Библиотека / Фантастика / Русские Авторы / ДЕЖЗИК / Катканов Сергей: " Священная Русская Империя " - читать онлайн

Сохранить .
Священная Русская империя Сергей Юрьевич Катканов
        Сергей Катканов
        СВЯЩЕННАЯ РУССКАЯ ИМПЕРИЯ
        Смесь бульдога с носорогом
        Идеологическая растерянность современного российского государства поразительна и катастрофична. У власти нет никакой идеологии, хотя она чем дальше, тем больше осознает, что для государственного строительства идеология необходима. В нормальном варианте люди приходят к власти для того, чтобы реализовать определенные идеи, у нас всё ровным счетом наоборот. Люди сначала пришли к власти и вот уже не первый десяток лет пытаются изобрести «какую -нибудь идеологию». Если власть заказывает разработку «национальной идеи», она тем самым уже признает, что у неё, у власти, никакой идеи нет, то есть она не знает, куда вести страну.
        Определенное идеологическое пространство у нас есть, но оно складывается за счет того, что власть, беспомощно трепыхаясь, хватается за идеи, какие только есть вокруг, даже не задумываясь над тем, что они носят взаимоисключающий характер. «Три источника и три составные части» современной российской идеологии - это большевизм, либерализм и православие. У нас всё это пытаются исповедовать одновременно.
        Теоретически можно представить себе моделирование некой идеологической системы на основе всего того лучшего, что есть в других системах. Дескать, отсюда мы возьмем вот это, а отсюда - это, и ещё оттуда - то, и будет очень хорошо. Но ведь никто же ничего не моделирует, скачивание различных идей из различных систем идёт хаотично, не основано ни на каком едином принципе и ни чего цельного на выходе породить не может.
        Вот, скажем, самолет, вертолет и самосвал - это три разных системы. У нас получается так: давайте возьмем крылья от самолета, винт от вертолета и большие колеса от «КАМАЗа». Надо ли объяснять, что полученный гибрид и не полетит и не поедет, да и выглядеть будет весьма уродливо. Нашим - надо объяснять, потому что они этого явно не понимают.
        Заимствовать разные идеи из разных идеологий можно только в том случае, если они органично между собой совмещаются, а у нас хотят совместить несовместимое. Православный традиционализм в равной степени непримирим как с марксизмом, так и с либерализмом. Коммунистическая идеология принципиально отвергает как православие, так и либерализм. И с либеральной точки зрения одинаково неприемлемы ни православие, ни большевизм. А наша власть пытается жить по либеральной конституции с опорой на Православную Церковь при одновременной реабилитации Советской власти.
        Власть не хочет делать выбор. Власть хочет быть для всех хорошей. Но так не получится. Кто хочет быть для всех хорошим, тот будет для всех плохим. «Светскость» и «многоконфессиональность» нашего государства очевиднейшим образом направлены против Церкви. Борьба с геями и «имперские амбиции» - против либералов. Опора на капитал - против коммунистов. Власть на деле оказывается против всех, то есть ни в ком не может иметь надежной опоры.
        Русский царь мог предъявить народу Евангелие и сказать: «Мы будем жить согласно ценностям, изложенным в этой книге». Коммунисты с теми же словами могли предъявить народу «Капитал» Маркса. Современный Запад так же предъявляет «Декларацию прав человека». Всё внятно. А наши как бы говорят нам: «Да вы сами -то сходите в библиотеку, может и найдете какую -нибудь хорошую книжку». То есть наверху сидят люди, у которых нет в душе той правды, которой они хотели бы служить.
        Советское прошлое
        Мавзолей с мумией Ленина был главной святыней советской власти, так сказать, высшим сакральным центром советской идеологии. Всё было понятно. Важность идеологических символов сомнений не вызывает. Но вот интересно, что символизирует Мавзолей сейчас? Мы больше не строим коммунизм, мы отреклись от дела Ленина, и мы ежегодно выделяем из бюджета средства на содержание мавзолея. Где простейшая логика? По каким причинам государство обслуживает символ той идеологии, которая чужда современному государству? Это памятник нашего исторического прошлого? Да, наверное, каждый период нашей истории, даже самый ужасный, заслуживает некоего памятного знака. Но мавзолей - это не дань памяти. Это оказание почестей. Такой высокой почести не удостоился ни один человек в России за всю её историю. Коммунисты до сих пор считают Ленина «величайшим гением всех времен и народов». Эта точка зрения может быть единственной причиной для существования мавзолея. Но ведь сегодня власть так не считает. А мавзолей по -прежнему содержит.
        Власть не хочет обижать стариков, поэтому и не закрывает мавзолей? Ну, во -первых, далеко не все старики такие уж яростные коммунисты. Во -вторых, когда нынешние старики -коммунисты были у власти, они не щадили никого, а мы теперь должны беречь их чувства? Скажете, не надо им уподобляться? Конечно, не надо. Так ведь никто и не предлагает развесить стойких ленинцев по фонарям. Просто надо убрать символы той идеологии, от которой мы отреклись, о чем старые коммунисты прекрасно осведомлены.
        Если власть сегодня так озабочена тем, чтобы не обидеть эту группу населения, то почему она с такой легкостью обижает другие группы? Как для православных, так и для либералов Ленин - страшный злодей, а это значит, что для подавляющего большинства граждан России финансирование мавзолея из казны - тяжелое оскорбление. Православные и либералы на свои налоги оказывают почести человеку, которого они считают врагом всего живого. Их чувства никого не интересуют?
        А памятники Ленина, которые до сих пор покрывают нашу страну? В одной только небольшой Вологде - три таких памятника (было пять). Понятно желание большевиков усеять страну символами своей идеологии, но они переборщили даже по меркам тоталитарной диктатуры. Когда на город приходилось по 5 памятников одному человеку - тут больше безвкусицы, чем идеологии. Хотя это большевистские дела, а мы сейчас зачем сохраняем эти памятники? Даже если воспринимать такого истуканчика, как памятный знак исторической эпохи, то, очевидно, хватило бы одного, да и того лучше перенести в музей.
        Областная библиотека в Вологде до сих пор носит имя революционера - большевика Бабушкина. С какого бока? Ещё при советской власти у нас высказывали мнение, что нелепо называть библиотеку именем революционера, но и до сих пор студенты, приходя в библиотеку, видят первым делом памятник большевику. Как они должны это понимать? Если большевики - хорошие, тогда почему мы не живем, как они учили? А если плохие, тогда почему мы так бережно относимся к их памяти? Получается, что наши правители, в том, что касается идеологии, не способны к простейшему логическому мышлению.
        Всё это ещё можно списать на пассивность, на то, что руки не доходят, хотя, если бы в головах у наших вождей жила ну хоть какая -то правда, они поступили бы в соответствии с этой правдой, и до идеологии у них руки дошли бы в первую очередь. Но ладно, это пока ещё бездействие, а когда предлагают вернуть памятник Дзержинскому - это уже действие. Спору нет, Дзержинский был человеком, за многое достойным уважения, но этот человек - символ определенной политической системы. Так ведь мы же отреклись от всего, во что Дзержинский верил, ради чего он не пощадил миллионы жизней. Чем же является для нас Дзержинский сегодня?
        Офицеры ФСБ до сих пор с удовольствием называют себя чекистами и свои юбилеи отмечают в день создания ВЧК, а между тем, они стоят на страже либеральной конституции, за что Феликс Эдмундович проклял бы их, как перерожденцев и предателей.
        А современные празднования юбилеев комсомола? Вот на сцену выходит губернатор и торжественно провозглашает: «Не расстанусь с комсомолом, буду вечно молодым». Он просто в восторге от самого себя. А он хотя бы помнит, что комсомол - это коммунистический союз молодежи? Если ему так дорога его коммунистическая молодость, тогда почему он сейчас не с коммунистами? А если он отрекся от коммунистических заблуждений, тогда почему он так восхищается молодежной коммунистической организацией? Понятно, что у этого человека ни когда не было ни каких убеждений, ни какого мировоззрения. Это совершенно безыдейный человек. Такие люди - самые характерные фигуры современной власти.
        Или вот открыли у нас в Вологде памятник маршалу Коневу. Иван Конев начинал свою карьеру с подавления крестьянских восстаний. В Никольском районе и до сих пор хорошо помнят, как этот палач -каратель саблей рубил безоружных крестьян. В самый раз - герой нашего времени. Конечно, Конева у нас прославляют, как освободителя Европы от фашистского ига. Только это фашистское иго длилось всего 4 года. А поработитель Европы Конев на полвека загнал народы Европы в коммунистическое иго. Его можно считать освободителем Европы только в одном случае - если коммунистическая диктатура - большое благо, тогда он, конечно, достоин памятника, но тогда почему же мы сами от этой диктатуры отреклись?
        Вполне понятно, что происходит - власть заигрывает с ностальгическими настроениями граждан. Но это имело бы реальное идеологическое значение только в одном случае - если бы наверху планировали реставрацию советской власти. Однако, эти люди совершенно не хотят возвращения к власти коммунистов. И тогда получается, что все эти заигрывания с советским прошлым - лишь некий заменитель идеологии.
        Характерный пример этой тенденции - преувеличенные усилия, которые власть вкладывает в празднование юбилеев победы в Великой Отечественной войне. Вполне понятно, зачем это делается. Власть усиленно ищет и всё никак не находит некую идею, которая объединила бы всех россиян. А тут - вот вам пожалуйста. Годовщины Великой Победы готовы праздновать все, независимо от политических убеждений, причем довольно искренне. Для национал -патриотов - это триумф русского народа. Для коммунистов - триумф компартии, которая конечно же была главным вдохновителем победы. Для либералов - это разгром нацистской тоталитарной диктатуры, победа над проклятыми антисемитами и расистами.
        Власть как будто бы нашла всех объединяющую идеологию. Но это иллюзия. По одной простой причине. Смысл обретения общей идеи в том, чтобы она указывала нам путь вперед, в будущее, а прославление великой победы нам путь вперед не указывает, совершенно ни чего не говорит нам о том, какое будущее строить. Если, объединенные радостью общей победы, мы попытаемся идти вперед - мы будем двигаться вперед затылком и непременно расшибемся.
        Радость победы - это нечто вроде бы как идейное, потому что это не о материальном, не об уровне жизни, не о повышении зарплат. На самом деле тут нет ни какой идеи. Ну да, мы победили в середине прошлого века. А дальше -то как жить? Во что верить, что любить, на что надеяться? Неизвестно.
        Наверху до сих пор смертельно бояться дать внятную оценку советскому периоду нашей истории, пытаясь ограничиваться нечленораздельными бормотанием: «Многое, конечно, было плохо, но ведь что -то же было и хорошо». Так и есть, конечно, но это ни кому ни чего не объясняет. В жизни добро и зло перемешаны всегда, и сказать об этом - значит ничего не сказать. Всё же надо разобраться, добро или зло доминировало в советской власти. А чтобы ответить на этот вопрос, надо иметь четкие критерии оценки.
        Вот, скажем, плановая экономика. То что она неэффективна, доказано жизнью, но то, что она имеет некоторые преимущества перед рыночной - это тоже бесспорный факт. За два десятка лет мы уже убедились, что рынок - не панацея. Может быть, надо развивать положительные стороны плановой экономики, постепенно избавляясь от отрицательных? Товаров, конечно, было бы меньше, чем сейчас, но, может быть, и хрен с ними? Товарное изобилие ни кому не принесло счастья.
        Вообще, это вопрос полемический. А у нас, оценивая советскую власть, оценивают в основном экономическую модель, потому и не могут ни до чего договориться. А между тем, экономика - не главное, экономическая модель может быть по большому счету какой угодно.
        Главной советской идеей было построение коммунизма в СССР с последующим распространением его на весь мир. Сегодня несостоятельность коммунистической идеи уже ни у кого не вызывает сомнений. Нам 70 лет отравляли мозги ложью. Вся советская идеология от начала и до конца была построена на лжи. И когда сегодня иные мыслители рассуждают о «ценности советского периода нашей истории», они о чем вообще говорят? О том, что жить по лжи тоже по своему неплохо?
        Кто -то может сказать, что пусть коммунизм - химера, но социализм мы всё -таки построили, и он был лучше капитализма. Как ни странно, в чем -то он и правда был лучше. Так насколько значимо то лучшее, что было у нас, и насколько оно перевешивает худшее?
        И вот тут уместно вспомнить, что СССР был единственной в мире страной государственного атеизма. Атеизм был обязателен для всех, он -то и был основой нашей идеологии. Сегодня, когда некоторые православные, всё позабыв, начинают «агитировать за советскую власть», я обычно спрашиваю: «Вам, верующим людям, хотелось бы вернуться в страну государственного атеизма?» И агитация сразу прекращается.
        Или, может быть, кто -то думает, что из той жизни достаточно было убрать государственный атеизм, и она стала бы вообще замечательной? А вот и нет. Из той жизни атеизм невозможно было убрать, потому что он был органичной, принципиальной частью той идеологии. Сама коммунистическая идея, идея вроде бы экономическая и политическая, была по сути своей религиозной: «Нам не нужен рай на небесах, мы построим рай на земле».
        Социализм - это не определенный способ распределения материальных благ, это определенный способ отношения к религии. Экономическая модель там была вторичной, и она в принципе могли быть другой. А вот отношение к религии не могло быть другим в рамках того строя. Научный коммунизм - это наука жить без Бога.
        Нам это кажется странным? Нас ведь учили, что в основе всего лежат экономические процессы, а отношение к религии - дело десятое. Но в том всё и дело, что эта «замороченность экономикой» - прямое следствие изгнания Бога из жизни. Если нам говорят, что в основе жизни лежат экономические процессы - это уже религиозная идея, точнее - антирелигиозная.
        Итак, при оценке Советского Союза самым принципиальным является то, что это была страна обязательного атеизма, который был идейной основой всего государственного строительства. И с этой (самой главной!) точки зрения оценка нашего советского прошлого - бесспорно и однозначно отрицательная.
        Что тогда означает сегодня заигрывание наших правителей с советским прошлым? Одни и те же люди выступают за восстановление памятника Дзержинскому, а потом играют в церкви роль подсвечников. Это что, желание добавить в религию немножко атеизма или в атеизм немножко религии ради укрепления, так сказать, идеологической конструкции?
        Если вы решили построить ледяной дворец, вы не можете в каждой комнате установить по камину. Есть вещи, которые нельзя иметь одновременно. Есть идеологии принципиально не совместимые. Если для вас дорого советское прошлое, забудьте дорогу в храм. Хотя, конечно, лучше бы наоборот.
        Страна победившего либерализма?
        Над Москвой ещё не развеялся пороховой дым после расстрела Верховного Совета, а мы уже голосовали на референдуме за новую Конституцию. Можно ли было в этой очень нервной ситуации сделать продуманный, осознанный, взвешенный выбор? До того ли тогда было, чтобы спорить по отдельным статьям? Да и много ли мы понимали тогда в этих статьях? Как мыслил тогда даже очень политизированный и чрезвычайно взволнованный историчностью момента русский человек?
        В 1991 году мы отказались от советской власти, и с тех пор больше двух лет прожили по Конституции РСФСР, пытаясь её как -то подлатать, перекроить, улучшить. Было вполне понятно, что долго так продолжаться не может. На базе старого советского исходника невозможно было создать основной закон, отражающий новую реальность. Нужна была новая Конституция. А какая новая? Понятное дело - антисоветская, антикоммунистическая. Мы хотели Конституцию проигравшего социализма.
        Сейчас уже трудно представить себе, до какой степени черно -белым было мышление советского человека. Мы знали только две политические реальности - социализм и капитализм. Мы тогда не знали и знать не могли, сколько разных политических реальностей скрывается за словом «капитализм». Мы выросли в условиях противостояния двух систем - только двух. И если от своей системы мы отреклись, то вроде бы ни чего другого не оставалось, как принять другую систему.
        Мы с воодушевлением голосовали за новую конституцию, хотя мало кто из нас читал её проект. Главное и так было понятно - красные окончательно проиграли, и вместо советской у нас теперь будет современная Конституция. А в итоге мы приняли конституцию либеральную, хотя даже само слово «либерализм» тогда не многие из нас слышали. Мы приняли Конституцию, содранную с американского образца и подсунутую нам американскими советниками. Мы приняли антирусскую Конституцию.
        И вот сегодня мы имеем дикий политический парадокс. Конституция наша либеральна, а либерализм, как идеология, к настоящему моменту уже отвергнут подавляющим большинством нашего народа. Даже сами либералы сейчас признают, что либерализм в России не прижился. Это не наше. Нам это чуждо. А как мы тогда живем по либеральной конституции? Вот так и живем.
        По Конституции государство наше многонациональное. Вообще, сам тот факт, что в России живут люди многих национальностей не нуждается ни в каком юридическом закреплении. Это такой же факт, как и то, что в России есть реки и озера. Зачем же утверждать нашу многонациональность на уровне основного закона? Да затем, чтобы уравнять значение русского народа в России с любым нашим малым народом, чтобы о русских позабыть вообще. «Многонациональность» - чисто либеральный принцип, имеющий целью стереть память о национальности. Сначала наша власть убрала из паспортов графу «национальность», а теперь к нам обращаются: «россияне».
        Что вообще означает это кривое слово: «россияне»? Граждане России? Тогда так и говорите: «Граждане России», не столь уж и длинно. Но ведь словечко «россияне» означает не гражданство, а некую эрзац -национальность, нечто аналогичное «советскому народу», который в пробирке пытались вывести большевики. «Россияне» - это способ избежать упоминания национальности, способ забыть о существовании русского народа. Не знаю, зачем татарину, эвенку или якуту возможность называть себя россиянами, думаю, что и им она ни к чему, но когда меня, русского человека, власть называет россиянином, мне смешно и противно.
        Русские составляют в России подавляющее большинство. Так почему же власть ни когда не обращается к русскому народу? Потому что это было бы очень нелиберально. Значит, власть у нас либеральная? Смотри Конституцию.
        Либеральная Франция для того, чтобы стереть память о французах, не стала даже нового слова придумывать. Просто теперь слово «француз» означает «гражданин Франции». То есть французов больше нет. А русские всё ещё смеют существовать? Из Кремля тут же торопятся заверить либеральную Европу: «Да что вы, как вы могли такое подумать, русских тоже больше нет, у нас теперь только россияне».
        То же самое - принцип «многоконфессиональности». То, что у нас теперь много разных религий - и без Конституции понятно. Принцип этот нужен для того, чтобы подчеркнуть: Русская Православная Церковь имеет для России значение не большее, чем какие -нибудь «Свидетели Иеговы». «Многоконфессиональность» реально нужна только для ослабления влияния Русской Православной Церкви.
        В России есть основной народ и основная религия. Современная либеральная российская власть каждым своим дыханием это отрицает. Не трудно представить, как возмутит это утверждение наших немногочисленных либералов. Они -то ведь на каждом шагу ругают нашу власть за недостаток либерализма. А я склонен её упрекать за избыток либерализма. К такому результату обычно и приводит попытка усидеть между двумя стульями, а в нашем случае - между тремя.
        Вообще, государство Российское до сих пор не развалилось, только потому, что оно не слишком либерально. Но оно постоянно заигрывает с либеральными идеями, и это его подтачивает, ослабляет, делает невнятным и уязвимым для критики буквально со всех возможных позиций. Вот ввели в России институт уполномоченных по правам человека. Может кто -нибудь объяснить зачем? Все сколько -нибудь достойное внимания права человека защищены законом. То есть, если нарушается одно из прав - нарушается закон. Надзор за соблюдением законов возложен на прокуратуру. Значит, для защиты прав человека прокуратуры вполне достаточно. Если она работает плохо - реформируйте её, заставьте работать хорошо. Мы что, каждый раз будем создавать новую структуру, если работа уже существующей нас не удовлетворяет?
        Так объясните, зачем нам уполномоченные по правам человека? Это же просто - Кремль заискивает перед либеральным Западом, пытается им доказать, что и у нас тут тоже всё либеральненько, и мы тоже весьма озабочены соблюдением прав человека. Но на Западе неолиберализм сегодня является общепринятой, фактически для всех обязательной и по сути единственной идеологией. Там эти уполномоченные - органичная часть цельной политической системы. Мы же вырываем фрагмент этой системы и пытаемся его утвердить в чужеродной среде ради одного только политического реверанса.
        Либерализм надо или целиком принять, или целиком отвергнуть. Или мы живем по либеральной конституции, которая сейчас у нас, слава Богу, не соблюдается. Или мы меняем конституцию с либеральной на национальную. Целиком принять либерализм - не получится, слишком уж народ нелиберальный, ну так значит надо целиком отвергнуть либерализм, потому что его вкрапления в современной российской жизни выглядят нелепо и позорно.
        Власть где -то уже чувствует, что либерализм - не наше, но безыдейная власть не может быть идеологически последовательной. И вот мы сегодня вводим уполномоченных по правам человека, а завтра ограничиваем права геев, что с либеральной точки зрения совершенно недопустимо. Власть уже пытается выглядеть перед своим народом консервативно. Чудненько. Вот только на какой именно консерватизм она предлагает опираться? Консерватизм может быть советский, нацистский, исламский, православный. С точки зрения любого их них геев стоит закопать. Нам -то какой больше подходит? Наша власть, как всегда, пытается избежать идеологического выбора и предпочитает опираться на советско -православный консерватизм. То есть на безбожно -религиозный. Это же полные идиоты.
        Но, может быть, то обстоятельство, что либерализм не близок русскому народу - это дефект нашего национального сознания? Может быть, русских надо воспитывать в духе либерализма, постепенно внедряя либеральные идеи в наше сознание? Если либерализм - это благо, то так и надо поступать. Но в том всё и дело, что либерализм - это зло. Либерализм - это способ массового самоубийства. И если русский народ не либерален, это значит только то, что он не склонен к самоубийству, что у нас ещё не подорван национальный инстинкт самосохранения.
        В основе либерализма лежит очень простая идея. Права человека - прежде всего. Интересы личности важнее интересов общности, интересов государства. Человек имеет право на всё, что не затрагивает прав другого человека. Звучит неплохо, а как это работает?
        Возьмем для простоты небольшое племя, которое живет среди других племен. Там есть вождь, совет старейшин и много много личностей. Вождь говорит: употребление наркотиков запрещено, это противоречит интересам племени. Но встает обдолбанная личность и говорит, что нарушаются её права. Курить травку - личное дело каждого. Вот он вчера накурился и кому плохо сделал? Ни один человек в племени от этого не пострадал. А интересы племени - фикция и абстракция, права человека должны быть на первом месте. Все кивают и требуют травки. На завтра племя обдолбалось и было под корень вырезано другим племенем. Нашлись умные, которые не обдолбались, но они тоже были вырезаны. Парадокс, не правда ли? Человек ловит кайф и ни кому плохо не делает, а потом погибает и он сам и все кому он не сделал плохо. Это потому, что нарушены интересы государства, которые охраняют не отдельную личность, а всё племя целиком.
        Потом на совете племени встает женщина и говорит, что намерена вытравить плод. Вождь говорит: запрещено, это противоречит интересам племени. Женщина отвечает: мой плод, что хочу, то и делаю, если я прерву беременность, ни одному человеку в племени плохо не будет. И правда - всем по фиг, её дела, пусть поступает, как хочет. А вождь всех уже достал со своими «интересами племени». И многие женщины прерывают беременность, потому что хотят «пожить для себя».
        Потом мальчик хочет выйти замуж за мальчика, и многие мальчики следуют их примеру. Вождь говорит: «Ни -зя!», но его затыкают, потому что это личное дело мальчиков, это ни кого не касается, там ведь всё добровольно, а «интересы племени», если разобраться, вообще не существуют.
        Много абортов, много однополых браком, и лет через 20 племя сокращается на треть. Приходит соседнее племя и всех вырезает поголовно - и тех, кто рожал, и тех, кто не рожал. А в соседнем племени аборты и однополые браки были запрещены, там с правами человека - плохо, но воинов больше раза в полтора. И вот теперь они все живы и здоровы, а те, у которых права человека - либо мертвецы, либо рабы.
        Вообще в армии служить - не в интересах личности. Отдавать миллиарды на оборонный бюджет - не в интересах личности. Умирать за то, чтобы другие остались живы - не в интересах личности. Если завтра в России «Свидетелей Иеговы» запретят - будут нарушены права человека. Пострадают интересы многих личностей. А если не запретят - пострадают интересы государства. Это значит, что послезавтра пострадают как иеговисты, так и все остальные.
        Права человека - это интересы личности сегодня. А интересы государства - это интересы всех личностей завтра. Когда на первом месте интересы государства - всем тяжело, но терпимо. Когда на первом месте интересы личности - всем легко, но завтра для всех - смерть.
        Мы смотрим на сытую самодовольную Европу и как -то во всё это не верим. Вот у них - либерализм, а ведь процветают. Просто в масштабах больших человеческих общностей некоторые законы действуют медленнее, чем в маленьком племени. Европа стоит на грани тотального исторического поражения. Только идиоты этого не видят. И только полные идиоты хотят подражать Европе.
        Сегодня российская власть поддерживает Православную Церковь. Не так, как надо, но пытается. И эта же самая власть поддерживает идеологию прав человека. Между тем, либерализм - идеология принципиально антихристианская, он и вырос из борьбы с христианством и ни чем иным, кроме антихристианства являться не может.
        Собственно, все разговоры о правах человека в Европе начались с желания снять с себя церковные запреты. Дескать, Церковь только и делает, что запрещает - того нельзя, этого нельзя. Европейская борьба за свободу - это борьба за свободу прежде всего от Церкви. Но вот ведь какая штука - христианину запрещено только то, что для человека губительно. Церковные запреты - это правила техники безопасности. Грех - это вред. Право на грех - право на вред. Освобождение от христианских норм поведения губительно как для отдельной личности, так и для общества в целом.
        Почему русский народ интуитивно не приемлет либеральных ценностей? Да потому что это и по сей день самый христианский народ Европы. Это дает нам шанс на выживание, но мы потеряем этот шанс, если власть будет поддерживать одновременно и Церковь, и различные формы антицерковной идеологии.
        Нам не нужна демократия
        Кажется, никто не понял, что произошло на выборах 2013 года, а те, кто понял, боятся произнести вслух. Ведь если признать тот факт, который буквально лезет в глаза, тогда вообще не понятно, что делать. А факт заключается в следующем: русский народ квалифицированный большинством проголосовал против демократии. Русские заявили, что демократия им не нужна. Даже в самой нашей продвинутой, современной и цивилизованной Москве на выборы пришла только треть избирателей, а у нас в Вологде лишь 22 %. А это значит, что 78 % взрослого населения против демократии, и уж во всяком случае она им не нужна. Когда вы видели в последний раз такое почти всеобщее единодушие? Это не просто низкая явка на выборы. Это означает: идите вы на хрен со своей демократией.
        Что по этому поводу говорит власть? Неудачно назначили день выборов, народ в это время картошку копает. Но если человек считает, что демократия - это важно, так уж копку картошки он без проблем перенесет на один день, а если картошка - важнее, значит демократия вообще ничего не значит. Вы думаете, в октябре явка была бы выше? Тогда значит люди пришли бы на избирательные участки просто от нечего делать.
        Кто -то говорит про низкую сознательность народа, что людям плевать на судьбу страны. Вот уж нет. Русские пожалуй даже избыточно политизированы. Вы найдите в России хоть одну кухню, где не говорили бы о политике. Просто наши люди не видят ни какой связи между судьбой России и демократическими процедурами. И они правы.
        Почему нам не нужны выборы, почему мы на них плюем? Спросите среднего, не сильно образованного избирателя, и он вам ответит: «Что толку от этих выборов? Всё равно ни чего не меняется». Могут ещё добавить: «Все кандидаты говорят, что будут заботиться о людях, но им всем на нас плевать, они думают только о себе». Вы не услышите теоретического отвержения демократии, все отзывы сведутся к тому, что «это не работает». И это нормальный здравый смысл народа. Наш народ не силен в теории (да и где вы видели народ -теоретик?), однако четко чувствует, где ложь, и не хочет в этой лжи участвовать.
        Демократия - это власть денег, особенно в нашу информационно -технологическую эпоху. Образ кандидата для большинства существует только в информационном пространстве, а там можно создать любой образ, не имеющий никакого отношению к реальному человеку, это всего лишь вопрос информационных технологий, то есть вопрос денег, как правило - больших денег, которых нет ни у одного кандидата. Значит, представитель власти обязан своей властью тому, кто дал деньги на предвыборную кампанию, а не избирателям, соответственно он и будет служить богатым покровителям, а не народу.
        Не думайте, что речь идет о пороках незрелой российской демократии. Любая, самая что ни на есть классическая демократия, это только власть денег и ни чего больше. Можно не использовать грязных технологий, можно не допустить ни каких фальсификаций, можно вообще отодвинуть в сторону административный ресурс, но и в результате кристально честных выборов ещё заметнее станет, что побеждают только деньги, и ни что кроме денег побеждать на выборах не может.
        Помню, в каком -то западном фильме мафиози сказал взбрыкнувшему конгрессмену: «Мне не понятны ваши амбиции, ваша политическая карьера профинансирована нашим кланом». Конгрессмен может, конечно, взбрыкнуть, но ведь опять придется идти на выборы, эти уже денег не дадут, значит придется искать других с деньгами и всё равно обслуживать богачей. Не говоря уже о том, что брать деньги и не выполнять обещаний - небезопасно.
        Богач и кандидат могут совпадать в одном лице, но это ничего не меняет. У власти такой человек будет обслуживать свой собственный капитал, а уж ни как не интересы избирателей. Нет, наверное, ни чего удивительного в том, что интересы ближайших родственников для него важнее, чем интересы чужих и незнакомых людей. Любое исключение из этого правила - эксцесс, который система переварит без проблем.
        Самое убедительное подтверждение того, что демократия - это власть денег - история происхождения современной демократии.
        Нам кажется вполне естественным, что власть принадлежит богачам, мы полагаем, что иначе и быть не может. А ведь иначе очень даже может быть. Раньше было иначе. Посмотрим, как всё было в средние века, в тот период, который нам преподносят, как самый ужасный в истории человечества. Разумеется, история, написанная на деньги и под диктовку богатых, убеждает нас в том, что это ужасно, когда богатство не дает власти. Власть в средине века принадлежала не денежным мешкам, а наследственной аристократии. Аристократы и сами могли быть богаты, но не богатство давало им власть, а происхождение.
        Они могли быть и бедны, но это ни сколько не уменьшало их власти. А рядом с ними жили ростовщики, ломбардцы или евреи, порою сказочно богатые, но они не только не имели крупицы власти, их и за людей -то никто не считал.
        Нищий аристократ раз за разом приходил к ломбардцу занимать деньги, но это отнюдь не ставило его в положение зависимое от богача. Конечно, богач пытался протащить через аристократа свои интересы, и это ему иногда удавалось, иначе он и существовать не смог бы, но аристократ в любой момент мог заехать богачу в зубы со словами: «Ты меня достал». Нищий барон мог задолжать ломбардскому крезу целое состояние, при этом крез не получал ни какой власти над бароном.
        Так уж было сконструировано политическое пространство средневековья: богач - существо низшего порядка, скотина, которую стригут и доят, пока не надоест, а когда надоест - режут. Почет, уважение и реальная власть совершенно не зависели от толщины кошелька. К богатству относились, как к чему -то постыдному и позорному. У аристократов было то, чего нельзя купить за деньги - происхождение.
        Угадайте с трех раз, нравилось ли такое положение богачам? У него горы золота, а его и за человека ни кто не считает. На свои деньги он может купить пол Парижа, но даже для того, чтобы хоть на что -то повлиять в Париже, он должен лебезить, заискивать и раболепствовать перед графом, а граф его выслушает, да и даст по зубам, и ни какие графские расписки, давно уже пылящиеся у него в сундуке, не помогут. Его сиятельство не бросишь в долговую яму.
        Богачи хотели получить власть, чтобы править народами при помощи своих денег. Но как этого добиться? Ни придешь ведь в Лувр и не скажешь: я самый богатый, поэтому я буду самым главным. Понятно, что разговаривать о смене власти можно только с одной категорией населения - с теми, у кого нет ни происхождения, ни денег, а это большинство населения любой страны. Народ может отобрать власть у аристократов и передать её богачам. Но на хрена это народу? Сегодня над голытьбой стоит граф, а если завтра его место займет ростовщик, голытьба от этого ни чего не выиграет, может даже проиграет. У графа - войско, без крови у него власть не отобрать, зачем народу проливать кровь ради богачей? Не придешь ведь к голытьбе и не скажешь: «Мужики, давайте графа скинем, а я главным буду».
        Вариант один: обмануть народ. Не надо к ним ходить вообще, надо дать денег самым энергичным, красноречивым представителям народа, они пойдут к своим и скажут: «Мужики, давайте скинем всех этих королей и графов. Что толку в происхождении? Править должны не самые знатные, а самые лучшие. Кто именно? Да кого вы выберете, те и будут править. Может вот ты или ты. Власть должна принадлежать народу. Демократия называется».
        И за всем этим просвечивает ехидная физиономия ломбардца. Он не может купить аристократию, но нет ни чего легче, чем купить народных вождей. Он скидывает аристократию руками народа, и власть теперь принадлежит ему - богачу. А демократические вожди кричат: «теперь свобода, кого захотим, того и выберем». Но выбирают всегда только того, кого назовут богачи. Без вариантов. Ещё вчера нищие аристократы презрительно говорили с богачами, потому что не зависели от них, а богачи перед ними заискивали. Сегодня богач так же презрительно разговаривает с демократическим лидером, а тот перед ним заискивает, потому что зависит от него полностью. А богач больше не кланяется никому.
        И в средние века случались образцы демократии, например, наш Новгород. Господин великий Новгород, вольный город, не признающий над собой ни какой власти, кроме власти… денег. Новгород видел в князе не правящего аристократа, а наемного военачальника, которого можно выгнать, когда захочется. И кто же правил Новгородом? Народ на вече? Новгородом правили богачи. Кто больше заплатит, у того сторонники и будут громче других кричать на вече. А мы так восхищаемся этими демократическими традициями, этой нашей древней свободой. Да что же тут восхитительного, когда деньги решают всё?
        К слову сказать, большевики именно так всё это и понимали, только они решили идти дальше. Дескать, богачи отобрали власть у аристократов, а мы отберем власть у богачей. Как? А мы отберем у них богатство, вот и не будет у них ни какой власти. У нас вместо фальшивой буржуазной демократии будет подлинная демократия - советская.
        Понятно, что ни какой демократии они вводить не собирались, а ввели диктатуру, но не пролетарскую, а партийную. Власть оказалась в руках горстки революционеров, к пролетариату не имеющих ни какого отношения. Постепенно сформировалась партийная олигархия. Реальная власть в СССР принадлежала Политбюро ЦК КПСС. Туда попадали не самые знатные, не самые богатые, а вообще хрен знает кто. Без единого принципа. Большевики не пытались передать власть народу. Мерзавцы, конечно, но ведь не идиоты же.
        Итак, подлинной демократии ни где и никогда не было. Власть ни где и ни когда не принадлежала народу. А может, к этому надо стремиться? Ну хорошо, давайте попытаемся нарисовать себе идеальную демократию, то есть такую политическую систему, когда власть действительно, на самом деле принадлежит народу.
        Ну вот, скажем, богачи решили отказаться от власти в пользу народа. Не знаю, с чего бы это взбрело им в голову, но предположим. И вот теперь они смотрят за выборами со стороны, ни как не пытаясь повлиять своими капиталами на их исход. Народ действительно выбирает, кого захочет. То есть из десятка претендентов на пост, скажем, губернатора он должен выбрать самого лучшего управленца. А как? По каким критериям? Чтобы определить, кто станет максимально эффективным управленцем, надо очень хорошо разбираться в сфере управления, но подавляющее большинство избирателей ни когда и ни чем не управляли и в управлении ни чего не понимают. Как можно выбрать наилучшего профессионала, ни чего в этой профессии не понимая? Вы можете из десяти электриков выбрать лучшего, если вы юрист? А лучшего управленца из десяти, если вы электрик, вы значит сможете выбрать?
        Вы будете смотреть их программы? Но ведь программу надо уметь квалифицированно оценить. Надо разбираться в том, что там написано, а это требует специальной подготовки, которой у большинства избирателей нет. К тому же в программе можно написать что угодно, и в первую очередь то, что претендент совершенно не собирается делать. Вы будете смотреть на биографию? А при чем тут биография? Она может быть безупречной у того, кто совершенно не соответствует должности, на которую претендует.
        Кого же тогда выберут? Того, кто лучше всех умеет держаться на публике, того, кто говорит лишь то, что от него хотят услышать, то есть, максимально эффективного шоумена. А ведь нам, кажется, нужен был управленец? Как же шоумены будут управлять страной? А вот так и будут.
        Народ, конечно, хочет каких -то конкретных вещей. Вот, скажем, вы хотите отмены подоходного налога? Конечно. А не рухнет ли от этого бюджет? Да откуда же нам знать? Это же тонкие финансовые материи. А вот этот претендент говорит, что с бюджетом всё будет нормально. И вот мы его выбрали, бюджет рухнул, всем плохо. С кого спрашивать?
        Народ будет голосовать, исходя из своих желаний, не имея ни малейшего представления о том, к чему это приведёт. Ведь желания народа и благо народа в большинстве случаев не совпадают. Реализация народных желаний неизбежно приведет к краху. Народ даже теоретически не может иметь представления о том, от чего ему будет хорошо, а от чего плохо. То есть любой демократический выбор есть выбор неквалифицированный.
        Если бы когда -то кому -то в какой -то стране пришла в голову безумная мысль действительно отдать власть народу, эта страна за год погрузилась бы в хаос. Разумеется, ни кто и ни когда реальной власти народу не давал. Любая демократия, хоть в США, хоть в Европе, хоть в России существует только за счет того, что её не существует. Реальные хозяева страны подсовывают нам выбранного ими кандидата (или нескольких кандидатов, каждый из которых их в равной степени устраивает), и мы, как бараны, голосуем, думая, что сами кого -то выбрали.
        Не могу удержаться от смеха, когда сейчас российская оппозиция требует честных выборов. Всё время хочется спросить: а кто вам сказал, что в результате честных выборов мы будем жить лучше? Или вы согласны жить хуже, лишь бы выборы были честные? Экие вы, братцы, маньяки. Идеально честные выборы - это крах государства.
        Русские люди интуитивно это чувствуют и не хотят идти на выборы, потому что не любят, когда из них делают баранов. Богачи делят власть меж собой, ну и пусть делят, а мы -то тут при чем? Они хотят прикрыться нашим волеизъявлением? А не пошли бы они… Русский человек традиционно воспринимает власть, как нечто от себя отдельное, в себе самом источника власти не видит, а потому играми в демократические игрушки его увлечь не удалось. Для русских власть нечто вообще не пойми откуда берущееся, уж во всяком случае не из народа. И ведь они правы - власть действительно ни когда и ни где не возникала из народа. Поэтому русские очень легко примут диктатуру. А чем страшна диктатура? Тем, что всё будут решать без нас? Так ведь и сейчас всё решают без нас. Да мы, собственно, и не хотим ни чего решать. Наше дело - пахать, а управлять - дело других. А если там, наверху, будут уж совсем плохо управлять, так у нас в запасе всегда есть русский импичмент - бунт.
        Русские не хотят ходить на выборы не потому что они пассивны, а потому что они - реалисты. Русские безо всяких теорий понимают, что власть не может принадлежать народу. А тогда и не хрен из нас дурачков делать.
        Итак, демократия - величайшая ложь, когда -либо изобретенная человечеством. Как же так случилось, что под очарование этой лжи попали чуть не все народы земли? Почему все вокруг считают, что демократия - высшая форма политического развития, наилучшая политическая система из всех возможных? Богачи за несколько столетий господства сумели внушить народам, что они сами собой правят. К тому же идея -то соблазнительная. Когда обывателям говорят, что они сами всё решают, обывателям очень приятно в это верить.
        И вот мы видим, что все политические партии, и правительственные, и оппозиционные, и правые, и левые - все, как одна за демократию. Ну хотя бы кто -нибудь один встал и сказал: «А я против демократии, потому что это обман». Знаете почему даже честные и умные люди этого не говорят? Потому что не видят вариантов. Или очень этих вариантов боятся.
        Умный Черчилль честно сказал: «Демократия - это отвратительно, но, к сожалению, ни чего лучшего человечество не придумало». Он сам -то понял, что сказал? Получается, что лучшее, что придумало человечество - отвратительно. Но тогда и само человечество отвратительно. А значит ни чего хорошего не заслуживает. И тогда просто без разницы, как управлять этими отвратительными народами.
        Но если существует ложь, значит существует и правда. Если демократия - ложь, то в чем же правда?
        Пока все наши выводы - отрицательные. Либерализм - самоубийство, демократия - ложь, коммунизм - самоубийственная ложь. А варианты?
        Нацизм - чума на оба ваши дома
        У нас совершенно не знают, что такое нацизм. И не хотят знать. Отношение к нацизму - иррационально, истерично. Это общепринятый объект для проклятий. Кто же станет изучать политическую систему, у всех вызывающую только ненависть и отвращение? А стоило бы.
        В чем суть нацизма? Давайте быстро, навскидку. Ну это расизм, антисемитизм, воинствующий национализм, это жестокая диктатура и это обязательно - война. Да, и по словарю примерно так. Но это не правда.
        Все перечисленные черты в нацизме второстепенны, они не являются базовыми. Нацизм в основе своей не связан ни с расизмом, ни с какими угодно формами национализма. Он мог существовать и без них и вполне остался бы самим собой. Эти второстепенные, надстроечные черты нет смысла даже критиковать. Если говорят, что есть расы хорошие, а есть - плохие - это не приемлемо. Если говорят, что все евреи должны быть физически уничтожены - это не приемлемо. Если, по -вашему, только это и есть нацизм - присоединяюсь к общему хору проклятий. Если именно эти идеи запрещает распространять запрет на пропаганду нацизма, я отнюдь не имею ввиду нарушать установленный запрет.
        Но суть нацизма совершенно в другом. Она состоит из трех «против». Против либерализма. Против парламентской демократии. Против коммунистической идеологии. Об этом лучше всего сказал бельгийский штандартенфюрер СС Леон Дегрелль: «Это была битва последних идеалистов Европы против двух типов материализма - либерального и марксистского». Об этом же говорил и Бенито Муссолини, пропагандировавший «третий путь - без коммунистов и демократов».
        Вот это и есть глубинная, корневая суть национал -социализма в частности и фашизма вообще. Совершенно очевидно, что ни с расизмом вообще, ни с шовинизмом в частности эти идеи глубинно, генетически не связаны, расизма там могло и не быть, и было бы очень хорошо, если бы не было. Фашизм родился в эпоху жесточайшей борьбы двух идеологий: буржуазно -демократической и марксистско -большевистской. Главное слово, которое сказал нацизм: не правы и те, и другие. Да, буржуазный мир - это дерьмо, но, отвергая его, большевики утверждают ни чуть не лучшее дерьмо, если не худшее. В этом основном моменте я полностью согласен с фашистами.
        Что же предложил нацизм вместо «двух типов материализма»? Опору на староевропейские консервативные ценности. Укрепление семьи, поддержка и прославление материнства, утверждение здорового образа жизни. Ни каких гомосеков, ни какой свободной любви, ни каких абортов, ни каких наркотиков. Это утверждение всего здорового и отвержение всего болезненного, в том числе и в искусстве. Нормально? Для нормального человека - нормально.
        В сфере политического управления нацизм предложил непарламентскую демократию. По форме это была диктатура, а по сути - именно демократия. Гитлер в «Застольных беседах» рассуждает о том, что парламентская форма демократии не работает, парламентарии не являются и не могут являться выразителями и проводниками воли народа. Он, фюрер, аккумулирует в себе волю народа и проводит её в жизнь. Он правит по воле народа и в интересах народа. Да, он прав - это чисто демократическая идея: источником власти диктатора является воля народа, которую он реализует. Диктатор таким образом является первым сыном народа. Нацисты оставили саму идею демократии (правит народ), изменив лишь её форму. Вам нравится? Мне - нет, но об этом позже.
        Самыми интересными были экономические идеи нацистов. В тех же «Застольных беседах» Гитлер говорит: «Большевики совершили ошибку, национализировав капитал, мы сделали по -другому, мы национализировали самого капиталиста».
        О чем речь? Вот смотрите. Как большевики, так и нацисты видят, что реальная власть принадлежит богатым, и те, и другие считают, что это неправильно, но они решают эту проблему по -разному. Большевики просто уничтожают богатство, богатых больше нет и власть им уже не может принадлежать. Нацисты оставляют богатство у богатых, но лишают их власти. Они делают примерно то, что и было в средние века: богатство больше не дает ни какой власти. Что значит «национализировать капиталиста»? Это значит, что богатство остается у него, но он сам со всеми потрохами принадлежит теперь нации в лице фюрера и правящей элиты. А власть новой элиты связана не с наличием у неё богатства, а с наличием у неё оружия, то есть возможности силового принуждения. Так богатство и власть оказываются четко разделены, они теперь принадлежат разным группам.
        «Национализировав» капиталиста, власть ставит капитал на службу нации. Власть приставляет капиталисту пистолет к затылку и говорит: на свои богатства ты построишь для людей дома, построишь дороги, ты улучшишь условия труда, ты будешь платить достойные зарплаты. Он не хочет? Пистолет снимают с предохранителя. И он сразу же хочет. Хороший мальчик. И ведь капиталист не в накладе. Он не только остался жив, но он по -прежнему богат, и потерял -то может быть всего половину состояния, там ещё много осталось. При этом, за отнятую у него половину состояния он получает почет и уважение всего общества. А вчера, когда у него было не 5, а 10 миллиардов, его все ненавидели, как кровососа.
        Что в итоге? Большевики уничтожили богатство и получили нищую страну. И ни кто не хотел делать страну обратно богатой, потому что ни у кого не было к этому стимула. Нацисты лишили богатых власти и поставили богатство на службу народа. В итоге немцы до сих пор ездят по дорогам, построенным нацистами. Благосостояние рабочих резко возросло, а у богачей сохранился стимул к приумножению капитала - ведь из двух заработанных миллиардов один ему всё же оставляли.
        Нацистское государство взяло на себя роль высшего арбитра между трудом и капиталом. Рабочие недовольны низкой зарплатой и угрожают забастовкой? Приходит имперский чиновник и разбирается с хозяином завода. И заставляет его повысить зарплату настолько, насколько возможно. Потом идет к рабочим и говорит: «Он повысит вам зарплату, а если обманет, так место в концлагере для него уже зарезервировано. Но больше этого - не требуйте, больше он и правда пока не может. А если и теперь будете бастовать, так и для вас места в концлагере хватит». Эта общая схема, там было ещё много разных деталей, но основные принципы были примерно таковы.
        Основой любой идеологии является религия, либо её отрицание. Вот тут -то нацисты и были удручающе слабы. Религиозный сумбур, царивший в Третьем Рейхе, оказался его ахиллесовой пятой.
        У нас принято считать, что нацисты возрождали древнегерманское язычество и были враждебно настроены по отношению к христианству. Об этом особенно любят поговорить православные критики нацизма. Но это совершенно не так, во всяком случае на деле всё было гораздо сложнее. Нам трудно в это поверить, но в рамках нацисткой диктатуры существовала такая широкая идеологическая свобода, что, пожалуй, её было даже лишковато. Нацисты вполне допускали открытое публичное противоборство диаметрально противоположных идей, ни одну из которых диктатура всей своей силой не поддерживала, хотя для диктатуры это было легко. Так вот идея возрождения древнегерманского язычества была лишь одной из таких идей - ни для кого не обязательной и не имеющей поддержки на государственном уровне. Одновременно с этим рейх открыто и последовательно поддерживал католическую церковь. Достаточно сказать, что церковь получала государственную субсидию. В рейхе публиковались работы известных кардиналов, где они доказывали, что национал -социализм - родственная христианству идеология. И на пряжках ремней формы вермахта было написано «С нами
Бог». Не говоря уже о том, что нацисты, увешиваясь крестами, вряд ли могли забыть, что крест - христианский символ. А представьте -ка себе большевика в крестах.
        При этом церковь в рейхе отнюдь не сливалась с государством и отнюдь не была выразителем государственной идеологии. Антихристианские идеи там тоже вполне свободно циркулировали и, не имея поддержки со стороны государства как такового, имели поддержку со стороны некоторых лидеров рейха. Это была такая религиозная свобода, которую вообще не часто встретишь, хотя лично я склонен считать это идеологической невнятностью.
        Гимлер был поклонником разного рода языческих культов. Геббельс - убежденным католиком. Борман - последовательным атеистом. Это было не просто их частным делом, они, первые люди рейха, публично выражали своё отношение к религии, то есть сильно влияли на немцев, каждый в своём направлении. А вот у Гитлера вообще не было твердых религиозных убеждений. Он отнюдь не был примитивным материалистом, скорее это была личность мистического склада, он бесспорно не был христианином, при этом ни когда не испытывал ненависти к христианству, его интересовали некоторые языческие идеи, но убежденным язычником он тоже не был.
        Гитлер - это классический гомо политикус, религия его ни когда по -настоящему не интересовала. Вступая на религиозную почву, он явно чувствовал очень большую растерянность, и его высказывания относительно религии носили крайне противоречивый и непоследовательный характер. Католик Леон Дегрель как -то спросил его: «Мой фюрер, скажите мне, кто же вы есть на самом деле?» Фюрер улыбнулся и ответил: «Я - грек». Хороший ответ. Точнее, хороший способ уйти от ответа. Да, Гитлер действительно стремился утверждать в жизни идеалы античной гармонии, достаточно вспомнить его борьбу с «дегенеративным искусством», но этого слишком мало для мировоззрения. Человек, безразличный к религии, последовательного мировоззрения иметь не может.
        А в итоге, в дивизии СС «Викинг» практиковали языческие ритуалы, например, не хоронили, а сжигали трупы своих солдат. А в легионе СС «Валлония», которым командовал Дегрель, служили только католики, чему, заметьте, шеф СС язычник Гиммер отнюдь не препятствовал.
        На оккупированных территориях СССР нацисты возрождали православные храмы, не мало делая для поддержки православного духовенства. Разумеется, они это делали из политических соображений, а отнюдь не религиозных, но у убежденных язычников такого рода «политических соображений» возникнуть не могло в принципе. Одновременно, Гитлер в узком кругу говорил, что в России они должны насаждать побольше самых разнообразных религий, так чтобы «в каждой деревне была своя секта». Цель понятна - добиться духовной раздробленности покоренной страны. И Порфирий Иванов получил поддержку нацистов исходя, видимо, из этой концепции. Это всё были тактические меры при полном отсутствии стратегии. Единой, внятной религиозной идеологии, на которой могла бы базироваться эта стратегия, у нацистов не было, кстати, в отличие от большевиков. Большевизм был органично связан с атеизмом, нацизм не был связан ни с каким отношением к религии.
        Мне кажется, именно этот религиозный сумбур и погубил в конечном итоге нацистов. Они сделали ставку на консерватизм, на староевропейские ценности. Но! Они, кажется, совершенно не понимали, что в основе староевропейского консерватизма лежат христианские идеи. Они решили реанимировать консерватизм без опоры на христианские ценности. Это была задача заведомо провальная, они начали строить здание без фундамента. Абстрактного консерватизма не бывает, он всегда привязан к некой религиозной (или антирелигиозной) модели. Чисто национального консерватизма не бывает. У любой нации есть традиционная религия, и основные ценности нации тесно связаны с этой религией.
        Если бы национал -социализм изначально принял христианство в качестве своей идейной основы (а к этому были все возможности) он ни когда не оказался бы в одной упряжке с расизмом. Церковь ни когда не одобрила бы физического уничтожения евреев, потому что это противоречит христианству. И вся эта ницшеанская фигня про «белокурую бестию», и весь этот резенберговский бред про «унтерменшей» был бы отвергнут нацизмом, как нечто принципиально несовместимое со староевропейским консерватизмом.
        Нацизм родился, как реакция на либерализм и большевизм. Главной идеей нацистов было: «Чума на оба ваши дома». Это была хорошая идея, но это была идея отрицательная. А вот положительной идеи они так и не выработали. Идейно они шарахались из стороны в сторону, как пьяные.
        Помню, какое удручающее впечатление произвел на меня фильм Лени Рифеншталь «Триумф воли». Фильм о нацистском съезде. Все выступающие, как один, захлебывались от восторженных чувств к фюреру, все пели ему дифирамбы, но ни один не озвучил ни одной, даже самой простенькой идеи. Все говорили: «Вперед, за фюрером», но ни кто не сказал: куда? Эти люди сплотились вокруг харизматической личности, что само по себе очень хорошо, но ведь это только средство, а где же цель? Ну как бы и так понятно: наша цель - возрождение Германии. А на каких идейных основах? Об этом не спрашивайте, фюреру виднее. А фюреру ни хрена не было виднее, он и сам этого не знал.
        Нормальный вариант, когда личность вождя олицетворяет определенную идею и в силу этого обретает способность сплотить вокруг себя людей. Когда же идеи нет, а есть только личность, не понятно что олицетворяющая - это погибель. В этом фильме мы действительно видим триумф воли, но мы не можем понять, на что эта воля направлена. В чем главная правда нацизма? Об этом - ни слова.
        Знаете, в чем большая разница между большевизмом и нацизмом? К 1917 году большевики в качестве идейной основы имели фундаментальные труды Маркса и достаточно серьезные работы Ленина. У них не было вопросов о том, что они хотят, к какой цели идут. Они имели цельную, детально разработанную теорию, оставалось только реализовать её на практике. Какую теоретическую базу имели нацисты к 1933 году? «Майн Кампф» и ни чего больше. А это книга сумбурная, хаотичная и откровенно неудачная. Это не теоретический труд, это разрозненные заметки революционера. Теории национал -социализма не существовало, создать её было не кому, и ни кто её так и не создал. Гитлер совершенно не был теоретиком, он был очень плохо образован, это была личность с очень сильными, но совершенно неразвитыми задатками.
        Сползание нацизма в расизм началось просто потому что в что -то ему надо было сползать. А появились серьезные труды хотя бы по расизму? О, да. Альфред Розенберг. «Миф XX века». Между прочим, Гитлеру эта книга не понравилась. Хорошенькая диктатура, когда на каждом углу продают книгу, которая не понравилась вождю. Попробовал бы у нас кто -нибудь распространять книгу, которая не понравилась Сталину.
        Парадокс в том, что и расистские идеи отнюдь не стали государственной идеологией Третьего Рейха. Эти идеи имели хождение, они распространялись, но они были предметом полемики. Одни утверждали, что славяне - арийцы, а другие, что это недочеловеки. Как представители высшей расы (пусть и третьего сорта) могут быть одновременно недочеловеками? Тут какой -то дикий сумбур и столь же сумбурной была практика.
        СС были общепризнанной элитой рейха, а между тем легионы СС формировались не только их украинских «унтерменшей», но даже из кавказцев, тех же чечен (рота СС «Бергман») То есть элита рейха формировалась из «недочеловеков»? Заметьте - не полицейские подразделения, а именно элитные СС. Нечего сказать, поборники расовой чистоты. Меж собой ни о чем не договорились, а уже давай Европу переустраивать.
        Рейх двигался от узколобого германского национализма к идеям общеевропейского единства, впрочем, весьма размытым. Но по ходу мировой бойни уже поздно было вырабатывать теорию «нашей борьбы» и заниматься самоидентификацией. Уже не было на это времени. В итоге нацизм рухнул, ни кем не понятый, и даже сам себя не успевший толком понять.
        Сегодня пропаганда национал -социализма законодательно запрещена. А что именно запрещено? Национал -социализма как единого, цельного, кодифицированного мировоззрения ни когда не существовало. Это был плавильный котел, куда чего только не набросали, и ни что там толком переплавиться не успело. Можно очень четко и с любой степенью подробности рассказать, что такое марксизм -ленинизм и коммунистическая идеология со всеми её разветвлениями и направлениями, но что такое национал -социализм, нацизм, фашизм ни кто толком не знает. Это явление для всех сводится к расизму, шовинизму и антисемитизму. Тогда почему бы просто не запретить расизм со всеми его модификациями?
        Представление о нацизме складывались из реакций на конкретные действия. Нацисты ведут войну, значит, нацизм - это война, хотя они могли и не вести войну. Нацисты преследуют евреев, значит нацизм - это антисемитизм, хотя они могли и не преследовать евреев. У нацистов - гестапо, значит нацизм - это садизм, хотя ни одна спецслужба мира не работала методами, более гуманными. Нацизм - это концлагеря, хотя изобрели их большевики, и Колыма загубила жизней побольше, чем Бухенвальд и Освенцим. Удивительно, как ни кто не догадался сказать: нацизм - это вегетарианство, поскольку Гитлер был вегетарианцем.
        Нацизм ни кто не изучает, полагая, что тут вполне достаточно проклятий. А меньше всего о нацизме знают неонацисты. Когда смотришь на этих убогих, не испытываешь ни малейшего сожаления по поводу того, что из организации запрещены. Они оказались способны заимствовать у нацистов только самое худшее, причем довольно случайное и не имеющее отношения к главным идеям нацизма. Неонацизм - это всего лишь глупая, иррациональная ненависть к инородцам и ни чего больше.
        Таковы же и современные русские националисты. Лопаться от злобы при виде «нерусских» - это всё, на что они способны. Крайне ограниченный кругозор, ни одной политической идеи, полное непонимание того, что значит быть русским - это почти исчерпывающая их характеристика. Русские националисты - это позор русской нации
        Мы уделили нацизму столько внимания, потому что это актуально. Ведь если либеральная демократия - такая же ложь, как и коммунистическая идеология, и в 1991 году мы всего лишь поменяли одну ложь на другую, значит надо искать третий путь. А ведь именно его искали нацисты. Но нацисты так и не нашли третий путь. Нацизм сегодня не может указать нам дорогу в будущее, он целиком и полностью принадлежит прошлому. Нацизм оставил нам несколько достойных внимания идей, но эти идеи разрозненны, на цельное мировоззрение они не могут претендовать, их лишь возможно использовать, монтируя в совсем другое мировоззрение. В какое?
        Русская идея
        Похоже, что тему поиска национальной идеи в масштабах России запустил ваш покорный слуга, то есть безвестный провинциальный журналист, а было это так. Профессор Гурий Судаков в бытность свою представителем президента РФ раз в месяц собирал журналистов на чашку чая, и вот в очередной раз, не помню уже в какой связи, Гурий Васильевич отметил, как бесспорное достижение демократии, то, что в современной России больше нет государственной идеологии. Когда пришло время задавать вопросы, я спросил: «Гурий Васильевич, а что такое государственная идеология?» И вот профессор, весьма неглупый человек, вдруг испытал очень большие проблемы с формулировкой. Так бывает - суть вроде бы ясна, а выразить её сложно. Он много что сказал, но на мой вопрос по существу так и не ответил.
        По мотивам этих посиделок я написал статью, в которой доказывал, что государственная идеология нужна в самом современном государстве. Заканчивалась статья примерно так: «Государственная идеология - это комплекс идей, которые лежат в основании государственной политики. Так что мне не интересно слушать о том, что у нас нет государственной идеологии, я бы лучше послушал, в чем она состоит».
        Чуть позже я понял, что Гурий Васильевич не обиделся, а задумался, и вскоре он организовал в Москве, в посольстве США, круглый стол, где обсуждалась национальная идея в современной России. Профессор отбил мой шар творчески. «Государственная идеология» - звучит всё же несколько угрожающе, а вот «национальная идея» - тут стоит подумать. По поводу площадки, которую выбрал г-н Судаков для обсуждения, можно было задавать вопросы, но это было весьма характерно для середины 90?х. Американцев эта тема, видимо, заинтересовала, они быстро поняли, что неплохо бы оснастить русских какой -нибудь идеей, которая была бы и русским приятна, и американцам полезна. Так что поиск национальной идеи у нас начался под патронажем США. Процесс, конечно, сразу же вышел из -под контроля, но нам это не помогло. За два десятилетия без малого мы ни чего ровным счетом в смысле национальной идеи так и не обрели.
        А знаете почему? Поиск идет по принципу: «Принесите мне то, не знаю что». Мы не знаем, что такое национальная идея, как это вообще бывает, и о чём речь. Вот, к примеру, уже не первую тысячу лет люди задают друг другу вопрос: «В чём смысл жизни?» И большинство ответов основано на полном непонимании вопроса. Так же и в этому случае.
        Что делает эти поиски абсолютно безнадежными? Власть, делая заказ на разработку национальной идеи, хочет что бы это была такая идея, которая понравилась бы всем и всех бы объединила. Так вот, господа, таких идей не бывает. В условиях земного бытия даже теоретически невозможно представить себе идею, которая объединила бы всех граждан какой -либо страны. Тем более - России. Тем более - в наше время.
        Впервые на эти грабли наступили белогвардейцы. Вот собрались в одном стане представители едва ли не всех политических направлений России от эсеров до монархистов. Объединило их только одно - ненависть к большевикам. Но это не идея, это всего лишь отрицание, им было понятно, против чего они сражаются, но не было понятно - за что. И вот вожди придумали написать на их общем знамени: «За единую и неделимую Россию». Такая значит у нас будет «белая идея». Ведь с этим же все согласны, независимо от политических убеждений. Ведь ни кто же не против того, чтобы Россия была единой и неделимой. Ну… вроде бы ни кто не против. А самое смешное в том, что и большевики тоже отнюдь не были против неделимой России. Под знаменем «единой и неделимой» вполне можно было вступать в Красную Армию. Что, кстати, и делали многие царские офицеры и в этом смысле отнюдь не ошиблись. Большевики действительно сохранили единую и неделимую Россию, приложив к этому не мало усилий. Но не это было для большевиков главным. А сражались они за своё главное: «Пролетарии всех стран, соединяйтесь». То есть белые сражались за нечто
второстепенное, не главное, за то, с чем и большевики не стали бы спорить.
        Вот выступает красный комиссар перед народом и говорит: «Землю - крестьянам, фабрики - рабочим, мир - народам, власть - Советам». Всем всё понятно. А вот выступает белый генерал и говорит, что надо победить большевиков. Мужики не очень понимают на хрена им большевиков побеждать и пытаются уточнить: «Землю отдадите?» Генерал начинает мямлить: «Ну… надо сначала победить… у нас политика непредрешения… это всё мы потом решим.» Мужики не понимают, за что же им кровь проливать. Они плюнули и разошлись. Ни одного добровольца. Вот вам «белая идея», уроды.
        Красные победили, потому что они были идейно монолитны. Белые проиграли, потому что они были идейно раздроблены. Монархист может умирать только за веру, царя и Отечество. Либерал может умирать только за свободу, равенство и братство. Если они встанут под одно знамя, им будет не за что умирать. Невозможно исполнить «Марсельезу» на мотив «Боже, царя храни». Невозможно исполнить «Боже, царя храни» на мотив «Марсельезы». То есть возможно, конечно, но это будет похоронный марш. Который и прозвучал над белым движением.
        Но что же было делать белым, если их идейная раздробленность была реальным фактом? Разве не естественно в такой ситуации желание ну хоть как -то всех объединить? Нет, это желание как раз противоестественно. Единство - ни когда не самоцель. Искусственное единство лебедя, рака и щуки имеет результат вполне предсказуемый. А если бы тогда крикнуть: «Мужики, за веру, царя и Отечество!» Ведь многие бы поднялись, очень даже многие. Да неужели вы думаете, что среди русских крестьян нашлось бы тогда меньше монархистов, чем среди бретонских крестьян во времена французской революции? Русский мужик мог бы показать тогда куда большую верность трону, чем роялистская Вандея. И ведь Колчак был монархистом, и Врангель - монархистом. Почему же не крикнули? Боялись обидеть либералов к каковым принадлежали большинство белых офицеров. Ну вот и были бы у либералов - офицерские роты, а у монархистов - крестьянские полки, во главе с офицерами, сохранившими верность царю.
        Но ведь нельзя же было разъединяться перед лицом наступающих большевиков? Да только разъединившись и спаслись бы. Потому что, разъединившись, белые либералы и монархисты вдруг неожиданно начали бы говорить очень внятные вещи вместо бессвязного мычания. Уж не знаю, как бы либеральные генералы поднимали мужиков за свободу, равенство и братство, но это их проблемы, шанс у них во всяком случае был бы. А вот великие идеи тысячелетней русской монархии бесспорно обладали огромной зажигательной силой для простого народа. И вот тогда две разных белых силы (точнее - одна белая, а вторая - сине -красно -белая) могли бы вступить в тактический союз против большевиков. При этом, прекрасно понимая, что как только прогонят большевиков, тут же вступят в войну друг с другом. Потому что
        Кто -то будет один на Руси господин
        Большевик, дворянин иль иностранец
        И тогда белые (теперь уже по -настоящему белые) сами могли бы петь:
        Белая армия, черный барон
        Снова готовят нам царский трон
        Ведь от тайги до Британских морей
        Белая армия всех сильней.
        А что было? Тот самый «черный барон» Врангель однажды упомянул в своём воззвании Хозяина (с большой буквы). Так его белые либералы чуть не сожрали - уж не царский ли трон готовит нам черный барон? И тогда барон начал извиваться и выкручиваться: дескать, под Хозяином он понимал народ. Генерал -монархист пуще всего на свете боялся, что его заподозрят в монархизме. Кого же хотели таким образом победить?
        И вот в 1991 году, вынырнув из Советской власти, мы получили идеологическую ситуацию один в один повторяющую идейный сумбур белого движения. Даже свою главную партию власть назвала «Единая Россия», чуть не дословно повторив белый лозунг, то есть наступая на те же грабли. Теперь ситуация даже ещё хуже. Мы пытаемся хором петь одновременно «Марсельезу», «Боже, царя храни» и «Интернационал». Годовщину Октябрьской революции пытались даже назвать «День примирения и согласия». Уж не спрашиваю даже, как можно примирить коммунистов, либералов и православных. Интереснее, на базе чего предполагается согласие? В чем эти три непримиримых группы могут быть согласны? Только в очень незначительных и второстепенных вопросах.
        Не получилось вдохнуть новую жизнь в 7 ноября, придумали 4 ноября - день народного единства. Но остается тот же вопрос: на какой идейной основе мы хотим добиться единства? Где те базовые ценности, которые нас всех объединят? Ну так вот власть и говорит нам: нужна национальная идея, которая сплотит коммунистов, либералов и православных. Но неужели не понятно, что такой идеи даже теоретически не может быть, не говоря уже о практической осуществимости?
        Похоже, что нашим правителям это действительно непонятно. Они - люди совершенно безыдейные, мир идей - этой чужой для них мир, они вообще очень смутно представляют себе, что это такое, и про национальную идею они говорят только с одной целью - желая получить универсальную отмычку к сердцам одновременно всех своих граждан. Идея нужна им только как инструмент управления. Людям у которых ни какого мировоззрения не было и нет, очень трудно объяснить, что носители диаметрально противоположных убеждений не могут быть вдохновляемы общей идеей.
        Итак, национальная идея это не та идея, которая объединит всех граждан страны, не та идея, которая всем понравится. Национальная идея - это концентрированное выражение предназначения народа. Это выражение основной положительной доминанты народа. Это выражение той исторической роли, которую должен сыграть народ. Или, как сказал Веллер: «национальная идея - это смысл жизни в национальном масштабе».
        Народ в значительной своей части может забыть о своём призвании и предназначении. И тогда национальная идея значительной части народа покажется не близкой, даже и вовсе чужой. Но другой идеи у народа уже не будет. Можно следовать чужим идеям, но они так и останутся чужими. Каждый народ максимально приспособлен к тому, чтобы идти по своему и только по своему пути. Пойдешь по чужому пути - не только не поставишь рекорда, но и вообще до финиша не доберешься.
        Итак, если мы сегодня выразим и сформулируем национальную идею, она у нас очень многим не понравится. Это не только потому, что русские уже сто лет блуждают на вообще не пойми каких путях и капитально подзабыли кто они есть. И поэтому, конечно, но главное в другом. Ни у одного народа национальная идея ни когда не объединяла весь народ. Большинство народа, пожалуй, лучшую часть народа она объединяла, но ни когда весь народ в полном единодушии не приходил в восторг от собственной национальной идеи. Вы уже догадались, почему? Потому что идею на хлеб не намажешь.
        Национальная идея - штука очень суровая, а порою и откровенно безжалостная. Дурачки, которые ищут национальную идею, хотят, чтобы в результате все пришли в восторг. На самом деле, провозглашение национальной идеи - дело страшное. Это потребует он народа жертв, самоотречения и подавления всех, кому эта идея не понравилась. Вокруг своей, корневой, глубинной идеи в лучшем случае удастся сплотить большинство, но всех - ни когда. И не только потому, что у других людей могут быть другие идеи, но и потому что значительной части людей не каких идей на хрен не надо. Они совершенно не озабочены смыслом жизни в национальном масштабе, да и вопросом о смысле своей собственной жизни они ни когда себя не мучили. Это всегда так. Иначе - не бывает. И, участвуя в реализации некой общей национальной идеи, эти люди будут делать то, чего они делать не хотят. И восторга на их лицах вы не увидите.
        Вот каравеллы Колумба плывут через Атлантику. Какая у адмирала идея? В широком смысле - проторить новые пути для всего человечества. А о чем мечтает каждый матрос? Разбогатеть. Адмирал ради своей идеи готов даже на нищету, хотя вовсе к ней не стремится. Он готов и на смерть, хотя не ищет смерти. Другие шагнут дальше его могилы, а он будет делать то, что должен и сделает то, что сможет. Матросы ради своей мечты готовы и пострадать маленько и рискнуть немножко, но смерть перечеркивает их мечту, смерть для них - полная бессмыслица.
        И вот идея адмирала и мечта матросов входят в непримиримое противоречие. Команда требует повернуть назад. Если адмирал пойдет за своей идеей, а не за мечтой матросов, которые сейчас уже мечтают просто выжить, он вздернет на рее несколько самых шумных смутьянов, по спинам остальных пройдется палкой, и тогда каравеллы снова поплывут вперед. Ребята, это без вариантов, ни одна идея в истории человечества не была бы реализована, если бы вопросы выбора пути решались общим голосованием. Большинство, если без палки, всегда пойдет не за возвышенной идеей, а за обывательской мечтой. Только для идейного человека реализация его идеи и есть мечта. А много ли таких?
        Только вот ведь что удивительно: если каравеллы доплывут, осуществится как идея адмирала, так и мечта команды. И счастливые матросы, зашивая золото в свои пояса, благодарно посмотрят на адмирала и подумают: «А правильно он этих вздернул», хотя вздернули не их по чистой случайности.
        Итак. Поймите. Наконец. Национальная идея и народная мечта почти никогда не совпадают. При демократии, когда вопросы решаются большинством голосов, никакой национальной идеи не может быть. Всегда победит обывательская народная мечта. А какая русская мечта? А вы почитайте русские народные сказки. Там нет идей, там мечты. И вот вам русская мечта - Емеля лежит на печи, которая сама едет, а щука исполняет все желания.
        Сегодня русская мечта - поменьше работать, побольше получать. И чтобы цены не росли. И чтобы ни каких мигрантов - нет сил смотреть на эти рожи. И чтобы вообще никакой преступности. Да хорошо бы богатых вообще не было - раздражают, падлы. И чтобы никакой коррупции. Потому что если кто -то ворует и это не я, то очень обидно. А как всё это сделать? Вы извините, но способы в мечту не входят. Чертеж двигателя, при помощи которого движется печка, к сказке не прилагается.
        А русская идея? Доберемся и до этого, а сначала ещё одна тонкость. Национальную идею не надо путать с национальными задачами. Вот напали на нашу родину враги. Национальная задача - отразить агрессию. Если иноземцы не первую сотню лет владеют нашей землей, национальная задача - очистить родину от иноземцев. Решение общенациональной задачи может сплотить весь народ в единое целое, но это не идея. Вот выполнили задачу, а как жить дальше - не известно. Если нет идеи. Задачи возникают разные, а идея всегда одна.
        Сегодня иногда говорят: «Достойная жизнь для каждого - наша национальная идея». Под «достойной жизнью», не извольте сомневаться, имеют ввиду повышение уровня потребления. Но это задача, тут нет никакой идеи. И преодоление кризиса, и борьба с коррупцией - это задачи. Правильные задачи, но не имея ни каких идей, их невозможно выполнить. Вот напали на нашу родину марсиане. Изгнать их - наша задача. Все этого хотят? И вдруг мы замечаем, что не все. Кто -то уже шепчется: «Да при марсианах -то не хуже». Как поднять народ? Надо сказать: у нас идеи хорошие, а у марсиан - плохие. У нас вера - правильная, а у них - нет. У нас - закон, у них - кулак. И сразу понятно, почему надо изгнать марсиан. Особенно, если всё сказанное - правда. Потому что, если не правда, народ перед собой никакой национально -освободительной задачи не поставит.
        Итак, национальные задачи вытекают из национальной идеи, но одно не равно другому, а национальная мечта - это уже нечто третье.
        Вот, скажем, готовится исход евреев из Египта. Национальная идея евреев - сохранение чистого монотеизма. Евреи - народ даже не богоизбранный, а богосозданный, то есть специально созданный Богом для сохранения веры в единого Бога. В этом главное предназначение евреев, в этом их призвание, этим определяются их национальные задачи. В тот момент задача была - вырваться из египетского плена, завоевать Палестину и создать своё государство. А мечта? Ну это совсем просто. Чтобы египтяне не били их палками по спине, да ещё желательно и самим по чьим -нибудь спинам палками пройтись, потому что ведь надо же на ком -то отыграться за годы унижений. Чтобы никто не отбирал у них плодов их труда, а хорошо бы и самим у кого -нибудь отбирать те самые плоды. Ну и ещё множество маленьких радостей жизни в том же духе.
        Когда евреи смотрели на то, как гибнет в волнах Красного моря фараон со своим войском - это был высший пик национального единства. Тут сошлось всё. Во -первых, погибель вождя язычников, посягнувшего на народ монотеистов, вполне соответствовала национальной идее. Во -вторых, это отвечало требованиям национальной задачи- унести ноги. В-третьих, тут же сбылась и народная мечта - разве не приятно видеть, как гибнет главный гад, столько лет вас унижавший?
        Но дальше всё пошло куда сложнее. Идея всегда неизменна, а вот мечты и представления о задачах в душе народа постоянно меняются. Когда евреи подыхали от голода в пустыне, мечта у них была только одна - пожрать. А задача? Народ склонялся к тому, чтобы повернуть обратно в Египет, потому что там хоть и плохо, но кормили («А в тюрьме сейчас - макароны») То есть плевать на все идеи, лишь бы пожрать, лишь бы выжить.
        Вообще -то «пожрать» - это тоже была задача, выполнение которой было необходимо для реализации идеи. Поэтому Господь и послал евреям манну небесную. И опять произошел момент единения идеи, задачи и мечты. Один из лучших моментов в судьбе еврейского народа. Но дальше опять начала проявляться склонность предать идею и переориентировать задачи на осуществление обывательской мечты.
        В пустыне было очень тяжело и никакого просвета. Евреи перестали доверять Богу, который обрек их на такие страдания, о манне небесной они уже забыли, они начали искать куда более гуманных покровителей, более «эффективных менеджеров», чем Единый Бог, они создали идола - золотого тельца. Это был момент сознательного отречения от национальной идеи. И что же Моисей - народный вождь? Может быть он сказал: «Ну раз народ проголосовал за тельца, значит будет телец, ибо такова воля народа - она для нас превыше всего»? Нет, он сказал полководцу Иисусу Навину: «Резать». И спецназ Навина вырезал 14 тысяч евреев. Во имя идеи. Ведь если бы еврейский народ изменил своему предназначению и предал своё призвание, в существовании этого народа больше не было бы смысла. Погиб бы весь народ, лишенный своей души - главной еврейской идеи.
        А в конечном итоге ни один еврей из тех, что когда -то вышел с Моисеем из Египта, ни один их тех, кто радовался потоплению фараона, так и не вышел из пустыни. Ни один рожденный в рабстве так и не достиг земли обетованной - только их дети, в пустыне рожденные. Об этом мечтали они во время радостного исхода? Нет, конечно, не об этом. А согласились бы они на исход, заранее зная, что все до единого умрут в пустыне? Подавляющее большинство - точно не согласились бы. Лучше рабство в плодородной дельте Нила, чем подыхать среди раскаленных камней.
        А Моисей, Аарон, Иисус Навин и горстка верных? Эти - точно бы согласились бы, даже если бы знали обо всем заранее. Для них следование идее и было мечтой, и задачи они могли ставить, только направленные на реализацию идеи. И готовы были жизнь отдать и в пустыне подохнуть, чтобы хотя бы их потомки осуществили наконец их идею - мечту. Они, идейное меньшинство, и были носителями еврейской национальной идеи, а большинство (у любого народа и в любую эпоху) готово следовать за идеей только тогда, когда она совпадает с обывательской мечтой. Если по дороге к национальному предназначению плохо кормят, так на хрен нам такое предназначение. Обывательские массы так устроены, они не могут быть устроены иначе. И ни на кого тут не надо обижаться, потому что реальность - это реальность. И если мы что -то делаем, то надо исходить из реальности.
        Итак, национальная идея - вещь чрезвычайно суровая, порою совершенно безжалостная, она требует самоотречения, как минимум- самоограничений и всегда - ограничения других, вплоть до безжалостного подавления тех, у кого другие идеи или ни каких идей. Активными носителями национальной идеи в любом народе является меньшинство, а большинству ни чего такого не надо. Идейные вожди всё -таки зажигают часть безыдейного большинства своей идеей и с опорой на эту часть подавляют остальных, кого поджечь не удалось. Мы так не хотим, это не гуманно, мы хотим на печке лежать, и чтобы она ехала, и чтобы щука… Но вот ведь какое дело. Народ без идеи разлагается, вырождается и умирает. И никакой печки. А щуки и не было никогда.
        В древнем Риме народная мечта была сформулирована предельно лаконично, рельефно и чеканно: «Хлеба и зрелищ!» Откуда возьмется хлеб и на какие сестерции зрелища великому римскому народу было совершенно по барабану. Это геморрой сената. Ну что ж, сенат покряхтел и решил эту проблему. Плебс хочет - плебс получит. Не надо их грузить идеями, дадим им то, что они хотят.
        И вот римскому плебею уже мало одного хлеба и ему давно наскучили эти дурацкие зрелища. Он решил записаться в легион. Там хорошее жалованье, да можно ещё пограбить, и все бабы - твои. А службу закончишь - землю дадут. Это уже следующий уровень римской мечты. И вот он уже марширует под орлом легиона, а тут, оказывается такое… Дневной переход до полного изнеможения. Пришли. А теперь надо лагерь ставить. Поставили уже за гранью изнеможения. Центурионы безжалостно бьют лозой за малейшую провинность, а порою и безо всяких провинностей. Кормежка? Да чтоб я сдох. Сам размолол зерно на ручной мельнице, поплевал на муку для вязкости, испек на камне у костра. С одного бока подгорело, с другого - не пропеклось. Пожрал, называется. А вчера был бой - братков без счету полегло. А центурионы бьют. А варвары режут. Центурионы бьют. Варвары режут. И так 20 лет. Дембель. Землю дали. У Плутона в заднице. В Британии. Ни хрена не мечта. Вот так созидалось величие Рима. Кровь, пот, слезы. Пот, слезы, кровь. Слезы, кровь, пот. Ну а плебсу - хлеб и зрелища. Он же этого хочет.
        А идея? А идея - это порядок. Лучший в мире порядок. Римский порядок для всех. Римское право - на остриях наших гладиев. Кельты и германцы не хотят римского права? Ну и хрен с ними. Мертвым право ни к чему. Которые выживут - оценят. И ведь оценили. Римское право так очаровало всю Европу, что теперь это её главная драгоценность. Рим создал великую европейскую цивилизацию. А как это было? Миллионы вырезанных варваров, тварей неблагодарных, которые своего счастья не понимали. Ну хотя бы с правами легионеров там всё было нормально? Разумеется. Ведь ни одной жалобы. Если центурион забил легионера лозой насмерть, так ты порядок не нарушай, тварь безмозглая. А бывали трусливые легионеры. С поля боя бежали. Так децимация. Каждого десятого - обезглавить. А ты не трусь, не позорь Рим. Рим - это порядок. У нас, блин, идея такая.
        Ну а вот если бы просто следовать за римской мечтой? Народ ведь не хочет лозы центуриона, не хочет децимаций, народ отнюдь не стремится распространить римское право на всю Европу. Народу вообще плевать на римское право. Такой, понимаешь, плебс. Но откуда же возьмется хлеб и на какие сестерции зрелища? Так что вперед, легионы, вперед. Кто -то не хочет? Подай -ка мне, братец, лозу.
        В новое время ни чего принципиального не изменилось. Вот рождается Британская империя. Идея? «Правь, Британия, морями». Нет, это, пожалуй, ещё не идея, потому что отсюда не ясно, зачем Британии править морями? Ну где -то в глубине души всем всё ясно - отобрать у испанцев морскую торговлю и самим за счет неё наживаться. Но это не идея, это задача. В том, чтобы стать богатым или хотя бы сытым нет ни какой идеи, хотя почему бы и не поставить такую задачу.
        Но вот приходит великий имперский идеолог Киплинг и провозглашает идею: «Бремя белого человека». И становится наконец понятно, зачем Британии править морями. Британцы - передовой отряд белых людей, на своих фрегатах они несут цивилизацию, просвещение и культуру всем народам земли. Можно, конечно, сказать, что это лишь оправдание того факта, что Британия грабила полмира, но ведь они действительно играли большую цивилизаторскую роль. И какой -нибудь лейтенант, отнюдь не богатый и даже не имеющий надежды разбогатеть, вполне мог понимать свою службу, как цивилизаторскую миссию, имея на это вполне реальные основания.
        А мечты? Да ничего оригинального. Ещё на заре империи, когда британцы готовились сокрушить великую армаду испанцев, строили много кораблей и многих британцев обучили морскому делу. Похоже, это был момент единения нации. Испанцы - круче всех, а если мы их победим, тогда мы, британцы, будем круче всех. Этот шальной замысел вполне мог сплотить нацию от последнего матроса до первого лорда адмиралтейства. Победили, сильно радовались, выпивали. Опохмелялись. И вдруг оказалось, что победили -то не все, а только лорды. Огромное количество моряков вышвырнули на улицу, потому что теперь, после победы над испанцами, они были уже не нужны. Вчерашние герои подыхали с голода, и думаю, материли свою родину на чем свет стоит. Вчера их призывали пролить за Британию кровь, а сегодня ни у кого тарелки супа не допросишься.
        И вот они на свою родину сильно разозлились. И появились пираты Карибского моря. «Мы научились штопать паруса и затыкать пробоины телами», а теперь хотим получить свои дивиденды. Пираты Карибского моря - реализация британской мечты - не ждите милостей от лордов, под «веселым Роджером» каждый матрос может стать богачом. Или мертвецом. Но это лучше, чем подыхать от голода в трущобах. Пиратам перекрыли кислород, но мечта осталась прежней.
        А если бы спросить обитателя лондонских трущоб: «Ты готов, брат, нести бремя белого человека?» Вы представляете, как далеко он послал бы вас? Но это национальная идея. Ну да. Но не хочется. Вот если бы за черными рабами в Африке поохотиться - это интересно. А просвещать этих обезьян… С какого перепуга?
        Повторяю в очередной и не в последний раз: ни какая национальная идея ни когда не может сплоить весь народ.
        Что имеем сейчас? Четко выражена национальная идея у США: Штаты - главный распространитель и защитник демократии во всем мире. Все американцы в курсе, что у них такая идея. И ни кто не против. Но ведь подыхать в Афганистане да в Ираке ни кто не хочет. Ну только если будут очень хорошо платить и докажут, что риск подохнуть - минимальный. А так, конечно, мы, американцы, и есть главные в мире защитники демократии. И это правильно. И это здорово. И мы готовы ради этого разбомбить любую страну. С высоты 20 км, когда пилот вообще ни чем не рискует, а зарплата у него ну очень хорошая.
        Американская мечта - совсем другая, ни сколько не похожая на идею. Это собственный дом и три автомобиля на семью. И ради этой мечты, они с безопасного расстояния разбомбят кого угодно. То есть за идею, конечно, но только если платят так, чтобы хватило на мечту.
        А бывает, когда сражаются чисто за идею, без личного меркантильного интереса? Редко, но бывает. «Я хату покинул, ушёл воевать, чтоб землю в Гренаде крестьянам отдать». Это не шутка и не выдумка. Советские добровольцы сражались в Испании против Франко и гибли не за деньги, а за идею. И мечта у них была только одна - чтобы победили испанские революционеры, а потом и революционеры всего мира. Идея всё -таки может захватить пусть не весь народ, но весьма и весьма широкие народные массы. На фоне советских добровольцев в Испании американские контрактники во Вьетнаме выглядят очень бледно. В идейном смысле.
        СССР дал народу очень сильную идею, хотя она и была ложной. Наша цель - коммунизм, то есть земной рай, с последующим распространением этого рая по всей земле. И ради этого - «пролетарии всех стран, соединяйтесь». С одной стороны тут целая научная теория, то есть идея, разработанная до мельчайших деталей, а с другой стороны эта идея полностью отвечает требованиям обывательской мечты. Чем был коммунизм в народном сознании? «Приходишь в магазин и берешь без денег всё что хочешь и сколько хочешь». И ведь это отнюдь не обывательская профанация высокого идеала, а именно самое точное и концентрированное выражение идеи коммунизма. Любой идеолог КПСС весьма охотно подтверждал: «Да, именно так и будет». Только идеолог прибавлял: «Но для этого надо много работать». То есть, чтобы завтра сбылась умопомрачительная мечта, сегодня надо самозабвенно вкалывать за гроши. Если в это верить, то это очень сильно мотивирует. И ведь верили.
        Помню мы, старшеклассники, в конце 70?х спорили о том, возможен коммунизм или нет? Склонялись к мысли, что ни хрена не возможен. У меня в мои 16 лет была такая теория: нам говорят, что для построения коммунизма нужны две вещи: создание материально -технической базы коммунизма и воспитание нового человека. Если материально -техническую базу и возможно создать, то воспитание нового человека - невозможно, а значит и коммунизм не возможен. (К слову сказать, я и до сих пор так считаю). Заметьте - мы спорили, то есть мы вовсе не отрицали идею коммунизма изначально и заведомо, а ведь это было на излете советской власти, когда она идеологически уже очень ослабла, а во времена пика коммунистической диктатуры подавляющее большинство советских людей верило в коммунизм и это очень сильно мотивировало к самоотверженному труду: «Пусть хоть внуки…»
        Потом эта советская вера совсем ослабла, и мечтали уже не о коммунизме, а о том, чтобы колбасу в магазине можно было купить свободно, без талонов и без очередей. А потом всё рухнуло. Ленин говорил: «Учение Маркса бессмертно, потому что оно верно». Сейчас можно сказать: «Учение Маркса умерло, потому что оно было не верно». Но СССР продолжает оставаться весьма наглядным образцом того, что такое государство, имеющее идею и последовательно её реализующее.
        Какая национальная идея была в царской России? «За веру, царя и Отечество». «Православие, самодержавие, народность». «Москва - третий Рим». «Русские - народ -богоносец». Русской национальной идеологией было православие, и как производная от православия - самодержавие. Главной идеей было устройство жизни, согласно Евангелию. На это были направлены все силы, как государственные, так и народные.
        Современные демократические государства провозглашают главной ценностью человеческую жизнь, понимая под этим максимальную продолжительность земной жизни. Главной ценностью в Российской империи было спасение души. Главной задачей государства Российского было создание максимально удобных условий для спасения души. Наше государство осознавало себя главным в мире хранителем православия. Так русский народ понимал смысл жизни в национальном масштабе. В этом видел своё национальное призвание и предназначение, свою всемирно -историческую роль. А про мечту мы уже говорили - это печка и щука. Мы не лучше других.
        Таким был русский путь. Только таким он и может быть. Вне этого пути нас ждут лишь беспутство и распутица. Человек не может изменить своё призвание, он может только его предать, так же и народ. Народ, весь до мельчайшей черточки заточенный под определенную цель, не может быть переориентирован на иную созидательную цель, это означало бы включение механизма саморазрушения. Народ, конечно, может жить вообще без цели и без смысла, он может ставить перед собой ложные цели, но тогда начнется обратный отсчет времени, и вскоре вы увидите на табло ноли. Национальное бытие народа прекратится.
        В Европе, предавшейся ложным идеям, уже работает механизм саморазрушения, уже идёт обратный отсчет времени. У нас пока всё ещё распутство и беспутица. Мы ещё не встали двумя ногами на ложный путь. А это значит что у России, в отличие от Европу, ещё есть шанс.
        Наша национальная идея сегодня - Священная русская империя. Возрождение всеми уже утраченной христианской государственности.
        Священная русская империя
        Я всего лишь предлагаю вернуться в прошлое? Идея не поражает оригинальностью? А вы чего хотите? Правды или оригинальности? Правда ни когда не оригинальна, потому что она вечна. Достаточно ли хорошо мы представляем себе, как мало на самом деле вариантов развития, как мало дорог?
        Коммунистическая идея. С треском провалилась на наших глазах и ни для одного вменяемого человека уже не может быть привлекательна.
        Либеральная идея. В среде русского народа, по мнению самих либералов не приживается, да к тому же мы видим, как либерализм губит Европу.
        Православно -монархическая идея. Навсегда осталась в прошлом. Может быть, это и было неплохо, но вчерашний день не вернешь.
        Господа, мы уже закончили перечисление. Больше ни чего нет. Это очень короткий список. Если мы его весь последовательно отвергли, остается только сесть и заплакать. Ну есть ещё фашизм, но мы даже не стали его сюда включать. Сами понимаете. Идей в мире вообще не много, даже их вариации весьма немногочисленны.
        Что же остается? Взять 3 -4 отвергнутых нами идеи, из каждой что -то выдернуть и смешать в приятных для себя пропорциях? Ещё раз повторяем: они принципиально несовместимы. Каждая из этих идей в корневой своей сути враждебна всем остальным. Даже если мы из каждой возьмем что -то лучшее (не корневое), одну из них придется взять за основу. Так что же нам делать? Без вариантов: ещё раз вернуться к тому же самому списку.
        Очень интересно то, что пишет по этому поводу Михаил Веллер. Большинство наших мыслителей лишь воспроизводит устоявшиеся штампы, они просто комбинируют готовые клише, это даже мышлением трудно назвать. Веллер, напротив, мыслит самостоятельно, вне штампов и клише. Он бесстрашно реалистичен, то есть прямо говорит то, о чем многие догадываются, но не говорят, потому что это не принято. Но как только речь доходит до самого главного, Веллер вдруг показывает такую поразительную идейную слабость, что просто диву даешься. Он чем -то похож на ученика, который безупречно решил всю задачу, но не решается поставить в конце правильный ответ. Этот ответ как бы вроде бы не кажется ему правильным, хотя с безупречной логикой следует из всего процесса решения.
        Вот он пишет, что из поисков национальной идеи «ни чего не вышло, кроме заклинательного слогана типа «Православие. Самодержавие. Народность». С этим лозунгом рухнула Россия в 1917 году».
        А чё так коротко? Либералов господин Веллер размазывает по тарелке долго, детально, со смаком, страница за страницей, книга за книгой. Мне, кстати, очень нравится. Но тут он ограничивается одной короткой фразой: «С этим лозунгом рухнула Россия в 1917 году». И в другом месте: «Под этим знаменем мы уже проиграли». И никаких больше доказательств, обоснований, опровержений. Тема закрыта. Однако, где вы видели легион, который, проиграв сражение, тут же отправляет своего орла на переплавку? И даже продув десять сражений и проиграв всю войну, ни один легионер в орла не плюнет. Напротив, легионеры скажут: война проиграна, но, слава Богу, орла сохранили. Под нашего орла встанут новые солдаты, и мы выиграем следующую войну. Проигранная война - не повод для того, чтобы сдавать знамена в утиль.
        Дальше - не убедительнее: «Выдвижение православия в национальную идею тут же ставит во второй сорт представителей прочих религий России. А это несовременно, недемократично». Трудно спорить. Но неужели это пишет тот самый Веллер, который предлагает вместо демократии диктатуру? Ну ведь сам же признал, что демократия провалилась, значит искать надо среди того, что недемократично. И неужели «несовременно» сказал тот самый Веллер, который посвятил столько чудных страниц изничтожению «современности» европейского образца? Здравые идеи сегодня можно искать исключительно среди идей несовременных.
        Дальше - не умнее: «Призвать царя не получится. Русские монархисты не годятся даже в киностатисты». Согласен. Такова горькая правда. Русские монархисты сегодня, за крайне редкими исключениями, мягко говоря, не впечатляют. Ну и что? Это же ровным счетом ни чего не доказывает. Это невероятно затрудняет задачу, но это нисколько не опровергает теорию. Если на стороне правды сегодня нет реальных, сильных политиков, она от этого не перестает быть правдой. А что вы предлагаете? Если на стороне правды нет сильных, значит надо встать на сторону лжи? Или всё же постараться перетянуть сильных на сторону правды?
        Веллер совершенно справедливо пишет: «Изобретенные интеллигенцией лозунги ни при какой погоде не могут быть национальной идеей». Воистину, так и есть. Идеи не придумывают. Их открывают, осознают, формулируют. Вообще, Веллер очень силен в отрицании и очень слаб в утверждении. Он очень умно и тонко посмеялся над «вялотекущм лепетом» тех, кто сегодня у нас «ищет национальную идею». Но вот дело дошло до того, чтобы провозгласить своё, главное, то ради чего он, очевидно, и взялся за перо. То, что они - дураки - доказал. Теперь докажи, что ты - умный.
        И вот г-н Веллер выдает свою эксклюзивную квинтэссенцию: «Может возникнуть и оформиться новая национальная идея. Она будет неполиткорректна. Она будет нелиберальна. Она будет проста и крута, как все национальные идеи. И суть её будет та же, что суть всех и всегда национальных идей: справедливое величие России».
        Ах вот оно что… оказывается, у самого -то Веллера ни какой идеи нет. Он ни чего не нашёл, не открыл, и ему не чего провозгласить. Ему кажется, что идея «может возникнуть», Но в его голове она пока так и не возникла. Он даже уверен, что новая идея «оформится». Это будет первый случай в истории, когда идея «оформит себя». Обычно это делает какой -нибудь человек. И это явно будет не Веллер. Потому что он думал -думал, да так ни чего и не придумал, ограничившись «вялотекущим лепетом» про «справедливое величие». А зачем тогда книжку написал, если сказать нечего? («Великий последний шанс») Вот уж воистину: «Мне нечего сказать ни греку, ни варягу… скрипи, скрипи перо, переводи бумагу».
        Одна недоидея у Веллера всё -таки есть: «И всё, что нас может спасти… - абсолютная и просвещенная диктатура». Во как! Да вы, батенька, решили всех шокировать. А меня вот мысль о том, что нам нужна диктатура, нисколько не шокирует. Но у меня есть вопросы: диктатура кого, чего и для чего? Диктатура - это лишь инструмент, весь вопрос в том, что при помощи этого инструмента вы намерены делать. Диктатура - это острый нож. Кому вы намерены дать его в руки: хирургу, бандиту, спецназовцу? Кого и с какой целью он будет резать?
        В древнем Риме сама политическая система предусматривала введение диктатуры на определенный срок и с определенной целью, то есть введение диктатуры не затрагивало основ власти. В современной демократической стране введение диктатуры - это государственный переворот. Почему бы и нет, но остаются те же вопросы: чья диктатура и с какой целью?
        Понятно, что такое диктатура пролетариата. Это когда определенный класс берет власть в свои руки и осуществляет жесточайшее принуждение в своих собственных интересах (так, во всяком случае, в теории). Понятна нацистская диктатура. Она осуществлялась германской нацией в своих интересах и строилась на подавлении других наций, так же как пролетарская диктатура - на подавлении других классов. Понятна диктатура Пиночета. Армия берет власть в свои руки и осуществляет принуждение с целью искоренения марксизма и последующего возврата к демократии.
        Не бывает диктатуры «ради хорошей жизни для всех». Сейчас, например, в России возможна диктатура богатых в интересах богатых, когда капитал отбросит фиговый листочек демократии и будет править напрямую, больше ни чего не стесняясь. Если ввести «просто диктатуру» - это и получим. В основе диктатуры должна лежать внятная идея. У Веллера ни какой идеи нет, но он предлагает диктатуру. Этот человек, в большинстве случаев мыслящий очень качественно, вдруг начинает воспроизводить детский лепет. Вечная беда безыдейных людей. Их даже хорошие мозги не спасают.
        К вопросу о диктатуре мы ещё вернемся, а пока перейдем к самой нашей идее.
        Что такое монархия?
        В основе монархической идеи лежит идея религиозная. Без религиозного фундамента любая монархия превращается в тиранию, то есть власть, направленную на самосохранение. Суть монархической идеи в том, что вся власть принадлежит Богу, а проводником Божьей воли в стране является монарх - помазанник Божий. Монархия - не есть власть ни кем и ни чем не ограниченная. Она ограничена Божьими заповедями, это, если разобраться детально, очень серьезные и многочисленные ограничения. Конституцией, которая ограничивает власть царя, является Евангелие. Но ни какая группа людей, ни какой народ не может ограничит власть царя вообще ни в чем. Царь, как помазанник Божий, является носителем верховной власти. Он получает свою власть от Бога, а не от народа и держит отчет только перед Богом, а не перед народом. Царь - не наместник Бога на земле, а лишь проводник Божьей воли. Царь хорош настолько, насколько он предан Богу. Единство царя и народа - необходимое условие успешного правления, но это единство - в преданности Богу. Царь - не исполнитель народных прихотей и желаний. Царь действует в интересах народа, но не по
воле народа. Для народа, но без народа. Царь действует вопреки желаниям народа каждый раз, когда эти желания противоречат Божьим заповедям.
        Народ не создает царей. Народ может лишь молиться Богу о даровании царя. Царя дает народу только Бог.
        Итак, монархическая и демократическая идеи находятся в непримиримом противоречии и не могут сочетаться в рамках одной политической системы. Они по -разному отвечают на вопрос о верховной власти. В первом случае носителем верховной власти является монарх, а во -втором - народ. Главный признак верховной власти в том, что она ни кем и ни чем не может быть ограничена. Как царская воля не подлежит ни какому обжалованию, так и при демократии воля народная - есть высший закон, отменить который ни кто не в силах. При демократии референдум, как выражение воли народа - последнее слово в любом споре. Его результаты не могут быть отменены никакой властью.
        Выше мы говорили о том, что ни какая демократия на практике невозможна и всегда являет собой не власть народа, а власть богатых. Что же касается теории демократии, самой демократической идеи в чистом виде, то она ещё ужаснее. Главный смысл демократической идеи в том, чтобы отнять власть у Бога и передать народу. Но высшей властью в этом мире всегда будет Создатель этого мира, только Его власть реальна и законна, значит демократия это незаконное присвоение власти. Демократия есть узурпация. Суть демократической идеи - атеистическая, она есть порождение атеистического сознания. Бог есть источник власти, а если источником власти провозглашен народ, значит народ поставлен на место Бога. Вряд ли возможно вообразить себе кощунство более страшное. И теперь объясните мне, как православный человек может участвовать в демократических выборах?
        Что происходит во время выборов? Делегирование власти. Смысл происходящего в теории такой: носителем верховной власти является народ, а избиратель, как один из представителей этого народа, обладает своей частицей верховной власти и делегирует, то есть передает эту частицу, кому пожелает. То есть избиратель поступает, как источник власти. Но источником власти является Бог. Значит, избиратель играет роль Бога, присваивает себе исключительную компетенцию Бога. Православный человек, находясь в здравом уме и твердой памяти, не может участвовать в этом безбожном действе.
        Ему не послужит извинением то, что власть в реальности ему не принадлежит и ни кому он в реальности ничего не делегирует. Это лишь вопрос о том, что механизм не работает, поскольку идея - ложная. Если человек участвует в ритуале черной магии - вероятнее всего это тоже не сработает, не будет ожидаемого эффекта. Бесы не будут ему служить. И тем не менее человек в этому случае совершает смертный грех, потому что воля его отрекается от Бога. Так же воля участника демократических выборов направлена на то, чтобы стать источником власти и хоть в реальности этого не произойдет, но отречение от Бога всё же состоится.
        А как быть с тем, что «глас народа - божий глас»? Ни как не быть. Это латинская поговорка, вообще не понятно на чем основанная. Это голословное утверждение. Но если проводником Божьей воли может быть монарх, то почему проводником Божьей воли не может быть народ в ходе выборов? Разве Бог не может являть Свою волю через демократические процедуры? Конечно, может, на том простом основании, что Бог может всё. Реализация Божьей воли не привязана ни к какому конкретному политическому механизму. Проводником Божьей воли может быть не один человек (царь), а общность людей (народ). Но! Весь вопрос в том, чего хотят люди: реализации своей воли или реализации воли Божией? Дело не в самих демократических процедурах, не в том, что они атеистичны сами по себе, как технология. Технология - лишь инструмент, сама по себе она не может быть атеистична. Суть в том, на что направлена воля человека, который идет на выборы. Демократ идет на выборы с намерением заявить свою волю. А потому при подведении итогов выборов говорят: «Такова воля народа». Божьей воли тут никто не ищет. Грех не в том, что мы отпускаем бюллетени в
урну, а в том, что мы заявляем свою волю, не интересуясь волей Божьей. И если тут в конечном итоге всё равно победит Божья воля, так это значит только то, что Бог обратит наше зло в добро, а на нас остается тяжкий грех своеволия. Иуда тоже стал орудием Божьего Промысла, но не по своей воле, он искал своего, а не Божьего, а потому заслуги за ним нет, а грех его ужасен.
        А нельзя ли так, чтобы каждый избиратель на выборах искал Божьей воли, а не своей? Может его воля быть направлена на то, чтобы стать инструментом в руках Божьих? Может он молиться перед выборами: «Не моя воля, а Твоя да будет, просвети мой разум, чтобы я проголосовал так, как Ты от меня хочешь». Так можно. Но это уже будет не демократия. Процедура внешне демократическая, а сам смысл демократии отсутствует полностью, потому что нет цели узнать и утвердить волю народа, но у каждого есть цель узнать и утвердить Божью волю. На таких выборах Избиратель только Один - Бог.
        Именно таков смысл Земского собора - одной из монархических (а не демократических!) процедур. Монархов создает Бог, но Он не посылает их на землю с неба. И ни кто из нас не видел, как Бог ткнул пальцем в человека и сказал: «Этот будет царем». На то и необходима наследственная передача власти, чтобы устранить человеческую волю из вручения царского венца. А если династия прервалась, откуда возьмется царь? Так было в 1613 году, когда созвали Земский собор. Вроде бы спорили, голосовали, предавались вполне заурядным предвыборным страстям, но это были православные люди, и они на самом деле искали Божьей воли, а не своей.
        Так же до сих пор избирают патриарха на Поместном Соборе Русской Православной Церкви. Это не демократия, в Церкви нет и не может быть демократии. Это совместный поиск Божьей воли. Но ведь можно только прикрываться поиском Божьей воли, а на самом деле искать чего -то своего, человеческого, греховного или просто административно удобного? Да, конечно. Часто так и бывает, поэтому не все соборы одинаково удачны. Но демократический принцип изначально направлен на грех - торжество своеволия, а соборный принцип изначально направлен на благо - выяснить, что хочет Бог, а уж дальше всё зависит от чистоты помыслов соборян. Собор может стать торжеством греха, а парламент в любом случае - торжества греха. Собор дает шанс, а парламент и шанса не дает.
        Итак, народ может стать проводником Божьей воли, но только в том случае, если он этого хочет. А демократия по определению предлагает нам исполнять свои собственные желания. Демократия принципиально несовместима с монархией, да и с христианством вообще.
        А как же современные монархии: Великобритания, Швеция, Испания и т. д.? Там демократия, но есть и монархи. Значит, они придумали способ совместить монархию и демократию? Нет, конечно. Они придумали способ сами себя обманывать. В стране может быть только один суверен - либо это монарх, либо это народ. Главный признак суверена - его власть ни кем и ни чем не может быть ограничена. Роль суверена в этих странах играет народ. И народ ограничивает власть монарха. Значит, это уже не монарх, а ряженый. Конституционная монархия есть демократия. Кажется, ещё Николай I сказал: «Могу понять республику. Конституционную монархию понять не могу. Двумыслица».
        Что такое король в демократическом государстве? Некий национальный символ, с которым народу жаль расстаться. Красивая игрушка, которую показывают народу, чтобы он думал, что продолжает существовать в рамках традиции. Король правит милостью Божией, в этом суть и смысл королевской власти. Милостью народной правят президенты, иногда - диктаторы. Когда король правит милостью народной - это нонсенс. Да ведь он там и не правит. Что такое ограниченная конституционная монархия? Это когда народ ограничивает власть Бога. Бог, очевидно, должен поблагодарить народ за то, что у него не вовсе отобрали власть, отодвинули куда -то на периферию, но не совсем забыли. Конституционная монархия ещё большее кощунство, чем чистая демократия. Лучше вовсе забыть о Боге, чем вот так глумиться над ним. «Король - помазанник Божий, да? А вот мы ему сейчас права -то поурежем, и посмотрим, восстановит ли Бог его права».
        В истории были примеры выборных королей, например в Речи Посполитой. Там короля выбирала шляхта, причем, каждый «шляхтич из Песьей Вольки» имел право стать королем. Так вот это и была не монархическая, а аристократическая форма правления. Верхованя власть принадлежала пусть и не народу, но и не королю, а дворянству.
        Воистину, демократия - идол наших дней. У нас теперь все демократы - и правые, и левые, и либералы, и консерваторы, и коммунисты, и фашисты. Апофеозом этой демократической комедии становится то, что даже современные русские монархисты - и те демократы. Вот, к примеру, господа Воложанин и Петров - убежденные монархисты. Книжку написали: «Основы теории новой Российской империи». И в этой книжке говорится, что императора народ будет избирать на большой срок, например лет на десять. Во какое преимущество перед президентами! А у меня вопрос: куда потом бывших императоров складывать будете? Император по определению бывшим быть не может. Если император получил власть от Бога, то народ не может прекратить его полномочия. А если император получил власть от народа, то это не император, а коронованный президент. Господа монархисты, если вы напялите на президента корону, вы получите клоуна, а не царя, а клоунов в современной России, кажется, и так хватает.
        Или вот, к примеру, Игорь Чубайс, брат великого русского реформатора - тоже монархист. Но он конечно же сторонник конституционной монархии. Да и как может быть иначе? Ведь мы же современные цивилизованные люди, мы - хоть и монархисты, но не можем допустить абсолютистского произвола. Мы, конечно, ограничим власть Помазанника Божьего. Уж лучше республика, чем такой позор.
        Понятны мотивы современных конституционных монархистов. Они пытаются скрестить монархическую идею с лучшими достижениями современной политической мысли. Но только надо ещё доказать, что достижения западной политической мысли действительно есть благо, а не полное дерьмо. Однако, давно уже ни кто и не пытается доказывать, что демократия - благо. Это настолько для всех очевидно, что вроде бы и доказывать тут нечего. Но так ведут себя люди только под массовым гипнозом. Негипнабельные предпочитают доказательства. А едва только возьмешься проверить демократическую идею на соответствие здравому смыслу, так тут же и оказывается, что здравого смысла в ней нет ни грамма.
        Но ведь надо же выходить к народу, что -то ему говорить, даже если вы - монархисты. И как же мы можем сказать народу, что власть этому самому народу принадлежать не должна? Да вот так! И только так!
        Господа, я и есть тот самый народ. Я - простой русский человек, не имеющий ни званий, ни должностей, ни денег, говорю вам: мне и таким как я, простым русским людям, власть принадлежать не должна. И ни когда она нам не принадлежала и не могла принадлежать. И прекратите же наконец врать мне, народу. Я - народ, не люблю, когда передо мной заискивают, я не люблю, когда мне врут, что от меня всё зависит, что у меня - вся власть.
        Я - глас народа. Того самого народа, который плевал на вашу демократию. Который швырнул вам её обратно в лицо - зажритесь своим избирательным правом, лживые твари. Мы больше не ходим на выборы. Нам противна ваша дешевая лесть. Я всего лишь взялся выразить, осмыслить и сформулировать то, что чувствует подавляющее большинство русских людей, которые больше не хотят быть электоратом.
        Вечно актуальное
        С чего мы взяли, что монархия устарела, а демократия современна? Психологически это очень просто: да с того, что монархия была раньше, а демократия - сейчас. Тогда следующий вопрос: а с чего мы взяли, что раньше было хуже, а сейчас лучше? Психологически опять всё просто: раньше в пещерах жили, потом в - курных избах, а сейчас - в благоустроенных квартирах. С течением времени условия жизни улучшаются. Прогресс налицо. Значит и политическая система улучшается. И тут должен быть прогресс. Монархия соответствует курной избе, а демократия - благоустроенной квартире. При царе ездили на лошадях, а при демократии - на шикарных автомобилях.
        Но у меня ещё много вопросов. А с чего мы взяли, что научно -технический прогресс обязательно влечет за собой прогресс политический? С чего мы взяли, что улучшение бытовых условий неразрывно связано с улучшением системы управления? А что если у человечества в одной области - прогресс, а в другой - наоборот регресс? Почему это невозможно? Возьмите хотя бы экологию. Раньше с экологией было гораздо лучше, а сейчас - чем дальше, тем хуже. Регресс очевиден. Тогда почему бы не сказать: при царе пили чистую воду, а сейчас помои хлебаем. Или уровень нравственности. Мы же знаем, что нравственность от века в веку падает. Опять регресс налицо. Или уровень рождаемости. Вновь регресс очевиден.
        Вывод отсюда прост. Жизнь в чем -то становится лучше, а в чем -то становится хуже. Прогресс в одних сферах сопутствует параллельному регрессу в других сферах. А это значит, что «современный» - не обязательно «лучший». Грязная вода, грязный воздух - это очень даже современно. Но это хуже, чем было. А на чем тогда основана уверенность, что демократия - это лучше, чем было? А что если политическая система точно так же регрессирует, как и экология? Что если и тут мы пришли от хорошего к плохому? Грязный воздух, грязные умы, грязная вода, грязные души… Может быть, это как -то связано? Пока не факт, но уже очевидно, что и политический прогресс - далеко не факт. Надо ещё доказать, что демократия ну хоть чем -то лучше монархии.
        Кажется, это просто. Ведь монархическая система предполагает передачу власти по наследству, а наследник может оказаться полным дураком, совершенно неспособным к управлению, и этот никчемный человек становится носителем неограниченной власти. А вот при демократии народ выбирает из своей среды самого лучшего, самого умного, самого способного. Это, вроде бы, настолько очевидно, что и возразить невозможно. А возразить, между тем, очень легко.
        Да, царь действительно может оказаться очень слабым, глупым и не способным к управлению, но демократия в этом смысле не дает нам вообще ни каких преимуществ. Вы помните, как американцы избрали президентом Джорджа Буша -младшего? Да у нас любой пятиклассник превзошёл бы его и по интеллекту, и по уровню образованности. И даже не будучи слишком высокого мнения о среднем уровне интеллектуального развития граждан США, всё же полагаю, что добрая половина американцев интеллектуально превосходила своего президента. Настолько глупых и необразованных монархов ни когда не знала история Европы.
        А вспомните нашего Ельцина. Интеллект - ниже среднего, воля парализована алкоголизмом, по общему уровню развития личности - классический дегенерат. Такие примеры можно было бы множить до бесконечности. Итак, то что при демократии народ выбирает в правители лучшего из своей среды - мысль химерическая, к действительности не имеющая ни какого отношения, многократно опровергнутая на практике, да и в теории - несостоятельная.
        Народ, а это как правило - десятки миллионов избирателей, даже теоретически не может знать, кто из них окажется лучшим правителем. Выбирают из нескольких кандидатов - самых амбициозных, а не самых лучших граждан, не говоря уже о том, что эти кандидаты, как правило, выдвиженцы олигархических групп. То есть народу на выборах выбирать не из чего, но даже если бы и было из чего, народ не может выбрать лучшего. Народ не может оценить, кто кого превосходит, как управленец. Такую оценку могут сделать лишь высокого уровня профессионалы, да и те частенько ошибаются. В итоге на первые посты в демократических государствах попадают люди, за которых гражданам настолько стыдно, насколько подданным ни когда не было стыдно ни за одного монарха.
        Итак, превратности престолонаследия, которые могут дать народу слабого царя, на деле отнюдь не выглядят недостатком монархии, потому что демократические режимы ни чуть не реже выдвигают правителей ещё более слабых. Даже более того - слабый царь может быть случайностью (хотя, конечно, у Бога нет случайностей), а вот слабый президент - закономерность, потому что это всегда ставленник богачей, они делают его правителем не для того, чтобы он управлял страной, а для того, чтобы они им управляли, а безвольным дураком управлять легче.
        Итак, недостатка монархии мы тут не обнаружили, а вот преимущества очевидны. Дело в том, что наследника престола с пеленок учат управлять, а он, даже будучи средних способностей, при восшествии на престол знает об управлении всё, что только можно знать. Его готовили к этому всю его сознательную жизнь лучшие умы нации. Президент ни когда даже теоретически не может быть настолько же хорошо подготовлен к управлению страной. Николая II считали слабым правителем? А кого же возвела в лидеры нации демократическая революция? Адвоката Керенского. Человека, не имеющего ни малейшего представления об управлении. Царь, как правитель, был в десятки раз сильнее Керенского. Царь всё же держал Россию на плаву, а вот при демократическом адвокатишке страна полетела в пропасть. Так почему же Керенский? Очень красиво выступал. Вот вам и вся демократия.
        Бурбоны на закате династии были слабыми правителями? Да, пожалуй. Ну так вот получите в конечном итоге своего демократического Саркози - правителя куда более ничтожного, чем самый ничтожный из Бурбонов.
        Но ведь при демократии есть парламент и ещё много всяких сдержек и противовесов, которые не дадут главному демократическому дураку совсем -то уж угробить страну? Но кто же вам сказал, что при монархии нет своих сдержек и противовесов? Рядом со слабым королем Людовиком XIII стоял Ришелье - великий государственный муж. Рядом со слабым царем Федором Иоанновичем стоял боярин Борис - такой же великий государственный муж. Монархия всегда имеет опору в аристократии, а это порода прирожденных правителей.
        Но зачем же слабому сидеть на престоле и опираться на сильного? Не лучше ли тогда сильного и посадить на престол? Вот тогда мы и получим вместо царя коронованного диктатора, который опирается не на милость Божию, а только на личную силу. Царь Федор Иоаннович был, как ни странно, очень хорошим царем, потому что он был сильным молитвенником и хорошо понимал своё главное предназначение - молится за страну. И в России всё было хорошо, когда царь Федор царствовал, а боярин Борис управлял. Но как только этот «эффективный менеджер» сел на трон, беды как из рога изобилия посыпались на Россию. Борис Годунов не был царем милостью Божией, отведенная ему роль была - правитель милостью царской, и его судьба на троне горько -плачевно не задалась.
        Хотя бывает, что подобное и получается. Так Каролинги, реальные правители при Меровингах, стали настоящими монархами милостью Божией, когда династия Меровингов окончательно выродилась. А вот когда у нас прервалась прямая линия Рюриковичей, Россию колбасило два десятка лет, пока на трон не взошла династия Романовых, очевидным образом получившая благословение Божие. Потом и династия Романовых выродилась, ведь Николай II в любом случае не имел наследника. Не случайно же из пяти его детей был только один сын, и тот смертельно больной. Россия должна была обрести новую династию, но она поддалась соблазну демократии, и её колбасит до сих пор.
        Это мы к тому, что монархия - отнюдь не механический способ передачи власти - старшему сыну царя и ни каких проблем. Всё сложнее. По отношению к царю Саулу, помазаннику Божьему, пастушек Давид был формально бунтарем. Но уже тогда, когда Саул был ещё царем, а Давид - ещё пастухом, Бог уже предал власть от Саула Давиду. Давид стал царем милостью Божией, а в ином, внешне - точно так же случае, пастушок мог стать не более, чем узурпатором. А вот царь Борис внешне получил свою власть вполне законно -монархическим путем, и его помазание на царство ни каких сомнений не вызывало, но Бог не благословил боярина Бориса на царство.
        Итак, царь тоже избирается на царство, но Избиратель на этих выборах только Один. Через прямое наследование, через соборное избрание, порою даже через гражданскую войну Бог избирает царя. Это полная чушь, что монархия дает нам кого придется, а демократия - самого лучшего. Монархия дает нам избранника Бога, а демократия - избранника богачей. Поэтому вереница великих монархов по длине своей сопоставима только с вереницей ничтожных демократических лидеров.
        Другая демократическая иллюзия: народу лучше знать, что он хочет, он и выберет того, от кого получит то, что хочет. То есть народ выбирает правителя, исходя из своих интересов, а сверху навязанный правитель не будет править в интересах народа. Казалось бы, эта логика совершенно неопровержима. А на самом деле всё наоборот.
        Во -первых, интересы народа и желания народа - далеко не одно и тоже. У мужика с похмелья только одно желанье - опохмелиться, но это не в его интересах - в запой сорвется. Даже если он это понимает, в большом количестве случаев он будет следовать своему желанию, а не своему благу. Если у женщины есть свободные деньги, в её интересах отложить их, что бы потратить на что -то жизненно важное, а желание у неё прямо противоположное- тут же накупить нарядов и кучу всяких милых ненужных безделушек. Это очень простые случаи, когда разница между желаниями и интересами очевидна, а в государственной политике всё гораздо сложнее. Мы все хотим, чтобы нам повысили зарплату и снизили налоги, но мы не можем определенно сказать, будет ли это нам во благо, и не обернется ли сегодняшняя радость катастрофой на завтра.
        Народное волеизъявление - это всегда выражение желаний без малейшего представления о том, в чем заключается народное благо и даже без размышлений на эту тему. Вот скажем поступило в бюджет 100 млрд дополнительных доходов. Можно создать стабилизационный фонд, можно построить детсады, можно - дороги, а можно просто разделить эти деньги между гражданами. Если поставить вопрос на голосование, при любых условиях и при любых обстоятельствах победит последний вариант. А потом будем лапу сосать, и на власть обижаться.
        Демократические лидеры всегда заискивают перед народом, и очень часто они просто вынуждены делать то, что народу хочется, а не то, что народу во благо. Народу во благо запрет на аборты, потому что этого требует национальное выживание, но народу этого не хочется, и вы попробуйте запретить аборты. При этом народу хочется, чтобы с глаз долой исчезли узбеки и таджики, но как это сделать, и будет ли это нам во благо - народу без разницы. При этом народ не станет думать о том, что запрет на аборты резко уменьшил бы у нас количество азиатов - они просто на нашли бы для себя места.
        Если демократы иногда и вынуждены бывают пойти на некоторые непопулярные меры, то они тут же обязательно для равновесия и успокоения умов сделают что -нибудь в стиле дешевого популизма. То есть причинят стране какой -нибудь приятный для народа вред. Только монарх, правящий милостью Божией, а не по воле народа, властью своей народу не обязанный, не имеет необходимости заискивать перед народом и может править, исходя из народного блага, не потакая низменным желаниям толпы.
        Итак, демократия явно уступает монархии даже в тех редких случаях, когда власть действительно следует народному волеизъявлению, а ведь в большинстве случаев демократические лидеры следуют воле богачей, а отнюдь не воле народа, потому что на самом деле демократы обязаны своей властью богачам, а не народу.
        Монархия избавлена от этой врожденной болезни демократии - капиталозависимости. Монарх не обязан властью богачам, не от них он её получил, и ни какими кознями богачи не могут лишить монарха власти в рамках действующей монархической системы. Вот потому богачи и устраивают демократические революции. Но если народ за царя, вместе они всегда поставят богачей на место. Только монарх может править в интересах народа и держать капитал в узде, игнорируя непомерный рост апетитов капитала и защищая народ от тирании богачей.
        А возьмите проблему коррупции. Это когда чиновники занимаются только собственным обогащением, о народе не думая вообще. Что же в этом удивительного? Им выгодно брать взятки, а отказаться от взяток - не выгодно. И вот мы просим президента, чтобы он решил проблему коррупции, то есть заставил чиновников забыть о своей выгоде. А мы хоть понимаем, что президент - главный чиновник, он - органичная часть бюрократической системы. Мы предлагаем президенту действовать против себя самого. Борьба с коррупцией идёт под девизом: «Пчелы против мёда».
        А царь - не чиновник, он не принадлежит к бюрократической системе. Интересы царя ни как не связаны с интересами чиновников. Значит, только царь может вести последовательную борьбу с коррупцией. Президента обозленные чиновники могут ведь и подсидеть («Хрен тебе не следующий срок, любой из нас может быть на твоём месте») Царя подсидеть невозможно, ни какие интриги бюрократии не могут лишить его власти. Президенту богачи могут сказать: «Этого не тронь, этого не беспокой. Не будешь слушаться- сам слетишь.» А кто ж царю такое скажет? Кто станет давить на царя, если давить - нечем? Царя можно только убеждать и уговаривать («Помилуйте братца моего казнокрада») Царь будет слушать и улыбаться, а казнокрады тем временем будут стройными колоннами маршировать по этапу в Сибирь. И царю за это ничего не будет. Это если уж совсем просто.
        Вы скажете: хорошо, если царь - хороший, а если плохой? Нельзя же ставить стабильность государства в зависимость от личных качества монарха - фактора слишком уж случайного. А что если царь наплюет на народ просто из личной прихоти и будет править в интересах богатых просто потому что, ему это приятнее? Разве не было в истории таких случаев? Были. Конечно, были.
        Это только в теории всё гладко: царь правит именем Божиим в интересах народа и держит в узде богачей. А на деле иной царь может быть совершенно равнодушен к религии, и высокие слова про Божью волю для него могут быть пустым звуком. И править он может по принципу: «Что хочу, то и ворочу». И богачам он может потакать бесконечно, а народ к себе на пушечный выстрел не подпускать. И помешать ему в этом будет очень трудно. Но!
        Царь может быть отцом народа, а может и не быть. Но у царя есть шанс. Если он захочет следовать своему предназначению (о котором ему с пеленок каждый день говорили) у него есть для этого все возможности. Только пожелай стать отцом народа, и не будешь ничем скован, не будешь ничем ограничен. Над тобой только Бог.
        Демократический лидер, даже если он человек прекрасной души, изначально связан по рукам и ногам. Он не имеет возможности править в интересах народа, потому что власть его держится на деньгах олигархов. И каждый человек в его аппарате зависит от прихотей толстосумов. Фигуры по доске двигают деньги, а не президент. Джон Кеннеди пытался править исходя из своих представлений о благе народа, не оглядываясь на волю крупных корпораций. Убили. Кеннеди не запугаешь? Брат Джона Роберт выдвинул свою кандидатуру в президенты. Убили. Всё равно не запугали? Третий брат - Эдвард выдвинул свою кандидатуру. Стреляли, но промахнулись. Эдвард снял свою кандидатуру. Он понял, что ему ни при каком раскладе всё равно ничего не дадут сделать. Отчаянные храбрецы были эти Кеннеди, а толку никакого.
        Царя тоже могут убить? Но царя, в отличие от президента, убивать не много смысла. На место убитого президента можно поставить, кого захочешь, повлиять на то, кто будет следующим царем, нет ни какой возможности. Только такие безумные маньяки, как наши народовольцы с динамитом вместо мозгов, могли охотиться на царя Александра II, как на дикого зверя. Ну убили, а толку что? Следующий царь был куда жестче предыдущего. И революционеры больше не пытались покушаться на царя, осознав, что это дело бессмысленное.
        Итак, любой президент независимо от личных качеств вынужден править в интересах капитала. А царь, в зависимости от личных качеств, имеет возможность править в интересах народа. С царем может повезти. Есть шанс. С президентом повезти не может. Шанса нет.
        Идеальная монархия - без малого рай земной, беда только в том, что в этом мире ни чего идеального быть не может, а потому многие монархические правления отнюдь на рай не походили. Но идеальная демократия - распад и хаос, любая страна, где демократические идеи восторжествуют в чистом виде, не просуществует и пяти лет. Любая демократия существует лишь за счет того, что выборы - не честные, при условии честных выборов мы тут же накроемся медным тазом, потому что богачи, пусть и хреново, но правят, а если они отдадут власть народу, тут же начнется распад.
        Итак, ни монархический, ни демократический идеалы не достижимы в силу несовершенства человеческой природы. Вопрос лишь в том, к какому идеалу мы желаем максимально приблизиться? К тому, который строится на евангельской правде, или к тому, который строится на безбожной лжи? Всеобщего торжества справедливости на земле не будет и при царе. Но хоть приблизимся к этому идеалу, насколько сможем. А демократия сулит нам только власть низменных страстей даже в самом лучшем случае.
        Легче легкого сказать, что и демократия, и монархия имеют свои недостатки. Главное, разобраться, с какими дефектами машина всё же работает, а какие просто стопорят двигатель, с какими болезнями - проживем, а какие - убивают. Так вот получается, что монархия по всем параметрам превосходит демократию. Только монархия может стать властью для народа, когда отбросит ложные представления о народовластии.
        Русская национальная идея - созидание православной монархии, Священной русской империи. Что сегодня этому препятствует? Недостаточный уровень религиозности народа. Сравнительно высокий уровень, но для монархии все же недостаточный.
        Монархическая идея по сути своей - идея религиозная. Для атеиста монархия и диктатура ни чем не отличаются. На самом деле они отличаются следующим: источником власти монарха является воля Божия, источником власти диктатора является его личная воля. Власть монарха ограничена Божьими заповедями, власть диктатора не ограничена ни чем. А поскольку для атеиста любые религиозные мысли не более, чем фантазии, он не может воспринимать монарха иначе, чем диктатора. И если атеистов в среде народа окажется слишком много - настоящей монархии не получится.
        Царь правит для народа, но без народа. Царь не от народа получает власть, и задача его не в том, чтобы творить народную волю. Но! Для осуществления настоящей монархии единство царя и народа - совершенно обязательное условие. Любая власть в значительной мере является тем, что в ней видят. Если грозный родитель орет своим детям: «Я отец, вы обязаны меня слушаться!», а дети не видят в нем отца, ни каких отцовских прав за ним не признают и подчиняться ему не желают, так не много же смысла ему орать. Он может и в рыло от своих деток получить, ведь ни какие сыновние чувства их не ограничивают. Отец - только тот, в ком дети видят отца. Царь - только тот, в ком народ видит царя. Ни какое помазание на царство ещё не делает царя царем. Помазать можно кого угодно и чем угодно. Но на выходе мы можем получить коронованного диктатора, а то и вовсе - коронованного шута.
        Царь должен понимать, что народ - его дети. Народ должен понимать, что царь - их отец. Царя и народ должна связывать общая цель - служение Христу. Царь и народ должны любить друг друга. Помните, на церковном соборе 1918 года один русский крестьянин сказал: «У нас теперь нет царя, которого мы могли бы любить, поэтому нам нужен патриарх». Вот зачем, оказывается, нужен царь - чтобы его любить. Подчинение государю строится не на страхе, не на силе, не на хамских окриках с трона: «Я не обязан исполнять народные желания». Это подчинение строится на сыновней любви к отцу и на сыновней уверенности в том, что отец тоже любит своих детей. И это обязательно должна быть любовь во Христе, то есть признание над собой высшей власти - Божией. Сплоченность народа вокруг трона - это сплоченность вокруг Евангелия.
        В Британии - демократия, а монархия там - лишь декорация. И всё же! В британцах до сих пор живо монархическое чувство, видно, его не так легко искоренить. Когда у наследника престола родился ребенок, это стало настоящим национальным праздником - Британия пела и плясала, а ведь ни каким указом не заставишь народ радоваться. Радовались искренне, потому что в Британии любят королевскую семью. За ходом беременности принцессы следили с большой заинтересованностью, а когда стал известен пол ребенка, вся страна покрылась лозунгами: «Это мальчик!» А скажите, кому дело до детей и внуков премьер -министра? Премьер - это функция, любить его как -то даже нелепо, кто там у него в семье рождается - максимум повод для сплетен, но уж ни как не для народного ликования. Пусть политически британская монархия и фикция, но это всё же некий фактор народного единства, некий центр, вокруг которого готова сплотиться нация. Невольно завидуешь подданным даже такой ущербной короны. У нас и такой нет.
        И вот прямо сейчас её быть у нас не может. Для того, чтобы монархия состоялась, народ должен как минимум знать, что такое монархия. А у нас мало кто это понимает. Да ведь и мало понимать, надо ещё захотеть, а для этого надо быть как минимум верующим, хотя и этого недостаточно, потому что и в этом случае можно убрести в сторону каких -нибудь бредовых идей «христианской демократии».
        В русском народе нет не только понимания монархии, но нет и живого монархического чувства, которое полностью выветрилось за сто лет. Для современных русских людей монархия - что -то такое из прошлого, позабытое вместе с сохой. Что -то такое декоративное, театрально - красивое, но совершенно нелепое среди высотных домов и современных машин, нелепое, как и любая попытка перенести исторический театр в реальную жизнь.
        Поэтому так ничтожны современные русские монархисты за крайне редкими исключениями. В них, может быть, и есть монархическое чувство, но они бесконечно далеки от реальной политики. Архимандрит Тихон (Шевкунов) пишет, как к одному епископу пришли казачки и потребовали не много - не мало немедленной реставрации монархии. Владыка сказал им: «Дай вам сейчас царя, вы ж его через неделю опять расстреляете». Правильно сказал. Ряженые дурачки явно не понимали, о чем просили.
        Значит, реставрация монархии уже невозможна? Возможна! Но не прямо сейчас.
        Ещё раз повторяем: идеологических моделей на самом деле очень не много. Либеральная демократия, социальная демократия, коммунизм, фашизм и некоторое количество вариаций. Шансы монархической реставрации надо оценивать на фоне шансов одной из этих моделей. Либерализм в России провалился окончательно и бесповоротно. У нас править либерально, значит править поперек народа, в интересах ничтожной горстки интеллигенции. Какое -то время это возможно, но устойчивого равновесия таким образом не создать. Русский либерализм - мертворожденное дитя. Идеи социальной демократии для нас, казалось бы, привлекательнее, но странным образом не прививаются. Полагаем, главная причина - отторжение русского народа от какой бы то ни было демократии. Если на выборы приходит 20 -30 % избирателей, это значит, что демократия народу не нужна. И заметьте, эта жалкая четверть избирателей, которая продолжает бродить на выборы - отнюдь не убежденные демократы, в их действиях больше инерции, чем осознанного смысла. Просто народ у нас привык жить в рамках системы и выполнять требования системы, а если завтра у нас демократию
отменить, по ней заплачут ну ни как не больше 10 % населения.
        Коммунистический реванш в России сейчас уже не возможен, это лень даже доказывать. Когда вымрут ветераны КПСС, КПРФ окончательно превратится в пережиток минувшей эпохи. Неофашизм? Без шансов. Одной только вечной травмы, которую нанесла нашему народу вторая мировая, вполне достаточно для того, чтобы в сторону неофашизма русские ни разу не посмотрели всерьез.
        Итак, надо признать, что в России с треском провалился весь политический спектр. Ни одна партия за 20 лет не развилась в нечто хотя бы слабо напоминающее политическую партию. А ведь многопартийность усиленно насаждают сверху, но партий не появляется просто потому, что русскому народу чужда сама идея деления на политические партии. Это не наше, это у нас ни когда не приживется. И это не теоретические утверждение, это практический вывод. Ведь пробовали же. Ведь не получилось же ни хрена. Так имейте смелость посмотреть правде в глаза.
        И ведь заметьте: все перечисленные идеологии у нас очень хорошо презентованы. Наши СМИ на 90 % либеральны, либерализм получил такую шикарную рекламу, что и Европа может позавидовать. И никакого отклика в народной душе. Демократию, как таковую, у нас в унисон рекламирует и власть, и оппозиция, то есть все 100 % СМИ. А явка на выборы с каждым годом падает. Коммунизм в России за последние 100 лет получил такую массированную рекламу, как ни какая идеология ни когда и ни где в мире. К тому же на стороне коммунистов сегодня играет ностальгия по стабильному прошлому, и ни каких результатов. Нацизму же напротив перечисленными силами солидарно сделана такая убойная антиреклама, после которой хрен поднимется. Но уж во всяком случае неофашисты у нас вряд ли могут обижаться на то, что о них мало говорили и говорят. Напротив, у нас случая не упускают о них поговорить. Иногда и антиреклама способствует распространению некоторых идей. Но не в этом случае.
        Так вот была ли за последние 20 лет хоть одна идея, от которой загоралась бы народная душа, которая встречала бы реальный, ощутимый отклик в народном сознании? Да, была и есть. Православие. Нам говорят: православие сейчас уже не может объединить народ. Да вы на других -то посмотрите. Если за православие - процентов 30, то это, конечно, мало, но ведь за других то- по 5 -10 % в лучшем случае. Значит, православие как идеология сегодня имеет максимальные шансы, причем эти шансы ещё не реализованы в полной мере. Значит монархия, как политическая система основанная на православии, имеет хорошую перспективу, особенно если учесть, что остальные идеи уже провалились, не смотря на грамотные презентации, а монархия ещё и презентована не была.
        Вы помните, что творилось в Москве, когда туда привезли пояс Богородицы? Огромные, просто немыслимые многочасовые очереди, через которые прошли миллионы человек. И это в самом либеральном городе России. Ни одно мероприятие оппозиции, ни какие митинги «за честные выборы» не собрали и десятой доли людей, не вызывали и сотой доли того внутреннего воодушевления, как в этом случае. Как ничтожно выглядели на фоне православных убогие демонстрации коммунистов и ещё более убогие «русские марши» националистов. Когда миллионы православных людей шли поклониться святыне, это и был настоящий русский марш.
        Нечто подобное позднее было у нас в Вологде, когда к нам привезли мощи св. Матроны. Всколыхнулся весь город, люди выстаивали в очередях по 12 часов. Кажется, только за хлебом в голодные годы люди могли выстаивать такие очереди. Все только и делали, что спрашивали друг друга: «А вы уже ходили к Матроне?», и очень трудно было найти того, кто не ходил. Все оппозиционные мероприятия за несколько лет по количеству людей набрали меньше одного процента численного состава этих бесконечных и многодневных очередей. Неужели и теперь не понятно, от какой идеи может по -настоящему загореться душа русского человека, какая идея может сплотить большинство граждан России в единый народ?
        Кое -кто сильно вздрогнул, когда убедился на наглядных примерах, как легко можно сплотить русских вокруг креста, даже если не прилагать усилий сверху, а если ещё и сверху усилия приложить? Но многие не поняли смысл происходящего, думая, что ни к власти, ни к политике это православное единение отношения не имеет. Многие до сих пор считают, что религия - нечто очень личное, что -то вроде хобби. Сколько раз приходилось слышать от либералов: «Не надо кричать о своей вере на каждом углу. Вера должна быть глубоко в сердце человека, демонстрировать её окружающим - это неприлично».
        Нет, господа, мы будем кричать о нашей вере на каждом углу, на всю страну, на весь мир. Религиозная вера только тогда чего -то и стоит, когда она пронизывает собой все сферы жизни, когда она определяет всё наше поведение от начала до конца - и дома, и на работе, и на улице. Религия и есть национальная идеология, это система ценностных ориентаций, которая должна лежать в основании государственной политики и определять характер и задачи государственной власти. Так всегда было в старой доброй Европе и уж тем более - в России. Так и сейчас во всем исламском мире - религия определяет политику. По большому счету именно так до сих пор и в Израиле. Вы не поверите, но и в светских государствах до сих пор именно так.
        Любое государство так или иначе вынуждено определять своё отношение к религии. Или религия утверждается государством или она им отрицается - третьего не дано. Или в основании государственной политики лежат религиозные нормы, или атеизм. Светское государство, то есть государство нейтральное по отношению к религии - это миф. Светское государство - лишь чуть более деликатный вариант государства атеистического. В рамках светского государства религиозные нормы не могут лежать в основании государственной политики, значит в основании государственной политики лежит атеизм. Если в государственной школе целенаправленно воспитывают атеистов, совершенно не зависимо от того, говорится ли там хоть одно слово про атеизм, значит светское государство четко выражает своё отношение к религии - отрицательное.
        Если религия - благо, тогда надо это благо положить в основание государственной политики и обучать ему в школе детей. А если мы не хотим строить политику на религии, если детей нельзя учить религии, значит мы понимаем религию как зло. Такова по сути религиозная установка светского государства.
        Вы скажете, что детей не запрещено учить религии, но только на дому и в воскресной школе? Ну да, если государство не может полностью победить «религиозное зло» (пытались, не вышло) то оно хотя бы само себя полностью освобождает от этого зла и вытесняет «религиозный дурман» куда -то на периферию, делая его «личным делом каждого». Вы думаете, государственная школа держит нейтралитет и не преподает православие, чтобы не оскорблять чувства иноверцов и атеистов? Да ничего подобного. Преподавание дарвинизма и любых представлений о самозарождении материи глубоко оскорбляет чувства всех верующих людей и ни кого их чувства не волнуют. У нас законодательно не запрещено преподавать в школе теории, основанные на атеизме, а религиозные теории преподавать запрещено. Значит, светское государство есть государство атеистическое, где очень заботятся о чувствах атеистов и, не думая, плюют на чувства верующих. А позиция государства по отношению к абортам разве нейтральная? Она атеистическая. А провозглашение высшей ценностью человеческой жизни (то есть максимально длительного биологического существования) - разве
нейтрально? Это чистый атеизм.
        И вот наше светское (атеистическое) государство вдруг неожиданно обнаружило, что православие сплотило вокруг себя на улице больше людей, чем все политические идеи вместе взятые. Тут, кажется, даже умственно отсталые способны сделать правильные выводы. Очень простые выводы. Светское государство в России есть государство антинародное. Если народ проявляет такую готовность сплотиться вокруг креста, а в государственные учреждения крест даже вносить запрещено, значит власть разрывает связь с народом. Если народ в такой значительной своей массе публично демонстрирует свою приверженность идее религиозной, значит народ готов увидеть в этой идее так же идею политическую. А государство к этому не готово. Но зачем тогда народу такое государство?
        Конечно, не надо обольщаться относительно качественного состава тех русских толп, которые ринулись на поклонение святыням. В значительной своей части это люди не церковные и о православии имеющие представление очень смутное. Ну так их же ни чему не учили, им же ни чего не разъясняли. Но даже не смотря на это они проявили такое сильное стремление к чему -то возвышенному, духовному. А если их ещё и подучить? Если провести массовую ликвидацию религиозной безграмотности? Если они, даже мало что понимая, всё же рвутся в храм, к святыне, значит они хотят понять, значит они готовы просвещаться.
        Эти массовые явления отражают не столько уровень религиозности русского народа, сколько его религиозный потенциал, далеко не полностью раскрытый. И вот тут мы возвращаемся к тому, что для реставрации монархии мы сегодня имеем недостаточный уровень религиозности народа. Но мы имеем очень большой, ещё не реализованный религиозный потенциал народа.
        Не заставишь верить того, кто верить не хочет. Ни кто и не будет пытаться это делать. Определенное количество людей так и останутся равнодушными к религии, ни кто их палкой в рай не погонит. Но не атеисты будут решать судьбу России, потому что они у нас останутся в абсолютном меньшинстве. А количество православных в России может вырасти раза в два за счет тех людей, которые уже сегодня готовы стать верующими, которые сейчас стоят на церковном пороге, им только надо всё хорошенько разъяснить, пошире распахнуть перед ними двери Церкви, и тогда они присоединятся к народу православному.
        Всего лишь нужна государственная информационная политика, направленная на катехизацию народа. Помню, один епископ рассказал о том, что заявил президенту: «Дайте нам православный общероссийский телеканал и через три года вы не узнаете наш народ». Согласен. А если к этому телеканалу добавить ещё целый ряд информационных проектов?
        Все помнят, с каким успехом у нас прошёл фильм «Остров». В кои -то веки сняли православный фильм, очевидно даже и не помышляя о триумфе, и вдруг неожиданно оказалось, что русские люди именно вот такие православные фильмы и хотят смотреть, что они очень востребованы самой широкой аудиторией, только ни кто им таких фильмов до сих пор не предлагал, думая, что широким массам интересна только «чернуха и порнуха», только боевики и мыльные оперы. Интеллигенция очень сильно приуменьшает религиозный потенциал русского народа. Интеллигенция судит по себе, а мы не должны судить о России по интеллигенции.
        И вот представьте, что мы выпустили сотни таких фильмов, как «Остров». Вскоре мы увидим перед собой другой народ. То есть народ будет тот же самый, обладающий теми же качествами, которые он и сегодня имеет, но реализовавший себя, раскрывший свой потенциал.
        Русские сегодня - самый религиозный народ Европы. Более того, русские сохранили в душе интуитивное, смутное монархическое чувство. Иначе не появилось бы у нас Сталина, иначе не был бы Сталин и до ныне довольно популярен вопреки всему и не смотря ни на что. Сталинизм - чудовищное искажение монархической идеи, но он весь строится на эксплуатации именно этой идеи, и если бы наш народ не оставался интуитивно царелюбивым, так не было бы у нас сталинизма.
        Итак, при повышении уровня религиозности народа и широком разъяснении того, что такое настоящая монархия, мы можем реставрировать в России православную монархию. Русские сегодня - единственный народ Европы обладающий для этого необходимыми качествами, и ведь не напрасно же нам эти качества даны.
        Русская повышенная религиозность делает наш народ царелюбивым, потому что монархия - политический аспект православия, точно так же, как демократия - политический аспект атеизма. А талант определяет судьбу. Человек посвящает себя тому, что он лучше всего умеет.
        Так же и народ. «Смысл жизни в национальном масштабе», национальная идея определяется талантом данного конкретного народа. Что мы можем, то мы и должны. А мы можем возродить староевропейскую духовность и построить государство в соответствии с её принципами.
        Только вот ведь какая штука. Демократическое государство не может осуществить такую задачу. Оно не может такую задачу даже поставить перед собой. Демократия, как политический атеизм, совершенно не пригодна для реализации религиозно -политических идей. Именно поэтому кажется, что реставрация монархии сегодня уже невозможна. Но мы делаем другой вывод: между демократической республикой и православной монархией должна быть переходная стадия - национальная диктатура.
        Национальная диктатура
        Мне смешно, когда я слышу, как оппозиция обвиняет Путина в установлении диктатуры. Перефразируя слова из одного старого фильма, хочу сказать: «Диктатуры у нас нет. Она, конечно, может появиться, но для этого надо много работать».
        Согласен с оппозицей в том, что демократия у нас получилась хреновенькая. Уверен, что причина тут простая: русский народ по природе своей антидемократичен, это не свойственная ему форма правления, русские не хотят демократии и не принимают её, поэтому и получается всё сикосьнакось. Полагаю, с этим согласятся многие представители оппозиции, но мы делаем разные конечные выводы. Они считают, что народ надо воспитывать в духе демократических традиций. А я считаю: «Не корми меня тем, чего я не ем». Мы должны отказаться от демократии, как от формы правления, не свойственной русскому народу, как от политической модели для нас по сути антинациональной, и для начала перейти к диктатуре.
        Диктатура - это очень страшно? В политическом сознании нашей интеллигенции ни чего страшнее и быть может. Для интеллигентов диктатура - политическое ругательство. Назвать ту или иную форму правления диктатурой, значит, объявить её полным дерьмом. Для них это аксиома. Только вот ведь какая штука - российская интеллигенция по природе своей антинациональна. Она - носитель тех ценностей, которые русский народ ни когда не разделял. Российская интеллигенция либеральна, а русский народ - антилиберален. Наши интеллигенты по мироощущению куда ближе к западным обывателям, чем к собственному народу.
        И вот мы видим, что интеллигенция пуще всего на свете боится диктатуры. А народ? А народу собственно говоря - плевать. Ведь что такое диктатура? Это когда власть творит всё, что хочет и нас не спрашивает. Но если подавляющее большинство наших граждан перестало ходить на выборы, значит, такая перспектива их ни сколько не пугает. Для них это даже не перспектива, а реальность. Власть делала, делает и будет делать что захочет, и пусть она нас в свои дела не впутывает. А если власть совсем уж оборзеет, так мы ей покажем такую козью рожу, что ей Емелька Пугачев покажется воспитателем детского сада. Но это если край, а так - наверху свои дела, а у нас - свои. Вот политическое мышление русского народа. И вы этих людей хотите диктатурой напугать?
        У русских есть одна особенность, которую легко понять, как слабость, но она в известном смысле может быть и достоинством. Мы воспринимаем власть как нечто от себя отдельное, вообще не пойми откуда берущееся. В лучшем случае - от Бога, хотя мы не всегда в этом уверены. Наш народ не видит в себе источника власти, власть ни когда не была в нашем народе растворена и, соответственно, народ не может выделить из себя власть, как органичную часть себя.
        Так у нас повелось ещё от варягов Рюрика: власть и народ - две отдельных друг от друга реальности. Они могут объединиться для решения общих задач, но они ни когда не сливаются в органичное целое. Власть у нас может быть для народа, но она не может быть из народа. То есть отдельные представители народа, конечно, могут быть носителями власти, но не потому, что народ их туда делегировал, а потому что власть их туда призвала. Для русских хорошая власть - дар Божий, плохая власть - наказание Господне. То есть для нас власть всегда рождается откуда -то сверху, в плохом случае - сбоку, но ни когда не снизу.
        Такое восприятие власти стало фундаментальной основой русского монархического сознания и, к сожалению, это же наше качество привело к тому, что мы так легко приняли диктатуру большевиков. Помните, как коммунисты говорили: «Народ и партия едины». Здесь народ и партия противопоставляются, как две отдельных друг от друга реальности, которые объединились. А советы, по их мнению, являли собой «блок коммунистов и беспартийных». А ведь объединиться в блок могут только изначально отдельные силы. То есть партия была не из народа, она не была частью народа, а для русских такое понимание власти вполне естественно. Большевики эксплуатировали наше монархическое чувство, только поэтому они и смогли закрепиться у власти.
        Значит, русский народ легко примет диктатуру, как принцип, пусть только сверху порядок наведут. Если ключевым словом европейского политического сознания давно уже стало слово «свобода», то ключевое слово русского политического сознания - «порядок» (Не потому что мы не любим свободу, а потому что мы её иначе понимаем, но об этом - отдельный разговор).
        А вообще, что такое диктатура? Это когда власть в интересах одной группы народа подавляет другие группы народа. Вот, к примеру, диктатура пролетариата - это подавление прочих классов в интересах одного класса. Так, впрочем, было лишь в теории, а на самом деле большевики осуществляли диктатуру не в интересах пролетариата, а в своих собственных партийных интересах. Это даже не потому, что они решили всех обмануть, а потому что они вооружились ложной теорией, а в таких случаях всегда всё идет не так, как задумано. То есть хотели отдать власть рабочим, но рабочие и не могли и не захотели её принять, поэтому власть они пока оставили у себя, у партии, и для сохранения власти, не задумываясь, и в рабочих стреляли.
        Что же мы понимаем под национальной диктатурой? Диктатуру в интересах русского народа. Если большевики действовали исходя из ложных представлений об интересах пролетариата, то национальная диктатура должна действовать исходя из истинных представлений об интересах русского народа. Национальная диктатура должна основываться на подлинных потребностях народной души, и тогда это будет подавление антинационального меньшинства в интересах национального большинства.
        Уже вижу ухмылочку скептика - ведь опять какие -нибудь заразы прикроются интересами русского народа и от его лица будут осуществлять диктатуру в своих собственных интересах. Есть такой риск. Диктатура - крайняя мера, а потому всегда таит в себе опасность.
        Вот римский сенат вручает одному из полководцев полномочия диктатора для решения какой -нибудь очень большой и сложной государственной задачи. А это значит, что ему дают в руки такую силу, которую он может использовать не только для решения поставленной задачи, но и для установления личной тирании. А между тем, сенатская аристократия Рима ни чего так не боялась, как вот именно тирании. Думаю, что у сенаторов, дававших полномочия диктатора, каждый раз душа была в горсти, всем богам, наверное, молились, чтобы собственными руками не создать тирана. И всё -таки они провозглашали диктатуру, потому что не видели другого выхода.
        Господа! Русская смута длится уже сто лет! Россия подошла к такому краю, когда нам уже вообще не чего бояться. Даже если какая -нибудь зараза использует русскую диктатуру для установления режима личного произвола - хуже не будет. Мы сейчас имеем наверху тысячу тиранов, если заменить их на одного, или к ним прибавить ещё одного - ни чего трагического не произойдет. Даже если диктатор будет править в интересах богатых, так неужели не то же самое мы имеем сейчас? Диктатура страшна только для демократов, а мы ж не демократы.
        Диктатура нам нужна лишь на определенный срок и для решения конкретной задачи. Эта задача - подготовка страны к реставрации православной монархии. Как только Россия будет готова принять царя, диктатор сложит свои полномочия к подножию трона.
        Каким принципам будет служить диктатура? Она будет осуществляться в интересах русского народа. Что это значит? Несколько коротких внятных утверждений
        Россия - государство русского народа.
        Православие - традиционная религия русского народа.
        Государственная политика России базируется на основных ценностях православия.
        Главной задачей Российского государства является создание максимально благоприятных условий для спасения души в православном значении этого понятия.
        Пропаганда идей либерализма, коммунизма, расизма запрещена.
        Запрещена пропаганда любых идей, как религиозных, так и политических, если они враждебны православию и строятся на отрицании его основных ценностей.
        Пропаганда идей атеизма и сатанизма запрещена.
        Принуждение к исповеданию православия либо иной религии запрещено. В убеждениях нет принуждения.
        Государственной образование и воспитание основаны на базовых православных ценностях.
        Православная Церковь отделена от государства. Отношения Церкви и государства строятся на принципах равноправия и партнерства.
        Разрешено исповедание любой религии, традиционной для одного из народов России, в том случае, если её содержание не враждебно по отношению к православию.
        Пропаганда и распространение идей всех религий, кроме православия, не запрещены, но ограничены и не могут осуществляться при государственной поддержке.
        Все народы России находятся под защитой русского народа. Пропаганда идей национального превосходства запрещена.
        Таковы основные идеологические принципы, на реализацию которых будет направлена русская национальная диктатура. Теперь немного расшифруем.
        Мы говорили, что Россия - государство русского народа, но это не шовинизм. Мы отнюдь не поддерживаем лозунг русских националистов: «Россия для русских». Нет, отнюдь. Россия для всех. Но правила жизни в России устанавливают русские в соответствии со своими традициями. Мы должны решительно подавлять любой намек на национальное превосходство русских, на то что русские, именно в силу того, что они русские, хоть чем -то лучше татар, якутов, кавказцев. Любой, кто обидит «нерусских» получит в зубы русским кулаком.
        Но! Россия - это дом, который русские построили для себя, и соответственно установили в этом доме свои русские правила жизни. Мы рады в своём доме всем народам, все наши гости находятся под нашей защитой, но им придется соблюдать наши правила, как минимум - с уважением к ним относиться, и уж во всяком случае никто не сможет навязывать хозяину свои правила.
        Несколько раз ваш покорный слуга останавливался в гостинице Троице - Сергиевой Лавры. Там в каждом номере - икона, а на столе - Библия. Может ли в этой гостинце жить атеист или мусульманин? Да, конечно, может. Свидетельство о крещении на входе никто не спрашивает. А обязаны ли они молиться перед иконой, читать Библию? Нет, не обязаны. Не хочешь - не надо. Но они ни имеют так же права требовать у администрации, чтобы икону и Библию немедленно убрали из их номера, потому что наличие этих предметов оскорбляет их религиозные (или антирелигиозные) чувства. А может мусульманин или атеист работать в гостинице администратором? Это вряд ли. Следить за соблюдением правил может только тот, кто сам эти правила соблюдает.
        Вот так примерно должно быть и по всей России. Уважай наши правила и живи себе на здоровье, даже если ты эти правила не считаешь наилучшими, это твоё личное дело. Конечно, будет запрет на профессии, но в основном это коснется лишь сферы управления, да и здесь ограничения будут не по национальному, а по вероисповедному принципу. Крещеный татарин может быть губернатором Вологодской области, а мусульманин - не может, уж извините.
        Да, власть в России должна принадлежать только православным. Принадлежность к органам власти потребует принадлежности к православному вероисповеданию. Исключение может быть сделано лишь для власти на местах. Губернатором Татарстана или Дагестана, конечно, должен быть мусульманин, потому что ни в какой части России власть не должна носить антинационального или нетрадиционного характера. Мы должны с уважением относиться к исламскому выбору некоторых народов России, тем более, что ни одно из положений классического ислама не носит антихристианского характера. Но пропаганда ислама вне территорий компактного проживания мусульман запрещена. О том, что быть мусульманином - лучше всего на свете, вы можете рассказывать в Казани. В Москве - запрещено. Хотя мечети могут действовать и в Москве. Тем более, если учесть, что Москва уже не будет столицей Священной Русской Империи.
        Очень важный вопрос - об отношениях Церкви и государства. Мы часто думаем, что большевики, отделив Церковь от государства, сделали что -то плохое. Они, конечно, хотели плохого, то есть торжества атеизма, но нет худа без добра. Они, сами того не желая, устранили то зло, которое причинил Церкви Петр I, присоединив её к государству. Государственная Церковь есть Церковь порабощенная. Будучи превращенной в одно из министерств, она попадает под прямое государственное управление, что недопустимо. Церковь не должна и не может подчиняться государству. Церковь так же не должна и не может превращаться в нахлебника государства. Если взять Церковь на полное государственное обеспечение, то как бы мы не получили на выходе свору толстопузых паразитов, которым должны все и которые не должны ни кому.
        Отношения государства и Церкви должны быть основаны на византийском принципе симфонии, то есть равноправного партнерства и сотрудничества. И духовенство отнюдь не дожно превращаться в привилегированную касту, которая получает от государства всё, чего только не попросит. Монархия (на первом этапе - диктатура) ни в коем случае не должна превратиться в теократию, где власть принадлежит духовенству. Церковная иерархия не дожна получить даже крупицы государственной власти, и ни кто не должен думать, что «теперь всё будут решать попы». Они ни чего не будут решать.
        Православная империя должна жить согласно Божией воле, а не согласно воле духовенства. И государственную политику должно определять православие, а не нашептывания митрополитов. Если они превратятся в главных толкователей Божьей воли при царском троне, считайте, что Церковь погибла, а вместе с ней и Россия.
        Вообще, это очень сложный и болезненный даже вопрос. Духовенство нельзя держать в государственной узде, но надо держать немножко в черном теле. Может быть, на этапе диктатуры государство должно вмешаться в дела духовенства с целью поднять его духовный авторитет в среде народа. Сейчас, к сожалению, наше духовенство отнюдь не демонстрирует способности к самоочищению, ну так надо ему в этом помочь извне, со стороны государства. Но об этом позже.
        Главный вопрос - кого и каким образом будет подавлять диктатура. Итак, идеи либерализма и коммунизма - вне закона. Не так уж это для нас и непривычно, не такой уж это и скандал. Сегодня во всех демократических странах пропаганда нацизма законодательно запрещена. По мнению либералов, это ни сколько не противоречит свободе слова. Так почему бы, следуя этому примеру, не запретить пропаганду и самого либерализма? Коммунисты в своё время запретили распространение всех идеологий, кроме собственной, так почему бы им самим не попасть под запрет? Идеи либерализма и коммунизма несут народам смерть. Как духовную, так и материальную. Долг государства - остановить убийц. Только у обычного государства - кишка тонка. Это сделает русская диктатура.
        Что же касается нацизма, то его не надо запрещать просто потому, что это слишком невнятное понятие. Мы же и запретили его только из -за расистских идей, которые он содержал. Ну так вот давайте расизм и запретим.
        Русская диктатура будет диктатурой бескровной. Или почти бескровной. И ни какого Гулага не потребуется. Это будет довольно мягкая диктатура, потому что это будет подавление меньшинства в интересах большинства. Принуждение будет осуществляться в основном в сфере СМИ. Это будет зачистка информационного пространства. Потребуется всего лишь заткнуть рот горстке демагогов, в первую очередь - либеральных.
        Это будет не более чем торжеством здравого смысла, требованием объективной реальности. Сегодня либерализм в России поддерживают не более 5 % населения, а СМИ либеральны где -то на 95 %. Почему так получилось - вопрос отдельный, но факт в том, что это не нормально. Наши СМИ выражают идеи совершенно чуждые нашему народу. Значит, заткнуть рот либералам - это в интересах народа. Это подавление абсолютного меньшинства в интересах абсолютного большинства.
        И ведь мы же знаем, что либералы - шушера отнюдь не героического склада. Они не возьмутся за оружие, не пойдут на баррикады. Они просто заткнутся и всё. Ну, может быть, придется разогнать пару митингов дубинками. Когда они поймут, что с ними не шутят, митингов больше не будет. Не поймут, может быть, в масштабах всей страны несколько десятков человек. Этих придется закрыть. Не велика жертва.
        Запрет на пропаганду марксизма -ленинизма нужен больше для того, чтобы заявить по отношению к нему принципиальную позицию, а вообще у нас этой братии почти не осталось, и если заткнуть рот последним, так ни кто и не заметит. А расистов у нас и сроду не было. Запрет расизма - так же лишь заявление принципиальной позиции по отношению к нему.
        Это не подавление свободы совести и не запрет на мысль. Ты можешь быть либералом, но распространять либерализм не имеешь права. Хочешь быть сифилитиком - будь им. Других заражать - не позволим. Так же и геем быть не запрещено. Ни кого не интересует, чем вы там пол одеялом занимаетесь. Но гей -парады, любые объединения геев, любая гейская полиграфия - под запретом. Мы не идиоты, чтобы пытаться изгнать зло из жизни, но мы изгоним его из информационного пространства, и этим остановим его распространение, минимизируем зло. Самое главное, что мы сделаем: назовем зло злом, а добро добром. Равноправия добра и зла больше не будет.
        И вот скажите мне, пожалуйста, эта страшная и чудовищная диктатура станет для России каким -то катаклизмом, потрясением основ, ломкой привычного уклада? Нет, конечно, всё пройдет очень мягко и гладко. Русская жизнь вернется в своё привычное русло. Народ только спасибо скажет. Как в одном из романов Веллера: - А что сказали мужики? - А мужики сказали: «Вот так -то на хрен».
        Мы пожертвуем чувствами горстки выродков - интеллегентов. Им будет очень больно. Им покажется, что обрушился мир. Но ведь это ничтожная горстка извращенцев, их убогие интересы - ни что по сравнению с народным благом.
        Начнется отток из страны интеллигенции? Так скатертью дорога. Без Шендеровичей и Гельманов воздух в России станет гораздо чище. Сколько людей мы таким образом потеряем? Тысячу? Две тысячи? Но сегодня врачи -убийцы ежегодно лишают жизни сотни тысяч не рождённых детей, делая аборты. Этого больше не будет. И демография резко пойдет вверх. Так что оттоку из страны немногочисленной либеральной интеллигенции все будут только рады - население меньше не станет.
        Почему пала монархия в феврале 1917 года? Народ больше не хотел царя -батюшку? Да ни чего подобного. Значительная часть народа по -прежнему любила царя. Ну, может быть, ещё более значительная часть ни каких особых чувств к царю не испытывала, но ни чего не имела против него. Ни когда без царя не жили и желания такого не имели. Неужели кто -то думает, что стомиллионное русское крестьянство хотя бы чуть -чуть затронуло желание жить без царя? Нет, мечта «свергнуть автократа» была уделом жалкой и численно ничтожной горстки интеллигенции. Вот только высшее государственное управление рекрутировалось в основном из этой горстки. Разнузданная либеральная пропаганда, вообще ни как не коснувшись народа, полностью развратила русскую интеллигенцию, а самое страшное - офицерство и генералитет.
        Почему Николай II отрекся от престола? Да потому что все пять командующих фронтами послали ему телеграммы: «Отрекитесь, государь». Значит ли это, что армия предала императора? Нет, конечно. «Серые шинели», миллионные солдатские массы пошли бы за царем, они уж во всяком случае ни чего против царя не имели. Государя предали генералы. Пять паршивых генералов. Требовалось всего 5 виселиц (как для декабристов) и не сгинули бы в большевистской мясорубке 50 миллионов русских людей. Русскую монархию уничтожили генералы, страдающие от «французской болезни» либерализма.
        И вот представьте себе, что пять командующих фронтами прислали бы императору телеграммы: «Мы с вами, государь, и вся армия с вами». Всё! Не было бы ни какой революции, потому что народу эта революция была и на хрен не нужна. Через год победили бы в войне. Русский трон стоял бы и доныне.
        Откуда же взялись эти пять мерзавцев -генералов? А это были жертвы разнузданной либеральной пропаганды. Газетки почитывали, в которых царя поругивали, книженками всякими французскими увлекались про «свободу, равенство и братство», Робеспьеров и Дантонов своими кумирами имели. То есть всех и дел -то было, ещё в конце XIX века строго -настрого запретить все эти газетки и книженки - и жертва -то была бы невелика, а вот те пять генералов выросли бы нормальными русскими людьми и ни когда бы не предали государя.
        Русская монархия была уничтожена либеральной прессой. И всего -то на всего. Пустячек-с. Неужели урок не пойдет нам в прок? Ведь если бы всю эту грязную газетную мразь своевременно загнать за Урал, так ведь и виселицы не потребовались бы. Так вот. Мы сначала уничтожим либеральную прессу, а потом реставрируем монархию.
        Выполнив задачу отрицательную, заткнув рот всем разрушителям России, русская диктатура приступит к выполнению задачи положительной - широчайшей пропаганде монархической идеологии. Основная ставка будет сделана на кинематограф. Дайте десяток шикарных, красочных, динамичных сериалов, прославляющих русский царей (а ведь есть за что) и через год весь народ хором потребует царя. Если к этому делу привлечь самых талантливых сценаристов и режиссеров, если дать им неограниченные средства на съемки, чтобы не экономили ни на костюмах, ни на массовке, ни на декорациях, можно создать такие ошеломляющие зрелища (и ведь на основе исторической правды!), что народ слезами обольется, и за какие -то несколько лет идея реставрации монархии из почти комической, театрально -бутафорской, вдруг неожиданно станет самой жизненной, самой реальной идеей. И конечно книги, и конечно СМИ, и разумеется школьное образование, очищенное от либеральной и марксисткой лжи.
        Русская национальная диктатура может выполнить свои основные задачи за 5 -7 лет. Легко и приятно запретить то, что чуждо народу. Легко и приятно распространять и пропагандировать то, что народу близко. Не часто власть ставила перед собой такие органичные, такие близкие к жизни, такие воистину народные задачи, какие поставит перед собой русская диктатура.
        Мы начали с идеологии, потому что это- самое главное. Идеология - фундамент государственного строительства. Выбор политических инструментов и экономической модели - не главное. У нас уже сто лет спорят о том, какая экономическая модель оптимальна, то есть, по большому счету, какой способ распределения материальных благ оптимален. Мы не с того начинаем, вот у нас ни чего и не получается, хотя, кто бы спорил - политика и экономика на втором и третьем почетных местах.
        Первое, что сделает русская диктатура - распустит парламент. Ни каких «органов законодательной власти» в России больше ни когда не будет, и ни когда уже больше ни какие государственные думы не смогут разрушать Россию. Помните, как во французский парламент, Совет пятисот, пришёл Иоахим Мюрат с ротой солдат и сказал: «Разогнать эту сволочь прикладами». Очень хочу дожить до того дня, когда в стенах Государственной Думы РФ прозвучат эти простые и бесхитростные, но такие волнующие слова: «Разогнать эту сволочь прикладами». Там, может быть, и найдется с десяток порядочных людей, так они и прикладов дожидаться не станут, разойдутся сами, а потом они ещё пригодятся новой России.
        Эти наши депутаты, тунеядцы с министерскими окладами, ни за что не несущие вообще ни какой ответственности, ни когда не были представителями народа. Да и в любой стране мира парламентарии ни когда народ не представляют, они всегда представляют интересы различных групп богачей, и любые парламентские дебаты - это всего лишь отражение клановой борьбы среди толстосумов. Слово «народ» у этих тварей с языка не сходит, но они не могут выражать интересы народа, даже если бы хотели. Они вынуждены выражать интересы тех, кто профинансировал их политическую карьеру. Диктатура будет куда лучшим выразителем интересов народа, чем эта свора продажных политиканов.
        В период диктатуры законы будут вводить в действие и отменять указами диктатора - верховного правителя России. После реставрации монархии - указами императора. При императоре будет действовать Земский Собор или Императорский Совет - совещательный орган, наделённый правом законодательной инициативы. Туда будут входить представители всех губерний России, но это не будут законодатели. Этот созыв представителей будет иметь одну цель - чтобы государь слышал голос русских земель. Соборяне могут и выдвигать, и обсуждать законопроекты, но принять их, изменить или отвергнуть сможет только император, не будучи ни кем и ни чем ограниченным в проявлении своей воли. И вовсе не обязательно, чтобы Собор работал на постоянной профессиональной основе.
        Второе, что сделает диктатура - ликвидирует федеральное устройство России. Россия формировалась, как государство унитарное, и она будет государством унитарным. Она делится на полсотни совершенно равноправных губерний, и ни каких больше субъектов федерации, ни какого разнобоя в статусе различных земель. Соответственно - ни каких законодательных собраний на уровне губерний - там -то уж и совсем тунеядцы. Назначенные губернаторы назначают глав районов. А ниже, на том уровне, который сейчас называют муниципальным, начинается самоуправление, примерно, как и сейчас. Люди сами выбирают волостных старост (глав сельских администраций). Людям на местах виднее, кто у них самый достойный, там все друг друга знают. Самоуправление - не демократия, потому что это не государственная власть. Это самостоятельное решение людьми местных коммунальных проблем, которые в высоты государственной власти и рассмотреть -то невозможно. Копать ли общий пруд, ремонтировать ли тротуары, и не прогнать ли пьяницу - директора местной котельной - это всё люди на местах решат через волостных старост, которых сами и выберут.
        Самая главная задача диктатуры - отнять у богачей власть. Не богатство у них отнять, а именно власть. После чего спокойно предложить им поделиться богатством. Точнее даже и не поделиться, а израсходовать часть своего богатства на решение общенациональных проблем. Вот мы сейчас говорим, что в стране ни на что денег нет, а ведь в стране на самом деле есть огромные средства, которые ни на что вообще не расходуются. Эти средства сосредоточены в руках миллиардеров.
        Любое богатство свыше одного миллиарда долларов по сути своей абсурдно. Богач при всем своём желании не имеет, на что его израсходовать. Как -то услышал, что череповецкий миллиардер Мордашев купил в Карелии бывшую дачу президента за 100 млн долларов. На кой хрен ему эта дача? Он и побывал -то там, наверное, всего пару раз. Просто дурит Леша, вообще уже не знает, на что деньги потратить. А между тем, стоило ему отказаться от одной только этой разовой и совершенно абсурдной траты, и на эти деньги можно было привести в прекрасное состояние чуть ли не все дороги Вологодской области. Конечно, он этого ни когда не сделает. А если приставить ему пистолет к виску? Сделает и это, и многое другое, и школ на свои деньги настроит, и детских садов, и бесплатного жилья для неимущих. И ещё останется очень богатым человеком, который может себе ни в чем не отказывать, а в обмен на потраченные таким образом миллиарды получит почет и уважение всего общества. Мы ж ни кому про пистолет не расскажем, мы ж объявим, что это он сам добровольно решил своими миллиардами народу послужить.
        Это нацистская модель. Не национализировать капиталы, а национализировать самих капиталистов. Капиталы останутся у них, но они вдруг неожиданно превратятся в слуг народа и начнут тратить значительную часть своих средств на общенародные нужды.
        В чем была главная ошибка большевиков? Они не поняли, что именно капитализм порождает богатство. Ну вот ликвидировали капитализм, разделили всё богатство, добросовестно его проели, а новое -то богатство ниоткуда не берется, и страна погружается во всеобщую тотальную нищету.
        А надо оставить богатых богатыми, то есть оставить у их стимул к приумножению сильно урезанного, но всё ещё приличного капитала. Надо сохранить им привычный для них уровень жизни. Пусть капиталист по -прежнему живет во дворце, но второй и третий дворцы продаст и на эти деньги построит несколько многоквартирных домов, а квартиры подарит учителям, врачам и офицерам.
        Не надо даже часть капиталов национализировать, изымать в бюджет, у нас бюджет - такая черная дыра, где деньги исчезают бесследно. Надо просто давать им поручения. Вот ты возьмешь на себя содержание городского транспорта, который теперь будет всех возить бесплатно. Вот ты построишь новую больницу и оснастишь её новейшим оборудованием. А вот ты у нас побогаче, тебе и задание посерьезнее - профинансируешь строительство новой подводной лодки.
        Между прочим, Путин уже пробовал эту модель. Сломав хребты трем еврейским олигархам, четвертого, Рому Абрамовича, он принудил поднимать на свои деньги Чукотку. Но этот случай остался единичным, его не сделали системой. Сделать это системой можно только путем революционного переворота. На такое способна только диктатура, а уж ни как не демократия. Власть богачей ни когда не посягнет сама на себя.
        Что надо сделать? Разом, в один день и час, интернировать всех мультимиллионеров и миллиардеров России. Не арестовывать, не в застенки бросить, а деликатно интернировать в их собственных дворцах. Для этого к каждому послать по взводу спецназа, который разметает личную частную охрану. У них ни когда больше не будет личной частной охраны. Их теперь всегда будет охранять государственный спецназ. Это же самые ценные люди России, неужели же мы их охраной не обеспечим?
        И вот тогда с ними можно будет разговаривать по душам. И они расскажут о своих самых потаенных счетах. И каждый их рубль будет взять на государственный учет. И все свои капиталы они переведут в Россию, а зарубежную недвижимость продадут. И они начнут строить, создавать, созидать. И они будут благоразумно считать, что ещё довольно дешево отделались. Думаю, в конце 1917 года любой русский капиталист с удовольствием принял бы такой вариант развития событий.
        Найдутся некоторые упертые, жадность которых окажется сильнее здравого смысла, они сочтут происходящее очень несправедливым, а главное - незаконным. Этим - пулю. Но капитал ни в коем случае не национализировать. Передать другому, благоразумному капиталисту.
        Предложил бы так же ввести новый вид собственности - феодальную. Вот скажем некий доходный бизнес находится и не в государственной и не в частной собственности. Он является собственностью императора, но не как конкретного лица, а собственностью трона. Император передает его в управление лицу или группе лиц, но не просто так, а за службу. Лица, получившие бизнес в управление поддерживают его, развивают, получают с него прибыль в собственный карман, разумеется, платят налоги, но не только. По поручению императора они так же финансируют некоторые социальные программы - строят больницы, школы, дороги, может быть - берут на себя охрану общественного порядка на некоторых территориях и так далее.
        Этот бизнес - феод. Новый феодал владеет своим феодом практически, как частной собственностью, у него есть все резоны развивать этот бизнес и стремиться к максимальной прибыли, потому что она идёт в его личный карман, но он должен всегда помнить, что вообще -то это не его, а императора, который имеет право в любой момент передать феод другому.
        Это не аренда. Арендатор обязан лишь своевременно вносить арендную плату, а феодал отвечает за территорию. Вот, скажем, есть в этом городе градообразующее предприятие, которое государь передал, как феод, в управление, и теперь феодал полностью отвечает за город. Он строит там всё, что надо строить, финансирует, всё что надо финансировать. Он, может быть, даже содержит свою феодальную полицию, то есть и порядок поддерживает, и преступников ловит. А на иное предприятие может быть возложена ответственность и не за город, а за целую губернию. Например, череповецкая «Северсталь». Лишь некоторой части личных доходов её хозяев было бы достаточно для того, чтобы поднять всю Вологодскую область - все дороги построить, все социальные объекты, весь общественный транспорт содержать.
        Разумеется, в феодальную собственность можно отдавать только заведомо доходные предприятия, и обязанности на феодалов можно возлагать только заведомо посильные. Ну а дальше, конечно, начнется хорошо предсказуемое нытьё: «Я не могу ещё одну школу построить, у вас преувеличенное представление о моей прибыли, а если я ещё и дорогу до школы проложу, то стану получать меньше, чем последний из моих рабочих. Да ведь вы же понимаете, что мне надо вкладывать средства в модернизацию производства, и ведь вы же сами говорили, что надо рабочим зарплату повысить, но тогда у меня не будет возможности содержать детский сад».
        Всё это нормальное, естественное перетягивание каната. И перекосы будут обязательно. Где -то имперский представитель палку перегнет, жестко требуя невозможного, где -то фабрикант сумеет его обмануть и скрыть часть прибылей. Люди они и есть люди, а не ангелы. Но в целом эта система вполне может работать, перекосы будем выравнивать по ходу.
        Конечно, некоторые предприятия должны остаться в частной собственности. Если предприятие лежало на боку, и ни кто с него ни чего кроме убытков сроду не мог получить, а новый хозяин поднял производство и начал получать пусть небольшую, но прибыль, так пусть эта прибыль вся целиком ему достанется.
        То, о чем мы говорим, в первую очередь стоило бы распространить на естественные монополии, где гарантированные и очень высокие прибыли, тот же «Газпром», например. Уж эти -то на свои деньги у нас всю Сибирь поднимут. На свои личные деньги. Если не захотят их полностью потерять.
        От слова «феодализм» уже вздрогнули? Ведь это же для нас для всех символ дремучей отсталости. Ведь «феодальная раздробленность» это же такой смертный ужас, от которого с таким трудом избавились. Хорошо, давайте вспомним средневековый феодализм.
        Для начала поймем, что раздробленность - отнюдь не признак феодализма, а признак разрушения и извращения феодальных отношений. Сама по себе система почти гениальна. Вся земля принадлежит монарху, и всю свою землю он делит между феодалами. Каждый герцог и граф в своем феоде почти полноправный хозяин, он полностью отвечает за благосостояние своего феода и кормится с него. Монарху он дает вассальную клятву, которая, как правило, сводится к обязанности выставить войско по первому же требованию и сражаться за интересы всей страны. Феодал не хозяин своей земли, не собственник, если он будет плохо выполнять свои вассальные обязательства, монарх передаст его феод другому феодалу. У каждого вассала свои вассалы. У графа - бароны, у баронов - рыцари. Существует жесткая вертикаль подчинения от рыцаря до императора. Это единый цельный организм, чуждый какой бы то ни было раздробленности. Суть феодальной системы - отрегулированный баланс между частным и общим. С одной стороны, каждый маленький клочок земли находится под присмотром мелкого феодала. А с другой, стоит лишь монарху хлопнуть в ладоши и вниз по
цепочке летит приказ: все дружно встаем на защиту империи. Бароны созывают рыцарей, графы созывают баронов, и все дружно движутся под императорские знамена. Все помнят, что землю им ни кто не дарил, она дана им в пользование за службу, и она принадлежит им, только пока они служат.
        А постепенно эта хорошо сбалансированная система совершенно разбалансировалась. Проблема в том, что феодалы намертво приросли к феодам. Они смотрели на свою земли уже не как на пожалованную монархом, а как на вотчину, доставшуюся от отца, а тому - от деда. Вот тогда только и появилась раздробленность, то есть извращение феодализма. Юный граф после смерти старого графа по -прежнему приносил монарху оммаж (вассальную клятву), то есть брал на себя обязательства служить монарху за пожалованный ему феод, но оммаж постепенно превратились в ритуал, утративший реальное значение. Де -юре каждому новому графу монарх вручал феод заново, а де -факто, феод вручал отец сыну, и этот сын ни чем не был обязан монарху. Раймунд VI был графом Тулузы в силу того, что до него владели Тулузой пять Раймундов, а не в силу монаршей милости. Он мог совершенно безнаказанно пренебрегать своими вассальными обязательствами, потому что был богаче, то есть сильнее короля, а вот король уже не имел ни какой возможности передать этот феод другому по той же самой причине. Феодалы де факто перестали быть феодалами и превратились в
суверенов, то есть маленьких монархов, а короли превратились в голодранцев.
        То есть! Ребята в средние века придумали замечательную систему баланса частного и общего, но не придумали гарантий сохранения этого баланса, полагая достаточной вассальную клятву, а её редко бывает достаточно. Система, которая держится на честном слове - не держится. Тут с самого начала нужны были гарантии подчинения феодалов центральной власти, хотя бы в виде постоянного регулярного войска, которое подчиняется только монарху. А если постоянного войска нет, и оно собирается только по хлопку монарших ладоней, то вот и получилось, что в какой -то момент монарх хлопнул в ладоши и с огорчением осознал, что ни чего не произошло. И тогда пришлось монарху копить силы и проливать моря крови, чтобы обратно централизовать страну.
        Так было во Франции, так было и на Руси. Иван Грозный рубил боярам головы потому что бояре в своих вотчинах считали себя суверенами, маленькими царьками и государя ни фига не слушались. Не может быть ни каких гарантий подчинения феодалов государю до тех пор пока нет инструментов, которые гарантируют это подчинение. Таким инструментом стала опричнина. Государственный гений Ивана Грозного поразителен. Он создал такой инструмент, который вообще не имел аналогов в человеческой истории, а сработал сверхэффективно. Вышло кроваво? Да перестаньте. В сто раз менее кроваво, чем короли Франции боролись со своеволием своих феодалов. Опричнина - это чрезвычайно ласково и любезно по сравнению с альбигойской войной. От опричнины вообще не пострадал простой народ, а французы выжгли до тла весь юг Франции, вырезали чуть не всё население, только для того, чтобы «боярин Раймунд» стал наконец слушаться своего государя. Чтобы присоединить Бургундию, пролили реки народной крови. Так что Малюта Скуратов вполне заслужил нобелевскую премию мира. Опричники проливали только боярскую кровь, а не народную.
        Ну вот страну объединили, и опора теперь пошла не на удельных князей -бояр, а на служивое дворянство, то есть на вчерашних голодранцев, которые получали землю за службу. Очень хорошо работало. Дворяне всем были обязаны государю и служили за пожалования настолько ревностно, что лучшего государь и не желал. А дети дворян? Они получали земли, пожалованные государем, уже от отца, а не от государя. За эти земли они тоже, конечно, обязаны были служить, но часто не имели ни отцовской энергии, ни талантов, да ведь у них уже не было необходимости так рвать жилы, как отцы, потому что они уже были богаты. Их служба очень часто уже не стоила тех земель, которыми они обладали. И тут система была окончательно сломана сверху - разразилось освобождение дворянства. Дворяне больше не обязаны были служить за свои земли. Мы получили огромный класс богатых тунеядцев, богатство которых ни к чему их не обязывало и дворянское звание которых ни чего больше не означало. Так выветрились остатки феодализма - дремучего пережитка средневековья. Наступило прекрасное новое время. Время богатых тунеядцев, которые ни кому и ни
чего не должны.
        Что такое нормальный феодализм? Это когда все служат всем. Крестьяне служат рыцарю, рыцарь - барону, барон - графу, граф - королю, а король - Богу. Снизу вверх идет подчиненность, а сверху вниз - защита и покровительство. Бог хранит короля, король защищает феодалов.(друг от друга и от иностранцев) феодалы заботятся о крестьянах. Как же хочется вернуть эту систему, но, сделав работу над ошибками, создав гарантии против того механизма саморазрушения, который изначально был в этой системе заложен. Если реставрировать феодализм, то сразу монтируя в него опричнину, которая будет следить за тем, чтобы собственник, за пожалованное ему богатство, служил государю и народу, а не мнил себя царьком. Если загодя отслеживать все проявления суверенизации собственников, то и головы рубить не придется.
        Впрочем, экономика сейчас уже настолько другая, что полностью восстановить феодальную систему во всей её всеохватной стройности не удастся. Тогда земля была главным богатством, соответственно землю жаловали за службу, чтобы феодал за это служил государю и одновременно заботился о пожалованной земле. Сегодня главный источник богатство - заводы, фабрики, добыча природных ресурсов. И не только. Сейчас самый лакомый источник богатства - это, пожалуй, банки. А земля, особенно в зоне рискованного земледелия, часто не столько источник богатства, сколько обуза. Так что новому феодалу стоило бы за службу пожаловать не землю, а банк с возложением обязанности на доходы с банка содержать пару -тройку колхозов, покрывая их плановые убытки.
        Или завод, как феод. Хочешь служить государю? Получи завод. Заботься о людях, которые там работают, ты теперь им отец. Добейся хорошей прибыли и очень хорошо прокормишь себя, и государю послужишь тем, что возьмешь на себя ответственность за всю социальную сферу в округе. Не за зарплату будешь работать, как казенный директор, а за прибыль. Миллионы заработал - половина твоя. Но помни - завод не твой, а государев. И это тебе не вотчина, чтобы ты передал её по наследству. Можешь, конечно, и передать, но при одном условии - воспитай достойного наследника, который будет так же эффективно управлять этим заводом и так же честно служить государю.
        Момент передачи завода -феода после смерти феодала -промышленника - самый ответственный. Наследник покойного в числе кандидатур должен стоять на первом месте, и если он хотя бы не уступает по личным качествам другим претендентам, то приоритетное право получения завода в феодальную собственность безусловно за ним. Это важно, чтобы папаша не чувствовал себя на заводе временщиком, который гробит производство, выжимая из него все соки - детям всё равно не достанется. Достанется, если воспитаешь достойную смену, и владейте вы этим заводом хоть в семи поколениях, но если твой сын - наркоман или скрипач - завод отойдет другим людям, а сын получит по наследству только те деньги, которые папа скопил, или тот магазинчик недалеко от завода, который папа купил на личные деньги.
        Тут крупный банк, там сеть супермаркетов, а на юге, может быть, и сельхозугодия, которые приносят хорошую прибыль, могут быть переданы в феодальную собственность.
        Кто -то сказал, что собственность - это хищение. Так и есть, когда у власти богачи. А вот феодальная собственность - это служение. Получаешь источник богатства - служи государю и народу. Перестаешь служить или плохо служишь - лишаешься источника богатства. Богачей -паразитов больше не будет.
        Главный порок феодализма в том, что земельная собственность оказалась прочно связана с властью. В империи Карла Великого графы были первоначально имперскими чиновниками, которым государь поручал контроль над определенной территорией, но последующие поколения графов почувствовали себя на этой территории полноправными хозяевами, ни чем не обязанными центральной власти. Не только в том беда, что чиновник де -факто превратился в собственника, беда ещё и в том, что собственность на землю сообщала власть над этой землей, чего, кстати, ни когда не было в Древнем Риме.
        При капитализме произошло тоже самое. Собственность дает власть, хотя это уже не обязательно земельная собственность, и характер власти - иной. Но принцип тот же. Политическая борьба в современном мире - это борьба между кланами богачей. Чем больше собственности, тем больше власти.
        Итак, главная задача - радикально разделить власть и богатство. Деньги и власть должны принадлежать разным людям. Если ты богат - у тебя нет даже крупицы власти. Если ты имеешь власть, у тебя не должно быть ни крупицы богатства, в идеальном варианте - вообще ни какой собственности.
        Так мы подошли к следующему вопросу: какими должны быть государственные служащие Священной русской империи. Если человек пошёл на государеву службу, он должен отказаться от любой собственности, какая у него есть, и от права когда -либо иметь собственность. И не только он, но и его ближайшие родственники: родители, братья, сестры, жена, дети. Если в семье слуги государева есть люди состоятельные, они должны положить к подножию трона все свои средства. Это нелегко, так что на государеву службу куда удобнее рекрутировать нищих. Они ни чего не теряют, получая при этом полное государственное обеспечение - качественное питание, хорошее государственное жильё, казенный транспорт. У них будет все необходимое, но ни чего своего. При этом - только необходимое, ни малейшего даже намека на роскошь. Государь полностью возьмет на себя заботу о куске хлеба для своих слуг, а вот икру на хлеб он будет им намазывать только по большим праздникам. По смерти слуги государева его родственникам нечего будет унаследовать, но без куска хлеба царь, конечно, их не оставит.
        У чиновников империи не будет ни малейшего смысла обворовывать казну или брать взятки. Они не смогут воспользоваться наворованным. Ни машины, ни квартиры, ни дачи, ни они, ни ближайшие родственники просто не будут иметь права покупать.
        В прежних монархиях много беды было от того, что государи награждали за службу богатством. И многие служили ради богатства, и родственники их становились богатыми тунеядцами, которые уже не служили, а богатство становилось неотрывным от власти. Богатые царские сановники начинали применять власть в интересах богатых. Всё было куда лучше, чем при демократическом капитализме, потому что там власть богатых безраздельна. И всё же монарх, будучи окружен богатыми князьями, испытывал на себе их непрерывное влияние и давление. Самых лучших своих слуг он делал богатыми, и слуги начинали служить уже не столько своему государю, сколько своему богатству.
        В Священной русской империи будут служить только ради крестов. Живым - на грудь, а мертвым - на могилу. И сама -то по себе власть не что иное, как крест - на плечи. Власть ни чего тебе не даст, кроме чувства исполненного долга. Власть не даст тебе ни каких прав, только обязанности, а права лишь те, которые необходимы для исполнения обязанностей.
        Вы скажите, тогда во власть ни кто не пойдет? Ошибаетесь, ещё как пойдут. Но, конечно, уже не те люди, которые сегодня идут во власть.
        Я вам не скажу за всю Европу, но русские во многих ситуациях могут действовать активно, энергично и даже на пределе своих возможностей вообще не будучи мотивированы перспективой обогащения. Возьмите жития русских святых - сколько примеров совершенно бескорыстной жертвенности вы там найдете. А ведь наш народ веками имел святых, как примеры для подражания, как минимум - для воспитания. Можно, конечно, сказать, что святость - явление исключительное. Хорошо, давайте заглянем в те сферы русской жизни, где святостью, уж прямо скажем, не пахло, но и там мы найдем презрение к богатству, как достоинство, как очень сильное и объединяющее чувство.
        Воры в законе полностью строили свою идеологию на нестяжании. Вор не должен иметь ни чего своего, всё необходимое для жизни получая из общака. Роскошь для вора позорна, а в нищите они, напротив, видят своеобразный воровской шик. На сходняках воры пьют из жестяных кружек, хотя могли бы позволить себе пить из золотых кубков. Общак ломился от миллионов, а они всеми возможными средствами подчеркивали своё полное презрение к богатству, усматривая в этом высшую форму человеческого достоинства.
        Это поразительный пример. Криминальная корпорация, весь смысл существования которой, казалось бы, только в том и заключается, чтобы отнимать чужое и брать себе, вдруг в качестве главной своей идеи выдвигает нестяжание - мы не ради денег воруем. Это же не жертвы правительственной пропаганды, которым сверху усиленно вбивали в головы, что деньги - зло, а они, дураки, поверили. Это же движение снизу, зародившееся к тому же в страшной среде людей с искалеченными душами. Ну предположим там завелся чудак, который вдруг завопил: «Братва, деньги - дерьмо, богатство - отстой, богачи - не люди, а мы должны воровать, чтобы помогать честным арестантам, сидельцам -страдальцам, а не для того, чтобы в роскоши купаться. Бродяге роскошь в падлу». Скажите, что по нашим современным представлениям должно было произойти с таким чокнутым идеологом на суровой зоне? Его должны были поднять на смех и загнать под нары. Но вместо этого самые лютые разбойники вдруг неожиданно сказали: «А ведь так оно и есть, братва, так и надо жить». И ни кем не будучи понуждаемы, и ни чем не будучи вынуждаемы, самые сильные преступники
объединились именно вокруг идеи нестяжания, презрения к роскоши и богатству.
        И молодые волки, противопоставившие себя обществу, за высшую честь почитали присоединиться к этой корпорации нестяжателей, то есть отдавать бабло в общак для грева зон, а не на себя тратить. Нехорошо ведь шиковать, когда братва на киче последний сухарь без соли доедает. Корпорация воров десятилетиями держалась на высоте своего идеала и пила дорогие коньяки из жестяных кружек. Конечно, тут очень мало святости и очень много понтов. Это особая разновидность тщеславия - чувства не самого возвышенного. Но вы задумайтесь все же, чем тщеславились - кружечками эмалированными обколотыми, потертыми кепочками, картошечкой с огурчиком. Вот и подумайте, какая идея, даже не будучи насаждаема сверху, сама по себе может пойти снизу? Идея нестяжания, презрения к богатству.
        Вы скажете, что эта идея хороша на колымских зонах, но не в коридорах власти? А большевики? Это были самые лютые враги России, но и у них кое -чему следует поучиться, по крайней мере, их пример кое в чем убеждает. Дзержинский разве когда -нибудь стремился к личному обогащению, к комфорту, к тому чтобы спать помягче и есть послаще? А между тем, этот человек служил своему делу с такой нечеловеческой энергией, что, если бы он не разрушал, а создавал, так трудно было бы найти созидателя более успешного. Впрочем, ВЧК он создал. Это была очень сильная структура. Это пример того, что человек максимально замотивирован вовсе не тогда, когда он стремится к материальным благам, а скорее даже наоборот.
        А грабивший банки Сосо Джугашвили? Ведь он мог бы стать богачом, если бы утек с награбленным через границу. Он не хотел. Он все деньги отдавал в большевистский общак, а богатства лично для себя не хотел даже в перспективе. И ведь действительно, во всю свою жизнь он не проявил ни малейшей склонности к роскоши. Сталин умер, укрывшись солдатской шинелью. Кстати, не поручусь за то, чем он был укрыт, когда умер. Но и по сей день ни что не вызывает такого восхищения в народе, как этот, может быть, миф: «Сталин умер, укрывшись солдатской шинелью».
        А тысячи комиссаров, многие из которых были вполне искренними и очень честными, все эти Павлы Корчагины, разве к богатству они стремились, разве о высоких зарплатах думали, когда рвали жилы и гробили здоровье за свою идею? Это была черная идея, но и в её основе лежали нестяжание и жертвенность.
        А разве Гитлер стал богатым? Ведь мог бы, ни кто бы ему это не запретил. Но фюрер не стал богаче по сравнению с тем периодом, когда был ефрейтором. А ведь он всех богачей Германии держал за горло. И ни Геббельс, ни Гиммлер ни каких богатств не скопили. Из всей нацисткой верхушки поддался соблазну роскоши и богатства только Геринг (что, кстати, доказывает, что такая возможность была у всех). Геббельс побывал в гостях у Геринга, посмотрел на вызывающую роскошь, а потом сказал Гитлеру: «Нашего Геринга больше нет». В рейхе считалось хорошим тоном с презрением относиться к богатству.
        Сознательно привожу в пример черные идеи. Даже они оказались способны сплотить и мобилизовать большие группы гораздо эффективнее, чем стремление к благосостоянию. А надо ли доказывать, что свет сильнее тьмы? Все жития святых доказывают нам, что бескорыстие двигает горами, а жадность всегда немощна. И если не препятствовать свету проливаться в души людей, вся государственная система вдруг заработает с ранее небывалой эффективностью.
        Кого может сплотить общее стремление к богатству? Пауков в банке. Жадных и жестоких, пожирающих друг друга пауков. Идея нестяжания, идея коллективного отказа не только от богатства, но даже и от любой собственности, сплотит самых умных, талантливых, энергичных русских людей. Для людей талантливых главное стремление - самореализация. Для людей идейных главное стремление - торжество своей идеи. Таких людей деньгами не замотивируешь. Но дай им в полную меру раскрыть свои таланты, дай им служить идее, и они вам горы своротят. Вы только разрешите этим людям стать героями, и вы увидите целую когорту героев.
        Когда власть станет братством нищих, когда высшей честью для слуги государева станет его бедность, власть станет по -настоящему созидательной и внутренне сплоченной. Вы представляете, сколько романтических мальчишек с горящими глазами будет рваться во власть, чувствуя, что их грядущая нищета нравственно поднимет их над всеми окружающими, что они теперь будут «особые люди», они будут принадлежать к корпорации железных, недоступных примитивным обывательским соблазнам людей. К их возвышенному порыву примешается, к сожалению, много гордости. С гордостью будем бороться. Будем день и ночь разъяснять: выше других только тот, кто не считает себя выше других. У нас же будет Евангелие, которого не было ни у большевиков, ни у нацистов. Только православные и могут по -настоящему эффективно бороться с бесом высокомерия. Но для начала надо победить беса стяжания, на растерзание которому отдали Россию.
        Нас уже третий десяток лет убеждают в том, что только личная материальная заинтересованность может быть двигателем прогресса. «Чем лучше людям платят, тем лучше они работают». Собственно говоря, под этим нехитрым лозунгом и прогнали от власти коммунистов. И с тех пор ни каких новых лозунгов не появилось. Единственная идея, единственный девиз наших дней: «Обогащайтесь». Ни чего иного людям не предложено. Не понятно только, почему мы сейчас удивляемся повальной коррупции во власти? Чиновники как раз и делают то единственное, что всем нам было предложено - обогащаются всеми доступными способами. Они нарушают закон? Но русский человек ни когда закону не молился, ни когда в законе бога не видел, понимая, что закон есть измышление человеческое, для одних - выгодное, для других - не очень. Нам же день и ночь объясняют, что в основе всего на свете лежат экономические процессы, а в основе экономики - стремление к личной выгоде. Мы это хорошо усвоили, а дальше уже сами выводы делаем. Если соблюдать закон не выгодно, то лишь последний дурак будет его соблюдать.
        Русского человека ссылкой на святость закона не остановишь, нас может остановить только правда. А вот правды нам ни какой не предложили. Прогнав от власти коммунистов, надо было заменить ложную идею на истинную. Вместо этого нам сказали: «Хватит вкалывать за идею». И вышло ещё гораздо хуже, чем было.
        Это грязная ложь, что человек может эффективно трудиться только из стремления к личной выгоде. Всё великое в истории совершалось безо всякой материальной заинтересованности. Есть мотиваторы куда посильнее выгоды. Мы включим эти мотиваторы и сформируем на их основе новую власть Священной русской империи. Новая власть будет постоянно держать богачей за горло, а это можно делать только при условии абсолютного личного бескорыстия, иначе власть и богатство сольются в экстазе, что мы и наблюдаем сегодня.
        Богачи подкупят власть? А вы смогли бы подкупить Дзержинского? Да хоть бы и Савинкова? А Павку Корчагина, сиречь Николая Островского? А что ж бояре Ивана Грозного не подкупили? А уж как, должно быть хотелось подкупить Иоанна Кронштадтского. А императорскую гвардию под Ватерлоо подкупать не пробовали? А генерала Карбышева в плену? А мучеников за веру православную? Ещё нужны примеры? Так это будет вся мировая история. История переполнена примерами абсолютной неподкупности, причем вызванной самыми разнообразными основаниями. Для того, чтобы неподкупность стала уделом единой сплоченной значительной группы, надо лишь грамотно организовать идеологическое пространство. Сильные идеи высвобождают такую энергию, какой наше поколение на своей памяти в действии не видело.
        Но ведь все -то такими не будут? Масса людей - по самой своей природе безыдейны и ни к чему, кроме выгоды, стремиться не способны. Да, конечно. Мы ж реалисты. Вот эти -то безыдейные люди, способные реагировать только на запах денег, и станут в новой империи богатыми. Они получат свою выгоду, но в комплекте со всеобщим презрением.
        Мы будет всеми силами прививать людям презрение не только к богатству, но и к богатым. Из самой желтой прессы, из выступлений юмористов, из заявления самых отвязных политиков всегда будет следовать, что богатые вообще не люди, это грязные мерзкие животные, насквозь пропитанные низменными страстями. Самый маленький чиновник империи, будучи вынужденным встретиться с миллионером, всегда будет держать руки за спиной. Слова богача будут значить не больше, чем хрюканье свиньи. И вот когда богатые поймут, что они в этом мире - никто, что их роскошь воспринимается, как грязный разврат, когда на самых дорогих ресторанах кто -нибудь постоянно будет делать надписи: «только для скотов», когда они будут лишены слова по любому вопросу, кроме бизнеса, когда для девушки выйти замуж за богача будет уже не сильно отличаться от скотоложетсва, когда с чиновником, с офицером богач сможет разговаривать только, согнувшись в три погибели, тогда с самого верха, от императорского трона прозвучит: «Господа, так тоже нельзя».
        Власть будет мягко и терпеливо разъяснять, что богатые - тоже люди, ущербные, конечно, но всё же не лишенные некоторого человеческого достоинства, во всяком случае, у некоторых представителей этого презренного сословия случаются и благородные порывы. На фоне всеобщего органического отвращения к богачам, мы постепенно будем давать положительные примеры поведения некоторых из них. Посмотрите: не человек, конечно, но и он старается служить империи и народу. Послушайте: среди его хрюканья уже можно отчётливо расслышать некоторые человеческие слова. Так, глядишь, он и с четверенек поднимется, обретет способность к прямохождению. Это, конечно, ещё не скоро, но ведь старается же - надо оценить.
        Так постепенно мы выведем новую породу богачей, которых с некоторыми оговорками, но всё же будем считать людьми, потому что они служат. И некоторых из них мы вдруг начнем очень даже уважать. Надо же! Имеет дело с деньгами, даже капитал имеет, живет богато, то есть дерьмово, а всё -таки смог стать нормальным человеком. Как это, наверное было нелегко, посреди той мерзости в которой он обретается.
        А народу тем временем будут прививать здоровый аскетизм. Достойный уважения человек ест мало, одевается скромно, спит на жестком, украшений не использует. Женщинам надо постепенно прививать представление о том, что хорошо выглядеть позволяет сдержанная элегантность и хороший вкус, а большой гардероб, богатые шубы, платья из дорогих тканей - это удел шлюх. Хорошо одеваться - значит, уметь одеваться, а не иметь много нарядов. Золото и драгоценности, как признак всеми презираемой буржуазности, на приличной женщине будут почти недопустимы. Тут и запрещать ни чего не надо, достаточно постепенно прививать представления о том, что женщина в золоте - вероятнее всего шлюха, а женщина в бриллиантах - мерзкая тварь («Сколько сотен километров автомобильных дорог у тебя обмотано вокруг шеи? Сколько детских садов висит у тебя в ушах?»)
        Бриллианты можно разрешить на закрытых вечеринках богачей, как признак их скотоподобного состояния, а при императорском дворе бриллиантов не будет. Двор государя станет законодателем аскетической (по сути - аристократической) моды. Золото - только на погонах офицеров, даже императорскую корону стоило бы сделать из железа с простыми полудрагоценными камнями из всех областей России. Одежда - самая простая, но, конечно, самая качественная и добротная. Иметь хорошего повара будет позорно. Для того, чтобы пожарить мясо и порезать помидоры хороший повар не нужен. Императорский двор подаст в этом пример, здесь будут предлагать самое простое угощение, безо всяких кулинарных изысков, да и не по многу («От императора всегда уходишь слегка голодным»)
        Мне кажется, роскошь императорских дворов всегда унижала императоров, лишала верховную власть подлинного величия простоты. Государь, демонстрирующий богатство, демонстрирует свои приоритеты. На столе у государя должно быть то, что может быть на столе у армейского поручика из провинциального гарнизона или школьного учителя, и это тоже будет демонстрацией приоритетов. При императорском дворе будет много блеска лучшей в мире стали, но блеска драгоценностей там не будет.
        Известно, что живет в достатке не тот, у кого много, а тот, кому хватает. Почему сегодня большинство наших граждан недовольны своим уровнем жизни? Почему зарплата, вполне достаточная для жизни, кажется им слишком маленькой, и они вечно ноют, что на эти деньги не прожить? Так ведь нам же постоянно вбивают в голову, что для жизни необходимо огромное количество всяких штучек -дрючек - престижных, современных, якобы улучшающих качество жизни. И мы уже не сомневаемся, что не можем прожить без огромного количества совершенно ненужных вещей. Только поэтому нам кажется, что нам постоянно не хватает денег. Непрерывная, массированная реклама всё новых и новых товаров - это реклама расширенного потребления. Это и есть современная идеология. «Бери от жизни всё».
        В новом русском обществе всё будет ровно наоборот. Так же непрерывно и массированно, очень убедительно, на наглядных ярких примерах людям будут внушать, что человеку для жизни на самом деле надо очень немногое, и постоянно стремиться к приобретению всё новых и новых материальных благ позорно и низменно. Мы введем в моду ограничение потребностей. Престижно будет обходиться самым минимумом материальных благ. Над человеком, имеющим хороший автомобиль и желающим приобрести лучший, будут потешаться, как над дефективным недоумком, а по -настоящему престижно будет вовсе не иметь автомобиля - уважающие себя люди ездят на общественном транспорте.
        К ресторанам, где подают изысканные блюда, будут относиться примерно, как к борделям, богачи, желающие полакомиться деликатесами, будут заходить в рестораны под свист и улюлюканье толпы. А лучшие люди империи постоянно будут рассказывать во всех СМИ, что картошечка с огурчиком - самое желанное блюдо на их столах, а утренний завтрак - стакан чистой воды с приличным ломтем хорошего хлеба - лучший в мире завтрак. Власть будет подавать пример в аскетизме, в простоте, в ограничении своих потребностей. И вот когда принадлежность к власти будет ассоциироваться у подданных империи с нищетой, а над богачами будут потешаться, как над дефективными недочеловеками, тогда люди вдруг неожиданно почувствуют, что они теперь гораздо счастливее, хотя у них не прибыло материальных благ.
        Уберите из нашей жизни зависть к богатству или хотя бы зависть к соседу, который ездит на дорогом автомобиле, и любой соцопрос покажет вам, что количество людей, считающих себя счастливыми, выросло в разы. Счастье - это субъективное состояние, основанное на ценностных ориентациях. Если у меня нет того, что я хочу - я несчастен. А если я этого больше не хочу, а всё, чего я хочу вполне для меня доступно, я буду счастлив при тех же условиях. А ведь для того, чтобы отрегулировать систему «хотелок» надо всего лишь взять под контроль информационное пространство. Ведь большинство людей очень внушаемо. Если последовательно, целенаправленно, массированно прививать людям определенные ценности, через очень небольшое время мы будем жить среди счастливых людей. Но для этого нужна диктатура.
        Вы думаете богачи, которые наживаются на производстве совершенно ненужных вещей и постоянно внушают нам, что произведенный три года назад телефон - это уже полный отстой, так легко расстанутся со своими барышами? А торговцы, закупающие за границей полную белиберду? А владельцы крупных торговых сетей? Сегодня это хозяева жизни, задвинуть их в угол и заткнуть им рот можно только силой. И это, конечно, очень не понравится нашим либералам, которым тоже придется заткнуть рот - жестко, решительно, последовательно, без интеллигентских рассусоливаний. Не надо иллюзий - без диктатуры тут не обойтись.
        В свободной конкуренции идей всегда будут побеждать те, которые спекулируют на низменных страстях. Любая возвышенная идея пробивает себе дорогу силой. Невозможно привить людям новую систему ценностных ориентаций, пока в информационном пространстве доминируют лебедь, рак и щука. И когда сверху говорят одно, а вокруг себя люди видят другое, что -либо говорить совершенно бесполезно. Вот когда информационное пространство будет смоделировано последовательно, логично и целенаправленно, когда всё будет работать на одну идею, а власть при этом сама будет жить так, как предлагает жить народу, тогда русский народ будет настолько счастлив, насколько ни когда не был.
        Не удивляйтесь, но только в таких условиях народ станет по -настоящему свободен. Свободен от диктатуры лжи, от рабства низменных страстей. Человек, который разводит картофель, должен постоянно делать прополку. Если же он исходит из равноправия картофеля и сорняков, то ни какого равноправия он на выходе не получит, а будет иметь господство сорняков.
        Вполне представляю, как покоребит современного человека от мысли о последовательном подавлении свободы слова, о запрете на свободное выражение своих убеждений. Но, господа, мы исходим из реальности. Свобода слова на практике всегда оборачивается диктатурой лжи, а подлинную свободу может дать только диктатура правды.
        Новые сословия
        Новое общество будет сословным. Впрочем, не думаю, что вот так сразу надо всё общество разделить на сословия. Средневековый опыт для нас чрезвычайно важен, и мы будем на него опираться, потому что это опыт христианской государственности, но в жизни с тех пор очень многое изменилось и уже невозможно механически разбить современное общество на средневековые сословия.
        Там всё было куда проще: ораторес, беллаторес, лабораторес. Те кто молится, те кто сражается и те кто трудится. Но уже в новое время под «лабораторес» приходилось одновременно понимать и буржуазию, и пролетариат, что явно не отражало реальности. Жизнь усложнилась, появились новые общественные страты, их становится всё больше, об их количестве можно даже спорить, а при решении любого спорного вопроса не следует торопиться. Сейчас мы могли бы разбить общество на дюжину сословий, но надо ли это?
        Предложил бы поступить иначе: выделить лишь три -четыре сословия, а остальную, возможно - основную часть общества ни как на сословия не дробить. Каждое из сословий будет подчиняться своему сословному законодательству, а остальная часть общества законодательству общегражданскому.
        Наши представления о сословиях связаны с представлениями о сословных привилегиях, о высших и низших сословиях. В Священной русской империи всё будет иначе. Во -первых, ни каких высших и низших сословий не будет, а во -вторых, сословное законодательство будет куда более суровым, чем общегражданское.
        Из средневековой схемы бесспорно можно взять одно сословие - ораторес. Молящиеся. Духовенство. Ни каких привилегий духовенство иметь не будет. Напротив, оно будет подчиняться законодательству, которое криминализирует многие деяния, некриминализированные законодательством общегражданским.
        Например, прелюбодеяние для священника будет уголовным преступлением, за которое он подлежит церковному суду и церковной тюрьме, а рядовой гражданин за то же самое заслужит лишь общественное порицание. Гомосексуализм для священника так же будет криминализирован, за это он отправится в тюрьму, а общегражданское законодательство криминализирует только пропаганду гомосексуализма. За педофилию, бесспорно криминализированную общегражданским законодательством, священник, по законодательству церковному, будет подвергаться гораздо более суровому наказанию. За хищение церковной собственности священник будет наказан более жестоко, чем мирянин, так же как и за любое преступление против личности.
        Что же получит священник в обмен на все эти суровости? Во -первых, принадлежность к духовному сословию будет гарантией от безработицы. Во -вторых, священнику и его семье, даже если у него дюжина детей, и независимо от того, какие доходы приносит его приход, будет гарантирован прожиточный минимум, в случае необходимости - из казны. Семья священника, не имея ни чего лишнего, ни когда не будет испытывать нужды в необходимом.
        Эти же гарантии получает каждый монах лично для себя. Ни чего, кроме куска хлеба и бедной одежды, но это - гарантировано. Но для монахов будет криминализировано нарушения монашеских обетов. Монашеский постриг станет необратим, и попытку вернуться в мир будет карать уже законодательство, а не только церковные прещения, которые сейчас для государства ни какого значения не имеют. Исполнение церковного законодательства будет поддержано всей силой государства. Церковный суд будет судом государственным, но правосудие будут осуществлять люди Церкви.
        Для начала, чтобы сформировать церковное сословие, надо выполнить задачу, которая опять же под силу только диктатуре - вынести весь сор из избы. Развращенность епископата сегодня ни для кого не секрет. Сколько у нас епископов -гомосексуалистов? Сколько епископов имеет постоянных любовниц? А сколько среди архиереев махровых воров? Церкви самостоятельно не по силам избавиться от таких епископов, потому что ни каких реальных мер воздействия на них она не имеет, а государство в церковные дела не вмешивается. Архиерейский разврат для государства - не более чем повод для кривой усмешки, а на архиерейское воровство правоохранительные органы предпочитают закрывать глаза. Сейчас между государством и Церковью существует как бы негласное соглашение: Церковь поддерживает власть, а власть не трогает Церковь.
        Вы можете представить себе епископа, который оказался бы на скамье подсудимых за мошенничество? Немыслимо. А епископа, который совершил мошенничество? Легко. Может сейчас епископ угодить на зону? Ни одного факта. А есть ли епископы, которые это заслужили? Да сколько угодно. Эта братия оказывается вне действия уголовного законодательства. У нас даже министра можно посадить, но епископа - ни когда. А почему? Так ведь это же подорвет авторитет Церкви. А, оставаясь на кафедрах, они не подрывают авторитет Церкви? Заколдованный круг.
        Не раз появлялось желание предать гласности факты архиерейского воровства. Вопиющие факты. И ни кто бы мне не воспрепятствовал. Сам себе препятствую. Только представлю себе, как обрадую врагов Церкви, так и исчезает желание писать об этом. А в итоге вор -архиерей чувствует себя в условиях полной безнаказанности. Всё же я прав, что молчу, потому что бороться с этой проказой можно только системно.
        Епископ действительно не должен быть подвергнут суду общей юрисдикции. Только церковному суду в закрытом заседании. Он не должен быть направлен в общие места лишения свободы. Только на специальную зону для духовенства, и эту роль, вероятнее всего, будут играть отдаленные глухие монастыри.
        На Соловках, например, для этого - все условия. На большом Соловецком острове, конечно, полно паломников, да и негоже поганить такой замечательный монастырь присутствием этой малопочтенной публики, а вот Анзер вполне можно закрыть для паломников, поставить там высокие стены и первым делом отправить туда весь «голубой епископат» и всех проворовавшихся архиереев в роли рядовых монахов. Дрова будут колоть, воду носить, грядки копать, все богослужения неукоснительно посещать, грехи замаливать - обычная монастырская жизнь, монаху грех такую жизнь и заключением назвать. Но это для них будет не добровольно и навсегда. И ни какого общественного резонанса. Широкой публике об этом и знать ни к чему.
        Так же и белое духовенство за преступление против церковного законодательства будет отправлено в отдаленные монастыри - кто уже лишенным сана и навсегда, кто с сохранением сана - временно, на исправление. Это, кстати, практиковалась в Российской империи.
        За несколько лет церковные суды очистят духовенство Русской Церкви от заразы. Если сами церковные иерархи этого не захотят (там, возможно, с самого верха придется людей убирать), так слуги государевы помогут.
        Итак, одно сословие (ораторес) у нас бесспорно будет. Тут не возникает ни каких вопросов, потому что церковные структуры и тысячу лет назад и сейчас - всё те же. А вот со следующим - беллаторес - уже не просто. Обратите внимание, в средние века даже не выделили сословия тех, кто управляет. Правящим сословием были те, кто сражается. Чем была средневековая аристократия? Это была знать обязательно земельная и обязательно военная. Править мог только тот, кто держал в руках меч и этому человеку вручалась власть над землей. Это был управленческо -земельно -военный класс. Позднее носители пышных аристократических титулов могли уже не быть ни управленцами, ни землевладельцами, ни военными, в значительной части став заурядными паразитами, кичившимися древностью родов и ни чего из себя не представлявшими.
        Казалось бы, надо вернуть ситуацию на исходные и у нас вновь будет аристократия. Но это невозможно. Не прикажете ли губернаторами назначать только генералов и давать им княжеские титулы? В том, чтобы снова разбивать Русь на удельные княжества, мягко говоря, мало смысла. Или за хорошую службу дарить колхозы в качестве феодов? Или тому, кто в качестве феода получил завод, дарить и баронский титул? Барон Машиностроительный. Князь де Газпром. Лень даже смеяться.
        Вполне понятно, как в наше время должна выглядеть монархия. Но совершенно непонятно, как в наше время должна выглядеть аристократия, дворянство. Может быть вообще обойтись без дворянства? Но в нормальном варианте именно дворянство должно быть опорой трона. Так где ж мы его возьмем -то, а?
        В Российской империи дворянство было наследственным. Ленин, например, был дворянином. Ну и что это значило? Да ровным счетом ничего. Дворянство так же даровалось с присвоением определенного офицерского чина. А если сейчас даровать дворянство всем старшим офицерам? То -то будет комедия. Нынешнее наше офицерство в подавляющем большинстве - носитель ментальности красных командиров. Они так мало напоминают дворян, что сами в первую очередь будут смеяться над дарованием им дворянского достоинства.
        Или, как тут предлагают некоторые забавные люди, называющие себя монархистами, считать госслужащих новой аристократией? Неизвестно, долго ли они думали, прежде чем объявить бюрократию аристократией. По своей ментальности, по самой своей сути, эти две группы диаметральны. Клерк не дворянин, а министр не князь. Пусть они будут слугами государевыми, но это не сделает из них аристократию. Аристократ становится таковым благодаря принадлежности к роду, а не благодаря занимаемой должности.
        Есть у нас сейчас и потомственное дворянство, то есть люди, которые могут доказать своё дворянское, ещё дореволюционное происхождение. В подавляющем большинстве - это клоуны. Когда они настаивают на своём дворянском достоинстве, это выглядит, как какая -то малопочтеная игра в бирюльки. Признать за ними дворянство официально? Чтобы эти клоуны образовали костяк нового дворянского сословия? Хотя…
        Однажды я встретился с настоящим дворянином. Его зовут Николай фон Диц. Он музыкант. Дело это вроде бы не дворянское, но всего лишь час, проведенный в обществе барона фон Дица, бесспорно и неопровержимо убедил меня в том, что он настоящий дворянин, хотя барон менее всего на этом настаивал. О, эта удивительная манера себя держать, эта сдержанная доброжелательность, неброское умение соблюдать дистанцию одновременно с подчеркнутым уважением к достоинству собеседника. Подлинная аристократическая простота барона - то чего невозможно изобразить, если не имеешь. Это накоплено поколениями предков барона. Было бы замечательно, если бы государство официально признало за ним титул. Ведь написать в официальном документе «барон фон Диц», означало бы написать правду.
        Речь вот о чем. Подлинно аристократическая ментальность, настоящее дворянство души каким -то непостижимым образом живы в наше время. Эту ментальность вполне возможно развивать и поддерживать. Знаете, что такое настоящий дворянин? Это когда по улице идет человек в одежде из обычного магазина, но все сразу же видят, что это дворянин.
        Фон Диц - не землевладелец, не управленец, и не военный. Но это носитель тех качеств, которые были выработаны его предками, рыцарями и господами, жившими в бургах. И своих детей он может воспитать носителями тех же аристократических качеств, посреди современной Москвы, проживая в обычной квартире и не имея в своём подчинении ни одного человека.
        Вывод напрашивается несколько шальной, но если вдуматься - реалистичный. Новую аристократию можно вывести в пробирке. Искусственно. Не имея тех естественных условий, в которых аристократия формировалась. Если разработать детальный кодекс чести дворянина, если ребенку с пеленок прививать этот кодекс, чтобы он чувствовал, дышал, ходил, как дворянин, когда -нибудь можно будет даровать ему дворянство, а возможно и княжеский титул. И вот эти -то новые дворяне составят основу правящей элиты Священной русской империи. Но это не сразу, на это уйдут десятилетия.
        В задачу национальной диктатуры входит лишь заложить фундамент для создания нового дворянства. Дворянское сословие при диктатуре ещё не появится и, даже реставрировав монархию, мы не станем торопиться объявить о создании этого сословия, не станем вот так сразу раздавать титулы, как награду за верную службу.
        Кроме духовенства, единственным сословием, которые будет сразу же учреждено, станут госслужащие. Бюрократия. На представителей власти будет распространяться сословное законодательство, и они будут подсудны только сословному суду. И это законодательство будет куда более суровым, чем общегражданское. Госслужащим, начиная с определенного чина, запрещено будет иметь собственность, за коррупцию их будут карать примерно так же, как убийц. Почти за все преступления сословное законодательство для госслужащих будет предусматривать более суровое наказание, чем общегражданское законодательство для всех остальных.
        Государство обеспечит чиновника всем необходимым для жизни, но ни чего из этого он не сможет передать по наследству. Хорошая квартира, хорошая машина, хорошая дача достанутся преемнику по должности, а не вдове и детям. О вдове государство позаботится, а дети должны будут сами всё для себя зарабатывать. Баловней, все блага жизни получающих с рождения, больше не будет.
        И вот понемногу, в недрах сословия госслужащих, среди нового имперского офицерства, Бог даст, начнет вызревать новое дворянство. Дворянином может быть только тот, кто служит государю. Если дворянский сын захочет стать бизнесменом или свободным художником, он перестанет быть дворянином. Он может, конечно, быть музыкантом или артистом, но только в императорском театре. Вполне понимая, что настоящее дворянство - это дворянство наследственное, мы всё же не станем признавать дворянства за теми, кто покинул государеву службу. Если пять поколений твоих предков служили государю - ты представитель знатного дворянского рода, а если ты не хочешь служить государю - ты больше не дворянин, к своему собственному роду уже не принадлежишь, ты прервал свой род, и твоим детям всё придется начинать с начала, если захотят.
        Так же и с рюриковичами, которые непременно повылезают изо всех щелей, как только будет реставрирована монархия. Пошёл на государеву службу - у тебя появляется шанс на признание за тобой древнего титула, и то, как говорится, «будем посмотреть», а если всё на что ты способен - предъявить своё генеалогическое древо - над тобой просто рассмеются.
        Та «пробирка», в которой мы создадим новую аристократию, будет выглядеть очень сурово. Что -то вроде нацистских орденсбургов. Мальчика забирают из семьи и помещают в некое подобие монастыря. Высокие стены, мощные башни, маленькие кельи на двоих. Здесь мальчиков будут обучать священники и офицеры, поэты и физики, механики и ремесленники. Обучение будет самым всесторонним, рассчитанным на гармоничное развитие личности, а воспитание - в духе аскетизма. Качественное, но самое простое и скудное питание, жесткая постель, подъемы на рассвете, марш броски и физическое упражнение до полного изнеможения, военная муштра и непрерывное богослужение. Эти мальчики будут пить только воду. Замечательную ключевую воду. Здесь даже чай будет считаться напитком изнеженных сибаритов.
        Одна из главных задач воспитания - привить презрение к богатству, к роскоши, к комфорту, к собственности вообще. Эта жизнь должна будет формировать людей, дух которых управляет плотью, а не наоборот. Что такое развлечения эти мальчики вообще не будут понимать, зато слова «долг», «честь», «благородство», «самоотречение» станут ключевыми понятиями их мировосприятия.
        Здесь будут воспитывать правящую элиту, новую аристократию на основе тех добродетелей, которые выработала древняя аристократия, но путь новой элиты будет иной. Ни одному из них лет через десять такого воспитания вы не сможете объяснить, что значит слово «моё» даже в словосочетании «моя жизнь». Это будут государевы люди, люди, которым ни что не принадлежит, кроме власти, а сами они будут принадлежать только Богу и государю.
        Не все из них смогут стать такими, по ходу воспитания и обучения будет отсеиваться ни как не меньше половины. Не все станут военными, это не всем дано и не всем надо, но, безусловно, из этой школы будут выходить лучшие офицеры и военачальники. Губернаторами и министрами тоже станут не все - к управлению людьми нужна врожденная предрасположенность. Кто -то станет ученым или художником - вы потом встретите этих людей во всех слоях общества. Здесь каждому помогут раскрыть его таланты. Но главная задача этих военно -монашеских училищ - воспитание правящей элиты.
        Когда мы запретим аборты, количество детей, которых матери оставляют в роддомах, резко увеличится. Мы не станем этому препятствовать. Мать, которая решила бросить своего ребенка, всё равно была бы плохой матерью. Но те, кого мы сейчас называем детдомовцами, станут единственной привилегированной группой общества. Они будут жить в домах примерно уровня хорошего отеля - в комнатах по двое. Они будут получать лучшее (но простое) питание, лучшую (но простую) одежду. Их будут обучать лучшие преподаватели. Их образование будет направлено на раскрытие индивидуальности, на поиск талантов, и не сомневайтесь - таланты в каждом найдутся.
        Эти дети будут считаться усыновленными государем. Любой, кто обидит одного из них - оскорбит лично государя и подпадет под действие закона об оскорблении величия. Это не значит, что их не будут наказывать, воспитание будет достаточно суровым, но построенным на подчеркнутом уважении к достоинству личности.
        Новые детские дома наряду с орденсбургами станут питомниками, где выращивается правящая элита. Эти дети - наш золотой фонд. Они с самых первых дней жизни не будут знать, что такое собственность, их не надо будет отучать от привычки чем -то владеть. Одновременно с этим они будут раз и навсегда избавлены от заботы о куске хлеба, он им всегда будет гарантирован. Если, конечно, став совершеннолетними и получив образование, они не захотят пойти в бизнес или в свободные профессии. Это не будет запрещено. Но даже если один из десяти этих детей проявит талант управленца - он станет управленцем. Именно в этих детских дворцах мы в первую очередь будем искать кандидатов на должности губернаторов и министров. И с самых ранних детских лет их будут обучать науке управления и прививать необходимые для этого нравственные и психологические качества.
        А что мешает?
        Всё это кажется сказкой? Но скажите, что нужно для того, чтобы сделать её былью? Тупо деньги. А денег в России на самом деле - сколько угодно. Надо всего лишь потрясти за ноги пару миллиардеров и тут же появятся средства и на этот проект, и на многие другие. А что, так трудно потрясти их за ноги? Для этого -то что нужно? Взвод спецназа. Ну и, конечно, добрая воля. Собственно, на сегодня это главная проблема. Власть не обладает доброй волей. Власть не хочет, чтобы вместо убогих детских домов у нас появились прекрасные детских дворцы. Отнять власть у богатых и заставить их строить дворцы для детей - не такая уж сложная задача, надо только этого захотеть.
        Значит, всё, что нам нужно - чтобы к власти пришли абсолютно бескорыстные люди, которые ни чего для себя не хотят, у которых только одна мечта - новая Россия. Такие люди бесспорно есть уже и сейчас, но при помощи демократических процедур они ни когда не придут к власти, потому что демократия - власть богатых, а богачи сами себя ни когда не обидят.
        Впрочем, может быть такой вариант - богачи приведут через выборы к власти человека, который сможет их обмануть, всем своим видом изображая, что будет служить интересам капитала, а, оказавшись у власти, покажет им козью рожу - отменит демократию, введет диктатуру, возьмет курс на реставрацию монархии и заставит капитал служить народу.
        Было бы гораздо лучше, если бы диктатура была объявлена сверху. Меньше визга и вообще ни какой крови. Но возможен и государственный переворот. Опять же, хорошо если он будет совершен министром обороны или префектом преторианской гвардии. Если толпы или даже регулярные части пойдут на штурм Кремля - ни какой переворот не состоится, его в два счета утопят в крови. Не дай Бог получить революцию снизу, чем больше людей будут в ней участвовать, тем легче её будет подавить. Переворот должен состоять всего из нескольких точно рассчитанных ударов по ключевым позициям власти. Для его осуществления не потребуется и тысячи человек.
        Возможен и другой вариант: дикий народный бунт сметает существующую власть, и в краткий момент анархии власть подберет с земли диктатор. Гражданской войны не будет. Меры, которые предложит национальная диктатура, сразу же поддержит подавляющее большинство русских людей. Заткнуть рот горстке горлопанов можно будет без крови.
        Военное вмешательство со стороны НАТО? Это вряд ли, пока у нас есть ядерное оружие. Во всяком случае, новая русская власть должна сразу же четко и недвусмысленно заявить: любая попытка вооруженного вмешательство во внутренние дела России повлечет за собой неизбежное применение Россией ядерного оружия. В количестве и качестве обычных вооружений Россия сегодня не может состязаться с НАТО. И завтра не сможет. Всё, что нам остается - ядерный шантаж. А ничего более эффективного нам и не надо. Если будет сохраняться хотя бы малая вероятность того, что хотя бы одна русская ядерная ракета упадет на Нью - Йорк, Америка не решится начать против России войну, а Европа тем временем будет пребывать в таком ужасе, что с ней вообще можно будет не считаться.
        Конечно, Священная русская империя должна быть готова к международной изоляции - уж она -то нам гарантирована. Но, во -первых, это для нас не так уж страшно. Россия - самодостаточная цивилизация, всё, что необходимо для жизни - у нас своё, и мы легко обойдемся без того, что они могут нам дать. А, во -вторых, международная изоляция России отнюдь не будет общемировой. Ни Китай, ни Индию такого рода перемены в России нисколько не смутят, а население этих двух стран - треть человечества. Арабский мир, вполне возможно, и не встанет против нас, во всяком случае, внутри него точно найдутся силы, которые нас поддержат. Шиитский Иран точно будет на нашей стороне. С Японией, во всяком случае, будет шанс договориться. Должны же мы наконец понять, что Запад - это ещё не весь мир. И это отнюдь не лучшая часть мира.
        Так что же нам нужно для того, чтобы Россия встала на русский путь? Для начала хотя бы сто человек особой породы. Сто человек государственного ума, железной воли, твердых православных убеждений, без демократических предрассудков и абсолютно бескорыстных. Эта железная сотня и объявит о введении диктатуры. Половина этих людей отправится на места губернаторами. В губерниях каждый из них найдет не меньше сотни таких же людей. И всё! Россия встанет на новый путь.
        Новый порядок мы будем поддерживать методами диктатуры до тех пор, пока не сформируем новую правящую элиту. И тогда можно будет спокойно отменить диктатуру. По своему собственному, родному, национальному пути Россию не придется тащить насильно. Когда русский народ, освободившись от рабства коммунистического, освободится так же и от демократического рабства, русские люди станут по -настоящему свободными.

***
        Неужели всё это возможно? Я сам -то в это верю? Честно говоря - не очень. Но в России случалось много невозможного, во что не сразу готовы были поверить даже те, кто потом это делал. Представьте себе завершение царствования Алексея Михайловича. Если бы тогда людям описать петровские реформы, да ещё сказать, что всё это произойдет в течение их жизни, кто бы поверил? А большевики накануне первой мировой сами -то смогли бы поверить в то, что всего через семь лет они будут иметь полную, абсолютную власть над Россией? Помню свою молодость при Брежневе. Я был уверен тогда, что советская власть незыблема, что ни какая «революция наоборот» в наше время уже невозможна.
        Хорошо вижу слабое место моих построений - любая схема, имеющая в качестве основного компонента «новых людей», то есть не таких людей, каких мы видим вокруг себя, не отличается устойчивостью. Но откуда же тогда взялись «птенцы гнезда Петрова»? Ведь они были и в той старой России, никем не замеченные. И вот воля одного человека как будто вызвала их из небытия и дала им власть. А теперь представьте себе Чернышевского, который создает образ Рахметова - «особого человека», без которого невозможны те перемены, о которых мечтал Чернышевский. Мне кажется, Чернышевский и сам не очень верил в то, что такой человек вдруг возьмет да и появится. Между тем, такие люди как, например, Дзержинский и Джугашвили, абсолютно бескорыстные и абсолютно идейные, оказались куда более «особыми», чем Рахметов.
        Сильная идея способна двигать горами, она вызывает к жизни таких необычных людей, каких мы не можем себе и представить. Ни секунды не сомневаюсь, что такие люди в России есть уже сейчас, им только надо встретиться и сплотиться. Нужна только сама идея, которая их сплотит. Вот эту идею и я пытаюсь сформулировать.
        Вообще, рассуждения о том, что реально, а что нет, носят довольно праздный характер. Мы должны сначала думать о том, что идеально, а уже потом о том, что реально. Сначала мы должны представить себе ту идеальную страну, в которой мы хотели бы жить. Тогда у нас будет цель. И тогда мы обязательно найдем средства.
        Сейчас Россия продолжает блуждать впотьмах, сама не зная, чего хочет. Перед нами как будто постоянно вспыхивают болотные огоньки, и мы дергаемся от одного к другому, выписывая несусветные зигзаги, какое уж тут движение вперед. Наша страна уже готова сплотиться вокруг сильной идеи, потому что блуждать впотьмах русские уже устали. Ни в чем мы сегодня так сильно не нуждаемся, как в образе идеальной страны.
        Русские вопросы
        Судьбы русской монархии
        Надо же было так случиться, что первый русский царь - Иван Грозный, монарх уже воистину самодержавный, стал одновременно и последним государем прямой линии Рюриковичей. Его сын и преемник, царь Федор Иоаннович, являл собой живое свидетельство того, что династия прервалась. Он мог бы царствовать, и не правя. Кроткий царь -молитвенник, совершенно лишенный способности к управлению, всё же мог стать настоящим царем. На троне порою важнее иметь сильного молитвенника, чем сильного администратора, потому что сакральная составляющая царской власти важнее, чем управленческая. Царь призывает на Русь благословение Божие, а с делами государственными управились бы и бояре. Да, так могло быть, но Господь не благословил это царствование. И всё пошло кувырком. Почему?
        У православного монархиста взгляд на историю совсем не такой, как у рационалиста -материалиста. Для последнего сам этот вопрос: «Почему?», абсурден. В том, что династия прервалась, ему достаточно видеть следствие случайного стечения обстоятельств. Дескать, так уж вышло. Конечно, материалисты видят в истории действие исторических законов, но они не видят в ней действия, Высшего Разума. Слабое здоровье царя Федора Иоанновича уж никак не может являться следствием классовой борьбы. И то, что у грозного царя было три сына, но ни один из них не смог продолжить династию, это, конечно, не является следствием действия неумолимых экономических законов. Значит - случайность, и говорить тут не чего, и ни какие «почему» неуместны.
        А мы не сомневаемся, что прямая линия Рюриковичей прервалась по Божьей воле. Бог воспрепятствовал тому, чтобы Россией правили наследники Ивана Грозного. Бог этого не хотел. Бог ни одного из них не благословил на царство. И вот два сына погибают, а третий - нежизнеспособен. У этого бесспорно есть некая причина. И нам она неизвестна. Праздное, казалось бы занятие - пытаться постичь Божью волю, но не это ли занятие предписано каждому православному человеку? Как мы сможем жить в согласии с Божьей волей, если не будем пытаться её постичь? И как мы сможем извлечь уроки из ошибок наших предков, если не поймем, в чем эти ошибки заключались?
        Конечно, тут надо рассуждать с большой осторожностью, а то иногда слишком самоуверенные люди с такой легкостью называют причины, по которым Бог действовал так или иначе, как будто Господь лично их уполномочил растолковать Свою волю. И всё же рассуждать тут не запрещено и полагаю даже, что предписано.
        Первое, что приходит на ум - жестокости и кровопролития царствования Иоанна Васильевича лишили его род благословения. Но тут не всё так однозначно. Как правитель царь делал то, что совершенно необходимо было делать - укреплял государство. Был ли он при этом избыточно жесток? Далеко не факт. Наши представления о «кровавом режиме» Ивана Грозного основаны целиком и полностью на свидетельствах его противников, то есть людей заведомо необъективных. Они вполне могли наговаривать на царя лишнего и охотно верили любой самой нелепой сплетне, выставляющей царя кровопийцей, тут же озвучивая эту сплетню, как факт.
        Какие, к примеру, есть доказательства того, что Иван убил своего сына? Ни каких. Кто вообще мог знать, что происходило в дворце без свидетелей? Доказательств не только нет, их и быть не может. А сегодня мы имеем дело с уверенностью, что «Иван Грозный убил своего сына». Так же плохо с доказательствами того, что царь приказал убить митрополита Филиппа или псково -печерского игумена Корнилия.
        Конечно, кровь есть на руках любого монарха - приходится выносить смертные приговоры. Но больше ли её на руках Ивана, чем у других царей? Особенно, если учесть сложность эпохи, которая вынуждала срубить некоторое количество голов. Грех был бы на царе, если бы он ради ложного гуманизма позволил стране развалиться.
        С опричниной вообще очень сложно. Дело в том, что царь запретил своим слугам какие бы то ни было упоминания об опричнине. А в итоге мы имеем об опричнине свидетельства только врагов царя, отрицательные оценки не с чем сравнить. Как можно в этой ситуации сделать объективные выводы? Причем, речь идет лишь об оценке методов, а что касается целей опричнины, то они бесспорно положительные. Опричнина как принцип есть проявление государственного гения. А опричники, как люди… у нас нет достаточной информации, чтобы судить о них объективно. В своих оценках мы ориентируемся на позднейшую литературу вроде «Князя Серебряного», а это уж совсем наивно. Кстати, до Карамзина ни кто и не догадывался о том, что Иван Грозный был тираном.
        Выводы? Государственную политику Ивана Грозного мы оцениваем бесспорно положительно. Личность Ивана Грозного мы не имеем возможности оценить объективно. Лучше вовсе отказаться от оценок, чем поддаться обольщению древней клеветы, которая, к тому же, может оказаться правдой. Итак, суждение о том, что кровавые преступления Ивана Грозного лишили его потомство благословения, представляются нам, как минимум, недостаточно обоснованным.
        И всё -таки есть в биографии Ивана Грозного один факт, который мы, как ни странно, считаем куда страшнее, чем пролитую кровь. Кровь любой правитель, особенно в ту эпоху, просто вынужден был лить. Сколько крови в самый раз, а сколько уже через край, где казни были проявлением государственной необходимости, а где - личного зверства, рассуждать очень сложно. А вот то, что царь был семь раз женат - это чудовищно. Причем, это уже объективный факт, а не клевета.
        Церковь крайне неохотно допускает второй брак, кстати, исключая такую возможность для священников. Третий брак - в каких -то уже совсем исключительных случаях. А седьмой? Это уже бесспорный грех. Это уже ни при каких обстоятельствах и браком считать нельзя. Это разнузданный и демонстративный блуд. Особенно если учесть, что с двумя из семи жен Иван даже не венчался, попросив «благословения на сожительство». То есть благословение на грех. Это само по себе уже серьезное искажение христианского сознания. Неужели кто -то считает, что достаточно подломить волю священника, вырвав у него кощунственное благословение, и греха уже не будет? В толк не возьму: неужели царь не понимал, что отвечать ему придется перед Богом, и не только за сам блуд, но и за насилие над совестью духовенства? И что самое страшное - отвечать придется не ему одному, а всей России, всему народу.
        Блуд - смертный грех, а блуд на троне - грех космический. Монарх, помазанник Божий, всему народу показывал пример демонстративного греховного поведения. Неужели он исходил из принципа: я - царь, мне всё можно? Совсем наоборот. Царю можно гораздо меньше, чем подданным, любой грех царя куда менее простителен, потому что на нём лежит ответственность космического масштаба. Рядовые подданные, совершая грех, разрушают только свою душу, максимум - рискуют духовным благополучием своих потомков. Царский грех разрушает царство.
        Всеми силами стараюсь избегать однозначных заключений. Не могу быть уверенным, что вот именно в «семиженстве» царя Ивана кроется причина всех последующих бед России. Ведь не просто прямая линия Рюриковичей прервалась, Россия на многие десятилетия погрузилась в смуту и хаос. Полагаю, тут сложный комплекс взаимосвязанных причин, и все они известны только Богу. Было бы очень легкомысленно, сделав предположение по поводу одной из причин, все только к ней одной и свести. Мне ещё кажется, что, как царь должен быть милостив к народу, так и народ должен быть милостив к царю. Не осуждаю царя Ивана, великого правителя, так много сделавшего для России. Однако, сокрушаюсь…
        Бесспорно одно: между царем и народом существует мистическая связь. Как царские грехи могут разрушить царство, так и народ своими грехами может разрушить душу царя примерно с теми же последствиями.
        Бесспорно так же следующее: то, что прямая линия Рюриковичей прервалась, и то, что это имело катастрофические последствия для страны имеет причины духовные. Русский народ тогда, видимо, ещё не заслужил безмятежного процветания под скипетром благочестивого монарха. Народ должен был выстрадать монархию. Душа народная должна была очиститься страданиями. Надо было пройти через жуть, чтобы понять, какое это счастье - иметь царя, которого сам Бог благословил на царство.

***
        Борис Годунов - одна из самых трагических фигур русской истории. Блестящий правитель и никудышный царь. Человек, наделенный всеми талантами для управления страной, и угробивший страну. Он правил мудро, но даже у полного безумца последствия правления не могли быть хуже. Материалист скажет просто: хороший правитель, но невезучий, все обстоятельства сложились не в его пользу. Православные смотрят глубже. Царствование Бориса сложилось столь неудачно, потому что Бог не благословил его на царство. Почему? Неизвестно.
        Потому что Борис приказал убить царевича Димитрия и этим грехом лишил себя Божьего благословения? Возможно. Хотя вина Бориса в гибели царевича вовсе не доказана. Это версия. Мне кажется, тут не надо искать конкретной причины. Бог благословил Бориса быть хорошим канцлером, премьером, правителем. Но не царем. Вот этого ни когда не смогут понять материалисты. Быть правителем и быть царем - далеко не одно и то же. Хороший правитель может быть плохим царем, а царь, совершенно лишенный талантов управленца, всё же может быть замечательным царем, если его Бог благословит. Правление - дело государственных талантов, царствование - дело мистическое. Царь - инструмент в руках Божьих. Если Господь не хочет использовать этот инструмент в Своих целях, ни какие таланты не помогут правителю стать царем.
        Годунов делал для нарда куда больше, чем другие цари, а народ его не любил. Народ не видел в нём царя, как будто он был узурпатором. Но ведь его же соборно избрали и венчали на царство, всё было так, как положено в таких случаях, все процедуры восшествия на престол были выполнены неукоснительно, с формальной точки зрения Бориса было не в чем упрекнуть. Но вот пошел на Москву Лжедмитрий и начал побеждать, даже не имея сильного войска, и вошёл в Москву, потому что народ оставил царя. Борис имел хорошего наследника в зрелых летах, что не было дано Ивану Грозному, но и это не помогло, в сыне Бориса не увидели наследника.
        Бориса с поразительной легкостью обвиняли в убийстве царевича Димитрия и с такой же легкостью поддержали поход «убитого царевича» на Москву. Про Бориса легко верили плохому, а ни чему хорошему о нём почему -то не верили. И дело тут вовсе не в народной неблагодарности и бессмысленности. Дело в том, что так и не возникло совершенно необходимое для царства мистическое единство между царем и народом. Искра Божия между ними не проскочила. А без этого царства не бывает. Размышления об этом несчастном царствовании убеждают в том, какая это невероятно сложная штука - монархия, как много для неё надо порою совершенно неуловимых условий. Рецепт вроде бы прост, но если по этому рецепту возьмется готовить негодный повар - блюдо получится несъедобным, а повар будет недоумевать: ведь я же все делал, как положено.
        Настоящая, состоявшаяся монархия - невероятное счастье для народа, и это счастье Бог дает не всегда. Может быть и не только из -за грехов народных. Иногда кажется, что Бог хочет, чтобы в народе созрела мечта о настоящем царе, чтобы народ единым сердцем и едиными устами вымолил у Бога царя.
        Вот ведь и из Василия Шуйского царя совсем не получилось. А когда бояре призвали на царство польского королевича Владислава, это уже было крайнее помрачение национального сознания. Не на высоте была наша аристократия, Рюриковичи грызлись меж собой, как худые собаки и готовы были признать царем хоть черта в ступе, только бы не уступать отечественным соперникам. А какое же царство без сильной аристократии? И какая может быть аристократия, если для неё борьба тщеславий дороже, чем благо Отечества? Своего искали, а не Божьего. В период смуты на аристократию вся надежда, потому что народ ведь не может собраться в одной комнате и обо всем договориться. Народ не может весь разом встать на молитву, если сверху его к этому ни кто не призывает. На самоорганизацию народа требуется немалое время, поэтому и смута была такой длительной.

***
        Царя Михаила Романова народ по -настоящему выстрадал, и Бог самым явным, очевидным образом благословил новую династию. Россия узнала два продолжительных, стабильных, благословенных царствования. Всего два. Господи, почему так мало?
        Царствование Алексия Михайловича - классическое, образцовое русское царствование. Если бы спросили, что такое русское царство, в пример надо было бы привести царствование Алексея Михайловича. Тишайший государь вполне осознавал своё предназначение, он царствовал во славу Божию, и народ видел в нем настоящего помазанника Божия. Было много тяжелейших проблем, и духовных, прорвавшихся гнойным нарывом раскола, и экономических, взрывавшихся «медными бунтами», но царство дышало Богом, а значит шло по предначертанному пути, и в этом был залог решения всех проблем.
        Но почему же с наследниками -то у Алексея Михайловича получилась такая белиберда? Старший ребенок - сильной воли и ума государственного, но это была баба. А двуглавому орлу тогда ещё, подобно французским лилиям, считалось негоже прясть. Второй ребенок - вообще нежизнеспособный, как Федор Иоаннович, но без достоинств боголюбивого Федора. А третий совсем ещё маленький. Государь Петр Алексеевич взошёл на трон в результате длительной борьбы за власть. Это само по себе уже не сулило ни чего хорошего. Если шапку Мономаха не удалось передать спокойно, то и носить её спокойно было не суждено.
        Так почему же у царя Алексея был такой неудачный набор детей? Видимо, это блестящее, классическое царствование несло в себе семена собственного разложения, раз уж оно не смогло себя воспроизвести. У Бога нет случайностей. Любые династические проблемы есть признак духовного неблагополучия страны. В том, какие у царя дети выражается итог его царствования, а ведь итог -то получился взрывоопасный.

***
        О Петре I написана уже целая библиотека, и в том, чтобы дополнить её несколькими страницами нет ни какого смысла. Всё равно нам ни когда не разгадать одну из самых загадочных фигур русской истории. Ограничимся несколькими замечаниями.
        Вам не кажется, что с нашими представлениями о Петре совершенно не вяжется слово «царь»? «То мореплаватель, то плотник», но царь ли? Петр - правитель воистину великий. Таких за всю мировую историю насчитываются единицы. И вот этот гениальный правитель царем был неполноценным. Петр дышал Европой, как царю надлежит дышать только Богом. В Петре почти невозможно рассмотреть мистическую фигуру помазанника Божьего. Он и сам не усматривал в своём предназначении ни чего мистического. Петр правил, но не царствовал. Это была аномалия на троне.
        Петр вовсе не был безбожником и отнюдь не являлся сознательным врагом Православной Церкви. Он был достаточно религиозен, но православия совершенно не понимал и не чувствовал, а значит не понимал и не чувствовал собственного предназначения.
        Первый русский опыт «симфонии властей» - духовной и государственной, получился не слишком удачным. У царя Алексея Михайловича в голове и в душе всё было довольно стройно и гармонично, но безумное властолюбие патриарха Никона не позволило этой гармонии состояться. Мы хорошо двигались к гармоничной модели симфонии, достаточно было следующему царю извлечь уроки из допущенных ошибок. Но следующим на русском троне оказался как бы не совсем царь, а правитель, да ещё на беду - гениальный. Он не стал совершенствовать симфонию, он её попросту уничтожил. Петр заковал Церковь в кандалы и отдал её в рабство государству.
        Возможно, это самое катастрофическое деяние Петра в духовной сфере. Он на два века вперед исказил, сделал уродливыми отношения государства и Церкви, а значит не позволил гармонично развиваться ни государству, ни церковным структурам.
        Петр всего себя свел к одной задаче - ликвидировать отставание от Европы в военном, техническом, научном отношении. Это была правильно поставленная задача, и потомки Петра всегда будут благодарны ему за прорыв в этой области. Петр фактически создал с нуля регулярную русскую армию и русский флот. Но для этого вовсе не обязательно было крушить патриаршество и отдавать Церковь под надзор государства. Для этого и бороды не обязательно было брить, и парики в военном деле были слабым подспорьем. Конечно, это дело десятое, но тогда зачем было так раздражать народ внешними символами разрушения традиций?
        У Европы надо было многое перенять в сфере материальной, полностью сохранив свою самобытность в сфере духовной. А Петр на Европу молился, он перенимал у неё всё. В итоге его правление дало нам как образцы созидательного величия, так и разрушительного убожества.
        И опять проблема наследования. Ну нельзя объявить успешным царствование, в недрах которого не вызрел настоящий полноценный наследник. Наследника судили и казнили. Петр первый в истории пролил кровь Романовых. Царь, проливающий царскую кровь - это мистическая катастрофа. Не здесь ли корень всех грядущих бед России? Но мог ли государь поступить иначе, если наследник совершил государственную измену? Измену нельзя не покарать, а царевича невозможно просто заключить в крепость - он станет знаменем для всех возможных бунтарей. Выхода не было. Катастрофа произошла в тот момент, когда царевич встал на путь измены. Вот это и был самый сокрушительный провал петровского правления - сына прозевал. И от этого провала Россия кувыркалась весь XVIII век.

***
        На русский трон взошла литовская крестьянка. Русскую монархию трудно было опозорить более красноречиво. Это был даже не позор, а фактическое уничтожение монархии. Не в том беда, что правили временщики, а в том, что скипетр и держава превратились в ювелирные украшения. Когда монархия лишена мистического смысла, её просто нет.
        А могли Долгорукие реставрировать монархию, сочетав петрова внука со своей Катькой? А вы думаете случайно Петр II умер накануне свадьбы? Сам Бог не дал Долгоруким продолжить династию, значит ни чего они не могли. Двуглавого орла понемногу приучили прясть. Правление Анны Иоанновны уже не имеет ни какого отношения к истории русской монархии. И каждый раз, возводя на престол бабу, прекрасно понимали, что она не будет иметь прямого наследника, ни какие принцы -консорты на Руси ни когда не прижились бы. И восшествие на престол Елизаветы означало сохранение династического тупика, то есть согласие аристократии на то, что у русской монархии по -прежнему нет будущего.
        Ну вот и доигрались в эти игры до того, что на трон взошёл не просто дрянной правитель, а гораздо хуже - государственный изменник - Петр III. Оказалось, что раньше мы ещё и не догадывались, что такое настоящая катастрофа. Этот генерал -майор прусской службы на русском троне успел причинить России огромный вред и явно не намерен был останавливаться. Он гробил страну не по глупости, как другие, и не от безразличия к ней, а из вполне сознательного желания положить Россию к ногам своего германского кумира - Фридриха. Петра надо было остановить, чтобы спасти Россию. Но как? Для императора не предусмотрена процедура импичмента. Ни каких законных способов убрать императора с трона даже теоретически не может существовать. Достоинство монарха неотторжимо, его нельзя «развенчать». Его можно только убить.
        Полагаю, заговорщики прекрасно это понимали, и убийство смещенного с трона Петра III отнюдь не было случайным. Иначе было бы что? Внук Петра I сидит в крепости на цепи, а на русском троне - чистокровная немка, не имеющая к роду Романовых вообще ни какого отношения? Монархическое чувство народа ни когда бы этого не позволило. Народу было не объяснить, что чистокровная немка готова честно служить России, а внук Петра Великого продался немцам. Дело ведь не в ограниченности народа, в это и правда невозможно было поверить. К тому же царь, какой ни есть, а царь. Его власть от Бога, а не от людей. И посягнувший на царя, посягнул не на человека, а на Бога.
        Ужас был не в том, что дворцовый переворот - дело незаконное. Что такое закон человеческий? Нет сомнений в том, что ради спасения страны закон необходимо преступить, как сделал, например, генерал Пиночет, совершивший переворот и убивший законного президента Альенде. Вполне логично ради блага людей преступать людские законы. Но император - не президент, и цареубийство - не просто нарушение закона, а страшный грех. Это религиозное преступление. Это мистическая катастрофа. Но ни какой человеческий ум не смог бы в этой ситуации найти ни какого выхода, кроме цареубийства, и заговорщиков не поворачивается язык осудить. Ради спасения страны они взяли на себя страшный грех. Но не легла ли тяжесть этого греха не только на них, но и на всю страну? Не расплатился ли весь наш народ за грех цареубийства? Это был такой тупик, из которого нормально было не выбраться.
        Предвижу ухмылку демократа: вот она, ваша монархия. У нас на такие случаи предусмотрены законные процедуры, а у вас по вашим же собственным меркам, возникают безвыходные ситуации. На самом деле это говорит только о том, что монархия - форма правления неизмеримо более сложная, чем демократия. Монархия - это тяжело, как и всё хорошее, а демократия - это легко, как и всё плохое. Монархия сложна и тяжела, потому что строится на Божьей воле, а ведь Божья воля ни когда для людей не очевидна, её поиск требует огромного духовного напряжения со стороны всего народа, и даже когда Божья воля ясна, требуются не меньшие духовные усилия для того, чтобы ей следовать. Если народ отрекается от своего, а ищет только Божьего, то Бог даст народу всё необходимое. Если же народ при демократии возводит своеволие в главный принцип - всё тут же становится просто, понятно, логично. Народ с песнями и плясками вступает на путь саморазрушения.
        Катастрофический тупик, возникший при Петре III - прямое следствие духовных искажений, допущенных в правление его великого деда. Петр I слишком явно ставил материальное выше духовного, он отнюдь не искал Божьей воли. Укрепляя страну материально, он разрушал её духовно. Тут и были посеяны зерна тупиковой ситуации. Петр I правил, но не царствовал, впрочем, правление его было великим. Петру III уже и в голову не приходило царствовать, да и правление его вышло ничтожным. Петр I преклонялся перед Европой, но ради величия России. Петр III преклонялся перед Европой ради Европы. Петр I исказил духовную природу русской власти, поэтому при Петре III возникла такая ситуация, из которой без страшного греха уже и выбраться оказалось невозможным.
        В мире монархии нет безнадежных тупиков. Если весь народ встанет на колени, он всегда вымолит у Бога настоящего царя. Но чем меньше народ думает о Боге, тем больше ослабевает монархия, и тогда тупик следует за тупиком. Именно грех порождает такие ситуации, из которых без греха не выбраться, а совершая теперь уже вынужденный грех, мы создаем новые ситуации, требующие греха. Во всяком случае, если оправдываем себя и не пытаемся вымолить у Бога прощения.
        Правление Екатерины II было правлением великим. Она не только искренне пеклась о благе России, но и добилась в этом не малых успехов. Но она не царствовала, потому что совершенно не понимала, не чувствовала православия, а значит не могла осознать природы своей власти. Русское самодержавие выродилось в европейский абсолютизм. Россия всё меньше и меньше чувствовала православие. Взгляните на нелепую церковную архитектуру, убогую иконопись той поры, и вы в этом не усомнитесь. Объевшись гнилыми плодами «просвещения», Россия теряла православие, всё больше искажая его.
        Было ли неизбежно убийство Павла I? Думаю, не настолько, насколько Петра III. Но преторианцам, похоже, понравилось играть роль Бога. Кажется, убить императора было им не сложнее, чем прикончить диктатора. В третий раз пролилась кровь Романовых. Во второй раз слуги государевы убили государя.

***
        За этим мог последовать полный государственный крах, но пути Господни воистину неисповедимы. За этим последовал золотой век русской монархии. Это настоящее чудо. Без малого век дворцовых переворотов, когда монархия превратилась уже в пародию, и вдруг - словно буря стихла - целый век внятного самодержавия. Ни каких больше баб на троне, ни каких дворцовых переворотов, у царя всегда есть наследник, вполне здоровый, и к моменту наследования он всегда в зрелых летах. Александр I, Николай I, Александр II, Александр III, Николай II - череда замечательных русских монархов, кстати, очень непохожих друг на друга, всегда стремящихся исправить недостатки предыдущего царствования, делать всё по -другому, и это замечательно, потому что в этом и есть развитие.
        К XIX веку Бог словно простил Россию за её грех. Словно русские святые у престола Божьего отмолили Россию. Наша страна долго не могла прийти в себя от впрыснутых ей западных ядов, а тут она как будто окончательно их переварила. Многое западное на Руси приобрело уже черты национальные, перестало быть чужим, перестало нас разлагать.
        И православие начало понемногу возрождаться. Наша древняя вера начала возвращать себе древние, то есть истинные черты. В России появились преподобный Серафим Саровский и оптинские старцы - прямые духовные наследники преподобного Сергия. Духовная связь времен была восстановлена.
        Что же произошло с не очень -то благополучного воцарения Александра I? Государь, взошедший на трон благодаря цареубийству, да к тому же ещё государь -республиканец, положил начало золотому веку русской монархии. Александр I - один из самых загадочных русских царей. Явно не желавший смерти отца и напрямую не причастный к его убийству, он столь же явно всё своё царствование страдал от того, что косвенно, невольно всё же оказался причастен к цареубийству. А, страдая, русский человек молится. Осознавая свой грех - кается. Во многом пребывая в плену республиканских иллюзий, этот царь сохранил православную душу.
        Легенда о том, что Александр I не умер, а в образе старца Федора Кузьмича ушёл в народ, чтобы разделить страдания народа и замолить свои грехи - это, может быть, ключ к пониманию духовной сути его царствования. Не знаем, насколько эта легенда соответствует действительности и не станем гадать, но раз уж эта легенда появилась, значит народ понимал духовную суть этого государя именно так - глубоко православно. Может быть, Александр - Федор Кузьмич, человек покаянного настроя, отмолил Россию? В любом случае - не он один. Видимо, на Руси было не мало Кузьмичей, отмоливших свою страну. Кажется, при этом государе было восстановлено мистическое, молитвенное единство царя и народа. Во всяком случае народ, поверив в «Федора Кузьмича», поверил в своё молитвенное единство с царем, а это само по себе уже не мало.
        И вот опять всё полетело вверх тормашками. В феврале 1917 года? Нет, когда у царя родились четыре дочери подряд, а пятый ребенок - мальчик - нежизнеспособный. Пятеро детей и ни одного реального наследника. Николай II был хорошим царем. Он вполне осознавал своё предназначение и вполне ему соответствовал. Он царствовал. Россия в его царствование развивалась и экономически, и духовно. Тогда русские словно вновь открыли православие, очищая его от позднейших наслоений, как древнюю бесценную икону. И саму иконопись открыли тогда же, и вдруг начали строить храмы в византийском стиле. Вот когда русская православная мысль развивалась в гармонии с развитием русской тяжелой промышленности. Тогда же созрели до того, чтобы освободить Церковь из государственного рабства - избрать патриарха.
        Но Господь самым очевидным образом отнял благословение у династии Романовых. Правление этой династии было прервано не революцией, а Богом. После «мужского» XIX века ни кого в России уже и мысль не посещала, что на русском троне может сидеть женщина, а у царя были только девочки и больной мальчик. Не кому было продолжить династию. А ведь рождение детей, мальчиков или девочек, это то, что целиком зависит от Бога, то в чем наша воля совершенно не участвует. Если бы Бог тогда благословил династию Романовых, он дал бы наследника. Представьте, что вместо первой дочки у царя родился бы сын. В 1917 году ему было бы 22 года. Возраст более, чем достаточный для того, чтобы венчаться на царство. При самом тяжелом стечении обстоятельств было бы кому передать власть. И великая княжна Ольга Николаевна, если бы Бог благословил, могла бы уже принести царю крепких здоровых внуков. Это тоже был бы вариант. У царя могли быть братья, готовые подхватить корону. Но их не было. Великий князь Михаил, в пользу которого государь отрекся, был единственным сколько -нибудь реальным претендентом на трон, но он даже не попытался
принять корону, которую передал ему государь.
        Надо ослепнуть, чтобы не видеть, что Бог лишил Романовых благословения. Почему? Как всегда - не известно. Но как всегда - причины тому духовные. Век XVIII, век духовных искажений, когда русская монархия превратилась в недостойный фарс, бесследно не прошел. Болезни, оказавшиеся законсервированными на целый век, все же проснулись и убили нашу монархию. Может быть, одна из причин вырождения дома Романовых - германизация русской монархии.
        И вот сегодня, когда начинают поговаривать о реставрации русской монархии, рассматривая в качестве основного варианта Романовых, а точнее - Гогенцоллернов, это выглядит как очередной дешевый фарс. Попытаться возвести на русский трон господина Гогенцоллерна только потому, что он имеет гомеопатические дозы романовской крови, можно только с одной целью - дискредитировать идею реставрации монархии. И сами -то Романовы давно и окончательно утратили права на трон, а Гогенцоллерны и ни когда их не имели. Да неужели ещё не наелись германскими принцами и принцессами за XVIII -XIX века? Неужели ни кто не помнит, как это выглядело?
        Если же серьезно относиться к вопросу реставрации монархии в России, то вопрос этот надо для начала решить в принципе, ни о каких династиях вообще не вспоминая. Разговор о восстановлении трона не может быть разговором о вручении короны конкретным лицам. Надо говорить о созыве Земского собора и не пытаться преопределять его решения. И по мне так на соборе германо -романовские претенденты должны стоять в самой последней строчке.
        Русская монархия, если таковой суждено состояться, должна стать монархией прежде всего русской. А для этого нужна новая династия. И чтобы обрести эту династию, надо не пасьянсы раскладывать, а Богу молиться. Русский народ может вымолить царя у Бога. И тогда вдруг появиться законный претендент на трон, и мы не усомнимся в том, что он законный, потому что Бог явно на него укажет. И вряд ли это будет тот человек, которого подберут политики.
        Если мы действительно хотим царя, а не коронованного президента, то должны понимать, что дарование царя может стать только плодом молитвенного напряжения, а ни как не плодом политических интриг. Чтобы Бог даровал России царя, русский народ должен искать Божьего, а не своего. А пока Россия царя не заслужила, поэтому и лезут нам в голову всякие гогенцоллерны.
        С чего начинается Родина?
        Вы можете объяснить мне, что такое Родина? Если человек защищает Родину, он что защищает? Если человек предал Родину, он что предал?
        Годами я задавал эти вопросы всем, кому только мог, и вовсе не для того, чтобы уличить собеседника в непонимании простых вещей, а потом раскрыть своё глубокое понимание. Нет, я и сам не мог понять, что такое Родина с того самого момента, как только задумался об этом. А если честно, то и теперь не понимаю.
        Причина этого затруднения, казалось бы, ясна. Нет ничего сложнее, чем объяснить простые вещи. Попробуйте дать точное определение общеизвестному понятию, и у вас тут же возникнут проблемы. Что такое небо? Что такое человек? Что такое культура? Однако, скажу, что моего умственного ресурса всегда хватало на объяснение таких вещей. Ни когда не мучился с формулировкой больше двух минут. А вот что касается «Родины», то мне и многих лет не хватило на то, чтобы выразить, что это такое. И ни один их моих собеседников не дал мне сколько -нибудь удовлетворительного ответа. И ни одна умная книжка не помогла.
        А ведь казалось бы, всё просто: Родина - это родная земля. Ну да. Такой ответ вполне достаточен для того, чтобы объяснить, что значит «любить Родину». Россия - это «русские березы», «русское поле», «бескрайние русские просторы». Это «черные избы на белом снегу». «Всё возьми, оставь на век только этот белый снег». Если я всё это люблю, если я жить без всего этого не могу и не хочу - значит я люблю Родину. Без вопросов.
        Но вот говорят: «Жить - Родине служить». «Есть такая профессия - Родину защищать». И вопросы тут же появляются.
        Вот на нашу Родину напали басурмане. Чего хотят, подлецы? Весь русский снег в свою Басурманию вывезти? Все березы за каким -то хреном вырубить? Русское поле в трубочку свернуть? Нет, ни чего такого басурмане не хотят, да и не могут. Они не лишат нас ни снега, ни берез, ни полей, то есть вообще -то они не посягают на то, что мы любим. Как ни странно, нашей любимой Родине ни что не угрожает, если исходить из того, что Родина - родная земля. А нам говорят, что надо Родину защищать от басурман. Но что защищать -то? Что собственно оказалось под угрозой? На что басурмане претендуют?
        Известное дело - они претендуют на власть. То есть они хотят отобрать власть у наших князей и забрать эту самую власть себе. Ой. Нам, кажется, предлагают князей защищать. А не Родину! Это же князь вопит: «Все на защиту Родины!» Оно и понятно, не станет же он вопить: «Все на защиту меня!» Получается, что князь нас обманывает? Говорит высокие слова о защите Родины, а сам хочет, чтобы мы гибли, защищая его власть?
        Конечно, свою национальную власть очень даже можно любить, и встать на её защиту, и жизнь отдать, защищая родную власть. Но при чем здесь Родина? Почему нам дурят мозги? Почему нельзя назвать вещи своими именами? Так и скажите: «Все на защиту родной власти». Ведь понятно, что родная земля и родная власть - это разные вещи, даже в том случае, если наша национальная власть горячо нами любима. А то ведь она может и не быть любима.
        Нет, конечно, мне приятнее, когда правитель говорит со мной на моем родном языке, а не по -басурмански. Но может быть это не настолько важно для меня, чтобы за это жизнь отдавать? Ну будет мне теперь начальником не русский князь, а басурманский мурза. Родину он у меня не отберет, Родина где была, там и осталась, и я остался на Родине, и любить Родину он мне не запрещает. Тогда мне что важно? Чтобы мурза с меня семь шкур не драл. Но ведь очень может быть, что семь шкур с меня драл как раз свой родной князь, а мурза дерет только три. Даже если мурза дерет всё те же семь, то разницы - ни какой и погибать мне, «защищая Родину», вроде бы не за что.
        Мне говорят, что князь - добрый, а мурза - злой. Если так то конечно. А если наоборот? Что если иноземная власть относится к людям человечнее, чем национальная? Мне поют в оба уха: «Жестокий враг на наше счастье поднял руку». Это князь велел такую песенку придумать. Тот самый князь, который известен запредельной жестокостью, а на моё счастье не то что руку поднял, а давно уже его ногами растоптал. Власть всегда демонизирует иноземных врагов, которые зачастую плохи лишь тем, что говорят не по -нашему.
        Мне говорят: враг сожжет твой дом и уведёт в рабство твою семью. Хорошо, я буду защищать мой дом и мою семью. А при чем тут Родина? Кстати, мой дом за тысячу километров от границы, враг до него не доберется. Почему я должен погибать за тысячу километров от моего дома? Так надо же Родину защищать. Сказка про белого бычка.
        Или иначе - мой дом на самой границе. Но враг его не сожжет, если я не окажу сопротивления, и в рабство давно уже ни кого не угоняют, а военная контрибуция может оказаться меньше, чем привычные налоги. Но даже если контрибуция огромна, да ещё ведь и пограбят, жизнь всё равно дороже.
        Тут мне, конечно, скажут, что я мыслю шкурно, а надо мыслить возвышенно. Хорошо, согласен. Но тогда я в сотый раз прошу растолковать мне содержание такого возвышенного понятия, как Родина. И опять не слышу ничего членораздельного. И я начинаю понимать, что иностранное как таковое само по себе не угрожает той самой Родине, которую я люблю. Весь вопрос только в том, будет новая власть хуже или лучше нынешней. Если я понимаю, что наши князья лучше, чем мурзы, я буду защищать князей, а если я понимаю, что мурзы ни сколько не хуже, я подчинюсь мурзам и не возьму в руки оружие для защиты князей. И ни в первом, ни во втором случае Родина здесь совершенно ни при чем.
        Мне, конечно, скажут, что это крайне циничные рассуждения. Да, разумеется, если я думаю головой и не позволяю делать из себя дурака, то я циничная сволочь. А если я безмозглый баран, готовый гибнуть за чужие интересы и защищать то, чего нет - я герой, сражающийся за Родину.
        Мне говорят, что враг посягает на нашу веру, традиции, ценности. Хорошо, я буду защищать нашу веру, традиции, ценности. А не Родину. Мне скажут: «Родина и есть всё это вместе взятое». Далеко не всегда. Мои ценности могут объединять меня с иностранцами, а с национальной властью как раз разъединять. Тогда я встану на сторону иностранцев. И кем я тогда буду в глазах соотечественников? Предателем Родины.
        Вот, скажем, у меня на Родине господствует безбожие, и вот на мою Родину напали верующие, к каковым и я отношусь. Если я, верующий, встану на сторону верующих, то я уже предатель Родины. Или у меня на Родине тоталитарный режим, а я - либерал, и на мою Родину жестоко наезжают иностранные либералы. И я помогаю иностранцам подчинить себе мою Родину ради торжества либерализма. Кто я? Предатель Родины. Но объясните же мне, почему я должен объединяться с идейными противниками, чтобы дать отпор моим единомышленникам? А потому что нельзя предавать Родину. Сказка про белого бычка продолжается.
        Самый изощренный довод «защитников Родины» - необходимость защиты национальных интересов. Тут вроде бы не поспоришь. У моей Родины есть интересы, и я, как гражданин, должен эти интересы защищать, и не должен действовать в ущерб национальным интересам. В первом случае я - патриот, во втором - предатель. Но на практике национальные интересы - это интересы национальной буржуазии. Это не есть благо нации, это благо горстки богачей. Значит, предлагая мне сражаться за Родину, мне предлагают умереть за то, чтобы богатые стали ещё богаче.
        Итак, власть и Родина - не одно и то же. Вера и Родина - не одно и то же. Выгода той или иной группы населения - тоже ещё не Родина. Эти понятия могут слиться в одно, а могут разделиться на три. Если же взять по отдельности само по себе понятие «Родина», то вдруг окажется, что оно ни чего не значит. «Сражаться за Родину» в собственном смысле невозможно. Можно защищать власть, можно защищать веру, или в широком смысле - убеждения. Можно защищать выгоду, свою или своей группы. В отрыве от этих понятий вся Родина сводится к березам, полям и снегам, на которые ни какой враг ни когда не посягает.
        Значит, если я убежден, что власть у меня на Родине - подлая, что идеология у меня на Родине - губительная, а национальные интересы понимаются, как интересы горстки негодяев, у меня нет той Родины, которой я мог бы служить. И единственный для меня способ остаться честным человеком - стать изменником Родины.
        Не трудно догадаться, что само понятие «изменник Родины» - абсурдно. Точным и корректным тут было бы понятие «враг государства». А «государство» - это ведь уже нечто преходящее, государство - сегодня одно, а завтра другое, и в том, чтобы ему служить нет ни чего возвышенного, и в том, чтобы быть его врагом, нет ни чего безнравственного. А вот понятие «Родина» претендует на то, чтобы быть понятием абсолютным, вечным. Дескать, государства меняются, а Родина остается, вот ей -то мы и служим. Так вот я и говорю, что «родины» из смыслового ряда вечных ценностей не существует вообще.
        Вполне осознаю, насколько цинично и кощунственно это звучит. Однако, учтите, что это говорит человек, который искренне любит свою Родину и считает себя русским патриотом. Но я больше не хочу быть жертвой массового гипноза, не хочу строить своё мировоззрение на иллюзорных понятиях.
        Само понятие «Родина», такое, казалось бы, вечное и непреходящее, оказывается, появилось только в буржуазную эпоху. До этого ни кто за Родину не сражался, ни кто Родину не защищал, а соответственно не было и изменников Родины. Сражались за своего сеньора. Верность подданных принадлежала конкретному человеку, и изменить можно было только этому человеку. Всем было понятно, что значит «За короля» (графа, князя, царя) и ни у кого не возникало вопроса, что значит ему изменить. Дал клятву верности - нарушил клятву - стал изменником.
        Буржуазия, объявив верность своему суверену смехотворной, готова была посылать людей на смерть только ради приумножения собственных капиталов, но так ведь не скажешь. Вот тогда -то и придумали «Родину», за которую предложили солдату умирать. И вот с тех пор все знают, что «умереть за Родину» - это красиво и возвышенно, но ни кто не может вразумительно объяснить, что же это означает.
        Значит ни какого «патриотизма» тоже не существует? Существует. Но «патриотизм» это такое существительное, которое не имеет смысла без прилагательного. Нет и не может быть ни какого абстрактного патриотизма, патриотизма, как такового, патриотизм всегда какой -то, либо это фикция. В России может быть советский патриотизм. Это понятно. Может быть православный патриотизм. Тоже понятно. Либерального патриотизма в России не может быть, но он есть во Франции (Франция - Родина «Марсельезы») В Германии может быть нацистский патриотизм. В США даже нации нет, но патриотизм есть. «Наша страна - лидер демократического мира», и это служит основанием для американского патриотизма.
        Сегодня в России развивается движение русских националистов. Любят кричать «Слава России», по поводу и без повода подчеркивают, что они - русские, то есть для них это значимо. Но что значит для них быть русским? Они и сами не понимают. Вот это как раз и есть пример абстрактного патриотизма, то есть патриотизма фиктивного, иллюзорного.
        У нас мог бы существовать языческий патриотизм, если бы существовала живая языческая традиция. Но её нет. Впрочем, наших «языческих патриотов» можно понять. Они строят свой патриотизм на иллюзии возрождения в России язычества. Это, во всяком случае, внятно. Но ведь ряды наших националистов формируются отнюдь не только из язычников. Вы там увидите и псевдоправославных, и псевдонацистов. Они ни чем не объединены, кроме абсолютно бессмысленного ощущения: «Я горжусь тем, что я русский, потому что я русский». «Русскость» провозглашается в качестве самодостаточной и самоочевидной ценности. Это самый настоящий театр патриотического абсурда: «Я - лучше всех, потому что это я».
        Только идея может быть настоящей Родиной (Не помню, кто сказал, теперь это уже моя мысль) Понятие «Родина» обретает для нас реальный смысл, только в том случае, если Родина для нас - воплощение некой идеи. И тогда, сражаясь за Родину, мы будем сражаться за эту идею. Измена Родине будет означать предательство этой идеи. И тогда в самом понятии «Родина» и смысла больше не будет. «Родина» - как пластиковая бутылка, ценность которой равна ценности содержимого. Если бутылка пуста - она ни чего не стоит.
        Старый русский патриотизм был вполне внятным. За что сражались солдаты? «За веру, царя и Отечество». И то здесь одно слово лишнее. Отечество дорого русскому человеку ровно постольку, поскольку были дороги вера и царь. Если бы оставить «За веру, за царя» - не произошло бы ни какого убытка, ни чего бы ровным счетом не изменилось. Так же и с известной триадой: «Православие. Самодержавие. Народность». Наша «народность» это «православие плюс самодержавие», то есть третье слово ни чего не добавляет к первым двум. Оно понадобилось, во -первых, для стройности (три слова звучат лучше, чем два), а, во -вторых, как дань патриотическим иллюзиям, уже очень сильно закрепленным в сознании.
        А вспомните первоначальное название оперы «Иван Сусанин» - «Жизнь за царя». Этим ведь уже все сказано, даже слово «православие» не потребовалось, ведь царь наш - православный, так что в слове «царь» сливается всё, что дорого сердцу русского человека, всё, за что готов сражаться и отдать жизнь русский патриот.
        Дань патриотическим иллюзиям платили даже большевики, хотя у них -то уж с идеями всё было в порядке. В 1918 году, когда немцы пошли в наступление, Ленин провозгласил: «Социалистическое отечество в опасности». Тут очень четко обозначено содержание понятия «отечество». Оно дорого ровно постольку, поскольку является социалистическим. Русские поля в трубочку не свернут, а вот социализм уничтожат. Таково реальное основание для защиты Отечества. Но вам не кажется, что это слово здесь всё же лишнее? Ведь достаточно было сказать: «Социализм в опасности». Но даже большевики, большие любители разоблачения буржуазных иллюзий, в некоторых случаях считали за благо эксплуатировать патриотическую иллюзию, понимая, насколько крепко она засела в общественном сознании.
        Особенно это проявлялось в годы войны. Помните название известного романа: «Они сражались за Родину». Неправда ваша. Правильно было бы сказать: «Они сражались за советскую власть». И ведь такая, более точная, формулировка не содержала бы в себе ни чего неприемлемого для вождей СССР. И тем не менее, иногда они предпочитали поубавить конкретики и подпустить патриотического тумана. «За Родину» небойсь даже враги социализма согласятся сражаться. И соглашались. «За Родину» кричат только тогда, когда хотят скрыть реальный смысл войны.
        Для меня и для каждого православного человека Россия - это Дом Пресвятой Богородицы. За это мы любим Россию, поэтому Россия нам дорога. Это единственное для нас основание сражаться и умирать за Родину. Строго говоря, наша Родина - Церковь, а наша страна - её материальная оболочка. В этом суть и предназначения России, и вне этого предназначения никакой ценности в понятии «родина» для нас нет. Россия без православия стоит не дороже пустой пластиковой бутылки. И ценность её может быть только в том, что её ещё удастся наполнить органичным для неё содержимым- православием.
        Абстрактные патриоты вопят, как о самом страшном ужасе: «русский народ может исчезнуть». Им в голову не приходит, что надо объяснять, почему так страшно исчезновение русского народа? Многие народы исчезли, нет больше ни половцев, ни печенегов, ни хазар. И какой убыток в этой связи испытало человечество? Да ровным счетом никакого. Почему же исчезновение русских - трагедия? Почему же для меня должно быть страшно, что мой потомок в 10?м колене будет считать себя не русским, а каким -нибудь еврокитайцем? И почему это для него страшно?
        Для кого -то это, может быть, риторические вопросы, но для нас они вполне реальные, и у нас есть ответы. Гибель русского народа означала бы гибель главного хранителя православия, а православие есть вечная истина, его ценность непреходяща. Именно поэтому гибель русского народа была бы катастрофой для всего человечества.
        Родина - понятие относительное. Вера - абсолютное. Относительное может иметь ценность лишь до тех пор, пока содержит абсолютное. Если же в России православных будет меньше, чем в США, у нас больше не будет той «Родины», которая хоть что -то стоит.
        Великая Отечественная беда
        Десятилетиями нас уверяли в том, что агрессивная Германия напала на миролюбивый Советский Союз, чтобы нас поработить, однако весь советский народ поднялся на борьбу с захватчиками и отстоял свою свободу. Таков главный смысл Великой Отечественной войны. Отрицать это могут только предатели Родины, такие, как Резун - Суворов. Это называется фальсификация истории. То есть нам всё про эту войну понятно, и вдруг появляется человек, который говорит, что всё наоборот. Если наш разум успокоился в удобной для себя концепции, то какой же надо быть гнидой, чтобы лишать нас этого покоя. Мысль о том, что Сталин готовил нападение на Германию, кажется нам не только дикой и абсурдной, но и кощунственной. Воистину такое могло придти в голову только предателю.
        Отнюдь не имею в виду наниматься к Резуну адвокатом, полагаю, что в его концепции много пререкаемого и уязвимого. С ним можно и должно спорить. Но меня в этом споре более всего задевает не правота или ошибочность взглядов одной из сторон, а сам пафос. Когда любого, кто пытается думать своей головой, объявляют фальсификатором - это гораздо хуже, чем самое большое заблуждение. Нас не с чем поздравить, если наш патриотизм строится на самообмане и паническом страхе перед правдой. Если мы считаем, что правда на нашей стороне, тогда почему мы так боимся её критического осмысления, почему мы впадаем в бешенство, едва только она становится предметом полемики?
        Вот евреи ввели уголовную ответственность за отрицание холокоста. Это криминализация мысли. Любой, кто думает иначе, чем мы - преступник. То есть думать - преступно. То же самое и у нас с отношением к Великой Отечественной войне. И весь наш патриотизм строится на принципе: мы хорошие, поэтому мы правы, а враги плохие, поэтому они не правы. А почему мы хорошие? Да потому что это мы. Если в семье один из супругов мыслит подобным образом - семья разваливается. А если сделать этот принцип основой национальной идеологии, вы думаете государство укрепится?
        Нам кажется, что всё просто:? Немцы на нас напали, поэтому они не правы, а мы защищались, поэтому мы правы. Но это ущербная логика. В семье, знаете, бывает, что один из супругов получит по лицу, и вроде бы ясно, кто первый напал, но если рассуждать по совести, то надо разбираться, что этому предшествовало. Так попробуем разобраться.
        Для начала надо очень четко себе уяснить, что миролюбивых государств не было, нет и даже в теории не может быть. Есть миролюбивые народы, например, чукчи, эскимосы, якуты. Но именно поэтому они и не создали государств. Если же народ создал государство и вошел в соприкосновение с другими государствами - будет война. И совершенно не имеет значения, кто первый её начнет.
        Вы думаете, почему Древний Рим непрерывно воевал? Так ведь римляне постоянно отводили от себя угрозу. Если бы они не захватили Галлию, галлы постоянно нападали бы на Рим. Но тогда Рим вошел в соприкосновение с германцами, то есть с угрозой, и был только один способ устранить эту угрозу - покорить Германию, но оказалось, что там очередная угроза - Дакия. А когда Рим больше уже не мог ни чего захватить, варвары захватили Рим. Политика Рима была тупиковой? Да. Но вариантов не было. И это отнюдь не признак дикой фазы в развитии человечества.
        Вот в XIX веке русский наместник сидит в Варшаве. Агрессивная Российская Империя захватила Польшу. Зачем? Да затем, что Польша веками была угрозой для России, и угрозой очень серьезной, если вспомнить, как поляки хозяйничали в Москве. И как нам было обезопасить Москву? Без вариантов - захватить Варшаву. А если бы Россия не была агрессивной? Тогда поляки опять пошли бы на Москву. Дорогу знали.
        А что сейчас изменилось? Да только методы. Вы думаете, европейские народы духовно усовершенствовались, гуманизировались и наконец поняли, что мир - это хорошо, а война - плохо? Щас. Просто научились покорять другие государства не военными, а политическими и экономическими методами. Это дешевле и эффективней. Но иногда новые методы не срабатывают и всё происходит точно так же, как в древнем мире. Приходят в движение войска, льётся кровь.
        В 2013 году мы вдруг стали свидетелями «битвы за Украину» между Евросоюзом и Россией. Как Европа, так и Россия пытаются расширить сферу своего влияния, то есть отодвинуть от себя угрозу. Вариантов нет. Плохих и хороших тоже нет. Это проявление многовекового геополитического соперничества Запада и Востока, то есть следствие объективных противоречий, а не чьей -то злой или доброй воли. Войны ни кто не хочет. И её не будет. Если удастся разрулить ситуацию дипломатическими и экономическими методами. А если не удастся - будет война.
        А зачем США воюют по всему миру? Как ни странно - из чувства самосохранения. Мир глобализировался и для мировой державы любая страна - соседняя. Если Штаты не будут пытаться подчинить себе весь мир, через некоторое время они обратно станут колонией. «Иль шах убивает, иль сам он убит». Ни чего не изменилось и ни когда не изменится. Любое государство - хищник по самой своей природе. Травоядное государство станет пищей для соседних государств.
        А теперь вернемся в 30?е годы XX века. В мире было три главных хищника - Великобритания, Германия, СССР. Эти три страны и были главными виновниками второй мировой. Если, конечно, силу считать виной. Сила соседа - это угроза, а угрозу устраняют, если хотят жить. Вот и всё.
        Сегодня, как Россия, так и Запад, придерживаются концепции второй мировой, которая и для детского сада слишком наивна. Дескать, жили все страны в мире и согласии, но была среди них одна страна, Германия, которая не хотела жить в мире, а хотела она завоевать всю Европу и стала она нападать на все страны, захватывать их. Тогда другие страны объединились и победили агрессора. То есть союзники хотели мира, одна только Германия хотела войны, ну вот ей и выбили зубы общими усилиями. Почему же Германия была такой злобной? Потому что немцы придумали нацизм - бесчеловечное учение. Вот в этом -то нацизме и была причина второй мировой. Поэтому теперь нацизм запрещен во всем мире.
        В любом ином случае я сказал бы, что вряд ли удастся найти хоть одного идиота, который способен поверить в эту слащавую ахинею. Но ведь сейчас в эту ахинею верит весь мир. Воистину, прав был Геббельс: «Чем чудовищнее ложь, тем скорей в неё поверят».
        А на самом деле? Если уж надо непременно назвать главного виновника второй мировой, то это Великобритания. Её неистребимое желание ни в коем случае не допустить усиления Германии и стало главной причиной войны. После первой мировой в Лондоне говорили: «Если Германия встанет на ноги, мы снова поставим её на колени». Концепция самой Германии была гораздо более миролюбивой. Гитлер предлагал Лондону разделить сферы влияния: Британия доминирует на морях, а Германия - на континенте. Британцы этого не приняли. Они и на континенте хотели доминировать.
        Тогда Гитлер начал решать свои проблемы без Британии. Сохраняя надежду на мир с морским львом. Чего хотел Гитлер? Да пустяка. Поднять Германию с колен. А как это сделать? Объединить всех немцев. Для начала присоединили Австрию. Без войны. Потом решили проблему судетских немцев максимально эффективным способом - ликвидировав суверенитет Чехословакии. Без войны. Вы уже увидели мурло агрессора? А вы ответьте себе на вопрос: какая страна отказалась бы от таких приобретений, если бы они были ей по силам?
        И вот - Польша. Маленькая жертва двух монстров, которые разорвали её на части. Какой ужасный цинизм. Но в Германии не забыли, как Варшава диктовала свою волю Берлину, и в России не забыли, как Варшава диктовала свою волю Москве. Трудно представить себе государство более агрессивное, чем Польша. Это не упрек. Агрессивность была условием выживания Польши. Если бы шляхта не размахивала саблями и на Запад, и на Восток, Польша давным -давно исчезла бы с карты. Но это обязательное для Польши условие выживания создавало постоянную угрозу, как для Пруссии, так и для Украины. Вот Польша и исчезла с карты - её соседи всего лишь устранили угрозу.
        И тут заревел Британский лев: не позволим малышей обижать. То, что Британии было плевать на Польшу, скучно даже доказывать. Просто Германия усилилась настолько, насколько Британия уже не могла этого допустить. Возникла угроза континентальной гегемонии Британии. Британия и Франция объявили Германии войну. То есть кто у нас начал вторую мировую? Британия. И теперь уже Гитлер вынужден воевать, хотя не хотел этого совершенно.
        Гитлер захватил Францию. А что ему оставалось делать, если Франция сама объявила ему войну? Но могла ли Франция не идти в кильватере британской политики и не объявлять войну Германии? Могла ли она таким образом избежать нападения со сторону Германии? Нет. Гитлер поокреп бы немного и обязательно попытался бы оторвать от Франции как минимум Лотарингию. Он создавал вермахт не для парадов, а для того, чтобы аннулировать итоги первой мировой.
        Гитлер оккупировал Норвегию и Данию. Зачем? С одной единственной целью - обеспечить безопасность Германии. Для этого же пришлось оккупировать Грецию и Югославию. Просто выхода другого не было. Но ведь это же была тупиковая политика - устраняя угрозы, Германия сама себе создавала новые. Да. Так же как и Рим в своё время. Но Рим простоял тысячу лет. На это же претендовала и Германия.
        Когда мы говорим о безумной агрессивной политике Гитлера, мы должны задать себе вопрос: какие у Германии были варианты? Кроме того, о котором известно, только один - оставаться страной слабой, ничтожной, ни на что не имеющей права и во всем слушаться Британию. Только в этом случае в Европе не было бы войны, а Британия продолжала бы править миром. Любое усиление Германии встретило бы противодействие Британии. Разорвать Версальский договор, обрекавший Германию на вечное ничтожество, Германия могла только основательно вооружившись, а это само по себе вызвало бы войну, Британия нашла бы к ней повод.

***
        Почему в нашей отечественной истории говорят не про вторую мировую, а про Великую Отечественную? Да потому что, присвоив нашей фазе войны особое название, мы как бы вырываем её из общеевропейского контекста, а это позволяет нам создать удобную для себя концепцию этой войны.
        Наша концепция как советского, так и современного периода проста до одури. Вот жил себе не тужил исключительно миролюбивый Советский Союз, где граждане занимались мирным созидательным трудом, а правители думали только о том, чтобы обеспечить своим гражданам условия для мирного труда, и ни на кого, конечно, нападать не собирались. И вдруг враги напали на нашу страну. Зачем? Так чтобы нашу Родину завоевать и наш народ поработить. Что тут непонятного?
        Зачем нам нужна эта убогая детсадовская концепция? Да за тем, чтобы полностью переложить всю ответственность за войну на Германию. Это они напали, а мы только защищались. Мы перед ними ни в чем не виноваты, а они перед нами виноваты во всем. Мы вели священную войну, а они вели грабительскую войну.
        И вдруг вылезает гнусный Резун и заявляет, что Сталин сам собирался напасть на Германию, поэтому Гитлер был вынужден нанести упреждающий удар (Кстати, ни чего оригинального в этой концепции нет, именно такой была официальная концепция Третьего Рейха). Почему наши историки, ни в какие доказательства не вникая, тут же подняли по поводу этой концепции страшный визг? Да потому что она фактически перекладывает ответственность за эту войну на Советский Союз. Получается, что наша Родина сама во всем виновата. Точил Сталин ножик на соседа, вот по его вине Россию и порезали.
        На самом деле обе эти концепции - детсадовские. Не имеет ни малейшего значения, кто напал первый. Так же не имеет ни малейшего значения, кто собирался напасть, а кто не собирался. Перекладывание вины друг на друга - занятие для дурачков. В геополитике понятие вины вообще абсурдно. Все государства хотят выжить и все выживают за счет соседей, потому что иначе соседи будут выживать за счет них. Там где действуют объективные и совершенно неумолимые законы, там бессмысленно искать виноватых.
        Представьте себе, что в ночном парке неторопливо движутся друг навстречу другу две вооруженных банды. Ежу понятно, что силовое столкновение между ними абсолютно неизбежно. И вот это столкновение произошло. Неужели имеет хоть какое -нибудь значение, кто ударил первый? Даже самые тупые бандиты и то потом не будут слишком настаивать на том, что дескать это они на нас напали, а не мы на них. Какая нахрен разница? И вторая банда вряд ли будет выть: мы напали первыми только потому, что они собирались на нас напасть. Дураку понятно, что и те и другие собирались, при этом преимущество имеет тот, кто ударит первым. (Ну вот Адольф и подумал: «К чему задаром пропадать, ударил первым я тогда, ударил первым я тогда, так было надо») А почему столкновение в парке неизбежно? Да потому что две банды на один парк - перебор. Вот и всё.
        В чем главная причина войны между Третьим Рейхом и Советским Союзом? Да в том, что обе страны почти одновременно вдруг невероятно усилились. Гитлер за какие -то 6 лет вывел растоптанную Версалем Германию в ранг мировой державы. Точно так же Сталин такими же ошеломляющими темпами неожиданно для всего мира вдруг вывел Россию в разряд мировых держав. Обе стороны лихорадочно вооружались. Обе они стали друг для друга слишком серьезной угрозой. И обе прекрасно это понимали. Войны между ними невозможно было избежать ни какими средствами. Любые мирные договора между ними, любые разделы сфер влияния были только отсрочкой. Обе стороны дышали жаждой реванша. Германия много потеряла после Версаля, а Россия заплатила за революцию приличными территориальными потерями. Обе для того и вооружались, чтобы всё вернуть, да ещё и прибавить к этому кой -чего. К тому же, между Россией и Германией существовали вековечные противоречия, и каждая из сторон полагала, что именно сейчас, усилившись, сможет разрешить их в свою пользу.
        В такой ситуации не имеет ни малейшего значения, кто на кого напал. Кто -нибудь всё равно бы напал. Конечно, в июне 1941?го у Гитлера не было ни малейшего резона нападать на Россию. Ох, как это было ему не ко времени. Он не хотел нападать на Россию, пока не разберется с Британией. Представьте себе, что двое дерутся, а третий стоит рядом и не вмешивается в драку. И вдруг один из дерущихся набрасывается на того, кто не дерется. Вам не кажется, что ему это не ко времени? Ни кто не захочет иметь двух противников вместо одного. Даже если оба они ему враги, он сначала разделается с одним и только потом возьмется за другого. И он будет счастлив от того, что они не напали на него одновременно, дав ему возможность разделаться с ними по очереди.
        То, что Гитлер, ещё далеко не разделавшись с Британией, вдруг неожиданно напал на СССР, было безусловно действием вынужденным, определенным не его желанием, а крайней необходимостью. Важно даже не то, на самом ли деле Сталин собирался напасть на Германию, важно то, что Гитлер был в этом уверен. А были у него к этому основания? А можно подумать кто -то не знает, что СССР тогда стремительно вооружался. Против кого большевики могли вооружаться, кроме западного соседа?
        Ну, допустим СССР являл собой вообще не встречающийся в природе пример абсолютного миролюбия и полного отсутствия территориальных претензий к кому бы то ни было. Допустим. Но мог ли Гитлер, будучи реальным политиком, в это поверить? Совершенно независимо от намерений Сталина, нападение Рейха на Союз было реакцией на угрозу, которая вдруг выросла на восточных рубежах Германии.
        Так собирался ли на самом деле Сталин нападать на Германию? Он был бы полным идиотом, если бы не собирался. Представьте себе, что Германия разгромила вооруженные силы всей Европы, и сама при этом едва держится на ногах. Сталин мог не напасть на Германию в этот чрезвычайно удобный момент только в том случае, если бы совершенно не заботился о безопасности СССР. Вопрос вовсе не в том, есть ли у нас доказательства агрессивных замыслов Сталина. Вопрос в том, что неумолимая геополитическая логика просто обязывала Сталина напасть на Германию сразу же после победы Германии над Британией.
        Предположим, Сталин решил стать травоядным, ни на кого не точил зубы, а Германию любил всем сердцем и мысли не имел на неё нападать. И что бы тогда было? Гитлер бесспорно раздавил бы Британию, последнего своего врага в Европе. Если учесть, какие материальные ресурсы Гитлер смог задействовать в войне против СССР, то и половины этих ресурсов хватило бы для того, чтобы сломить Британию. Итак, Гитлер добился полного господства в Европе. Сколько -то времени ему надо на восстановление сил, хотя бы на то, чтобы подросли новые солдаты взамен убитых. Тем временем кремлевский горец лезет к нему целоваться и всячески источает миролюбие. Гитлера это очень радует, он получает необходимую передышку. И что тогда?
        А тогда, как минимум, встает вопрос о Прибалтике. Веками Россия и Германия спорили за то, что сейчас называется Эстонией, Латвией и Литвой. В 1939 году Гитлер охотно отдал Прибалтику Сталину, чтобы горец, пережевывая её, хоть не надолго успокоился и не мешал бы Гитлеру сражаться с Британией. И вот теперь у Гитлера появляется возможность озаботиться судьбой этих «исконно германских земель». И Гитлер напал бы на Россию хотя бы для того, чтобы оторвать от неё Прибалтику. Потому что он такой злой и жадный? Да нет же. Потому что надо обезопасить Восточную Пруссию. Пока Прибалтика русская - Пруссия под угрозой.
        А ведь вопросы возникли бы не только о Прибалтике. Галицию Гитлер уж точно захотел бы оторвать. Мог ли он позволить себе владеть только половиной Польши? А Черное море? Ни о какой европейской гегемонии Гитлер не мог говорить всерьез без контроля над Черным морем. Ему до зарезу нужны были Крым, Новороссийск, Грузино - Абхазское побережье. А нефть Каспия? Без всего этого Германия не смогла бы сохранить европейской гегемонии, а значит не смогла бы выжить.
        Итак, после победы над Британией, Гитлер просто вынужден был бы напасть на СССР. Если бы Сталин не сделал это первый. И Гитлер, и Сталин, оба - очень реальные политики, прекрасно всё это понимали. Вполне осознавая неизбежность войны, они оба очень искренне заключили договор о ненападении, потому что тогда им обоим война была не ко времени. Но они понимали, что весь вопрос в том, кто из них первый сумеет выбрать максимально удобный момент для нападения. А вот 22 июня 1941 года начинать войну не было выгодно ни Рейху, ни Союзу. Это было выгодно только Британии. Для неё это было обязательным условием выживания. Не напади Гитлер на Россию 22 июня, Британия накрылась бы медным тазом. А в принципе войны между Германией и Россией всё равно было бы не избежать.
        Мы, как дети, со времен «Ледокола» всё спорим о том, собирался ли Сталин нападать на Германию в 41 -42 годах? Да какое это имеет значение? К слову сказать, считаю господина предателя Резуна сильным аналитиком, талантливым публицистом и одним из лучших знатоков второй мировой. Поэтому мне искренне жаль, что он потратил столь значительные интеллектуальные, творческие, информационные ресурсы на доказывание того, что вообще значения не имеет.
        Во вторую мировую все ведущие игроки делали то, что вынуждены были делать, имея выбор лишь в тактике, в сроках, но отнюдь не в стратегии. И Германия, и Британия, и Россия защищали свои геополитические интересы, боролись с угрозами своей безопасности и не могли этого не делать. Моральная ответственность за войну строго говоря не лежит ни на ком, потому что политика - это вообще не сфера моральной ответственности. В геополитике нет хороших и плохих. Есть сильные и слабые, умные и глупые, понимающие, что происходит, и ни хрена не понимающие.

***
        Мы всё ещё радуемся великой победе, взахлеб её отмечаем и рыдаем друг у друга на груди от осознания того, какие же мы всё -таки молодцы - такого страшного зверя победили. Можно подумать, что сами мы были зверем хоть чуть -чуть менее страшным. А мы всё рыдаем от счастья: выстояли! Смогли! Совершили невозможное! Да так ли?
        Мы так гордимся своей победой, как будто вышли один на один против ста и всё -таки одолели врага. Как будто Россия - это маленький Давид, а Германия - страшный Голиаф, а мы вот изловчившись, да и завалили великана. На самом деле великаном были именно мы, и победу мы одержали над маленькой страной. Население Германии было раза в три меньше, чем население России, а территория - в десятки раз меньше. Но в первые же три месяца войны немцы захватили территории на которых без тесноты разместились бы несколько Германий, и на которых проживало гораздо больше людей, чем было немцев на всем свете. Немцы фактически победили, причем они совершили невозможное и успехам их оружия можно по сей день поражаться. Россию спасли только её бескрайние просторы.
        У нашей страны есть одна особенность: её в принципе невозможно завоевать. Все армии мира вместе взятые не смогут оккупировать нашу страну, не смогут её контролировать. Россия не могла проиграть эту войну, даже сделав для собственного поражения всё что только можно, а так и было. Победе можно радоваться, когда существует хотя бы теоретическая вероятность поражения, а Россия потерпеть поражения не могла, так что и о победе говорить абсурдно.
        Представим себе самый худший для нас вариант развития событий. Красная армия отступает от границ вообще не оказывая сопротивления. План «Барбаросса» выполнен точно в срок и на сто процентов. Немцы вышли на линию «Архангельск - Астрахань». Сталин подписывает капитуляцию? А зачем? У него нет к этому ни одной причины. Правительство откатывается за Урал. Под контролем советской власти остаются огромнейшие территории. Зачем Сталину идти к Гитлеру с веревкой на шее, если он фактически остался царем Сибири?
        Конечно, в этом случае в войну вступает Япония. Но японцам Сибирь и не нужна и не посильна. Они отрывают от России Дальний Восток, который мы опять же отдаем им без боя. И вот у нас наконец появляется счастливая возможность освоения Сибири, которая может вместить дополнительно десятки миллионов человек и там ещё будет просторно. Имея лишь топор за поясом, в тайге можно поставить дом за месяц, а вокруг - всё необходимое для жизни. Холодновато, конечно, и вообще сурово, но всё приятнее, чем в мясорубке на передовой.
        Немцы победу отпраздновали, столицу захватили, сидят довольные. Могут ли они продолжать наступление хотя бы до Урала даже в том случае, если сопротивления им ни кто не оказывает? Не могут. Захватывая огромные территории, армия тает в гарнизонах. В любом сколько -нибудь значительном населенном пункте приходится оставлять роту, батальон, полк. Оставлять гарнизоны в одних только крупных городах недостаточно. Вермахт должна кормить русская деревня, а с хрена ли она будет его кормить, если на крестьянина автомат не наставить?
        Итак, даже если бы немецкие солдаты не гибли в боях, до Урала из великой армии вторжения не дошло бы почти ни чего, а перевалить за Урал было бы уже совсем нечему. Вермахт растворился бы на бескрайних, причем - только европейских, русских просторах.
        А что дальше? А ни какой перспективы. Ну пограбили, кучу ценностей вывезли в Германию. Ну, качают кавказскую и каспийскую нефть - с бензином в баках танков теперь уже всё нормально. А толку -то теперь от танков? Они вообще не нужны, для того, чтобы держать под контролем огромное население на необъятных просторах. Для этого нужны люди. Для того, чтобы контролировать европейскую Россию, потребовалась бы чуть ли не половина трудоспособного населения Германии.
        Тем временем Германия осталась бы опустевшей и беззащитной. А ведь и в Европе надо держать много дивизий для того, чтобы контролировать завоёванные территории (одна Югославия чего стоит), и войну с Британией ни кто не отменял. Гитлер не успел победить Британию, даже не имея войны с Россией, а теперь, когда он пол-Германии загнал в Россию?
        И что тем временем в России? Каждый день гибнут немецкие солдаты. Даже если бы и вовсе не было мощного партизанского движения, немцы гибли бы в случайных стычках с местным населением. Тут немцу вилы в бок засадили, там в него разрядили обрез. Немцы, конечно, за это десятерых повесили, и тогда начинается стихийная, хаотичная народная месть. Наши начинают понемногу уходить в леса безо всякой «руководящей и направляющей роли партии».
        Вермахт сначала растворяется в гарнизонах, а вскоре понемногу, как лед на солнце, начинают таять гарнизоны. Даже если взять по минимуму, сотни немецких солдат гибнут в России ежедневно. Не только в стычках с русскими - от нервного истощения, от инфекционных болезней, от непривычных морозов, от неправильного питания. Для немцев оккупация России - сплошной непрерывный стресс. Даже самая лучшая армия в мире не выдержит много лет в режиме непрерывного подвига. Воодушевляющих побед больше нет, моральный дух людей падает, армия гниет и разлагается. Буквально через несколько лет оккупации, вермахт, поредевший без войны раза в два и совершенно деморализованный начинает откатываться на запад. И тут из -за Урала неторопливо вылезает «непобедимая Красная армия» миллионов эдак на десять. Солдаты - сытые, хорошо обмундированные, войной не изможденные. В крупные сражения они не вступают, да уже особо и не с кем, они просто бьют по хвостам вермахта, превращая плановое отступление в повальное бегство.
        Ведь примерно так и закончилось наполеоновское вторжение. Русская армия не выиграла ни одного сражения, отдала врагу всё, что он хотел взять, а великая армия сгинула в России. Конечно, вермахт был куда сильнее и многочисленнее наполеоновской армии, за одну зиму он бы у нас сгнить не успел, ну так потребовалось бы 2 -3 зимы. Несколько миллионов немцев не могли надолго и безнаказанно покинуть Германию. Россия была обречена в этой войне на победу безо всякого Сталинграда, вообще без войны. Кстати, мы сберегли бы миллионы русских жизней, и страна после немцев не лежала бы в руинах. Если бы мы не пытались их выбить, они ушли бы сами, лишь на пару лет позже.
        Неужели Гитлер всего этого не понимал? А вы поставьте себя на его место. Даже вполне отдавая себе отчет в том, что с Россией воевать невозможно, на неё пришлось бы напасть, в этом случае был хоть какой -то шанс на успех. А если бы Сталин напал на Германию в 42?м? В том самом 42?м Гитлера и закопали бы окончательно. Сталину -то до Берлина было вовсе не так далеко, как Гитлеру до Москвы. Гитлер не мог не использовать свой единственный шанс избежать восточной угрозы. Плюс - легкая потеря адекватности от непрерывных побед. Плюс - европейское мышление, в рамки которого не укладывается русская реальность.
        Гитлер собирался за несколько месяцев разгромить нашу армию, посадить в Москве марионеточное правительство и, вернувшись в Европу, продолжить решение британского вопроса. Он прекрасно понимал, что на решение русского вопроса, он имеет лишь месяцы. Завязнув в России, он потеряет всё. Но в России невозможно не завязнуть. Насколько он это понимал? А ему бесполезно было это понимать. Тогда бы можно было вместо приказа о разработке «Барбароссы» сразу принять яд. Но человек действия в самой безвыходной ситуации использует не только один шанс из тысячи, но даже тень шанса. Что он и сделал.
        Гитлер проиграл в тот самый момент, когда решил поднять Германию с колен. Единственное, что могло спасти Германию от разгрома - продолжить жить на коленях. Попытка возрождения неизбежно приводила к краху, потому что тогда на большой шахматной доске было не два, а три главных игрока. Он сломал бы Британию, но Россию не мог сломать ни при каких обстоятельствах.
        Парадокс в том что в 41?м году нашей Родине ни что не угрожало. Мы могли воевать хорошо или плохо, а могли вообще не воевать с одним и тем же результатом: сначала вермахт входит в Россию, а потом из неё выходит. Вопрос был только в том, сколько времени прошло бы между этими двумя событиями. Но разница не могла быть больше, чем в пару -тройку лет - не принципиально. Разница могла быть в той цене, которую мы заплатили за уход вермахта. Но мы заплатили цену столь чудовищную, что выше она просто не могла быть. Вообще не защищаясь, мы отделались бы в десять раз дешевле.
        Так скажите мне, что мы сегодня празднуем? После зимы всегда приходит весна. Бесплатно. А мы купили эту весну ценой неисчислимых жертв и до сих пор не можем в себя придти от счастья.
        Так неужели немцы в 41?м не несли вообще ни какой угрозы? Нет, угроза, конечно, была, но не для России, а для Советской власти. Немцы, хоть победив, хоть проиграв, из России всё равно бы ушли, и на Москве бы после них по любому остались править не немцы, а русские. Но, возможно, уже не красные. Теперь понятно, что мы празднуем? Не победу России над Германией. А победу большевиков. Над Россией. Именно в мае 1945?го большевики окончательно закрепили свою победу в гражданской войне. Победу над русским народом.
        Любому честному русскому человеку после нападения немцев на СССР предстояло сделать воистину дьявольский выбор. Не говорю про коммунистов, их этот выбор не касался, для них всё было просто: защищать родину - значит защищать завоевания социализма под руководством любимой компартии. А вот русским, в отличие от красных, надо было выбирать. Защищать Родину, тем самым защищая людоедскую советскую власть, идти на бой под руководством извергов -комиссаров и спасать этих извергов от возмездия. Или вместе с немцами, ради свержения советской власти, жечь русскую землю и стрелять в русских людей, среди которых не все ведь комиссары. Вам не кажется, что оба варианта ужасны? А третьего не было.
        Не осуждаю ни тех, ни других. Язык не поворачивается. Можно понять как тех, кто вместе с немцами сражался против коммунистов, так и тех, кто вместе с коммунистами сражался против немцев. Этот выбор затронул и белую эмиграцию. Одни белые генералы поддержали пусть советскую, но всё -таки Россию, а другие - пусть германских, но всё -таки врагов большевизма.
        Казалось бы, должно быть понятно, что Родину как таковую защищать невозможно, защищать можно только государство, а если государство преступное, то и защищать его преступно. Представьте себе, что к вам в дом ворвалась группа бандитов, надолго у вас поселившаяся. Бьют вас прикладом по зубам, издеваются над женой, морят голодом детей. И так - двадцать лет. Они уже считают этот дом своим и ведут себя, как хозяева. Вы, конечно, ненавидите этих хозяев, но не имеете ни какой возможности от них избавиться. И вдруг на пороге вашего дома появляется банда иностранцев. Ваши тираны говорят вам: «Надо забыть обиды и защищать наш общий дом». Они бросаются к окнам оборону занимать. Может быть не будет удивительно, если вы в этот момент засадите им в спины по ножу, следуя простой логике: иностранцы придут и уйдут, а от внутренней мрази не будет такого хорошего случая избавиться.
        Или другой вариант. Вы говорите своим угнетателям: «Да, конечно, это наш общий дом, будем вместе его защищать». И вам удается его защитить. А ваши тираны в благодарность начинают вас угнетать пуще прежнего.
        Всё просто, да? Надо было вместе с немцами свергнуть большевиков, а потом уже разбираться с немцами. Но всё не так просто. Ну не могли русские люди вот просто так взять и сложить оружие к ногам вермахта, даже если они ненавидели большевиков. И не только потому, что они находились в плену патриотических иллюзий. Они чувствовали, что великая русская империя в какой -то степени всё же сохраняется в образе Советского союза. Древняя духовная доминанта нашей страны проявляет себя даже в большевиках, а германцы сейчас бьют не столько по большевизму, сколько по нашей исконной русской сути. Сейчас надо сохранить Россию, а с большевиками потом разберемся? Вот ведь вопрос вопросов: в какой степени СССР продолжал оставаться русской империей? В какой -то мере определенно оставался. Парадоксально, но сталинизм нес в себя явные черты имперского мышления, то есть он в определенной мере был защитником исконных русских геополитических интересов.
        Самым удивительным было то, что большевиков поддержала Русская Церковь. Православные поддержали безбожников, которые целенаправленно уничтожали православие, и заявили, что будут биться в одном строю с безбожниками против общего врага. Представьте себе, что первые христиане, которых Нерон не успел отдать на растерзание зверям, кричат: «Все под знамена Нерона на защиту Рима».
        Некоторое количестве иерархов поддержало «борьбу советского народа» просто из трусости. «Немцы когда -то ещё придут, а большевики сейчас к стенке поставят». Но далеко не всеми двигала трусость. Многие искренне полагали, что, благословляя Красную Армию, встают на защиту России, то есть в конечном итоге и православия. Они верили, что Советский Союз и есть та самая Россия - дом Пресвятой Богородицы, хотя вся советская реальность свидетельствовала об обратном. Они считали, что если сейчас сохранить Россию, то православие ещё может в ней возродиться. Может быть, они были правы?
        А генерал Деникин, объявивший среди эмиграции сбор средств на поддержку Красной Армии? Добрейший Антон Иванович… Он поддержал страшного большевитского зверя, с которым сражался не на жизнь, а на смерть. Выходит, зря сражался? Но ведь перед этим он три года бился с немцами, и вот опять германец прет на Россию. Теперь у России нет других защитников, кроме большевиков. Как же их не поддержать?
        Помню, как потрясла меня одна, казалось бы, пустяковая история. Вскоре после победы в парижском театре советский атташе Константин Симонов с удивлением увидел, что рядом с ним сидит Бунин. Симонов встал и, поклонившись, сказал:
        - Кажется, я имею честь сидеть рядом с писателем Иваном Буниным?
        Бунин так же встал и так же поклонившись сказал:
        - Я имею ещё большую честь сидеть рядом с русским офицером.
        Способны и мы сейчас прочувствовать весь трагический надрыв этого бунинского приветствия? Иван Алексеевич, все силы души отдавший борьбе с большевизмом, говорит, что для него честь сидеть рядом с большевиком. И это очень искренне, не извольте сомневаться. Как хотелось верить ему, что Россия, которую он оставил поруганной и разоренной, теперь воскресла. Да и как же не верить, если он видит русского человека с офицерской выправкой и золотыми погонами на плечах. Этот офицер защищал Россию и победил злобных германцев. В 1920 году офицеры проиграли гражданскую войну, но они непостижимым образом вернулись в Россию, ныне озаряемую блеском их золотых погон.
        Прав ли был Бунин? Рядом с ним действительно сидел русский офицер или всего лишь ряженый большевик? А вы думаете, на этот вопрос так легко ответить?
        А были и другие русские генералы и офицеры. Они увидели в нападении Германии на СССР шанс продолжить свою борьбу с большевизмом. Краснов, Шкуро, Туркул и многие другие. Они заявили себя союзниками немцев и вместе с ними пошли освобождать Россию от большевиков. Они назвали свою борьбу Второй гражданской войной.
        Они пошли против своей Родины, вооруженные и обмундированные немцами? Да не против Родины, а за Родину против большевиков. Последние в своё время не устыдились совершить революцию на деньги германского генерального штаба. Что же плохого в том, чтобы попытаться свергнуть их на деньги германского генерального штаба? Стреляли в своих? А в гражданскую -то что делали? И это большевики -то свои?
        А ведь и немцы для них тоже своими не были. Их сердца не раз, наверное, содрогались, когда они видели, как горят русские города и села, а они помогают германцу жечь русскую землю. Это была цена, которую они согласились заплатить за освобождение России от большевиков, но это была чудовищная цена, разрывавшая душу. И свои родные русские люди очень часто встречали их не как освободителей, а как предателей, хотя кого и когда они предали? И в первую гражданскую, и во вторую они сражались за одни и те же идеалы с одним и тем же противником. У них не мушке были всё те же красные командиры. И всё -таки их положение было ужасающие трагично.
        А красноармейцы, переходившие на сторону немцев? Ночью рота резала коммунистов и с оружием, со знаменами уходила к немцам. Это были отнюдь не единичные случаи, это было массовое явление. По разным оценкам так поступили от шестисот тысяч до миллиона красноармейцев - примерно столько же насчитывает вся армия современной России. Не из трусости они так поступали, не потому что не хотели воевать. Они как раз очень хотели воевать, но с большевиками. Немцы, конечно, не давали им оружия, но оставляли на передовой, как хозобслугу. Они называли их «свои Иваны». Что было в душе у этих людей? Ад.
        Представьте себе простого русского крестьянина, которого во время коллективизации выгнали из дома, отобрали всё имущество. Уморили голодом детей, как собаку, пристрелили отца, схватившегося за вилы, насмерть запытали брата, который ушел в лес, а потом его поймали. Представьте себе, как у крестьян отбирали весь хлеб до зернышка, обрекая их на голодную смерть, а потом рубили их, безоружных, шашками, когда они возмущались. Представьте, как их, словно скотину, грузили в эшелоны, везли на север и там выбрасывали в лесу, предлагая строиться и начинать новую жизнь. И вот крестьянина, всё это пережившего, в 1941 году одели в солдатскую шинель и сказали, что надо Родину защищать. То есть надо защищать власть тех извергов, палачей и садистов, которые уже замучили миллионы русских людей, которые теперь поднимают его в атаку, а сзади стоят с автоматами на тот случай, если он не туда побежит. Если такой солдат слышал слова: «Отродью человечества сколотим крепкий гроб», он не мог иметь ввиду ни кого, кроме большевиков. Вам не кажется, что такому солдату было бы очень странно сражаться за маньяков -коммунистов?
И он уходил к немцам, хотя совсем их не любил, но больше ни кто не претендовал на роль его спасителя. Он отнюдь не шкуру свою спасал, он хотел истреблять извергов -большевиков, и его ненависть к большевикам была воистину священной.
        Кажется, было бы очень странно, если бы замученный русский крестьянин стал защищать власть своих мучителей, но ведь в нашем сознании всё наоборот: если он вместе с немцами решил свергнуть власть своих мучителей, он - предатель Родины, достойный всяческого презрения. Разбираясь со сталинскими репрессиями, у нас кого только не реабилитировали, включая палачей -садистов, которые сами позднее попали в мясорубку. Но русского мужика в немецкой форме сражавшегося с палачами -большевиками, у нас не реабилитируют ни когда. Их заклеймили презрением на веки вечные. Их не только ни когда не оправдают, но даже не попытаются по человечески понять, хотя бы найти в их действиях смягчающие вину обстоятельства.
        В наши головы забито железное клише - власовец. Это слово звучит более мерзко, чем самое грязное ругательство. Власовец - это подлец, который в плену из трусости, спасая свою шкуру, переметнулся к немцам и вместе с ними начал убивать своих. Или решил, что немцы всё равно победят и надо пока не поздно переметнуться к победителям. Ни кто не видит в этих людях идейных борцов с большевизмом, как с величайшим злом на земле.
        У нас всегда изображают дело так, что весь народ в едином порыве встал против иноземных захватчиков и только ничтожная горстка предателей -власовцев перешла на сторону немцев. А ведь это были миллионы русских людей, среди которых власовская РОА была довольно незначительной частью. Там были и бывшие белогвардейцы, и казаки -эмигранты, и красноармейцы, ни когда не попадавшие в плен, но развернувшие своё оружие против комиссаров. И ни когда они не переходили на сторону немцев, потому что сражались за Россию. Конечно, там хватало мрази, но её там было не больше, чем в Красной Армии. Если партизаны сжигали крестьянские избы, чтобы там не могли квартировать немцы, а казаки сражались против извергов -партизан, так кто там был хороший, а кто плохой…
        И всё -таки я не сомневаюсь, что у самых лучших, искренних, идейных русских людей, надевших немецкую форму, на душе было погано. Вот казаки проводят карательную операцию против партизан и из немецких автоматов убивают русских людей с красными звездами на лбу. Ведь понимают же казаки, что среди этих краснозвездных русских - не все изверги, не все коммунисты, среди партизан полно честных русских людей, которые гибнут сейчас за Россию. И казаки убивают их за Россию. И слышат в свой адрес: «Немецкий холуй». Ведь сердце же от этого разрывается. А что тут скажешь? Ведь и правда у казака на папахе - орел со свастикой. Нужна казаку свастика? Да на хрен она ему не нужна. Но ведь нацепил же он её. Кажется, все мы прокляты.
        Атамана Краснова повесили в 1946 году, как немецкого холуя. Петр Краснов был замечательным русским человеком, настоящим патриотом, и никогда он не был немецким холуем. А генерала Карбышева замучили немцы. Не смогли его сломать. И не захотели даже отдать дань его мужеству. Не захотели достойно расстрелять, как честного солдата. Облили водой на морозе. Карбышев совершил настоящий подвиг. А сколько на нем было русской крови, как и на любом красном командире? Кто из красных генералов не был палачем?
        В ту войну только для коммунистов всё было просто. Они защищали советскую власть. Они имели возможность быть последовательными. А для нормальных русских людей это была страшная трагедия. Не было бесспорной, безупречной линии поведения. Чью бы сторону ты не принял, а всё равно тебя можно будет назвать мерзавцем.
        Сейчас празднуются юбилеи великой победы, и я каждый раз чувствую себя чужим на этих праздниках. А ведь праздники -то и правда всенародные. Но я не могут разделить с моим родным русским народом радость победы. Победы, укрепившей человеконенавистническую власть коммунистов. Могу разделить только скорбь от чудовищных жертв, которые принес русский народ. И если бы немцы тогда свергли советскую власть, и мы сейчас праздновали бы свержение советской власти, я не мог бы разделить этой радости. Как можно было бы праздновать поражение России?
        Остается только в знак скорби снять шапку, содрогаясь перед ужасом великой отечественной беды.
        А на левой груди - профиль Сталина!..
        Кого из советских правителей русские люди до сих пор больше всего уважают? Самого страшного из них - Сталина. Не извольте сомневаться. Это факт, который нет необходимости даже доказывать. И это самый парадоксальный, не поддающийся ни какому рациональному объяснению факт русского сознания.
        Если бы Сталина уважали только коммунисты - это было бы понятно, но сегодня сплошь и рядом приходится встречать почтительное отношение к Сталину даже в православной среде, и это не смотря на то, что Сталин организовал и возглавил самые страшные за всю историю человечества гонения на Церковь.
        Если бы Сталина любили только те, кто ни чего не знает о чудовищных репрессиях, это тоже было бы понятно. Но о масштабах репрессий сегодня знает любой, кто хотя бы слышал про Сталина. Даже вообще ни чего не читающие люди, уж во всяком случае смотрят телевизор, а у нас сейчас каждый второй исторический сериал - об ужасах сталинизма. По этому вопросу удалось добиться максимально возможной информированности самых широких слоев населения. И от этих ужасов все дружно содрогаются, и почти нет людей, которые считали бы всё это враньем. Но вы спросите среднего, не слишком политизированного русского человека, кого он больше уважает: Сталина или Хрущева? Подавляющие большинство ответов будет в пользу первого персонажа. То есть к Сталину, который устроил репрессии, у нас относятся лучше, чем к Хрущеву, который их прекратил.
        Нет, конечно, у нас о Сталине спорят. Но в том -то всё и дело, что мы всё ещё находим о чем спорить. Даже убежденные антикоммунисты спорят о Сталине, хотя, казалось бы, все они должны оценивать эту личность однозначно отрицательно. Поклонники Сталина есть даже среди монархистов, хотя, казалось бы, это совершенно невозможно.
        Последовательно ненавидят Сталина и давно уже не спорят о его персоне только либералы. Но либералы составляют в русском народе микроскопическое меньшинство, к тому же они известны ненавистью ко всему русскому. А Сталин - это разве не русский феномен? Как знать… Во всяком случае, наше отношение к нему - это действительно русский феномен. И это отнюдь не феномен рабской души, которая способна любить только тирана. Тут всё сложнее.
        Чтобы разобраться с нашим отношением к Сталину, надо сначала разобраться с репрессиями и для начала признать, что за всю историю человечества такого массового смертоубийства не было ни в одной стране мира. Но репрессии - явление внутренне сложное, неоднородное.
        Первой волной репрессий было то, что позднее стали называть раскулачиванием, а точнее было бы назвать уничтожением русского крестьянства. Миллионы крестьян были разом лишены имущества и как минимум - высланы на север, чаще всего - на погибель. Уже и доказывать не надо, что это вовсе не были кулаки - эксплуататоры, вместе с которыми по ошибке или от излишнего усердия похватали середняков. Нет, это было вполне сознательное уничтожение крестьянства, как такового. Зачем? Очень даже понятно.
        Крестьянин по своей сути- мелкий собственник. Если у него всё отобрать и заставить работать, «на дядю», вы получите саботажника. Значит, пока существует масса людей с психологией мелких собственников, мечтающих работать только на себя, ни какого социализма не построить. Но ведь крестьянство - большинство населения России. Куда его денешь? В таких условиях любой правитель решил бы, что идея построения социализма провалилась. Но только не Сталин. Он тем и отличался от других, что его не пугала ни какая кровь. Если для построения социализма необходимо уничтожить крестьянство, значит оно будет уничтожено. Другой бы на его месте скорее отказался от поставленной задачи, чем согласился бы платить такую цену. Сталина интересовало только одно - возможно ли уничтожить крестьянство с технической точки зрения? Задача была грандиозная, но Сталин нашёл методы, добавив к массовой экспроприации массовую депортацию, по ходу которой большинство крестьян погибнет, а остальные будут деморализованы, мечтая уже не о собственности, а о выживании.
        Итак, коллективизация была действием вполне прагматическим и даже совершенно необходимым для построения социализма. Иначе было бы никак. Но это же были миллионы растоптанных судеб. Любой обычный нормальный человек, которому хоть в какой -то мере свойственно сострадание, отказался бы от самой своей любимой идеи, если для её торжества пришлось бы уничтожить миллионы людей. Но Сталин не был обычным человеком.
        Это был прагматик и реалист до мозга костей. В основе всех сталинских репрессий начиная от раскулачивания и заканчивая делом врачей лежит абсолютный реализм и полное отсутствие иллюзий. Смысл кровавой мясорубки вытекает из понимания очень простых истин. Первое. Социализм не построить, если не создать нового человека. Второе. Старых традиционных людей не переделать. Третье. Людей традиции необходимо уничтожить физически. Видите, как всё просто. Но ни кто бы не решился. А Сталин решился.
        Он методично начал истреблять те группы населения, само существование которых не позволяло утвердить советскую власть. Например, священников, включая бывших, уничтожали только за то, что они были священниками. Шили липовые дела, обвиняя их в несуществующих контрреволюционных заговорах, и ставили к стенке. Так же - бывших царских офицеров, полицейских, дворянство. Эти люди не боролись с советской властью, но они были для неё неблагонадежны, они её не любили и не могли любить. Они были носителями русских традиций, являя собой ту среду из которой неизбежно вырастали бы всё новые и новые люди, покорные советской власти, но не любящие её, не считающие её своей, а потому и не способные с искренней самоотдачей строить социализм.
        Такие группы - геморрой для любой власти. Разные типы власти работают с ними по -разному: договариваются, подкупают, дискредитируют, разными способами лишают влияния на общество. Сталин просто уничтожал их физически. Это была высшая форма реализма и прагматизма. Он делал то, что максимально эффективно.
        Массовые репрессии среди комсостава Красной Армии - это уже другая тема, но и здесь - голый прагматизм. После уничтожения «ленинской гвардии», то есть политических конкурентов, главным конкурентом Сталина была армия. Во -первых, армия была мощной силой, имеющей реальную возможность совершить государственный переворот. Во -вторых, вожди Красной армии - победители в гражданской войне, обладали большим авторитетом в советском обществе, то есть имели политический вес. Они не были обязаны Сталину своим положением, скорее уж Сталин был им обязан, и сами они это прекрасно понимали. В таких условиях, если бы Сталин не обезглавил Красную Армию, армия обезглавила бы его. Говорят, что Тухачевский действительно готовил заговор, но это даже не имеет значения. Для Сталина было важно только то, что Тухачевский имел такую возможность, а побеждает тот, кто бьет первым. Зачем же было пускать под нож не только маршалов и генералов, но и бесчисленную вереницу полковников? Так ведь и полковники все были порождением гражданской войны, то есть поколением победителей, искренне считавших, что советская власть обязана
своим существованием им, а не Сталину, и лично преданными они могли быть своим маршалам или «делу революции», но не Сталину. Добрались и до майоров, и до капитанов, в чем не было прямой необходимости, но товарищ Сталин справедливо полагал, что «безопасности не бывает слишком много».
        Было безумием обезглавит армию накануне войны? Нет, отнюдь. Была лишь небольшая ошибка в расчетах, в сроках. Сталин полагал, что у него есть ещё несколько лет, но этих лет не оказалось, и новый генералитет пришлось доучивать уже в ходе войны. Но в принципе, что было запланировано, то и было реализовано: сменить поколение Тухачевского и Блюхера на поколение Жукова и Конева - маршалов, всем обязанных только Сталину и лично преданных только ему.
        Репрессии часто производят впечатление полной паранойи, кровавого безумия. Не было ни какого безумия, один только голый расчет. Да, действительно, хватали и сажали всех без разбора, включая фанатичных сталинистов и вообще людей ни сколько не опасных для советской власти. А вот скажите, мог в таких условиях созреть заговор? Когда все только и делают, что строчат друг на друга доносы, а следователей совершенно не интересует виновность обвиняемых, устойчивости власти ни что не может угрожать.
        Уничтожив почти всех носителей русской традиции и почти всех носителей ленинской традиции, Сталин невольно создал для себя новую угрозу, вырастив целое поколение кровавых маньяков -палачей. А ведь эти кровавые безумцы были прекрасно организованы и являли собой весьма многочисленную силу. Последовало едва ли не полное уничтожение НКВД, причем, опять же - физическое. Чекистов истребляли массово. Единственный, наверное, фрагмент репрессий, вызывающий моральное удовлетворение. Впрочем, Троцкий и Бухарин, Тухачевский и Блюхер тоже вряд ли стоят хоть одной слезы.
        В любой волне сталинских репрессий всегда была железная логика. Это же касается борьбы с «безродными космополитами» и «дела врачей». Уничтожалась еврейская интеллигенция, причем не из животного антисемитизма, а по вполне внятной причине - эти люди ни как не могли сочувствовать укреплению российской государственности. Конечно, ни каких заговоров не было, и никто сознательным вредительством не занимался. Но Сталин ни когда не искал виноватых, он уничтожал неблагонадежных. Поэтому и не было ни каких заговоров.
        Итак, Сталин уничтожил миллионы людей ни в чем перед советской властью не провинившихся. Только для захвата и удержания личной власти? Нет. Личная (причем - безграничная) власть интересовала его не сама по себе, не как способ получения удовольствия, а как единственно возможное средство для реализации его идеи - построения социализма. Когда коммунисты критикуют Сталина за «искажение ленинских принципов», это не просто детская наивность, это умственная неполноценность. Ни какими иными методами социализм не мог быть построен. Сталин был максимально адекватен, его методы построения социализма не имели ни какой альтернативы.
        Последующие советские правители, руководящие другими более гуманными методами, держались исключительно за счет накопленного Сталиным запаса прочности. Они не приумножали это запас, а только тратили, когда же потратили его весь - социализма не стало. Хрущев и Брежнев могли править без репрессий лишь за счет того, что эти репрессии были. А вообще ни какого иного, кроме репрессивного, социализма существовать не может.
        Для меня это самое убедительное доказательство ложности идей социализма. Строй, который может существовать лишь за счет постоянного непрерывного истребления целых групп людей, по природе своей нежизнеспособен. Это уже не просто бесчеловечный, это нечеловеческий строй. Это порождение дьявольского сознания.
        Скажите, можно всё это вот просто так простить и забыть? Можно просто отмахнуться от нечеловеческих страданий миллионов ни в чем не повинных людей? Можно не думать об этом, рассуждая о Сталине?
        Но в том -то всё и дело, что фигура Сталина не исчерпывается репрессиями. Есть вещи, которые народ может простить, а есть такие, которых он простить не может. Поразительно, но Сталину прощают ГУЛАГ, а вот Хрущеву ни когда не простят его кукурузных фантазий. Сталину простят гибель невиновных, а Брежневу ни когда не простят публичной старческой немощи. Сталину простят те слова, которые обрекали людей на смерть, а Горбачеву не простят пустопорожнего суесловия.
        Почему? Да потому что при всех после Сталина правителях страна последовательно слабела, а при Сталине она столь же последовательно укреплялась. Иногда меня поражает неистребимый государственный инстинкт русского народа. Через какие только политические извращения мы не прошли, а государственного инстинкта не утратили. Русские люди могут простить правителю жестокость, но ни когда не простят слабость. Русский народ порою проявляет поразительную готовность к принесению страшных жертв, но ни когда не простит, если жертвы были напрасны.
        Сталинская жестокость не была бессмысленной, и у нас это понимают. Жуткими бесчеловечными методами он укреплял государство и за это ему благодарны. Сталин думал не о себе, а о стране. Народ и тогда это чувствовал, и сейчас понимает. Можно поражаться тому, как в грузинском террористе проснулся русский государственный деятель имперского склада. Сталин так последовательно, целенаправленно, талантливо и успешно отстаивал геополитические интересы России, как будто он действительно искренне и всей душой служил русскому народу, хотя порою можно усомниться в том, что у него вообще была душа.
        Не надо забывать, что Сталин принял страну не от царя, а от Ленина. Ленин - гений разрушения, в нем совершенно отсутствовало созидательное начало, он оставил страну в руинах. К тому же Ленин ненавидел Россию, он совершенно не понимал и не чувствовал русский народ. Сталин - бесчеловечный гений созидания. Совершенно не считаясь с людьми, он делал то, что было на благо людей, так как он понимал это благо. Как ни странно, Сталин хорошо чувствовал душу русского человека. Он поступал так, как надо было поступать именно в России, как нельзя было поступать ни в одной стране мира, а у нас нельзя было иначе.
        Взять хотя бы аграрный вопрос. Крупное помещичье землевладение себя исчерпало совершенно независимо от того, что по этому поводу думали большевики. А Ленин взял да и раздал землю крестьянам, чем окончательно загнал ситуацию в тупик, потому что землевладение в России может быть только крупным, пусть и не помещичьим. Фермеры не могут накормить Россию, в чем мы убедились на собственном опыте. Сталину ни чего другого не оставалось, кроме как обратно укрупнять сельское хозяйство. В рамках советской системы координат это можно было сделать только в форме коллективизации, а с учетом русских национальных особенностей коллективизацию можно было провести только уничтожив крестьянство, заменив его сельхозрабочими. И вот сейчас, содрогаясь от тех нечеловеческих страданий, на которые обрек русское крестьянство Сталин, мы всё же понимаем, что в той ситуации никакого иного выхода не было. В коллективизации было очень много большевизма, омерзительного, как и любое проявление этой идеологии, но в ней так же было не мало русского здравого смысла. И вот в этом - весь Сталин.
        Типичный нелюдь -большевик поразительным образом сочетался в нем с русским национальным гением. Когда Сталин уничтожал православное духовенство, он поступал, как бесноватый большевик. Когда он уничтожил Троцкого и последовательно преследовал троцкистов, он поступал, как чисто русский правитель. Какая из этих двух доминант, большевитская или русская, брала в Сталине верх? Так ведь с Церковью он помирился, а «безродных космополитов» травил до последнего вздоха.
        Много споров о том, насколько искренне Сталин помирился с Церковью. Конечно, толчком к этому послужила война. В 1937 году была объявлена «безбожная пятилетка» и к 1942 году всё православное духовенство планировали полностью уничтожить. Этот план безусловно был бы выполнен, потому что Сталин всегда выполнял все свои планы, да к 1941 году уже и оставалось -то добить последних. Но война заставила на многое посмотреть иначе, Сталин понял, что Россией нельзя управлять без опоры на Церковь. Сталин кинулся к Церкви со страху? Да. Но и после победы, когда его режим невероятно укрепился и бояться ему было уже не чего, он не только не возобновил гонений на Церковь, но и не отнял у Церкви ни чего, что дал в войну. Стал ли Сталин верующим? Не исключено, хотя, конечно, неизвестно. Легче увидеть в его союзе с Церковью решение чисто политическое, но в том -то и дело, что это была русская политика, основанная на понимании русской реальности и русской души.
        А знаменитый тост Сталина на банкете в честь победы: «За великий русский народ». Популизм? А когда это Сталин занимался популизмом? К тому же, какой тут может быть популизм, если по советским меркам это скандал. Ведь предписано было славить советский народ. Зачем же Сталин произнес этот тост? Да просто тогда он уже обладал властью столь неограниченной, что мог изволить себе сказать то, что на самом деле думает. Можно было бы привести множество примеров того, что Сталин, начиная с 1943 года, последовательно и целенаправленно развивал и укреплял русское национальное самосознание.
        Теперь вполне понятно, почему сегодня только либералы являются последовательными ненавистниками Сталина. Да потому что для либералов в равной степени ненавистны, как большевизм, так и русское национальное самосознание. Обе доминанты Сталина для них одинаково неприемлемы, поэтому для них Сталин только преступник и ни чего больше. А мы, русские люди, вынуждены относиться к Сталину сложно. Признавая, что Сталин совершил чудовищные преступления, мы так же признаем величие его национальных достижений.
        Для либералов любой сильный правитель плох уже тем, что он сильный. Их идеал правителя - ничтожество, которое заискивает перед толпой. Сталин ни когда ни перед кем не заискивал. Поэтому либералы его так ненавидят. Но за это же русские Сталина уважают.
        Да, мы не имеем морального права игнорировать факт кровавых репрессий. Полагаю даже безнравственной любую попытку доказать, что не такие уж и страшные были эти репрессии. Увы, они были ещё страшнее, чем многие из нас думают. И ведь не страусы же мы, чтобы прятать голову от правды в песок. Но точно так же мы не можем игнорировать тот факт, что Сталин был правителем великим и даже величайшим. От него шла такая энергетика власти, что перед ним трепетали и Рузвельт, и Черчилль - тоже правители очень не слабые. И вот это величие Сталина русский народ осознавал и до сих пор осознает, как выражение русского величия. Удивительно ли, что русские люди, когда страна впадает в ничтожество, тоскуют по величию и с ностальгией вспоминают о его воплощении?
        Подлинно народное выражение отношения к правителю - это анекдоты. Поройтесь в памяти и вы убедитесь, что все анекдоты про Сталина выражают уважительное отношение к нему. В них Сталин мудрый, жестокий, остроумный, всегда немного зловещий, но ни в одном анекдоте нет насмешки над ним, нет попытки его унизить. Такими попытками изобилуют книги либеральных авторов, но ни когда не народные анекдоты.
        Народное отношение к Сталину хорошо выразил Высоцкий. Помните «Баньку»:
        Ближе к сердцу кололи мы профили
        Чтоб он слышал, как рвутся сердца.
        Такой вот «привет товарищу Сталину». Ни каких проклятий. Ни какого визга недорезанного интеллигента. Шепот разорванного русского сердца. А потом в «Балладе о детстве»:
        Было время и были подвалы,
        Было дело и цены снижали,
        И текли куда надо каналы,
        И в конце куда надо впадали.
        Господи, до чего же мы устали от того, что каналы текут не туда, куда надо и в конце вообще ни куда не впадают. Как часто русский человек в сердцах начал шептать «Сталина на вас нет». Это страшные слова. Но искренние.
        Отрицательный урок Сталина сегодня вполне внятен: большевизм - это чудовищно. Но так же внятен и положительный урок Сталина: русский человек может простить власти жестокость, но он ни когда не простит власти слабость. Мы многое можем простить власти, если каналы впадают туда, куда надо.
        Мы помним о том, что сталинизм - это ужасно. Но мы очень хорошо понимаем, что пугачёвщина- это куда ужаснее. И если суждено нам нечто беспощадное, так хотя бы не бессмысленное.
        Еврейский вопрос
        В моей жизни был еврей, которого я очень любил, да и сейчас люблю, хотя он давно уже уехал в США. Климентий Леонидович Файнберг. Клим, как мы его звали меж собой. Клим был моим начальником, я уважал его, как блестящего профессионала и многому у него научился. Учил он меня с удовольствием, уважая во мне потенциал, который считал не ниже своего. И человеческие отношения между нами, как ни странно, были очень теплыми.
        Странно, потому что мы были идейными противниками, и оба прекрасно это понимали. Клим позиционировал себя, как атеиста, к православию относился с плохо скрываемой враждебностью. Я был православным неофитом, который естественно хотел писать в первую очередь о православии, и непременно с восхищением и взахлеб. Клим не возражал против православной темы, это был вполне адекватный человек, он понимал, что мы не в Тель - Авиве, здесь он не может запретить православие, а то как бы его самого не запретили. Но он очень хотел, чтобы я рассказывал о православии информационно, без агитации и пропаганды, а самое главное - без «мракобесия», каковым он почитал любую мистику. Помню однажды в материале о Прилуцком монастыре я рассказал о чуде исцеления у мощей преподобного Димитрия. Клим этот фрагмент вычеркнул, очень сухо и холодно прокомментировав свои действия:
        - Значит так, Сережа. Мне, может быть, уже не долго сидеть в этом кресле, но пока я в нем сижу, вот этого - не будет.
        Я ответил ему так же спокойно, но не так сухо:
        - Я очень хорошо вас понимаю, Климентий Леонидович. Если бы я сидел на вашем месте, я поступал бы точно так же, но с обратным знаком.
        Через несколько месяцев Клим, собиравшийся уезжать, фактически передал мне своё место по наследству, убедив главного редактора, что заместителем должен стать только я и ни кто другой. Прожженный безбожник своей рукой посадил в кресло начальника законченного православного мракобеса. Я лишь позднее понял, какой это был удивительный факт, а тогда отнюдь не считал, что чем -то ему обязан и не испытывал по этому поводу ни малейшей благодарности. Но я был благодарен ему просто за то, что он был в моей жизни, и когда мы прощались, очень тепло сказал ему:
        - Климентий Леонидович, вы уж простите, если что было не так.
        Он ответил так же тепло и искренне:
        - Сережа, тебе не за что просить прощения. Если бы ты мне говорил одно, а потом бежал в монастырь и говорит там прямо обратное, это меня очень огорчило бы. Но ведь ты ни когда так не делал. Так что без обид.
        Вот такими мы с ним были идейными противниками. До сих пор приятно вспомнить. В моей жизни было немало единомышленников, к которым я относился куда хуже, чем к Климу. И всё -таки я, если бы это от меня зависело, сказал бы, что он не должен занимать руководящую должность в крупнейшей газете области. А он меня рекомендовал. Почему? Так ведь он понимал, что это Россия, и здесь ни когда не будут рассуждать по -еврейски. Максимум на что можно надеяться - чтобы здесь рулили люди, не испытывающие к евреям животной, рефлекторной ненависти. А такие у нас в редакции были. Они ненавидели Клима только за то, что он - еврей, и я всегда презирал их за это. Клим видел, как тепло я к нему отношусь, и понимал, что я во всяком случае никогда не буду призывать к погромам. Конечно, он был прав.
        Но я видел и то, что Клим - еврей до мозга костей, и что все эти его мелкие еврейские черточки принципиально чужды русскому национальному характеру, что такие, как он, постоянно живут в состоянии антагонизма с русскими, всеми силами стараясь доказать, что ни какого антагонизма нет, что они такие же, как мы. А они не такие. Удел евреев на русской земле - высокомерие и страх. Они считают себя гораздо лучше нас, при этом постоянно пытаются доказать, что они не хуже, и бить их не за что.
        Ни когда я не испытывал к евреям органической неприязни, животной ненависти, ни одного еврея я ни когда не считал плохим человеком только потому, что он еврей. Даже более того, я очень люблю еврейские национальные песни, у меня душа замирает, когда я их слушаю. И всё -таки я считаю, что еврейский вопрос существует. Евреи - совершенно особый народ, они принципиально не такие, как все, и любая страна, в которой они живут, должна, пусть и неофициально, вырабатывать своё отношение к ним, если не хочет очень серьезных проблем.
        В чем корень еврейской уникальности и, соответственно - еврейской проблемы? В религии. Вот это надо очень четко уяснить: еврейская проблема по происхождению - проблема религиозная, а не национальная, она стала национальной ровно постольку, поскольку этот народ сформирован своей религией, как впрочем, и любой другой народ.
        Второй очень важный момент - о какой религии речь? Некогда существовала религия Моисея, религия Торы. Эта религия была дана Тем Самым Богом, в которого верят и христиане, и мусульмане. Эту религию исповедовали и Богоматерь, и апостолы, причем, став христианами, они не имели необходимости её отвергать, потому что христианство было лишь развитием религии Моисея. Так вот! Сейчас евреи исповедуют уже другую религию. Её можно назвать талмудизмом. Итак, религия Торы и религия Талмуда - это две очень разных религии.
        Конечно, современные евреи так не считают. Они полагают Талмуд органичным развитием Торы, пребывая в уверенности, что со времен Авраама они исповедуют одну и ту же религию. Что дает нам основание считать, что они не правы? Тот факт, что талмудизм принципиально исказил идею богоизбранности еврейского народа.
        Евреи были даже не богоизбранным, а богосозданным народом. От Авраама, познавшего Единого Бога, Бог произвел специальный народ со специальной целью - хранение монотеизма. Это была гигантская, причем абсолютно уникальная задача, возложенная Богом на евреев. Они были единственными в мире хранителями истинного богопочитания. От того, насколько добросовестно евреи хранили религию Авраама, зависела судьба человечества. И евреи худо -бедно выполнили эту национальную задачу. Постоянно уклоняясь на кривые пути, они всё же сохранили религию Авраама до Христа.
        По самой природе своей евреи ни когда не отличались от других народов, как человек, которому поручено охранять сокровище, это такое же в точности человеческое существо, как и человек, которому ни чего такого не поручено. Он может отличаться по нравственным, волевым, интеллектуальным качествам, не даром же ему доверено выполнение важной задачи, но по природе он такой же человек, как и все, с такими же телом и душой.
        Так вот, талмудизм, появившийся уже после Рождества Христова, так лихо развил идею еврейской богоизбарнности, что теперь они уже утверждают качественные отличия евреев от других людей. По суждению талмудистов, только души евреев обладают частицей божественной сущности - шехины. То есть получается, что евреи это не просто один из народов, и даже не просто самый лучший народ, это качественно иные существа по сравнению со всеми остальными людьми- гоями. Евреи - существа высшего порядка. В собственном смысле люди - только евреи, а гои - животные с человеческими лицами. Соответственно, гои обязаны служить евреям, как собака служить человеку.
        Этих идей нет в хорошо известном Пятикнижии Моисея, поэтому мы утверждаем, что талмудизм - принципиально иная религия. Остается, конечно, вопрос, а на самом ли деле эти идеи есть в Талмуде? Уж не клевета ли это на евреев? Могу вас заверить, что почерпнул эту информацию не из дешевых антисемитских брошюрок, а из книг достаточно серьезных исследователей, в объективности и непредвзятости которых у меня нет оснований сомневаться.
        А вот самого Талмуда не читал. Очень хотел прочитать, десятилетиями искал его на книжных полках магазинов, но не нашел. Мне удалось приобрести и проштудировать первоисточники по всем основным религиям мира в добротных научных переводах на русский язык, но по талмудическому иудаизму первоисточников нет. Я уверен, что полного текста Талмуда на русском языке либо не существует вообще, либо его ни когда не было в свободной продаже, потому что ни кто и ни когда на него не ссылался. Нет сомнений в том, что евреи -талмудисты вполне сознательно скрывают от гоев свой основной вероучительный текст. Значит, у них есть к этому основания.
        Казалось бы, что проще: если вам приписывают идеи, которых вы на самом деле не разделяете, так предъявите же полный и подлинный текст вашей главной вероучительной книги и дайте всему миру убедиться в том, что вас оклеветали. Так нет же, вы прячете первоисточник, ведь там может оказаться что -нибудь и похлеще того, о чем нам стало известно.
        Вообще, евреи избегают полемики по религиозным вопросом. Они не особо и доказывают, что их оклеветали, приписывая им утверждения, что гои- это животные с человеческими лицами. Они пошли по пути наложения вето на обсуждения этого вопроса. Любая попытка обсуждения ключевых моментов Талмуда встречает с их стороны дикий визг совершенно независимо от содержания того, что вы говорите. Предположим, вы вовсе не хотите их обидеть и уж тем более оклеветать, вы просто хотите разобраться в их религии, но они тут же заткнут вам рот своим визгом. С вами ни кто не будет спорить, вас просто назовут грязным антисемитом, и не потому что вы против евреев, а потому что вы осмелились коснуться еврейской темы.
        Нельзя приближаться к их тайне ни с какими, даже самыми добрыми намерениями. А тайна эта заключается в том, что евреи всех остальных людей и за людей не считают. До такого не додумались даже нацисты, которые делили людей на сорта, но даже самых, по их мнению, неполноценных всё же считали людьми, то есть существами, которые качественно не отличаются от остальных людей, а отличаются лишь количественно, по наличию положительных свойств. Талмудизм - это настолько радикальный национализм, что ему вообще нет аналогов в истории человеческой мысли. Тут -то и корень еврейской проблемы.
        Общеизвестно, что во все эпохи евреев ненавидели все народы, среди которых они жили. Причина - в безграничном, переходящем все пределы высокомерии евреев. Конечно, они не рассказывали гоям, что не считают их людьми, но по всему еврейскому поведению было заметно, что они презирают всех окружающих. Разумеется, окружающие платили им тем же, даже не пытаясь разбираться в религиозных причинах еврейского высокомерия.
        Представьте себе школьника, которого одноклассники не любят и всё время бьют. Его переводят в другой класс - ситуация повторяется. Его ещё три раза переводят - всё то же самое. Можно, конечно, сделать вывод, что все ровесники этого мальчика - редкостные злыдни, но это вряд ли. Любой беспристрастный наблюдатель поймет, что причина - в самом мальчике. И причина эта всегда одна и та же - мальчик считает себя лучше всех, всем себя противопоставляет, пренебрежительно относится к одноклассникам, за что регулярно получает в нос. Вот вам исчерпывающее психологическое объяснение еврейских погромов, которые были у всех народов во все эпохи.
        А у христианских народов была ещё и дополнительная причина для ненависти к евреям. Талмудизм вырос из противостояния христианству, это, пожалуй, единственный пример того, что суть религии - в противостоянии другой религии. Талмудизм условно можно определить, как еврейское антихристианство. Для талмудистов Иисус -самозванец, посягнувший на самое святое, что только есть у евреев - роль Мессии. Для них христианство -профанация иудаизма, религия придуманная мошенником. Весь талмудизм от начала до конца дышит ненавистью к христианству. Конечно, евреи не кричали об этом на площадях европейских столиц, но то, что их книги переполнены оскорблениями Христа, всё же становилось известно, да ведь их презрение к христианству и по поведению было заметно, плюс национальная мания величия, которую сколько не скрывай, а всё равно не скроешь.
        Отношения европейцев с евреями развивались по принципу снежного кома. Евреи считали европейцев животными с человеческим лицами, а христианство - ублюдочным суеверием. Европейцы платили им ответным презрением, постоянно устраивая погромы. Несколько столетий погромов, и у евреев страх закрепился уже в качестве национальной черты. Они постоянно ждали, что их в любой момент начнут бить, и уже ненавидели окружающие их народы за одно только это. Даже евреи, позабывшие религию своих предков и вовсе не считающие гоев животными, и не имеющие ни какого отрицательного отношения к христианству, всё же ненавидели все окружающие их народы за многовековые погромы, за тот страх, который они испытывали перед новыми погромами. К тому же высокомерие, зародившееся по определенным причинам, сохраняется и тогда, когда этих причин больше нет. Евреи, даже не имеющие о Талмуде ни малейшего представления и совершенно не религиозные, всё же продолжают считать себя лучше всех. Еврейское презрение ко всем провоцирует ответное презрение всех, а с чего всё это началось, уже ни кто не помнит.
        Еврейская ментальность окончательно сформировалась в средние века, потому что именно тогда в Европе появились государства, идеологической основой которых было христианство. Христианские государи, разумеется, не могли дать равные с христианами права народу, чья религия была по сути антихристианской. Евреям запрещено было владеть средствами производства, и что же им оставалось, кроме как податься в ростовщичество, а ростовщик - человек, который наживается на чужом горе. Вот так евреи и стали «кровопийцами», ни чего не производящими дармоедами, за что их стали ещё больше презирать.
        Крестьянин пахал землю, а еврей только считал деньги, и крестьянин презирал за это еврея, даже не задумываясь о том, что еврею запрещено владеть землей, так что он при всем желании не может её пахать. При этом любой христианин мог безнаказанно оскорбить и унизить еврея, как врага Христова. Что же мы хотели от евреев в ответ? Евреи хитрили, лукавили, изворачивались, сносили любые оскорбления, только бы их не били и, разумеется, копили в своей народной душе огромную глухую ненависть к гоям. Время от времени эту, теперь уже вполне объяснимую, ненависть евреям не удавалось скрыть, и тогда вспыхивали новые погромы, и евреи, конечно, ни чего не забывали, и так - веками.
        Евреям искалечили душу. Вы только представьте себе: целый народ с искалеченной национальной душой. Веками они жили в атмосфере всеобщей ненависти и презрения, бесправные, всеми унижаемые, в постоянном страхе. Представьте себе человека, который вырос в таких условиях, это человек тяжело и на всю жизнь травмированный, и ждать от него можно что угодно. А если в таких условиях жили и умирали десятки поколений ваших предков? Тяжелейшая психическая травма закрепляется и передается уже на генетическом уровне, она ещё больше развивается воспитанием в еврейской среде. Ребенок учится ненавидеть и презирать тех, кто ненавидит и презирает его и его народ. Он не сомневается в том, что они, евреи, имеют моральное право причинять страдания всем народам земли, потому что все народы всегда заставляли евреев страдать. Он знает, что евреи - всегда и везде - в окружении врагов. Он учится хитрить, лукавить, обманывать, потому что очень часто нет ни какой другой возможности выжить. Он остается лукавым обманщиком даже тогда, когда ни какой опасности нет, он не верит в то, что опасности нет, да он уже и не умеет жить
иначе. Если еврей попадает в условия, когда его ни кто не унижает, он тут же начинает унижать других, он торопится расплатиться за века унижений, которым подвергался его народ.
        Еврей вздрагивает при слове «еврей». Он слишком хорошо знает, что одно только произнесение этого слова вслух слишком часто было сигналом к погромам. Еврей меняет фамилию, он привык мимикрировать, всем своим видом изображая, что он такой же, как и все, при этом в глубине души он ни на секунду не забывает, что он не такой, как все.
        Кто виноват в том, что среди нас живет народ с искалеченной национальной душой, народ с генетически закрепленной психотравмой? Не надо забывать о том, что корневая причина этой трагедии - религиозное высокомерие евреев. Всё началось с того, что гои были для евреев «животными с человеческим лицами». Если бы евреи не считали себя существами высшего порядка, ни кто бы их не презирал, ни кто бы веками не травмировал их национальную душу.
        Но европейские народы - тоже виновники еврейской трагедии. Европейцы виноваты перед евреями страшно, чудовищно. Виноваты прежде всего в том, что были очень плохими христианами. На религиозное высокомерие евреев они отреагировали таким же высокомерием, и что уж совсем омерзительно - попытками придать своему презрению к евреям христианский характер, как будто Христос учил нас кого -то презирать и ненавидеть. На грех гордыни мы ответили грехом гордыни. Мы виноваты даже больше, чем евреи, потому что их с рождения развращал талмудический нацизм, а мы, воспитанные на проповеди любви к ближнему, оказались не лучше этих человеконенавистников. Еврейское высокомерие находило оправдание в Талмуде. Псевдохристианское высокомерие ни какого оправдания в Евангелии не находило. Евреи не считали нас на людей, но вель мы же не евреи. Для нас евреи такие же люди, как и мы, и мы не имеем права на презрение к ним, несмотря на их презрение к нам. Мы, христиане, не исполнили заповеди Христовой, у нас не хватило сил на любовь к врагам. Антисемитизм - зеркальное отражение талмудизма.
        Но с чего бы вся эта трагедия не началась, и кто бы ни был в ней виноват, а только сегодня мы имеем дело с фактом - среди нас живет народ с искалеченной душой. Мы можем с большим сочувствием относиться к еврейской трагедии, но мы ни на секунду не должны забывать о том, что еврейский народ генетически враждебен староевропейской христианской цивилизации и культуре. Евреи - это проблема. Евреи - это опасность. Хотя среди них столько замечательных парней, достойных всяческого уважения. Плохо относиться к ним, только потому что они евреи может лишь последняя скотина.
        Я помню, как мы общались с Климом. Я не только уважал, но и любил старика. Но я всегда был с ним настороже, всегда ждал от него какой -нибудь чисто еврейской подляны. И он тоже всегда относился ко мне настороженно. По его внутреннему ощущению, в православном человеке всегда может проснуться антисемит. Я ни когда не был антисемитом, но то что я сейчас написал, Клим воспринял бы, как антисемитизм, значит, в каком -то смысле он не ошибался. Эти строки больно поранили бы ему душу, а ведь я этого совсем не хочу. Но что же дать, если мне дорого то, что вызывает у него отторжение, а ему дорого то, что вызывает отторжение у меня. Разве мы оба не знали об этом всегда?
        Не знаю, жив ли ещё старик, но мне хотелось бы обратиться к нему, даже если он уже в мире ином: Климентий Леонидович, если бы кто -то когда -то захотел вас ударить только за то, что вы - еврей, мне было бы легче подставить под удар своё лицо, чем стать свидетелем вашего унижения. Поверьте мне.
        И вот я слушаю еврейскую песню на иврите. Её мелодия волнует меня до глубины души, а милая еврейка пересказывает на русском основное содержание: «Если ты пашешь землю, и твой плуг натолкнулся на камень, не отбрасывай этот камень, а сохрани его. Может быть, он пригодится для того, чтобы лечь в основание храма». И рефрен: «Храм будет восстановлен! Храм будет восстановлен! Храм будет восстановлен!» Мне кажется, что от волнения у меня сейчас хлынут слезы. Господи, какая возвышенная, трагическая, напряженная мечта! Жив народ, имеющий такую мечту!
        Но как же быть с тем, что храм этот ваш будет не просто нехристианским, он будет антихристианским. Он будет попирать всё, что только есть для меня самого дорогого на свете. Я ни когда об этом не забуду. Я понимаю евреев и даже больше, чем просто понимаю. В какие -то моменты я так обостренно чувствую еврейскую боль, как будто я сам еврей. Но мы - враги. И любить я их могу только как врагов.
        Евреи постоянно пытаются представить дело так, что антисемитизм - иррационален, абсурден. Дескать, есть такие ненормальные, которые безо всяких причин почему -то ненавидят евреев. А ни кому не приходило в голову, что это просто невозможно? Эта странная нелюбовь к евреям, которая в той или иной степени присутствует у всех народов во все эпохи, обязательно должна иметь причину, и причина должна быть предметом обсуждения. Но евреи наложили на это обсуждение вето, причем им удивительным образом удалось убедить все народы в том, что они имеет право вето.
        Итак, обсуждать ни чего нельзя, ни кто ни чего толком не знает, между тем антисемитизм ни куда не исчез, но теперь он и правда стал иррационален. Девять антисемитов из десяти не смогут внятно объяснить, за что они не любят евреев. Не любим и всё! И евреев это положение вполне устраивает, они кивают в сторону наших пещерных антисемитов и с удовольствием говорят: «Вы только посмотрите на этих идиотов, они же способны только мычать». Но эти идиоты способны не только мычать, но и убивать.
        Господа евреи, должны же вы наконец понять, что запрет на обсуждение еврейской темы, попытка сделать вид, что этой темы не существует, приводит к тому, что нормальные люди с этой темой не работают, и тогда вы же и становитесь жертвами, потому что сами отдаете эту тему совершенно неадекватным идиотам.
        Однажды мне позвонил один еврей, недовольный моими статьями по еврейскому вопросу. При этом он не представился, сказав, что боится известного местного антисемита Жиганова. Еврей указал мне на некоторые фактические ошибки в моих текстах. Я извинился за ошибки, поблагодарил за информацию и спросил:
        - А что вы хотите?
        - Чтобы вы ни чего не писали по этой теме.
        - Вот как… Скажите, а со мной можно разговаривать? Пока не спрашиваю о том, прав я или нет, но хотя бы разговаривать со мной можно?
        - Пожалуй, да.
        - А с Жигановым?
        - Нет, с ним не о чем разговаривать.
        - И вы хотите, чтобы я замолчал. Не проблема. Я замолчу. Но тогда говорить будут одни Жигановы. Вы этого хотите?
        Он отмолчался, а потом сказал:
        - Я, пожалуй, найду возможность встретиться с вами и поговорить.
        Он так и не нашёл такой возможности. Не встретился со мной и не поговорил. И если он сейчас это читает, то думаю, он очень недоволен моим текстом. Но пусть он спросит себя, кто виноват в том, что вместо нашего диалога, здесь - мой монолог.
        Не это ли еврейское молчание стало причиной буйства нацистского антисемитизма? Ни чего не понимающие дикари в тупой гордыне вдруг решили, что могут окончательно решить еврейский вопрос. У них хватило смелости признать очевидное, то что весь мир боялся признать - еврейский вопрос существует. Но, ни чего в этом вопросе не понимая, они начали действовать, как неандертальцы.
        Гитлер принял чисто большевистское решение - уничтожить евреев. Только большевики решали проблемы, связанные с той или иной группой, путем уничтожения этой группы. «Нет человека - нет проблемы». «Триумф воли» тут был, конечно, налицо, так же как и паралич мозга. Нацисты уничтожили огромное количество ни в чем не виновных людей, при этом не только не решив еврейской проблемы, но и обострив её до такой степени, что теперь к ней вообще не знаешь, как прикоснуться.
        А ведь Гитлер, проявивший тонкость в разрешении противоречий между трудом и капиталом, кажется доказал свою способность мыслить и действовать сложно, нестандартно, креативно. Но вот в еврейском вопросе он проявил ошеломляюще прямолинейную тупость. Он совершенно не знал этого вопроса. А кто его знал? И почему нацистский антисемитизм был таким вопиюще безнравственным, бесчеловечным? Да потому что немцы окончательно забыли, что значит быть христианами. Ведь для Бога души всех людей, независимо от национальности, обладают равной ценностью, и христианам это хорошо известно.
        Итак, господа, надо последовательно признать несколько фактов. Первое. Еврейский вопрос существует и нуждается в решении. Игнорирование еврейского вопроса приводит не к миру между народами, а закладывает основы грядущей катастрофы. Еврейский народ обладает чертами, которые содержат в себе угрозы для любого народа, среди которого евреи проживают. Второе. Еврейский вопрос не есть вопрос национальный, это вопрос религиозный. Талмудическая религия есть идеология человеконенавистническая, расистская, нацистская, причем талмудизм оказал решающее влияние на формирование еврейской ментальности. Третье. Если мы претендуем на то, чтобы оставаться людьми, а уж тем более - быть христианами, мы не имеем права на отрицательное отношение к евреям на том лишь основании, что это евреи. Любая ненависть по национальному признаку невозможна для нас, потому что она безбожна.
        Итак, наше отрицательное суждение направлено против идеологии талмудизма, а не против евреев. Талмудизм должен быть осужден, как идеология человеконенавистническая. Любые ограничения в правах должны распространяться на носителей этой идеологии, а не на евреев, как таковых. Мы вполне осознаем тот факт, что на сегодня еврейский национальный характер сформирован талмудизмом, и еврей, независимо от убеждений и характера своей религиозности, зачастую продолжает оставаться носителем человеконенавистнических предрассудков, сформированных религией его предков. Но мы не можем преследовать людей и ограничивать их в правах только за то, что они принадлежать к народу с искалеченной национальной душой.
        Еврей христианин - наш брат. Мы понимаем, что вчерашнему талмудисту стать христианином сложнее, чем кому бы то ни было, и у нас есть основания сомневаться в искренности его обращения. Но мы понимаем и то, что сомнение не может быть поводом для обвинения. Пусть Бог разрешит вопрос о том, насколько искренне еврей принял христианство, а для нас он - христианин.
        Точно так же евреев атеистов мы должны понимать именно как атеистов, хотя и знаем, что эти атеисты очень часто являются носителями чисто талмудической ненависти к христианству. Но давайте не будем за Бога судить о состоянии человеческой души. Не будем выносит окончательных суждений лишь на основании того, что считаем вероятным.
        У нас до сих пор не вполне понимают, что в Российской империи права евреев отнюдь не были ограничены. Черта оседлости разделяла людей не по национальному, а по религиозному признаку. Крещеные евреи не были ограничены в правах, только евреи -талмудисты. Это тоже жестоко? Да, как и любая справедливость. Понимаем ли мы, что справедливость - штука жестокая, она всегда ломает чьи -то судьбы, но иначе - ни как.
        Российская государственность идеологически строилась на православии, и как, по -вашему, русский царь должен был относится к религии, враждебной православию? Дело ведь не в том, что талмудисты - имели другие убеждения, к инакомыслию у нас как раз относились достаточно терпимо, не было ведь черты оседлости ни для мусульман, ни для буддистов. Но талмудисты целенаправленно презирали и проклинали всё, что дорого православному человеку, и вот это уже ни как нельзя было оставить без последствий, и то последствия были достаточно гуманными - не на каторгу же отправляли ненавистников Христа, всего лишь ограничивали места проживания.
        Был ещё запрет на профессии, еврей не мог, например, стать офицером. Но было бы очень странно, если бы было наоборот. В бой шли за веру, царя и Отечество, а для еврея наша вера - вера обманщика, и русский царь - главный покровитель веры обманщика. Мог ли еврей искренне поднимать солдат в бой за веру и царя? А как он тогда мог быть офицером? Казалось бы, такие ограничения должны были встречать полное понимание со стороны талмудистов. Ведь они, оставаясь честными людьми, и сами не могли принимать те должности, исполнение которых неизбежно влекло измену собственным убеждениям.
        Сегодня евреи представляют дело так, что православие враждебно иудаизму. Всё ровным счетом наоборот. Это талмудизм враждебен православию, и в православной стране этот факт невозможно игнорировать. А сегодня евреи могут занимать любую должность. Почему? Да потому что мы предали веру своих предков. Вы уверены, что для нас это очень большое достижение на пути прогресса? Евреям это, конечно, нравится, но хорошо ли это для русского народа, сформированного православием?
        Вы посмотрите на этот вопрос с точки зрения простейшей логики: может ли человек, для которого Христос дороже всего на свете, вместе с человеком, который считает Христа мошенником, идти в бой во имя общих ценностей? Только если оба они - беспринципные твари. Кажется, превращение людей в беспринципных тварей и есть толерантность.
        А еврейские погромы? Они совершенно однозначно и со всей решительностью должны быть осуждены. Погромщиков царю следовало бы карать самым суровым и беспощадным образом. Ведь участники еврейских погромов - главные разрушители православия, поправшие самую суть веры Христовой.
        Как -то один православный сказал мне: «Евреи - это бесы во плоти». Знаете, что он сделал? Он отрекся от православия. Человек, который думает подобный образом - уже не христианин. Он талмудист наоборот. Самое страшное в противостоянии талмудическому нацизму - это соблазн уподобления ему. Конечно, очень трудно считать человеком того, кто не считает человеком тебя. Но, объявляя евреев бесами, мы сами перестаем быть людьми.
        Русская интеллигенция
        Ни где в мире нет интеллигенции, только у нас. Это слово в переводе с латыни означает всего лишь «человек умственного труда», и только в России за словом «интеллигент» стоит столько всего возвышенного, что за год не перечислишь. Отсюда понятие «интеллигентность», как совокупность бесчисленных положительных качеств, присущих интеллигенции. Что это вообще за феномен, и в чем причины его появления на русской почве?
        Всё началось с реформ Петра I, разделивших русский народ на реформаторов и консерваторов, западников и хранителей русской старины. Отличие России от Европы отнюдь не сводилось к отставанию в технической, научной и культурной областях. Россия была носителем другого типа духовности. Русский народ дышал совершенно особым христианством - православием. Западная христианство, и всегда -то отличавшееся от восточного, начало там постепенно вырождаться в религию человекобожия, фактически победившую уже в эпоху Возрождения. Петр этой духовной разницы между Россией и Европой не понимал вообще, он всего лишь хотел догнать Европу, поставив Россию в один ряд с европейским державами, но прямым следствием его реформ стало распространение у нас западного типа духовности - человекобожия. В основной своей массе русский народ не принял его, оно осталось для нас чужим, но часть нашего образованного слоя весьма охотно усваивала западный способ мыслить, чувствовать, дышать, особый западный тип мировоззрения.
        Прошло столетие, прошло другое, можно было надеяться, что по мере развития у нас образования западного образца весь русский народ постепенно начнет переходить на рельсы западной духовности, и мы всё меньше и меньше будем отличаться от европейцев по своему мировосприятию. Но этого не произошло. Подавляющее большинство русских так и остались русскими, то есть продолжали воспринимать жизнь так, как это было нам свойственно уже тысячу лет, и совсем не так, как европейцы. Но и небольшая группа русских сторонников «свободы, просвещения и прогресса» уже существовала много поколений, постепенно приобретая свои традиции, свою культуру поведения, своё лицо в самом широком смысле. Эта группа всё больше и больше обособлялась от основной части русского народа, приобретала некое самостоятельное бытие между европейцем и русским, стала уже почти отдельным народом. Вот это и есть наша русская интеллигенция - группа в нашей среде максимально нерусская, совершенно не зависимо от национального состава, хотя еврейский элемент этой группы очень заметен и безусловно оказал на неё большое влияние.
        Почему же она приняла название интеллигенции, то есть группы интеллектуалов? А вот в этом -то и проявила себя главная идея наших интеллигентов. По их глубокому убеждению, все образованные русские люди мыслят по европейски и лишь недостаток образования вынуждает прочих русских оставаться в лагере ретроградов и консерваторов. Они, интеллигенция, видят себя передовым отрядом русского народа и сторонниками прогресса уже в силу одной только своей образованности. Дескать, любому умному понятно, что либерализм есть высшее благо, не понятно это только тем, кто мало книжек прочитал.
        Между тем, это совершенно не так. Интеллигенция наша обособлена не по признаку образованности, а по признаку идеологическому. Среди представителей умственного труда есть огромное количество людей совершенно не разделяющих основные ценности интеллигенции. Это интеллектуалы, но не интеллигенты. Так же как и среди людей без высшего образования, отнюдь не занимающихся умственным трудом, можно встретить тех, кто духовно к интеллигенции примыкает, так сказать «настоящих интеллигентов».
        Конечно, под интеллигенцией у нас чаще всего понимают просто всех представителей умственного труда. Но сами интеллигенты понимают о себе куда больше. Иначе не появилось бы понятие «интеллигентность», как совокупность положительных качеств. И не говорили бы «интеллигентный человек», тем самым давая человеку положительную оценку. Понятно ведь, что ни диплом о высшем образовании, ни профессия учителя или врача, сами по себе ни каких положительных качеств не могут человеку сообщить. Но принадлежность к интеллигенции означает, что ты разделяешь ценности этой группы, и если ты являешься достойным носителем этих ценностей, тогда ты настоящий интеллигент. Вот тут и становится понятным, что интеллигентность и интеллектуальность - понятия в русском языке не тождественные, причем заметьте - только в русском языке.
        Ключ к пониманию феномена интеллигенции заключается в том, что она сама себя провозгласила «совестью нации». То есть по собственному своему убеждению, интеллигенция является неким рупором высших ценностей, образцом поведения для всего народа, мерилом нравственности. Получается, что жить по совести, значит жить так, как учит нас интеллигенция, и как живут лучшие её представители. Сами понимаете, эта глобальная претензия имеет уже мало общего с заурядной принадлежностью к людям умственного труда.
        А была ли у русской нации некая другая коллективная совесть, пока интеллигенции ещё не было? Да, конечно, была и есть. Это русские святые. Они -то всегда и были совестью русского народа. Они воплощали в себе самые светлые и возвышенные народные идеалы. Их жизнь была образцом правильного поведения. Поступать так, как поступали святые, означало поступать по совести. По православным представлениям, совесть - это голос Бога в человеке. В святых людях голос Бога звучал максимально отчетливо и внятно для всех.
        Теперь понятно, на что посягает интеллигенция, претендуя быть совесть нации? На то, что лучшие её представители - это и есть святые наших дней - всем пример для подражания. Эта претензия носит откровенно антирелигиозный характер. Интеллигенция считает, что народ наш - отсталый и дремучий, чуждый истинному просвещению именно потому, что он привержен замшелым, безнадежно устаревшим догмам православия. Вместо давно протухшего православия народу надо предложить «свет разума», а вместо святых - себя, любимых. Конечно, каждый интеллигент не может быть фигурой, сопоставимой со святым - только самые лучшие, а интеллигенция в целом претендует на роль нового духовенства, на роль учителей жизни, на роль священства в храме разума. Дескать, раньше попы учили народ, как надо жить, а теперь мы возьмем на себя эту роль.
        Итак, главный видовой признак интеллигенции - приверженность духу рационализма и оппозиционность вере предков. Русская интеллигенция всегда ненавидела вековой уклад русской жизни, все наши традиции она всегда желала видеть только в гробу и, желая погибели старым элитам, она предлагала себя в качестве новой элиты, претендуя на роль не только нового духовенства, но и новой аристократии, на роль носителей самых лучших человеческих качеств.
        Что включает в себя понятие «интеллигентность»? А вот это знаете ли такая особо утонченная и деликатная вежливость и обходительность, основанная на уважении к человеческой личности, на подчеркнуто терпимом отношении к чужим взглядам и убеждениям. Интеллигентность - это высший уровень внутренней культуры, воспитанность в самом широком смысле. Интеллигентность - это в некотором смысле даже жертвенность, готовность все силы своей души отдать на служение народу.
        Интеллигенция приписывает себе многие положительные качества, которые существовали задолго до неё и продолжают существовать помимо неё, причем всем этим качествам они придает черты несколько комичные, пародийные. Интеллигентность - это плебейский вариант аристократизма. Интеллигентность может произвести впечатление только на человека, не имеющего представления об аристократизме. Дополнительной комизм ситуации придает то, что интеллигенция всегда хвалит сама себя. Можно не быть аристократом и восхищаться настоящими аристократами, но интеллигентов хвалят только интеллигенты, только они восхищаются своей собственной «интеллигентностью». А народ давно уже выразил своё отношение к этой группе населения словами «гнилая интеллигенция». Так наш народ относится к тем, кто претендует на роль его духовных и нравственных наставников. Однажды в сельской школе учительница попросила детей объяснить значение слова «интеллигент», и маленький мальчик недрогнувшим голосом заявил: «Интеллигент - это больной человек». На слушался мелкий шельмец своих глупых и грубых родителей.
        Так почему же нет интеллигенции на Западе? Да потому что там распространение идей либерализма шло более или менее равномерно во всех слоях общества, во всяком случае, из образованных слоев оно довольно быстро распространилось на всё общество, что и не удивительно, если учесть, что либерализм был порождением западных обществ. Нашему обществу либерализм был чужд, он стал достоянием лишь некоторой части образованного круга, дальше его распространение не пошло. Либеральный слой русского общества вынужденно обособился и замкнулся в себе, придумал для себя особое название и занялся самозабвенным самовосхвалением, приписав себе все лучшие качества на свете и объявив себя совестью нации.
        В словосочетании «либеральная интеллигенция» первое слово - лишнее. Наша интеллигенция по определению либеральна. Нет и не может быть у нас ни какой интеллигенции, кроме либеральной. Её смыслоопределяющие признаки - оппозиционность к православию, ко всему спектру русских традиций и прозападная ценностная ориентация.
        Длительное существование в чужеродной среде, вечная оппозиционность к собственному народу и государству, которое в России всегда строится на неприемлемых для интеллигенции принципах, сформировали некоторые дополнительные особенности этой группы.
        Первое. Интеллигенция у нас всегда против власти. Интеллигент не дает себе даже труда подумать, хороши или плохи те или иные государственные меры, он сразу же воспринимает их в штыки. Поддерживать власть хоть в чем -нибудь считается среди интеллигенции настолько дурным тоном, что это неизбежно приводит к бойкоту со стороны своих, к «исключению из хорошего общества». Заискивать и раболепствовать отнюдь не грех, но надо обязательно держать фигу в кармане и предъявлять эту фигу в своём узком кругу по первому требованию. То есть пахать на власть интеллигенту можно, но нельзя делать это искренне, это уже не интеллигентно.
        Второе. Сама суть интеллигенции со временем приобрела разрушительный характер. В идеологическом пространстве интеллигенция может только разрушать, созидать она не может. Февральскую революцию фактически совершила интеллигенция. Для революции у нас не было ни каких предпосылок, кроме одной, но решающей - непрерывное интеллигентское нытьё про ужасы царизма, прогнивший строй, попрание свободы и так далее. Вечное интеллигентское недовольство существующим положением, ни как не затронув Россию, полностью затопило столицы и подточило, ослабило власть, во многом - изнутри. Во власти начал преобладать интеллигентский элемент, то есть элемент хронически враждебный любой власти, и это была уже не власть, её можно было ногтем сковырнуть.
        Интеллигенция привыкла вариться в собственном соку, она ни когда и ни чего вокруг себя не видела, кроме себя самой. И вот они вдруг неожиданно уверовали в то, что Россия жаждет перемен и по -старому жить уже не может, при том, что Россия об этом даже не подозревала, но власть делается в столицах. Глядя в лица друг другу, интеллигенты совершенно уже не сомневались в том, что революция неизбежна, ну вот она и совершилась. Сильная власть просто вытерла бы эту слякоть влажной тряпкой, но в том -то вся была и беда, что сама власть носила характер уже интеллигентский. Главнокомандующие стали главноуговаривающими. Интеллигенция одной только жалкой болтовней уничтожила Россию.
        Теперь надо было созидать, и вот тут в полной мере проявилась хроническая импотенция интеллигенции. Управлять страной и удерживать власть интеллигенция была принципиально не способна. Одной только демагогии да красных бантов было недостаточно для того, чтобы править.
        Свержением царизма большевики были полностью обязаны интеллигенции, и сама интеллигенция очень даже симпатизировала большевикам, как элементу деструктивному и разрушительному, но даже самые образованные и интеллектуально развитые большевики совершенно не были по натуре своей интеллигентами, потому что это были люди действия. Взяв власть, большевики поблагодарили интеллигенцию за оказанные услуги и уничтожили её. Теперь им надо было уже не разрушать, а созидать, к чему интеллигенция была совсем не приспособлена. Разрушив царизм, она и большевизм начала бы разрушать, но большевики сделали все необходимые выводы и стерли эту слякоть мокрой тряпкой.
        Ленин, человек тотального прагматизма, назвал интеллигенцию «говно нации». Вечный интеллигентский скулеж, неспособность ни к какому действию, хронический паралич воли, естественно не могли вызвать у обер -большевика ни чего, кроме отвращения. Сам он интеллигентом ни когда не был, и в этом была его сила. Весьма характерно то, что когда прогнали коммунистов, интеллигенты стали главными защитниками памятников Ленину, называя любое посягательство на них варварством и вандализмом. О, как это интеллигентно! Им ведь всё равно, против чего протестовать - против установки памятников Ленину, или против их сноса. Думаю, Владимир Ильич даже из ада удостоил своих защитников презрительной усмешки.
        Итак, интеллигенция наша есть группа антинациональная, всегда и всем недовольная, ни на что, кроме болтовни, не способная и чрезвычайно самовлюбленная. Принадлежность к интеллигенции у нас десятилетиями принято было воспринимать, как большую честь. Характерно, что в последние годы люди умственного труда всё чаще говорят про себя: «Я не интеллигент, я интеллектуал», всё лучше осознавая, что принадлежность к слезливой, ноющей, ни на что не способной слякоти позорна, а не почетна.
        Феномен интеллигенции таит в себе удивительный парадокс. С одной стороны, это самая нерусская часть русского народа, группа в русской среде изолированная и противостоящая всему, что дорого русским людям. Но с другой стороны, явление, возникшее только в России и не встречающееся больше ни где в мире, приходится признать чисто русским. Да, это так и есть - интеллигенция - явление чисто русское, но не как «совесть нации», а как «говно нации». У каждого народа есть свои недостатки, свои пороки, свои слабые стороны, а у русских вот значит интеллигенция.
        Интеллигенция - это русские наоборот, но для современных русскоязычных либералов интеллигенты всё же слишком русские, опирающиеся на слабую и короткую, максимум - трехвековую, но всё же русскую традицию. Поэтому современные наши либералы не сильно настаивают на своей принадлежности к интеллигенции, запустив в оборот новый аналог этого понятия - креативный класс. От «интеллигенции» всё же сильно отдает беспомощными слезами русских поэтов, а «креативный класс» поблескивает американским глянцем. «Креативный класс» - это бодро, это современно, это уже совсем и окончательно не по -русски.
        Кажется, «старая русская интеллигенция» заканчивает свой век. Она ни кому уже не нужна. Ни русским патриотам, ни американизированным либералам. «Воплощенной укоризною стоять перед Отчизной» больше не хочет ни кто.
        Путь Путина
        Помню, как впервые увидел его по телевизору. Не пойми откуда взявшийся новый директор ФСБ был невыразительным, блеклым, вообще никаким. Он даже удручающего впечатления не производил, он не производил вообще ни какого впечатления. Ельцин заявил, что этого человека он хотел бы видеть своим преемником, это заставляло сделать вывод о том, что старый алкаш уже окончательно пропил мозги. Было совершенно очевидно, что в России не может быть такого уж совсем -то блеклого президента. И то, что Путин подтвердил: да, разумеется, если ему оказано доверие, он будет выдвигать свою кандидатуру, не вызвало ни чего, кроме презрительной усмешки. Неужели этот странный маленький человечек думает, что у него есть хоть один шанс стать президентом? Как же он наивен.
        Прошла пара -тройка месяцев и я (вместе со всей страной!) уже не сомневался, что президентом может быть только Путин и ни кто иной. Без вариантов.
        Как же им удалось меня загипнотизировать? Я вообще не гипнабельный. Об этом сказал мне профессиональный гипнотизер, на моих глазах загипнотизировавший десяток человек, а меня - не сумевший. Над жалкими и убогими потугами наших политтехнологов мне всегда было смешно, я слишком хорошо знаю, как это делается. Я сам это делал. И всё -таки мое отношение к Путину в минимальный срок развернулось на 180 градусов. Почему?
        Сыграли роль два фактора: данность и личность.
        Русский человек воспринимает власть, как данность. Он может не любит власть, но он принимает её, как факт, как некий объективный и не зависящий от него фрагмент реальности. Вот Путин уже исполняет обязанности президента. Он уже имеет власть. Ну так пусть он её и дальше имеет. Мы приняли это, как факт. Получи и распишись. У русского человека нет внутреннего ощущения, что вот сейчас он может выбрать или не выбрать кого -то президентом. Если человек уже на самом верху, его можно только свергнуть. А это бунт. Это вообще -то страшно. Для этого нужны сверхоснования. А их у нас вроде бы нет. Ну так пусть будет Путин.
        Второе - личность Путина вдруг неожиданно раскрылась. Оказалось, что у этого человека очень острый ум и бездна личного обаяния. Путин - классический оперативник спецслужбы. Сначала он кажется блеклым и невыразительным. Он таким и должен быть. Умение сливаться с толпой, ничем не выделяясь, ничем не привлекая к себе внимания - это профессиональный навык, а не свойство личности, не признак внутренней бессодержательности. Вот дело доходит до вербовки, то есть индивидуального контакта, и вы видите перед собой совсем другого человека. Классный мужик, думаете вы, вот так бы часами сидел и болтал с ним обо всем на свете. Какой разносторонний человек, как с ним легко, как он деликатен, а какой он простой, и с каким уважением он ко мне относится. Я ему очень интересен, и он, конечно, тоже очень интересен мне. Короче, вы уже завербованы. Вот так Путин и завербовал нас всех.
        Значит, он нас всех обманул, обвёл вокруг пальца, этот хитрый опер КГБ? Нет, конечно. Вербовка имеет свою технологию, но хорошая вербовка никогда к технологиям не сводится. Есть качества, которые невозможно имитировать, если ими не обладаешь. Если, к примеру, человек вам совершенно безразличен, а вы пытаетесь показать, насколько он вам интересен, вы будете иметь успех только у полных идиотов, а ведь КГБ вербовал не бомжей и алкашей, а людей, как правило, достаточно развитых. Короче, Путин действительно классный мужик в самом русском смысле этого слова. Его искренность, например, совершенно неподдельна, и она очень подкупает, а без неё он не смог бы стать ни хорошим опером, ни хорошим президентом.
        Вот так мы приняли Путина, как правителя, и оценили, как человека. Но очень интересен был вопрос, а какую политическую линию он олицетворяет? Куда Путин поведет Россию? Говоря убогим, но понятным предвыборным языком, какова его программа? Вот тут -то и начались загадки, не разгаданные, доложу я вам, до сих пор.
        Первый звоночек прозвучал, когда ещё исполняющий обязанности президента Путин на вопрос журналиста о том, какова его программа, ответил в том смысле, что вот я сейчас расскажу о своей программе, и на неё тут же со всех сторон набросятся, поэтому я не буду этого делать. С одной стороны, это звучало политически грамотно. Зачем раньше времени раскрывать карты? Кого -то ведь придется в этом случае сильно рассердить, а не лучше ли сделать так, чтобы все силы общества видели в нём до времени потенциального союзника? Уходить от прямых ответов, отвечать уклончиво - это в иных ситуациях - оптимальная политическая тактика. Но ведь это может и не быть тактикой. Это может быть признаком внутренней бессодержательности. Если человек не хочет говорить о своей программе, то одно из двух: либо он скрывает свою программу, либо он её попросту не имеет. Дескать, главное - к власти прийти, а там что -нибудь придумаем. Такое, вполне естественное уже на тот момент предположение относительно Путина, слегка напрягало.
        Помню, как во время какого -то телеобсуждения один немецкий журналист выразил своё недоумение по этому поводу. Дескать, господин Путин вне всякого сомнения очень симпатичный человек и мне, как немцу, очень симпатично, что он ходит без шапки, как это принято у нас в Германии, по мне этого мало, чтобы оценить Путина, как политика. Очень, конечно, хорошо, что все собравшиеся так единодушно поддерживают Путина, но очень трудно понять, что за этим стоит. Одни говорят: «С Путиным на Восток», другие говорят: «С Путиным на Запад». То есть все с Путиным, но непонятно куда.
        Этот немец (почему -то немец, а не русский) максимально точно выразил моё недоумение относительно Путина начального периода его правления. Мы, русские, вообще очень влюбчивы, и влюбиться в своего правителя для нас - дело обычное, и очень часто для нас это достаточное основание для поддержки правителя. Если мы его любим, так чего же нам ещё? На Восток ли, на Запад ли, ему виднее, ведь он такой умный. Я тоже русский, а потому - влюбчивый, но у меня есть одно весьма обременительное свойство - я не привык полагаться на чей бы то ни было ум больше, чем на собственный, и если у меня есть некоторые идеи, то для меня очень важно, совпадают ли они с идеями правителя, и если - да, то насколько. И вот на этот вопрос я всё никак не мог ответить.
        Вскоре Путин заметно прояснил вопрос о своей политической ориентации не при помощи заявлений, а при помощи действий. Первое - он дал очень однозначный вооруженный ответ на чеченский вопрос. Ельцин начал чеченскую войну, и Ельцин просрал Чечню. Чечня де -факто получила независимость. Горстка извергов -бандитов праздновала победу над Россией. Большего национального унижения для русских и представить себе было невозможно. Чеченский вопрос зашёл в такой тупик, что трудно было представить, каким должен быть выход из этого тупика. Мы получили на выходе бандитское псевдогосударственное образование, постоянно терзавшее наши южные рубежи, и мы видели, что ельцинская власть тут совершенно беспомощна, она способна только утираться после всё новых и новых плевков. Путин ответил на чеченский вызов предельно адекватно. От ответил войной. И он выиграл эту войну. Тогда уже было вполне понятно, что чеченская проблема далеко ещё не снята, если она вообще когда -либо может быть снята, но Путин дал четкое, однозначное политическое решение этой проблемы: Чечня - это Россия, ничем, кроме России Чечня не может быть и
никогда не будет.
        А это знаменитое путинское «мочить в сортирах»? Понятно, что эта фраза ровным счетом ничего не добавляла к его политической концепции, но она была чем -то большим, чем популистский выкрик. Эта фраза создавала эмоциональный фон, очень важный для восприятия концепции. Русские люди не просто поняли, а почувствовали, что их правитель - русский человек, более того - настоящий мужик. Демонстративная, вызывающая неинтеллигентность путинского эмоционального всплеска - это уже концептуально. Как важно было тогда для русских убедиться, что их новый правитель - не интеллигент, и он не будет размазывать сопли по тарелке, он им покажет «что значит быть русским сегодня». А ведь Путин со своими «сортирами» просто сорвался. Но мудрый правитель знает, когда, как и по какому поводу он может позволить себе сорваться.
        Второе действие Путина было ещё более принципиально, оно было судьбоносно для России. Путин сломал хребты еврейским олигархам. Почему наша «семибанкирщина», фактически правившая страной, была представлена исключительно евреями, это очень интересный вопрос, отвечая на который можно написать книгу. Но независимо от причин, породивших еврейскую олигархию, было очевидно, что власть в России - антинациональная.
        Если всё еще есть болваны, полагающие, что национальность еврейских олигархов не имела значения, то я не считаю себя пригодным к полемике с этими людьми, потому что тут потребовался бы уже не аналитик, а психиатр.
        Под формальным патронажем не вылезавшего из запоев Ельцина Россию терзала и уничтожала горстка евреев. Они уничтожали нашу страну сознательно, последовательно, целенаправленно. Даже товарищ Троцкий, глядя на эту картину, одобрительно сверкнул бы стеклышками своего пенсне. И вот Путин сначала убрал от власти, потом - из политики, а вскоре и из страны Березовского и Гусинского, посадил Ходорковского и полностью подчинил себе Абрамовича. Способны ли мы сейчас в достаточной мере оценить историческое значение того, что сделал Путин? Он фактически спас Россию, стоявшую на краю пропасти, во всяком случае резко отодвинул Россию от пропасти на относительно безопасное расстояние.
        Известно, что Путин был ставленником Березовского, а Березовский, самый сильный из еврейских олигархов, фактически правил Россией. В его распоряжении были неограниченные финансовые возможности и полная возможность принятия любых политических решений. Мог ли отставной подполковник КГБ противостоять могущественному олигарху? Березовскому это во всяком случае и в голову не приходило. А Путин сломал ему хребет. Как такое вообще оказалось возможно? Думаю, по этому вопросу никогда не будет достаточной информации. Понятно, что на верху были силы, заинтересованные в устранении Березовского и, опираясь на них, Путин фактически совершил революцию. То, что происходит наверху - это никогда не война личностей, а война группировок, но в данном случае роль личности трудно переоценить. Во -первых, у него был выбор, он имел полную возможность оставаться верным псом Березовского. Во -вторых, для противостояния Березовскому требовалась железная воля и крепкие мозги. Путин сделал выбор в пользу России, проявив при этому блестящие качества крупного государственного деятеля.
        Мы могли тогда поздравить и его, и себя. Казалось, Россия под руководством Путина вернулась на национальный путь развития. С либеральным беспределом 90?х было покончено. Политическая ориентация нашего президента в полной мере прорисовывалась и без громких деклараций. Путин стал знаменем антилиберальной реакции, и все, кому был ненавистен либерализм, с радостью сплотились под этим знаменем. Путин явно ставил своей задачей укрепление российской государственности по всем направлениям. Это же было понятно? Да вроде бы…
        А дальше начались какие -то непонятные вещи. Меня, например, шокировало и продолжает шокировать постоянное заигрывание Путина с советским прошлым. Он собственно не реставрировал ни каких советских институтов и ни какие коммунистические идеи в нашу жизнь отнюдь не начали возвращаться, но власть постоянно спекулировала на стариковской ностальгии по СССР, и источником этой тенденции явно был лично Путин.
        Он пробил, наконец, утверждение государственных символов, и сочетание их оказалось очень характерным. С одной стороны - двуглавый орел, со скипетром и державой, с коронами, с другой стороны - советский гимн, пусть и с другими словами, но кто их знает? У меня до сих пор, когда слышу эту музыку, в голове раздаются слова: «Партия Ленина, сила народная нас к торжеству коммунизма ведёт». И я не понимаю, в какой стране мы живём. Заставить двуглавого орла исполнять советский гимн - это не просто цинично. Мне это представляется крайним выражением абсолютной беспринципности. Ну а дальше пошло -поехало: красные знамена, пятиконечные звезды, памятники коммунистическим вождям, празднования советских юбилеев стали непременным атрибутом путинской эпохи.
        Абсурдом мне это отнюдь не кажется, с точки зрения политической целесообразности как раз всё понятно. Путин пытается утолить сразу обе ностальгии - и по дореволюционной России, и по советскому периоду. Он делает это для того, чтобы всех удовлетворить и всем понравиться. Но ведь это же дешевка. «И вашим, и нашим за копейку спляшем». Неужели национальному лидеру может сделать честь открытая и демонстративная беспринципность и безыдейность?
        Выражением этой тенденции стало очень странное политическое образование под названием «Единая Россия». Язык не поворачивается назвать «Едро» политической партией. Партия - это союз единомышленником, сплотившихся вокруг общих политических идей, а у едросов ни каких идей нет. Они не правые и не левые, они просто красивые.
        Когда едрососв спрашивают о том, какая у них идеология, они, кажется, совершенно искренне не понимают, о чем речь. Большинство из них - бывшие функционеры КПСС, вероятнее всего, никогда и ни в какой коммунизм не верившие, так что предать компартию, чтобы остаться у власти, им было легко, и похоже, что их единственная идея - остаться у власти, и ради этого они готовы вступить в какую угодно партию, даже в партию совершенно никакую, это им даже ближе, потому что и сами они никакие. Боюсь, что «Единая Россия» - это групповой портрет Путина, это слепок его политического лица. До сих пор я из последних сил надеюсь на то, что это не так.
        С точки зрения политической технологии смысл «Единой России» вполне понятен. Это не политическая партия в принципе, это группа поддержки Путина. Её единственное назначение - обеспечить президенту контроль над законодательной властью. И я ни сколько не возражаю против этого, я вполне осознаю, что, действуя в рамках демократической системы, ни каким иным образом невозможно действовать. Мы очень хорошо помним, к каким трагическим последствиям привел острый конфликт между президентом и парламентом в 1993 году. И если в России на настоящий момент существование парламента неизбежно, то единственный способ спасти страну от краха - поставить парламент под полный контроль президента. С этой задачей «Единая Россия» вполне справляется, и в этом смысле к ней нет ни каких претензий. Но нормальная ситуация должна быть такова: лидер является главным выразителем идеи, и сплотившись вокруг лидера, группа его поддержки тем самым объединяется вокруг этой идеи. Тогда это союз единомышленников. Но Путин никакой идеи не выражает. И тогда группа его поддержки - это просто свора холуев, ни на что не претендующих, кроме
объедков с барского стола.
        Постепенно я начал чувствовать, что в новой путинской России я такой же чужой, как и в России ельцинской. Тогда, во время разгула либерализма утешением было во всяком случае то, что ельциноиды последовательно отрекались от коммунистической идеологии, в чем я был с ними вполне солидарен, они давали гарантии невозврата в совок. И я был уверен, что отречение от социализма - это навсегда, это окончательно, надо только избавиться от либералов. И вот Путин загнал либералов в угол, но одновременно с этим изо всех щелей повылезали недобитые коммунисты, и я с удивлением заметил, что они возвращают себе былое влияние.
        Последовательная критика советской власти стала вдруг решительно невозможна, хотя ещё вчера это было - пожалуйста, сколько угодно. Все 90?е ваш покорный слуга занимался антикоммунистической пропагандой, то есть идеологической борьбой, цель которой была в том, чтобы предотвратить красный реванш. И вдруг моё время неожиданно кончилось. Большевиков теперь стало можно лишь слегка журить за отдельные перегибы, а восхищаться подвигами красных комиссаров теперь дозволялось открыто и взахлеб.
        Может быть мы в 90?е всё -таки успели сделать своё дело? Да, полагаю, что красный реванш теперь уже невозможен, мы предотвратили его, и в этом смысле путинское заигрывание с совком не несет угрозы. Угроза тут в другом - пока мы четко, последовательно и однозначно не осудили большевизм, Россия не может двигаться вперед. Пока мы не отреклись от большевизма, мы не можем определить, куда нам двигаться. Под руководством Путина мы как -то робко и наощупь пытаемся куда -то продвигаться затылком вперед. Это не радует.
        Не раз я спрашивал себя, а вот ему Путину лично, что всё -таки ближе: советский период иди дореволюционная Россия? Он ведь как всегда ни чего вразумительного не скажет ни поэтому, ни по какому иному идеологическому вопросу. Он отвечает своими действиями. Государство отказалось от празднования 400-летия дома Романовых, это не его праздник. Но то же самое государство со слезами бессмысленного умиления поддерживает празднования юбилеев комсомола. Неужели ещё не всё понятно?
        Нет, по -прежнему не всё. На наших глазах Путин вырос из просто президента в настоящего национального лидера. Он навсегда вписал своё имя не только в историю России, но и в мировую историю. И это отнюдь не преувеличение. Посмотрите на самых заметных мировых лидеров современности, и вы поймете, что Путин - самый сильный из них. Господа! Вдумайтесь! Сегодня Россией правит самый сильный в мире лидер.
        Путин начал понемногу восстанавливать геополитические позиции России, которые Ельцин полностью сдал, а Путину удалось добиться пусть и не грандиозных, но всё же впечатляющих результатов. Только что на наших глазах Путин выиграл битву за Сирию. Это ещё не победа в войне, но после первого сражения поле битвы осталось за Путиным. Путин уже много лет ведет войну за Иран, и пока он ещё во всяком случае не проиграл. Путин начал войну за Украину и вернул Крым. Это ошеломляющая победа! Впрочем, война ещё не закончилась. Тут дело даже не в успехах международной политики Путина, а в самом векторе этой политики. Это безусловно национальный вектор. Это вектор возрождения. Под руководством Путина Россия перестала быть вассалом США, каким она стала в 90?е. Путин во всяком случае пытается проводить политику независимую, направленную на благо России, а не на исполнение американских прихотей.
        У меня накопилось к Путина много неприятных вопросов, но, когда он баллотировался на третий срок, я однозначно его поддержал по очень простой причине. Я увидел, какой лютой ненавистью полыхает к нему вся наша российская либерастия, самым явным образом направляемая из США. Тогда я подумал: если враги России так ненавидят Путина, то, кажется, и Бог велел его поддержать.
        К тому же Путин время от времени подтверждает свою репутацию политика консервативного, то есть национального, то есть русского. Хотя бы тот же антигейский закон, не настолько важный сам по себе, всё же важен, как политическая декларация о том, что Россия идет по своему национальному пути, и никто нам не указ.
        В силу всего этого неприятные вопросы к Путину оказываются на время отложенными, но никуда не исчезают. Сказать, что при Путине коррупция достигла огромных размеров, значит ничего не сказать. Коррупция стала государственнообразующим фактором путинской власти. Коррупция - не есть болезнь путинского государства, это государство и есть воплощенная коррупция. Вирус гриппа не может быть болен гриппом, грипп - это природа вируса. С этой точки зрения любые рассуждения о том, достаточно или недостаточно активно Путин борется с коррупцией просто абсурдны. У этого государства есть только один способ борьбы с коррупцией - самоликвидация.
        Теперь попробуйте поверить, что человек, который возглавляет власть воров сам вором не является и осуществляет политику отнюдь не в интересах воров. Поверить в это трудно, но при желании - возможно. Поставьте себя на место Путина и вы это поймете. Предположим, честный человек, совершенно не думающий о личном обогащении, стал главой государства. И что он должен сделать? Лечить это государство бесполезно. Заменить? А как? Уволить всех чиновников и набрать новых? Придут такие же воры, даже ещё более остервенелые, потому что голодные. Изменить саму природу государства посложнее, чем Березовского с трона свергнуть.
        Значит, Путин, может быть, и не виноват? Он виноват в любом случае, только смотря в чем. Полагаю, главная причина, породившая коррупционное государство - это опять же безыдейность. Даже у честных по натуре людей сейчас нет мотива оставаться честными. В нормальной ситуации человек выбирает: набивать ли ему кошелек, или служить высокой идее. А если никакой высокой идеи нет, то и выбора нет.
        В связи с Путиным вопрос о его личных убеждениях возникал с самого начала. Тогда можно было предполагать, что он темнит, скрывает свою суть из тактических соображений. Для того, чтобы сейчас, по прошествии 13 лет, сделать такое предположение, надо быть уж слишком большим оптимистом. Путин, когда ему надо, заигрывает с коммунистами и разыгрывает карту советской ностальгии, когда надо - изображает покровителя православия, когда надо - защитника прав человека и первостатейного либерала. До поры до времени всё это можно было списывать на политическую тактику, на вынужденное лавирование, но ведь давно уже встал вопрос о том, а кто же он на самом деле? Путин по очереди надевает разные идеологические маски, фактически все, какие может предоставить российское идеологическое пространство. Каково же его лицо без маски? Но кажется, давно уже уместен другой вопрос: а есть ли у него лицо? Есть ли у него убеждения?
        В любой стране большинство людей - безыдейные. В этом нет ни чего странного и ни чего страшного. Обывательская масса озабочена, как правило, только уровнем материального потребления, и не надо осуждать её за это, не надо спрашивать с простых людей слишком много. Это ведомые. В зависимости от ситуации, от того, что говорят сверху, они могут быть и православными, и коммунистами, и либералами, и фашистами, и всем этим сразу, не замечая ни каких противоречий, и ничем из этого вообще, что гораздо чаще. Это нормально. Но если такой безыдейный человек становится главой государства? Если у него нет никакой собственной идеи, значит у него нет цели, и он не знает, куда вести страну. Он шарахается из сторону в сторону, тактически реагируя на сиюминутные раздражители, стратегии у него не может быть.
        У иного человека нет убеждений просто потому, что он не успел их наработать, или потому, что его мировоззрение рухнуло, а нового он ещё не выстроил. Но есть люди, у которых не только нет, но и не может быть убеждений. Это люди безыдейные по натуре, по самой своей сути. Если такого человека спросить, каковы его основные идеи, он совершенно искренне не может понять, о чем вообще идет речь. Это не проблема с формулировками. Проблема в том, что человек никогда не жил в мире идей, его спрашивают о той реальности, в существование которой он вряд ли даже верит, во всяком случае - это не его реальность. Достаточно ли обоснованно предположение, что Путин - именно такой человек?
        Когда представители путинской власти делают «заказ на разработку национальной идеи», они, похоже, вообще не чувствуют, что сам факт этого заказа разоблачает их, как людей безыдейных. Им просто не дано понять, как жалко и нелепо они выглядят в этот момент. И лидер их в этот момент напоминает человека, который всех убедил в том, что богат, а потом публично, открыто просит в долг, даже не замечая, что в его действиях что -то не так, потому что если бы он осознавал, как нелепо выглядит, то просил бы в долг втихаря и заботился бы о том, чтобы об этом никто не узнал. Ведь, когда Путин говорит: «Нам нужна идея», он тем самым признается: «У меня идеи нет. Пожалуйста, придумайте что -нибудь».
        В нормальном варианте должно быть так: у человека есть идея, и он приходит к власти, чтобы реализовать её на практике. А если он сначала приходит к власти, а через 10 лет говорит: «Нужна идея», то становится непонятно, зачем он брал власть и о чем думал 10 лет? Нормально так: «Я поведу вас вот туда. Если вы согласны со мной, поддержите меня». А у Путина сначала «поддержите меня», а потом «куда вы хотите»? Да люди разного хотят. Ну вот он им и предлагает всякое разное по очереди. Но возникает же вопрос: а ты сам -то чего хочешь? Ты, как личность, какой путь считаешь правильным? Ты кто? Ты какой? Ты, мил человек, из чьих будешь? Ответ в виде загадочный улыбки не плохо смотрелся во время первого президентского срока, но во время третьего поневоле приходишь к выводу, что у капитана просто нет ни малейшего представления о курсе корабля. Мы 10 лет плыли, пытаясь догадаться, куда ведет нас капитан, а капитан вдруг спрашивает: «Как вы думаете, куда нам плыть?».
        А кто -то всё ещё надеется на то, что Путин вдруг сделает нечто неожиданное и грандиозное, и тогда станет понятна его внутренняя суть, а пока ему всё ещё не время открывать карты, всё ещё, дескать, есть причины, по которым он не может действовать прямо и открыто. А кто -то уже сделал вывод: «Путину нечего сказать, поэтому он делает вид, что ему есть, о чем молчать».
        Путин - дитя своей эпохи. Мы выросли в условиях обязательной для всех идеологии, но при Брежневе уже только клинические идиоты способны были верить в коммунизм. А умники? А они ни во что не верили. Так мы привыкли к тому, что ни один вменяемый человек ни во что верить не может. Слово «идеология» мы привыкли встречать только в сочетании «коммунистическая идеология» и начали с презрением относиться к идеологии, как таковой. Не иметь ни каких идей - шарм брежневской эпохи, а Путин - порождение именной этой эпохи. Сегодня Путин - это максимум того, что может дать нам постсоветская эпоха, предельный, пожалуй, максимум. Для нашей эпохи лучшего президента, чем Путин и представить себе невозможно, то есть представить, конечно, возможно, но только в идеальном пространстве. А как посмотришь вокруг себя, так и поймешь: неча на Путина кивать коли рожа крива.

 
Книги из этой электронной библиотеки, лучше всего читать через программы-читалки: ICE Book Reader, Book Reader, BookZ Reader. Для андроида Alreader, CoolReader. Библиотека построена на некоммерческой основе (без рекламы), благодаря энтузиазму библиотекаря. В случае технических проблем обращаться к