико провел два часа за чтением Библии у входа в церковь. В час ночи он разбудил Гарпию. Они выпили приготовленный отцом Федерико чай, после чего Гарпия пожелал священнику спокойного сна и хотел уже было выйти из комнаты. В этот момент за стеной церкви раздался звук, словно в церковный двор въехала большая машина. Отец Федерико и Гарпия переглянулись. Через мгновение звук работающего двигателя исчез. Спустя еще пару секунд из главного зала церкви до них долетел громкий стук.
        Отец Федерико вздрогнул и испуганно посмотрел в сторону зала. Старик Гарпия не знал того, что знал священник, поэтому неправильно истолковал его взгляд.
        - Не бойтесь, святой отец, - сказал он. - Сейчас я прогоню этих хулиганов.
        Он встал со стула, взял лежащую на тахте палку с металлическим набалдашником на конце а направился к двери. Отец Федерико несколько секунд сидел неподвижно, потом, словно опомнившись, выскочил из-за стола и бросился вслед за сторожем…
        - Подожди! - прошептал он, догоняя Гарпию уже в зале и хватая его за плечо. - Сначала я узнаю, кто это!
        Оказавшись у двери, они замерли. За дверью бокового входа, откуда минуту назад раздавался стук, не было слышно ни звука. Отец Федерико слышал лишь прерывистое дыхание старого сторожа и гулкие удары своего сердца. Так продолжалось несколько секунд. И вдруг за железной дверью послышался шорох - словно сотни мышей скребли по ее поверхности своими маленькими лапками. Отец Федерико сглотнул. В следующую секунду дверь церкви потряс мощный удар, и она, не выдержав напора, слетела с петель.
        С искореженного косяка на пол зала посыпались известь и деревянные щепки. Оглушенный священник схватился за голову и присел. Выбитая дверь рухнула на старика Гарпию и сбила его с ног. Затем из темноты ночи в церковь ступила фигура.
        Подняв голову, отец Федерико увидел человека лет тридцати, все лицо которого покрывали порезы. Вошедший остановился возле двери, под которой лежал Гарпия. Сторож был жив, но стонал - наверное, рухнувшая железная плита сломала ему ребра. Неожиданно незнакомец склонился над лежащим стариком, схватился правой рукой за его шею и резким движением вырвал кадык.
        Отец Федерико с ужасом увидел, как из горла старика Гарпии хлынул кровавый фонтан. Красные капли попали на лицо вошедшего, и когда тот повернулся к священнику, отцу Федерико показалось, что это кошмарное существо явилось к нему из самой преисподней.
        - Пришло время отвечать на вопросы, - сказало создание, приближаясь к скорчившемуся на полу священнику. - Начнем, святоша.
        Существо схватило отца Федерико за ворот сутаны и, подняв в воздух, встряхнуло. У священника лязгнули зубы. Существо приблизило рот к уху человека и прорычало:
        - Где Аз Гохар?
        В голове отца Федерико мысли понеслись, словно табун обезумевших лошадей… Бен Аз Гохар оказался прав! То, во что он так и не поверил до конца, было правдой! Неужели это существо, что стоит перед ним, что с легкостью выбило железную дверь вместе с запором и вырвало горло старику Гарпии, является гулом?
        - Где Аз Гохар? - повторило существо. - Где тахши?
        Отец Федерико чувствовал, что язык его парализовало страхом. Даже если бы он захотел ответить сейчас, то не смог бы сделать этого чисто физически.
        - Где Аз Гохар, святоша? - в третий раз прорычал гул и еще раз встряхнул священника.
        - Я ничего не скажу, - выдавил наконец отец Федерико.
        - Не скажешь?! - взревел гул и с неожиданной яростью швырнул священника через зал.
        Отец Федерико пролетел над рядами скамей и врезался в одну из колонн, поддерживающих высокий свод церкви. Левое плечо его полыхнуло огнем, перед глазами заплясали золотистые искры. Гул несколькими скачками перемахнул проход и оказался рядом с отцом Федерико. Он снова схватил его за одежду и рывком поднял вверх.
        - Последний раз спрашиваю: где Аз Гохар? - Изо рта существа на священника пахнуло запахом гнили.
        - Он доберется до вас, - прошептал отец Федерико. - Он знает о вас все… Ты умрешь, создание ада!
        - Замолчи! - прошипел гул и внезапно начал меняться: глаза его закатились, пальцы, держащие ворот сутаны священника, замерли, превратившись в гипсовые обрубки.
        Отец Федерико тоже замер, напуганный этой переменой.
        Через минуту гул снова посмотрел на священника, но теперь в его взгляде появилось знание… Несколько секунд он смотрел на отца Федерико, после чего прошептал мягким голосом, похожим на шелест песка:
        - Ты тоже не знаешь, где Аз Гохар… Но ты знаешь другое, святоша. Он вернется сюда завтра утром. Так?
        В голове священника промелькнули последние слова Аз Гохара - о том, что он придет в Сант-Антонио ди Франчезе в субботу утром. Внезапно отец Федерико понял, что это создание только что прочитало его мысли.
        - Хорошо, - выдохнул гул, - мы приготовим ему сюрприз…
        Тело его сотрясла крупная дрожь, и он опять изменился: во взгляде появилась злость, уголки рта исказила ухмылка.
        - Мы приготовим твоему другу сюрприз, - повторил гул, но уже прежним голосом - хриплым и злым. - До утра много времени, так что мы успеем.
        Он хихикнул, и от этого тонкого смешка отца Федерико передернуло.
        - Приготовься, святоша, - прошептал гул, - сейчас ты увидишь своего Создателя!
        Он отпустил ворот сутаны священника и ухватил его рукою за горло.
        Отцу Федерико показалось, что его легкие превратились в мешки с песком - ему вдруг стало нечем дышать. Он взмахнул руками, но пара слабых ударов, попавших в грудь гулу, не причинила тому никакого вреда. Воздуха в легких священника оставалось все меньше - вскоре отец. Федерико обвис на руке гула безвольным мешком…
        Опустив труп священника на пол, гул принялся действовать. Первым делом, он поднял выбитую дверь и оттащил труп старика Гарпии в комнату отца Федерико. Затем вернулся в зал, подхватил тело священника под мышки и легко, словно пушинку, вынес его из церкви и погрузил в стоящий во дворе фургон. После этого перенес выбитую железную дверь к дверному проему и прислонил ее к косяку. Получилось неплохо.
        Оглядев стену церкви, гул забрался в фургон и завел двигатель. Через секунду машина выехала из церковного дворика и покатила в сторону чимитеро ди Джованни…
        Свет фонаря падал в окно, создавая на стенах номера причудливые разводы. Некоторые из них напоминали людей, застывших в нелепых позах, другие - хищных птиц с огромными клювами, третьи - клыкастых животных… Паола де Тарцини лежала, полностью расслабившись, закрыв глаза и положив голову Андрею на плечо. Она чувствовала себя абсолютно счастливой. Единственное, чего ей хотелось еще, - это, чтобы ночь длилась вечно…
        - Мы завтра увидимся? - спросила она, глубоко вздохнув и пошевелившись, чтобы устроиться поудобней.
        - Конечно. - Андрей запустил руку в волосы Паолы и заставил их рассыпаться волной по подушке. - Завтра утром я съезжу в монастырь, сделаю кое-какие дела в городе, а к обеду подъеду в библиотеку.
        - И что мы будем делать?
        - Ну… Я думаю, мы что-нибудь придумаем? Как ты считаешь?
        - Придумаем, - улыбнулась Паола.
        - Не забудь только взять книгу.
        - Ладно… - Она накрутила на палец локон и задумчиво проговорила: - Знаешь, о ком я сейчас подумала?
        - О ком?
        - О Вассах Гуле…
        Андрей удивленно приподнял брови.
        - Как ты считаешь, - продолжала Паола, - он действительно существует?
        - Не знаю. Скорее всего, нет… Почему ты об этом спросила?
        Паола пожала плечами:
        - Мне кажется, это так красиво: предводитель темного воинства, на целые столетия затаившийся среди людей и ждущий своего часа! Совершенно один среди враждебных ему существ…
        - Тебе вино в голову ударило! - улыбнулся Андрей.
        - Вино? - Паола вздохнула и протянула с легким разочарованием: - Значит, ты не веришь в него?
        - Я верю только в то, что видел своими глазами. Вассах Гула я никогда не видел, поэтому ничего сказать не могу.
        - Но ведь это красиво!
        - Красиво, - согласился Андрей. - Но здесь существует одно «но».
        - Какое?
        - Если ты не уснешь сейчас, то уснешь завтра утром, за стойкой.
        Паола кивнула и, вздохнув, замолчала. Спустя пять минут Андрей услышал, что дыхание ее стало ровным, - Паола уснула. Несколько минут он лежал, глядя на световые блики, играющие на стенах и потолке номера, и думал о том, что так неожиданно узнал сегодня от Паолы: неужели в Террено действительно приехал Бен Аз Гохар?
        Впервые он встретил этого человека в Северной Африке - пять лет назад. До этого он пару раз слышал о нем. Никто точно не знал, чем занимался этот человек, но поговаривали о том, что он уничтожает вуду. Так в Северной Африке называли все, имеющее хоть какое-то отношение к зомби, живым мертвецам и колдунам, оживляющим покойников, поэтому подобная характеристика Аз Гохара ему ни о чем не говорила. Но однажды один знакомый буддист сказал ему, что Аз Гохар происходит из рода древних истребителей гулов. В то время Андрей только начинал собирать материалы об этих таинственных существах древневосточной мифологии. Сказки были плохим помощником в установлении истины, в серьезных же сочинениях о них почти ничего не говорилось. Тогда он захотел встретиться с самим Аз Гохаром. Он искал его больше полутора лет. В конце концов он нашел его в Бенгазе - городе на севере Ливии.Они встретились в маленькой гостинице на окраине города.
        Когда он представился, Аз Гохар не проявил к нему ни малейшего интереса. Но когда Андрей доказал ему свои материалы о гулах, тот заинтересовался. Аз Гохар просмотрел материалы, но сказал, что сейчас ему некогда - он уезжает. В следующий раз они встретились только через полтора года в Бахрейне, и тогда Андрей провел с Аз Гохаром пару часов. Сидя в маленькой чайной на берегу Персидского залива, Аз Гохар рассказал ему о Пророчестве, сделанном его предком три тысячелетия назад, и о том, чем он занимается сам. Это превзошло все ожидания Андрея. Он думал, что, в своем большинстве, рассказы о гулах - лишь красивая выдумка. Но со слов этого человека выходило, что эти загадочные существа живут и сейчас, прячась среди людей. «Они ждут своего часа, - сказал Аз Гохар. - Моя задача и задача моих братьев - не дать им окрепнуть, уничтожить их до того, как они начнут уничтожать людей…» Тогда Андрей попросил Аз Гохара показать ему гула. Его слова вызвали у Аз Гохара сложные чувства: он словно бы хотел сделать это, но не решался, В конце концов, он пообещал взять Андрея с собой, как только представится шанс.
        Но после той встречи они больше не виделись. Андрей постоянно слышал об Аз Гохаре, появляющемся в разных уголках Европы и Азии, но когда он сам приезжал туда, Аз Гохара там уже не было… Теперь же он узнает, что этот человек приходил в Терренскую библиотеку и провел там почти три часа, изучая местные газеты начала века. Что это значило, Андрей не знал. Но он знал другое - Бен Аз Гохар никогда и ничего не делает просто так. И если он приходил в публичную библиотеку, значит он там что-то искал. Возможно, это что-то связано с гулами. Но что может связывать эти создания с Террено?
        На мгновение Андрей подумал, что было бы здорово встретиться с Бен Аз Гохаром. Террено - небольшой город. Человек с внешностью Аз Гохара не может появиться здесь без того, чтобы его не заметили. «Может, стоит поискать его?» - подумал Андрей… Из всего что он о нем знал, можно было предположить, что если Аз Гохар действительно появился в городе, то первым делом он посетил его кладбища. Он может пойти на кладбища завтра утром и выяснить это, решил Андрей. Смотрители наверняка запомнили посетителя с азиатской внешностью. Но сначала он съездит в монастырь. Осмотр монастыря не займет у него много времени. После этого он заедет на кладбища, а затем заглянет в библиотеку, и они с Паолой что-нибудь придумают.
        Посмотрев на девушку, Андрей на мгновение задержал взгляд на ее лице - спящая Паола показалась ему необычайно красивой…
        В час ночи микроавтобус, за рулем которого сидел Тони Ризо, подъехал к полицейскому управлению. Гольди и Ризо выволокли из машины пьяного смотрителя Чимитеро Нуово и потащили его в здание комиссариата. В вестибюле комиссар подозвал одного из полицейских дежурной смены. Когда полицейский подхватил старика, Гольди сказал:
        - Тони, как оформишь его, бери машину - отвезешь Санти домой.
        Ризо кивнул. Комиссар посмотрел, как два человека потащили пьяного смотрителя в левое крыло здания - к камерам, - развернулся и, перейдя вестибюль, оказался в дежурке. Сидевший за столом офицер кивнул комиссару. Гольди подошел к автомату, стоящему в углу комнаты, вытащил из него пластиковый стаканчик и налил себе кофе. Потом спросил:
        - По нам что-нибудь есть?
        Офицер поднял лежащую на столе сводку происшествий и ответил:
        - Какая-то темная история в виколо Гарибальди. Кто-то позвонил в полицию - вроде бы, слышали выстрелы. Когда парни приехали туда, нашли горящую машину и двоих типов: один сгорел заживо, другого отправили в больницу.
        - Выстрелы действительно были?
        - Да.
        - Когда это было?
        - Час назад.
        - Марио там?
        - Да. Выехал вместе с патрульными.
        Гольди отпил кофе и посмотрел на часы - было уже пять минут второго. Сегодня ночью от отдела по расследованию убийств дежурил Марио Протти. Парень он опытный, подумал комиссар, справится один.
        - Больше ничего?
        - Пока нет.
        - Ладно. Тони сейчас оформляет одного типа. Посадите его в камеру и не спускайте с него глаз. Утром я буду допрашивать его лично,
        - Что он сделал? - спросил офицер без видимого интереса.
        - Покойников проворонил, - ответил комиссар и вышел из дежурки.
        Оказавшись на улице, он подошел к автобусу. Умберто Скала сидел внутри машины с мрачным выражением на лице. Целлофановые пакеты с кусками человеческих тел лежали в проходе между ним и Эстебане. Инспектор старался не смотреть на лежащие у его ног пакеты - отвернувшись, он глядел в окно.
        - Санти, ты как? - спросил Гольди.
        - В порядке.
        Эстебане мотнул головой, стиснув зубы. Похоже, сейчас он уже отошел от того, что увидел на кладбище, хотя соседство с пакетами его порядком нервировало. Гольди не замечал раньше, чтобы Санти отличался повышенной впечатлительностью. То, что случилось на кладбище, он мог объяснить только одним - их находка оказалась по-настоящему неожиданной. И дикой.
        - Тони сейчас отвезет тебя домой, - сказал он. - Дома у тебя есть мед?
        - Да, - кивнул Эстебане.
        - Выпьешь горячего чаю с медом и ложись спать. Завтра встанешь свежим.
        Санти еще раз кивнул, не глядя на комиссара.
        В этот момент из комиссариата вышел Ризо и, спустившись с крыльца, остановился у автобуса.
        - Мы посадили его в отдельную камеру, комиссар.
        - Одного?
        - Да.
        - Хорошо… Где машина?
        - Во дворе.
        - Давай, Санти, - сказал Гольди. - Приедешь домой, сразу сделай, как я сказал, и ложись спать.
        - Ладно, - проворчал Эстебане.
        Когда Тони Ризо и Санти Эстебане отправились в обход комиссариата к ждавшей их патрульной машине, комиссар добавил:
        - Завтра жду вас обоих у себя в восемь.
        Когда инспекторы скрылись за углом здания, Гольди сел за руль «фольксвагена», Скала закрыл дверь машины, и микроавтобус направился на север.
        Спустя пять минут автомобиль остановился перед служебным входом городской больницы. Гольди и Скала вытащили из машины пакеты и понесли их на второй этаж здания, где находился кабинет доктора.
        Когда Скала открыл дверь кабинета, они вошли внутрь. Доктор включил свет, Гольди выложил пакеты на стол, застеленный белой клеенкой. На левом конце стола лежали блестящие металлические инструменты в таких же блестящих подставниках. Скала вытащил из шкафа пару резиновых перчаток, включил стоящий на столе микротом и повернулся к Гольди.
        - Будете присутствовать, комиссар?
        - Нет, я все равно в этом ничего не понимаю. Объясните, когда будут результаты.
        - Ладно. Можете пока подождать в соседней комнате. Там есть кресло и телевизор. Если хотите, сварите себе кофе.
        Гольди кивнул и, толкнув дверь, оказался в маленькой комнате с креслом у окна. Возле кресла стоял столик с электрическим чайником. Гольди опустился в кресло. Из соседней комнаты сквозь полуоткрытую дверь до него донеслись звуки зазвеневших металлических инструментов - Скала начал проводить анализ образцов, собранных в могилах на чимитеро Нуово. Комиссар включил чайник в сеть и, попытавшись отвлечься от посторонних звуков, принялся обдумывать то, что произошло за последние два часа.
        Итак, то, что не предвещало никаких неожиданностей и осложнений - поездка на кладбище и раскапывание могил для обнаружения «воска» на руках задушенных людей, - обернулось кошмаром. Кто-то похитил все кости покойников, похороненных два дня назад. Гольди вспомнил картину, представшую перед ними на дне разрытых могил. То, что они увидели на чимитеро Нуово, могло объясниться одним: кто-то засунул в гробы бомбы, которые взорвались, разорвав на куски трупы и деревянные ящики и испарив кости. Правда существовало одно «но»: Гольди никогда не слышал о существовании подобных фантастических бомб…. Со слов старого смотрителя выходило, что кости из могил вытащили неизвестные ему люди, пригрозившие убить жену старика и похитившие ее. Кто были эти люди, сколько их было и зачем они это сделали, он не знал.
        Возможно, они выяснят это завтра. Но пока они не знают, какой можно сделать вывод об исчезнувших костях? Гольди попытался найти хоть какое-то логичное объяснение происшедшему и… не смог этого сделать. Логичного объяснения попросту не существовало. Зачем было отделять кости покойников от мяса и уносить их с кладбища? И почему только кости? Ведь унести из могилы целый труп легче. И потом: даже если бы похитителям нужны были только кости, проще было увезти труп и разделать его в более подходящих условиях, чем дно разрытой могилы. Кроме того, подумал комиссар, зачем так варварски разламывать гробы? Ведь снять крышку - дело пяти секунд. Но он видел осколки деревянных ящиков, растерзанных на десятки кусков. К тому же складывалось впечатление, что они были разломаны не снаружи, а изнутри. Эти странные борозды на деревянных обломках - словно по ним скребли огромными когтями. Это было тем более непонятно. Гольди попытался вспомнить, слышал ли он когда-нибудь о чем-то подобном. Он начал перебирать в памяти разные случаи, связанные с вандализмом на кладбищах, виденные или слышанные им за всю его жизнь, но не
смог припомнить ничего похожего. Единственное, что он вспомнил, были рассказы о некрофилах, выкапывающих из могил свежих покойников и насилующих их. Но это не то…
        Электрический чайник засвистел - вода закипела. Вскоре он щелкнул и отключился. Гольди налил чашку чаю и принялся отпивать горячую жидкость маленькими глотками, не прекращая раздумывать о происшедшем.
        Следующий вопрос, который пришел ему в голову: имеет ли отношение ко всей этой истории тот, кого они ищут? Парень со светлыми волосами, в футболке и джинсах, душащий бродяг. Каким образом могут быть связаны похитители костей с кладбища и тип, убивающий каждый день по несколько человек? Гольди подумал и решил, что связи здесь быть не может. Единственная ниточка, соединяющая душителя и похитителей костей - люди, убитые первым и похищенные последними. Но то, что они действуют сообща, исключается - слишком уж это сложно: душить людей я оставлять их полиции для того, чтобы, когда она их похоронит, приходить ночью на кладбище, разрывать могилы, срывать мясо покойников и увозить кости. Если бы душитель и неизвестные похитители действовали сообща, то первый мог убивать людей и попросту передавать трупы похитителям. Зачем вмешивать сюда полицию? Наконец, если похитителям нужны кости, то можно вообще никого не убивать, а брать кости давно умерших людей. Это намного проще. Предыдущее же объяснение слишком натянуто, если только…
        Внезапно в голове комиссара промелькнула мысль, заставившая его вздрогнуть: если только похитителям не нужны только свежие кости молодых людей, умерших недавно и побывавших в земле… Гольди почувствовал, как по телу его пробежал противный озноб. Неожиданно он понял, как связать вместе душителя бродяг и похитителей костей. Он принялся лихорадочно прокручивать в уме факты, но чем дольше он думал, тем больше мелькнувшая секунду назад мысль ускользала от него… В конце концов комиссар бросил эту затею, допил чай и некоторое время сидел, закрыв глаза и постаравшись отбросить все мысли.
        Спустя пять минут дверь комнаты приоткрылась, и Скала позвал его:
        - Комиссар, идите сюда - кажется, я кое-что выяснил.
        Гольди поднялся из кресла, перешел в соседнюю комнату и остановился перед столом, на котором лежали останки человеческих тел. Вид у них был такой, какой и должен быть у кусков мяса, пролежавших в земле пару дней: многие из них были выпачканными в земле, потемневшими от застывшей крови. Над столом висел сладковатый запах, смешанный с запахом гнили.
        - Что вы обнаружили, Умберто? - спросил Гольди.
        - Несколько вещей, не имеющих логичного объяснения, - ответил Скала.
        Комиссар поднял брови, а доктор продолжил:
        - В могилах я не обнаружил костей. Ни одной из двухсот, содержащихся в человеческом теле. Об этом я уже говорил, но не это самое поразительное… Первая вещь, которой я не могу найти объяснения, - это то как мясо отделено от костей. Оно снято с них вместе с фасциями.
        - С чем?
        - Это образование, которое крепит мясо к костям, - пояснил Скала. Гольди кивнул.
        - Так вот, куски мяса сняты абсолютно чисто ткани не повреждены. С точки зрения медицины, это невозможно. Вы когда-нибудь видели, как разделывают теленка?
        Вопрос доктора заставил Гольди вспомнить, как однажды в детстве он наблюдал за тем, как его дед снимал мясо с ноги убитого годовалого бычка: огромным закругленным ножом срезал килограммовые куски. Белая кость алела от крови и остатков мяса - полностью снять его было невозможно, и после разделки окровавленную кость бросили собаке…
        - Да.
        - Тогда вы понимаете, что я имею в виду… Снять мясо настолько чисто можно только в двух случаях. Первый: если сварить его - тогда оно отделится от кости. Но эти куски никто не варил… Вторая возможность - трупное отторжение. Но для того чтобы плоть трупа можно было отделить от кости, со дня смерти должно пройти несколько недель. Однако эти покойники были похоронены два дня назад. Так что этот вариант тоже не подходит.
        - Но мясо с костей снято?
        - Да.
        - Есть у вас хоть какая-то мысль, как это сделали? Прежде чем ответить, Скала помедлил.
        - Вот тут мы подходим ко второй странности, комиссар. На этих кусках, при полной неповрежденности тканей, имеются сплошные продольные разрывы - вдоль мышечных волокон.
        - Что это значит?
        - Не знаю. Но выглядит так, словно ткани не выдержали внутреннего давления и лопнули.
        - Внутреннее давление?
        - Представьте себе, что на кости, под фасциями, начало нарастать нечто, - сказал Скала. - Это нечто заставило расширяться внешние ткани. В результате, в мышцах появилось внутреннее напряжение, они разорвались вдоль волокон и соскочили с костей. Это похоже на пример из механики. У любого материала есть слабое место. Когда к нему прикладывают давление, он не выдерживает и рвется.
        - Но что могло нарасти на кости покойников? - спросил Гольди, пораженный словами доктора. - Какая-то опухоль?
        - А вот здесь, комиссар, самое непонятное… Посмотрите сюда. - Скала указал на микроскоп, стоящий на соседнем столе.
        Гольди шагнул к прибору и заглянул в окуляр. Сквозь замутненное стекло увидел бурую поверхность, испещренную желтовато-серыми точками.
        - Что это? - спросил он.
        - Срез фасции.
        - Я имею в виду желтые точки.
        - «Воск».
        - Что?
        - Тот самый «воск», который я обнаружил под ногтями задушенных людей, - г ответил Скала.
        Гольди поднял на доктора расширившиеся глаза и несколько секунд смотрел на него в немом изумлении.
        - Я сделал небольшие срезы на. микротоме, - пояснил Скала, глядя на вытянувшееся лицо комиссара. - Внутренняя поверхность фасций буквально нашпигована этим веществом. Я провел анализ нескольких срезов, с разных образцов. Везде одна и та же картина: внутренняя поверхность фасций усеяна «воском». А вот внутри мяса его нет. Создается такая картина, словно этот «воск» нарос на кости под фасциями и разорвал ткани.
        - Вы когда-нибудь встречались с чем-то подобным, Умберто? - Гольди облизнул губы.
        - Никогда, комиссар. Больше того, я никогда ни о чем подобном не слышал. Для меня это такая же загадка, как и сам «воск». Я вам уже говорил, что это мертвая органика, не встречающаяся ни у одного из видов живых организмов.
        - Но ведь какое-то объяснение этому должно существовать?
        - Да. Но я его не знаю.
        Гольди посмотрел на замолчавшего доктора, и внезапно вопрос, возникший у него пять минут назад, получил совершенно другой ответ: теперь он был уверен в том, что неизвестный душитель бродяг и загадочные похитители костей связаны друг с другом. Связующей их ниточкой был «воск». Но пока это было единственное, что он понял. Все остальное было по-прежнему покрыто пеленой мрака.
        Еще раз заглянув в микроскоп, он тихо проговорил:
        - Умберто, я попрошу вас никому не говорить о том, что произошло сегодня вечером на кладбище и о том, что вы обнаружили здесь. Завтра утром я допрошу смотрителя. Возможно, мы выйдем на след похитителей, и тогда выяснится разгадка этой головоломки. - Он кивнул в сторону микроскопа. - До тех пор любая утечка информации может нал повредить.
        - Я понимаю, - сказал Скала. - И, кстати, комиссар, у меня к вам будет встречная просьба: если вы найдете этих людей, сообщите мне. Мне интересно знать, что это такое, с профессиональной точки зрения.
        - Да, конечно, - ответил Гольди. Потом он посмотрел на часы и сказал:
        - Вот что, Умберто, теперь уже поздно. Давайте сделаем следующее… Сейчас я отвезу вас домой. Завтра утром вы вернетесь сюда и еще раз подробно изучите образцы. Может быть, на свежую голову вы найдете то, что пропустили сейчас?
        - Да, это будет разумнее всего, - согласился доктор.
        Выключив микротом, он снял резиновые перчатки и бросил их в раковину умывальника.
        Через минуту Гольди и Скала вышли из кабинета. Доктор закрыл дверь на ключ, и они спустились к служебному входу, где стояла машина. Вскоре заурчал двигатель
«фольксвагена», микроавтобус вывернул со стоянки и покатил в сторону корсо Чентрале…
        Волна ненависти, исходящая от скорчившегося у стены существа, за какую-то секунду увеличилась в тысячу раз. Это было похоже на порыв ветра цунами, налетающего с океана и вырывающего деревья прибрежной рощицы с корнем. На мгновение Бен Аз Гохар оказался в роли пловца, которого накрыло пятиметровой волной, - он ощутил неуверенность в своих силах и попятился от сидящего у стены.
        Выражение страха исчезло с лица адского создания. Его сменило выражение радости. Но радость эта был дьявольской… Гул высунул язык, облизнул губы и тихо сказал:
        - Ну, вот мы и встретились, тахши.
        Несмотря на прохладу, опустившуюся на Террено с наступлением ночи, Бен Аз Гохар почувствовал, как на спине его выступил холодный пот. В голове огненным языком полыхнуло: «Вассах!»
        - Ты правильно мыслишь, тахши, - протянул гул. - Это я. И я жду тебя давно. Очень давно. Но… - Серые губы существа расползлись в стороны, обнажая осколки зубов. - Ты опоздал. Теперь ты уже ничего не можешь мне сделать, потому что я сильнее тебя.
        Аз Гохар стиснул кулаки и шагнул к гулу. Выражение дьявольской радости придавало созданию вид злого клоуна. Голос, каким гул говорил сейчас, отличался от того, каким он говорил минуту назад.
        - Где ты? - спросил Аз Гохар.
        - Я перед тобой, - сказал гул. - Открой мне глаз и ты увидишь меня.
        - Это не ты, - сказал Аз Гохар, - а всего лишь кусок мертвечины, которому положено лежать в земле и который я скоро туда закопаю.
        - Открой мне глаз, - повторил гул. - Я хочу увидеть тебя.
        - Зачем?
        - Всегда полезно знать своего врага в лицо. Аз Гохар помолчал, обдумывая слова гула.
        - Я думаю, торопиться не следует, - ответил он наконец. - Мы еще встретимся.
        - Это неправильно, - прошептал гул. - Я ждал тебя столько лет. И вот теперь ты даже не хочешь показать мне свое лицо? Открой мне глаз, тахши.
        - Ты хочешь увидеть, где я, - сказал Аз Гохар. - Чтобы прислать сюда своих псов и убить меня. Верно?.. Пожалуй, я не сниму повязку, а подожду немного и доберусь до тебя сам.
        Внезапно тело гула выгнулось дугой, а в его спокойной до этого речи появилась угроза.
        - Ты безмозглый червяк, тахши! Ты ничего не можешь мне сделать! Я сильнее тебя!..
        Гул успокоился так же быстро, как разозлился, и, облизнув губы, добавил:
        - Хочешь, я скажу тебе то, что тебе не понравится?.. К завтрашнему вечеру этот город будет в моей власти.
        - Ты самоуверен, - сказал Аз Гохар. - Но я остановлю тебя.
        - Я даю тебе шанс, - прошептал гул. - Уезжай из Террено, тахши, тогда ты сохранишь свою жизнь.
        - Нет, я останусь и возьму твою жизнь.
        - Если ты останешься, то умрешь.
        - У меня долгая линия жизни, - возразил Аз Гохар. - И я думаю, что проживу еще несколько лет.
        - Ну, что ж. Тогда к завтрашнему вечеру ты останешься единственным живым человеком в этом городе.
        Аз Гохар ждал продолжения, но гул замолчал. Уголки его губ дрогнули… Внезапно Аз Гохар почувствовал, словно кто-то невидимый просунул в его череп пальцы и начал там шарить. Он мгновенно представил себе полыхающие руки гула. Сидящее у стены существо зашипело, а Аз Гохар ощутил, как «пальцы» стремительно вылетели из его сознания.
        - Ты умрешь, тахши! - процедил гул, дернувшись всем телом в сторону Аз Гохара.
        - Я давно привык не обращать внимания на пустые угрозы, - ответил тот.
        - Ладно, - прошипел гул. - Тогда я скажу еще кое-что… Я приготовил тебе сюрприз. Хочешь знать: какой?
        Неожиданно гул хихикнул - словно маленький нашкодивший ребенок. Аз Гохар почувствовал тревогу - но не от слов гула, а от того тона, каким они были произнесены. В словах сидящего у стены создания звучала уверенность.
        - Этот сюрприз приготовил тебе один твой знакомый, - продолжал гул. - Недавно я повидал его, и он рассказал мне массу интересного.
        Аз Гохар нахмурился.
        - Хотя… - На секунду гул замолчал. - Пожалуй, я ничего тебе не скажу - иначе сюрприз не получится. Ты все узнаешь сам - завтра утром.
        Он снова хихикнул. Потом тело существа содрогнулось так же, как это случилось минуту назад. Черты лица гула исказились, тело выгнулось дугой, а изо рта вылетел шипящий выдох:
        - Мы еще встретимся, тахши!..
        Через несколько секунд выражение злобной радости исчезло с лица гула. Его сменил страх. Гул открыл рот и быстро проговорил:
        - Ты обманул меня! Ты использовал меня в своих целях! Я ничего тебе больше не скажу, человек!
        Аз Гохар поднял лежащий на полу кусок скотча и залепил им рот гула. Он уже понял, что тот, с кем он говорил минуту назад, из этого тела ушел. Тот же, кто вернулся в него, был ему попросту не интересен…
        Глава пятнадцатая
        Инспектор из отдела по расследованию убийств Марио Протти сидел за небольшим кухонным столом и смотрел на замершую на противоположном конце стола женщину. При других обстоятельствах он мог бы назвать ее привлекательной: у женщины были короткие иссиня-черные волосы, уложенные в аккуратную прическу, большие карие глаза и чувственный рот. Но сейчас ее глаза покраснели, а губы то и дело кривились, словно женщина собиралась расплакаться. Марио посмотрел на часы - было начало второго - и устало потер переносицу.
        - Джей, - сказал он, - давайте еще раз восстановим порядок происшедших событий. Я буду задавать вам вопросы, а вы отвечайте на них. Хорошо?
        Женщина кивнула.
        Марио взглянул на листок с протоколом допроса. Убитым был Тревор Адамс - американский поданный, до сегодняшнего дня работавший менеджером местного филиала Аризонской горнорудной компании. Женщина, сидевшая напротив него, - Джей Адамс, жена убитого. За последние пятнадцать минут он успел поговорить с ней и выяснил, что по-итальянски она говорит с сильным акцентом. Он понимал ее, но слух его то и дело резали странные скругления окончаний и растягивающаяся «р». Пятнадцати минут ему хватило вполне, чтобы сейчас он предпочел задавать вопросы, а не выслушивать ее повторные объяснения.
        - Итак, - начал Марио, - вы приехали домой в десять минут девятого. После чего переоделись, осмотрели дом, но мужа нигде не обнаружили. Тогда вы прошли в гостиную и включили телевизор. Пока все верно?
        - Да.
        - Что там показывали?
        - «Колесо Фортуны», - прошептала Джей, не поднимая глаз от стола.
        - Судя по программе, оно началось в двадцать минут девятого. Во сколько вы уснули? Минут через десять после начала?
        - Да. Не больше.
        - Хорошо… Проснулись вы от громкого звука?
        - Да.
        Марио кивнул. С этим телевизором они разобрались быстрее всего. Сильный шум, разбудивший Джей Адамс, был записан на пленку, вставленную в видеомагнитофон, а сам телевизор был установлен на пятнадцать минут двенадцатого для ее автоматического прокручивания. Эксперт, осматривавший пленку, предположил, что она была сделана на домашней видеокамере Адамсов. Впрочем, точнее они установят это позже. А сделал пленку скорее всего тот, кто и убил Адамса.
        - Джей, - осторожно проговорил Марио, - вы утверждаете, что потеряли сознание, когда обнаружили труп мужа?
        Джей молча кивнула.
        - И были без сознания полтора часа?
        - Я же уже отвечала, - прошептала Джей. - Да.
        Марио с сомнением нахмурил брови. Упасть в обморок при виде мертвого мужа, засунутого в чехол от домашнего тренажера, - в это он мог поверить без особых усилий. Но пролежать рядом с трупом без сознания полтора часа? Это не укладывалось у него в голове. Впрочем доктор, осматривавший труп Адамса и посмотревший саму Джей, сказал, что такое возможно - в том случае, если…
        - Вы вызвали полицию сразу же, как пришли в себя?
        - Да.
        - С домашнего телефона?
        - Да.
        - Хорошо. - Марио взглянул на протокол. - Вы утверждаете, что из вещей в доме ничего не пропало?
        - Нет. Кроме фарфоровой вазы.
        - Которую подарил вам ваш муж?
        - Да. - Джей стиснула лежащие на столе пальцы. Марио задумался. Осколки «пропавшей» вазы нашли в мусорном бачке за домом. На ковре рядом с тумбой, на которой стояла ваза, эксперт обнаружил микроосколки фарфора, а в стене над тумбой - пулевое отверстие.
        - У вашего мужа был пистолет, Джей?
        - Нет.
        - А у вас самой?
        - Нет.
        Инспектор вздохнул. Если в доме не было оружия, значит, его принес убийца. Но уже установлено, что Тревор Адамс задушен. На его теле нет ни одного пулевого ранения. Тогда чем объяснить отверстие в стене гостиной? Какой смысл стрелять в вазу?
        Он собрался задать следующий вопрос, но в этот момент на кухню заглянул эксперт, и Марио Протти сказал:
        - Джей, посидите пока здесь. Я скоро вернусь.
        Когда он вышел в примыкающий к кухне коридор, дежурный криминалист показал ему маленький целлофановый пакет с четырьмя серебристыми патронами.
        - Где вы это нашли? - спросил Протти.
        - В столе у убитого. Они были спрятаны в табакерке, - пояснил эксперт. - Между прочим, на них есть свежие следы - убитый держал их в руках несколько часов назад.
        - Забавно, - сказал Протти.
        - Еще более забавно, что эти патроны с «начинкой» - у них смещен центр тяжести.
        - Вот как? - Инспектор удивленно нахмурил брови. - А само оружие не нашли?
        - Нет… В доме оно отсутствует.
        - Ладно. Спасибо. - Марио поблагодарил эксперта и прошел через гостиную в коридор, на полу которого лежал труп. Над задушенным Тревором Адамсом стоял дежурный врач.
        - Есть что-нибудь на одежде или на теле? - спросил Протти.
        - Нет, - качнул головой врач. - Никаких следов убийцы. Единственное, что установили дополнительно: перед смертью убитый, возможно, был оглушен - на затылке у него имеется свежая ссадина.
        Протти нахмурился: завтра утром будет подарок комиссару. Еще один задушенный, но теперь уже не утром, как все остальные, а вечером. К тому же не бродяга какой, а работник солидной фирмы - иностранец… Впрочем, подарки завтра будут всему отделу. И работы - на несколько недель. Марио вспомнил картину, виденную им час назад в виколо Гарибальди: догорающие остатки разбитого вдребезги автомобиля. Возле сгоревшей машины нашли обугленный скелет человека. Другого парня нашли уползающим от горящей машины. Похоже, у того типа слегка сдвинуло крышу, подумал Марио, когда патрульные засовывали его в машину, он совершенно не понимал, что происходит, и твердил о каком-то монстре, который хочет убить его… Необычным во всей этой истории было то, что неизвестный, звонивший в полицию, сообщил, что слышал выстрелы на улице и в одном из домов. Криминалисты до сих пор работают в переулке, и похоже, они уже знают, куда делась часть выпущенных пуль - череп сгоревшего человека был прострелен не меньше полудюжины раз. Да и в самом сгоревшем автомобиле имелись пулевые отверстия… С этим еще разбираться и разбираться, думал
Марио, но сейчас ему нужно закончить с этим убийством. Кивнув доктору, он сказал:
        - Ладно. Если вам здесь больше нечего делать, можете увозить его, „
        Развернувшись, инспектор вернулся на кухню, где сидела Джей Адамс. Сейчас она курила, нервно затягиваясь и глядя в угол комнаты. «Интересно, есть ли у нее любовник?» - пронеслось вдруг в голове Марио, когда он усаживался напротив Джей. У такой роскошной женщины, как эта, любовник должен быть - эта штучка в самом соку…
        - Джей, осталось самое неприятное, - сказал инспектор, возвращаясь к прерванному разговору. - Но, сделать это необходимо. Давайте поговорим об убийце… Тот голос на пленке, произносящий имя «Джейром». Это ваше имя?
        Джей Адамс подняла на инспектора глаза, и на мгновение Марио показалось, что он увидел в них страх.
        - Да. Трев иногда называл меня так.
        - Что ж… - Протти помедлил и задал вопрос, который он еще не задавал, но который был, пожалуй, самым важным во всем разговоре: - Вы не знаете, кому принадлежит этот голос? Л имею в виду, подозреваете ли вы кого-то в убийстве вашего мужа?
        Несколько секунд женщина сидела молча. Затем облизнула губы и прошептала:
        - Да.
        - Да? - Марио Протти вздрогнул и, приподнявшись над столом, заглянул в лицо Джей Адамс. На мгновение он решил, что ослышался. - У вас есть подозреваемый, Джей?
        - Да, - повторила та и глубоко затянулась. - Думаю, я знаю, кто убил Тревора…
        Доминик Пальоли вынырнул из небытия и почувствовал боль: правое плечо и грудь полыхали огнем, превратившись из всегда послушного и привычного тела в кусок расплавленного железа.
        Открыв глаза, он увидел перед собой пыльную поверхность земляного пола и пошевелил левой рукой. Движение отозвалось легкой болью в груди. Уперев руку в пол, он попытался перекатиться на спину. После нескольких мучительных телодвижений, отдавшихся в плече ударами молотка, он сумел это сделать. Затем повернул голову и осмотрел склад.
        Недалеко от него, на полу зала, лежал Нино Альбани. То, что осталось от его головы, ни один хирург, даже самый опытный, собрать бы уже не смог, - затылок Нино представлял собой кашу из костей и мозгов. Рядом с Альбани лежали Черри и Чиголо. Ни один из них не шевелился. Доминик сделал усилие и, приподняв голову, разглядел на груди обоих кровавые круги. Наконец он взглянул на стул - длинноволосой твари на нем не было…
        Доминик уронил голову и почувствовал в плече новый укол боли.
        Итак, длинноволосый сдержал свое слово - его люди умерли. Доминик ничего не помнил после того, как почувствовал мощный удар в плечо и упал на пол. Что произошло после выстрела, он не знал. Не знал он, и кто в него стрелял. Но в том, что это было дело рук твари, он не сомневался. Теперь же она ушла.
        Несколько секунд Доминик лежал неподвижно, чувствуя пульсирующую в груди боль. Перед глазами его плавали темные круги. Он чувствовал спиной что-то мокрое. Наверное, это была кровь, вытекшая из его собственного тела. Кровь была теплой. Он знал, что его рана не смертельна - пуля прошла навылет и не задела ни одного жизненно важного органа. Но если он пролежит здесь хотя бы еще полчаса, то умрет от потери крови. Ему нужно выбраться отсюда. Или позвать на помощь.
        Сделав усилие, Доминик рывком сел. Перед глазами все смазалось, но он удержал равновесие. Падать сейчас было нельзя.
        С минуту он сидел неподвижно, чувствуя, как из раны течет кровь. Потом оперся о стул и, перенеся на него вес тела, тяжело, словно неуклюжий медведь, встал на ноги. В следующую секунду он едва не упал. Ноги его превратились в протезы, набитые ватой, и почти не слушались тела. Он оглядел пол, залитый кровью, вытекшей из трех трупов, и медленно, держась рукой за стену, двинулся к двери склада.
        Для того чтобы преодолеть двадцать метров, ему потребовалось две минуты. Когда же он вышел на улицу, то. увидел «форд» - машина стояла в десяти метрах от дверей склада. «Корветта» во дворе не было. Ворота ограды были широко открыты.
        Маленький переход по складу отнял у Доминика больше сил, чем он думал. Теперь же ему предстояло дойти до машины, чтобы добраться до телефона.
        Отпустив дверь, он сделал шаг в сторону джипа. Однако в это мгновение что-то черное и невероятно огромное метнулось ему навстречу - словно стена небоскреба, невесть откуда взявшегося на окраине Террено, обрушилась на него. Доминик Пальоли поднял руку, закрывая лицо, и рухнул на землю…
        На какой-то миг Марио Протти показалось, что он ослышался. Несколько секунд инспектор смотрел на сидящую напротив женщину с недоверием. За последнюю неделю они почти привыкли к тому, что загадочный душитель не оставляет следов. Эта же женщина утверждает, что знает, кто убил ее мужа.
        - Я знаю, кто убил Тревора, - повторила Джей Адамс. Нервно затянувшись, она выпустила дым в сторону и принялась объяснять: - Сегодня утром Тревор сбил машиной одного парня. Мы думали, что он погиб, но этот тип совершенно не пострадал. Он встал на ноги и принялся угрожать нам - сказал, что убьет меня и Тревора. Он сказал, что запомнил номер нашей машины и по нему узнает наш адрес, а вечером придет и убьет нас обоих…
        Марио впитывал каждое слово, произносимое Джей Адамс. Сейчас он даже перестал обращать внимание на ее акцент. То, что она говорила, было куда важнее того, как она это делала.
        - Подождите, Джей, - сказал инспектор, когда женщина на мгновение замолчала. - Давайте кое-что уточним. Здесь важны детали. - Он раскрыл свой рабочий блокнот и склонился над столом. - Итак, во-первых, когда вы сбили этого человека? Во сколько это было точно?
        - Где-то без двадцати или без пятнадцати одиннадцать, - ответила Джей.
        - Где это произошло?
        - На виа Роза.
        - Где именно? Это улица длинная.
        - Ну, я точно не знаю… Там стояли какие-то серые дома. - Джей замялась. - Вообще-то там по всей улице эти дома.
        - Ну, хорошо. Кто-нибудь видел, как вы сбили этого человека?
        - Да. Мужчина в коричневом «форде». Он сам чуть не сбил этого парня - тот выскочил из подворотни неожиданно.
        - Что за мужчина? Как он выглядел?
        - Толстый. Высокий.
        - Вы его раньше видели?
        - Нет.
        - Но могли бы опознать?
        - Думаю, да.
        Марио удовлетворенно кивнул.
        - Кто-нибудь еще был там, когда вы сбили того парня?
        - Нет. - Джей качнула головой. - Правда, потом приехала полиция. Тот мужчина вызвал ее по телефону.
        - Полиция? - Брови Марио Протти взлетели вверх.
        Это хорошо, отметил он. Если на месте происшествия были патрульные из дорожной полиции, они составили протокол. Тогда завтра утром они легко смогут найти того толстяка и по его показаниям и показаниям Джей Адамс составить портрет того парня.
        - Хорошо. Они осмотрели вашу машину? - спросил Марио.
        - Да.
        - И составили протокол?
        - Нет.
        - Нет? - Брови инспектора снова скользнули вверх.
        - Тот мужчина, по-моему, был знаком с полицейским, потому что сказал, что спешит, и попросил не составлять бумаг, - объяснила Джей.
        Марио досадливо сморщился. Наверное, какой-нибудь родственник, подумал он. В этом городе у каждого полицейского куча родни. Достаточно такому горе-водителю, попавшему в аварию, пустить слезу, и родственник-полицейский его отпускает.
        - Но, может быть, вы запомнили какие-нибудь приметы, по которым можно было бы найти того толстяка? - спросил Марио без особой надежды в голосе.
        - Тот полицейский назвал его по имени, - сказала Джей.
        - По имени? - Инспектор напрягся. - И вы запомнили это имя?
        - По-моему, да. Полицейский назвал его синьором Пальоли…
        До Марио не сразу дошел смысл услышанного. Он записал имя в блокнот, перечитал его и лишь тогда посмотрел на женщину с изумлением.
        - Джей, вы сказали: Пальоли?
        - Да, он назвал его синьором Пальоли, - повторила Джей Адамс.
        Марио Протти почти физически ощутил подскочивший в крови адреналин. Перед глазами его моментально возникло лицо толстяка Доминика Пальоли - одного из помощников дона Франческо Борзо. «Дьявол! - подумал Марио. - Сегодняшняя ночь - ночь сюрпризов! Привлечь такого типа в качестве свидетеля!» Он постарался успокоиться и спросил:
        - Джей, вы не запомнили номер полицейской машины?
        - Нет.
        - Ладно, ничего страшного.
        Найти патрульных, выезжавших на место происшествия, будет не сложно. Это они сделают завтра утром. Постаравшись отвлечься от только что полученного известия, инспектор предложил:
        - Джей, давайте поговорим об убийце. На пленке он произносит ваше имя. Вы знаете этого человека?
        - Я имею в виду, знали ли вы его до сегодняшнего утра?
        - Нет, я его никогда прежде не видела.
        - Тогда откуда он знает ваше имя?
        - Не знаю.
        - Может быть, ваш муж сказал его?
        - Я не знаю, - повторила Джей.
        - А как этот человек вел себя? Вы говорили, что он угрожал вам?
        - Да, он сказал, что убьет меня и моего мужа.
        - Он обращался к вам по именам?
        - Да.
        - Тот толстяк слышал, как он угрожал вам?
        - Думаю, да.
        - Ну, что ж, хорошо… - Марио сделал необходимые пометки в блокноте. - Джей, опишите, как выглядел сбитый вами человек.
        Джей положила окурок сигареты в стоящую на столе пепельницу и сказала:
        - Он молодой - лет двадцать, не больше. Одет в джинсы и синюю безрукавку. Волосы светлые…
        Слушавший Джей Марио вздрогнул и подался над столом к женщине. Он решил, что снова ослышался. Это было уж слишком! То, что говорила Джей Адамс, почти слово в слово повторяло описание душителя, полученное ими сегодня утром от служащих порта! Тип, которого они искали больше недели, почти попал в руки полиции, пронеслось в голове инспектора. Окажись удар машины чуть посильнее или появись полиция чуть пораньше, того парня отвезли бы в комиссариат. Дьявол!.. Марио постарался не слушать, как бухает сердце, и спросил:
        - Джей, вы уверены, что волосы у него были светлые?
        - Да.
        Вы запомнили его лицо?
        Джей ответила без паузы:
        - Очень хорошо.
        - Сможете составить его фоторобот?
        - Конечно.
        Марио Протти откинулся на спинку стула и выдохнул. Завтра утром комиссар грохнется в обморок, получив полные данные на душителя. И портрет в придачу!
        - Какая машина у вашего мужа, Джей
        - Серебристый «опель-астра».
        - Она сейчас в гараже?
        - Нет, в гараже моя машина. Тревор обычно оставлял свой автомобиль возле дома.
        - Но сейчас его там нет?
        - Нет.
        - Где же он может быть?
        - Не знаю. - Джей пожала плечами. - Может быть, он отогнал ее на станцию техобслуживания?
        В этот момент в дверях кухни появился эксперт и показал инспектору, что он закончил - все, что можно было обнаружить в доме, он обнаружил. Марио кивнул эксперту и, сделав еще несколько пометок в блокноте, сказал:
        - Джей, завтра утром с вами будет разговаривать комиссар. Я попрошу вас вспомнить те подробности, которые вы, быть может, забыли сейчас. Это может помочь нам поймать убийцу вашего мужа. Вы понимаете?
        - Да.
        - Мы сейчас уезжаем. Хотите, чтобы я оставил с вами полицейского?
        - Вы не заберете меня с собой?
        - Что?
        - Вы не заберете меня с собой? - повторила Джей. Марио Протти показалось, что в глазах женщины вспыхнул испуг,
        - Я оставлю с вами полицейского, - сказал он. - Вам нечего бояться, Джей. Он вооружен.
        - Но это… - Джей Адамс оборвала фразу не договорив. - Я не могу здесь остаться. Марио нахмурился:
        - Может быть, вы переночуете у соседей? Или друзей?
        На мгновение Джей подумала о Пинсонах, но уже в следующую секунду покачала головой. Интуитивно она понимала, что нигде не будет чувствовать себя сегодня спокойно. За исключением одного места: полицейского управления, в котором даже ночью не меньше десятка вооруженных людей.
        - Возьмите меня с собой, - попросила она.
        - Послушайте, - сказал Марио, - в комиссариате нет места для вас. Я имею в виду, что у нас есть только камеры для задержанных. Вам там негде будет лечь и отдохнуть.
        - Я лягу в камере. - В голосе Джей Адамс звучала почти откровенная, мольба.
        Секунду Марио Протти колебался: каково это будет, если он привезет в комиссариат эту женщину и скажет, что она хочет переночевать в камере?.. Но, в конце концов, она важный свидетель, подумал он, и если он скажет, что она боится за свою жизнь, то ничего особенного здесь не будет.
        - Ладно, я отвезу вас в управление. Только вам придется прихватить с собой одеяло.
        - Что? - Джей не сразу поняла, что имеет в виду Протти.
        - У нас в камерах есть лежаки, но нет одеял, - пояснил Марио. - Вам там будет неудобно,
        Джей кивнула.
        Потом они поднялись из-за стола и вышли в коридор. Инспектор остановился в дверях гостиной. Джей прошла в комнату и достала из шкафа, стоящего напротив телевизора, небольшую подушку и клетчатое пуховое одеяло. Затем она повернулась, чтобы выйти из комнаты, но в этот момент ее взгляд остановился на кресле, в котором так любил сидеть Тревор, возвращаясь с работы. Внезапно Джей ощутила слабость в ногах и опустилась на диван. В глазах у нее все смазалось, но она не сразу поняла, что произошло это из-за нахлынувших слез. Глядя на любимое кресло мужа и сжав подушку до боли в пальцах, Джей Адамс всхлипнула, а потом дала, наконец, волю давно сдерживаемым слезам…

* * *
        Остfвив гула, Аз Гохар вышел из комнаты. Через пару секунд он вернулся назад, неся в руке проржавевшее железное ведро. Поставив его рядом с ящиком, Аз Гохар достал скотч и перемотал им несколько раз ноги гула. Затем вытащил нож и резким ударом отсек существу голову.
        Обезглавленное тело забилось в конвульсиях. Мышцы на лице гула начали кривиться в бессильной ярости. Аз Гохар швырнул голову в ведро и достал фляжку.
        Он знал, что, даже обезглавленное, тело гула способно жить, и если он оставит его здесь, оно вернется на кладбище и выйдет оттуда, способное убивать снова. Его нужно уничтожить совсем.
        Стащив тело с ящика, Аз Гохар бросил его на пол и обрызгал из фляжки. Связанные ноги существа засучили по полу, словно знали, что произойдет через секунду, и пытались убежать от него. Аз Гохар чиркнул спичкой. Огненный светлячок пролетел над полом, и тело гула вспыхнуло факелом. Аз Гохар брызнул из фляжки в ведро и поджег голову гула. Потом он отошел к окну и стал смотреть на огонь,
        Глядя на полыхающие останки существа, он думал о том, что сказал ему минуту назад Вассах Гул. Самые худшие его опасения подтверждались: завтра утром начнет сбываться основная часть Пророчества. То, чего его предки боялись на протяжении трех тысячелетий, может случиться в субботний день в этом маленьком итальянском городке. Но что это будет? Вассах сказал, что к завтрашнему вечеру в Террено не останется живых людей, Каким образом он собирается убить восемьдесят тысяч человек?.. Если слова гула - правда, то все начнется завтра утром в заброшенном монастыре, Но это будет только начало. А вот что произойдет дальше? Этого он не знал. Можно ли, предупредив действия гулов в монастыре, спасти город? Этого Аз Гохар не знал тоже. Но теперь у него появилась цель: завтра утром он поедет в монастырь и попытается помешать гулам - что бы они не задумали. Другого выхода у него нет… Была и еще одна вещь, не дававшая ему покоя, - слова Вассаха о том, что один из его знакомых устроит ему сюрприз. Что он имел в виду? В Террено Аз Гохар знал только двоих человек, и оба они были священниками: отец Федерико и отец
Винченцо. «Неужели Вассах уже добрался до них?» - промелькнуло в сознании Аз Гохара. Он почувствовал, как тошнотворный комок подступил к горлу, и внезапно вспомнил звезду смерти, виденную им на ладони отца Винченцо сегодня днем. Впрочем, что бы ни случилось, он уже ничем не может помочь священникам. В этой схватке жизни отдельных людей не имеют значения. Значение имеет жизнь большинства, и для того, чтобы спасти восемьдесят тысяч человек, иногда приходится жертвовать жизнями отдельных людей.
        Пламя быстро пожирало скорчившееся тело гула - теперь оно уже не шевелилось. Сквозь обугленные остатки воскообразного «мяса» Аз Гохар видел скелет человека, не подозревавшего о том, что после смерти ему придется носить на своих костях адскую плоть. Полыхающая в ведре голова гула, с остатками расплавленного скотча, превратилась в черную головешку напоминающую голову пластмассового голыша.
        Спустя еще две минуты пламя начало исчезать - теперь на полу комнаты лежали обугленные кости, очищенные огнем. Не дожидаясь, когда пламя потухнет окончательно, Аз Гохар развернулся и вышел из дома на пустырь…
        Несколько секунд Доминик лежал на земле, чувствуя ее холод и боль, отдавшуюся в груди при падении. Над тремя заброшенными складами винодельческой компании Ганини висела могильная тишина. До ближайшей окраины Террено было не меньше полутора километров, до шоссе, ведущего в Милан, - километр…
        Доминик стиснул зубы и приказал себе: встань! Ты сдохнешь здесь, если будешь лежать!
        Он оторвал от лица руки. Пальцы были липкими от крови. Доминик встал на четвереньки и пополз к джипу.
        Острые камни, валяющиеся на земле, саднили колени. Черная земля казалась бездонным океаном, колышущемся под ногами, и он не мог понять, почему она такая черная - недалеко от двери склада висел фонарь, но его свет словно тонул во мраке двора, Наверное, он снова теряет сознание, решил Доминик. Джип маячил спасительным ковчегом в нескольких метрах впереди. До машины оставалось совсем немного, но и в теле Доминика оставалось все меньше крови - она медленно вытекала из двух отверстий в плече. Еще минут десять и будет поздно звать на помощь…
        Наконец, его рука ткнулась в водительскую дверь джипа. Доминик сделал усилие, распахнул дверь и полез на сиденье. Этот подъем отнял у него последние силы. Когда он оказался за рулем, ему пришлось с минуту сидеть неподвижно. В глазах висела кладбищенская темнота, уши словно песком занесло: он ничего не слышал - даже хрипа своего же собственного дыхания.
        Спустя минуту Доминик поднял руку и принялся шарить пальцами по приборам. Радиотелефон всегда лежал в гнезде рядом с рычагом переключения скоростей - это он помнил. Но сейчас гнездо было пустым. Доминик облизнул губы и повернул голову. Его глаза медленно обежали кабину, освещенную тусклым светом горевшей в салоне лампочки. Маленькой трубки, ради которой от преодолел склад и двор и которая могла бы спасти его жизнь в считанные секунды, в кабине не было.
        Он не знал, забрал ли ее длинноволосый, уехавший на «корветте», или Чиголо сунул трубку в карман своих брюк. Но он знал другое - даже, если телефон у Сандро, то на обратный путь до склада сил у него уже не осталось.
        Откинув голову на сиденье, Доминик некоторое время сидел без движений. Ему вдруг страшно захотелось спать. Глаза закрывались с непреодолимой силой. Он уже не чувствовал боли в плече и понимал, что еще немного, и глаза его закроются, и он уснет навсегда. Но он не хотел уходить из жизни так просто, Он всегда боролся до конца и не собирался сдохнуть в машине, когда спасение было так близко.
        Он облизнул губы и двинул рукой - ключ зажигания был в замке.
        Доминик повернул ключ. Мощный, трехлитровый мотор джипа взревел, заставив машину вздрогнуть. Доминик щелкнул переключателем фар. Сноп света прорезал темноту, висящую над двором. «Один километр», - подумал Доминик. Он должен проехать всего один километр!
        Его рука легла на рычаг переключения скоростей, нога нажала на газ. «Форд» дернулся и медленно, словно старый, израненный дракон, двинулся к воротам. Вскоре он выехал за ограду и оказался на дороге, ведущей к шоссе. Доминик притопил педаль газа, и «форд» мелко затрясся на неровной дороге, подпрыгивая на ухабах и соскальзывая на кочках.
        Уцепившись за руль, Доминик старался следить за дорогой. Освещенная ярким светом, она прыгала перед машиной, словно кривляющийся клоун, и норовила выскользнуть из-под колес. Доминик пытался держать машину посреди дороги. Луч света прыгал между зарослями винограда, похожими на стены странного туннеля. Временами он исчезал, и Доминик понимал, что продолжает терять кровь и что долго он так не протянет. Уперев ногу в педаль газа, он всем телом навалился на руль - сейчас главным было, чтобы машина двигалась.
        Через пятьсот метров прямая до этого дорога делала поворот. Доминик сумел повернуть, зацепив при этом несколько росших на обочине деревьев. Бампер машины протаранил виноградные лозы, и джип снова затрясся на щебенке. Не сбавляя скорости, не обращая внимания на ухабы и кочки, Доминик жал на газ. Джип полз вперед словно измученное животное. До шоссе оставалось не больше трехсот метров. Впереди маячил еще один поворот, за которым открывалась прямая дорога к шоссе.
        Перед глазами Доминика все плыло. Световой конус, пляшущий перед машиной, представлялся ему крохотной точкой, на которой он сосредоточил свое внимание. Сейчас она была для него спасением, последней ниточкой, связывающей его с миром живых. Доминик почти не чувствовал своего тела - оно казалось ему мешком, набитым грубыми отрубями и не слушающимся своего хозяина, кровь продолжала вытекать из ран на плече.
        Когда машина оказалась наконец у поворота, сил у Доминика уже не осталось для того, чтобы просто повернуть руль. И все-таки он сделал отчаянную попытку: навалившись на него грудью, подался влево, заставляя провернуться колеса. Он не верил в то, что у него что-то получится, но это сработало - колеса повернулись, джип обогнул угол «живого» туннеля, и в ста метрах впереди от машины Доминик увидел знак главной дороги. Навалившись на руль и почти не видя, куда едет, не чувствуя тела, Доминик сосредоточился на правой ноге, давящей на педаль газа.
        Двадцать секунд спустя джип выбрался на широкую асфальтовую дорогу, но за мгновение до того Доминик Пальоли потерял сознание. Он не видел, как машина переехала шоссе и скатилась в кювет. Нога его по-прежнему давила на педаль газа, и передние колеса джипа продолжали крутиться, меся землю и вырывая клочья травы… Не видел Доминик и того, как через минуту со стороны Милана показался легковой автомобиль. Когда он остановился невдалеке от «форда», из него выскочили двое мужчин. Подбежав к джипу, они увидели окровавленного человека, скорчившегося за рулем. Быстро посовещавшись, мужчины распахнули дверь и принялись тянуть Доминика наружу. Вскоре они вытащили его из джипа и поволокли в свою машину. Когда они погрузили его на заднее сиденье автомобиля, захлопнулись дверцы, и один из мужчин бросил сидящему за рулем человеку:
        - В больницу! Гони!..
        Часть третья. «Винсет гоаль Вассах Гул…»
        Глава шестнадцатая
        Черные тени, спустившиеся на долину и скрывавшие ее в течение ночи, к утру начали втягиваться в горные расщелины за Кальва-Монтанья, освобождая Террено из пелены мрака… За час до восхода солнца с юга долины налетел сильный ветер. Он растрепал бумажные афиши на рекламных тумбах кинотеатров, поднял мусор на окраинах города, отбил барабанную дробь незапертыми ставнями окон. Через час над Морте-Коллине показался край бледно-розового диска солнца. Южный ветер внезапно усилился, и под его порывами серые тени, прятавшиеся на узких улочках города, лопнули, словно ветхое одеяло, и клочьями рваной бумаги унеслись прочь. Спустя еще полчаса солнце выбралось из-за холмов - в Террено начался новый день.
        В своем доме на севере города проснулся Франческо Борзо, Несколько минут он лежал на кровати, прислушиваясь к воющему на улице ветру. Под его порывами росшие под окном магнолии раскачивались и били своими длинными ветвями по стеклу. Получался странный звук - словно диковинное чудовище скребло когтистыми лапами по оконной раме. Впрочем, уже через пару минут после того как Франческо открыл глаза, завывания ветра на улице стихли. Вскоре прекратились и постукивания ветвей по стеклу. Остался слышен лишь шорох листвы.
        Повернув голову, Франческо взглянул на лежащую рядом жену - Мальда Борзо спала на животе, повернув голову в сторону мужа. Несмотря на то что в прошлом году ей перевалило за тридцать, она все еще была хороша: черные волосы мягко оттеняли ее плавно изогнутые губы и нос, длинные ресницы закрывали небесно-голубые глаза… Несколько секунд Франческо смотрел на расслабленное сном лицо Мальды, Когда-то один лишь взгляд на это лицо вызывал у него желание. Сейчас он смотрел на него спокойно. Лицо и тело Мальды не вызывали у него больше неодолимой потребности срывать с нее одежду и валить на первый попавшийся диван. Он двинул под одеялом рукой и помял ладонью ягодицу жены. Она была мягкой и теплой - какой он и помнил ее на протяжении последних десяти лет. В его движении не было ничего от страстного любовника - это был обычный жест мужа, давно привыкшего к телу супруги, не вызывающему у него больше особой страсти. Теперь свою страсть он все чаще выплескивал в небольшом доме на юге города, куда верный Баррио доставлял ему молоденьких горожанок, удовлетворяющих все его капризы и не требующих взамен ничего, кроме
нескольких купюр с тремя ноликами… Догадывалась ли Мальда о том, что он изменяет ей? Возможно, она что-то и чувствовала - подспудно, своим женским чутьем, - но виду не подавала. Наверное, она понимала, что их любовь, вспыхнувшая когда-то, не может полыхать вечно. Впрочем, сейчас их соединяло нечто большее, чем телесная близость и секс, - их дочь Фернандина. В последние годы она стала смыслом существования Мальды, да и в жизни самого Франческо заняла одно из важнейших мест. Часто, глядя на золотистые кудри дочери и слыша ее веселый смех, он ощущал непонятное удовлетворение, которое не могли доставить ему ни занятия сексом с молоденькими тер рейками, ни игра в рулетку, ни его каждодневная работа.
        Поднявшись с кровати, Франческо Борзо прошел в ванную комнату, примыкавшую к спальне, помочился в белоснежный унитаз (при этом автоматически отметил, что струя у него сегодня крепкая и белая, что свидетельствовало о хорошей работе почек) и подошел к умывальнику. Остановившись напротив зеркала в золотистом ободке, посмотрел на свое отражение: из холодной глубины посеребренного стекла на него взглянуло лицо сорокалетнего человека, тронутое первыми морщинами и обрамленное черными волосами с несколькими седыми прядями…
        Его настоящая фамилия была Росси. Сорок лет назад он родился в Новом Орлеане в семье итальянского эмигранта в первом колене. Его отец был советником у одного из влиятельнейших боссов итальянской мафии Нового Орлеана.
        До восемнадцати лет жизнь Франческо шла своим чередом: достигнув соответствующего возраста, он пошел в начальную школу, затем - в колледж. После окончания колледжа его намеревались отдать в университет. Отец хотел сделать из него юриста, чтобы в дальнейшем он мог занять достойное место в жизни, а если пожелает - сменить его в семейном деле. Франческо не возражал. Пока же он довольствовался тем, что преподносила ему жизнь. В колледже молодой Росси пользовался, популярностью среди его женской половины. Так как от природы он не был застенчив, то к восемнадцати годам уже неплохо разбирался в женской анатомии и психологии. У него появилось несколько подружек (ни на одну из которых он, правда, не строил серьезных планов), и для того, чтобы выполнять их желания, ему требовались деньги. Родители его были люди хоть и строгие, но любящие, - Франческо не испытывал серьезных финансовых затруднений. Однако на каком-то этапе жизни ему потребовались большие деньги, чем те, что давал ему отец, и Франческо решил самостоятельно добыть себе кое-что на карманные расходы. Вместе с приятелем из колледжа он решил
приторговывать наркотиками. Знакомый приятеля согласился снабжать их опием, который они должны были продавать после учебы в южном районе города. Отцу о своем решении Франческо, конечно же, не сказал, зная, что тот не одобрил бы его затею. Сначала все пошло хорошо: деньги, которые получал Франческо, были хоть и не такими большими, как бы ему хотелось, но гораздо больше того, что он получал от отца, - теперь он мог полностью удовлетворять прихоти своих подружек.
        Так продолжалось несколько месяцев. Затем вдруг ему показалось, что за ними следят. Франческо поделился своими опасениями с приятелем, но тот сказал, что не замечал ничего подозрительного. Через несколько дней успокоился и сам Франческо, решив, что слежка ему показалась.
        А затем случилось то, что круто изменило его жизнь. Как-то вечером они с приятелем зашли в небольшой бар на юге города. Они уже продали большую часть полученного утром товара, но у обоих еще оставалось по несколько порций опия. В баре Франческо заметил невысокого человека с короткими волосами, которого, как ему показалось, он уже видел несколько раз на протяжении последней недели, человек этот был не один. На мгновение Франческо до смерти перепугался - он интуитивно почувствовал, что это легавые. Ничего не сказав приятелю, он поспешил в туалет, чтобы избавиться от наркотиков. Но когда он зашел туда, следом за ним вошел и человек с короткими волосами. Он вытащил пистолет и жетон агента ФБР и предложил Франческо вернуться в зал. Росси, застывший над облеванным унитазом с пакетиком опия в руке, решил, что это конец. Он поднялся и на ватных ногах шагнул к двери. Однако в следующий миг с ним что-то случилось: за какую-то секунду он понял, что этот человек с жетоном олицетворяет для него конец прежней жизни - обеспеченной и приятной, - и, возможно, начало новой - с решетками и тюремными порядками. Он
быстро принял решение: бросив пакет в унитаз, выбил пистолет из руки фэбээровца и толкнул его в грудь. Человек с жетоном взмахнул руками, нелепо покачнувшись, ударился затылком о сушильный аппарат и повалился на пол. Несколько секунд Франческо не двигаясь смотрел на упавшего, глядя в его остекленевшие глаза и не понимая еще, что он только что убил человека. Затем до него дошло, чем это пахнет, и он бросился к маленькому окну в торцевой стене туалета.
        Отец Франческо, узнав о случившемся, не стал закатывать истерики, а принялся действовать: он сразу же понял, что после того, что произошло в баре, его сыну в стране оставаться нельзя. Уже через пару часов небольшой катер перевез Франческо через Мексиканский залив в Матаморос. Оказавшись на севере Мексики, Франческо провел неделю в небольшом ранчо возле южной границы США. За это время ему выправили новые документы на имя Франческо Борзо. А затем самолет перевез его в Италию, и для него началась новая жизнь.
        Молодого Борзо принял в свою семью один из влиятельнейших мафиози Милана - дон Эскабано Гарцетти. Человек этот, в молодости бывший другом отца Франческо, теперь контролировал четверть поставок всех наркотиков на территорию Ломбардии, проституцию на юге Милана, содержал большой штат наемных убийц, действовавших по всему северу страны. Когда Франческо сошел с трапа самолета в Милане, решение о его дальнейшей судьбе было уже фактически принято. Так как, несмотря на новые документы, он не мог светиться перед властями, путь по легальной лестнице для него был закрыт, и для того чтобы жить достойно, ему оставалась одна дорога - самому стать мафиози. Дон Гарцетти объяснил сыну своего друга сложившуюся ситуацию и предложил принять его в свою семью. Франческо думал недолго. С ранних лет он отличался сообразительностью, - и быстро понял, что для него действительно существует лишь одна дорога… У дона Гарцетти было два сына, младший из которых был старше Франческо на пять лет. Дон Эскабано Гарцетти отдал Франческо под начало своего старшего сына Карло, Несмотря на молодость (ему не было еще и тридцати), Карло
уже занимал в империи своего отца достойное положение - у него был свой отряд, контролировавший один из южных районов Милана. Карло принял Франческо под свое крыло и начал его обучение.
        За короткое время Франческо Борзо научился стрелять и хорошо водить машину, разбираться в хитросплетениях торговли крупными партиями наркотиков и спекуляции на тотализаторе, контролировать проституток и сутенеров. Кроме того, Карло Гарцетти обучил его тому, что называется уличной стратегией - тому, как с помощью нескольких вооруженных человек удерживать в подчинении мелких грабителей и хулиганов на вверенной территории. Франческо учился быстро и все схватывал на лету. Сказывались его врожденные способности - они проявлялись у него еще в колледже, в Америке, - здесь же им предоставилось особое поле деятельности. За три года, проведенные Франческо рядом с Карло Гарцетти, он многому у него научился, но, пожалуй, самым важным из всего полученного было умение управлять людьми. Карло быстро заметил, что молодой «американец» (как стали называть его в семье) проявляет в этой области большие успехи. Через три года Франческо сменили статус - Карло Гарцетти убедил своего отца выделить Борзо несколько человек для самостоятельной работы на улице. По небольшом размышлении дон Гарцетти рискнул попробовать.
        На протяжении двух следующих лет Франческо Борзо убедительно доказал, что готов для самостоятельной работы: на его территории резко снизилась деятельность неконтролируемых преступников, доходы от продажи наркотиков и еженедельные поборы с владельцев мелких заведений увеличились. При этом за все два года только один его человек попался полиции. Впрочем, и тому удалось избежать тюрьмы: Франческо через подставное лицо внес за него залог, и вышедший на свободу парень уехал из Италии… Все это, конечно, не могло укрыться от внимания дона Гарцетти. Он видел, как работает молодой «американец», и понимал, что положение уличного десятника не для него. Франческо Борзо суждено было карабкаться вверх по иерархической лестнице семейства Гарцетти.
        Однако совершенно неожиданно произошло событие, перевернувшее планы многих, в том числе - и самого Франческо: дон Эскабано Гарцетти умер от рака желудка. После смерти отца семейное дело возглавил Карло, В структуре управления людьми семейства были сделаны некоторые важные изменения. Одно из них заключалось в том, что Франческо Борзо было предложено возглавить бывший отряд Карло. Франческо, не долго думая, согласился. Однако сделал он это не потому, что так уж стремился работать под началом Карло Гарцетти, а по другой причине - скорее, он стремился избавиться от его влияния. Пока же он принял это предложение, чтобы, используя преимущества своего нового положения, подготовить себе необходимый плацдарм.
        В течение следующих полутора лет он исправно служил новому дону, во многом превзойдя своего учителя. Южные окраины Милана стали безраздельной вотчиной семейства Гарцетти - люди Франческо Борзо аккуратно пресекали все попытки представителей двух других крупных семейств Милана проникнуть в сферу интересов семейства Гарцетти. Тем временем сам Франческо несколько раз выезжал из Милана на запад Ломбардии. Люди Карло Гарцетти, приставленные следить за новым главой отряда, докладывали дону, что Франческо Борзо наведывается в маленький городок, расположенный в пятидесяти километрах от Милана. Что он там делает, неизвестно. Карло Гарцетти приказал следить за передвижениями Борзо с удвоенным вниманием. Впрочем, сделал он это не потому, что не доверял или боялся своего нового
«боевика», а следуя давнему совету отца: предугадывать малейшую возможность предательства и пресекать ее в самом зачатке. Он не верил в то, что человек, который был близок ему на протяжении последних пяти лет, может пойти против него, но не мог не видеть другого: Франческо Борзо не принадлежал к той породе людей, которые могут довольствоваться подчиненным положением, и то, что новый «боевик» что-то замышляет, для него не оставляло сомнений… Между тем загадочные поездки продолжались. Карло Гарцетти решил выяснить, что задумал «американец», но Франческо Борзо опередил его - за несколько дней до того, как дон Гарцетти собирался вызвать его к себе, он сам пришел к дону и выложил свой план.
        На северо-западе Ломбардии располагался город Террено. Основанный четыре столетия назад странствующими францисканцами, он ничем не отличался от сотни других провинциальных городков Италии. Основой его жизнедеятельности было сельское хозяйство: жители Террено выращивали немного пшеницы, картофеля, кукурузы, в большем количестве разводили виноград. Вино, полученное из последнего, они продавали в соседние города. Террено располагался на берегу Олоны. Рыбы, пойманной в реке, и мяса коров, пасшихся на окраинах городка, его жителям хватало для жизни. На протяжении последних столетий и до недавнего времени население города не превышало сорокатысячную отметку. В Террено, как и в любом другом городе, была своя инфраструктура: мелкие лавочки, магазины, парочка государственных банков, аэропорт и речной вокзал. Были в Террено и свои капо-мафиози - таких насчитывалось три человека. Они поделили город на части и доили мелких лавочников и зеленщиков, изредка сталкиваясь в своих интересах. Однако их грызня напоминала собой вялое копошение жирных свиней на солнцепеке - для настоящих мафиозных кланов Италии Террено
не представлял собой никакого интереса. Впрочем, так было лишь до недавнего времени, добавил Борзо. Пять лет назад в семи километрах к северу от Террено открыли залежи циркония. А три года назад одна из американских компаний взялась за его разработку… Когда Карло Гарцетти спросил, какой прок им от этого металла, который добывают американцы, Франческо нарисовал картину, заставившую дона Гарцетти по-новому взглянуть на руководителя своих боевиков…
        Между тем выводы, сделанные Франческо, были просты. Американская компания, взявшаяся за разработку циркония, решила, помимо добычи цирконосодержащей руды, заняться полным циклом по ее переработке, обогащению и получению готового материала. Для этого на северо-западе Террено за два года построили завод, рассчитанный на три тысячи человек. С учетом работы в две смены количество, работающих на нем удваивалось. Запасы открытого циркония были таковы, что их должно было хватить для нормальной работы завода по меньшей мере на тридцать лет. Компания заключала с каждым работником контракт на пять лет. Это значило, что шесть тысяч человек, работающих на заводе, и две тысячи - добывающих руду, - должны будут все это время жить в Террено, с семьями. Учитывая то, что подавляющее большинство рабочих были женаты и у многих из них были дети, можно было предположить, что в скором времени население Террено увеличится, по крайней мере, наполовину. Но увеличение населения должно будет произойти не только из-за приезда восьми тысяч американских рабочих с семьями. Для того чтобы перевозить цирконий и снабжать
материалами завод и рудник, потребуются новые аэропорт и речной вокзал. Для жилья приезжих потребуются дома, а для их отдыха - новые рестораны и кинотеатры, потому что старые с этим не справятся. Возникнет надобность в новых автостоянках и автозаправочных, ремонтных мастерских и магазинах… Для работы в них нужны люди, а это значит, что в ближайшие годы в Террено приедут жители из других городов Ломбардии. Инфраструктура города начнет развиваться. И вот тут-то Террено станет привлекательным для интересов мафии. В него можно будет ввозить наркотики и контрабандные товары. Можно будет построить небольшое подпольное казино и наладить работу проституток. В результате, в ближайшие десятилетия с Террено можно будет иметь пусть и небольшой, но стабильный доход. Но для того чтобы сделать это, необходимо прибрать город к рукам.
        Когда Карло Гарцетти выслушал Борзо, он некоторое время раздумывал. Конечно, он понял, что основной причиной, по которой глава его отряда разработал свой план, было не желание обеспечить для дона Гарцетти новый источник дохода, а стремление к самостоятельности. Карло Гарцетти понимал, что в том случае, если Борзо возьмет этот городок в свои руки и обоснуется в нем, через короткое время он станет сильным и независимым от его воли, и львиная часть дохода будет оседать в его собственном кармане. Но Карло Гарцетти понимал и другое: если он будет держать
«американца» на привязи, ни к чему хорошему это не приведет. Он все равно захочет самостоятельности, и как знать, что произойдет тогда. Лучше отпустить его сейчас, чтобы потом иметь хорошего друга, чем держать под боком потенциального бунтаря. К тому же, если Борзо действительно станет сильным, это будет на руку и ему - никогда не мешает иметь хорошего союзника, готового прийти на помощь в трудную минуту. В том, что Франческо Борзо не забудет добро, полученное от него сейчас, Карло Гарцетти не сомневался, поэтому, подумав, задал своему «боевику», всего лишь один вопрос: что ему потребуется для того, чтобы взять Террено? Франческо ответил, что ему необходимы десять человек из его отряда и несколько месяцев. Дон Гарцетти дал добро.
        Через две недели Франческо Борзо приехал в Террено, встретился с каждым из трех капо-мафиози, держащих город, и предложил им откупную за право вести в городе свои дела. Капо-мафиози были поражены подобной наглостью приезжего сосунка, которому на вид нельзя было дать и двадцати пяти лет. Их ответ был однозначен: нет. К тому же они потребовали от Борзо убраться из города. Франческо развел руками: ну что ж - нет, так нет. Он уехал из Террено. Спустя неделю одного из несговорчивых капо-мафиози неизвестные застрелили в доме любовницы, другого уложили прямо за столиком ресторана, в котором тот ужинал. В течение следующих пяти дней было застрелено около дюжины подручных убитых капо-мафиози. Во всех случаях свидетелей либо не находилось, либо они говорили, что не знали стрелявших. Лишь однажды полиции стало известно, что убийцы скрылись на машине с миланскими номерами. Через две недели Франческо Борзо переехал в Террено. Причина у него для этого была веская: на юге города он купил пару ресторанов и в магистратуре города зарегистрировался как предприниматель. Затем он дал двум своим помощникам поручение
набрать работников в рестораны. Те принялись за дело: в течение недели тридцать молодых безработных терренцев оказались в их штате. Франческо приказал помощникам срочно обучить новобранцев и уже вскоре встретился с последним из бывших капо-мафиози Террено. Им оказался сорокалетний Амелико Пандора. Человек это был жесткий, но, на взгляд Борзо, недалекий. Он понимал, что двух его извечных соперников убрал этот мальчишка. Однако у него хватило ума пойти на переговоры, а не затевать с ним войну.
        Переговоры были короткими, но плодотворными. Франческо дал ясно понять, что за ним стоят большие силы в Милане. В свою очередь Пандора открыл Борзо то, о чем тот подозревал, но до конца не был уверен, - он был связан родственными узами с крупным мафиози Турина. Франческо заявил, что не претендует на территорию Пандоры. Все, что он хочет, - взять то, что принадлежало скоропостижно скончавшимся соперникам Амелико - южную часть Террено: Вилладжо-Верде и часть восточных окраин, примыкающих к реке. За Пандорой остается его бывшая вотчина - две трети Террено. По небольшом размышлении Амелико Пандора решил на условия Борзо согласиться - это было дешевле, чем воевать. К тому же он, кажется, ничего не терял… Таким образом, первый раздел города был завершен. Франческо Борзо закрепился в Террено.
        В течение следующего полугода перемирие неукоснительно соблюдалось. Человек по имени Армандо Эрба, работавший на Борзо еще в Милане, занимался активной тренировкой созданного им отряда и понемногу прибирал к рукам владения убитых капо-мафиози в Вилладжо-Верде. Сам Франческо сосредоточился на скупке мелких заведений в северо-восточной части Террено. За короткое время он стал хозяином дюжины забегаловок в районе порта. Кроме того, он построил там же три небольших ресторана. Деньги на эти покупки он «занял» у дона Гарцетти с обещанием вернуть долг с процентами. Карло Гарцетти деньги ссудил, зная, что «американец» свое слово сдержит… Тем временем Амелико Пандора внимательно следил за деятельностью противника. Он чувствовал, что тот что-то затевает, но не понимал, что именно. Между тем в действиях Франческо не было ничего необычного. Как он и предсказывал Карло Гарцетти, Террено начинал расти. К тому времени, когда у Франческо оказалось более дюжины заведений в районе порта, завод по переработке циркония на северо-западе Террено заработал вовсю. Дома для рабочих росли, как грибы под дождем. К
северо-западу от Террено за полгода вырос новый район, получивший название Рионе Нуово, который терренцы неофициально начали называть «американским» кварталом. Территория, занятая одно- и двухэтажными сборными домиками для семей американских рабочих, не уступала по площади старому Террено. В новом квартале наскоро построили несколько продовольственных и хозяйственных магазинов, кафетериев. Однако больше здесь ничего не возникло. Рионе Нуово стал спальным районом. Все увеселительные заведения остались в старом городе: в основном в районе Золотого бульвара, контролировал который Амелико Пандора.
        Когда население Террено резко подскочило с сорока до шестидесяти тысяч человек, поток посетителей в эти заведения по вечерам и, особенно в выходные дни, увеличился, но цены в них оставались высокими - Амелико Пандора держал на них монополию. И вот тут в дело вмешался Франческо. В своих заведениях он резко снизил цены, что привлекло к ним большую часть посетителей. Амелико Пандора быстро сообразил, к чему это приведет, если Борзо не остановить. Наблюдал он недолго, после чего потребовал, чтобы Франческо поднял цены в своих заведениях либо вообще прекратил свою деятельность в районе порта - больше, чем снижение цен, его злило то, что на его территории действовали заведения, которые ему же не подчинялись. Однако Франческо заявил, что это свободная конкуренция. Молчаливое противостояние окончилось в один из жарких июльских вечеров. Два человека Пандоры, курировавшие небольшую улицу недалеко от порта, на которой располагался ресторан Борзо, убили в ссоре одного из его служащих. Погибший входил в отряд Эрбы. Франческо расценил это как формальный повод для начала военных действий. На следующий же день
двоих молодчиков выловили из реки с гарротами на шеях.
        В течение следующей недели в районе порта гремели выстрелы, и люди Пандоры умирали один за другим. Это была странная война: тридцать хорошо обученных уличных бойцов из отряда Эрбы, усиленные десятком миланцев, привыкших к жестким действиям с конкурентами, отлавливали людей Пандоры, словно медленных, неповоротливых свиней, и беспощадно убивали. За неделю дюжина людей Пандоры отправилась к праотцам. В отряде Эрбы не досчитались двоих. К тому времени Франческо Борзо подмазал кое-кого в местном комиссариате, и полицейские, занявшиеся убийствами возле порта, принялись искать исполнителей, но, странным образом, найти никого не могли. Через неделю после первого убийства Пандора и Борзо встретились опять, но теперь это была не та встреча что состоялась полгода назад. Теперь Борзо потребовал себе район речного порта. Иначе, пообещал он, его люди будут убивать шестерок Пандоры и дальше, пока в городе их не останется совсем, а сам Пандора не окажется в одиночестве. И что он будет делать тогда? Амелико Пандора скрипнул зубами, но что он мог предпринять? Он вдруг понял, что совершил серьезную ошибку: уже после
первого появления Борзо в городе ему нужно было усилить свои отряды. Но он не сделал этого, поэтому теперь терпел поражение, а дальнейшее ведение войны могло обернуться для него лишь одним - полным разгромом. Таким образом, ему пришлось уступить район порта Борзо. И теперь у него осталась лишь половина Террено.
        Получив северо-восточный район города. Борзо начал осуществлять то, о чем говорил Карло Гарцетти. Он позволил всем желающим открыть на своей территории новые заведения. Престижные бары и дешевые забегаловки начали расти возле реки как на дрожжах. Недостатка в посетителях у них не было: подавляющее большинство населения Рионе Нуово было молодыми людьми до тридцати лет, которые после рабочего дня с удовольствием шли вместе с женами потанцевать на дискотеку или посидеть за кружечкой пива в баре. Цены в новых заведениях были невысокими, что также привлекало к ним посетителей. К этому времени Франческо разделил своих людей на два отряда, один из которых под началом Луиджи ле Гранде контролировал Вилладжо-Верде, другой остался за Эрбой. Борзо намеренно отдал район порта Эрбе, так как видел, что для жестких действий тот приспособлен лучше, чем ле Гранде. Пока Луиджи занимался уже устоявшимся сбором еженедельных податей с лавочников на юге Террено, Эрба, по приказу Борзо, начал подготовку к получению серьезных доходов с населения города. Первым делом он поручил своему помощнику подыскать девушек для
предоставления особого рода услуг. Помощник быстро привез из Милана небольшую партию «живого товара», неконтролируемым проституткам, действовавшим до этого на набережной реки, было предложено либо убраться восвояси, либо работать организованно. И вскоре в крупнейшем городском парке - джардино ди Дуе Санти каждый вечер начали прохаживаться стайки смазливых девиц, готовых за умеренную плату обслужить любителей «клубнички». Одновременно с этим Борзо приказал ввезти в Террено пробную партию наркотиков и начать продавать их на улицах речного порта. Имея личный опыт по торговле наркотиками, он понимал, что для серьезных вещей, наподобие опия или героина, этот город не готов, но легкие наркотики, вроде марихуаны и коки, он потянет… И Франческо Борзо не прогадал: уже через несколько месяцев в Террено сложилась своя клиентура, и с каждым последующим месяцем она росла.
        Между тем Франческо воплотил в жизнь еще один свой план - недалеко от пристани заработало казино. Действовало оно, конечно же, нелегально, и если бы своевременно не были подмазаны нужные люди в муниципалитете и магистратуре, ни о каком казино не могло бы идти речи. Но все, кому нужно было дать, свое получили, и казино начало приносить доход. Вскоре он превысил прибыль от проституции, а если бы в Террено было хотя бы в пять раз больше жителей, то он покрыл бы и доход, получаемый, от продажи наркотиков. Впрочем, Франческо Борзо не жаловался. Через год он отдал долг Карло Гарцетти, и начал ежемесячно переправлять в Милан небольшие денежные «переводы» - ведь формально он все еще числился в семействе Гарцетти. Несмотря на это, достаточную сумму он откладывал в собственный карман и расширял поле деятельности в Террено.
        Спустя еще два года население Террено увеличилось до восьмидесяти тысяч человек. Дела у Борзо шли хорошо. Наркотики, проституция, казино и еженедельные сборы с мелких лавочников давали ощутимые суммы. Но все чаще Франческо стал посматривать в сторону Золотого бульвара. Он понимал, что для полного контроля за городом ему не хватает только этого района. Однако за прошедшие три года в Террено произошли кое-какие перемены. Касалось это Амелико Пандоры. За прошедшие годы он вышколил два отряда, бывшие у него в подчинении, и теперь они практически ничем не отличались от отрядов Борзо. Франческо понимал, что начинать войну за Золотой бульвар в данной ситуации не имеет смысла - она не приведет ни к чему, кроме бессмысленного кровопролития. Необходимо было ждать. Он верил, что однажды Пандора утратит бдительность и вот тогда придет его срок,
        В год, когда ему исполнилось тридцать, Франческо Борзо встретил Мальду Оньёццо. Двадцатилетняя девушка приехала из Генуи к родственникам на каникулы. В день, когда она шла по виа делла Виттория со своей кузиной, Франческо увидел ее из окна машины. Ехавшему вместе с ним Эрбе он поручил узнать, кто эта девушка. Через пару часов он знал о ней все, что смог узнать помощник. На следующий же день он приехал к дому, в котором остановилась Мальда, и ждал несколько часов, пока она выйдет на улицу. Он не ожидал, что все получится так легко, но когда он заговорил с ней, девушка проявила к нему неожиданный интерес. Как она признавалась ему впоследствии, он понравился ей сразу. Их роман был недолгим - спустя три дня, в течение которых Франческо не расставался с Мальдой более чем на восемь часов, он предложил ей выйти за него замуж. Мальда, не долго думая, согласилась. После свадьбы они уехали на юг Италии. Здесь, на берегу моря, Франческо рассказал ей о том, в чем не решился признаться до свадьбы, - чем он занимался в Террено. Девушка, конечно же, слышала от родных, кто такой «синьор Борзо», и для нее его
откровения не стали ошеломляющим открытием. Она сказала, что принимает Франческо таким, какой он есть, добавив, что для нее важен он сам, а не то, чем он занимается. Несмотря на десятилетнюю разницу в возрасте, они идеально подошли друг Другу: месяц они провели в постели, вылезая из нее лишь для того, чтобы поесть и искупаться в море, а после того, как вернулись в Террено, Франческо ввел жену в специально купленную для нее на севере города виллу. Неожиданно он осознал, что Мальда стала для него тем, чего ему так не хватало на протяжении последних одиннадцати лет, когда он уехал из Америки и не видел родных, - жена подарила ему радость ощущения необходимости кому-то не из-за корыстных деловых отношений, а из-за обычной любви. А еще через год в их доме появилась дочь Фернандина, внесшая в их жизни особый смысл.
        В тот же год произошли еще два события, сделавшие из Франческо того, кем он стал впоследствии. Карло Гарцетти официально объявил ему, что отныне он может действовать самостоятельно. Единственное, что он попросил у своего бывшего
«боевика», - чтобы тот при необходимости помогал ему. Борзо такое обещание дал. И еще один подарок сделал дон Гарцетти Франческо: он познакомил его с Домиником Пальоли. Человек этот до недавнего времени был приближенным одного из влиятельных боссов преступного мира Палермо. Но, после того как у них возникли некоторые разногласия, Пальоли пришлось уехать на север страны. Карло Гарцетти сказал, что сам он не может взять Пальоли к себе, так как его связывают с человеком из Палермо кое-какие дела, и попросил Франческо принять Доминика. Поначалу Франческо отнесся к этому подарку настороженно - он не исключал возможности того, что дон Гарцетти преподносит ему троянского коня, но через какое-то время убедился в том, что поступок Карло Гарцетти продиктован обычной заботой о давнем знакомом. Доминик Пальоли оказался настоящей находкой: по части умения управляться с людьми он не уступал самому Франческо, а в ведении боевых действий на улицах даже превосходил его - ведь свое обучение он проходил на Сицилии. У него были цепкость, которой не было у ле Гранды, и жесткость, отсутствовавшая у Эрбы. К тому же он
обладал феноменальной памятью. А это могло принести свои очки в том деле, которое задумывал Борзо.
        В течение трех следующих лет Франческо занимался тем, что доводил созданную им систему до совершенства. Поставка и продажа наркотиков в Террено, работа подпольного казино, услуги проституток для жителей города - механизмы всех этих операций были отполированы до блеска и приносили стабильный доход. В системе управления двоими людьми Борзо также создал строгую систему. Правда, он отошел от давних традиций, использующихся испокон веков людьми, подобными Карло Гарцетти и его отцу, и не стал слепо копировать иерархическую структуру семейства Гарцетти. Возможно, причиной тому было то, что родившись и прожив восемнадцать лет своей жизни в Америке, он, хотя и жил сейчас на родине предков, так и не смог до конца перенять извечного уклада их жизни. Он не стал именовать себя доном. Для ближайших к себе людей он остался Франческо, для всех других стал синьором Борзо или капо. Также он отошел от традиций и в наименовании своих помощников. Армандо Эрбе, Луиджи ле Гранде и Доминику Пальоли, каждый из которых возглавлял Отдельный отряд, он присвоил звание помощников - в отличие от традиционного уже среди
мафиозных семейств руководителей боевиков. Также он отказался и от услуг классического советника. Он решил, что со своими делами управится сам. Правда, он все-таки взял себе в помощники адвоката из Милана Рокко Траколло, Но человек этот выполнял скорее функции связи капо с законной властью Террено, а не являлся «изоляционной прокладкой» между ним и его помощниками…
        Все годы, пока шла шлифовка механизма по «отнятию» денег у жителей Террено, Франческо Борзо ждал момента, когда Амелико Пандора ослабит свои позиции, - для того, чтобы отобрать у него Золотой бульвар. Если бы ему удалось сделать это, Террено фактически оказался бы у него в руках. Но пока Пандора был силен, а после поражения четырехлетней давности и осторожен. Однако Франческо ждал - он знал, что его время придет… И такой момент в конце концов наступил - в Турине между существующими там мафиозными кланами возникли небольшие трения. Это значило, что на время Пандора терял поддержку своего влиятельного родственника. Просчитав все возможные ходы соперника, Франческо встретился с ним, и предложил поделить Золотой бульвар, а вернее, использовать его сообща. Пандоре такое предложение не понравилось. Золотой бульвар оставался его главным источником доходов, и потеряв его, он лишался практически всякой власти в городе. Но предложение было сделано, и был получен отказ. Франческо Борзо приказал Эрбе и Пальоли начать войну.
        Впоследствии события того времени стали именоваться Большим переделом: в течение полутора месяцев каждые два-три дня на окраинах и в центре Террено звучали выстрелы и рядовые бойцы Пандоры и Борзо гибли один за другим. Не все из них попадали потом на кладбище - большинство нашли успокоение на склоне Кальва-Монтанья. За два месяца Пандора потерял около трети своих людей, для Борзо результаты были более благоприятными, но все-таки не утешительными, - около пятнадцати человек не досчитались в отрядах Эрбы и Пальоли. Полиция официально зарегистрировала девять убитых, но о неучтенных тру. пах она конечно же знала. Знали в городе и о том, кто ведет эту войну. Кое-кто из официальных лиц Террено встретился с Борзо и намекнул ему, что подобная слава маленькому городку не нужна. Также ему сообщили, что, если в ближайшее время в Террено не станет спокойно, может быть закрыто казино, а полиция ужесточит гонения на проституток и торговцев наркотиками в районе порта. Франческо понял, что за этими людьми стоит Амелико Пандора - таким образом тот решил нажать на соперника, видя, что открытую войну он проигрывает,
- однако решил идти до конца. После того как еще несколько его людей были убиты, Пандора запросил мир - состоялась еще одна их встреча с Франческо, результатом которой явилась договоренность, по которой одна часть района Золотого бульвара отходила к Борзо, другая оставалась за Пандорой. Сам Золотой бульвар становился своеобразной демаркационной зоной, на которой могли работать как люди Пандоры, так и люди Борзо… Франческо расценил результаты передела как победу.
        Следующие годы в Террено было затишье. Жизнь шла своим чередом, если не считать мелких стычек между противниками, которые никогда не приводили ни к чему серьезному. После того как обстановка в Террено устоялась, Франческо поменял области контроля: Луиджи ле Гранде он отдал район Золотого бульвара - самый маленький в его владениях, а Доминика Пальоли поставил на Вилладжо-Верде - после четырехлетнего правления там ле Гранде доходы с зеленщиков и мелких лавочников стали меньше, чем раньше. Доминик Пальоли быстро выправил положение.
        И все-таки Франческо понимал, что Амелико Пандора так просто не успокоится - слишком хорошо тот еще помнил время, когда две трети города принадлежали ему, и он правил в них безраздельно. Он будет ждать и когда-нибудь, решив, что пришло его время, начнет войну - возможно, последнюю между ним и Борзо… И вот, стоя этим утром перед зеркалом умывальника и разглядывая свое отражение, Франческо думал о том, что близится час, которого Амелико Пандора ждал, наверное, последние шесть лет. Воспользовавшись исчезновением брата, он может начать новый передел Террено. Франческо интуитивно чувствовал это, хотя и не знал, действительно ли Франко Пандора исчез или его исчезновение подстроено его же братом для того, чтобы получить повод для начала войны. Но даже если это и дело рук Амелико Пандоры, то повод уже есть, и от этого никуда не деться…
        В восемь утра встала Мальда. Пока жена готовила завтрак, уже побрившийся и принявший душ Франческо просмотрел через Интернет сегодняшние выпуски американской
«Вашингтон пост» и итальянской «Л’Уманита». Это был их маленький семейный ритуал: каждое утро Мальда самостоятельно готовила для него и дочери завтрак, в то время как Франческо читал газеты. Во-первых, это позволяло ему с самого утра настроиться на спокойный лад, во-вторых, таким образом он мог быть в курсе того, что происходит в мире. Тем более что днем он вряд ли мог выкроить время на чтение газет.
        В половине девятого они сели завтракать. Как всегда, Мальда накрыла стол на летней веранде. Через огромное стекло веранды открывался отличный вид на две лужайки ярко-розовых гиацинтов, разбитые перед домом. Между лужайками шла неширокая асфальтовая дорожка, ведущая к воротам ограды… Когда Франческо сел за стол, на котором стояли тарелочки с уже нарезанным белым хлебом, маслом, кусочками сыра и салями, на веранду вышла Фернандина. Она медленно подошла к отцу, чмокнула его в щеку, пробормотав: «Доброе утро, папочка», и уселась на стул. Мальда налила себе и мужу черного кофе, дочери - кофе с молоком, и тоже села за стол.
        Как всегда, первая минута завтрака прошла в молчании. Потом Мальда намазала на хлеб масло, вопросительно посмотрела на дочь и спросила:
        - Нанда, не хочешь сказать папе, что сделала вчера вечером?
        Фернандина взглянула на мать с недоумением, словно не понимая, что та имеет в виду. Франческо тоже посмотрел на жену.
        - Вчера вечером, во время урока, она засунула лягушку в блузку мадам Дюшон, - сообщила Мальда, видя, что дочь не собирается признаваться.
        Франческо отпил кофе и перевел взгляд на дочь. Мадам Дюшон была приходящей учительницей Фернандины, три раза в неделю дававшей ей уроки французского. Она была достойной дамой, так зачем же было запихивать грязную лягушку ей в блузку? Франческо положил кусок сыра на хлеб, еще раз посмотрел на нахмуренные брови жены, подумав о том, что сегодня Мальда в плохом настроении с самого утра - возможно, виной тому ее недавно начавшиеся месячные? - и спросил, обращаясь к дочери:
        - Где ты ее взяла?
        - Возле бассейна, - ответила Фернандина, настороженно поглядывая на отца, не зная еще, как он отреагирует на ее вчерашнюю выходку.
        Немного подумав, Франческо сказал:
        - Не делай этого больше, Нанда. Лягушка была грязная, ты могла подцепить какую-нибудь заразу.
        Он положил сыр на хлеб и принялся не спеша откусывать от бутерброда.
        - Хорошо, папочка, - ответила Фернандина и бросила на мать хитроватый взгляд.
        Какое-то время Мальда смотрела на мужа с недоумением, после чего спросила:
        - И что? Ты больше ей ничего не скажешь?
        - Что я должен сказать?
        - Она запихала в блузку мадам Дюшон лягушку!
        - Ну, хорошо, - сказал после небольшой паузы Франческо. - Я прикажу охранникам, чтобы они лучше следили за бассейном и не подпускали к нему Нанду одну.
        - Причем здесь бассейн? - нахмурилась Мальда.
        - Подумай сама, - ответил Франческо, не переставая поглощать бутерброд.
        Через пару секунд Мальда посмотрела на мужа другими глазами - неожиданно она поняла, что он имеет в виду. Оказавшись в воде одна, Фернандина могла утонуть. Ведь ей всего девять лет, и хотя она умеет плавать, от несчастий не застрахован никто. Ведь известно, что и люди, переплывавшие Ла-Манш, тонули в обычном бассейне.
        - Нанда, дай слово, что ты не будешь подходить к бассейну одна, - потребовала Мальда, переводя обеспокоенный взгляд на дочь.
        - Угу, - выдавила Фернандина сквозь набитый рот и озорно подмигнула отцу.
        Франческо уголком рта улыбнулся в ответ, но уже через мгновение его улыбка растаяла - словно мысленно он находился далеко отсюда и думал о чем-то неприятном…
        Некоторое время Мальда и Фернандина обсуждали недавнюю поездку в Геную - две недели назад жена возила дочку к родителям. Нанда с увлечением вспоминала огромного дога, с которым играла в доме у дедушки… В середине их разговора Франческо мягко перебил жену:
        - Мальда, возможно, скоро вам придется опять съездить в Геную.
        - Зачем? - До Мальды не сразу дошел смысл сказанного мужем. Она посмотрела на него с беспокойством и спросила: - У тебя неприятности?
        - Пока нет. Но вам будет лучше уехать из Террено на пару недель.
        - Когда?
        - Может быть, даже сегодня… - Франческо перевел взгляд на дочь. - Нанда, хочешь снова поехать к дедушке?
        - Конечно!
        Губы Фернандины растянулись в улыбке, отчего стала видна дырка от недавно выпавшего зуба.
        - Послушай… - Мальда собралась что-то спросить, но в этот момент от ворот ограды послышался шум.
        Франческо посмотрел в сторону ворот и увидел за резной решеткой ограды автомобиль. Из будки у ворот вышел охранник в форме садовника и подошел к решетке, рядом с которой стоял второй «садовник». По дорожке от дома шел Бучи Баррио и говорил что-то охранникам по рации.
        Вскоре Баррио оказался у ограды. Один из охранников открыл ворота, и стоящий за оградой автомобиль проехал на территорию поместья. Из остановившейся машины вылез Рокко Траколло и вместе с Баррио отправился к дому, быстро говоря ему что-то на ходу.
        - Извини, Мальда, - Франческо перегнулся над столом и погладил жену по щеке, - я переговорю с Рокки и вернусь. Похоже, у него что-то срочное.
        Мальда бросила на мужа еще один обеспокоенный взгляд, но тот уже встал из-за стола и вышел на улицу.
        Когда двое мужчин подошли к дому, стоящий на крыльце Франческо спросил:
        - Что случилось, Рокки?
        Рокко Траколло, который и в свои тридцать пять лет сохранял мальчишескую стройность и рядом с Баррио выглядел почти подростком, быстро ответил:
        - Приехал Тито Дамаччо. Он хочет видеть тебя.
        - Дамаччо? - нахмурился Франческо. - Где он? - В машине за оградой.
        - С кем он?
        - Один.
        - Один? - удивился Борзо. - Чего он хочет?
        - Насколько я понял, у него поручение от Пандоры.
        На какой-то миг Франческо замер, обдумывая услышанное. Тито Дамаччо был одним из двоих руководителей боевиков Амелико Пандоры. Насколько ему было известно, Дамаччо был параноидально осторожен. По этой причине он никогда и нигде не появлялся без пары вооруженных телохранителей. То, что сейчас он приехал к нему один, было настолько же необычно, как снег в июле. Впрочем, и сам приезд к нему Дамаччо был не менее удивителен. Если Франческо не изменяла память, в последний раз такое случалось лет шесть назад, когда Дамаччо приезжал к нему с предложением перемирия от Пандоры. Похоже, сейчас ситуация повторяется, подумал он, только на этот раз Дамаччо вряд ли пожаловал к нему с миром.
        - Он сказал тебе что-нибудь конкретное? - спросил Франческо.
        - Нет. Заявил только, что ему нужно встретиться с тобой и передать послание от Пандоры.
        Франческо нахмурился и посмотрел в сторону ворот, возле которых стояли охранники.
        - Что с Франко Пандорой?.. Его нашли?
        - Нет, - качнул головой Траколло.
        - Ладно, - сказал Франческо, немного подумав, - я встречусь с Дамаччо… Бучи, проверь его и проведи в беседку у бассейна.
        Баррио кивнул и, развернувшись, отправился к воротам. Оставшись вдвоем, капо и его помощник какое-то время молчали, думая об одном и том же: приезд главы отряда Пандоры наверняка означал начало нового передела города. Только на этот раз инициатива исходила от Пандоры - а это сулило им немало неприятных сюрпризов.
        Наконец Франческо повернулся и не спеша пошел по дорожке, опоясывающей дом по периметру.
        Спустя три минуты Бучи Баррио провел приземистого мужчину с копной черных волос по кольцевой дорожке, идущей вокруг двухэтажного особняка от ворот до небольшой круглой беседки, увитой плющом. Франческо Борзо уже сидел в беседке, за ним безмолвным изваянием застыл Траколло.
        Когда Дамаччо оказался у входа, Франческо кивнул Баррио, и тот отошел на несколько шагов от беседки, не упуская при этом широкую спину «боевика» из виду и держа правую руку на поясе с пистолетом.
        Франческо не стал предлагать Дамаччо садиться, а сразу сказал:
        - Выкладывай, что у тебя.
        Приземистый «боевик» смерил Борзо ничего не выражающим взглядом и ответил без паузы:
        - Брата, дона Пандоры не нашли… Дон Амелико Пандора предлагает вам встретиться с ним сегодня в половине одиннадцатого утра, в главном здании заброшенного монастыря.
        Выдав это на одном дыхании, он замолчал.
        Несколько секунд Франческо изучал лицо Тито Дамаччо, усеянное маленькими шрамами - следами некогда существовавших прыщей. Возле глаз и на мясистых щеках «боевика» проступали мелкие красные «червячки» - явные свидетельства того, что у этого человека проблемы с сердцем. Широкая фигура Дамаччо почти полностью перекрывала вход в беседку. Наконец, Франческо спросил:
        - Это все?
        - Этого достаточно, - ответил Дамаччо, не скрывая холода в голосе.
        Рокко Траколло покосился на капо. Он отлично понимал, о чем сейчас думает синьор Франческо: достаточно одного взмаха его руки - и Бучи Баррио уведет Дамаччо в подвал дома. Таким образом Амелико Пандора в считанные секунды потеряет треть своей мощи. Но это же будет означать, что ответственность за начало военных действий в Террено ляжет на Борзо. Впрочем, они начнутся в любом случае с вероятностью в восемьдесят процентов, слова Тито Дамаччо говорили об этом предельно ясно. И все-таки Франческо Борзо не подал знака телохранителю. Сцепив руки в замок, он медленно проговорил:
        - Передай Амелико, что я приду.
        Дамаччо, ждавший ответа с видимым напряжением, но старавшийся не показывать этого, кивнул и, развернувшись, прошел мимо Баррио по направлению к воротам.
        Когда два человека скрылись за домом, Рокко, нахмурившись, произнес:
        - Это западня, Франческо.
        - Я знаю, - кивнул Борзо. - Но в любом случае это должно было произойти. Раньше или позже - но должно было.
        Посмотрев на часы, он добавил:
        А сейчас, Рокки, собирай помощников. Через двадцать минут они должны быть здесь…
        Глава семнадцатая
        Сидя на подоконнике, Кавио Гольди смотрел в угол своего рабочего кабинета. Санти Эстебане и Тони Ризо гипсовыми изваяниями замерли за столом. Инспекторы были похожи на родственников тяжелобольного, пришедших в больницу узнать о состоянии пациента и уже по одному виду доктора понимающих, что ничего хорошего их тут не ждет. Оба приехали в комиссариат десять минут назад и по тому, что творилось в его вестибюле, поняли, что прошедшая ночь принесла им немало неприятных сюрпризов.
        Марио Протти, с красными после ночного дежурства глазами, сидел между комиссаром и инспекторами и держал в руках кипу листов. Сейчас у него был такой вид, словно всю ночь он мотался по городу неизвестно за кем.
        Гольди посмотрел на часы - было шесть минут девятого - и сказал:
        - Давай, Марио. Рассказывай по порядку.
        Вытащив из кармана расческу, он принялся аккуратно зачесывать свои и без того безукоризненно уложенные волосы назад - прядь за прядью. Марио Протти бросил взгляд на комиссара, прокашлялся и, покосившись на инспекторов, сказал:
        - За сегодняшнюю ночь было зарегистрировано шесть происшествий, касающихся непосредственно нас… - Заглянув в протокол, он прочитал: - Первый вызов был получен в шесть минут первого: кто-то услышал выстрелы в виколо Гарибальди и позвонил в комиссариат. Я выехал по адресу вместе с патрульными через минуту после получения вызова. На месте были в десять минут первого. В переулке нашли горящую машину, принадлежащую некоему Полу Кирски. Рядом с машиной обнаружили догорающий труп неизвестного. Самого Кирски нашли в том же переулке - он уползал от машины… - Марио покосился на комиссара, занятого расческой, и продолжил: - Сейчас он в больнице. У него множественные порезы лица и рук, перелом трех ребер, вывих правой ноги. Я пытался говорить с ним, но он сейчас не в том состоянии, чтобы разговаривать, - у него что-то вроде временного помешательства: все время твердит о каком-то монстре, который хочет убить его.
        На мгновение Протти замолчал. Санти Эстебане взглянул на комиссара и видя, что тот не проявляет инициативы, спросил:
        - Где он так ободрался?
        - Вывалился из машины, - ответил Марио.
        - Из своей же собственной?
        - Да. - Марио положил лист на стол. - Человека, сгоревшего возле машины, пока не опознали. - Он нахмурился. - Вообще здесь кое-что странное: от этого типа остались обугленные кости и несколько лохмотьев обгоревшей одежды. Но вот мяса на этих костях не было…
        Неожиданно сидящий на подоконнике комиссар выронил расческу, и она упала на пол с резким хлопком. Ризо и Эстебане вздрогнули, подумав об одном и том же - о том, что произошло этой ночью на чимитеро Нуово.
        Подняв расческу, Гольди резко проговорил:
        - Давай покороче, Марио! Тот снова прокашлялся.
        - Кирски имеет американское гражданство. Он сын одной шишки с циркониевого рудника. Есть основания полагать, что он работает на Пальоли…
        Ризо и Эстебане с удивлением переглянулись. Всем им было хорошо известно, кто такой Доминик Пальоли, и чем он занимается в Террено.
        - Выстрелы, которые звонивший слышал в переулке, были произведены из пистолета Кирски. Пистолет - полуавтоматическую «беретту» - нашли у него же… Кости сгоревшего человека сейчас в лаборатории, но поверхностным осмотром уже установлено, что в него выпустили не меньше обоймы - у него прострелены ребра и череп. В самом автомобиле тоже есть пулевые отверстия. Судя во всему, и в сгоревшего, и в автомобиль стрелял именно Кирски.
        Марио отложил в сторону протокол с описанием инцидента в виколо Гарибальди.
        - Второй вызов был получен в ноль пятьдесят девять от некой Джей Адамс. Она американка, жена Тревора Адамса - менеджера циркониевого завода. Джей пришла домой вечером и нашла мужа, засунутым в чехол от спортивного тренажера. Заключение врача: Тревор Адамс был задушен в районе семи-восьми часов вечера. - Марио посмотрел на инспекторов - на лицах обоих проступила настороженность - и закончил:
        - Но самое интересное не это. Со слов жены убитого, она знает, кто убил ее мужа. Она дала описание этого типа… - Марио нашел в протоколе нужное место и зачитал: -
«Он молодой - лет двадцать, не больше. Одет в джинсы и синюю безрукавку. Волосы светлые…»
        На секунду Марио оторвался от протокола и посмотрел на инспекторов. Описание загадочного душителя, данное Джей Адамс, подействовало на них так, как он и ожидал: глаза Эстебане округлились, Тони Ризо сохранил самообладание - тем не менее дышать он стал глубже.
        Гольди положил расческу в карман рубахи, встал с подоконника и, усевшись за стол, сцепил пальцы в замок. В общих чертах он уже знал обо всем, что произошло этой ночью, поэтому слова Протти его не удивили. Секунду он рассматривал крышку стола, после чего мрачно выдавил:
        - Марио, такими темпами ты будешь сдавать смену до одиннадцати… Говори коротко.
        Марио Протти пожал плечами, словно отвечая: какая теперь разница, комиссар? То, что произошло этой ночью, само по себе из ряда вон выходящее событие, поэтому и передача смены сегодня настолько же походит на обычную передачу сводки, в которой самым серьезным происшествием фигурирует пьяная драка, насколько налетающий с океана шторм напоминает полуденный бриз. Все, находившиеся в кабинете, уже понимали, что ночь эта сломала привычный распорядок субботнего дня, и сегодня они будут работать не до обеда, как полагается, а до самого вечера, и возможно, Тони Ризо, который сегодня дежурит в ночь, будет делать это не один, а вместе со всеми. Так какой прок от слов комиссара?
        - По словам Джей Адамс, вчера утром они с мужем сбили этого типа на виа Роза, - продолжал Марио. - Удар был настолько сильным, что радиатор машины помялся. Они думали, что убили того парня, но он не пострадал. Вместо того чтобы отправиться в больницу, вскочил на ноги и принялся угрожать Адамсам - сказал, что придет к ним вечером и убьет их обоих, - а когда к месту происшествия подъехала патрульная машина, просто-напросто смылся оттуда. Свидетелем того, как Адамсы сбили того типа, был один-единственный человек… - Марио помедлил. - Доминик Пальоли.
        Ризо и Эстебане выдохнули, во второй раз за утро услышав имя Пальоли, а Протти закончил:
        - Пальоли убедил патрульных не составлять протокол, и они разъехались… Джей Адамс, по ее словам, весь день провела у своей портнихи и вернулась домой в начале девятого. Она выпила чаю и уснула перед телевизором, а проснулась оттого, что видеомагнитофон начал прокручивать пленку, записанную убийцей. Этот тип задушил ее мужа, запихал его в мешок для тренажера и снял на пленку. Джей нашла мужа и упала в обморок. А когда очнулась, позвонила нам.
        - Он снял на пленку труп Адамса? - спросил Ризо.
        - Нет, мешок с трупом. И сделал предупреждение - о том, что в следующий раз придет за Джей. Ризо и Эстебане переглянулись.
        - Когда мы обследовали дом Адамсов, то не нашли машину, которой был сбит убийца, - продолжил Протти. - Джей дала мне ее описание. Сначала я решил, что ее муж отогнал автомобиль в мастерскую - выправить радиатор, - но ни в одной мастерской его не оказалось… Мы нашли машину два часа назад на виа Роза - в том самом месте, где сбили светловолосого. Машина была пустая, а на водительском сиденье лежала записка.
        Марио оторвался от протоколов и взглянул на комиссара. Гольди поднял со стола клочок бумаги и прочитал: «Джей, теперь твоя очередь. Я приду за тобой».
        - То же самое было на пленке, - добавил Марио.
        - Вот дьявол! - протянул Эстебане. - Он угнал машину Адамса?
        - Точно, - кивнул Протти. - Угнал от самого дома Адамсов, приехал на виа Роза и оставил записку. Он знал, что машину найдут. - Марио пожал плечами. - По крайней мере, теперь у нас есть полный портрет, образец голоса и почерк этого типа.
        Он взглянул на комиссара. Гольди смотрел в угол комнаты, уйдя в свои мысли.
        Марио отложил протоколы допроса Джей Адамс на стол и сказал:
        - В доме Адамсов мы не нашли следов убийцы. Складывается такое впечатление, словно он задушил Адамса, убрал за собой и ушел. Единственная необычная вещь в доме - пуля в стене гостиной. В кабинете. Адамса мы нашли четыре неиспользованные патрона с точно такими же пулями. Но вся загвоздка в том, что ни у Тревора, ни у Джей Адамсов не было оружия. В доме мы также не нашли пистолета, из которого стреляли. Криминалист вытащил пулю из стены, сейчас она в лаборатории. Может быть, когда сделают анализ этой пули, что-нибудь и прояснится. Пока же не установлено, кто стрелял и зачем… По этому делу у меня все, - закончил Марио и добавил: - Джей Адамс побоялась ночевать дома, поэтому я привез ее сюда, и она переночевала в комиссариате.
        - Правильно, - проворчал Эстебане. - Этот псих мог добраться до нее в доме.
        - Точно, - кивнул Протти. Взяв следующий лист, он протянул: - Третий вызов… В час тридцать шесть в комиссариат позвонил некто Джон Скотт - рабочий, циркониевого завода. Они с братом и племянником возвращались из Милана - ездили за покупками. В километре от Террено, за обочиной трассы, заметили брошенный джип. Они остановились и обнаружили в машине человека с огнестрельным ранением. Брат Скотта имеет медицинское образование. Он сразу же понял, что тому парню нужна была срочная помощь, - он потерял почти половину крови. Они отвезли его в больницу и оттуда позвонили нам. Одна патрульная машина сразу же отправилась на шоссе, другая - в госпиталь. Патрульным, приехавшим в больницу, пришлось ждать около часа, пока врачи заштопывали того типа. Пуля прошла навылет, но в теле остались два рваных отверстия. Когда их пустили к раненому, они его сразу же опознали. Это был Доминик Пальоли…
        Тони Ризо с шумом втянул воздух, а Санти Эстебане выдохнул:
        - Пресвятая Дева Мария! Ну и ночка!
        Гольди, слушавший Марио краем уха, вспомнил, какая реакция была у него самого, когда он узнал о событиях этой ночи. Впрочем, сейчас он мог думать о всем происшедшем относительно трезво, так как с того времени прошло два часа.
        - Сейчас Пальоли в реанимации, - продолжил Марио. - Его подключили к системе, поэтому раньше чем через сутки, мы не узнаем, кто в него стрелял. - Он поднял следующий лист. - Но с этим происшествием еще не все… Когда патрульные добрались до джипа, они обнаружили в нем оружие - две снайперские винтовки «ремингтон». Обе винтовки недавно отстреляны - в обеих полные магазины, за исключением одного патрона.
        Санти наклонился на стуле, словно хотел что-то сказать, но Марио предупреждающе поднял руку.
        - Я не закончил… После того как в джипе нашли винтовки, туда отправили еще пару патрульных и криминалиста. Я тоже съездил туда… Этот джип свалился в кювет перпендикулярно шоссе. Там есть небольшой съезд на проселочную дорогу - она ведет к заброшенным складам в полутора километрах от города. Картина складывалась такая, словно джип выехал с этой дороги, переехал шоссе и скатился под откос. Мы решили поискать следы и отправились по дороге. На самой дороге ничего не нашли, но вот на одном из складов…
        На мгновение Марио замолчал.
        - Что вы нашли? - спросил Ризо, вглядываясь в лицо Протти.
        Тот прокашлялся и ответил:
        - Трех человек: Просперо Черри, Сандро Чиголо и Нино Альбани. Все трое мертвы - застрелены из пистолета.
        - Люди Пальоли? - спросил Ризо, но вышло это скорее как утверждение. Марио кивнул.
        - Похоже на начало нового передела города? - Ризо перевел вопросительный взгляд на комиссара.
        Тот молча пожал плечами, а Марио пояснил:
        - Все трое были застрелены из одного пистолета. В Пальоли также стреляли из этого оружия. А сам пистолет был зажат в руке Чиголо.
        - Застрелил двух приятелей и застрелился сам? - недоверчиво осведомился Ризо.
        - Картина складывается такая.
        - Черт! Но тогда это действительно похоже на…
        - Потом! - неожиданно Гольди оборвал инспектора. - Все версии потом, Тони!.. Сначала дослушайте до конца. Марио, продолжай!
        Ризо недовольно нахмурился, а Протти продолжил:
        - Во дворе возле склада остались свежие отпечатки протекторов колес двух машин. Одни принадлежат джипу, в котором нашли Пальоли, другие - неизвестной легковой машине. Сейчас парни из дорожной полиции ее ищут… В самом складе полно следов, только картина с них получается непонятная. Можно подумать, что эти четверо имели там с кем-то серьезный разговор. Мы нашли на складе стул с ошейником, скотч, ножи и утюг - полный набор для допроса с пристрастием. Не нашли только, кого допрашивали.
        - Может, на этом стуле сидел один из убитых? - предположил Эстебане.
        - Нет, они действовали в одной команде, - возразил Марио. - И вот что еще странно: складывается впечатление, словно их застрелили неожиданно для них же самих - всех, кроме Чиголо. Пальоли стреляли в спину. Альбани размозжили затылок. У одного только Черри раны в груди, но он, видно, не ожидал, что в него выстрелят, - пистолет у него остался за поясом, а этот парень не из тех, кто раздумывает, когда на него наведен пистолет.
        И Ризо, и Эстебане знали, кто такой Просперо Черри и что он не стал бы медлить, увидев направленное на себя оружие. Похоже, его действительно застали врасплох.
        - Чиголо действительно покончил с собой? - спросил Ризо.
        - На курке отпечатки его пальцев, - пожал плечами Марио, - а выстрел произведен в упор - дуло к сердцу, ни одного шанса выжить.
        - Значит, там был пятый, - констатировал Тони Ризо. - Человек Пандоры?
        - Насколько нам известно, у Пандоры нет таких специалистов.
        - Может быть, вызвал кого-то из Турина?
        Марио пожал плечами, после чего оба посмотрели на Гольди. Комиссар, сгорбившись за столом, писал что-то на листе бумаги. Почувствовав на себе взгляды инспекторов, он бросил:
        - Дальше.
        Марио Протти перевернул лист с протоколом и прочитал:
        - В два тридцать три труповозка выезжала в виколо Гарибальди во второй раз. Тот неизвестный, звонивший в комиссариат в начале первого, сказал, что слышал выстрелы не только в переулке, но и в одном из домов, - он назвал адрес… Когда мы приехали туда, то на дом внимания сначала не обратили - там такой костер полыхал… В общем, пока возились с машиной и Кирски, нам было не до дома. В час я поехал на вызов к Адамсам и сказал криминалисту осмотреть дом. Вот выдержки из протокола осмотра подъезда. - Марио положил лист на стол и принялся читать, водя пальцем по строчкам:
«На площадке между первым и вторым этажами обнаружены следы борьбы… Почтовые ящики вырваны из стены вместе с креплениями… Упаковочные коробы разбросаны по площадке… В стене подъезда, над почтовыми ящиками, обнаружены два пулевых отверстия…»
        - Еще две пули нашли в стене на втором этаже, - добавил Марио, - а среди ящиков - рацию. В общем, впечатление такое, что там была нешуточная драка со стрельбой. Ребята опросили жителей дома, но, как всегда, никто ничего не слышал. Одна только старушка сказала, что слышала выстрелы в начале первого. Сначала парни решили, что в подъезде дрались Кирски и тот тип, что сгорел возле машины. Но потом они нашли гильзы. Кирски стрелял из полуавтоматической девяносто третьей «беретты». А в подъезде нашли гильзы от совсем другого оружия. Криминалист взял все, что можно было найти, и хотел уже уезжать, но тут решил заглянуть в мусоропровод - мало ли что туда можно скинуть. Так вот, там лежали два трупа…
        Эстебане вздрогнул, словно самолично заглянул в темный мусоропровод с трупами, а Ризо выдохнул, будто ожидал нечто подобное.
        - Одного опознали на месте, другого - уже в морге, - продолжил Марио. - Это еще два человека Пальоли: Массимо Гильони и Андрео Паталья. Гильони задушен, у Натальи сломана шея и раздроблены кости лица - такое ощущение, словно кто-то саданул ему кувалдой снизу по челюсти. Оружие нашли в том же мусоропроводе. В пистолете Патальи полная обойма, а вот из оружия Гильони стреляли шесть раз - кстати, в подъезде нашли гильзы от его пистолета. Если учесть, что в подъезде обнаружили только четыре пули, можно предположить, что тот, кто убил этих двоих, унес две оставшиеся в себе… Но вот что странно, - нахмурился Марио, - в подъезде не нашли крови. Только несколько капель на почтовых ящиках, но это кровь Патальи. Правда, на лестнице нашли костные ткани с волосами, облепленные каким-то «воском»…
        Эстебане, смотревший до этого в пол, вздрогнул и метнул быстрый взгляд на комиссара. Гольди посмотрел на инспектора и чуть заметно кивнул, давая понять, что подумал о том же самом.
        - Сейчас все материалы в лаборатории, а трупы в морге, - закончил Марио. - Когда их исследуют, станет ясно, что это такое.
        - Похоже на настоящий отстрел людей Пальоли, - протянул Ризо, задумчиво глядя в окно.
        - И, наконец, последнее, - сказал Марио, коротко взглянув на Гольди. - Убийство в церкви Сайта Мария Аквилония. Комиссар выезжал на место…
        Ризо и Эстебане напряглись, внимательно прислушиваясь к словам Протти, - похоже, последнее происшествие в корне отличалось от предыдущих.
        - В десять минут седьмого один из священников церкви пришел в Санта Марию Аквилонию, но ее главные двери оказались закрыты. Такого за всю его службу не случалось ни разу. Он постучал, но ему никто не открыл. По его словам, с вечера в церкви оставался настоятель храма, отец Винченцо Бокаччи. Священник попробовал попасть в церковь через одну из боковых дверей. Одна из них оказалась запертой, а вот другая была открыта. Он вошел в церковь и сразу же увидел настоятеля…
        Слушая Марио, Гольди вспомнил, как два часа назад его разбудил телефонный звонок.
        Когда он взял трубку, то услышал голос Марио Протти - инспектор начал издалека, сказав, что знает о том, что комиссар знаком с отцом Винченцо из церкви Санта Мария Аквилония - ведь комиссар посещает именно эту церковь?.. Когда он потребовал, чтобы Марио переходил к сути дела, тот помедлил и сообщил, что только что отца Винченцо обнаружили мертвым…
        Гольди подъехал к Санта Марии Аквилонии через десять минут. Перед полутораметровым крыльцом церкви стояли медицинская машина и два полицейских автомобиля с работающими мигалками. Было в этом что-то противоестественное, что-то неправильное, на взгляд Гольди. Он приказал водителям выключить мигалки и отогнать машины к боковому входу… Когда он оказался внутри церкви, то сразу увидел зловещую картину: отец Винченцо лежал недалеко от главного входа храма в луже застывшей крови. Марио Протти сохранил картину происшедшего нетронутой до приезда комиссара. В памяти Гольди, словно на фотографическом снимке, отпечатались тело священника, лежащее возле скамьи в неестественной позе - с вывернутыми руками и подвернутой под себя ногой, осколки деревянного распятия, усыпавшие пол возле убитого, бурые капли крови, засохшие на одной из кальварий, изображающих бредущего на Голгофу Христа… Отец Винченцо был убит непонятным образом - словно голову его расплющили заводским прессом. Зрелище было невыносимым - тем более, что Гольди действительно хорошо знал священника. Он не смог долго смотреть на труп, а прошел к
алтарю, возле которого стоял Марио. Инспектор сразу же показал ему разбитый витраж под сводом церкви. Располагался он на высоте двенадцати метров от пола, и по тому, как цветные осколки усеяли скамьи, было понятно, что убийца проник в церковь через этот самый витраж.
        Гольди переговорил со священником, обнаружившим труп настоятеля, и с его слов установил, что отец Винченцо с вечера оставался в храме один, но никакого беспокойства не проявлял. «Совершенно непонятно, - добавил священник, - кому понадобилось убивать такого мирного человека…» Стоя перед статуей Святой Марии и глядя на усеянный разноцветными осколками алтарь, Гольди вспомнил отца Винченцо, идущего по площади к муниципалитету. Он приказал криминалистам действовать по возможности быстро, чтобы к утренней мессе церковь могла принять прихожан. Впрочем, он понимал, что, скорее всего, этим утром месса не состоится…
        - Сила сжатия была такова, что череп настоятеля лопнул, как переспелый арбуз, - говорил в это время Марио. - По заключению врача, человек на такое не способен.
        - Вот дерьмо! - выдохнул Эстебане, глядя на побелевшие костяшки своих стиснутых кулаков.
        - И последнее, - закончил Протти. - Возможно, к нам это отношения не имеет, но все-таки… Час назад какой-то бродяга едва не попал под колеса патрульной машины - мчался как угорелый от пустыря на юге города. Когда патрульные поймали его, заявил, что только что видел в заброшенном доме возле чимитеро ди Джованни обугленные кости человека. Патрульные ему не поверили, но когда приехали туда, действительно нашли кости. Но это, скорее всего, дело рук бродяг или сектантов. - Марио пожал плечами. - Наверное, раскопали какую-нибудь могилу на кладбище и развлеклись с останками. Череп пробили и сожгли в ведре. Руки и туловище тоже сожгли, но отдельно друг от друга… Это все.
        Марио посмотрел на Гольди.
        Какое-то время комиссар водил карандашом по листку. Потом отложил его в сторону и сказал:
        - С этого момента я снимаю с вас все дела по задушенным. Вчера вечером мы получили неопровержимые доказательства того, что все убийства совершил один человек. Поэтому я объединяю дела и буду вести их сам. - Гольди поднял глаза на инспекторов.
        Теперь о вас… Сегодня и завтра работаем полный день. Марио, ты сейчас едешь домой. Отдыхай - в четыре часа я жду тебя здесь.
        - Комиссар, я еще не оформил бумаги… - начал Протти.
        - Смену мы у тебя приняли. - Гольди поморщился. - Все, Марио. Езжай домой.
        Протти аккуратно сложил протоколы на край стола и, пробормотав: «Я буду в четыре», поднялся и вышел из кабинета.
        Когда дверь закрылась, Гольди посмотрел на Ризо и спросил:
        - Тони, ты сегодня в ночь? Ризо кивнул.
        - Ладно, до вечера еще далеко. Сейчас о делах… - Комиссар поднял лист и посмотрел на свои записи. - Итак, у нас четыре эпизода: перестрелка в виколо Гарибальди, убийство Тревора Адамса, бойня на «складе» и убийство в Сайта Марии Аквилонии… - Гольди взглянул на инспекторов. - Тони, ты знал отца Винченцо?
        - Нет, - качнул головой Ризо.
        - Хорошо. Тогда ты берешь на себя убийство в церкви.
        Комиссар сделал пометку на листе. Ризо хотел что-то сказать, но Гольди опередил его.
        - Теперь по «складу». Криминалистам там работы еще на несколько часов, поэтому это терпит. «Складом» займется Марио после обеда - тем более, что он там был… Остаются переулок и Адамс. - Гольди перевел взгляд на Эстебане. - Санти, переулок твой.
        Эстебане молча кивнул.
        - Я беру на себя Адамса, - сказал Гольди, - тем более что это связано с убийствами бродяг. Теперь по деталям. Что ты хотел сказать, Тони?
        Ризо, осторожно прокашлявшись, проговорил:
        - Комиссар, я тут подумал: может, мне лучше заняться «складом» или переулком? Мне кажется, эти два случая связаны и выведут нас на что-то большое.
        - Нет, - сказал Гольди. - Ты берешь дело об убийстве священника.
        - Но, комиссар…
        - Тони, ты занимаешься убийством священника, - медленно, но жестко повторил Гольди.
        У нас в городе пять церквей. До обеда ты должен опросить священнослужителей всех пяти. Выясни, не имел ли отец Винченцо недоброжелателей среди других священников или прихожан. Поработай с криминалистом - все образцы, собранные в церкви, должны быть изучены… - Видя явное недовольство, светящееся в глазах инспектора, Гольди добавил: - Поверь, Тони, это дело не менее важно, чем убийство людей Пальоли в переулке и на «складе», а возможно, оно даже связано с ними.
        На лице Ризо отразилось удивление, и Гольди пояснил:
        - Тони, я это чувствую… А по церкви - обрати особое внимание на все необычное, что обнаружит криминалист. Возможно, на осколках стекла или на одежде отца Винченцо он найдет вещество, похожее на парафин. Если это случится, свяжись с доктором Скалой и передай ему образцы для изучения.
        Ризо и Эстебане посмотрели на комиссара с легким удивлением. Впрочем, причина этого удивления была у них разной.
        - Действуй, Тони, - сказал Гольди. - После обеда ты должен представить мне показания священников всех пяти церквей. И еще: направь пару патрульных по домам возле Сайта Марии Аквилонии - пусть поспрашивают, не слышал ли кто-нибудь ночью шума. Тот. витраж должен был разбиться с грохотом - странно, что никто не позвонил в полицию уже ночью. Если такие найдутся, пусть укажут точное время.
        Когда Ризо поднялся со стула и направился к двери, Гольди, словно вспомнив о чем-то важном, добавил:
        - Да, Тони… Прежде чем отправишься в церковь, загляни в муниципалитет. Вчера я видел, как отец Винченцо заходил туда после обеда. Узнай, что он там делал. Может, это нам поможет?.. Как узнаешь, сообщи мне.
        Ризо кивнул и вышел из кабинета.
        Когда шаги его затихли в коридоре, Эстебане, облизнув губы, протянул:
        - Комиссар, вы считаете, что те, кто убил людей, Пальоли в виколо Гарибальди, отца Винченцо в Сайта Марии Аквилонии, и душитель бродяг как-то связаны между собой? Я имею в виду этот «воск». Вы ведь не просто так упомянули его?
        Несколько секунд Гольди барабанил пальцами по столу, после чего сказал:
        - Вот что, Санти… Вчера ночью, после того, как вы с Тони поехали домой, мы с доктором Скалой отправились в больницу, и он провел анализ того, что мы нашли на кладбище. Так вот, он обнаружил на кусках мяса тот самый «воск», который оставил убийца под ногтями задушенных, - на останках всех четырех трупов…
        Эстебане в изумлении выдохнул.
        - Сейчас Скала проводит подробный анализ этих кусков, - продолжал Гольди, - но то, что под ногтями задушенных людей и на останках трупов найдено одно и то же вещество, - установленный факт. Я еще не знаю, что за «воск» нашли в виколо Гарибальди, но не удивлюсь, если и он окажется тем же самым веществом.
        - Но что это значит, комиссар? - спросил Эстебане.
        Гольди пожал плечами:
        - Не знаю, но вот что я думаю… Вряд ли в городе действует один лишь душитель. Смотритель чимитеро Нуово сказал, что кости из могил доставали несколько человек. Значит, и в деле с «воском» замешано несколько неизвестных. Я сомневаюсь, что все убийства этой ночью совершил один человек. Скорее всего, убийц было несколько. Возможно, один из них убил Тревора Адамса, другой - людей Пальоли в виколо Гарибальди, третий - отца Винченцо…
        Неожиданно комиссар замолчал. Санти Эстебане потер переносицу и выдавил:
        - А на «складе»?
        Гольди притянул к себе пачку листов, оставленных Марио Протти, и сказал:
        - Марио описал происшедшее в общих чертах. Кое-что он упустил, но это есть в протоколе… На «складе» у убитых нашли несколько головных раций - точно таких же, какую нашли в подъезде дома на виколо Гарибальди. Радиус действия этих раций - около трех километров. Между виколо Гарибальди и «складом» больше пяти километров. Это значит, что до какого-то момента времени все люди Пальоли действовали сообща - общались по рации, - но потом разделились.
        - Они за кем-то следили? - предположил Эстебане.
        - Возможно… И возможно, тех, за кем они следили, было больше одного. Ведь в джипе Пальоли нашли две снайперские винтовки, в каждой из которых недостает по патрону. Если бы они следили за одним человеком, то и обошлись бы одной винтовкой.
        - Комиссар, вы хотите сказать, что на «складе» и в переулке были разные убийцы?
        - Скорее всего. Иначе придется предположить, что неизвестный, убивший людей Пальоли в переулке, тут же поехал на «склад» и застрелил там четырех человек. Но тогда возникает много непонятного… Что за тип сгорел в виколо Гарибальди? Был ли он убийцей тех двоих человек в доме или действовал вместе с ними? Почему люди Пальоли разделились? Кого допрашивали на «складе» Пальоли и его подручные? И, наконец, в кого были выпущены те две пули из снайперских винтовок?
        Несколько секунд Санти Эстебане сидел, нахмурившись, потом сказал:
        - Это самое странное дело, о каком я когда-либо слышал, комиссар… - Он помолчал и добавил: - Я думаю, что показания жителей того дома вряд ли что-нибудь дадут?
        Гольди кивнул.
        - Тогда самым важным свидетелем остается тот парень - Пол Кирски. Только с его слов можно узнать, кто застрелил его сообщников в доме?
        - Да, - согласился комиссар, - но он сейчас отвечать не может - так же, как и Пальоли. Однако времени мы терять тоже не можем, поэтому, - Гольди сделал пометку на листе, - работать начинаем немедленно… Санти, ты сейчас съездишь в лабораторию, куда увезли образцы, собранные в переулке, возьмешь остатки костных тканей с
«воском» и отвезешь их в больницу Скале. Пусть он их исследует. Это в первую очередь. Потом займешься машиной и останками сгоревшего типа. Но «воск» - в первую очередь.
        Эстебане кивнул и поднялся.
        - Сделай все быстро, - добавил Гольди. - В течение часа я допрошу смотрителя. Возможно, он скажет что-то интересное, - тогда мне понадобится твоя помощь.
        - Хорошо, комиссар. - Эстебане повернулся, собираясь выйти из кабинета.
        - Подожди, - остановил его Гольди. - Спустись вниз и узнай в дежурке, где Джей Адамс. Она должна находиться в здании. Когда найдешь ее, проводи ко мне. Потом можешь заниматься делами.
        - Ладно, - кивнул Санти и вышел из комнаты.
        Оставшись один, Гольди какое-то время сидел не подвижно, глядя на дверь кабинета. Наконец, он по смотрел на лежащий перед ним лист бумаги. Взгляд его скользнул по выписанным в колонку именам, и неожиданно комиссар почувствовал, как в который раз за утро по телу его прокатывается волна озноба… Восемь человек убиты за одну ночь в Террено. Пять из них - люди Пальоли. Сам Доминик Пальоли и один его человек ранены и лежат в больнице. Никаким совпадением то, что произошло в виколо Гарибальди и на складах Ганини, объяснить невозможно, - это действительно похоже на целенаправленный отстрел. Но неужели Тони Ризо прав и это начало нового передела города? Гольди хорошо еще помнил события шестилетней давности: тогда выстрелы на улицах звучали чуть ли не каждую ночь, а по утрам патрульные машины подбирали свежие трупы. Сейчас ему меньше всего хотелось, чтобы это повторилось опять…

«Но, может быть, это все-таки что-то другое?» - промелькнуло вдруг в сознании комиссара. Ведь этой же ночью были убиты священник и менеджер американской компании. Причем убиты не в уличной перестрелке: священник - у себя в церкви, американец - в своем собственном доме. Да и способы их убийства отличаются от того, как умерли люди Пальоли на «складе», - Тревор Адамс задушен, а у священника смята голова…
        Неожиданно Гольди вздрогнул. Он вдруг поразился определению, возникшему у него: голова священника была смята… Не разбита или раздроблена. Смята. Для того чтобы сделать это, нужно обладать чудовищной силой. Сами собой в сознании комиссара всплыли слова Марио Протти о том, как умер один из людей Пальоли: «У Андрео Патальи сломана шея и раздроблены кости лица - такое ощущение, словно кто-то саданул ему кувалдой снизу по челюсти…» А его напарник, Массимо Гильони, задушен. Точно так же, как и Тревор Адамс. Точно так же, как семнадцать бездомных бродяг на протяжении последней недели… Умберто Скала нашел воскообразное вещество на ногтях трех задушенных бродяг. Что это за вещество, доктор определить не смог. Он лишь сказал, что это мертвая органика, не принадлежащая ни одному животному организму. Сегодня ночью они нашли такое же вещество в могилах на чимитеро Нуово. Это открытие было не менее поразительным, чем то, на чём нашли этот «воск». Смотритель сказал, что кости двенадцати покойников вытащили из могил неизвестные ему люди. Настроены они были решительно, судя по их угрозе убить жену старика. Но
имеют ли они отношение к тому, что произошло этой ночью? В подъезде дома в виколо Гарибальди нашли костную ткань с остатками воскообразного вещества. У них еще не было анализа этого «воска», но Гольди был почему-то уверен, что это то же самое вещество, что обнаружил Скала.
        Комиссар устало потер виски и поднялся из-за стола.
        Событий за одну ночь произошло слишком много.
        Они развивались лавинообразно и были похожи на огромную снежную массу, сходящую с гор, сметающую на своем пути все мелкое и незначительное: дома, деревья, людей… И для того чтобы понять происшедшее, ему самому необходимо отрешиться от мелкого и постараться охватить всю картину единым взглядом… Однако сейчас он чувствовал, что пока этого сделать не в состоянии. Ему нужно время, чтобы разобраться со всеми фактами и сделать хоть какой-то правдоподобный вывод о происшедшем… Убийство восьми человек за одну ночь - само по себе чрезвычайное событие. Но еще больше оно осложняется странными подробностями. Четыре патрона с запрещенными пулями нашли в доме Тревора Адамса, пятую - в стене гостиной. Но у Адамсов никогда не было оружия… Главная дверь церкви Сайта Мария Аквилония в ночь убийства оказалась запертой, а ведь Гольди, как и любой прихожанин этой церкви, знал, что ночью эту дверь оставляют открытой. Убийца же проник в церковь, разбив витраж… Два человека на «складе» были убиты так, словно не ждали, что в них будут стрелять, третий пустил, себе пулю в сердце… Наконец, в виколо Гарибальди нашли
обугленный скелет человека, на котором не оказалось ни единого куска мяса. Кости скелета были прострелены не менее десяти раз. А единственный выживший в виколо Гарибальди твердит о каком-то монстре, пытавшемся убить его.
        Стоя у окна, Гольди чувствовал, как волна противного озноба, похожая на прикосновение щупальца осьминога, прокатывается по его позвоночнику. Глядя на площадь перед комиссариатом, он неожиданно вспомнил то, что случилось сегодня ночью… Когда он отвез Скалу домой и вернулся к себе, то лег спать, но долго не мог уснуть, ворочаясь с боку на бок и думая о том, что произошло на кладбище. В конце концов он уснул, но через какое-то время проснулся и почувствовал странное, непреодолимое желание подойти к окну. Он встал с кровати, пересек комнату и оказался у окна, выходящего на темную улицу. С минуту неподвижно стоял и смотрел в угольную черноту, разбавленную желтыми пятнами фонарей. Затем на какой-то миг он почувствовал то же самое, что ощутил, когда уезжал с чимитеро Нуово: темнота за окном представилась ему вдруг огромным чудовищем - способным думать и чувствовать, жить по своим законам и ждать. На секунду ему даже показалось, что он слышит слабый зов, идущий из темноты, со стороны Кальва-Монтанья… Утром он решил, что ночное стояние у окна было сном. Но теперь он вдруг понял, что это было на самом деле
и что тихий голос, звучащий из темноты, действительно звал его…
        Стоя у окна, Гольди сжал подоконник с такой силой, что побелели костяшки пальцев. В сознании его обозначились вдруг два слова: «восковой монстр»… Этот монстр пытался убить Пола Кирски и Доминика Пальоли, он же убил отца Винченцо, Тревора Адамса и людей Пальоли. Этот монстр, одетый в синюю футболку и джинсы, задушил семнадцать бродяг и разгуливает по Террено. Но какое отношение имеют к нему похитители костей на чимитеро Нуово? Чьи кости нашли в виколо Гарибальди? И чьи кости сожгли в заброшенном доме у чимитеро ди Джованни?
        Гольди вздохнул, поняв, что не может решить эту головоломку. Ему нужны новые факты. И прежде всего, ему нужны показания Доминика Пальоли и Пола Кирски. Но сейчас оба они в больнице, и раньше вечера он вряд ли получит от них показания. Действовать же ему нужно немедленно.
        Сев за стол, он постарался отбросить терзавшие его мысли и набрал номер Скалы. Несколько секунд слушал гудки - доктор не отвечал. «Наверное, он занят осмотром привезенных ночью трупов», - подумал Гольди и решил перезвонить доктору позже. Придвинув к себе папку с бумагами, он принялся изучать протоколы.
        Через минуту из коридора послышались звуки приближающихся шагов. Вскоре в дверь постучали.
        - Входите, - сказал Гольди,
        Дверь отворилась, и в кабинет вошли Санти Эсте-бане и невысокая черноволосая женщина. Лицо у нее было осунувшееся, словно всю ночь она разрывалась между сном и бодрствованием, вокруг глаз залегли синие тени. Однако даже сейчас было видно, что она одна из тех женщин, что заставляют мужские сердца биться сильнее при одном лишь взгляде на них.
        - Это Джей Адамс, комиссар, - сказал Эстебане и, повернувшись к двери, добавил: - Я пошел?
        - Да, - кивнул Гольди. - Возьми образцы костей с «воском» и сразу отправь их Скале.
        - Я помню, - ответил инспектор, выходя из кабинета.
        - Садитесь, - предложил Гольди, указывая Джей Адамс на стул.
        Женщина села, сложив на груди руки. По одному ее виду Гольди понял, что чувствует она себя неуверенно. «Впрочем, как еще она должна себя чувствовать?» - подумал он. Ведь и полусуток не прошло, как она нашла своего мужа засунутым в мешок от спортивного тренажера.
        - Джей, - начал он, меня зовут Кавио Гольди. Я комиссар и буду вести дело об убийстве вашего мужа.
        Женщина молча кивнула и обвела кабинет взглядом. Гольди увидел, что глаза ее остановились на стоящем на подоконнике графине с водой.
        - Хотите воды? - спросил он и, вытащив из стола чистый пластиковый стакан, наполнил его.
        Он протянул стакан Джей. В этот момент на столе зазвонил телефон. Джей взяла протянутый ей стакан, а Гольди поднял трубку и сказал:
        - Слушаю?
        - Комиссар, это Тони, - раздалось в трубке. - Я звоню из муниципалитета.
        - Что у тебя?
        - Я установил, зачем отец Винченцо приходил вчера днем в муниципалитет, - сообщил инспектор. - Он взял в архиве копию одного документа начала века.
        - Что за документ? - спросил Гольди. Повернувшись к окну, он посмотрел на серое здание муниципалитета, расположенное на противоположной стороне площади, - где-то в глубине этого здания сидел Тони.
        - Сейчас… - В трубке повисла пауза. Затем Риз, сказал: - Он попросил сделать копию с «Закона со уничтожении бродячих собак на территории города Террено и в его окрестностях».
        - Закон об уничтожении собак? - удивленно переспросил Гольди. - Что еще?
        - Это все… Он запросил этот документ, ему сделали ксерокопию, и он ушел.
        Ризо замолчал. Какое-то время комиссар пытался соотнести услышанное с тем, что ему было известно. Загадочная смерть священника в церкви и закон уничтожении собак в Террено. Может ли здесь быть какая-то связь?.. Несколько секунд он пытался нащупать ниточку, связывающую смерть отца Винченцо и его поход в муниципалитет, а потом решил, что связи здесь быть не может. «Наверняка это холостой выстрел», - подумал он и сказал:
        - Ладно, Тони, спасибо… Занимайся священниками - к обеду мне нужны их показания.
        - Хорошо, - ответил Ризо и отключился.
        Гольди тоже положил трубку, отвернулся от окна и взглянул на замершую напротив Джей Адамс. «Каково это: потерять мужа?» - промелькнуло вдруг у него в голове. На мгновение он подумал о своих жене и сыне. Сейчас они далеко от Террено - возможно, это и к лучшему. Почему-то его не покидало странное ощущение того, что этот город стоит на пороге невиданной катастрофы.
        Поежившись, комиссар придвинул к себе протоколы и сказал:
        Ну, ладно, Джей. Давайте начнем…
        Глава восемнадцатая
        Без пяти девять к вилле Франческо Борзо подъехали четыре легковые машины. Когда охранники открыли ворота, автомобили проехали на территорию поместья, развернулись на неширокой площадке перед воротами и остановились, полностью блокируя доступ в поместье со стороны улицы. Затем из трех машин выбралось полтора десятка человек. Подавляющее большинство из них оказались молодыми людьми не старше тридцати лет - хорошо одетыми и крепко сложенными. Бучи Баррио, наблюдавший за въезжавшими во двор машинами, подошел к одному из остановившихся автомобилей, и когда из него выбрались Армандо Эрба и Луиджи ле Гранде, приветствовал их. Затем он подозвал одного из охранников, одетых в форму садовника, и приказал ему проводить помощников к Рокко Траколло. Сам он принялся расставлять вновь прибывших бойцов ле Гранде и Эрбы в боевой порядок по периметру виллы.
        Охранник быстро провел двух помощников вокруг дома к небольшой беседке, увитой плющом и расположенной недалеко от бассейна, затем он исчез в направлении ворот. Войдя в беседку Эрба и ле Гранде увидели помощника капо - Рокко Траколло сидел на скамейке, идущей по окружности беседки, и разговаривал с кем-то по мобильному телефону. Заметив помощников, он кивнул им, но разговора не прервал. Эрба опустился на скамейку напротив Траколло, ле Гранде остался стоять у входа, нервно посматривая на часы.
        Спустя полминуты Рокко закончил разговор и обернулся к помощникам.
        - Что стряслось, Рокки? - нетерпеливо выдохнул ле Гранде. - Зачем нас выдернули в такую рань?
        Рокко Траколло не спеша набрал на трубке следующий номер и сказал с полуутвердительной интонацией:
        - Вы не нашли Франко Пандору? Помощники переглянулись, после чего Луиджи ле Гранде ответил:
        - Нет… Его нигде нет.
        - Сегодня утром сюда приезжал Тито Дамаччо, - сообщил Рокко. - Он передал капо слова Амелико Пандоры - тот назначил встречу в заброшенном монастыре… - адвокат взглянул на часы, - через час тридцать пять минут.
        Ле Гранде нервно сглотнул - он, как и Эрба, прекрасно понял, что означает эта встреча.
        - Где капо? - спросил Армандо.
        - В доме.
        - Доминика уже вызвали? - выдавил ле Гранде.
        Рокко Траколло посмотрел на высокого помощника с легкой укоризной во взгляде - словно спрашивая: неужели в такой момент он мог бы забыть о Доминике Пальоли?.. Затем нахмурился и ответил:
        - Я нигде не могу его найти: его личный телефон не отвечает, жена сказала, что дома он не ночевал… Я пытался разыскать его через помощника, но тот тоже как сквозь землю провалился.
        - Одно к одному, - процедил ле Гранде, мрачнея от последнего известия.
        Армандо Эрба внимательно выслушал Рокко. Когда тот закончил, он сказал:
        - Вчера вечером Доминик приезжал ко мне. У него в отряде пропал один парень, и он подозревал, что его исчезновению причастны два типа, ездившие на «феррари». Он попросил у меня снайперов, и я дал ему двух ребят… Они вернулись сегодня в полночь и рассказали, что весь вечер просидели в каком-то магазине в виколо Гарибальди с тремя парнями Доминика - следили за квартирой с двумя типами. Часов в десять вечера к ним приехал третий. Они погрузили в машину ковер с трупом исчезнувшего парня Доминика, после чего один тип остался в квартире, а двое отправились на чимитеро ди Джованни. Мои ребята и парни Доминика поехали за ними. На кладбище снайперы подстрелили обоих, причем одного - насмерть. После этого люди Доминика перенесли выжившего в машину и уехали с кладбища. На выезде из города Доминик высадил моих ребят, а сам отправился на юг: как я понял с их слов - на «склад».
        Когда замолчал Эрба, в беседке на короткое время повисла тишина: Луиджи ле Гранде смотрел на Армандо с удивлением, во взгляде Траколло светилась напряженность… Наконец, Рокко облизнул губы и медленно выдохнул:
        - Я не знал этого.
        Он быстро сбросил набранный номер, по которому хотел, видимо, говорить с кем-то из своих осведомителей, и набрал другой.
        В этот момент на дорожке, ведущей от дома, показался капо. Франческо Борзо обогнул бассейн, вошел в беседку и, кивнув помощникам, спросил:
        - Что с Домиником?
        - Сейчас я пробую еще один вариант, - ответил Траколло. - Армандо только что рассказал кое-что новое.
        Развернувшись вполоборота к присутствующим, Рокко принялся разговаривать с кем-то по телефону. Тем временем Эрба повторил капо то, что рассказывал минуту назад Траколло… Закончил он словами:
        - Доминик сказал, что разговаривал с тобой об этом деле?
        Капо, нахмурившись, подтвердил:
        - Да… Вчера он приезжал ко мне, сказал, что У него пропал человек и что он знает, кто причастен к его исчезновению. Правда, я не поверил ему, но разрешил действовать на свое усмотрение. Он сказал, что один из его людей видел в городе двойника Гарроты… - Эрба и ле Гранде с недоумением переглянулись, и Борзо пояснил:
        - Это человек Доминика, которого застрелили два года назад. Помните случай на Золотом бульваре?
        Брови Армандо Эрбы двинулись к переносице Луиджи ле Гранде нервно посмотрел на часы.
        - Конечно, это не может быть сам Гаррота, - продолжал капо, - но то, что здесь что-то не чисто, - факт.
        В этот момент Рокко Траколло, говоривший по телефону, с шумом выдохнул:
        - Повтори еще раз!..
        Борзо и помощники повернулись к Траколло. Чем дольше тот слушал то, что говорил ему невидимый собеседник, тем больше мышцы его лица каменели. Наконец, он осторожно опустил трубку и поглядел на капо.
        - Что? - спросил Борзо.
        - Я разговаривал с нашим человеком из прокуратуры, - ответил Рокко. Неожиданно он вытащил из кармана платок и вытер выступившую на лбу испарину. - Доминик в реанимации городской больницы - сегодня ночью его подстрелили. Кроме того, убили пять человек из его отряда…
        Луиджи ле Гранде, с шумом выдохнув, опустился на скамейку рядом с Армандо. Мышцы на лице Эрбы одеревенели. Борзо поиграл желваками и спросил:
        - Почему об этом не сообщили сразу же, как это случилось?
        - В полиции засекретили всю информацию о происшедшем, - тихо ответил Рокко. - Я звонил в комиссариат, но ни одного нашего человека на месте не оказалось. Удалось узнать только через прокуратуру.
        Несколько секунд в беседке висела тишина. Потом Эрба сказал:
        - Это война, Франческо, Они«начали без всяких предупреждений - с Доминика…
        С минуту Борзо молчал, уставившись в угол беседки. Все собравшиеся понимали, о чем сейчас думает капо: как все неудачно сложилось. Если бы информация о Доминике поступила к ним хотя бы на полчаса раньше, Тито Дамаччо мог бы сейчас сидеть в подвале виллы, а Амелико Пандоре срочно бы пришлось искать кого-то на место своего выбывшего «боевика». Потеря Дамаччо значительно бы ослабила силы Пандоры, но все вышло иначе…
        - Вот что, - сказал Борзо, подумав. - Рокко, свяжись с людьми Доминика. Если потребуется, отряди в Вилладжо-Верде Бучи - он соберет их. Через полчаса мне потребуются все резервы.
        Рокко кивнул и взялся за телефон. Тем временем капо взял стоящий в углу беседки пластиковый столик, поставил его на середину беседки и вытащил из кармана небольшую топографическую карту. Положив ее на стол, он кивнул помощникам. Те поднялись со скамейки и шагнули к столу.
        - Кто из вас знаком с этим монастырем? - спросил Борзо.
        Ле Гранде покачал головой, Эрба же сказал:
        - Я бывал там несколько раз. Это обычные развалины: шесть зданий, обнесенных стеной, - прямоугольник метров сто на восемьдесят. Вокруг монастыря лес, заросли подступают к самой стене. Туда ведет дорога от шоссе. - Армандо склонился над столом и показал на карте тонкую ниточку шоссе. - Правда, есть и вторая дорога - здесь она не указана. Она длиннее, чем первая, зато по ней к монастырю можно подобраться незамеченными.
        Эрба вытащил из кармана сорочки позолоченный «паркер» и прочертил им на бумаге тонкую линию от северной оконечности Террено до маленького квадратика, обозначающего на карте монастырь! Дорога пролегла вдоль реки через виноградные плантации и насаждения пробкового дуба.
        Пару минут Борзо изучал окрестности монастыря на карте, потом сказал:
        - Хорошо, этой дорогой мы и воспользуемся… Теперь вот что - мне потребуются все ваши люди. У вас есть тридцать минут, чтобы собрать их.
        Эрба кивнул. Ле Гранде же, нахмурившись, выдавил:
        - Но это западня, Франческо!.. Они будут ждать нас в зарослях и начнут стрелять сразу, как только мы подъедем к монастырю!
        - Я знаю, что это западня, - ответил Борзо. - Но они будут ждать нас в половине одиннадцатого. Мы подъедем туда за час до назначенного времени, и если они хотят крови, они получат ее.
        Посмотрев на часы, он закончил:
        - А сейчас начинайте сборы. Максимум без пятнадцати десять мы должны быть у монастыря. Все - действуйте!..

* * *
        В девять часов огненно-красный «мустанг» проехал по грунтовке, ведущей от шоссе к заброшенному францисканскому монастырю, расположенному в полутора километрах от Террено, и остановился в пятнадцати метрах от огораживающей его стены. Андрей Белов заглушил двигатель и, выбравшись из машины, огляделся по сторонам.
        Порыжевшая от дождей и времени кирпичная стена вздымалась на высоту четырех метров от земли. С того места, где стоял Андрей, видна была крыша только одного из строений - она выглядывала из-за стены, похожая на остроконечную шляпу вьетнамского крестьянина. Сама стена уходила вправо и влево, теряясь в зарослях росших возле нее ив. Андрей захлопнув дверь «форда» и не спеша двинулся к главным воротам монастыря…

«Судя по всему, построили его лет триста - триста пятьдесят назад», - думал он, глядя на высокую монастырскую стену: сейчас в ней виднелось множество мелких и крупных проломов, в некоторых местах старинная кладка была сбита. Однако даже сейчас было видно, что когда-то эта стена была неприступным монолитом, перебраться через который было не просто, - очевидно, в свое время она надежно защищала монахов от рыскающих по всей Европе разбойников… Вскоре Андрей вышел на большую поляну перед воротами монастыря и еще раз подумал, что построили его, скорее всего, в середине или конце семнадцатого века. Форма ворот подтверждала это: две четырехметровые железные плиты с закругленными верхними краями выглядели внушительно, несмотря на покрывающие их пятна ржавчины. Скругленные шляпки крепежных штырей, усеивающие обе половины ворот, говорили о том, что в свое время они были усилены изнутри, и их вряд ли мог взять даже таран. Массивные петли шарниров были заведены внутрь, так что и снять железные плиты снаружи не представлялось никакой возможности.
        Осмотрев стену и ворота, Андрей прошел в полутораметровый проход, образованный двумя железными створками, и оказался в «мешке». Позади него находились двери ворот, справа и слева - стены портала, вдоль которых высились шесть массивных колонн, поддерживающих высокую воротную арку, впереди маячил небольшой проход на территорию монастыря, который в свое время, очевидно, закрывался железной решеткой…
        Пройдя через «мешок», Андрей оказался во внутреннем дворе монастыря и с интересом принялся изучать его планировку. Судя по всему, она не сильно отличалась от десятков других, виденных им за всю его жизнь. Справа от него располагалось приземистое двухэтажное строение. Сложено оно было из грубого камня и тянулось вдоль восточной стены метров на шестьдесят. Маленькие, с полметра в поперечнике, окошки говорили о том, что когда-то в этом здании находились приимный дом или больница монастыря. Несмотря на то, что сейчас на его стены падали солнечные лучи, здание выглядело мрачно. На мгновение Андрей представил себе, как должно оно было выглядеть в сырую погоду, когда шел дождь и дул ветер: серые струи холодной воды били по таким же серым каменным стенам, выбивая унылую дробь, угнетая монахов, подтверждая всю бренность земной жизни и настраивая их на молитвы… Переведя взгляд в центр двора, Андрей увидел пару полуразвалившихся хозяйственных построек, сооруженных напротив ворот. Наверняка им было не больше ста лет: деревянные крыши строений почти полностью сгнили, каменные стены еще держались, хотя кое-где
между камнями проступала трава - растения постепенно уничтожали постройки…
        Наконец он посмотрел влево и увидел три здания, расположенные вдоль южной и западной частей стены. Два из них были небольшими двухэтажными строениями, вытянувшимися с юга на север, - очевидно, в свое время в них размещались рефекторий и дормиторий. Третье представляло собой массивное четырехэтажное сооружение, без сомнений, являвшееся главным зданием монастыря, - по-видимому, в нем находилась церковь. Подтверждением этому служила полукруглая апсида в восточной стене здания. С южной стороны к нему примыкала трехэтажная пристройка - наверное, раньше в ней жили аббат и высшие чины монастыря. Двери пристройки открывались на небольшой, вымощенный каменными плитами монастырский Двор. По его периметру были видны остатки колонн, некогда поддерживавших крышу галереи. Впрочем, сейчас галерея, как таковая, отсутствовала…
        Пройдя в центр двора, Андрей разглядел в лицевой стене церкви огромную дверь, над которой располагались высокие стрельчатые окна. Когда-то свет, падающий в эти окна, проникал в здание через цветной витраж. Теперь окна были такими же пустыми, как глаза мертвеца, лишь в одном из них, под самой крышей здания, матово поблескивал кусок бледно-розового стекла. Общее впечатление, создаваемое монастырем, было тягостным: хорошо организованный комплекс, в котором на протяжении сотен лет жили люди, был разрушен, и процесс этого разрушения продолжался. Андрей знал, что ждет этот монастырь - еще лет пятнадцать-двадцать, и он разрушится окончательно под действием времени и погоды, либо власти Террено опередят природу и разберут здания на материал. «Если только не найдется тот, кто захочет отреставрировать монастырь и дать ему вторую жизнь», - подумал Андрей.
        Посмотрев на часы, он отметил, что было уже начало десятого, и двинулся к входу в церковь - он уже понял, что ни в одном другом здании ничего интересного не найдет. Если что и осталось осматривать, так это церковь. Он осмотрит ее минут за пятнадцать и вернется в Террено - сегодня у него и так много дел…
        Вскоре Андрей оказался в гигантском зале церкви и остановился в центре, оглядываясь. Зал этот был во многом похож на десятки других залов, виденных им во множестве церквей по всему миру. Правда, здесь существовало одно отличие: редко когда ему доводилось видеть такую удручающую картину разграбления: атласные драпировки, некогда закрывавшие окна, деревянные панели со стен, отделка алтаря, резные колонны, делящие зал на нефы, и даже каменная кладка пола были унесены из церкви, очевидно, много десятилетий назад. Сейчас продолговатые проемы окон зияли на фоне абсолютно голых кирпичных стен, а пол зала представлял собой обычную земляную площадку с цементными основаниями для колонн. Подняв голову вверх, Андрей увидел, что даже фрески со сценами из жизни небожителей под сводом зала отсутствовали - наверное, листы с фресками вынесли из монастыря тогда же, когда разобрали пол и ободрали стены. Сейчас о наличии некогда величественного свода говорили только проржавевшие металлические крепления, расположенные на высоте пятнадцати метров от пола, рядом с деревянными балками, поддерживающими крышу. Андрей
перевел взгляд на возвышение для хора и алтаря - оно было завалено остатками полусгнившей мебели, а за ним темной червоточиной зиял вход в апсиду. Вряд ли он найдет здесь что-то, заслуживающее внимания, понял Андрей. Тем не менее он пересек двадцатиметровой ширины зал и оказался у выхода в коридор, ведущий в глубину здания. Если уж ему не удастся увидеть старинные фрески и скульптуры на алтаре, то он хотя бы изучит планировку самого здания.
        Войдя в темный проход, Андрей пересек его и оказался в коридоре, прорезающем заднюю часть трехэтажной пристройки параллельно главному залу. В стенах коридора зияли пустые проемы дверей, ведущих в комнаты, в которых раньше хранились монастырская утварь и одежда церковнослужителей. В конце коридора виднелась лестница, ведущая на верхние этажи.
        Андрей прошел по коридору, мельком заглядывая в пустые комнаты - в них, как и в зале, не было ничего примечательного, кроме мусора на полу и надписей на стенах, - и оказался у лестницы. Он решил подняться по ней и осмотреть комнаты самого верхнего этажа - в зале он заметил балкон, устроенный на уровне третьего этажа, а на этот балкон выходили двери нескольких комнат. Возможно, там есть что-нибудь интересное?..
        Поднявшись на два пролета вверх, Андрей медленно двинулся по коридору - точно такому же, что и на первом этаже. Комнаты, устроенные по левую сторону коридора, его не интересовали, а вот в комнаты с правой стороны он заглядывал. Первая же из них оказалась самой большой на этом этаже. Андрей решил, что, судя по размерам, раньше здесь могла размещаться монастырская библиотека. Как и в остальных комнатах здания, здесь было пусто, дверь, ведущая на балкон, была забита досками. Повернувшись, Андрей прошел дальше по коридору и заглянул в следующую комнату. Эта оказалась раза в четыре меньше, чем первая, зато дверь, открывающаяся на балкон, не была заколочена досками. Андрей пересек темную комнату, в которой напрочь отсутствовали окна, и выглянул на маленькую балюстраду.
        С высоты третьего этажа перед ним открылся отличнейший вид - каждый уголок сорокаметрового зала церкви был виден как на ладони. Отсюда четко проступала полная планировка зала с тремя рядами среднего и боковых нефов, восточной и западной апсидами, возвышением для алтаря… Немного постояв на балконе и убедившись в том, что он до сих пор способен выдержать вес взрослого человека, Андрей двинулся по нему в сторону следующей двери. Он прошел расстояние, разделяющее двери двух соседних комнат, выходящие на балкон, краем глаза заглянул в темное помещение, заваленное той же рухлядью, что лежала на алтаре, и хотел уже было отправиться дальше, но в этот момент услышал звук - словно мышь прошуршала хвостом по каменной кладке.
        Андрей остановился и, нахмурившись, бросил в темноту комнаты:
        - Кто здесь?
        Пару секунд он прислушивался, но ему никто не ответил. «Наверное, это действительно было какое-то мелкое животное, - подумал Андрей, - мышь или крыса. А может быть, кошка?..» Он повернулся, чтобы идти дальше, но в последний момент передумал и вошел в темную комнату. Мгновение стоял перед дверью, давая глазам возможность привыкнуть в царившему здесь полумраку, затем шагнул вдоль груды полусгнившей мебели.
        В следующую секунду в глубине комнаты двинулись тени, но Андрей даже не среагировал на движение: из-за кучи ящиков к нему метнулся силуэт человека, и что-то, похожее на железную кувалду, врезалось ему в грудь, отшвыривая к стене. Андрей взлетел в воздух и через мгновение упал на спину. Падение смягчил деревянный ящик, лежащий в углу, и все-таки его порядком тряхнуло. Упав, он почувствовал, как у него перехватило дыхание, а, увидев двинувшуюся к нему фигуру, выдохнул:
        - Эй, подождите!
        Фраза эта вырвалась у него непроизвольно, но странным образом она остановила неизвестного, секунду назад напавшего на него. Луч света, упав в проем двери, попал на одежду незнакомца, и Андрей разглядел, что эта была куртка от армейского комбинезона. Человек, остановившийся в метре от него, поднял руку с зажатым в ней непонятным предметом и направил ее в лицо Андрею.
        - Подождите! - повторил Андрей и на всякий случай поднял руку с раскрытой ладонью по направлению к незнакомцу. - Я же вам ничего не сделал!
        Человек в армейском комбинезоне шагнул вперед, луч света упал на его голову, а в следующую секунду брови Андрея скользнули вверх. Он увидел соломенные волосы незнакомца, его изборожденное морщинами лицо, толстые губы и глаза - бездонные, словно лесной омут.
        - Бен?! - изумленно выдохнул Андрей. - Бен Аз Гохар, это вы?..

* * *
        Ознакомившись с показаниями Джей Адамс, Гольди еще раз опросил ее по тем же самым вопросам, которые задавал вчера вечером Марио Протти. Однако, женщина не смогла припомнить ничего важного, что бы упустила вчера. Задав последний вопрос, комиссар какое-то время сидел неподвижно, пытаясь составить картину того, что началось вчера утром на тихой виа Роза и закончилось глубокой ночью в доме Адамсов. Из всего услышанного от Джей у него сложилось странное впечатление нереальности всего происшедшего. И прежде всего это касалось поведения светловолосого парня, сбитого покойным Тревором.
        - Джей, - сказал Гольди, - давайте еще раз вернемся к тому, что произошло вчера утром… С какой скоростью двигался ваш автомобиль, когда вы сбили того парня?
        - Я точно не помню, - прошептала Джей, комкая в руках розовый носовой платок. - Может быть, километров сорок или пятьдесят.
        - Когда вы его сбили, он перелетел через машину или отлетел в сторону?
        Лицо Джей скривила гримаса, словно воспоминание о событиях вчерашнего утра причиняло ей боль, и все-таки она ответила:
        - Нет, его отбросило по ходу машины - вперед.
        - Вперед? - Гольди нахмурился. - Подождите… Вы хотите сказать, что его отшвырнуло в ту же сторону, куда двигался автомобиль?
        - Да… Машина проехала еще метров пять, прежде чем остановилась. Мы едва не переехали его.
        Гольди с сомнением посмотрел на женщину, думая: а не ошибается ли она? Ведь человек, которого сбивает легковой автомобиль, взлетает вверх и врезается в боковое стекло машины либо сразу же отлетает в сторону. Но в любом случае он остается за машиной. Таковы законы физики - здесь действует инерция. По словам же Джей, этого типа швырнуло вперед - словно вся масса тела у него была сосредоточена в ногах. «Странно все это», - подумал Гольди. Впрочем, и вся эта история была не менее странной. Например, то, что сбитому удалось подняться на ноги после удара. Комиссар уже видел найденный на виа Роза «опель» с помятым радиатором - судя по его виду, удар был ужасным…
        - Джей, сколько времени прошло между тем, как вы сбили того парня, и тем, как он поднялся?
        - Секунд тридцать или сорок.
        - Он встал на ноги сразу, или после того, как очнулся, прошло какое-то время?
        - По-моему, не сразу… Он пытался подняться, но удалось ему это не с первой попытки.
        - Однако, после того как он встал, вы заметили, чтобы он хромал?
        - Только вначале. Потом он двигался так, словно ничего не произошло.
        - И вам, конечно же, это показалось странным? Джей промолчала, не ответив на явно риторический вопрос комиссара.
        - Одним словом, после того как поднялся, он вел себя так, словно несколько секунд назад на него не налетел полуторатонный автомобиль?
        - Да.
        - Вы не заметили на его теле крови?
        - Ни капли.
        Гольди кивнул. Анализы образцов, собранных с бампера «опеля», показали, что на нем отсутствовали следы крови. Также, впрочем, как и любые другие следы органического происхождения… Немного подумав, он спросил:
        - Джей, можете вы одним словом охарактеризовать поведение сбитого? - Увидев появившееся в глазах женщины непонимание, комиссар пояснил: - Мне интересно, какое общее впечатление сложилось у вас о его поведении. Понимаете?
        Несколько секунд Джей раздумывала над ответом, потом тихо сказала:
        - Мне показалось, что он был похож на злобного ребенка…
        - Простите? - не понял Гольди.
        - Знаете, иногда встречаются дети с необычной злопамятностью, - пояснила Джей, не поднимая глаз от платка. - Когда такой ребенок играет с игрушками, а кто-нибудь из взрослых мешает ему, ребенок затаивает обиду. Но он мстит не сразу, а пытается продолжить игру. Свою обиду он вымещает потом - через много дней, а иногда даже недель, после случившегося… Мне показалось, что человек, которого сбил Тревор, был похож на такого ребенка, которому помешали в его игре. Но он не стал прерываться, чтобы мстить нам, а решил отложить это на потом - когда закончит со своими
«играми».
        Глядя на Джей Адамс, Гольди нахмурился. Это было самое странное описание преступника, которое он когда-либо слышал. Посмотрев на протокол с показаниями, он сказал:
        - Из всего, что вы рассказали, складывается очень странная картина, Джей. Но больше всего меня беспокоит одна вещь… Знаете, какая?
        Джей подняла глаза на комиссара и молча покачала головой.
        - Мне кажется, что вы чего-то не договариваете. Возможно, вам самой это кажется несущественным или не относящимся к делу, но, может быть, это «что-то» является ключом ко всей этой истории… Вы не хотите сказать, что это?
        Джей вздрогнула. Она вдруг вернулась на сутки назад - на тихую улицу с рядами серых домов, увидела медленно поднимающегося с земли светловолосого парня, его губы, кривящиеся в ухмылке и произносящие одно лишь слово: Джейром… Она помедлила и ответила:
        - Нет.
        - Вы точно не хотите ничего добавить? - Гольди с сомнением смотрел на сидящую напротив женщину.
        - Нет.
        Гольди вздохнул.
        В этот момент зазвонил стоящий на столе телефон. Комиссар поднял трубку и услышал голос Тони Ризо.
        - Это опять я, комиссар.
        - Что у тебя? - спросил Гольди.
        - Я только что переговорил со священниками Сайта Марии Аквилонии. Правда, они не сообщили мне ничего интересного. Сейчас я отправляюсь в соседний приход, и…
        - Хорошо, - прервал его Гольди. - Тони, если ты звонишь мне только затем, чтобы сказать это, то теряешь время - ты не должен докладываться мне по каждому шагу. Представишь общий отчет, когда переговоришь со всеми священниками.
        - Да нет, вообще-то я звоню по-другому поводу, - протянул Ризо, когда замолчал комиссар. - Это связано с тем документом, о котором я говорил полчаса назад. Помните закон об уничтожении собак?
        - Да. Ты узнал что-то новое?
        - Точно… После того как мы с вами переговорили и я уже собирался уезжать из муниципалитета, я заглянул в компьютер архива.
        - И что?
        - В этот компьютер заносятся сведения о всех запросах из архива муниципалитета. Так вот, вчера вечером - после того, как отец Винченцо сделал ксерокопии документа, - запись об этом внесли в базу данных компьютера. А еще через полчаса в ту же базу поступил запрос - кто-то заинтересовался тем, что отец Винченцо снял копии с закона об уничтожении собак.
        Пару секунд Гольди молчал, обдумывая только что полученную информацию. Похоже, это может иметь какое-то отношение к таинственной смерти священника, понял он. Но какое?
        - Откуда был сделан запрос? В трубке раздалось хмыканье, после чего Тони загадочным голосом протянул:
        - Вы не поверите, комиссар…
        - Откуда? - повторил Гольди.
        На этот раз в трубке повисла напряженная пауза. Она продлилась несколько секунд, а затем Тони, прокашлявшись, сообщил:
        - Комиссар, запрос сделали по локальной компьютерной сети из нашего управления…

* * *
        На мгновение человек в армейском комбинезоне застыл. Воспользовавшись этой паузой, Андрей повторил:
        - Бен, это вы?!
        Не опуская руку с зажатым в ней странным предметом, Бен Аз Гохар вытащил из кармана фонарик и осветил лицо лежащего человека. Андрей поднял руку, защищаясь от света, и быстро проговорил:
        - Вспомните Бахрейн - три года назад! Мы разговаривали с вами о гулах! Моя фамилия Белов!
        Несколько секунд Аз Гохар всматривался в лицо Андрея и, наконец, сказал:
        - Покажите руки!
        - Что?
        - Покажите мне ваши руки!
        Андрей поднял руки ладонями к Аз Гохару. Мгновение тот с напряжением всматривался в его ладони, после чего выключил фонарик и, как показалось Андрею, облегченно вздохнул. Затем он запихнул фонарик в карман куртки и опустил руку с загадочным предметом к ноге.
        - Вспомнили меня? - спросил Андрей, поднимаясь с пола и отряхивая брюки.
        - Да, - коротко сказал Аз Гохар. - Как вы здесь оказались?
        Голос Аз Гохара показался Андрею резким, даже слегка враждебным. Он пожал плечами и постарался ответить как можно более спокойно:
        - Ну, со мной-то все ясно. Я здесь из-за профессионального любопытства: оказался в Террено проездом, появилось свободное время, и вот - решил осмотреть местные достопримечательности… А что здесь делаете вы?
        Аз Гохар ответил не сразу. Некоторое время он словно прислушивался к чему-то, чего не слышал Андрей. Потом шагнул к двери, выходящей на балкон, и осмотрел зал. Наконец он проворчал что-то похожее на «охочусь».
        Андрей подумал, что ослышался, и спросил:
        - Что?
        Аз Гохар развернулся. Сейчас он стоял в проеме двери, и падающий рассеянный свет очерчивал его силуэт, не позволяя увидеть лица. В то же время смазанные лучи света падали на лицо Андрея.
        - Послушайте, - проговорил Аз Гохар, - как вы попали в монастырь?
        - Как попал?.. На машине.
        - На такси?
        - Нет, я взял машину в прокате.
        - И где она сейчас?
        - Здесь. Недалеко от монастыря.
        Мышцы на лице Аз Гохара двинулись, словно он стиснул зубы.
        - Вы оставили ее прямо перед воротами?
        - Нет, там есть небольшой сверток слева от ворот - что-то вроде поляны. Я оставил машину там.
        - Ее можно заметить с дороги?
        - Думаю, нет, - пожал плечами Андрей. - Эта поляна полностью скрыта деревьями… Послушайте, а в чем дело, Бен?
        Короткое время тот снова прислушивался к монастырю.
        - Давно вы здесь?
        - Минут десять. Успел только осмотреть монастырь снаружи.
        - Видели кого-нибудь за это время?
        - Что вы имеете в виду? - насторожился Андрей.
        - Видели вы здесь людей? - повторил Аз Гохар.
        - Нет, здесь пусто - это ведь заброшенный монастырь… - Нахмурившись, Андрей повторил: - Послушайте, Бен, по-моему, здесь что-то не чисто. Объясните наконец, что здесь происходит! И какого черта вы набросились на меня с кулаками?
        - Я объясню, - кивнул человек в камуфляже, - Только сначала узнаю еще кое-что у вас… Давно вы в этом городе?
        - Третий день.
        - И как вам Террено? Заметили здесь что-нибудь необычное?
        - Необычное?.. Нет. По-моему, это обычный провинциальный город.
        - Обычный, - протянул Аз Гохар. - Ну, что ж…
        Неожиданно он замолчал. Потом обернулся всем телом в сторону зала и замер, словно гончая, услышавшая зов охотника. В следующую секунду он медленно отступил от проема в глубину комнаты и прошептал:
        - Вы слышали звук?
        - Звук? Нет, - ответил Андрей, удивленный поведением Аз Гохара. - Бен, мне кажется, пора внести ясность. Объясните, что здесь происходит.
        Еще какое-то время Аз Гохар прислушивался к чему-то неслышному, потом повернул голову к Андрею и сказал:
        - Вот что, мистер Белов. Выслушайте меня внимательно… Сейчас вы выйдете из монастыря и отгоните свою машину в лес - так, чтобы от монастыря ее нельзя было заметить. Потом вернетесь сюда.
        - Зачем это? - нахмурился Андрей. - Послушайте, я ничего не понимаю в ваших играх, Бен, но…
        Внезапно со стороны зала раздались человеческие голоса. Бен Аз Гохар шагнул к Андрею и зажал его рот ладонью. Два человека замерли в темной комнате, прислушиваясь к голосам. Несколько секунд они так и стояли, в то время как голоса становились все громче. Судя по всему, разговаривавшие находились на улице. Но вот голоса зазвучали резче - говорившие вошли в церковь.
        Аз Гохар указал на балкон. Потом он опустил руку и бесшумно скользнул к проему двери. Там он замер, осторожно выглядывая в зал. Андрей последовал его примеру и вскоре оказался у проема возле Аз Гохара.
        В следующую секунду они увидели говоривших. Их было двое. Один из них был высоким, черноволосым мужчиной лет сорока - сорока пяти. Собеседником его была девушка лет восемнадцати, одетая в вязаную кофту и джинсы. Глядя на нее, можно было подумать, что она не мылась по крайней мере пару недель: ее слипшиеся волосы патлами свисали вдоль худого лица. Мужчина был, наоборот, упитан и одет с иголочки - словно только что сошел со страниц одного из французских журналов мод.
        На взгляд Андрея, эта парочка была более чем странной. Он покосился на Аз Гохара, словно хотел у него что-то спросить. Однако в эту секунду люди, остановившиеся посреди зала, начали действовать, и он забыл о своем вопросе - то, что начали делать эти двое, вызвало у него в сто раз большее изумление, чем их вид…

* * *
        Пару секунд Гольди молчал, обдумывая поразительные слова Ризо. Потом недоверчиво переспросил:
        - Запрос сделали из комиссариата?
        - Точно, - подтвердил инспектор. - По компьютерной сети из нашего управления.
        - Кто именно, не установил?
        - Нет. Как мне объяснили в муниципалитете, все компьютеры комиссариата завязаны на одну линию и пользуются одним адресом. Так что установить, с какого именно компьютера делали запрос, невозможно.
        Гольди нахмурился, подумав, что в комиссариате больше полусотни компьютеров - они стоят почти в каждом кабинете, - и запрос мог быть сделан почти с каждого из них, ведь две трети всех полицейских компьютеров завязаны в сеть. Но неужели загадочный убийца, проникший в Санта Марию Аквилонию через разбитый витраж и размозживший голову отцу Винченцо, связан с кем-то из полицейского управления? И неужели священника убили за то, что он взял в архиве муниципалитета документ восьмидесятилетней давности? Решив не делать поспешных выводов, Гольди спросил:
        - Ты уже видел этот закон?
        - Да ничего интересного. Приняли его в начале века. Обычный документ, предписывающий отлавливать собак на улицах города и уничтожать их. Сам по себе он не представляет никакого интереса, но вот то, что через какие-то полчаса после запроса кто-то заинтересовался личностью делавшего запрос…
        Ризо многозначительно не договорил, а комиссар, подумав, сказал:
        - Ладно, Тони, спасибо за информацию. Возможно, она окажется нам полезной… А сейчас - работай.
        В трубке раздались гудки, Гольди положил ее на рычаг и задумчиво посмотрел на Джей Адамс. Во второй раз за последние два часа он подумал о том, что события, происходящие в этом городе, приобретают странный оборот, и, растягивая слова, произнес:
        - Знаете, Джей, давайте-ка мы с вами съездим на виа Роза, я хочу посмотреть на место происшествия. Согласны?
        Женщина подняла на комиссара глаза и, облизнув губы, кивнула.
        - Вот и хорошо, - сказал Гольди.
        Сложив протоколы в стол, он запер ящик на ключ. Потом встал из-за стола и надел пиджак, висевший на спинке стула.
        В этот момент на его столе опять зазвонил телефон.
        Гольди взял трубку, но на этот раз, вместо привычного голоса Тони Ризо, услышал металлический баритон начальника полиции:
        - Это Плацци, Гольди. Зайдите ко мне. Сейчас.
        Выплюнув эти слова на одном дыхании, словно очередь из пулемета, Плацци сразу же отключился.
        Услышав гудки, Гольди растерянно посмотрел на трубку, затем - на часы. Было уже десять минут десятого. «Похоже, поездка на виа Роза откладывается», - понял он. Плацци вряд ли продержит его менее получаса.
        Повернувшись к Джей Адамс, Гольди сказал голосом, в котором читалось явное недовольство:
        - Извините, Джей, видимо, некоторое время вам придется посидеть здесь одной - мне нужно встретиться с шефом.
        Джей молча кивнула.
        Гольди достал из стола только что положенные в него протоколы, прибавил к ним лист с именами инспекторов и распределением по делам и запихнул все это во внутренний карман пиджака. Затем он вышел из кабинета и на ходу поправляя галстук, отправился в противоположное крыло здания комиссариата, где находился кабинет начальника полиции…
        Стоя у проема двери, выходящего на балкон, Андрей с напряжением всматривался в замершую посреди зала парочку. Застывший в полуметре от него Аз Гохар своей неподвижностью напоминал мраморную статую, лишь глаза его полыхали огнем.
        Какое-то время мужчина и девушка стояли на месте, о чем-то переговариваясь. Затем девушка сняла туфли и осталась босиком. Мужчина вытащил из-под пиджака огромный моток веревки и протянул его девушке. Та повесила веревку на шею, подошла к северной стене зала и… полезла по ней.
        Андрей, наблюдавший за парочкой, почувствовал, как на голове его шевельнулись волосы: девушка-подросток поднималась по совершенно отвесной кирпичной стене, словно кошка по дереву. Он видел, что в стене не было никаких выемок или выступов, за которые можно было бы зацепиться, тем не менее девушка карабкалась вверх с поразительной скоростью. Каким-то образом она цеплялась за ровную поверхность руками и ногами и поднималась все выше. Мужчина, оставшийся внизу, спокойно наблюдал за ее передвижениями… Спустя полминуты девушка, преодолев пятнадцать метров отвесной стены, оказалась под сводом зала, уцепилась за одну из дубовых балок и, словно летучая мышь, принялась карабкаться по ней в центр свода вниз головой. Вскоре она оказалась точно под коньком крыши, перевернулась, оседлала балку и, сняв с шеи веревку, скинула один ее конец вниз. Веревка со свистом рассекла воздух и упала на пол зала недалеко от мужчины. Андрей с напряжением ждал, что будет дальше… Мужчина не спеша снял пиджак и остался в рубахе. Затем он поднял веревку. Андрей разглядел, что на ней были сделаны две петли: большая и маленькая.
Мужчина расширил большую из петель и надел ее через голову на тело. Пропустив ее под руки, закрепил петлю под мышками, так что она обхватила его торс. Потом он надел на шею маленькую петлю, аккуратно затянул ее и накинул пиджак.
        Действия мужчины заставили Андрея вспомнить картину, виденную им в каком-то фильме про каскадеров - трюк этот был хорошо известен киношникам: именно так артист, играющий роль повешенного, имитировал смерть на виселице. Зрителям казалось, что артист висит на веревке, подвешенный за шею, на самом же деле, он висел на страховке, закрепленной у него на спине. Впрочем, сейчас Андрей был уверен, что эти двое не собираются снимать фильм.
        Мужчина поправил пиджак, и теперь, глядя на него, можно было видеть только петлю, обхватившую его шею. Мужчина посмотрел вверх, махнул рукой, и девушка, сидящая под потолком зала, потянула веревку. Андрей почувствовал неприятный холодок, прокатившийся по его позвоночнику, - странная девушка показалась ему теперь еще более странной: она с поразительной легкостью поднимала мужчину - словно механическая лебедка. Через несколько секунд мужчина оказался на высоте пары метров от пола и подал знак девушке. Та прекратила тянуть и, держа веревку в левой руке, правой закрепила ее свободный конец на балке. Теперь мужчина висел на полностью закрепленной веревке. Но вот он снова махнул рукой, и девушка принялась поднимать его, быстро перебирая руками. Меньше чем за полминуты она втянула мужчину (в котором, по оценкам Андрея, было не меньше ста килограммов веса) на пятнадцатиметровую высоту. Оказавшись под сводом зала, мужчина подобрал концы свисающей вниз веревки и спрятал их на балке. Затем он сам устроился между балок таким образом, что с пола зала его практически не было видно. Аз Гохар и Андрей видели его
только потому, что находились на третьем этаже и могли заглянуть за балку.
        Облизнув губы, Андрей перевел дух, но на этом «представление» не закончилось. Мужчина и девушка перебросились парой слов, которые притаившиеся внизу люди разобрать не смогли, а затем девушка прыгнула вниз.
        Она пролетела пятнадцать метров и упала на пыльный пол зала. Андрей вздрогнул, услышав, как тяжело ударилось тело о землю. Однако в следующую секунду девушка поднялась на ноги как ни в чем не бывало.
        - Вот дьявол! - изумленно прошептал Андрей.
        Аз Гохар резко повернулся к нему и приложил палец к губам.
        Неожиданно в проеме главных дверей церкви показались еще два человека. Один их них был высоким, худощавым парнем с копной длинных волос, другой - мужчиной лет тридцати с короткой стрижкой.
        Вошедшие подошли к девушке, которая в этот момент надевала туфли, что-то сказали ей, и старший из них направился к противоположной окнам стене зала. Вскоре Андрей и Аз Гохар потеряли его из виду - мужчина вошел в боковой неф, не просматривавшийся с балкона. Тем временем девушка и длинноволосый подошли к каменному возвышению для хора, парень осмотрел земляной пол и кивнул на освещенный солнечными лучами участок недалеко от окна.
        И снова Андрей почувствовал, как на голове его зашевелились волосы: девушка-подросток, опустившись на корточки, принялась копать яму. Комья сухой земли вылетали из-под ее ладоней с ошеломительной скоростью - словно работала миниатюрная землекопалка… Через какую-то минуту в земле образовалось углубление, достаточное для того, чтобы в нем мог поместиться человек. Тогда девушка прекратила копать и легла на дно вырытой ямы лицом вверх. Длинноволосый вытащил что-то из-за пояса и протянул руку к земле. Андрей, внимательно следивший за парочкой, не сразу разобрал, что находится в руке длинноволосого, - тот стоял, повернувшись к балкону спиной. Лишь когда девушка взяла странный предмет, он увидел, что этим «что-то» был маленький, поблескивающий металлом автомат - из тех, что используют спецслужбы и террористы. Девушка легла ничком, положив руку с оружием на грудь и прикрыв ее полой кофты, другую руку она устроила поверх автомата. Потом она кивнула длинноволосому и тот принялся закидывать ее землей. За короткое время он полностью закопал лежащую в яме девушку, а лишнюю землю раскидал по полу. Затем он
несколько раз прошелся по свежей «могиле», так что вскоре нельзя было заметить, что недавно здесь что-то копали.
        Андрей чувствовал, как стучит его сердце, - он не заметил, чтобы у девушки было хоть что-то, напоминающее дыхательный аппарат. Так каким же образом она собирается дышать под землей?
        Тем временем длинноволосый отошел от возвышения хора на середину зала, оглядел место «захоронения» и, видимо, остался доволен. Подняв голову вверх, он свистнул. В ответ ему раздался свист человека, притаившегося под крышей. Длинноволосый развернулся и быстрым шагом вышел из церкви на улицу.
        Несколько секунд два человека прислушивались к звукам, которые еще могли раздаться из зала, но ничего не услышали. Тогда Андрей обернулся к Аз Гохару и, впившись глазами в его лицо, прошептал:
        - Господи, что все это значит, Бен? Кто эти люди? Ведь вы знаете? Вы же не просто так оказались здесь и расспрашивали меня. Я прав?
        Бен Аз Гохар повернул голову, и в темноте Андрею показалось, что лицо старика побледнело. Какое-то время они глядели друг на друга молча, после чего Аз Гохар сказал:
        - Помните, три года назад вы просили меня показать вам гула, мистер Белов?.. Так вот, только что вы видели сразу четырех гулов.
        До Андрея не сразу дошел смысл услышанного. Он смерил Аз Гохара изумленным взглядом - в глазах его проскользнуло ясно читаемое недоверие - и выдохнул:
        - Подождите, Бен… Вы хотите сказать, что эти люди - не люди, а дьявольские создания? Что они…
        Внезапно его рот снова накрыла шершавая ладонь Аз Гохара. Мгновение в темной комнате висела могильная тишина, а затем вдруг оба услышали, как со стороны лестницы, прорезающей здание по всей его высоте, раздались тяжелые шаги поднимающегося по ней существа…
        Глава девятнадцатая
        Пройдя в левое крыло здания комиссариата, Гольди остановился перед кабинетом, на двери которого была укреплена позолоченная табличка с надписью «Начальник полиции д-р Э. Плацци». Он постучал в дверь и, услышав ответ, открыл ее.
        Энио Плацци сидел за своим рабочим столом, занимавшим по площади треть помещения. Напротив него расположился Агуанто Манари - начальник отдела по борьбе с организованной преступностью. Он что-то говорил Плацци, показывая на лежащие на столе схемы.
        Увидев комиссара, Плацци кивнул на стол. Гольди пересек кабинет, опустился в обитое красной кожей полукресло, стоящее за столом, и принялся краем уха слушать Манари.
        Спустя пару минут Агуанто закончил говорить, собрал со стола начальника полиции свои схемы и вышел из кабинета. Когда дверь закрылась, Плацци повернулся к выжидательно глядящему на него комиссару и сказал:
        - Ну и ночка, Гольди! Слышали, что случилось сегодня на Золотом бульваре? - Комиссар недоуменно нахмурился, и начальник полиции пояснил: - Ограбили оружейный магазин: вынесли около тридцати автоматов и кучу патронов к ним, кроме того, взяли несколько десятков девяносто третьих «беретт».
        Гольди, готовившийся к серьезному разговору с шефом об убийствах прошедшей ночи, оказался не готов к такому известию. На мгновение на его лице повисло растерянное выражение. Заметив это, Плацци добавил:
        - Похоже, кто-то готовится к войне в Террено, а, Гольди?!
        Комиссар недоверчиво переспросил:
        - Тридцать автоматов?
        - Ну, если быть точным, то двадцать восемь. Но суть-то от этого не меняется… - Плацци усмехнулся, поразив Гольди странной ухмылкой, поднял лежащую на столе общую сводку происшествий и слегка рассеянно протянул: - Ну, ладно. Что мы имеем по вам?
        Несколько секунд он смотрел на бумагу, но словно не видел ее.
        - Восемь трупов - четыре эпизода… - Неожиданно Плацци посмотрел на замерший на столе телефон - словно ждал, что сейчас раздастся звонок. - Вы уже сделали предварительное распределение по делам?
        - Да. - Гольди попытался собраться. - Убийствами в виколо Гарибальди займется Эстебане, Ризо я поручил опросить священников Сайта Марии Аквилонии и других церквей, а случаем на складах…
        - Хорошо! - Плацци оборвал комиссара на полуслове. - Я доверяю вам, Гольди. Вы ведь не первый год работаете в полиции. Пусть пока все идет, как идет. Если потребуется, мы подкорректируем ведение дел после обеда. К тому же это слишком крупное дело, чтобы вы вели его в одиночку, - девяносто девять процентов за то, что к расследованию подключится прокуратура.
        Начальник полиции снова посмотрел на телефон с рассеянным видом, что заставило Гольди задуматься о странности его поведения. Отправляясь к Плацци, он настраивался на долгий разговор - по многолетнему опыту ему было хорошо известно, что Плацци любит лично вникать в каждое дело, и ни одно назначение инспектора на расследование самого незначительного убийства не проходит без его участия. После сегодняшней же ночи с ее массовыми убийствами Гольди был абсолютно уверен в том, что начальник полиции продержит его не менее получаса, разбирая каждый эпизод по отдельности. Однако Плацци поступил по-другому.
        - Я доверяю вам, Гольди, - повторил он. - К обеду ваши ребята соберут предварительные материалы, тогда мы и поговорим поподробней.
        Начальник полиции посмотрел на лежащие на столе бумаги и добавил, словно только что вспомнил о чем-то важном:
        - Да, вот собственно зачем я вас вызвал, Гольди… К нам поступила важная информация - возможно, сегодня в районе одиннадцати утра нам потребуются все наличные резервы полиции… Вы поддерживаете связь со своими людьми?
        - Конечно.
        - Хорошо. Продолжайте это делать, чтобы в случае необходимости, они могли подключиться. Может быть, ничего и не произойдет, но все-таки… - Плацци пожал плечами. - А теперь можете идти, комиссар.
        Гольди поднялся из-за стола начальника полиции в полном недоумении. В течение всего разговора он ждал, что тот спросит его о вчерашних задушенных, найденных на складе у пирса. После того как вчера утром Скала обнаружил «воск» под ногтями одного из убитых, Гольди решил отложить их захоронение, и сейчас, идя к Плацци, настраивался на серьезный разговор с ним по этому поводу. Он не исключал даже того, что придется рассказать шефу об их вчерашней поездке на чимитеро Нуово и об их поразительной находке, - хотя и не хотел делать этого раньше времени, пока у них не было анализов Скалы и показаний смотрителя. Но Плацци даже не вспомнил о лежащих в морге телах - похоже, вниманием его владело нечто более важное, чем семнадцать задушенных бродяг и восемь человек, убитых минувшей ночью. «Но что это может быть?» - думал Гольди. Возможно, это связано с последними словами Плацци? Что бы это ни было, он не знал… Повернувшись, Гольди кивнул начальнику полиции и вышел из кабинета.
        Через минуту, спустившись со второго этажа вниз, он оказался в коридоре, ведущем в вестибюль комиссариата. В противоположном направлении коридор вел к камерам предварительного задержания. Мгновение Гольди раздумывал, что сделать сначала: вернуться к себе и поехать с Джей Адамс на виа Роза, или допросить смотрителя чимитеро Нуово?.. Решив, что поездка с Джей может растянуться на неопределенное время, он повернулся к камерам.
        Вскоре он оказался в цокольном этаже здания, представлявшем собой длинный коридор, по обеим сторонам которого шли зарешеченные камеры. Вместе с дежурным полицейским комиссар прошел к нужной камере, и когда тот открыл ее, вошел внутрь.
        Старый смотритель сидел на деревянной скамейке слева от входа. Увидев Гольди и дежурного полицейского, он не проявил к ним ни малейшего интереса, а взял со стола пачку таблеток, которые дал ему штатный врач комиссариата, проглотил пару штук и запил их водой. Войдя в камеру, Гольди приказал полицейскому не закрывать ее и сел на скамью напротив смотрителя. Старик, проглотив таблетки, сидел молча, не поднимая глаз на комиссара.
        Несколько секунд Гольди рассматривал посеревшее лицо смотрителя и, наконец, спросил:
        - Вы помните, что случилось вчера вечером?
        - Я напился, - коротко ответил старик. Голос его прозвучал глухо, словно заезженная пластинка.
        - Точно, - подтвердил комиссар. - Но после этого вы кое в чем признались… Кто похитил вашу жену?
        Смотритель судорожно сглотнул и метнул на комиссара взгляд, полный затаенного страха. Гольди понял, что тот все утро провел в сомнениях: не было ли бредом его вчерашнее признание полицейским? Теперь же он убедился в том, что действительно рассказал полиции о похитителях. И теперь у него не было пути назад.
        - Они сказали, что убьют ее, если я заявлю в полицию, - прошептал старик.
        - Еще больше шансов на то, что они убьют ее, если вы не будете сотрудничать с нами, - сказал Гольди.
        Смотритель тяжело вздохнул - словно и сам понимал, что сидящий на противоположном конце стола человек прав. Он посмотрел на комиссара прежним. испуганным взглядом и спросил:
        - Кто вы?
        - Моя фамилия Гольди. Я начальник отдела по расследованию убийств…
        Увидев, как вздрогнул старик, комиссар поспешно добавил:
        - Нет, с вашей женой ничего не случилось. Просто это я привез вас сюда, и информация о похитителях известна только мне и моим помощникам. Если вы будете помогать нам, мы сможем провести дело тихо - так, что никто не узнает, что вы с нами сотрудничали. Понимаете?
        Голова старика медленно качнулась вперед.
        - Хорошо, - сказал Гольди. Достав из кармана блокнот и ручку, он положил их на стол, но решил пока ничего не записывать, а составить себе общую картину происшедшего. - Вчера вечером мы приехали на кладбище раскопать зарытые нами тела, но не нашли костей, После этого вы сообщили, что могилы раскопали неизвестные вам люди. Расскажите об этом подробней.
        Гольди замолчал, глядя на старика пристальным взглядом. Тот несколько секунд сидел молча, словно раздумывал: говорить ли этому полицейскому то, что он знает, - а потом сказал:
        - Их было трое: они приехали в большом черном фургоне позавчера в полночь и раскопали могилы - все шесть штук. Когда закончили, погрузили тела в машину, а могилы зарыли и установили на прежние места надгробия. Потом они уехали.
        - Вы видели, как они раскапывали могилы?
        - Они заставили меня смотреть, - прошептал старик. - Сказали, что если я не хочу, чтобы в одну из этих могил закопали мою жену, мне лучше помалкивать.
        - Сколько это у них заняло времени?
        - Не более часа.
        - Часа? - выдохнул Гольди. На мгновение он усомнился в словах старика, вспомнив, что они втроем за полтора часа раскопали только две могилы. - Вы ничего не путаете?
        - Нет.
        - Ну, хорошо… Когда вы впервые увидели этих людей? И когда они похитили вашу жену?
        - Неделю назад… Они приехали неделю назад после закрытия кладбища и сказали, что моя жена у них. Они дали мне поговорить с ней по телефону, а потом приказали открыть ворота на кладбище.
        - Что произошло после этого?
        - Они раскопали одну из могил и увезли покойника.
        Чувствуя, как его охватывает неясное беспокойство, Гольди повторил:
        - Неделю назад?.. Вы говорите, что неделю назад они увезли покойника? Шесть могил они раскопали позавчера ночью. - Комиссар вдруг облизнул губы и слегка подался над столом к смотрителю. - А между этими случаями они приезжали на кладбище?
        - Да.
        - Сколько раз?
        - Каждую ночь.
        - Каждую ночь? - Брови комиссара двинулись к переносице. - И каждый раз они?..
        - Да. Они выкопали около десяти трупов.
        Гольди вздохнул и опустился на стул, чувствуя, что от всего этого начинает попахивать какой-то мистикой. «Что за таинственные похитители трупов появились в Террено? - пронеслось у него в голове. - Зачем кому-то выкапывать из могил кости давно сгнивших покойников?..» Он постарался взять себя в руки и сказал:
        - Давайте вернемся к тому, Что произошло на кладбище позавчера ночью… Вы видели, как неизвестные отделяли мясо покойников от костей?
        - Отделяли мясо от костей? - повторил старик. Неожиданно на его посеревшем лице отразилось непонимание. - Они ничего не отделяли.
        - То есть как это? - нахмурился Гольди. - В могилах мы нашли одно мясо - без костей. Следовательно, те, кто украли кости, должны были предварительно отделить от них мясо. Согласны?
        Старик с сомнением покачал головой:
        Я не понимаю, о чем вы говорите. Они вытащили из могил двенадцать тел. Все они были целыми.
        - Целыми? - с недоумевающим видом повторил Гольди. - Подождите… По-моему, мы с вами не понимаем друг друга. Сегодня ночью мы раскопали две могилы и нашли останки покойников, у которых отсутствовали кости. Вы же утверждаете, что неизвестные вытащили из могил целые тела?
        - Да, двенадцать покойников. Они погрузили их в фургон, а могилы зарыли.
        Несколько секунд Гольди смотрел на смотрителя, понимая, что он ничего не понимает, а потом спросил:
        - Вы заглядывали в сами могилы перед тем, как их опять закопали?
        - Нет.
        - И не видели, что стало с гробами?
        - Нет.
        Гольди почувствовал, как появившееся у него неясное беспокойство начинает превращаться в нечто физически ощутимое - заполняющее грудь и тошнотворным комком подступающее к самому горлу. О каких двенадцати целых покойниках может идти речь, если в двух могилах на чимитеро Нуово они нашли трупы, у которых отсутствовали кости? Может быть, смотритель не до конца протрезвел после выпитого накануне вечером виски и сейчас бредит, подумал комиссар. А что, если нет? Что, если слова старика - правда?.. Но как объяснить тогда то, что в могилах, из которых неизвестные унесли трупы, осталась плоть мертвецов? И чем объяснить присутствие на этой плоти загадочного «воска»?..
        - Послушайте, - сказал комиссар. - Вы уверены, что из могил, в которых мы закопали покойников, неизвестные выкопали и увезли двенадцать целых тел? Вы ничего не путаете?
        - Нет, - ответил старик. - Поверьте: я видел эти тела - так же хорошо, как сейчас вижу вас.
        Гольди ощутил, как тошнотворный комок начинает заполнять все его существо, и, подняв руку к лицу чтобы вытереть выступивший на висках пот, - увидел, что пальцы слегка подрагивают…
        С каждой секундой звучащие от лестницы шаги становились громче и отчетливей. Производившее их существо шло по коридору, осматривая комнаты. Два человека, замершие в тесном помещении, заваленном остатками церковной мебели, внимательно прислушивались к звуку шагов. Андрей чувствовал, что все его мышцы напряжены и словно окаменели, а позвоночник превратился в подобие металлического стержня! Он еще не до конца осмыслил только что услышанное от Аз Гохара известие о том, что виденные ими существа были гулами, и то, что теперь одно из этих существ шло к ним, вызывало у него дрожь. Неожиданно Аз Гохар вытащил из кармана брюк огромный охотничий нож и протянул его Андрею. Тот взял нож, почувствовав ладонью его теплую пластиковую рукоятку. Он не знал еще, каким образом нож может подействовать против гула, но раз Аз Гохар дал ему нож, значит он знал, что последний может оказаться полезным. Тем временем сам Аз Гохар вытащил из кармана тот самый предмет, который несколько минут назад направлял на Андрея. В тусклом свете, падавшем в комнату через балконную дверь, Андрей разглядел, что этим предметом была
маленькая фляжка. Предмет этот озадачил его еще больше, чем нож, но он постарался не думать об увиденных странностях, решив, что Аз Гохар знает, что делает.
        В этот момент звук шагов оборвался у соседней комнаты. Какое-то время в коридоре висела гулкая тишина, затем существо двинулось к комнате, в которой замерли два человека.
        Через секунду в проеме двери, выходящей в коридор, показался мужской силуэт. Замерший за огромным ящиком Андрей сразу узнал его - это был тот самый тип с короткими волосами, который вошел в зал церкви вместе с длинноволосым. Покосившись на Аз Гохара, он напрягся, думая, что ничего не знает о гулах, и если сейчас существо их обнаружит, он не будет знать, что делать. Несколько секунд, показавшихся ему минутами, темный силуэт оставался неподвижным, пока существо осматривало комнату. Андрей чувствовал, как стучит его сердце, но пытался не производить звуков, понимая, что для активных действий еще не готов, и лучше, чтобы эта тварь их не обнаружила.
        Еще какое-то время гул оставался на месте; потом отправился дальше по коридору. Андрей облегченно вздохнул, однако старик тут же сделал знак не шевелиться. В течение следующей минуты существо проследовало до конца коридора, вернулось назад, прошло мимо уже осмотренных комнат и оказалось у лестницы. Затем оно принялось спускаться вниз, но неожиданно звук его шагов оборвался, - судя по всему, гул остановился на втором этаже.
        Положив нож на пол, Андрей провел рукой по лицу, ощутил капельки пота, выступившие на висках, и прошептал:
        - Бен, вы должны объяснить мне, что происходит в этом монастыре, иначе… - Внезапно он замолчал, поняв, что не знает, что сказать после этого «иначе», и просто повторил:
        - Вы должны объяснить мне это.
        Некоторое время Аз Гохар прислушивался к зданию, но шагов, стихших минуту назад, не услышал. Тогда он взглянул на Андрея и сказал:
        - Мистер Белов, я не знаю, что привело вас сюда: проведение или злой рок, и хорошо ли то, что вы здесь появились… Весь вчерашний день я думал о том, кто может помочь мне в борьбе против гулов в Террено. Но теперь я не знаю, втягивать ли вас во всю эту историю или посоветовать выпрыгнуть в окно, сесть в машину и уехать из города…
        - Помочь? В чем помочь? - прошептал Андрей. - И почему вы говорите, что мне лучше уехать из Террено?
        Мгновение Аз Гохар с напряжением всматривался в лицо Андрея, а потом спросил:
        - Помните, три года назад я рассказывал вам о Пророчестве, сделанном одним из моих предков?
        - Конечно, - кивнул Андрей.
        - Так вот, описанное в Пророчестве осуществится в Террено… Сегодня.
        Андрей ощутил укол беспокойства, вызванный словами Аз Гохара, и спросил:
        - Бен, я вас правильно понял?.. Вы хотите сказать, что в Террено гулы под предводительством своего вожака уничтожат людей и захватят город?
        - Они уже делают это.
        В полумраке, царившем в комнате, Андрей вдруг заметил, что пальцы Аз Гохара мелко подрагивают. Человек в камуфляже положил на пол фляжку, вытащил из кармана пачку сигарет, достал из нее тонкую длинную сигару, похожую на жало стилета, и несколько секунд смотрел на нее, словно хотел закурить.
        - Что у вас руками? - спросил Андрей.
        - Ничего…
        Вернув сигару на прежнее место, Аз Гохар подобрал фляжку и, сделав знак Андрею придвинуться ближе, зашептал,
        - Мистер Белов, вы говорили, что в городе уже третий день. Вы не заметили в Террено ничего необычного?
        - Нет - я же уже говорил.
        - Никаких странностей в поведении людей или загадочных событий?
        - Ничего похожего… - нахмурился Андрей и, в свою очередь, спросил: - Послушайте, Бен. Вы говорите, что в Террено начинает осуществляться Пророчество? Но я отлично помню слова, которые вы говорили в Бахрейне. В городе, кроме Вассаха, должно появиться много гулов… Где у вас доказательства того, что Пророчество осуществляется?
        - Я не полицейский, - недовольным голосом протянул Аз Гохар, - и доказательств не предоставляю. Но если я говорю, что в Террено появились гулы, значит, это правда… Если же вам нужны доказательства, спуститесь в зал и откопайте того гула, что лежит в земле, или поднимитесь на крышу и посмотрите на того, что подвешен на балке. Тогда у вас появятся стопроцентные доказательства. Правда, боюсь, что в следующую секунду после того, как вы их получите, вы будете мертвы…
        Андрей вздрогнул, вспомнив недавнее «представление», разыгранное в зале церкви. То, что ни один человек не может проделать те трюки, что демонстрировали девушка-подросток и щеголь, он понял, уже наблюдая за ними. Но и поверить в то, что существа эти, так похожие на людей, были гулами, он все-таки тоже не мог - слишком уж неожиданно это было.
        - Сегодня ночью я поймал одного из гулов и сжег, - продолжал Аз Гохар. - Но перед этим я его допросил… Как вы думаете, мистер Белов, что я здесь делаю?
        Андрей заглянул в черные провалы глаз Аз Гохара и выдохнул:
        - Это я и спрашивал у вас.
        Краешки губ Аз Гохара скользнули вниз.
        - Гул, которого я сжег, сказал, что Пророчество начнет осуществляться сегодня утром в заброшенном монастыре. Именно поэтому я приехал сюда.
        - Он сказал вам, что здесь произойдет? - Андрей вдруг поймал себя на странной мысли, что начинает верить словам Аз Гохара.
        - Нет, нам помешали: в гула вошел Вассах и запретил ему говорить со мной.
        - Вассах? Повелитель гулов?
        - Да… Он проник в сознание гула и говорил со мной через его тело. Он же сказал мне, что к сегодняшнему вечеру в Террено не останется живых людей.
        - Он вошел в тело гула на расстоянии? - спросил Андрей, с сомнением глядя на Аз Гохара. - Как это может быть? Разве это возможно?
        - Спросите лучше, как вообще могут существовать эти богопротивные твари, - ответил старик, кивнув в сторону зала.
        - В Террено восемьдесят тысяч жителей. Каким образом они собираются убить столько людей?
        - Не знаю - Вассах не сказал этого. Но мне не показалось, чтобы он шутил. - Аз Гохар придвинулся еще ближе к Андрею. - Я разговаривал кое с кем в Террено, мистер Белов, По моим подсчетам, в городе сейчас не менее двух десятков гулов.
        - Двух десятков?
        - Да. При том что каждое из этих существ способно убить своими руками столько людей, сколько ему подвернется. Но я не думаю, что гулы будут ходить по Террено и убивать его жителей. Во-первых, это займет много времени. А во-вторых, у многих в этом городе есть оружие, да и полиция в Террено имеется. Поэтому я сомневаюсь в том, что они начнут убивать людей, разгуливая по улицам. В этом случае в город введут войска, и тогда план Вассаха рухнет. Скорее всего они сделают что-то другое - но вот что, я не знаю. Хотя начнут они в этом монастыре.
        Какое-то время Андрей сидел молча, стараясь осмыслить только что услышанное от Аз Гохара. Потом сказал:
        - Хорошо. Я могу допустить, что все сказанное вами, - правда. Но я не понимаю другого: зачем гулам убивать людей? Ведь если все, что вы говорите, - правда, и если я правильно помню ваши слова в Бахрейне, Вассах живет в этом городе больше ста лет и за это время он никого не убил. Зачем же теперь ему делать это? И зачем гулам захватывать город? Что будут делать два десятка этих существ в пустом городе с тысячами трупов?.. Через сутки о происшедшем в Террено узнает весь мир, и сюда введут полк карабинеров. Не проще ли гулам убраться отсюда?
        Хотя в комнате было темно, Андрей заметил, как нахмурился Аз Гохар. Несколько секунд человек в камуфляже смотрел на серую фляжку, застывшую в его руке - такой же морщинистой, как само лицо, - и наконец сказал:
        - На этот вопрос не так просто ответить, хотя ответ на него самый важный во всем Пророчестве. Я объясню вам, зачем гулам убивать людей, но сначала вы ответите на один мой вопрос…
        Он помедлил.
        Я прибыл в Террено, не зная всей серьезности происходящего в этом городе, и то, что я обнаружил здесь Вассаха, - случайность. Если бы я знал о том, что происходит в Террено, я приехал бы сюда с братьями - тогда силы были бы равны, но я приехал один… - Аз Гохар переложил фляжку из вспотевшей руки на колени, и внезапно в его голосе зазвучала горечь: - Понимаете, мистер Белов, три тысячи лет мои предки искали и уничтожали гулов, я сам посвятил свою жизнь тому же. Два раза мои предки находили Вассахов до того, как могло осуществиться Пророчество, и уничтожали их. Но все это время мы знали, что однажды они опередят нас, и тогда нам не останется ничего другого, как драться с ними - драться до смерти… Мистер Белов, я должен уничтожить гулов в Террено. Это мой долг. Но я чувствую, что не справлюсь с этим один. Для того чтобы уничтожить гулов, мне нужен помощник - человек, который знает о них, верит в их существование и не побоится бросить им вызов… - Положив руку на плечо Андрея, Аз Гохар спросил:
        - Согласны вы стать таким человеком, мистер Белов? Согласны вы встать со мной против гулов?
        Пристально глядя в глаза Аз Гохара, Андрей медленно пожал плечами:
        - А разве у меня есть выбор?
        - Есть… Вы можете дождаться, когда гул уйдет, - Аз Гохар кивнул в сторону лестницы,
        выбраться из монастыря и уехать из Террено. Либо дождаться, когда закончится то, что задумали гулы - здесь, в монастыре, - и также уехать из города… Но вы можете сделать другое: остаться со мной и попытаться остановить их.
        Замолчав, Аз Гохар смерил Андрея внимательным взглядом. Под этим взглядом Андрей задумался…
        То, что предлагал ему этот человек, сильно смахивало на средневековый поход отцов инквизиции против ведьм: та же фанатичная вера в свои слова, то же стремление во что бы то ни стало уничтожить врагов. Только, в отличие от средневековых ведьм, врагами Аз Гохара были не люди… Все, что он знал о Пророчестве, Вассахе и намерениях гулов в Террено, Андрей знал со слов Аз Гохара. Но он знал и другое - то, что на протяжении последних семи лет по крупицам собирал из источников, разбросанных по библиотекам стран всего мира. И то, что он узнал о гулах, однозначно говорило о том, что эти создания (если они действительно существовали) являлись далеко не миролюбивыми существами… Внезапно он вспомнил девушку-подростка и щеголя, притаившихся в зале церкви, и понял, что не давало ему покоя все время, пока он наблюдал за их «представлением», - от этих двоих исходили физически ощутимые флюиды злобы - нечеловеческой, чистой злобы, несущей страдания и смерть…
«Что, если слова Аз Гохара - правда? - подумал он. - И что, если Вассах действительно задумал уничтожить жителей Террено?..» Внезапно он вспомнил Паолу де Тарцини, в этот момент находившуюся в публичной библиотеке, и понял, что у него действительно нет выбора… Нахмурившись, он сказал:
        - Я с вами, Бен.
        - Хорошо!.. - Аз Гохар выдохнул это с таким видом, словно от ответа Андрея зависела его жизнь. - У вас есть оружие?
        - Нет.
        - Ладно, тогда вы воспользуетесь моим ножом. Тем более что огнестрельное оружие против гулов все равно не эффективно.
        - А нож?
        - Нож тоже… Но если отрубить гулу руку или голову, это на какое-то время сделает его уязвимым. По крайней мере, за это время от него можно будет убежать или найти более мощное оружие.
        - Вы действительно хотите воевать против гулов? - спросил Андрей, всматриваясь в лицо Аз Гохара.
        - Я делаю это всю жизнь, - просто ответил тот.
        Андрей с шумом выдохнул, подумав, что их разговор начинает напоминать ему разговор двух героев какого-то дешевого триллера, которые он так не любит смотреть и которые крутят вечерами по кабельному телевидению в любом отеле любой страны мира.
        - Что вы намерены сделать в первую очередь, Бен? Пойти и прикончить того, что на лестнице?
        - Нет. - Аз Гохар качнул головой. - Это ненужный риск… Возможно, мы и убьем его, но те, что находятся в зале, услышат шум. Вряд ли мы справимся с тремя гулами сразу.
        - Тогда что вы намерены делать?
        - Мы подождем… Если интуиция не изменяет мне, скоро здесь начнут разворачиваться основные события. Тогда мы и посмотрим, что можно будет сделать. А пока я отвечу на ваши вопросы и расскажу, как лучше всего бороться с этими существами.
        - Да, я чувствую, что мне это не помещает, - пробормотал Андрей.
        Он осторожно выглянул в проем двери, выходящей в зал. Под сводом церкви, где затаился щеголь, не было никакого движения. В самом зале тоже было спокойно. Тогда Андрей снова прислонился к стене, поднял лежащий у его ног нож и провел пальцем по его лезвию.
        Тем временем Аз Гохар поднял перед собой фляжку и сказал:
        - С помощью этого я сжег одного из гулов сегодня ночью… А теперь о том, зачем гулам уничтожать людей. - Человек в камуфляже вздохнул. - Прежде всего, я должен объяснить вам, каким образом рождаются эти создания. Без этого вы ничего не поймете…

* * *
        В половине десятого «ланча-каппа» остановилась возле городской больницы. Сидевший за рулем Кавио Гольди повернулся к замершей на соседнем сиденье Джей Адамс и спросил:
        - Джей, подождете меня здесь или пойдете со мной?
        Женщина отстегнула ремень безопасности - как показалось комиссару, слегка торопливо, - и, открыв дверь, сказала:
        - Нет уж, одна я здесь не останусь!
        Гольди промолчал, подумав, что за ночь у Джей Адамс развилось нечто вроде небольшой паранойи. Впрочем, причина для этого у нее была веская. Выбравшись из машины, он показал Джей на дверь больницы, и, перейдя тротуар, они вошли в здание.
        Пару минут Гольди потратил на то, чтобы найти Скалу. Доктора он обнаружил на втором этаже больницы, в отделении судебно-медицинской экспертизы. Еще минуту ему пришлось ждать, пока Скала закончит работу за пластиковой перегородкой и выйдет из ординаторской.
        Когда доктор оказался в коридоре, Гольди попросил Джей посидеть на стуле, а сам вместе со Скалой отошел к дальней стене коридора.
        - Ну, что, Умберто? - спросил он, когда они оказались на таком расстоянии от Джей Адамс, что она не могла их услышать. - Санти привез вам образцы костей с «воском» из переулка?
        - Полчаса назад, - кивнул Скала.
        - И вы уже сделали их анализ? Что вы нашли?
        - А как вы думаете, комиссар?
        Гольди облизнул губы и полуутвердительно произнес:
        - То же самое вещество?
        - Абсолютная идентичность.
        - Дьявол! - выдохнул Гольди. - Что еще?
        - Я осмотрел череп человека, сгоревшего в виколо Гарибальди. Костные ткани, которые нашли в подъезде, принадлежат ему.
        - Значит, это в него стреляли в доме, и он же убил двух парней Пальоли?
        - Судя по всему, да.
        - Вы уже установили его личность?
        Неожиданно для Гольди Скала нахмурился и, прежде чем ответить на этот вопрос, помедлил… Наконец он сказал:
        - Вы верите в загробную жизнь, комиссар?
        Брови Гольди дрогнули в недоумении.
        - Что вы имеете в виду, Умберто?
        - То, что я вам скажу, попахивает мистикой. Гольди, слегка поморщившись, протянул:
        - Послушайте, док… Сегодня ночью в Террено убиты восемь человек. Через несколько часов Плацци и прокуратура навалятся на меня как стервятники на падаль. Вы понимаете это? Я прошу вас: давайте обойдемся без загадок. Говорите, что вы нашли, и я поеду.
        - Ну, хорошо, - вздохнул Скала. - Если вы хотите факты, вы их получите… - Помолчав пару секунд, он принялся объяснять: - Я снял слепок зубов с черепа сгоревшего человека. После этого сравнил их с образцами, имеющимися в нашем архиве. Оказалось, что череп неизвестного, сгоревшего в виколо Гарибальди, принадлежит некоему Бьянки Гарроте, застреленному два года назад возле ресторана Гизи Валенти на Золотом бульваре и похороненному на чимитеро ди Джованни. При жизни Гаррота работал на Доминика Пальоли.
        Договорив предложение, доктор замолчал.
        Несколько секунд Гольди смотрел на него в немом изумлении, обдумывая услышанное. Потом сказал:
        - Но этого не может быть, Умберто.
        - Комиссар, вы хотели факты. Вы их получили.
        - Но этого не может быть, - повторил Гольди. - Вы не могли ошибиться?
        - Нет. За результаты экспертизы я ручаюсь. Все еще глядя на доктора с недоверием, Гольди спросил:
        - Умберто, вы видели Кирски?
        - Да, он в изоляторе… Постоянно твердит о каком-то монстре, который хочет убить его и которого не останавливают пули.
        - Он бредит?
        - Не знаю. - Скала пристально смотрел в глаза комиссара. - Может быть, да… А может быть, лет.
        - Но это не может быть правдой! - в третий раз выдохнул Гольди. - Покойник, разгуливающий по городу и убивающий людей?.. Это не может быть правдой!
        - Вы верите в Бога, комиссар? - тихим голосом спросил Скала.
        - Конечно… - Гольди поежился. - Где сейчас Доминик Пальоли?
        - В реанимационном отделении, подключен к системе с плазмой. Он потерял больше двух литров крови. Почти умер, когда его доставили к нам.
        Когда он сможет заговорить?
        - Все зависит от организма. Хотя в любом случае он очнется не раньше полудня.
        Оглянувшись на Джей Адамс, Гольди некоторое время думал о чем-то своем, прежде чем спросить:
        - Умберто, но что же все это значит? Что вы можете предположить с точки зрения врача? Я имею в виду этот череп из виколо Гарибальди?
        - Не знаю, - ответил Скала. - А если вы хотите совет?..
        - Да.
        - Тогда поезжайте на чимитеро ди Джованни и раскопайте могилу Гарроты. - Помолчав, доктор добавил:
        - Правда, я не уверен, что вы найдете там что-нибудь, кроме гнилых досок.
        С минуту Гольди пристально смотрел на врача, и в глазах его читалось ничем не прикрытое недоверие.
        - И все-таки я не верю в оживших мертвецов, Умберто, - повторил он.
        - Это ваше дело, мое - представить вам факты… Кстати, - добавил Скала, - только что я исследовал останки, найденные в заброшенном доме у чимитеро ди Джованни.
        - Это те, что сожгли? - автоматически спросил Гольди.
        - Да… И я обнаружил на них кое-что необычное, На черепе сохранились остатки скотча - несколько расплавленных кусков. Так вот, на внутренней поверхности этих кусков обнаружились следы «воска».
        Гольди, в который уже раз за это утро, вздрогнул, а Скала продолжил:
        - Но это не все… Найденный череп пробит. Но оказалось, что пробит он не камнем или, допустим, каким-нибудь инструментом вроде молотка, а пулей.
        - Пулей? - переспросил комиссар. Внезапно недоверие в его взгляде сменила напряженность.
        - Большой пулей, - кивнул Скала. - Миллиметров семь или восемь. Причем, судя по свежим сколам на кости, произошло это не больше двенадцати часов назад.
        Чувствуя, как в груди его зарождается тошнотворный комок, Гольди спросил:
        - Пуля от пистолета или винтовки?
        - Возможно и то, и другое… Подробней вам ответит баллист, но я бы сказал, что от винтовки.
        - Например, такой как «ремингтон»?
        - Да, - сказал Скала, немного подумав, - «ремингтон» подошел бы по калибру.
        Внезапно тошнотворный комок, появившийся в его теле, превратился в самый настоящий ком льда - Гольди почувствовал, что вконец теряет возможность думать логически. Он вспомнил слова смотрителя чимитеро Нуово, услышанные им полчаса назад, - о том, что из могил на кладбище неизвестные выкопали двенадцать целых покойников, - и с отчаянием подумал: «Господи, да что же происходит в этом городе?»…
        К половине десятого на пустырь, расположенный в пятистах метрах от речного порта, начали съезжаться легковые машины. Все они были забиты мужчинами в возрасте от двадцати до сорока лет. В течение десяти минут автомобили подъезжали на пустырь один за другим, останавливались на свободном месте, после чего водитель глушил двигатель, а сидящий рядом человек выбирался из машины и шел к большому синему
«лендроверу», замершему посреди пустыря. Переговорив с сидящими в джипе, новоприбывший возвращался в свою машину и принимался ждать.
        Без двадцати десять на пустыре собралось семнадцать машин, в каждой из которых сидело в среднем по пять человек. Через минуту на дороге, ведущей из города, показались три черных «мерседеса». Когда они въехали на пустырь, две крайние машины остановились невдалеке от «лендровера», образовывая клин, а средний автомобиль подъехал к самому джипу. Через секунду распахнулась дверь «лендровера», и из него выбрался Армандо Эрба. Он открыл дверь остановившегося «мерседеса» и сел на заднее сиденье рядом с Франческо Борзо.
        Посмотрев на помощника, капо спросил:
        - Что у тебя?
        - Здесь восемьдесят три человека, - ответил Эрба.
        - Люди Доминика пришли?
        - Да, их привел Лука Таллья.
        - Что со связью и оружием?
        - Все вооружены. В каждой машине рация.
        - Хорошо… План готов?
        Вместо ответа Эрба вытащил из кармана сложенный вчетверо лист бумаги и принялся объяснять нанесенные на него обозначения:
        - К заброшенному монастырю ведут две дороги. Я думаю, по шоссе можно будет пустить несколько машин - если Пандора решил устроить засаду, это на какое-то время собьет его с толку. Тем временем мы подъедем к монастырю по объездной дороге. - Эрба указал на тонкую ниточку, идущую вдоль реки. - Я отправлю вперед несколько человек - они свое дело знают и людей Пандоры почуют издалека. Мы остановимся в четырехстах метрах от монастыря - вот здесь, - помощник показал на небольшое пятно возле дороги. - Это поляна в пятидесяти метрах от реки. Там мы подождем результаты разведки. Если парни обнаружат засаду, можно будет отступить или пробраться к монастырю через заросли, если же все будет спокойно, мы подъедем к нему по дороге.
        Выслушав помощника, Борзо кивнул:
        - Идет… Так мы и сделаем. Потом он взглянул сквозь стекло на замерший «лендровер» и спросил:
        - Как Луиджи?
        - Немного нервничает, - ответил Эрба. - Но его можно понять - он давно не участвовал в серьезном деле.
        - Это-то меня и беспокоит. Может, ему лучше остаться?
        - Не думаю, - осторожно проговорил помощник. - Полагаю, Луиджи справится.
        Борзо нахмурился, еще раз подумав, что лучше бы ле Гранде остаться на его вилле, где собрались жены Траколло, Эрбы и его собственная - под охраной десяти человек и Рокко. Потом посмотрел на часы и сказал:
        - Ладно, Армандо. Начинай распределять людей.
        Кивнув, щуплый помощник вылез из автомобиля…
        Спустя пять минут кавалькада из пятнадцати машин, вытянувшись в цепочку, двинулась с пустыря по дороге, идущей вдоль реки. Пять машин отправилось к шоссе на Морте-Коллине, по которому также можно было подъехать к монастырю.
        Без десяти десять полтора десятка машин, двигавшихся по виноградной плантации, остановились в четырехстах метрах от монастыря, на небольшой поляне, окруженной плотной стеной ясеня и пробкового дуба. Десять человек Армандо Эрбы сразу же отправились к монастырю. Сам Эрба связался по рации с машинами, двигавшимися по шоссе, и приказал им остановиться невдалеке от свертка на грунтовку и ждать.
        Через четыре минуты разведчики доложили по рации, что в монастыре никого нет. Выслушав их, Эрба повернулся к сидящему рядом капо и сказал:
        - Похоже, мы ошиблись, Франческо? Немного подумав, Борзо ответил:
        - То, что в монастыре пусто, еще ничего не значит… Они проверили окрестности?
        - Там все чисто, - кивнул Эрба. - Если бы было что-то подозрительное, парни бы это обнаружили. Подумав еще, Борзо приказал:
        - Едем к монастырю…
        Вскоре пятнадцать машин остановились в двадцати метрах от северной стены, огораживающей шесть полуразрушенных церковных строений. Пять машин, ждавших на шоссе, проехали по грунтовке к монастырским воротам. Люди, сидевшие в них, доложили, что на шоссе и в окрестностях, прилегающих к дороге, все чисто. Борзо приказал еще раз внимательно осмотреть монастырь. Лишь после того как полсотни человек в течение двух минут излазили все здания, он, Эрба и ле Гранде вошли через проржавевшие ворота на территорию монастыря.
        - Вот в этом здании он и хочет встретиться, - сказал Эрба, кивнув на четырехэтажное строение, возвышавшееся слева от ворот.
        Борзо окинул взглядом уходящую вверх стену церкви с пустыми прорезями стрельчатых окон, и увиденная картина ему не понравилось.
        - Внутри никого? - спросил он.
        - В монастыре ни единого человека, - ответил Эрба.
        - Ну, что ж… Луиджи, расставь своих людей у дороги к шоссе. Когда Пандора подъедет к монастырю, его люди должны оказаться в «мешке». Понятно?
        Высокий помощник кивнул и, обтирая лицо платком, направился к воротам.
        - Армандо, ты расставишь парней Доминика и часть своих людей вокруг монастыря - за стеной. Ни одна мышь не должна ускользнуть из него, если начнется бойня. Остальных людей распредели по зданиям… Кстати, твои снайперы здесь?
        - Конечно.
        - Посади их куда-нибудь так, чтобы их не было видно.
        - Сделаю, - ответил помощник и тут же предложил: - Может, спрятать одного в зале? Мало ли что?
        - Не надо - мы с Пандорой разберемся сами. Если что, Бучи поможет.
        Эрба кивнул и отправился расставлять людей. Тем временем Франческо Борзо в сопровождении Бучи Баррио направился к главному зданию монастыря.
        Пару минут спустя Эрба отдал необходимые распоряжения и вернулся к церкви. Когда он вошел в нее через главные двери, то увидел капо сидящим посреди огромного зала за небольшим деревянным столом, напоминающим ученическую парту. Баррио осматривал зал - в тот момент, когда Эрба оказался в проеме дверей, он как раз вынырнул из полукруглой апсиды за алтарем и остановился на возвышении для хора, отряхивая с брюк пыль.
        - Франческо, люди расставлены, - сказал Эрба, двинувшись к капо.
        Борзо кивнул, давая понять, что слова помощник услышал, и продолжал пристально глядеть вверх - на зияющие на третьем этаже черные проемы дверей… Когда Эрба остановился возле него, он сказал:
        - Не нравится мне этот балкон.
        - Там все проверено, - отозвался помощник, - никого нет.
        - И все-таки этот балкон мне не нравится. Еще несколько секунд капо смотрел на пустевшую балюстраду, потом перевел взгляд на Эрбу и спросил:
        - Как думаешь, почему Пандора не устроил засаду? Это было бы в его стиле: пригласить нас на встречу и напасть посреди дороги.
        - Не знаю, - ответил Эрба. Немного помолчав, он добавил: - Но мне не дает покоя другое - вчерашнее исчезновение парня Доминика. Люди, убившие его, сожгли
«феррари», на котором сами же ездили. Это не похоже на почерк Пандоры.
        - Ты сомневаешься в том, что Доминика и пятерых его человек застрелили люди Пандоры?
        - В этом - нет. Но вот сожженный «феррари»?..
        - У машины был туринский номер, - сказал Борзо. - У Пандоры в Турине родственник. Тебе нужны какие-то дополнительные доказательства?
        - Нет. Но все-таки это странно, - повторил Эрба.
        В этот момент за стеной церкви раздались торопливые человеческие шаги. Вскоре в проеме дверей показался один из телохранителей Эрбы. Остановившись в дверях, он доложил:
        - Только что передали по рации: по шоссе едет Пандора. У него двенадцать машин.
        Франческо Борзо посмотрел на притихшего помощника и сказал:
        - Ну, вот и ответ на твой вопрос, Армандо. - Он взглянул на часы. - Сейчас только без двух минут десять. Рановато он едет, если предположить, что встречу он назначил с благими намерениями. Как думаешь?
        Эрба нахмурился и вместо ответа едва заметно кивнул…
        Без пяти десять Кавио Гольди остановил машину на тихой улочке, по обеим сторонам которой высились серые трехэтажные дома. На стене одного из них черной краской было выведено: «Виа Роза». На асфальте дороги - в трех метрах от того места, где остановилась «ланча», - мелом был начерчен большой крест - здесь четыре часа назад нашли машину Тревора Адамса.
        - Здесь вы вчера сбили того парня? - спросил комиссар.
        Джей едва заметно кивнула.
        - Давайте выйдем, - предложил Гольди, открывая дверь.
        Неожиданно для него женщина судорожно вздохнула, и тело ее сотрясла крупная дрожь.
        - Я не вылезу из машины, - процедила она, стиснув пальцы и глядя прямо перед собой.
        Гольди придержал открытую дверь.
        - Не глупите, Джей. Вы ведь не думаете, что этот парень появится здесь? Ну же…
        Он дотронулся до ее плеча. Неожиданно Джей Адамс вздрогнула, словно плеча ее коснулась не рука человека, а оголенный провод высокого напряжения. Она резко повернулась к комиссару и выдохнула:
        - Вы ничего не понимаете!.. Он обещал прийти к нам и убить нас обоих! Тревора он уже убил! Теперь моя очередь!
        - Но он ведь не ясновидящий, Джей, - мягко возразил Гольди. - Он не может знать, где вы находитесь сейчас. В этом городе восемьдесят тысяч жителей. Очень маловероятно, что он окажется здесь и сейчас.
        - Вы ничего не понимаете, - повторила Джей.
        Она вытащила из сумочки пачку «Бонда» и, сунув в рот сигарету, принялась искать зажигалку. Несколько секунд Гольди наблюдал за ее безуспешными попытками отыскать непонятно куда запропастившуюся зажигалку, потом нажал на встроенный под магнитофоном прикуриватель и протянул Джей маленький цилиндрик с раскаленным концом. Женщина нервно затянулась и, выпустив дым в окно, повторила в третий раз:
        - Вы ничего не понимаете. Это не обычный человек. Обычный человек не мог сделать того, что сделал тот тип.
        Немного помедлив, Гольди захлопнул дверь и сказал, растягивая слова:
        - Я, конечно, могу представить себе ваше состояние, Джей, после всего, что случилось… Но неужели то, что произошло в этом переулке вчера утром и смерть вашего мужа так подействовали на вас, что сейчас вы боитесь выйти из машины?
        Джей коротко взглянула на комиссара, потом отвернулась. Гольди понимал, что слова его звучат жестко, но не пытался говорить мягче. Он чувствовал, что Джей Адамс что-то от него скрывает, и, видя, что она на взводе, пытался вывести ее из себя, чтобы она заговорила.
        - Когда человека сбивает машина, но он встает и уходит, словно ничего не случилось, - это необычно. Когда он угрожает убить сбившего его человека и осуществляет угрозу - это необычно и страшно. Но неужели одно только это напугало вас до такой степени, что теперь вы боитесь каждой тени? - Гольди пристально глядел в побледневшее лицо женщины. - Джей, скажите, что произошло в этом переулке вчера утром на самом деле…
        Пепел с кончика сигареты упал вниз и осыпался на джинсы Джей Адамс. Впрочем, она этого, кажется, и не заметила. Зато Гольди заметил, как губы женщины искривились, словно она хотела сказать что-то, но не решалась. И еще он подумал, что она все-таки очень сильная женщина, - после всего, что случилось, она способна оценивать ситуацию и, в какой-то степени, держать эмоции под контролем. Девяносто девять из ста других женщин давно бы уже раскисли и выложили все до мельчайших подробностей - например, его Торна давно бы уже рыдала у него на плече, - но Джей Адамс держалась.
        - Поймите, что я не смогу найти убийцу вашего мужа, если не буду знать всех деталей случившегося, - говорил Гольди, продолжая вглядываться в лицо женщины. - Джей, что поразило вас вчера утром в этом переулке?
        Неожиданно Джей Адамс нажала кнопку стеклоподъемника и, когда стекло опустилось вниз, выкинула недокуренную сигарету на тротуар. На лице ее отразилась сложная игра чувств, и она резко проговорила:
        - Поехали отсюда!
        - Джей… - начал Гольди.
        - Комиссар, я не могу разговаривать здесь! - повернувшись, Джей смерила Гольди таким взглядом, что тот почувствовал себя неуютно. - Заводите машину и поехали отсюда!
        Немного помедлив, Гольди повернул ключ зажигания, и через секунду «ланча» мягко тронулась с места… Когда они отъехали от белого креста на дороге метров на сто, Джей снова нажала на кнопку стеклоподъемника и начала говорить, не глядя на Гольди:
        - Вы ведь специально привезли меня в этот переулок, так, комиссар? Все эти ваши полицейские штучки. Сколько я их насмотрелась по телевизору, но никогда не думала, что, окажись я в подобной ситуации, и это сработает на мне… Но это сработало. Вы довольны?
        Она взглянула на Гольди, который смотрел прямо перед собой - на дорогу - и не пытался прерывать Джей Адамс, боясь, как бы его слова не заставили ее замолчать.
        - И вы правы насчет того, что вчера здесь произошло кое-что еще - кроме того, что я уже рассказала. Не знаю, поверите ли вы мне или нет, да мне это уже и не важно, - продолжала Джей. - Так вот, это имя на пленке - «Джейром», - Тревор никогда не называл меня так. Он даже не знал, что кто-то называет меня этим именем. И никто не называл, кроме одного человека… - Она помедлила. - Этим человеком был мой любовник. Только я и он знали это имя. А вчера утром парень, которого мы сбили, назвал меня «Джейром» и сказал кое-что еще, о чем никто, кроме меня и Алекса, знать не мог. Понимаете вы это?
    &