Библиотека / Фантастика / Русские Авторы / ДЕЖЗИК / Камских Саша : " Институт Экстремальных Проблем " - читать онлайн

Сохранить .
Институт экстремальных проблем Саша Камских
        Автор не может поручиться, что события, аналогичные описываемым, никогда не происходили, но предупреждает, что все совпадения имен, характеров, географических названий и т. п. являются случайными.
        Институт экстремальных проблем
        Часть 1. Эксперимент
        Апрель стоял на редкость сухой и теплый, но на любой стройке грязи предостаточно даже в самую хорошую погоду, и рыжая глина растаскивалась далеко за пределы строительства новых корпусов института. Два старых корпуса - то, что осталось от детского санатория, закрытого еще в конце восьмидесятых годов, а строившегося в тридцатых, - не сказать, что руины, но своей обшарпанностью они вполне органично вписывались в окружающую обстановку. Еще один стоявший в отдалении корпус, бывший когда-то академическим институтом, выглядел немногим лучше. Добираться до них от Окружной дороги нужно было по окончательно разбитому тяжелыми машинами асфальту мимо куч щебня, песка, сгруженных где попало разнокалиберных труб, панелей и поддонов с кирпичом.
        - Надо же, сколько добра лежит без присмотра, - глядя сквозь забрызганное грязью боковое стекло старой «Нивы», покачал головой Петрович, - воруют, наверное, со страшной силой.
        Три года назад он отметил пятидесятилетие и теперь не то чтобы собрался в отставку, но мысли у него иногда принимали «пенсионное направление»; к таковым относились и все заботы, связанные с постройкой дачи, поэтому стройматериалы, разумеется, не могли не интересовать Новоселова.
        - Не без этого, конечно, - Антон притормозил перед очередной бескрайней лужей и с опаской посмотрел на нее. - Как бы нам не завязнуть; я один раз вот так же поехал напрямик, а там с полметра до дна оказалось, еле выбрался потом.
        - Давай, Тоша, поезжай потихоньку, только возьми правее, - посоветовал Новоселов. - Смотри, поближе к бытовкам кто-то проехал, следы остались.
        - Сейчас от нас, Петрович, как ухнем с макушкой, тоже одни только следы останутся. И в город на такой изгвазданной машине нечего соваться - на первом же посту головняков не оберешься, а где в этой дыре мойку найдешь?
        - Да чего ты сегодня, Антошка, как старый дед, весь изворчался? Тут недалеко есть карьеры, нет проблем съездить, машину в порядок привести. Дорога туда и от карьеров до Окружной приличная, небольшой только крюк придется сделать через бывший Академгородок, - сидевший сзади Вадим легко дернул Антона за ухо. - Кончай бухтеть.
        Антона Усова с Вадимом Медведевым многие, не обращая внимания на разные фамилии, считали родными братьями, так они были похожи - оба высокие, темноволосые, синеглазые. Различия казались естественными из-за десятилетней разницы в возрасте - Вадим старше, поплотнее и повыше. Характер же у него, наоборот, был, если так можно сказать, намного моложе, легче, без некоторого занудства и тяги к стариковскому брюзжанию, присущих Антону. Когда Усов два года назад пришел в отряд спасателей, Медведев стал его наставником и опекал Антона действительно как старший брат, а тот, в свою очередь, относился к Вадиму чуть ли не со щенячьим восторгом и преданностью. Все советы воспринимались как высшая истина, все указания выполнялись с серьезностью и тщательностью первого ученика в классе, над чем иногда посмеивались другие ребята. Он даже перенял некоторые привычки и жесты Медведева, и от этого их сходство еще больше усилилось.
        Полгода назад Антон женился и теперь, переживая, что кажется еще мальчишкой, изо всех сил старался выглядеть солидно, усердно ворчал по любому поводу, степенно обсуждал с Петровичем хозяйственные проблемы и даже стал иногда свысока поглядывать на Вадима, который в свои тридцать три года оставался стойким холостяком, получив за это уважительное прозвище «Монолит». Многие женщины заглядывались на Медведева, время от времени переходя к наступательным действиям, сам же он особой активности не проявлял, приговаривая: «Хлеб за брюхом не бегает», но никогда о своих победах на этом фронте не распространялся. Ходили, конечно, о нем разные сплетни, даже поговаривали о том, что отсутствие продвижения по службе является следствием давней темной истории то ли с женой, то ли с дочкой кого-то из начальства. Сам Вадим, когда кто-нибудь ему говорил, что он очень уж засиделся в капитанах, отшучивался, вспоминая древнее латинское изречение: «Молния не ударяет в низины».
        - Кому это в голову пришло строить здесь медицинский центр и переводить нашу базу в такую глухомань? - Антон никак не мог успокоиться. - Что произойдет, ни отсюда быстро не выехать, ни сюда не добраться, только если вертолетом.
        - Вертолеты нам уже давно обещают, примерно так три раза по три года, а если серьезно - когда сделают хорошую развязку с выездом на Окружную, то по ней мы в любой район доберемся быстрее, чем по городу проталкиваться сквозь пробки, - в разговор вмешался Гена Середкин, который уже давно был занят тем, что успокаивал Казана, крупного метиса восточно-европейской овчарки и колли, которого явно укачало на ухабах и которому сейчас больше всего на свете хотелось выбраться из машины. Пес то молча лежал в ногах хозяина, то начинал скулить, карабкаться на сиденье и высовывать морду в приоткрытое окошко.
        - Реально с вертолетами нам сейчас негде и развернуться, но здесь еще есть недалеко, в Горелове, бывший военный аэродром, его нам тоже отдали. Там даже тяжелые транспорники садиться могут, - заметил Вадим. - Все это, конечно, будет не скоро, но определенный смысл в переселении есть. Когда все службы соберут в одном месте, мы сможем намного оперативнее реагировать на всевозможные ЧП. Сейчас ведь как - мы в одном месте, собачник вроде бы и рядом с нами, через железную дорогу, но переезда там нет, и если поехать на машине, то придется петлять по заводским задворкам не меньше двадцати минут; медики тоже у черта на рогах. Сколько времени теряем, а счет иной раз идет на секунды.
        - Димыч, а я и не знал, что ты такой оптимист, - скептически хмыкнул Антон. - Что-то сомневаюсь, что из всего из этого что-нибудь стоящее выйдет. Пока что все эксперименты ничем хорошим не заканчивались, аппарат только растет, а реально работоспособных сотрудников у нас не так уж много. Никогда не поверю, что к нам никто идти не хочет!
        - Да, Антошка, ты сегодня явно не в настроении, - вздохнул Петрович и повернулся к Вадиму. - Ты откуда про Горелово знаешь? Там ведь с той поры, как воинскую часть оттуда перевели, давно все заброшено и ничего о нем не слышно, словно этот поселок и не существовал никогда.
        - Академия наук еще в семидесятые годы построила пару институтов в тех местах, буквально за забором аэродрома, в одном из них отец работал, а рядом, прямо в лесу, два жилых дома тогда же возвели, одно время мы жили там. Классно было: ягоды, грибы, в карьерах вода чистая, холодная, лоси из лесу выходили, белки прямо на балкон запрыгивали, ничего съедобного нельзя было оставить. Позже, когда Ленке в первый класс надо было идти, мать настояла, чтобы поближе к центру переехать, хотела отдать ее в ту же школу, где я учился, на Титова, старое такое здание около парка.
        - Это ты как же - жил здесь, а в школу так далеко каждый день ездил? - Генка удивленно посмотрел на Вадима. - И не напрягало тебя это?
        - Да нет, я как-то спокойно к этому относился, да, наверное, просто не думал о таких вещах. Автобус ходил и сейчас, по-моему, ходит от самого парка и до Академгородка. Едешь почти через весь город, в окно смотришь или учебник читаешь, полчаса совсем незаметно проходили. Так и ездил до восьмого класса.
        Забрав у Генки скулящего пса, Вадим крепко прижал его к себе и, уткнувшись подбородком в собачью шею, о чем-то задумался. Он, похоже, уже не слышал рассуждений Антона о том, что сейчас автобус по этому маршруту будет ползти никак не меньше часа, о том, какие везде пробки, о ценах на бензин и о разных других проблемах.
        В конце концов Петрович не выдержал и перебил Усова:
        - Кстати, об экспериментах. Знаете, что у нас появился новый психолог, который будет индивидуально работать с нашей группой? Вместо Эльвиры взяли, та материал для диссертации собрала и уволилась. Мы же, по ее мнению, все как один психопаты, и заниматься нами должны не психологи, а врачи-психиатры.
        - Ну и попутный ей ветер, сам знаешь куда, - у Гены Середкина был давний, вяло протекавший, но временами обострявшийся конфликт с этой дамой, решившей, что она должна заниматься еще и налаживанием семейных отношений сотрудников службы спасения. - Раньше мы как-то без психологов обходились, а теперь, оказывается, нам нужно постоянно мозги промывать, чтобы мы не свихнулись от ужасов окружающей нас действительности и сами не начали крушить все вокруг. Подождите, если так дальше пойдет, у нас в штате еще и попы появятся.
        - У этой лошади того самого никогда не было, так что никакой ветер ей не в помощь, - хмыкнул Усов, у которого тоже был конфликт с Эльвирой. - А новенькую я видел, очень даже ничего девочка.
        - Антон! Как тебе не стыдно?! Полгода всего как женат, а уже начинаешь по сторонам глазеть на девочек. Не рановато ли?! - в два голоса захохотали Петрович с Геной.
        Антон смутился, покраснел, потом сам начал смеяться.
        - Да это я так, чисто абстрактно, без каких-либо задних мыслей. Просто приятно было увидеть такое свежее личико после наших мымр. А чем она с нами будет заниматься?
        - Вот сейчас нам шеф об этом и расскажет.
        Смех не вывел Вадима из задумчивости, он очнулся только, когда Генка ткнул его кулаком в бок.
        - Заканчивай вечер воспоминаний, сидит, впал в ностальгию, не к добру это, - и тут же спохватился. - Извини, я и забыл, что у тебя ребро сломано. Болит?
        - Ничего, терпимо. И вообще, это с другой стороны.
        «Нива» остановилась. Генка опустил стекло и высунулся из машины.
        - Приехали, что ли, уже? - и вдруг восхищенно простонал: - Мужики! Вы только гляньте! Классика жанра - блондинка в розовом! Какая попка! А глазами-то как стреляет! Димыч, берегись, начинается новый сезон охоты.
        Метрах в ста, у желтого двухэтажного корпуса стояла японская малолитражка синего цвета, на ее фоне очень хорошо было видно стройную женскую фигуру в светлом брючном костюме. Вадим бросил на нее косой взгляд и отвернулся.
        - Отвали, Середина, - вяло огрызнулся он. Медведев вспоминал прозвище друга, в основном, когда тот раздражал его. - Иди со стажером обменивайся шуточками.
        Петрович открыл дверцу машины, выглянул наружу и почему-то обиделся:
        - Это мы еще посмотрим, кто на кого охотиться будет. И где ты увидел розовый цвет? По-моему, так уж скорее бежевый.
        - А это и есть наш новый психолог, я ее в кадрах видел недели три назад, - Антон вышел из машины, потянулся. - Светланой зовут, она раньше психологом в ГУВД работала, тоже в кадровой службе, а теперь у нас.
        Казан, увидев, что путь свободен, вырвался из рук Вадима, перемахнул через водительское сиденье и выскочил на волю. Встряхнулся, зевнул и вдруг бросился к стоявшей около своей машины девушке.
        Генка оторопел и, в свою очередь, хотел выскочить из машины, но Петрович только поднимался с места, и не оставалось ничего другого, как только орать в открытое окошко: «Казан, фу!!! Стой! Назад! Скотина, сейчас я до тебя доберусь!» Не обращая внимания на крики хозяина, Казан мчался, легко перепрыгивая через лужи и кучи мусора.
        Петрович наконец-то выбрался из «Нивы» и накинулся на Вадима:
        - Ты что?! Руки дырявые?! Не мог удержать его?!
        Тот только пожал плечами, попробуй, мол, удержи такого зверя:
        - Ну все, разорались. Ничего он ей не сделает.
        - А тебе не приходит в голову, что она может просто испугаться? Может, она вообще боится собак? Ты только посмотри на этого волкодава, он же больше ее! Я его сейчас пристрелю! - Петрович разошелся не на шутку.
        - Из рогатки, что ли? - ехидно поинтересовался Вадим. - Эта девица прекрасно видит собаку, и если бы испугалась, давно могла в машине закрыться, а она болтает по мобильнику как ни в чем не бывало.
        Петрович только плюнул, бросаться вдогонку псу и его хозяину было бессмысленно.
        Действительно, девушка у машины, в отличие от свидетелей происходившего, не проявляла ни малейшего беспокойства, глядя на несущегося к ней здоровенного пса и безнадежно отставшего от него хозяина, который на бегу не переставал осыпать Казана руганью.
        Казан, как вкопанный, остановился в полуметре от своей цели, сел и осторожно потянулся носом к женской руке, хвост его неуверенно подрагивал. Рука легла на голову, легонько сжала морду, погладила лоб и перешла на шею.
        - Хороший пес, хороший. Какой красивый! Чей ты?
        Казан настойчиво, не отрываясь, смотрел на девушку, в янтарных глазах был то ли вопрос, то ли просьба о чем-то.
        Подбежал Середкин, он совсем задохнулся и, не будучи в состоянии сказать ничего членораздельного, схватил пса за ошейник и рванул на себя. Тот обернулся и рыкнул на хозяина. Генка только и смог, что прохрипеть: «Да я тебя!» - и замахнулся поводком.
        Девушка перехватила его руку.
        - Не надо, он же ничего плохого не сделал. Ваш пес?
        - Мой, - Генка постарался говорить нормально, хотя горло еще перехватывал спазм. - А хозяина не слушать, это как, «ничего плохого», в порядке вещей? У-у, скотина!
        Внезапно злость его остыла.
        - Извините, Бога ради. Это я за ним недоглядел, его в машине укачало, он вырвался на воздух и, наверное, совсем одурел, - спасатель виновато улыбнулся. - Нет, он отличный пес, только иногда бывают у него завихи. И сам я тоже хорош, сбил его с толку - не надо было разные команды подавать да еще и кидаться за ним. Он мог решить, что с ним играют. Вы уж простите нас, пожалуйста, - и безо всякого перехода: - Меня Геной зовут, а это - Казан.
        - Светлана, - девушка улыбнулась. - Ничего страшного, я видела, что в нем нет никакой агрессии. Но бежал он сюда с совершенно определенным намерением, и сейчас, смотрите, какой у него напряженный взгляд.
        Казан все так же пристально смотрел на девушку, казалось, глаза его говорили: «Почему ты не можешь меня понять?»
        - Что-то с ним творится сегодня, - пробормотал Середкин.
        Лишь только Генка выпустил из рук ошейник, пес снова подошел к Светлане, сел и уткнулся носом в ее колено. Она присела на подножку своей машины и взяла в ладони собачью морду.
        - Казан, что с тобой случилось? Что ты хочешь мне сказать? Мы с тобой раньше где-то встречались?
        Пес, как будто понимая, что ему говорят, заскулил и всунул свою морду глубже в державшие его руки. Света легонько потрепала его за уши, вдруг пальцы ее замерли, она начала ощупывать левое ухо.
        - Не может быть! Кешка, Кешенька, да неужели это ты? Какой красавец вырос, ведь не узнать!
        Кешка-Казан, в упоении от того, что его наконец поняли и узнали, издал какой-то утробный стон восторга, хвост его со всей силы заколотил по земле, размалывая и поднимая в воздух высохшую глину. Генка, ничего не понимая, смотрел попеременно то на Светлану, то на свою собаку.
        - Кешка? Почему Кешка?
        - Он на Кешку откликался, - радостно улыбнулась девушка и объяснила: - Я на втором или третьем курсе училась, сейчас даже и не могу вспомнить точно, когда нашу группу вместо «картошки» отправили на университетскую биостанцию, чтобы к началу учебного года привести ее в порядок после летнего ремонта. Там мы его и нашли среди всякого строительного мусора, он был такой маленький, лапы толстые, неловкие, ухо порвано, чумазый, голодный. Неизвестно, откуда он взялся - может быть, из вивария биостанции сбежал или из дачного поселка. Субботник, конечно, на этом практически закончился, ребята чем-то еще занимались, ну а девчонки только со щенком и возились, кормили его да мыли; мытье ему очень не понравилось, визжал, как будто его резали. А потом встал вопрос, что с ним делать, не оставлять же его там одного. У нас, в основном, иногородние в группе учились, в общежитие или на съемную квартиру щенка никто не рискнул взять.
        - И вы его себе взяли?
        - Да, но только на время. У бабушки была аллергия на любых домашних животных, вот я и решила, что пока она в санатории, что-нибудь можно будет придумать. Пока я везла его домой в автобусе, он все время скулил, бедняжка, на руки взяла - не помогло.
        - Да, это у него слабое место, - Генка начал понимать, что к чему. - Его и сегодня укачало в машине.
        - Пришлось из автобуса выйти, он сразу успокоился и заснул у меня на руках, так и принесла его домой. А когда поднимались на лифте, а он у нас старый такой, гремучий, в решетчатой шахте, Кешка снова напугался, но уже не скулил, а только сжался в комочек и дрожал. Дома немножко успокоился, хотя все время просился на руки, бегал за мной по квартире, никак не хотел один оставаться, даже есть без меня не хотел. Я его сосисками накормила, он полкило, наверное, слопал. - Светлана улыбнулась, вспомнив забавного щенка. - Потом стала лечить ему ухо и вспомнила купание, боялась, опять шуму будет столько, что все соседи сбегутся, но он молодец - только поскуливал тихонько, пока я пластырь приклеивала, а то, что зеленку на себя опрокинул, так это ерунда. Как Карлсон говорил: «Пустяки, дело житейское!» Родители, конечно, были в шоке, когда увидели собаку, да еще зеленого цвета, но не ругались, поняли ситуацию.
        Девушка потрепала пса за роскошный меховой воротник на шее - наследство, доставшееся от кого-то из родителей-колли.
        - Если бы не этот шрам на ухе, я тебя, собакевич, наверное, и не признала бы никогда. Ты-то меня как узнал? Неужели не забыл, до сих пор помнишь? Через столько лет?
        Казан, пристроив морду на Светиных коленях, смотрел на нее, слушал ее голос и, похоже, понимал все, что о нем говорят. Правую переднюю лапу он положил на колено своему хозяину, который пристроился рядом на корточках. Весь вид пса выражал полное удовлетворение жизнью.
        - Через неделю папа нашел Кешке хозяина, - Светлана вздохнула. - Пришел смешной такой парень, рыжий, лопоухий, но сразу видно, что добрый. Забрал Кешку…
        - Это Захар, - тяжело вздохнул Гена и выпрямился. - Он погиб четыре года назад. В жилом доме газ рвануло, они с Казаном искали, нет ли кого живого под завалами, ребенка грудного целехонького достали из-под плиты, а она на них потом рухнула. Казан-то выскочил и ребенка вытащил, а Захара пришлось в закрытом гробу хоронить.
        - Какой ужас! - Светлана тоже встала.
        - Работа у нас такая, все случается. Бывает, калечатся ребята, о себе некогда думать, - Середкин помолчал, затем криво улыбнулся, - но ничего, мы живучие, правда, Казан?
        Пес, почувствовав перемену в настроении людей, сам погрустнел, повернулся к хозяину и ткнулся носом ему в руку. Генка потрепал его по шее, прижал к себе.
        - Казан долго не мог пережить гибель Захара. Полгода никого не подпускал, просто не реагировал ни на что, практически не ел, а потом начал отходить понемногу. У нас есть специальная группа кинологов, но Казан никого из них не захотел признавать, а мы с ним как-то поладили. Только иногда мне кажется, что он сравнивает меня с прежним хозяином, и боюсь, что сравнение не в мою пользу. Захара он понимал без слов, просто телепатия была какая-то, а уж слушался беспрекословно, не то что меня иной раз. Да что говорить, вы сами сегодня все видели.
        - Казан, какой ты, оказывается, норовистый, - сказала Светлана не столько укоризненно, сколько ласково; пес понял это и лизнул ей руку.
        - Какой-то сегодня день воспоминаний, - поежился Гена, - с утра командир наш детство свое сопливое вспоминал, у нас тоже разговор все больше о прошлых временах идет. Не люблю я таких вещей, ничем хорошим обычно они не заканчиваются. Давайте лучше поговорим о настоящем или о будущем, - он постарался придать своему голосу задушевные интонации.
        - По-моему, для разговоров времени уже не остается, - спохватилась девушка. - Нас собирали на двенадцать, уже без пяти минут, а нам еще до того корпуса добраться нужно. Это только у Кешки, ой, то есть у Казана, быстро получится.
        - Да уж, нам с ним соревноваться в беге, особенно по пересеченной местности, лучше и не пробовать.
        - Особенно на каблуках, - рассмеялась Светлана.
        Они пошли рядом по тропинке, проложенной среди всякого строительного хлама и луж, разговаривая о всяких пустяках, как это обычно бывает при знакомстве. Казан убежал уже далеко и теперь остановился и ждал, когда его догонят.
        - Вы, Светочка, всегда можете рассчитывать на мою поддержку, - Генка взял ее под локоть и вдруг, решив воспользоваться ситуацией, предложил: - Хотите, сейчас на руках перенесу вас через все эти колдобины? - он обнял девушку за талию.
        Светлана спокойно и твердо убрала руку, прошла вперед, обернулась.
        - Не стоит, Геннадий Викторович.
        Глаза ее кольнули иголочками инея. Хотя она продолжала улыбаться, улыбка стала вежливо-холодной, совсем не такой, как всего несколько мгновений назад. «Болван, хоть бы кольцо для начала догадался снять, - про себя ругнулся Генка. - Нет, не болван, а кретин! Она же в кадрах работает, уж личные-то дела изучила, так что снимай кольцо, не снимай - никакой разницы!»
        День показался безнадежно испорченным, оставалась, правда, надежда исправить отношения при помощи пса, но в данный момент лучше было самому «поджать хвост».
        Это происшествие привлекло всеобщее внимание, но каждый реагировал по-своему. Петрович по-прежнему пребывал в полном негодовании, Антон с несколькими ребятами из их группы с интересом наблюдал за развитием событий. Пожалуй, только Вадим, судя по отсутствовавшему взгляду, думал о чем-то своем, не имевшем ко всему происходившему никакого отношения.
        - Вот, Шурик, смотри и учись у старших товарищей, - Антон щелкнул по затылку Сашку Меньшикова, которого всего около года назад взяли в их группу стажером.
        Остальные захохотали. Сашка только закончил пожарное училище и выглядел еще по-юношески, если не сказать по-девичьи, свежо и в противовес своей внешности старался казаться бывалым парнем, что, в основном, выражалось в рассказывании скабрезных анекдотов и в нахальном, но безрезультатном приставании ко всем женщинам моложе пятидесяти лет. К анекдотам относились довольно снисходительно - со временем пройдет - и только Петрович, который не терпел матершинников, иногда обрывал его: «Уймись, а то ведь вылетишь из отряда. Нам такие похабники не нужны». Это было для Меньшикова самой страшной угрозой. Амурные же похождения вызывали общий интерес и беззлобные шутки.
        - Действительно, вот тебе мастер-класс, как нужно с девушками знакомиться. Все ресурсы в ход пошли, включая собаку, - поддержал Антона Денис Зорин, который с откровенной заинтересованностью разглядывал девушку, утратив свой обычный вид слегка сонного молодого медведя. - Откуда такая куколка?
        Усов не успел ничего сказать о новой сотруднице, потому что Сашка опередил его:
        - Пойти-то пошли, да с нулевым результатом. Видали? Ничего ему не обломилось. - Меньшиков явно обиделся. - У меня свои методы, неизвестно еще, кто кому мастер-класс давать будет.
        Петрович угрожающе засопел, потом рявкнул:
        - На часы кто-нибудь смотрит? Сколько времени? Нас на чай с пирогами шеф сюда пригласил? - и бросил Вадиму: - Да приди же ты в себя, наконец, командир, твои гаврики совсем распустились. - Потом спросил тихо, чтобы никто не слышал: - Где ты витаешь? Плохо чувствуешь себя? Может, с больничного рано выписали?
        - Депрессняк какой-то навалился, - кисло улыбнулся Вадим, - мысли всякие. Сейчас пройдет.
        - Хотелось бы.

* * *
        Начальником областной службы спасения с самого момента ее образования был Николай Кронидович Черепанов. Он изначально хотел создать отряд как своего рода уникальное подразделение, в котором каждый сотрудник был бы универсальным спасателем в полном смысле этого слова. Преодолевая, иногда с трудом, скептическое отношение начальства к своим идеям, а зачастую и «через голову» непосредственного руководства, он выстраивал по кирпичику ту структуру, которая казалась ему наиболее отвечающей требованиям времени. «Область у нас - сложнее некуда, - всегда говорил Черепанов, - проще сказать, чего у нас нет - космодромом только не обзавелись, но вместо него военных полигонов в достатке. Промышленность - все отрасли, шахты, карьеры, энергетика - на выбор от угля с мазутом до атома, а плотины есть, что с петровских времен стоят!»
        Первоначально в отряде были, в основном, военные, оставшиеся не у дел во времена сокращения армии в постперестроечную эпоху. Позднее в отряд стали принимать и совсем молодых ребят, закончивших не только военные, но и обычные вузы и не нашедших применения полученной специальности. Черепанов сам подолгу разговаривал с каждым кандидатом в отряд, выясняя его знания и умения, и привлекал к этому уже имевшихся у него специалистов, но все-таки на первое место ставил не профессиональные навыки - это дело наживное, а человеческие качества. «Для нас главное - стремление помочь людям, оказавшимся в экстремальной обстановке. Какие ситуации могут возникнуть, я предсказать не берусь, и никто этого не сделает, поэтому мы должны быть готовы ко всему, - так или примерно так наставлял он принятых в отряд, - любая техника рано или поздно выходит из строя, здания ветшают, а глупость и беспечность человеческие беспредельны, так что работы нам хватит на всю жизнь». Кроме таких перспектив, «новобранцев» практически всегда ошеломлял вид начальника - те, кто читал Стругацких, моментально узнавали в нем одного из
персонажей их книг и начинали думать, не создавалось ли с натуры описание его внешности. Худой высокий немолодой человек с абсолютно голым черепом и пристальным взглядом зеленых глаз - таким представал Черепанов перед новичками. Волосы он потерял еще совсем молодым, получив во время страшной радиационной аварии смертельную дозу излучения, но чудом выжив после лучевой болезни. «Ты подумай, какая экономия на бритье и стрижке», - успокаивал он жену, еще не выписавшись из госпиталя.
        Он очень редко улыбался и очень часто устраивал подчиненным разносы такой степени ядовитости, что многие предпочли бы более привычную ненормативную лексику. Но гораздо хуже по последствиям было, когда Николай Кронидович становился утонченно вежлив, и еще хуже, когда переходил на официальный тон - дело могло закончиться увольнением. Мало кто сразу понимал, что Черепанов был добрейшей души человеком, мучимым сознанием огромной ответственности и перед своими «сопляками, балбесами и обормотами», и перед людьми, которых эти «сопляки» спасали.
        «Ручная работа!» - так иногда говорил он про своих ребят, когда те давали повод похвалить их, подразумевая тщательность отбора и дальнейшей огранки первоначального материала. Он любил их как родных детей, которых у них с женой не было, и гордился ими. Когда его жена, узнав об очередном ЧП и работе спасателей по его ликвидации, спрашивала: «Твои?» - он радостно отвечал ей: «Наши!»
        Примерно через восемь лет после образования служба спасения представляла собой конгломерат из нескольких подразделений: четыре оперативно-спасательных группы, медицинское подразделение, группа психологов, группа кинологов и питомник служебных собак, подразделение материально-технического обеспечения, проще говоря - склад и ремонтные мастерские, гараж, да еще, как на любом предприятии, традиционные административные отделы. Не все подразделения находились в одном месте, что сильно затрудняло работу службы, и Черепанов уже не один год проталкивал через городские и областные власти идею создания единой крупной структуры, способной не только оперативно реагировать на возникающие чрезвычайные ситуации, но и, в какой-то степени, исследовать причины их возникновения, прогнозировать и предупреждать.
        «Предотвратить чрезвычайные ситуации куда менее затратно, чем потом ликвидировать их последствия», - Черепанов приводил выкладки своих экономистов и независимых экспертов, в которых было просчитано, во что обошлось бы в предыдущем году обследование и ремонт находившихся в крайне запущенном состоянии гидротехнических сооружений на одной из рек области. Эти цифры сравнивались с расходами на ликвидацию последствий наводнения, случившегося в прошлом же году из-за прорыва плотины, включая переселение жителей пострадавших населенных пунктов, компенсации им, строительство нового жилья и дорог, не говоря уже об убытках, которые были причинены сельскому хозяйству района. Как всегда, финансово-весомые аргументы были решающими и через два года обсуждений, согласований, дележа полномочий и потакания амбициям было принято решение о создании «Института экстремальных проблем» на базе структурных подразделений профильного министерства, местного НИИ травматологии и регионального отделения Академии наук, выделена большая территория бывшего Академгородка за Окружной дорогой, а главное, были выделены деньги, и
началось строительство.
        Директор института - бывший военный - был назначен из столицы, и он оказался не совсем чужим человеком в этой области деятельности, правда, давно отошедшим от нее. Он был вполне удовлетворен своим постом, по сути, почетной отставкой, и зачастую подписывал документы, особо в них не вникая, поскольку понимал, что Черепанов, ставший первым заместителем директора, прорабатывает каждый вопрос доскональнейшим образом, и можно не беспокоиться о последствиях. Научные круги, скрепя сердце, отдали заброшенный участок сразу за Окружной дорогой с двумя полуразрушенными зданиями в обмен на другой почти в центре города, тот самый, где находилось давно прекратившее свое существование предприятие, въезд на территорию которого украшала вывеска с названием нового института. Кроме того, отделение Академии наук, будучи одним из учредителей, приняло довольно активное участие в создании института и в отношении кадров.
        Одним из старейших сотрудников был Александр Петрович Новоселов, которого Николай Кронидович знал задолго до организации службы спасения, и которого он «увел» из милиции к себе. Последней идеей Черепанова было увеличение численности группы психологов, которые работали на «два фронта» - с пострадавшими и с сотрудниками, причем основной упор он решил сделать именно на работу с последними: в отряде участились нервные срывы среди молодых ребят. Он решил, что оптимальным может стать закрепление постоянного психолога за каждой из оперативных групп, возможно даже, вхождение этого человека в состав группы с тем, чтобы он хорошо знал ее членов и мог не тратить времени в сложной ситуации на лишние расспросы. Именно Новоселов, которого все звали Петровичем, предложил Черепанову в качестве психолога молодую девушку, имевшую соответствующее образование и опыт, пусть небольшой, аналогичной работы в ГУВД. Эту структуру постоянно перекраивали, ходили слухи, что ее решили ликвидировать вообще, и Светлана - так звали протеже Петровича - подыскивала себе новую работу.
        - Ты считаешь, что молодая девица сможет справиться с такой задачей? - Черепанов поначалу скептически отнесся к предложению Новоселова. У них в службе уже была одна женщина-психолог, у которой прекрасно получалось работать с пострадавшими и их родственниками, а со спасателями она не смогла наладить контакт.
        - Что такого? - Петрович был настойчив. - В нашей группе все ребята молодые, а молодежи легче найти общий язык. Светлана, поверь мне, не охотница за женихами, я ее давно знаю, и если что, то всегда смогу скорректировать ситуацию. Опять же, она очень серьезно занималась йогой и еще чем-то там китайским и сможет научить ребят восточным методикам самоконтроля и саморегуляции организма. Среди медиков врач такой здоровенный есть - Олег Худяков - они вместе со Светланой когда-то йогой занимались, он подтвердит мои слова.
        Все еще сомневаясь, Черепанов пригласил Светлану Медведеву для разговора и мгновенно был очарован ею. Она была очень хороша собой, высокая, стройная, особенно обращали на себя внимание ее огромные голубые глаза в обрамлении длиннейших темных ресниц в сочетании со светло-пепельными волосами. За эффектной внешностью не скрывались недюжинные способности - острый ум, знание нескольких иностранных языков, разносторонние интересы, чувство юмора. Николай Кронидович после недолгого разговора отбросил все колебания и лично отвел Светлану в отдел кадров. Кадровик Виктор Елисеевич Порошин, отставной чекист, был сражен наповал и жалел, что ему хотя бы не пятьдесят лет. Светлана была хорошо знакома и с «кухней» делопроизводства, и с кадровыми делами, и ей пришлось самой напомнить о трехмесячном испытательном сроке, о котором все забыли.
        С первого апреля Светлана вышла на работу и примерно две недели разгребала залежи из скопившихся бумаг в отделе кадров, куда ее временно оформили вместо Маши Мухиной, еще в начале года ушедшей в декретный отпуск и недавно родившей мальчишек-двойняшек. Именно Маша вела все делопроизводство, и Виктор Елисеевич был просто счастлив, что рутинную бумажную работу можно переложить на Свету. Светлана довольно быстро освоилась на новом месте, но ни с кем близко не сходилась. Она беззаботно щебетала с женским коллективом бухгалтерии и планово-экономического отдела, всем приветливо улыбалась, однако за милой улыбкой обнаруживался некий барьер, который останавливал слишком навязчивых.
        Николай Кронидович не спешил представлять девушку группе спасателей, с которой ей предстояло работать. Он хотел дождаться, когда из госпиталя выпишут командира этой группы - Вадима Медведева, к тому же львиную долю времени он проводил на стройке, стараясь держать все под своим контролем. В конце апреля Медведев вышел на работу, и Черепанов решил пригласить его ребят и Светлану в Горелово и, таким образом, одним выстрелом убить нескольких зайцев: познакомить группу с их персональным психологом, узнать мнение спасателей о будущей базе и получить по поводу строительства профессиональную консультацию Вадима, который по образованию был архитектором.
        Все, кроме Светланы, уже собрались в кабинете Черепанова. Добирались разным транспортом и поэтому приехали не одновременно. Последним, что-то дожевывая на ходу, пришел Илья Вольфссон, здоровенный веснушчатый рыжеватый блондин, по виду - типичный солдат вермахта из фильмов про войну. Благодаря своей внешности он уже несколько раз успел сняться в кино именно в таких ролях. Первые два раза - в массовке, в третий раз получил эпизодическую роль с классическими словами: «Млеко, курка, яйки…», а потом сыграл опять же немецкого солдата в фантастическом боевике. После этого прозвище «Киношный Фриц», позднее превратившееся в просто «Фриц», намертво приклеилось к нему. Он не обижался, но и не хвастался никогда своей артистической карьерой и появившимися в местных богемных кругах знакомствами; работа в службе спасения нравилась ему гораздо больше. Своими ролями, правда, он весьма шокировал родителей, особенно отца, кантора местной синагоги. Яков Иосифович поднимал руки и вопрошал небеса: «Ну за что нам такое наказание? Что будет дальше с этим мальчиком?» «Мальчик» давно, больше десяти лет назад, рассорился с
родителями именно на почве религии, ушел из дому, почти не общался с ними и старательно эпатировал их и всю семью выходками, зачастую носившими почти что антисемитский характер. Впрочем, фамилию он менять не собирался, хотя иногда грозился в разговоре с родными сделать даже это, и национальности своей не скрывал, подчеркивая при случае: «Да, я - еврей, причем обрезанный. Еще есть вопросы?» Вопросов при виде его мощной фигуры обычно не было.
        Николай Кронидович неодобрительно посмотрел на Илью, который, поздоровавшись со всеми, так хлопнулся на стул, что тот, взвизгнув, еле выдержал подобное испытание.
        - Ну что, все собрались? - Черепанов критически обозрел группу и мысленно вздохнул: «Разгильдяи!»
        Под его взглядом спасатели подтянулись, а Антон вытащил ручку и один из своих непременных блокнотов, куда записывал все подряд.
        - Писарь! - вполголоса ехидно заметил Меньшиков и хотел добавить что-то еще, но, заметив, что все выжидающе смотрят на него, замолк.
        Начальник удовлетворенно усмехнулся и продолжил:
        - Я собрал всех здесь, преследуя несколько целей. Одна из них, правда, не главная - чтобы вы посмотрели на место нашей дислокации в самом недалеком, надеюсь, будущем. Принимаются и обсуждаются все дельные замечания и предложения. Еще раз повторяю - дельные, пожелания типа «открыть на территории кабак со стриптизом» рассматриваться не будут, - это был увесистый булыжник в огород Ильи, который недавно попал в милицию как свидетель драки в подобном заведении, где был завсегдатаем, и все подозревали, что без его участия та потасовка не обошлась.
        - А что, нормально было бы, - Меньшиков ухмыльнулся и толкнул локтем в бок Сергея Томского, сидевшего между ним и Ильей. Сергей только досадливо дернул щекой, а Черепанов недобро покосился на стажера. Тот затих.
        - В последнее время дисциплина в группе находится на невообразимо низком уровне. Могу найти этому только одно объяснение - отсутствие командира на своем месте в течение почти полутора месяцев. С другой стороны, все это началось уже давно, с полгода назад, если не больше. Мало нарушений внутренней дисциплины, про опоздания даже не говорю, так еще некоторые позволяют себе безобразные выходки при проведении спасательных работ! - Уже не булыжник, а здоровенная каменная глыба полетела по тому же адресу.
        Примерно полгода назад во время дневного спектакля в старом здании Драматического театра по стене пошла трещина, просели балки с одного края и возникла опасность обрушения всей довольно ветхой постройки. Две группы спасателей тогда были вызваны на объект. Помещение к их приезду уже обесточили, опасаясь замыкания и пожара, и эвакуация зрителей из зала производилась при свете мощных фонарей спасателей и пожарных. На дневной спектакль пришло много подростков - «Ревизор» был в школьной программе, и учителя сразу нескольких школ организовали коллективный поход в театр. Кто-то из детей был напуган, кто-то, наоборот, хорохорился, но когда на головы посыпалась уже не только известковая пыль, но и полетели пока еще небольшие кусочки штукатурки, опасность почувствовали все. Илья стоял с фонарем у одного из выходов и старался в полумраке разглядеть, в каком состоянии находится потолок зрительного зала, поэтому он не сразу обратил внимание на хорошо одетого полного мужчину, изо всех сил проталкивавшегося через группу подростков.
        - Не торопитесь, пожалуйста, сначала выйдут женщины и дети, остальные потом, непосредственной угрозы пока нет, - поначалу вежливо попробовал притормозить его Илья.
        - Да ты знаешь, с кем говоришь?! - с ходу перешел на крик остановленный им гражданин и толкнул Илью.
        - Я предполагал, что с мужчиной, - пока что довольно спокойно ответил спасатель.
        - Да ты…!
        На какую угодно ругань Илья не стал бы реагировать, но мужчина грубо отпихнул двух девочек-подростков и попытался пройти мимо спасателя, однако натолкнулся на выставленную в его сторону руку и ударил по ней изо всех сил.
        - Русским языком сказано, не лезь! - Илья хотел оттолкнуть полезшего на него мужчину, но почувствовал, что его руку кто-то перехватил.
        Он разъяренно обернулся к новому противнику, и в этот момент полный хотел проскользнуть рядом с Ильей, но спасатель свободной рукой двинул его так, что хорошо одетый мужчина полетел на пол между рядами кресел. Правую руку профессиональной мертвой хваткой держал худощавый светловолосый парень, по внешнему виду которого сложно было догадаться о немалой силе. «Секьюрити, мать твою!» - понял Илья и хотел высвободиться, но охранник зажал его в объятия и тихо сказал на ухо:
        - Не трогай эту кучу дерьма, вони будет - не продохнуть.
        Другой охранник отряхивал костюм на самостоятельно поднявшемся на ноги мужчине, который почти визжал:
        - Быстро сюда милицию! Пусть этого… арестуют! Сергей, ты что, как пидер, с ним обнимаешься?! Вяжи его!
        - Что я говорил? Это только начало, - так же тихо сказал Илье удерживавший его первый охранник. - Дай мне в челюсть, выключи фонарь и свали от греха подальше, а мы эту свинью уведем, глядишь, все обойдется, - он ослабил хватку.
        Не обошлось… «Обиженный» Ильей мужчина оказался крупным бизнесменом, владельцем фармацевтической фабрики, аптечной сети, нескольких магазинов и кафе и, что было хуже всего, - депутатом местной областной Думы, якобы передавшим свое дело дочери и зятю. На Илью завели уголовное дело, он едва не оказался в СИЗО, и только благодаря обширным связям родителей Ильи бизнесмен, оказавшийся дальним родственником Якова Иосифовича, после долгих уговоров отказался от обвинений и забрал свое заявление. Дело прекратили в связи с примирением сторон. На работе Илья получил строгий выговор, лишился премии, но это была реакция на официальном уровне. Спасатели открыто одобряли своего товарища, да и начальник ограничился короткой словесной выволочкой, в которой особого осуждения не чувствовалось, но при случае Черепанов припоминал Вольфссону ту историю, которая чуть позже получила неожиданное продолжение.
        Месяца через полтора после событий в театре Илья неожиданно встретил на рынке парня, который был охранником у того самого «обиженного» спасателем бизнесмена. Сергей с двумя мужиками бомжеватого вида разгружал машину с роскошной капустой, за которой сразу выстроилась немалая очередь. Илья удивленно разглядывал парня, а тот, поймав его взгляд, сначала хмуро покосился на него, но затем, узнав, едва заметно улыбнулся и пожал плечами. Дождавшись окончания разгрузки, Илья подошел к Сергею, и они познакомились поближе, сидя в рыночной забегаловке и потягивая на удивление приличное пиво.
        - Поперли меня с работы - не обеспечил неприкосновенность той свинье, - Сергей говорил с легкой даже улыбкой, но глаза смотрели сумрачно, без намека на веселье. - Перевели охранником в его же кабак, жена постаралась, она там администратором работает. Я в том борделе две недели еле выдержал и вообще ушел. Давно хотел это сделать, да все не решался, так что не думай, никаких претензий у меня к тебе нет. Теперь ищу работу, а пока здесь перебиваюсь - нужно семью кормить. Правда, Татьяна моя в разы больше получает, - совсем хмуро добавил Сергей.
        - Да уж, тут-то какие заработки, - Илья понимающе кивнул.
        - Не такие и плохие, хозяин деньги каждый день выдает по окончании работы.
        - А тебе не противно даже говорить так? - Илья с отвращением повторил: - Хозяин…
        - Противно, да пока ничего другого не нашел. - Сергей пожал плечами. - Ни в милицию, ни в охрану больше не пойду, там еще противнее. Здесь, по крайней мере, мужик честный попался - старый узбек, умный, хитрый, себя надуть никому не дает, но и сам никого не обманывает, у него все по-справедливости.
        - К нам, в службу спасения, пошел бы? - Илья внимательно разглядывал Сергея. - У нас без хозяев дело поставлено, и командир наш - нормальный мужик.
        - А возьмут? - вопросом на вопрос ответил тот. - У меня ни специальности подходящей, ни образования.
        - Вообще никаких?
        - Да можно и так сказать. - Сергей махнул рукой. - Десять классов закончил, пошел в полиграфический техникум на печатника учиться, год кое-как вытерпел, понял, что не мое это дело, ушел в армию, два года отслужил в десанте. Вернулся, женился, родился пацан - тут уже не до учебы, пошел в милицию, взяли в спецназ, оттуда потом в участковые перевелся. Почти восемь лет, в общей сложности, там отпахал, ушел сначала в банк инкассатором, а потом жена пристроила в охранники к известному тебе говнюку. Это вообще, скажу тебе, не работа.
        - Слушай, сможешь завтра подъехать к нам на базу с документами? - Илья объяснил, где они находятся. - Я тебя к нашему начальнику отведу, ты ему должен понравиться. Образование, специальность для него на втором месте, он на человека сначала смотрит.
        Черепанову Сергей Томский, действительно, сразу понравился, и, к немалому удовлетворению Ильи, Николай Кронидович зачислил новичка в группу Медведева. Вадим обычно сам старался подбирать себе ребят и к Сергею, определенному к нему «сверху», отнесся настороженно, долго присматривался к нему, но не мог предъявить никаких претензий, кроме одной - уж больно замкнутым, даже угрюмым казался тот. Когда же через два месяца Медведев случайно узнал от Ильи - Сергей больше ни с кем почти не общался - что Томский официально развелся с женой и забрал у нее сына, Вадим прекратил обращать внимание на его сумрачный вид, стал считать его полноправным членом группы и относиться к нему, как к остальным ребятам. Сергей, однако, почти не изменился, продолжая оставаться таким же нелюдимым, как в начале. Только Илья знал, что Томский стеснялся своей, как он сам считал, необразованности, прежней работы, несложившейся семейной жизни и еще непонятно чего, поэтому предпочитал помалкивать, слушая, что говорят другие.
        Вот и сейчас Сергей сидел, уставившись в стол, и молча выслушивал, а скорее, пропускал мимо ушей высказывания Меньшикова по любому поводу.
        - Некоторые события последнего времени, - Николай Кронидович подошел к главному, - натолкнули меня на мысль, что все это может проистекать от некоторой, скажем так, неуравновешенности сотрудников, неумения справляться со своими нервами. Это дело поправимое, но нужна помощь специалиста.
        Спасатели вспомнили Эльвиру, донимавшую их многочасовыми воспитательными беседами, и хором тихо застонали, а Меньшиков, закатив глаза, изобразил полуобморочное состояние и пролепетал:
        - О нет! Только не это!
        Николай Кронидович сделал вид, что ничего не заметил, и продолжил:
        - Я хочу представить вам нового психолога, который, надеюсь, войдет в состав вашей группы, будет, в порядке эксперимента, работать только с вами, обучая методикам самоконтроля. - Он поднял трубку телефона и попросил секретаршу кого-то позвать. - Впрочем, я оговорился. Правильнее было сказать не «который», а «которая».
        В этот момент дверь со скрипом отворилась, а Черепанов, предвкушая реакцию группы спасателей, торжественно произнес:
        - Медведева Светлана Александровна! Прошу любить и жаловать!
        - Добрый день! - донесся с порога звонкий женский голос.
        Светлана была хороша, как никогда. Николай Кронидович наслаждался произведенным эффектом - только Петрович и Антон сохранили спокойствие и сидели, улыбаясь в ответ на улыбку девушки, остальные же были потрясены до глубины души. Середкин побагровел, потом пошел пятнами, у Меньшикова челюсть отвисла от изумления, Денис с Ильей, выпрямившись в струнку, лихорадочно застегивали пуговицы и приглаживали волосы, Сергей сначала мельком глянул на девушку и опять уставился в стол, но тут же снова поднял на нее глаза и уже не мог их отвести. Самый же дикий вид был у командира. Казалось, он увидел призрак и сейчас, как недавно Шурик, только уже не в шутку, будет отмахиваться от этого видения со словами: «Чур меня! Нет! Только не это!»
        Светлана улыбнулась, улыбка была адресована одновременно всем и каждому персонально. Николай Кронидович встал, провел девушку через весь кабинет и предложил ей стул напротив командира группы. После этого Черепанов начал представлять членов группы. Светлана внимательно разглядывала спасателей, поднимавшихся со своих мест, когда начальник называл их имена. С их личными делами она уже ознакомилась и теперь пыталась сопоставить сухие строчки казенных форм с живыми людьми.
        Усов Антон Борисович, двадцать три года, женат, детей нет. С ним она познакомилась в первые же дни своей работы на новом месте - он зашел в отдел кадров уточнить, сколько дней осталось у него от прошлогоднего отпуска. Что Светлана их новый психолог, Антон тогда не знал и подумал, что ее взяли вместо Маши Мухиной на бумажную работу, и очень скоро она так же, как Маша, выйдет замуж за кого-нибудь из ребят и уйдет в декрет, а кадровик опять останется один среди бумажных гор. Они немножко поговорили, в основном, Светлана расспрашивала Антона о работе, об отряде и об их группе. Антон очень удивился, насколько ловко новая сотрудница ставила вопросы; он в какие-то десять минут рассказал ей обо всем и обо всех больше, чем своей Юльке за полгода совместной жизни. Он даже почувствовал на миг досаду из-за своей болтливости и легкую неприязнь к Светлане, но она так благодарно ему улыбнулась, что все негативные эмоции тут же исчезли без следа. Светлане Антон понравился своей собранностью - сказывалось Суворовское училище, которое он закончил с отличием. Из личного дела она знала, что дальше по этому пути он не
пошел, хотя и происходил из семьи военных, а поступил в Горный институт, выучился на инженера по вентиляции, работы по специальности не нашел и два года назад оказался в отряде спасателей. Сейчас Антон сидел и улыбался ей как старый знакомый.
        Новоселов Александр Петрович. Дядя Саша. Никакие анкетные данные близкого человека смотреть не нужно, Света прекрасно знает его и его жену - тетю Зою, заведующую детским садом, и его дочку Наташу, выскочившую на втором курсе института замуж за однокурсника, родившую Аленку и разбежавшуюся тотчас же со своим Аликом. Дядя Саша, старый друг ее отца, Светлана помнила его с самого раннего возраста. Именно он убедил Черепанова, что девушка подойдет для этой работы; сама она не была так уверена в своих силах, но решила попробовать. Дядя Саша ободряюще смотрел сейчас на нее и так же, как Николай Кронидович, был вполне удовлетворен тем впечатлением, которое Светлана произвела на ребят.
        Середкин Геннадий Викторович, тридцать пять лет, женат, имеет дочь двенадцати лет. Высокий сутуловатый шатен, бывший военный, в отряде почти восемь лет. Фотография в бумагах старая, там он выглядит намного моложе, а сейчас ему на вид больше сорока из-за наметившихся глубоких залысин. С ним Светлана сегодня уже познакомилась… Неприязненное чувство, возникшее у нее, она смогла подавить, только вспомнив Кешку-Казана. Хозяин пса сейчас глядел на нее умоляющими глазами и временами краснел. «Был бы хвост, он бы сейчас робко вилял им в надежде на прощение», - желчно подумала Светлана и еще холоднее посмотрела на Середкина. Тот совсем приуныл от такого взгляда.
        Зорин Денис Константинович, двадцать девять лет, не женат, детей нет. Симпатичный темноволосый крепыш, подстриженный очень коротко, из-за чего круглощекое с ямочкой на подбородке лицо кажется еще шире. Живет с родителями, может, поэтому в его взгляде до сих пор сохранилось какое-то чисто детское простодушное любопытство, с которым он сейчас разглядывал Светлану. Их глаза встретились, Денис густо покраснел от смущения и потянулся к уже застегнутым пуговицам. «Закончил Политехнический институт, специальность - инженер-металлург, специализация - обработка металлов давлением», - вспомнила Светлана сведения из документов. Отработал по распределению положенные три года в отраслевом НИИ, а потом попал под сокращение. Уже почти четыре года в отряде, все ценят его золотые руки, кроме того, Денис «знаменит» своей любовью ко всякой живности, особенно к кошкам.
        Меньшиков Александр Сергеевич, двадцать два года, не женат, детей нет. Привлекательный молодой парень с очень светлыми чуть вьющимися волосами, единственный среди всех в форме с лейтенантскими погонами на плечах. В прошлом году он закончил пожарное училище и пока считается стажером. Форма на нем смотрится как-то неуместно, может быть, из-за довольно сильно отросших волос. Еще впечатление портят кривая ухмылка, которую он старательно держит на лице, и странное выражение глаз - сложная смесь восхищения, робости, переходящей в нахальство, если не в наглость, неприязни и даже страха. Светлана внимательно посмотрела на него, пытаясь понять, в чем дело, и увидела, что Меньшиков побледнел и как будто сжался. Девушка внутренне только пожала плечами, видя такую реакцию.
        Томский Сергей Алексеевич, тридцать один год, разведен, воспитывает сына одиннадцати лет. В отряде состоит четыре месяца, меньше всех. Образование среднее, служба в армии, работа в милиции, потом охранником - ничего особенного. «Самая неприметная внешность, идеальная для шпиона», - с иронией подумала Светлана, увидев его фотографию в личном деле. Действительно, и «живьем» глазу поначалу не за что зацепиться: стандартные черты худощавого лица, короткие светло-русые волосы, средний рост, телосложение тоже не обращает на себя особого внимания. Но цвет глаз на черно-белой фотографии не виден, а им Сергей мог легко соперничать с Черепановым, и неизвестно, чей зеленый оттенок оказался бы ярче. Светлана с легким удивлением рассматривала Томского, и он уже не казался ей таким невзрачным. Заметив сумрачный вид Сергея, она послала ему свой самый сияющий взгляд и самую приветливую улыбку. «Что ж ты грустный такой?» - мысленно спросила девушка и улыбнулась еще обворожительнее. В ответ - радостное изумление, мелькнувшее в глазах и сделавшее их зеленый цвет еще ярче, мгновенно пропавшее и сменившееся печалью,
которая мимолетно отразилась на лице и пропала, а губы даже не дрогнули в улыбке. Светлану кольнуло этой непонятной грустью, но начальник уже представлял следующего спасателя, и она перевела взгляд на него.
        Вольфссон Илья Яковлевич, тридцать лет, не женат, детей нет. Музыкальное училище, Институт иностранных языков, Институт связи - Илья нигде не доучился до диплома и ни дня не работал ни по одной из этих специальностей. В отряде пять лет, пожалуй, самая яркая личность из представленных Черепановым членов группы. О его артистической карьере Светлана уже была наслышана, так же как и о многих его эскападах, но получилось так, что она ни разу его не видела, даже мельком, а фотография в личном деле давала весьма смутное представление о его внешности. Продолговатое лицо Ильи, на первый взгляд лишенное всякой привлекательности, казалось еще более длинным из-за тяжелого квадратного подбородка и зачесанных назад густых волос, открывавших высокий, покрытый веснушками лоб. Но в этом лице что-то притягивало внимание, и Светлана практически не замечала непропорциональности и несимметричности его черт. Очень выразительными были глаза - карие, горячие, беспокойные. Сейчас в них была легкая растерянность - красивых девушек Илья встречал немало, и до сих пор ни одна не смогла устоять перед его своеобразным обаянием,
но здесь было нечто иное, на быструю победу надеяться не стоило. Чем больше Илья рассматривал Светлану, тем больше ему хотелось сдаться на милость победителя, вернее, победительницы, и он, как загипнотизированный, глядел в огромные голубые глаза и терзался от того, что эти глаза смотрят уже не на него, а на их командира.
        Светлана, и в самом деле, уже перешла в мыслях к последнему из присутствовавших в кабинете спасателей. «The last but not the least[1 - Последний по счету, но не по важности (англ.)]», - ненароком пришло ей в голову. Вадим Медведев, командир группы; именно из-за него Светлана сомневалась в успехе своей будущей работы. Старший брат школьной подружки Ленки Медведевой, Вадим не мог терпеть ее с тех самых давних пор, когда она первый раз оказалась в гостях у них дома. Он все время смеялся над ней, подразнивал, называл квадратиком и пупсиком - она была весьма пухленьким ребенком, к тому же, очень маленького роста. Она, в свою очередь, отвечала ему довольно едкими насмешками, неожиданными для такой маленькой девочки, и доводила его прямо-таки до белого каления. Вадиму явно хотелось ее пристукнуть, но не мог же он позволить себе поднять руку на такую мелочь, и приходилось ограничиваться прозвищами типа «ядовитой пигалицы» и «мелкого кактуса». С возрастом отношения перешли в холодно-вежливые, но под этой тонкой корочкой скрывался непотухший вулкан, лава из которого могла в любой момент выплеснуться наружу.
Спасало то, что они встречались редко, Вадим жил насыщенной студенческой жизнью, да и Света стала реже бывать у них дома. Последний раз они виделись, когда она закончила восьмой класс, а Вадим институт. Его отцу тогда предложили возглавить институт в соседнем областном центре, и все семья была занята предстоящим переездом. К тому же, в то время Вадим только женился на своей однокурснице, был увлечен ей, поэтому на Светлану он почти не обратил внимания, только поздоровался, и больше они не сказали друг другу ни слова.
        И вот, по прошествии почти одиннадцати лет, их снова столкнула жизнь. Светлана, в какой-то степени, была готова к встрече, ей в первый же рабочий день узнала, кто является командиром группы, да и личное дело Вадима она изучила дотошнее, чем у других. Она выяснила, что примерно через год после женитьбы он развелся, детей в браке не было, отслужил в армии, уже прошло без малого восемь лет, как он пришел в отряд, а четыре года назад был назначен командиром группы. На фотографии Медведев еще был похож на того Вадима, каким она помнила его со времени последней встречи. Сейчас же перед ней сидел стриженый почти «под ноль» здоровенный мужик, в котором от прежнего остались только ярко синие глаза и привычка смотреть исподлобья, низко опустив голову и подняв брови; при этом кожа на лбу собиралась в глубокие складки, что придавало его лицу удивленное и слегка обиженное выражение. Вот и сейчас он так же смотрел на нее, а в глазах сменяли друг друга и мешались недоверие, узнавание, недоумение, отвращение, и к этим чувствам добавлялся самый настоящий ужас.
        Медведев с того момента, как Светлана вошла в кабинет и он узнал ее, чувствовал себя человеком, который увидел привидение, причем, среди бела дня и под крики петухов. Воспоминания о прошлом добром не заканчиваются, тут Генка был прав. Светлану Вадим, правда, сегодня не вспоминал, он не вспоминал подружку сестры уже очень давно, не было повода, и самым настоящим шоком стало для него ее появление. Светлана сидела примерно в метре напротив него и спокойно разглядывала, как если бы видела его первый раз в жизни, а в глубине огромных голубых глаз затаилась та самая насмешка, которая когда-то так отравляла ему жизнь.

* * *
        - Вадик! Ты куда собрался?
        Это мамин голос. Вадим не успел вовремя ускользнуть из дома и прекрасно знает, что теперь последует.
        - Вадик!
        Опять мама так его назвала, да еще при сестре и Светке!
        - Возьми Тимку и пойдите с девочками погуляйте в парке, пока я ужин готовлю.
        - Я к бабушке хотел поехать! - Вадим пытается освободиться от тягостной обязанности.
        Выгуливать собаку - милое дело, но пасти еще двух пигалиц - за что ему такое наказание? Вадим считает себя совсем взрослым, тайком от родителей покуривает с друзьями, в конце сентября он первый из класса получит паспорт, а ростом почти догнал отца, который иногда с легким недоумением разглядывает сына и думает, что скоро в ванной придется держать уже две бритвы. Девятиклассник должен выгуливать двух второклашек, одна из которых отличается пакостнейшим, по его мнению, характером. Для нее нет большего удовольствия, чем высмеять его перед друзьями: «Что, стремно с малолетками нянчиться?!» Пацаны просто падают от смеха, а она добавляет еще что-нибудь подобное. Руки так и чешутся дать хороший подзатыльник, но… Она такая маленькая, почти на голову меньше его сестры Ленки, которая за лето выросла, а Светка осталась такой же. Выглядит лет на пять-шесть, хотя ей уже восемь. Остается одно: «Умолкни, пупсик!» - пытается заткнуть ее Вадим, но это срабатывает не всегда, можно нарваться еще на какую-нибудь колкость. И как эта малявка всегда находит, что сказать? Ему бы такую способность! Хорошо еще, что она не
называет его Вадиком.
        - К бабушке вместе поедем в воскресенье.
        С мамой спорить бесполезно…
        Вадим обреченно берет поводок, Тимка - уже очень немолодой по собачьим меркам эрдельтерьер, рыжий и лохматый - радостно скачет вокруг, как щенок. В отличие от Вадима он безумно любит Светку и сейчас в предвкушении совместной прогулки нетерпеливо скулит и повизгивает. Начало сентября, на дворе тепло по-летнему, парк рядом с домом, жить бы да радоваться, но «маленький квадратик» с косичками портит все настроение.
        Чуть позже Вадим нашел способ избавиться от этих прогулок - к занятиям в спортивных секциях он добавил подготовительные курсы для поступления в институт. Все вечера были заняты, домой он приходил поздно, уроки делал до полуночи, не высыпался, но каторга закончилась. Он стал очень редко встречать Светку у них дома, да и она со временем потеряла интерес к насмешкам над ним.
        Когда же он видел ее последний раз? Наверное, когда родители с Ленкой переезжали. Вадиму смутно припомнился невзрачный тощий подросток в джинсах и футболке. Если бы не длинные волосы, собранные сзади в хвост, Светку можно было бы принять за мальчика. «Никогда бы не подумал, что из такого исходного материала может получиться что-то приличное, - удивлению не было предела, - встретил бы где, ни за что бы не узнал, вот если только по глазам». Глаза остались такими же голубыми и неестественно большими, какими и были. «Типичная Барби, кукла безмозглая, ручки, ножки, талия, - ругался про себя Вадим, - Кронидыч спятил, если решил взять на работу такого психолога. Что в этой голове может быть, кроме тряпок?! А мои-то, - он с отвращением оглядел группу, - слюни распустили, хвост трубой, от загривков пар идет. Ничем хорошим это не кончится!»
        Только голос начальника оторвал Медведева от воспоминаний и мрачных мыслей.
        - И, наконец, командир группы - Медведев Вадим Дмитриевич, - представил его Черепанов, - все рабочие вопросы, я думаю, вы всегда сможете с ним решить.
        Говоря это, Николай Кронидович рукой сделал знак: «Поднимись, когда я тебя официально представляю». Медведев подавил вздох и с видимой неохотой тяжело поднялся со своего места.
        Теперь уже Светлана с некоторым испугом посмотрела на Вадима - до того громадным он ей показался. Крупный костяк был плотно облеплен мышечной массой соответствующих пропорций, от юношеской легкости не осталось и следа, и вот эта переминающаяся с ноги на ногу и хмуро смотрящая на девушку гора нависла над столом. «Горилла стриженая!» - такое ядовитое определение само собой пришло на ум.
        Николай Кронидович закончил представлять спасателей и продолжил начатую перед появлением Светланы мысль.
        - Вам, Светлана Александровна, предстоит нелегкая задача, - он улыбнулся, - сделать из этой банды разгильдяев дисциплинированных сотрудников. Методы разрешаю применять любые, на ваше усмотрение, со своей стороны обещаю всяческую помощь и поддержку. Сейчас я вас здесь оставлю, познакомьтесь поближе, пообщайтесь, а через час я жду Светлану Александровну и Вадима Дмитриевича в том корпусе, - Черепанов кивнул головой в сторону окна, поднялся и вышел из кабинета.
        Несколько секунд было очень тихо, никто не решался что-либо сказать. Вадим понимал, что от него как от командира ребята ждут каких-то слов или действий, но ему сейчас больше всего хотелось просто сбежать.
        Первым заговорил Петрович:
        - Светлана, у нас в группе принято называть друг друга по именам и обращаться на «ты», - он внимательно оглядел всех и остановил свой взгляд на девушке. - Не будем нарушать эту традицию?
        - Ни в коем случае! - Светлана просияла ослепительнейшей улыбкой, которая вдребезги разбила лед неловкого молчания.
        Все вдруг заговорили одновременно, почти не слушая друг друга. Светлане задавали бесконечные вопросы, на какие-то она отвечала, на какие-то - нет, больше сама расспрашивая спасателей, которые старались произвести на нового психолога наилучшее впечатление. Один только Вадим сидел молча и хмуро смотрел на происходившее.
        Светлана рассказала, чем они будут заниматься; она решила обучить группу Медведева основам йоги и сейчас объясняла основные положения этой системы и методику их будущих занятий:
        - Йога - одно из древнейших учений Индии, своими корнями уходящее к эпохе создания Вед и Упанишад приблизительно пять-семь тысяч лет тому назад. Она состоит из множества разделов: хатха-йога, карма-йога, джнана-йога, бхакти-йога, - всего около двух десятков. Хатха-йога, которая обращена к физической стороне жизни, рассматривает все стороны деятельности организма во взаимосвязи с окружающим материальным миром и предлагает рекомендации, следуя которым, можно сохранять здоровье, советует, как мысленно-волевыми усилиями и упражнениями улучшить функции отдельных органов или систем организма в целом. Йога - это динамичное равновесие физических и духовных сил человека, - говорила Светлана. - Это гармоничное единство всех элементов организма, наилучшее их взаимодействие между собой и с внешней средой, это не громоздкая мышечная масса, - быстрый взгляд в сторону командира, от которого его явственно передернуло, - а стройность и гибкость, - на лице Антона мелькнула весьма самодовольная улыбка, - красивая осанка, - Денис выпрямился еще сильнее, - и мгновенная готовность к быстрому и точному действию,
глубокая и спокойная уверенность в своих силах. Упор в хатха-йоге делается на правильное дыхание, самоконтроль за работой организма и набор упражнений. Используя все приемы йоги, можно до такой степени овладеть техникой управления организмом, что усилием воли вы сможете замедлять или ускорять физиологические процессы не только у себя, но и у других, а это, я думаю, должно пригодиться вам во время проведения спасательных работ.
        Спасатели переглядывались с легким недоумением. Потом Илья полюбопытствовал:
        - Это как самопогребение, да? Я слышал, как через несколько лет какого-то йога из земли выкопали, и он живой оказался. Я думал - пустая болтовня, выдумка, вежливо говоря. Неужели такое может быть?
        - Да, Илья, - Светлана кивнула головой, - такое замедление всех процессов жизнедеятельности до пределов, граничащих со смертью, не является чем-то совсем сверхъестественным. Мозг человека может вмешиваться в функции любых систем организма, контролировать их деятельность, навязывать им свою волю.
        - И что, вот так каждый сможет управлять своим организмом? - недоверчиво спросил Антон.
        - Каждый, но в разной степени. Эта способность есть у всех, она, - Светлана задумалась, подбирая сравнение, - как музыкальный слух, который можно развить у любого, но лишь немногие выйдут на тот уровень, когда музыку уже не только слушают и понимают, а создают ее сами. Мы к этому подойдем еще нескоро. Сначала заложим физические основы упражнениями в группе и только после этого перейдем к практике подобного рода, там занятия будут индивидуальными, не более чем по два человека одновременно. Итак, начнем все вместе послезавтра. На первых порах мы займемся самыми основами, освоим дыхательные упражнения, потом простейшие асаны, то есть позы.
        - А-а, позы - это хорошо, - Меньшиков ухмыльнулся, он пришел в себя и явно собрался нести, как всегда, похабщину.
        Петрович недобро глянул на него, и парень на какое-то время притих, а Светлана пока решила не обращать внимания на его выходки. Она уже отвечала на вопрос Антона, в чем лучше заниматься:
        - Без обуви - это единственное условие. Подойдет любая спортивная одежда, которая не стесняет движений. Чем легче, тем лучше. Майка, футболка, трико, шорты - главное, чтобы ничего не мешало.
        - А без майки можно? - Илья весьма гордился своей мускулатурой и не мог упустить возможности произвести на девушку впечатление.
        - Конечно, можно. - Светлана пожала плечами. - Если тебе майка будет мешать, то можно и без нее.
        - И без трусов можно? - Меньшиков был в своем амплуа. - Вдруг мне трусы мешать будут…
        - Можно, - Светлана безмятежно улыбнулась, - но, боюсь, не совсем гигиенично сидеть на полу голым задом. К тому же потом может понадобиться вытаскивать занозы из всяких нежных местечек - мы будем заниматься на простом деревянном полу, без ковриков.
        Раздался общий смех. Меньшиков, увидев спокойно-насмешливый взгляд Светланы, стал почти фиолетовым, все даже слегка испугались, глядя на него.
        - Шурик, заткнись! - Денис, опередив потерявшего от негодования дар речи Петровича, неожиданно для остальных цыкнул на стажера, но это было уже излишним - Меньшиков был уничтожен и больше от него не услышали ни звука.
        Один Генка обратил внимание на мрачный вид командира:
        - Димыч, ты что? - и вдруг его осенило: - Она Медведева!!! Твоя бывшая?!
        - Если бы, - невразумительно ответил Вадим и больше ничего не добавил.
        Середкин долго смотрел на него в недоумении, а потом оставил в покое и присоединился к общему разговору.
        Час пролетел незаметно, но только не для Медведева. Он все так же молча сидел в стороне, смотрел на часы и ждал, когда закончится эта пытка - мучением для него было видеть Светлану, но почему-то не смотреть на нее он не мог.
        - Все поняли? Какие еще есть вопросы? - вдруг раздался его голос. - Послезавтра первое занятие. Руководство распорядилось - нужно исполнять.
        Для всех это заявление стало неожиданностью. Ребята группы, увлекшись разговором, просто забыли о его присутствии, а Светлана первый раз услышала голос Вадима и опять поразилась: ничего знакомого не было в этом густом баритоне, настолько низком по тембру, что он почти переходил в бас.
        - Нас со Светланой Александровной ждут, - он интонацией выделил отчество девушки, желая, видимо, этим показать, что не считает ее своим человеком, - остальные свободны.
        Неприязнь командира к Светлане теперь заметили все. Опять наступило неловкое молчание. Петрович, недовольно глядя на Вадима, хотел что-то сказать, но его опередил Илья:
        - Света, а завтра где тебя можно найти? - он широко улыбнулся.
        - В отделе кадров, - Светлана улыбнулась в ответ, - и не только завтра, но и каждый день. - Девушка посмотрела на часы. - Действительно, нам пора, - и вышла из кабинета, провожаемая шестью восхищенными взглядами, одним растерянным и одним, совершенно не поддающимся никакому описанию, столько всего в нем было перемешано.
        Медведев спохватился и быстрыми шагами проследовал за ней. Догнал он Светлану уже во дворе.
        - Откуда ты взялась?
        Вопрос был задан нарочито грубо. Света, не отвечая на него, иронически глянула на Вадима:
        - Знаешь, что я тебе посоветую? Уж как-нибудь постарайся не смотреть на меня с таким отвращением, а то все подумают, что я - твоя бывшая жена. Объявилась лет через десять с неизвестно откуда взявшимся ребенком и требую с тебя алименты за все это время.
        У Медведева просто челюсть отвисла от такого заявления. Хотелось ответить чем-нибудь таким же язвительным, но, как всегда, в нужный момент ничего не приходило в голову. Светлана прошла рядом с ним, то ли нечаянно, то ли нарочно задев плечом, пара мгновений - и она была уже далеко впереди. Оглянулась, бросив через плечо насмешливый взгляд. Вадим злобно посмотрел ей вслед и еще раз подумал, что Генка был прав - воспоминания о прошлом добром не заканчиваются.

* * *
        На первое занятие Светланы спасатели группы Медведева пришли, снедаемые любопытством. Для большинства йога ассоциировалась с восточной экзотикой: лежанием на гвоздях, хождению по раскаленным угольям и закручиванием рук, ног и туловища в самые невероятные узлы. То, что Света рассказала им при первой встрече, не развеяло некоторого мистического налета.
        Для занятий выделили довольно большую комнату, ранее заставленную старой мебелью. Ремонта комната не потребовала, Светлана лишь попросила содрать старую краску с дощатого пола и отшлифовать его, по-возможности. Еще одну маленькую комнатку приспособили в качестве раздевалки. К десяти утра вся группа Медведева собралась в большой комнате. Вадим критически обозрел своих ребят. «Пижоны! Вырядились!» - на всех, кроме него, была новехонькая спортивная экипировка. Пока командир оценивал внешний вид своей группы, пришла Светлана. На ней были черные лосины и черная футболка, которые оттеняли матовую белизну кожи. Все замерли в восхищении от стройной фигуры, но через несколько минут посторонние мысли были вытеснены желанием не опозориться - Светлана оказалась очень строгим, придирчивым тренером, не делающим никаких скидок уже на первом занятии. Досталось всем: кто-то сутулился, кто-то проваливал поясницу, с дыханием дело было совсем плохо.
        «Кто курит - я еще могу понять, но остальные… Почему никто не может дышать полной грудью? - недоумевала Света. - Только Саша справляется». Меньшиков смутился от похвалы и уже не так настороженно стал смотреть на девушку. Остальные же решили приложить все усилия, чтобы тоже заслужить одобрение Светланы. Денис, Илья, Гена, Сергей и Антон восхищались своим тренером и психологом и ревниво отгоняли от нее молодых ребят из других групп, что вызывало улыбки девушки, за которые спасатели готовы были из кожи вон вылезти.
        Вадим испытывал совсем другие чувства, исключительно негативные. Со Светланой он только здоровался сквозь зубы, стараясь даже не смотреть на нее, а на своих ребят поглядывал с подозрением. В налаженный служебный распорядок занятия с новым психологом внесли гораздо меньшие изменения, чем в поведение и внешний вид его группы. Антон всегда был аккуратистом, но теперь стал похож на картинку из глянцевого журнала, настолько начищенно-отутюженный вид стал у него. Илья полдня терзал знакомого парикмахера, пока не удовлетворился новой прической, а на работу стал ходить в тонком трикотажном джемпере, который, обтягивая его, как вторая кожа, не скрывал накачанных мускулов. Денис стал бриться каждый день, в очередной раз бросил курить, пришил все пуговицы, отчистил с брюк вечную кошачью шерсть и начал неумеренно поливать себя одеколоном из опасения, что от него может пахнуть кошками. Казан, обожавший спасателя, стал обходить его стороной, потому что начинал чихать от невыносимых для собачьего носа насыщенных парфюмерных запахов метров за пять до их источника. Середкин надел форму, которая, как он считал,
придавала ему солидный вид. Томский перебрался из вечных джинсов и свитера в костюм с галстуком, чем вызвал сильное неодобрение Ильи - тот посчитал, что Сергей в такой одежде снова выглядит охранником. Меньшиков почти не изменился, разве что кривая ухмылка почти перестала появляться на его лице. Рабочая одежда тоже была приведена у всех в полный порядок. Спасатели первой группы появлялись на работе без опозданий, не шатались без дела по территории, зато, лишь только выдавалось свободное время, толклись в отделе кадров, вызывая недовольство Порошина.
        Медведев же из чувства противоречия стал ходить в донельзя затрепанных джинсах, в которых он помогал Петровичу строить дачу, и в куртке, предназначенной на выброс еще в прошлом году, а бриться начал через два дня на третий, хотя ему самому было противно натыкаться на колючую щетину на щеках. Николай Кронидович почти две недели недоуменно поглядывал на командира первой группы, а потом вызвал его к себе в кабинет.
        - Вадим, - начал Черепанов довольно мирно, - что с тобой происходит?
        - Ничего, - пожал тот плечами в ответ и огрызнулся: - С чего вы так решили?
        - Посмотрев на тебя, можно подумать все, что угодно. Что за вид? - начальник брезгливо окинул его взглядом. - Походишь на бомжа, который бутылки по помойкам собирает.
        - Неужели? - Вадим кисло посмотрел на Черепанова.
        - Именно. Я уж думал сначала, не влюбился ли ты, потом смотрю - нет, не похоже, - почти сочувственно сказал Николай Кронидович. - Скорее, такое можно подумать, глядя на твоих ребят.
        - Вы Медведеву имеете в виду?! - взорвался Медведев. - Я никак не могу понять, почему вы выбрали мою группу в качестве объекта для подобных экспериментов, и не верю в их успех! Вам показалось мало конфликтов между ребятами и Касимовой, а теперь вы вообще решили запустить лису в курятник в обратном смысле этого слова? Вы думаете о последствиях - подсунуть такую куклу группе молодых мужиков? Что хорошего из этого может получиться? Я не хочу нести ответственность за решения руководства, о которых меня предварительно даже не поставили в известность!
        - Я две недели наблюдаю за твоими ребятами и не заметил ничего, кроме изменений в лучшую сторону, если, конечно, не считать тебя, - в голосе начальника появились ядовитые нотки.
        - Они перья распустили, как павлины, рисуются перед особой противоположного пола, а она и рада этому: улыбается, глазками хлопает, задницей крутит. Она же провоцирует их сцепиться между собой, очень надеюсь, что не накинуться на нее! Вам нужно еще одно уголовное дело, а может быть, и не одно?! - Медведев почти орал. - Я отказываюсь работать с группой в такой обстановке!
        - Вадим Дмитриевич, - когда Черепанов так официально обращался к кому-либо, это было нехорошим признаком, - скажите мне, пожалуйста, почему вы считаете для себя допустимым подобное поведение? Я старше вас как по возрасту, так и по званию. Вы, похоже, забыли и том, и о другом.
        Николай Кронидович произнес это подчеркнуто тихо, но исключительно такой негромкий голос мог подействовать сейчас на Медведева. Он замолчал, но продолжал недовольно глядеть на начальника.
        - Еще меня удивляет то, как плохо вы, оказывается, думаете о других. По вашему мнению, ситуация развивается таким образом, что прием на работу молодой привлекательной девушки обязательно приведет к конфликтам, дракам и чуть ли не к групповому изнасилованию, я правильно вас понял?
        - Ну-у, может, не до такой степени… - хмуро выдавил из себя Медведев, - вы преувеличиваете.
        - Не я, а вы, Вадим Дмитриевич, - сухо ответил Черепанов. - Откуда такое предубеждение против вашей однофамилицы? Я слышал досужие разговоры о том, что Светлана ваша бывшая жена, но знаю, что это не так. Тем более, мне кажется несколько неестественной такая неприязнь. Неужели дело только в том, что кандидатуру нового психолога предварительно не обсудили с вами? Если вы не согласны со мной, подайте рапорт на имя директора института. Но если хотите знать мое мнение, то вам первому необходимо теснейшее сотрудничество с психологом с целью, как сейчас принято выражаться, коррекции вашего поведения.
        Вадим нашел в себе силы извиниться перед Черепановым, понимая, что не сдержался и повел себя безобразно, но раздражение подавить не мог. Он чуть было не выложил начальнику всю подоплеку, но вовремя спохватился - нелепо рассказывать кому бы то ни было о детских перепалках двадцатилетней давности, даже Генке, который был его единственным другом, он не хотел раскрывать никаких подробностей. Приходилось держать все в себе, стараясь не срываться на окружающих, что получалось с большим трудом.
        Дома Медведев долго разглядывал себя в зеркало и не мог не признать правоту начальника - выглядел он не лучшим образом. Кроме отросшей щетины, покрывавшей щеки, ему очень не понравилось, что они излишне округлились, он стал полнеть. Все началось два месяца назад, когда он впервые в жизни попал в больницу, причем, сразу на операционный стол.
        Дурацкая история - на даче у Петровича на него свалилась лестница. Вадим не придал этому особого значения и не пошел к врачу, потому что бок поначалу почти не беспокоил, даже синяк был не очень впечатляющим. Всю неделю Медведев, перемогаясь, ходил на работу, а к выходным почувствовал себя хуже. Он решил, что просто устал и за два дня надеялся отлежаться дома, но боль не уменьшилась, поднялась температура, а к вечеру воскресенья Вадим начал задыхаться. Он позвонил своей соседке Зине Кузьминой, которая работала в их медпункте фельдшером. Зина отругала его на чем свет стоит, вызвала «Скорую» и уговорила врачей отвезти Медведева в военный госпиталь, с которым договорился поднятый с постели Черепанов.
        У Вадима оказался перелом ребра, острыми концами кости повредило легкое и плевру, и за неделю развилось сильное воспаление. Не слушая вялых протестов Медведева, его в понедельник утром повезли в операционную, вскрыли образовавшийся абсцесс и скрепили металлическими скобками костные обломки. Он первый раз в жизни оказался в больнице, и его неприятно поразил весь специфический уклад такого учреждения. Огромная палата на восемь коек, выгоревшая и местами потрескавшаяся краска на стенах, протертый линолеум, казенное белье действовали на него угнетающе, тяжелого впечатления не скрашивали даже внимательное отношение персонала и поразительная чистота, за которой постоянно следили санитарки и медсестры. Вадиму вспоминались рассказы о районных больницах, о невероятном хамстве, грязи и полчищах тараканов, но это мало его утешало. К тому же госпиталь был закрыт на карантин из-за эпидемии гриппа, случившейся на исходе зимы, посещения были отменены, и Медведев маялся от тоски среди солдат-срочников, в одной палате с которыми он лежал. Зарядник для телефона Вадим впопыхах с собой не взял, аккумулятор мобильника
разрядился быстро, и для связи с внешним миром оставался телефон-автомат, который был хронически занят, и приходилось стоять в очереди, когда хотелось поговорить с кем-то.
        Медведев каждый день донимал врача просьбами выписать его, но тот категорически отказывался, потому что температура никак не хотела снижаться. Настроение у Вадима было хуже некуда, он впал в несвойственную ему апатию, но тут произошло событие, которое встряхнуло его и переполошило всех вокруг. Родителей Медведева известили о том, что он попал в больницу. Вадим об этом не знал, и настоящим шоком для него стал приезд матери.
        Алла Николаевна, как только узнала о болезни сына, сразу оформила отпуск, бросила оставшееся семейство и, забросив под язык валидол, кинулась на вокзал. Она приехала рано утром и сразу отправилась на квартиру сына в надежде застать соседку, у которой Вадим держал запасные ключи. Зина еще не ушла на работу, сама открыла Медведевой дверь и попутно рассказала, что случилось с Вадимом. Алла Николаевна внимательно выслушала ее, а потом стала расспрашивать о сыне. Соседка в другое время не преминула бы подробнейшим образом просветить мать Вадима относительно образа его жизни, но времени было много, Зина уже опаздывала и поэтому в детали вдаваться не стала.
        Квартиру, в которой жил Вадим, почти двадцать лет назад получили родители Аллы Николаевны, когда их двухэтажный дом довоенной постройки снесли. Через год после переезда умер ее отец Николай Фомич, и бабушка Вадима, оставшись одна в двухкомнатной квартире, прописала туда внука. Еще на последнем курсе института он вместе с женой переселился к бабушке, да так и остался жить там после отъезда родителей и своего развода, такого же скоропалительного, как и брак. Бабушка умерла семь лет назад, когда Медведев уже стал работать в службе спасения, и тогда же Алла Николаевна последний раз приезжала в город, где родилась и прожила б?льшую часть своей жизни.
        «Что за поросенок?!» - мать Вадима потрясли горы немытой посуды в мойке и рядом с ней. На чумазом холодильнике валялся чуть не десяток полупустых и пустых пачек из-под сигарет, под столом в дальнем углу Алла Николаевна обнаружила несколько порожних коньячных бутылок. Весь вид квартиры красноречиво свидетельствовал о том, что женская нога, если и переступала ее порог, то это было очень давно. Медведев, действительно, не допускал в свою «берлогу» никого, считая ее надежным убежищем от внешнего мира. Единственным исключением был Гена Середкин, который время от времени, когда его уж очень доводила семейная жизнь, жил у Вадима.
        «Он у меня получит хорошую трепку! Надеру уши, не посмотрю на то, что болеет!» - грозилась Алла Николаевна, разыскивая по шкафам вещи сына, которые могли пригодиться в больнице. Потом ее мысли переменили направление: «Жениться ему нужно, сколько можно жить таким анахоретом!» Алла Николаевна то жалела сына, то сердилась на него. В таком настроении она поехала в госпиталь.
        Аллу Николаевну на КПП госпиталя, конечно же, не пропустили. Не помогли ни просьбы, ни звонки завотделением и лечащему врачу, ни обещания дойти до начальника госпиталя, ни даже вмешательство Черепанова. Алла Николаевна вернулась в квартиру сына, опять, как утром, пришла в ужас от ее вида, стала заниматься уборкой и между делом вспоминать прежние знакомства и восстанавливать старые связи. Одна из ее бывших коллег по работе случайно упомянула в разговоре о недавно назначенном командующим военным округом. Невероятная удача! Алла Николаевна училась вместе с его женой в одной школе, но в разных классах, а потом они вместе поступили на экономический факультет и за пять лет учебы стали закадычными подругами. Потом Валя вышла замуж за выпускника местного военного училища и уехала из родного города, Алла же осталась дома. Какое-то время они переписывались и перезванивались, но через несколько лет, как это зачастую случается, общение стало все более редким, пока не прекратилось совсем.
        Алла Николаевна обзвонила всех своих знакомых, но никто не знал, как связаться с Валентиной Демидовой. Помощь пришла от Николая Кронидовича - он каким-то образом раздобыл номер домашнего телефона Демидовых, и теперь Алла Николаевна набирала его, гадая, узнает ли ее Валя.
        - Аллочка, миленькая, немедленно приезжай! - прошло больше тридцати лет, а Валя моментально узнала свою подругу, ее голос тоже совсем не изменился.
        До позднего вечера Алла Николаевна засиделась в гостях у Демидовых. Валин муж по делам службы был в Москве, и ничто не мешало подругам наговориться вдоволь. Они пересмотрели горы фотографий, пересказали друг другу все, что знали о своих одноклассниках и однокурсниках и просто общих знакомых, даже полузабытых за эти годы. Больше всего, естественно, было разговоров о детях и мужьях. Медведевой помнился невысокий худощавый молоденький лейтенант, у которого за эти годы к званию лейтенанта добавился «генерал», но остался он таким же поджарым. Валя видела мужа Аллы только на фотографии, ей тогда чрезвычайно понравился молодой кандидат наук с очень эффектной внешностью - высокий, темноволосый, с ярко-синими глазами, заметными даже на довольно блеклой цветной фотографии.
        - Валюша, ты бы знала, как его разнесло за эти годы! В два раза шире стал! - Алла Николаевна широко разводила руки, показывая габариты мужа. - Уже и сердце иногда пошаливает, и давление, бывает, подскакивает на нервной почве, а упрямый, как не знаю кто, никого не слушает, когда ему говорят, что нужно сбросить вес и перестать курить. И сын весь в него - и внешностью, и упрямством.
        Алла Николаевна показывала фотографии малыша, затем подростка, далее студенческие снимки и закончила их общей семейной фотографией, сделанной год назад, когда Вадим приехал к ним в гости.
        - Похож, очень похож, - кивала головой Валентина Анатольевна. - А дочка больше на тебя похожа.
        - Это так кажется, потому что у нее волосы светлые, как у меня. А черты лица - отцовские, и склонность к полноте тоже.
        Алла Николаевна не стала говорить, что Лена сильно располнела из-за гормональной терапии, которую пришлось применить при лечении тяжелейшего ревматоидного артрита, возникшего у нее после развода, как считали врачи, на нервной почве. Также не стала она вдаваться в подробности, говоря о внуках-близняшках - Вовке и Катюшке, там тоже была куча проблем медицинского характера.
        Валентина Анатольевна рассказала о своих трех дочках. Две старших были уже замужем, обе по примеру своей мамы за военными, и обе кочевали с мужьями и детьми по гарнизонам, а младшая - Тамара - училась на втором курсе местного мединститута. Ее Валентина Анатольевна предпочла бы видеть рядом с собой и поэтому старательно отгоняла потенциальных женихов с погонами на плечах. «Славная девочка, - мелькнула мысль у Аллы Николаевны, когда она увидела Валину дочку, - может, с Вадиком их познакомить?» Но, прежде чем знакомить Вадика с кем-либо, нужно было сперва увидеть его самого, попав к нему в госпиталь, и Алла Николаевна рассказала подруге о возникших проблемах.
        На следующий день около одиннадцати часов утра у КПП Окружного военного госпиталя остановилась машина командующего округом. Ворота тут же открылись, а через несколько минут вниз по лестнице, не дожидаясь лифта, слетел навстречу высокому гостю сам начальник госпиталя, с которым чуть не случился сердечный приступ, когда он получил пренеприятнейшее известие о визите. Его сопровождали два заместителя, которым тоже было очень не по себе. Как же вытянулись их лица, едва они увидели вместо генерал-лейтенанта его супругу и еще одну незнакомую даму! Особого облегчения при их виде начальник госпиталя все же не почувствовал, потому что Валентина Анатольевна и ее спутница были настроены весьма воинственно.
        Пока в кабинете начальника госпиталя приехавших гостей поили чаем, Медведева в спешном порядке перевели в двухместную палату «повышенной комфортности», которая выражалась в наличии телефона, телевизора, холодильника и относительно новой мебели. Палата была пуста, и Вадим долго раздумывал, какую койку занять, поражаясь срочному переселению. Удивление прошло сразу же, как только он увидел на пороге свою маму и понял, что без ее вмешательства тут не обошлось. Алла Николаевна нашла сына побледневшим и похудевшим, и у нее не хватило духа ругать его.
        На новом месте Вадиму в одиночестве стало еще тоскливее, ко всему добавились косые взгляды других пациентов, прознавших о приезде его матери в компании жены командующего округом; и до этого его считали блатным пациентом, а теперь было, ко всему прочему, и вовсе невыносимо ощущать отношение к себе как к маменькиному сынку. Через несколько дней Медведев все-таки уговорил выписать его с условием регулярно приезжать в поликлинику при госпитале на осмотр. Дома он целыми днями валялся на диване, не узнавая свое жилище после наведенной мамой чистоты. Алла Николаевна прожила с сыном неделю, откармливая его и проводя воспитательные беседы по поводу его образа жизни.
        - Вадик, - мама гладила его по голове, как маленького, - у тебя уже появляются седые волосы, а ты ведешь себя не лучше пятнадцатилетнего. В квартире беспорядок, питаешься кое-как, за собой не следишь. Куришь, бог знает, сколько! Выпиваешь, не отпирайся, я видела пустую тару. Тебе пора серьезно подумать о себе, нельзя так неустроенно жить дальше.
        - Мама, я нормально живу, у меня все в порядке, - Вадим морщился, выслушивая мамины нотации, и вздрагивал, когда она называла его, как в детстве, Вадиком. - Я, если помнишь, уже был женат, и не хочу еще раз наступать на те же грабли.
        - Сколько можно шарахаться от собственной тени! - теперь морщилась уже Алла Николаевна. - Сколько вокруг хороших девушек, неужели ты никого не можешь найти себе?
        - Могу, наверное, но не хочу. Я привык жить один, мне никто не нужен. Ну, женюсь, родится ребенок, а что дальше? «Где деньги? Почему так мало? Где был? С кем? Погуляй с ребенком, помой посуду, вынеси мусор!» - я примерно такое уже слышал и знаю, что и у других происходит тоже самое. Нет, мама, не уговаривай меня!
        - Эгоист! - безнадежно вздыхала Алла Николаевна, а через время возобновляла уговоры: - У Вали - имелась в виду вновь обретенная подруга - младшей дочке двадцать лет, учится в мединституте, серьезная такая девочка, умница, хорошенькая, я ее видела. Давай-ка мы вас познакомим.
        - Мама, я уже старый для такой соплюшки! Что я с ней - на дискотеки бегать буду? - фыркал Вадим. - Не нужно сводничать, ничего хорошего из этого не получится.
        Мама обижалась и на время прекращала увещевать сына. За неделю она нисколько не преуспела в своих стараниях, так и не уговорила сына хотя бы один раз сопроводить ее в гости к Демидовым и уехала домой расстроенная, основательно заполнив холодильник продуктами. Больше недели после ее отъезда Вадим питался нажаренными мамой беляшами, котлетами и расправлялся с огромной кастрюлей борща.
        Все было очень вкусно и совсем не походило на вечные магазинные пельмени и сосиски, но в сочетании с вынужденной ограниченной подвижностью дало неожиданный результат - Медведев поправился на целый размер, если не больше, и с трудом стал застегивать на себе одежду. Однако переживания длились недолго, он купил себе новые джинсы, пару свитеров и на этом успокоился: «Я не фотомодель, чтобы костями греметь».
        Сейчас Вадим с неудовольствием созерцал свое отражение, в задумчивости размазывая по щекам гель для бритья. «Скоро, как отец, стану», - эта перспектива не очень его обрадовала. Еще ему было неудобно перед своими ребятами - на спортплощадке он гонял их нещадно, но никогда не заставлял делать то, чего не смог бы сам, а на Светланиных занятиях оказалось, что даже Петрович, который во всеуслышание называл себя старым дедом, лучше него справлялся с некоторыми упражнениями. Да и насмешливые Светкины взгляды настроения улучшить никак не могли. Можно, конечно, было сделать скидку на полученную травму, но Вадим разозлился, что с ним бывало крайне редко. «Не-ет, рано меня в утиль списывать, я еще всем покажу, на что способен!» - он принял твердое решение начать со следующего дня интенсивные тренировки, несмотря на побаливавший до сих пор бок.
        Медведев приводил себя в порядок и с немалым злорадством вспоминал испуг, промелькнувший в смотревших на него снизу вверх голубых глазах, когда Черепанов представлял его новому психологу. «Испугалась, малявка?!» - так и хотелось показать Светке, как когда-то, «козу», он еле тогда сдержался, понимая, что это было бы, мягко говоря, неправильно воспринято всеми. Начальник и так уже подозревал его непонятно в чем, а он сегодня едва не сорвался на крик у него в кабинете и получил рекомендацию обратиться к психологу, спасибо, что не к психиатру. А вообще-то, больше всего Вадим «обижался» на своих ребят, ему казалось, что они чуть ли не предали его, безудержно восхищаясь Светланой. Это, безусловно, только добавляло неприязни к ней.
        Несвойственная Медведеву раздражительность объяснялась еще и тем, что в госпитале он бросил курить, и теперь организм требовал привычной порции никотина, ни специальный пластырь, ни жевательная резинка не помогали. Кроме этого, исчез привычный ритуал, который, оказывается, занимал так много времени: не спеша, вытащить сигарету из пачки, зажечь ее, глубоко затянуться, выдохнуть дым и только после этого приступить к делу, например, ответить на чей-то вопрос. Черепанов очень неодобрительно относился к табаку, категорически запретил курение на рабочем месте и отвел для этих дел верхнюю площадку на черной лестнице. Вадим и сам подумывал бросить, да никак не мог собраться, хотя и начал просыпаться по ночам от желания закурить, но теперь нашелся подходящий повод - болезнь и операция.

* * *
        На следующий день погода, как назло, испортилась. Голубизну майского неба закрыло плотным слоем облаков, из которых сеял мелкий нудный дождь, временами смешивавшийся с мокрым снегом. Редкий год обходился без такого весеннего похолодания, иной раз в мае выпадало по полметра снега, который таял далеко не сразу. Медведев вышел на межвузовский стадион, находившийся около его дома, порадовался отсутствию студентов в ранний час и решил начать с пробежки. Под ногами хлюпало, брызги летели в разные стороны, капюшон спортивной куртки все время слетал, и голова скоро стала мокрой от дождя. Сам Вадим взмок от пота, через два круга он еле передвигал ноги. «Докатился, дохляк! Разжиревшая скотина!» - ругаясь на чем свет стоит, Медведев погнал себя на третий круг, потом на турник.
        Основательно себя измучив, он поплелся домой и обнаружил, что лифт отключили; на двенадцатый этаж пришлось подниматься пешком. Ввалившись в квартиру, Вадим какое-то время, приходя в себя, сидел в прихожей, потом кое-как сполоснулся под душем и отправился на работу, где, обложившись бумагами, устроился перед компьютером с твердым намерением весь день не вставать с места, потому что сил ни на что не осталось. На занятия к Светлане Вадим не пошел без каких-либо объяснений, хотя Петрович долго выжидательно глядел на него. Света, с которой он столкнулся в конце дня на лестнице, вопросов задавать не стала, только молча посмотрела на него и спустилась во двор к своей машине. Больше Медведев на ее занятия не ходил, с необычайной изобретательностью находя для оправдания самые разнообразные предлоги.
        На следующий день в город вернулась зима. Вечером дождь перешел в снег, и к рассвету газоны, тротуары и мостовые невозможно было отличить друг от друга под толстым белым одеялом. Стояла редкостная для большого города тишина - транспорт не ходил, а полуметровый слой снега глушил все остальные звуки. Снегоуборочная техника, как и положено к середине мая, частично была демонтирована и превращена в поливальные машины, а то, что оставалось, просто не могло выбраться со своей спецавтобазы. С раннего утра город пытались расчистить вручную, но, в основном, жители добирались до работы пешком по протоптанным в снегу узким тропкам. Когда Вадим, проваливаясь почти по колено в рыхлый снег, добрел до работы, он почувствовал себя, как выжатый лимон. После вчерашних издевательств над собой болели все мышцы, а сегодняшняя нагрузка по своему уровню была не намного меньшей. На центральных улицах уже кое-где попадались уборочные машины, но, в основном, снег убирали курсанты военных училищ и солдаты. Спасателям предстояло присоединиться к ним; дежурная группа Артема Рябинина уже привела в порядок не только территорию
их базы, но и близлежащий микрорайон.
        Транспорт не ходил не только из-за занесенных дорог. Под тяжестью налипшего снега ветки деревьев пообламывались во множестве и перекрывали проезжую часть. Провода трамвайных и троллейбусных линий тоже были во многих местах оборваны и висели, покрытые ледяной коркой. С крыш домов многокилограммовой стеклянной бахромой свисали сосульки, и кое-где они уже начинали рушиться вниз.
        Черепанов, Медведев, командир второй группы Марат Кузьмин и несколько ребят стояли около склада и распределяли работу: кто будет заниматься поломанными деревьями, кто полезет на крыши счищать снег и сбивать сосульки, а кто будет совместно с транспортными ремонтными службами заниматься порванными проводами. Многие сотрудники в этот день опоздали и сейчас шли мимо группы спасателей, сопровождаемые неодобрительными взглядами начальства. Светлана пришла почти вовремя. По случаю похолодания она надела серебристо-голубой плащ, капюшон и рукава которого были оторочены пушистым мехом такого же цвета.
        - Снежная королева! - восхищенно охнул Середкин и двинулся навстречу девушке.
        - Извините, я опоздала! - виновато улыбнулась Света, поздоровавшись со всеми. - Пришлось идти пешком, получилось медленно, потому что каблуки в такой снег проваливаются.
        Николай Кронидович снисходительно улыбнулся:
        - Сегодня опоздания прощаются, поскольку погода преподнесла нам такой сюрприз. Завтра, надеюсь, такого не повторится.
        Что имелось в виду - опоздания или сюрпризы погоды - осталось невыясненным, потому что Черепанова отвлек телефонный звонок. А к Светлане, опередив Генку, с разных сторон подлетели Денис и Илья.
        - Ты не смогла машину завести? - беспокоился Зорин. - Аккумулятор не в порядке?
        - Я ее из сугроба не смогла откопать! - звонко рассмеялась Света. - Вернее, не стала! Проехать практически нигде невозможно, как ни долго брела на своих двоих, все равно быстрее получилось, чем на машине.
        Илья галантно предложил ей руку:
        - Устала, наверное, пока до работы дошла? Я живу совсем рядом с тобой и мог бы помочь тебе добраться, если бы ты позвала меня. Буду счастлив, если позволишь проводить себя домой сегодня вечером.
        Денис с Генкой просто оторопели от такой прыти и от витиеватости выражений, а Светлана, рассмеявшись, отказалась от помощи. Она вроде бы благодарно положила свою ладонь, затянутую в кожаную перчатку, на предложенную руку, но тут же слегка оттолкнула ее.
        - Ты предлагаешь мне допоздна сидеть на работе, дожидаясь, пока ты освободишься? - Голубые глаза насмешливо глядели на Илью. - Спасибо, я вечером уж как-нибудь сама доеду на автобусе, без посторонней помощи.
        - А если я рано освобожусь, и тебе не придется меня ждать? - не сдавался Илья.
        - Тогда - посмотрим, - по лицу вдруг пробежала тень усталости и легкой печали.
        Илья все-таки проводил ее, придерживая под локоть, до крыльца административного корпуса, Денис ревниво смотрел на эту сцену, а Генка, на которого Светлана совсем не обратила внимания, окончательно приуныл. Медведев сердито посмотрел на своих ребят, но сдержался при Марате и Черепанове.
        Для себя Вадим оставил работу на крышах - меньше будут приставать с разными глупостями. С собой он взял Меньшикова и Усова, велев им прихватить на складе монтажные пояса. На покатой кровле старого кирпичного пятиэтажного дома Антон чувствовал себя неуютно, особенно ближе к краю, хотя старался не показывать этого. «Зря я его сюда потащил, похоже, парень боится высоты», - Вадим решил не выпускать его из виду и на следующий дом не брать. Сашка же чувствовал себя, как рыба в воде, он расхаживал по скользкой наклонной поверхности, как по твердой земле, с любопытством, стоя на самой кромке, смотрел вниз, но по-дурному не рисковал.
        Медведеву понравилась его уверенность.
        - Скалолазанию учиться хочешь? Я бы тобой занялся, стажер, из тебя толк будет.
        Меньшиков обрадовался; он слышал о хобби командира, а в детстве сам мечтал стать альпинистом, но даже не мог представить, что Медведев предложит ему тренироваться. К тому же, подумал Сашка, если командир сказал такое, то он собирается оставить его в своей группе.
        - Хочу! - В глазах парня была такая радость, что Вадим немного смутился: «До чего же мало нужно, чтобы осчастливить пацана! У меня уже так не бывает».
        - Погода наладится, я тебя на Вороньи скалы возьму, - пообещал он Сашке. - Если вдруг забуду, не стесняйся мне напомнить.
        - Обязательно! - Меньшиков сиял, ему хотелось поделиться своим счастьем с кем-то, и он пихнул Антона локтем в бок, но тот, похоже, не разделял его восторгов.
        - Охота себе шею свернуть? - пробурчал он, в душе завидуя Сашке.
        Усова такие экстремальные виды спорта совсем не привлекали, рисковать он не любил никогда и ни в чем, но Антону стало немного обидно от того, что Медведев предложил учиться Шурику, а не ему. Настроение испортилось, уязвленное самолюбие вечного отличника не давало покоя, и Антон дулся и на командира, и на Меньшикова до тех пор, пока не решил взять реванш на Светланиных занятиях.
        Внизу тоже шла работа. Генка забрался на раскидистую амурскую черемуху, спиливал надломленные ветки у основания и спускал их вниз. Мысли его были заняты Светланой, он чувствовал, что девушка относится к нему не так, как к остальным ребятам, знал причину этой холодности и проклинал себя за то, что при знакомстве повел себя достаточно нахально. «Все правильно, не нужно было распускать руки!» - корил он себя и гадал, как исправить положение. Извинялся он уже не раз, но в голубых глазах все так же видел одну лишь непогоду. Да еще Казан демонстративно стал считать Светлану своей хозяйкой, а Середкина слушался через раз, в лучшем случае. Как-то Генка не выдержал и огрел пса сложенным вдвое поводком. Тот даже ухом не повел, как будто удар пришелся не по нему, а по каменной глыбе, и полностью проигнорировал присутствие рядом с ним хозяина и его ругань.
        Светлана, узнав об этом, очень расстроилась. Середкину она ничего не сказала, только посмотрела на него с осуждением, а Казану сделала выговор, как человеку. «Ты ведешь себя, как избалованная комнатная собачка, - она держала его за ухо, но не трепала его, ласкаючи, как всегда, - ты сам несколько лет назад выбрал себе напарника, - Генка отметил, что она не сказала «хозяина», - а сейчас капризничаешь, не слушаешься его. Это же твоя работа, твоя служба, пойми это, пес! Я тебя люблю, - Светлана обхватила ладонями его морду и, легонько сжав, приподняла ее и поцеловала черный нос; Казан в восторге завилял хвостом, - и вижу, что ты меня тоже любишь, но давай договоримся - дружба дружбой, а служба службой. Когда ты на работе, ты обязан выполнять команды Гены, глупых или неправильных приказов он тебе не даст. Не будь болонкой!» Пес выслушал все это, совсем по-человечески вздохнул, подошел к Генке, сел около него, посмотрел, задрав морду, ему в глаза, а потом подал лапу. Середкин обрадовано потрепал его по холке. Мир был восстановлен, но все-таки Казан, когда видел Светлану, бросал хозяина и бежал к ней.
Только поздоровавшись и получив традиционную порцию ласк, он возвращался к Генке. С этим пришлось смириться.
        Поглощенный такими мыслями, Середкин плохо обвязал тросом надломившийся толстенный сук, отпиленный им у самого основания ствола, тот выскользнул из петли и упал совсем рядом с Ильей, который вместе с Сергеем внизу распиливал большие сучья на удобоподъемные куски. Одна из веток довольно ощутимо хлестнула Илью по спине, он еле устоял на ногах и обругал Генку:
        - Ты совсем…, смотри, что делаешь! Кончай считать ворон и поменяй руки местами!
        Середкин огрызнулся:
        - Сам лезь наверх, а я погляжу, как ты тут с пилой кувыркаться будешь!
        - Да уж получше тебя справлюсь!
        Конфликт не успел разгореться, потому что Медведев, спустившийся с очищенной крыши на землю, погасил его в зародыше:
        - Фриц! Середина! Заткнулись оба! Живо! - рявкнул он так, что помянутые Ильей вороны, сидевшие на соседних деревьях и с интересом наблюдавшие за людской возней, возмущенно закаркали и всей стаей улетели в поисках более спокойного места.
        На крышу следующего дома попасть оказалось непросто - туда вел только один выход, и ключи от чердачного люка, как и бывает в таких случаях, куда-то запропали, их искали уже полчаса. Во время вынужденного перерыва Меньшиков начал закидывать ребят снежками, те, естественно, не остались в долгу. Самую хитрую тактику продемонстрировал Сергей. Он внимательно следил за обстановкой и, уклоняясь от летевших в него комьев, лепил сразу несколько снежков, а потом за несколько мгновений успевал обстрелять всех, причем настолько быстро и метко, что никто не успевал увернуться. Целил он только в туловище, а вот Денис то ли случайно, то ли намеренно попал в ухо Середкину, который, закончив возиться с черемухой, слез с дерева.
        - Как насчет того, чтобы вылечить косоглазие?! - разозлился Генка.
        Тихо матерясь сквозь зубы, он вытаскивал полурастаявшую массу из-за ворота расстегнутой куртки, куда провалился плохо слепленный снежок. Холодная влага, просочившаяся под одежду, вызывала куда более неприятные ощущения, чем горевшее от удара ухо. Денису необходимо было ответить, и через некоторое время у Зорина светились сразу оба уха.
        Медведев, переругавшийся со слесарем, потерявшим ключи от чердака, вышел из подъезда и тут же получил снежок в левое плечо - его пометил Петрович, не устоявший перед всеобщим азартом. У Вадима отвисла челюсть при виде происходившего: Сашка и Илья походили на двух снеговиков, у Генки с Денисом полыхали уши, у Петровича, лепившего новый снежок, посреди спины расплывалось мокрое пятно от растаявшего снега. Только на Сергее с Антоном не было следов сражения. Томский поразительно ловко уворачивался от снарядов, летевших в него, а Усов не принял участия в перестрелке и стоял в стороне с недовольным видом.
        - Совсем спятили? - от изумления Вадим не орал, а произнес эти слова почти шепотом.
        - Да ладно тебе, Димыч, - примирительно хлопнул его по спине Петрович, - немножко размялись ребята, что плохого?
        - Ничего. - Медведев глянул на него с осуждением и поманил к себе Меньшикова и Томского: - Эй вы, трое, оба ко мне!
        Сашка ухмыльнулся, показывая, что понял и оценил шутку.
        - По пожарной лестнице на крышу придется лезть. - Вадим критически разглядывал ржавые прутья. - Сначала я поднимусь, проверю, как она держится, потом вы по моей команде, только не одновременно, а по очереди.
        Медведев с сомнением покосился на Сергея, прикидывая, дотянется ли тот при своем росте до нижней ступени. Сам он с небольшого разбега неожиданно легко при своих габаритах допрыгнул и ухватился правой рукой за железный прут. Остальное было делом техники: первые несколько ступеней Медведев преодолел, подтягиваясь на руках, а затем подъем и вовсе не доставил никаких хлопот. Лестница оказалась достаточно крепкой; уже стоя на крыше, Вадим сделал знак, чтобы ребята поднимались к нему, и сбросил вниз конец троса, к которому Меньшиков привязал инструмент для очистки кровли.
        Сашка поднимался тем же способом, что и командир. Вадим с любопытством глянул вниз на Томского, ожидая, как поступит тот. Сергей не стал соревноваться с ними в прыжках в высоту, он захлестнул конец троса за нижнюю ступень лестницы и с легкостью поднялся наверх. Медведев одобрительно хмыкнул, оценив находчивость Сергея: «А он не так прост, как кажется!» По ходу работы он не раз отмечал спокойную уверенность, с которой действовал Томский. Не спеша, пристегнувшись для страховки монтажным поясом, Сергей один очистил от снега почти такую же площадь, как Вадим с Сашкой, вместе взятые. Работу он делал молча, в то время как Меньшиков болтал, без остановки сыпля анекдотами. Сергей только изредка усмехался, но и не обрывал парня, даже когда тот начинал нести совсем уж низкопробную пошлятину. Было похоже, что он практически не слушал его, думая о чем-то своем.
        В конце концов не выдержал Медведев:
        - Закрыл бы ты свой рот хоть на минуту! И не выпендривайся, пристегнись. Навернешься, а я отвечай.
        Сашка замолчал и, не решаясь спорить с командиром, пристегнул монтажный пояс к скобе, державшей водосточную трубу. Вадим скалывал сосульки и попробовал разговорить Томского, когда Сергей присоединился к нему.
        - Сын у тебя в каком классе?
        - В шестом, - коротко ответил Сергей в перерывах между ударами ломом по ледяным наростам.
        - Как он год заканчивает?
        - Не без троек, - вздохнул Томский.
        - На каникулах куда ты думаешь его определить? У нас в Песчаном детский лагерь летом работает, возьми туда путевку, - посоветовал Медведев.
        - Спасибо, мне уже предложили, на июль отправлю. В августе сам, думаю, перед школой с ним побыть, если дадут отпуск в такое время.
        - Дадут, по крайней мере, две недели, никаких проблем, только заявление напиши заранее, - заверил его Вадим. - А в июне он в городе у тебя болтаться будет?
        - В июне мать его с собой на море собиралась взять, - по голосу и помрачневшему лицу Томского Вадим понял, что разговор свернул в неприятную для Сергея сторону, и продолжать его он не хочет.
        «Вот и попробуй наладь контакт с тем, кто к этому не стремится, - с легкой обидой подумал Медведев, - Светке наверняка все бы о своем парне выложил. Да, кстати, как его сына зовут-то? Лешка, вроде бы. Не помню точно, а спросить неудобно. Вообще-то, конечно, такие разговоры у женщин лучше получаются, это их стихия, хоть профессиональный психолог баба, хоть нет».
        Илья внизу гонял прохожих, норовивших перелезть через ленту ограждения, натянутую под тем участком, где чистилась кровля.
        - Туда не ходи, сюда ходи, - вспоминал он популярнейший фильм. - Там снег башка попадет, совсем мертвый будешь!
        Когда это не действовало, Илья орал не тише командира:
        - Куда лезешь?! Получишь сейчас сосулькой по черепу - вперед ногами отсюда унесут!
        Антон морщился, слыша эти крики; ему вовсе не нравилось, что Илья то и дело бросает его наедине с тяжелыми мокрыми стволами. Усов решил предложить Денису поменяться работой - в электротехнике он разбирался не хуже Зорина, и уж провода-то починить для него не было проблемой. Денис не возражал, и теперь они с Ильей в две глотки пугали окрестности, стараясь перекричать один другого. Медведев уже два раза с крыши предлагал им заткнуться; они замолкали на какое-то время, усердно пилили сучья и грузили их в кузов старого «ГАЗа», но стоило очередному прохожему еще только приблизиться к ограждению, как они принимались за прежнее.
        - Ребята, вы что так шумите? - вопрос Светланы, решившей во время обеденного перерыва навестить свою группу, восстановил тишину.
        - Да это мы просто так, - Илья с Денисом сияли улыбками.
        - От избытка сил? - рассмеялась Света.
        - Именно! На них эти бревна без проблем возить можно, а не антикварную технику гонять, - подошедший Петрович обнял девушку.
        Она на миг сдвинула брови, строго глянув на него, но тут же снова улыбнулась.
        - Сегодня занятий не будет, а завтра, если снова снега не навалит, я вами займусь.
        Медведев только удовлетворенно подумал, что внизу после его окриков установился порядок, а работа наладилась, и, чтобы проверить это, свесился с крыши, как чуть не плюнул с досады - около дома он увидел Светлану, которая болтала с ребятами. Работа остановилась, все собрались вокруг девушки, даже Антон бросил свои провода, а Генка, решив, что на очередной черемухе Света его просто на заметит, оперативно спустился вниз.
        - Ребята, вы Олега Худякова знаете? - задала Светлана неожиданный вопрос.
        - Знаем, конечно, знаем, - наперебой стали отвечать спасатели. - Айсберг постоянно с нами дежурит.
        Света не удивилась тому, что Олегу дали такое прозвище. Внешность у него была достаточно заметная - мастью и комплекцией он смахивал на полярного медведя. Двухметровому росту соответствовало телосложение подходящих пропорций, все это дополнялось почти белыми волосами и светло-серыми глазами. Своими огромными лапищами хирург-травматолог Худяков, тем не менее, делал виртуозные операции, собирая крохотные костные осколки в одно целое, сшивая порванные связки, сосуды и мышцы.
        - Ребята, вы не против, если Олег будет приходить на наши занятия? Мы с ним когда-то вместе йогой занимались, и он хотел бы восстановить свои навыки.
        Никто не имел ничего против Олега, тем более, что всем было любопытно посмотреть, как он при своих габаритах будет справляться с теми непростыми упражнениями, которые показывала им Света.
        - Командира надо бы спросить. - Петрович знал, что Вадим Олегу не откажет, но он знал и то, как разозлится Медведев на Светлану, если не узнать его мнения. По глазам девушки Новоселов увидел, что ей не очень хочется общаться с Вадимом, и предложил: - Света, давай я с ним поговорю, когда он спустится с небес на землю.
        - Спасибо, я сама. Нужно же и с ним контакт налаживать, вот с этого и начну.
        - Худяков? - Медведев заподозрил, не разыгрывает ли его Светлана, когда девушка под конец рабочего дня сказала ему о желании врача заниматься вместе с ребятами группы. - Он хочет заниматься этой дурью по собственной инициативе? Мне-то что, пусть приходит, если ему делать больше нечего. Я был о нем лучшего мнения.
        Света спокойно смотрела на командира, в голубых глазах не было ни обычной насмешки, ни обиды на резкие слова, а лишь холодное любопытство исследователя и даже какое-то удовлетворение от оправдавшихся ожиданий. Такого выражения глаз у Светланы Медведев еще не видел, сначала ему стало не по себе, а потом волна дикого раздражения захлестнула его: «Я что для нее - козявка под микроскопом?!» Он только собрался развернуться и уйти, как Светлана переспросила его:
        - Так, значит, ты не против?
        И в ожидании ответа опять этот раздражающий взгляд. Так смотрят на какое-то редкое животное или растение, достаточно неприятного вида, возможно, ядовитое, но, безусловно, интересное с точки зрения чистой науки.
        - Ты глухая или тупая? Или все сразу? - Медведев не сдержался. - Я вроде бы достаточно ясно выразился, но, если ты не воспринимаешь фраз длиннее, чем из трех слов, могу повторить. Пусть приходит! Поняла? Блондинка! - бросил он сквозь зубы с отвращением и едва ли не ненавистью.
        - Да, конечно! - Света так мило улыбнулась в ответ, что сторонний наблюдатель мог подумать, будто ей сделали изысканный комплимент, если только не заметил перекошенного от ярости лица Вадима.
        «Опять эта кукла меня обставила! Откуда у нее такая выдержка? Глазом ведь не моргнула на мои слова, - Медведев прекрасно понимал, что повел себя по-хамски, но оправдывал себя тем, что Светлана сама спровоцировала его на это. - Улыбается еще! Как у нее всегда получается ткнуть меня мордой в грязь?» Вадим решил свести к минимуму общение со Светой, хотя и без этого он с ней только здоровался.

* * *
        Олег поразил всех ребят невероятной гибкостью, которую с трудом можно было предположить при таком телосложении. Еще больше они удивились, когда узнали, что Худяков практикует йогу уже пять лет и что именно он три года назад посоветовал Свете попробовать начать заниматься.
        - Светлана оказалась очень способной ученицей, - в раздевалке не было отбоя от вопросов. - В ДК железнодорожников, где мы занимались, приезжал гуру из Индии, он составил для нее отдельную программу обучения и настойчиво приглашал приехать в свою школу в Бенаресе.
        - Она поехала? - Денис с Ильей одновременно задали этот вопрос.
        - Нет. Почему - не знаю, - Олег не стал вдаваться в подробности и посоветовал: - Спросите у нее сами, если так интересно.
        Худяков обрадовался, когда узнал, что Светлана стала работать в институте, и очень огорчился, когда до него стали доходить самые разнообразные пересуды о девушке. Как мог, он всегда опровергал их, смеялся над всяческими домыслами. Роза Худякова, изящная смуглая черноволосая и черноглазая башкирка - трудно вообразить более контрастную пару - уговаривала мужа не расстраиваться: «Она же новенькая, только пришла к нам, да еще на такую непростую работу. Поговорят о ней, может, месяц-два, потом на кого-нибудь другого интерес переключится. Не переживай!»
        Света не очень-то обращала внимание на те слухи, что ходили о ней.
        - Опровергать, доказывать кому-то что-то - бесполезное занятие, - однажды сказала она Олегу. - Вот мы с тобой сейчас разговариваем, если это увидят, то сразу пустят очередную сплетню. Роза, я знаю, даже слушать ничего про нас с тобой не будет, а за меня не волнуйся. Договорились?
        - Противно это все! - Олега передернуло. - Добро бы только женская часть коллектива этим увлекалась, а то ведь и мужики обсуждают - не спроста, мол, Медведев так на Медведеву кидается, не иначе, как она его бывшая жена.
        - Ты знаешь, я ждала этого. - Света улыбнулась. - Я, признаюсь, при первой встрече посоветовала Вадиму, чтобы он так на меня не косился, но только подлила масла в огонь.
        - Не хочу уподобляться нашим сплетникам, - Олег помялся, - но должен тебя предупредить, что репутация у него, в смысле отношений с противоположным полом, - не очень.
        - Олег, ты опоздал! - рассмеялась Светлана. - Меня уже давно просветили на сей счет. В бухгалтерии это любимая тема! Там, по-моему, все находятся или в стадии «до», или в стадии «после», потому что охотно делятся друг с другом весьма интимными, если не сказать физиологическими, подробностями, но, что интересно, никто ни к кому претензий не имеет, просто идиллия какая-то.
        - Все-таки, если он начнет к тебе приставать, скажи мне, я с ним разберусь.
        - Ладно, договорились, - все еще смеясь, пожала плечами Света, всем видом показывая, что эту проблему она не считает достойной своего внимания. - Я вообще-то хотела поговорить с тобой насчет занятий. Тебе и еще нескольким ребятам можно переходить к тренировке саморегуляции. Пока что будете заниматься попарно, а потом посмотрим, как у кого будет получаться. Я объединила вас, ориентируясь на потенциальные возможности, которые уловила в каждом. Тебе в пару достался Меньшиков, завтра утром приходите вместе.
        На занятия Худяков пришел один.
        - Странноватый парнишка, - сказал он о Меньшикове. - Я ему говорю: «Пошли к Светлане, она нас «спарить» решила», а он смотрит на меня дикими глазами и молчит. Вцепился в лавку так, что пальцы побелели. - Олег пожал плечами. - Силком я его тащить не стал.
        - Я тоже не буду гоняться за ним, - вздохнула Света, - так же, как и за некоторыми другими.
        Девушка подумала о Медведеве, который не только перестал приходить на занятия, но и начал демонстративно отворачивался от нее при встрече, не желая даже здороваться. Расстроившись, она никак не могла сосредоточиться, и Олег это почувствовал.
        - Наверное, сегодня у нас ничего не получится, давай попробуем в следующий раз, - предложил он. - Расскажи, чем ты занимаешься с ребятами помимо йоги.
        - Обычная рутина, - улыбнулась Света, - для начала провела профессионально-психологическое тестирование по новой методике, написала отчет, что все ребята пригодны для работы. Они разные, но у всех есть одна черта - готовность не только прийти на помощь, но и активное сострадание к тем, кто попал в беду. Что и говорить, Николай Кронидович тщательно подбирает кадры, случайных людей, по-моему, в отряде нет. Почти у всех высшее или среднее специальное образование, у каждого водительские права всех категорий и по несколько специальностей: водолаза и судоводителя, промышленного альпиниста и сварщика, компрессорщика и газорезчика. Постоянно, да ты и сам, наверное, это знаешь, проводится учеба на курсах переподготовки, а я, со своей стороны, хочу сделать акцент на антистрессовом тренинге, потому что интенсивные физические и психологические нагрузки не могут не вызвать сильного нервно-психического напряжения. Совсем устранить его невозможно, это же люди, а не роботы, но необходимо научить ребят вовремя снимать стресс методами, не наносящими вреда здоровью. - Девушке рассказывали, что после крупных
происшествий с большим числом жертв окрестные ларьки, круглосуточно торговавшие спиртным, опустошались подчистую. - Так что, отдельным пунктом у меня стоит психологическое сопровождение сотрудников, а при необходимости - экстренная реабилитация, если нагрузка окажется запредельной. Я предложила, чтобы в клинике предусмотрели небольшое отделение для реабилитации спасателей в неотложных случаях. Профилакторий в Песчаном - дело хорошее, но туда нужно еще добраться, а здесь можно было бы на месте оказать первичную помощь, вполне допускаю, что иногда и медикаментозными средствами. - Света покачала головой. - Сложнее всего, я думаю, приходится командирам групп; они на месте происшествия должны мгновенно реагировать на ситуацию, принимать решения, от которых может зависеть человеческая жизнь, координировать свои действия с другими службами, да и без всяких ЧП на них лежит постоянная ответственность за ребят, за оборудование, за спецтехнику. Для них я хочу разработать отдельную программу, мы уже обсуждали ее наброски с другими психологами института и руководством.
        - Наш командир, похоже, опасается, что его авторитет пошатнется, даже если он просто скажет тебе пару слов или спросит о чем-то, - усмехнулся Олег, - и пользуется старыми проверенными способами, предпочитая их всем программам.
        - Тут уж я ничего не могу поделать, даже и пробовать не стану, - развела руками Светлана. - Пока здоровья хватает, так и будет продолжаться.
        Девушка подумала, что лицо командира группы почти всегда было напряжено, глаза смотрели озабоченно, межбу бровями залегла глубокая складка. Очень редко она исчезала, а сведенные мышцы расслаблялись, тогда Медведев молодел и становился похожим на того Вадима, каким его помнила Света. Такое несколько раз происходило и на ее занятиях, когда он, похоже, на какое-то время переставал думать о работе. «Вот кому в первую очередь нужна поддержка, - подумала Светлана, - но неужели он боится показаться слабым и из-за этого не хочет разговаривать со мной даже на нейтральные темы?»
        - В основном я просто общаюсь с ребятами, с теми, конечно, кто этого хочет, - Света, казалось, беззаботно улыбнулась. - С серьезными проблемами ко мне еще никто не обращался, пока просто разговариваем больше о пустяках, но в таком разговоре человек зачастую раскрывается гораздо сильнее, чем если специально расспрашивать его. Илья, например, принес мне кактус и сказал, что его нужно поставить около компьютера, чтобы на его колючках рассеивалось вредное излучение, а потом полдня рассказывал мне об этих растениях. Они, оказывается, бывают такие разные! С маленькими колючками и с большими, с пухом вместо них и совсем голые. А как они цветут! Илья показал книгу о кактусах с фотографиями - это просто фантастика! И вовсе они не погибают после цветения, как говорят, а цветут каждый год, если их правильно содержат. Им и полив нужен регулярный, и освещение правильное - далеко не все кактусы любят жару и солнце. Илья очень много знает о цветах вообще, а не только о кактусах, я и подумать не могла, что почти все цветы у нас в институте - его подопечные. Дома ему негде их держать, потому что квартиру он
снимает и не хочет обострять отношения с хозяйкой, вот и нянчится с ними на работе, почти как Денис со своими кошками.
        - Этот тебе, наверное, лишь о них и рассказывает, - предположил Худяков.
        - Не только, - рассмеялась Света. - Он моей машиной занимается и очень подробно объясняет, что делает и зачем, а я все время ему говорю, что ничего в этом не понимаю. Тогда он подключает к этому делу Антона и Сашу, и они втроем начинают читать мне лекцию о карбюраторе или что-нибудь в этом роде. Кстати, Саша только в компании может разговаривать со мной спокойно, если же мы сталкиваемся с ним случайно, или я что-то спрашиваю у него, когда рядом больше никого нет, мне всегда кажется, что он хочет сбежать.
        - Вот я и говорю, что он странноватый слегка, - усмехнулся Олег. - Света, я тебе серьезно говорю - если он, Вадим или кто-то еще хоть как-нибудь тебя обидит, немедленно скажи мне.
        - Спасибо, Олег, но я не думаю, что кто-то из ребят способен на такое, к тому же я всегда смогу постоять за себя в любом смысле, - покачала головой девушка, - да и Петрович не даст меня в обиду.
        Света не хотела, чтобы кто-нибудь знал, что именно Новоселов устроил ее в институт, и даже Олегу сказала об этом не сразу. На работе она общалась с Петровичем, ничем не выделяя его среди других сотрудников, а в разговорах наедине всегда просила дядю Сашу, чтобы он тоже не проявлял к ней особого внимания. Ей не хотелось, чтобы ко всем пересудам об отношениях с командиром группы, добавилось еще и мнение о ней как о безмозглой красотке, пристроенной по знакомству на хорошую должность, что было на прежнем месте работы. Новоселов соглашался с девушкой, но не оставлял ее без присмотра, особенно первое время.

* * *
        К июню Медведев почувствовал в себе прежнюю силу и на лицо немного похудел, однако былая легкость к нему не вернулась. В один из выходных дней, прихватив снаряжение для скалолазания, Вадим отправился за город на свои любимые скалы. И Петрович, и Генка всегда выговаривали ему, когда узнавали про эти поездки: «Ты рехнулся? В полном одиночестве ползать по отвесным стенам! Если свалишься с высоты, разобьешься, что будет? Пока кто спохватится, куда ты пропал, пока найдут, уже и помощь не понадобится!» Медведев с ними не спорил, а только молча усмехался в ответ и думал, что риск полностью оправдывается тем упоительным состоянием восторга от преодоления невозможной на первый взгляд преграды и свободы, которую он ощущал на только что покоренной скале. У него не хватало слов, он никогда не смог бы описать, что чувствовал, стоя в полном одиночестве на вершине, когда над головой было одно лишь небо, а внизу виднелись только кроны деревьев, сливавшихся в сплошной массив зелени. Иногда что-то подобное снилось ему, к тому же во сне он приобретал способность летать, летать без крыльев, без взмахов руками,
стремительно рассекая воздух подобно снаряду, управляя своим движением одним лишь малозаметным напряжением мышц.
        Одиночество и тишина в последние годы все больше привлекали его, шумные сборища не вызывали ничего, кроме раздражения. Еще в студенческие времена Медведев увлекся спелеологией, и в области не осталось ни одной пещеры, где он не побывал бы с приятелями из клуба любителей подземелий. Но прежняя команда давно распалась, новых друзей Вадиму завести было непросто, Генка просто шарахнулся от предложения составить компанию, а в одиночку спускаться под землю при всей своей любви к риску Медведев не осмеливался. Для разрядки и успокоения нервов оставались только скалы.
        Вадим еле преодолел пустячную по его прежним понятиям стенку и не почувствовал наверху ничего, кроме досады. Куда-то за зиму пропали и ловкость, и гибкость, осталась одна только сила - тупая и неуклюжая.
        «Медведь неповоротливый! Пора, как нашим бухгалтерским девкам, на диету садиться!» - костерил он себя, однако хоть ругайся, хоть ни ругайся, набранные килограммы от этого не исчезнут. Вадим прекрасно понимал это, и его тренировки стали похожи на самоистязание, но от нагрузки появился зверский аппетит, мускулатура наросла еще мощнее, чем раньше, а вес и размеры, в итоге, меньше не стали. В волейбол против его группы уже никто не хотел выходить на площадку - подачу Медведева отбить было невозможно. Он играл профессионально, сказывались многолетние занятия в секции, и звание кандидата в мастера спорта было получено не зря, а теперь еще прибавилась неимоверная сила. Мяч проносился пушечным ядром, когда он врезался в грунт, казалось, что на месте удара должна образоваться воронка, как от падения авиабомбы.
        Другие тоже играли на хорошем уровне. Подачи Новоселова было очень сложно брать, мяч летел, будто произвольно меняя траекторию, и, как живой, ускользал из рук противника. У Дениса на площадке пропадал добродушно-полусонный вид сытого медведя, он распрямлялся и становился быстрым и ловким, каким бывал только во время спасательных работ. Антон с Сашкой оказались шустрыми просто в силу своего возраста, а Сергея на площадке, также как Дениса, было сложно узнать - он не отсиживался, как обычно, где-то в углу; по мастерству Томский оказался почти на одном уровне с Медведевым. Сергей легко взлетал к верхнему краю сетки и вместе с Денисом ставил непробиваемый блок, отбивал самые сложные мячи, демонстрируя немалые ловкость и силу, незаметные в обычной жизни.
        На основе группы Медведева образовали сборную института, которая приняла участие в соревнованиях по волейболу между командами силовых структур, пожарно-спасательных служб и военных. На тренировках Вадим гонял ребят до седьмого пота, но и себя доводил до потемнения в глазах. Включенные в сборную спасатели из других групп пытались приспособиться к таким нагрузкам, а некоторые благодарили судьбу, что не попали в группу Медведева, о чем прежде кое-кто жалел - остальные командиры намного мягче относились к сотрудникам.
        Светлана как-то раз пришла на тренировку команды. Ребята обрадовались ее появлению и с еще большим старанием стали отрабатывать подачи и блокировки. Вадим долго делал вид, что не замечает девушку, но потом не вытерпел:
        - Слушай, уйди! Не мешай!
        Светлана только недоуменно приподняла правую бровь, а Медведев продолжил:
        - Иди отсюда! Не отвлекай парней, не строй им глазки! Опять же, я тут иногда некультурно выражаюсь, зачем тебе это слушать?!
        Светлана очень спокойно посмотрела на него.
        - Хорошо, не буду вам мешать, - развернулась и ушла, провожаемая разочарованными взгядами.
        В тот день Вадим довел команду до полного изнеможения, а сам вечером напился и выложил Генке все, что у него накопилось. Вспоминая ее семью, он возмущался:
        - Нет, ты понимаешь - они домработницу держали, по совместительству - няньку для Светки. Удивляюсь, как ей отдельно гувернантку не наняли! Ты бы только видел эту тетю Лизу! Вся в черном, как монашка, высокая, тощая, всегда Светку за руку держит, ни на шаг от себя не отпускает. Утром в школу привела, из школы увела, а потом моя мама с ней договорилась - она Ленку стала после уроков забирать и до дверей квартиры доставлять. Вот Светка ее как-то и упросила, чтобы с Ленкой на пару часов остаться. Мои родители от этой пигалицы пришли в полнейший восторг: «Какой воспитанный ребенок!» Всегда «спасибо», «пожалуйста», «разрешите», глазки скромно вниз опущены, - Вадима корежило при этих воспоминаниях, а Генка слушал друга, открыв рот. - Они никогда не видели, как это ангелоподобное существо превращалось в исчадие ада, и не слышали, что она могла выдать. Не вести себя так при взрослых - на это хватало ума уже тогда! Она лицемерка, притворщица, видеть ее не могу, не то что общаться с ней!
        - Не-е, Димыч, ты чего-то загибаешь, - не поверил его словам Середкин, - этого не может быть. Светлана такая… - Генка даже зажмурился. - Слов не хватает сказать, какая она! Мало ли что в детстве было, сколько лет прошло?! Ты изменился? Еще как! Такой мальчик-одуванчик был, когда я тебя первый раз увидел! - Он довольно ехидно покосился на командира. - Света тоже изменилась.
        - Я тебя, Середина, предупредил, - нахмурился Медведев, - не связывайся с ней. Поиздевается, посмеется и выкинет тебя из головы, если в этой кукольной голове вообще что-то может быть. У тебя жена, Стаська, не вздумай их на эту змею променять!
        - Сам разберусь, что мне делать, - Генка обиделся и бросил Медведева одного.
        Соревнования команда института выиграла, но никакой радости не испытал Медведев, когда ему как капитану вручали кубок. На протяжении всего финального матча он то и дело обращал внимание на Светлану, сидевшую на трибуне между Черепановым и Порошиным. Николай Кронидович болел за свою команду как никто другой. Он то вскакивал с места, то хватался за голову, то, не соглашаясь с решением судьи, свистел так пронзительно, что Светы закладывало уши. Кадровик же с несвойственным ему оживлением и блеском в глазах, судя по жестам, объяснял девушке правила игры. «Старый хрен! И он туда же! - проскочила раздраженная мысль и вдруг сменилась другой, оглушительно неожиданной: - Спросила бы меня, уж я бы не как дилетант ей все рассказал!» Вадим страшно разозлился на самого себя и начал давать такие зверские подачи, что игроки команды пожарных, против которой они играли, с ужасом следили за орудием убийства, в которое превратился волейбольный мяч, и прилагали все усилия единственно для того, чтобы увернуться от него.

* * *
        Первый июльский день не задался с самого начала, с раннего утра подкинув мелкие бытовые неурядицы. Смеситель в ванной стоял чуть ли не с момента постройки дома, то есть лет пятнадцать, если не больше, пережил уже не один ремонт, поэтому Медведев не удивлялся его выходкам. Сегодня этот агрегат отказался подавать холодную воду иначе как тонкой струйкой. Горячей воды не было почти неделю по никому не известной причине. На кухне вода текла нормально, но умываться там не хотелось из-за грязной посуды, кучей наваленной в мойке. Обругав себя свиньей и лентяем, Вадим кое-как умылся и даже побрился, но потерял при этом уйму времени. Обычно до работы в хорошем темпе он добирался пешком минут за двадцать, этим же утром на дорогу оставалось меньше десяти. Чтобы не опоздать, пришлось ехать в душном автобусе, набитом с утра уже распаренными и злыми пассажирами. Масла в огонь подливала толстуха кондуктор, проталкивавшаяся через салон для «обилечивания граждан». Постоянно вспыхивали стычки по поводу мелочи, которую кондуктор не хотела брать у пассажиров, а те, в свою очередь, отказывались от потных медяков,
зажатых в ее кулаке.
        Проехав три остановки, Вадим не выдержал и вышел из автобуса. «В Горелово пешком не походишь, каждый день так придется добираться по часу туда и назад», - подумал он раздраженно. Как ни старался, Медведев не мог полностью отключиться от автобусной свары, которая оставила неприятный осадок. Оставшийся путь пришлось проделать почти бегом, через проходную он пролетел «со звонком» и тут же наткнулся на Черепанова. Тот явно был не в настроении.
        - Зайди-ка, родной, как придешь в себя, ко мне, - произнес он ядовито-ласково после обычного обмена приветствиями.
        - Да я в порядке, хоть сейчас готов, Николай Кронидович.
        - Хорошо, пойдем.
        В кабинете начальник коротко бросил Медведеву:
        - Сядь, отдышись. За тобой что, собаки гнались?
        - Это я в общественном транспорте прокатился, честно говоря, отвык давно от этого.
        - И, конечно же, думал, как придется добираться до новой базы.
        - Угадали, Николай Кронидович, думал.
        - Пустим служебный транспорт, чтобы вас собирать, определим в каких точках, может тогда прекратятся эти хронические опоздания. Нет, Медведев, ты не смотри на меня так кисло. Знаю, о чем ты думаешь. Придется теперь к служебному автобусу вовремя приходить, чтобы потом в городском транспорте не давиться. Надеюсь, хоть таким образом дисциплина подтянется, а то совсем ведь распустились в последнее время. Мне вчера под вечер несколько распечаток из отдела кадров принесли - удручающая картина получается, на что ни посмотри.
        - Какие распечатки? - удивился Вадим.
        - Компьютерщики новую программу поставили, теперь все фиксируется, кто когда приходит, когда уходит, на обед сколько времени тратит. Особенно наши дамы из бухгалтерии отличились - по два часа и больше обедают, подозреваю, что в окрестных магазинах. Кроме того, сделали сводку по Интернету, посмотрел я на нее и в ужас пришел, что творится. Зря, ох зря, дал я в свое время согласие на подключение к сети всех компьютеров!
        - В Интернете подолгу сидят? - осторожно поинтересовался Вадим, почувствовав нарастающий гнев начальника.
        - Не только в этом дело. Вот, читаю, - Черепанов взял со стола лист бумаги, - компьютер в кабинете номер двадцать пять - в твоем кабинете, между прочим, - почти восемьдесят процентов времени пользователи провели на порносайтах. Очень хотелось бы узнать, кто из вас развлекается в рабочее время подобным образом.
        Начальник говорил, постепенно повышая голос:
        - Я очень сомневаюсь, что этим занимается Александр Петрович. Кто остается? Середкин и Медведев! Сладкая парочка! Один по два раза в месяц разводится с женой, другой, не жалея сил, борется за звание местного Казановы! Один другого стоит! В Интернете с такими же, как бы сказать помягче, субъектами опытом обмениваетесь?! Раньше бы вас попросту назвали «морально-бытовыми разложенцами», строгий выговор с занесением, как минимум, был бы обеспечен! А сейчас нет, сейчас так нельзя с кадрами обращаться, сейчас вас нужно к психологу отправить для восстановления утраченного душевного равновесия! - Яда в голосе хватило бы на сотню королевских кобр. - Как я могу Светлану Александровну, молодую девушку, просить заниматься такими похабниками!
        Далее Черепанов перешел на официальный тон, что не сулило ничего хорошего:
        - Я вас, Вадим Дмитриевич, серьезно предупреждаю, прекращайте это безобразие! У меня складывается впечатление, что некоторые забыли про погоны у них на плечах. Я все сказал, можете идти.
        - Есть! - встав, по-военному кратко ответил Вадим и вышел из кабинета.
        «Уж лучше бы наорал», - подумал он, спускаясь по лестнице и ощущая, как горят уши. При упоминании имени Светланы Медведев почувствовал себя совсем скверно. Как только он зашел к себе, то сразу увидел, что Середкин сидит за компьютером и, похоже, опять залез в сеть.
        - Середина, кончай глаза портить, разговор есть.
        Генка увидел, что Вадим не шутит, и встал из-за стола.
        - Что случилось, командир?
        - Ты опять в Интернете ползаешь? Ты знаешь, что все фиксируется, кто чего там смотрит?
        - Да иди ты! - не поверил Генка.
        - Сам иди. К Черепанову. Он тебе все покажет и расскажет, у него распечатки по каждому компьютеру. Ты что, совсем спятил, не соображаешь, что делаешь? Он мне с утра пораньше разнос за
        Интернет устроил.
        - Ты от него сейчас? Шумел?
        - В полном соответствии со своим именем.
        - Тоже мне, Зевс-громовержец!
        - Пригрозил отдать нас на растерзание Медведевой.
        - А я не против.
        - Ты себе просто представить не можешь, что она с тобой сделает, как она из человека душу вынуть может.
        - Пусть, может поймет, что у меня это серьезно. Не могу я без нее, только о ней и думаю!
        - А порнушкой отвлекаешься от этих дум?
        Генка только дернул плечом в ответ - отвяжись, мол.
        - И по поводу твоих отношений с Людмилой шеф тоже высказался, «морально-бытовым разложенцем» назвал, впрочем, я от него такой же характеристики удостоился, - усмехнулся Вадим. - А от себя хочу добавить - веди себя с Медведевой поприличнее, что ли. Ты же смотришь на нее, как Казан на колбасу, только слюни не пускаешь.
        Середкин огрызнулся:
        - А тебе-то что? Ревнуешь? Сам не гам и другим не дам? По такому принципу? Может, она девушка, о которой я всю жизнь мечтал, только не знал, что когда-нибудь наяву такую увижу, а не во сне. Да я и во сне такой никогда не видел, а то просыпаться, наверное, не захотел бы. Ты представить себе не можешь, что я чувствую, когда Светлана рядом.
        - Тогда определяйся с Людмилой, а то свинство какое-то получается.
        - До чего же ты у нас умный и порядочный, самое главное! На Эльвиру похож до невозможности, так же воспитываешь, почти теми же словами, - Генка обозлился и выскочил из кабинета.
        Вадим долго сидел, понимая, что сказал совсем не то, что хотел сказать, что не знает он, как разговаривать об этих вещах - боится обидеть грубым или неловким словом, а выходит почему-то как раз так, что люди обижаются. Но Генка-то, Генка, каков гусь! Совсем спятил, над ним скоро все потешаться начнут, а он ничего не замечает, ходит за Медведевой, как привороженный. Может быть, на самом деле, Светка что-то такое сделала, поразвлечься захотела, с нее станется. Вадим с отвращением посмотрел на мерцающий монитор, выключил компьютер и вышел из кабинета.
        В коридоре Медведев сразу же натолкнулся на Ольгу Родину из бухгалтерии. «Вот именно этого мне сейчас и не хватало», - мелькнула почти паническая мысль. Он давно уже старался прекратить отношения с Ольгой, но сказать ей об этом прямо никак не мог решиться, а намеков никаких она не понимала или делала вид, что не понимает.
        - Привет, Медведев! - просияла Ольга. - Давно не виделись! Я скоро забуду, как ты выглядишь, здороваться перестану с незнакомым мужчиной, - она рассмеялась и прикоснулась ладонью к его плечу. - Ты куда?
        - В кабинете дышать нечем, хочу выйти проветриться, - Вадим натужено улыбнулся.
        - А мне в налоговую нужно ехать, очередную порцию макулатуры вести - опять половину форм изменили, пришлось переделывать. - Ольга считалась непревзойденным специалистом по головоломной бухгалтерской отчетности. - Кто бы только знал, как меня это все достало: квартальный отчет, жара, Череп цепляется ко всему подряд. Представляешь, с утра накинулся на меня по поводу одежды - вы на работу, спрашивает, пришли или на пляж собираетесь. Говорю про жару, ничего слушать не хочет, совсем озверел.
        На Ольге были короткая юбка и топ, который во всех деталях обрисовывал пышную грудь.
        - Слушай, Медведев, - она взяла Вадима за руку и увлекла вниз по лестнице к выходу. - Шеф, сам того не подозревая, подкинул классную идею махнуть прямо после работы куда-нибудь, искупаться. Давай поедем в Горелово. Про карьеры наши девки все время рассказывают, как там здорово, только я одна еще ни разу не была. Говорят, ты в тех местах каждый кустик знаешь, поедем, покажешь мне их.
        - Сразу после работы? - Вадим задумался. - Народу везде толпы будут.
        - Хорошо, давай позднее и до самой темноты. Я по пути из налоговой в универсам заскочу, возьму что-нибудь из еды, устроим ужин на природе.
        - Да ты все предусмотрела, - засмеялся Вадим. - У тебя, наверное, и купальник с собой имеется.
        - Купальника у меня с собой нет, без него обойдусь, - Ольга грудью прижалась к Медведеву, понизила голос. - Ты знаешь, о чем я мечтаю? Чтобы безо всякого купальника, вообще безо всего, только ты и я, прохладная вода и луна в небе. Я скучаю по тебе, скучаю по твоим рукам, по твоим губам, по твоему телу, я хочу тебя! Как ты не поймешь этого, глупый медведь!
        Тот отстранился.
        - Спятила?! На нас же здесь все смотрят!
        Вадим потянул ее к ангару, где, во-первых, их никто бы не увидел, а, во-вторых, там была тень и жалкие остатки утренней прохлады. Ольга послушно двинулась следом, на ходу упрекая Медведева:
        - Ты меня избегаешь в последнее время, не смотришь даже в мою сторону. Как из госпиталя вышел, мы же с тобой и не встречались ни разу. Почему так? - и поинтересовалась ехидно: - Тебе, может, не легкое тогда повредило, а какой-нибудь другой орган? Или ты принял обет воздержания?
        - Перестань всякую чушь городить, - Вадим вяло огрызнулся через плечо. - Что вдруг на тебя нашло?
        - А на тебя? Ты уже все забыл, как нам хорошо было вместе, какая замечательная зима была у нас с тобой. Я смотрю, ты тоже, как все наши мужики, на эту новенькую, на Светку запал. Ну чем она вас всех притягивает? - Ольга начала злиться, и в голосе, до этого бархатно-обволакивающем, появились визгливые нотки. - Ты только посмотри на нее как следует - она же ледышка, у нее ни чувств, ни эмоций никаких нет, она наверняка даже целоваться не умеет, не говорю уже ни о чем другом.
        - А ты умеешь?
        - Хоть сейчас могу показать, что я умею, если ты ничего не помнишь!
        Ольга всем телом прижалась к Вадиму, протянула руку к молнии на брюках. Он шарахнулся от нее.
        - Да ты что, на солнце перегрелась? Пойди остынь!
        Ольга злобно взглянула на него:
        - С тобой все ясно. И ты туда же…

* * *
        Зиму Вадим вспоминать не хотел, в особенности, Новый год. Именно с этого праздника началась связь с Ольгой, причем началась самым мерзким образом.
        Всем вместе на работе праздники отмечать не удавалось - она оперативная группа всегда была на дежурстве, не расслабишься. В тот год «повезло» как раз группе Медведева, поэтому они решили отпраздновать днем раньше остальных. К ним решила - не оставлять же ребят без женского общества - присоединиться бухгалтерия, за исключением главбуха Анны Соломоновны. Все решили, что так даже лучше - не будет никого из начальства, посидят спокойно. Организацию праздника взяла на себя Ольга Родина. Целую неделю она бегала по магазинам и оптовым рынкам, взяв с собой для повышенной грузоподъемности кого-нибудь из ребят. С этой целью она то и дело подходила к командиру и просила дать ей на подмогу то Илью, то Дениса. Сначала Вадим предложил ей в помощь Антона: «Купите все сразу и на его «Ниве» увезете», но Ольга отказалась, предпочитая делать покупки в разных местах. Возникали и другие организационные вопросы, и опять Ольга шла к Медведеву, подолгу торчала у него в кабинете, бесконечно обсуждая какие-нибудь мелочи. При этом она всегда садилась напротив Вадима и, опершись на локти, тянулась поближе к нему, наклоняясь
над столом.
        В очередной раз Ольга пришла со списком спиртного.
        - Я купила три бутылки шампанского, пять водки, две мартини. Взяла у Бабаяна два коньяка и думаю, что этого мало. Черепанов обязательно придет поздравить - он, кроме коньяка, ничего не пьет. Еще кто-нибудь обязательно явится, - Ольга сунула Медведеву список и карандаш. - Добавь, что, по твоему мнению, прикупить нужно. Деньги есть.
        - Куда ты столько набираешь? Нас двенадцать человек будет, разве этого недостаточно? - Вадим щелкнул по бумаге. - У нас, если помнишь, дежурство на следующий день, нужно быть в форме. Знаешь ведь - новогодние праздники для нас и для медиков самое горячее времечко.
        - Пусть лучше останется, чем не хватит. Не бежать же от стола в магазин за добавкой. И не так уж и много под хорошую закуску, - Родина вопросительно посмотрела на Медведева. - На горячее мы с девочками решили заказать у Бабаяна долму. Это малюсенькие такие голубцы из виноградных листьев. Сначала хотели взять его фирменную курицу, потом решили, что возиться с костями не стоит. Я думала, мы накануне у него долму заберем и на следующий день быстренько разогреем в микроволновке. Ты представляешь, я только заикнулась об этом, а Сурен так разошелся, я думала, что он меня вот-вот на фарш пустит, - Ольга еще ниже наклонилась над столом так, что в вырезе кофточки стало видно кружевное белье. - В конце концов он сменил гнев на милость и пообещал прислать с готовой долмой Гарика, как только мы ему позвоним.
        - Ты молодец! Уговорить перед самым Новым годом Бабаяна на доставку - это надо суметь, - похвалил Вадим Ольгу и, не удержавшись, тупым концом карандаша провел по образовавшейся глубокой ложбинке.
        - Что ты делаешь? - наигранно возмутилась Родина, покосившись на дверь. А глаза ее в это время спрашивали: «И что же ты остановился?»
        Дальнейшее развитие событий прервал появившийся Петрович. Ольга недовольно зыркнула на него, забрала у Медведева список и вышла из кабинета. Новоселов проводил ее оценивающим взглядом.
        - Хороша девка! Ты как считаешь, Димыч? - он хитро посмотрел на командира. - Хозяйственная. Я смотрю, забегалась она с этим праздником, от нас так просто не выходит.
        - Форменный банкет закатить решила, меня уже замучила. Все ей скажи - чего да сколько. Не хочу я в эти детали вникать. Еще раз придет, я ее к тебе отправлю - ты у нас тоже хозяйственный, - буркнул в ответ Вадим.
        - А со мной ей никакого интереса нет разговаривать, - хохотнул Петрович, - ее только холостые мужчины интересуют, например ты. Ну чем не жених? Пуговица на куртке еле держится - это, знаешь ли, сильный знак для женщин, что мужик не пристроен.
        - Отстань от меня со своей пуговицей! И вообще, если на Шевченко посмотреть, так никогда не подумаешь, что в доме у него три бабы. - Вадим пересел к компьютеру. - Мне годовой отчет Кронидычу завтра сдать нужно, я с этим ящиком разобраться не могу, а ты лезешь с разными глупостями. Тоже мне, сваха нашлась! Перестань меня «замуж» пристраивать!
        - Вот и попросил бы Ольгу, чтобы она тебе помогла с программой разобраться - у них в бухгалтерии давным давно все на компьютерах делается. Давай я ее сейчас позову, увидишь - все бросит, прибежит через пять секунд.
        - Петрович, я и не подозревал, что ты меня так ненавидишь, - простонал Вадим и запустил в Новоселова растрепанным руководством по работе на персональном компьютере. - Отцепись, будь человеком!
        Книжку, на лету терявшую страницы, поймал пришедший с обеда Генка. Он с ходу оценил обстановку и увел с собой Петровича. Больше Медведева в этот день никто не беспокоил.
        Сам праздник ничем особым не запомнился. Пришел Николай Кронидович, поздравил, посидел с ними всего минут десять, потом его куда-то срочно вызвали, еще заходили с поздравлениями командиры других групп, начальник группы кинологов, кто-то от медиков. Вадим очень скоро понял, что Ольга была права, когда предложила докупить еще спиртного - ему то и дело приходилось открывать очередную бутылку. Медведев смотрел на Ольгу и удивлялся, как она успевала за всем уследить в этой круговерти.
        Принесли гитару, и Илья с Денисом спели кое-что из Окуджавы, потом из Высоцкого. Вадим, как его ни уговаривали, особенно Танюшка Макова, в этот раз наотрез отказался к ним присоединиться.
        Времени было почти восемь часов, когда все уже устали сидеть за столом и начали потихоньку расползаться в разные стороны. Раньше всех ушел Петрович, заявив, что ему пора на печку, кости греть. Потом незаметно исчез новичок - Сергей Томский, а Вадим с Генкой отправились курить на черную лестницу, прихватив с собой почти целую бутылку местного коньяка - от бабаяновского давным давно не осталось даже запаха. Там они удобно устроились на подоконнике и сами не заметили, как прошло почти полтора часа. Их уединение нарушила Ольга, спускавшаяся по лестнице с мешками мусора.
        - Ребята, вы мобилизованы на зачистку территории. - Оба мешка она отдала Середкину, подтолкнула его вниз и повернулась к Вадиму: - Командир, пошли мебель на место ставить, - и добавила разочарованно: - Как приборкой заниматься, так никого не найти, все мигом разбежались.
        Передвинуть пару столов почему-то оказалось совсем не простым делом. Под ноги все время попадались в неимоверном количестве стулья, коробки из-под одноразовой посуды и какие-то тряпки. Ольга пыталась помочь, но только мешала, давясь от хохота. Глядя на нее, Вадим сам начал смеяться, и дело застопорилось окончательно. Наконец, порядок был наведен, и Ольга позвала Медведева в бухгалтерию пить кофе. К кофе на столе появилась бутылка коньяка на этот раз московского производства, и, дожидаясь, пока закипит чайник, они решили продегустировать столичную продукцию.
        - Так себе, бурда, - Ольга поморщилась. - А ты что скажешь, командир?
        - Скажу, что настоящий коньяк можно раздобыть только у Бабаяна, - Вадим не почувствовал ни крепости, ни вкуса, ни запаха и понял, что уже напился как следует. - А для такой красавицы как ты, Сурен особо постарался. Я ревную, - приобняв Ольгу, он рассмеялся и поцеловал ее.
        Похоже, что именно этого Ольга и ждала все время. Она уронила кувшин с водой, страстно обняла Медведева и так впилась в губы поцелуем, что чуть не задушила. Кофе был забыт. Они сначала долго целовались, затем Вадим никак не мог справиться с узкой длинной юбкой, которая была на Ольге в тот вечер. Она лишь хохотала и ни за что не хотела ему помочь. Кончилось тем, что юбка лопнула по шву. Это было последнее, что отчетливо помнил Вадим. Как в тумане, ему потом вспоминалось, что он взял Ольгу грубо, по-животному сзади, опрокинув ее прямо на стол. Она, однако, ничего не имела против такого обращения и, вцепившись руками в край стола, только постанывала, но, похоже, вовсе не от боли. Какие-то бумаги разлетелись по всей комнате, со стола на пол свалился телефон, но никого не интересовало, цел он или разбился вдребезги.
        Сколько времени они провели в бухгалтерии, Медведев не смог бы сказать даже под страхом смертной казни. Более или менее он пришел в себя на улице, когда Ольга сказала ему: «Вот я и дома», и тупо удивился, что оказался в состоянии провожать ее по ночным улицам.
        - Я тебя доставлю до твоей квартиры и баиньки уложу. М-могу колыбельную спеть, - предложил Вадим, когда они зашли в подъезд, и даже промычал несколько нот совершенно неузнаваемой мелодии.
        - Ни в коем случае! У меня родители дома, я же не одна живу. Что они подумают, если увидят нас сейчас? - Ольга пьяно захихикала. - Я, как мышка, тихонечко прокрадусь и не разбужу их. Не увидит моя дорогая мама, что ее дочка без юбки с работы пришла.
        - Ты что, ее на работе оставила? - ужаснулся Медведев, мигом раздумав петь.
        Ольга в ответ распахнула дубленку. Юбки на ней, действительно, не было - только блузка и колготки. Это до такой степени возбудило Вадима, что Ольга не успела даже охнуть, как он усадил ее на подоконник и содрал колготки вместе с бельем.

* * *
        Привычный ежеутренний грохот будильника выдрал Медведева из хмельного беспамятства. Он понял, что находится дома. Глаза не открывались, голова раскалывалась от боли, во рту была помойка. С трудом он перевернулся с живота на спину, обнаружив при этом, что спал, не раздеваясь, еле разлепил глаза и сел на диване. Это усилие разбудило дремавший в голове вулкан, в мозг плеснуло раскаленной лавой, а перед глазами поплыли радужные круги. Кое-как Медведев добрался до ванной. Стягивая с себя одежду, он глянул в зеркало - опухшее лицо, налитые кровью глаза яснее ясного говорили о бурно проведенном вечере. «Ж-животное… Совсем оскотинился. Это ж надо так нажраться, да еще перед дежурством!» - сказал сам себе Вадим и полез под душ.
        От холодной воды в голове немного прояснилось, и он вдруг вспомнил вчерашние события. Вадиму показалось, что из крана внезапно полился кипяток. Как и в самом деле ошпаренный, Медведев вылетел из ванной и бросился лихорадочно одеваться - ему вспомнились валявшиеся на полу разодранная юбка, телефон, разбитый кувшин и вообще весь погром, произведенный в бухгалтерии. «Успеть раньше всех, чтобы все убрать, все спрятать», - била по голове одна мысль. Пока Медведев натягивал одежду прямо на мокрое тело, память с издевательской услужливостью подсовывала ему все новые подробности произошедшего. Его чуть не стошнило, когда он вспомнил себя с бутылкой коньяка в руке, сидевшего почти полностью раздетым в кожаном кресле главбуха и совершенно голую Ольгу, стоявшую перед ним на коленях. Дальше в памяти снова был провал, Вадим не помнил, ни как они оделись, ни как шли по городу, помнил только подъезд какого-то дома и треск рвущейся одежды.
        Вадим без сил опустился на диван и подумал так отстраненно, как будто все произошло не с ним: «Сколько могут дать за изнасилование особо извращенным способом? Кто этим занимается - милиция или прокуратура?» Он почти не сомневался, что не помнит каких-то особо гадких деталей, а Ольга обязательно напишет на него заявление.
        Стараясь двигаться осторожно - по голове будто кувалдой били при любом резком движении - Медведев вышел из дома и по дороге для поправки здоровья купил в ларьке банку слабоалкогольного коктейля с якобы апельсиновым соком, понадеявшись, что химически-цитрусовый запах сможет перебить запах перегара. Ядовито-оранжевое пойло произвело страшное воздействие на организм - на оставшейся части пути Вадим, забыв про головную боль, побил все рекорды скорости, никого не замечая, пронесся через проходную и кинулся в туалет.
        Примерно через полчаса бледный до зелени Медведев, кое-как переодевшись в рабочий комбинезон, на ватных ногах доплелся до своего кабинета, вознося молитвы всем святым о том, чтобы ничего не произошло: ни пожаров, ни «жестянки» - несложного ДТП без жертв и разлившегося топлива, ни даже сломавшихся замков. Желудочно-кишечный тракт успокоился, но на белый свет смотреть было невозможно, а тем более ползти на четвертый этаж в бухгалтерию. Хотелось лечь и тихо умереть, но даже просто отсидеться в кабинете не получилось. Там Вадима ожидал очередной сюрприз - перед включенным компьютером, пристроив голову на папки с бумагами, спал Генка. Было похоже, что так он провел всю ночь. На соседнем столе стоял телефон, снятая трубка лежала рядом. Стоило только положить ее на место, как телефон тут же затрезвонил. В голове у Вадима от громкого звука взорвалась не иначе как атомная бомба.
        Звонила Людмила Середкина, искавшая мужа.
        - Где эта скотина? - не церемонясь и не здороваясь, спросила она у Медведева, которого едва смогла узнать по голосу.
        - Привет, Люда, Гена на работе. Только сейчас его нет на месте. Что ему передать? - Вадим лихорадочно соображал, что придумать для спасения друга.
        - Привет, Вадим. Передай, что домой он может не приходить. Ни в этом году, ни в следующем. Где и с кем этот сукин сын был всю ночь?
        - На работе он был, Людочка, не ругайся. Могу, чем хочешь, поклясться. Со мной был. У нас труба лопнула, мы с ней всю ночь возились, - Вадим не смог сочинить ничего лучше.
        - Что ты выдумываешь? Какая труба? Почему вы этим занимались? У вас в конторе, кажется, сантехники есть для этого!
        Генка от шума проснулся и ничего не соображающими глазами смотрел на командира. К телефону его подпускать было нельзя, и Медведеву пришлось и дальше выкручиваться самому.
        - Это случилось, когда все ушли, только мы вдвоем остались.
        - А позвонить нельзя было?! Два слова сказать! Я все больницы обзвонила, все морги, уже решила, что его в милицию забрали, туда стала звонить - ничего!!! - Людмила изобразила великолепнейшую истерику. - Что я должна была думать? Мобильник не доступен, городской не отвечает!
        - Я нечаянно телефонный провод порвал, только недавно нашел, где именно, и починил. И сразу твой звонок.
        - А мобильник? - немедленно последовал ехидный вопрос.
        - А мобильник лежит разобранный, сушится. И мой мобильник тоже, - Вадим жестами показал Середкину, чтобы тот пока не включал телефон. - Люда, мы промокли почти насквозь, пришлось сушиться. Не могли же мы мокрыми по морозу ночью идти, вот и проторчали до утра на работе.
        - Ой, что-то не верится мне в такие совпадения, - с сомнением в голосе сказала Людмила, но чувствовалось, что она начинает сдаваться. - В рабочую форму переодеться ума не хватило?
        - Люда, я клянусь тебе, что твой муж всю ночь провел на работе, - Вадим показал Генке кулак. - Ну, выпили мы по поводу уходящего года немножко, случился грех, - покаялся он, - но не было ничего такого, в чем ты его подозреваешь. Когда его увижу, передам, чтобы он тебе позвонил.
        Ничего больше не сказав, Людмила бросила трубку.
        Вадим обессиленно опустился на стул.
        - Ты что, всю ночь здесь провел? - Ответа на этот вопрос не последовало, но он и так был понятен. - Слышал, что я твоей Людмиле наплел? Давай, придерживайся той же версии.
        - У меня фантазии не хватит, если Людка начнет дальше разбираться, - пробормотал Середкин. - Она, когда заведется, такой допрос может устроить, как в гестапо. Иглы под ногти легче перенести, чем ее визг.
        - Как знаешь, в твоих же интересах не менять показания. Если что, приходи ко мне, переждешь бурю, - вяло усмехнулся Медведев.
        Генка не раз по неделе-другой жил у Вадима, спасаясь от домашней лесопилки.
        - Спасибо, Димыч, ты настоящий друг.
        Настоящий друг вспомнил свои собственные ночные похождения и затосковал - пора было идти на место преступления. Глотнув воды, он с трудом поднялся со стула и пошел сдаваться.
        Подняться на два этажа по расшатанным ступеням черной лестницы оказалось пыткой во всех смыслах этого слова. Плохо помня события вчерашнего вечера, но не сомневаясь в том, что гордиться произошедшим не стоит, Медведев еле передвигал ноги, теперь уже мечтая о том, чтобы что-нибудь произошло, вплоть до того, что его вызовет к себе Черепанов. Он подсознательно пытался отсрочить момент, когда придется как-то объясняться с Родиной, извиняться перед ней. Получить свирепый выговор от начальника, даже «с занесением», казалось менее страшным, чем взглянуть Ольге в глаза. «Я - животное, последняя скотина, - брезгливо думал он, - опустился до последней черты: напиваюсь до потери всякого соображения и занимаюсь сексом где попало, затем буду с кем попало, а потом…»
        Дверь в бухгалтерию была приоткрыта сантиметров на пятнадцать. В образовавшуюся щель была видна обычная обстановка. Вадим собрался с духом, заглянул внутрь и слегка приободрился - никаких следов разгрома. Ольга сидела за своим столом, как ни в чем не бывало. Увидев Медведева, она сразу же встала и, не сказав ни слова, направилась в коридор. Вадим обреченно последовал за ней.
        - Ольга, я вчера…
        - Ты вчера был великолепен! - не дав ему договорить, с неприкрытым восторгом заявила она.
        У Вадима глаза на лоб полезли от изумления. Он пристально посмотрел на Ольгу - свежа, бодра, ни малейших следов вчерашнего.
        - Я вчера, кажется, перебрал, - больше он ничего не мог придумать.
        - Ерунда! Ты меня просто потряс вчера! - продолжила она. - Если я тебе скажу, сколько раз мы занимались любовью, ты мне не поверишь!
        - Тогда лучше не говори, а то я сочту тебя маленькой врушкой, - Медведев наконец обрел дар речи и даже смог улыбнуться.
        - Я сегодня прибежала на работу в половине восьмого и кинулась наводить порядок в комнате. Мы с тобой вчера немножко нахулиганили, нужно было замести следы, - счастливо смеясь, сказала Ольга и посмотрела на него удивленно и даже слегка обиженно. - Ты ничего не помнишь?
        - Как можно забыть такой вечер?! - Вадим постарался изобразить энтузиазм и обнял Ольгу за талию, на большее его не хватило. - Ты прелесть! Я просто боялся, что ты могла на меня обидеться.
        - За что?! - поразилась та.
        - Ну как же - юбку порвал…
        - Ой, мама дорогая, не могу! Не бери в голову! - засмеялась Ольга. - В кои веки попался настоящий мужик, и тот на утро едва ли не извиняться пришел! Ты дивный любовник, я никогда не испытывала ничего подобного.
        Поддернув повыше и без того короткую юбку, она уселась на подоконник и дразняще раздвинула ноги.
        - Я старался, - буркнул Вадим, но, в принципе, ему не было неприятно услышать такое, и, воровато оглянувшись по сторонам, он погладил круглое колено и скользнул рукой выше.
        Впоследствии он не раз вспоминал эту сцену, жалея, что не сдержался тогда. Всю зиму Ольга, умело дразня его самолюбие, просто преследовала его. Пользуясь тем, что он продолжал чувствовать себя виноватым и не решался отказать ей, Родина каждые выходные звала Медведева поехать на дачу, куда ее родители зимой никогда не ездили.
        Не то чтобы Ольга Вадиму совсем не нравилась, но такая напористость вскоре начала раздражать его, к тому же нервировала необходимость все время соответствовать определенному уровню без учета его собственных желаний. Если бы не перелом ребра, случившийся накануне весеннего женского праздника, неизвестно, сколько бы еще длились эти отношения. Медведев очень надеялся, что все само собой закончится, пока он лечится, но Ольга явно посчитала его своей добычей и отпускать на волю не собиралась. Вот и сегодня, случайно столкнувшись с Вадимом, она сразу перешла в наступление.
        Не успел Медведев опомниться после Ольгиной атаки, как из бухгалтерии позвонила кассир Танюшка Макова, попросила подняться к ним и получить новую банковскую карту взамен прежней с истекающим сроком действия. С этой стороны неприятностей вроде бы не ожидалось, и Вадим спокойно пошел на четвертый этаж. Проходя мимо открытой из-за жары двери отдела кадров, он увидел Светлану, млевшего рядом с ней кадровика Виктора Елисеевича и услышал отрывок их разговора.
        - Подобные вещи только потакают склонности некоторых личностей к порнографии, - звонкий голос Светланы было хорошо слышно в коридоре.
        - Раньше за такое срок давали, и немалый, а теперь все тебе, пожалуйста, неограниченный доступ, - бубнил в ответ кадровик.
        «Старый волкодав и молодая сучка под стать ему», - озлобленно подумал Вадим, не без оснований решив, что услышал обсуждение тех распечаток, про которые утром говорил Черепанов. В тот же момент ему почему-то стало стыдно, что он так обозвал Светлану, и уж совсем тошно при мысли о том, что она подозревает в тяге к таким развлечениям. Терзаемый этими думами, Медведев мимоходом сорвал свое раздражение, нахамив ни в чем не повинной Маковой. Танюшка, маленький задорный колобок, была безнадежно влюблена в Медведева и сейчас просто-напросто расплакалась от его грубости. Пришлось долго извиняться и пытаться утешить ее, позвав на обед к Бабаяну, от чего она категорически отказалась под предлогом диеты. Вадим так и не понял, простила она его или нет, и чтобы успокоиться самому, отправился на спортплощадку.

* * *
        Светлана, разобрав пачку бумаг, пошла на поиски ребят первой группы. Николай Кронидович проверил посещаемость ее занятий, лично составил график на месяц и попросил ознакомить с ним каждого спасателя и не давать никому поблажек. Внизу она столкнулась с Денисом.
        - Света, возьми котеночка, - снова начал уговаривать девушку Зорин. Он занимался этим с самого утра. - На выбор - котика или кошечку, у нашей Муськи все котята хорошие, добрые, как она, мурчат и не царапаются.
        - Нет, Денис, не возьму. Зачем мне кошка? - Светлана, смеясь, отмахивалась от него. - Что с тобой сегодня приключилось такое? Совсем от тебя проходу нет!
        Казан увидел девушку у крыльца и подбежал к ней, забыв про своего хозяина, который шел следом, тоскливо глядя на Свету.
        Зорин не отставал:
        - Мы Муську анти-сексом вовремя не накормили, она к своему кавалеру из соседнего подъезда сбежала и опять четырех котят принесла, - оправдывался он. - Света, ну не топить же их теперь! Ты бы посмотрела, какие они хорошенькие, сразу перестала бы отказываться.
        - Ты окончательно свихнулся, - оборвал его Илья. - Тебе русским языком говорят «нет», а ты не понимаешь. Сдались Светлане твои кошки и ты вместе с ними, - он хмыкнул и пожал плечами.
        - Да, ты совсем на своих кошках задвинулся, - Антон насмешливо смотрел на Дениса снизу вверх, - больше ни о чем думать не можешь. Последний еж уже давным-давно бы понял, что кошки Свету не интересуют, она собак любит.
        Усов висел вниз головой на брусьях, но после этих слов перебрался на шведскую стенку, где, дурачась, изобразил «обезьяну в дозоре», завязав себя в немыслимый крендель.
        - Нет, все-таки хвост - вещь полезная, - глубокомысленно изрек он.
        Светлана, услышав это, рассмеялась. Антон обычно был таким серьезным, почти как Сергей Томский, а тут вдруг повел себя, как Меньшиков. Сашка, наоборот, уже несколько дней ходил мрачный, огрызаясь на всех, вплоть до Черепанова. Вот и сейчас он даже не обратил внимания на всеобщее оживление, которое вызвала выходка Антона.
        Генка, не без тайной надежды, что Света, наконец, заметит и его, снял форменную рубашку и подошел к брусьям, которые недавно были заняты Антоном. Середкин легко выполнил все классические упражнения, что входят в обязательную программу соревнований гимнастов, но Светлана глядела на него рассеянно, думая о чем-то своем, и теребила Казану уши, от чего тот по-щенячьи радостно повизгивал.
        Илья в стремлении привлечь к себе внимание Светы тоже скинул рубашку, после секундного колебания стянул оказавшуюся под ней майку и, поигрывая мускулами как заправский бодибилдер, подошел к турнику и будто взлетел к перекладине. Подтянулся раз десять, а затем начал крутить «солнышко», закончив его сложным сальто с переворотом. Публика зааплодировала, раздался одобрительный свист, а Светлана с веселым удивлением посмотрела на него. Илья довольно улыбнулся, его цель была достигнута.
        Денис тоже решил продемонстрировать свои таланты и двинулся было к турнику, но остановился на полпути - под перекладиной в одной майке-афганке стоял Медведев. Он подошел с другой стороны и не заметил Светлану, которая сидела сбоку.
        - Думаете, я на такое уже не способен? Старый стал? - спросил он с коротким смешком. - Сейчас посмотрим. «Давненько не брал я в руки шашек…»
        Перекладина слегка прогнулась под его весом, но достижения Ильи были перекрыты с легкостью. «Солнышко» Вадим крутил на одной руке, то на правой, то на левой, а закончил таким замысловатым соскоком, какой принес бы неплохие баллы на любом чемпионате по гимнастике.
        Мышцы командира не вздувались, как у Ильи, нарочито накачанными буграми, он даже казался громоздко-неуклюжим на первый взгляд, но во всем теле чувствовалась дремлющая мощь, способная, подобно сжатой пружине, выстрелить со всей силой в нужный момент. Несомненно удовлетворившись своей физической формой, Медведев усмехнулся и вдруг увидел Светлану, которая не без интереса смотрела на него.
        Вадим встретил оценивающий взгляд девушки и с неожиданной для всех злобой накинулся на нее:
        - Чего ты уставилась на меня, как на ярмарке? Что высматриваешь? Племенного жеребца себе выбираешь?
        - Ну-у, если ты сам себе такую характеристику даешь… - Света не стала продолжать, а только приподняла правую бровь, продолжая смотреть в глаза Медведеву.
        Вадим первый отвел взгляд.
        - Я в гляделки играть не собираюсь, вышел уже из детского возраста, - проворчал он вроде бы себе под нос, но так, чтобы слышали окружающие, в том числе и Светлана, подхватил снятую рубашку и ушел со спортплощадки, насвистывая «Старый самолет».
        Повисло неловкое молчание, все начали расходиться, кто на обед, кто куда. Через пару минут там остались только Середкин со своим псом. Тот не убежал за девушкой только потому, что хозяин держал его за ошейник.
        За Светланой, опередив всех, увязался Кирилл Задонцев из третьей группы. Он считался первым красавцем в отряде - не очень высокий, но стройный, с тонкими чертами смуглого лица и разрезом больших глаз, выдававшими примесь тюркской крови. Сочетание золотистой кожи, роскошных темных волос и неожиданно светлых серых глаз с темным ободком по краю радужки привлекали многих женщин, но, в отличие от Медведева, повода для пересудов Кирилл не давал, если и грешил, то на стороне. В отряд Кирилл пришел одновременно с Антоном и хотел попасть в группу Вадима, но тот предпочел взять к себе Усова. Артему Рябинину Задонцев приглянулся сразу, да и с его ребятами Кирилл без труда нашел общий язык, но у него осталось легкое чувство обиды на Медведева и всю его группу.
        Ребята не успели оглянуться, как он предложил Свете вместе пойти на обед к Бабаяну. Кирилл победно посмотрел на Илью с Денисом, ничуть не смутившись, когда Светлана, с легкой иронией оглядев его с головы до ног, согласилась составить ему компанию.
        - На меня она даже так никогда не взглянет, - тяжело вздохнул Генка и потрепал Казана по холке. - Я для нее только придаток к тебе, слышишь, собачатина? Ласковей всех Света смотрит на тебя, ни для кого больше у нее нет такой улыбки.

* * *
        После обеда небо окончательно затянулось знойным маревом. Никаких учебных занятий в этот день не планировалось, оборудование было проверено-перепроверено на десять раз. Илья мял в руках волейбольный мяч; в такую жару играть не хотелось не только играть, но даже лишний раз сдвинуться с места, и они с Денисом и Сергеем сидели в тени ангара и, лениво оглядывая раскаленные окрестности, обсуждали в очередной раз, была ли Света замужем за Вадимом или нет. А если нет, и одна фамилия - простое совпадение, то почему он так нетерпимо к ней относится. Цокот каблуков по забетонированной дорожке заставил их прервать разговор - Светлана собственной персоной приближалась к ним, легкая, свежая, будто не было вокруг зноя, от которого плавился асфальт и расплывались очертания предметов в перегретом воздухе. Единственным послаблением себе, сделанным девушкой с учетом погоды, были собранные на затылке в пышный узел волосы. Не затененные, как обычно, локонами камни в ее сережках ярко вспыхнули на солнце, когда она кивнула головой ребятам своей группы. За ней шел Кирилл Задонцев и старался вести светскую беседу:
        - Светлана, что это за камень? - разговор шел именно об ее украшениях. - Аквамарин? - Кирилл блеснул познаниями в области геммологии.
        Денис, услышав это, фыркнул, не особо сдерживая смех.
        - Голубой топаз, - Светлана повернула голову, сережки колыхнулись, и от них в разные стороны разлетелись ослепительные искры. - Это мой зодиакальный камень.
        - Какие красивые! - искренне восхитился Кирилл. - Я никогда таких не видел. Где ты такие купила? - задал он вопрос безо всякой задней мысли.
        - Это подарок, - сказала Светлана несколько надменно и, видимо, не желая продолжать разговор, кольнула поднадоевшего ей Задонцева насмешливо-прохладным взглядом и быстро ушла в сторону административного корпуса.
        - Подарок… - задумчиво посмотрел ей вслед Кирилл. - И кто же это делает такие подарки? Дорогущие ведь, только олигархам по карману.
        - Да уж, не с нашей зарплатой такие подарки делать, - Илья махнул рукой и ехидно добавил, вспомнив недавний разговор: - На кошачий корм хватило бы.
        Метил-то он в Дениса, но Задонцев, который тоже подкармливал окрестных кошек, принял это на свой счет:
        - Не волнуйся, хватит! «Вискас» дешевле кошерной жратвы будет, - довольно зло огрызнулся он.
        Илья взвился:
        - Ты здесь вообще что делаешь? Светлана с нашей группой работает, а ты не лезь к ней!
        - Закон Джунглей?! - Кирилл сплюнул прямо под ноги Илье. - На территорию вашей стаи лучше не заходить и, тем более, не охотиться. Хорошо, однако, Монолит вас выдрессировал! Как вы его угодья стережете! Объедки-то хоть потом достаются?
        Денис с Сергеем еле удержали их от стремительно назревавшей драки.
        - Вот и иди с нашей территории, охоться на своей, - спокойно, но с жестким прищуром глаз сказал Томский, - а мы на вашу заходить не будем.
        Кирилл посмотрел на него исподлобья, криво усмехнулся, но молча ушел, видя, что силы не равны.
        Конфликт на этом не закончился. Теперь, когда чужак был изгнан, решил обидеться Денис и, не сдержавшись, тоже начал задираться:
        - А ты что так переживаешь? Соломоновна тебе свою Златочку уже сколько времени предлагает, там всяких колечек-цепочек-сережек навалом, тебе на подарки тратиться не придется, опять же хату за ней дают, неплохо сэкономишь, - Денис намекнул на большие расходы на съемное жилье, о которых иногда говорил Илья.
        - Ты меня за кого держишь? - Илья снова начал свирепеть.
        Зорин, будто не заметив ничего, продолжил:
        - И со своими родителями отношения наладишь, они будут рады, что ты чистоту крови не испортил.
        На этот раз Сергей не успел вмешаться - Денис полетел на землю от сильного толчка в грудь.
        - Вы что не поделили, забияки? Светку? - раздался голос командира, и Илья почувствовал на плече его руку, охладившую желание измолотить Зорина в кровь.
        Тот уже успел вскочить на ноги и почти с ненавистью смотрел на Илью, от всегдашнего добродушия Дениса не осталось и следа.
        - Я, кажется, спросил о чем-то. Языки проглотили? - В голосе Медведева громыхнул металл.
        - Все в порядке, командир. - Илья уже совсем успокоился. - Так, обсуждали некоторые вопросы.
        - Какие же? - подозрительно поинтересовался Вадим, продолжая держать Илью.
        Денис с Сергеем сочли за лучшее промолчать и ретироваться. Илья долго смотрел себе под ноги, потом поднял глаза на командира.
        - Вадим, правда, что Светлана твоя бывшая?..
        Медведев опустил руку, закрыл глаза и решил досчитать до десяти. Помогло.
        - У тебя как с устным счетом в начальной школе было, справлялся? - смог почти спокойно спросить у Ильи. - В пределах полусотни посчитать сможешь? Мне сейчас тридцать три года, женился, если знаешь, когда институт заканчивал, тогда двадцать два было. Сколько лет прошло?
        - Одиннадцать.
        - Очень хорошо, считаем дальше. Светлане сейчас двадцать шесть лет. Двадцать шесть минус одиннадцать. Сколько получилось? Прикинь, мог я с малолеткой, с пятнадцатилетней девчонкой что-то иметь?! - Вадим все-таки начал закипать. - Да в то время там и смотреть было не на что. Не надо на меня так таращить глаза! Да, знал я ее раньше, знал, только все не так, как вы нафантазировали - она с Ленкой, моей сестрой, вместе училась, за одной партой они сидели, подружки они школьные, понял?!
        - Понял! - Илья обрадовано, как показалось Вадиму, кивнул. - Как все просто!
        - Элементарно, Вольфссон, - Медведев, не удержавшись, нарочито сделал ударение на первом слоге. - Похоже, у нас мозгами никто пользоваться не умеет, зато по-бабски перемалывать сплетни охотников не счесть.
        - Да не так это. Светлана нравится многим ребятам, пойми, никто не хочет повести себя непорядочно по отношению к тебе, если…
        Вадим перебил его:
        - Вы что, совсем сдурели от этой жары? Мозги расплавились окончательно? Сделай милость, объясни мне, в чем тут непорядочность.
        - Мало ли, - замялся Илья, - бывает ведь, что бывшие муж с женой снова…
        Вадим не выдержал:
        - Хватит!!! Я уже сказал тебе, что ничего и никогда, и не хочу больше ничего слышать на эту тему! Что еще нужно?! Подробные инструкции?! Или благословить требуется?! Каждого персонально или можно оптом?!
        Медведев рванул дверь так, что чуть-чуть не оторвалась ручка, пролетел по коридору до туалета, сунул голову под кран с холодной водой и держал ее под струей минут пять. С отвращением глядя в мутное разбитое зеркало, он кое-как вытерся бумажными полотенцами, которые расползались в руках, усиливая и без того не проходившее раздражение. Рубашка намокла от брызг и холодила тело, но это было, скорее, приятное ощущение.
        Вадим поднялся на второй этаж, открыл кабинет и с облегчением увидел, что там никого нет, что можно побыть хоть немного одному, пускай в духоте, но в тишине и покое. Прямо из бутылки отхлебнул минералки и сморщился. Вода была теплая, выдохшаяся, невообразимо гадкая на вкус. Бутылка отправилась в мусорную корзину. Медведев подумал, не напроситься ли в бухгалтерию в холодильник, уж Ольга-то не откажет, но тут же вспомнил, что холодильник у них общий с отделом кадров, и выбросил эту идею из головы - лишний раз со Светланой встречаться не хотелось. «Да и Ольге после сегодняшнего лучше не попадаться на глаза, совсем с ума сошла баба от такой погоды», - вспомнил он утренний разговор.
        «Сопляки, - подумал Вадим о ребятах, которые были младше него всего-то на пару-тройку лет. - Они теперь рыцарский турнир устраивать будут? Приз - сердце прекрасной дамы. Дуэль на огнетушителях? А может, попросту, кинут жребий?»
        Мысли все равно крутились вокруг Светланы.
        Медведев открыл выходившее на глухой бетонный забор окно и сразу же захлопнул его. Раскаленный воздух был наполнен вонью от гниющего в контейнере мусора, плавящегося асфальта, выхлопных газов, этот «букет» дополнялся запахом гари. Вадим тяжело вздохнул: «Ну вот, нам еще только горящих лесов и торфяников не хватает для полноты ощущений».
        - А чему удивляться - почти два месяца ни капли дождя. Странно, что раньше гореть не начало. Можно с вами поговорить, Вадим Дмитриевич? - Медведев услышал за спиной голос Меньшикова и отвернулся от окна.
        - Конечно, Саша, только почему так официально? - а про себя подумал: «Я что, сам с собой уже начал разговаривать?»
        - У меня… Я хочу… - Меньшиков осекся, потом выдавил: - Я хочу вам кое-что рассказать и услышать, как мне быть дальше. Как скажете, так и будет.
        Вадим выжидательно посмотрел на парня. Тот молча стоял в дверях кабинета, напряженное лицо мучнисто побелело, взгляд стал каким-то диким.
        «Сегодня, похоже, все сговорились и решили меня доконать. Теперь еще и этот подключился. Влип, наверное, в какую-нибудь историю, теперь не знает, что делать. Пришел, ждет, что я ему сейчас сопли вытирать стану, - снова стало подниматься утихшее было раздражение. - Шел бы лучше к Светке, у нее такие вещи входят в служебные обязанности».
        Меньшиков продолжал стоять на пороге.
        - Да зайди ты, наконец, и закрой дверь. Не чувствуешь разве, какой тухлятиной несет из коридора? Давай садись и рассказывай, что с тобой случилось.
        Сашка послушно переступил через порог, плотно прикрыл дверь, но не стал садиться, а остановился посреди кабинета и, главное, продолжал молчать, глядя в одну точку. Вадим уже начал придумывать, как вывести парня из этого ступора, но тот, как перед прыжком в воду, набрал в грудь побольше воздуха и с трудом выговорил:
        - У меня нетрадиционная ориентация…
        Вадим, предполагая услышать все, что угодно - про проблемы дома или с милицией, про чью-нибудь беременность, даже про наркотики - этого никак не ждал и переспросил внезапно севшим голосом:
        - У тебя - что?
        Сашкины глаза заблестели сухим, каким-то злым блеском.
        - «Голубой» я! Понятно? Или подробные объяснения нужны? - сказал он громко, с вызовом, потом отвернулся и тихо добавил: - Если вы считаете, что мне не место в отряде, я сегодня же подам рапорт…
        Вадим нашарил за спиной стул, не оборачиваясь, ногой подтянул к себе и буквально рухнул на него. Стул от такого обращения издал самый настоящий вопль, но устоял. Меньшиков теперь тоже решил сесть, но только боком, чтобы не встречаться глазами с командиром. Какое-то время оба молчали.
        - Не ожидал. Что угодно думал от тебя услышать, но не это. Не ожидал… - снова повторил Вадим, пытаясь собраться с мыслями, которые расползались в разные стороны, как тараканы. - Ты у нас почти год, скоро аттестация, я уже все бумаги для нее подготовил. К тебе по службе никаких претензий нет, дисциплина вот только в последнее время подводит, и аттестация в твоем случае - практически формальность, тебя все давно считают полноправным членом группы. Почему ты сейчас решил мне об этом рассказать? - спросил осторожно Медведев, подыскивая слова: - У тебя с кем-то из наших ребят «отношения»? Кто-то догадывается об этом?
        Меньшиков опустил голову, потом повернулся лицом к командиру.
        - Нет у меня ни с кем никаких «отношений». Ни здесь, ни вообще. Уже давно, несколько лет.
        - Так какого лешего ты…
        Меньшиков не дал ему закончить:
        - Я думаю, что Светлане обо всем известно. Она, что называется, всю душу насквозь видит, от нее ничего не скроешь. Я решил, что рано или поздно вы или Николай Кронидович все равно все узнаете, так пусть лучше не от нее, а от меня.
        Вадим открыл ящик стола, на глаза ему попалась пустая пачка из-под сигарет. Он очень внимательно посмотрел на нее, проверил, не осталось ли там чего, аккуратно положил на место и задвинул ящик. Выдвинул до половины другой ящик, пошарил там рукой, вытащил еще одну пустую пачку, раздраженно смял ее и кинул обратно.
        - Вадим Дмитриевич, вы что-то ищете? - спросил Меньшиков.
        Вадим в ответ только помотал головой, а про себя с тоской подумал: «Пистолет я ищу. Застрелиться. Светка, откуда ты свалилась на мою голову, сколько проблем уже повылезало, и что будет дальше? Кто с кем подерется? Кто с какими признаниями придет?» Он встал, подошел к окну. Перед глазами был все тот же забор, вызывавший ощущение безысходности.
        - Я тебе вот что скажу насчет Светланы. Стервозности в ней хватает, я вообще никак не могу понять, что в ней все находят. Глаза у нее нехорошие, холодные, просвечивают тебя, как рентген, изучают, чувствуешь себя просто инфузорией какой-то под микроскопом. Но не в этом дело - могу тебе поручиться, что, если она что-то и узнает, то не станет об этом доносить по инстанциям. Она, может быть, и ведьма, но не сволочь. Это тебе не Эльвира, уж та развернула бы деятельность.
        Вадим посмотрел на Сашку. Тот вроде бы начал приходить в себя, во всяком случае, уже не был таким бледным.
        - Саша, хочу повторить тебе, что претензий к тебе ни у меня, ни у кого другого нет. То, что ты сейчас мне рассказал, у меня просто в голове не укладывается. Но, в конце концов, мне нет дела до особенностей твоей личной жизни, если это не будет сказываться на службе. А вот со Светланой, я думаю, тебе стоит поговорить. Только так ты выяснишь, знает она что-то или нет. Сейчас успокойся и, если хочешь, иди домой. Будут у кого вопросы, скажешь, что я отпустил.
        - Спасибо, я, наверное, лучше останусь. Дома мама всполошится, решит, что заболел или что-нибудь в этом роде.
        - Ну, смотри сам, как тебе лучше, - Вадим пожал плечами. - Меня бы кто сейчас домой отправил, я бы не стал отказываться.
        Сашка встал и уже хотел уходить, но вдруг остановился.
        - Можно еще спросить? - он нерешительно посмотрел на Медведева.
        - Спрашивай.
        - Многие говорят…
        Вадим насторожился.
        - Что Светлана…
        - Можешь не продолжать, я уже знаю, что дальше последует. - Медведев безнадежно махнул рукой. - И ты о том же.
        - Значит, это все неправда?
        - Подойди к Илье и скажи ему, чтобы он с тобой арифметикой позанимался. Он поймет, о чем речь.
        - Причем тут арифметика? - искренне удивился Сашка.
        - Я тебе что, два раза повторять должен?! - взорвался Вадим. - Закрой дверь с той стороны! Чтоб я тебя больше не видел и не слышал! Не попадайся мне на глаза хотя бы до завтрашнего дня, а то я за себя не ручаюсь!
        Меньшиков пулей вылетел за дверь.
        «Достали!» - с отчаянием подумал Медведев. До конца дня оставалось еще целых три часа, нужно было как-то их пережить. Выключив мобильный телефон, за что можно было схлопотать строгий выговор, он вышел из кабинета, спустился вниз по лестнице, но пошел не к выходу, а в противоположный конец коридора. Настороженно оглянулся по сторонам. Никого не заметив, вылез в окно и пошел прятаться ото всех где-нибудь на задворках бывшего завода.
        Служба спасения последние несколько лет располагалась на территории завода какого-то машиностроения. С момента постройки в середине тридцатых годов завод выпускал утюги, электроплитки, электрочайники, примитивные стиральные машины и велосипеды. В постперестроечную эпоху эта продукция не выдержала наплыва дешевого импорта, и завод очень быстро прекратил свое существование. Спасателям достались неприличных размеров свалка, от которой все эти годы безуспешно пытались избавиться, несколько полуразрушенных цехов, два ангара в более или менее сносном состоянии, нечто, похожее на гараж, и четырехэтажное здание заводоуправления с проваливающимися полами и стенами, изъеденными грибком. Городскими властями все это было отдано во временное пользование до постройки базы в Горелове, поэтому обустройством территории никто особо заниматься не стал.
        Вадим, чертыхаясь, пробирался по солнцепеку среди проржавевших конструкций непонятного назначения. Вокруг не было ни души, но он уже начал жалеть, что забрался в эти металлические дебри. «Типичная «Зона», как у Стругацких. Свалится что на голову, прибьет ведь на месте. Тело придется искать с собаками», - полезли в голову «веселые» мысли. Возвращаться тем же путем не хотелось, приходилось двигаться вперед. Наконец полоса препятствий закончилась, послышались чьи-то голоса.
        Около полуразрушенного одноэтажного здания Медведев увидел буровую установку на базе «ЗИЛа» с полустершейся надписью«…геология» и двух незнакомых мужчин в спецовках рядом с ней. Вадим подошел поближе, надеясь, что выглядит не очень запаренным, и поинтересовался, чем они занимаются.
        - А вот и абориген появился! - обрадовался один, на вид лет пятидесяти.
        Пока Вадим решал, стоит ли обижаться на «аборигена», к нему подошел второй геолог, чуть помоложе, протянул руку и представился.
        - Сергей Сокольский, а мой товарищ - Игорь Шестаков. Мы здесь экологическую съемку ведем.
        - Вадим Медведев. А зачем это?
        - Так положено. Перед началом любой стройки нужно собрать вагон документов об экологическом состоянии места строительства. Много чего понастроили в свое время, не обращая на это внимания, теперь не знают, как быть. Одна областная детская больница чего стоит, там не то что больные не выздоравливают, а здоровые болеть начинают - ее на месте бывшей свалки гальванических отходов металлургического комбината построили. Здесь тоже не лучше. - Сокольский неодобрительно показал головой. - Знали бы вы, спасатели, среди какой гадости сидите. Вас самих спасать отсюда пора. Непосредственно в этом цехе было гальваническое производство и, похоже, все сливалось прямо на землю. Мы проверили грунт портативным анализатором, он, конечно, очень приблизительные данные выдает, но его аж зашкалило, столько здесь кадмия, хрома и никеля.
        - Если не вся таблица Менделеева, то половина ее точно есть, - вступил в разговор второй геолог. - Мы еще на анализаторе не видим цианиды, а эта пакость здесь обязательно должна быть. Вот возьмем пробы с разной глубины, отдадим в лабораторию, получим полный анализ - качественный и количественный, то есть что тут и сколько.
        - А дальше что? - спросил Вадим.
        - Скорее всего, тут только один выход - снимать зараженный грунт и захоранивать. Вопрос будет только в том, я думаю, на какую глубину вся эта химия проникла. А вы дышите всей этой дрянью уже сколько времени.
        - Так здесь ведь никого не бывает, мы отсюда метрах в ста сидим, где бывшее заводоуправление.
        - Эти сто метров ничего не значат. Пусть не под ногами у вас эти залежи, но по такой жаре, смотри, все в пыль высохло. Ее не на сто метров, а на несколько километров малейший ветерок разнесет. Не говорю уже о том, что тут после хорошего дождя творится.
        - Была прошедшей весной во дворе лужа ярко-зеленого цвета, - припомнил Вадим, - все решили, что краску кто-то разлил. Многие ходили, любовались на нее, но никто этому особого значения не придал.
        - Не краска это была, а никель или хром отсюда с талой водой вынесло.
        - Да, жалко, что тогда об этом никто не подумал, - раздался голос Николая Кронидовича. Он вышел из-за машины и услышал конец разговора. - К сожалению, нет у нас таких специалистов. Вы бы к нам работать пошли? - спросил у геологов.
        - Тут, скорее, не геологи нужны, а химики или экологи. - уклонившись от прямого ответа, сказал Сергей. - Любого химика спросите, какой металл в растворе зеленый цвет дает, сразу скажет.
        - Надолго у вас эта съемка? Может, надумаете к нам? Как начальник отряда предлагаю вам работать в нашей службе, подумайте, у нас большие перспективы.
        - Неожиданное предложение, Николай Кронидович, - оказывается, Сергей знал Черепанова. - Подумать можно.
        - Не можно, а нужно, - начальник улыбнулся, что с ним бывало довольно редко, и повернулся к Вадиму. - Ты сейчас чем занят? Пойдем, поговорить нужно. Я не мог тебе дозвониться на мобильный, выключенный где-нибудь валяется, наверное.
        Медведеву пришлось выкручиваться, как школьнику.
        - Телефон у меня с собой, но среди этого металлолома он может не брать сеть, - Вадим вытащил мобильник из кармана, постаравшись незаметно включить его.
        Черепанов подозрительно покосился на Вадима, но промолчал.
        Попрощавшись с геологами, они пошли к обитаемому корпусу.
        - Я давно думаю, что нам обязательно нужна служба экологической безопасности. Нам ведь отдали бывший Институт экологии и генетики, где твой отец работал. Там есть готовые лабораторные площади для любых исследований, нужно только современное оборудование ну и, конечно, людей, которые смогут на нем работать, - начальник начал развивать любимую тему.
        Вадим, слушая его не слишком внимательно, временами поддакивал, а сам тем временем вспоминал утренний нагоняй и ожидал продолжения. Оно не замедлило себя ждать.
        - Теперь вернемся к делам сегодняшним. Я месяц назад попросил Светлану Александровну отмечать, как посещаются ее занятия. Сегодня я увидел, что некоторые сотрудники ни разу за этот месяц не удостоили своим посещением спортзал. Получается, что они игнорируют распоряжения руководства, - Николай Кронидович саркастически продолжил. - Хочу попросить у тебя совета, что мне делать с такими балбесами?
        - На первый раз - простить. Они исправятся, - Вадим за прошедший месяц ни разу не был на занятиях.
        - Что за детский сад?! Ты какой пример показываешь остальным?
        - Не получалось у меня.
        - Чтобы стало получаться, смотри, я проверю. И еще. Поговори-ка ты с Меньшиковым. Парень в последнее время совсем разболтался: опаздывает, хамит, на занятия, по твоему примеру, не ходит. Светлану Александровну спроси, она как психолог, может быть, что подскажет.
        Настроение у Вадима ухнуло в глубочайшую пропасть.
        - С Медведевой я общаться не могу! У нас взаимная идиосинкразия. Она как уставится своими глазищами, появляется ощущение, что сейчас в мозгах ковыряться начнет, подправлять, если решит, что там что-то не так.
        Черепанов желчно усмехнулся:
        - Это же моя несбыточная мечта, чтобы вам мозги можно было подправить - встряхнуть хорошенько и поставить на место! К величайшему моему сожалению, Светлана Александровна, как я ее ни просил повоздействовать на вас нетрадиционными методами, только что на коленях не стоял, отказывается. Говорит: «Не могу. Не дано мне это». А как было бы хорошо!
        Вадим внимательно смотрел на начальника, стараясь понять, насколько серьезно тот говорит.
        - Ладно, можешь идти. Но о разговоре нашем не забудь. Об утреннем тоже.
        - Не забуду, Николай Кронидович.

* * *
        Вадим шел домой по раскаленной улице и старался выбросить из головы события прошедшего дня, редкого по своей пакостности. Не получалось. Ветра не было, в горле начинало першить от сгущавшегося смога. Вспомнив об Ольгином предложении поехать вечером на карьеры в Горелово, запоздало пожалел о своем отказе. По дороге купил банку пива, соблазнившись холодной жидкостью, выпил ее залпом и почти сразу же пожалел об этом - от жары пиво не спасло, зато от него с ног до головы прошибло липким потом.
        В квартире, несмотря на зашторенные окна, стояла невыносимая духота. Окна выходили на запад, заходящее солнце било прямо в них, до темноты открывать что-либо было бесполезно. Едва переступив через порог, Вадим начал ожесточенно стаскивать с себя всю одежду, бросая ее тут же на пол в прихожей. Горячей воды, конечно же, не было, холодная тоже текла еле-еле. «Смеситель совсем разваливается, надо менять», - пытаясь под чуть живым душем смыть с себя пот и грязь, думал Вадим. Прохладная вода немного освежила его, не одеваясь и даже не вытираясь, оставляя на полу мокрые следы, он прошел на кухню, открыл холодильник. Космическая пустота: кусок колбасы, начатый пакет кефира, пара задрябнувших огурцов. Страшно было даже подумать о том, что нужно натягивать на себя одежду и идти в магазин, и Вадим решил перебиться найденным, все равно есть по такой жаре не хотелось. Сидя голым на кухонной табуретке, он пил кефир прямо из картонного пакета, тоскливо смотрел на кучу грязных тарелок в мойке и апатично думал: «Был бы женат, не ломал бы сейчас голову над бытовыми проблемами». Навалилась сонливость, шевелиться не
хотелось, тем более, мыть засохшую посуду. Медведев решил отложить все хозяйственные дела на послезавтрашний выходной и представил Ольгу рядом с плитой. «Ничего, нормально вписалась бы в интерьер», - подумал он и, наверное, задремал, потому что Ольга вдруг превратилась в Светлану, которая на его кухне выглядела абсолютно инородным телом. Вздрогнув, Медведев очнулся. Сердце дико колотилось. «Бред самый настоящий, нигде от нее спасенья нет, даже дома, - ужаснулся Вадим, - голову мне сегодня напекло или, действительно, химией какой-то на задворках надышался».
        Остаток вечера прошел в раздумьях о том, что делать дальше. Как заставить себя посещать занятия Светланы, чтобы не обострять отношения с начальством, что делать с Сашкой после такого дикого признания, как прекратить разборки с Генкой, как вести себя с Ольгой. Мысли плавно перетекли на отношения с ней: «Может действительно, пора налаживать быт и не только его? Уж при Оле куча потных шмоток не валялась бы несколько часов в прихожей». Он поймал себя на мысли, что, похоже, первый раз назвал ее так, и поплелся подобрать вещи, лежавшие на полу. Мятые и до сих пор влажные от пота, они никуда не годились, только в стирку. «Вот еще одна забота, даже две - стирка да глажка - и порошок нужно купить, и для мытья посуды что-нибудь, и плиту почистить», - начал прикидывать Вадим; крупные вещи он отдавал в прачечную, а мелочью занимался сам. Критически оглядел себя в большом в резной деревянной раме бабушкином зеркале, помутневшем от времени, хмыкнул: «То еще зрелище - стоит посреди коридора голый мужик с охапкой грязного барахла и составляет список покупок. Хозя-яйственный, дальше некуда! А пресс, однако, не
мешало бы подкачать».
        Ночь не принесла никакого облегчения. Стемнело, нагретые солнцем стены дома слегка остыли, появился небольшой намек на прохладу, но выйдя на лоджию, Вадим вскоре ощутил, что горло начало драть как при хорошей простуде. Плотная дымная пелена окутывала все вокруг, полная луна просвечивала еле заметным блеклым пятном на темно-сером небе. Выбора не было - или маяться от жары с закрытыми окнами, или дышать той гадостью, которая к ночи спустилась на город. Еле подавив начавшийся кашель, Вадим вернулся в комнату, плотно закрыл балконную дверь и снова пошел в ванную обливаться холодной водой. Эту процедуру за вечер он проделал уже не один раз, действие ее продолжалось недолго, пока не высыхала мокрая кожа, потом снова наваливалась духота. Заснуть было невозможно, диван, казалось, подогревался изнутри, подушка тоже походила на грелку с горячей водой. Промаявшись так часа два, Медведев намочил простыню холодной водой, немного отжал ее, лег и с головой накрылся влажной тканью. Эффект оказался поразительным - перестала ощущаться не только жара, но и запах дыма стал почти незаметен. Наконец-то пришел сон, но
тяжелый, с кошмарами, приносящий не облегчение, а усталость. Снились Ольга, Светлана, они по очереди превращались друг в друга, затем обе исчезли, появился Сашка, почему-то бритый наголо, потом он обратился в Генку, все это происходило в ржавых металлических джунглях около бетонного забора, который начал рушиться на него, из-под земли полезли огромные змеи ярко-зеленого цвета и начали обвиваться вокруг ног, не давая сдвинуться с места, а в небе одновременно сияли две голубые луны, подозрительно похожие на Светкины глаза.
        Вадим пытался проснуться, но никак не мог выдраться из этого бреда. Спас будильник - своим трезвоном он прогнал ночной морок. Многолетняя привычка сработала, Медведев сразу же проснулся и обнаружил, что высохшая простыня жгутом обвилась вокруг ног. «Вот тебе и змеи», - подумал Вадим с усмешкой и начал собираться на работу.

* * *
        С самого утра город задыхался от липкой жары, на горизонте появились облака, но так было уже не раз - в небе полыхала гроза, но не проливалось ни капли дождя. Медведев шел на работу и все время думал о вчерашнем разговоре с Сашкой. Сегодня он был уверен, что поступил неправильно. «Пацан пришел ко мне за советом, за помощью, а я, по сути, оттолкнул его, заявив, что мне нет дела до его проблем, только бы он не лез ни к кому на службе. Похоже, я просто струсил, спихнув его Светке, - сокрушенно думал Вадим, - она-то что может сделать? В таких случаях, наверное, не психолог нужен, а сексопатолог или что-то в этом роде». Погрузившись в такие размышления, он быстро дошел до работы и первое, что увидел - Середкина с лысой, как у Кронидыча, головой.
        «Дивно, я начал видеть вещие сны», - Медведев скептически разглядывал друга. Тот поймал удивленный взгляд командира.
        - Абсолютно голый череп выглядит лучше, чем нелепая плешь.
        - Ты считаешь себя похожим на Черепанова? - Вадим пожал плечами. - Середина, по-моему, ты больше смахиваешь даже не на Фантомаса, а на Луи де Фюнеса. Неужели ты думаешь прельстить Медведеву своей лысиной?
        Генка обиделся и ушел курить к ангару, где начальник склада дядя Миша, которого молодые ребята прозвали «Яндекс - найдется все», разбирал очередные находки, сделанные на неистощимой свалке, доставшейся им в наследство. Вадим долго глядел ему вслед, пока не заметил Меньшикова. Сашка поздоровался с командиром, упорно избегая смотреть на него. По всему было видно, что парень провел бессонную ночь. Он двинулся было в сторону гаража, но на спортплощадке вдруг резко развернулся и пошел в административный корпус.
        На лестнице Сашка столкнулся со Светланой.
        - Саша, здравствуй! Как хорошо, что ты мне попался! Я хочу тебе кое-что сказать.
        - Доброе утро, Света, - еле выдавил из себя Меньшиков. - Я тебя тоже с этой целью искал. Мне нужно поговорить с тобой.
        - Саша, что у тебя случилось? - встревожилась девушка, разглядев темные круги под глазами и бледное лицо парня. - Пойдем вниз, устроимся где-нибудь в тени, и ты мне все расскажешь.
        Пока они спускались по лестнице, Светлана поинтересовалась у Меньшикова, почему он перестал ходить на занятия.
        - У тебя отличный потенциал, обидно не развить его в полную силу, - с сожалением заметила она. - Может, я неудачно тебе в пару Олега подобрала? Мне показалось, что вы друг другу хорошо подойдете.
        У Сашки оборвалось сердце: «Не просто так говорит! Командир был прав - сразу все поняла!»
        Во дворе они нашли подобие скамейки и устроились на ней. Сашка молчал, Света не торопила его - пусть соберется с мыслями. Меньшиков уже жалел, что решился на этот разговор, но просто подняться и уйти, ничего не сказав, не мог. Он поднял глаза, встретился взглядом со Светланой и обомлел. Ее глаза были наполнены такой добротой, таким сочувствием, что все его колебания исчезли.
        - У меня нетрадиционная ориентация, - сказал точно так же, как вчера Медведеву.
        Светлана очень внимательно посмотрела на него, протянула руку и убрала со лба чуть вьющиеся волосы. Сашка вздрогнул от ее прикосновения.
        - Непохоже, - больше Света ничего не сказала.
        - Это так. - Меньшиков, прикусив нижнюю губу, посмотрел на девушку. - Олег… Меня тянет к нему… именно в таком смысле.
        - И поэтому ты перестал ходить на занятия?
        Сашка молча кивнул.
        - Саша, давай разберемся. У тебя… - Светлана запнулась, не зная, какое слово ей подобрать, - такая тяга… только сейчас проявилась и только к Олегу?
        - Нет, это очень давно произошло. - Меньшиков сгорбился, зажал руки между коленями и начал рассказывать.
        Его отец ушел из семьи, когда Сашке исполнилось девять лет, а сестре Свете - два года. Сашкина мать надеялась рождением дочери удержать мужа, но, скорее, только усугубила ситуацию. Саша видел, как его мама переживала разрыв с отцом, и почти возненавидел его. Алименты бывший супруг платил кое-как, и Надежда Николаевна, работавшая врачом-педиатром в районной поликлинике, стала работать на два участка. На работе она пропадала с утра до вечера, и Саше приходилось нянчится с сестренкой. Иногда их выручала бабушка - мамина мама - но ей было тяжело часто ездить с другого конца города заниматься внуками.
        - Через два года мама познакомилась с отчимом. Он много лет работал на Севере, жена с ним развелась, потому что не хотела жить там, а он не хотел ехать к ее родителям в Краснодарский край. Детей у них не было. У него начались серьезные проблемы со здоровьем, и врачи посоветовали сменить климат. В наш город он приехал, потому что учился здесь в институте. Маме было тридцать шесть лет, а Олегу - тридцать, когда они встретились. Маму отчим просто на руках носил, а она помолодела лет на десять от счастья. Мне он тоже сразу понравился, - Сашка задумался. - У него совсем не такой характер был, как у отца, он не орал и не лупил меня, когда считал, что я неправильно что-то сделал, а очень спокойно объяснял, что не так, и никогда не цеплялся к мелочам.
        Дальше Меньшиков подробно рассказывал, как они меняли свою двушку с доплатой на четырехкомнатную кооперативную квартиру - деньги с Севера отчим привез немалые. Как делали в ней ремонт, как потом сами строили дачу.
        Света слушала его очень внимательно, не перебивая, время от времени, когда Сашка смотрел на нее, ободряюще кивала головой.
        - Мама мечтала родить еще ребенка, отчим тоже этого очень хотел и просто с ума чуть не сошел от радости, когда мама сказала, что ждет маленького. Но что-то пошло не так, как надо, и мама на шестом месяце попала в больницу. Ее прооперировали и сказали, что детей у нее больше никогда не будет. Отчим из больницы не выходил несколько дней, пока маме не стало лучше, а потом сказал ей: «У нас есть дети - сын и дочь. Будем их растить». Когда маму выписали из больницы, отчим ходил за ней, как за маленьким ребенком, носил на руках в прямом смысле. Он увез ее на дачу на свежий воздух, доставал неведомо как дефицитные лекарства, возил маму к травникам, экстрасенсам, гомеопатам и поставил ее на ноги. При этом он, кроме работы и ухода за мамой, находил время заниматься нами, достраивать дачу, баню и еще пахать на грядках. Я помогал, как мог, а он учил меня всему, что сам умел. Благодаря ему, я и с деревом, что хочешь, сделаю и машину починю, и телевизор, а уж сантехника и прочая бытовуха для меня - плевое дело. Ты не подумай, что я себя расхваливаю, скорее отчима. У него, действительно, были золотые руки, -
Сашка смущенно глянул на Свету.
        - К концу лета и дача, и баня были достроены. Отчим предложил опробовать баню, но мама отказалась, опасаясь пока за свое здоровье, и Олег взял с собой меня. Там все и произошло… Мне тогда было почти двенадцать лет, не скажу, чтобы я совсем ничего не понимал… Одно могу утверждать - никакого насилия с его стороны не было. Если бы я стал сопротивляться или просто сбежал, то, скорей всего, ничего бы не… Мною, наверное, двигало любопытство…
        Меньшиков отвернулся от Светланы.
        - Света, ты понимаешь, мне это понравилось!!! Другие после такого вены режут, таблетки глотают, а я… - Сашка вскочил со скамейки и тут же почти упал на нее. - Это стало повторяться регулярно, а через пару лет, когда я стал старше и… Я знаю, что не я один… - он замолчал, густо покраснел, снова вскочил на ноги и вдруг встретился глазами со Светланой.
        Ему показалось на какой-то миг, что слушает его женщина намного старше Светы, может, даже старше его матери, и смотрит на него глазами, в которых отражается мудрость многих десятков прожитых лет. Сашка смахнул пот со лба. Нет, померещилось. На скамейке сидела Светлана, молодая, цветущая, затянутая, несмотря на жару, в свой обычный строгий костюм. Сашка сел прямо на землю около ее ног. Он вдруг почувствовал невозможным для себя сидеть рядом с девушкой.
        - Через несколько лет, когда я учился в девятом классе, отчим умер от инфаркта. Мгновенно. Как говорят: «Упал и умер». Это было на работе, вызвали «Скорую», она приехала очень быстро, но врачи не смогли ничего сделать, - Сашка вопросительно посмотрел на Светлану. - Считается, что такая легкая смерть бывает только у хороших людей, - он вцепился себе в волосы, взлохматил их. - Я до сих пор не могу разобраться, каким же он был на самом деле. Я любил отчима, по-настоящему любил, звал его папой; он был очень добрым, маму обожал, обо мне и сестре заботился так, как не каждый заботится о родных детях, и в то же время… Я не держу на него зла, наоборот, всегда вспоминаю его с теплым чувством, вот только… Сначала я не думал об этом, а потом начал бояться, не сделал ли он что со Светкой. Попытался ее осторожно расспросить, но ничего не добился. Не знаю, то ли она не поняла, о чем я ее спрашивал, то ли ничего не было. Маме, конечно же, я ничего не сказал, потому что знал, что это ее убило бы, не морально, как развод с отцом, а физически. Смерть отчима она пережила очень тяжело, пожалуй, даже тяжелее, чем
потерю ребенка…
        После окончания школы Сашка поступил в пожарное училище. С одной стороны - казенное содержание и бесплатное образование - матери не нужно было снова устраиваться на работу на две ставки. С другой стороны - училище здесь же, в городе, дома побывать не проблема, и в армию уже не заберут. Надежда Николаевна предпочла бы видеть сына врачом, видя в нем задатки к этой профессии, но в конце концов согласилась с его доводами.
        - На втором курсе я попал в больницу с аппендицитом. Там встретил Олега - опять Олега! - который лежал после такой же операции. Не знаю, как он догадался, что я… такой же, как он. Его я никогда бы не заподозрил - нормальный мужик тридцати пяти лет, холостой, правда, так это не показатель. Еще там, в больнице, мы стали… - Сашка запнулся, - интимными партнерами… не знаю, как по-другому сказать… Больше года мы встречались, как только я получал увольнительную, а на каникулах жил у него по несколько дней. Маме говорил, что уезжал к друзьям, которых у меня не было, однокурсникам врал напропалую о том, что у меня есть девчонка с хатой, которая готова потрахаться всегда, везде и как угодно. Кое-кто завидовал. А на самом деле… С Олегом мне было хорошо, ему со мной тоже. Мы оба это чувствовали. - Меньшиков отвернулся, чтобы девушка не видела его лица. - Ты можешь себе представить, как двое утром просыпаются в одной кровати, где спали в обнимку, и начинают заниматься сексом с тем же пылом, что и накануне вечером? Двое мужчин… Он меня многому такому научил, что отчиму, мне кажется, просто не могло прийти в
голову… - У Сашки покраснела даже шея. - Света, я рассказываю тебе все, как оно было, но неужели тебе не противно это слушать?
        Светлана положила руку ему на плечо.
        - Саня, рассказывай все, - и спросила: - Ты не против, что я тебя так называю?
        - Нет, - Меньшиков помотал головой и вдруг робко улыбнулся. - Меня так мама зовет.
        Через полтора года Олег объявил Сашке, что собирается жениться. У него был свой бизнес - сеть компьютерных магазинов - и для дальнейшего его развития Олег решил, что ему нужен имидж солидного человека и примерного семьянина.
        - Я видел, что ему очень плохо. Брак был чисто по расчету, к будущей жене он никаких чувств не испытывал, но не хотел ей изменять ни с кем, даже со мной. Ему было тяжелее, чем мне. Я все-таки считал наши отношения чем-то не совсем нормальным, а он, в принципе, не хотел ничего другого. Да и относился Олег ко мне, зачастую, по-отцовски, несмотря на не очень большую разницу в возрасте, все время пытался делать какие-то подарки и очень обижался, когда я отказывался. Мне казалось, что тогда наши отношения превратятся… Короче, я не хотел стать проституткой.
        - Саня, ну ты и сказал!
        - Сказал то, что думал! - Меньшиков снова вскочил и заходил взад-вперед перед Светланой. - Именно у Олега родилась идея о службе спасения, о нашем институте, мне этот вариант в голову не приходил. Больше мы с ним никогда не встречались и даже ни разу не разговаривали по телефону. Я заставил себя не думать о нем и обо всех этих делах, да и некогда было - последний курс в училище, экзамены, потом в отряд взяли на годичную стажировку. В сентябре аттестация, будут решать окончательно, гожусь в спасатели или нет. Все было нормально, я надеялся, что все прошло и никогда не вернется, я даже всерьез пытался знакомиться с девушками, но только до той поры, пока Худяков не начал работать с нашей группой. Я увидел его в душе… и девушки перестали меня интересовать. - Сашка опять уселся на землю. - Ты понимаешь, мне постоянно хотелось, чтобы он обнял меня, - Меньшиков горько усмехнулся, - не думай, больше ничего, но это превратилось в навязчивую идею, с которой я с трудом, но справлялся, а когда Олег стал ходить на наши тренировки, и затем ты объединила нас в пару для своих занятий, я испугался, что не смогу
сдержаться, чем-то себя выдам и все выплывет наружу.
        - И ты совсем перестал ходить на занятия, даже на групповые, - Света сказала это без осуждения, просто констатировала факт. - Тут моя вина, но, ты знаешь, Саня, я не почувствовала в тебе ничего, что указывало бы на твою, как ты говоришь, ориентацию. Хотя, признаюсь, я с таким не сталкивалась никогда, но тем не менее мне кажется, что здесь не все так однозначно.
        - Если бы только в этом было дело! Все гораздо хуже! - Сашка в полном отчаянии поднял глаза на Светлану. - Около нашей дачи есть озеро, там чистая вода, хороший пляж - народу всегда много, не только местных, но и из города приезжают. Мы тоже туда ходим постоянно. Мама недавно пожаловалась, что поругалась со Светкой - ей уже пятнадцать лет - из-за нового купальника. Мама посчитала, что он слишком откровенный, не стоит в таком ходить на пляж, тем более одной, на что Светка обозвала маму ничего не соображающей древней старухой, короче, довела ее почти до сердечного приступа. Я на сестру, конечно, разозлился, но не придавал этому особого значения, пока сам на днях не увидел этот купальник. Я не ханжа и не считаю, что юбка не должна быть выше колен, не в прямом смысле, конечно, но это, действительно, через край. Светка уже давно «оформилась», в башке - одни только мальчики, учится кое-как, но не в том дело. Купальник этот прикрывает, как бы сказать помягче, то, что уже несущественно. Задница вся голая, только несколько ленточек толщиною в палец, остальное - лоскутки ненамного шире. Набросила на себя
прозрачный платок и собралась в таком виде через весь поселок пойти на озеро. Я на нее набросился, сказал, что не выпущу из дома. Она стала огрызаться, и мы страшно поскандалили. Я ей много чего припомнил, в том числе пригрозил выяснить, до какой степени доходят ее отношения с мальчиками, а купальник этот дурацкий с нее просто сорвал, повалив на диван, как она ни сопротивлялась, даже укусила меня.
        Сашка сделал паузу, затем почти шепотом признался:
        - Светлана, извини, я не знаю, как сказать по-другому, но меня вся эта возня, сестра, пытавшаяся закрыться от меня диванной подушкой, возбудили до такой степени, что она это заметила, испугалась, решив, наверное, что я собрался ее изнасиловать, и начала дико орать. Я швырнул ей халат, велел заткнуться, а сам до ночи шатался по лесу и пытался придти в себя. - Меньшикова просто трясло, но он продолжил: - Я теперь боюсь самого себя. Я что, получается, маньяк? Патологический извращенец? Новый Чикатило? Смогу быть с женщиной только после насилия над ней? Нормальной жизнью мне не жить?! Не иметь ни семьи, ни детей?! Что делать? Уйти в монастырь? Повеситься? Я ведь не такой, как все, я изгой, у меня никогда не было и не будет друзей, я не нужен никому, кроме таких же… А я не хочу! Если здесь кто-то узнает, что я из себя представляю… Я лучше сам… - он не договорил.
        Парня уже не трясло, а колотило, глаза переполнились отчаянной тоской. Он отвернулся от Светланы, положил руки на колени и замолчал. Весь вид Меньшикова до боли напомнили ей Врубелевского сидящего Демона, картину, которая всегда производила на нее сильнейшее впечатление. Девушка была растеряна - Саша столько лет носил в себе такую муку, не делясь ни с кем, а сегодня рассказал ей о том, что терзало его столько времени, обвинил себя во всех грехах, а она толком не представляла, как ему помочь, как не сделать хуже. Света никогда бы не подумала, что в душе Меньшикова кипят такие страсти, он, на первый взгляд, выглядел довольно поверхностным существом, не интересующимся чем-либо, кроме компьютерных игр, автомобилей и пошлых анекдотов. С ним иногда бывало сложно и даже не слишком приятно общаться, но все-таки ей всегда казалось, что нет в этом парне той червоточины, из которой впоследствии разрастается черная гниль, губящая все.
        Света положила руку на Сашкино плечо. Меньшиков содрогнулся от ее прикосновения, как от удара тока. Он сейчас ощущал себя более обнаженным, чем если бы просто разделся догола перед девушкой.
        - Повеситься, уйти в монастырь… Что еще такого же веселенького скажешь? - вздохнула Света.
        Сашка молчал, сил у него не осталось ни на что.
        - Санька! Патологический извращенец - это перебор! - Света вдруг ухватила парня за ухо и потянула на себя. - Сядь рядом со мной, я не могу говорить, когда не вижу твоего лица.
        Сашка послушно пересел на скамейку рядом со Светланой. Она насмешливо улыбнулась:
        - У тебя, по-моему, мания величия. Чикатило! Надо же, кем себя вообразил! Маньяк он, оказывается! Напридумывал непонятно что. Уши тебе надрать - все, как рукой, снимет! - Внезапно язвительный тон сменился серьезным. - Саня, я буду задавать вопросы, которые, наверное, смутят тебя, но, поверь, это не досужее любопытство. Постарайся преодолеть неловкость и отвечай мне честно, ничего не скрывая, как говорил бы с врачом. Договорились?
        Сашка молча кивнул, заранее покраснев.
        - У тебя были интимные отношения с женщинами?
        - Нет, ни разу. Я даже не пытался.
        - Почему? Ты не испытывал такого желания? У тебя никогда не появлялось возбуждение, если ты, допустим, в фильме видел обнаженную женщину или интимную сцену, половой акт? С тобой первый раз такое произошло, когда ты дрался с сестрой?
        Сашка стал уже не красного, а свекольного цвета.
        - Светлана, уж раз ты спрашиваешь про такие вещи, то я тебе еще один случай расскажу. На первом курсе нас отправили на картошку. В совхозе была общага для студентов политеха, но там мест уже не осталось, и нас по несколько человек распихали по частным домам. Я и еще пятеро ребят попали к нормальной вроде бы тетке лет пятидесяти, она поначалу нас все молоком старалась отпаивать, все мы ей худыми и бледными казались. За наше содержание ей какие-то деньги платили, думаю, что по деревенским меркам неплохие. Недели через две после нашего появления к ней приехала подзанять бабок ее дочка, которая жила с мужем в соседней деревне. Понятно, что на столе много чего было, в том числе и выпить, в основном, самогон. Конечно, не хватило, и мы - я и Михась - отправились в магазин за добавкой. Сколько ходили, не знаю, но возвращались уже в сумерках. Во дворе нас встретил один из наших ребят, забрал бутылки и потащил в дом. «Мы тут местный генофонд поправляем, - сказал, - присоединяйтесь».
        Сашка брезгливо поморщился.
        - В доме прямо напротив двери валялась на диване совсем голая хозяйка, а на кровати в углу обрабатывали хозяйкину дочь сразу двое наших парней. Хозяйка, пьяная в дым, лишь увидела нас, раскорячилась так, что все наружу. Меня чуть не вывернуло наизнанку прямо в комнате, еле успел выскочить во двор. А потом такое стало повторяться каждый день: выпивка и это… скотство. Я, натуральным образом, сбежал, попросился в общагу к студентам, спал на полу, но не видел того, что происходило…
        Меньшиков помолчал. Было заметно, что это воспоминание снова вызвало у него тошноту.
        - А ты спрашиваешь про возбуждение… Рвотный спазм и больше ничего. Да и не смотрю я такие фильмы, у меня на телевизор времени вообще нет.
        - Понятно, - спокойно продолжила Светлана. - Скажи мне, пожалуйста, по ночам у тебя как часто бывают поллюции? Ты понимаешь, о чем я говорю?
        - Почти каждую ночь, - Сашка затравленно посмотрел на Свету и отвернулся. - Не спрашивай, что мне снится, я сплю без снов.
        - Сны снятся всем. - Меньшиков услышал Светин голос. - Не все их помнят. Ответь еще на один вопрос, и больше я, пожалуй, не буду тебя допрашивать. Ты занимаешься… самоудовлетворением?
        Сашка в ответ отчаянно замотал головой, у него уже не осталось сил отвечать на такие вопросы. Света сидела молча, тихонько теребила Сашкины волосы, одновременно массируя ему затылок. Понемногу он успокаивался.
        - Саня, выбрось все из головы, - наконец заговорила Светлана. - Ты совершенно нормальный парень.
        Меньшиков недоверчиво посмотрел на нее.
        - Тебе двадцать два года, гормоны просто бушуют, а разрядку ты себе не даешь, и только по ночам организм берет свое. Никакой ты не маньяк и не извращенец. Случай с сестрой не может дать оснований ни для какого диагноза. - Света очень тщательно подбирала слова, говорила негромко и спокойно, стараясь не выдать своего собственного волнения. - Ты же смог остановиться, не полез, в самом деле, на нее, потеряв над собой всякий контроль. Я думаю, что никаких проблем не будет, когда встретишь девушку, которая тебе понравится. Конечно, пьяная тетка далеко не первой и даже не второй молодости, которая тащит к себе в постель вчерашних школьников, может надолго подавить влечение к женщинам. По-моему, это еще одно доказательство твоей нормальности.
        - Правда? Ты так считаешь? - В Сашкином взгляде появилось облегчение и тут же пропало. - А с остальным что делать?
        - Ты на себя в зеркало как часто смотришь? Я имею в виду большое зеркало, желательно во весь рост. Настоятельно советую - очень внимательно посмотри на себя. Тебе уже давно не двенадцать лет, ты взрослый парень, высокий, стройный, симпатичный, а в глубине души до сих пор чувствуешь себя маленьким мальчиком, которому не хватает отцовской любви, не хватает рядом большого сильного мужчины. Ты уже сам большой и сильный, но таким, как Олег Худяков, ты никогда не будешь, у тебя кость тонкая, и даже таким, как Илья или Вадим не станешь. Ну и что? Неужели ты хочешь быть квадратным, как шкаф? Зато ты очень гибкий и ловкий, а плечи и грудь у тебя вон какие широкие - ты плаванием, наверное, занимался.
        - Прыжками в воду…
        Светлана удовлетворенно кивнула.
        - Ты сам уже давно поддержка и опора и для своей мамы, и для сестры. Почему ты не думаешь об этом? Саша, посмотри на ситуацию с этой точки зрения, мне кажется, что все станет на место. Какой-то неодолимой, патологической тяги к однополой любви у тебя, по-моему, нет, поэтому не казни себя и не считай извращенцем. Слово-то дурацкое какое! В конце концов, это только христианство в свое время определило такие отношения как недопустимые, у тех же древних греков они не считались чем-то неестественным, а сейчас, я читала, в некоторых странах даже церковь стала признавать однополые браки.
        - Да я все знаю, только не очень мне это помогает, потому что такое происходит не у нас, - тяжело вздохнул Сашка, - у нас на эти вещи смотрят по-другому. Ты, наверное, не раз слышала, как, например, Середкин ругается: «Что ты, как педик?..» Да и не он один…
        - Мой совет - меньше обращай внимания на таких, как он, - покачала головой Света. - И еще один совет - поменьше читай пособие по клинической сексопатологии, выпущенное задолго до твоего появления на свет, - по округлившимся Сашкиным глазам она поняла, что с учебником угадала правильно. - Я понимаю, маме ты не мог ничего рассказать, тайком от нее читал медицинскую литературу на эти темы, но ведь существует масса специалистов, которые занимаются такими проблемами, в том числе и анонимные консультации есть. Неужели тебе в голову не приходило к ним обратиться, рассказать обо всем, просто выговориться? - Девушка потрепала парня за волосы. - Ох, Саня-Санечка, какой же ты дурачок, какой дурачок! Столько лет держать все в себе, считать себя ненормальным - это ведь на самом деле можно с ума сойти, по меньшей мере, невроз какой-нибудь заработать!
        - Я попытался сказать об этом командиру… Без подробностей, разумеется.
        - Вадиму? - Света приподняла правую бровь. - И как он отреагировал?
        Сашка пожал плечами.
        - Я толком не понял. Он то ли не поверил, то ли даже испугался чего. - Меньшиков вспомнил вытаращенные глаза Медведева и подумал, что в другой ситуации испытал бы величайшее удовлетворение от того, что сумел так ошеломить командира. - Сказал, что ему это безразлично.
        - Понятно, решил проявить политкорректность, - иронически заметила Светлана. - Наверное, ко мне отправил.
        - Как ты догадалась?
        - Это совсем несложно, Саша, - Света о чем-то задумалась. - У командира в голове свои тараканы, и я знаю, какие именно. - Она вдруг рассмеялась: - Мне сейчас почему-то анекдот вспомнился про тараканов - довольно глупый, но смешной. Ты его, наверное, знаешь: «Хозяин, вставай, мы войну выиграли, пленных привели».
        Судя по тому, как захохотал Меньшиков, он тоже вспомнил этот анекдот. Он так не смеялся очень давно, а сейчас смех летним ливнем смывал с него закаменевшие напластования боли, стыда и сомнений. Сашка соскользнул со скамейки на землю, он уже вытирал выступившие слезы, но никак не мог остановиться, и Света почувствовала, что ей пора вмешаться, пока здоровый смех не превратился в истерический.
        - Санька, хватит, у меня сейчас тушь потечет, - Светлана тронула его за плечо. - Ты так заразительно смеешься, что и я не могу удержаться.
        - Светлана, получается, что мы своих тараканов тебе спихиваем, чтобы ты с ними разбиралась. - Улыбка вдруг пропала с Сашкиного лица. - Как ты с этим справляешься? Возишься с чужими проблемами, неужели тебе это не тяжело, не противно? Вот я так долго тебе о всяких гадостях рассказывал, неужели после этого ты сможешь относиться ко мне по-прежнему? Не будешь чувствовать ко мне отвращения, презирать меня, смеяться надо мной?
        Девушка с улыбкой покачала головой:
        - Совсем наоборот, Санечка.
        Меньшиков поднялся на колени и, осторожно взяв Светину руку, неумело прикоснулся к ней губами. А Светлана обхватила его голову двумя руками, притянула немного к себе и, наклонившись вперед, поцеловала Сашку в лоб.
        - Все, очередная сплетня обеспечена, - засмеялась она. - Если нас сейчас кто-нибудь видел, не сомневаюсь, что вообразил себе черт знает что.

* * *
        Середкин, отправившись покурить, увидел Свету и Меньшикова в окно на лестнице и остановился, как вкопанный, забыв обо всем на свете. Потом к нему присоединился Денис. Они оба молча наблюдали за происходившим, пока Медведев не застал их за этим занятием.
        - Чем вы там любуетесь?
        Генка, не говоря ни слова, уступил ему место у амбразуры окна. Вадим увидел на скамейке Светлану и Сашку, сидевшего на земле у ее ног.
        - Ну и что тут такого?
        - Они уже два часа так сидят, если не больше. О чем можно столько трепаться?
        Медведев предполагал, о чем идет речь на скамейке, но все равно какое-то неприятное чувство появилось у него внутри.
        - Пусть себе разговаривают, сколько хотят. Такая у нашей фифы работа - языком воздух перемалывать. Вам-то что? - пожав плечами, он сделал вид, что ему это безразлично, и пошел на четвертый этаж.
        В этот момент Генка и Денис увидели, как Меньшиков поцеловал Светину руку.
        - Вот тебе и мастер-класс, - пробормотал Денис непонятную для Середкина фразу.
        Генка стукнул кулаком по оконной раме.
        - Знаешь, что я тебе скажу? - Он с досадой повернулся к Зорину. - Если у тебя нет шерсти, хвоста и ты не бегаешь на четырех лапах, то у тебя нет никаких шансов. И этот, - Середкин двинул подбородком в сторону Сашки, - тоже зря старается. Смотри, как Света его за голову взяла. Она точно так же Казана за морду берет и в нос его целует. Могу, на что хочешь, поспорить - и интонации у нее сейчас один к одному, как если бы она с собакой разговаривала.
        Денис, который уже второй день ходил, как в воду опущенный, в ответ вздохнул:
        - Если Светлана даже и остановила свой выбор на Шурике - это ее дело. Я давно подозревал, что он вовсе не такой, каким хочет казаться, а Света, видимо, это сразу поняла. Остается лишь одно - отойти в сторону, хотя, конечно, жаль. При всем моем уважении к командиру, я никогда не соглашусь с его отношением к Свете. Она замечательная! Но если мы перегрыземся между собой из-за нее, что уже началось, нашу группу останется только расформировать или в полном составе погнать из отряда. Я этого не хочу и, думаю, со мной все будут согласны. Нужно поговорить с ребятами.
        Середкин удивленно посмотрел на него и кивнул в ответ. От Дениса - на первый взгляд легкомысленного, шебутного, но очень доброго парня, заводилы, души любой компании - он не ожидал таких серьезных слов, но не мог с ними не согласиться.
        Медведев не подозревал о таком развитии событий. Он поднимался по лестнице, а перед глазами стояла подсмотренная сцена. Что-то не очень, по его мнению, она походила на беседу психолога с сотрудником отряда. «Сам же отправил пацана к Светке, чего теперь дергаешься? - сказал себе. - Пусть разбираются».
        Занятый этими мыслями, Вадим не смотрел по сторонам и чуть не сбил с ног Ольгу Родину.
        - Куда ты так несешься? - Ольга возмущенно стукнула Медведева по спине папкой с какими-то бумагами.
        - В твои объятия, - нашелся Вадим и обхватил ее за талию, игриво пробежав пальцами по полоске обнаженной кожи в просвете между кофточкой и юбкой. - Вчера я вел себя по-хамски и хочу загладить свою вину, - неожиданно для самого себя и для Ольги заявил он.
        - Это все погода, жара, ты не виноват, - она мило улыбнулась. - Мое предложение остается в силе.
        - А я предлагаю пойти на обед к Бабаяну и там все обсудить.
        Вадим продолжал удивлять и себя, и Ольгу - он никогда не хотел афишировать их отношения и всегда одергивал Родину, когда она проявляла публично свои чувства, а сегодня неожиданно развернулся на сто восемьдесят градусов.
        Ольга решила ловить момент.
        - Пойдем прямо сейчас, до перерыва всего десять минут.
        Идти на попятную было нельзя, Вадим кивнул и, продолжая держать ее за талию, повел к лестнице.
        У Бабаяна народа пока было немного. Медведев с Ольгой сели за столик у окна и стали смотреть меню.
        - С ума сойти - пять видов окрошки, - Ольга подозвала Гарика - младшего сына Бабаяна - и стала у него допытываться, чем эти окрошки различаются.
        Вадим сидел молча и спрашивал сам себя, что это на него нашло. Вдруг он вздрогнул, как от укола, - в кафе вошли Светлана с Меньшиковым. Сашка, кроме как на свою спутницу, ни на что не смотрел и натыкался на все подряд, а Света сразу заметила Медведева рядом с Ольгой. Вадиму почему-то стало не по себе, он демонстративно повернулся к Родиной и, казалось, с головой ушел в изучение меню. Ольга поражалась, что сегодня произошло с Вадимом, но решила не докапываться до причины этой перемены. Светлану с Сашкой она не увидела, потому что сидела к ним спиной.
        Сорок минут показались Медведеву вечностью, он никак не мог дождаться конца обеда, а Ольга, как назло, не торопилась. Когда они выходили на улицу, Вадим увидел Свету и Сашку, покупавших мороженое и оживленно болтавших о чем-то, явно не имевшем отношения к тем проблемам, с которыми Меньшиков вчера приходил к нему.
        Вадим легонько хлопнул Ольгу по круглой попке.
        - Подожди, я мороженое куплю. Тебе какое?
        Ольга, пораженная такой неожиданной галантностью, не смогла вспомнить ни одного названия, кроме «Эскимо», и поэтому заказала его.
        Медведев подошел к киоску с мороженым и услышал обрывок разговора.
        - Нет, Саня, тебе зеленых шариков не хватит, ты снизу перетащи два-три красных и нарасти ими цепочку. Тогда ты сможешь мостик закрепить сверху, и он у тебя о шипы не разобьется, - Светлана что-то объясняла Меньшикову.
        - А бомбу куда я должен цеплять? - спрашивал Сашка у Светы.
        - К той же цепочке, что и мостик, красных шариков хватит и на это, бомба как раз около двери окажется.
        «Что за бред? Инструкции для начинающих террористов? - поразился Медведев. - У меня скоро у самого шарики за ролики цепляться начнут!» Потом, правда, до него дошло, что услышанное было обсуждением какой-то компьютерной игры. «А что ты хотел услышать?» - на этот вопрос он не смог бы дать сколько-нибудь вразумительного ответа.

* * *
        Ольга весь остаток дня просто светилась от счастья, обращая на себя всеобщее внимание. Медведев, наоборот, ходил мрачнее тех туч, что постепенно затягивали небо. К вечеру стало понятно, что поездка на карьеры откладывается - на город надвигалась гроза. Вадим было обрадовался, но рано. Ольга позвонила родителям на дачу, выяснила, что домой они приезжать не собираются, и пригласила Вадима к себе. Отказываться было неудобно, и Медведев сначала долго ждал Ольгу около универсама, а потом тащил тяжелые сумки с покупками к ней домой.
        - Ты почему не купишь себе машину? - Ольге надоело его угрюмое молчание, и она решила сама завести разговор с Вадимом.
        - На что она мне? Куда я на ней ездить буду?
        - Да хотя бы на работу.
        - Пешком проще и дешевле. Мне от дома до базы ходу двадцать минут, - вяло ответил Вадим. Он все время вспоминал оживленную болтовню Светы с Сашкой, и эта мысль, как заноза, загнанная глубоко под ноготь, не давала ему покоя.
        - В Горелово пешком не походишь, - усмехнулась Ольга, - в автобусе париться придется. Вот удовольствие-то!
        - Там видно будет, - буркнул Медведев.
        Вадим надеялся, что Ольга надуется и замолчит, но не тут-то было, потому что она очень подробно начала рассказывать о родителях, о том, что отцу уже тяжело водить машину, а на электричке или автобусе на дачу не наездишься. Кроме того, выяснилось, что и на грядках родители уже не в состоянии поддерживать тот порядок, что раньше, и дом пора подправить, и крышу перекрыть. Этот разговор совсем не понравился Медведеву - никогда в жизни он не испытывал тяги копаться в земле или мастерить что-то. Нет, конечно, когда Петровичу требовалась помощь на даче хоть на стройке, хоть на грядках, то он первым предлагал ее. «Может, после пятидесяти и меня на такое потянет», - иной раз с большой долей скепсиса думал Вадим, с удивлением глядя на Новоселова, порою с головой уходившего в хозяйственные заботы. С еще большим удивлением он смотрел на своих ребят: Денис, Антон и даже Сашка были куда рукастее самого Медведева, а Илья настолько хорошо разбирался в цветах, что стал для Зои Федоровны - жены Петровича - наивысшим авторитетом в этой области.
        Сам Новоселов пару лет назад увлекся огурцами, что называется, во всех отношениях - от выращивания до консервирования. Иногда бывало, что ребята просто разбегались от него в разные стороны, настолько он донимал их разговорами о сортах, поливе, парниках, сравнениями стекла и пленки, компоста и свежего навоза. Впрочем, никто не отказывался похрустеть свежим, только с грядки, огурчиком или продегустировать конечный продукт, тем более, что Петрович пробовал самые разнообразные рецепты засолки и бывал весьма польщен, когда банки пустели в мгновение ока, а затем его просили поделиться секретом.
        Вадим вполуха слушал Ольгу и думал, как бы повежливее дать ей понять, что на него как на рабочую скотину, рассчитывать не стоит ни в ближайшем будущем, ни в отдаленной перспективе. Особенно ему не нравилась ее напористость и то, что в ее голосе временами проскальзывали командные нотки. Ольга, видимо, почувствовала его настроение, потому что резко сменила тему и начала ластиться к нему, как кошка, кокетливо улыбаться, заглядывать в глаза, восхищаться тем, какой Медведев сильный.
        Родина жила в старой пятиэтажке. Вадим вспомнил Новый год, и ему стало нехорошо. Ольга подлила масла в огонь, со смешком кивнув на подоконник между вторым и третьим этажами: «Помнишь?» Промычав нечто нечленораздельное, Медведев рванул на пятый этаж в надежде, что она больше не будет предаваться воспоминаниям.
        Трехкомнатная «хрущевка» блистала чистотой. Медведев вспомнил свою «берлогу» и дал себе клятву завтра же заняться хозяйством. Ольга кинулась на кухню, отказавшись от предложенной помощи, и, в свою очередь, посоветовала Вадиму принять душ. Он решил не отказываться.
        Ванная сияла кафелем, надраенным фаянсом и отполированными современными смесителями. Можно было дать еще не одну клятву, а примерно десяток. «Нет, так, как я живу, дальше жить нельзя, нужно что-то делать», - стоя под душем, размышлял Вадим, но как именно изменить свою жизнь, идей у него не было, дальше ремонта мысль не продвигалась.
        В очередной раз Вадим поразился Ольгиной расторопности. Пока он был в ванной, она успела пожарить мясо, картошку и сделать салат. Медведева она попросила перемешать овощи с майонезом, порезать хлеб и открыть бутылку вина, а сама скрылась в ванной. Через какие-то десять минут - Вадим не успел еще справиться со всеми поручениями - Ольга уже появилась из ванной освеженная, в легком халатике, под которым, как показалось Вадиму, не было ничего. Он решил проверить свою догадку и провел рукой по полному бедру снизу вверх. Пальцы ощутили лишь голую кожу.
        - Мне жарко. - Ольга не только не убрала его руку, а, наоборот, взяла ее в свою и прижала крепче к телу. - Ты не против? А то я оденусь.
        - Можешь совсем раздеться, - Вадим притянул Ольгу к себе, распахнул халатик и поймал губами сосок, - я не буду против.
        - Потом, - Ольга высвободилась из его рук и затянула потуже поясок. - Все по порядку.
        Мясо было сочным и горячим, вино холодным, и Вадим быстро пришел в сонно-благодушное состояние. Они почти ни о чем не говорили за едой, только Ольга постоянно предлагала ему еще кусочек-другой.
        - Не закармливай меня, я хочу оставить силы на самый сладкий кусочек, - Вадим обнял Ольгу, отобрал у нее ложку, развязал пояс халатика и сдернул его. - Вот мой самый лакомый кусочек.
        Ольга, не сопротивляясь, стояла перед ним совершенно обнаженная, потом сама обняла его, начала целовать и одновременно стаскивать с него одежду.
        - Глупый, не догадался не одеваться после душа, теперь не пришлось бы время терять.
        - Не догадался, - Вадим поднял ее на руки и понес в комнату.
        Там он опустился на диван и лениво позволил Ольге раздеть себя. На него навалилось странное оцепенение. Лежа на диване, он снисходительно отдавался бесстыдно-настойчивым Ольгиным ласкам. Тело инстинктивно реагировало на прикосновения, он в ответ тоже ласкал ее и даже что-то говорил, но делал все машинально, не до конца участвуя в этом процессе и думая о чем-то другом. О чем именно - сам не знал, скорее всего, ни о чем конкретном.
        Ольга казалась разочарованной - многообещавшее начало сошло на нет.
        - Какой-то ты квелый сегодня, Вадик, что с тобой?
        Медведева передернуло - он не выносил, когда его так называли.
        - Погода, наверное, действует, - бросил он Ольге, встал и подошел к окну. - Слышишь? Гроза начинается.
        Как был, голый, вышел на балкон и почувствовал на коже капли дождя. Сверкнула молния и почти сразу же раздался раскат грома. Ольга, не одеваясь, подскочила к балконной двери.
        - Вадик, ты с ума сошел, уйди немедленно с балкона!
        На «Вадика» Медведев принципиально решил не реагировать и не сдвинулся с места.
        - Я тебя как человека прошу, уйди. Вдруг тебя кто увидит?
        - Кто?
        - Соседи.
        - Что же они такого увидят, чего никогда не видели?
        Ольга подошла ближе и прикрылась шторой.
        - Голого мужика на нашем балконе.
        Вадим пожал плечами. Ольга попробовала найти другой довод:
        - Вадик, уйди, ты же видишь - дождь уже пошел.
        В самом деле, отдельные капли падали все чаще и уже начинали сливаться в тугие жгуты струй.
        Медведев ухмыльнулся:
        - Сейчас твои соседи еще не то увидят, - он взял Ольгу за руку и вытащил на балкон. - Сейчас они увидят еще и голую бабу вместе с голым мужиком, и эта голая парочка будет заниматься всяким непотребством прямо у них на глазах.
        Вадим подхватил ее и усадил на подоконник. В отличие от зимней ночи никакие колготки сейчас не мешали. Хлещущий по спине дождь вперемешку с градом, вспышки молний и оглушительный гром взбудоражили его до такой степени, что Ольга даже вскрикнула, когда он резко вошел в нее. Больше она не издала ни звука, только изумленно смотрела на него широко раскрытыми глазами и вздрагивала всем телом синхронно с его движениями. Наконец Вадим отпустил ее. Ольга, не шевелясь, продолжала сидеть на подоконнике. Теперь они оба были мокрыми от дождя.
        Медведев сгреб Ольгу в охапку и понес в комнату, бросил там на диван и губами стал собирать с ее тела дождевые капли. Через несколько минут она забыла о соседях, которые могли их услышать, и в полный голос стонала в пароксизме наслаждения. Вадим выплескивал всю энергию, скопившуюся в нем с весны. В конце концов он довел Ольгу до такого состояния, что ее тело начинало содрогаться от одного лишь прикосновения его пальцев.
        - Еще, еще… - хрипло шептала она, но Вадим решил оставить ее в покое.
        - Поспи, тебе же завтра на работу, - сказал он, накрыл истомленную Ольгу простыней и лег рядом.
        Грозовой ливень промыл воздух от пыли и копоти. Встававшее солнце впервые за несколько недель ярко светило в окна. Медведев заснуть не мог. Он лежал рядом с Ольгой, разглядывал солнечные блики на пестрых обоях и думал о том, что в очередной раз почему-то сделал то, чего делать совсем не собирался.
        Что заставило его так повести себя с Родиной, когда днем раньше он хотел прекратить все отношения с ней? Где его обычная решимость? Неужели он все-таки ее любит? Нет, не похоже. Кроме постели, между ними нет ничего общего. Или это желание отомстить Светке? Но за что?! Не за Шурика же!
        Вадим повернулся на бок и кинул взгляд на Ольгу. Она, сбросив во сне простыню на пол, крепко спала, лежа на спине с закинутыми за голову руками. Сейчас вид обнаженного женского тела не пробудил в нем ни малейшего желания, он придирчиво и холодно рассматривал его, будто оценивая чей-то рисунок. «На голове волосы фиолетовые, а на лобке медно-красные, кольцо в пупке - пошлость и безвкусица почти вдохновенные, - критически заметил Медведев, не оценив стараний Ольги, - живот-то уже не девичий, да и талия в сравнении с тем, что было зимой, тоньше не стала. Бедра - ничего, но ноги коротковаты, - продолжил он своеобразную опись. - Зато сиськи хороши и, пожалуй, без силикона. В общем, на твердую четверку потянет, но не больше…»
        Вадиму надоело разглядывать Ольгу, и он отвернулся. «Старею? Меня уже надо подогревать выпивкой, чтобы раскачался», - выползла напоследок ленивая мысль. Вадим начал задремывать, но тут же проснулся, потому что во сне вообразил на месте Ольги Светлану.
        Странное дело - как ни старался, он не мог представить девушку без одежды. Или строгий костюм, делавший ее похожей на директора школы, или облегавшие, как перчатка, черные лосины и футболка. Попытки снять эту непроницаемую черную оболочку, разглядеть, что находится под ней, оказались бесплодными, воображение почему-то не работало. «Какая она? Волос светлый, а ресницы и брови натурально-темные, - это он хорошо помнил с детства. - А там?.. А там, может, вообще все выскоблено до блеска, татуировка сделана или тоже что-нибудь проколото… Нет, вряд ли, хотя именно у таких якобы недотрог можно обнаружить что угодно. Фриц как-то напоролся на подобную: тихоня, вида ангельского, а как разделась - скобяная лавка! Столько металла во всех местах ему еще не попадалось, еле, говорит, пристроился сзади, но удовольствия никакого…» Медведев представил, как это могло выглядеть и вынес свой приговор: «Дура! Но попробовать было бы любопытно, конечно, с соблюдением правил техники безопасности, чтобы потом швы накладывать не пришлось…»
        От таких мыслей сон пропал окончательно. В Вадиме снова стало пробуждаться желание, но он был не в состоянии понять, на кого оно было направлено: то ли на Ольгу, во сне прижавшуюся всем телом к нему, то ли на Светлану, к которой он попытался применить полученную картинку, но что-то никак не давало это сделать. Досадуя на самого себя, Медведев резко приподнялся на диване, собираясь встать, и разбудил Ольгу. Она заметила его состояние и притянула к себе. С необъяснимым ожесточением Вадим овладел ее необычно пассивным телом.
        - Вадик, ты ненормальный, честное слово. У тебя все не как у людей - то густо, то пусто, - в полусне прошептала Ольга. - Дай поспать. - Она отвернулась и снова уснула.
        Времени было шесть часов, пытаться заснуть не имело смысла. Радужные с перламутровым блеском обои, разноцветные палас и портьеры своей пестротой начинали действовать на нервы. Медведев вышел на балкон. Оглушительно орали воробьи, купаясь в высыхающих лужах, на небе не осталось ни облачка. Несмотря на ранний час, солнце начинало припекать, обещая очередной знойный день. Вадим костерил себя последними словами: «Совсем остатки стыда потерял - думаешь об одной, а спишь с другой». Ехидно посоветовал сам себе: «Прими ислам. Тогда не двух, а четырех баб по закону сможешь в жены взять», и тут же подумал, что Светлану язык не поворачивается назвать «бабой» так же, как и сказать про нее или подумать что-то похабное.
        Умывшись и одевшись, Медведев пошел будить Ольгу. Она крепко спала, раскинувшись по всему дивану. Вадим неожиданно почувствовал неловкость, накинул на нее простыню и подумал: «Неужели я презираю ее за такое откровенное желание выйти замуж? Все женщины этого хотят, но мало кто так открыто это демонстрирует. У нее, по крайней мере, все честно. Лучше уж такое откровенное поведение, чем Светкины насмешки над ребятами, за которыми, кто бы сомневался, кроется то же самое стремление».
        Присел осторожно на край дивана, тихонько погладил Ольгу по щеке.
        - Оля, просыпайся. Скоро семь, на работу опоздаешь.
        - Сейчас. Еще пять минут, - не открывая глаз, пробормотала она сквозь сон.
        Вадим выждал десять и стал будить ее более настойчиво:
        - Просыпайся, а не то я сейчас начну варить кофе, и тогда на кухне придется делать ремонт. Вставай, останови меня, пока не поздно.
        Ольга открыла глаза и сонно улыбнулась:
        - Не смей, у плиты мужчине не место. Я сама сейчас все сделаю.
        Не прошло и двадцати минут, а завтрак был готов, Ольга успела привести себя в порядок и прибрать в комнате. Вадим проводил ее до работы и отправился домой - у его группы этот день был выходным.

* * *
        В квартире было темно и душно. В окна, задернутые шторами, утром солнце не попадало. Пока на улице еще сохранялась свежесть после ночной грозы, Вадим решил впустить ее к себе в дом. При дневном свете квартира производила еще более удручающее впечатление. Дело было даже не в давнишнем ремонте, а в отсутствии постоянного ухода, регулярной уборки и того, что называют женским присутствием. Последняя основательная уборка была весной; ее сделала мама, когда он лежал в госпитале.
        Медведев недолго соображал, за что ему взяться в первую очередь. Обнаружив, что дали горячую воду, он решил начать с посуды, залил ее водой и оставил отмокать. Элементарная приборка в двух комнатах и на кухне заняла все утро, но зато квартира приобрела человеческий вид. Присев с тряпкой в руках передохнуть, Вадим через минуту ощутил, что его клонит в сон - сказывалась бессонная ночь.
        Вытряхнув в кружку остатки кофе и залив их кипятком, Вадим выдрал из ежедневника листок, взял огрызок карандаша и стал составлять список покупок, начав его со смесителя. Перечень оказался огромным. Пересчитав оставшиеся до получки деньги, Медведев начал вычеркивать один пункт за другим. Он плохо запоминал цены в магазинах и поэтому решил оставить самый минимум, чтобы не занимать потом ни у кого.
        На строительном рынке было такое изобилие сантехники, что голова шла кругом. Вадим долго ходил по павильонам, разглядывая товар и расспрашивая продавцов, которые расхваливали все модели подряд, но толком ни в чем не разбирались и ничего объяснить не могли. В конце концов он решил не связываться с современными однорычажными смесителями и выбрал традиционный вариант. Такой смеситель Медведев рассчитывал поставить сам, не вызывая слесаря.
        Не лучше пошло дело и с бытовой химией. Когда он решил спросить совета у продавщицы, что ему взять, та начала отчаянно кокетничать с ним, глупо хихикая. Медведев сначала сдерживался, потом нахамил и, естественно, ничего у нее не купил.
        Закинув домой коробку со смесителем, Вадим налегке отправился в супермаркет недалеко от дома. В отделе хозтоваров он долго разглядывал разные баночки, коробки и флаконы, тщетно пытаясь вспомнить, что весной покупала мама. «Нужно иметь особый склад ума, чтобы разбираться в этом», - думал Медведев, с нарастающим раздражением изучая надписи на банках с чистящими средствами и пакетах со стиральными порошками. Он подозревал, что принципиальной разницы между ними нет, и длинный перечень компонентов предназначен исключительно для того, чтобы сбить с толку покупателя, из без этого замороченного рекламой. Спрашивать ни у кого ничего не хотелось, хотелось побыстрее сбежать из отдела, провонявшего резкими запахами синтетических отдушек. «Как они могут целый день находиться среди этого смрада? - Вадим с недоуменной жалостью посмотрел на двух продавщиц, перекладывавших товар из картонных коробок на стеллаж. - Я тут полчаса не пробыл и уже угорел!» Ориентируясь в первую очередь на цену, он накидал в тележку бытовую химию и отправился за продуктами.
        Из магазина Медведев вышел с двумя огромными пакетами, набитыми до отказа. Как ни странно, после всех покупок осталась приличная сумма, он похвалил себя за это и в награду купил две бутылки дорогущего чешского пива. Остаток дня Вадим, прихлебывая пиво, возился с сантехникой, стирал свои вещи, в процессе размышляя, не купить ли стиральную машину, потом наелся купленных пельменей и полез отмокать в ванну, где чуть не заснул. Уже поздно вечером, растянувшись на свежем белье и проваливаясь в сон, он думал: «Никто мне не нужен, я сам могу со всем справиться… И с ремонтом, и с уборкой… Главное - без бабского визга над ухом… А Ольга… Нет, Генка прав - слезешь с такой, а говорить-то не о чем…»

* * *
        Пока Медведев в выходной день занимался хозяйством, почти вся его группа побывала на работе. Самым первым оказался Меньшиков. Он с вечера уехал со своей мамой на дачу, а рано утром оборвал на участке практически все цветы и с огромным букетом поджидал Светлану на крыльце административного корпуса. Каждый, кто видел его, думал только одно: «Парень влюбился и небезответно!» За прошедшие сутки Сашку как подменили - другими стали выражение лица, осанка, походка, он больше не косился настороженно на окружающих и не огрызался на подначки, которые сыпались на него со всех сторон, а только молча улыбался в ответ. Когда его совсем допекли, он поднялся наверх и занял пост у дверей отдела кадров.
        Светлана не спала почти всю ночь, слушая раскаты грома и бесконечно прокручивая в памяти разговор с Меньшиковым. «Правильно ли я поступила? Может, все гораздо серьезнее, чем я посчитала, и ему нужна более квалифицированная помощь, помощь настоящего специалиста в этих вопросах? Как бы ни любил Сашка отчима, произошедшее с ним в детстве не могло не нанести травму, не отразиться на нем. Что же делать? С кем посоветоваться? С дядей Сашей? Но он и так недолюбливает парня. С Вадимом? В последнюю очередь! Сказать Олегу? Нет, тоже не стоит. То, что Саня доверил мне, во мне должно и остаться; как он ни с кем не мог поделиться своей мукой, так и мне нельзя ни на кого переложить ответственность за свои слова и советы», - ее терзали сомнения. На всякий случай Света полистала свои конспекты, хотя знала, что ответов там не найдет, потом просмотрела пару книжек - опять ничего, уж слишком специфической эта тема была для студенческой аудитории. Приходилось надеяться только на свою интуицию. Почти весь день они с Сашкой говорили не только о мучивших его проблемах; обсуждая фильмы, компьютерные игры, новые книги,
Светлана не чувствовала никакой неловкости, да и Меньшиков, пожалуй, тоже, они очень хорошо понимали друг друга. Света поразилась - Саша оказался гораздо более начитанным, более развитым, чем ей представлялось раньше, да и вообще славным парнем с очень добрым сердцем, готовым отозваться на ласковый взгляд. Кривые ухмылки, нагловатые повадки и пошлые анекдоты были не более чем маской, которую он нацепил на себя. Как ни странно, между ними было немало общего, в первую очередь то, что они чувствовали свою непохожесть на окружающих, одинаково страдали от одиночества, пусть вызванного разными причинами, и старались скрыть это от других.
        У двери Светлану встретил сиявший Меньшиков. Он молча протянул девушке огромный букет и только потом обрел дар речи:
        - Света, здравствуй!
        Все сомнения девушки исчезли, когда она увидела Сашкины глаза - столько радости было в них.
        - Здравствуй, Санечка! - нельзя было не улыбнуться в ответ. - Спасибо! Какие красивые цветы! Это из вашего сада? Ты сам их вырастил? Молодец какой!
        Сашка то кивал головой, то мотал, как бы отказываясь от похвалы, и бормотал что-то не очень внятное насчет того, что Светлана достойна самых роскошных роз и орхидей.
        - Эти лучше любых магазинных! - Света тронула нежные лепестки благоухавших, но уже начинавших увядать пионов.
        Порошин, придя на работу, застал Светлану и Меньшикова сидящими перед компьютером чуть ли не в обнимку. Света то и дело тыкала в экран наманикюренным пальчиком, а Сашка, следуя ее указаниям, щелкал мышью.
        - Тащи его сюда! Так! Теперь бери воздушный шарик и прикрепи его к концу мостика, - Светлана давала парню советы. - Наращивай его дальше и все время следи, чтобы на последнем звене был шарик.
        - А я так и не нашел мешок с воздушными шариками, - Меньшиков от огорчения за свою недогадливость натеребил левое ухо до свекольного цвета. - У меня мостик все время падал в болото, и я застрял на этом уровне.
        Они были до того увлечены игрой, что даже не заметили, как в кабинете появился кадровик, и, только услышав его многозначительное покашливание, девушка выглянула из-за монитора и поздоровалась с Виктором Елисеевичем. Меньшиков пробормотал свое «здрасьте» и, покраснев, постарался спрятаться за системный блок.
        - Молодежь игрушками развлекается? - благодушно спросил кадровик.
        - Некоторые игры очень полезны для того, чтобы дать отдых мозгу, их даже специально рекомендуют для психологической разгрузки, - ослепительно улыбнулась Света.
        Порошин растаял окончательно.
        - Мозгу? Не знаю, не знаю… - по-отечески ласково глядя на девушку, проворчал он. - А вот для глаз, по-моему, хуже этого мельтешения ничего придумать невозможно, - заметил Виктор Елисеевич, рассматривая экран, по которому бегали десятки шариков разных цветов и размеров.
        Сашка через несколько минут сбежал, провожаемый внимательным взглядом кадровика. Порошин только хотел поинтересоваться у Светланы, зачем парень пришел на работу в свой выходной, резонно подозревая, что сделал он это не ради компьютерной игры, как заметил маячившего в приоткрытой двери Дениса Зорина.
        - Доброе утро, - поздоровался спасатель, стоя на пороге. - Можно мне сейчас со Светланой поговорить?
        - Дома что стряслось? - насторожился Виктор Елисеевич, обратив внимание на необычно хмурый вид Дениса.
        - Дома? - удивленно переспросил тот. - Нет, дома все в порядке… - он тяжело вздохнул.
        Света выпорхнула из-за стола и, ухватив Зорина за рукав, потянула его к лестнице.
        - Давай выйдем во двор, - предложила она, - и ты мне скажешь, что случилось, а то на тебе лица нет.
        - Я позавчера… - Денис замолчал. - Я Илье… - Опять наступила длинная пауза. - Я высказался по поводу его национальности. Что на меня нашло, не знаю… Он мой друг, а я наговорил ему такого! В тот день я потом был как в тумане, ничего не соображал, а вчера не выдержал и напился, потому что сам себе противен.
        - От этого, подозреваю, стало только хуже, - Света сочувственно посмотрела на него.
        Денис мрачно кивнул головой и, собравшись с духом, рассказал девушке о недавней стычке.
        - Что теперь? Извиниться? Но такие вещи не прощают, он мне правильно врезал. Я уволюсь… Вчера я весь день торчал на боковой лестнице, где курилка; Илька туда не ходит. Повезло, что никаких вызовов не было… Я теперь никогда не смогу посмотреть ему в глаза. Даже если перейти в другую группу, то все равно рано или поздно мы столкнемся, так что будет лучше, если я уйду совсем.
        - Денис, - остановила его Света, - ты что-то не договариваешь. Из-за чего все произошло? Я видела вас всех буквально за минуту до вашей, не знаю, как сказать…
        - Скажи попросту - драки, - буркнул Денис.
        - Ой ли? - вздохнула Светлана и продолжила: - Вы втроем мирно сидели, что-то обсуждали. Из-за чего вдруг такой конфликт?
        - Из-за тебя, - признался Денис.
        - Что?! - Света просто отшатнулась от Зорина, а он выложил ей всю подноготную ссоры и заодно признался в любви.
        Девушка была в ужасе:
        - Денис! Да что ж это такое?! Ты меня знаешь всего лишь два месяца, а с Ильей дружишь уже не один год, и вот теперь, получается, вы оба готовы забыть свою дружбу ради мимолетного увлечения?
        - Света, ты не мимолетное увлечение, - спасатель схватил ее за руку, - это серьезно, это на всю жизнь.
        - Может, стоило поинтересоваться и моим мнением?
        Денис поднял голову. Он ожидал увидеть насмешливую улыбку, холодный колючий взгляд, но вместо этого заметил слезы в голубых глазах и растерянно разжал пальцы.
        - Вы будете выяснять отношения, а я должна достаться сильнейшему? Я, по-твоему, безмозглая кукла, которую нужно отвоевать у других, и которая потом покорно пойдет с победителем?
        - Нет, Светлана, не смей так говорить. Я тебя не просто люблю, я восхищаюсь тобой, я тебя уважаю, - Денис побагровел не хуже Меньшикова. - Я вчера видел тебя вместе с Шуриком. Я… я принимаю твой выбор, хотя и не совсем его понимаю.
        - Что ты видел? Что ты понимаешь? Какой выбор? - Слезы мгновенно высохли, Света начала сердиться. - У меня с Сашей был, можно сказать, рабочий разговор, он пришел ко мне поговорить о проблемах, которые не давали ему покоя. Во всяком случае, в любви он мне не признавался и за руки не хватал!
        Светлана резко развернулась и ушла в корпус, досадуя на то, как нелепо сложился разговор - вместо того, чтобы помочь Денису, может быть, вместе с ним найти слова, которые помирят его с Ильей, она почти что поругалась с этим симпатичным парнем, который нравился ей своим покладистым характером и немного застенчивым добродушием; на его шутки и розыгрыши не обиделся еще ни один человек. Что же произошло теперь? Девушка не ожидала, что из-за нее могут возникнуть такие раздоры между ребятами, которым она должна была помогать. Сидя за компьютером, она не столько отмечала по графику отпусков, кто написал заявления на начавшейся неделе, сколько размышляла о том, что сказать завтра Илье, Денису и другим ребятам, чтобы больше не возникло подобных ситуаций. Из глубокой задумчивости ее вырвали громкие мужские голоса.
        - Еще один, вместо того, чтобы отдыхать, на работу прибежал! Что дома-то не сидится? - кадровик отчитывал кого-то. - Молодой, холостой, неужели компании нет, чтобы на пляж поехать?
        В дверях стоял Илья. Вид у него был довольно пасмурный, а от Порошина он только что не отмахивался, как от назойливой мухи. Света встретилась с ним глазами, спасатель вздрогнул и отвел взгляд.
        - Что случилось? - Светлана увела Илью в конец коридора. Она догадывалась, каким будет ответ, но, может быть, произошло что-нибудь еще, о чем не рассказал Денис.
        - Я позавчера избил Зорина. - Илья посмотрел на свои кулаки и поглубже засунул их в карманы джинсов. - Я хотел подойти в тебе в тот же день и вчера, но ты постоянно была занята, да и меня руководство все время гоняло по разным делам. Поэтому я пришел сегодня, чтобы никто нам не помешал. Мне нужно очень многое тебе сказать. - После каждой фразы Илья чуть заметно кивал головой, будто ставил точку в конце предложения. - Как дальше быть? Я взорвался из-за ерунды, мне, наверное, голову напекло. Обижаться на друга из-за глупой шутки? Кидаться на него с кулаками? У меня не так много настоящих друзей, чтобы ими разбрасываться, - Серега да Денька… А теперь ни одного не осталось. Денис - тут и говорить не о чем, и Сергей на меня вчера весь день косился, хотел, наверное, высказать все, что он обо мне думает, да сдержался. А я вот не умею, не могу в нужный момент остановиться, хоть и хожу к тебе на занятия.
        - Илья, ты не преувеличиваешь ли? Избил… - Света укоризненно посмотрела на спасателя. - Денис вполне живой-здоровый ходит и, похоже, не меньше тебя переживает из-за того, что между вами вышло, и не знает, как с тобой помириться.
        - Правда? - обрадовался Илья. - Он на меня не злится?
        Этот вопрос прозвучал так по-детски, что Светлана не могла не улыбнуться.
        - Что с вами делать-то? - вздохнула она. - Мирить, как двух карапузов в песочнице, не поделивших игрушку? - Илья кивнул, и по его взгляду девушка поняла, что этот высоченный здоровяк готов согласиться с каким угодно определением, только бы наладить отношения с другом. - Вот только мне совсем не нравится одно обстоятельство. Знаешь какое? То, что в роли этой игрушки оказалась я!
        - Ты не игрушка! - Илья содрогнулся, услышав горькие слова, и взял Свету за руку. Он склонился к ней и благоговейно поцеловал тонкие пальцы. - Ты самая лучшая девушка на свете, самая красивая, самая умная, я потерял голову, как только тебя увидел; другие ребята тоже ловят каждый твой взгляд и слово. Лишь такие праведники, как Антон, пытаются делать вид, что их не может взволновать твоя улыбка, но при этом все время стараются вроде бы случайно попасть тебе на глаза и любым способом привлечь твое внимание. Я тоже грешен, я тоже хочу лишний раз услышать от тебя похвалу, почувствовать твое одобрение, потому что люблю тебя. Я не зеленый пацан, я кое-что видел в жизни и честно признаюсь, что влюблялся не раз, но все это было несерьезно. Проходила неделя, месяц, иногда два, и мне становилось невмоготу продолжать отношения, я стремился к чему-то новому, а сейчас, поверь мне, что я мечтаю только об одном - быть рядом с тобой всю оставшуюся жизнь. С тех пор, как ты появилась в нашей группе, у меня не было ни одной женщины, извини за такие интимные подробности. Мне никто, кроме тебя, не нужен, потому что ты
затмила всех, как солнце, появляющееся утром на небе, затмевает даже самые яркие звезды! Одно твое слово - и я сверну горы и брошу к твоим ногам все сокровища мира! Я добьюсь всего сам, без чьей-либо помощи; хочешь - уйду из отряда, займусь бизнесом и разбогатею, построю для тебя дворец, разобью вокруг него невиданные сады. Тебя смущает то, что я еврей? Я окончательно отрекусь от своей семьи, сменю даже свое имя, «аnd I'll no longer be a Capulet»![2 - «И я не буду больше Капулети»] - он вдруг перешел на английский.
        - «That which we call a rose by any other name would smell as sweet»,[3 - Роза так же пахнет розой, хоть розой назови ее, хоть нет] - с немного насмешливой улыбкой без запинки ответила Света, выслушав страстное признание, и вернулась к родному языку. - Твоя национальность?! Боже, какая ерунда! Неужели ты думаешь, что это может повлиять на отношение к тебе? - Илья, услышав эти слова, в экстазе покрыл руки девушки пламенными поцелуями. Она мягко, но решительно остановила его. - Пока что прошло чуть больше двух месяцев, как я начала здесь работать. Не стоит ли подождать хотя бы полгода, чтобы понять, что серьезно, а что - нет?
        - То же самое ты услышишь от меня и через полгода, и через год, и через десять лет! - Глаза спасателя горели огнем. - Ты хочешь убедиться в моем чувстве? Я согласен, я буду ждать, сколько потребуется. Тебя отталкивает моя внешность? Я сделаю пластическую операцию, укорочу свой уродливый нос, исправлю уши, выведу веснушки, сделаю все, что скажешь!
        - Разве во внешности дело? - Света внимательно смотрела на Илью и размышляла о том, что он совсем не так некрасив, как сам про себя думает. - Любят не за это, но я пока что вообще никого не люблю. Пойми меня, пожалуйста, правильно, но я устраивалась на эту работу совсем не с целью найти себе жениха, я не хочу, не готова… Не знаю, как сказать… Я не могу представить себя замужем! - Светлана опустила глаза и призналась: - Я никому не хотела говорить об этом, но раз уж разговор пошел на такие темы… Я чуть было не вышла замуж пару лет назад, но вовремя остановилась, потому что поняла, что не любила того человека, хотя и очень хорошо к нему относилась, была благодарна ему за то многое, что он сделал. Может быть, я была неправа, но мне не хотелось жить по принципу «стерпится-слюбится». Когда полюблю, то, наверное, не буду мучиться сомнениями, а пока…
        Илья осторожно взял девушку за руку и нежно поцеловал. На этот раз она не отняла ее, будто ничего не заметив. Ее грустный вид поразил спасателя, но то, что он услышал, вызвало в нем самое настоящее ликование. Света не любит его. Пусть! Но она не любит и никого другого! Илья чувствовал, что Светлана говорит правду, не хитрит и не кокетничает с ним. Очень хорошо! Он сделает все, чтобы найти дорожку к ее сердцу, пусть это будет тропинка на самом краю обрыва, пусть это будет лезвие бритвы! Тем притягательней цель, тем дороже победа!
        Илья летел домой, как на крыльях, воодушевленный разговором, желая навсегда изгнать печаль из чудесных голубых глаз. Он не строил конкретных планов, как вызвать в Свете ответное чувство, а просто мечтал о девушке как о прелестной жене, как о матери их будущих детей. Он проскочил мимо автобуса, собиравшего детей сотрудников института, чтобы отвезти их на вторую смену в Песчаное, и не заметил хмурого взгляда, которым проводил его Сергей Томский, помогавший укладывать рюкзаки, чемоданы и сумки в багажное отделение старого «Икаруса».
        Светлана сидела за компьютером и не могла заставить себя вернуться к прерванной работе. Она жалела, что разоткровенничалась с Ильей, тем самым подарив ему пусть слабую, но надежду. Когда Света работала психологом в ГУВД, то не допускала ни малейшего кокетства, всегда старалась держаться так, чтобы ни у кого не возникло желания приударить за ней, мгновенно и жестко пресекая многочисленные попытки, но не могла же она вести себя холодно и отстраненно с симпатичными ей ребятами, которым должна была помогать в решении возникающих проблем. Ей казалось, что дружелюбная сдержанность будет наилучшей манерой поведения, но далеко не всегда удавалось придерживаться именно такого стиля; проще всего, как ни странно, это получалось у нее при общении с Медведевым, а его, наоборот, доводил до белого каления именно спокойный и внимательный взгляд девушки. Впрочем, Вадима зачастую выводил из себя один лишь факт появления Светланы в непосредственной близости от него, а разговаривать с ним вообще было практически невозможно - ничего, кроме маловразумительных односложных ответов, Света не могла добиться от командира
группы, если же она переспрашивала что-то, то в ответ чаще всего слышала какую-нибудь грубость.
        До сих пор Света чувствовала себя свободнее всего, общаясь с Антоном и Сергеем, которые не пытались ухаживать за ней. Девушка подумала о них в этот момент еще и потому, что оба спасателя написали заявления на отпуск в августе, Усов - на весь месяц, а Томский - только на две недели. Командир группы не возражал. Глядя на его подпись на лежавших перед ней заявлениях, Света дивилась тому, какой неровный почерк, оказывается, может быть у человека, который прекрасно рисует, казалось, что на двух бумагах расписывались разные люди. У Антона же был убористый, но очень четкий почерк, который подошел бы в качестве образца для любой прописи, строчки на нелинованной бумаге лежали ровно, не съезжая ни вверх, ни вниз. Сергей Томский писал размашисто, довольно понятно и грамотно, но вот конец каждой строки оказывался у него намного ниже начала. Света вспомнила, что такое расположение текста поверхностно толкуют как свидетельство заниженной самооценки человека, и подумала, что с Сергеем, сторонившимся почти всех ребят, кроме Ильи, нужно побольше общаться, постараться разговорить его. Она относилась к Томскому с
симпатией и часто недоумевала из-за того, что он до сих пор так сильно переживает развод с женой, о чем как-то проговорился все тот же Илья. «Возможно, у него есть еще какие-то проблемы, о которых он не хочет говорить даже с Ильей, - думала девушка, складывая поступившие заявления на отпуск в отдельную папку, - но станет ли Сергей откровенничать со мной? Может быть, не нужно лезть ему в душу, а стоит подождать, когда он сам решится на разговор, ненавязчиво подталкивая его к этому шагу…»
        - Виктор Елисеевич, почему бы нам не сделать стандартные бланки заявлений: на отпуск, на путевки, на материальную помощь? Выложим их в сеть, а сотрудники по необходимости смогут заполнить нужный и распечатать его. Можно самим создать соответствующие шаблоны, можно взять готовые из бухгалтерских или правовых программ, - предложила кадровику Светлана.
        Порошин отвлекся от какой-то бумаги, которую изучал с явным неудовольствием.
        - Идея, конечно, хорошая, но кто этим займется? - осторожно одобрил кадровик. - Бухгалтерия наша и без того стонет, что у них работы невпроворот, и нужны еще люди, к компьютерщикам лучше не соваться - будет тот же самый разговор, но уже на повышенных тонах, и все будут жаловаться на маленькую зарплату.
        - Я могу сделать такие бланки, - улыбнулась Света, - но вы обязательно их посмотрите и сделаете свои замечания.
        Порошин снял очки и внимательно начал разглядывать девушку.
        - Редчайший случай в наши дни, когда человек не отбивается всеми способами от работы, а по собственной инициативе делает что-то!
        - Виктор Елисеевич, это я предлагаю из чисто эгоистических соображений, - Светлана рассмеялась, - сил нет иной раз разбирать чью-то писанину, да еще с орфографическими ошибками!
        В дверях появился Сергей Томский. Кадровик, увидев его, просто подскочил в своем кресле.
        - Сегодня все сговорились, не иначе! Я обязательно поговорю с руководством насчет нового графика для первой группы. Отдыхать не хочет никто, все рвутся на работу, так пускай работают!
        - Сергей, что случилось? - Светлана увела Томского все в тот же конец коридора и там, остановившись у окна, озадаченно посмотрела на Сергея, который всегда выглядел довольно пасмурно, но в тот день у него был особенно хмурый вид. - Почему ты пришел?
        - Я своего парня в Песчаное отправлял и решил зайти. Вчера хотел поговорить с тобой, но как-то не получилось. - Сергей слегка улыбнулся, но тут же вновь помрачнел.
        - Что-то настолько срочное, что ты не мог дождаться завтрашнего дня?
        - Завтра меня опять кто-нибудь опередит, а сегодня ты свободна от работы с нашей группой, - оглянувшись по сторонам, ответил Томский и вдруг спросил: - Зачем Илья к тебе приходил? Ты знаешь, что у него с Денисом конфликт произошел?
        - Знаю, - кивнула Света, - у меня обе стороны этого конфликта уже побывали.
        - Они все тебе рассказали?
        Светлана поразилась преображению Томского - вопрос был задан холодным, резким тоном, глаза глядели строго, пресекая всякую попытку уйти от ответа. Лицо Сергея изменилось, с него начисто исчезли какие-либо эмоции, которых и раньше-то было немного, губы сжались настолько плотно, что побелели.
        - Достаточно, - коротко ответила она.
        - А они сказали тебе, что я тоже там был? - все так же жестко спросил Сергей. - Что я стоял и смотрел на них и ничего не предпринял, чтобы погасить конфликт, а разнимать ребят пришлось командиру.
        - Ни тот, ни другой ничего мне об этом не сказали, - покачала головой девушка.
        Томский описал произошедшее во всех деталях, больше делая упор на своем бездействии и упрекая себя за это. Света подумала, что за каких-то пять минут этот вечный молчун сказал больше, чем за два месяца.
        - Сергей, я не пойму, в чем ты-то виноват? Денис и Илья сцепились между собой и на твои увещевания вряд ли обратили бы внимание.
        - Я мог бы не допустить этого конфликта, - сухо ответил Томский. - Ты ведь помнишь, где я работал, кое-чему меня учили: и психологическим приемам, и физическим, так что я мог остановить их на любой стадии, но не сделал этого, потому что, честно признаюсь, думал о тебе, а о ребятах как о своих соперниках.
        Светлана пораженно посмотрела на него:
        - Сергей, вот от тебя я этого никак не ожидала!
        - Почему? Я, по-твоему, не мужчина? - Томский, как показалось Свете, обиделся. - У меня не может быть естественной реакции на молодую красивую женщину? Я так же, как и все остальные ребята, с ходу был покорен твоей красотой, умом, умением владеть собой! Что тебя так удивляет? Неужели ты думаешь, что никто не мечтает о тебе, не хочет тебя? Почему я должен оказаться исключением?
        Девушке стало не по себе.
        - Я разве давала кому-либо хоть малейший повод видеть во мне охотницу за женихами или искательницу приключений? Разве не может быть отношений, не замешанных на сексуальной почве? Получается, что в мужском коллективе может работать только женщина старше семидесяти лет в очках с толстыми стеклами и со слуховым аппаратом или тетка двухметрового роста, ничем не отличимая от мужчины, которая любому ухажеру может свернуть челюсть! Мне в парандже ходить, чтобы ни у кого не возникало желания потискать меня где-нибудь в укромном уголке?
        - Светлана, такие-то вещи зачем говорить? - Томский с упреком посмотрел на девушку. - Что же, ты считаешь нас сборищем подонков? Ты до сих пор не поняла, какие классные ребята собрались в нашей группе? Поверь, ни у кого не возникает даже мысли о мимолетном сексе, все хотят большего, мечтают создать с тобой семью, потому что такие девушки, как ты, попадаются только один раз в жизни, и никто не хочет упустить этот единственный шанс, поэтому, может, иногда и совершают какие-то нелепые поступки, стремясь привлечь твое внимание. Выбери кого-то одного, и, я обещаю тебе, остальные лишь позавидуют по-хорошему этому счастливчику.
        - Все! Хватит! - не выдержала Света. - Я больше ничего не хочу слышать на эту тему! Кто-нибудь из вас может понять своими мужскими мозгами, что не все девушки думают только о том, как выйти замуж! У меня есть другие интересы и цели в жизни, кроме кастрюль и стирки мужских носков! Если ты считаешь это патологией, так и скажи! После всего, что мне сегодня пришлось выслушать, хочется только одного - написать заявление об увольнении!
        Девушка порывисто развернулась, пропоров тонким каблуком старый линолеум, и через считанные секунды Сергей услышал, как она сбегает по лестнице. Ему показалось, что в голубых глазах появились слезы обиды и разочарования, и он пожалел, что затеял этот разговор.
        Во дворе Света столкнулась с Кириллом Задонцевым и Славой Шевченко из третьей группы. Они не могли не заметить ее расстроенный вид. Судя по кривоватой ухмылке, Славка сказал девушке что-то игривое, Кирилл тоже отпустил в ее адрес какое-то замечание, но тут же лица их вытянулись - Светлана резко ответила им. Томского поразило ее лицо, ставшее холодно-надменным, а вспыхнувшие гневом глаза, казалось, могли бы испепелить насмешников на месте. Порошин, проходивший чуть в стороне от них, остолбенел, став свидетелем этой сцены, а девушка через несколько метров чуть не сбила с ног Новоселова, который тоже зачем-то пришел на работу. Сергей увидел, как он взял Свету за руку, похоже, о чем-то спросил, потому что девушка так яростно мотнула головой, что заколка вылетела из волос, моментально рассыпавшихся по плечам. Петровича ничуть не смутила такая реакция, он только отвел Свету в тень и усадил на скамейку, сам сел рядом и что-то начал говорить ей, стараясь успокоить. Томский ощутил неловкость и хотел уйти, но не смог заставить себя это сделать. Он стоял у окна и наблюдал за тем, как Новоселов что-то
втолковывал рассерженной девушке. Светлана сначала хмурилась, качала головой в ответ на его слова, но вскоре с ее лица исчезло напряженное выражение, и она даже пару раз слабо улыбнулась, кивнув при этом.
        Сергей ухватил сам себя за ухо и потянул за него, как бы оттаскивая от окна. «А вот подсматривать - нехорошо!» - пробормотал он вполголоса, но все-таки не удержался, еще раз глянул на скамейку и обнаружил, что она опустела.

* * *
        С утра пораньше Усов с Меньшиковым совместными усилиями сумели выцыганить у дяди Яндекса несколько железяк для своих потрепанных «Нив». Пока на Светины занятия собиралась вся группа, исключая командира, ребята, давясь от хохота, смаковали очередные перлы, услышанные от начальника склада:
        - Он «скрипя сердцем» отдал мне масляный фильтр! - восхищался Сашка.
        - А я должен быть благодарен ему «до конца гробовой доски» за свечи! - Антон порылся по карманам и вытащил один из своих блокнотов. - Я должен записать это, чтобы донести до потомков в целости и сохранности!
        Высказывания дяди Яндекса мгновенно распространялись по всему институту и выходили за его пределы. Сотрудники цитировали Михаила Федоровича при каждом подходящем случае, и часто бывало так, что даже в разговорах с посторонними употреблялись его знаменитые фразы. Цены в открывшемся неподалеку от базы новом торговом центре объявлялись «бизнесловными», а новое оборудование для резки толстых металлических конструкций сразу же было названо «неприподъемным». Даже Черепанов сказал именно так на совещании у директора.
        - Он специально это придумывает? - спросил Сергей, узнав причину восторгов молодых спасателей. Томский еще мало был знаком с афоризмами хозяйственника и иногда удивлялся, услышав странное высказывание.
        - Нет, такое, по-моему, нарочно сочинить нельзя, - усмехнулся Антон, - для этого необходимо вдохновение, особое состояние души. Все это нужно записывать и потом к юбилею автора издать «многотонное» собрание сочинений.
        - В кожаном переплете и с золотым тиснением! - подхватил идею Меньшиков. - Тираж ограниченный, но с дальнейшим переизданием в дополненном варианте!
        Сергей улыбнулся, но, как всегда, его улыбка пропала через какое-то мгновение. Сашка с Антоном тоже перестали хохотать, но по другой причине: в приоткрытую дверь комнаты, где Светлана проводила занятия, они увидели, что девушка довольно сердито отчитывает Дениса и Илью, которые выслушивают ее с покаянным видом. Все остановились на пороге, но Света, заметив подошедших ребят, кивнула, приглашая их войти.
        - Очень хорошо, что все собрались, - улыбнулась она, и спасатели отметили, что улыбка у нее совсем не такая, как всегда, а глаза смотрят устало. - Я хотела с вами поговорить, кое-что было сказано уже вчера, но это слышали не все.
        - Подожди немного, я сейчас командира сюда притащу! - Генка хотел было отправиться за Медведевым, но Светлана остановила его.
        - Не нужно! К нему то, что я хочу сказать, отношения не имеет, - резко бросила она.
        Середкин с недоумением уставился на девушку, Сергей и Петрович переглянулись, Илья с Денисом хором вздохнули.
        - Я хочу поговорить о сложившейся ситуации, - начала Светлана. - Я думаю, вы догадываетесь, о чем пойдет речь. Произошедший конфликт улажен, причем, можно сказать, без моей помощи. Это плюс. Но есть один громаднейший минус - конфликт вспыхнул, по сути, из-за меня! Вы понимаете, что произошло? Из-за «юбки» забыта многолетняя дружба! - Денис собрался что-то сказать, но, увидев выразительный взгляд девушки, прикусил язык. - Кроме того, вы перестали доверять друг другу! Как можно! Вы должны быть единой командой, а вместо этого что? Немедленно прекратите нелепое соперничество и попытки ухаживать за мной!
        Светлана говорила долго и очень жестко, распекая спасателей, как провинившихся школьников, ни разу не смягчив резкие слова даже намеком на улыбку, глаза ее были холодного серо-стального цвета. Слушая слова девушки, все явственно представляли на ее месте своего командира - Медведев сказал бы им то же самое, только в других, само собой разумеется, выражениях.
        - Ребята, поймите, я не хочу быть яблоком раздора, - под конец устало вздохнула Светлана. - Меня взяли на эту работу для того, чтобы я, став членом вашего коллектива, знала о существующих и могущих возникнуть проблемах, помогала в их разрешении, чтобы в возможной экстремальной ситуации ваши мысли не отвлеклись на что-то постороннее. А вместо этого… - девушка снова вздохнула. - Появились проблемы, которых раньше не было, причем появились из-за моего появления в группе, потому что некоторые, оказывается, меня воспринимают не как специалиста, а как особу противоположного пола, за которой можно приударить. Вы все отличные ребята, я отношусь ко всем вам одинаково, но как к братьям или друзьям. Мне хотелось стать полноправным членом вашей команды, но, похоже, не получилось; наверное, это вообще невозможно. Очень жаль… - Света печально посмотрела на ребят. - Занятий сегодня не будет, они не пойдут впрок при такой сумятице в мыслях и душе, по крайней мере у меня. Надеюсь, вы поняли, что я хотела вам сказать.
        Девушка намеревалась выйти из комнаты, но путь ей преградил Сашка.
        - Света, у тебя испытательный срок когда заканчивается?
        - На этой неделе.
        - Тебя могут уволить? - нахмурился Денис.
        - Ребята, вы не волнуйтесь, на улице я не окажусь. - Первый раз на лице Светланы появилась слабая улыбка. - Даже если Николай Кронидович решит, что я не справилась со своей задачей, то Виктор Елисеевич меня никуда не отпустит, оставит при себе, а там видно будет.
        - А как наше начальство будет определять, выдержала ты испытательный срок или нет? - Меньшиков продолжал загораживать дверь. - Нашим мнением поинтересуются? Или мы должны помалкивать?! - Парень сердито оглядел собравшихся.
        - Вот ты бы точно помалкивал, стажер! - попробовал осадить его Генка. - Пройдешь аттестацию - тогда твоим мнением будут интересоваться, а пока что ты сам под большим вопросом.
        Сашка напрочь проигнорировал слова Середкина:
        - Я сейчас же пойду к Черепанову и скажу ему, что лучшего психолога и тренера для нашей группы быть не может!
        - Я с тобой! - Антон встал рядом с Меньшиковым.
        - Вместе пойдем! - одновременно шагнули к ним Денис и Илья.
        Света мягко прикоснулась к Сашкиной руке.
        - Саня, пропусти меня, пожалуйста.
        Меньшиков молча освободил проход. Света в дверях оглянулась. Что было в ее вновь ставших голубыми глазах? Растерянность, благодарность, радость? Все вместе? Или, может, в них блеснули слезы?
        Сергей Томский, который все это время по обыкновению молчал, стоя в стороне, внимательно посмотрел ей вслед и подошел к ребятам, будто вспомнив что-то:
        - В первую очередь, наверное, спросят мнение нашего командира, - негромко сказал он. - Что он начальнику скажет?
        Спасатели переглянулись - Медведев не скрывал своей неприязни к девушке.
        - Димыча я возьму на себя, - самоуверенно пообещал Генка.
        - Вот что его может взбесить окончательно, - подал голос молчавший до сих пор Петрович, - так это, если мы вперед него пойдем к Черепанову насчет Светланы. Пусть сначала состоится разговор между ними; ну не людоед же, в конце-то концов, наш командир, чтобы желать ее увольнения! Если у Кронидыча будут какие-то колебания, вот тогда и мы выскажем свое мнение. Ты, парень, не дергайся, - остановил он Меньшикова, который открыл рот, чтобы высказаться по этому поводу, - знаю, что хочешь сказать: все трусы, один ты смелый. Посиди, остынь. Не пори горячку, кому сказано! - Новоселов повысил голос, заметив, что Сашка пропустил его слова мимо ушей. - Светлане же и напортишь! Ты этого хочешь?
        Парень сник; не говоря ни слова, он покачал головой.
        - Я поговорю и с Вадимом, и с Черепановым. Не специально о Светлане, а так, о жизни в общем и целом, - усмехнулся Петрович, - узнаю, какое у них настроение, но, думаю, что все будет в порядке, Света останется с нами и будет гонять нас с удвоенной энергией. А вы уж постарайтесь девочку не подводить, хотите ухаживать за ней - ухаживайте, но не в рабочее время, а главное - друг с другом не выясняйте отношений!
        Вадим из-за жары сидел полураздетым в кабине «Урала», закрепленного за его группой, разбирал полученные для аптечки медикаменты и не сразу обратил внимание на странно тихий вид своих ребят, когда те выходили из корпуса после занятий со Светланой. «Загоняла парней», - подумал Медведев, решив, что они просто устали. Еще совсем недавно он слышал, как Усов с Меньшиковым над чем-то хохотали до упаду, и вот теперь оба парня идут через двор с похоронным видом. «Что-то они быстро сегодня, - мельком подумал Вадим, - за полчаса управились».
        - Та-ак, на этом фронте без перемен! - Недовольный голос Черепанова оторвал Медведева от его занятий. - Опять не получилось?!
        - Опять, - виновато признался Вадим и низко опустил голову, надеясь подобным смирением смягчить гнев начальника.
        Нарочитая покорность еще больше вывела из себя Черепанова. Он приказал «капитану Медведеву» привести себя в порядок и через пять минут явиться в нему в кабинет, где командиру первой группы пришлось выслушать немало неприятного. Через четверть часа Вадим вылетел в коридор, багровый от стыда и гнева - совсем некстати он заикнулся о Светлане, которая, по его мнению, занимается ерундой и попусту отрывает ребят от, может быть, менее утонченных, но гораздо более полезных занятий в спортзале. Черепанов рассвирепел окончательно и заявил Медведеву, что еще до окончания испытательного срока отдаст на подпись директору приказ о зачислении Светланы в основной штат отряда спасателей. После этого он распечатал еще один экземпляр графика занятий, вручил его Вадиму, испепеляя того взглядом, и пообещал лично проконтролировать посещение занятий, а за прогулы посулил все возможные кары, которые только были ему доступны.
        На обед после такой взбучки Медведев не пошел. Не меньше часа он неистово молотил во дворе боксерскую грушу, пока немного не успокоился. Вид у него, наверное, был озверевший, потому что ни одна живая душа не осмелилась даже близко подойти к спортплощадке, все старательно обходили ее, делая крюк по солнцепеку. Чуть придя в себя, Вадим решил смыть с себя пот и остатки раздражения и направился было к гаражам, где была сооружена летняя душевая, но по дороге столкнулся с Меньшиковым, который тащил куда-то здоровенный моток металлического троса.
        - С Медведевой говорил? Что она сказала? - спросил Вадим, с подозрением разглядывая парня.
        - Сказала, что я придурок, - вздохнул Сашка и покраснел.
        - Так прямо и сказала? И больше ничего?
        - Нет, сказала не совсем так, но смысл был именно такой, и еще посоветовала не морочить никому голову.
        - Золотые слова. Оказывается, она кое-что соображает. Поражен этим обстоятельством. - Вадим оглянулся по сторонам и понизил голос. - А ты кому-нибудь, кроме меня и нашей фифы, говорил об этих делах?
        Меньшиков только молча помотал головой.
        - Ну, слава богу, хоть на это ума хватило. Да, кстати, ты видел график? У тебя сегодня вечером с Медведевой занятия, чтоб пришел, никаких отговорок. Все, сгинь с глаз моих долой.
        Сашка, вопреки ожидаемому, не только не сгинул, а наоборот, вплотную подошел к Вадиму и первый раз за последнее время открыто посмотрел ему в глаза.
        - Командир, ты не прав! Светлана - классная девушка, очень умная и очень добрая, она все понимает даже без слов, я такую никогда не видел. А глаза у нее такие хорошие, теплые, совсем не холодные, как ты считаешь. И не смей называть ее ни фифой, ни ведьмой!
        Только после этого заявления Меньшиков развернулся и отправился дальше по своим делам. Вадим озадаченно посмотрел ему вслед: «Какие дела пошли - чуть с кулаками на меня не полез! Еще один готов! Она же старше этого пацана! Нет, точно, если боги хотят покарать, они лишают человека разума. И насылают на него Светку Медведеву…» Потом ему пришла в голову очень неприятная мысль: «А сам ты, родной, в порядке ли? Тебя же все время, о чем бы ни думал, на нее сносит! Уже по ночам сниться стала!» Ощутив тошнотворный холодок где-то в животе, он постарался себя успокоить: «Уж я-то в нее точно не влюблен - она мне, как кость в горле! Нужно выкинуть ее из головы - и все дела» и тут же с содроганием вспомнил про пресловутый график Кронидыча, по которому у него через два дня должны быть со Светланой занятия.
        От предстоявшего мероприятия Медведева спасли лесные пожары. Прошедшие местами дожди ситуацию даже ухудшили - больше было сухих гроз, от которых загорелись леса еще в нескольких районах области. Сильные ветры, сменившие знойный штиль, раздули тихо тлевшие торфяники и вызвали сильнейшие верховые пожары. На борьбу с этим бедствием теперь были брошены все силы. Отряд спасателей почти в полном составе был отправлен на восток области, где горели леса и торфяники, в городе оставили только пять человек под началом командира четвертой группы Артура Галямшина.
        Часть 2. Пожар, химия и иностранцы.
        В то лето все в природе было направлено против людских усилий: отсутствие дождей и жара на протяжении многих недель, направление и сила ветра, небывало низкий после почти бесснежной зимы уровень грунтовых вод. Многие деревья и кустарники сбросили пожухшие листья и стояли с голыми ветками, не давая возможности укрыться в их тени от зноя. Земля покрылась ржавчиной выжженной зноем травы и сама рассохлась в пыль, поднимавшуюся в воздух при малейшем движении. Достаточно было малейшей искры, чтобы вспыхнул огонь. Доступ в леса перекрыли милицейскими и военными кордонами, но пожары не прекращались и практически ежедневно обнаруживались их новые очаги.
        Несмотря на многодневную борьбу со стихией, удушливый дым с тлевших высохших болот и горевших лесов по-прежнему накрывал большую часть области. В помощь пожарным расчетам были приданы воинские части, но сил и техники все равно было недостаточно. У отряда спасателей, шедшего на помощь, на вооружении были тяжелый трактор с комплектом навесного оборудования, по большей части собственного изготовления, два бульдозера, насосная станция, несколько километров пожарных рукавов, но, в основном, расчет делался на наличие специальной подготовки и кое-какого опыта в тушении пожаров, какого совсем не было у солдат-срочников.
        Солдаты в обычной форме, без какой бы то ни было подготовки, без респираторов, с лопатами и топорами в руках в шли в атаку на огонь. Они получали отравления от угарного газа, ожоги легких и кожи различной степени тяжести, а положительные результаты применения большого количества необученных людей без специального снаряжения и техники были мизерны.
        Пожарные тушили торфяники по квадратам, они рыли сети траншей и постоянно заливали в них воду. Но таким образом можно было потушить торф, горевший на глубине не более двух метров, большинство же очагов пожара находились глубже, до них вода просто не доходила. Нужны были другие технологии и техника, а без них все усилия были, в основном, сосредоточены на том, чтобы не дать низовому пожару перейти в верховой.
        Три «Урала», переваливаясь по ухабам высохшей грунтовой дороги, везли два десятка спасателей в Каменский район. Жители окрестных поселков существовали за счет работы на торфодобывающем предприятии, лесозаготовках и обработке древесины. Сейчас под угрозой была не только деятельность этих предприятий, но и сами поселки, находившиеся в окружении вековых сосновых лесов. Хорошо еще, что они стояли на своеобразном песчаном острове между небольшим озером и прудом, образованным у самого истока речки Каменки, и можно было не опасаться, что пламя вдруг неожиданно полыхнет из-под земли или что под ногами выгорит торф и образуется смертоносная огненная полость. Огонь еще не подступал к жилым домам, но база с автотехникой и склад с готовой продукцией, находившиеся на самом берегу небольшого озера, сгорели дотла.
        Во время пожара поднялся ветер силой до тридцати метров в секунду, и огонь стал стремительно распространяться по кронам деревьев. Усилия, которые направляли на то, чтобы остановить низовой пожар, - проламывали полосы, минерализовали их, пускали встречный пал, - все эти действия оказались бесполезными, когда пошел верховой пожар. Огненный смерч легко перескочил озеро шириной не меньше трехсот метров. Вихрь раскручивал горящие головешки так, что они улетали за километр-полтора от центра, где он возник. Пламя перекинулось на территорию предприятия с горевшего вокруг леса. Сначала начали тлеть крыши складских помещений, затем полыхнули автомашины, стоявшие на открытых стоянках, взорвалась одна бочка с соляркой, потом другая, и базу охватил пожар.
        Огонь погасили, на пожарище вызвали хозяина фирмы, известного в области бизнесмена Рябова, за которым давно закрепилось прозвище «Деревянный король», - в своих руках тот держал львиную долю торговли лесом и всем, что из него можно произвести.
        В общих чертах Вадиму Медведеву и Марату Кузьмину ситуацию обрисовал управляющий Каменским филиалом Рябовской фирмы, одновременно он же председатель поселкового совета Большой Каменки. Командир третьей группы Артем Рябинин с тяжелой техникой отстал от них и мог появиться на месте, в лучшем случае, часа через два.
        Медведев, которому поручили командование спасателями, выслушал председателя-управляющего, но не задал ему ни одного вопроса, решив сориентироваться на месте и уже там действовать по обстановке. Имя Рябова вызвало в памяти неприятные ассоциации: «Уж не у него ли работала Светлана? Почему ушла из такой процветающей фирмы?» Вспомнились еще всякие досужие разговоры, обрывки которых иногда доносились до Вадима. Он решил выкинуть из головы все эти глупости и для этого попробовал сосредоточиться на том, что бубнил радиоприемник.
        Областное радио передавало интервью с каким-то чиновником районной администрации: «Для обеспечения порядка, охраны брошенного жителями имущества, пресечения мародерства и помощи в организации эвакуации областное УВД выделило полторы тысячи сотрудников. С пожарами на осушенных болотах практически ничего уже сделать нельзя. Огонь охватил слишком большие территории, запасы воды на которых полностью исчерпаны, на данный момент потушить торфяники, особенно в лесах, невозможно. Поэтому разрешить сложившуюся ситуацию могут только дожди».
        - Выключи эту болтовню! - Медведев не выдержал и толкнул в плечо Илью.
        - Дожди, - фыркнул Петрович, - хорошо бы, да где они? На небе ни облачка, как в Сахаре.
        - И под дождем торф гореть может, - мрачно добавил Меньшиков. - Торфяники горят даже зимой, тлеют на глубине нескольких метров. Годами это может длиться.
        - Обрадовал! - Петрович покосился на него. - Откуда ты это знаешь?
        - В училище торфяные пожары отдельной темой шли. У нас один препод в семьдесят втором году под Москвой торфяники тушил, ни о чем другом говорить не мог.
        - Во, Шурик! - встрепенулся Денис. - Да ты же у нас главный спец по этим вопросам должен быть!
        Не только Зорин, но и остальные ребята вдруг вспомнили, что Сашка закончил пожарное училище.
        - Настал твой звездный час, - насмешливо бросил Антон.
        На его слова Сашка не обратил внимания.
        - Да какой я спец? - Меньшиков смущенно пожал плечами. - Я, можно сказать, ни на одном стоящем пожаре и не был.
        - Ну вот, теперь побываешь. - Илья притормозил, увидев большую армейскую палатку. - Похоже, мы на месте.
        Недалеко друг от друга уже были разбиты два палаточных лагеря с полевыми кухнями - пожарных и воинской части связистов, которых бросили на тушение огня. Пока спасатели разбивали свой лагерь, Марата с Вадимом знакомили с обстановкой уже немолодой майор - начальник отряда государственной пожарной службы и командир части связистов, капитан, на пару лет моложе Медведева. Олег Худяков общался с местными медиками, обсуждая, как и где лучше организовать еще один медпункт - со своим оборудованием и багажом лекарственных и перевязочных средств, он никак не уместился бы в уже имевшуюся палатку, отведенную под медсанчасть. В разгар обсуждения появился уже знакомый спасателям председатель в сопровождении еще двух мужчин. Один из пришедших - невысокий кряжистый мужик в тельняшке с окладистой светлой бородой тут же присоединился к разговору медиков; Вадим через общий разговор расслышал только его имя - Глеб, фамилию переспрашивать не стал. Другой оказался тем самым Рябовым, на которого, по услышанному Медведевым, окрестное население только что не молилось. Вадим скептически разглядывал китайский спортивный
костюм, явно купленный на рынке, Медведев сам к такому присматривался, но одно дело его кошелек и совсем другое - кошелек Рябова, мобильник далеко не первой молодости, покрасневшие от дыма глаза за очками в тонкой металлической оправе, усталое лицо, покрытое морщинами. «Живьем» он первый раз видел олигарха, пусть местного масштаба, и увиденное не очень вязалось с его представлениями, потому что больше всего Рябов походил на старого учителя, озабоченного школьными и семейными проблемами. «Он ведь старше Петровича! Что Светка могла в нем найти? Деньги? Конечно, что же еще?! Молодая девка со стариком… Мерзость! - подумал Медведев и тут же обругал себя: - Ты что, ни о чем другом даже сейчас думать не можешь?»
        Рябов между тем пару раз с недоумением встретил раздраженные взгляды спасателя и, решив не обращать на них внимания, с головой ушел в обсуждение вопроса, какая техника может понадобиться для тушения леса.
        - Трактора, бульдозеры, экскаваторы - все пойдет в ход, - перечисляли и начальник пожарных, и Марат. - Люди есть, техники мало.
        - Почему раньше ничего не сообщили? - Рябов строго посмотрел на своего управляющего. - Уже сегодня можно было бы, самое малое, пару тракторов сюда пригнать.
        - Да мы думали своими силами справимся… Хотели…
        - А получилось… - Рябов не стал продолжать. - Один раз пронесло, никто не погиб, а в следующий раз? На молитвы отца Глеба уповать будешь? Смотри у меня, Михалыч! - Он повернулся к спасателям. - Будет техника. Легкий вертолет сюда пришлю, разведку будет вести. Пилоты у вас есть? - спросил он у спасателей.
        - Пока не обзавелись ни техникой такой, ни людьми, - Марат покачал головой и подумал: «А сколько лет об этом разговоры идут!»
        - Значит, и двух пилотов пришлю, будут в вашем подчинении. Подготовьте площадку. - Рябов делал какие-то пометки в блокноте. - Что еще нужно: продукты, медикаменты, предметы гигиены, стройматериалы - через полчаса жду список, завтра сам привезу.
        После его ухода Марат задумчиво протянул:
        - Да-а, что значат деньги. Вот вам, пожалуйста, вертолет в кармане.
        - Тут тяжелый, типа МИ-26, не помешал бы, - подал голос до сих пор молчавший командир связистов, - есть модификация специально для тушения пожаров, до десяти тонн воды во встроенный бак вмещается.
        - Да хотя бы пару «восьмерок»! - У начальника отряда пожарных это была больная тема. - С самой элементарной внешней подвеской на пару тонн воды, главное, чтобы сами «вертушки» на ходу были, а то ведь, - он сморщился, как от зубной боли, - на наших, которым сто лет в обед, одни лишь самоубийцы рискнут подняться в воздух. Сколько лет я ставлю эти вопросы перед нашим командованием… - он не стал продолжать.
        - Неплохо бы еще и самолет-амфибию иметь, - усмехнулся Медведев, - но он стоит почти миллиард рублей, это даже деревянным королям не по карману. - На его реплику начальник отряда пожарных только махнул рукой, а Вадим продолжил: - У меня в группе один парень есть, который в прошлом году закончил пожарное училище. Вроде толковый, но по данной части не мне судить. Подошлю его к вам, поговорите с ним, введите в курс дел, может, какие свежие идеи появятся.
        Меньшиков был отправлен к пожарным, Марат пошел обсуждать с Рябовым, какую технику тот может сюда прислать, а Вадим стал заниматься обустройством ребят. Они уже успели поставить две палатки, установить полевую кухню и теперь ладили туалет и душевую. Тут всем заправляли Петрович с Денисом, помогал им Данила Зубарев из группы Артема, опередивший своих. Зная их мастеровитость, Медведев не стал соваться со своими указаниями, только для проформы стукнул кулаком пару раз по металлической стенке из профнастила - та стояла прочно. Сергей Томский и Володя Устинов из группы Марата взяли на себя кухонные заботы, Антон с Кириллом Задонцевым занимались электричеством, а Илья - связью. Когда грохот и лязг возвестил о появлении Артема Рябинина и его ребят с тяжелой техникой, лагерь спасателей уже был полностью готов.
        Пока было относительно спокойно - новых очагов пожара за день не обнаружили, только по очереди «окарауливали» старые, тихо тлевшие на большой глубине, - Вадим решил пройтись до ближайшего поселка. Слабый ветер стих, знойный день клонился к вечеру, стоявшее уже довольно низко солнце высветило кресты на куполах маленькой поселковой церкви. На всякий случай застегнувшись, Медведев с любопытством зашел внутрь, в действующей церкви он никогда не был.
        Вадим увидел небольшой иконостас прямо перед собой, еще было несколько отдельно размещенных икон. Перед некоторыми стояли зажженные длинные тонкие свечи, иные сгорели уже почти полностью. В воздухе стоял довольно резкий запах чего-то смолистого. Пока Медведев озабоченно разглядывал свечки и соображал, не могут ли они свалиться на деревянный пол и вызвать пожар, в помещение вошел тот самый бородатый мужик, которого он видел вместе с Рябовым. Только теперь тельняшку скрыл черный подрясник, поверх него на груди висел большой крест.
        - Да-да, не удивляйтесь, Вадим Дмитриевич, я и есть отец Глеб. Окормляю, так сказать, здешних прихожан. - Он улыбнулся. - Вижу, с каким подозрением вы смотрите на наши свечки. Не волнуйтесь - все огарки и фитильки падают на металлическую подставку, а пол у нас огнезащитным составом обработан. Александр Николаевич и сигнализацию противопожарную поставил, и огнетушителями обеспечил на много лет вперед. Дай Бог, чтобы они не понадобились! Пожарные нас не один раз проверяли, к чему придраться, не нашли.
        - Да я на свечки смотрю не только и не столько в противопожарном смысле, просто любопытно, - немного смущенно сказал Медведев. - Я вообще зашел посмотреть.
        - Неужели никогда в храме не были?
        - Только в музеях, в Москве там, в Ленинграде, да и то давно это было, еще когда в школе учился.
        - А сколько вам лет? - полюбопытствовал отец Глеб.
        - Тридцать три.
        - А я почти в сорок первый раз порог церкви перешагнул и понял, что именно здесь мое место. До этого подводником на Северном флоте служил, на полгода и дольше в плавание уходил, а жена на берегу ждала и в вере силы и утешение находила. Она-то меня в храм и привела, после того как мы чудом всплыли после аварии. Вот тогда Господь и призвал меня к служению. К иным это и позже может прийти, так что у вас все еще впереди.
        Медведев промолчал. Вопросы религии и веры никогда его не интересовали, он был к ним совершенно равнодушен, но красота никогда не оставляла его безразличным. Художник, писавший образ Христа, явно копировал лик «Спаса» письма Андрея Рублева из Звенигородского чина. Ему удалось передать тот всеведущий, но доброжелательный взгляд, который был так отличен от образов византийского письма, подчеркивавших непостижимую человеку силу, грозную и суровую. «Троицу» современный иконописец тоже явно скопировал со знаменитой иконы Андрея Рублева, но эта икона, как показалось Вадиму, излишней красивостью походила на недорогую палехскую шкатулку из сувенирного киоска. Такими же блестяще-нарядными были иконы с изображениями Николая Угодника и Богородицы с младенцем. Вадим довольно равнодушно скользул по ним глазами и вдруг вздрогнул, поймав чей-то живой взгляд. Чуть в стороне, куда почти не попадал свет из приоткрытой двери, подсвеченная слабо мерцавшим огоньком лампады, висела икона, магнитом притянувшая взгляд Медведева.
        «Апостол Павел» - еле разобрал он в полумраке вязь старославянского письма. В облике апостола поражало соединение огромной внутренней мощи и покоя, отражение безграничных духовных возможностей человека. Нижняя часть лица терялась в тени, зато мощный высокий лоб настолько отчетливо выступал из темноты, словно светился изнутри. Такой же внутренний свет излучали и глаза, от которых невозможно было отвести взгляд. Окруженные глубокими тенями они как будто видели что-то, недоступное обычному взору.
        Вадим не знал, сколько времени прошло, пока он, как завороженный, разглядывал иконы. Удивительное и, пожалуй, давно забытое чувство спокойствия и умиротворения охватило его. Медведев очнулся только, когда за спиной послышались чьи-то шаги и раздался громкий голос Меньшикова:
        - Командир, с тобой начальник пожарных поговорить хочет, - запыхавшись, выпалил Сашка. - Есть идея!
        - Тише, ты, чего орешь? - тихим голосом кто-то одернул парня.
        Медведев в первый момент даже не понял, что это сказал Сергей Томский, зашедший в церковь вслед за Меньшиковым. Сашка остановился, будто налетел с размаху на стену. Вадим обернулся и выжидательно посмотрел на своих ребят.
        - Что стряслось?
        - Обсудить кое-что нужно. И по работе, и по другим вопросам. - Сергей восхищенно окинул взглядом помещение. - Красиво-то как!
        Сашка покрутил головой по сторонам и вдруг толкнул Сергея в бок.
        - Смотри, глаза, точно как у Светланы!
        Он показал на икону, изображавшую мужчину и женщину. Большие голубые глаза женщины были наполнены мудростью и добротой, и весь ее облик был настолько светлым, кротким и нежным, что захватывало дух.
        Томский долго смотрел на икону и молча кивнул головой.
        - Это Петр и Феврония. - Отец Глеб подошел к спасателям. - Покровители семьи и брака.
        - Феврония князя от проказы вылечила… - полуутвердительно-полувопросительно сказал Сергей. - Он сделал ее своей женой.
        - Они жили долго и счастливо и умерли в один день, - задумчиво пробормотал Сашка, не отрывая глаз от образа.
        Медведев мимоходом поразился познаниям Томского и Меньшикова и тоже стал разглядывать икону. Ничего общего в облике Февронии и Светланы он не нашел. Светкины глаза всегда были колюче-насмешливыми, не покой и умиротворение нес их взгляд, а одно лишь бешенство и желание сказать какую-нибудь гадость. «Ведьма она, а не святая!» - мелькнуло в голове, когда Вадим в сопровождении ребят возвращался в лагерь. Как всегда, мысли о Светлане ничего, кроме раздражения, не принесли. Сергей с Сашкой шли чуть позади, и по обрывкам слов Медведев понял, что разговор идет о ней. «Заморочила парней основательно! Приедем, поставлю перед Кронидычем вопрос ребром - или она, или я!» - решил он окончательно.
        В лагере начальник отряда пожарных встретил Медведева самым настоящим панегириком в адрес Меньшикова.
        - Я отберу у вас этого парня! - безаппеляционно заявил он под конец. - Это наш человек! Каким образом он среди спасателей оказался?
        Вадим пожал плечами:
        - Очень просто. Подал документы, руководство сочло, что он подходит. За год претензий к нему не было, вернемся, из стажеров в основной состав переведем.
        Меньшиков стоял рядом и, слыша все это, шел малиновыми пятнами от радости и смущения.
        - Лейтенант, - обратился к нему начальник отряда пожарных, - переходи служить к нам. Жилье дадим, женим на самой красивой девушке в Каменске. Через пять лет мое место займешь!
        - Не-е, мне и дома хорошо, с мамой. - От настойчивых предложений майора Сашка решил отбиваться всеми способами и запоздало попробовал прикинуться маменькиным сынком и недотепой. - Я хулиган и разгильдяй, спросите Петровича, он подтвердит.
        - Точно, - без тени улыбки заявил Новоселов, - руки постоянно чешутся шею ему намылить, еле сдерживаемся всем отрядом. Вы нам его через месяц вернете и будете слезно упрашивать, чтобы мы его назад забрали! А мы еще подумаем, спасать вас от этого бедствия или нет.
        - Будет на парня наговаривать, вы лучше послушайте, что он предложил! - Начальник отряда пожарных не стал слушать критику в адрес так понравившегося ему Сашки. - Давай, расскажи всем!
        Меньшиков помолчал, видимо, не зная с чего начать, а потом решил обойтись без предисловий:
        - В торф нужно вбить на глубину не меньше двух-трех метров перфорированные трубы, и через них под большим давлением подать воду. Подобная методика называется «взрыв водой». Ее используют для тушения пожаров на зернохранилищах. Это может сработать и при тушении торфа.
        Медведев пришел в недоумение:
        - На мой взгляд, зерно и торф - разные вещи, да и масштабы не сопоставимы, но если вы считаете, что это поможет, давайте попробуем. С моей-то стороны что нужно?
        - Поговори с Черепановым. - К разговору подключился Марат. - Уговори его связаться с военными и убедить их направить нам трубопроводную часть. Мощности наших насосов не хватит, они нужного давления не дадут.
        - Вы точно уверены, что из этого будет толк? - Вадим плохо представлял себе, как реализовать Сашкино предложение. - Возьмите небольшой участок, несколько метров, и на нем попробуйте.
        - Мы уже начали подготовку: Денис с Данилой все трубы в поселке реквизировали, сейчас сваривают их и дырки сверлят. К утру обещали закончить. - Марат говорил не спеша, припоминая на ходу подробности. - Артем со своими ребятами для подачи воды установили насосную станцию ниже по течению Каменки и из пожарных рукавов соорудили линию водовода длиной почти в два километра. Утром начнем на участке около Нижней Каменки.
        - Вот утром и видно будет, звонить Кронидычу или нет. Еще какие-то проблемы есть?
        - А как же! - Петрович махнул рукой. - Уже у Олега работа появилась, с Антоном неладно.
        Медведев выругался сквозь зубы и направился к отдельной палатке с красным крестом у входа. Усов лежал на койке, лицо его было закрыто чем-то белым.
        - Что? - коротко спросил Вадим у врача.
        - Осы, - так же коротко ответил тот. - Антон у тебя, оказывается, аллергик. Два укуса, правда, один в щеку - и чуть до шока дело не дошло. Еле откачал его, сейчас спит. Нужно в город, в больницу отправлять.
        - Не нужно! - прохрипел Антон, приподнимаясь на койке. - Я здесь останусь.
        Кое-как Усов сел и отлепил с лица марлю, которая мешала ему. Зрелище было диковатое - половина лица была раздута самым невероятным образом, глаз не открывался, губы распухли, нос съехал набок. Правая рука казалась надутым рукавом резинового гидрокостюма, к тому же эти страшные отеки были багрово-синюшного цвета.
        - А ну, ляг немедленно! - прикрикнул на него Худяков. - Я уже думал, что придется ему гортань вскрывать - такой отек пошел! Парень задыхаться начал, обколол его лошадиными дозами лекарств, а он еще ерепенится! Ты почему скрывал, что у тебя аллергия?
        - Да нет у меня никакой аллергии, я только в детстве не мог есть ни клубнику, ни шоколад - начинал чесаться, - Антон говорил невнятно из-за распухших губ и языка.
        - А сейчас как? - подозрительно спросил Олег.
        - Я их сейчас вообще не ем, не хочется. - Левым глазом, который покраснел и слезился, но все-таки мог смотреть на мир, Антон умоляюще глядел то на врача, то на командира. - Я запеленаюсь, как мумия, ни одна оса не прокусит, так и буду ходить, но никуда не поеду.
        - Тебе что врач сказал? - Вадим подошел к койке и силком уложил Антона на подушку. - Ложись и спи. Подумаем, что с тобой делать дальше, вопрос-то серьезный. - Медведев слышал пару историй, как от анафилактического шока погибали люди. - А если у тебя и на дым аллергия окажется или еще на что? Что тогда будешь делать? Круглые сутки в противогазе ходить?
        Антон был в отчаянии. Он уже давно забыл про детские неприятности - зудящие лишаи от клубники и шоколадных конфет - а теперь неожиданно проявившая себя болезнь угрожала ему. Нет, не жизни, он об этом не думал, хотя сильно испугался, когда горло отекло настолько, что он почти не мог дышать; Антон думал о работе спасателя, которая оказалась под угрозой. Какой же из него может быть спасатель, если ему нужно остерегаться каких-то вещей, если его самого, может статься, придется спасать?!
        Вадим понимал его состояние и, сидя на краешке койки, держал Антона за здоровую руку и пытался успокоить его:
        - Подождем до утра, и тогда поглядим, к чему тебя приспособить.
        - Хоть при кухне оставьте, только не гоните, - жалобно попросил сквозь наползающую дремоту Антон.
        - Чудак ты, - вздохнул Вадим. - Кто же тебя гонит? Но, сам посуди, случись что с кем из вас - я ответ держать буду, Марат, Артем и Николай Кронидович. Молчите, как партизаны, о своих проблемах, а потом обрушиваете их на наши головы. Ладно, спи, утро вечера мудренее.
        Врач наблюдал за Вадимом и с удивлением думал, что очень редко можно было в последнее время увидеть командира первой группы таким спокойным и добрым. «Вот если бы он ко всем так относился!» - Олег с горечью вспомнил грубости Медведева в адрес Светланы.
        Вадим так по-братски относился к Антону, потому что тот очень напоминал командиру его самого, каким он был лет десять назад. Так же считал себя взрослым мужиком, так же женился на своей однокурснице, так же старался быть солидным и самостоятельным, а на деле был совсем зеленым мальчишкой, мало чего соображающем в жизни. Медведев устроился поудобнее около парня и думал: «Неужели и у него мечты пойдут прахом? Рухнут все планы? Сможет он это перенести?»
        Вадим по себе знал, как невыносимо тяжело в таком возрасте испытать крушение всех надежд, пережить это и, главное, найти выход из тупика. «Антошку ведь уже два раза жизнь стукнула по носу. Учился в Суворовском, хотел, как отец, стать военным, а оказалось, что Родине защитники не нужны. Выучился на инженера, получил «красный» диплом и что? Требуются юристы, экономисты, менеджеры по продажам. Инженеры по вентиляции не требуются - метро не строится, шахты закрываются, заводы стоят. Попал к нам, чувствуется, что нашел свое дело, и неужели снова облом? Снова искать, где ты будешь нужен, где тебя не выкинут за дверь, как Дениса, за не понравившиеся начальнику улыбку, слово или взгляд? Может, обойдется? За два года, вроде, проблем со здоровьем у него не было», - Медведев устало сидел рядом со спящим Антоном и думал о нем, о ребятах, о работе вообще и о завтрашнем дне, в частности.

* * *
        Запланированные на утро эксперименты пришлось отложить - поднялся ветер и раздул участок тлевшего торфа недалеко от поселков. Прилетел обещанный Рябовым вертолет, и именно его пилоты сообщили о возгорании. В считанные минуты все три лагеря опустели, остались только дежурные по лагерю и кухне и больные под присмотром одного фельдшера. У связистов получили легкие ожоги двое солдат, в госпиталь их отправлять не стали, а лечили на месте. Антон, оглушенный лекарствами, спал; отек на лице уменьшился, рука тоже не пугала своими размерами и цветом, правда, до нормального вида было очень далеко. Он проснулся только в середине дня и был поражен стоявшей вокруг тишиной; не без труда поднялся с койки и вышел из палатки, хотя голову кружило, а ноги были как ватные. Никого. Солнце стояло высоко над головой и обжигало воспаленную кожу. Антон медленно двинулся в сторону большой палатки, где вчера устроилась его группа. Он сделал несколько шагов и вдруг почувствовал, что ему не хватает воздуха, в глазах потемнело, и он потерял сознание.
        Антон пришел в себя от ощущения влажной прохлады. Правый глаз еще не открывался, а левым он увидел сердито-испуганное лицо Ильи.
        - Тебя куда понесло? Свалился посреди лагеря в обморок и лежит на самом солнцепеке.
        Илья снял с головы Усова полотенце, намочил его в ведре с водой и, почти не отжимая, положил снова на него. Потом стащил наброшенную на Антона простыню и проделал с ней то же самое.
        - Ну что, оклемался?
        - Маленько, - уже не таким заплетающимся языком ответил Антон. До него вдруг дошло, что он совершенно раздет. - Я так и по улице шел? - в ужасе спросил он.
        Илья ухмыльнулся:
        - Так и шел. И имел бо-ольшой успех у окрестных жительниц! Они в шеренгу по трое вслед за тобой выстроились, я их еле разогнал, когда пригрозил, что начну стрелять на поражение.
        - Не может быть, - не очень твердо сказал Антон.
        - Ладно, я пошутил, - успокоил его Илья. - Это я тебя раздел, вот твои вещи лежат. Чего ты пошел бродить?
        - В туалет. - Антон сел и начал стягивать с себя простыню.
        - Не вставал бы, свалишься снова. - Илья скептически смотрел на него. - Давай я тебе ведро принесу.
        - Нет, - отказался Антон, - я дойду потихоньку.
        - Пошли вместе, чтобы мне снова тебя обморочного не подбирать.
        На это Антон был согласен. Илья довел его до туалета, потом помог умыться и накормил больного.
        - Все на пожаре, опять торфяник полыхнул. А я сегодня дежурный по нашему лагерю - кухня, связь и все прочее, - ответил он на невысказанный вопрос. - Список по алфавиту составили, а кто первый, как всегда, получился? Вольфссон! Вот возьму и поменяю фамилию, стану, например, Яковлевым или, еще лучше, Яшиным, чтобы в конце любого списка стоять.
        В палатку ворвался до предела перепуганный фельдшер связистов - невысокий щуплый парень.
        - Вот ты где! Зачем встал? - напустился он на Антона. - Ваш врач меня прикончит, если с тобой что случится!
        Илья понял, что Олег произвел сильное впечатление на коллегу, и не мог не воспользоваться случаем. С совершенно серьезным лицом он сказал:
        - Обязательно! Это тот еще зверь! Обычно он своих пациентов намертво к койке фиксирует, а тут почему-то расслабился и забыл это сделать. Или он тебя все-таки связал, но ты сумел освободиться? - Этот вопрос Илья адресовал Антону.
        - Пластырь бракованный попался, плохо держит, вот я ушел. - Усов изо всех сил старался не смеяться, видя разраставшийся ужас в глазах фельдшера.
        - Но это еще что! Наш эскулап кроток, аки агнец божий, в сравнении с нашим командиром, - продолжал запугивать сержанта Илья. - Тому под горячую руку лучше не попадаться - с землей сровняет и не заметит, скажет, что так и было.
        - Это здоровый такой? - неуверенно спросил медик. - Который орал на кого-то сегодня утром?
        - Он самый! - Илья прикрыл глаза, чтобы не было заметно плясавших в них чертей.
        - Пойдем, Антон, тогда лучше к нам, у нас поспокойнее будет, - предложил фельдшер.
        - Нет, нечего ему взад-вперед по лагерю шататься. Если что по медицинской части с ним нужно сделать, приходи сюда. Если твой пациент будет сопротивляться, - Илья показал изнемогавшему от еле сдерживаемого смеха Антону увесистый кулак, - я его не хуже командира успокою!
        - Я тогда чуть попозже зайду, уколы нужно будет поставить, ваш врач мне на полстраницы список написал.
        На лице фельдшера, когда он выходил из палатки спасателей, было ясно написано: «И кто-то еще будет говорить о неуставных отношениях в армии?!»
        - Зачем ты его так?! - простонал сквозь смех Антон, когда они с Ильей остались одни.
        - Это я тебя решил немного подлечить, - посмеиваясь, ответил ему спасатель. - Помнишь, что Светлана говорила? «Лучшее лекарство от всех болезней - позитивный настрой!» А если этот сержант как последний недоумок шуток не понимает, то это его личное несчастье.
        Пока Антона лечили разными способами, спасатели, пожарные и военные пытались справиться с огнем. От торфяника занялась сначала лесная подстилка, состоявшая преимущественно из высохших хвойных иголок, вскоре затрещали занимающиеся кусты, и пламя начало разгораться все сильнее. Главной задачей было не допустить пожару перекинуться через просеку на участок с великолепнейшими корабельными соснами, которые вспыхнули бы, как просмоленные факелы. Пока что удавалось держать стихию под контролем. С воздуха возгорание засекли в самом начале, ветер был не настолько сильным, чтобы ситуация стала неуправляемой, а вода - поселковый пруд - находилась поблизости, не пришлось тянуть пожарные рукава за сотни и тысячи метров. Спасатели и связисты расширяли просеку со стороны горевшего участка, валили деревья, бульдозерами вспахивали землю и засыпали ею сухую траву и примятый гусеницами подлесок. Горевший смешанный лес тушили всеми силами.
        Мелкая живность, до последнего сидевшая в своих норах и дуплах, не обращая внимания на людей, в панике спасалась от огня. Белки скакали по веткам, спрыгивали на прямо на головы, на машины и мчались дальше, подгоняемые ужасом. Прямо под ноги Меньшикову, заливавшему водой участок торфяника, выскочил крупный заяц. Сашка от неожиданности чуть не упал, на мгновение потеряв равновесие. Он был в тяжелом защитном костюме, в каске, земля под ногами размокла и превратилась в вязкую горячую жижу, от которой шел пар. Ствол Меньшиков уложил на плечо, так было легче, чем держать его в руках. Жара стояла невыносимая, пот затекал в глаза, ручьями струился по телу. Снаружи Сашка тоже был мокрый - люди время от времени окатывали друг друга водой. Медведев в такой же амуниции стоял с брандспойтом недалеко от него, заливая свой участок, и временами поглядывал на парня. «Ничего, неплохо держится, - с одобрением подумал Вадим, - тяжело пацану, но терпит». Ему самому было нелегко, ноги все глубже вязли в каше из торфа и глинистой земли, и приходилось тратить силы на то, чтобы время от времени освобождать их. Только
грязь с противным чавканьем в очередной раз отпустила Медведева, как он заметил, что одна из елей, у которой, видимо, прогорели корни, а крона была не тронута огнем, начала наклоняться прямо в их с Сашкой направлении.
        «В сторону!» - заорал Вадим, но без толку - шум воды, треск горящего леса, грохот бульдозеров за спиной, валивших подлесок, заглушили его голос. Тогда Медведев направил тугую струю прямо Сашке в плечо, тот пошатнулся от водяного удара и обернулся посмотреть, в чем дело, а ель уже падала прямо на них. Вадим, не раздумывая, прыгнул на Меньшикова, сбил с ног и попытался вместе с ним откатиться из-под падавшего дерева. Спасателей накрыло ветками, которые своей тяжестью вдавили их в горячую жижу.
        - Цел? - Вадим еле освободил руку и сжал Сашкино плечо.
        - Вроде бы.
        Сашка попробовал шевельнуться и не смог - развилка между двумя толстыми сучьями намертво прижала его к земле. Самое большее, что смог сделать Медведев, это повернуться на бок.
        - Сами не выберемся, - довольно спокойно заметил Вадим, решив не тратить лишние силы и нервы. - Главное, чтобы эта елка не загорелась, а то из нас шашлык получится в два счета.
        - Из меня - цыпленок табака, - пробормотал Меньшиков.
        Сашка кое-как повернул голову. Каска слетела с него, сквозь грязь, перепачкавшую лицо, сочилась кровь из щеки, разодранной острым обломком ветки. До них донесся короткий взвизг пилы и через пару секунд чей-то крик:
        - Мужики, отзовитесь, если живы!
        - Пока живы, но сейчас в этом болоте точно утонем, - крикнул в ответ Вадим.
        Пила снова начала визжать, к ней присоединилась еще одна, и через несколько минут тяжесть веток уменьшилась. Медведев попробовал выползти из под ели, продрался сквозь колючие лапы и выбрался на волю.
        - Пилите осторожно! Саньку зажало, сам он не выберется!
        Вадим сейчас больше всего походил на фигуру из полурастаявшего шоколада - черная маслянистая грязь облепила его полностью и начала медленно стекать вниз, едва он поднялся на ноги.
        - Целы? - Худяков в мгновение ока оказался рядом с ним.
        - Целы, - отмахнулся от него Медведев. - Шурик щеку распорол, но говорит, что остальное в норме. Дайте мне, я знаю, где он лежит. - Вадим отобрал пилу у Данилы и начал резать толстую ветвь у самого ствола.
        - Придержите ее, чтобы не упала! - скомандовал он.
        Данила, оставшийся без инструмента, крепко ухватил сук и потянул на себя. Сергей Томский бросил пилу и стал помогать ему. Олег присоединился к спасателям.
        - Ты куда лезешь?! - заорал на него Вадим. - Занимайся своим делом!
        Через несколько минут Меньшикова освободили из-под еловых ветвей. Он не успел ни встать, ни даже приподняться, как Олег оказался рядом с ним.
        - Двигаться можешь? Ничего не сломал? Боль где-нибудь чувствуешь?
        - Не-е. Меня только какой-то леший сначала пришпилил, как бабочку, а потом скалкой попытался раскатать в лепешку. Я сейчас плоский, как промокашка. - Сашка закатил глаза и обмяк.
        Олег легко поднял его, как ребенка, на руки.
        - Пусти! Я в порядке! - Меньшиков с воплями начал выдираться из медвежьих объятий Худякова.
        Теперь и врач стал таким же черным, как спасатели. Всех троих начали поливать водой.
        - Хватит! - скомандовал Медведев, когда грязь с них немного смылась. - Ты что, оглох? - напустился он на Сашку. - Я тебе ору: «В сторону!» - а ты не слышишь! Еще немного - и тебе стволом хребет перебило бы!
        - Очень жарко было, я пытался вызвать чувство прохлады, - виновато ответил Меньшиков.
        Лучше бы он этого не говорил!
        Медведев взревел:
        - Ты бы еще в позу лотоса сел! Йог…! Медитирует посреди пожара! Давай, еще по углям раскаленным прогуляйся, их здесь полно! Голой задницей на них сядь! - Вадим обернулся к остальным. - Если я еще хоть от одного услышу про эти штучки или про особу, которая им учит, удавлю собственными руками!
        - Все, успокойся! - Олег крепко взял его за плечо и пристально посмотрел в глаза.
        - Уже, - коротко бросил Вадим, подобрал брошенный перед падением ствол и продолжил заливать торф с таким видом, будто ничего не произошло.
        В душе у него кипело самое настоящее бешенство: «Нигде от нее нет покоя! Ведьма! Даже сюда протянула свои щупальца! Тварь! Из-за ее идиотских наставлений пацан чуть не погиб! Задушу суку, если с кем-то из парней что произойдет!» Но сквозь яростные проклятия почему-то все явственнее проступал лик Февронии, вернее, ее глаза, добрые голубые глаза. Пламя понемногу опадало, из-под земли огонь уже не пробивался, Медведев тоже успокаивался. «Может, на остальных ребят Светка и смотрит по-другому, но только не на меня. Ну и не надо!» - обиженно, но уже почти спокойно подумал он.
        Меньшиков время от времени настороженно косился в сторону командира. Тот тоже поглядывал на него и вспоминал совсем недавнее - недели не прошло - дикое Сашкино признание и поразительное преображение парня, произошедшее после разговора со Светланой. «Наврал про свою ориентацию? Но зачем? Решил разыграть меня? Это тянет на совершеннейший бред! Но какие-то проблемы у него есть… Свихнулся из-за Светки? Может быть… Он с самого начала как-то странно на нее посматривал. А она что? Затащила, наверное, пацана к себе в постель, думала излечить от комплексов таким образом, а он спятил окончательно. Вот дрянь! - Медведев неожиданно почувствовал что-то вроде ревности. - С Рябовым спала, Петрович на нее уж слишком ласково поглядывает - неужели и с ним тоже? А теперь на совсем сопливых мальчишек решила переключиться? Потаскуха!»
        Участок леса рядом с торфяником выгорел дотла. Обугленные стволы деревьев стояли траурными хрупкими сталагмитами, рассыпавшимися на куски при малейшем прикосновении. Мелкое угольное крошево хрустело под ногами. Чернота перемежалась светлыми пятнами золы и пепла. Вадим присмотрелся к темным комкам под ногами и вздрогнул - это были обгорелые трупики птиц и мелких зверьков, не успевших спастись из огня. Медведев оглянулся по сторонам. Всего в двадцати метрах за спиной, через просеку, расширенную их силами, стоял не тронутый пожаром сосновый бор, зеленели пусть пожухшими от засухи, но невредимыми листьями кусты, какие-то птицы временами пробовали подать голос. Там был совсем другой мир, наполненный жизнью, а земля, на которой стоял Вадим, была мертва.
        - Ничего живого не осталось, - пробормотал он себе под нос.
        - Уже на следующий год пожарище зарастать начнет, - Петрович успокоил командира, потрясенно смотревшего вокруг. Он выбрался из бульдозера и подошел к Вадиму. - Сначала травами, потом кустарники пойдут, а через несколько лет от пожара и следа не останется, так все разрастется. Зола - отличное удобрение.
        Медведев с сомнением покачал головой, снял каску и скинул куртку. Даже знойный воздух полудня нес прохладу перегретому телу, черному от копоти и грязи, забившейся под одежду, когда он лежал под упавшей елью. Другие выглядели не лучше. Молодые ребята из групп Марата и Артема разделись совсем и под струями из пожарных шлангов пытались немного отмыть сажу.
        - С мылом придется, так не получится!
        Данила пучком полувысохшей травы попытался оттереть спину Володе Устинову, потом себя, но вскоре бросил эту затею и просто стоял неподвижно под струей воды рядом с Кириллом. Меньшиков с заклеенной пластырем щекой завистливо смотрел на них. Вадим перехватил его взгляд и кивнул, разрешая. Сашка в мгновение ока скинул с себя тяжеленную амуницию и кинулся к ребятам, которые под водяными струями устроили «игры на площадке молодняка в зоопарке», как прокомментировал происходящее Середкин.
        - Не будь занудой! - Вадим пресек его брюзжание. - Лучше сам пойди умойся.
        Медведев тоже был не против принять участие в импровизированном купании, он уже хотел раздеться и присоединиться к парням, как его внимание привлекла возня в кустах около Денисова бульдозера. Оттуда слышались приглушенные голоса и еще какие-то непонятные звуки.
        - Сейчас, сладкая моя, потерпи. Все хорошо будет, я тебе больно не сделаю. Ах ты, красавица моя… Серега, держи ей ноги! Да не брыкайся, ты!
        - Что вы там затеяли?
        Медведев с треском ломанулся через кусты к источнику звуков. На траве, издавая сдавленные стоны, лежал лосенок, на нем сверху, прижав его, устроился Сергей Томский и держал за ноги, на одну из которых Денис пытался наложить импровизированный лубок. Рядом стоял полураздетый Лева Нестеров из группы Артура и ножом кромсал на лоскуты свою майку.
        - Это что за групповой секс в произвольном составе? - Вадима начал разбирать неудержимый смех, сказывалось пережитое нервное напряжение. Он опустился на траву рядом со своими парнями. - Вам в поселке девок недостаточно?
        Денис рассмеялся в ответ:
        - Те девки нам не нужны, когда такая красавица есть! Вот только она ногу сломала, когда от огня спасалась. Сейчас мы ее починим, и будет девчонка хоть куда!
        - Вот именно, куда? - Вадим осторожно погладил морду лосенка. - Со сломанной ногой ее если не волки, то собаки точно задерут.
        - А мы ее к себе в лагерь возьмем, будет Олегу еще один пациент, - Сергей не спрашивал разрешения у командира, а говорил об этом как о само собой разумеющемся.
        - За палатками угол отгородим, - придумал Денис, - там нашу девчонку никто не тронет, будет спокойно поправляться.
        - Ладно, возьмем, не бросать же ее, в самом деле, - согласился Медведев.
        До «Урала», стоявшего на опушке леса, он донес лосенка на руках.
        - Она же умрет со страху от этого грохота, - Вадим отказался пристроить немаленькую уже лосиху на бульдозер. - Ничего не соображают!
        Пройти часть пути с такой поклажей ему помог Олег. Он отобрал у Медведева лосенка и взвалил себе на плечи. Лосенок больше не стонал и не брыкался, а вел себя смирно, будто понимал, что люди хотят помочь ему. В машине он все время тянулся мордой то к Вадиму, то к Олегу, то к Денису. Пожарные и связисты тоже предлагали помощь, но спасатели даже не подпустили их к своему найденышу.
        - Она, может, до сегодняшнего дня вообще людей не видела, - отгонял их Денис. - Хватит с нее стрессов на сегодня!
        В лагере лосенку отгородили небольшой закуток между двумя палатками, накидали туда несколько охапок травы и веток разных деревьев, поставили большую плошку с водой. Все осталось нетронутым.
        - Ей молоко нужно! - Илья принес полную миску. - Она еще мамку сосет, наверное.
        Из миски молоко лесной детеныш пить то ли не хотел, то ли просто не умел. Пришлось изобретать бутылку с соской. С бутылкой особых проблем не возникло, а в качестве соски кое-как приспособили, прикрутив куском проволоки к горлышку, отрезанный от резиновой перчатки палец. Тогда дело пошло на лад - высосав почти два литра молока, лосенок улегся и мгновенно заснул, как может заснуть до предела измученное существо.
        Остаток дня и полночи спасатели готовили к работе и грузили в машину шланги и трубы, предназначенные для тушения горящего торфа по методу, предложенному Меньшиковым. Вадим пристально следил за парнем, который с головой ушел в работу. Антон, все еще полураспухший, заявил: «Я в порядке!» и полез было помогать, но Медведев прогнал его.
        На следующий день эксперимент опять пришлось отложить, потому что разгорелся большой участок леса, на этот раз - далеко от поселков. Как и в прошлый раз, огонь заметили с вертолета. Два молодых летчика, присланные Рябовым, очень быстро подружились со спасателями, особенно с Антоном, который продолжал изнывать в лагере, когда остальные занимались тушением пожаров. Он взял на себя все хозяйственные и кухонные хлопоты и наотрез отказывался от помощи, хотя все еще распухшая правая рука действовала не очень хорошо, глаз тоже открылся не до конца.
        - Ты еще кипятком ошпарься - совсем замечательно будет! А я от себя добавлю, чтобы еще лучше стало! - Вадим наорал на Усова, категорически отвергнув предложение оставлять дежурным в лагере его одного. Фельдшер связистов, услышав эту ругань, окончательно утвердился во мнении, что командир спасателей - законченный тиран, садист и психопат, и решил держаться от него подальше.
        - Еще одна такая же глупость - и я тебя немедленно отправляю в больницу! - поддержал Медведева Худяков.
        Так прошла почти неделя. «Со мной все в порядке!» - сердился Антон, но снова спорить ни с врачом, ни, тем более, с командиром не решался. Стиснув от расстройства зубы, он занимался уборкой, мытьем посуды, помогал готовить еду и в своем лагере и пожарным, чей лагерь был рядом, и даже взялся за стирку. Вечером он подкарауливал у душа ребят и почти силой отбирал у них закопченные пропотевшие вещи, которые на следующий день возвращались к их хозяевам первозданно чистыми. Все забыли, что когда-то недолюбливали Антона за его занудство, так старательно он следил за порядком в лагере. «Где наша добрая фея?» - беззлобно подтрунивали над Усовым ребята, оценив его тягу к аккуратности и чистоте. Антон только молча улыбался в ответ, он чувствовал, что к нему в отряде стали относится по-другому, особенно после того, как он подобрал в лесу, куда пошел наломать веток для лосенка, ежа, почти полностью облысевшего от ожогов.
        - Что это за страшилище? - У всех была примерно одинаковая реакция, когда они увидели нового пациента. К лосенку на тот момент добавились две белки и сова с опаленными почти до основания перьями, которая вывалилась из дупла полуобгоревшего дерева прямо на голову Денису.
        - Это еж, - коротко ответил Антон и понес его Олегу.
        Тот вздохнул:
        - Ты думаешь, я имею хотя бы малейшее представление о том, как лечить ежей?
        - Намажь его какой-нибудь мазью от ожогов, глядишь, вычухается, - предложил Денис, который не мог остаться в стороне от помощи кому бы то ни было.
        Женя Белов, один из летчиков, оказался таким же любителем всякой живности, как Зорин. Если он с напарником не кружил над лесами, высматривая самый легкий дымок, то возился с пострадавшим зверьем. Именно под его руководством Денис с Петровичем сколотили подобие большого скворечника для совы, где она днем отсиживалась в полумраке, а вечером, когда ее кормили мелконарубленным мясом, выбиралась из него наружу.
        Женя уже больше года работал пилотом у Рябова. Он пожимал плечами, когда ребята расспрашивали его и напарника, о том, как им работается у олигарха в личных пилотах: «Я больше нигде не работал, можно сказать. После училища полгода проторчал на побегушках в почтовом ведомстве, сидя на грошах, ждал обещанную машину, понял, что не год и не два придется ждать, и ушел». Про хозяина ничего плохого не говорил: «Строгий, даже жесткий, но не самодур. Кто в чем провинится, может простить, припоминать оплошность не будет, но чего категорически не выносит - это пьянства! Выгоняет без разговоров, если застукает на работе, никакие извинения и мольбы не помогут. Моего предшественника так уволил, тот у него в ногах валялся, клялся здоровьем своих детей, что подобное не повторится, да с нулевым кпд. Расчет в зубы - и пошел!»
        Николай, второй пилот, лет на десять постарше Жени, был так же сдержан: «Нормальная работа, жить можно. Что Рябов нас сюда отправил, так мы понимаем, что помощь нужна, не только хозяйские леса стережем, за всем районом велено наблюдать. Оплату пообещал двойную, тут все честно будет, не обманет, на дело он денег никогда не жалеет. Здешние школа и церковь им построены; тому, сколько его работники получают, весь район завидует. Редко кто от него сам уходит, если по-доброму, то Александр Николаевич так человека провожает, что тот всю жизнь это будет помнить в хорошем смысле, конечно!» Он рассказал историю, как года полтора назад от Рябова решила уйти сотрудница из отдела внешних связей его фирмы. Ей опротивели слухи о ее особых отношениях с хозяином, злобные взгляды его жены. «Может, там и не было ничего, одни разговоры! Хотя девица эффектная, я видел ее не раз - высокая блондинка, приветливая такая, всегда улыбается и совсем не дурочка. Рябова в сравнении с ней по всем статьям проигрывала», - Николай еще долго вспоминал о том, как хозяин умолял ту сотрудницу не увольняться, чуть ли не стоял перед ней
на коленях, а когда она все-таки решила уйти, выплатил ей какую-то неимоверную сумму и завалил подарками. Вадим слушал это и вспоминал сплетни, ходившие в институте: «Это он о Светке! Точно! Все правда, что о ней говорят! Знать бы еще, кто ее к нам пристроил!»
        Эти мысли терзали Медведева, он не мог от них избавиться, как ни заставлял себя. «Кто она мне? Почему я все время думаю о ней? Порчу навела, что ли?» - маялся Вадим. Днем он думал о другом, а по ночам все сны были полны Светланой. В основном, это были кошмары, содержание которых после пробуждения он вспомнить не мог, было только смутное ощущение чего-то ужасного, происходившего с ним. Только дневные заботы начисто стирали тягостные воспоминания о ночном мороке.
        Медведев был почти рад стихийному бедствию. Он чувствовал, что наконец-то живет полнокровной жизнью, а не влачит полудремотное существование, когда редкие, к счастью, ЧП сменялись продолжительными периодами безделья - возню с поломанными замками Вадим за работу не считал - и приходилось ломать голову, чем занять изнывавших от скуки ребят, для которых явно было недостаточно плановых учебных занятий и тренировок. Постоянное ожидание очередной тревоги, чувство опасности поддерживали и тело, и психику в состоянии немедленной готовности к действию. Вадим следил за своей группой, моментально отмечая все промахи в действиях спасателей и устраивая затем свирепый «разбор полетов». Другим тоже доставалось от него, особенно военным.
        Медведев вытащил из огня двух солдат-первогодков, которые оказались в кольце пламени и уже почти потеряли сознание от жара и недостатка кислорода. Перекинув одного через плечо и взяв другого подмышку, Вадим, как бульдозер, проломил горящий кустарник и вынес их в безопасное место.
        - Кто этих детей отправил на пожар?! - в бешенстве орал он на командира связистов, казалось, что молодые березы гнутся от его голоса. - Только присягу приняли - и сразу в пекло?! Под трибунал за это отправить нужно!
        Местные жители вздрагивали, когда видели его на пару с начальником отряда пожарных. Проверки соблюдения правил противопожарной безопасности неизменно кончались руганью. По придирчивости Медведев оставил пожарного далеко позади, он цеплялся к каждой мелочи. Остыв, мужики, правда, понимали, что все замечания были сделаны правильно, а требования не относятся к невыполнимым, и, ворча и поругивая, но уже беззлобно, командира, пилили сухие деревья в окрестностях поселков, запахивали в землю выжженную зноем траву, ликвидировали свалки мусора.
        Эксперимент по тушению участка торфа все-таки произвели, он прошел удачно, но, чтобы применить этот способ в больших масштабах, требовалась помощь. Вадим долго разговаривал с Черепановым, потом ждал от него ответного звонка. Благодаря связям Николая Кронидовича, к вечеру вопрос решился - к ним была направлена трубопроводная часть, которая должна была подать воду к горящим торфяникам на расстоянии десяти километров в труднодоступные участки пылающего леса. Одна ветка, протянутая военными, способна была подать от до трех тысяч кубометров воды в сутки, то есть могла заменить не одну пожарную машину. Изначально трубопроводные подразделения в составе инженерных войск тыла создавались для быстрой подачи в неограниченном количестве топлива для техники, и для военных не было принципиальной разницы, что гнать по трубам - солярку для танков или воду.
        На следующий день приехал Рябов. Вид у него был усталый - с раннего утра он объезжал свои предприятия, находившиеся в Каменском районе. За его внедорожником вскоре появились еще целый грузовик продуктов и защитных костюмов, два трактора и экскаватор. Ему стали рассказывать о новой технологии тушения торфа, которая оправдала себя на небольшом участке.
        - Я так понимаю, что нужны трубы. Длина, диаметр, количество - все перепишите. Завтра не обещаю, но послезавтра точно будут.
        Медведев отметил, насколько быстро Рябов ухватил суть дела, сориентировался в информации по не очень хорошо знакомой ему теме. Начальник отряда пожарных подробно, а управляющий до зубной боли многословно объясняли ему, что и как они собираются делать. Рябов остановил их и приглашающим жестом распахнул двери своей машины:
        - Давайте поедем на этот участок и на месте посмотрим, что там.
        Первым в джипе оказался Михалыч, за ним забрался начальник отряда пожарных, который потянул за собой Меньшикова.
        - Вот этот парень такой способ предложил, без него ехать нет смысла.
        Сашка не успел открыть рот, чтобы спросить разрешения у своего командира, как тот кивнул.
        - Поезжай, мне потом расскажешь.
        - Вадим Дмитриевич, - обратился к Медведеву Рябов, - почему бы и вам с нами не поехать, места в машине достаточно. Вы свежим глазом можете заметить то, на что другие внимания не обратили.
        - Съезди, командир, пока все относительно спокойно, - посоветовали ему в один голос Петрович и Марат.
        Место рядом с Рябовым было свободно, но Вадим не захотел сесть рядом с ним, какая-то безотчетная неприязнь не отпускала его.
        - Пусть лучше ваш управляющий сюда сядет, он ведь дорогу будет показывать, куда ехать.
        Рябов молча кивнул головой, Михалыч мигом перебрался на переднее сидение, а Медведев занял его место сзади. Они уехали, а все оставшиеся в лагере решили воспользоваться передышкой. Кто-то отправился мыться, кто-то пошел на поселковую почту звонить домой, кто-то пытался поймать сеть, расхаживая с мобильником вокруг лагеря. Зорину, когда он уже хотел бросить это казавшееся бесполезным занятие, удалось дозвониться до кого-то, он долго разговаривал, сияя улыбкой, а потом бегом кинулся в лагерь с радостным криками: «Едут! Сейчас здесь будут! Уже близко!»
        - Быстро убирай все подштанники - к нам девчонки едут, - заорал Денис голому и мокрому Илье, выскочившему из душа на его крики, и сам начал сдергивать недосохшие вещи, висевшие на веревке.
        - Что надрываешься? Кто к нам едет?
        - Светлана едет и Танюшка из бухгалтерии, новый врач и Порошин.
        - А этот-то чего с ними увязался? - Илья с полотенцем в руках в изумлении притормозил около палатки.
        - Десять к одному, что его Кронидыч отрядил девиц наших сопровождать. У них обоих в последнее время развилась типичная паранойя от озабоченности нашим морально-нравственным обликом.
        - Не то еще разовьется, если вы, как петухи, чудом только не передрались между собой из-за Светланы! - Петрович ухватил Дениса за ухо. - Ты знаешь, что она уволиться хотела после всех этих историй?
        - Не может быть! - потрясенно охнул Зорин.
        - Очень даже может, еле уговорил ее не делать этого.
        Из-за поворота уже показалась знакомая «Газель», Илья нырнул в палатку одеваться, а Сергей, бросив стряпню на Антона, кинулся за фотоаппаратом.

* * *
        Через неделю после отъезда большей части отряда спасателей у Светланы появилась мысль проведать их. Она сама не ожидала, что за два с небольшим месяца работы так привяжется к ребятам из группы Медведева. Еще недавно они были ей чужими, а теперь девушка только о них и думала, ловила все новости о пожарах, обо всем, что было с этим связано. С Танюшкой Маковой, которая тоже ни о чем другом говорить почти не могла, Светлана несколько дней обсуждала идею поехать в Каменский район.
        - Света, лучше тебе подойти к Николаю Кронидовичу. Давай поедем не сами по себе на твоей машине и не с пустыми руками, а привезем ребятам что-нибудь необходимое. Для этого нам нужна «Газель», в нее много чего можно загрузить! - Танюшка загорелась Светиной идеей. - Ты сможешь его уговорить, тебе он не откажет.
        - Нет, Танюша, пойдем вместе. Ты давно здесь работаешь, знаешь всю «кухню», можешь подсказать что-нибудь, что мне в голову никогда не придет, - Светлана подхватила ее под руку и потянула в сторону Черепановского кабинета.
        - Ну что ж, я, в принципе, не против. - Николай Кронидович не стал возражать. - Только одних я вас не отпущу, даже не мечтайте. Олег Михайлович очень нужен в клинике, ему на замену другого врача отправляют - вот вместе и поедете послезавтра. Успеете собраться?
        - Успеем! - Таня просто сияла. - Я небольшой список составила, что можно ребятам отвезти, посмотрите, пожалуйста.
        «Небольшой список» еле уместился на двух страницах.
        - Девушки, да вам «КамАЗа» не хватит, чтобы все это погрузить, - Черепанов рассмеялся, бегло просмотрев перечень. - С водой в лагере проблем нет, нечего ее с собой везти. Фонари и аккумуляторы тоже вычеркиваю - этого добра у военных в избытке, я с ними связывался, они могут с нашими поделиться. Выпишите на складе и возьмите побольше сублимированных продуктов и тушенки; я не думаю, что у ребят в достатке времени, чтобы заниматься готовкой. Бытовая химия, мыло, дезинфицирующие и защитные средства… Это все пригодится, возьмите, сколько считаете нужным.
        - Я еще подумала, - немного смущенно сказала Светлана, - что было бы неплохо привезти ребятам запас нательного белья, носки, может что-то еще. Сколько они с собой могли взять? А стиркой, думаю, заниматься у них нет ни времени, ни сил. Я узнала на трикотажной фабрике, что большую партию их продукции можно приобрести с хорошей скидкой, предоплаты от нас они не требуют.
        Черепанов по-отечески ласково улыбнулся:
        - Вот что значит женская забота! Все предусмотрела! Заранее завидую тому парню, который станет твоим мужем! Кто-нибудь из моих разгильдяев имеет шансы? - шутливо поинтересовался он.
        - Я об этом пока не задумывалась, - Светлана кокетливо взмахнула ресницами, но тут же улыбка исчезла с ее лица - она вспомнила ссору между Денисом и Ильей, их стычку с Кириллом, хмурые взгляды Сергея Томского в Сашкину сторону, грубость Медведева, пошлые шутки Шевченко. - Давайте еще раз уточним все детали, - сказала Света совсем другим тоном и перечислила откорректированные пункты списка, уточняя на ходу, какие документы и как нужно оформить, стоимость приобретаемых товаров. Никакие детали не были упущены.
        Черепанов и Танюшка переглянулись, они никогда не видели у Светланы такого холодного взгляда и сосредоточенного лица. Перед ними сидела типичная businesswoman с деловой хваткой и жесткими интонациями в голосе.
        - Подготовьте документы, я подпишу, - подытожил разговор Николай Кронидович.
        Черепанов вспомнил, что Светлана какое-то время работала менеджером в одной из крупных фирм города. «Что же, в наше время и такие навыки и знания могут пригодиться», - он перестал удивляться преображению девушки, но с легкой грустью подумал о том, насколько милее она выглядит, когда голубые глаза сияют улыбкой. Он поделился своими соображениями с Порошиным.
        - Да, эта девочка не всегда такая мягкая и пушистая, - согласился с ним Виктор Елисеевич. - Я недели две назад слышал, как она осадила Шевченко с Задонцевым. Не хотел бы я быть на их месте.
        Кадровик всполошился, когда узнал о предстоящей поездке.
        - Я поеду с ними, - категорически заявил он Черепанову. - Дорога неблизкая, мало что произойти может.
        - Они же не одни поедут, с ними новый врач будет, а Мухина я за руль посажу.
        - Ты этого нового врача хорошо знаешь? Что он за тип? Я его мельком видел, и он мне совсем не понравился своей цыганской физиономией, а то, что он племянник будущего главврача нашей клиники, так это для меня не рекомендация. - Порошин стоял на своем. - Не отговаривай меня, я хоть и старый пес, а зубы и нюх еще не потерял.
        В «Газели» было не повернуться из-за ящиков, коробок и мешков. Света с Таней сидели рядом с Мишей Мухиным, а сзади еле втиснулись Виктор Елисеевич и Игорь Федотов - врач, направленный сменить Олега Худякова. Молодой медик копной вьющихся черных волос и большими темными глазами действительно смахивал то ли на цыгана, то ли на испанца, но, по мнению Танюшки, сейчас он больше походил на ее спаниеля Тоби - такими же грустными были его глаза. Светлана одним своим взглядом поразила Игоря в самое сердце, очаровательно улыбнувшись при знакомстве, но на протяжении всей поездки внимания на него обращала немногим больше, чем на мелькавшие за окном машины столбы и деревья. Она рассеянно выслушивала жалобы расстроенного Миши Мухина, которого Николай Кронидович снова оставил в городе.
        - У тебя, говорит, двое мальцов полугодовалых, а родственников поблизости нет, так же как и у Маши, - пересказывал он разговор с Черепановым. - Кто ей, кроме тебя, поможет?
        - Но ведь он прав, Миша, - и Света, и Танюшка пытались успокоить его.
        - Да неужели бы моя мать не приехала на месяц внуков понянчить, если бы я ее попросил?! - Мухин никак не хотел согласиться с девушками. - Или теща, она уже жила у нас две недели, помогала Манюшке сразу после родов. Уж это всех бы устроило! - Мишкины отношения с тещей были, как в классическом анекдоте, об этом знали все в отряде.
        - Посмотри на это с другой стороны, - посоветовала Светлана. - Кто-то ведь и на базе должен оставаться, вдруг что произойдет.
        - Но почему именно я?! Как ко мне ребята будут относиться? Скажут, что под женскую юбку от настоящей работы спрятался! Детскими пеленками от дела отгородился!
        - Ты бы лучше за дорогой следил, чем такую чушь нести! - оборвал его Порошин. - Все знают, сколько ты добивался, чтобы тебя вместе со всеми отправили. Кто скажет такое - вылетит из отряда в два счета с волчьим билетом; я лично позабочусь, чтобы его даже в ассенизаторы не взяли!
        Светлана уже не слушала их. Она была поглощена мыслями о предстоящей встрече, почему-то вдруг испугавшись того, что их неожиданный приезд - Танюшка захотела сделать спасателям сюрприз - может оказаться некстати. Они уже ехали по территории Каменского района, когда до нее вдруг дозвонился Денис Зорин. Самый настоящий восторг, прозвучавший в его голосе, когда он узнал о приближающихся гостях, снял все возникшие у нее опасения; кроме радостного ожидания встречи, Света ничего не испытывала.

* * *
        «Газель» уже подъезжала к большим палаткам, рядом с которыми виднелись знакомые лица. Света выпрыгнула из машины, едва та остановилась, и сразу попала в объятия Дениса и Петровича.
        - Ребята!!! Здравствуйте, мои хорошие! Как вы тут?
        К ним уже подбежали Илья и Антон, Сергей, сделав несколько снимков, бросил камеру. Светлана перецеловала всех.
        - А где остальные? Все живы-здоровы?
        - Генка в душе, Шурик с командиром на торфяник уехали, скоро уже должны вернуться.
        Петрович крепко-крепко обнял Светлану.
        - Я так по всем соскучилась! - сказала она ему на ухо. - Дозвониться сюда невозможно, расскажи, дядя Саша, как у вас дела идут.
        - Все в порядке, ситуация под контролем! - бодро отрапортовал Новоселов, целуя девушку. - Салаги, не ревновать! - бросил он через плечо остальным ребятам. - Я старый дед, из меня уже песок сыпется, мне только и осталось радостей в жизни, что девушку в щечку поцеловать.
        Танюшка Макова, Миша и Порошин общались со спасателями из других групп, которые завистливо прислушивались к смеху Светланы и ребят Медведевской группы.
        - Ребята, кто у вас по хозяйственной части главный? - поинтересовалась Света. К ней подтолкнули Антона. - Мы вам кое-что привезли, разгружайте и разбирайте, что куда.
        В несколько минут «Газель» была разгружена, за это дело под руководством Усова взялись все спасатели.
        - Ну, девушки, вы и умницы! - Марат уже узнал от Порошина, кому в голову пришла идея навестить их. - Самое нужное привезли, ничего лишнего!
        - Нам Николай Кронидович помог составить список, - одновременно произнесли Света и Таня и рассмеялись от такого совпадения.
        - Посмотрите, какой у нас зоопарк! - Денис потащил девушек к своим питомцам. - Мы лосенка спасли.
        - Какой милый!
        - Милая, - поправил девушек Денис, - это лосиха, мы ее Веткой назвали.
        - Он хотел Светкой, сказал, что у нее глаза такие же большие, как у тебя! - Илья со смехом выдал Дениса. - Но потом постеснялся.
        Света рассмеялась. Она выглядела до того восхитительно в легких джинсах и футболке, что Сергей Томский снова просто «приклеился» к фотокамере, без остановки снимая ее. Только резкий звук тормозов отвлек его от этого занятия. Рядом с ними остановился внедорожник, из-за руля которого выскочил Рябов. Он еще издалека увидел Светлану и не мог поверить собственным глазам, не понимая, как она могла оказаться в лагере спасателей. Рябов кинулся к ней, забыв обо всем.
        - Светочка, девочка моя, здравствуй! Вот уж где не ожидал тебя увидеть!
        Вадим тоже собирался выбраться из остановившегося джипа, но, увидев Светлану, пригнулся, спрятавшись за спинку переднего сидения. Ему совсем не хотелось, чтобы она его видела, тем более в таком виде: небритого, грязного, с красными воспаленными глазами, в разорванной куртке. Рябов, правда, выглядел немногим лучше, на холеного бизнесмена он сейчас совсем не походил и рядом со своим дорогущим внедорожником выглядел как последний бомж, но Света, ничуть не смущаясь его видом, не уклонилась от объятий и даже, в свою очередь, поцеловала его, что-то ответив со смехом.
        Сашка недоуменно глянул на командира, тот спохватился, сделав вид, что завязывает шнурок, и вслед за Меньшиковым выбрался из машины.
        - Я слышал, что ты ушла из ГУВД работать психологом в службу спасения, но не мог и предположить, что увижу тебя здесь. По-моему, тут тебе совсем не место одной, среди такого количества мужиков, рядом с пожаром, - Рябов держал Свету за руку и с беспокойством смотрел на нее.
        Вадим, чувствуя, что выглядит нелепо, согнувшись, чтобы Светлана его не заметила, перебрался из-за джипа к штабелю бетонных блоков, оставшихся от давнего строительства, и спрятался за ним. Что ответила Рябову девушка, он не расслышал.
        - Все равно, не место. Что это за работа такая? Чем ты занимаешься? - Рябов был явно взволнован неожиданной встречей. - Очень жаль, что мы с тобой расстались, мне тебя так не хватает, - он вздохнул. - Я до сих пор чувствую свою вину и, наверное, это никогда не пройдет.
        - Не стоит, Александр Николаевич, - Света положила руку ему на грудь одновременно ласково, но, в то же время, как бы удерживая его на расстоянии, - не корите себя, как получилось, так и получилось. Что же теперь делать, нужно жить дальше, а «не пилить опилки».
        Подозрения Медведева оправдывались, в услышанных обрывках разговора он нашел подтверждение тем слухам, которые ходили в институте, и тому, что говорил один из летчиков - все говорило за то, что у Светланы, действительно, когда-то были близкие отношения с «деревянным королем».
        Рябов и Света стояли рядом и о чем-то говорили. Вадим смотрел на них в просвет в блоках и чувствовал себя погано. Он понял, что ревнует, ревнует неистово, до потемнения в глазах, до дрожи во всем теле. Когда кто-то, в особенности Рябов, разговаривал со Светланой, смотрел на нее или, более того, брал за руку, ему казалось, что его прижигают раскаленным железом, такая это была для него пытка. Бизнесмена хотелось попросту убить. Вадим с ужасом поймал себя на том, что прикидывает, получилось бы у него по дороге от поселка, где они высадили Михалыча с пожарником, выкинуть из машины Меньшикова и одним ударом перебить шейные позвонки Рябову. Посадить в джип Светлану, а потом… Что потом-то?
        Диагноз был поставлен окончательно - он влюблен в Светлану, дико, мучительно, тем темным неистовым чувством, которое толкает на самые нелепые и даже отвратительные поступки. Разве стал бы он раньше собирать сплетни, подсматривать, подслушивать, выслеживать, стараясь при этом любым способом остаться незамеченным?
        «Животное! Уничтожить соперника, схватить добычу, утащить в свое логово, спрятать там ото всех - самые здоровые мысли, нечего сказать!» - Вадим почувствовал к себе гадливость и просто-напросто сбежал в лагерь к пожарным, все так же стараясь, чтобы его никто не увидел, в первую очередь Светлана.
        Меньшиков, похожий на седого негра, - и без того светлые волосы выгорели почти добела, а кожа стала почти черной от загара и въевшейся копоти - уж точно не мучился от ревности. Увидев приехавшую Светлану, он в восторге бросился ей навстречу, не обращая внимания на стоявшего рядом Рябова.
        - Санечка, здравствуй! - Света просияла, заметив парня, обхватила руками его голову и поцеловала по-матерински в лоб. - Какой ты чумазый! Просто не узнать!
        - Здравствуй, Света! - Сашкину радость почувствовали все вокруг, так широко он улыбался. - Если ты будешь с нами со всеми обниматься, сама такой же станешь. Наш командир вообще на черта похож.
        - Точно! Черный и такой же злой, - смеясь добавил Генка, подошедший к ним. - Хорошо, что он куда-то умотал, а то опять орать бы начал. Всю округу - и местных, и военных, и пожарников - просто затерроризировал. Местный батюшка скоро святой водой начнет его кропить.
        Он с преувеличенной настороженностью оглянулся по сторонам, Светлана прыснула от смеха. Наконец-то лед между ними был сломан.
        - Здравствуй, Светлана, мы еще с тобой не виделись, - Середкин с некоторой еще робостью взял ее за руку. - Я с себя сажу отскребал, когда вы подъехали, зато теперь меня безопасно поцеловать можно.
        - Здравствуй, Гена, - девушка легко коснулась его щеки губами. - Сомневаюсь что-то я насчет безопасности - как прознает твоя Людмила об этих поцелуях, прибежит мне глаза выцарапывать, - она не смогла удержаться от насмешки, - тем более, что, я смотрю, компромат уже готов.
        Светлана пальцем погрозила Сергею Томскому, который ни на миг не выпускал из рук своей фотокамеры.
        - Светлана, ну что ты?! Никакого компромата, я для истории фотографирую, - он протянул ей камеру. - Посмотри снимки, что не понравится, удали прямо сейчас.
        - Ой, Сергей, не обижайся, - Света улыбнулась, - я пошутила.
        Рябов, оттесненный в сторону, стоял и молча любовался Светланой. Поразительно чистая взаимная радость встречи девушки и группы спасателей захватила и его, он на время забыл обо всех неприятностях и проблемах, включая даже и пожар на местном предприятии, уничтоживший готовую продукцию на многие сотни тысяч.
        Игорь Федотов, приехавший сменить Олега, стал окончательно похож на спаниеля. По-собачьи печальными глазами он с завистью глядел на спасателей, окруживших Светлану, и совсем не слушал Худякова. Танюшка Макова долго смотрела на молодого врача, и ей стало его жалко. Свете она не завидовала, как не завидовала никому и никогда, но иногда ей казалось, что Медведева слишком жестоко, как киношная роковая красавица, относится к ребятам, не воспринимая их всерьез. Тане это было неприятно и сейчас, глядя на очередную «жертву», она почти с одобрением думала о Вадиме, не поддавшемся лучезарному обаянию голубых глаз, хотя его грубости в Светин адрес всегда ее коробили.
        Маковой командир первой группы не просто нравился, она была давно в него влюблена, ясно понимая, что у нее нет никаких шансов. Начни она преследовать его, как Ольга, например, или просто скажи ему о своем чувстве, он бы счел это неумной шуткой, причем задуманной кем-то другим, но никогда не стал бы хамить и издеваться, что частенько случалось с ним в последнее время. Сейчас она была очень расстроена, потому что так и не увидела Вадима.

* * *
        Медведев проторчал у пожарных до позднего вечера, якобы обсуждая рабочие вопросы. На самом деле, все можно было решить за час, если не быстрее, но он, чувствуя, что выглядит в глазах окружающих полным идиотом, в десятый раз переспрашивал одно и то же. В свой лагерь Вадим вернулся, только когда увидел отъезжавшую «Газель» и понял, что встречи со Светланой можно не бояться. Он испугался, что она догадается о его чувствах и, решив отомстить, сделает еще одним, может статься, главным объектом для своих насмешек. Да и ехидных взглядов остальных спасателей опасался Медведев - в лицо вряд ли что скажут, а за спиной смешков не избежать: «Не устоял Монолит, дал трещину, как глинобитный сарай!»
        Наскоро умывшись, Медведев завалился спать, ужином его накормили пожарные. Всю ночь ему снилась Светлана: она спокойно стояла и улыбалась, а вокруг бушевал лесной пожар. Вадим пытался кинуться к ней, схватить на руки и вынести подальше от огня, но не мог сдвинуться с места, ноги не слушались его. А к Свете подходил Рябов, в безукоризненном костюме выглядевший, как манекен в витрине бутика, брал девушку за руку, и они вместе исчезали куда-то. Медведев просыпался, пил воду, засыпал опять и снова видел тот же кошмар.
        На утро связисты и часть пожарных уехали тушить старыми методами выработанный торфяник далеко от поселков и ночевать в лагерь не вернулись. Пока часть сил была отвлечена на торфяник, огонь под землей незаметно подкрался почти к самому поселку и ранним утром вырвался наружу. Поднявшийся некстати ветер понес искры и горящие ветки в сторону Большой Каменки. Жаркое пламя охватило березняк, который узким клином врезался между школой, церковью и зданием поселковой администрации; под угрозой оказались и жилые дома.
        Местные жители подручными средствами тушили рощицу, когда к ним подоспели с техникой пожарные и спасатели. Бульдозеры начали валить деревья, а имевшуюся пожарную машину подогнали поближе к школе, угол которой начал тлеть. И Денису, и Вадиму было жалко мять тяжелой техникой стройные белоснежные стволы, кромсать их в щепу гусеницами, но ничего другого не оставалось.
        От домов пламя отогнали, но продолжали поливать водой крыши ближайших к пожарищу. Медведев выглянул из кабины бульдозера и, оценив обстановку, двинул его к школе. Яблоневый сад вокруг нее сгорел; на обугленных ветках кое-где еще висели сморщенные черные яблоки, но, в основном, они валялись на земле среди обгорелых стволов. Деревянное здание школы почти не пострадало, только в нескольких окнах от жара близкого огня полопались стекла и слегка обгорел угол.
        - Командир, давай на край поселка, за церковь, там тоже огонь из леса прорывается! Здесь мы сами справимся! - Томский еле удерживал брандспойт, из которого била тугая струя воды. Насос качал воду из озера в несколько рукавов, крышу школы Сергей, Илья и Сашка поливали с разных сторон, и занявшийся угол уже перестал чадить.
        Медведев направил бульдозер в указанном направлении и увидел цепь полураздетых мужиков с лопатами, которые во главе с отцом Глебом пытались сдержать очередной очаг. Жара стояла нестерпимая - в глубине леса теплился огонь, местами из почвы сочился дым, сама земля была горячая. Когда огонь выходил к дороге или свежепропаханной борозде, его лопатами закидывали землей. Зайти вглубь леса - верная смерть. Пока воздух был неподвижен, огонь прятался внизу, у корней, но если появлялось малейшее движение воздуха, пламя поднималось в кроны и неслось вперед, сжигая все на своем пути. Птицы не успевали взлететь при приближении огня и комьями падали вниз, перья их вспыхивали, как у мифических фениксов, но без надежды на возрождение из пепла. В густом дыму летели во все стороны искры, от них и возникали вторичные очаги. Запылал сухостой, вспыхнул валежник, что-то загорелось в кустарнике у самой узкоколейки. За стеной удушливого дыма трещали падавшие деревья. Пространства для маневра почти не было, насыпь узкоколейки мешала развернуться тяжелому бульдозеру.
        Очаг все же сумели сдержать. Без помощи пожарных потушить его было невозможно, можно было только окопать глубокой траншеей и бросить бульдозеры на обваловку. К Медведеву присоединился Денис. Этого оказалось достаточно - дальше на поселок огонь не пошел. Почти не пострадало железнодорожное полотно и лес вдоль него с другой стороны насыпи. Подоспевшие пожарные тем временем успели опустить в протоку, ведущую от озера, заборные рукава и направили в раскаленную бездну тугие струи воды. Горевший лес и насыпь утонули в шипении обжигающего пара. Огрызаясь искрами, огонь долго не хотел сдаваться, но наконец погас.
        Медведев выбрался из бульдозера и с остервенением сбросил с себя брезентовую куртку и стянул насквозь мокрую от пота майку.
        - Вы бы, мужики, не раздевались перед огнем-то! - У него уже не было сил ругаться. - Ты смотри, святой отец, у тебя вся тельняшка в дырках, бороду подпалил, куда к чертям в пекло лезешь?
        - Святой отец - это у католиков, - с усталой улыбкой поправил его священник. - Для своих прихожан я - батюшка, а для остальных - отец Глеб. Ну да ладно, не до того сейчас, чтобы в этих тонкостях разбираться. Не буду спорить - шкуру себе маленько подпортил, это есть, но коли наши мужики без спецкостюмов с огнем воюют, то и я себя пуще них беречь не буду. Господь милосерд, не допустит сгореть заживо в геенне огненной. - Он размашисто перекрестился. - А борода - дело наживное, отрастет, голова бы уцелела!
        Стоявшие вокруг мужики согласно закивали головами, некоторые тоже перекрестились.
        - Нет, так не годится! - Вадим нахмурился. - На бога надейся, да сам не плошай. У нас брезентухи достаточно, Рябов еще привез, давайте приходите за ней к нам лагерь прямо сейчас, и чтобы я больше никого в тапках за порогом своего дома не видел, а то… - Присутствие священника остановило Медведева, собравшегося выстроить для вящего вразумления аудитории многоэтажную конструкцию. - Кирзачей элементарных, что ли, на Руси не стало, одни китайские шлепанцы в наличии?
        - Правильно говоришь, командир, - согласился с ним отец Глеб. - Найдутся по домам и сапоги, и ватники, только тяжело, жарко в них.
        - Обгорите - еще жарче потом покажется! - раздраженно рявкнул, не сдержавшись, Медведев. - Отсюда ведь до нормальной больницы могут и не довезти! Окочуритесь по дороге! Только не говорите мне, что на все воля божья, своими мозгами тоже нужно думать!
        Денис почти вывалился из кабины своего бульдозера и сел на ствол упавшей сосны.
        - Совсем испекся, - хрипло сказал он, расстегивая куртку. - Вот еще один страдалец, непонятно, как уцелел. - Зорин сбросил куртку и вытащил из-под майки зайчонка. Тот точно был еле жив, шкурка на одном боку обгорела, и сквозь ее остатки из потрескавшейся обожженной кожи сочилась сукровица. - Бедолага. - Денис закопченными пальцами осторожно погладил зверька по нежным длинным ушам. Заяц дернулся и вскрикнул то ли от страха, то ли от боли. Карие глаза спасателя были наполнены таким страданием, будто ожоги получил он сам. - Отнесу Игорю, может, вылечит.
        - Все, - проворчал Вадим, - непрерывное пополнение зоопарка нам обеспечено. Когда ты успеваешь их подбирать, Айболит хренов?
        В лагере уже обосновались две белки, бурундук, одноглазый лисенок, облысевший от ожогов еж, лосенок со сломанной ногой и большая сова, лишившаяся почти половины перьев. Всех их, кроме ежа, которого нашел Антон, подобрал Зорин и устроил для них лазарет.
        - Ладно, командир, не ругайся, - Денис устало улыбнулся. - Разве мешают они кому?
        Медведев усмехнулся:
        - Да что я, зверь какой-то? Пусть себе живут, поправляются. Мне тоже их жалко, - добавил он тихо каким-то очень добрым голосом, чего поселковые мужики никак не ожидали от вечно оравшего и ругавшегося командира группы.
        Петрович снял тяжелую каску и, расстегнувшись, перевел дух:
        - Ну вот, еще один пожар сегодня потушили, а завтра снова где-нибудь полыхнет, хорошо, если вовремя заметим. Без воздушного наблюдения тут намного больше леса выгорело бы. Пока дожди не пойдут - так и будем на каждый дымок кидаться. Что там наш изобретатель, чего тянет?
        - Шурик тут не виноват, - покачал головой Медведев. - За военными задержка, они до сих пор со своими трубами возятся, потому что отвлекаются на помощь и нам, и местным; их за это тоже винить нельзя. Вернемся в лагерь, свяжусь с их командиром, предложу теперь им нашу помощь. Да и Рябов еще обещанное не привез.

* * *
        В поселке воняло мокрым горелым деревом, в неподвижном знойном воздухе висел туман из смеси пара и не рассеявшегося до сих пор дыма.
        - Анекдот в тему, - обессилено произнес Сашка. Он сидел, привалившись спиной к остаткам забора, окружавшего школу. - На уроке литературы. Учитель: «А знаете ли вы, как тепло говорил Грибоедов о Родине? Он писал: «…и дым Отечества нам сладок и приятен!» Вовочка ему в ответ: «Во, гад! Теперь я знаю, кто вокруг города торфяники поджигает!»»
        - У твоего анекдота борода длиннее вот этой кишки. - Илья оттолкнул ногой пустой пожарный рукав и опустился на землю рядом с Меньшиковым. - Посвежее ничего нет?
        - Зато, действительно, в тему, - заступился за Сашку Сергей и сел рядом. - Роща погибла, - сказал он с сожалением, - оставшиеся деревья не выживут, их нужно убирать. Они хоть и не очень обугленные, могут какое-то время простоять, но потом все равно попадают, потому что корни подгорели. Такой ствол свалится - зашибет насмерть.
        - Да, нужно будет сказать об этом командиру, - кивнул Сашка. - Он сам решит, мы займемся этим или поселковые. А березы, и впрямь, жалко. Они такие красивые, стройные, светлые. Свету напоминают…
        - Димыч тебя сейчас не слышит, скажи спасибо, а то голову тебе оторвал бы. Он совсем Светлану не переносит, даже не показался, когда она приехала, - Илья пожал плечами. - Прямо-таки в бешенство какое-то впадает от одного упоминания о ней.
        - Может, между ними все-таки что-то было? - задумчиво спросил Сергей.
        Он снял майку и вытер черное от копоти лицо. Что женаты Вадим со Светой не были, теперь знали все, но никто, кроме Середкина, не знал причин этой неприязни, переходившей временами в плохо скрываемую ненависть. Илья снова молча пожал плечами, а Меньшиков покачал головой.
        - Нет, я в это никогда не поверю, не могли бы отношения между ними настолько испортиться. Света такая добрая, ее нельзя не полюбить, а уж разлюбить - тем более. Она только посмотрит, улыбнется - уже хорошо становится, - он сам улыбнулся. - Февронию будто с нее рисовали.
        Уже все в отряде знали про эту икону, и мало кто не зашел в церковь посмотреть на нее, некоторые даже не по одному разу. Отец Глеб, немало озадаченный таким паломничеством, очень скоро узнал, в чем дело, и жалел, что его не было в поселке в тот день, когда приезжали девушки.
        Медведев чуть ли не чаще всех заходил в церковь, когда там не было службы, и разглядывал иконы. Как ни старался он не смотреть на Февронию, ее глаза магнитом притягивали его взор. Вадим подолгу стоял перед ней, потом, ни с кем не разговаривая, уходил, а по дороге в лагерь начинал бранить себя за проявленную, как ему казалось, слабость. «Приворожила, - обреченно думал он, но уже без той неистовой злобы, которая одолевала его еще совсем недавно, - сглазила, порчу навела. Сначала на парнях потренировалась, потом на меня переключилась». Он изо всех сил старался избавиться от пугавшего его чувства, вспыхнувшего к Светлане, еще яростнее, чем всегда, ругал девушку и набрасывался на окружающих, когда слышал добрые слова о ней. А потом уходил в закуток между палатками, кормил Ветку подсоленными краюшками, ласково гладил ее, доверчиво тянувшую к нему морду, и вспоминал такого же длинноногого чуть неуклюжего подростка с большими голубыми глазами. Как-то он взял лист бумаги и огрызком простого карандаша начал рисовать лосенка. Чем дальше Вадим рисовал, тем более человеческие глаза получались у него. В досаде
Медведев скомкал лист, бросил тут же и ушел, не заметив, что его подобрал Илья, осторожно расправил руками бумагу и долго, качая в задумчивости головой, рассматривал рисунок, а потом спрятал его.
        Сашкиным способом погасили два участка с толстым слоем торфа, залегавшим на большой глубине, которые не удавалось затушить обычными методами. Начальник отряда пожарных еще усерднее стал переманивать Меньшикова к себе на службу, суля лейтенанту золотые горы. Сашка начал прятаться от майора, его не привлекали даже самые заманчивые обещания. В поселке парень тоже пользовался большой популярностью - случайно выяснилось, что он умеет класть печи, и к нему выстроилась самая настоящая очередь. Вдвоем с Антоном они сладили три печки, которые быстро прогревали дом, долго держали тепло и не дымили. Антон чуть ли не в первый раз применил на практике свои познания инженера по вентиляции, полученные в институте. Хозяева были очень довольны, заплатили парням хорошие деньги и разрекламировали их таланты по всей округе. Меньшиков с Усовым подружились, работая вместе, а Вадим начал пристально следить за парнями, снова припомнив Сашкино признание. Подозрения его не оправдались; ничего не заметив, он почувствовал себя параноиком: «Ну подружились пацаны, перестали цапаться, чему тут удивляться? Они же по возрасту
друг другу подходят, все остальные намного старше».
        У женского населения поселка Сашка вызывал совершенно однозначные чувства, на него заглядывались и совсем молоденькие девчонки, и девицы постарше. Лиловея от такого внимания, Меньшиков отвергал их всех: «У меня есть девушка!» - твердил он как заклинание, отбиваясь от очередной настойчивой поклонницы, и все спасатели считали, что он говорит о Светлане. Впрочем, не только Сашка привлекал женское внимание, у многих спасателей завязались во всех трех Каменках знакомства, и не раз то Марат, то Артем, то Вадим после отбоя не обнаруживали на месте кого-то из ребят. У Медведева на амурные похождения потянуло Илью, на что командир смотрел сквозь пальцы, и Генку, чего Вадим стерпеть не мог.
        - У тебя, кажется, семья есть, если я ничего не путаю, - Медведев устроил другу выволочку. - Ты, Середина, вообще-то, женат, а шастаешь по ночам, как блудливый кот. Если тебя чей-то муж оглоблей начнет охаживать, я за тебя заступаться не буду.
        - Еще друг, называется, ничего не понимаешь, - Генка не стал слушать нотации. - Знаешь, как борща хочется, когда изо дня в день куриный суп с лапшой?
        - Выговор получишь, когда вернемся, - не шутя, пообещал ему командир.
        - Фрицу, значит, можно, а мне нельзя?! - Середкин окончательно обиделся на Вадима.
        - Там немного другой случай, но он тоже получит, если не прекратит! Мне еще этих проблем ко всем прочим не хватает!
        Все проблемы исчезли сами собой, когда отряд спасателей покинул Каменский район. Со стихией может справиться только стихия, окончательно потушить лесные и торфяные пожары смогли только пошедшие в августе дожди. Кто-то в небесах словно повернул выключатель: еще вчера сиявшее солнце скрылось за плотной пеленой туч, из которых полил нескончаемый дождь. Сутки, вторые, третьи; земля уже перестала впитывать влагу, ручьи собирались в самые настоящие реки и затопляли низины.
        Под проливным дождем было очень непросто сворачивать лагерь, тяжелее всего, в буквальном смысле, пришлось с огромными полотнищами намокшего брезента.
        - Зорин, ты решил, куда свой зоопарк пристроишь? С собой никого не возьмем, даже не мечтай! - Медведев ворчал на Дениса, а сам не раз прикидывал, не найдется ли на новой базе в Горелове место для Ветки.
        - При школе будут жить, мы уже договорились, - заверил командира Илья. Директор местной школы, не раздумывая, согласилась позаботиться о спасенных из огня животных. - А пока мы их к отцу Глебу пристроим, его об этом Серега попросил.
        Дождь почти перестал, когда спасатели переправляли в поселок своих подопечных. Ветка до сих пор прихрамывала, и Вадим полдороги нес ее на руках, не доверяя никому, даже Денису, который то и дело порывался отнять у командира заметно подросшего лосенка. С ними к отцу Глебу отправились еще Томский с Задонским. И Сергея, и Кирилла, которые забыли о давней стычке из-за Светланы и подружились на почве общего интереса к фотографии, местная детвора просто обожала. Когда они в свободное время появлялись в поселке, все мальчишки от сопливых двухлетних карапузов до подростков облепляли их, как рой пчел, вылетевший из улья, а спасатели с радостью возились с пацанами.
        Егор, младший сын отца Глеба, пятилетний светловолосый крепыш прижался к Томскому, обняв его двумя руками.
        - Дядя Сережа, вы с дядей Кириллом к нам еще приедете? - с надеждой глядя на спасателя, спросил он на прощание.
        - Не знаю, не все от нас зависит, - честно ответил Сергей и взял его на руки.
        - Бог даст, еще увидимся, - улыбнулась матушка Валентина, забирая сына. - Все в его воле.
        Егор с неохотой перебрался на материнские руки.
        - А если у нас опять пожар случится, приедете?
        По задумчивому взгляду мальчугана можно было догадаться, что он уже прикидывает, что и где ему поджечь, чтобы снова увидеть дядю Сережу и дядю Кирилла.
        - Нет уж, друг, давай без пожаров обойдемся, - Кирилл расхохотался. - Постараемся как-нибудь просто так вас навестить.
        - А вы, когда будете в областном центре, к нам в гости приезжайте, мы скоро в Горелово переедем, ищите нас там, - пригласил их, в свою очередь, Медведев.
        Егор кивнул так уверенно, принимая приглашение, что стало понятно - он его не забудет и никому другому не даст о нем забыть.
        Напоследок начальник отряда пожарных еще раз попытался переманить Меньшикова к себе, не преуспел в этом и сказал на прощание Вадиму: «Золотой парень у тебя в группе. Береги его, у него большое будущее!»
        Спасатели покидали Каменский район последними, у пожарных и военных обошлось без таких долгих церемоний проводов и прощаний. Летчики тоже улетели, воспользовавшись перерывом, который на короткое время предоставила непогода. Потом опять пошел дождь.
        - Ну у нас и климат! То печет без отдыха, то льет без остановки! - ворчал Илья, когда «Урал», за рулем которого он сидел, еле выбирался из очередной ямы на размокшей грунтовой дороге.
        - Были бы дороги нормальные, так и климат не помеха, - о дорогах и машинах Антон мог говорить бесконечно. - Рябов такие деньги вкладывает в свои предприятия, а об этом позаботиться не может! Узкоколейку ржавчина доедает, на вертолетах, что ли, он свою продукцию вывозит? Может, так и дешевле выйдет, чем в грязь асфальт укладывать! У нас в стране две беды, и одна из них ремонтирует другую.
        Спасатели возвращались домой, все остальное тоже возвращалось на круги своя. Медведев в полудреме слушал обычное брюзжание Антона, ворчание Ильи, обиженное сопение Сашки в ответ на подначки Дениса и думал, что в обычной обстановке его ребята могут сколько угодно сцепляться друг с другом из-за мелочей, но в экстремальных обстоятельствах они забывают о раздорах и превращаются в единую команду, в которой каждый чувствует надежное плечо товарища, понимает его с полуслова, с полувзгляда; они превращаются в монолит, способный противостоять природным стихиям и последствиям проявленной человеческой беспечности. Вадим усмехнулся, вспомнив свое прозвище, он уже забыл, от кого и когда получил его.

* * *
        Жизнь вернулась в свое русло. Оперативки, совещания, выезды на происшествия, помощь на стройке, учебные занятия, спортивные тренировки - все было, как до пожаров в Каменском районе. Но изменились отношения между ребятами, они стали дружнее, а главное - перестали так нелепо, по мнению Вадима, соперничать из-за Светы, прекратились, хотя бы на работе, попытки ухаживать за ней. Медведев продолжал всеми способами избегать ее. Пока Вадим не видел Светланы, он чувствовал себя относительно неплохо, но стоило заметить стройную фигуру или услышать звонкий голос, как сердце начинало колотиться с бешеной силой, потели ладони, переставало хватать воздуха, что-то начинало противно ныть в животе. Медведев приходил на работу самым первым, а уходил последним, днем по возможности безвылазно сидел в кабинете, только бы не столкнуться со Светой; он не знал, сможет ли справиться с собой при встрече.
        Вечерами он расхаживал по своей квартире, как зверь в клетке, и пытался себя занять хоть чем-нибудь в надежде перестать думать о девушке. «Сделать ремонт? - Вадим апатично разглядывал выгоревшие обои и закопченный потолок. - Зачем? Стоит ли тратить столько сил и денег? Поможет это выкинуть ее из головы?» Медведев купил обои, краску, но на этом все застопорилось. Потом он вспомнил о своей старой идее переустройства спортплощадки. К стандартному набору снарядов Вадим хотел добавить такую полосу препятствий, которая отражала бы специфику их работы. Не без труда припоминая полученные в институте знания, он сначала набросал эскиз подобия лабиринта из бетонных плит и блоков, который нужно было бы преодолевать преимущественно ползком, а после этого начал по всем правилам создавать чертеж такого своеобразного тренажера. Затем мысли переключились на другой предмет, возникла мысль построить хотя бы трехметровую стенку для скалолазания и обучить всех самым азам этого дела. Целый вечер Медведев увлеченно занимался своими проектами, но на следующий день от энтузиазма не осталось и следа. «Зачем? Кому это
нужно, кроме меня? - он вспомнил разговор с Сашкой о тренировках, и какой радостью тогда светились глаза парня, - его со Светкиных занятий палкой не выгонишь, а о моем предложении даже не вспомнил ни разу. Ну, я ему напоминать не буду!»
        Все мысли так или иначе были связаны со Светланой. Пытаясь избавиться от них, Вадим рисовал ее портреты, а потом уничтожал: рвал лист на мелкие клочки, выкидывал их с двенадцатого этажа и смотрел, как ветер уносит их, или предавал огню рисунок, держа горящую бумагу до тех пор, пока пламя не начинало обжигать пальцы. Пепел и черные хлопья он тоже отдавал ветру и просил его: «Забери их, забери мысли о ней, освободи меня от этого наваждения. Не хочу думать о тебе, ведьмочка моя ненаглядная! Сглазила, приворожила, свела с ума. Отпусти меня, не могу больше!»
        Вадим, чтобы забыться, даже решил возобновить отношения с Ольгой Родиной, но и здесь его постигла неудача.
        - Не лезь ко мне, - резко ответила она на предложение Медведева встретиться и сходить куда-нибудь в выходной, а потом заняться тем, что им обоим так нравилось. - У меня будет ребенок.
        Вадим остолбенел.
        - Отмокни, командир, не от тебя! Ишь, как помертвел! - Ольга любовалась эффектом от своего заявления. - Уже три месяца, так что ты по срокам в отцы никак не подходишь; когда мы с тобой летом кувыркались, у меня уже была задержка, только я думала, что это от жары.
        Потом она решила расставить все точки над «i»:
        - Через месяц я выхожу замуж, за кого - не скажу, ты его не знаешь, он не у нас работает, - Родина говорила это, иронично улыбаясь. - Он, конечно, не такой, как ты, во всех отношениях, звезд с неба не хватает, но зато предсказуемый, с ним можно жить спокойно, без нервов - рабочий день с девяти до шести, суббота-воскресенье - выходной, ни тебе дежурств, ни командировок на пожар.
        - Желаю счастья, - выдавил из себя Медведев.
        Что другое он мог сказать?
        Вадим впал в самую настоящую депрессию, на работу ходил, хотя мог взять отпуск, лишь потому, что дома было еще хуже. Беспорядок был во всем: в квартире, во времени, в мыслях и планах. Пытаясь оправдаться перед самим собой, Медведев успокаивал себя тем, что он всего лишь устал, не замечая, как втягивается в самую опасную разновидность лени - умственную, приводящую к растительному существованию, что он стал просто плыть по течению, оставляя все на произвол судьбы. Вечером Вадим устраивался перед телевизором, открывал бутылку коньяка и сидел так, глядя на экран, но не видя и не слыша ничего, до глубокой ночи, пока не засыпал, чаще всего даже не раздевшись. Утром кое-как приводил себя в порядок, заливал в себя кружку крепкого кофе и с едва соображающей головой отправлялся на работу. Если приходилось выезжать на происшествия, на аварии с участием тяжелого автотранспорта, когда без их помощи было не обойтись, Медведев просил кого-нибудь из медиков, чаще всего Игоря, поставить ему стимулирующий укол. Когда Олег узнал об этом, досталось всем, но больше всего, конечно, Вадиму.
        - Ты вообразил, что тебе все позволено?! - Худяков с такой силой притиснул Медведева к стене, что тот едва мог дышать. - Называешь себя моим другом и на этом основании требуешь от мальчишки колоть тебе сильнодействующие препараты? Так вот, слушай меня внимательно! Если я увижу, что мой так называемый друг садится на иглу или спивается, то сделаю все, чтобы этого не произошло! В методах не постесняюсь!
        После этого скандала Медведев начал обходить медиков стороной, но на ДТП, когда из искореженных машин спасатели вытаскивали пострадавших, а медики там же оказывали первую помощь, от совместной работы было не уйти. Ребята недоумевали, почему Игорь стал избегать выездов с их группой, под разными предлогами меняясь с другими врачами, а Олег с Вадимом мрачно поглядывают друг на друга, общаясь при необходимости исключительно через третьих лиц. Светлана попробовала выяснить, что произошло, но Худяков ничего ей объяснять не стал, а Вадим только буркнул что-то неразборчивое себе под нос, угрюмо глядя на девушку, а вечером с тоски и досады напился как никогда.
        Изо дня в день повторялось одно и то же, пока в середине сентября Медведев не столкнулся в коридоре с Черепановым.
        - Давай-ка зайдем к тебе, родной! - Начало не предвещало ничего хорошего. - Что у тебя с Медведевой происходит?
        - Ничего. - Вадим хмуро посмотрел на начальника. - На что она нажаловалась?
        - Она ни на что не жаловалась, я сам проследил, как твоя группа посещает ее занятия, и знаешь, что обнаружил?
        - Догадываюсь.
        - До чего же сообразительные у меня сотрудники! - восхитился Черепанов. - А теперь придумай убедительное оправдание, только быстро, чтобы я поверил.
        - Ну не дело это! Вдруг ЧП какое-нибудь, нужно срочно выезжать, а я сижу и медитирую… - ничего лучше Вадим с ходу сочинить не смог.
        - Вот сейчас, да, именно, прямо сейчас ты пойдешь к Светлане! - Николай Кронидович в гневе хлопнул ладонью по столу. - А если что случится, я возьму на себя командование твоей группой, пока ты из нирваны выныривать будешь! Где у тебя спортивная форма?
        Черепанов проследил за взглядом Вадима и открыл шкаф. В пластиковый пакет были затолканы футболка и трико, внизу валялись кроссовки с налипшей на них вперемешку с травой глиной. Николай Кронидович брезгливо сморщил нос от обнаруженного содержимого.
        - Позор! - Начальник кинул пакет Вадиму. - Сейчас я тебя еще сильнее опозорю! - Он крепко ухватил Медведева, как нашкодившего пацана, за шкирку и потянул к выходу из кабинета. В коридоре, правда, он отпустил его. - Вперед и не оглядываться!
        Вадим обреченно поднимался по лестнице на третий этаж, затылком чувствуя дуло несуществовавшего пистолета. «Если бы у Кронидыча была пушка, он точно сейчас держал бы меня под прицелом!» - подумал он, а вслух произнес:
        - Я не сбегу.
        - Поговори еще! Под конвоем на занятия вести приходится! Другие сломя голову туда летят, дополнительные выпрашивают, ребята из других групп мечтают со Светланой заниматься, а этот что?!
        В ответ на тираду начальника Вадим сунул пакет подмышку и демонстративно заложил руки за спину.
        - Клоун! - прокомментировал этот жест Черепанов.
        Светлана сидела в комнате для занятий и изучала пособие по акупунктуре. По графику к ней сейчас должен был прийти Медведев, но она уже давно перестала ждать его появления. Тем большим было ее удивление, когда Света увидела Вадима в дверях. За ним стоял Николай Кронидович.
        - Вот, Светлана Александровна, привел злостного прогульщика. Оставляю его вам, делайте с ним, что хотите, удерживаясь, если возможно, в рамках Уголовного кодекса.
        - Хорошо, Николай Кронидович, оставляйте, - Света улыбнулась и скомандовала Вадиму: - Переодевайся.
        Медведев еле справлялся с собой, сердце колотилось так часто и сильно, что его грохот в ушах почти заглушал все остальные звуки.
        - Что? - переспросил он, не разобрав, что сказала Светлана.
        - Переодевайся, - повторила она громче, - можешь здесь, я выйду.
        Вадим остался один. Он вытащил из пакета вещи и понял, почему начальника так перекосило - трико выглядело сносно, но давно не стиранная темно-синяя футболка с эмблемой их службы была вся в белесых разводах высохшего пота и к тому же страшно воняла, надевать такую было нельзя. Вадим как можно плотнее замотал пакет и сунул его под стул, на который повесил одежду. Светлана не появлялась. В ожидании ее прихода Медведев подошел к окну; им овладело искушение спрыгнуть вниз и спастись бегством.
        - Ты уже готов? - Голос за спиной заставил его вздрогнуть, сердце заколотилось еще сильнее. - Тогда начнем. Садись.
        Светлана уже сидела на полу, немыслимым образом переплетя ноги, кивком головы она показала Вадиму на плетеный коврик перед собой и с любопытством оглядела его. Все тот же: короткая стрижка, мощные шея и торс, сильные руки со вздувшимися венами, гладкая загоревшая кожа, на фоне которой светлой линией на левом боку выделяется небольшой шрам. В синих глазах то ли злость, то ли страх, зрачки то расширяются, то сужаются, на скулах ходят желваки.
        - Как сесть? - хрипло спросил Медведев.
        - Как хочешь, как тебе удобно, - тихо ответила Светлана, постаравшись подавить непонятное волнение, вдруг возникшее у нее.
        Вадим кое-как уселся по-турецки.
        - Что дальше?
        - Дай мне свои руки, - попросила Светлана. Она придвинулась к нему совсем близко, взяла протянутые руки, повернула их ладонью вверх и уложила на скрещенные ноги. - На весу держать не нужно, - тихо сказала она и положила свои руки поверх так, что длинные тонкие пальцы обхватили широкие запястья.
        Вадим еле сдержался, чтобы не вскочить или не крикнуть. Ему показалось, что его ударило разрядом тока высокого напряжения, сердцебиение и дыхание на мгновение прервались. Хотелось взять эти узкие ладони, прижать их к своему лицу и целовать, целовать бесконечно…
        - Что с тобой? - удивилась Светлана. - Успокойся. Дыши равномерно - короткий резкий вдох и долгий выдох. Прислушайся к себе.
        Она пристально смотрела Медведеву в глаза, грохот в ушах перешел в звон, который постепенно превратился в тихую музыку. Вадиму стало легко, сердце уже не колотилось так неистово.
        - Слушай себя, - повторила Светлана, - слушай меня, иди за мной.
        Голубые глаза напротив становились все больше, они превратились в необъятный простор неба, которое на горизонте сливалось с таким же голубым морем, грань между ними была еле различима. Вадим стоял на высоком утесе, солнце обжигало обнаженное тело, а брызги разбивавшихся внизу волн холодили кожу. «Здорово!» - Вадим спрыгнул со скалы, надеясь полететь как во сне. Но полета не получилось, он упал вниз. Тело вонзилось в воду, прохладные потоки ласкали напряженные мышцы. «Это не хуже, чем летать!» - Вадим плыл без усилий и одновременно уходил все глубже, уже вокруг померк свет, а он все погружался и погружался. Любопытство влекло Медведева: что там, в глубине? Потом пришел страх - в легких заканчивался запас воздуха. Наверх! Но тело не слушалось, ни руки, ни ноги не подчинялись командам мозга. «Да их же нет! Не смогу подняться!» - паническая мысль не остановила погружение. «Ты сможешь!» - донесся откуда-то тихий голос, перед глазами появился крохотный светлый блик, похожий на осколок радуги, и что-то произошло. Вадим понял, что превратился в дельфина. «Дельфину руки-ноги не нужны!» - в восторге от
обретенной способности двигаться он рванулся вверх за светящейся точкой. Для этого понадобилось еле заметное усилие, тело снова слушалось его безукоризненно. Он стремительно несся по волнам, временами погружаясь в воду, пронизанную солнечным светом, распугивал стайки мелких рыбешек и упивался свободой. Потом Вадим повернул обратно к берегу, легко выпрыгнул из воды и рассыпался фейерверком хрустальных брызг-осколков. Он снова стал человеком, снова стоял на скале над морем, его кожа покрывалась тонкой пленкой соли от высыхающей воды.
        Видение рассеялось. Медведев сидел на полу в страшно неудобной позе и продолжал смотреть Светлане в глаза. Она несколько раз моргнула, будто приходя в себя, и с легким удивлением глянула на Вадима.
        - Поразительно! Такой резонанс! - тихо сказала она, убирая руки. - Ни у кого такого нет. Ты понимаешь?
        Медведев потряс головой, не соображая ничего. Он только что грезил то ли наяву, то ли во сне; возвращение к реальности вызвало невыразимо острое чувство тоски, будто он вспомнил о тяжелой утрате, о которой на некоторое время удалось забыть.
        - Что это было? Гипноз?
        - Нет, я лишь попробовала раскачать устоявшиеся связи в коре головного мозга, освободить твой разум. Поразительно, с какой легкостью ты пошел мне навстречу, даже у Олега с Санькой так не получилось.
        Света растерянно улыбнулась. Она не ожидала ничего подобного, считала, что командир окажется таким же «глухим», как Антон или Генка, и не надеялась получить от своей попытки хоть какой-либо результат. Она не знала, какие видения возникли у Вадима, а только ощутила, что он с радостью всецело отдался им, абсолютно не сопротивляясь ее воздействию. Почему так? При его неприязни это очень странно… Светлана почувствовала, что в ней снова просыпается интерес к Медведеву, о котором она старалась не думать в последнее время, потому что его демонстративная грубость очень ранила ее.
        «Нет, наверное, он все-таки не такой, каким хочет казаться. Тоже маска, как у Саньки? Возможно… Но ему-то для чего?» - Света припомнила Вадима, каким она знала его когда-то давно. Он дразнил ее, но по прошествии времени стало понятно, что все его слова говорились не со злости. Да, злого в нем ничего не было, по крайней мере тогда. Света вспомнила его улыбку, смех и добрые глаза, в которых порой появлялось смущение, вот только на нее он так никогда не смотрел, все это было адресовано другим. Девушка вздохнула: «Да, не выносит он меня по какой-то причине… И в детстве так было, и сейчас продолжается. Пытаться что-то у него выпытать бесполезно: в лучшем случае, не захочет разговаривать и промолчит, в худшем - наговорит гадостей. Ребята, Петрович сами недоумевают, какая муха укусила их командира. Пусть, не хочу разбираться… Но почему такой резонанс, такой мгновенный контакт, как если бы он сам хотел раскрыться передо мной? Нет, ерунда, этого не может быть! Сейчас сидит с таким видом, будто вот-вот набросится! Медведь бритый!»
        Светлана встала, Вадим тоже поднялся с пола. Он возвышался над девушкой почти на целую голову, а она выглядела такой хрупкой рядом с ним, в ее глазах не было обычной насмешки, уступившей место внимательному любопытству. Медведев вспомнил этот изучающий взгляд и почувствовал поднимающуюся злость.
        - Ты все видела?
        - Что?
        - То, что видел я. Залезла ко мне в голову и прочитала мои мысли? - с затаенным страхом спросил Вадим.
        - Нет, мысли я читать не могу, и те образы и ощущения, которые у тебя возникли, тоже недоступны мне. Я способна почувствовать только, насколько ты открыт или сопротивляешься.
        - Ты подловила меня самым подлым образом, я не ждал ничего подобного! В следующий раз на такое не рассчитывай! - Светлана отшатнулась от Вадима, физически ощутив мощнейший поток негативной энергии, выплеснувшийся из него. Медведев заметил это, разозлился еще сильнее, схватил свои вещи со стула и, не одевшись, вылетел из комнаты, хлопнув изо всех сил дверью и крикнув напоследок: - Следующего раза не будет! Не жди!
        В маленькой комнатке, которая служила раздевалкой, Вадим переоделся. Его разрывали противоположные чувства: с одной стороны, он с восторгом вспоминал легкое прикосновение нежных рук, с другой - его трясло от ярости, что он так легко поддался ее воздействию, и от страха, что она могла догадаться о его чувстве.
        Странные реакции Медведева поставили Светлану в тупик: подсознательная готовность к контакту и в то же время - такое сильное отторжение, злоба, в какой-то момент Свете даже показалось, что Вадим может ее ударить. Девушка чувствовала себя опустошенной, такого никогда не было на ее занятиях. Ко всему примешивалось чувство горечи, потому что добрые воспоминания о детстве потянули за собой другие, в которых ничего хорошего не было. «Ничего плохого я ему не сделала, но раз он такой - я совсем не буду ни разговаривать с ним, ни даже смотреть на него! С ребятами расстаться жалко, но, видимо, придется искать себе другую работу», - обиженно думала она, стоя у окна и глядя во двор, где Денис с Кириллом сообща кормили целую свору кошек, а Илья, судя по жестам, саркастично комментировал их занятие.
        Светлане вспомнились школьная подружка Лена, смешной лохматый пес Тимка и такой взрослый Ленкин брат, которому было совсем не интересно возиться с двумя малявками, и он с тоской наблюдал за их играми с собакой. Перед глазами встала картина: они с Леной по очереди кидают мячик, а Тимка приносит его и отдает именно той девочке, которая его бросила, Вадим молча наблюдает за этим, сидя на обрубке дерева, и постукивает себя по ноге сложенным в несколько раз поводком. По глазам видно, что и он не прочь принять участие в игре, но чувство собственного достоинства не позволяет ему это сделать. Наконец, он не выдерживает и, когда Ленка кидает мяч в его сторону, ловит его, опережая пса. «Смотрите, как нужно!» - кричит он и кидает красно-синий шарик высоко в голубое сентябрьское небо. Первый взрослый разряд по волейболу что-то значит - мячик улетает высоко-высоко, а потом, застыв на мгновение крохотным цветным облачком, начинает обратный путь. Тимка подпрыгивает, пытаясь перехватить его в еще полете, промахивается, падает на бок, вскакивает и с оглушительным лаем несется в кусты подбирать укатившуюся туда
добычу. Лена со Светой просто визжат от восторга, Вадим тоже смеется, но тут же обрывает смех, потому что в шестнадцать лет, по его мнению, так вести себя несолидно. Глаза его тут же скучнеют, и он сердито командует: «Все, хватит, пошли домой!» и никакие уговоры не помогают…
        - Света, здравствуй, можно к тебе? - за спиной раздался голос Меньшикова. - Я пришел чуть пораньше.
        Сашка уже переоделся в спортивную форму, но, видя, как задумчиво стоит у окна Светлана, задержался в дверях.
        - Здравствуй, Саня, - тихо ответила девушка.
        - Света, что случилось? - Сашка заметил печаль в ее глазах.
        - Так, ерунда, - махнула она рукой и улыбнулась, - не обращай внимания. Пойдем в теннис поиграем, пока стол свободен, у меня сегодня энергетика не на уровне. Занятие проведем потом.
        Любое Светино слово Сашка воспринимал как указание к немедленному действию. Он распахнул окно и на весь двор заорал Зорину:
        - Денис, покарауль стол! Светлана хочет поиграть!
        Денис для верности забрался на теннисный стол с ногами.
        - Когда ты Свете партию продуешь, я - следующий! - крикнул он Меньшикову.

* * *
        Медведев еще до конца не пришел в себя, когда его вызвал Черепанов.
        - Живой? - язвительно поинтересовался Николай Кронидович. - Поднимись ко мне.
        Гадая, что еще может ждать его, Вадим пошел на четвертый этаж.
        - Есть работа, - без долгих предисловий начал Черепанов. - В Рябиновке, рядом с территорией молочного комбината, находится склад с химреактивами. Этот сарай арендовала фирма, которая три года назад бесследно исчезла. Зачем они чуть ли не со всей области свозили туда реактивы с закрывающихся предприятий и лабораторий, что собирались с ними делать, теперь никто сказать не может. Молкомбинат задумал расширять производство - их немцы купили - и этот склад им мешает. У них, конечно, есть своя лаборатория, но тамошний химик как глянул на содержимое, так и выскочил из склада, как ошпаренный, и наотрез отказался этим заниматься. Я считаю, что нам эта работа по силам. Всего-то и нужно - разобраться, что там складировали на протяжении нескольких лет, вытащить это добро на свет божий и, возможно, провести дезактивацию грунта в этом месте. С местным заводом химреактивов я переговорил, кое-что они возьмут на переработку и пришлют свою машину.
        - Пусть бы они сами этим занимались, - Медведев недоумевал, почему им предложили работу обычных грузчиков. - У меня, да и во всем отряде специалистов-химиков нет. Когда разлив кислоты из опрокинувшейся цистерны ликвидировали, нам с завода-изготовителя рабочих в помощь присылали, а сейчас я плохо представляю, что мы должны делать.
        - Геологов, что летом пробы грунта у нас на территории брали, помнишь? - Вадим кивнул. - Сокольский завтра к двенадцати часам к нам подъедет, он в курсе дела, обещал помочь. Постарайся завтра выглядеть прилично, - сухо бросил Николай Кронидович, критически оглядев командира первой группы с головы до ног, и добавил: - За эту работу институту заплатят очень неплохие деньги, сорок процентов от суммы пойдет непосредственным исполнителям. Это так, информация к размышлению. Расскажи об этом своим ребятам.
        Медведев был уверен, что большая часть его группы торчит на спортплощадке, и направился туда. Вокруг теннисного стола образовалась целая толпа, там собрался почти весь отряд. Стук шарика перемежался возгласами игроков и болельщиков.
        - Эх, что ж ты так?! - Это Антон.
        - Не зевай, Шурик! - подбадривает Меньшикова Кирилл.
        - Не отходи так далеко от стола! Береги силы! - советует Сергей.
        - Не смей устраивать поддавки! - Светин звонкий голос выделяется на фоне мужских.
        Вадим протиснулся ближе к столу, глянуть, с кем играет Сашка, и увидел Светлану. Все в тех же лосинах и обтягивающей футболке, в которых он ее сегодня видел рядом с собой, она казалась черной молнией, так быстры были ее движения. Меньшиков взмок от навязанного ему темпа, а девушка выглядела такой свежей, будто играла не больше пяти минут.
        - Сдаюсь! - Сашка рухнул на колени перед Светланой. - Твоя взяла!
        - Ты мне поддался! - Светлана обиженно топнула ногой. - Играл вполсилы!
        - Не-е, - Сашка потряс головой и сел на землю около Светиных ног, - я выложился до предела, у меня уже коленки назад выворачиваются. Ты потрясающе играешь!
        - Конечно, с такими-то способностями! - фыркнул Кирилл. - Нечестно вот так ими пользоваться!
        - Ты считаешь, что я их применила?! - Света была возмущена до предела. - Сейчас увидите, что будет, если я начну так играть. Бери ракетку! И еще кто-нибудь станьте к нему в пару!
        - Нет, так не пойдет, - вмешался Петрович. - Двое парней против одной девушки? Света, возьми и себе партнера.
        - Нет! Именно так! Я хочу показать всем, что не нужно меня обвинять в нечестной игре!
        Спасатели долго переговаривались между собой, потом Сергей Томский взял в руки ракетку.
        - Света, ты не против?
        - Конечно нет, Сергей! - улыбнувшись, кивнула ему Света.
        Светлана подняла руки на уровень груди, сложив вместе ладони, очень хитро переплела пальцы и застыла так на минуту. Все, затаив дыхание, следили за ней. Внешне девушка не изменилась, только лицо ее и взгляд стали сосредоточенными, и движения показались какими-то неловкими, но только в первое мгновение. Светлана взяла сразу два шарика и кинула их ребятам.
        - Играть в полную силу! - потребовала она тоном, не допускавшим никаких возражений.
        Сергей с Кириллом старались изо всех сил, но ничего не могли поделать со своей противницей. С примерно таким же успехом они могли бы просто неподвижно стоять без ракеток в руках и наблюдать, как маленькие белые шарики летят мимо них.
        - Еще кто-нибудь!
        К ребятам присоединился Денис, как всегда преобразившийся в момент игры, но даже втроем у спасателей ничего не получилось. Света разгромила их с сухим счетом.
        - Извини, Светлана, я был неправ, ты играла честно. - Кирилл никак не мог восстановить дыхание. - Я теперь представляю, что значит идти против урагана.
        Девушка все еще немного обиженно посмотрела на него и молча кивнула, принимая извинения. Меньшиков подошел к ней и напомнил ее слова:
        - А ты еще говорила, что у тебя сегодня нет энергии, - а потом спросил: - Устала?
        - Немножко, - улыбаясь, ответила она, а Сашка вдруг поднял ее на руки и заявил на весь двор:
        - Тогда я тебя весь день на руках носить буду!
        Денис предпринял попытку отнять у Меньшикова девушку.
        - А я всю жизнь!
        Света вскрикнула:
        - Вы меня сейчас уроните, носильщики несчастные! Немедленно поставьте на твердую землю!
        Медведев выбрался из толпы мрачнее тучи, у него не было сил смотреть на это веселье, ревность терзала его. Вадим едва поборол в себе желание самому схватить Светлану на руки, силой отобрав ее у ребят. Он почти почувствовал стройное хрупкое тело в своих объятиях, представил, что это ему, а не Сашке, она положит голову на плечо, и это его кожу будут щекотать шелковистые волосы. Вынести такое было невозможно, Медведев сбежал и заперся в кабинете.

* * *
        Вадим слышал от ребят, что Сергей Томский выложил на сервер фотографии, сделанные летом. Как их найти, он не знал, а спрашивать ни у кого не хотел. После долгого блуждания в сети Медведев обнаружил то, что искал. Он долго рассматривал снимки и решил все фотографии Светланы и Ветки сохранить у себя в компьютере. Тут ему требовалась помощь. Вадим оставил открытым снимок с лосенком и пошел за консультацией к Танюшке Маковой. Ему подумалось, что она, в отличие от остальных, не станет задавать ехидных вопросов и, тем более, смеяться над ним, над его неумением справиться с элементарной, как он подозревал, задачей.
        Таня с радостью спустилась с Медведевым в его кабинет и подробно объяснила, как скопировать файл в свой компьютер и как поместить этот снимок на рабочий стол. Вадим невнимательно выслушал ее, понял, что ничего не запомнил, и попросил повторить еще раз, решив написать себе шпаргалку на будущее.
        - Позови меня, если еще надумаешь какие снимки к себе в компьютер сохранить, я приду к тебе и помогу, - тихо сказала Танюшка, глядя ему в глаза.
        - Да, Танечка, обязательно, спасибо, - рассеянно ответил ей Медведев, он уже прикидывал, как распечатать эти фотографии, чтобы они всегда были с ним.
        - Вадим, я люблю тебя. - Таня, чтобы привлечь его внимание, взяла Вадима за руку, внезапно решив признаться в своем чувстве. Она подумала, что лучшего момента, чем сейчас, когда он попросил помочь ему, и они остались наедине, ей не представится. - Что ты ни попросишь, я все сделаю. Все, что захочешь, только скажи, что! Тебе со мной будет лучше, чем с Ольгой…
        - Да-да, Танечка, конечно, - все так же рассеянно пробормотал Вадим и вдруг вздрогнул. - Что?! - До него, наконец, дошло, что сказала девушка, и он почувствовал прикосновение ее руки. - Не говори ерунды!
        Вадим в растерянности глядел в карие глаза, которые с любовью и мольбой смотрели на него.
        - Брось ты эти выдумки, Танюша. - Он взял ее за плечи и осторожно сжал. - Ты такая славная, а я… Брось, не выдумывай, - повторил Вадим. - Я тупая скотина, хам и пьяница, такого любить нельзя. Тебе двадцать лет, зачем ты хочешь испортить свою жизнь, связавшись с подобным типом? Вокруг столько молодых нормальных парней, а я уже старый черт. Ты, наверное, решила посмеяться надо мной.
        Из карих глаз брызнули слезы, Таня отпрянула от Медведева и выбежала из кабинета. Вадим без сил присел на край стола. «Обидел девчушку… А что я мог сделать? Как по-другому поступить? Не отталкивать ее? Сказать неправду, что тоже люблю? Может, она бы и поверила, а я потом чувствовал бы себя последним подлецом…» - думал он; на душе было тяжело как никогда. Вот если бы другие глаза хоть на четверть так ласково посмотрели на него! Зачем он сегодня не сдержался?! Вдруг бы ледышки растаяли?
        Общаться с кем-либо было невозможно, разговор со своими ребятами о предстоящей работе Медведев решил перенести на завтрашнее утро. До позднего вечера он просидел в кабинете, закрыв изнутри дверь на замок, выключив свет и компьютер и не отвечая на телефонные звонки.
        Ночь обернулась сплошным кошмаром. Привыкнув в последнее время глушить себя коньяком, без него Вадим долго не мог заснуть еще и потому, что постоянно прокручивал в голове события прошедшего дня. Он не мог понять, что мучило его сильнее: разговор с Танюшкой, свежая ссора со Светланой или обожание, сквозившее в глазах почти всего отряда, когда два десятка мужчин разного возраста смотрели на нее.
        В снах опять бушевал огонь, Светлана стояла в кольце пламени, Вадим бросался к ней, желая взять на руки и унести в безопасное место, но вспыхивавшие языки мешали ему это сделать. Они превращались то в Рябова, то в Сашку, то в других ребят и преграждали ему дорогу со словами: «Она останется с нами! Ты ей не нужен, иди к другим!» Медведев оглядывался и видел Танюшку, стоявшую рядом. «Что ты тут делаешь? Уходи!» - кричал он девушке и выталкивал ее за пределы огненного круга, а сам снова старался дотянуться до Светы. Одежда уже тлела на Вадиме, кожа лопалась от жара, когда он понял, что все его усилия бесполезны, и упал на раскаленную землю, чтобы умереть, сгорев дотла. Вдруг чья-то прохладная рука коснулась его, и новые силы влились в Медведева. Он вскочил, схватил стоявшую рядом Светлану и понес ее далеко-далеко, на самый край света, где не было никого, кроме них. А у нее в глазах стояли слезы, она гладила его по обгоревшим волосам и шепотом спрашивала: «Тебе очень больно? Потерпи, сейчас все пройдет!» Вадим губами осторожно собирал соленую влагу, покрывал поцелуями милое лицо и совсем не чувствовал
боли.
        Этот мучительно-сладкий сон повторился за ночь не один раз, Медведев запомнил его во всех деталях, а утром по дороге на работу все еще ощущал нежные прикосновения. Он уже не так мрачно смотрел на окружающую действительность и твердо решил попросить у Светланы прощения за вчерашнее, а там - будь что будет! И еще нужно было обязательно извиниться перед Танюшкой.
        Света опередила Вадима.
        - Если не хочешь, не приходи больше на мои занятия. Можешь не беспокоиться, я стану отмечать, что ты был, чтобы у тебя не возникло неприятностей, - холодно сказала она, только увидев его.
        - Буду весьма тебе обязан, - как можно язвительнее ответил Медведев, настроение у него испортилось и уже не хотелось ничего, кроме как пойти и напиться в стельку.
        Танюшка выглядела усталой и расстроенной, покрасневшие глаза и припухшие веки говорили о том, что она накануне или много плакала, или не спала ночь, или все вместе. Она сидела на лавочке сбоку административного корпуса вместе с Кириллом, который явно старался успокоить девушку. «Ну, и тут, похоже, я окажусь некстати, - со смешанным чувством облегчения и разочарования решил Вадим и довольно зло подумал: - Суток не прошло, как уже нашла себе утешителя! Вот и верь их словам после этого!»
        С ребятами из группы разговор вышел бестолковый. Никаких подробностей Медведев не знал и не мог в деталях объяснить суть предстоящей работы. Вопросы спасателей казались глупыми и раздражали его. «Я сам ничего не знаю, Кронидыч тоже, - огрызался через некоторое время Вадим, - на месте будем выяснять, что там за хренотень! Что за проблемы: вытащить из сарая ящики да бочки и погрузить их на машину? Нечего бурчать - за это живые деньги заплатят!» Разговор об оплате несколько воодушевил группу, но все равно особого энтузиазма предстоящая работа не вызвала.
        Чуть позже Генке пришлось выслушивать его раздраженный монолог. Досталось всем: в первую очередь, как всегда, Светлане, ее занятиям, затем руководству, которое считает их простыми грузчиками, и ребятам, которые ни о чем, кроме баб и бабла, думать не могут. Середкин молча слушал его, кивал головой, временами мычал, соглашаясь, одобрительно хмыкал, иногда возмущенно фыркал. Медведеву сейчас был нужен именно такой собеседник, он хотел просто выплеснуть свои эмоции.
        К тому моменту, когда позвонил Черепанов, Вадим уже успокоился.
        - Ты помнишь вчерашний разговор? Геологи уже на нашей проходной, встреть их и проводи, пожалуйста, - попросил Николай Кронидович.
        - Хорошо, сейчас подойду туда, - ответил Вадим и поманил с собой Генку: - Пошли вместе.
        Тот не возражал.
        Около охранника стоял Сергей Сокольский - геолог, с которым Медведев познакомился летом, и какая-то девица с надменным выражением лица, затянутая в серый костюм, по виду - типичная офисная штучка.
        - Опять нас спасать приехали? - Вадим с Сергеем поздоровались как давние знакомые.
        - Этим уж вы сами занимайтесь, а мы, - Сокольский повернулся к девушке, которая убирала в сумку паспорт, - приехали вам помощь в работе предложить. Нас Николай Кронидович ждет для разговора.
        - Я в курсе, - кивнул Медведев, - он попросил вас встретить.
        Сергей закрыл большой кейс, содержимое которого с любопытством изучал охранник, подхватил его и двинулся в административный корпус.
        «Менеджер по продажам» - успел разглядеть надпись на бейджике его спутницы Медведев и недоуменно хмыкнул: «И что же такая девчушка способна продать, кроме косметики?» Его услышал не только стоявший рядом Середкин, но и прошедшая через проходную вслед за Сокольским девушка. Она оглянулась и смерила его таким ледяным взглядом, что Генка восхищенно охнул:
        - Почетное звание Снежной королевы от Светы Медведевой переходит к Ирине! Фамилию, к сожалению, не запомнил.
        - Зачем тебе ее фамилия? - Вадим покосился на друга. - Скорее всего, ты видишь ее первый и последний раз в жизни. Такие пташки к нам обычно не залетают, а если такое и случается, то вниманием не удостаивают. Ты посмотри, она же вся состоит из презентаций, бизнес-ланчей, брифингов и подобной ерунды.
        - Наплевать мне на это, ты только взгляни, какие ножки!
        - Середина, у тебя, по-моему, уже крыша едет на этой почве. Ты что, маньяк? Кончай кидаться на первые попавшиеся коленки, торчащие из-под короткой юбки.
        - У меня крыша едет от вечного халата моей Людки. Ее уже до пятьдесят четвертого размера расперло, а ей только тридцать! Что с этой колодой будет в пятьдесят? Надеюсь, что не увижу этого, потому что не доживу.
        - Доживешь, куда денешься. И вообще, думай об этом оптимистичнее.
        - Это как же?
        - Что это все твое! - хохотнул Медведев.
        - И глаза голубые, - невесело добавил Генка, вспомнив один довольно пошлый анекдот.
        Вадим постарался отвлечься от обычного Генкиного брюзжания. Свой собственный опыт недолгой семейной жизни он предпочитал не вспоминать, что прошло, то прошло, но повторять подобный эксперимент ему не хотелось. В кармане заверещал телефон. Звонил начальник.
        - Вадим Дмитриевич, если не занят, поднимись сейчас ко мне, - в голосе Черепанова слышались необычно благодушные интонации. - По предстоящей работе кое-какие вопросы обсудить нужно.
        - Сейчас буду, Николай Кронидович.
        Вадим бросил Генку с его сетованиями и отправился на четвертый этаж. В кабинете Черепанова он увидел Сокольского со своей спутницей, державшей в руках странный прибор, отдаленно похожий на большой пистолет. От прибора к раскрытому ноутбуку был подключен кабель.
        - Вот, Ирина Владиславовна, хочу представить вам командира первой оперативной группы Медведева Вадима Дмитриевича. Ирина Владиславовна Устюгова - преподаватель Горного института, кандидат наук и, кроме того, представитель фирмы, торгующей аналитическим оборудованием. С Сергеем Николаевичем, также сотрудником этой фирмы, вы знакомы.
        Вадим кивнул:
        - Да, и с Ириной Владиславовной мы сегодня уже виделись, - и с возрастающим интересом посмотрел на девушку. Та ответила ему все тем же ледяным взглядом.
        - Отлично, тогда приступим к сути дела. - Черепанов надел очки. - Пока подразделение экологической безопасности, оснащенное необходимым оборудованием, у нас еще не создано, для экспресс-анализа объектов окружающей среды нам предлагают приобрести вот этот портативный анализатор. - Он показал карандашом на прибор. - Ирина Владиславовна с Сергеем Николаевичем сейчас мне продемонстрировали некоторые возможности этого устройства. В связи с задачей, о которой мы вчера говорили, я предложил Ирине Владиславовне показать вам на практике работу анализатора. Реактивы завод возьмет на переработку, но они должны знать, что мы им привезем, а этикетки, по словам представителей местной милиции, давно разъело, и что на этом складе хранится, никому не известно.
        - Данный анализатор позволяет произвести качественный анализ содержимого, - в разговор вступила Ирина. У нее оказался неожиданно низкий, но приятный, чуть хрипловатый голос. - Для завода этого будет достаточно. Пользоваться этим прибором сможет любой после получасового обучения.
        - Кроме того, Ирина Владиславовна считает, что вам будет полезна помощь специалистов-химиков, - Черепанов внимательно смотрел на Медведева. Тот пожал плечами в ответ. - И я тоже так считаю, - начальник слегка повысил голос. - У тебя кто в этих вопросах разбирается? Никто. И во всем отряде аналогичная ситуация. Вспомни зеленую лужу весной, никому ведь в голову не пришло, что это была не краска.
        - А если мы подойдем сейчас туда, где летом брали пробы грунта? - предложил Сокольский. - Покажем всем, кому интересно, как работает анализатор. Много времени это не займет, - добавил он, заметив, что Ирина посмотрела на часы. - У нас, кстати, в ноутбуке есть результаты химического анализа тех проб, можно сравнить разные методы.
        - Конечно, давайте глянем, что у нас под ногами. Вадим Дмитриевич, позови своих ребят, пусть посмотрят, полезно будет.
        Разыскать удалось только Сашку с Антоном и Петровича, остальные успели уйти на обед. Около полуразрушенного корпуса, где Вадим летом познакомился с Сокольским, Ирина, отвечая на вопросы ребят, начала объяснять принцип работы анализатора. Медведев со все нараставшим изумлением сначала слушал, но когда речь пошла о рентгеновских трубках, спектрах, калибровках и каких-то фундаментальных параметрах, отключился и стал разглядывать девушку.
        «Надо же, до чего уверенно говорит, наверное, хорошо разбирается в этих вопросах. Сергей больше помалкивает, а она без запинки все объясняет. А наши - неужели хоть что-нибудь понимают? Сомневаюсь, - Вадим скептически посмотрел на ребят и решил, - щенячье любопытство и ничего больше». Для себя Медведев решил, что не будет забивать голову подобными вещами, и вовсе перестал что-либо воспринимать. Он внимательно разглядывал Ирину, которая показывала Меньшикову, как обращаться с прибором. Антон стоял рядом и о чем-то расспрашивал Сокольского. Вдруг все, включая Черепанова и Петровича, рассмеялись. Лицо девушки от улыбки стало удивительно милым и добрым, но это выражение моментально пропало, когда она случайно встретилась глазами с Медведевым.
        «А она очень даже ничего. Но глаза… Колючая проволока под током высокого напряжения! Непонятно, на какую мозоль я ей наступил, - Вадим почувствовал себя неуютно от таких неприязненных взглядов. - Извинился бы, если б знал за что».
        Черепанов, сравнив результаты анализов, тут же начал в деталях обсуждать с Сокольским возможность приобретения анализатора. Из их разговора Медведев понял, что они, оказывается, давно друг друга знают и, более того, живут в одном доме.
        Ирина, извинившись, перебила их:
        - Сергей Николаевич, договорись сам о дальнейшей работе - мне в институт пора. Я тебя тут брошу со всем барахлом, вечером встретимся.
        - О чем речь, поезжай, конечно. Я потом все привезу, не волнуйся.
        Черепанов предложил:
        - Давайте мы вас на машине в институт доставим.
        - Спасибо, не стоит. Я на трамвае быстрее доберусь, здесь близко. Лучше проводите меня до проходной, а то у вас заблудиться можно.
        - Я провожу, - опередив всех, вызвался Антон.
        Его предложение было вполне благосклонно принято. Ирина попрощалась со спасателями и напоследок опять обдала холодом Медведева, оставив его в полном недоумении.

* * *
        «Урал» спасателей добрался от областного центра до Рябиновки неожиданно быстро. Кроме них около склада оказались два сотрудника местного ОВД, которые с облегчением сдали командиру группы свой пост и уехали, переложив на спасателей дальнейшую ответственность за судьбу объекта.
        - Мы теперь тут круглые сутки торчать будем? Сторожами заделаемся? - поинтересовался у Вадима Генка. - Я, в принципе, не против, если с моей Людмилой ты объясняться будешь.
        - Погоди, я сам еще ничего не знаю. Сейчас геологи подъедут, тогда посмотрим, сколько здесь работы. Подождем, без них начинать не будем.
        Решив воспользоваться неожиданной паузой, спасатели разбрелись по небольшой рощице. Рябиновка оправдывала свое название. Из-за сухого и жаркого лета в этом году деревья пожелтели рано, и красные мазки рябиновых кистей контрастно выделялись на светлом фоне. Сергей, пораженный красотой окрестностей, вернулся к машине, достал из сумки фотокамеру и начал снимать, жалея, что не взял «зеркалку». Стоял один из великолепных безоблачных дней, какие бывают в середине сентября, когда мягкое тепло солнечных лучей пробивается через уже поредевшие желтые кроны деревьев. На фоне яркого голубого неба особенно эффектно смотрелись березы - серебром светились их стволы, а листья самородным золотом сияли в вышине. Ветра не было, и опадавшая с деревьев листва медленно опускалась на еще не тронутую заморозками зеленую траву. Томительно-сладко пахло начинавшими увядать растениями. Рубиновыми каплями горели собранные в тяжелые грозди ягоды рябины. Где-то плоды были чуть ли не вишневого цвета, а на каких-то кустах - оранжевыми, почти сливавшимися по цвету с листвой. «Много ягод - к холодной зиме», - Томский вспомнил
народную примету и то, что сыну в школе дали задание то ли нарисовать дома, то ли принести на урок рисования ветку рябины. Он начал высматривать дерево посимпатичней и довольно далеко ушел от остальных.
        К действительности его вернул телефонный звонок командира: «Серега, где тебя носит? Геологи уже приехали, теперь нас ждут». Отломив роскошную ветку, Сергей понес ее в машину, соображая по дороге, как сделать, чтобы она не завяла до вечера. Запеленав ее как следует в полиэтиленовый пакет, он аккуратно уложил сверток рядом с камерой, выбрался из машины и направился к ребятам, решив обойти вокруг здания.
        В разбитое окно на торцевой стене склада заглядывал темноволосый парнишка в потрепанной ветровке, ростом немногим выше его Алешки. Сергей схватил мальчишку за плечо.
        - Эй, пацан, ты что тут забыл? Давай вали отсюда и побыстрей. Здесь взрослые дядьки сейчас… - что «сейчас» Сергей не договорил, потому что «пацан» обернулся, и Томский увидел перед собой девушку, как ему показалось, лет двадцати с небольшим. Она сердито глянула на него и резким движением сбросила державшую ее руку.
        - Эй, взрослый дядька, тебе что, лапы свои девать некуда? - с ядовитейшей интонацией, напомнившей Черепанова, поинтересовалась она.
        - Ой, девушка, извините, пожалуйста. Я думал, опять мальчишки за всякой химией для своих петард полезли, - Сергей оторопело посмотрел на нее. - Их уже сколько времени от этого склада гоняют, а они все равно лезут, как мухи на мед.
        - Сейчас разберемся, какой тут мед, - уже немного мягче сказала девушка.
        - Ирина Владиславовна, нам пистолет сейчас понадобится? - Из-за угла здания появился высокий загорелый парень с длинными темными волосами, собранными в хвост, - один из приехавших геологов.
        «Пистолет?!» - Томский, не понимая, о чем идет речь, изумленно взглянул на него.
        - Нет, Сережа, анализатор пока оставь в покое. Мы сперва так посмотрим, может, что из этикеток сохранилось в таких условиях. Сюда, похоже, все без разбору свозили, как до сих пор ничего не случилось, не знаю. - Ирина с сомнением покачала головой. - Чистое везение. Что там, все готовы?
        - Практически готовы, только вас ждем. - К ним подошел Медведев и покосился на Томского, в некоторой растерянности стоявшего рядом и не сводившего глаз с Устюговой. - Пойдемте, Ирина Владиславовна, я вас своим ребятам представлю. С нашим Сергеем, я смотрю, вы уже познакомились.
        - Нет, пока что не успели, - сухо бросила Ирина, бросив короткий, но внимательный взгляд на Томского. - Пойдемте, согласуем план действий. Сначала нужно посмотреть, что здесь за сокровища, как нам эти залежи разгребать. Этим я займусь со своими мальчишками. Ваш начальник сказал, что с заводом химреактивов есть предварительная договоренность, их машина подойдет к трем часам, но может оказаться так, что сегодня им здесь будет нечего делать, если мы оперативно не разберемся, что и в каком порядке отсюда вытаскивать.
        Около входа в склад их ждали ребята из Медведевской группы и еще двое геологов. С одним из них - Сергеем Сокольским - Вадим не раз сталкивался и сейчас кивнул ему как старому приятелю.
        - Вот это - Ирина Владиславовна Устюгова, наш главный эксперт в области химии. Сегодня она всеми нами командует, - Вадим почтительно отступил на шаг назад. - Слушаться Ирину Владиславовну беспрекословно! Это в наших же интересах, поскольку я сам, кроме «аш-два-о», ничего из школьного учебника не помню и подозреваю, что у остальных знания примерно на том же уровне. Я, конечно, не имею в виду ваших учеников, - добавил он, слегка наклонив голову.
        Ирина весьма холодно посмотрела на Медведева, оставшись совершенно равнодушной к его комплиментам и бархатным интонациям в голосе, и взяла у подошедшего Сережи очки, респиратор и каску.
        «Учеников? - удивился Сергей, глядя на двух здоровенных молодых парней. - Сколько же ей лет?» Однако догадками заниматься было уже некогда, потому что Илья с Денисом стали вскрывать дверь склада.
        - Свет! - скомандовала Ирина, надевая резиновые перчатки.
        Вспыхнувшие мощные фонари спасателей высветили нагроможденные до самого потолка металлические и пластиковые бочки, канистры, полуистлевшие деревянные ящики, картонные коробки и полиэтиленовые мешки. Часть упаковок прохудилась и на растрескавшемся цементном полу во многих местах лежали кучками высыпавшиеся химреактивы. Кое-где маслянисто поблескивали лужицы какой-то пролившейся жидкости. Тошнотворно воняло чем-то гадким.
        - Тут работы не на один день, - не оборачиваясь, бросила Ирина Медведеву и шагнула внутрь.
        - Ирина Владиславовна, респиратор наденьте! Без него нельзя туда идти! - За Устюговой бросился Саша Суворов - третий геолог, совсем молодой сероглазый парень, приехавший вместе с ней.
        - Ты меня технике безопасности не учи! Ты еще пеленки пачкал, когда я первый раз кислотой обожглась! - прицыкнула на него Ирина, но тут же смягчила тон: - Саша, я по запаху сразу определю, когда мне респиратор понадобится. Дай мне фонарь. Всем пока оставаться снаружи, я позову.
        Будущий геолог, видимо, уже привык к такому обращению и нисколько не обиделся.
        - Это же типичный Кронидыч, только в юбке! - хохотнул Генка, обращаясь к Сергею. - Надо же, такая птичка-невеличка, а голос каков! Ротой командовать можно!
        - Ротой, не ротой, а нами она покомандует как следует, не сомневайся, - проворчал, снимая пока что респиратор, Антон. - Слышал, что командир сказал? И, главное, как сказал? По-моему, он на нее «глаз положил». Я еще на базе это заметил, - добавил он, понизив голос и скосив глаза на Вадима, стоявшего в дверном проеме.
        - А я ее со спины за пацана принял, чуть подзатыльник не отвесил… - Сергей сокрушенно развел руками; он до сих пор будто не мог прийти в себя.
        - Однако, у тебя и способ с девушками знакомиться! - поддел его Меньшиков. - Ты и раньше им пользовался или сейчас первый раз решил попробовать? Я посмотрю, если будет положительный результат, то возьму на вооружение.
        - Разговорчики! - осадил их Петрович. - Вечный треп на одну и ту же тему, как не надоело?
        Ирина, видимо, позвала геологов, потому что они почти бегом кинулись внутрь склада.
        - Накувыркаемся мы тут с этой химией, летние пожары конфеткой покажутся. Одна вонь чего стоит, - Медведев долго смотрел вслед Устюговой, потом, кашлянув, повернулся к своим ребятам, глотнул последний раз свежего воздуха и решил все-таки надеть респиратор. Сделал несколько шагов от двери и остановился перед подозрительной лужей. - Это что за дрянь? Как через нее перебираться?
        - Они ее обошли вдоль стены. - Илья показал на узкий проход за ящиками, там мог пройти только один человек, да и то не без труда. - Как мы будем все это вытаскивать? Места-то совсем нет.
        - Я тоже об этом думаю. - Вадим повел фонарем в одну сторону, потом в другую. - Нехорошо, что мы Ирине позволили туда идти одной, не женское это дело.
        - А я не женщина, я химик, - Медведев услышал голос, не приглушенный респиратором. Повернувшись, он в луче света разглядел Ирину, с сарказмом глядевшую на него.
        - Ирина Владиславовна, как вы все-таки обходитесь без респиратора? Здесь ведь дышать нечем!
        - Я еще и не с такими ароматами сталкивалась, поверьте, бывает хуже. Это вам с непривычки так кажется. Я понимаю, тяжести таскать в подобном наморднике - невеликое удовольствие, но придется потерпеть.
        - Тут, кроме запаха, другие проблемы есть. - Вадим фонарем высветил лужу, которая ему совсем не нравилась, и протянул Ирине руку, намереваясь помочь ей обойти жидкость по кромке.
        Проигнорировав предложенную помощь, Ирина протиснулась между пластиковыми канистрами и наклонилась над лужей. Бросила в нее небольшую узкую полоску бумаги, внимательно посмотрела на нее. Потом рукой в перчатке тронула поверхность жидкости, растерла несколько капель пальцами и поднесла к лицу. Принюхалась. Вытащила из кармана какой-то прибор, размером не больше телефона, проводом подсоединила к нему предмет, похожий на толстый карандаш, и опустила конец его в лужу. На приборе появились какие-то цифры.
        - Дождевая вода, - вынесла свой вердикт Ирина, взглянув вверх. - Крыша протекает.
        Медведев почувствовал неловкость - надо же, чуть не поднял панику из-за такой ерунды.
        - Но хорошо, что проверили, тут может быть все, что угодно, - Ирина как будто услышала его мысли, одобрительно кивнула головой и направилась к выходу.
        - А как вы определили, что это вода? - Денис, не отрываясь, наблюдал за всеми манипуляциями. Сергей подошел к ним и тоже с интересом стал слушать объяснения.
        - Индикаторная бумага, - Ирина протянула Зорину пластиковый пенальчик, - показывает уровень кислотности - здесь среда почти нейтральная. Жидкость не маслянистая, не вязкая, можно сказать, что без запаха - на органику не похоже. Тестер, - она показала прибор, - измеряет электропроводность, она низкая, значит, заметного количества солей в растворе нет. Крыша дырявая, вчера был дождь. Вывод - вода. На вкус пробовать не рекомендую, а с обувью ничего не сделается.
        - Вот что значит наука! Все логично, все четко! - Вадим все-таки поддержал Ирину за локоть, когда она перешагивала лужу. - Вы уж, пожалуйста, по ходу дела давайте нам разъяснения с учетом, конечно, нашей дремучести в этой области.
        - А вы, Вадим, извините за нескромный вопрос, кто по образованию? - Ирина первый раз обратилась к нему по имени, в чем Медведев усмотрел положительный сдвиг в ее отношении к нему.
        - Вы не поверите, Ирина Владиславовна, я - архитектор.
        Правая бровь взметнулась вверх точно таким же, как у Светланы, движением.
        - Отчего же не поверить? Поверю, - Ирина сказала это очень спокойно, даже равнодушно, но в глазах явственно можно было прочесть: «И какого черта ты делаешь в службе спасения?»
        «Еще одна змея на мою голову… Как будто Светки мало!» - Вадим почувствовал, что настроение у него испортилось и, не сдержавшись, набросился на Томского:
        - Почему без респиратора? Стоит, видите ли, открыв рот, и слушает лекцию по химии.
        Сергей, и впрямь, как завороженный, смотрел на Ирину и не обращал внимания ни на что другое. Она взглянула на них и иронично усмехнулась:
        - Давайте начнем, в конце концов!
        Ирина пошла вглубь склада, остальные осторожно двинулись за ней.
        - Завод заберет в первую очередь кислоты, нам нужно начинать с них. В основном, очень неудобная тара - большие стеклянные бутыли в деревянной обрешетке, за нее переносить опасно, потому что дерево местами превратилось в труху. - Ирина легко переломила довольно толстый брусок, из которого торчали ржавые гвозди. - Если разобьется такая бутыль и из нее выльется двадцать литров кислоты, никому мало не покажется. С тележками, что есть в наличии, мы здесь не развернемся, поэтому сначала нужно вытащить все бочки и бутыли в пластиковых футлярах, их немного, а если и после этого места не хватит, придется дерево разбивать на месте и осторожно выкатывать бутыли во двор. Еще раз хочу подчеркнуть - осторожно! Мои ребята вам покажут, как с этим лучше справиться и куда что поставить. Здесь, оказывается, есть еще что-то вроде подвала, там все заставлено ящиками и коробками без этикеток. С ними нужно будет обращаться особенно осторожно, потому что в них может оказаться что угодно.
        Поеживаясь под строгими взглядами Ирины, спасатели по двое вытаскивали бутыли с кислотами во двор. Она смотрела на сохранившиеся этикетки и командовала: «Это солянка - ее налево ставьте. Фосфорную отнесите подальше, ее заберут в последнюю очередь. Куда перекись на солнце ставишь? Немедленно в тень, раз уж вытащил наружу!» Подозвала к себе Сокольского и что-то стала обсуждать с ним, недовольно поглядывая на происходившее. Пару раз она обожгла взглядом Медведева, и он счел за лучшее, прихватив с собой Генку, спуститься в подвал.
        Бутыли без этикеток Ирина проверяла анализатором. Толстым красным маркером она писала формулу предполагаемого содержимого и ставила рядом жирный знак вопроса. Такие бутыли ставили отдельно от остальных.
        Все шло достаточно благополучно до тех пор, пока не начали разбирать упаковки с литровыми пластиковыми и стеклянными бутылками, нагроможденные на стеллаж. Когда освободили часть полок, колченогая конструкция зашаталась и, может быть, рухнула бы совсем, если бы Сергей, слегка наклонившись, не уперся в нее руками. Стеллаж устоял, перестав раскачиваться, но с верхней полки все-таки свалилась стеклянная бутылка с кислотой и ударилась о край металлического поддона, лежавшего полкой ниже. Склянка разлетелась, и литр едкой жидкости выплеснулся на плечи и спину Томскому.
        Быстрее всех среагировал оказавшийся рядом Илья. Увидев обугленные по краям дыры в материале, он схватил не успевшего еще толком ничего понять Сергея в охапку и потащил его к выходу.
        - Денька, нужно воду! Серега кислотой облился! - крикнул он на ходу.
        Ирина, обратив внимание на шум, молниеносно обернулась к зданию. Илья с Томским уже показались на пороге.
        - Куда ты меня тащишь? Пусти, я сам могу идти, - Сергей пытался отбиться от Ильи.
        Ирина с первого взгляда оценила ситуацию.
        - Давай быстро сюда, - ухватив Илью за локоть, Устюгова потянула его за угол склада. - Наклонись ниже, руки не опускай, - скомандовала она Сергею, - иначе кислота сильнее растечется. Почему очки не надел? На лицо, в глаза ничего не попало? - расспрашивая спасателя, Ирина аккуратно, чтобы капли кислоты больше никуда не стекли, сняла с него каску и респиратор.
        - Нет, только на спину, - сквозь сжатые зубы хрипло ответил тот. Жжение от кислоты начало переходить в еле переносимую боль.
        - Ножницы есть?! Ножницы какие-нибудь принесите!
        Сокольский уже нес и ножницы, и аптечку.
        - Сейчас обезболивающее поставлю, немного легче станет, - он достал шприц-ампулу и прямо через одежду сделал укол.
        Ирина осторожно снимала с Сергея клочья расползавшейся от кислоты ткани, разрезая ножницами куртку. Он так и стоял, наклонившись, только для устойчивости уперся руками в кирпичную стену.
        - Стоять!!! Куда с водой лезешь?! - Ирина прикрикнула на Дениса, схватившего одно из принесенных ведер и собравшегося уже облить водой Сергея, и даже замахнулась на него. - С ума сошел?! Это же серная кислота! К химическому ожогу еще и термический хочешь добавить? Кусок идиота! «Скорую» вызвал?
        Денис, будучи в шоке от того, что его так своеобразно обругали и чуть не прибили, вдруг начал заикаться:
        - Сейчас н-наши м-медики п-приедут. К-командир с н-ними уже с-связался.
        - Когда еще эти ваши медики сюда доберутся… - бросила с досадой Ирина. - Что же вы совсем ничего не предусмотрели? Хоть бы комбинезоны химзащиты у военных раздобыли или кислотостойкие спецовки.
        Зорин в легкой панике оглянулся по сторонам и нерешительно кивнул в сторону склада.
        - Если я вам не н-нужен, то п-пойду ребятам п-помогать.
        - Да, иди отсюда, иди, мне столько помощников не нужно, - отмахнулась от него Устюгова и распорядилась: - Быстро мне сюда марлю, вату, чистую ветошь, все, что угодно, чтобы максимально удалить с кожи кислоту.
        Илья кинулся к «Уралу» и через минуту принес упаковку ваты и несколько перевязочных пакетов из аптечки. Сокольский что-то лихорадочно разыскивал в багажнике машины, на которой приехали геологи.
        - Это все? Мало! - Ирина уже закончила с курткой и теперь отлепляла со спины Томского остатки майки. - Позови кого-нибудь из моих ребят.
        Илья бегом направился внутрь склада, а Ирина, сняв перчатки, скинула ветровку, стянула с себя джемпер и футболку. Сергей краем глаза успел заметить изящное кружевное белье, явно не дешевое, облегавшее небольшую высокую грудь, но тут же все снова скрылось под одеждой.
        - Что вытаращился? Голую бабу никогда не видел? - спросила Ирина грубовато, но не зло, натянула опять перчатки и начала осторожно промакивать кислоту с кожи, пустив в ход и вату с марлей, и свою футболку.
        Красные пятна на плечах и боках местами побелели, а на спине кое-где начали коричневеть - на коже от ожога образовывался струп.
        - Скажи спасибо, что это всего лишь серная кислота, а не плавиковая, - бросила Ирина.
        - Слабовато утешение, - укол немного снял боль, и Сергей даже смог улыбнуться.
        - Уж какое есть, - без тени улыбки, ответила Устюгова, озабоченно разглядывая обожженную кожу спасателя.
        - Плавиковая до костей все ткани проедает, а серная так глубоко не идет, - добавил подошедший к ним Сокольский, протягивая Ирине найденную в своей машине большую упаковку ваты.
        Вата, что из аптечки спасателей, что принесенная геологом, оказалась синтетическая, она не столько собирала кислоту, сколько сама расползалась в кисель под ее воздействием.
        - Ребята спрашивают, как тут у вас дела? - выкатив на улицу очередную бутыль, Денис с Ильей подошли к Ирине. - Командир наш сейчас из подвала выберется и сюда подойдет.
        Не успела она ничего ответить, как подбежали Антон с Сашкой.
        - Серега, ты как? Живой?
        - Да живой я, живой. Успокойтесь.
        - Брысь отсюда! - прикрикнула на спасателей Ирина. - Делаю все, что положено в таких случаях, не мешайте.
        - Ирина Владиславовна, я окись алюминия для хроматографии нашел, - из склада, где продолжались работы, примчался Саша Суворов и принес большую стеклянную банку. - Написано, что прокаленная, может, с ее помощью кислоту собрать?
        - Попробуем. Поищи еще питьевую соду и скажи Медведеву, что мне понадобится горячая вода.
        Ирина глянула на этикетку, с сомнением покачала головой и, открыв банку, стала прямо из нее сыпать тонкий белый порошок на спину Сергея.
        - Это, конечно, не совсем по правилам, но уж придется использовать то, что есть под рукой. Потом эту кашу смоем. Не крути головой! - Ирина заметила, что Сергей пытается вывернуть шею и через плечо разглядеть свою спину. - У тебя на шее тоже ожоги есть, дай я и их обработаю. Хорошо, что стеклом не поранился, а то еще проблемы добавились бы.
        К ним подошел Медведев, но не успел даже открыть рот, как Ирина обрушилась на него:
        - Вы, похоже, вообразили, что здесь для вас будет легкая увеселительная прогулка. Если бы я хоть немного представляла себе уровень вашей неподготовленности в этих вопросах, то просто не подпустила бы никого к этому складу. Уму непостижимо, какое легкомыслие: одежда неподходящая, ни одного медика на случай, подобный произошедшему, аптечка с самым примитивным содержимым и ни малейших представлений о технике безопасности при обращении с химией. Спасатели называются! Дай бог, чтобы этим происшествием все ограничилось. И лучше не говорите мне сейчас ничего! - Вадим, в самом деле, хотел что-то сказать, но она буквально заткнула ему рот, свирепо посмотрев на него. - Нужна теплая вода, литров пять, чтобы приготовить нейтрализующий раствор. А до этого потребуется много воды, чтобы смыть остатки кислоты и сорбент. Этих двух ведер не хватит. Лучше, если вода будет проточная.
        - Парни мои тут недалеко, метрах в ста, колонку нашли, она действует. Серега, ты дойдешь?
        - Дойду. Разогнуться-то мне можно? - спросил Томский у Ирины. - Спина уже отваливается так стоять.
        - А ты бы предпочел, чтобы кислота тебе прямо в штаны затекла? Сомневаюсь, что это было бы приятно, не говорю уже о печальных последствиях для возможности надлежащего выполнения супружеского долга, - Ирина хмыкнула, заметив мимолетное смущение на лице спасателя. - Потерпи еще несколько минут, немного оботру тебя, а то это месиво вниз поползет, когда распрямишься. Как по ощущениям, нигде больше кислоты нет? Нигде не жжет?
        - Вроде нет, - Сергей с трудом распрямился, когда Ирина разрешила это сделать.
        Вода из колонки лилась без напора и потребовалось много времени, чтобы смыть размазанную по коже белую массу. В первые секунды Сергей ощутил в местах ожогов тепло, которое быстро исчезло, и теперь мышцы начало сводить не только от неудобной позы, но и от холода.
        - Надо бы с полчаса водой ожоги попромывать, но ведь совсем закоченеешь, - Ирина закрыла воду. - Для полного комплекта еще и воспаление легких добавится.
        Сережа Шестаков принес ведро с какой-то жидкостью и кусок светлого материала.
        - Вот, Ирина Владиславовна, соду мы приготовили. Что-нибудь еще необходимо?
        - Нет, Сережа, пока все, иди к ребятам. Медики-то где застряли? Нужно в больницу побыстрее.
        Томскому вдруг отчаянно захотелось, чтобы Ирина и его так же ласково, как этого парня, назвала Сережей. Он коротко вздохнул.
        - Болит? - встревожено спросила Ирина, осторожно накладывая ему на обожженные места ткань, смоченную нейтрализующим раствором.
        - Почти нет. Может, без больницы обойдется?
        - Не обойдется, Сережа. Спину тебе здорово сожгло, само по себе не заживет, - как будто угадав мысли Томского, Ирина назвала его по имени и, более того, легким, почти нежным движением убрала со лба влажные от водяных брызг волосы, а потом улыбнулась. Сергей поразился, заметив, какой ласковой синевой вспыхнули на миг глаза девушки. - Ты весь мокрый, устройся-ка лучше в вашей машине, там все-таки потеплее будет, а я пойду посмотрю, что на складе творится. Напрасно вы так несерьезно к этой работе отнеслись. Что за ткань?! - Устюгова провела рукой по намокшим брюкам Сергея; он вздрогнул от прикосновения ее пальцев к своему бедру. - Плащевка! Что за пижонство! Хотя бы из брезента куртка была, и то таких ожогов не получил бы! Неужели у вас костюмов химзащиты нет?!
        - Есть такие у нас на складе, только брать мы их не стали, потому что работать в них невозможно: тяжелые и негнущиеся, как из фанеры. Если бы мы представляли, с чем столкнемся… Командир правильно сказал - знания по химии у нас на нуле, только Шурик наш со специальным образованием, после пожарного училища, а остальные… Кто во что горазд!
        - Да уж, подозреваю, что в Архитектурном химию не преподают, - язвительно заметила Ирина. - Хорошо, хоть хватило ума от нашей помощи не отказываться.
        - Да нет, командир у нас - нормальный мужик, он свое дело знает. - По поджатым губам Устюговой Сергей понял, что она почему-то не разделяет его мнение и решил сменить тему. - Вы больше сюда не приедете?
        - Приедем, как же вас тут одних оставить? Тут еще много во что влипнуть можно - серная кислота милым пустячком покажется.
        - Как же вы не боитесь с такими вещами работать? Привычка? - Сергею очень хотелось сказать Ирине: «Как же ты не боишься?» - но он не рискнул, опасаясь снова натолкнуться на колючий взгляд.
        - Не привычка, а умение. Пока училась, в нас все пять лет вдалбливали правила техники безопасности, и каждый на своей шкуре не по разу испытал, что значит их нарушать. Вас бы тоже хоть с самыми основными понятиями познакомить, да времени нет на это, придется по ходу дела натаскивать.
        - Ирина Владиславовна, я договорюсь с руководством, чтобы с вами заключили договор на наше обучение. - Медведев перехватил их на пути к машине. - Отряд состоит из четырех групп, включая нашу, эти знания всем необходимы, мало ли с чем еще по работе придется столкнуться.
        Ирина молча кивнула, соглашаясь.
        - Серега, ты как?
        - Пойдет. - Томский поправил сползавшую с плеча ткань.
        - Наши только что звонили, сейчас приедут, потерпи.
        Вадим еще не договорил, как показалась «Газель». Не успела машина толком остановиться, а из нее уже выскочили Олег, Зина и Светлана и кинулись к Сергею.
        - Ну все, здесь я больше не нужна, - с облегчением вздохнула Ирина. - Пусть теперь врачи занимаются своим делом, а я займусь своим. - Она повернулась и направилась к складу.
        - Минуточку! Подожди… те! - Сергей увернулся от медиков и бросился за Устюговой, догнал и взял за руку. - Спасибо.
        - Не за что, - Ирина слегка сжала его руку и улыбнулась. - Иди лечись.
        Томский смотрел ей вслед и в голове у него мелькали обрывки мыслей: «Надо же, пацан пацаном, если со спины посмотреть… Ругается зверски на своих студентов, нашим тоже влетело как следует, командиру особенно, а какая милая девушка оказалась… Какая улыбка у нее хорошая… Глаза синие и добрые…»
        Зина заставила его снять всю мокрую одежду, поставила пару каких-то уколов и, уговаривая потерпеть, обрабатывала ожоги; Светлана помогала ей и расспрашивала о том, что произошло. Сергей, не обращая внимания на боль, отвечал им невпопад и глядел на Ирину, Олега и Сокольского, которые обсуждали что-то, причем больше говорила Ирина, а врач и геолог внимательно ее слушали, время от времени согласно кивая. Светлана направилась к ним и присоединилась к разговору.
        Вернувшись в машину, Худяков тщательно осмотрел Томского.
        - Повезло тебе, что такой профессионал рядом оказался, ни один врач не справился бы лучше. И Ирина совершенно права, нельзя без подготовки лезть на такие объекты. Геолог, который с ней приехал, при мне договорился с кем-то о кислотостойких спецовках. Завтра я с ребятами поеду на всякий случай, потом при необходимости Игорь меня сменит, а для тебя занятия химией на этом закончились. Сейчас Светлану дождемся и поедем, в ожоговом центре о наших делах уже знают.
        Олег выглянул наружу и увидел Светлану рядом с Петровичем. Судя по сверкавшим глазам, она опять поругалась с Медведевым, который вдогонку ей высказывался на повышенных тонах: «Зачем приперлась?! Ты что, в химии разбираешься? Нечего всюду совать свой нос, в тебе здесь никакой надобности нет! Возвращайся на базу и там занимайся чем угодно, хоть ноги бантиком за ушами завязывай!» Новоселов вел, держа за локоть, рассерженную девушку к машине и, в свою очередь, убеждал ее: «Вадим прав, здесь опасно. Смотри, что с Сергеем произошло. Съезди лучше с ним в больницу, потом нам расскажешь, что и как».
        Сергей лежал на животе и чувствовал, что его после уколов неудержимо клонит в сон. Зина поверх простыни накрыла его легким одеялом, которое приятно согревало и не причиняло боли обожженной спине. Но даже в полудреме его не оставляли мысли о встреченной сегодня синглазой девушке.
        - Олег, сколько, по-твоему, Ирине лет?
        Тот удивленно взглянул на Томского:
        - Не присматривался, но лет тридцать, наверное, есть.
        Сергей, уже засыпая, услышал, что ему ответил Олег, и сквозь дрему подумал: «Не может быть».
        Худяков усмехнулся, обращаясь к Свете:
        - А Серега, похоже, влюбился. Слышишь, чем интересуется?
        - По-моему, это именно то, что ему нужно, - Света улыбнулась. - Я очень рада за него.

* * *
        Машина, присланная с завода химреактивов, увезла часть кислот, но много больших стеклянных бутылей осталось стоять около склада, они попросту не вошли в кузов.
        - И что теперь? Обратно их затаскивать? - возмутился Середкин, когда заводская машина ушла. - Так и будем - взад-вперед их кантовать?!
        - Оставим здесь, - устало ответил ему Медведев. - Иначе мы перебьем половину, и еще кто-нибудь вслед за Томским в ожоговый центр отправится.
        На душе у него было тошно. Он сегодня поругался с добрым десятком человек: с милицией, охранявшей склад до их приезда и переложившей обязанность отгонять от него местных жителей на спасателей, с химической девицей, правда, тут на него нападала именно она, а Вадим молча выслушивал ее критические замечания, со Светланой, приехавшей вместе с медиками забрать Сергея в больницу, и, под конец, командир группы и технолог с завода полчаса только что не орали друг на друга матом, пока спасатели стремились по максимуму загрузить пришедший грузовик, стараясь не разбить ни одну из здоровенных бутылей. То, что в споре с технологом Ирина встала на сторону Медведева, его настроения не улучшило. Сейчас необходимо было решить, кто из ребят останется караулить всю эту зловонную дрянь до завтрашнего утра, потом он должен заехать домой к Томскому и рассказать его семье о том, что произошло с Сергеем, ну и, конечно, нужно писать рапорт, объясняться с руководством по поводу случившегося и получить от него заслуженную, надо признать, нахлобучку. В общем, впереди не было никаких просветов, да еще на горизонте маячил день
рождения с его непременными атрибутами.
        - Я бы покараулил это хозяйство, если ты моей Людке позвонишь, - внезапно успокоился Генка. - Я с ней объясняться не хочу, а на тебя она выступать не будет, ты мой начальник, можешь отдавать мне любые приказы. А я что? Я - человек служивый, должен исполнять, - ухмыльнулся он.
        Медведев с тоской взглянул на друга:
        - Хотя бы ты не лез мне под кожу!
        Генка молчал и выжидательно смотрел на командира.
        - Денис, подойди ко мне! - Вадим не стал долго раздумывать, кого оставить вместе с Генкой в сторожах. - Останься на ночь вместе с Середкиным. Будете на пару охранять здешние сокровища, оплата пойдет как за сверхурочные. Если нужно, я позвоню твоим родителям.
        - Не вопрос, командир, - без долгих размышлений согласился Денис. - Домой я сам позвоню.
        «Хоть с этим забот нет», - облегченно подумал Медведев, мрачно оглядев остальных, которым не было дела до его проблем. Меньшиков и Усов болтали с Ириниными студентами, весело похохатывая при этом, Илья о чем-то расспрашивал Устюгову, а Петрович с Сокольским курили в сторонке, и разговор у них шел явно не о производственных вопросах, потому что до Вадима долетали обрывки фраз о компосте и каких-то калифорнийских червяках.
        Спасатели выгрузили из «Урала» и помогли остававшимся у склада ребятам установить легкую палатку, от спальников и Зорин, и Середкин отказались. Гена доехал с ребятами до поселкового магазина и через какие-то полчаса вернулся к Денису с двумя пакетами, загруженными, в основном пивом разных сортов, копченой рыбой и сосисками. Денис тоже не терял времени даром, он разжег костер и где-то раздобыл картошку.
        - Где ты ее надыбал? - Генка одобрительно оглядел приготовления к ужину.
        - Хотел купить килограммчик в поселке, а бабка мне задаром чуть не полведра отсыпала. Дала еще бутылку домашнего вина из рябины, просто насильно сунула, когда я отказался, - Зорин кивком головы показал на дом, видневшийся на пригорке за рябиновой рощицей, и протянул товарищу полуторалитровую пластиковую бутыль. - Почему-то ее очень удивило, что мы тут на ночь решили остаться, все расспрашивала, что мы делать собираемся.
        - Лично я собираюсь провести приятный вечер подальше от семейного очага, - мечтательно вздохнул Середкин и открыл бутылку с вином, понюхал, отхлебнул. - На любителя, но тоже пойдет, раз не дома.
        - Дома не разрешают? - Денис, прихлебывая принесенное пиво, пристраивал картошку в золу. Единственное домашнее вино, которое ему нравилось, делал из черной смородины Петрович; всем напиткам Зорин предпочитал пиво.
        - Да как бы разрешают. И самому, и с друзьями… Это даже приветствуется, потому что дома все под ее контролем! Нет, ничего говорить не буду, Людка стол сделает, все сготовит, накроет, при гостях слова плохого не скажет, но при этом будет смотреть на меня все время так, будто каждую выпитую каплю считает! Никакого удовольствия! А потом пилораму включит - хоть из дому беги! - Генка допил бутылку и потянулся за следующей. - Что я иногда и делаю.
        Денис понимающе хмыкнул - не только в их группе, но и, пожалуй, во всем отряде знали, что Середкин время от времени на несколько дней, а то и на неделю переселялся к Вадиму. Генку быстро развезло от смеси пива и вина, и он начал учить товарища уму-разуму.
        - Нет, парень, не женись в двадцать лет, как я, ничего хорошего из этого получиться не может, - наставлял он Зорина, явно забыв, что тому почти тридцать. - Жену нужно выбирать с умом, девок вокруг полно, да только все они, как потемкинские деревни, - если смыть косметику, волосенки пригладить да лифчик с подпорками снять, так и смотреть, оказывается, не на что.
        - Тебе-то, по-моему, на это грех жаловаться! - Денис припомнил пышные формы Людмилы.
        - Все хорошо в меру, а то Людка пухнет, как на дрожжах. Колода… - скривился Генка. - Нет, она в свое время нормальной девчонкой была и осталась бы, если бы свою мать не слушала. Она в пединституте училась, жила в общаге, а я военное училище заканчивал, в казарме жил. Мать ее научила или кто из подруг, не знаю, да это и не важно. Короче, Людка меня год на голодном пайке держала, не то что поцеловать - за руку лишний раз взять не давала. А потом подруги на праздник по домам разъехались… Ну, ты понимаешь… - Середкин скорбно вздохнул, открывая очередную бутылку. - А через месяц я услышал: «Генаша, у нас будет ребеночек!» Все!!! Куда тут денешься?! Начнешь отбрыкиваться, пойдет к начальнику училища, а тот разбираться не будет.
        - Выгоняли за аморалку? - поинтересовался Денис.
        - Было дело.
        Еще одна опорожненная бутылка улетела в кусты. «Надо будет завтра все подобрать», - подумал Денис сквозь наползавшую дремоту; Генкин голос стал доноситься откуда-то издалека.
        - Через месяц после свадьбы, если не раньше, влезла в халат, но все - люби ее до гроба. Институт бросила, из общаги ее поперли, ладно, мои родители деньгами стали помогать, чтобы комнату можно было снять, да я ночами вагоны разгружал. А ее предки, хоть и побогаче моих были, ни копейки доченьке своей не дали, видимо, знали, на что она способна. Ей деньги в руки если попадут, через два часа ничего не останется. Накупит всякой дряни, что продукты, что одежду, и Стаську так же воспитывает. Она только говорить начала и туда же: «Папа, купи!» Больше я ничего от нее не слышу.
        Денис то засыпал, то снова просыпался, а Генка даже не замечал, что собеседник почти не слушает его.
        - Она ведь что удумала в прошлом году? Возьми, говорит, кредит, я свою парикмахерскую открою. Самой у кресла ей стоять уже неохота, хозяйкой хочет быть, «столбовою дворянкой». Теперь вообще нигде не работает, дома сидит, даже в магазин не ходит, только перед ящиком на диване валяется. - Пожалуй, с таким же пылом Середкин мог изливать душу в ночную темноту. - Я после работы в универсам захожу, покупаю все, что нужно, приношу домой, после этого Людка начинает готовить, едим иной раз в одиннадцать ночи. Ей что, она потом до двенадцати дрыхнет, Стаську всегда я и в садик отводил, и в школу. И ни слова поперек ей сказать нельзя, потому что потом Людкин фонтан будет не заткнуть. Раньше ее останавливали два заклинания: «Да, дорогая, я идиот» и «Обязательно куплю», а теперь уже и это не помогает!
        Еще через какое-то время Денис услышал, что Генкина жена хочет новую мебель, потому что эта ей надоела, хотя куплена она была всего лишь три года назад. «Велюр… гобелен… массив… канапе…» - доносилось до него сквозь сон.
        Когда Денис проснулся в очередной раз, Генка уже не жаловался на свою семейную жизнь. Он храпел, лежа в обнимку с недопитой бутылкой пива, остатки которого пролились ему на грудь. Костер погас, и чуть тлевшие угли совсем не давали тепла. Денис с трудом разлепил глаза и еле разглядел стрелки на часах. «Всего час!» - удивился он и вдруг почувствовал, что в животе у него творится что-то неладное. Чуть позже, едва успев добежать до кустов, Денис проклинал все на свете: химиков, экологов и геологов, вместе взятых, командира, Генку с его нудными жалобами и местное сельпо, где торгуют прокисшим пивом. Немного придя в себя, он решил вернуться к костру, взять фонарь и собрать побольше веток, чтобы поддерживать до утра небольшой огонь. В голове немного прояснилось, но шум в ушах не умолкал. Денис потряс головой и прислушался. Шумела листва на деревьях, хотя не ощущалось ни малейшего движения воздуха. Зорин задрал голову, чтобы проверить, нет ли ветра наверху, и вздрогнул - над самой макушкой висела неестественно большая луна грязно-оранжевого цвета. Вдруг в кустах, откуда он только что выбрался, раздался
дикий вопль, от которого спасатель просто подскочил на месте. Внезапно вопль оборвался на полузвуке, и где-то совсем рядом раздалось хриплое хихиканье, перешедшее в странные булькающие звуки.
        «Какая-нибудь птица», - мелькнула мысль, пока Денис озирался по сторонам в поисках слабого отсвета от костра. В той стороне, откуда, как ему казалось, он прибежал, был полный мрак, зато какой-то отблеск мерцал в противоположной. Денис вытащил из кармана сигареты и зажигалку. Во-первых, захотелось курить, а, во-вторых, он хотел хоть немного осветить окрестности. Огонек зажигалки вспыхивал и сразу же гас, будто кто-то мощным дуновением тушил его. Минут через пять, осознав тщетность своих попыток, Денис осторожно двинулся на еле заметный свет, вслед ему опять раздалось мерзкое хихиканье, в котором определенно появились издевательские нотки.
        По своим ощущениям Зорин прошел намного больший путь, чем он совсем недавно проделал от костра до кустов, при свете дня казалось, что до них было не больше десяти метров. Сейчас он уже довольно долго шел в полной темноте, ноги постоянно путались то ли в высокой траве, то ли в низком кустарнике, а мерцающий свет так и не приблизился. То с одной, то с другой стороны слышались странные звуки, какая-то возня, то и дело начинала шуметь листва, хотя неподвижный душный воздух густым киселем прилип к коже. Денис остановился. Он понял, что потерял ориентировку и идет совсем не в ту сторону. «Что за бурду взял Генка в этой дыре?! Чтобы с двух бутылок так крыша поехала? Да ни в жизнь!» - Денис был в растерянности. Хихиканье раздалось совсем рядом, и что-то теплое и влажное коснулось его лица. Спасатель отшатнулся и, потеряв равновесие, свалился в глубокую яму, на дне которой оказался мягкий слой опавших листьев. Хихиканье перешло в хохот, уже не издевательский, а злобно-торжествующий. Денис схватился за тонкий стволик деревца, росшего внизу, с намерением сломать и сделать из него хорошую дубину, как вдруг
все замолкло.
        Страха не было. Денис в жизни не боялся никакого зверья, умея найти «общий язык» с самым злобным псом, к тому же он знал, что в округе не было ни волков, ни даже лис. Опасными могли только одичавшие собаки, однако спасатель рассчитывал справиться и с ними. Но сейчас собаки были ни при чем. Раздававшиеся странные звуки вызвали полнейшее недоумение, смешанное с желанием проучить неведомого шутника, но для этого нужно было выбраться наружу. Тусклая луна в яму не заглядывала, и Денис в полнейшей тьме не мог понять, насколько она глубока. Два-три шага в любую сторону, и он натыкался на влажную скользкую глину, выбраться по которой наверх было невозможно. Зажигалка вылетела из кармана при падении, найти ее было делом сомнительным, но Денис все-таки пошарил под ногами. Результат оказался вполне предсказуемым, ничего он не нашел.
        Спасатель сел, опершись спиной на деревце, чуть согнувшееся от этого; в голову полезли мысли, одна нелепее другой. Подозревать Середкина, что тот замыслил разыграть его, Денис не мог, чего-либо подобного можно было ждать только от Меньшикова. «Решили увести меня от склада и что-то оттуда забрать. Не только бутыли с кислотой там, видимо, хранятся, не зря же химик с комбината шарахнулся от этой работы, - пришел к выводу Зорин. - Генка дрыхнет, мимо него сейчас можно на танке проехать, он ничего не заметит. А что, если его вообще пристукнули?!»
        Испугавшись собственных предположений, Денис вскочил и попробовал, карабкаясь по гнущемуся стволу, выбраться из ямы. Тонкое деревце не выдержало и сломалось, и спасатель полетел вниз. Странное дело - только что Денис натыкался на стенки, а сейчас он прокатился кубарем едва ли не десять метров и в конце концов свалился в воду. Глубина оказалась всего лишь по колено, но Зорин промок до нитки, пока выбрался из ручья. Под ногами в полутьме он разглядел, что весь берег вымощен как брусчаткой полукруглыми валунами разных размеров. Когда Денис вечером мыл в ручье подаренную бабкой картошку, он ничего подобного не видел, но других ручьев в окрестностях склада просто не было.
        «Далеко же я забрел», - недоумевал Денис, перепрыгивая с камня на камень. Он надеялся, что теперь движется в правильном направлении, но особой уверенности в этом у него не было. Спасатель очень жалел, что его телефон остался лежать около костра; подсветка хоть немного разогнала бы мрак, сгустившийся от того, что луна спряталась за тучи. Поскользнувшись, Денис упал, сильно ударился головой о камень и не сразу пришел в себя, хотя и не потерял сознание. Он довольно долго лежал неподвижно, пока вдруг не заметил, что один из камней сдвинулся с места. «Померещилось», - Денис сел и потряс гудевшей от ушиба головой, но тут еще один валун шевельнулся и придавил, пока несильно, ногу спасателя. Не обращая внимания на боль, Зорин выдрался из-под камня, продолжавшего наваливаться на него, и бегом кинулся подальше от странного места.
        Когда Дениса по лицу хлестнула тяжелая рябиновая кисть, он остановился и с облегчением вздохнул - теперь стало понятно, что он находится в рощице совсем недалеко от склада. Сорвав несколько ягод, он машинально закинул их в рот. От терпкой горечи свело челюсти, но прояснилось в голове, к тому же и луна, ставшая нормального голубовато-белого цвета, ярко осветила все вокруг. От стоявших вокруг деревьев веяло покоем, воздух был прохладен и свеж, никто не возился и не хихикал в кустах. Через каких-то двадцать метров Денис вышел к окончательно погасшему костру, но еще не дойдя до него, спасатель услышал заливистый храп Середкина. Зорин нашарил фонарь, обошел с ним вокруг склада и посмеялся над собственными фантазиями - все было на месте, и вряд ли хоть одна живая душа полезла бы ночью в кромешной тьме бродить среди этого химического зловония. «Какую дурь местный пивзавод подмешивает в свое пойло?» - пытаясь просушить одежду около разгоревшегося костра, сонно думал Денис, согреваясь остатками рябинового вина. Он то и дело смотрел на часы, намереваясь под утро растолкать Генку и передоверить ему пост, но
потом сам не заметил, как заснул.

* * *
        - А кто должен сторожить самих сторожей? - Зорина и Середкина разбудил язвительный женский голос.
        Около склада стоял «Урал», из которого ребята выгружали объемистые тюки с кислотостойкими спецовками, а рядом с погасшим костром Денис увидел Ирину Устюгову и командира. Ирину увиденное зрелище, пожалуй, даже позабавило, она смотрела на продиравших глаза спасателей насмешливо, но без злости, у Медведева же был в высшей степени красноречивый взгляд, да и выражение лица не сулило ничего хорошего. Только присутствие женщины удержало его от крепких оборотов.
        - Димыч, - Генка не дал Вадиму произнести ни слова, - мы не спали всю ночь, карауля эти чертовы реактивы. Уже светать начало, как мы закемарили, сил уже не было наматывать круги в потемках.
        - Я вижу, что не спали, - ледяным тоном отозвался Медведев, разглядывая валявшуюся около палатки пустую тару.
        - Ну надо же было чем-то хоть немного себя взбодрить! - обиженно фыркнул Генка. - Кофе в местном сельпо только желудевый!
        - Взбодрились?
        Больше Вадим ничего не сказал, а только покосился на Ирину, которая разглядывала его, Дениса и Генку с выражением странного удовлетворения в глазах.
        - Тут ночью такая чертовщина творилась! - не выдержал Денис. - Я вот до тех кустов дошел нормально, - он показал на стоявший метрах в десяти куст лещины, - а обратно, наверное, час не мог вернуться: провалился в какую-то яму, потом свалился в ручей, потом на камнях чуть не убился!
        - Это тебя местный леший в трех соснах плутать заставил. Нужно было нечитую силу пивком угостить, а вы его долю зажали, - ухмыльнулся Меньшиков.
        - По поводу леших и прочей чертовщины - это к Медведевой! Одевайтесь и приступайте к работе! - разъярился Вадим, услышав, как Ирина пробормотала себе под нос: «Алкашня!» - Снятие порчи и изгнание духов по ее части!
        - Да не пил я ничего! - не выдержал Денис, тоже услышавший обидные слова. - Что мне две бутылки пива?! Я, вроде, не последний доход, которого такое количество с ног свалить может! К вину я вечером даже не притронулся!
        Олег, увидев заплывший глаз и здоровенный синяк на лице, сделал суровый выговор по поводу неумеренного употребления пива и сомнительных напитков кустарного изготовления. Медведев слышал все это, но ничего не добавил к словам врача, а только свирепо посмотрел на парня. Зорин после попытки рассказать Худякову, что творилось ночью, совсем упал духом - его никто не хотел слушать, над спасателем или смеялись, не веря его рассказу, или, как командир, врач и Ирина, готовы были обругать его.
        «Однако ты зловеще похорошел», - не смог удержаться от насмешки Антон, а Новоселов осуждающе смотрел на Дениса, всем своим видом показывая: «Не ожидал я такого от тебя, не ожидал…»
        «На бедного мишку все шишки», - невесело думал Зорин, видя, как Середкин, напившийся и прохрапевший всю ночь, вышел сухим из воды.
        Вадим еще пару раз наорал на Дениса, потому что тот то и дело не вовремя натыкался на него, и в конце концов назначил дежурным по кухне.
        - Я очень надеюсь, что там ты сможешь облиться только кипятком, - раздраженно сказал Медведев. - К химии я тебя не подпущу, хватит с меня Томского.
        Вадим с утра снова поскандалил с приехавшим с завода технологом, который наотрез отказался забирать какие-либо реактивы, кроме кислот, заявив, что с мелкой фасовкой они связываться не будут. После погрузки бутылей машина уехала, и Медведев понял, что совершенно не представляет, куда девать оставшееся, а приезжать в Рябиновку еще и на следующий день ему совсем не хотелось. С Черепановым разговор не получился, начальник был на каком-то совещании с руководством области и посоветовал самостоятельно решать создавшуюся проблему.
        Выручила Устюгова. Она со своими студентами проверяла анализатором грунт вокруг склада. Сашка с Антоном и Денис постоянно отвлекались от своей работы и с любопытством следили за экологической съемкой. К расспросам Меньшикова и Усова Ирина отнеслась вполне благосклонно, даже разрешила им поработать с прибором, а вот с Зориным она обращалась как с нерадивым двоечником и все время гнала его от себя. В итоге, Денис начал сторониться ее, почти как Медведев. Узнав в чем дело сначала от ребят, а потом расспросив командира, Ирина отобрала довольно много реактивов для своей лаборатории и позвонила в институт, попросив прислать за ними машину. Потом она сделала еще несколько звонков и пообещала, что кое-что возьмут две школы, но это нужно привезти в город, потому что у них нет транспорта, а остатки можно будет направить на утилизацию; с предприятием, которое занимается этим, Устюгова тоже договорилась. Временами ее разговор с невидимыми собеседниками шел на повышенных тонах, и Медведев понял, что с ним вчера говорили довольно ласково. И своими студентами, и спасателями Ирина командовала, как прапорщик
новобранцами, не разрешая ни малейшей самодеятельности. Вадим порой вздрагивал от ее громкого голоса, однако не мог не отдать должное деловым качествам Ирины и обширности знакомств - без нее спасатели вряд ли придумали бы сами, что делать со всей этой гадостью, и возиться с порученной начальством работой пришлось бы еще не один день.
        Ближе к обеду около сарая появилась вчерашняя бабка, притащившая еще картошки и малосольных огурцов. Увидев багрово-фиолетовую распухшую щеку и заплывший глаз Зорина, она всплеснула руками:
        - Где ж это тебя так угораздило? Подрался с кем?
        - Упал. В темноте на какие-то каменюки натолкнулся, хорошо, что шею там не сломал, - хмуро ответил Денис.
        Бабка покачала головой и понесла, как показалось парню, совершеннейший бред:
        - Ночью спать нужно, а не Глафирин родник искать. Сейчас Луна полная, Глафирины черепашки оголодали, они мясо любят, теплое, живое, а рябину не любят. Я тебе вино дала не просто так, нужно было выпить, тогда ничего бы и не случилось. Эх, Степка, Степка, ничего-то ты до конца доделать не можешь, сажать рябину нужно было кольцом.
        Бабка долго плела околесицу про Глафиру, Степана, каких-то черепах и рябину и все порывалась гладить Дениса то по волосам, то по плечу, то по распухшей щеке. Зорин всякий раз отшатывался, потому что ему временами казалось, что бабкин голос подозрительно смахивает на то хихиканье, которое он слышал ночью, однако после ее ухода спасатель с изумлением обнаружил, что глаз стал открываться нормально, отек спал, а синяк побледнел и уменьшился в размерах.
        Илья тоже не очень поверил Денису, хотя и выслушал его, не перебивая друга скептическими замечаниями.
        - Я вдоль всего ручья прошел до самого пруда, нет там никаких камней. Не знаю, что тебе померещилось, но вообще-то про рябину я когда-то слышал, что она всякую нечисть отпугивает. Ты поговори со Светланой, расскажи ей, что произошло, - посоветовал он. - Света и в таких вопросах разбирается.
        - У вас в штате и бабки-ворожеи имеются? - Ирина ехидно оглядела спасателей с головы до ног, до этого она так же насмешливо наблюдала за слабыми попытками Дениса отбиться от местной жительницы. - Зубную боль и похмельный синдром заговорами снимают?
        - Светлана не бабка! - оскорбился Денис. - Это наш психолог! Она самая умная, красивая и добрая девушка на свете! Не то, что некоторые!
        Он выделил интонацией «добрая», намекая на то, что Ирина совсем не такая. Устюгова прекрасно поняла его.
        - Ну а я - злая, - с усмешкой сказала она, - мне другой быть нельзя.
        За день Денис умудрился провиниться еще несколько раз. Его стряпня претензий не вызвала, хотя ребята отметили про себя, что у Сергея Томского та же картошка с тушенкой получалась намного вкуснее, и только Середкин поворчал немного, что на соли экономить не нужно. После обеда Зорин тщательно собрал весь мусор, включая выброшенные накануне в кусты бутылки, и порезался при этом битым стеклом. Олег перевязал ему руку и посоветовал тихо посидеть где-нибудь в сторонке, раз уж на него валятся одни неприятности, но Денис пошел помочь ребятам рассортировать по списку, составленному Ириной, и разложить по коробкам предназначенные для школ реактивы. Определенно, нечистая сила не хотела оставить его в покое даже среди белого дня и подбросила в коробку банку с бихроматом аммония, крышка на которой еле держалась. Денис чуть не уронил ее, и часть реактива просыпалась из открывшейся банки на металлический поддон.
        - Насчет Глафириных черепашек не знаю, что это за звери такие, а вот фараонову змею могу показать, - предложил он. Нитрат аммония и сахароза тоже нашлись в коробках, хранившихся на складе.
        Не только Сашка с Антоном, но и другие спасатели заинтересовались, что хочет продемонстрировать им Денис, однако приличные змеи из полуразложившегося реактива не получились: масса вспузырилась, и на этом все закончилось. Разочарованные ребята продолжили сортировку банок и пакетов, а Зорин заработал очередной выговор от Ирины.
        - Занятия в клубе «Юный химик»? - Денису показалось, что он вот-вот получит подзатыльник от Устюговой. - Тебе сколько лет, экспериментатор?! Десять? Куда ты лезешь? Без пальцев или без глаз хочешь остаться?
        «Обращается со мной, как с дошкольником!» - обиделся Зорин, решив бросить ребят наедине с химией и последовать совету врача, но тут не иначе как какой-то местный леший подсунул ему на глаза упаковку с металлическим магнием. Денис не удержался. «Сейчас устроим фейерверк», - пообещал он, предварительно удостоверившись, что Ирины поблизости нет.
        Зорин отделил небольшой кусочек металла, положил его на тонкую деревянную дощечку, шириной чуть больше его ладони, и пристроил ее над догоравшим костром. Когда магний расплавился, Денис подкинул его высоко вверх, где металл вспыхнул ослепительным пламенем и, рассыпавшись огненными искрами, начал падать на землю. Этот трюк в студенческие годы получался у Дениса безукоризненно, остатки магния догорали на высоте трех метров над землей, но в этот день Зорину не везло ни в чем - несколько раскаленных зерен упали около подошедшей Ирины, вполне мирно обсуждавшей на ходу с Медведевым, что тому писать в отчете по выполненной работе. «Мама, роди меня обратно!!!» - только и успел подумать Денис, как она, опередив командира, взорвалась, будто большой кусок магния. Никогда в жизни Денис не получал такой выволочки! Удержавшись в рамках вполне литературного языка, Устюгова высказала парню все, что она о нем думала.
        - Тебе все неймется?! Уже получил от кого-то, так сидел бы тихо! - прикрикнул на Зорина Вадим; ему особо нечего было добавить к тому, что уже сказала Ирина.
        Денис проклял и химиков, и всю химию. Он ругал себя последними словами всю дорогу от Рябиновки до города и немного успокоился, только когда поговорил по телефону со Светой, которая пообещала дождаться приезда спасателей.
        Устюгова со своими ребятами доехала до базы спасателей вместе с группой Медведева. Вадим отвлекся на какие-то десять минут на разговор с Черепановым и после, выйдя во двор, с изумлением заметил, как Ирина со Светланой, смеясь, обсуждали что-то будто давние подружки. Денис терпеливо ждал Свету и с несчастным видом стоял чуть в стороне, съеживаясь, когда Ирина насмешливо посматривала на него. Потом взгляды двух девушек перешли на Медведева, обе иронически оглядели его с головы до ног и расхохотались.
        Из-под перекрестного огня женских глаз командир первой группы спасся бегством. Он пробыл на базе до позднего вечера, сдавая на склад оборудование и кислотостойкие спецовки, подаренные отряду. Все можно было сделать намного быстрее, но Вадим не хотел встречаться со Светланой, и поэтому то и дело посматривал, стоит ли еще у крыльца ее машина. Только когда она исчезла, Медведев отправился домой. Он ежился от осеннего ночного холодка, но не спеша шел по полупустым улицам и вспоминал прошедшую неделю, на которой происходили одни неприятности: конфликт с начальником из-за Светиных занятий, новая ссора с ней, признание Танюшки Маковой, травма Сергея Томского, который теперь не меньше месяца пролежит в больнице, и Ирина, чем-то «зацепившая» Вадима. Медведев долго сравнивал девушек и пришел к неутешительному выводу: «Две одинаковые ехидны, это только внешне между ними нет ничего общего: одна высокая, другая ниже ее почти на голову; у одной светлые волосы, у другой - темные; одна рафинированная эстетка-гуманитарий, другая - технарь, «синий чулок», ругающаяся только что не матом! Ну почему меня привлекают
одни лишь стервы?! Почему мне не нравятся такие славные девушки, как Танюшка?» На эти вопросы Вадим ответов не нашел, зато почти с ужасом вспомнил свое предложение пригласить Устюгову для обучения спасателей технике безопасности при работе с химическими веществами. Сегодня эта идея казалась ему самой неудачной в его жизни, но было поздно - Черепанов уже одобрил ее.

* * *
        Сергей стоял, опершись о подоконник, и смотрел в окно, за которым моросил нудный осенний дождь. В палате никого не было, соседи ушли смотреть телевизор, и Томский раздумывал, не присоединиться ли к ним. Алешка все равно пойдет мимо холла, и он заметит сына. Все удивлялись тому, что мальчишка каждый день в любую погоду приезжал к отцу.
        Сергей развернулся и направился было к выходу, но тут в дверь постучали и через несколько мгновений на пороге появилась невысокая фигура в белом халате. Сергей остолбенел - это был не Лешка, к нему приехала Ирина Устюгова.
        - Здравствуй, Сергей, - улыбнулась она. - Как у тебя дела?
        Томский почему-то невероятно обрадовался, что Ирина застала его одного, и одновременно ощутил неловкость - по телефону он смело говорил «ты», а тут, увидев ее рядом с собой в белом халате, придававшем ей особо строгий вид, почувствовал себя школьником рядом с учителем.
        - Добрый вечер, - ответил он смущенно, пытаясь как-то обойти этот острый угол.
        Ирина сразу все поняла.
        - Так официально… - она насмешливо глянула на Сергея. - Боишься сказать «ты»?
        - Точно, - Томский улыбнулся. - Вдруг рассердишься?
        - Ну вот и проговорился! - Ирина расхохоталась. - Видишь, что не сержусь?!
        - Вижу, - Сергей тоже рассмеялся. - Я очень рад тебя увидеть.
        - Я же обещала, что приеду как-нибудь.
        - Но по такой погоде…
        - Я на машине, - Ирина повела плечом, - не волнуйся, не промокну. Вот тебе живые витамины для скорейшей поправки.
        Она протянула Сергею большой пластиковый пакет, который держала в руках. Томский заглянул внутрь и задохнулся от насыщенного пряно-яблочного запаха.
        - Это наши домашние, - объяснила Ирина, - тут пересортица получилась. У меня отец на каждый ствол несколько сортов прививает. Я, не глядя, набрала в погребе разных. Мытые, можно прямо в рот.
        - Спасибо, Ира! - Сергей благодарно сжал ее руку, которую хотел было поцеловать, но не рискнул. - Такой аромат может быть только от домашних, таких нигде не купишь.
        - Вот и ешьте на здоровье, я еще привезу…
        Возникла неловкая пауза. Яблочная тема была исчерпана, а новая не находилась, по телефону им почему-то было проще общаться. Теперь уже Ирина немного смущенно посмотрела на Сергея и неожиданно мягким, каким-то домашним голосом спросила:
        - Сережа, а как спина у тебя? Болит?
        У Томского все сладко заныло внутри от этих слов и от того, как они были сказаны.
        - Почти нет, только если резко пошевелиться, - он мотнул головой, - ерунда, не беспокойся.
        - А я беспокоюсь, - тем же голосом произнесла Ирина и хотела еще что-то добавить, но в дверь постучали и в палату вошел светловолосый мальчишка.
        - Здравствуйте, - громко поздоровался он и в нерешительности застыл на пороге, решив, что отец разговаривает с врачом.
        - Здравствуй, - ответила Ирина.
        - Привет, - отозвался Томский. - Иди сюда поближе, чего затормозил?
        - Никаких вопросов задавать не буду, и так все ясно. - Ирине сразу бросилось в глаза сходство отца и сына.
        Сергей кивнул:
        - Честь имею представить: мой наследник - Томский Алексей Сергеевич. - Он притянул к себе Алешку, настороженно разглядывавшего Ирину. - А это - Ирина Владиславовна Устюгова, без ее помощи во мне сейчас были бы дырки размером с кулак.
        - Правда?! - Алешка пораженно распахнул глаза.
        - Твой папа преувеличивает и размер возможных дырок, и эффективность моей помощи.
        Лешка хихикнул в ответ:
        - Он это любит делать, особенно в воспитательных целях.
        Сергей театрально вздохнул:
        - Что за молодежь пошла? Никакого почтения к старшим!
        - Это точно, - в тон ему сказала Ирина.
        Они остались в палате, разговаривали, ели яблоки; Сергей расспрашивал Ирину о ее работе, Лешку - о делах в школе и дома. Томский давно не чувствовал себя таким счастливым, как в эти минуты. Кто-то из соседей заглянул внутрь, но, увидев гостей Сергея, решил не мешать им и снова ушел смотреть телевизор. В семь часов больных позвали на ужин, а посетителям предложили попрощаться с теми, к кому они пришли. Ирина пообещала отвезти Алешку домой на машине, и они ушли вместе.
        После ужина все отдали должное яблокам из Ирининого сада. Сосед, который видел ее, поинтересовался:
        - Жена приезжала?
        - Нет, это с работы, - Томский не стал вдаваться в подробности.
        - Какая девушка симпатичная! Познакомь, когда она в следующий раз приедет.
        - Она замужем, - не зная зачем, солгал Сергей.
        - Эх, все хорошие девушки почему-то замужем, - с нескрываемым сожалением вздохнул сосед.
        Томскому было неудобно расспрашивать Ирину, но он дотошно осведомлялся о ней у ребят, навещавших его, и Светлану, вмиг подружившуюся с Устюговой. Именно от Светы Сергей узнал, что Ирина пять лет назад развелась с мужем и живет сейчас одна, что детей у Иры нет, что у нее есть два старших брата, родители и бабушка, которой в следующем году исполнится девяносто лет. От Ильи он узнал, что Ирина защитила диссертацию, что она работает в Горном институте, а Сережа Шестаков и Саша Суворов ее дипломники. Денис пожаловался Сергею, что Ирина придирается к нему едва ли не больше, чем к Медведеву, который уже сто раз пожалел, что ему пришла в голову идея пригласить Устюгову обучать их технике безопасности. «У нее два любимчика: Антон с его вечными блокнотами и, ты не поверишь, - Шурик! - Денис высоко поднял брови в недоумении. - Его и Света привечает, а Ирина доверила ему прочитать лекцию по современным средствам пожаротушения. Парень чуть не лопнул от гордости, а занудством превзошел Антона и Петровича, вместе взятых. Командир наш совсем от этого озверел, гоняет Шурика так, что тот уже на стенку полез в
буквальном смысле слова - Димыч вспомнил, что обещал когда-то учить его скалолазанию, вот и взялся за бедолагу».
        Сергею стало понятно, отчего у Меньшикова такие ободранные в кровь пальцы, кое-где залепленные пластырем. Сам Сашка ничего не сказал по поводу своих ссадин, зато очень долго расхваливал Ирину, превознося ее ум и эрудицию.
        Томский внимательно слушал ребят и в его представлении складывался чудесный образ, не имевший себе аналогов. Ирина казалась ему совершенно не похожей на всех остальных женщин, в ней смешались настолько противоположные черты, что было странно, как они могут совмещаться в одном человеке. Сергей запомнил ее в Рябиновке похожей на мальчика, в кроссовках, джинсах и ветровке, а сегодня к нему приехала изящная хрупкая женщина с красиво уложенными волосами, умело нанесенной косметикой, взгляд, голос, походка - все было иным, но, в то же время, мгновенно узнаваемым.
        Сергей вспомнил, как Алешка, сначала настороженно разглядывавший Ирину, через пять минут уже восхищенно смотрел на нее и не испытывал, в отличие от отца, ни малейшего стеснения. Вообще-то, Томский каждый раз, думая об Ирине, сомневался, сможет ли разговаривать с ней так, чтобы она не сочла его… Кем именно, он не знал, но опасался, что ему будет нечего ей сказать, а Ирине не захочется его слушать. Но стоило только услышать ее голос в трубке или, как сегодня, увидеть - через миг он забывал о своих сомнениях и начинал чувствовать себя удивительно легко.
        Так же легко чувствовал себя рядом с Ириной Алешка. Она расспрашивала его о школе, о бабушке, об отце, а он беззаботно рассказывал ей обо всем. Томские жили совсем в другом конце города, но по Окружной дороге Ирина довезла мальчика до дома очень быстро.
        - Позвони отцу и скажи, что я доставила тебя в целости и сохранности. - Ирина остановила машину у самого подъезда.
        - Сейчас позвоню, - кивнул головой Лешка и неожиданно пригласил ее: - Пойдемте к нам в гости.
        - Спасибо, как-нибудь в другой раз, - отказалась Ирина.
        - Когда папу выпишут? - с надеждой спросил Алешка.
        - Может быть, - Ирина улыбнулась и, подождав, пока мальчик зайдет в подъезд, сдала назад машину и выехала со двора.

* * *
        Только через две недели Томский уговорил врача выписать его. Почти все корки отошли, обнажив тонкую красноватую кожу, затянувшую ожоги от серной кислоты, и лишь в двух местах, там, где были самые сильные повреждения, еще оставались темные коросты.
        Сергей вышел на работу, договорившись в медпункте с Зиной, что будет ходить к ней на перевязки. Ирина уже закончила обучение спасателей, и теперь они по распоряжению руководства сдавали ей зачет. Черепанов всерьез пригрозил, что не сдавшие зачет к работе допущены не будут, и их придется перевести во вспомогательные службы. Многим вспомнились студенческие времена, лихорадочные попытки за несколько дней выучить немалый материал. Огромной популярностью стал пользоваться Антон, вернее, его конспекты. Лекции Ирины он записывал слово в слово, и за его знаменитыми блокнотами выстроилась настоящая очередь, с них снимали ксерокопии, доломав два из имевшихся в наличии трех ксероксов. Меньшиков конспектов не писал, полагаясь на свою память, которая никогда его не подводила. Антон и Сашка первыми сдали зачет и теперь ходили и посмеивались над остальными, которые откровенно им завидовали.
        Томскому досталась полуслепая копия записей Усова, Сергей с трудом разбирался в них, хотя сам хозяин блокнотов помогал ему. Ирина случайно узнала об этом и привезла Сергею свои собственные записи.
        - Почерк у меня корявый, не то что у Антона, - она, извиняясь, посмотрела на Сергея. - Что непонятно, спрашивай, объясню.
        Томскому так хотелось почаще видеть ее, что он неприкрыто злоупотреблял этим предложением, опасаясь одновременно, как бы Ирина не рассердилась на него. Она очень терпеливо и подробно все ему объясняла и как-то раз спросила:
        - Можешь в субботу приехать ко мне в институт? Здесь нас то и дело отвлекают, а там я дам студентам контрольное задание и, пока они будут с ним возиться, смогу заняться с тобой.
        Сергей, не раздумывая ни секунды, кивнул головой. Он был готов по ее приглашению поехать куда угодно и когда угодно и ходил весь день с таким счастливым видом, что все решили: Ирина поставила ему зачет «автоматом».
        Алешка завистливо вздохнул, когда узнал, что отец поедет в субботу в лабораторию к Ирине Владиславовне. Он ничего не сказал, но в глазах у него появилось такое умоляющее выражение, что Томский не выдержал и решил взять его с собой.
        - Одно условие: ничего руками не трогать, никуда не лезть и слушаться Ирину Владиславовну беспрекословно. - Сергей вспомнил, как Медведев представлял им Устюгову. - Одно ее слово - и мы без разговоров едем домой.
        - Ладно, папа, - Лешка был согласен на все, - ни к чему даже не прикоснусь.
        - Очень на это надеюсь…
        Сергею показалось, что Ирина обрадовалась, когда увидела их вдвоем.
        - До часу у меня занятия, а потом мы сходим в музей. Пока твой папа будет разбирать мои каракули, мы с тобой займемся чем-нибудь не таким скучным.
        Ирина сразу заметила на Лешкином лице восторг при виде колб и склянок самой разнообразной формы с растворами всех цветов радуги. Она устроила обоих Томских за последний стол, который не был занят студентами, и достала для Лешки огромный альбом с фотографиями поделочных камней и изделий из них.
        - Вот, посмотри, что наша камнерезная мастерская делает. - Шутя, Ирина погрозила пальцем Томскому: - А ты, Сергей Алексеевич, на картинки не отвлекайся, перед тобой другая задача стоит.
        Тот в ответ вздохнул и открыл толстую картонную папку с материалами по технике безопасности.
        - Что касается тебя, мой дорогой, - Устюгова повернулась к Сереже Шестакову и продолжила разговор, прерванный приходом Сергея с сыном, - то я просто обязана порекомендовать твоему папе оттаскать тебя за уши.
        - Не-е, Ирина Владиславовна, - Сережа широко улыбнулся, - ничего из этого не выйдет.
        - Это почему же? - Ирина слегка приподняла правую бровь.
        - Папа до моих ушей не дотянется, ему для этого предварительно придется забраться на табуретку. - Шестаков состроил скорбную физиономию. - А я за это время успею далеко убежать и спрятаться.
        - Об этом я не подумала, - задумчиво глядя на своего дипломника, сказала Ирина. - Ничего, я посоветую твоему отцу использовать фактор внезапности.
        - За что его так? - спросил Сергей у Саши Суворова, который стоял рядом и виновато посматривал на Ирину.
        - Мы в водогонке про работающий дистиллятор забыли и затопили половину второго этажа. - Саша поежился. - Сейчас Ирина Владиславовна уже подобрела. Я лично совсем недавно узнал про себя много нового. Вашему командиру и Денису, вместе взятым, в Рябиновке и десятой доли от сегодняшнего не досталось.
        - Будешь жаловаться, я еще добавлю, - зловеще пообещала Ирина. - Быстро к Нине Михайловне за тряпками и ведрами, и отправились заниматься уборкой!
        - Уткнулись в компьютер и про все забыли. - Как уходящая гроза ворчит затихающими раскатами грома, так и Ирина уже совсем не сердито бросила вслед своим подопечным: - Мало того, что пустую бутыль вовремя не подставили, потоп устроили, так к тому же полную разбили, еще двадцать литров воды на пол вылилось. Да вдобавок порезались, пока осколки собирали. - Устюгова только расстроенно махнула рукой.
        Лешка, загородившись альбомом, втихомолку посмеивался - Ирина Владиславовна сердилась и ругалась больше для вида. «Она совсем не злая», - понял он. Сергей сидел, забыв про правила электробезопасности, и любовался Ириной, которой удивительно шел белый халат, синие глаза от его белизны казались особенно яркими. Временами Томский заставлял себя прочитать пару страниц, но мысли его блуждали далеко от электроустановок, сосудов, работающих под давлением, - так, оказывается, «по науке» называются газовые баллоны - и химических реактивов.
        Как и было обещано, после окончания занятий Ирина отвела обоих Томских в минералогический музей. Лешка забыл обо всем на свете, разглядывая образцы горных пород и минералов, большие и маленькие кристаллы кварца, одиночные и сросшиеся в друзы причудливой формы, но особенно его заинтересовали метеориты, лежавшие в отдельной витрине и окаменевшие растения и раковины древних моллюсков. Ирина подробно рассказывала обо всех экспонатах, приводя такие интересные подробности, что несколько посетителей приняли ее за экскурсовода и стали ходить за ними, слушая объяснения. Сергей сначала подосадовал на появление посторонних, но потом забыл о них, настолько его внимание было сосредоточено на Ирине. Томский не сразу заметил высокого немолодого мужчину, под конец присоединившегося к их группе. Когда остальные разошлись, он остался, а Ира подошла к нему и, поднявшись на носки, поцеловала в щеку.
        - Привет, папа, я тут решила временно поработать экскурсоводом. - Ирина повернулась к Сергею с Лешкой. - Это Сергей Томский из отряда спасателей и его сын Алексей, а это мой папа, Устюгов Владислав Михайлович.
        - Здравствуйте, молодые люди. - С доброй улыбкой Ирин отец внимательно оглядел ее гостей.
        Сергей с Лешкой поздоровались хором. Владислав Михайлович начал о чем-то расспрашивать Томского-младшего, тот тоже, нисколько не смущаясь, задавал ему вопросы, а Сергей, в отличие от сына, испытал неловкость. Ему показалось, что Устюгов сразу понял, какие чувства он испытывает к его дочери. Впрочем, это ощущение быстро исчезло, потому что Ирин отец очень заинтересованно расспрашивал его о работе, чувствовалось, что это не просто праздное любопытство.
        День пролетел незаметно, а на прощание Ирина сказала:
        - Ничего из занятий у нас сегодня не получилось, - и предложила: - Сергей, если ты в следующую субботу не работаешь, приезжай.
        - А мне тоже можно приехать? - Лешка затаил дыхание в ожидании ответа.
        - Конечно, можно, если твой папа тебя с собой возьмет.
        - Возьму, если двоек за неделю не нахватает, - Томский с большим сомнением посмотрел на сына.
        Когда в следующую субботу Сергей с Лешкой приехали к Ирине в институт, они опять услышали, как она распекает Шестакова с Суворовым. Второкурсники, которые пришли на лабораторные занятия, тоже «прижали уши», хотя выволочка к ним отношения не имела. Стоило Ирине увидеть Томских, она махнула рукой на своих дипломников и сказала с уже меньшим раздражением: «Все, забейтесь куда-нибудь в угол, и чтобы в ближайшее время я вас не видела и не слышала!» Ребята спрятались в препараторской, Лешка, спросив разрешения у Устюговой, ушел к ним, а Сергей устроился за последним столом с Ирининой папкой.
        С техникой безопасности дело шло туго, Томский никак не мог сосредоточиться на записях. Он то просто смотрел на Ирину, то вспоминал, как увидел ее первый раз в Рябиновке, то предавался и вовсе, как ему казалось, несбыточным мечтам, что она позволит обнять себя и даже ответит на его поцелуй.
        - Сергей, о чем ты думаешь? - Строгий голос спустил Томского с небес на землю.
        - О тебе, - честно ответил он.
        Сергей ждал, что Ирина рассердится, и приготовился услышать что-нибудь язвительное в свой адрес, но она ограничилась замечанием:
        - Зачет-то как сдавать будешь? Не жди от меня поблажек, - а затем немного мягче добавила: - Спрашивай, если что непонятно, или не можешь разобрать мою писанину. Я из разных книжек и инструкций это собирала, надо бы в компьютер ввести, распечатать, да все руки не доходят.
        - У тебя нормальный почерк, мне все понятно, - поспешил заверить ее Сергей, - и то, как написано, и то, о чем написано.
        - Давай обойдемся без комплиментов, - остановила Томского Ирина. - На зачете тебе это не поможет.
        Она ушла проверять у студентов полученные результаты с неприятным осадком на душе - ей вдруг подумалось, что Сергей мог обидеться на ее слова. Томский тоже почувствовал себя неловко - неужели Ирина заподозрила его в неискренности? Как объяснить, что больше всего он боится оттолкнуть ее чем-либо? Он читал о способах оказания первой помощи при электротравме, поминутно прерываясь для того, чтобы взглянуть на Ирину в просвет между стоявшими на столе десятилитровыми пустыми бутылями. Потом вытащил телефон и украдкой сделал несколько снимков.
        Ирина смотрела лабораторные журналы студентов и тоже время от времени поглядывала на последний стол. Ей было видно только коротко стриженную макушку, Сергей, подперев голову кулаками, уткнулся в бумаги. «Старше этих мальчишек на десять лет, - она оглядела второкурсников и перевела взгляд на Томского, - но точно такой же. Пока не цыкнешь - толку не будет!»
        В этот момент Сергей поднял голову, и их глаза встретились. Ирина поняла, что не может на него злиться, и улыбнулась. Сергей просиял в ответ, обрадовавшись тому, что Ира не сердится на него, и решил больше не давать ей для этого повода.
        Саша Суворов сказал Алешке на прощание так, чтобы никто больше не услышал: «Приходите почаще. При вас Ирина Владиславовна такая добрая становится, просто на себя не походит».

* * *
        С первого раза зачет Ирине сдали считанные единицы, основная масса спасателей отделалась от техники безопасности после второй попытки. Жалобы Черепанову на «зверства» Устюговой результата не дали. Николай Кронидович пришел на сдачу зачета группой Артура Галямшина, послушал вопросы и ответы, выловил несколько шпаргалок и вынес свой вердикт: «Ирина Владиславовна слишком мягко с вами обращается, жалеет, видимо, таких болванов, переживает, что их в дворники переведут. И переведу! Кто не сдаст зачет, в который раз повторяю, к работе допущен не будет!»
        В группе Медведева сразу сдали зачет Петрович, Антон и Сашка. Со второго захода «отстрелялись» Генка, Илья и Денис, у которого в первый раз просто не выдержали нервы - Ирину он панически боялся. Получив билет, Зорин сначала с четверть часа сидел в оцепенении, а потом положил его на стол перед Ириной и сказал, что придет в другой раз. Света потом почти до конца дня отпаивала Дениса чаем и пыталась успокоить.
        - Я не могу с собой справиться, - Денису было нелегко признаться в своей, как он считал, слабости, но Светлана так по-доброму смотрела на спасателя, что Зорин выложил все: - Я только увижу ее, как мне становится нехорошо, из головы вылетают все мысли, а язык становится каким-то толстым, неповоротливым, я то заикаться начинаю, то шепелявить, то вообще не могу выдавить из себя ни слова.
        - Денис, - лукаво улыбнулась Светлана, - а ты в Ирину не влюбился ли? Симптомы совпадают!
        - Влюбился?! В эту мегеру?! - ужаснулся Зорин. - Да у меня не только мороз по коже, у меня и внутри все леденеет от ее голоса! Руки начинают трястись! Я никогда не чувствовал ничего подобного, даже в школе, когда надо мной при всем классе, передразнивая мое произношение, издевалась наша «англичанка»!
        - Что же в ней такого страшного?
        - Не знаю, но находится на расстоянии меньше пяти метров от нее я не могу!
        - А вот Санька с Антоном совсем ее не боятся, Сергей так вообще глаз с нее не сводит, сразу видно - человек влюблен.
        Денис молча пожал плечами, а потом не выдержал:
        - Это его дело, но не я один ее не переношу! И наш командир видеть ее не может, и Генка с Петровичем тоже предпочитают держаться от нее подальше! Девушка должна быть доброй, ласковой, душевной, мягкой, как ты, Света, а Устюгова - киборг, машина без сердца, без души, и что случилось с Серегой, что он в ней нашел, я никогда не пойму!
        Светлана расстроилась, услышав такие нелестные слова о своей подруге:
        - Денис, ты видишь только то, что на поверхности! Ирина может показаться резкой и недоброй только на первый взгляд, а на самом деле… Сергей сразу почувствовал, какая она, и ты со временем поймешь это. В Рябиновке Ира накинулась на тебя, потому что переволновалась из-за того, что произошло с Сергеем, и не смогла сдержаться. Не принимай это так близко к сердцу.
        - А потом? - обиженно спросил. - Она следила за мной, как кошка за мышью, и все время ругалась. Я никогда в жизни не слышал про себя столько, мягко говоря, неприятного.
        - Как ты не понимаешь, что Ира беспокоилась и за тебя! - покачала головой Светлана. - Заметив, как тебя тянет «похимичить», - Денис вспомнил свои неудачные эксперименты и покраснел, - она представила, чем все может закончиться, и постаралась предотвратить еще один несчастный случай. Никто, конечно, об этом не подумал, но, по-моему, и тебе, и Вадиму нужно сказать Ире спасибо.
        - Я приложу максимум усилий для того, чтобы как можно меньше сталкиваться с ней; тогда ни Устюговой не придется беспокоиться за меня, ни мне благодарить ее за это беспокойство, - спасатель никак не мог простить Ирине едкие слова про «алкашню».
        - Хорошо, Денис, - грустно улыбнулась Светлана, увидев, что обида Зорина не проходит и он никак не может успокоиться, - мы еще поговорим о том, что произошло в Рябиновке, а сейчас я покажу несколько приемов, которые помогут сохранять спокойствие при общении даже с не очень приятными тебе людьми.
        У Медведева Ирина и во второй раз не приняла зачет, заявив ему: «Вы, Вадим Дмитриевич, командуете людьми, несете за них ответственность. По моему разумению, вы должны намного лучше всех остальных разбираться в вопросах обеспечения безопасности, оценивать и предотвращать возможные риски. Кое-что вы знаете, но, по большей части, пытаетесь угадать правильный ответ. Так не пойдет. Придете еще раз». Вадим вылетел из комнаты, которую приспособили для занятий, злой, как сто чертей. Впору было, по примеру Дениса, идти к Светлане, но именно этого он никогда не смог бы сделать. Медведев не хотел даже попадаться ей на глаза, считая, что Света по одному его взгляду догадается, что с ним творится, и поэтому прятался по углам, стараясь при этом не выпускать ее из виду.
        Немного остыв, Медведев понял, что Ирина права в том, что он должен лучше всех знать все эти бесконечные правила и инструкции. У Петровича были достаточно подробные записи Ирининых лекций, и он, пожалуй, был единственным, к кому Вадим мог без стеснения обратиться за помощью. К тому же Антон с Сашкой были заняты тем, что натаскивали Сергея Томского, который твердо решил сдать зачет с первого раза и без малейших колебаний попросил ребят помочь ему.
        - Обязательно выучи про шаговое напряжение, - посоветовал Антон. - Это у Ирины любимый вопрос, на нем каждый второй засыпался.
        - А еще она любит спрашивать про ожоги и переломы и про первую помощь при них, - добавил Меньшиков, - впрочем, по ожогам у нас были практические занятия.
        - Это точно, - с короткой усмешкой ответил Сергей, на левом плече у него до сих пор не отошла до конца корка, образовавшаяся на самом большом ожоге. - Про ожоги я теперь все знаю.
        На зачете Медведев чуть было снова не провалился, настолько его мысли отвлеклись в сторону. Вадим поразился переменам, произошедшим с Томским. Куда девались хмурая замкнутость, устремленный куда-то под ноги взгляд, желание устроиться где-нибудь в сторонке? На Ирины вопросы Сергей отвечал уверенно, открыто смотрел на нее и даже улыбался. Она казалась чрезвычайно довольной его знаниями, но снисхождения или поблажек Сергею Вадим не заметил. Ирина погоняла Томского по всем темам и только после этого, слегка улыбнувшись, отпустила его с зачетом. Сергей так радостно просиял в ответ, что Медведев просто не узнал его - перед ним был совсем другой человек, имевший лишь отдаленное сходство с тем угрюмым парнем, которого год назад определили к нему в группу.
        А к Медведеву Ирина была готова прицепиться по любому поводу. Зачет она ему поставила, но недвусмысленно дала понять, что сделала это исключительно потому, что ей надоело с ним возиться, прозрачно намекнула, что он тупее самого тупого из ее студентов, а под конец заявила, что он будет нести всю ответственность за возможные травмы и несчастные случаи в его группе. Вадим, со своей стороны, был согласен с любой ответственностью и готов заложить душу черту, только бы больше никогда в своей жизни не увидеть Устюгову…

* * *
        Зачет по технике безопасности в конце концов сдали все, и Ирине больше незачем было приезжать в институт. Томский никак не мог найти предлог для встречи с ней, не решаясь просто позвонить, но его неожиданно выручил сын, принесший за неделю сразу несколько двоек по математике и запись классного руководителя в дневнике с настоятельной просьбой подойти родителям в школу. Сергей устроил Алешке допрос с пристрастием и выяснил, что их новая учительница математики, она же классный руководитель, ничего на уроках не объясняет, говорит только, какой параграф прочитать в учебнике и номера задач, которые нужно решить.
        В школе учительница долго жаловалась Сергею на его сына и заодно на весь класс, говорила, что дисциплина никудышная, что учиться никто не хочет, и предложила проводить дополнительные занятия для отстающих за определенную плату, разумеется. Все это выглядело неприкрытым вымогательством. Стоимость занятий была не такая уж большая, Томский мог бы заплатить и больше, но его возмущала сама постановка вопроса: за зарплату - ничего, а за деньги - пожалуйста!
        Лешка за три месяца с начала учебного года математику запустил основательно. Сергей хотел ему помочь, но понял, что его знаний, оставшихся со школы, для этого недостаточно. Учебник был написан таким дурным языком, что больше запутывал, чем объяснял. Бабушка тоже не справилась.
        - Папа, может, Ирина Владиславовна в этом разбирается? - Глаза сына светились простодушием, но далеко в их зеленой, как у отца, глубине таилась хитринка. - Давай в субботу поедем к ней.
        - В эту субботу у нас дежурство. - Сергей был не прочь воспользоваться появившимся предлогом для того, чтобы увидеть Ирину, но постарался не показать этого.
        - Тогда я один к ней поеду! - Томский был сильно озадачен таким заявлением, а Алешка продолжил: - Или я к тебе на работу приеду, когда Ирина Владиславовна снова будет зачет принимать.
        - Ты всерьез полагаешь, что у нее времени навалом, чтобы еще всяких двоечников по математике подтягивать? К тому же зачет уже все сдали, и Ирине Владиславовне больше нечего у нас делать.
        - Пап, ну позвони ей, пожалуйста, - Лешка не отставал от отца. - Не в эту субботу, так в следующую.
        Пока Сергей раздумывал, как Ирина отнесется к роли репетитора по математике для его сына, Николай Кронидович пригласил Устюгову для консультации по поводу организации лабораторий в подразделении экологической безопасности. Корпуса медицинского подразделения, административный корпус, корпус подразделения оперативно-спасательной службы и вспомогательные подразделения были почти готовы, там шли последние отделочные работы и устанавливалось оборудование. Лабораторный корпус был еще в стадии ремонта, и Черепанов хотел получить рекомендации специалистов на этом этапе, чтобы потом не пришлось прибегать к радикальным переделкам.
        В подготовке корпусов к сдаче были задействованы все. Группа Медведева во главе со своим командиром убирала строительный мусор от старого административного корпуса. В новое здание руководство решило не переселяться, предпочтя бетонным и стеклянным стенам добротную кирпичную кладку почти метровой толщины и роскошный паркет, переживший годы небрежного отношения. Полы и массивные дубовые двери менять не стали, зато тщательно отреставрировали.
        Около крыльца остановилась вишневая «девятка», из нее вышла Ирина Устюгова.
        - Здорово, бойцы! Где ваше начальство найти можно?
        Сашка с Антоном искренне обрадовались ее приезду и, побросав мешки с мусором, двинулись к ней, собираясь проводить к Черепанову. Сергей решил опередить шуструю молодежь и, не тратя времени на спуск по лестнице, выпрыгнул из окна второго этажа и приземлился в каком-то метре от Ирины.
        - Сергей!!! - В ее возгласе и глазах были перемешаны удивление, возмущение и беспокойство. - Ты другого ничего не мог придумать, кроме как из окон прыгать?!
        - Нет! - глаза Томского светились от радости. - Я, когда тебя вижу, ничего не соображаю.
        - Оно и видно, - нахмурилась было Ирина, но тут же улыбнулась. - Как дела?
        - Да вот, к новоселью готовимся. Тебе Кронидыч нужен? Давай провожу, он в клинике должен быть.
        Сергей оглянулся на Медведева, как бы спрашивая разрешения отлучиться. Вадим махнул рукой. Смысл этого жеста был один: «Делай что хочешь, только уведи отсюда эту кобру!»
        Денис стоял по другую сторону крыльца и, лихорадочно припоминая Светины упражнения для сохранения самообладания, не очень успешно пытался спрятаться за колонной, украшавшей вход. Он выглядел настолько забавно, что Ирина не могла удержаться от улыбки.
        - Денис, ну что ты на меня так смотришь? Я, вроде бы, не кусаюсь!
        При этом Устюгова подошла к нему и заглянула в глаза. Встретив ее взгляд, Денис внезапно понял, что Светлана была права - не со зла, не от желания продемонстрировать свою власть ругалась на него Ирина, она боялась, как бы с ним, как с Сергеем, не произошло какого-нибудь несчастья.
        - Правда? - с наигранным опасением спросил Зорин; его испуг и давняя обида вдруг куда-то бесследно исчезли, и он тоже рассмеялся.
        - Правда! - к смеху присоединились Антон с Сашкой.
        Даже Генка, который довольно прохладно относился к Устюговой, не мог не подключиться к общему веселью, до того заразительно хохотали ребята.
        По дороге к клинике Ирина, все еще посмеиваясь, спросила Сергея:
        - Как твой наследник?
        - Двоек по математике нахватал мой наследник. Им математичка ничего не объясняет, и я помочь не могу. Наверняка в школе мы это проходили, но я ничего не помню, а как в учебнике написано, разобраться не могу и ему растолковать не в состоянии.
        Ирина сразу все поняла:
        - Приезжайте в субботу ко мне, вместе разберемся. Только учебник с собой возьмите обязательно.
        - Ира, зачем тебе учебник? Ты же и без него все знаешь, я в этом уверен.
        - Я-то знаю, так ведь нужно Алешке все объяснить. Решит задачку по-другому, а в школе не посмотрят на правильный ответ, зато всегда могут придраться и сказать, что так не учили. Все, договорились, я жду вас в субботу. - Ирина кивнула головой, подтверждая свои слова, а Сергей не смог удержаться от счастливой улыбки.
        Черепанов, увидев Устюгову, просиял. Обычно такие улыбки были адресованы только Светлане. Николай Кронидович очень внимательно посмотрел на Томского, будто не узнавая его, потом сделал для себя какие-то выводы и поощряюще хмыкнул. Сергей ничуть не смутился от такого недвусмысленного одобрения и широко улыбнулся в ответ. Командир третьей группы Артем Рябинин в полном недоумении смотрел то на начальника, то на Сергея. Пожалуй, за все пять лет службы в отряде спасателей он считанные разы видел такую улыбку у Черепанова, а Сергея считал мрачным типом, вообще не умеющим радоваться чему-либо. Даже Светлана поразилась переменам, произошедшим с Томским. Директор внимательно посмотрел на спасателя, на Ирину, на своего первого заместителя, улыбавшегося как никогда, и ничего не понял.
        Сергей по своему обыкновению не сказал ни слова, но с откровенным сожалением оставил Ирину в окружении начальства и представителей какой-то американской фирмы. «Главное - вовремя уйти», - усмехнулся он про себя, услышав, что разговор пошел на английском языке. Светлана знала его в совершенстве, Ирина тоже довольно легко поддерживала беседу. При директоре, Черепанове и главвраче клиники Дронове был переводчик, но его пригласили больше для поддержания статуса руководства. В школе Сергей учил английский, но через пятнадцать лет после окончания в памяти остался едва ли десяток слов. Он не жалел об этом, никогда не испытывая потребности в знании какого-либо иностранного языка, но сейчас что-то кольнуло его. «Да если бы и знал английский, - Томский пожал плечами, - толку ноль. Я и по-русски на тему медицинского и лабораторного оборудования ничего не смог сказать бы».
        Всю дорогу до корпуса, где работала первая группа, Сергей размышлял о том, что Лешку обязательно нужно будет заставлять учить язык под бабушкиным контролем, раз уж сам он не способен ничем помочь сыну. «Ничего-то я не знаю, ничего не умею, - невесело подумал Томский. - Какой интерес Ире со мной общаться? Никакого…»
        Илья обратил внимание на его хмурый вид:
        - Поругался с Ириной?
        - Нет, с чего ты взял?
        - Да вид у тебя похоронный. Кронидыч выволочку за что-то сделал?
        Сергей молча помотал головой, но потом не выдержал:
        - Она столько знает, во всем разбирается и языками владеет! А я?! - он с видимым усилием задавил свои эмоции и добавил так тихо, что Илья едва его расслышал: - Не по Сеньке шапка…
        - Дурак ты, Сенька, вот что я тебе скажу. - Сергей изумленно вскинул на Илью глаза, но тут же сообразил, почему тот его так назвал. - По-твоему, с женщиной только об умных вещах и высоких материях разговаривать можно? Ты думаешь с ней обсуждать вопросы техники безопасности, состояние окрестных свалок или теорию относительности? В постели будешь говорить о бесконечности вселенной и нравственном императиве Канта? - Илья вольно или невольно копировал голос и фирменные саркастические интонации Черепанова, сходство было поразительным. - Ты с Татьяной, - речь шла о бывшей жене Томского, - о чем разговаривал?
        - С ней, кроме как о деньгах, ни о чем другом говорить было невозможно.
        По тому, как Сергей изменился в лице, Илья понял, что Татьяну лучше не упоминать ни в каком контексте.
        Дочь товароведа крупного универмага и директора автобазы, она с раннего детства привыкла к достатку в семье, и материальная сторона жизни для нее определяла если не все, то очень многое. Илья знал эту эффектную полноватую блондинку; он не один раз бывал в «Золотом олене», где Татьяна работала администратором. Он мог понять Сергея - в двадцать лет любого парня прежде всего привлекает яркая внешность, а вот почему Татьяна обратила на Томского внимание - этого Илья понять не мог.
        Он не догадывался, что на семнадцатилетнюю выпускницу произвел неотразимое впечатление демобилизовавшийся сержант-десантник, пришедший в форме при всех своих регалиях навестить учителей. Татьяне тогда пришлось зайти в школу уже после получения аттестата из-за того, что в медицинской справке ей что-то не отметили, и поэтому в приемной комиссии торгового техникума документы не приняли. Она очень удачно оступилась на лестнице, Сергей поймал ее, а дальше, попросту говоря, в дело вступили гормоны. Лето, пляж, дискотеки, шумные молодежные компании, они почти не расставались. В сентябре, правда, Татьяну на месяц вместе со всеми студентами отправили на картошку, но Сергей не удержался и к зависти всех девчонок приехал навестить ее. Татьяне представился случай еще раз сравнить Сергея со своими ровесниками, и сравнение было далеко не в их пользу - Томский казался ей настоящим мужчиной.
        Вскоре после приезда из колхоза Татьяна поняла, что ждет ребенка; восемнадцать ей должно было исполниться только через месяц. Родители были в шоке. От старшей дочери такой прыти они не ожидали, об аборте она даже слышать не хотела, будущий зять, отслуживший в армиии и собиравшийся учиться, но до сих пор слонявшийся без дела, восторга у них не вызвал. Мать Сергея тоже была поставлена перед фактом - через полгода ей предстояло стать бабушкой.
        Мать Татьяны пристроила зятя экспедитором на базу хозтоваров, но там он проработал до рождения сына и ушел; не лежала у него душа к торговле и тем отношениям, которые складывались вокруг нее. Два месяца Сергей искал работу, возился с новорожденным сыном как самая заботливая мать и был абсолютно счастлив. Но именно тогда начались скандалы из-за денег, вернее, их нехватки. В милицию Томский попал благодаря однокласснику, сразу после армии пошедшему служить в спецназ. Работа Сергею не слишком нравилась, но деньги платили аккуратно, к тому же заработок регулярно повышался, однако Татьяну не устраивало ничего. Служба в спецназе, две командировки в «горячие точки», уход на работу участковым, потом инкассатором в банк - реакция была одна: «Только такой дурак, как ты, будет вкалывать с утра до ночи за такие гроши!» Сама она устроилась сначала бухгалтером, а потом перешла на работу администратором в ночном клубе, который принадлежал одному из крупных бизнесменов города.
        - Хватит сторожить чужие деньги. Будешь охранять того, кто эти деньги делает, и сам в накладе не останешься! - заявила Татьяна Сергею, когда уговорила взять его охранником к хозяину заведения.
        Когда же произошла история с обрушением стены в Драмтеатре, которая в итоге закончилась увольнением Томского, Татьяна высказала все:
        - Ты идиот! - орала она, не думая о том, что ее может услышать кто угодно. - Потерять такое место! Ты думаешь, мне легко было тебя туда устроить? Нет, ты вообще ни о чем никогда не думаешь! Не твой случай, когда одна извилина в мозгах образуется от фуражки, у тебя фуражка единственную имевшуюся разгладила! Ты дебил! Я удивляюсь, как ты школу закончил, как тебя с такими куцыми мозгами в милицию взяли, хотя зря - туда умные люди и не идут. - Татьяна сделала паузу, а затем продолжила со свежими силами: - Ты неудачник по жизни! Что ты от своей работы поимел? Трупную хату на первом этаже? И то лишь после того, как я у твоего начальника не раз и не два побывала! А не подсуетилась бы, до сих пор с твоей мамочкой ютились бы в хрущевке! Сейчас ты нашел свое призвание - грузчик на рынке! Только там тебе и место! Охранник в ночном клубе не соответствует его моральным принципам! А ты знаешь, чего мне стоило уговорить директора взять тебя на эту работу после твоей выходки в театре?
        - Переспала, наверное, с ним? - устало спросил Сергей.
        - Да!!! - Татьяна окончательно перестала сдерживаться. - И убедилась, что ты - ничтожество во всех отношениях! И в этом смысле - тоже!
        На следующий день Алешка после школы приехал на рынок и нашел там отца.
        - Папа, давай уйдем жить к бабушке.
        Томский только закончил разгружать машину с картошкой и луком и отдыхал, сидя на ящике и привалившись спиной к сеткам с овощами. Он и еще двое грузчиков с головы до ног были перепачканы торфяной пылью, руки в кровь изодраны капроновыми нитями. Сергей удивился, увидев сына, а от такого заявления просто онемел.
        Алешка продолжил:
        - Я не хочу возвращаться… туда… к ней, - наверное, он собирался сказать «домой к маме», но не смог произнести эти слова.
        - Ты все слышал? - Сергей заглянул сыну в глаза.
        - Да, - Лешка кивнул. - Я хочу быть с тобой, а не с ней. Я люблю тебя и бабушку.
        - А я ведь, действительно, такой, как твоя мама считает: недотепа, неудачник, недоумок и еще много чего «не».
        - Неправда!!! Ты самый лучший, папа! - Алешка вцепился в куртку отца, не обращая внимания ни на кого, глаза у него подозрительно блестели.
        - Ладно, поедем к бабушке, - Томский осторожно, чтобы не испачкать, обнял сына. - Но туда, - он тоже не сказал «домой», - все равно заехать нужно. Заберем твои учебники и кое-что из одежды.
        Вещи Сергей забрал только Лешкины, а сам - в чем был, в том и ушел. Татьяна к ним примчалась на следующий день, скандалила, угрожала, но, когда до нее дошло, что Сергей не собирается требовать раздела квартиры, быстро успокоилась. На сына ей было почти наплевать, и она уже предвкушала независимую обеспеченную жизнь.
        Все это в один момент пронеслось в памяти Томского, и по его отсутствующему взгляду и нахмуренным бровям Илья понял, о чем тот подумал. А Сергей уже перескочил мыслями на Ирину. «Неужели она тоже думает только о деньгах? Нет, не похоже, - Томский не мог себе такое представить. - Да, она знает им цену, умеет их зарабатывать как современная деловая женщина». Как же не хотелось ему обмануться в своих надеждах на то, что деньги для Ирины не являются самым главным в жизни, что с ней возможны отношения, не основанные на меркантильной почве, не посвященные вечному накопительству.
        - Чудной ты, Серега, - донесся до него голос Ильи, - столько книжек прочитал и не знаешь, о чем с девушкой поговорить. Если не хочешь о старых писателях, думаешь, что ей будет скучно, тогда скачай из Интернета что-нибудь новенькое, что на слуху, - вот тебе и тема для разговора.
        - А что именно? - Томский радостно ухватился за эту идею, но тут же сник. - Вот тебе наглядное подтверждение моей отсталости - я в этих вопросах совсем не ориентируюсь, не то что ты.
        - Брось! - Илья отмахнулся от слов Сергея. - Ты нашего командира тоже отсталым считаешь? Наверняка нет, а он, подозреваю, о Мураками слыхом не слыхивал.
        Томский постарался запомнить это имя и вечером нашел в Интернете несколько книг этого писателя, а потом почти до самого утра сидел и читал их с экрана ноутбука, пока не заболели глаза.
        Однако светского разговора о современной литературе в субботу не получилось. Ирина долго с бесконечным терпением объясняла Лешке математику, пока он не понял, как решать задачи. Потом они пили чай, заваренный в большой стеклянной колбе, и обсуждали современную школьную программу. Сергей, как ему показалось, ловко перевел разговор на модные книжные новинки.
        - Я сейчас практически ничего не читаю, - с сожалением сказала Ирина, когда Сергей спросил ее, какого она мнения о Мураками. - Ни времени нет, ни сил. Только, если еду куда-то, в поезде читаю, специально для этого электронную читалку купила.
        - Пап, а ты скинь Ирине Владиславовне «Охоту на овец», - влез в разговор Алешка, - или еще чего-нибудь из того, что ты из Интернета насохранял.
        - Не откажусь. - Ирина протянула Сергею флешку.
        Он обрадовался:
        - Когда тебе ее принести и куда? Ты к нам в институт еще приедешь или лучше сюда?
        - Ну, если с математикой все понятно, то в среду отдашь, если будешь на работе. Меня ваш начальник просил приехать - очередных фирмачей ждет. До среды время еще есть, созвонимся, если что не будет получаться.
        - К среде я все сделаю, - заверил Ирину Сергей, а потом добавил: - У тебя столько работы, как ты справляешься со всем? Зачем тебе это? Сама же говоришь, что устаешь.
        - Ничего, я привыкла к такому графику. Волей-неволей приходится поддерживать себя в форме, - Ирина внешне беззаботно улыбнулась, но какое-то горькое выражение промелькнуло в ее глазах. Томский, однако, успел его заметить, и эта горечь потом очень долго не давала ему покоя.

* * *
        В среду Ирина долго не могла увидеться с Сергеем. Ее у входа перехватил и сразу увел к себе Черепанов, у которого, помимо уже знакомых Устюговой американцев, были итальянцы, японцы и немцы. Настал звездный час Ильи - переводчик-итальянец настолько плохо знал русский, что никто ничего не мог понять и общаться приходилось на английском. Человека, хорошо владеющего итальянским, найти было непросто, но Светлана вспомнила об Илье, который когда-то учился в институте иностранных языков на романском отделении. Немного спотыкаясь вначале на специфической терминологии, Илья быстро вошел в тему и с блеском справился с предложенной задачей, а оставшийся не у дел Стефано с удвоенным пылом начал ухаживать за Танюшкой Маковой, которая сразила его наповал. Итальянцы при первой же встрече пришли в восхищение от Светланы, но именно Танюшка с ее жизнерадостной улыбкой и сдобными формами привела их в полнейший восторг - в ней они, а в особенности Стефано, увидели свой идеал женской красоты.
        Американцы вспомнили «Русский дневник» Стейнбека и называли Свету не иначе как Sweet Lana. Внешность девушки в полной мере соответствовала стандартам Голливуда - большие глаза, сияющая улыбка, пышные волосы, стройная фигура, но никто из представителей сильного пола, затравленных феминизмом на родной земле, не рискнул приударить за ней. Кроме того, за Светланой как тень постоянно следовал Меньшиков, которого поначалу посчитали ее родным братом из-за некоторого сходства. Он смотрел на проявление малейших попыток поухаживать так сердито, если не сказать свирепо, что это сделало бы честь самому командиру. «Это мой верный паж», - с очаровательной надменностью говорила Светлана о Сашке и тут же превращала все в шутку прелестной улыбкой и ласковым взглядом.
        Медведев же просто изнемогал, постоянно обнаруживая Свету в окружении то каких-то военных, то явно столичных чиновников, то иностранцев. Он старался, не попадаясь никому на глаза, не выпускать девушку из виду, прятался по каким-то закоулкам, грыз ногти и изнывал от желания схватить ее в охапку и унести от этих похотливых, как ему мерещилось, взглядов. Как назло, в городе и его окрестностях не происходило ничего, что потребовало бы вмешательства спасателей, даже самые рассеянные граждане вдруг перестали терять ключи, и не было ни одного вызова, который мог хотя бы на какое-то время избавить Вадима от навязчивых ревнивых мыслей.
        С Томским Медведев столкнулся в длинной стеклянной галерее между корпусом поликлиники и стационара. Сергей, почти как командир, неприкаянно бродил по коридорам и переходам, но нигде не мог найти Ирину. Вадим сразу догадался, почему у Сергея опять такой пасмурный вид.
        - Около спортзала все недавно были, - стараясь сделать вид, что его это не интересует, мимоходом бросил Медведев. - Попросту взял бы, да и позвонил, договорился, где вам встретиться.
        - Неудобно, - Сергей почувствовал благодарность к командиру за то, что тот не стал ни о чем расспрашивать, - вдруг занята, может, разговор какой важный, а тут я влезу.
        - Пошли, вместе ее отловим, - вдруг предложил Вадим.
        Медведеву до безумия хотелось увидеть Свету, и он решил, что в компании с Томским не будет выглядеть так нелепо, как во время своих одиноких блужданий.
        Опасения Сергея были напрасны. Ирина, как только увидела его, сразу, извинившись, приостановила разговор с каким-то военным и быстрым шагом подошла к Томскому. Как всегда, ее улыбка согрела его своим теплом, Сергей просиял в ответ, а Ирина, ничуть не смущаясь присутствием двух десятков свидетелей, взяла его за рукав и увела в сторону.
        - Вот твоя флешка. Я сделал папку «Книги» и все, что у меня было, туда сбросил, - Сергея переполняла радость от того, что и он смог что-то сделать для Ирины.
        - Спасибо, - благодарно кивнула она, - очень кстати - в субботу вечером я уезжаю в командировку, будет, что почитать в дороге.
        - Надолго?
        - На неделю, может, полторы, не больше.
        - Я провожу тебя, а потом встречу, - Сергей взял ее за руку и подивился собственному нахальству, запоздало подумав: «А вдруг Ира не одна едет?»
        - Договорились, - Ирина не только не рассердилась на него, а, улыбнувшись, почти ласково прикоснулась кончиками пальцев к его запястью. - Давай, мы с тобой вечером созвонимся и все обсудим.
        - Конечно, - еле выговорил Томский. У него на миг перехватило дыхание под напором обрушившихся на него эмоций.
        Медведев тоже задыхался, но от ревности - рядом со Светланой он увидел Рябова, с нескрываемой нежностью смотревшего на девушку, и высоченного чернокожего американца, ослепительно улыбавшегося ей, маячивший там же Меньшиков, державший охапку каких-то бумаг, был не в счет. Вадим хотел было развернуться и уйти, но его уже заметил Черепанов и подозвал к себе. Стиснув до боли зубы и проклиная себя за то, что сунулся вместе с Томским к гостям, что не побрился сегодня утром, и за многое другое, Медведев с каменно-неподвижным лицом приблизился к группе, собравшейся в большом холле.
        - Хочу представить вам командира первой оперативно-спасательной группы, - Черепанов, стоявший между Светланой и Ириной, излучал редкостное благодушие, - Медведев Вадим Дмитриевич.
        Кроме руководства, главврача клиники, уже знакомого Вадиму заместителя генерального директора строительного треста, возводившего корпуса института, и местных бизнесменов во главе с Рябовым, там присутствовали представители американских, итальянских и японских фирм-поставщиков как лабораторного, так и медицинского оборудования. Обособленной группой стояли немцы, намеревавшиеся, пока еще не все контракты были подписаны, перехватить часть заказов у японцев и итальянцев. У немцев был собственный переводчик, американцам с русского языка переводило некое существо неопределенного пола и возраста, итальянцам - Илья, а японцам… Светлана! Вадим остолбенел, услышав, как свободно она говорит на их языке, а его собственное имя показалось ему совершенно чужим среди звуков непонятной речи.
        - Медведев-сан, - Вадим не сразу понял, что самый старший из японцев обращается именно к нему.
        Светлана тут же начала переводить:
        - Ясуда-сан надеется, что сотрудничество японских фирм с нашим институтом будет взаимовыгодным и долгосрочным…
        Что она говорила дальше, Вадим практически не слышал - так колотилось его сердце, звенящим гулом отдаваясь в голове. Что-то похожее прозвучало и в переводе с итальянского, немецкого и английского. Вежливые улыбки, поклоны, рукопожатия… Кто бы только знал, каких усилий стоило Медведеву вытерпеть весь ритуал! Вид у него был, наверное, довольно странный, потому что Николай Кронидович то и дело косился на него, а Светлана, не переставая мило улыбаться, спросила сквозь зубы: «Ты можешь вести себя как нормальный человек?» А у Вадима на глаза уже наползала кровавая пелена, потому что он видел, сколько взглядов устремлено на девушку, и даже традиционное отстраненно-вежливое выражение на непроницаемых лицах японских бизнесменов уступило место откровенному восхищению.
        Ирина глянула на Медведева и нахмурилась. Илья тоже понял, что с тем творится что-то неладное, и решил применить отвлекающий маневр. Он подошел вплотную к Вадиму и крепко сжал его руку чуть повыше локтя.
        - У Сереги камера всегда с собой?
        Медведев вздрогнул и очнулся. Он попытался высвободить руку, но Илья сдавил ее еще сильнее и, пристально глядя командиру в глаза, повторил свой вопрос. Не только Вадим, но и Черепанов, и Ирина недоуменно посмотрели на него, но тот ничуть не смутился:
        - Нужно было сказать Сергею Томскому, чтобы прихватил камеру. Он снимает на профессиональном уровне, у него даже дипломы с нескольких выставок есть. Было бы здорово, если бы он сейчас запечатлел нас для истории.
        - А что, это отличная мысль! - Черепанову понравилась идея Ильи. - Сделай одолжение, позови его сюда, пока он далеко не ушел.
        Илья удостоверившись, что Медведев более или менее пришел в себя, кинулся вслед за Сергеем. Томский еще только завернул за угол длинного перехода, соединявшего корпуса оперативно-спасательного и ремонтно-технического подразделений, когда товарищ догнал его.
        - Серега, пошли со мной. Кронидыч хочет тебе одно поручение дать.
        - Какое?
        - Он сам скажет, - Илья обнял товарища за плечи и с совсем не обидным, а добрым смешком добавил: - Будешь рядом со своей Ириной.
        - Не понял! - Сергей резко остановился и нахмурился. - Что ты задумал?
        - Пошли! - Илья потянул его за рукав. - Все как нельзя лучше складывается.
        - Да что именно? - Сергей все еще упирался.
        - Пошли-пошли, там узнаешь. Что мне тебя, силком тащить? Вот дурной! - усмехнулся Илья.
        По дороге из него так и не удалось ничего выпытать, но когда Томский услышал просьбу Черепанова заняться съемкой, он понял, что без Ильи здесь не обошлось.
        - Кто тебя просил рассказывать еще и о дипломах? - упрекнул его Сергей.
        - Плохо, что ли, получилось? Хватит скромничать, глянь, как Ирина на тебя смотрит. Спасибо бы лучше сказал!
        Улучив момент, когда все пошли осматривать помещения, в которых предполагали разместить диспетчерскую службу, Ирина немного отстала и с легким укором сказала Томскому, пошедшему за фотокамерой:
        - Ни полусловом ведь ни разу не обмолвился, ни одного снимка не показал. Почему?
        - Ира, да что показывать? Ничего особенного, Илька преувеличивает.
        - Дипломы тоже его преувеличение?
        - Да их всего два! Чем тут хвастаться?
        - Вот когда приеду, - Ирина взяла Сергея за пуговицу на рабочей куртке и притянула к себе, - покажешь все! Не хвастаясь, просто покажешь.
        То ли Ира слишком сильно потянула, то ли нитки уже перетерлись, но пуговица осталась у нее в руке. Она растерянно посмотрела на оторвавшуюся деталь, подняла глаза на Сергея, и тут они начали смеяться, сперва пытаясь сдержаться, а через минуту уже хохотали в полный голос, не обращая ни на кого внимания.
        Сергей обнимал Иру за плечи, а она попросту вцепилась в него, чтобы не упасть, и временами всхлипывала от смеха:
        - Кошмар! Я сею хаос и разрушение, уничтожая казенное имущество! И еще я ужасно нехозяйственная! У меня, в отличие от нормальных женщин, ни в сумке, ни в машине иголку с ниткой не сыскать! Как ты теперь будешь без пуговицы?
        - Ира, да выбрось ты эту несчастную пуговицу, не расстраивайся из-за нее!
        Ирина, зажмурившись, отчаянно замотала головой и при этом виском слегка задела губы Томского. Он не мог упустить такой момент и поцеловал ее, удивившись собственному нахальству. Синие глаза изумленно распахнулись, но в них не было ни капли негодования. Сергей осмелел окончательно и снова поцеловал Ирину.
        - Отдай мне ее, я сам пришью, - он забрал пуговицу из несопротивлявшихся пальцев и поцеловал еще и их.
        - Ой, Сергей, хватит! Я больше не могу! - пробормотала сквозь смех Ирина. - На нас уже все обратили внимание.
        Все, может быть, и нет, но Илья одобрительно улыбался, Черепанов почти по-отечески ласково смотрел на смеющуюся пару, Стефано мечтательно вздохнул, подумав о Тане Маковой, а Медведев банально позавидовал Томскому.
        Для Вадима теперь было недосягаемой мечтой подойти к Светлане и запросто завести разговор о чем угодно, как делали ребята не только из его группы. Он добился того, что в глазах девушки не было ничего, кроме отчужденности, она смотрела на него, как на случайного малоприятного попутчика в автобусе, в давке оказавшегося притиснутым к ней, который к тому же наступил на ногу: неприятно, даже больно, однако нужно доехать до нужной остановки, поэтому придется потерпеть в надежде никогда больше не увидеть этого типа - хорошо, что не пьяный и особо не пристает. Вадим понимал, что сам поставил себя в дурацкое положение, но не знал, как найти из него выход. Подойти и откровенно высказать Свете все, что накопилось за несколько месяцев, не позволяло самолюбие, опасение, что она посмеется над ним или, что вполне возможно, не поверив в его искренность, оттолкнет.
        Как он все испортил своим хамством! Сколько раз Медведев видел, как от его очередной грубости прекрасные голубые глаза подергивались ледком. Кто знает, не был ли этот лед слезами обиды, усилием воли замороженными для того, чтобы он не понял, что сделал ей больно?
        «Светочка, пойми, что со мной происходит! Сделай шаг, пол-шага навстречу, хотя бы посмотри на меня не как на постороннего человека!» - теперь Вадим мечтал, чтобы Светлана прочла его мысли, а она, уйдя с головой в работу, обращала на Медведева внимания не больше, чем на предмет интерьера.

* * *
        Все дивились, откуда Светлана до таких тонкостей знает все детали японского делового этикета. Кому, как и когда поклониться, как подать папку с бумагами, как принять бумаги, передаваемые Черепанову или директору института, - все делалось безукоризненно, с непередаваемым изяществом, но без малейшего оттенка подобострастия. Светлана разыскала какой-то особенный чай, заваривала его и подавала во время переговоров. Секретарь директора Раиса Николаевна была очень рада, что с нее сняли обязанность заниматься иностранцами - вроде бы и почетно, но хлопот сверх всякой меры: «Светочка молодая, шустрая, языки знает, умеет с этими заморскими гостями управляться - ей и карты в руки, а я уж с нашими доморощенными депутатами да бизнесменами разбираться буду».
        Вечерами опять же Светлана, правда, на пару с Ильей обеспечивала гостям культурную программу: оперный театр, театр оперетты, филармония. В нарядном вечернем платье девушка была до того обворожительна, что вслед ей мужские головы поворачивались автоматически, вне зависимости от возраста обладателей этих голов и наличия спутниц рядом с ними. Илья, замечая устремленные на Светлану взгляды, усмехался про себя: «Хорошо, что Димыч не видел ее на премьере «Веселой вдовы» в одной ложе с японцами и Рябовым. Это был бы уже не Легар, а Шекспир, кто-то точно живым бы из театра не вышел!»
        Илья же водил гостей по заведениям иного рода. Иностранцам было небезынтересно познакомиться и с казино, и с ресторанами, и с русскими ночными клубами, куда, благодаря знакомствам Ильи, можно было проникнуть и за кулисы.
        Последнее слово в негласном соревновании с Ильей осталось за Светланой. Не без помощи Рябова девушка разыскала ресторан восточной кухни, от которого японская делегация пришла в восхищение - они не ожидали за несколько тысяч километров от родных островов обнаружить заведение такого уровня: интерьер, обслуживание, меню - все было выдержано в классических традициях. Американцы с итальянцами были поначалу несколько подавлены обстановкой, им показалось, что они попали в какой-то восточный храм, Илья тоже несколько минут пораженно озирался по сторонам, а Светлана чувствовала себя настолько свободно, будто она родилась в Японии или всю сознательную жизнь прожила в этой стране. Японские бизнесмены наперебой восхваляли ее утонченный вкус, ум и красоту, которая не могла никого оставить равнодушным. Девушку сравнивали с героиней старинного японского эпоса о волшебной лунной деве Кагуя-Химе и деликатно осведомлялись, свободно ли ее сердце.
        Больше всех этим интересовался Ясуда-сан, глава регионального торгового представительства своей страны. Он прямо объявил о том, что его сыну пора жениться и продолжить старинный род, и, если все сложится благополучно, то Таро вместе с сестрой Мицуки приедет к родителям или сразу после новогодних праздников, или ближе к весне. Дело дошло до того, что Ясуда-сан, узнав о том, что родителей Светланы уже нет в живых, появился в кабинете Николая Кронидовича и без обиняков попросил начальника оперативно-спасательного подразделения отдать девушку замуж за его сына.
        - В нашей семье всегда выбирали суженых по рекомендации родителей, которые обязаны заботиться о том, чтобы будущая семья была крепкой и процветающей. Молодые люди, к сожалению, не имеют достаточного жизненного опыта, чтобы выбрать себе достойного спутника жизни. Еще большее сожаление вызывает то, что они не всегда склонны прислушиваться к советам старших, но в своих детях я сумел воспитать уважение к родителям. - В таком деликатном вопросе Ясуда-сан, зная, что Черепанов неплохо владеет английским, решил обойтись без помощи переводчика и говорил очень медленно, тщательно подбирая слова в стремлении без малейших потерь донести суть своей просьбы. - Кадзуми, моя жена, одобрила выбор, сын также полностью доверяет мне и с нетерпением ждет приглашения приехать и познакомиться со Света-тян. В прежние времена будущие супруги могли не знать друг друга до самой свадьбы, но сейчас правила не такие строгие, и предварительное знакомство и общение всячески поощряются. Я обращаюсь к вам как к человеку, который в отсутствие родителей невесты - Рябов-сан рассказал мне, что это были люди, достойные высшей степени
уважения, - и других близких родственников вправе если не распорядиться судьбой девушки, то, по крайней мере, подсказать ей правильное решение. Если сейчас мы достигнем предварительной договоренности о предстоящем бракосочетании, то по приезду Таро подтвердим ее помолвкой.
        Черепанов слегка растерялся от такой неожиданной просьбы и не без труда вышел из сложившегося щекотливого положения:
        - Мне приятно услышать столь лестное мнение о моей возможности повлиять на выбор Светланой спутника жизни, но, боюсь, вы несколько преувеличиваете ее. Я уважаю традиции вашей страны, в целом, и вашего рода, в частности, и полностью согласен с вашими словами о том, что молодежи подчас необходим своевременный совет мудрого человека, но, должен сказать, что свою судьбу Светлана Медведева будет решать сама. Она умная и самостоятельная девушка, которая вряд ли захочет, чтобы ей диктовали, как поступить; мое мнение она может учесть, но не более того. - Николай Кронидович развел руками. - Не хочу, чтобы вы подумали, что я снимаю с себя всякую ответственность за судьбу девушки, но я всего лишь ее начальник, а есть человек, близкий друг родителей Светланы, который действительно заменил ей отца. К его совету Светлана прислушается скорее, чем к моему, но, уверен, что Александр Петрович, так же, как и я, не станет навязывать свое мнение, каким бы оно ни было. Решать будет сама Светлана - если ей понравится ваш сын, то… - Черепанов покачал головой, представив, что больше не увидит Светлану. - Как говорят у нас
в таких случаях: «Совет да любовь».
        Бизнесмен, слушая Черепанова, молча кивал, но по его лицу было заметно, что он несколько разочарован словами Николая Кронидовича, который, впрочем, сказал примерно то же, что накануне говорила Кадзуми. Она считала, что супруги Ясуда обрели семейное счастье, потому что полюбили друг друга задолго до того момента, как их родители решили поженить своих детей. Кадзуми вспомнила свою молодость, тайные свидания, ради которых студент Токийского университета Дзиро Ясуда каждую неделю приезжал на Хоккайдо.
        - Света-тян очень хороша собой, умна, образована, воспитана, неплохо знает наш язык, - убеждал супругу Ясуда.
        - Все так, - соглашалась с мужем Кадзуми, - но полюбит ли она Таро? Захочет ли оставить ради него свою родину, друзей, близких? Сможет ли Таро сделать так, чтобы Света-тян не тосковала?
        - Таро взрослый мужчина, достойный продолжатель нашего рода, отличительной чертой которого являются преданность и ответственность, он будет должным образом заботиться о своей семье и сделает так, чтобы его жена была счастлива.
        - Будет ли Таро любить ее так же, как ты меня?
        - Любить? Конечно, будет! - в этом Ясуда-сан не сомневался. - Я внимательно наблюдал за окружающими и уверяю тебя - ни в одних мужских глазах не было равнодушной холодности, когда рядом появлялась Света-тян.
        - Но, может быть, она уже любит кого-то? Более того, помолвлена с кем-то?
        - Я узнавал, - с довольной улыбкой ответил Ясуда, припомнив свое небольшое расследование. - Света-тян не связана ни с кем никакими обязательствами. Ее родители умерли, близких родственников, с которыми она поддерживала бы отношения, тоже нет. Ничто не помешает ей сделать свой выбор, а Таро - я знаю, что наш сын проявит себя с наилучшей стороны. Они полюбят друг друга.
        «Любовь… - с ностальгическим вздохом подумал про себя Ясуда, покидая Черепанова. - Дети, - так он уже не раз называл в мыслях Таро и Светлану, - непременно полюбят друг друга».
        Николай Кронидович проводил гостя и попросил Раису Николаевну заварить ему крепкого чая. Он устал от недолгого, но непростого разговора, который, к тому же, пришлось вести не на родном языке.
        «Не ожидал, что на старости лет придется «выдавать замуж» своих сотрудников, вернее, наоборот, отказывать свату. Нелепая ситуация! Неужели этот самурай считает, что можно вот так запросто распоряжаться судьбой человека? - поразился Черепанов. - Средневековье какое-то! Свои обычаи они лелеют, а о наших ни черта не знают и знать не хотят. Одно хорошо, - вдруг пришло ему в голову, - что Ясуда пришел ко мне, а не вздумал просить руки Светланы у Вадима как ее непосредственного начальника. - Николай Кронидович даже зажмурился, представив себе реакцию Медведева. - Вот уж, действительно, бог миловал! Влюблен ведь, дурень, в девчонку по уши, но изводит и ее, и себя так, что впору вмешиваться».
        Черепанов глотнул обжигающего, как он любил, полночно-черного чая и задумался.
        «А стоит ли? В такой ситуации и родные дети не очень-то слушают родителей, - Николай Кронидович припомнил скоропалительное замужество Наташи Новоселовой, пригрозившей уйти из дома, если родители не согласятся с ее выбором. - А тут? И каким образом?»
        Он мысленно составил приказ следующего содержания: «Командиру первой оперативно-спасательной группы капитану внутренней службы Медведеву Вадиму Дмитриевичу и сотруднице службы психологической поддержки Медведевой Светлане Александровне «выяснить отношения». Об исполнении доложить не позднее такого-то числа».
        Черепанов усмехнулся, вообразив, как отдает подобный приказ на подпись директору: «А следующим приказом меня сошлют на пенсию, не забыв все полагающиеся в таком случае вежливые формулировки про многолетнюю службу и неоценимый вклад, но думая при этом, что старый пень окончательно сошел с ума и нужно побыстрее отправить его на покой, пока в лысую башку не пришли еще какие-нибудь маразматические идеи».
        Он представил себе, как Вадим, комкая копию врученного ему под роспись приказа, с каменным лицом подходит к Светлане и выдавливает из себя что-нибудь вроде:
        - Так… Ну… Это… Я видеть тебя не могу!
        На что Света отвечает ледяным тоном:
        - Взаимно!
        При этом до них вдруг наконец-то доходит, что каждый хотел сказать на самом деле.
        «Поцелуй в диафрагму. Хэппи-энд! - с улыбкой подумал Николай Кронидович. - Но никакими приказами этого не добиться, пока они сами не поймут, что любят друг друга, так что я, пожалуй, еще поработаю».

* * *
        Открытие новой базы института первоначально было запланировано на первое декабря, но из-за обычных в таких случаях строительных недоделок и других проволочек состоялось только в середине месяца. Героем дня, конечно же, был Черепанов, который выглядел именинником, получившим давно желанный подарок. Сколько сил и здоровья потратил он за прошедшие десять лет, добиваясь сначала создания института, а затем выделения денег и территории для его строительства! Хотя Николай Кронидович занимал должность начальника одного из подразделений, все понимали, что именно он являлся фактическим руководителем института, ни одно решение не принималось директором без предварительного обсуждения с Черепановым, главврач клиники, наделенный широчайшими полномочиями, тоже всегда консультировался с ним.
        Сотрудники были заранее предупреждены о том, что на официальной церемонии все должны «выглядеть прилично». Многие были поражены, увидев в форме Николая Кронидовича, на груди которого едва уместились награды, полученные за много лет службы. Черепанов не без смущения отворачивался от восхищенных взглядов, а Сергею Томскому даже погрозил пальцем, потому что тот со своей камерой, казалось, фотографировал только его с разных ракурсов, без лишних церемоний отстраняя мешавших ему фотокорреспондентов. Вторым объектом, которому Томский уделял свое внимание, стала Светлана, но и тут ему постоянно мешали присутствовавшие на открытии представители прессы. Они толпились около директора и приглашенных на церемонию гостей, и большую часть времени их взгляды и объективы были направлены на высокую стройную девушку, державшую на маленьком подносе ножницы, которыми предстояло разрезать традиционную ленточку.
        Большинство спасателей надело форму впервые, и почти все чувствовали себя в ней некомфортно. Илья то и дело одергивал рукава, которые казались ему короткими, Денис, форма которого провисела нетронутой несколько лет, еле дышал в ставшем для него узком кителе, Володя Устинов со Славой Шевченко насмешливо поглядывали друг на друга, еле сдерживая смех, Сергей Томский словно бы стеснялся погон с одной маленькой звездочкой, а Медведев просто-напросто не знал, куда ему деваться, замечая направленные на него взгляды. Он всегда стремился избегать официальных мероприятий, и, кроме Середкина, никто из ребят не видел своего командира в форме. Вадим выглядел старше, чем обычно, лицо и взгляд были неподвижны, будто военный мундир стеснял не только тело, но и мысли, и эмоции, но темно-голубой цвет в сочетании с белизной рубашки удивительно оттенял ярко-синие глаза. Может быть, Медведев почувствовал бы себя свободнее, если бы заметил удивленный взгляд, брошенный на него Светланой.
        Девушка будто впервые увидела командира первой группы. Он был собран, подтянут, движения были несколько скованы, но точны, а в его глазах Светлане почудилась печаль. Вадим был настолько не похож на того, каким она помнила его с детства и кого почти безуспешно пыталась узнать в последние месяцы, что все обиды, накопившиеся за это время, вдруг куда-то исчезли. Ей показалось, что Медведева окружает аура бесконечной усталости и одиночества, сомнений и неуверенности, которые он всеми силами старался скрыть, в первую очередь - от самого себя.
        Но их глаза так и не встретились в этот момент: Светлане пришлось переводить речь представителя японских бизнесменов, а Вадима отвлек какой-то ерундой его сосед - Марат Кузьминых. Потом все смешалось в сутолоке, возникшей в огромном холле перед конференц залом, и Медведев снова увидел девушку, когда глава японской делегации и его помощник преподносили подарки руководству института. Затем Ясуда-сан вручил большой и, видимо, достаточно тяжелый пакет Светлане, что-то сказав при этом. Пакет тут же забрал из рук девушки Меньшиков, а она в это время, смущенно улыбаясь и кланяясь, благодарила японца, передавшего ей еще один сверток, на этот раз раз небольшой и легкий.
        Подарки Вадим увидел уже на следующий день. Сначала в бухгалерии, куда он принес годовой отчет, Медведев натолкнулся на Светлану, наряженную в кимоно. По восторженным возгласам и вздохам он понял, что это подарок пожилого японца, но толком разглядеть ничего не успел, потому что Анна Соломоновна забрала у него бумаги и выставила из комнаты. А через час в кабинете Черепанова Вадим увидел лежавшие в ряд на длинном столе репродукции знаменитых гравюр японского художника Кацусики Хокусая, на которых была запечатлена священная для японцев гора Фудзи. Николай Кронидович специально позвал Медведева взглянуть на них и посоветоваться о том, где их лучше повесить.
        - Три гравюры мы повесим в комнате психологической разгрузки, - сразу предупредил Вадима начальник, - этот подарок сделан персонально Светлане, но она отказалась владеть таким сокровищем единолично.
        Вадим настолько увлекся изучением прославленных гравюр, что в ответ лишь промычал нечто абсолютно нечленораздельное.
        - Они украсят любой интерьер, - за спиной Медведева вдруг раздался голос девушки. - Я, если вы не возражаете, - она улыбнулась Черепанову, - возьму себе «Большую волну в Канагаве», «Восхождение на гору» и «Снежное утро на реке Коисикава». А вам, Николай Кронидович, мне кажется, нужно повесить в кабинете вот эту гравюру, - Светлана взяла со стола лист с изображением журавлей.
        - Светлана, - восхитился Черепанов, - вы читаете мои самые сокровенные мысли!
        Света, держа гравюру, что-то произнесла по-японски, а затем перевела: «Местность Умэдзава в Сосю».
        - Остаются три гравюры: «Озеро Сувако в Синсю», «Остров Эносима» и «Кривая сосна в Аояма», - задумчиво проговорила Светлана, - пусть директор сам выберет, что ему больше понравится.
        Черепанов согласно кивнул головой и попросил Медведева помочь Светлане отнести выбранные ею картины в корпус оперативно-спасательного подразделения, а потом вернуться для консультации к нему.
        - Отнеси пока в отдел кадров, пожалуйста, - Света приостановила Вадима, рванувшего по коридору в сторону комнаты психологической разгрузки и объяснила: - Я попросила перекрасить стены, и Санька с Антоном еще не закончили работу.
        В помещении отдела кадров царил беспорядок, обычный для ремонта или переезда; везде были нагромождения из картонных коробок с документами, новой оргтехникой, но большой письменный стол Порошина был совершенно свободен. На него Медведев положил принесенные листы и собрался было уйти, однако знаменитая «Большая волна в Канагаве» приковала его внимание. На гравюре были изображены огромный вал, нависший над лодкой, и гора Фудзи на заднем плане. Вздыбленная непогодой синяя толща воды, увенчанная шапкой белой пены, - именно она притягивала взор. Хищно растопыренные крючковатые пальцы рассерженных морских духов тянулись к людям, боровшимся с бурей. Вадим, не отрываясь, смотрел на рисунок и сравнивал его с картинами Айвазовского. На тех тоже бушевала стихия, но там ее мощь была передана с европейской избыточностью красок, а здесь то же напряжение борьбы художник передал с чисто восточной сдержанностью и лаконизмом.
        Медведев остановился всего в шаге от Светланы. Он чувствовал запах ее духов, голова кружилась, а в ушах грохотал прибой, словно Вадим стоял у подножья Фудзи. Он уже поднял руку, не имея сил сопротивляться вспыхнувшему желанию прикоснуться к светлым волосам, но остановился, услышав тихий голос девушки.
        - Что сложнее: бороться с собой или со стихией, преодолеть себя или ее?
        «С собой! Я боролся и проиграл, можешь делать со мной, что хочешь; я - воск, пластилин в твоих руках!» - чуть не вырвалось у Медведева, но скрип двери заставил его очнуться.
        Вадим увидел рядом с собой Илью и Генку.
        - У тебя всегда наготове подходящая банальность! Хочешь таким способом сойти за умную? Честно скажу - тебе это плохо удается! - выпалил Медведев и язвительно посоветовал: - Перекрасься для начала, тогда, может, что и получится!
        - Спасибо, я подумаю, какой цвет мне больше подойдет! - с подчеркнуто вежливой улыбкой отчеканила Светлана и даже поклонилась, как кланялась, благодаря японцев за подарки. - Такая великолепная идея мне в голову не приходила! Спасибо! Доброму совету мудрого человека я всегда рада!
        Медведев, задыхаясь, выскочил в коридор, Середкин за ним.
        - Опять поцапались? - насмешливо спросил Генка.
        Вадим прорычал в ответ что-то, что можно было истолковать как угодно, а сам в этот миг жалел, что ребята не вовремя оказались в отделе кадров.
        - На новогодние праздники график дежурств уже есть? - поинтересовался Середкин.
        - Давно, - буркнул Вадим. - Если хочешь встречать праздник дома, то пиши заявление на отпуск - мы, как всегда, дежурим.
        - Ура! - с тихим восторгом отозвался Середкин. - Я согласен дежурить все каникулы без единого выходного; если нужно будет обеспечить дежурство на складе или в гараже, то я готов хоть ночью, хоть днем. Отгулы мне за это не нужны!
        Медведев вопросительно посмотрел на друга.
        - Людкины родители решили приехать на праздники, - объяснил Генка. - Моя задача в данной ситуации - как можно меньше находится дома. Я и от командировки не откажусь, только чтобы подальше и подольше!
        - Приходи ко мне, - усмехнулся Вадим, - переждешь нашествие. Но потом Людмила сожрет тебя с потрохами.
        - Это будет потом, - отмахнулся Середкин. - Буду решать проблемы в порядке их возникновения.
        - Цитатка из Светкиных поучений? - подозрительно и вместе с тем довольно ехидно спросил Медведев.
        - Не-е, это из Усовских занудств, - хмыкнул Генка.
        - Одно другого стоит, - покачал головой Вадим.
        Медведев ждал, что Генка, узнав про график дежурств, уйдет, а сам он вернется в отдел кадров и наконец-то соберется с духом и признается Светлане в том, что уже давно творится с ним. Середкин, окрыленный новостью, наоборот, как прилип к командиру и, видя его мрачный вид, старался развеселить друга порцией свежих анекдотов. Вадим же через пару минут помрачнел еще сильнее, потому что заметил Меньшикова с Усовым, которые в заляпанных краской комбинезонах прошли к Светлане, вслед за ними несомненно туда же направлялся Денис, а еще через минуту Медведев увидел необычно оживленного Сергея Томского, заинтересованно обсуждавшего что-то с Кириллом Задонцевым. Оба спасателя тоже скрылись за дверью отдела кадров.
        «Мне там места уже не осталось», - невесело подумал Вадим и явственно представил, как смолкнут смех и шутки, станут натянутыми улыбки, стоит ему сейчас перешагнуть порог. Ребята молча потянутся к выходу, а Светлана глянет на него так же удивленно, как в тот раз, когда Черепанов почти под дулом пистолета привел его на занятия, приподнимет правую бровь и скажет что-нибудь вежливо-ледяное, от чего заноют зубы и сердце, но они останутся наедине и тогда…
        Черепанов! Медведев вспомнил о просьбе начальника и обрадовался тому, что нашлась уважительная причина отложить разговор, на который почти решился. Проклиная себя за малодушие, он продемонстрировал такой энтузиазм при обсуждении с начальником и директором не только японских гравюр, но и других служебных вопросов, что Черепанов, заметив его лихорадочно блестевшие глаза, несколько раз с подозрением потянул носом воздух. Не учуяв запаха спиртного, он успокоился, хотя и продолжал недоуменно поглядывать на командира первой группы. Вадим попробовал, по примеру Середкина, напроситься в командировку или на курсы переподготовки, чтобы хоть какое-то время не встречаться со Светланой, однако Николай Кронидович, поразившись такому неожиданному рвению, предложил перенести разговор об этом на начало нового года.
        Медведев все-таки вернулся к отделу кадров, но так и не переступил его порог, услышав из-за двери голос Ильи, читавшего, судя по интонациям, стихи. «Ну тут я и вовсе не конкурент», - мрачно усмехнулся Вадим, постоял еще немного под дверью и, переполнившись презрением к самому себе, отправился домой пешком в надежде физической усталостью заглушить душевную муку.
        Поздним вечером Медведев, порывшись в книгах, оставшихся в наследство от бабушки, нашел, к немалому своему удивлению, томик японских стихов. «Басе», - было напечатано на обложке. Что-то похожее на это имя доносилось сегодня до Вадима из-за двери. Он открыл книгу; короткие, всего в три строчки стихотворения, совсем не похожие на стихотворения в обычном понимании, заворожили его:
        Конец осенним дням.
        Уже разводит руки
        Каштана скорлупа.
        «Минимум средств для того, чтобы выразить свое душевное состояние; как на сегодняшних гравюрах - никакой многокрасочности, так и здесь - никаких цветастых эпитетов», - Вадим с трудом оторвался от околдовавших его строк. На душе было тяжело - опять он не собрался с духом объясниться со Светой, а вместо этого нахамил ей. Медведев вспомнил тихий голос девушки и свои собственные резкие слова, разрушившие что-то неуловимое, возникшее, когда они вместе смотрели на гравюры. От этого стало совсем тоскливо, будто он потянулся к чудесному цветку, сиявшему в тумане, сорвал его, но от грубого прикосновения цветок исчез, и в руках осталась тускло светящаяся гнилушка. И тут же в унисон его настроению попались короткие строки:
        На голой ветке
        Ворон сидит одиноко.
        Осенний вечер.
        «Это про меня», - с горечью подумал Вадим. Вдруг нестерпимо захотелось закурить. Он обвел глазами книжные полки, будто надеясь найти там пачку сигарет, и тут его взгляд упал на томик Гашека. Медведев раскрыл довольно потрепанную книгу наугад и прочитал на первых же страницах: «Паливец слыл большим грубияном. Каждое второе слово у него было «задница» или «дерьмо»». «Вот это по-простому, по-нашему!» - почти наизусть знакомый текст неожиданно привел Медведева в отличнейшее расположение духа. Он переключил телевизор на спортивный канал и устроился на диване с книжкой и бутылкой коньяка.

* * *
        Новый Год, как всегда, отмечался одновременно с Днем спасателя,[4 - День спасателя в России отмечается 27 декабря] но на новом месте праздник решили сделать таким, чтобы он надолго запомнился всем сотрудникам института. Было задумано и богатое застолье, и традиционный детский утренник, и дискотека для детей постарше, но главная инициатива пришла, как говорится, снизу - все подразделения, не сговариваясь, решили блеснуть своими талантами. Банальный КВН был отвергнут сразу же, и после недолгих споров объявили конкурс на лучшую постановку на свободную тему.
        С того дня сотрудники то и дело натыкались на наглухо запертыю двери бухгалтерии и планово-экономического отдела, объединивших свои усилия, работники склада, гаража и ремонтных мастерских ходили с загадочным видом, а всегда разговорчивый дядя Яндекс отказался «массировать слухи» и до самого праздника многозначительно молчал; кроме таинственного высказывания об охотниках, от него ничего не добились.
        Кинологи пошли по проторенному пути и не стали ничего скрывать, усердно дрессируя своих питомцев на глазах у всех.
        Спасатели же решили представить историю о Ходже Насреддине, чью возлюбленную похитил султан, которому надоела старая жена. Постановкой занялись под руководством Ильи и Светланы. Роли распределяли полдня, набившись в еще не до конца отделанную комнату для Светланиных занятий. Собрались все, кроме Медведева, демонстративно зарывшегося в бумаги, Артема Рябинина и еще нескольких человек из его группы, уехавших на вызов.
        Ребята спорили до хрипоты, обсуждая, у кого какая роль получится лучше, но сами норовили отказаться от предложений сыграть кого-либо. Проще всего оказалось найти исполнителей второстепенных и вспомогательных персонажей.
        Денис опередил всех, вызвавшись изображать слона:
        - Возьму у дяди Яндекса списанный противогаз, приклею к нему уши, на ноги надену валенки размером побольше, на спину попону - вот вам и слон.
        - Половина, - заметил Володя Устинов. - А вторую половину я беру на себя.
        - Договорились! - обрадовался Денис. - Ух ты, половинка моя! - обнял он Володю.
        Миша Мухин о чем-то пошептался с Сергеем Томским и вслед за этим подошел к Свете:
        - Мы с Серегой будем стражниками.
        - Что за отсебятина! - возмутился Илья. - У нас нет таких ролей!
        - Правильно, нет, - согласился Миша, - но должны быть. Что это за султан такой, если у него нет охраны?! Не султан, а непонятно что! Короля играет свита!
        - Секьюрити несчастные! - махнул рукой Илья, вспомнив, что Мухин после армии работал в службе безопасности крупной компании. - Только я умоляю вас: никаких костюмов, галстуков и темных очков в стиле «люди в черном»!
        - А что, прикольно было бы! - ухмыльнулся Меньшиков.
        - Кстати, неплохая мысль! - по-своему поддержала его Светлана.
        Роль звездочета вытребовал себе Лева Нестеров. Он сгорбился, схватил воображаемую клюку и проковылял с ней через всю комнату, охая и держась за поясницу.
        - Опять сегодня магнитная буря разыгралась! - прошамкал он, как беззубый старик, вызвав оглушительный хохот. - Все звезды не на своих местах! Непорядок!
        Звуки веселья донеслись до Медведева, запершегося в своем кабинете, и резанули его по душе. Годовой отчет, который он якобы составлял, был нетронут; Вадим сидел неподвижно, уставясь в монитор компьютера, на котором запустил слайд-шоу из Светиных фотографий, сделанных в разное время Сергеем Томским, и только вздрагивал, когда слышал далекий смех. Его раздирало между желанием подняться к Светлане и боязнью опозориться перед всеми, не сумев достойно ответить на какую-нибудь ее насмешку. Вадим пару раз приподнимался, намереваясь выбраться из кресла, но тут же опускался обратно…
        Как в шекспировском «Глобусе» или японском театре кабуки, женские роли играли мужчины: стать султаншей согласился Артур Галямшин, а роль Гюльджан предложили было Кириллу, но он от нее отказался, как его ни уговаривали.
        - Может, мы из нашего Шурика сделаем восточную красавицу? - предложил Илья. - Посидит часок под кварцем в новой поликлинике, белобрысые кудри спрячем под парик, глаза погуще подведем и получится из него такая смачная гурия, что султаны за ней в очередь выстроятся.
        Меньшиков молча пожал плечами, но Света заметила, как изменился Сашкин взгляд, когда он услышал эти слова, хотя в лице парня ничего не дрогнуло.
        - А я хотела, чтобы Саша был факиром, - не согласилась с Ильей девушка.
        - Правильно, Шурик у нас лучше всех в позу лотоса усаживается, - не сдержал смеха Денис. - Кому, как не ему, факиром быть!
        - Факиром так факиром, - не без облегчения пробормотал Меньшиков.
        - Факиром? Ладно, - Илья почесал карандашом затылок. - Тогда тебя, Шурик, придется в солярии поджаривать с головы до пят и начинать прямо сейчас или потом густо мазать гуталином. Марат, будь другом, договорись со своей Зинаидой, скажи, что нам нужно одного паренька подкоптить.
        Кузьмин кивнул:
        - Не проблема, зажарим до хруста.
        - Проблема в другом, - покачал головой Илья. - Кто будет играть Гюльджан?
        - Давайте бросим жребий, - предложил Слава Шевченко, - пусть его тянут те, кто ни в чем не задействован. А Кронидыч приказом по подразделению назначит этого счастливчика на роль.
        Генка осклабился, приглаживая недавно отпущенные усы:
        - Ты считаешь, что, допустим, мы с Петровичем нормально будем выглядеть в тюбетейке и с голым животом?
        - А мы чадрой вас задрапируем! - предложил Денис. - Под ней даже Димыч на Гюльджан будет похож!
        - Так! - не выдержал Середкин. - Ты, слон в попоне, лучше помалкивай и скажи спасибо, что командир тебя не слышит!
        - Чадрой закроем меня, иначе я на сцену не выйду! - заявил Артур.
        Марат Кузьмин, которому дали роль султана, с явным сожалением поглядел на Сашку, потом на полноватого пятидесятилетнего Артура и вздохнул:
        - Замена должна быть равноценной.
        И тут случилось то, чего не ожидал никто.
        - Я буду Гюльджан, - заявил Антон.
        - Ты?! - изумленный вопрос вырвался сразу у нескольких спасателей.
        Усов, картинно подняв руки над головой и томно поглядывая по сторонам, просеменил через всю комнату и остановился у окна.
        - Милый, как я тоскую по тебе! - проверещал он фальцетом и закашлялся. - А кто милым-то моим будет? - сквозь смех спросил Антон.
        Все спохватились, что до сих пор нет исполнителя главной роли.
        - Кирилл, ну что ты ломаешься? Соглашайся! - снова стали уговаривать его.
        - Нет, ребята, актер из меня никакой, я даже в бессловесной роли никогда на сцену не выйду, - без каких-либо объяснений наотрез отказался Задонцев, - помочь нарисовать что-нибудь, прибить, передвинуть, еще что угодно из подсобных работ - пожалуйста, а вот изобразить кого-то ни за что не смогу. К тому же, у нашей группы в день праздника дежурство, это сегодня Артем нас с Данилой на очередной замок не взял.
        Светлана улыбнулась:
        - Я думаю, что Ходжу Насреддина должен сыграть Илья.
        - Света, ты что?! Так нельзя! Я и Дед Мороз, я и Ходжа, и режиссер, и актер, - начал отказываться тот. - Что обо мне подумают?
        - Только то, что никто лучше тебя не справится с этой ролью, - вдруг негромко, но словно ставя точку, сказал Сергей Томский. - Будешь в нашей команде играющим тренером.

* * *
        Спектакль, поставленный спасателями, произвел подлинный фурор. Он затмил даже «Охотников за привидениями», пародировавших работу спасателей. «Охотникам» долго аплодировали, дядю Яндекса, изобразившего их начальника, на удивление похожего на Черепанова, несколько раз вызывали на бис, но Ходжа Насреддин вызвал настоящую бурю восторга.
        Таланты Ильи были давно всем известны, но никто не ожидал, что «киношный Фриц» может превратиться в такого натурального узбека. Антон с длинными косами и огромными накладными ресницами был неузнаваем, и в зале далеко не сразу поняли, что эта знойная восточная красавица на самом деле - молодой спасатель из первой группы. Хохот потряс стены при первом появлении на сцене султана. Всем понравилась подвязанная Марату подушка в цветастой наволочке, которая нарочито высовывалась в не застегнутый на животе халат, и восхитила его охрана. Слова Ильи о «людях в черном» решили довести до абсурда - на сцене предстали два похожих, как клоны, роботоподобных существа, конечно же, в черных костюмах, галстуках и непроницаемо-черных очках. На негнущихся ногах они передвигались по сцене, следуя за «объектом», и путались в проводах, которыми были соединены.
        Меньшикова-факира, помогавшего Ходже вызволить из плена любимую, узнали сразу, несмотря на то, что Сашка загорел под кварцем дочерна, а светлые волосы были надежно упрятаны под чалму. С заклинанием змеи и превращением ее в канат, по которому Ходжа должен был забраться к окошку гарема, факир справился плохо. На заунывный звук дудки змея реагировать не захотела, и тогда факир извлек из складок набедренной повязки мобильный телефон. Публика затаила дыхание. «Перезвони мне», - попросил кого-то факир, и через несколько секунд из мобильника зазвучало «Болеро» Равеля. Ритмичная музыка произвела неожиданный эффект. Змея высунула голову из корзины, зевнула, произнесла недовольным голосом Гены Середкина: «Отстань!» и снова скрылась в корзине, зато из окошка подвала, рядом с которым устроился факир, полезли душевые шланги и начали раскачиваться в такт музыке, точно кобры. Зал просто взвыл от восторга, расхохотался даже Медведев, который до этого сидел, скептически взирая на спасателей, хулиганивших на сцене, а сидевший рядом с ним Черепанов уже не раз вытирал выступившие от смеха слезы, да и остальное
руководство института во главе с директором, утратившим свой обычный чопорный вид, смеялось от души.
        Музыку заглушил звук льющейся воды, и слон, на котором приехал Ходжа, несколько раз протрубил: «Караул! Потоп!» Факир попытался пассами утихомирить ожившую сантехнику, но шланги удавами спеленали его. Чалма слетела с факира, и под ней оказался «ирокез» пронзительно-зеленого цвета - Сашкина идея. Почти одновременно откуда-то раздался раздраженный крик султанши: «Нас заливает, а ты все спишь! Сделай что-нибудь, султан ты, в конце концов, или нет?!»
        Всех спас Петрович-сантехник, невесть откуда появившийся на сцене. Он отдал Ходже «болгарку», которой тот перепилил прутья окна, за которым томилась Гюльджан, при помощи вантуза отбил факира у разъяренных шлангов, уже почти задушивших того, утихомирил разбушевавшуюся сантехнику и, устранив потоп, вынес из дворца насквозь мокрую султаншу.
        Все закончилось благополучно. Гюльджан была спасена, влюбленные уехали на слоне, которого тащил за хобот слегка помятый факир, а султанша, воспылав страстью к своему спасителю, выгнала султана. Тот, печально охая, удалился со сцены, а вслед за ним деревянной походкой проследовали его телохранители.
        Шквал аплодисментов, восторженный свист и крики обрушились на актеров, собравшихся на сцене. Многие в зале задавали друг другу одинаковый вопрос: «Ты снимал?» и жалели, если сами этого не сделали. «Автора!» - раздался чей-то крик. Антон с Сашкой вытолкнули было вперед Илью, но тот метнулся вглубь за декорации и почти насильно вытащил на сцену упиравшуюся Светлану. Вадим забыл о том, что нужно дышать, до того восхитительно выглядела смущенно улыбавшаяся девушка.
        - Я только помогала Илье… - Конец фразы потонул в бешеных аплодисментах.
        - Без твоей помощи ничего не получилось бы! - Илья поцеловал Свету.
        - Каков нахал! И это прямо на моих глазах! - взвизгнул Антон и, гневно тряхнув косами, кинулся со сцены. - Все мужчины одинаковы! - донеслось уже откуда-то из-за декораций.
        С криком: «Молчи, женщина!» Илья под восторженный рев зала кинулся следом.

* * *
        На входе в спортзал, где были накрыты праздничные столы, сотрудников встречали Дед Мороз и Снегурочка, они же Илья, отмывший с себя грим, и Светлана, которая была чудо как хороша в голубой атласной шубке и такого же цвета шапочке. Им помогали белочка-Танюшка из бухгалтерии и лисичка-Лариса из планового отдела. Каждому предлагалось ответить на три вопроса: что он пожелал бы себе, что пожелал бы другу и что ему придется делать в наступающем году. Ответы записывались на небольших квадратиках бумаги и раскладывались по трем коробкам. «Потом все узнаете», - отвечали девушки на задаваемые вопросы, а Илья басил сквозь бороду: «И будет вам счастье». «Если не хотите, можете нам ничего не говорить, а напишите сами, - мило улыбалась Света, замечая, как мнутся некоторые, не зная, что сказать, - только обязательно принесите нам свою записку!»
        Вадим, узнав, что от него требуется, пожалел, что пришел на праздник.
        - Загадай желание, - томно улыбнулась Лариса, до сих пор не потерявшая надежду возобновить отношения с Медведевым. В свое время она «уступила» его Ольге и теперь хотела взять реванш. - Можешь сказать его только мне, на ушко, - она повернула голову, открыто напрашиваясь на поцелуй.
        - Или мне, - с лукавой улыбкой поддержала ее Танюшка.
        - Какое? - Вадим хмуро посмотрел на девушек.
        - Что бы ты хотел пожелать самому себе? - спросила его Светлана и улыбнулась точно так же, как и всем остальным.
        «Хочу, чтобы ты полюбила меня!» - чуть не сорвалась у него с языка заветная мечта, а вслух Медведев выпалил, глядя ей в глаза:
        - Больше никогда тебя не видеть!
        У Светланы в лице ничего не дрогнуло.
        - Очень хорошо, так и запишем: «Никогда больше не видеть Светку Медведеву!» - Она подняла свои огромные глаза на Вадима и снова улыбнулась. - Кто знает, может, это твое желание сбудется в наступающем году. - Все недоуменно посмотрели на нее. - Меня сватает за своего сына глава торгового представительства Японии в нашем регионе.
        - Ясуда-сан?! - поразился Илья.
        Девушка кивнула:
        - В конце зимы Таро Ясуда вместе с сестрой приедут к родителям. Мицуки изучает русскую литературу дома в Киото и будет стажироваться в нашем университете. Ясуда-сан решил не просто познакомить меня со своим сыном, но и устроить, в некотором роде, смотрины.
        - Ой, Света! - восхищенно и не без зависти охнула Лариса.
        - Вот возьму, да и выйду замуж за Таро, уеду отсюда далеко-далеко, и сбудется, командир, твоя мечта, - насмешливо улыбнулась Светлана.
        Медведев выхватил у нее из рук желтоватый листок.
        - Я не собираюсь участвовать в этих глупостях!
        Этот листок как самый дорогой трофей, к которому прикасались обожаемые пальцы, успевшие вывести несколько букв, он унес к себе в кабинет и запер в сейф, а потом долго стоял, прижавшись лбом к холодному металлу. «Уедет… Далеко… Не увижу… - Вадим еле сдерживал стон отчаяния. - Убью! Самурай хренов! Всех убью! А потом себя… Не могу без тебя, Светочка…»
        Илья, в отличие от Танюшки и Ларисы, очень внимательно наблюдал за произошедшей сценой и заметил потускневшие на миг голубые глаза, внешне ничем другим обида не проявилась. «Вот ведь дурной…» - неодобрительно подумал он про командира. Илье пришло в голову, что чувство Медведева похоже на бурный горный поток, сносящий все на своем пути, увлекающий за собой огромные валуны. «Всем больно от этого, и ему, и Светлане, но ничего Димыч не может с собой сделать», - вздохнул про себя Илья. На глаза ему попался Сергей Томский, твердо решивший ни на шаг не отходить от Ирины, которую пригласил на праздник Черепанов. «А Серега у нас - равнинная река, с виду неторопливая и спокойная, но силища в ней не меньшая, чем в ревущем потоке, бороться с ней так же сложно», - Илья давно заметил, что Иринин взгляд с каждым разом становится все теплее и ласковее в те моменты, когда она смотрела на Сергея, вот и сейчас Устюгова с очень доброй улыбкой расспрашивала спасателя о постановке, а Томский, смущаясь, говорил ей что-то о том, что он сам не знает, какой черт дернул его полезть на сцену. «Хороший черт! - Ирины глаза
встретились в глазами Ильи, и она рассмеялась: - У тебя в друзьях только хорошие черти!»
        Света вместе с девушками заталкивала свернутые в трубочку записки по разноцветным воздушным шарикам. Пожелания были самые разные, в том числе нередко попадались и такие: «Хочу, чтобы самая красивая девушка в институте обратила на меня внимание!»
        - Света… Это про тебя! - то и дело посмеивались над ней то Таня, то Лариса.
        - У всех одно и то же на уме, надоело! Уеду! - с кокетливой досадой говорила в таких случаях Светлана. - Буду наслаждаться видом Фудзи и цветущей сакурой живьем, а не на картинке.
        - Никуда мы тебя не отпустим! - заявил подошедший Петрович. - Виданное ли дело - при таких ребятах вокруг выскакивать замуж за японца, будь он хоть десять раз потомок самураев! - Черепанов рассказал ему о разговоре с Ясудой, и Новоселов пообещал спустить японского бизнесмена с лестницы, если тот вздумает прийти к нему с намерением увезти Светлану. - Выбирай, Света, из наших, а об импортном женихе и думать забудь.
        - Снегурочке по должности не положено думать о женихах, - Дед Мороз погрозил пальцем Светлане. - Когда Новый Год пройдет, я сам о своей внучке позабочусь!
        - В сказке Снегурочка растаяла от любви, а нашей это не грозит. Ледяное сердце можно растопить, но вот если сердца нет совсем, то тут уж ничего не поделаешь, - саркастически бросил Середкин. Его влюбленность в Светлану прошла, и теперь он усердно демонстрировал это, заигрывая с другими.
        - Был бы кто стоящий, так можно и растаять, - бросила Лариса, насмешливо глядя на Гену. - Для хорошего человека ничего не жалко.
        - А я, по-твоему, какой?
        - Хороший, но не настолько, чтобы от тебя таять! - рассмеялась девушка.
        - Может, мы вместе займемся оценкой того, насколько я хорош, - вкрадчиво предложил Генка, масляно поблескивая глазами.
        - Я думаю, мы можем это обсудить несколько позднее, - снисходительно улыбнулась Лариса, не обращая внимания на возмущенный взгляд Петровича.
        - Мое сердце далеко отсюда, оно спрятано, как Кощеева смерть, и не каждый сможет его найти, - бросила Светлана, и никто, кроме Ильи и Петровича, не заметил в голубых глазах боль, промелькнувшую под легким инеем иронии.
        Через секунду она уже сияла улыбкой, требуя от подошедших Дениса и Сашки загадать желания.
        - Ребята, где Антон? Куда вы его дели? - поинтересовалась она.
        - Он все еще в душевой, никак косметику с себя смыть не может, - хихикнул Меньшиков. - Когда я уходил, Тошка на третий раз намыливался!
        - Страшное дело! - кивнул со смехом Денис. - Бедные женщины! Неужели так всегда - утром час нужно потратить, чтобы накраситься, а вечером убить два, чтобы все это с себя отмыть? Света, ты тоже каждый день так мучаешься?
        - Красота требует сил, времени и немалых средств, - рассмеялась Светлана.
        Медведев, чтобы не выглядеть совсем уж нелепо, все-таки выбрался из своего убежища и даже постарался натянуть на себя маску непринужденного веселья, чтобы не портить общую атмосферу своим мрачным видом. Он постарался устроиться так, чтобы как можно меньше видеть Светлану, и сбежал, лишь только представился удобный момент, когда все увлеклись ловлей шариков. Каждому полагалось поймать три штуки разного цвета и найти пожелания и предсказания судьбы на следующий год. Было много хохота, когда кто-нибудь из мужчин разворачивал записку с грозным предупреждением весь год мыть посуду, а вечная хлопотунья Зина Кузьминых обнаруживала совет лежать на диване и смотреть телевизор.
        - Вот если бы моему Марату досталась записка с посудой, тогда я приняла бы это пожелание как руководство к действию! А ему досталось мытье машины, которой у нас, кстати, нет! - сокрушалась Зина.
        - У кого посуда? - на весь зал крикнул Марат. - Меняю на машину!
        - Посуда у меня, - отозвался Новоселов, - но на машину я меняться не собираюсь, ею сначала нужно обзавестись. И вообще, насчет посуды, я, по крайней мере, знаю, что меня ждет.
        - Лучше со знакомым злом мириться, чем бегством к незнакомому стремиться! - поддел его Илья, на что Петрович, находясь в отличном настроении, не обиделся.
        - Я всю жизнь посуду мыл, мою и буду мыть! - заявил он под одобрительные аплодисменты женской части аудитории.
        Вадим исчез незамеченным в общей неразберихе и веселье и пошел домой пешком через рощу и весь город. Ему удалось больше за весь вечер не увидеть Светлану, но ее голос, серебристым колокольчиком выделявшийся на общем фоне, он не услышать не мог и поэтому был не в состоянии избавиться от мыслей о девушке. Перед глазами почему-то стояла сцена бала из старого фильма «Война и мир». Медведев представлял, как Света, подобно Наташе Ростовой, самозабвенно то кружится в вальсе с Черепановым, то порхает в мазурке с Ильей или Антоном. Как танцуют мазурку, Вадим не имел ни малейшего понятия, но ему представлялся стремительный полет через наполненное светом пространство. Современный наряд, в котором он видел девушку сегодня, превратился в пышное бальное платье, а ее партнеры, все, как один, были в парадной форме. Эта необычайно яркая фантастическая картина преследовала его как галлюцинация, доводя до умоисступления. От того, чтобы вернуться и, возможно, наломать дров, Вадима спасло только то, что он, помня прошлый Новый год, только пригубил шампанское, а на вечере не было никого посторонних, в особенности
Рябова и того пожилого японца, который на церемонии открытия института ни на шаг не отходил от Светланы.
        Часть 3. Катастрофа
        Река делила город на две неравные части: большая расположилась на высоком левом берегу, а меньшая, где преимущественно находились промышленные предприятия, - в низине на правом. Там было много общежитий и построенных еще в шестидесятые годы панельных пятиэтажек. Такими домами, в основном, и был застроен «спальный» район Собачьи камни. Откуда пошло такое название, не знали даже старожилы - собак там было не больше, чем в любом другом районе города, да и камни не слишком часто попадались на заболоченных пустырях между домами. Местность производила довольно унылое впечатление, потому что даже выносливые тополя, которые регулярно пытались высаживать службы озеленения города, приживались плохо и торчали чахлыми прутиками между облезлых домов. Сами дома давно требовали не только покраски, но и капитального ремонта, деньги на который не выделяли, так как большую часть решено было снести для строительства транспортной развязки. Несколько домов снесли еще осенью, и от них остались лишь не до конца убранные кучи мусора, полузасыпанные грязным снегом, среди которых стояла одна особенно ободранная пятиэтажка.
Ее тоже снесли бы еще в конце лета, если бы не две семьи, наотрез отказавшиеся переезжать в точно такой же дом, только более поздней постройки, несмотря на то, что им предлагали квартиры большей площади - трехкомнатные вместо двухкомнатных. Во-первых, они хотели получить жилье в современном доме, а, во-вторых, - переселиться из этого района, считавшегося не слишком благополучным, как в отношении экологии, так и в отношении криминальной обстановки, потому что с Собачьими камнями граничил так называемый Цыганский поселок, где, как знали все, от мала до велика, можно было в любое время суток приобрести и спиртное, и наркотики, и многое другое...
        Николай Зверев был рад, что начальство навесило на него с коллегой все Собачьи камни, хотя на этот район, по численности проживавшего там населения, полагалось не двое, а четверо участковых уполномоченных. Возможно, начальник РОВД просто пожалел двух совсем зеленых, только после армии, сотрудников, понимая, что они вряд ли смогут справиться с обитателями поселка. Сейчас, правда, Николая ожидал малоприятный разговор с Флюрой, которая своей безбашенностью стоила десятка цыганок. Ей, например, ничего не стоило окатить ведром воды его коллегу, когда тот пообещал, что дом отключат от водоснабжения, если она с мужем и детьми не освободит квартиру. Воду в доме тогда не отключили, отопление и электричество тоже, но перекрыли ведущую к нему газовую магистраль, и тогда оставшиеся в двух квартирах жильцы стали пользоваться сжиженным газом, в обход всех правил подключив к баллонам газовые плиты.
        Зверев никого не хотел запугивать отключением воды или электричества, он решил рассказать Флюре и ее соседке Татьяне, сколько бомжей и сезонных рабочих из Средней Азии, не вернувшихся с наступлением холодов на родину, обитает в пустых квартирах их дома. Такие «новоселы» были немногим лучше наркоманов, устраивавших в доме свои притоны. Милиция регулярно разгоняла и первых, и вторых, но на их месте сразу же объявлялись другие. «Вам нужно такое соседство? За детей-то не страшно? Цыганский поселок через дорогу вас не устраивает, а наркоманы с проститутками за стенкой устраивают?» - собирался прямо спросить у женщин участковый.
        Николай понимал Флюру с Татьяной, их желание получить новое жилье, но порой ему очень хотелось пригласить их к себе в гости. Ему и его напарнику Ивану Князеву, уроженцам небольшого городка, стремительно вымиравшего после закрытия уникального металлургического комбината, которые решили после службы в армии пойти в милицию областного центра, дали служебное жилье в двухэтажном деревянном доме. По всем документам барак считался снесенным лет двадцать назад и тихо разваливался вместе с двумя такими же почерневшими от времени домами в тупике на задворках заросшего крапивой и бурьяном окраинного парка. Две комнаты, кухня с газовой плитой, туалет и холодная вода - вот все, чем располагали молодые парни, но и это жилье на первых порах радовало их, потому что почти полгода они прожили на своем рабочем месте - в «опорнике», опорном пункте охраны общественного порядка. Однако в последнее время Николай с Иваном предпочитали ночевать на работе, потому что в их квартире было холодно, почти как на улице, а старая проводка не выдерживала не только обогреватель, но даже электрочайник был для нее непосильной
нагрузкой. Квартиры, подобные тем, что предлагали упрямым жильцам, - изолированные комнаты, балкон, встроенные шкафы в коридоре, раздельный санузел - казались милиционерам, особенно Ивану, прожившему всю жизнь в частном доме без каких-либо городских удобств, почти что хоромами.
        Николай был в нескольких метрах от подъезда, когда за его спиной раздались громкие крики и ругань. Он обернулся и увидел именно то, что можно было ожидать - два бомжа не поделили найденную в мусорном контейнере куртку. Участковый направился к ним, желая прогнать их с полупустой детской площадки, как вдруг ему показалось, что кто-то огромный прыгнул на него сзади. Не удержавшись на ногах, он упал, ударившись головой о мерзлую землю, и тут же услышал громкий хлопок. Сразу за ним раздались треск и скрежет.
        Половина панельной пятиэтажки не спеша оседала, складываясь как карточный домик. Над превращавшимся в развалины строением поднялось облако пыли, в воздух брызнули фонтаны пара и горячей воды из лопнувших труб, заискрили порванные электрические провода. «Фая!!!» - раздался истошный женский крик где-то сбоку. Зверев понял, что Флюра оставила, как обычно, годовалую дочку дома, и бросился к подъезду, но бетонная панель, рухнув в паре метров от участкового, оглушила его. Николай смог лишь нажать кнопку вызова дежурной части, и с трудом, почти теряя сознание, объяснить, что произошло

* * *
        Казан вдруг то ли взвыл, то ли заскулил коротко и хрипло и рванулся к тому, что осталось от дома. Долей секунды запоздав, следом метнулась Светлана - на уровне второго этажа, где две плиты встали шалашиком, появился малыш в ярко-сиреневом комбинезончике. Все произошло в течение считанных мгновений, казалось, что Света только что стояла рядом с местным участковым, пытаясь вывести этого двадцатилетнего парня из шокового состояния, потом она как будто пропала и появилась снова рядом с Казаном. Пес уже был наверху и, подхватив зубами кроху за одежду, стал осторожно двигаться к краю плиты, собираясь спуститься вниз. Спасатели не только еще не сдвинулись с места, но даже и не успели повернуться в сторону происходящего, но все увидели, что Вадим исчез, а в следующее мгновение он схватил в охапку Светлану, успевшую взять у Казана ребенка, и опять же каким-то незаметным для глаза движением все оказались на земле около кучи снега.
        Антон остолбенело смотрел на происходящее, не смея довериться собственным глазам, - в глубине души он никак не мог поверить в то, о чем на занятиях рассказывала Светлана, считал, что все рассказы об способностях индийских йогов, шаолиньских монахов и иже с ними, вежливо говоря, не соответствуют действительности. Даже когда их «сенсейка», как ласково называл Свету Петрович, замедляла пульс, снижала температуру тела, не дышала по несколько минут, Антон долго не мог преодолеть свой скепсис и относился к этому примерно как к цирковым фокусам. Однако, подчиняясь распоряжениям руководства, он как примерный ученик ходил на все тренировки, пытался даже дома заниматься медитацией, глядя на пламя свечи, научился завязывать свое тело в немыслимые узлы, получив от тещи в высшей степени язвительную оценку своим занятиям, но не более того. Кроме него, «глухим» оказался Середкин, ничуть не переживавший из-за этого. И вот Антон увидел, как Вадим, дико, на грани, а иногда и за гранью приличий ругавшийся со Светой, под любыми, подчас совершенно идиотскими предлогами избегавший занятий и не раз получавший за это
взыскания от начальства, смог сделать именно то, чему она старалась научить спасателей их группы - изменить скорость течения «личного времени», то есть замедлить или ускорить физиологические процессы в организме, реакцию нервной системы. Что Светлана сама продемонстрировала «ускорение», его совсем не удивило, но то, что это сделал сейчас командир, вызвало у него мимолетное чувство то ли зависти, то ли обиды, что он на такое не способен.
        Подбежала Роза, взяла из рук Светы малыша, закутала в одеяло и понесла медикам на осмотр. Вадим поставил Светлану на утоптанный снег, но не отпустил. Девушка смотрела на него с радостным изумлением и почти с восторгом.
        - Димка, у тебя получилось! - тихо сказала она командиру. Улыбнулась, хотела еще что-то добавить, но не успела.
        - Ты зачем, мать твою…, туда полезла! - заорал Медведев. - Какого… там тебе понадобилось! А если бы там все…!
        Вадим уже не мог остановиться. Продолжая держать Свету за плечи, он в самых грубых выражениях высказал ей все, что он думал о ней лично и о ее родителях, способностях, занятиях, отношениях с Рябовым и ребятами. Светлана даже не пыталась высвободиться, понимая, что это бесполезно. Лицо ее было удивительно спокойно, а в глазах, пожалуй, не было ничего, кроме холодного любопытства. Меньшиков с Усовым переглянулись: «Командир у нас что, совсем взбесился?» - и одновременно двинулись к ним с явным намерением выручать девушку. Сергей с Генкой бросились за ними в стремлении то ли помочь, то ли остановить ребят.
        Медведев на долю секунды замолчал, чтобы глотнуть воздуха. В этот момент из Светиного комбинезона раздался резкий звонок мобильника. Вадим от неожиданности разжал руки. Светлана тут же выхватила телефон: «Что? Петрович? Где? Сейчас!» Весь разговор уложился в несколько секунд. Глянула на Вадима, пронзив синей сталью, спросила резко: «Все сказал? Легче стало?» - повернулась и быстро, почти бегом, пошла к развернутому медицинскому посту.
        Вадиму показалось, что кто-то ударил его в солнечное сплетение - внезапно навалилась невероятная слабость, и он сам не знал, сказал ли Светлане вдогонку или только подумал: «Дура! Я ведь за тебя испугался! Я же люблю тебя!»
        Света оглянулась на ходу, и опять Вадим не понял - на самом деле это было или ему померещилось, что она ответила, но даже не взглядом, а всего лишь одним насмешливым взмахом своих нереальных ресниц: «А я знаю это!»
        Медведев как стоял, так и сел прямо на кучу грязного подтаявшего снега. Он остекленевшими глазами смотрел вслед Светлане и не видел, как Середкин с Томским, еле удерживая Сашку с Антоном, говорили им что-то, как Гена потом подошел к нему. Не почувствовал, как подбежал Казан и ткнулся носом в руку. Не слышал, что Генка спросил его о чем-то; очнулся только, когда тот хорошенько потряс его за плечо.
        - Дай закурить, - еле выговорил Вадим.
        Середкин, не говоря ни слова, достал сигареты, протянул пачку командиру. Одеревеневшими пальцами Вадим вытащил одну, зажег, сделал пару затяжек. Дым показался невыносимо горьким. В голове постоянно крутилась единственная мысль: «Как Захар… Один к одному…» Медведев отшвырнул окурок, кое-как поднялся и на ватных ногах двинулся в том же направлении, куда убежала Светлана.

* * *
        Света влетела в медицинский блок. Олег как раз отошел вглубь машины к Игорю, она их сразу не заметила.
        - Дядя Саша, что случилось? - Девушка увидела врачей и обратилась к лежавшему на носилках спасателю как обычно: - Петрович, что с тобой?
        - Похоже, баллон с газом где-то рядом рвануло, точно не помню - головой обо что-то приложился. Посмотри-ка сама, что там, от наших медиков чего-то внятного сложно добиться - «перелом, перелом», а может, там вообще все в клочья и в кашу.
        Света заглянула под простыню.
        - Правая - действительно перелом нижней трети голени, открытый.
        - Светлана, а левая? Напрочь оторвало? Хоть под протез-то получится?
        - Да типун тебе, Петрович, на язык! Какой протез? Нога на месте, перелом, конечно, нехороший, но стопа на месте и держится не только на коже, часть мышц цела, но вот ахилл, по-моему, разорван. Ничего, Олег сошьет все, лучше прежнего нога будет.
        - Света, не староват ли я для этого? Руки-то слышал, пришивают, а вот ноги на шестом десятке вроде не приживаются.
        - Приживется, не думай, что я тебя обманывать буду. А выглядишь ты совсем даже неплохо для такой ситуации, - ободряюще улыбнулась Светлана. - Олег анестезию сделал и антишоковый комплекс поставил?
        - Да нет, - подошел Олег, - Петрович, представляешь, от спинномозговой анестезии наотрез отказался и поставил себе нейроблок, традиционная медицина тут пока не вмешивалась.
        - Пусть делают общий наркоз, не хочу я слышать разговоры этих коновалов во время операции: зажим, скальпель, пилу…
        - Топор, - хмыкнул Худяков. - До чего же разборчивый пациент пошел! Такой наркоз не хочу, другой хочу!
        - Получилось! Молодец, Петрович! - Светлана просияла, наклонилась и поцеловала спасателя. - А кто твердил: «Старый пень, старый дед, оставили бы деда в покое?»
        - Старый дед старался, чтобы молодую учительницу не подвести, - Новоселов смущенно улыбнулся. - Я сам не знаю, что и как сделал, с перепугу, наверное…
        - Так и должно быть! - обрадовалась девушка. - На уровне инстинкта - как отдергивают руку от горячего предмета, а иначе проку не будет. Олег, - обернулась она к врачу, - давай глюкозу внутривенно, панангин и витамины, что есть из группы В. Потом уже, что стандартно делаешь в таких случаях.
        - Я этим как раз и собираюсь заняться. Потом по-быстрому в клинику, нас уже ждут.
        - Ребята, погодите пару минут, дайте домой позвонить и покурить напоследок, - попросил Петрович.
        - Олег, разрешим? - Светлана, улыбнувшись, спросила Худякова. - Я на пару минут на улицу выйду, а то душно здесь в такой амуниции, - подергала за воротник свой комбинезон.
        - Правильно, нечего нюхать всякую гадость, - Олег сделал строгое лицо. - Но имей ввиду, Александр Петрович, что в клинике придется обходиться без курева. Готовься к этому.
        Новоселов только вздохнул, больше думая сейчас о том, как сказать жене о случившемся. Собравшись с духом, он набрал ее номер. «Абонент временно недоступен», - прозвучало в трубке. «Слава богу!» - подумал Петрович и стал звонить дочери.
        - Наталья, ты где сейчас, дома?
        - Пока да, но мы с Аленкой гулять собираемся, одеваю ее.
        - Мать где? Я не смог ей дозвониться.
        - Она на рынок собиралась и по магазинам. А что случилось?
        - Ничего особенного, ногу я сломал. Сейчас в институтскую клинику поедем, нашим медикам не терпится меня на операционный стол уложить.
        - Папа, да как это тебя угораздило?! Где?!
        - Давай сейчас не будем об этом. Ты, главное, мать успокой и скажи ей, чтобы не дергалась и ко мне не кинулась в больницу, когда можно будет - я позвоню.
        - Папа, как у тебя все просто получается?! Ты представляешь, что начнется, когда я маме это выложу?! Неужели ты думаешь, что я смогу ее удержать? Тем более, что ты толком ничего не говоришь, что с тобой.
        - Я уже сказал, что ничего страшного - перелом как перелом - заживет, как на собаке. Ты все-таки постарайся мать успокоить, я тебя прошу. Все поняла? Я на тебя надеюсь. Пока.
        - Пока, папа, давай, чтоб все было в порядке.
        - Будет.
        После разговора с дочерью Петрович решил выключить телефон.
        В медблок заглянул Марат - командир второй группы.
        - Петрович, ты как?
        - Пойдет для начала, у вас там что?
        - Заканчиваем, до сумерек управимся.
        - А что за шум стоял?
        - Это ваш Монолит разорался. В чем там дело, я не понял, но, похоже, Светлана ему некстати на глаза попала. Что он к девчонке все время цепляется? А уж как сейчас вызверился - дальше вообще некуда! - Марат пожал плечами. - Этот архитектор так крыл и ее, и ее родителей, такие конструкции выстраивал, что у ППС-ников из оцепления челюсти отвисали.
        - Да что же этот ублюдок вытворяет? Если он попадется тебе на глаза, тащи его сюда, я ему таких конструкций понавыстраиваю, до конца жизни не забудет. Если бы мог, прямо сейчас морду бы ему набил! - Петрович прямо-таки рассвирепел, Марат никогда его таким не видел.
        Олег подошел прилаживать капельницу.
        - Что тут у нас творится? Кому морду бить собираемся? Сейчас успокоительное вколю или Светку на вас напущу, пусть своими методами действует.
        - Ты успокоительное лучше Медведеву вколи, причем двойную дозу, обычная на этого психопата не подействует, - буркнул Петрович.
        - Света, что произошло? Это на тебя так орал Вадим? - Олег взял за руку Светлану, вошедшую в медблок. - Нет, ты не отворачивайся, не отводи глаза. Я же вижу, что-то случилось. Если Медведев тебя обидел, он у меня не реланиум получит, а рицин.
        - Да нет, ребята, все в порядке, честно. Поцапались немножко, ерунда все это, - она тут же перевела разговор на другую тему. - Я схожу узнаю, нужна ли кому, и поеду с вами в клинику, если ты, Олег, не возражаешь.
        - Ну с моей-то стороны какие могут быть возражения, если только наш пациент не против.
        - Я только «за», - улыбнулся Петрович, но тут же выражение его лица изменилось. - Марат, ты не забыл, что я просил сделать?
        - Не забыл, только он сам сюда идет, могу пинками поторопить, если требуется.
        - Слишком много чести для него. Светочка, пойди узнай, что ты хотела, у нас сейчас здесь мужской разговор будет.
        В медблок с грохотом ввалился Медведев, он шатался, как пьяный, ноги не держали его, перед глазами все расплывалось. Светлану он в первый момент даже не заметил - все внимание было обращено на Новоселова.
        - Петрович, что с тобой? - хрипло спросил он, едва перешагнув через порог, и вдруг увидел Свету, которая смотрела на него, как ему показалось, со страхом и отвращением. Ноги окончательно перестали служить Вадиму, он сел прямо на пол.
        Светлана подошла к Медведеву, наклонилась, приподняла его голову, крепко ухватив тонкими пальцами за подбородок, и пристально посмотрела в глаза.
        - Этому - двойную глюкозу, - скомандовала не допускающим возражений тоном. - Быстро!
        Находившимся в этот момент в медблоке вдруг стало не по себе. Всем показалось, что перед ними не Света Медведева, а какая-то совершенно другая женщина - крупная, властная, намного старше возрастом, с жестким взглядом прищуренных потемневших глаз и немного надменной складкой губ. Голос тоже изменился - звонкое Светкино сопрано превратилось в глубокое контральто. Олег завороженно смотрел на Светлану. То, что он в данный момент испытывал, было не смутным ощущением deja vu,[5 - Уже виденное (фр.)] а четким пониманием того, что эту женщину он знал, не раз общался с ней, но вспомнить, кто она, сейчас никак не мог. Петровичу, похоже, облик этой женщины тоже был знаком. Вадим, находившийся на грани потери сознания, как загипнотизированный не мог оторвать взгляд от произошедшей метаморфозы.
        Олег отвернулся на пару секунд за ампулами и шприцом. За это время наваждение рассеялось - снова перед ними стояла Светлана, смотрела на них своими большими голубыми глазами.
        - Из тебя, командир, вся энергия ушла, сахар без остатка в организме выгорел. Тебе сегодня нужно побольше сладкого, поэтому съешь вечером большую шоколадку, - сказала мягко, как ребенку, но улыбнулась при этом достаточно ехидно и выпорхнула на улицу. - С орехами и изюмом! - Донеслось уже из-за двери.
        - Ведьма! - еле слышно выдохнул Медведев. Он был в каком-то странном оцепенении и даже не заметил, как Олег сделал ему инъекцию, но почувствовал, что пелена перед глазами исчезла.
        - Ведьма?! - разъярился Новоселов, приподнявшись на носилках. - Ты, подонок, будешь в ногах у нее валяться, прощения просить за свои выходки! Только не должна она тебя прощать, не должна! Ты знаешь, что мы с ее отцом пятнадцать лет вместе в милиции отпахали - я простым опером, а он судмедэкспертом! Это после второго инфаркта он в юридическом работать стал! Меньше двух лет назад от инсульта умер! А мать Светланкина - святая женщина - в таких притонах одна бывала, куда опера даже на пару соваться не рисковали! За это и за многое другое, что она для людей сделала, ее самые отпетые зэчары уважали! Она три года как от рака умерла! Ты что, гнида, вытворяешь?! До сих пор детские обиды забыть не можешь?! - Петрович перевел дух. - Ну ты и урод, если почти через двадцать лет на девочке отыгрываешься! Она одна осталась, за два года троих схоронила - еще и бабушка ее умерла - ты можешь хоть на секунду себе представить, как ей туго пришлось? Я боялся, как бы с ней самой чего не случилось, к нам на работу пристроил, чтобы на глазах была, думал у нас нормальные ребята - так нет, оказывается, нельзя, чтоб на
придурка не нарваться.
        - Я не знал этого, - единственное, что смог сказать Вадим. Он вдруг почувствовал, что начавшие возвращаться к нему силы снова куда-то пропали. - Я не знал ничего, - повторил с отчаянием. - Я за нее испугался, когда она за ребенком кинулась. Один к одному, как Захар… Мне показалось, как тогда… Вот-вот все рухнет… Я сейчас… Сейчас…
        Встал только со второй попытки - тело плохо слушалось его - и двинулся к выходу.
        - Что сейчас? Ты что надумал? - Олег попытался остановить Медведева. - Ты свалишься сейчас где-нибудь, посиди еще хоть пару минут, приди в себя.
        - Пусти, нечего мне тут рассиживаться, надо идти. - Вадим оттолкнул врача и практически вывалился из медблока.
        Куда идти, что делать, Медведев представлял себе смутно, давило ощущение нереальности происходившего, непоправимости сделанного. Хотелось проснуться и прекратить весь этот кошмар. Хотелось найти Свету и, действительно, броситься ей в ноги, вымолить прощение, но было страшно сейчас посмотреть ей в глаза. Хотелось покончить с собой…

* * *
        Когда Светлана вернулась к медикам, Петровича уже переложили на койку в машине. Игорь, что-то ворча себе под нос, вводил Новоселову еще какие-то препараты. Олег перехватил Свету на входе.
        - Ну что, поедем?
        - Да. Мне там вроде бы уже делать нечего, вот и отпустили с вами, - ответила девушка и насмешливо поинтересовалась: - Мужские разговоры закончили? Трупов нет?
        Опять что-то неуловимо знакомое промелькнуло в Светином облике и вдруг Худякова осенило.
        - Богоявленская Милица Павловна тебе не родственница?
        - Это моя бабушка, - вскинула глаза на врача Света и, в свою очередь, поинтересовалась: - Как ты догадался? Я совсем на нее не похожа. Петрович раскололся?
        - Нет, Светланка, я ничего не говорил. Было мгновение, когда ты вдруг не просто стала на нее похожа, а будто превратилась в нее. Честно скажу, просто мороз по коже прошел, жутковато это выглядело.
        Светлана растерянно оглянулась и пожала плечами:
        - Показалось, наверное, тут не очень-то светло.
        Олег, казалось, ничего этого не слышал, он стоял и смотрел на нее с восхищением.
        - Ну и тупица! Как же я сразу не понял - взгляд, интонация - точно, как у нее. Как скомандовала, никаких пререканий в помине быть не может, - Худяков окликнул второго врача: - Игорь, ты слышишь? Светлана - внучка Милицы Павловны. Ты ведь тоже у нее учился?
        - Конечно! Боже, как она нас гоняла! Сама уже оперировала редко, но нам спуску не давала - я не помню, чтобы кто-нибудь сдал хирургию с первого раза, - Игорь посмотрел на Светлану так, как будто первый раз ее увидел. - Света, а что же ты в медицинский не пошла? У тебя, по-моему, явные способности к этому делу.
        - Бабушка была против медицинского. Она считала, что я слишком впечатлительная, что ли, для медика, не смогу работать. И папа так же считал.
        - Да твоему хладнокровию, твоей выдержке каждый позавидовать может! Хотя бы сегодняшний случай…
        Света перебила Игоря:
        - Сегодняшний случай - это моя недоработка. Моя основная задача ведь в том и состоит, чтобы не было у ребят таких срывов. Все остальное - это так, художественная самодеятельность, малонаучный эксперимент.
        Петрович неодобрительно покосился на Светлану:
        - Ну вот, оказывается, ты сама во всем виновата, - и добавил с досадой: - Если Вадим бегал от тебя, как черт от ладана, так причем здесь ты? Сколько теперь ты будешь есть себя поедом? Неделю? Месяц? Полгода?
        Светлана улыбнулась:
        - Я уже погрызла себя немножко, хватит, сейчас другие заботы есть. Давай, Петрович, тобой займемся, - она задумалась, потом предложила Олегу: - Может, я сделаю обезболивание вместо обычного наркоза? На организм несравнимо меньше нагрузка будет, восстановительный период намного короче. Могу тебя, дядя Саша, усыпить прямо сейчас, а разбужу, когда будешь уже в палате. Одно только условие - во время операции я должна быть рядом. Согласятся врачи на такое? Анестезиолог не возмутится, что у него хлеб отбирают?
        - Договоримся, - твердо сказал Олег. - Ты-то, Александр Петрович, готов к таким опытам? Доверишься Светлане?
        - Да что тебе, расписку нужно написать, что я согласен?
        - Без бумаг, как ни крути, все равно не обойдется. Поскольку ты в сознании, от тебя нужна подпись о согласии на госпитализацию, на оперативное вмешательство. - Худяков озабоченно потер щеку и с легким сомнением оглянулся на второго врача. - Или что там еще недавно придумали? - спросил он у Игоря.
        - Информированное добровольное согласие на медицинское вмешательство, - Игорь заглянул в какие-то бумаги.
        - Все, Светланка, немедленно усыпляй, иначе эти бюрократы меня доконают, - решительно заявил Новоселов и закрыл глаза. - Я без сознания, в коме, короче, ничего подписывать физически не в состоянии. И вообще, я неграмотный, если очень нужно, можете сами крестик нарисовать вместо моей подписи.
        - Для начала нужно всем немного успокоиться, а то непонятно, что тут у нас за балаган, - предложила Света. - Давайте двигаться уже, а я своим делом займусь.
        Она устроилась на откидном, как в вагоне поезда, сидении рядом с койкой, на которой лежал спасатель, положила руки у основания шеи Петровича. Тонкие длинные пальцы слегка надавливали на разные участки тела в определенном порядке. Лицо стало спокойным, взгляд сосредоточенным. Не прошло и минуты, как тело Новоселова обмякло - он заснул. Теперь и Светлана смогла расслабиться. Она прислонилась спиной к стенке машины и устало закрыла глаза, не прерывая, однако, контакта с Петровичем.
        Олег с Игорем внимательно наблюдали за Светиными действиями, молча обмениваясь только взглядами, чтобы не помешать ей. Ни один, ни другой никогда ничего подобного не видели. Олег спохватился первым.
        - Света, а ты сама как? У тебя-то силы и энергия откуда берутся? Давай я тебе твой же «коктейль» поставлю, - предложил он озабоченно.
        - Потом. Сейчас дай пару ампул глюкозы, я ее так выпью. Все остальное - потом, - повторила Светлана.

* * *
        До конца дня Вадим находился в полубессознательном состоянии. Он «на автомате» командовал своими ребятами, ругался с каким-то милицейским майором, который, по его мнению, лез, куда не нужно, препирался с медиками и все время, сам не сознавая того, искал Светлану.
        Медведев думал о Петровиче, о том, что нужно зайти к нему домой и рассказать жене и дочери о том, что произошло. Он считал своим долгом лично извещать семьи, когда спасатели из его группы получали травмы во время работы, и всегда делал так. Но сейчас Вадим был не в состоянии разговаривать с кем-либо, подбирать слова, которые могли бы успокоить Зою Федоровну и Наташу. «Пока не до этого, - отупело думал Медведев, - потом, вечером, когда закончим, по дороге к Новоселовым придумаю, что сказать. А что говорить? Я же сам не знаю, что случилось. Кто Петровича из этого чертова подвала вытащил - Серега, Илья или Денька? Нужно спросить… Нужно все выяснить…»
        Перед глазами стояла странная пелена, временами Медведеву казалось, что все ребята были на одно лицо. Он смотрел на своих парней и не мог разобрать, кто перед ним - Илья или Антон, только смутно догадывался, что не Томский, потому что тот был ниже ростом. Он с трудом понимал, что ему говорят, о чем его спрашивают, смысл слов доходил до него только со второго, а то и с третьего раза, и Вадим старался отделаться самыми общими указаниями, опасаясь сказать что-нибудь не то.
        К вечеру завалы были разобраны, найдены живыми все жильцы дома, на этот раз обошлось без жертв. Милиция снимала оцепление, работа спасателей и медиков была закончена, все грузились по машинам. На грязном утоптанном снегу, поверх которого ложился покрывалом свежий, рядом с застывающей лужей сидел дрожавший от холода маленький полосатый котенок и полными ужаса глазами смотрел на приближавшуюся огромную собаку. Он уже не пищал, а только раскрывал крохотный розовый рот в беззвучном крике. Казан обнюхал малыша - тот целиком поместился бы в собачей пасти - и, осторожно подхватив зубами, вместе с ним запрыгнул в машину.
        - Молодец, хороший пес! Еще одну живую душу спас, - похвалил пса Середкин, взял у него котишку и отдал Зорину.
        Тот сунул малыша себе за пазуху, чтобы отогреть.
        - Дома уже пятеро всех мастей и размеров бегают, еще с одним отец меня даже на порог не пустит, - улыбаясь, сказал Денис. - Возьмем с собой в институт, будет у нас сторожевой кот.
        Медведев, смотревший на них пустыми глазами, не заметил ничего. «Не могу больше… Лечь и не двигаться… И чтобы никого… И ничего…» - других мыслей в голове не было.
        На базе Генка долго не мог найти Вадима, он не видел его ни в гараже, ни в душевой, ни в комнате отдыха, ни в кабинете, куда заглянул в первую очередь. Перед самым уходом домой снова сунулся туда, скорее для очистки совести, и остолбенел. Командир в грязном и мокром комбинезоне сидел за столом, на котором стояла почти пустая литровая бутылка водки.
        - Ты что?! - Середкин схватил Вадима за рукав, когда тот снова потянулся за бутылкой. - Спятил? А если кто увидит?
        - Пошел вон! - Медведев стряхнул Генкину руку. - Не твое дело!
        Вадим сидел перед включенным компьютером, на мониторе была фотография Светланы, сделанная Томским летом в полевом лагере. Сергей поймал момент, когда девушка только вышла из машины, и в глазах ее сияла радость встречи с ребятами. Вадим то увеличивал снимок до такой степени, что на экране умещались одни лишь голубые глаза, то уменьшал его до размера почтовой марки.
        - Я обидел ее, ты понимаешь?! Она вот так же смотрела на меня, а я… - Вадим вцепился руками в волосы и мрачно посмотрел на друга. - Петрович прав, она меня никогда не простит.
        - Пойдем домой, командир, не стоит здесь вот так сидеть. Уже почти ночь на дворе, давай отсюда выбираться в цивилизованные края.
        - Давай, - неожиданно легко согласился Медведев. - Только по дороге в магазин завернем. Я хочу напиться до потери сознания.
        Генка оценивающе взглянул на Вадима - тот, похоже, уже близко подошел к такому состоянию, во всяком случае, спорить с ним было бессмысленно.
        Служебный транспорт давно развез всех сотрудников и вернулся в гараж, а рейсовые автобусы после девяти вечера не ходили. Пытаться ловить машину было бесперспективно. Пришлось идти в потемках через рощу и весь Медгородок областной больницы в надежде застать на конечной последний трамвай, идущий в центр. Полная луна бросала голубоватые блики на свежевыпавший снег, под которым едва угадывались дорожки. Медведев молча брел за Середкиным, временами сходя с утоптанной тропинки. Один раз он провалился в снег по колено и чуть не упал, замысловато выругался и присел на спинку утонувшей в сугробе скамейки.
        Генка вернулся к нему.
        - Димыч, ты в порядке?
        - Дойду, - коротко ответил Вадим, зачерпнул полную пригоршню снега и уткнулся в него лицом.
        Весь путь до дому Медведев угрюмо молчал, предоставив Генке отбиваться от кондуктора в трамвае, которая увидела нашивку службы спасения на его комбинезоне и стала приставать с расспросами о взрыве, решив получить информацию из первых рук. Было видно, что Середкин страшно разочаровал ее, объяснив, что никакой взрывчатки и никаких террористов не было, никто не погиб, а дом, предназначенный к сносу, стоял практически пустой.
        - Что ты стал распинаться перед этой калошей? Она ведь все переврет, все расскажет по-своему, с красочными подробностями о том, что было и, тем более, чего не было, да еще на нас сошлется, - хмуро заметил Вадим, когда они уже подходили к его дому.
        Он, казалось, немного протрезвел, но помрачнел еще больше. Отстав от Середкина, Медведев зашел в маленький круглосуточный магазин на первом этаже своего дома, торговавший, в основном, спиртным, и взял пачку сигарет и две бутылки водки. Выйдя на крыльцо, тут же открыл одну и разом вылил в себя почти половину.
        - На… ты взял это палево? Отравиться хочешь? - Генка брезгливо взял ополовиненную поллитровку.
        - Я уже сказал, чего я хочу. Тебя насиловать не собираюсь, не хочешь - не пей. И вообще, отстань, сделай одолжение, - Медведев достал ключи, открыл дверь подъезда и резко, едва устояв на ногах, развернулся к Середкину. - Меня нужно пристрелить, как бешеную собаку. Или придушить. Если ты мне друг, ты это сделаешь.
        - Ладно, утром разберемся, что с тобой делать.
        - Не утром, а сейчас, - в ожидании лифта Вадим отобрал у Генки початую бутылку и приложился к ней. - Возьми себе другую, если что приличное в такое время найдешь, а мне и это пойдет. Если отравлюсь, то все проблемы сами собой отпадут.
        - Это если ты насмерть отравишься, а если инвалидом станешь или ослепнешь? - Генка сделал попытку вразумить друга и отнять у него бутылку, но бесполезно.
        - Пусть так. Будет веская причина наложить на себя руки, - Вадим ухмыльнулся с мрачным удовлетворением. - Я бы и сейчас это сделал, да смелости не хватает, понимаешь?! - заорал он вдруг на весь подъезд.
        - Я тебе сделаю… Заткнись лучше, всех соседей вот-вот перебудишь.
        Дверь квартиры Генке пришлось открывать самому - Медведев еще в лифте прикончил поллитровку и впал в самый настоящий ступор. Он пристально разглядывал разрисованную стенку кабины, выходить из которой никак не хотел, и молчал. Выгонять его оттуда Генке пришлось чуть ли не пинками. В квартире уже Середкин лишился дара речи - везде были портреты Светланы, нарисованные карандашом, маркером, шариковой ручкой прямо на обоях, на дверях и даже на большом зеркале, на котором ее лицо было нарисовано несколькими штрихами губной помады, неизвестно откуда взявшейся у Вадима.
        - Это Светкина помада, я ее в отделе кадров украл, когда она вышла, - Генка онемел, зато Вадим обрел способность говорить. - Видишь, до чего дело дошло… - он с тоской посмотрел на маленькую золотистую призму, лежавшую на полочке у зеркала, не раздеваясь, протопал в комнату, где рухнул на диван и отключился.
        Генка безуспешно попробовал растолкать друга. Медведев отмахивался от него, как от надоедливого комара, страшно матерился, но не приходил в себя. Пользуясь короткими периодами затишья, Генка кое-как стянул с командира комбинезон и обувь и кинул их в прихожую, затем вытащил подушку с одеялом и попробовал пристроить их Вадиму. «Задавлю суку!» - пригрозил Медведев непонятно кому; это было последнее членораздельное высказывание, которое услышал от него Середкин. Почти всю ночь Вадим, не просыпаясь, то садился на диване, то вскакивал с него, то стонал, то орал в полный голос, подушка с одеялом постоянно оказывались на полу. Генка не решился оставить друга одного в таком состоянии, а утихомирить его никак не мог. Он уже стал прикидывать, что ему делать: вызвать «Скорую» на острое алкогольное отравление или применить народное средство и дать Медведеву как следует в челюсть, чтобы вырубить его окончательно, но тот вдруг успокоился сам. Середкин пошел на кухню и вылил остатки второй бутылки в раковину. «Ну и дрянь!» - поморщился он, уловив запах не то керосина, не то еще какой-то химии. Потом вернулся в
комнату, достал еще одну подушку, не раздеваясь, пристроился в кресле напротив Вадима и задремал.
        Было почти пять часов, когда он проснулся от грохота. Медведев свалил стул, когда кинулся в ванную; было слышно, как его там выворачивает наизнанку. Когда через несколько минут все стихло, Генка решил проверить, что с Вадимом. Тот сидел на краю ванны и смотрел прямо перед собой остекленевшими глазами.
        - Живой? - осведомился Генка.
        - Я ничего не помню, - не ответив на вопрос, с ужасом сказал Медведев, все так же глядя в одну точку.
        - Ну ты даешь… - Генка прислонился к косяку и зевнул.
        - Что я пил?
        - Судя по запаху, керосин. Это то, что я видел. А что ты залил в себя на работе, не знаю, когда я тебя нашел, ты был уже хорош.
        - Я на работе напился? Ничего не помню…
        - Там ты только начал.
        - А как я дома оказался? Меня кто-то привез?
        - Мы с тобой на трамвае приехали, - Генка усмехнулся. - Ты не только двигался самостоятельно, но и довольно связно разговаривал. Это уже ты дома добавил и тебя развезло так, что я испугался, не до белой ли горячки дело дошло. Ты всю ночь орал и с кем-то порывался драться. Зеленых чертей видел или розовых слонов?
        - Ничего не помню, - повторил Медведев.
        - Да что ты заладил: «Не помню, не помню», - раздраженно сказал Середкин. - Ты сам хотел дойти до такого состояния, чем теперь недоволен?
        - Тем, что не сдох, - тихо ответил Вадим и закрыл глаза. - Очень жаль…
        - Э-э, ты в обморок только здесь не свались, башку разобьешь. Пошли в комнату, там на диван можешь падать, сколько влезет, - Генка подхватил его под руку. - Ну, давай, поднимайся, я тебя на себе тащить не собираюсь.
        - Погоди, - еле выговорил Медведев, у него снова начались рвотные спазмы.
        Так прошло все утро. Генка пытался отпаивать Вадима то молоком, то крепким чаем, но того только рвало все время. Потом Вадим без сил валялся на диване с мокрым полотенцем на голове, а Генка ругал его последними словами:
        - Какого черта, я тебя в доме даже анальгина нет! Точно, как медведь, одичал в своей берлоге, совсем спятил! Я думал, хлеще того, что было на прошлый Новый год, уже в своей жизни не увижу, но, оказывается, нет предела совершенству. Ты и в тот раз постарался, но вчера превзошел все ожидания.
        - А ты сам тогда в кабинете заснул и дрых на столе, пока я утром тебя не разбудил, - вяло огрызнулся Медведев.
        - Заснул, пока тебя дожидался, - Генка обиделся не на шутку. - Ты в бухгалтерии с Ольгой развлекался, я слушал-слушал, ждал-ждал, когда вы закончите, да и отключился.
        - Ты все слышал? - Вадим приподнялся на диване, забыв про головную боль.
        - Не только слышал, но и видел. - Медведев в ужасе уставился на Середкина, а тот с садистским удовлетворением продолжил: - Вы так увлеклись, что даже дверь не закрыли. Хорошо, что, кроме меня, никого уже не было, а то все сбежались бы на ваши вопли. Просто удовольствие было на вас смотреть, редко когда такое увидишь, тем более живьем, а не в кино. Даже завидно стало, но, понятно, в компанию к себе вы меня не приняли бы, хотя вполне можно было примоститься сзади, пока эта шлюшка тебе отсасывала. Я скромно дверь прикрыл, послушал еще немножко и пошел вниз тебя дожидаться.
        - Ты решил меня добить, - Вадим упал на подушку и закрыл глаза. - Я думал, никто об этом не знал.
        - Не дергайся, если Родина сама никому не похвасталась, как ты ее оттрахал, больше утечки информации не было. Мобильник у меня, к сожалению, без камеры, а то можно было бы заснять вашу акробатику.
        - Я тогда, наверное, с ума сошел.
        - Насчет тогда не знаю, а сейчас с тобой, точно, не все в порядке. Ты во что квартиру превратил? В детство впадаешь или в старческий маразм? На стенах рисовать начал, дальше что? Мне когда-то мозги полоскал за Светлану, а сам теперь что вытворяешь?
        - Все правильно говоришь, - еле слышно пробормотал Медведев. - Ты вылечился, а я в последней стадии, уже не сопротивляюсь.
        - Оно и заметно.
        - Скажи, как ты избавился от этого безумия? Я с тобой согласен, мое состояние называется именно так.
        - Само прошло. Куда я денусь со своей подводной лодки? Развестись, уйти, а что потом? Людка Стаську совсем испортит, у девки мозгов меньше, чем у Барби, будет, - Генка вздохнул. - Да и Светлане я не пара. Что я могу ей дать? Она из хорошей семьи, умница - два высших образования, красавица, а я - потомственный пролетарий, ни рожи, ни кожи, тихий троечник; до сих пор удивляюсь, как в военное училище поступил и смог его закончить. Середина - она и есть середина. Ты - другое дело, у тебя и воспитание, и образование, отец академик.
        - При чем тут мой отец? Я с родителями уже больше десяти лет не живу, когда они уехали, отец только-только докторскую защитил. Вообще, ты какую-то чушь несешь. Не пара… Ты еще слово «мезальянс» вспомни.
        - Короче, я на Светлану не претендую, и никто другой, по-моему, тоже: Шурик у нее на побегушках и рад этому, потому что понимает, что больше ничего ему не перепадет, Денька удовлетворился ролью автосервиса, наш Фриц тоже не в счет - его серенады Свете надоели, и он сам это наконец-то уяснил. Кончай заниматься всякими глупостями, поговори с ней напрямик, может, тоже вылечишься.
        - Сомневаюсь… - Вадим перевернулся на живот и уткнулся лицом в подушку.
        - Мне надоело слушать твое нытье, я пошел домой. Можешь напиваться, можешь вешаться, можешь со своего двенадцатого этажа прыгнуть, - Генка разозлился и ушел.
        Медведев провалялся на своем диване почти до одиннадцати часов. В голову, казалось, кто-то залил целый чайник кипятка, и она угрожала лопнуть не только от малейшего движения, но и от любой мало-мальски связной мысли. «Нет, я больше так не могу, надо что-то делать, в конце концов», - он набрался смелости, решил извиниться перед Светланой и, превозмогая боль, достал мобильник.
        - Да, - раздался в трубке усталый голос.
        - Света, здравствуй, это Медведев.
        - Я видела, от кого звонок, - в голосе Светланы появилось раздражение. - Что тебе нужно?
        - Извини меня, пожалуйста, Светочка, я вчера вел себя, как подонок. Я… я не знаю, что на меня нашло… Я подлец и скотина…
        - Что тебе еще нужно? - голос зазвенел от гнева.
        - Только одно, чтобы ты меня простила… - Вадим хотел придумать какие-то слова, кроме этих, самых примитивных, но голова не работала, он ничего другого сказать не мог.
        - У меня нет ни времени, ни малейшего желания с тобой разговаривать, я сейчас в клинике с Петровичем.
        - Когда ты освободишься, когда с тобой можно будет поговорить?
        - Никогда!!! Ты уже все сказал, и я очень сомневаюсь, что ты способен на что-то другое! - Вадим никогда не слышал в Светином голосе таких жестких нот. - И вообще, пошел бы ты туда, куда всех обычно посылаешь!
        В трубке раздались короткие гудки. Медведев снова нажал вызов. Два длинных гудка сменились короткими. Он повторил вызов. «Абонент временно недоступен», - прозвучало в ответ. Тогда он трясущимися пальцами, все время попадая не на те кнопки, набрал: «Света, прости меня, пожалуйста!» Сообщение осталось недоставленным. Вадим долго сидел в оцепенении, глядя на дисплей мобильника, потом встал и пошел одеваться. Грязный комбинезон валялся в прихожей, обычная одежда осталась на работе; купленный несколько лет назад костюм стал до неприличия тесен, и надеть, кроме безобразно затрепанных джинсов, было нечего, оставалась только форма. Ее Медведев за весь прошедший год надевал лишь один раз - на церемонию открытия института. Он вытащил ее из шкафа и кинул на диван. Завязывая галстук непослушными пальцами, Вадим с омерзением разглядывал себя в зеркале. Он плохо понимал, зачем собрался на работу, но находиться дома не мог.
        На улице Медведев тормознул машину и, не торгуясь, согласился с запрошенным до Горелова стольником. Дорога заняла полчаса, за это время он решил, что будет делать: «Подам рапорт. Пусть уволят… Я не смогу больше смотреть Свете, Петровичу, Генке в глаза… Я вообще не должен работать с людьми, тем более, командовать кем-то. Пойду вагоны разгружать… Мне только там место».
        Проходя через проходную, Вадим заметил недоуменный взгляд охранника, который ни разу не видел его в форме. Подобные взгляды сопровождали его все время, пока он не добрался до кабинета и не заперся там. С отвращением посмотрев на компьютер, Медведев взял лист бумаги и начал писать. Примерно через полчаса перечитал написанное и пришел в ужас. Все слова, которые пришли ему в голову по дороге на работу и которые казались ему подходящими, убедительными, логичными, на бумаге выглядели нелепо, доводы были жалкими, а мысли убогими. Вадим скомкал лист, кинул его в мусорную корзину и попытался написать по-другому. Получилось еще хуже. Третья попытка провалилась в самом начале. Рука спазматически дергалась, выводя на бумаге жуткие каракули, и фразы получались такими же корявыми.
        Медведев сыпанул в кружку побольше кофе и закурил, дожидаясь, пока закипит чайник. «Почти год не курил… Все бесполезно… Ничего не могу, ни на что не способен…» - в тяжелой голове ползали обрывки вялых мыслей. Кофе не помог, тяжесть не прошла, только сердце стало колотиться, как после хорошей пробежки, а в желудок, казалось, насыпали битого стекла. Вадим вытащил из корзины лист с первым вариантом и начал переписывать его заново, стараясь сдержать дрожь в руке.
        К концу обеденного перерыва Медведев вошел в приемную.
        - У себя? - поинтересовался у секретарши Раисы Николаевны.
        Та молча кивнула в ответ и, как показалось Вадиму, осуждающе посмотрела на него.
        Черепанов разговаривал по телефону. Увидев Медведева, он рукой показал ему: «Проходи, садись и подожди немного». Пока Вадим оглядывался назад, соображая, не лучше ли ему подождать за дверью, Черепанов закончил разговор.
        - Что ты там мнешься? Иди сюда, - он показал на стул, стоявший напротив него.
        Медведев сел и молча положил перед начальником исписанный лист.
        - Это что? - подозрительно глядя на бумагу, спросил Николай Кронидович.
        - Рапорт… - давать какие-либо объяснения не было ни моральных, ни физических сил.
        - По поводу вчерашнего? Так, ну и что ты там понаписал? «Смиренный игумен Пафнутий руку приложил…» Компьютер на что дан? Не пользуемся, а начальник сиди, разбирай каракули! - Черепанов вытащил из футляра очки, надел их и со все возрастающим интересом начал изучать содержание. - М-м… Честь и достоинство офицера… Прелестно… Недопустимое… Что? Ах да, поведение. Однако почерк у тебя… Не считаю далее для себя возможным… Какой стиль!
        Вадим почувствовал, что у него задергалось левое веко, и повернул голову так, чтобы начальник этого не заметил.
        - Замечательно! Ты, оказывается, не только рисуешь! Продолжай в том же духе, и Нобелевская премия по литературе тебе обеспечена. - Черепанов снял очки и внимательнейшим образом стал разглядывать Медведева. - Данный опус я оставлю у себя, запру в сейф, а лет через сорок мои благодарные наследники продадут с аукциона за бешеные деньги автограф великого писателя. Что же подвигло тебя на сей вдохновенный труд?
        У Вадима дергалось уже не только веко, но и щека.
        - Ну-ка, родной, развернись ко мне. Забыл, что начальство нужно «есть глазами», а не с сторону коситься? Ах, у нас, оказывается, нервы разыгрались! Просто выпускница института благородных девиц! Кисейная барышня! Ты, смотри, тут в обморок не свались, а то у меня под рукой ни нашатыря нет, чтобы тебя в чувство приводить, ни валерьянки, ни каких-либо других средств для успокоения нервной системы. Впрочем, я смотрю, ты вчера стресс снимал с большим усердием. Вот с этим, - начальник щелкнул по бумаге ногтем, - не мог до завтрашнего дня дотерпеть? Обязательно нужно с похмелья вваливаться к начальнику с подобными глупостями? Хотя нет, зря я возмущаюсь, на здоровую голову такой шедевр ни за что не получился бы.
        От души поиздевавшись над Вадимом подобным образом, Николай Кронидович перешел на сухой официальный тон:
        - Медведевой придется объявить строгий выговор с предупреждением о неполном соотвествии, не справляется она со своими обязанностями. Подумаем, кем можно заменить ее; в отделе кадров пусть остается, я не против, но впредь к работе с группой я ее не допущу.
        Вадим подскочил, как ужаленный:
        - Светлана ни в чем не виновата!!! Это все я, с меня и спрашивайте!
        - Не виновата? С тебя, говоришь, спрашивать. Хорошо, я как-нибудь на досуге обдумаю, что с тобой делать, - саркастически усмехнулся Черепанов и вдруг вполне дружелюбно спросил: - В отпуске сколько не был - два года или три?
        Он опять надел очки, что-то поискал в компьютере, через минуту вытащил из принтера распечатанный документ и поставил на нем свою подпись.
        - Заполняй.
        Начальник сунул Медведеву заявление на отпуск. Тот прижал продолжавшую дергаться щеку ладонью.
        - Я не…
        Черепанов не дал ему продолжить:
        - Это приказ, а приказы старшего по званию молча выполняют, а не обсуждают! - В глазах у начальника мелькнул нехороший огонек. - С завтрашнего дня пиши. Чтобы я тебя месяц на работе не видел, и даже в ближайших окрестностях не появляйся! - Он снял телефонную трубку.
        - Танюша, - сказал Черепанов Маковой, - сейчас к тебе Медведев подойдет. Посчитай ему отпускные и, если есть такая возможность, выдай сразу на руки наличкой. Сделаешь? Вот умница! Только ты старика и радуешь, в отличие от всех остальных. И еще. Куда-нибудь санаторные путевки у нас есть? В «Песчаное»? На три недели, с понедельника? Отлично! Как раз то, что нужно. Давай-ка мы Вадима Дмитриевича туда отправим.
        - Я не собираюсь ехать ни в какой санаторий, ни к чему это, - Медведев попытался протестовать. - Я абсолютно здоров.
        - А кто говорит, что ты болен? - Николай Кронидович глянул на него поверх очков. - Поедешь, отдохнешь, на лыжах покатаешься, чистым воздухом подышишь, - он потянул носом воздух. - Опять курить начал? - начальник неодобрительно покачал головой. - Потом обязательно на неделю к родителям съезди, по пути ведь.
        - Мне сейчас не до отдыха.
        - Нет, он еще будет со мной пререкаться! Не знаю, что там у тебя со Светланой Александровной произошло, и не собираюсь в это вмешиваться. Вы, в конце концов, взрослые люди, сами разберетесь. Извинись перед ней, но только не сегодня, - добавил ядовито Черепанов, - с тобой сейчас исключительно в противогазе общаться можно. Совсем рехнулся - в таком состоянии начальству на глаза соваться! Еще и форму надел! Не стыдно?
        Вадим густо покраснел.
        - На работу звонить не смей, служебный мобильник давай сюда. Уберу в сейф вместе с твоим сочинением, а когда выйдешь из отпуска, получишь и то, и другое. Надеюсь, что за месяц мозги у тебя на место встанут, и ты при мне это произведение уничтожишь. Придется моим потомкам другими способами себя обеспечивать. Все, иди в бухгалтерию к Маковой, она тебе выдаст деньги и путевку.
        Понимая, что говорить что-либо бесполезно, Медведев пошел к Танюшке. Та, наверное, тоже была осведомлена о вчерашнем, потому что посмотрела на него с брезгливой жалостью, сунула несколько листков и велела расписаться, «где галочка». Выдала деньги: «Пересчитай!» - и путевку: «В поликлинике санаторно-курортную карту заполнить нужно», и с лязгом закрыла сейф. Вадим не глядя затолкал деньги в карман и хотел поговорить с ней, но Макова демонстративно отвернулась от него и уткнулась в компьютер.
        Медведев вышел из корпуса, привалился боком к стене и вытащил купленную вчера пачку сигарет. В последнее время курить уже почти не тянуло, но после вчерашних событий все старания бросить пошли прахом. Светлана, видимо, все еще была в клинике с Новоселовым, ее телефон больше не отвечал, SMS-ка зависла в режиме ожидания. Вадим понимал, что его действия отдавали слабоумием, в этом Черепанов был абсолютно прав. «Вечером напился, как свинья, сегодня в несомненном помрачении рассудка написал совершенно дурацкий рапорт, заявился с этой писаниной к начальнику да еще начал с ним спорить», - Медведеву стало тошно от всего произошедшего. Пытаться извиниться перед Светланой по мобильнику было полным идиотизмом, похоже, этим он еще больше все испортил.
        У крыльца затормозила «девятка», из нее вышла Ирина Устюгова. Она явно была чем-то раздражена, по-обычному хмуро глянула на Медведева, коротко поздоровалась с ним и собралась пройти мимо, но Вадим окликнул ее:
        - Ирина, можно тебя на минутку?
        - А почему это вдруг «ты»? - огрызнулась Ирина, надменно посмотрев на него.
        От такой ничем не прикрытой неприязни Медведев просто растерялся:
        - Извини… те. Я думал… Мы уже давно сталкиваемся по работе… С остальными ребятами, насколько я знаю…
        - С остальными - другое дело, - оборвала его Ирина. - Но не с вами, Вадим Дмитриевич, - сказано это было жестко, даже зло.
        - Извините, Ирина Владиславовна. Не знаю, в чем я до такой степени провинился перед вами, что вы с первой же минуты знакомства стали меня ненавидеть. Извините, еще раз прошу.
        - Ненавидеть?! Боже мой, да у вас, сударь, мания величия! - Ирина саркастически рассмеялась, смерив его взглядом с головы до пят. - Я не испытываю к вам таких сильных чувств, даже не мечтайте об этом! Вы мне всего лишь неприятны, а ваши неуклюжие попытки заигрывать со мной только усиливают эту неприязнь. Надеюсь, я имею право иметь личные симпатии и антипатии, - желчно добавила она.
        Вадим с ужасом проводил ее взглядом. «Ну и змея! Кобра плюющаяся! Что Томский нашел в этой мегере? Ладно, допустим, на него и на остальных ребят она так не вызверяется, сдерживает свой норов, но неужели он совсем ничего не замечает? Или замечает, но его это устраивает? Непохоже, он нормальный мужик, не тряпка, не подкаблучник, - Медведеву в голову пришла ошеломляющая мысль: - А может, она из-за него так на меня кидается, может, ей кажется, что я Сергея затираю, что из-за меня он в группе на последних ролях? Бред какой-то! Серега сам старается держаться в сторонке, только с Ильей, в основном, общается да еще в последнее время с Денисом. Год уже у нас работает, а до сих пор как чего-то стесняется. Если бы со Светой нормальные отношения были, спросил бы у нее, в чем тут может быть дело».
        Опять все мысли вернулись к Светлане. Вчерашние события вспоминались как кошмар, от которого останавливалось сердце, а к горлу подступала тошнота. «Пойду к Зине за валерьянкой по рецепту Кронидыча. Где только сейчас ее искать?» - Медведев двинулся в корпус медико-биологического подразделения, где теперь вместо медпункта в распоряжении сотрудников института была полноценная поликлиника.
        Зина нашлась на первом этаже рядом с регистратурой в кабинете с табличкой: «Доврачебный прием. Кузьмина Зинаида Николаевна». Около кабинета никого не было, Вадим постучал в дверь и услышал голос своей соседки: «Войдите!»
        - Здравствуй, Зинаида Николаевна! С новосельем! Как устроилась? Чего тебе пожелать на новом месте: побольше работы или поменьше?
        - Привет, Вадим Дмитриевич! Пожелай достойной оплаты за работу, - Зина улыбнулась. - А я пожелаю, чтобы вы ко мне не больше чем с насморком приходили.
        - Постараемся. Но обещать ничего не могу, не все от нас зависит.
        - Кое-что и от вас, - Зина внимательно посмотрела на Медведева. - Ты как сегодня?
        - Паршиво… - Вадим тяжело вздохнул. - Во всех отношениях. К тебе за валерьянкой пришел, нервы ни к черту. - Он виновато взглянул на свою соседку. - Извини, я вчера накуролесил. Сильно шумел?
        - Было маленько. Марат рассказал мне, что произошло, - Зина покачала головой. - Все вы одинаково со стрессом боретесь, - и предложила: - Давай давление померяю и кардиограмму сниму, потом посмотрим, чем тебя лечить.
        - Мне путевку в Песчаное подсунули. Танюшка Макова сказала, что я какую-то карту должен заполнить.
        - Все правильно, туда с санаторно-курортной картой ехать нужно. Это мы быстро сделаем. Раздевайся, как на плакате нарисовано, и ложись на кушетку, а я пока за твоей карточкой в регистратуру схожу.
        Зина ходила вроде бы и недолго, но Медведев успел задремать.
        - Вадим, просыпайся, - услышал он, как ему показалось, через секунду. - Я не могу тебе, спящему, кардиограмму снимать.
        Кардиограмма и давление оказались нормальными.
        - Голову кружит, тошнит, желудок болит?
        Вадим кивнул.
        - Если я тебе сейчас дам успокоительное, ты до дому не доедешь, заснешь по дороге. Выходной сегодня? Поезжай домой, выпей активированного угля таблеток пять, потом поешь как следует.
        - Никакая еда в меня сейчас не полезет.
        - Мед есть?
        - Где-то был.
        - Выпей теплого молока с медом и под одеяло. Выспись, и все пройдет.
        - Я не могу спать, все время о вчерашнем думаю. Хотел перед Светой извиниться, пока по телефону; она сказала, что ей не до меня и вообще выключила мобильник.
        - Ты пока к Светлане не приставай, подожди, когда она остынет. Сейчас ей и в самом деле не до тебя. Она вчера как уехала с Новоселовым, так от него и не отходила.
        - Зина, а как Петрович? Что-нибудь по своим каналам знаешь?
        - С ним все нормально будет, хотя, конечно, не двадцать лет - быстро кости не срастутся. Месяц точно пролежит, потом могут домой выписать, если будет положительная динамика. Посмотрим, сейчас сложно о чем-то говорить.
        - Это я не досмотрел. Надо было самому все проверить, - Медведев поморщился.
        - Все сам да сам, Марат у меня такой же. Не разорветесь ведь, везде не поспеете, - Зина покачала головой. - Поворачивайся на живот и снимай штаны, я тебе «никотинку» поставлю. Попрошу терапевта заполнить тебе карту заочно, медкомиссия была в самом конце декабря, анализы свежие - нечего тебя по кабинетам гонять. Завтра заберешь. - Не прерывая разговора, Зина сделала укол. - Все, ватку подержи, немного кровит. Полежи несколько минут и можешь одеваться.
        Самого укола Вадим не почувствовал, но потом вдруг появилось ощущение, что голову и шею ему обложили горчичниками. Затем жжение распространилось на грудь и даже на спину, стало жарко. Он сел на кушетке.
        - Зина, что-то со мной не то.
        Медсестра обернулась. Вадим был пунцово-красного цвета.
        - Все нормально. Никотинка подействовала, разогнала по сосудам кровь. Сейчас это пройдет и голова кружиться перестанет.
        Жар и краснота, как и сказала Зина, через некоторое время прекратились, голова стала неожиданно легкой и ясной.
        - Подозреваю, что у тебя дома никаких лекарств нет, - Зина протянула Медведеву таблетки. - Держи активированный уголь. Его на пустой желудок прими, запей стаканом воды, через полчаса можешь поесть, - дала еще две пластинки. - Голову опять начнет кружить - выпей таблетку «никотинки», если заснуть не сможешь - пару таблеток валерьянки.
        - Это которые желтые? - Вадим сунул лекарства в карман. - Спасибо, Зина, только это для меня слишком сложно, я не разберусь с ними.
        - Разберешься, на упаковке все написано, если что - звони, не стесняйся, - Зина махнула на него рукой и вздохнула: - Ох, женить тебя пора. Сколько еще можно так неустроенно жить? Не дай бог, заболеешь, что тогда? За таблетками в аптеку и то сходить некому. Уже забыл, что год назад с тобой приключилось?
        - Да кому я нужен? - Медведев мрачно посмотрел на нее. - Светлана меня никогда не простит, Ольга мужа себе нашла, Танюшка - и та разлюбила, даже не улыбнется. С Ириной сегодня заговорить рискнул, именно, что рискнул, больше не стану - чуть на месте не убила.
        - За что? - поразилась Зина.
        - Хотел бы я знать… - Вадим пожал плечами.
        - Про Ирину ничего не могу сказать, почти не знаю ее, а Светлана нормально к тебе относится. С ней вы помиритесь.
        - Мне бы твою уверенность… Да и что толку, если помиримся? От нее Меньшиков ни на шаг не отходит.
        - Помиритесь, говорю тебе. С Шуриком у нее совсем другие отношения - чисто приятельские. Помнишь, как они в настольный теннис играли? Два пацана, да и только.
        Вадим только вздохнул в ответ. Он уже оделся и пошел к выходу, но на пороге остановился и еще раз спросил:
        - Считаешь, что мы со Светланой помиримся? Что она простит меня?
        - Простит. Если поймет, что ты ее любишь - простит.
        - Значит, и ты догадалась, что я ее люблю… - Вадим без сил привалился к дверному косяку. - Кто еще об этом догадался?
        - Да, наверное, только Антошка с Шуриком твои нападки на Светлану принимают за чистую монету, остальным уже давно все ясно. Я это еще осенью поняла, когда ваш Сергей кислотой облился.
        - Ты хочешь сказать, что я давно веду себя как последний идиот? - невесело поинтересовался Вадим.
        - Успокойся, - Зина улыбнулась, - не ты первый, не ты последний. Посмотри на того же Сергея и утешься - он, вроде тебя, с ума сходит от своей Ирины, только и разницы, что не боится это показывать. Собственный авторитет его не давит, он не Монолит, как некоторые.
        - Был Монолит, да весь вышел, в пыль рассыпался. Веником эту труху можно в совок смести и в мусорное ведро выкинуть. - Вадим махнул безнадежно рукой, вышел из кабинета и пошел к себе переодеться.
        Форму Медведев решил оставить на работе, все равно нести ее домой было не в чем. Вадим натянул джинсы и свитер и сразу почувствовал себя лучше. Прибрав разложенные на столе бумаги, он еще раз попробовал позвонить Светлане. «Абонент недоступен», - ответ был все тот же, и все так же висела недоставленная SMS-ка. «Зина права, завтра буду ходить за Светой, как Серега за Ириной, пока она меня не простит», - поглощенный этой мыслью Вадим вышел на улицу и остановился закурить.
        - Зря ты форму снял, - раздался сбоку голос Ирины Устюговой. - Тебе идет. Особенно хорошо с цветом глаз сочетается.
        Она стояла рядом со своей машиной и тоже курила, глядя на садившееся в просеку среди сосен неяркое зимнее солнце. Небо поражало изысканными переливами нежнейших красок - от пастельного ультрамарина в зените через зеленоватую бирюзу и лимон к бутону чайной розы у линии горизонта.
        - Издеваетесь, Ирина Владиславовна?
        - Нисколько. - Устюгова подошла к Медведеву. - Хочу извиниться перед тобой. Я сегодня с утра немножко не в себе, в пробках настоялась, пока сюда ехала, да еще с вашим охранником поругалась, а тебе за всех досталось. Извини. Если хочешь, перейдем на «ты». - Ирина щелчком отбросила недокуренную сигарету в сугроб.
        Вадим недоверчиво смотрел на Устюгову.
        - Злишься? - чуть склонив голову набок, Ирина внимательно рассматривала Медведева.
        - Нет, но не могу поверить собственным ушам. Чего угодно ждал, но не этого. Такие переходы…
        Она вдруг взяла его за рукав куртки и потянула на себя.
        - Мир? - Ирина протянула руку.
        Вадим судорожным движением отшвырнул сигарету, взял маленькую крепкую ладошку, сжал и вдруг, склонившись к ней, поцеловал.
        - Вот еще чего придумал! - Ирина выдернула свою руку и спрятала ее в карман дубленки. - Ты зачем на работу прибежал?
        - Сам не знаю… - Медведев с силой нажал на глаза основанием ладоней.
        - Сергей мне говорил, что вы сегодня отдыхаете.
        - Больше он тебе ничего не говорил? - Вадим острожно глянул на Устюгову.
        - Сказал, что вчера вы на взрыв газа выезжали, по его словам, ничего особенного, все живы, Петровичу вашему только не повезло.
        - Рядом с ним баллон с газом взорвался, так что, можно считать, ему, наоборот, очень даже повезло - сломанными ногами отделался, - тяжело вздохнул Медведев и после паузы добавил: - Я вчера Свету очень сильно обидел, она теперь не хочет разговаривать со мной, обругала и телефон выключила, - признался Вадим. - Что теперь делать - не знаю.
        - Света? Тебя? Обругала? - Ирина была поражена. - Ну-у, ты хорошо постарался…
        Вадим ссутулился.
        - Понимаешь, меня замкнуло, я даже не помню толком, что произошло, что я ей наговорил. Я за нее испугался, когда она за ребенком кинулась, потом все, провал в памяти, - Медведев выдавил это из себя, внимательно разглядывая утоптанный снег под ногами.
        - Ты домой? - поинтересовалась Ирина. - Садись, подвезу, по дороге расскажешь.
        - Спасибо, не откажусь. - Вадим поднял голову и постарался улыбнуться. Улыбка вышла кривая, а глаза были переполнены горечью и отчаянием. - Я тебе уже все рассказал, что мог, сейчас тебя бы послушал, может, посоветуешь, что сделать. Я хочу, чтобы Света меня простила, мне так плохо сейчас.
        - Можно подумать, что ей сейчас хорошо! - Ирина фыркнула и резко тронула машину с места. - Пристегнись! Ладно, она сейчас делом занята, с Петровичем вашим в клинике возится, особо нет времени для переживаний. Ты Свете под горячую руку не суйся, раз уж так рассердил ее. Выжди день-другой, пока она остынет.
        - А она не подумает, пока выжидать буду, что я, как последний подонок, вообще извиняться не собираюсь?
        - Нет, ты же попробовал это сделать, только не вовремя.
        - Никогда она меня не простит. - Вадим мрачно уставился на панель под ветровым стеклом. - Я ее люблю, а она меня не любит, я ей отвратителен, как не знаю кто.
        - Не знаешь, так и не говори. - Ирина чуть притормозила. - Простит. Любит она тебя, может быть, только сама этого не сознает, а я еще в Рябиновке поняла, как она к тебе относится.
        - Ирина, этого не может быть! Тебе показалось!
        - Ты считаешь, что Света так о Сергее беспокоилась, когда вместе с медиками в Рябиновку поехала! - Ирина усмехнулась. - Да у нее глаза в разные стороны смотрели, когда она из машины выскочила: полглаза на него, а полтора - на тебя. Увидела, что ты в порядке, и только тогда на остальных внимание обратила. Ты, конечно, ничего не заметил, ничего не понял.
        - А я тогда на нее накинулся при всех. И еще не раз такое бывало… - Медведев покачал головой. - Нет, на этот раз она меня не простит.
        - Хватит ныть! Простит, послушай, что тебе старая женщина говорит! - Ирина начала терять терпение.
        - Это кто же тут старая женщина? - Вадим скептически глянул на Устюгову.
        - Я, - ответила Ирина без тени кокетства. - Я, Вадим, старше не только Сергея, но и тебя. Это по паспорту, а если зачесть каждый год из десяти лет замужества за два, то я уже совсем древняя бабка.
        Медведев не знал, что и сказать. Он удивленно разглядывал Устюгову, а она продолжила:
        - Ты очень похож на моего бывшего мужа. Извини, но я тебя как увидела, то сразу подумала: «Еще один самец, уверенный в собственной неотразимости», а ты еще подлил масла в огонь своим высказыванием по поводу торговли косметикой и к тому же попытался заигрывать со мной. Вот я на тебя и ополчилась.
        - Язык мой - враг мой, - вздохнул Вадим. - Не извиняйся, Ира, ты не столь уж далека от истины, я далеко не подарок.
        - Я тоже, как ты мог заметить, - Ирина рассмеялась.
        - Сергей думает по-другому, - улыбнулся Вадим.
        - По-другому, говоришь… - теперь уже вздохнула Ирина и сменила тему. - Вернемся к тому, с чего начали. Тебе со Светланой лучше всего не пересекаться какое-то время, пауза вам нужна, чтобы в самих себе разобраться. Попадетесь на глаза друг другу завтра или послезавтра и вместо того, чтобы помириться, опять поругаетесь из-за пустяка, опять искры в разные стороны полетят.
        - Меня Черепанов в отпуск выгнал, сунул путевку в профилакторий и приказал месяц на работе не появляться, даже мобильник служебный отобрал.
        - Правильно сделал! Ваш Николай Кронидович умнейший человек и просто замечательный дядька, он меня совершенно очаровал, когда мы с ним вместе из Москвы ехали. Он такой галантный кавалер, куда вам всем до него, - насмешливо заметила Устюгова. - Все правильно, тебе сейчас самое лучшее уехать на какое-то время. И знаешь, что я тебе посоветую? Напиши Светлане письмо, напиши обо всем, что ты думаешь, что чувствуешь, сам, в конце концов, придумай, что можно написать, чтобы она тебя простила. Это произведет большее впечатление, чем если ты будешь ходить за ней тенью и постоянно повторять одно и то же: «Света, прости меня. Извини меня, Света».
        - Я не знаю ее адреса, - Вадим покачал головой. - Дом только знаю, где она жила, может, переехала уже давно.
        - Это что за детский лепет?! - возмутилась Ирина. - Отговорки на уровне колхозного детского сада! Напиши на работу. Уж этот-то адрес ты должен знать! В кадровую службу. Медведевой Светлане Александровне.
        - Ирина, спасибо за идею, - Вадим оживился. - Мне такое никогда бы в голову не пришло, я, действительно, собрался ходить за ней хвостом, пока она не простила бы меня.
        - И разозлил бы ее еще больше. Слушай советы бабушки Арины, может, и выйдет толк, - Ирина расхохоталась. - Ты где живешь? Куда тебя везти?
        - Высади меня прямо здесь, - Медведев обратил внимание, что они проезжали мимо старого городского парка. - Пойду пройдусь, я когда-то жил в этом районе. Вот, видишь, школа? Я там учился, а если дворами идти - пять минут, и будет бывший дом. А сейчас живу на Гоголя между стадионом и таблеточной фабрикой, там три башни панельные построены, в одной из них моя берлога.
        Отстегивая ремень, он вдруг спохватился:
        - Ирина, не сочти за нахальство, дай, пожалуйста, твой телефон.
        - Нет проблем, записывай, - она продиктовала десяток цифр и добавила, смеясь: - Занеси в память бабку Арину, это будет мой псевдоним.
        - Обязательно, бабуля, спасибо тебе за все. Ты молодец, я рад за Серегу, - сказав это, Вадим вдруг обнял Ирину и поцеловал ее. Потом рывком выбрался из машины, одним махом перебросил свое массивное тело через ограду парка и скрылся в его сумрачной глубине.
        - Псих ненормальный! - пролепетала ошеломленная таким натиском Ирина.
        Она не сразу пришла в себя и довольно долго сидела неподвижно, а затем кинула Медведеву вдогонку SMS-ку с таким содержанием и медленно поехала домой, по дороге думая о настойчивых уговорах Черепанова перейти на работу в Институт экстремальных проблем и возглавить одну из лабораторий подразделения экологической безопасности.
        Мысли о работе очень скоро отошли на второй план. «Сергей думает по-другому», - вспоминались Устюговой слова Вадима. Ирина знала, что Сергей любит ее, да он и не скрывал своих чувств, хоть и ни разу не сказал ей об этом в открытую. Его глаза говорили: «Люблю!» лучше всяких слов, и Ирине порой даже становилось немного не по себе, когда она замечала в них пылкое чувство и страстное желание близости. Однако Томский не позволял себе ничего, а если решался поцеловать Ирину, то потом виновато смотрел на нее, ожидая вспышки гнева, и с явным облегчением переводил дух, когда этого не случалось. «Он такой же, как и все, - уговаривала себя Ира, - ему нужна только постель. Может быть, отношения с ним и могут продлиться какое-то время, даже год-другой, а дальше… Я же старше его!!! Нет, лучше не морочить голову ни мужику, ни себе, надо прекращать все как можно скорее, сейчас будет не так больно, как потом. У меня жизнь уже устоялась, ломать ее не стоит, и у Сергея со временем наладится: женится на хорошей девушке, которая нарожает ему еще детей, будет заботиться о них и о муже. А я на это не способна! И не
люблю я его! И не нужен он мне!» Она не хотела признаться самой себе, что боится привязаться к Сергею, а потом потерять его, боится того, как сложатся отношения с его матерью и, самое главное, - с Лешкой, почему-то ей казалось самым страшным когда-нибудь услышать от него: «Ты мне не мать!»
        Стараясь убедить себя в том, что Томскому нужно как можно скорее объяснить, что между ними не может быть никаких отношений, кроме дружески-деловых, Ирина в глубине души понимала, что у нее вряд ли хватит на это решимости. «Он славный, и мальчишка у него хороший, - помимо своей воли думала она и тут же сердито гнала эти мысли прочь: - Что с того? Все они славные и хорошие до поры, до времени!»
        Поздно вечером, засыпая, Ирина выпустила из-под жесткого контроля рассудка свои чувства и опять подумала уже сквозь дрему: «Он славный…» А потом всю ночь Ирине снились глаза Сергея, то, как он смотрел на нее в Рябиновке: удивленно, немного растерянно, немного застенчиво, а потом восхищенно. Не только глаза Томского запомнились ей, она тогда оценила и его фигуру - поджарую, мускулистую, про такие говорят: «Ни капли жира». Ирина вспомнила, как стойко Сергей терпел боль, совсем не слабую, от ожога, пытаясь даже шутить, когда она вытирала с его спины серную кислоту, как защищал Медведева, когда она сгоряча накинулась на командира. «Славный, милый, хороший», - не слушая никаких доводов здравого смысла, твердило сердце, которое всегда стремится к тому, чтобы его приручили, даже если знает, что, возможно, когда-нибудь придет расставание с приручившим и будет больно, но лучше боль, чем ничего.
        Утром к изумлению сотрудников кафедры экологического мониторинга Ирине Владиславовне Устюговой курьер доставил огромный букет чайных роз. Внутри находилась записка: «Бабушке Арине с благодарностью от психа ненормального!»

* * *
        В институте стояла необычная тишина. Сессия закончилась; студентов во время каникул, да еще в субботу, никого не было. Ирина сидела в лаборатории совсем одна и под музыку из «Щелкунчика» раскладывала на компьютере пасьянс. Услышав скрип открывшейся двери, она обернулась и увидела на пороге Томского. Он обрадованно улыбнулся и поздоровался с ней.
        - Привет! Ты сегодня один, без Алешки? - Ирина вдруг почувствовала неловкость, оказавшись наедине с Сергеем.
        - У моего двоечника сегодня олимпиада по географии.
        - Двоечников на олимпиады не посылают, - Ирина чуть принужденно рассмеялась и, встав из кресла, застегнула белый халат на все пуговицы, будто воздвигая барьер между собой и Томским. - Ты по телефону не мог позвонить вместо того, чтобы сюда приезжать?
        - Я хотел с тобой поговорить. И не по телефону, а так, чтобы видеть твои глаза.
        Ирина с легким удивлением посмотрела на него, и вдруг лицо ее стало серьезным. Она подумала: «Вот оно! Лучше случая для разговора не найти, откладывать не стоит!»
        - Давай поговорим. Что-то случилось?
        - Ничего. То есть нет, случилось, но не сейчас, а давно. - Все заранее подготовленные и даже отрепетированные по дороге слова вылетели из головы, и Сергей выпалил самое банальное, но именно то, что он давно хотел сказать и не решался: - Ира, я люблю тебя, выходи за меня замуж.
        - Сергей, ты что, с ума сошел?! - Ирина в изумлении отшатнулась от него. - Ты долго думал, прежде чем такое сказать?
        Такой реакции Томский не ожидал.
        - Ира, почему ты так относишься к моим словам? Я слишком примитивен для тебя? Бывший мент, разведенный, с ребенком, но без какого-либо образования, особых способностей и перспектив в жизни, случайно прибившийся к нормальным мужикам. Слишком простой, слишком средний - среднего роста, средней внешности, средних способностей - таких двенадцать на дюжину. - Сергей в сердцах, досадуя на себя, пихнул по столу толстый каталог оборудования и опрокинул стакан с голубой жидкостью. - Мы с тобой столько общались, ты столько занималась со мной, с Лешкой, и мне казалось… Почему?! - почти крикнул он.
        - Потому что ты явно не соображаешь, что говоришь, и еще меньше, что делаешь! - Ирина схватила тряпку и стала вытирать образовавшуюся лужу. - Ты уже один раз вляпался в кислоту, еще хочешь?
        - Я готов каждый день поливать себя кислотой, чтобы только ощутить, как твои руки прикасаются ко мне, чтобы хоть изредка слышать, как ты меня тогда назвала! - Сергей, не удержавшись, схватил ее за плечи.
        Ласковое «Сережа» вспомнилось Томскому, и он с надеждой заглянул в синие глаза.
        - Совсем рехнулся?! Пусти! Дай руки вымыть! - Глаза сверкнули холодной сталью.
        Сергей отпустил Ирину и очень тихо спросил:
        - Я совсем тебе не нравлюсь? Я противен тебе?
        Ирина долго вытирала руки, потом, не глядя, бросила полотенце на письменный стол и еще тише ответила:
        - Очень нравишься.
        - Тогда в чем дело? Или, может быть, в ком? У тебя кто-то есть?
        - Никого у меня нет. Не в этом дело и не в тебе, Сережа. Во мне…
        Ирина отвернулась. «Все не так, я не то хотела ему сказать!» - в отчаянии подумала она.
        - Я тебя не понимаю. Почему? - Сердце Томского заныло от услышанных слов.
        - Я не хочу испортить твою жизнь. Зачем я тебе?
        - Как зачем? Я не могу без тебя! Пусть это наваждение, болезнь, но от такой болезни я лечиться не стану! Я хочу все время быть рядом с тобой, слышать твой голос, видеть твои глаза, чувствовать прикосновение твоих рук! - Сергей развернул Ирину лицом к себе и увидел, что в глазах у нее стояли слезы. Томский на мгновение опешил, а потом стал покрывать ее лицо поцелуями. - Ириша, ну что ты? Не надо! Пойми, я люблю тебя, ты нужна мне! Как тебе это объяснить, чтобы ты все поняла? Ты же видишь, что я постоянно нахожу разные поводы, вплоть до самых нелепых, чтобы позвонить тебе, и почти радуюсь, когда Леха получает двойку, потому что тогда появляется вполне уважительный предлог приехать к тебе. А что я чувствую, когда ты обещаешь позвонить… Я жду твоего звонка и начинаю злиться на всех, кто звонит мне, даже на Лешку и маму, ведь вдруг в этот момент ты набираешь мой номер и слышишь короткие гудки; в транспорте и на улице я держу мобильник в руке, чтобы не пропустить твой звонок, беру телефон с собой в душ и схожу с ума от счастья, когда вижу на дисплее твое имя, а потом переживаю, что не сказал тебе
чего-то важного. Я не могу без тебя, больше ничего не могу сказать…
        Ирина была ошеломлена:
        - Ты ведь меня совсем не знаешь, Сережа!
        - Что я должен знать? Когда ты так меня называешь, я и не хочу ничего знать!
        - Я старше тебя, мне тридцать пять лет!
        - Это ерунда, каких-то три года разницы. Ты даже на двадцать пять не выглядишь!
        - У меня никогда не будет детей!
        - Можно усыновить малыша, и, потом, есть же Алешка!
        - Правильно, есть. И у него есть родная мать. Ты не думал, как он отнесется ко мне в качестве мачехи? Зачем и ему, и тебе дополнительные проблемы? У него вот-вот переходный возраст начнется, а тут еще я появлюсь в вашей семье.
        - Ира, он от тебя просто в восторге. Каждую субботу вечером только о тебе и говорит.
        - Он в восторге не от меня, а от лаборатории и от того, что мои парни с ним возятся. Одно дело общаться раз в неделю и совсем другое - жить вместе.
        - Мне лучше знать, от чего он в восторге, так что этот пункт я тоже отметаю.
        - А как твоя мама ко мне отнесется? Я очень сомневаюсь, что она обрадуется такой снохе: старше сына, разведенка, вся в работе с утра до ночи, даже готовить не умеет, да еще и дымит, как паровоз.
        - Ты за мою маму замуж пойдешь или за меня? Я тебе еще раз повторяю, что все это для меня не имеет значения.
        - Для тебя, может, не имеет, а мне далеко не все равно, как отношения с твоими близкими будут складываться.
        - Нормально будут складываться. Мама уже спрашивала, почему я до сих пор не привел тебя к нам, она давно поняла, что я тебя люблю, - Сергей вдруг спохватился. - Я ведь с утра, вот дурак, ломал себе голову, куда тебя пригласить. Пошли к нам в гости, мама будет рада с тобой познакомиться, честное слово.
        - Нет, только не сегодня! - Ирина едва ли не испуганно посмотрела на него. - Это все так неожиданно! Я не знаю… Я не готова к такой встрече!
        - Какая тебе нужна подготовка? Я ведь не на прием к английской королеве тебя приглашаю, а к себе домой.
        - К английской королеве мне было бы проще отправиться. Нет, не могу, пока не могу, давай в другой раз.
        Ирина подошла к вытяжному шкафу, вытащила из пачки сигарету, глубоко затянулась и выпустила дым в вентиляцию. Сергей подошел к ней, осторожно положил руки на плечи, легко прикоснулся губами к уху.
        - Ира, все, что ты сейчас наговорила, это ерунда. Если ты хоть немного меня любишь, пожалуйста, не говори «нет». Скажи, что подумаешь, и подумай. О себе подумай, обо мне, об Алешке, о всех нас.
        - Сережа, ты же знаешь, как я привыкла всеми командовать, какой у меня характер вредный.
        - Это для кого-то он вредный, а для меня самый что ни на есть полезный, и я совсем не против, чтобы ты мною командовала. Такое уже было, и мне понравилось, я еще хочу, - Сергей улыбнулся, но Ирина не обратила внимания на его попытку пошутить. В ее глазах просвечивала затаенная боль.
        - Я уже была замужем, развелась и больше не собираюсь.
        - Не собиралась, пока меня не встретила. Что еще придумаешь, какие отговорки? Что до сих пор любишь своего бывшего мужа?
        - Я о нем даже вспоминать не хочу, но кое-что я должна тебе сказать.
        - Я ничего не буду слушать! - Сергей зажал уши руками.
        - Выслушай, это очень важно, - Ирина взяла его руки в свои. - Мне не хочется интимных отношений ни в физическом смысле, ни в психологическом, все чувства как заморожены, и мне кажется, что я никогда не смогу преодолеть этот барьер.
        - Ты испытываешь ко мне отвращение? Тебе неприятно, когда я тебя беру за руку, обнимаю, целую? - Сергей умоляюще посмотрел на нее. - Ты с трудом это переносишь?
        - Нет, ничего подобного, вот только на большее я не способна. Ты очень хороший, Сережа, очень добрый, но ничего у нас с тобой не получится. Ты молодой здоровый мужчина, тебе нужны полноценные отношения, всего лишь дружба тебя не устроит.
        - Иришенька, милая, что тот подонок с тобой вытворял?! Как же он тебя искалечил?! - Сергей обнял ее и крепко прижал к себе.
        - Ничего такого, что ты сейчас вообразил. Просто он думал только о себе, а на других ему было наплевать… - Ирина сжалась в комочек под руками Томского.
        - Не говори больше ничего. Девочка моя, я все сделаю для того, чтобы это прошло, чтобы ты никогда не вспоминала всякие гадости. Я буду терпеливо ждать, пока ты не оттаешь, Снежная моя королева. Ты знаешь, что Генка тебя так назвал?
        Ирина отрицательно помотала головой.
        - Ты не боишься, что Снежная королева не только не оттает, но и тебя заморозит, как Кая?
        - Не боюсь. Мы перепишем старую сказку. Снежная королева не сможет заморозить Кая, наоборот, он растопит сковавший ее сердце лед и уведет из студеного царства. - Сергей распахнул куртку и полой закрыл Ирину, как будто хотел защитить ее от холода.
        - Как же быть с Гердой? Кай ведь любит ее, а не Снежную королеву.
        - А ты и есть Герда. Это тебя, а не Кая, похитила Снежная королева, выжившая из ума злая старуха. Она поняла, что ее жизнь подошла к концу, и решила найти себе преемницу.
        - Чем же я ей так приглянулась?
        - Наверное, в тот момент в твоем сердце была пустота, поэтому она смогла вонзить туда осколок колдовского зеркала, который превратил тебя в Снежную принцессу. Снежной королевой ты не стала и никогда не станешь. Я не дам этому произойти. Генка - балбес, он ничего не понял, если счел тебя этакой замороженной куклой. Я уничтожу все осколки того чертова зеркала, в которое ты смотрела столько лет, не видела себя настоящую и никому другому не давала разглядеть, какая ты на самом деле - хорошая, милая, добрая.
        - Ты уверен? Ты меня ни с кем не путаешь? - Ирина подняла голову и недоверчиво посмотрела на Сергея. - Откуда ты знаешь, что я из себя представляю, когда, по-твоему, я этого сама не знаю? Может, это всего лишь нереальный образ, нарисованный твоим воображением.
        - Вот я и говорю, что ты сама себя не знаешь, а мне со стороны виднее и, между прочим, не только мне. Ты никогда не замечала, как на тебя другие смотрят?
        Ирина рывком высвободилась из-под куртки и с досадой повела плечом.
        - Замечала. Радости от этого, поверь, никакой.
        - Да уж, кокеткой тебя не назовешь, - Сергей улыбнулся. - Как ежик, колючки во все стороны. Я эти иголочки буду осторожно так приглаживать, а если и оцарапаюсь иногда по собственной дурости - перетерплю.
        - Ох, Сережа, Сережа… Ну что же ты во мне нашел?
        - Тебя.
        Томский снова обнял Ирину. Она не сопротивлялась, только сердце колотилось изо всех сил, но не от обиды, не от гнева, а от полузабытого ощущения какого-то радостного предчувствия. От слов Сергея, от хлынувшего на нее потока любви и нежности броня, которой Ирина пыталась защитить себя, истончилась и треснула. Томский стоял молча, не шевелясь и почти не дыша. Он боялся неосторожным словом или движением разрушить возникшую между ними связь, когда не нужно ничего объяснять, не нужно вообще ничего говорить - все понятно без слов.
        Скрипнула дверь, кто-то заглянул в лабораторию. Ирина резко обернулась, но дверь уже закрылась, и она никого не увидела.
        - Пойдем отсюда, - Ирина поморщилась. - Сейчас сарафанное радио заработает, и сюда толпы повалят.
        - Иришик, если ты сегодня не хочешь поехать ко мне домой, может быть, сходим куда-нибудь? - Сергей чуть смущенно улыбнулся. - В кино, например, или в кафе посидим.
        - Давай лучше по парку прогуляемся. Смотри, погода какая - конец января, а тепло, как весной. Из нашего корпуса, если спуститься по дальней лестнице, в парк можно пройти напрямик, не выходя на улицу.
        - Конечно, Ириша, куда ты хочешь, туда и пойдем, - Сергей кивнул. - Знаешь, я столько хотел тебе сказать, да все из головы вылетело. Ты, наверное, смеяться будешь над таким ухажером, у которого, как говорится, ни ума, ни фантазии - не может даже придумать, куда свою девушку пригласить. И обидеться вправе - заявился объясняться в любви и делать предложение, не сообразив купить цветы. Болван!
        - Я не очень люблю, когда мне дарят цветы, - улыбнулась Ирина. - Мне всегда жалко, когда засохший букет приходится выбрасывать на помойку. Это, по-моему, жестоко - пока цветы красивые и радуют глаз, они нужны нам, а когда завянут и потеряют свои аромат и свежесть, мы избавляемся от них.
        «Какая она добрая!» - восхищенно подумал Томский.
        - И не наговаривай на себя, - Ира слегка сжала его руку. - Ты вон какую сказку на ходу сочинил, это далеко не каждому дано.
        - Не сочинил, а всего лишь переработал применительно к нам с тобой. Я Лешке, когда он маленький был, все время сказки по-новому пересказывал. Бабушка ему книжку прочитает, а он потом с меня продолжение требует, причем каждый раз новый вариант. Но особо любимые сказки должны были оставаться в неприкосновенности - «Снежная королева», «Стойкий оловянный солдатик», «Кот в сапогах». Наизусть их помнил, не дай бог, два слова местами поменять. Когда сам читать научился, то книжки эти до дыр затрепал. А теперь читает только то, что в школе задают, да и то из-под палки; в компьютер уткнется, круглые сутки готов с ним в обнимку сидеть. Я уже не раз пожалел, что купил этот несчастный ноутбук! То игрушки, то интернет - не оторвешь, правда, меня слушается пока, а бабушку, в лучшем случае, через раз. Сейчас для него самая действенная угроза: «К Ирине Владиславовне не поедем!» Как шелковый становится!
        Сергей рассказывал о сыне и наблюдал, как Ирина ходит по лаборатории, выключая какие-то приборы, компьютеры и вентиляцию. Сама она внимательно слушала его и вспоминала, какими горящими от любопытства глазами Алешка рассматривал в музее института образцы горных пород и минералов и наблюдал за лабораторными занятиями студентов. «До чего на отца похож - те же зеленые с рыжими крапинками глаза, та же светло-русая густая шевелюра, стриженая ежиком, только брови и ресницы более темные», - Ире вдруг захотелось погладить Сергея по голове и ощутить под пальцами упрямую упругость волос. Она подняла было руку, но тут раздался телефонный звонок.
        - Никого нет, - сердито глядя на допотопный черный аппарат, на диске которого просвечивали полустершиеся буквы, Ирина выхватила из шкафа шубку и, надев ее, потянула Томского к выходу.
        - А вдруг что-то важное? - Сергей остановился в нерешительности.
        - Перезвонят на сотовый, - Ирина с отвращением посмотрела на свой мобильник и вдруг лукаво улыбнулась. - А я сейчас возьму, да и выключу его. Не хочу никаких деловых разговоров - у меня свидание.
        - Тогда действительно, пойдем отсюда побыстрее, а то кто-нибудь тебя задержит.
        Смеясь и заговорщицки переглядываясь, они, как школьники, сбежали по лестнице и, миновав калитку в ограде института, оказались в парке.
        - Я сейчас тоже телефоны выключу, - Сергей вытащил из кармана сразу два мобильника. Пояснил, заметив вопросительный взгляд: - Один служебный, по которому личные разговоры запрещены. Если крупное ЧП, по нему вызывают всех, тогда не только дежурная группа выезжает, а во время дежурства или на вызове еще и рацию с собой таскать приходится.
        - Не выключай, - Ирина остановила Томского. - Вдруг, действительно, что произойдет. Часто такое бывает?
        - За год, что работаю, только один раз всех собирали. Помнишь, наверное, в пятиэтажке на Собачьих камнях газ взорвался две недели назад. Редкий случай, когда никто не погиб, правда, дом полупустой стоял, его сносить собрались. У нас вот только Петрович сразу обе ноги сломал, сейчас в клинике лежит.
        - Да, я помню, ты говорил про тот случай. Как раз на следующий день я приезжала к вам; Николай Кронидович все уговаривает меня в подразделение экологической безопасности перейти работать. Почти целый день водил по институту, показывал и старые корпуса, и новые, и клинику, в том числе. Поражаюсь его энтузиазму и энергии - возраст ведь у него приличный, территория у вас огромная, а он в таком темпе передвигается, что едва успеваешь за ним.
        - Уговорил?
        - Пока нет.
        - Почему бы тебе у нас не работать? - Сергей улыбнулся. - Я жуткий собственник, хочу все время видеть тебя, быть рядом с тобой.
        - Так все равно не получится, я ведь в другом подразделении буду работать, а лабораторный корпус на задворках расположен, мы еле добрели до него по сугробам. Это бывший академический институт, там, оказывается, отец вашего командира работал. Теперь эту развалюху вам отдали. Сколько времени и денег потребуется, чтобы привести ее в порядок, не могу даже представить. Николай Кронидович предлагает мне заняться созданием аналитической лаборатории «с нуля», возглавить ее, практически дает карт-бланш на подбор сотрудников и оборудования… - Ирина резко остановилась. - Все, Сергей, хватит о работе.
        Тот согласно кивнул:
        - Хватит. Я вообще подумал, давай вместе куда-нибудь в отпуск съездим. У студентов каникулы, тебя без проблем должны отпустить, и я неделю возьму. Поехали, Ириша? Вдвоем, только ты и я. Прямо на следующей неделе. Куда бы ты хотела?
        - Не знаю, куда мы с тобой в таком авральном порядке уедем - из-за каникул все путевки разобраны.
        - У нас есть профилакторий на Песчаном. Туда можно путевку взять с лечением, как в санаторий, а можно попросту, как в дом отдыха, поехать, тогда никаких бумажек от врачей собирать не нужно. Командир наш две недели назад туда уехал, говорит, что там очень хорошо - чистый воздух, тихо, народу в это время года мало. На днях Вадим звонил Середкину, интересовался Петровичем; Генка, в свою очередь, его расспросил, как он отдыхает.
        - Не знаю, Сережа, нужно подумать, - Ирина помолчала. - Вот если бы сейчас было лето, поехали бы мы с тобой в Питер. У меня там подруга живет, на все лето они с мамой на дачу уезжают, и в их квартире постоянно кто-нибудь обитает, - после небольшой паузы она объяснила: - Я в Ленинграде университет заканчивала, пять лет там жила, пока училась.
        Сергей с Ириной почти до темноты бродили по заснеженному парку. Она рассказывала Томскому о парках и садах Петербурга и его окрестностей, о проспектах и узких старых улицах, о Неве и многочисленных каналах. Тот завороженно слушал, понимая, как Ирина любит этот город, жалея о том, что ни разу там не был, и мечтая поехать туда вместе с ней. На память пришли полузабытые строки:
        Давно стихами говорит Нева.
        Страницей Гоголя ложится Невский.
        Весь Летний сад - Онегина глава.
        О Блоке вспоминают Острова…
        - Дальше не помню, - вздохнул Сергей, - и кто написал - тоже. Я в детстве читал все подряд, но в голове мало что осталось.
        - А по Разъезжей бродит Достоевский. - Ира улыбнулась. - Это Маршак. Кстати, все стихотворение я тоже не помню, только отдельные строки.
        Грязно-тусклый свет разгоравшихся фонарей не разгонял сумрак, а всего лишь сгущал скопившиеся в закоулках тени и не давал ощутить неторопливое угасание зимнего дня. Впрочем, Сергей почти не обращал внимания на пламеневший закат, он слушал голос Ирины, немного низкий, но очень теплый, в котором не было ни малейшего намека на визгливо-истеричные нотки, отличавшие Татьяну. Этот голос навевал сладкие грезы, почти гипнотизировал Сергея, которому хотелось слушать его бесконечно.
        - Ира, подожди!
        Спокойный вечер будто взорвался. На кучу снега, перемешанного со сколотым с асфальта льдом, оседала пожилая женщина в пожелтевшей от времени серой каракулевой дошке, на которую стекала струйка крови из рассеченного виска. В нескольких метрах от нее на тротуаре корчился и повизгивал от боли парень в потертой дубленке, а Томский в каком-то немыслимом прыжке настигал еще одного, в руке которого была зажата женская сумка. Сергей сбил его с ног, но и сам тоже упал, сумка отлетела в сторону. Оба вскочили, в руке парня сверкнуло лезвие; одно неуловимое глазу движение Томского - и нож улетел куда-то в кусты на газоне, а выхвативший его уже лежал ничком, уткнувшись головой в кучу смерзшегося грязного снега, и сучил ногами.
        - Вызовите милицию, - бросил Сергей женщине средних лет, оказавшейся рядом с ним.
        Та испуганно отпрянула и быстрым шагом отошла в сторону, но осталась наблюдать за происходящим, еще двое человек перебежали через дорогу. Ирина лихорадочно искала в своей сумке выключенный телефон.
        - Ира, мобильник возьми у меня в правом кармане. - Сергей держал заломленную за спину руку парня, бросившегося на него с ножом, а его самого придавливал к утоптанному снегу коленом. - Расстегни куртку и вытащи из джинсов ремень, - попросил он, - стреножу этого урода, чтобы не дергался.
        - Я уже вызвал и милицию, и «Скорую», - около Сергея неожиданно оказался охранник из банка, на выходе из которого пытались ограбить женщину. - Наркоманы, - он с отвращением глянул на лежащих на земле, - на дозу любым способом деньги достают, не соображая, сколько вокруг народу.
        - Народу полно, да что толку, - с горечью ответил Томский, и тут же лицо его изменилось, легкая улыбка тронула губы - он почувствовал Ирины руки.
        Ирина на ощупь пыталась справиться с тугой пряжкой его ремня, то и дело задевая обнаженную кожу под джемпером. Каждое ее прикосновение Сергей ощущал как удар тока, но не болезненный, а сладостный до замирания сердца. К большому сожалению Томского, ремень слишком скоро был вытащен из-под куртки. Сергей, отказавшись от помощи охранника, крепко связал руки парня и перевернул его лицом вверх. Тот с ненавистью смотрел на Томского и крыл его и окружающих многоэтажным матом, временами подвывая от боли.
        - У-у, гнида! - Охранник сунул кулак под нос лежавшему. - А ты четко сработал, - поощряюще кивнул он Томскому, - сразу видно - профессионал!
        «Одобрил, храбрец…» - Ирина почувствовала к его раскормленной физиономии едва ли не большее отвращение, чем к перекошенным от злобы и боли опухшим рожам наркоманов. Примерно такие же чувства вызывали у нее лица столпившихся вокруг - жадные до любого зрелища, с приоткрытыми от любопытства ртами.
        Еще один охранник из банка подошел к первому парню, который затих и не двигался. На всякий случай он решил связать и его, хотя в этом не было никакой необходимости.
        - Похоже, я перестарался, - невесело усмехнулся Томский и обратил внимание, что Ирины, только что стоявшей рядом с ним, нет. Сергей оглянулся по сторонам и увидел ее в глубоком снегу посреди газона. Она сосредоточенно разглядывала что-то у себя под ногами. Через секунду Сергей оказался около нее. - Что ты ищешь?
        - Куда-то сюда упал нож, - Ирина на мгновение вскинула глаза на Томского и тут же снова опустила их. - Вот он!
        Устюгова вытащила из своей сумки тонкий пластиковый пакет и подняла им глубоко ушедший в снег нож. Не прикасаясь к ни к лезвию, ни к рукоятке, она тщательно замотала его в полиэтилен и положила к себе в сумку.
        - Ты молодец, - Сергей оценил ее осторожность.
        - Это ты молодец! - Томский еще ни разу не видел у Ирины таких глаз. Они восхищенно сияли, удивление в них мешалось с восторгом и беспокойством. - Ты не поранился? - вдруг испугавшись, спросила она.
        - Все в порядке, - улыбнулся Сергей и, почувствовав небывалый прилив сил от Ириного взгляда, с легкостью приподнял ее и выдернул из снега, куда она провалилась почти по колено.

* * *
        Дежурный не знал, как избавиться от скандальной девицы, которая оказалась свидетельницей нападения на пенсионерку. Мелкая, но очень въедливая особа написала уже третье заявление и теперь требовала принять его и зарегистрировать по всей форме: сначала ее не устроило то, что на регистрационном талоне дежурный не указал свое звание, а затем она придралась к тому, что не была заполнена графа, от кого принято заявление. Сейчас она возмущалась тем, что дежурный не разрешил ей курить в помещении, а отправил на улицу, хотя сам курил на рабочем месте. Капитан сделал так не без тайной надежды, что больше не увидит ее, но она вернулась и заявила, что будет ждать своего парня. Дежурный уже давно был готов, не церемонясь, поставить скандалистку на место, но его смущала ее фамилия - Устюгова - где-то он встречал такую, причем в их же среде. Капитан отдежурил уже почти всю смену; вечер пятницы и суббота всегда были непростыми днями, но в этот раз выдались особо напряженными, и голова соображала уже совсем плохо, не помогал даже крепчайший кофе, от которого вдобавок ко всему разболелся желудок. Все это настроения
не улучшало, он еле сдерживал раздражение, готовое прорваться наружу, и поэтому сквозь зубы, но пока еще вежливо пытался утихомирить девицу:
        - Ваш друг дает показания следователю. Вы можете подождать его около кабинета, а за регистрационным талоном подойдете позднее.
        Старший участковый уполномоченный второго участка Первомайского района капитан милиции Максим Устюгов спускался по лестнице на первый этаж, когда услышал знакомые интонации. Нет, он не мог ошибиться и перепутать голос сестры с чьим-то другим. Максим свернул по коридору направо. Все правильно, около окошка дежурного стояла Ирина и, сердито сверкая глазами, что-то говорила ему.
        - Та-ак, - протянул Максим, - наконец-то произошло то, чего я все время ждал.
        Ирина мгновенно обернулась на голос брата.
        - Макс?!
        - Прибила кого-то из своих студентов? Насмерть или всего лишь тяжкие телесные повреждения? - Максим с любопытством разглядывал сестру. - Надеюсь, не на моем участке это произошло?
        Через долю секунды на Максима обрушилась лавина информации. Ирина в деталях описала случившееся, дала чрезвычайно нелестные характеристики сотрудникам милиции, приехавшим по вызову, оперативному дежурному и следователю.
        - Этот молокосос, по-моему, считает, что Сергей их друг, потому что те уроды написали на него заявление, что он чуть ли не сам подговорил их напасть на старушку, а потом решил отнять у них добычу. Тоже мне, нашел главаря банды! Пусть их проверят на наличие наркотиков в организме! Пусть Сергея проверят! И меня заодно! - Ирина была вне себя от ярости, вспомнив общение с молоденьким лейтенантом, похожим на школьника и напускавшим на себя преувеличенную важность.
        Устюгов поздоровался с дежурным, который сидел, как на иголках, слушая, что говорит Ирина.
        - Я не догадался, что это твоя жена, как-то не пришло в голову, - он виновато глянул на Максима, - просто затмение случилось.
        - Жена? Нет, моя жена - милая спокойная женщина, - вздохнул Устюгов, - она не влипает в разные истории, не ругает всех подряд на чем свет стоит и не курит. Тебя угораздило познакомиться с моей сестрой.
        - Я в жизни услышу от тебя что-нибудь, кроме критики в мой адрес?! - теперь Ирина ополчилась уже на брата.
        - Помолчи, ради бога, хоть две минуты, - перебил он сестру и спросил у дежурного: - Кто этим делом занимается?
        - Новенький наш, Харитонов.
        - А-а, понятно, землю роет от усердия. Бывает поначалу, - усмехнулся Максим. - Сейчас разберемся, кто главарь банды. Все тебе какие-то студенты придурочные попадаются!
        - Сергей не студент, - Ирина вдруг смутилась. - Он… он раньше сам в милиции работал, а теперь в службе спасения.
        - Интересный поворот темы, - Максим удивленно посмотрел на нее. - Это что-то новенькое! - Ему тут же пришлось отпрянуть в сторону от летевшей в него Ириной сумки. - Ответишь за нападение на сотрудника милиции!
        Устюгов взял сестру за плечи и усадил на стул.
        - Посиди тут и не лезь ни с кем в драку.
        Ирина обняла свою сумку и мрачно покосилась на брата, который, не обращая внимания на ее сердитый вид, открыл дверь в кабинет. Лейтенант Харитонов привстал из-за стола, здороваясь с Устюговым, а тот бросил быстрый взгляд на сидевшего перед следователем и вдруг замер.
        - Серега? - Сомневаясь, Максим внимательнее посмотрел на парня, в свою очередь вскинувшего на него глаза. - Серега! - Такие глаза он видел только у одного человека. - Серега!!! Чертяка зеленоглазый!
        Устюгов рывком поднял его со стула.
        - Максим? - Сергей тоже был удивлен, но не до такой степени.
        В кабинет влетела Ирина, которая через полуоткрытую дверь увидела эту сцену, не разобралась в происходящем и решила, что брат имеет что-то против Сергея.
        - Это ж надо, где встретились! - Максим для начала сгреб Сергея в объятия, потом отпустил, но продолжал держать за плечи, немного отодвинув от себя для того, чтобы лучше его рассмотреть. - Ирка, не лезь! - цыкнул он на сестру, которая вцепилась ему в руку.
        Следователь просто остолбенел, Ирина тоже ничего не понимала, Максим сиял, а Томский же выглядел спокойнее всех.
        - Мы вместе были в командировке, - объяснил он Ирине.
        - В Чечне, - уточнил Максим. - Серега нашу группу участковых от тамошних бандитов спас.
        - Ладно тебе, не преувеличивай, я же не один там был.
        - Вот оно что выясняется! - Ирина снова вцепилась в брата. - Это в такие командировки ты ездишь?! Выездные проверки?! Контролируешь документооборот?! Бумажной работой занимаешься?! Мне врал, родителям врал, Маше тоже врал?!
        - У-уй, отпусти меня! Убери свои когти! - взвыл Максим. - Не врал, а не разглашал информацию для служебного пользования!
        - Это теперь так называется? - спокойно, даже с улыбкой, но очень ехидно поинтересовалась Ирина.
        Все вопросы разрешились за десять минут, если не быстрее. Ирина успокоилась и еще раз в присутствии брата настолько подробно рассказала о происшествии, что Томскому почти нечего было добавить к ее словам. Максим стоял за плечом молодого следователя и время от времени тыкал пальцем в бумагу, на которой тот записывал слова Ирины и Сергея.
        - Ну вот, теперь хоть на что-то похоже. - Максим сунул лист Ирине. - Прочитай еще раз и напиши внизу: «Мною прочитано, с моих слов записано верно». И распишись.
        Пока Ирина перечитывала то, что записал следователь, Максим смотрел не столько на нее, сколько на Сергея, отмечая, как Томский поглядывал на его сестру.
        - Давайте ко мне, - предложил Устюгов, когда они наконец-то вышли из кабинета. - Где твоя машина? - спросил он сестру.
        - Мы пешком шли, - Ирина опять почему-то смутилась.
        - Чем дальше, тем интереснее, - Максим внимательно оглядел ее с головы до ног. - Не на машине, значит, а пешком гуляем. Та-ак, продолжаем разговор. И не одна, а с кавалером! Ну-у, Ирка, я от тебя такого не ожидал! - Устюгов захохотал.
        Сергей слегка насторожился, но тут же на его лицо вернулось спокойное выражение, потому что Ирина тоже рассмеялась:
        - Максим меня всю жизнь строит, с самого раннего возраста. И еще один старший брат у меня есть, он тоже в стороне от моего воспитания не остался. Ты представляешь, Сережа, какое нелегкое детство у меня было?!
        «Уже «Сережа»», - не без удовлетворения отметил про себя Устюгов и еще внимательнее начал присматриваться к сестре.
        - Серега, я тебя потом пытался разыскать, а ты как в воду канул, - Максим обнял Томского за плечи и потянул к машине. - Фамилию твою не спросил и ходил, приставал ко всем, искал парня с зелеными глазами, а на меня смотрели как на психа.
        - Я из спецназа после той командировки в участковые ушел, - Сергей искоса, будто извиняясь за что-то, бросил взгляд на Ирину, которая широко распахнула глаза от удивления.
        - Да как же мы с тобой ни разу по службе не пересеклись? - поразился Максим, и стало заметно, насколько они с сестрой похожи. - У нас ведь постоянно какие-то общегородские то учеба, то конференция, то еще какая хрень!
        - Не случилось, - усмехнулся Сергей.
        Он тоже был рад этой встрече, но одновременно чувствовал себя немного неловко от такого бурного проявления эмоций Ириным братом, а больше от того, что сама Ирина так изумленно разглядывает его.
        Ехали не больше десяти минут, да Максим еще успел заскочить в магазин, из которого вернулся через минуту с плотным пластиковым пакетом.
        - Это нужно отметить! Такая встреча! - заявил он, открывая опорный пункт.
        - Максим! Ты же на работе! - возмутилась Ира.
        - Цыц! Тут я начальник, так что, не возникай! Мы по пять капель!
        Ирина молча пожала плечами, но не стала спорить с братом.
        В опорном пункте, переделанном из тесной угловой четырехкомнатной квартиры, никого не было. Максим закрыл дверь на замок, поплотнее закрыл жалюзи на окне и включил только настольную лампу.
        - Свет включать не будем. Пусть думают, что никого нет, а то еще припрется кто-нибудь.
        Ирина, натыкаясь в потемках в коридоре на стулья для посетителей и чертыхаясь при этом, ушла на кухню за посудой. Она несколько раз бывала у брата на работе и без его подсказок знала, где что найти, но Максим поспешил за ней, точно так же налетая на мебель.
        - Взяла бы нормальный фонарь, - Устюгов увидел, что сестра достает посуду, включив подсветку телефона.
        - А сам что не включил его? Гремел только что табуретками, как мамонт в ущелье!
        - Хорошо, что опорник на первом этаже, а то вся твоя конспирация пошла бы прахом! - добавил добравшийся до кухни Сергей.
        Максим довольно хмыкнул в ответ.
        Чайник пришлось разыскивать по всем комнатам уже при свете фонаря. Сергей тоже подключился к этому занятию.
        - Макс! Что ты за начальник? Всякий руководитель должен начинаться с ремонта своего кабинета, а у тебя наоборот - весь опорник отремонтирован, кроме твоей каморки! - выговаривала брату Ирина, накрывая на стол. - Вместо газеты ничего нет? Как бомжи на вокзале сидеть будем?!
        - Нет, Серега, ты слышишь? И эта особа еще смеет обвинять меня, - подчеркнул Максим последнее слово, - в том, что я ее постоянно воспитываю! - Потом он стал серьезным. - Парни, - Устюгов имел в виду своих коллег из области, не имевших жилья в городе, - живут здесь, прямо на рабочем месте, к семьям, в лучшем случае, раз в неделю выбраться могут, а я каждый день домой ухожу. Так кому, по-твоему, в первую очередь нужно приличную комнату сделать?
        - Ничего не изменилось… - покачал головой Сергей. - Тут еще нормально, а у нас опорник в подвале был, мыши прямо по ногам бегали.
        - У тебя где участок был?
        - Завод стройконструкций знаешь за старым автовокзалом?
        - Та еще дыра! - кивнул Устюгов, разливая по стаканам коньяк. - Контингент - не приведи господь… Понимаю, почему ты уволился, но жалко, когда такие парни от нас уходят. - Маским вздохнул. - Ну, давайте, за встречу! И за то, чтобы больше не терять друг друга!
        - За встречу, - кивнул Томский.
        Коньяк оказался очень приличным.
        - Помнит, собака, как я его проверял, - недобро усмехнулся Устюгов, вспомнив, как засуетился продавец, он же хозяин магазина, когда Максим зашел внутрь. - Наверняка все так же паленкой приторговывает, нужно будет как-нибудь его навестить.
        - Все о работе да о работе, - остановила брата Ирина. - Расскажи лучше, где и как вы с Сергеем встретились, а то из него, по-моему, ни слова о нем самом не вытянешь.
        - Правда, что ли? - ухмыльнулся Максим, а Томский молча улыбнулся.
        Устюгов начал довольно сбивчивый рассказ о том, как часть их взвода, который почти полностью состоял из участковых, попала в засаду на окраине какого-то села, название которого Ирине ни о чем не говорило. Она поразилась - Максим ни разу ни одним словом не обмолвился о своих командировках, ни о чем не знали не только родители и его жена, но даже Павел, с которым как со старшим братом Максим делился всем с раннего детства.
        - Короче, сидим мы, забились в тот подвал, как суслики, подсчитываем, у кого сколько патронов осталось, и понимаем, что нам каюк. - Максим налил еще коньяка себе и Сергею. Ирина наблюдала за действиями брата со все возраставшим неодобрением, но с интересом слушала его рассказ. - А снаружи какая-то гнида изгаляется над нами: «Эй, менты, сдавайтесь по-хорошему! Бросайте оружие и выходите - тогда целиком вас похороним, ничего не отрежем!» Майор наш, даже в потемках видно, зеленый от страха стал - он в армии, кроме бумажек, ни хрена не видел, надеялся до пенсии досидеть на тихой должности в отделе учета, а тут такой водевиль! Парни тоже приуныли слегка, слышу, обсуждают, не оставить ли последний патрон для себя. - Устюгов выпил коньяк одним глотком, а Томский только пригубил. - И тут, как снег на голову, на нас откуда-то сваливается наш родной спецназ. Все в камуфляже, даже морды разрисованы, одни глаза светятся, особенно у этого котяры! С ним еще двое ребят, оружия при них - целый арсенал! Поделились с нами, моментом оценили обстановку и давай мочить этих ублюдков спокойно так, будто на компьютере в
стрелялку играют. Серега, значит, чуть какое движение заметит и, как снайпер, аккуратненько снимает очередного чеченца, или кто они там были. Затем у нас вышла небольшая пауза, связанная с некоторыми техническими проблемами, и эти уроды решили, что перестреляли всех и полезли добивать нас. Зря они так сделали! Серега одному двинул разок - тот с перебитой шеей так и остался валяться, где стоял, а из других его парни при некотором нашем содействии кишки выпустили. Ладно, Ирка, не поджимай губы! Там дела такие - не мы их, так они нас! - бросил Максим сестре, заметив выражение ее лица, и продолжил: - А потом, когда все закончилось, Серега нашему майору такой грох в горох устроил, что тот пожалел, что на белый свет родился! Поэма! Симфония!
        - Да ладно, брось, - произнес Томский, осторожно посматривая на Ирину, - ничего особенного там не произошло. Мы вполне могли оказаться в такой же ситуации, и тогда ты спасал бы нас.
        - Боюсь, что у нас так не получилось бы - все-таки в нашей службе ребята с таким опытом, как у тебя, почти не встречаются. Спецназ, десант…
        - Машина для убийства, хочешь сказать, - хмуро бросил Сергей.
        Никто не знал, даже матери не рассказывал Томский, какие переживания скрывались за его внешним спокойствием. Несколько месяцев после возвращения его по ночам мучили кошмары - то он убивал кого-то, то пытались убить его самого. Сергей просто чудом не получил ни царапины, хотя попадал в переделки покруче той, о которой рассказал Максим, но многие из его знакомых и друзей были ранены, а кое-кто даже погиб, и очень часто во сне он оказывался среди крови и смерти, пытался спасти кого-то, но не мог. Вокруг него вырастали стены из сочившихся кровью черных пластиковых мешков, в которых были тела его убитых друзей, они закрывали небо и солнце и начинали рушиться на него, своей тяжестью придавливая к земле и не давая не только пошевелиться, но даже вздохнуть. Сергей просыпался среди ночи от собственного крика и боялся, что мог разбудить всех вокруг, но оказывалось, что кричал он во сне, и ни единого звука не вырывалось из его души наружу. Все также сопела, уткнувшись в подушку, Татьяна, и, самое главное, мирно спал трехлетний Алешка. Томский вставал, поправлял сынишке сбившееся одеяло, уходил на кухню и
иной раз сидел там до утра. Глушить воспоминания таблетками или алкоголем, как делали многие, Сергей не хотел, потому что видел, к чему это приводит. Со временем сны о войне постепенно не то чтобы прекратились, но перестали быть настолько реалистичными и уже не тревожили его до такой степени, и исчезла привычка просыпаться каждые полчаса на несколько секунд для того, чтобы оценить окружающую обстановку.
        Ирина сидела молча и временами украдкой поглядывала на Сергея, открывшегося ей с новой стороны. Она давно поняла, что за всегдашней невозмутимостью, которую со стороны можно было принять за холодное равнодушие, таятся эмоции, скрываемые Томским из опасения, что его мысли, чувства и сам он никому не интересны, а в том, что за неторопливостью, даже медлительностью, скрывается молниеносная реакция, Ирина убедилась прошедшим днем.
        Бутылка опустела уже на две трети, когда в опорном пункте начал надрываться телефон. Максим даже не сдвинулся с места.
        - Меня нет, - он кинул на аппарат шапку.
        Через несколько секунд телефон затих, но почти сразу же в кармане заголосил мобильник. Максим посмотрел, кто звонит, и с нескрываемым отвращением нажал на кнопку ответа.
        - Вот сволочи! Посидеть спокойно не дают!
        - Что там? - спросил Томский.
        - На труп вызывают, - буркнул Максим. - Одного деда уже неделю не видели, а сегодня, соседи говорят, из квартиры вонять начало. Нужно вскрывать, смотреть, что там. Придется идти… Наизобретали всякой дряни, теперь в любой момент дернуть могут, нигде не скроешься. - Он с досадой сунул мобильник в карман и встал. - Серега, дай свой телефон, - спохватился Устюгов, закидывая в рот полпачки жевательной резинки, - и не теряйся больше. Хотя, - он улыбнулся чуть насмешливо, - теперь я знаю, как, вернее, у кого тебя найти.
        Как в дежурной части, ему пришлось уворачиваться от сумки Ирины, которая летела ему прямо в голову.
        - Сейчас еще на один труп твоих коллег вызывать придется, - сердито сверкая глазами, пообещала она.
        - О! Видал?! Серега, ты понял, с кем связался?! - захохотал Максим. - Если моя сестрица будет вот так же на тебя кидаться, я эту особу нейтрализую, только скажи, если понадобится.
        - Не понадобится, - Ирина вдруг смущенно порозовела и опустила глаза. - Не понадобится… - повторила она.
        Прохожих на улице было совсем мало, потому что никому не хотелось без особой необходимости в потемках ходить по обледеневшим тротуарам. Ирина несколько раз поскальзывалась на своих высоченных шпильках, но каждый раз Томский успевал вовремя подхватить ее. Он крепко прижимал Ирину к себе, а ей было очень приятно чувствовать такую поддержку. Ира попробовала расспросить его о том, как он работал в милиции, но Сергей не хотел говорить об этом.
        - Работа тяжелая, порой грязная в самом прямом смысле этого слова, когда какого-нибудь бомжа приходится из подвала, где он неделю мертвым пролежал, вытаскивать. Это только в кино все выглядит красиво: погони, драки, после которых, заметь, рубашка на герое остается белоснежной, следователь ведет с подозреваемым философские беседы о смысле жизни, а в реальности… Кроме повседневной работы на участке, то усиление, то оцепление, то облава на проституток или наркоманов. Я всегда боялся притащить домой какую-нибудь заразу после очередного рейда по притонам. Нет, Иришик, давай не будем об этом. Расскажи лучше еще что-нибудь о Петербурге, я никогда там не был.
        - Пойдем ко мне домой. Рассказывать мало, нужно смотреть на него, пусть снимки у меня совсем не того уровня, как ты делаешь, но кое-что разобрать можно, - предложила Ирина. - Да и куртку твою нужно зашить - она сбоку по шву лопнула.
        - Ира, мне неудобно. Получается, я напросился к тебе, - Сергей приостановился.
        - Ничего подобного, - улыбнулась Ирина. - Пошли без разговоров.

* * *
        Телевизор бубнил что-то свое, его никто не слушал. Недопитый чай и недоеденная пицца давно остыли. На диване лежали кучи фотографий, которые когда-то давно делала Ирина старым отцовским ФЭДом. Сергей с интересом разглядывал снимки, очень многие из которых были сделаны с необычного ракурса, и места, давно знакомые по открыткам, книгам и альбомам, выглядели на них необычно и порой узнавались не без труда.
        На некоторых фотографиях были Ирины однокурсники, друзья и знакомые, она кратко рассказывала Томскому о них, по большей части о своей лучшей подруге Инге, о которой Сергей слышал днем. Два снимка Ирина молча отложила в сторону. На фоне одного и того же пруда с черными и белыми лебедями сначала была сфотографирована она, а на другом снимке был парень, чем-то напоминавший Медведева. Томский чуть вытянул шею, стараясь лучше рассмотреть фотографию. Ирина заметила это.
        - Игорь, мой бывший муж, - сказала она с нескрываемой досадой.
        - На Вадима похож, - сказал Томский, стараясь, чтобы это прозвучало равнодушно.
        - Да, только ростом пониже.
        По изменившемуся голосу Ирины Сергей понял, что этот разговор ей неприятен. Возникла неловкость, и Томский подумал, что ему лучше было бы не заметить тот снимок. Обстановку разрядил другой, на котором был Ирин брат в компании нескольких мужчин.
        - Он геолог? - удивленно спросил Сергей, обратив внимание на спецовку Максима и буровую установку за его спиной.
        - Как и все у нас в семье, - Ирина облегченно улыбнулась, обрадовавшись тому, что разговор перешел на другую тему.
        - А работает в милиции?
        - Где он только не работал, когда перестали платить зарплату, - Ирина пожала плечами. - Был брокером на бирже, страховым агентом, риелтором, таксистом - за все брался, чтобы на жизнь заработать, только на рынке не торговал. Они с женой тогда по врачам ходили, выясняли, почему нет детей, а эти обследования почти все платные и недешевые, по себе знаю… - Ира расстроенно замолчала.
        Сергей замялся, не зная, что сказать.
        - Родители долго переживали, - вздохнула Ирина, - ни Макс с Машей им внуков не родили, ни у меня ничего не получилось. И вроде бы все в порядке, а в результате…
        Она прикусила губу и, порывисто встав с дивана, ушла на кухню. Томский выждал минуту и отправился за ней. Ирина курила, стоя под открытой форточкой. Сергей осторожно прикоснулся губами к ее волосам.
        - Тебя не продует? - спросил он, почувствовав льющийся поток холодного воздуха.
        Ирина молча пожала плечами, но загасила сигарету и закрыла форточку.
        - Еще не все потеряно, - тихо сказал Сергей, - ты ведь совсем молодая, еще все может быть.
        - Нет, Сережа, не может, я в чудеса не верю, - горько улыбнулась она, и столько отчаяния увидел Томский в ее повлажневших глазах, что ему показалось - кто-то ножом резанул его по душе.
        - А я верю, - упрямо сказал он и так светло улыбнулся, что Ирины слезы испарились, как капли росы, попавшие под лучи жаркого солнца.
        Она улыбнулась в ответ и потянула Сергея назад в комнату к фотографиям, разложенным на диване.
        - Брата в милицию сманил его одноклассник, Макс никогда о такой работе не помышлял, но пошел туда от безысходности. Сначала ему было очень тяжело, а потом привык, втянулся и теперь уже никуда не уйдет, хотя постоянно грозится это сделать. Если бы он мог устроиться по специальности… - Ирина только махнула рукой. - От геологии совсем ничего не осталось, работают или пенсионеры, вроде моих родителей, или те, кто крутится, пробавляясь единичными заказами, как Сокольский. Я часто смотрю на мальчишек, - Ирина говорила о своих дипломниках, - и не знаю, что они будут делать после института. Вместе со отцами перебиваться случайными заработками? В двадцать лет на это можно пойти, но дальше-то что? Жениться, заводить детей - для этого нужна стабильность, а где ее взять?
        Томский молчал, думая о том, что и он в свое время вынужденно пошел работать в милицию, и только случай помог изменить жизнь, на что он никак не мог решиться.
        - Как все-таки тесен мир, - задумчиво произнесла Ирина, снова возвращаясь мыслями к встрече Сергея с ее братом. - Все кажется таким огромным, в нашем городе больше миллиона живет, а как иногда люди и судьбы пересекаются - просто поражает.
        - Для меня главное, что мы с тобой встретились, - Томский прижал обе Ирины ладони к своему лицу. - Я думаю, это произошло не случайно, мне кажется, что я всю жизнь ждал именно тебя, ждал, когда ты появишься. Банально? Может быть. Я не умею говорить так красиво, как наш Илья, не знаю, какие найти слова, чтобы ты мне поверила. Я люблю тебя, люблю с того самого момента, как увидел около склада того мальчишку, который оказался девчонкой, с того момента, как увидел сердитые синие глаза. И совсем пропал, когда строгость в тех глазах исчезла, они оказались добрыми и ласковыми. Если ты меня полюбишь, я буду самым счастливым человеком на свете. Только не говори, что ты не сможешь этого сделать, ничего не говори, если не любишь, оставь мне хотя бы крохотный шанс.
        Голос Сергея звучал глухо, потому что он говорил, спрятав лицо в Ириных руках. Она обхватила его голову, приподняла ее и заглянула в зеленые глаза, наполненные ожиданием.
        - Ты очень милый, славный, хороший, Сережа, ты мне очень нравишься, - повторила она то же самое, что говорила в лаборатории, и вдруг сама поцеловала его куда-то в висок.
        - Все! Не говори пока больше ничего, пожалуйста! Не нужно! - взмолился Сергей. Он боялся услышать продолжение: «Но я никогда не смогу тебя полюбить!»
        Ира ничего больше не сказала, она только молча ерошила его волосы. Томский в порыве радостной надежды прижал ее к себе и покрыл поцелуями лицо. Близость такого желанного тела опьянила Сергея гораздо сильнее, чем выпитый с Максимом коньяк. Губы Томского легко скользнули по виску, далее от маленького уха вниз по шее к ключице, а затем еще ниже. Что-то произошло. Ира сидела так же неподвижно, рука ее прикасалась к затылку Сергея, только пальцы дрогнули и немного напряглись.
        - Иришенька? - Сергей поднял голову и заглянул ей в лицо.
        Нижняя губа была прикушена, а в глазах появилось испуганно-напряженное выражение, как у ребенка на приеме у зубного врача: «Я потерплю. Только побыстрей, пожалуйста!»
        Сергей в ужасе отпрянул.
        - Я найду того урода и убью его! Голыми руками! Я хорошо умею это делать. Ты сегодня поняла, наверное, - добавил он горько. - Твое отношение ко мне от этого, конечно, лучше не стало.
        - Наоборот. По-моему, ты с этими подонками очень мягко обошелся; один на тебя с ножом бросился, другой бабульке голову разбил, а ты переживаешь, что помял их, что они морды об асфальт ободрали, - Ирина печально посмотрела на него. - Сколько человек это видели, и никто не вмешался. Нет, ты только не говори мне, что у тебя реакция лучше, чем у других, и все такое! - Ира схватила Сергея за руку, увидев, что он собирается перебить ее, и сильно сжала. - Никто даже свидетелем быть не захотел - свое спокойствие дороже. Охранники из банка не в счет, им в послужной список это зачтется.
        - Из тебя, Ира, свидетель получился, каких мало. Я тебе с профессиональной точки зрения говорю. Настолько все четко описать, все детали вспомнить - это нужно суметь. Ты рассказывала, как будто перед тобой видеозапись прокручивали. Ты знаешь, что тебя теперь и к следователю не один раз вызвать могут, и в суд? - В голосе Сергея проявилось беспокойство. - Я втравил тебя в историю, гадкую и долгую. Мне надо было сказать, что ты вообще ничего видеть не могла. Извини, я только сейчас подумал, что и к этой женщине, и к тебе могут начать приставать дружки или родственники этих парней, просить или даже угрожать, чтобы ты отказалась от своих показаний.
        - Ты считаешь, что я могу так сделать?! - Ирина вскочила с дивана. - Какого же ты обо мне мнения?!
        До чего же красивой показалась она в этот момент Сергею: глаза гневно сверкали, от недавнего испуга в них не осталось и следа, на обычно бледных щеках вспыхнул румянец, голос зазвенел натянутой тетивой.
        - Иришенька, нет! - Сергей опустился перед ней на пол и обнял ее ноги. - Милая, ты не так меня поняла! Я боюсь за тебя! Если с тобой что случится, я никогда себе этого не прощу. - Он уткнулся лбом в ее колени.
        Ирина потеряла равновесие и почти упала на диван.
        - Ну что со мной может случиться? Не морочь мне голову и сам не заморачивайся, - проворчала она, слегка оттолкнув его.
        Сергей долго молча сидел на полу, потом поднялся и отошел к окну. Какое-то время он смотрел в темноту двора, опершись на подоконник.
        - Я лучше уйду. Извини меня за испорченный день. Началось с дурацкого предложения руки и сердца, а закончилось дежурной частью и выпивкой в опорнике. Я, наверное, совсем не тот человек, который тебе нужен, который может тебя заинтересовать. Я способен только причинить неприятности, а я не хочу этого, потому что люблю тебя. Боюсь только, что тебе уже надоело это слышать и, кроме раздражения, мои слова не вызывают никаких эмоций.
        - Кончай заниматься самобичеванием. Тебя послушать - ты как пятнадцатилетний мальчишка ввязался в драку, а мне пришлось потом отмазывать тебя в милиции, - сарказма в голосе Ирины было, хоть отбавляй. - Позволь мне самой решить, тот ты человек или не тот, - она встала с дивана и подошла к Сергею, прикоснулась к его руке. - Я сейчас подумала, что ты единственный человек, который ни разу не вызвал у меня чувства раздражения, это ты… и еще твой Алешка, - вдруг добавила она. - Это что-то да значит! - Иринин голос стал совсем другим.
        Сергей резко повернулся к ней.
        - Правда? Ты меня не обманываешь?
        - Зачем мне тебя обманывать? Объясни, пожалуйста, я в такое время суток плохо соображаю.
        - Не знаю…
        - Не знаешь, так и не придумывай ничего. И я не отпущу тебя по ночному городу шататься, транспорт уже не ходит, зато шпаны всякой полно.
        - Я от любой шпаны отобьюсь, ты же видела, - Сергей невесело усмехнулся, - так что за меня не волнуйся.
        - Буду! - Ирина нахмурилась. - Если к тебе десять отморозков пристанут, да обрезком трубы по затылку дадут, ничего тебе не поможет. Если ты за себя не боишься, то я за тебя боюсь. Понял? Дурачок ты мой…
        - Ира! - Сергей задохнулся от радости и схватил ее за руку. - Назови меня еще раз так, прошу тебя!
        - Сережка! Ты, действительно, дурачок! - Ирина рассмеялась. - Ну что ты так шумишь? Мы сейчас всех соседей перебудим, ночь на дворе. Все, я решила, ты переночуешь у меня, я тебя здесь на диване устрою, сейчас белье достану и плед. И не спорь со мной, а то я опять озверею, как в милиции.
        - Ира, не нужно ничего, я так обойдусь, - Томский сделал слабую попытку возразить ей.
        - Я сейчас озверею, - преувеличенно грозно пообещала Ирина, и Сергей молча поднял руки: «Сдаюсь!»
        - Сразу бы так. «Обойдусь», - ты на вокзале, что ли? - Ира вздохнула. - Тебя дома не потеряют? Позвони маме или Алешке, если они еще не спят. Я пойду чайник поставлю и пиццу разогрею, перекусим. - Она ушла на кухню.
        Валентина Михайловна - мама Сергея - не спала, ждала сына. Когда он почти в полночь позвонил ей и сказал, что переночует у Ирины, сердце ее кольнуло. «Ну вот, уже до этого дошло», - подумала она со смешанным чувством горечи и радости. Еще осенью ей стало понятно, что ее Сережка влюбился, влюбился отчаянно, как мальчишка, для которого это состояние ново, неожиданно и потому поглощает его целиком. К Татьяне - бывшей жене - он никогда таких чувств не испытывал, тогда все было проще: погуляли, сходили несколько раз в кино, на дискотеку и готово: «Мама, Таня ждет от меня ребенка, мы решили пожениться!» Валентина Михайловна несколько настороженно относилась к снохе, пока не увидела внука, как две капли воды, похожего на ее Сережку в младенчестве; потом отношения наладились. Какое-то время все шло обыкновенно, как в большинстве семей, с обычными мелкими ссорами по поводу денег, по поводу тесноты - четыре человека в «хрущевке»-двушке. И в милицию-то Сергей пошел не в последнюю очередь из-за того, что там в перспективе можно было получить жилье, хотя бы служебное на первых порах. Но однокомнатную квартиру
сын получил только после командировки в Чечню, да и то, скорее всего, потому что Татьяна ходила и обивала пороги его начальства. Сам Сергей наотрез отказался этим заниматься: «Сколько ребят там пострадало, сколько инвалидами вернулись, а на мне ни одной царапины. Я как тем парням в глаза смотреть смогу, если начну всякими льготами наравне с ними пользоваться?» Квартиру ему все-таки дали, Татьяна сначала приватизировала ее, а потом продала, взяла какой-то совершенно безумный кредит и купила двушку в новом доме. Отношение к мужу у нее после этого сильно изменилось, и закончилось все разводом по ее инициативе чуть больше года назад.
        И вот теперь в жизни ее Сережки снова появилась женщина. Он сначала не очень охотно говорил об Ирине, как будто боялся, что Валентина Михайловна может ее не одобрить. Зато Алешка с первой же встречи пришел от нее в самый настоящий восторг и с детской еще непосредственностью рассказывал бабушке о том, какая Ирина Владиславовна умная, сколько всего знает, как интересно у нее в лаборатории, как ее слушаются студенты. «Ба, ты представляешь, Ирина Владиславовна - кандидат наук! Она диссертацию защитила! - восхищался он. - Она нам с папой музей показала, там столько всяких камней, то есть минералов, и она про все знает, про любой рассказать может!» Именно Алешка проговорился бабушке, из-за чего Сергей осенью попал в больницу, и какую роль в этой истории сыграла Ирина.
        Валентина Михайловна одновременно и радовалась, глядя на сына, к которому вернулась открытая мальчишеская улыбка, и тревожилась, размышляя о будущем. «Неужели не мог никого найти помоложе, ведь все при нем, - иной раз с досадой думала она, - мало того, что Ирина разведена, так еще и старше его, выглядит, правда, неплохо, по крайней мере, на фотографии. Ну да ладно, может, больше ценить будет Сергушу, поумнее окажется, чем Татьяна. С Алешенькой, похоже, они должны поладить, а это главное». Она даже как-то раз сказала сыну, что хотела бы познакомиться с Ириной. Тем не менее, решение возникающих в перспективе проблем хотелось отодвинуть подальше в завтрашний день, как она ни корила себя за это проявление материнского эгоизма. И вот, похоже, произошло то, чего она в глубине души опасалась. У сына появляется женщина, которую он любит, а мать отходит на второй план. «Ночная кукушка…» - Валентина Михайловна вдруг представила сына в постели с этой Ириной, и у нее заболело сердце. «Не успокоил ты, сынок, мать своим звонком, а, наоборот, лишил ее сна», - укоризненно подумала она и, напившись валерьянки,
постаралась забыться с книжкой.
        А Сергей с Ириной сидели на кухне и разговаривали до двух часов ночи, пока она не спохватилась и не погнала его спать. «Тебе же завтра на работу, самое позднее в восемь нужно выйти! Немедленно иди умывайся и отправляйся спать, я тебе белье и одеяло достала. Постели себе по-нормальному, раздевайся и ложись. Я приду проверю», - свирепо сдвинув брови, но смеясь при этом, Ирина подтолкнула его к ванной, а сама вернулась на кухню, взяла из пачки сигарету, подержала ее, но так и не закурила, а смяла и выкинула в мусорное ведро. Не торопясь, она вымыла тарелки и две кружки, убрала остатки пиццы в холодильник. Оценила его содержимое: не густо, но найдется, из чего завтрак приготовить.
        Дверь в комнату была приоткрыта, и когда Ирина проходила мимо, Томский увидел ее и позвал:
        - Ириша!
        - Ты почему до сих пор не спишь? - Ира изобразила возмущение.
        - Ты же обещала, что придешь с проверкой, вот я и жду. Я все сделал, как ты сказала, вот только спать мне совсем не хочется, - сказал Сергей, садясь на диване. - Можешь проверить - кроме меня, под одеялом почти ничего нет, - заглянул под него. - Точно, самый минимум остался. Что с ним делать?
        Ирина вошла в комнату и присела рядом с ним.
        - Проверять не буду, поверю тебе на слово, - усмехнулась она. - Минимум можешь оставить, это на твое усмотрение. Скажи мне лучше, во сколько тебя будить, и что ты утром будешь есть.
        - Давай договоримся - ничего не надо. Выходной, а ты собираешься из-за меня соскакивать ни свет, ни заря. Я утром тихонько, чтобы тебя не разбудить, встану и уйду на работу. От меня и так тебе весь день было одно беспокойство.
        - Нет, так не пойдет. Ты у меня в гостях, здесь я хозяйка, я командую. Вот когда я к тебе в гости приду, там я буду хозяев слушаться.
        - Ириш, это я тебя всегда и везде буду слушаться. И вообще, я хочу, чтобы у нас был общий дом, чтобы ты была в нем хозяйкой.
        - Поживем - увидим. Короче, укладывайся и спи; я бужу тебя в половине восьмого. Завтрак - яичница с колбасой, кофе. Полчаса тебе хватит на все?
        - Обижаете, гражданин начальник! - Сергей с тяжелым вздохом опустился на подушку. - За пятнадцать минут управлюсь.
        Ирина выключила свет, а он еще долго лежал, прислушиваясь к разным звукам. Вот Ира прошла к себе в комнату, за что-то запнулась в темноте и ойкнула вполголоса. Скрипнул диван, наверное, она легла. Сергею до физической боли захотелось почувствовать ее рядом с собой, обнять, крепко прижать к себе, ласкать до взаимного изнеможения, и он уже хотел встать и пойти, рискуя всем, к Ирине, но вдруг вспомнил напряженный взгляд, когда вечером чуть не перешел допустимую границу. Возбуждение его мгновенно угасло, а в сознании ножом резанула мысль: «И чем же я лучше ее бывшего мужа?»
        Сергей попробовал вспомнить уроки Светланы, как она учила успокаивать нервы. Он лег на спину, постарался расслабить мышцы, вызвать ощущение тепла в руках и ногах и сконцентрировался на дыхании. Разум очистить не получалось. «Иришенька! Милая, любимая, не могу без тебя! - и тут же: - Терпи и жди, не торопись, не подгоняй события». Эти мысли попеременно бились под черепной коробкой, отвлекая его и не давая сосредоточиться. В конце концов Сергей все-таки заснул, как провалился в глубокую яму, и проснулся в то мгновение, когда Ирина пришла в половине восьмого будить его.
        До работы Сергей ехал в полупустом в воскресное утро служебном автобусе. На заднем сиденье дремал Илья, рядом с ним клевал носом Середкин, а через проход сладко спал Меньшиков. Они откровенно удивились появлению Томского, потому что он никогда не садился на автобус в центре, так как жил ближе всех к новой базе - около автовокзала, но задавать каких-либо вопросов не стали. Сергей тоже кемарил, вспоминая сквозь дрему вчерашние день и вечер, и улыбался во сне.
        День прошел без происшествий. Сергей несколько раз набирал номер Ирины, разговор каждый раз шел о пустяках, но ему просто хотелось лишний раз услышать ее голос. Он прямо признался в этом, предупреждая Ирино недоумение или недовольство, а она, обезоруженная этим откровенным признанием, рассмеялась и не стала сердиться.
        - Ты все время телефон занимаешь, на тебя ребята ворчать не будут?
        - Если начнут, я с мобильника стану звонить.
        - У тебя с него все деньги слетят! Не нужно, Сережа, увидимся в субботу и поговорим.
        - Я не смогу ждать целую неделю до субботы, я хочу видеть тебя каждый день, давай встретимся сегодня вечером, - одним духом выпалил Сергей.
        - Нет, сегодня ты поедешь к себе домой. Разве там нет никого, кто тебя ждет?
        Томский не ожидал услышать такой строгий тон после вчерашнего дня. «Все понятно, - сказал он про себя. - Зачем я ей нужен?»
        - Хорошо, Ира, увидимся в субботу, - тихо сказал он. - Но позвонить-то тебе можно будет?
        - Ну о чем ты спрашиваешь, Сережа? - Ирина рассмеялась. - Можно, только не в ущерб всему остальному.
        «А может, все-таки нужен?!» - хорошее настроение вернулось к Сергею и не покидало его до самого вечера. Он занимался обычными делами, все шло, как всегда, необычным было только то, что улыбка почти не сходила с его лица. Томский постоянно думал об Ирине и не замечал ни насмешливых взглядов Середкина, ни одобрительных Ильи, ни удивленных остальных ребят.
        Дома Алешка долго разглядывал отца, лежавшего на диване после ужина и мечтательно улыбавшегося, а потом довольно ехидно поинтересовался:
        - Ты, наконец, переспал с Ириной? Понравилось?
        Томскому показалось, что его окатили ледяной водой.
        - Придержи язык, сопля зеленая! - рявкнул он в ответ, вскочив с дивана.
        Он никогда раньше не орал так на сына, и Алешка испуганно шарахнулся в сторону. Сергей увидел его округлившиеся глаза, и ему стало стыдно. Он взял сына за плечо, усадил на диван и опустился рядом.
        - Извини, парень, но зачем ты так сказал? Что ты понимаешь в этих вещах? По-твоему, отношения между мужчиной и женщиной сводятся только к койке? Пока ты будешь так думать, ты своего счастья не найдешь.
        - А ты, похоже, нашел! - Лешка немного пришел в себя.
        Его отец молча кивнул головой.
        - Ну и дурацкий же у тебя вид! Молчишь, улыбаешься, только одно и можно подумать. А тебе, оказывается, ничего не перепало.
        - Заткнись, как человека прошу! А то ведь не сдержусь и надаю по шее! - Гнев Сергея угас, но он уже не мог вернуть прежнее состояние если не счастья, то его преддверия. - Испортил отцу настроение и рад!
        - Папа, прости, пожалуйста. Я, честно, хочу, чтобы тебе было хорошо. Она мне нравится.
        - Спасибо, что одобрил, - с сарказмом отозвался Сергей, но про себя подумал: «Хорошо, если это, и в самом деле, так!»
        - Я тебе соврал - никакой олимпиады у нас вчера не было, ее перенесли на следующую субботу. - Лешка на всякий случай перебрался с дивана на кресло. - Я не хотел мешать вам, я думал…
        - Маленький сводник! - простонал Сергей. - Решил отцу помочь устроить личную жизнь! Кто тебя об этом просил? Тебе больше заняться нечем? Уроки все сделал? Покажи!
        Алешка, ворча себе под нос нечто вроде: «Чуть что, сразу - покажи уроки! Будто ты в чем-то разбираешься!» - вытащил из сумки две тетради и отдал их отцу.
        - Бабушка уже смотрела.
        - Еще и я посмотрю, лишним не будет!
        Сергей редко занимался проверкой тетрадей сына, но уж если брался за это дело, то цеплялся к каждой запятой. Он не мог судить, правильно или нет Алешка сделал задание, но халтуру в виде ответа, переписанного из учебника, без подробного хода решения задачи, замечал сразу.
        - Где решение? Не ври, что на черновике! Садись и делай как следует! Час тебе даю!
        Лешка обиженно вскинул глаза на отца, но, увидев его сердитый взгляд, уселся, недовольно сопя, за уроки.
        - Никакого Интернета на сегодня!
        Сергей подхватил ноутбук и ушел с ним на кухню. Там он налил себе чаю и занялся любимым делом - стал редактировать снимки. Он открыл несколько фотографий Ирины. Те были доведены до такого уровня, что править там было уже нечего. Сергей просто сидел и мечтательно любовался ее глазами, улыбкой, фигурой, вспоминал ее голос. За этим занятием его застала мама.
        - Она симпатичная, Сережа, и глаза у нее добрые, - Валентина Михайловна не могла это не отметить. - Что у тебя с ней?
        - Да пока ничего, мама, - усмехнулся в ответ Томский. - Поцеловались пару раз и только. То, что я остался у нее ночевать, ни о чем не говорит, ничего между нами не было. Ни-че-го, - повторил он задумчиво по слогам.
        Заметив на лице матери беспокойство и безмолвный вопрос, Сергей нахмурился:
        - Нет, даже и не думай, что Ира меня отвергла, или что у меня с ней не получилось, мы просто решили не торопиться - не по шестнадцать лет. Если бы однажды я вовремя притормозил, совсем по-другому жизнь пошла бы. Я о многом жалею, мама, потому что сделано столько глупостей, и столько упущено возможностей, которых не вернуть, что порой становится не по себе.
        - А я, конечно, результат твоей глупости! - обиженно заявил Алешка, который тоже пришел на кухню и услышал последние слова Томского. - Теперь жалеешь об этом!
        Он настороженно смотрел на отца, ожидая новой вспышки, но тот покачал головой и обнял мальчика.
        - Ты - единственное стоящее, что я сделал в своей жизни. Об этом я никогда не жалел и не пожалею.
        Томский вспомнил, с каким нетерпением, не обращая внимания на ухмылки друзей, ждал рождения ребенка, какое счастье испытывал, глядя на совсем крохотного сынишку, как вставал к нему ночью, когда тот плакал, как менял ему пеленки, кормил из бутылочки сцеженным молоком, когда Татьяна уходила на занятия в техникум, как гулял с ним, никогда не пользуясь коляской, а держа малыша на руках. В соседнем парке, куда он ходил, мамы и бабушки с колясками сначала с любопытством разглядывали молодого мужчину в потрепанном камуфляже, нянчившегося с младенцем, но вскоре привыкли и даже вовлекали его в обсуждение всех детских проблем. На отцовских руках малыш или безмятежно спал, или с тихим любопытством изучал окружавший его мир, но если с ним выходила гулять бабушка или, тем более, мать, через полчаса окрестности заполнялись истошными воплями. Валентина Михайловна могла успокоить внука, а у Татьяны это совсем не получалось. Она относилась к ребенку, как к кукле, ей нравилось покупать ему разнообразнейшие костюмчики, демонстрировать его подружкам, но не более того. Неудивительно, что Алешка тянулся к отцу и
бабушке, а мама была у него на втором месте. Еще Сергей вспомнил, как усталость после работы, накопившиеся в течение дня раздражение и другие отрицательные эмоции мгновенно исчезали, стоило только увидеть сына и услышать его голос. Он очень хотел еще детей, но заводить даже второго ребенка Татьяна отказалась наотрез: «Нечего нищету плодить!»
        Лешка прижался к отцу. Он любил его, гордился им и немного жалел - уж очень невеселыми были его глаза, особенно после развода. Только в последнее время, когда Сергей встретил Ирину, Лешка почувствовал, что отец начал отходить от событий годичной давности.
        - Вот, папа, я все сделал, посмотри, - Лешка протянул отцу тетрадь и мимоходом стянул пряник.
        - Ладно, верю. - Томский не стал проверять математику. - Я в этом все равно ничего не понимаю. Вот женюсь на Ирине Владиславовне - будет кому тебя контролировать!
        - Женись, папа, она добрая.
        - Ты разрешаешь? - Сергей пристально смотрел на сына.
        - Угу, - промычал Лешка, дожевывая добычу.
        - Ну, спасибо! - фыркнул Томский. - Теперь дело за немногим - уговорить Ирину Владиславовну!
        - Сережа, почему ты себя так низко ставишь? - возмутилась Валентина Михайловна. - Откуда у тебя такие комплексы? Да за тебя любая с радостью пойдет, не раздумывая!
        - А потом с еще большей радостью разведется! - Сергей махнул рукой. - Давайте не будем сейчас об этом говорить.
        Всю ночь Томский думал о словах сына, о том, что услышал от матери, вспоминал Ирину и заснул только под утро. Во сне Сергею казалось, что он чувствует прикосновение ее рук, он видел ее снова в Рябиновке, только не на складе среди химреактивов, а среди золотисто-багряных деревьев, и они любили друг друга, лежа на траве и опавших листьях.

* * *
        Медведев уже не жалел, что уехал в Песчаное. Малолюдье - он был один в комнате на трех человек, тишина заснеженного леса и застывшего озера успокаивали нервы. Вадим никогда не был в санатории и опасался, что тамошний уклад напомнит ему больницу. Однако все было намного лучше, выдерживать распорядок дня оказалось совсем необременительным, свободного времени было предостаточно. Назначенные процедуры Медведев проходил в первой половине дня, а массаж успевал сделать еще до завтрака.
        В массажном кабинете работали две медсестры. Вадим попал к женщине средних лет, своей миниатюрной комплекцией напомнившей ему Ирину Устюгову. Скептически глянув на нее перед первым сеансом, Медведев счел предстоящую процедуру напрасной тратой времени, но через пять минут понял, что массажиста нужно ценить не за силу, а за умение. Вадиму показалось, что маленькие ловкие руки перебрали его спину по косточкам, отдельно обработали каждую связку и мышцу; встав с кушетки, он почувствовал себя двадцатилетним и до конца дня наслаждался невероятной легкостью и гибкостью, вернувшимся к нему.
        А на следующее утро Медведев еле поднялся с кровати - так болело все тело. Массаж превратился в пытку, спина, казалось, превратилась в один большой синяк, мышцы закаменели от боли, а от самого легкого прикосновения рук хотелось орать.
        - Ничего-ничего, потерпите, боль через пару дней пройдет, - уговаривала его медсестра, чуть дотрагиваясь до Медведева. - У вас все просто срослось воедино, а я вчера разбила этот монолит, поэтому и больно. Сегодня я тихонечко вас помассирую и попрошу физиотерапевта дать направление на жемчужные ванны и сауну. Давление у вас нормальное?
        - Наверное, - Вадим еле сдержался, чтобы не взвыть, когда ему начали массировать шею. - Никаких проблем на медкомиссиях не было.
        - Вот и хорошо. Завтра придете ко мне после сауны; хорошо разогреетесь там, массаж не таким болезненным покажется, а уже потом пойдете на ванны, если врач по-другому не скажет.
        Жемчужные ванны чрезвычайно понравились Вадиму. Сначала, правда, его немного смутила необходимость снять с себя все, но пожилая медсестра лишь добродушно усмехнулась: «Никакие плавки не нужны. Закройте защелку и раздевайтесь спокойно, никто сюда не войдет. А старой бабушки стесняться нечего».
        Струи пузырьков воздуха, бившие из решетки на дне ванны, приподнимали ставшее почти невесомым тело к поверхности воды, нежно массировали спину и расслабляли мышцы. Врач-физиотерапевт назвала эти ванны йодо-бромными; в теплой воде были растворены какие-то соли, видимо, от них помещение было наполнено запахом моря. Десять минут, отведенных на процедуру, пролетели совсем незаметно.
        - Подольше нельзя? - поинтересовался у медсестры Медведев. - Так приятно, очень хорошо успокаивает, я чуть не заснул.
        - Нет, нельзя, эти ванны достаточно сильно действуют на организм, - покачала головой медсестра. - Вы сейчас ни на какие процедуры примерно полчаса не ходите, просто посидите в коридоре и отдохните.
        Вадим машинально кивнул головой, недоумевая про себя, от чего ему нужно отдыхать, но послушно устроился на диванчике сразу за дверью. Он прислушался к собственным ощущениям и удивился - сердце колотилось с каждым мгновением все чаще, его удары стали настолько мощными; казалось, что тело пульсирует как одно большое сердце. Медведеву стало жарко, хотя в коридоре было довольно прохладно. Постепенно жар уменьшился, сердце успокоилось, а в тело вернулась свобода движений.
        Через несколько дней массаж перестал причинять неприятные ощущения, но никакие процедуры не могли унять боль, которая терзала душу.
        «Зачем я послушал Ирину? Нужно было поговорить со Светой! Сесть на коврик около ее двери, как бесприютному псу, и сидеть, ждать, когда она придет!» - такие мысли то и дело одолевали Вадима. Потом он начинал думать, что Ира все-таки была права - уж очень сердита была на него Светлана и могла разозлиться еще больше. Медведев неоднократно набирал ее номер, но каждый раз с одним и тем же результатом - несколько длинных гудков, а затем короткие. «Видит, кто звонит, и дает отбой, - с горечью думал Вадим, - не хочет со мной разговаривать». Он отправлял SMS-ки десятками, уже не ожидая ответа на них. Один ответ, однако, пришел. «Оставь меня в покое, или я сменю номер», - прочитал Вадим и в отчаянии решил воспользоваться Ириным советом. Он сел писать письмо с желанием вывернуть на бумаге свои сердце и душу наизнанку в надежде, что Светлана прочитает, поймет его и простит.
        Выполнить задуманное оказалось невероятно сложно. Пока Медведев, бродя по лесным тропинкам, думал о Свете, слова приходили в голову сами собой, но только он, вернувшись в корпус, брал ручку, того, что оставалось, едва можно было наскрести на очередную SMS-ку. Он записывал все подряд, рассчитывая потом отредактировать получившееся и переписать начисто, но в глубине души понимал, что на это у него не хватит духу.
        «Светочка, милая моя, любимая, как мне вымолить твое прощение? - Вадим в муках подбирал слова. - Свет не видывал такой безмозглой скотины, как я. Еще летом я заподозрил, что люблю тебя, а когда ты приехала в полевой лагерь, убедился в этом окончательно. Я понял, что дико ревную тебя ко всем, что готов, если не убить, то искалечить любого, кто станет между нами. Вполне возможно, что я мог бы сделать это, если бы ты только намекнула, что я тебе не противен. Но я догадываюсь, что ты испытываешь ко мне одно лишь отвращение. Так и должно быть, если вспомнить мое отношение к тебе и раньше, и теперь. Я сам вколотил последний гвоздь в крышку гроба, где лежат мои надежды на то, что ты сможешь простить меня. Петрович был прав - ты не должна прощать меня после того, что я тебе наговорил».
        Вадим плохо помнил случившееся, но то, что осталось в его памяти, вызывало содрогание. Если бы кто-то при нем подобными словами оскорбил женщину, то недосчитался бы нескольких зубов в разбитой челюсти. А тогда он сам поступил так, причем в отношении той, кто ему дороже всех на свете.
        «Наверное, это свыше всех человеческих сил простить такого подонка, я не имею никакого права даже мечтать о снисхождении, но умоляю, извини меня. Я вел себя гнусно, мне нет оправдания. Честное слово, я не знал, что твоих родителей уже нет в живых, я никогда не посмел бы сказать в их адрес что-либо плохое! Низко и подло оскорблять того, кто не может дать тебе ответ. Этого вообще нельзя делать никогда! Мне только сейчас пришло в голову, что я могу обидеть человека, с ним потом вдруг что-нибудь случится, а я не успею попросить у него прощения и никогда не смогу этого сделать!»
        Вадим прочитал последнюю фразу, ужаснулся своему косноязычию и хотел было густо зачеркнуть ее, но мысли перескочили на другую тему.
        «Светочка, прекраснее тебя нет женщины на земле! Все вокруг сразу поняли это, и только такой тупица, как я, мог сравнивать тебя с куклой. Я был слеп, я был не просто глуп, я был безумен. Иногда я пытаюсь представить себе, как все сложилось бы, если бы тогда в апреле я подошел к тебе и сказал: «Привет, Светлана! Сколько же лет мы с тобой не виделись? Какая же ты красавица стала, просто глаз не отвести!» Вот так, по-простому, сказать и улыбнуться, не боясь уронить свой авторитет и разрушить репутацию крутого мачо и убежденного холостяка. А ты вдруг улыбнулась бы мне в ответ и тоже сказала бы что-нибудь, пускай совсем пустяковое! И все пошло бы по-другому, но я напортил сразу же и после этого только вредил самому себе, не замечая, как я нелеп».
        Исписав за три дня пять листов неровным крупным почерком, Медведев, не глядя, сложил их в конверт, запечатал его и бросил в почтовый ящик. Перечитать написанное он не смог себя заставить, потому что боялся, что не отважится потом отправить Светлане свою писанину. Он догадывался, что у него получилась сумбурная маловразумительная смесь из извинений, признаний в любви, нелепых мечтаний и жалких попыток оправдаться, но надеялся, что Света поверит в его искренность. Всю ночь его опять мучили кошмары - Вадим видел Светлану, бежал к ней со всех ног, но когда приближался к девушке, то оказывалось, что это всего лишь тающий на глазах призрак.
        На следующий день Медведев начал сочинять новое письмо. Он уехал на лыжах далеко в лес и, устроившись на поляне, стал обдумывать, что написать. На солнце за ветром было так тепло, что Вадим скинул куртку и, скатав в валик, сел на нее. С собой он прихватил карандаш и бумагу, рассчитывая, что в одиночестве и тишине у него получится более связно изложить свои мысли. Медведев хотел, чтобы Светлана узнала, как он жил все эти годы, насколько изменился, и поняла, что с ним происходило в последнее время. Он пытался рассказать ей, как тяжело ему было привыкнуть к жизни без родителей, взять на себя ответственность за Вику, на которой он женился не по любви, как ему тогда казалось, а поддавшись общему поветрию - почему-то на пятом курсе все стали создавать семьи. Не прошло и года, как они с Викой поняли свою ошибку и развелись, но это тоже далось ему непросто. Потом Вадим к огромному недоумению родных и знакомых бросил работу и ушел в армию. Он не стал в письме описывать никакие подробности, только постарался объяснить Свете, как пришлось ломать себя самоуверенному лейтенанту, получившему погоны после
обучения на военной кафедре гражданского вуза, чтобы заслужить уважение рядовых и офицеров.
        Самой большой удачей Медведев назвал случайное знакомство с Черепановым, который впоследствии взял его на работу в отряд спасателей. «Но, ты понимаешь, солнце мое, удача всегда должна быть нейтрализована своей противоположностью, каким-нибудь несчастьем, - писал Вадим. - Только я решил, что жизнь начала налаживаться, нашлась хорошая работа, появился стабильный заработок, как не стало бабушки. Так сложилось, что в раннем детстве она занималась со мной гораздо больше, чем мама, самые первые воспоминания были связаны именно с ней. Да и потом, уже после армии, только благодаря бабушке я ощущал, что у меня есть дом, где вечером она не просто кормила меня ужином, но и внимательно выслушивала, даже если я начинал нести полнейшую ахинею, давала совет, а иногда и просто утешала, погладив по голове, как маленького мальчика. Я сейчас вспомнил, что чувствовал тогда, и понял, как тяжело пришлось тебе, когда ты в такое короткое время потеряла всю свою семью. Что и говорить, мне было намного легче пережить утрату, потому что со мной были родители, сестра, я все-таки не остался один на один со своим горем. Если
бы я был рядом с тобой, любимая моя девочка, когда произошло несчастье с твоими родными, я не знаю, что сделал бы, чтобы помочь тебе. Но меня не было, я ничего не знал о тебе, я давно закоснел в своем одиночестве, в уверенности, что мне никто не нужен. Я не пытался найти ни школьных друзей, ни институтских, не заводил новых, мне казалось, что достаточно одного Генки, а общения с избытком хватит и того, что на работе. Когда мы с тобой снова встретились, как долго же до меня доходило, что мне нужна ты, что без тебя в жизни не будет ничего хорошего, а только та пустота, которой я удовлетворялся столько времени!»
        Только когда бумага закончилась, Медведев почувствовал, что замерз. Он изумился тому, сколько написал единым духом, но, как и в прошлый раз, не решился перечитать свою исповедь. Сообразив, что на лыжах он дойдет до поселка намного быстрее, чем до санатория, Вадим отправился туда с намерением не только отправить письмо, но и позвонить Свете. «Она не поймет, кто звонит, и ответит. Даже если не захочет разговаривать, то ее голос я услышу!» - в предвкушении этого мгновения, Медведев кинулся на поселковую почту.
        Его выдумка сработала. Светлана ответила сразу же, но, услышав в трубке голос Вадима, тут же прервала связь и больше на эту хитрость не попадалась. С того дня так и повелось: Медведев приходил на почту с очередным конвертом и надолго занимал телефонную кабинку. Он еще несколько раз попробовал звонить Светлане на мобильник, но безуспешно. Тогда Вадим уточнил у Генки телефон отдела кадров и стал названивать туда. Светлана снимала трубку, здоровалась, опередив собеседника, и, не подозревая, что это может быть Медведев, вежливо просила: «Перезвоните, пожалуйста. Вас не слышно».
        Два дня Вадим летал на почту, как на свидание, но потом Света догадалась, видимо, в чем дело, и трубку стал брать Виктор Елисеевич. «Старый пень! - Медведев стал люто ненавидеть кадровика. - Сидит безвылазно целый день за своим столом и наливается чаем. И куда вся жидкость у него в организме девается? Хоть бы ненадолго вышел отлить!»
        Потом Вадим попробовал через Генку разузнать у своих ребят домашний телефон Светланы. У Меньшикова был ее номер, но когда Сашка узнал, кому он понадобился, то отказался дать его, как Середкин ни упрашивал парня.
        - Если бы Света считала необходимым, чтобы командир знал ее домашний телефон, она сама дала бы его Вадиму. - Сашка не стал слушать Генкины уговоры. - Я не думаю, что Светлане будет приятно, когда он станет звонить ей домой, и не хочу, чтобы она обиделась на меня за самоуправство.
        - Откуда она узнает, кто дал ее телефон Димычу? - решил не сдаваться Середкин.
        - Думаешь, Света не догадается? Считаешь ее дурочкой? Хочешь обмануть? - рассердился Меньшиков. - Нужен телефон - попроси у нее сам, а я не дам!
        - Мне она никогда не даст, я даже и пробовать не буду, - покачал головой Генка. - Тут-то Светлана точно поймет, кому и для чего ее телефон понадобился.
        Петрович тоже не дал номер Светиного телефона и объяснил свое нежелание примерно так же, только высказался гораздо более резко.
        - Ничего у меня не вышло, - Генка признал свое фиаско. - Все такие принципиальные и порядочные стали, просто противно. Раньше к этому проще относились.
        - Шурик, пожалуй, прав, - Вадим особо не надеялся на результат. - Кому понравится, если его телефон будут раздавать направо и налево?
        - Я бы не стал обращать внимания на такие мелочи, - фыркнул Генка.
        - Так то ты…
        Вадим испытал легкий укол ревности - все-таки у Меньшикова со Светланой были особые отношения, непохожие на обычную дружбу, и в то же время почувствовал уважение к парню. Была ли это принципиальность или нечто другое, но Сашка явно стремился оградить девушку от возможных неприятностей. «Этот щегол всерьез считает, что я могу причинить Светлане вред, защищает ее от меня. Да, основания для этого есть все, я хорошо постарался», - с разъедающей душу горечью думал Медведев, садясь за новое письмо, которое начал с очередных извинений.

* * *
        Три недели прошли незаметно. В физическом отношении Медведев был в превосходной форме, да и нервы у него пришли в порядок, хотя от ночных кошмаров он так и не смог избавиться. За это время Вадим написал десяток писем, отослал огромное количество SMS-ок, несчетное число раз пробовал дозвониться до Светланы. Она не отвечала ни на что. Медведев как-то позвонил Устюговой в надежде, что Ирина, общаясь со Светой, может знать, как она отнеслась к его попыткам извиниться. Но и Ирина ничем не смогла помочь ему, потому что уже почти две недели была в Москве по делам фирмы.
        Оставалось выполнить обещание навестить родителей. Медведев хотел заехать к ним на пару дней, но потом решил пробыть у них почти неделю. Он приехал из «Песчаного» на автобусе утром, а маме сказал, чтобы его ждали к вечеру. День Вадим решил посвятить покупке подарков. В подарок отцу он довольно быстро выбрал большой кожаный портфель, племянникам купил двух одинаковых медведей - белого и коричневого, а потом несколько часов ходил по огромному торговому центру, раздумывая, что же подарить маме и сестре. Одурев до головной боли от запахов в отделе парфюмерии и косметики, Вадим так и не рискнул приобрести там что-либо. Медведев устроился в кафе, выпил несколько чашек кофе, потом покурил на улице и только тогда нашел в себе силы продолжить обход громадного магазина. Он уже отчаялся купить хороший подарок, когда набрел на отдел постельного белья, где увидел наборы, состоявшие из нескольких махровых полотенец и халата из такой же ткани. Вадим долго разглядывал их и, наконец решился и купил два комплекта разных цветов. В продуктовом отделе он купил дорогой коньяк, огромную коробку конфет и набрал разных
деликатесов. Все! Теперь можно было ехать к родителям.
        За десять лет Медведев был у родителей всего три раза: вскоре после их переезда, потом приехал на свадьбу к сестре, а последний раз два года назад, уже после Ленкиного развода, заехал по пути из командировки всего на один день. Алла Николаевна, особенно в первые годы после переезда, обижалась на сына - расстояние между двумя городами поезд проходил за ночь, и такая поездка для молодого здорового человека была совсем не сложной. Вадим же предпочитал общаться по телефону; со временем появился обычай: в начале каждого месяца он звонил матери, расспрашивал ее о том, как они живут, и рассказывал о себе.
        Стоя около подъезда, Вадим думал, что существует все-таки на свете одно место, где его всегда ждут, где ему рады. Пока он вытаскивал из багажника такси свои пакеты и сумки, расплачивался за поездку и соображал, что лучше - позвонить по мобильнику или по домофону, чтобы сказать, что он уже под окнами, на крыльцо вылетела сестра.
        - Димка, наконец-то! Что ты столько возишься со своими авоськами? - Ленка с радостным воплем повисла у него на шее, как когда-то в детстве. - Давай быстрее, родители уже заждались!
        - Привет, сестренка! - Вадим приподнял ее, целуя, и поразился - от прежней девчонки в бесформенно расплывшейся женщине остались только глаза и голос. «Что же с тобой сделала болезнь, девочка?» - грустно подумал Медведев - сестра выглядела намного старше его, лет на сорок пять.
        Вовка испуганно таращил глаза на высокого незнакомого дядю, который обнимался и целовался с его мамой, бабушкой и дедушкой. Он никак не мог решить - зареветь ему сейчас или сначала спрятаться за маму или за бабушку. Раздумывая о том, за чьей спиной ему будет безопаснее, он вскоре забыл о том, что собирался плакать. Катюшка, в отличие от брата, к большому удивлению бабушки без колебаний пошла на руки к Вадиму, когда тот наклонился к ней и осторожно обнял малышку. Она радостно засмеялась, оказавшись под самым потолком, - дедушка тоже был высоким и тоже брал ее на руки, но это бывало так редко!
        Ленка сказала дочке:
        - Это дядя Дима, мой брат. Ты его не помнишь, он последний раз приезжал к нам, когда тебе годик исполнился.
        - Помню! - уверенно ответила Катя, сердито взглянув на маму.
        Вовка с завистью смотрел на сестренку, которая с высоты своего положения показывала ему язык.
        - Катя! Веди себя прилично! Что о тебе дядя подумает? - укоризненно воскликнула бабушка. Внучка обиженно покосилась на нее и еще крепче обняла дядю за шею.
        Вадим присел на корточки перед Вовкой и свободной рукой поманил его к себе. Мальчуган пару секунд колебался, но потом, глянув на сестру, робко подошел к дяде. Тот очень осторожно обхватил его левой рукой и выпрямился.
        - Ну вот, медвежатки, теперь никому не обидно? - смеясь, поинтересовался он у племянников.
        - А я? Я тоже хочу на ручки! - Ленка, дурачась, подошла к брату и обняла его. - Мне такого уже четверть века не перепадало!
        - Тебя если только на закорки взять! У меня руки уже закончились! - отшутился Вадим.
        - Ну ладно, как-нибудь в другой раз, когда у тебя в руки свободны будут, но тогда уж я от тебя не отстану, - с шутливой угрозой пообещала ему сестра.
        Алла Николаевна, не скрываясь, всплакнула от радости, разглядывая сына, отец Вадима тоже временами подозрительно вздыхал, растроганный встречей. Ленка, разбирая подарки, визжала от восторга вместе со своими малышами. Вадим, когда покупал медведей, думал, что белый больше подойдет для девочки, а коричневый придутся по вкусу племяннику. Все получилось наоборот - не сговариваясь, Катюшка обняла темного мишку, а Вовка вцепился в белого, который был почти такой же величины, как малыш.
        - Ну вот, теперь у нас полная берлога медведей! - Дмитрий Алексеевич отвернулся и, сняв очки, быстро вытер глаза. - Давай, мать, приглашай к столу дорогого гостя!
        Пока Алла Николаевна с дочерью заканчивали приготовления к ужину, Вадим за несколько минут нарисовал большое медвежье семейство. Возглавлял его крупный осанистый медведь с портфелем, трубкой в зубах и в больших очках, за ним следовала высокая худощавая медведица со строгим взглядом поверх очков «лектор». Далее на листе бумаги появились: еще одна медведица с круглой доброй мордой и большими глазами, в лапах она держала маленького медвежонка, а другой медвежонок с двумя большими бантами, прицепленными к маленьким ушкам, сидел на плечах высокого медведя с клочковатой растрепанной шкурой. В последнем угадывался автор рисунка, остальные члены медвежьего семейства тоже были сразу узнаваемы.
        - Вадик, что же ты себя таким ободранным изобразил? - удивилась мама.
        - Это он специально, - ответила за брата Ленка. - Чтобы ты его пожалела!
        Вадим, как в детстве, молча погрозил сестре кулаком.
        - Напрасно ты бросил рисовать, - вздохнула Алла Николаевна. - Вполне мог бы дизайнером или архитектором куда-нибудь устроиться, кругом столько строительных и ремонтных фирм, а ты работаешь непонятно кем, рискуешь из-за всяких недоумков. Извини, но мне не нравится твоя работа.
        - Нормальная у него работа, мужская, - высказал свое мнение отец. - Наш сын людям помогает, спасает их. Реальная работа, конкретные результаты - что может быть лучше? Я иногда завидую тебе, Димка! - Дмитрий Алексеевич крепко обнял сына и поцеловал.
        - Спасибо, папа, - улыбнулся Вадим. - Ты понимаешь меня, как никто другой.
        - Ну давайте, в конце концов, за встречу! - Дмитрий Алексеевич разлил коньяк по бокалам.
        За столом сидели долго, прервавшись только на непростую процедуру усыпления малышни. Потом разглядывали снимки, которые Вадим привез с собой на двух дисках, показывали ему фотографии в традиционных альбомах, подробно расспрашивали друг друга о жизни. Вадим рассказывал обо всем, кроме Светланы. Неправду об их отношениях он сказать не мог, а признаться в своем безобразном поступке - тем более. Когда мама разными способами пыталась выведать у него подробности личной жизни, сын или отшучивался, или переводил разговор на другую тему.
        Умотавшись за день и устав от избытка впечатлений и обилия информации, Вадим отключился, едва устроился на диване в отцовском кабинете, а его родители еще долго не могли заснуть.
        - Дед, - после рождения внуков Алла Николаевна называла мужа исключительно так, - ты заметил, сколько седых волос у Вадика?
        - Заметил. Чему ты удивляешься? Он уже не мальчик. И, кстати, не называй его Вадиком - ему четвертый десяток давно пошел, вот именно, что седина в голове появилась, а ты все, как раньше: «Вадик, Вадик!» Не обращала внимания, какие у него глаза становятся, когда он это слышит? - Дмитрий Алексеевич разглядел совсем другие детали в облике сына.
        - И как же его называть теперь прикажешь? - с недоумением и даже легкой обидой спросила Алла Николаевна. - По имени-отчеству?
        - На «Димку» он вроде бы спокойно реагирует, - пожал плечами Медведев-старший. - Меня теперь ты так не называешь, зови сына.
        - Наверное, это он попросил тебя сказать, чтобы я его так не называла, - заподозрила Алла Николаевна.
        - Нет, не выдумывай, чего не было, того не было! - Дмитрий Алексеевич был категоричен. - Ты разве не знаешь его? Будет морщиться, пыхтеть недовольно, смотреть искоса, но вслух ничего не скажет. Не было у нас по этому поводу никакого разговора, не говорил он мне ничего.
        - А он тебе не говорил, есть у него кто-нибудь? - мама Вадима перешла на свою излюбленную тему.
        - Нет, - Дмитрию Алексеевичу не хотелось обсуждать эти вопросы в час ночи, но такой лаконичный ответ лишь побудил Аллу Николаевну к продолжению разговора.
        - «Нет» - это не говорил, или никого нет?
        - Я его не допрашивал, - Дмитрий Алексеевич осознал свою оплошность, но было поздно. - Да не волнуйся, мать, за него, монахом он никогда не жил - как только школу закончил, от девиц отбоя не было, телефон добела раскалялся от их звонков.
        - Меня не волнуют всякие, как ты их называешь, девицы, я хочу, чтобы Вадик, - Алла Николаевна не могла себя заставить называть сына по-другому, - женился, чтобы у него были детишки, чтобы за ним самим присмотр был. У тебя в институте много славных девушек, взять хотя бы Наташу, твою последнюю аспирантку, познакомь Вадика с ней.
        - Как ты себе это представляешь? «Вот мой сын. Супруга считает, что ему пора жениться, и я, Наташа, считаю, что ты ему подходишь». А Димкину реакцию? Нет уж, давай мы в такие дела вмешиваться не будем, пускай он свою жизнь по своему усмотрению устраивает, как ему нужно, думаю, что не пропадет. В конце концов, он уже добрых десять лет живет самостоятельно, без наших советов, и что-то я сомневаюсь, что сейчас вдруг возьмет и будет их выслушивать и тем более следовать им.
        Алла Николаевна поняла, что от мужа в этих вопросах поддержки ждать не стоит, и заснула, перебирая в памяти, у кого из знакомых есть дочери, как говорили раньше, на выданье. Ей приснилась рядом с сыном стройная голубоглазая девушка, незнакомая, но смутно напоминавшая кого-то. На девушке было надето что-то белое, Алла Николаевна никак не могла разобрать, что именно, и только надеялась, что это свадебный наряд.

* * *
        Вадим опять летал во сне, но уже не один, а вместе со Светланой, держа ее за руку. Света летела рядом с ним так же легко и свободно, как он, ласково смотрела на него и улыбалась. Он что-то говорил ей, не отрываясь от голубых глаз, и чувствовал себя настолько счастливым, что ему хотелось петь от восторга.
        Внезапно все закончилось, Светлана исчезла. Она не упала на землю, не улетела вдаль от него, а просто пропала. Вадим продолжал свой полет в одиночестве, но не было уже ни легкости, ни стремительности, и стало понятно, что именно Света поддерживала в нем силы, что без нее ничего ему на этом свете не мило и не нужно, что счастье возможно только с ней. Медведев ощутил такое горе, такая боль от потери пронзила его, что он проснулся, еле сдерживая рвущиеся из груди рыдания.
        «Светочка, милое мое солнышко, прости меня!» - едва придя в себя, он отправил неизвестно какую по счету SMS-ку. Телефон просигналил, что сообщение доставлено, а Вадим запоздало подумал, как Света отнесется к подобному посланию в три часа ночи. «Наверняка решит, что в такое время подобными вещами можно заниматься только спьяну. Идиот? Не-ет, кусок идиота, как говорит Ирина. Всегда крепок только задним умом!» - Медведев был готов растерзать себя. Он сомневался, что сможет заснуть, но усталость взяла свое, и пришел новый кошмар.
        Огромная заснеженная равнина, над головой голубое небо и ослепительное солнце, отражающееся от белоснежной сверкающей поверхности. Вадим видит Светлану и пытается приблизиться к ней, но ноги вязнут в глубоком снегу, и он почти не может сдвинуться с места. Чем ближе он к девушке, тем глубже проваливается в снег - сначала по колено, потом по пояс, по грудь и, наконец, снег закрывает его с головой. После этого он теряет всякую опору под ногами и долго падает куда-то.
        Приземляется Вадим в огромном ледяном зале, падает на спину и долго скользит по гладкому полу. Он догадывается, что это чертоги Снежной королевы, и вдруг замечает ее. Она неподвижно сидит на своем троне из прозрачного льда. Неодолимая сила влечет Медведева туда, и он видит, что застывшее в каменной отчужденности лицо хозяйки здешних мест покрыто полупрозрачной изморозью и не дает как следует рассмотреть его. Вадим осторожно прикасается к нему, и ледяная вуаль начинает трескаться и осыпаться легкой снежной пылью. Черты лица начинают неуловимо меняться - перед ним Светлана! Но она похожа на скульптуру из снега и льда - холодна кожа, тверды и неподвижны губы, безжизненным блеском сверкают голубые глаза. Вадим покрывает ее лицо и руки поцелуями, но с таким же успехом он мог бы целовать мраморную статую. Девушка остается неподвижной, руки безжизненно скрещены на груди, которую не вздымает дыхание. Она так легко одета - на ней лишь тонкое шелковое кимоно, которое ей подарили японцы, только краски на нем поблекли, точно ткань покрыта инеем.
        «Ей холодно! Она замерзла!» - Вадим решает согреть Светлану. Он скидывает куртку, не ощущая стужи, царящей вокруг, и пытается закутать в нее любимую. Как же сложно это сделать! Тверды и неподвижны не только губы, все тело кажется высеченным из мрамора. Вадим понимает, что от куртки, накинутой на плечи, проку не много, скидывает с себя одежду и старается теплом своего тела отогреть девушку. Лед под ним начинает плавиться, он не может удержаться на гладкой поверхности, а Светлана остается все так же недвижима.
        Медведев снова падает в бесконечность и опять оказывается на снежной равнине. Уже не одно, а несколько солнц сияют над ним, он пытается их сосчитать, но не может, а это очень важно - знать, сколько их. Вся одежда осталась в том зале, где он нашел Свету, и сейчас ледяные иглы холода вонзаются в обнаженное тело. Вадим, занятый сосредоточенным подсчетом светил, не обращает на это внимания и вдруг слышит удивленный голос: «Ты с ума сошел? Раздеваться на таком морозе! Ты хочешь замерзнуть?»
        Это же Света! Она стоит рядом в своей пушистой серой шубке, живая, румяная от мороза и смотрит на него изумленными глазами. На небе осталось лишь одно солнце, а все остальные слились в сиянии голубых глаз. Вадим бросается к ней, но ноги, оказывается, вмерзли в сугроб; он не может сдвинуться с места, теряет равновесие и падает в снег. Холодно! До чего же холодно!
        Медведев проснулся. Одеяло валялось на полу, простыня сбилась к спинке дивана. Вадим лежал на голой коже, которая холодила тело, вдобавок на него лился поток морозного воздуха из форточки, которую распахнуло порывом ветра. Времени было только восемь часов, и он с трудом преодолел искушение натянуть до самого носа одеяло и поваляться, отогреваясь, хотя бы десять минут.
        Из коридора донесся топот маленьких детских ножек и приглушенные радостные возгласы.
        - Катя, не шуми! - раздался голос сестры. - Дядя Дима еще спит, ты его разбудишь!
        Вадим быстро оделся и выглянул в коридор.
        - Дядю Диму обязательно нужно будить, а то он будет спать до конца зимы, как медведь в берлоге.
        Катюшка, уже ни капельки не сдерживаясь, с восторженным воплем кинулась к нему:
        - С добрым утром!
        - Господи, да что ж это такое сегодня с ней? - из кухни выглянула мама с телефонной трубкой, зажатой между ухом и плечом.
        Сестра была заметно расстроена, у родителей же был растерянный вид. Выяснилось, что подошла очередь на очередную Вовкину операцию и Лене вместе с ним нужно срочно ложиться в больницу. Отказаться было нельзя, потому что в таком случае пришлось бы ждать как минимум полгода.
        Ленка обиделась на судьбу - получить долгожданный вызов именно тогда, когда приехал в гости брат, которого она не видела несколько лет, было последней каплей. «Как все не вовремя!» - слышали от нее родители каждые пять минут.
        - Я к вам каждый день приезжать буду, - пообещал Вадим, стараясь утешить сестру.
        Мама закончила долгий разговор по телефону и в сердцах кинула трубку на стол.
        - У нас с завтрашнего дня комиссия из министерства работает! Мне и на сегодня-то кое-как отгул дали.
        - А я меня защита, - со вздохом добавил отец, - которую перенести нельзя.
        Вадим с трудом выяснил, что главное расстройство происходит из-за того, что непонятно, с кем завтра оставить Катю.
        - Придется опять просить об одолжении Наталью Викторовну, - поджала губы Алла Николаевна. Она недолюбливала соседку-сплетницу, но временами без ее помощи было не обойтись.
        - А мне вы ребенка доверить не можете? - не без насмешки поинтересовался Вадим. - Соседке вы доверяете, а мне нет? Я, вроде, не совсем «чужой дядя».
        Судя по реакции сестры и родителей, эта мысль никому не пришла в голову.
        - Ты думаешь, что так это просто - целый день заниматься с ребенком: несколько раз покормить, погулять, уложить днем спать? - Мама увела Вадима в отцовский кабинет, закрыла дверь и понизила голос до шепота: - Мы тебе не говорили, что у Кати определили аутизм. Она может молчать целыми днями, сядет на диван и часами не двигается, смотрит в одну точку. Говоришь ей что-то - никакой реакции, порой и не знаешь, слышит она тебя или нет.
        Вадим вспомнил, как вчера Катюшка без умолку рассказывала ему о каких-то своих детских делах, и засомневался в маминых словах:
        - Не может быть!
        - Мы ее уже и в Москву возили, там подтвердили диагноз, - у Аллы Николаевны на глаза навернулись слезы.
        Из коридора доносился голос малышки, она довольно похоже выводила мелодию из старого мультфильма: «Я на солнышке лежу…» Вадим открыл дверь кабинета и поймал в объятия прыгавшую от стены к стене, как мячик, Катюшку.
        - Катя, завтра все взрослые собираются разбежаться по своим делам. Меня не с кем оставить, только если с тобой. Справишься? - совершенно серьезно спросил он.
        Алла Николаевна онемела от такого заявления сына, а Катюшка восхищенно уставилась на дядю.
        - Да!!! - раздался восторженный вопль, на который к кабинету сбежались все.
        - Я прошу оставить меня завтра на Катино попечение, а бабушка боится, что меня нельзя ей доверить, - Вадим сокрушенно вздохнул.
        Лена растерянно хлопала глазами, мама тоже никак не могла собраться с мыслями, а Дмитрий Алексеевич нашелся:
        - Я бабушку постараюсь уговорить, но с одним условием. - Катя подозрительно посмотрела на деда, а тот продолжил свою мысль: - Дядю Диму, конечно, одного оставлять нельзя, - Вадим вполне натурально изобразил крайнее возмущение, - а с тобой его оставлю, только если ты пообещаешь его слушаться. Когда он скажет, что пора обедать, ты с ним спорить не будешь, позовет гулять - оденешься сама…
        - И не будешь снимать варежки и есть снег! - перебила отца Лена.
        Катя отчаянно замотала головой. Девчушку настолько захватила мысль, что она весь день проведет с дядей, который будет в ее единоличном распоряжении, что она согласилась не только с варежками, но даже с манной кашей и творогом.

* * *
        Катюшка сидела у Вадима на плечах и визжала от восторга, когда он, стоя на ногах, скатывался с самой высокой горки во дворе. Потом они, хохоча и обсыпая друг друга снегом, барахтались в сугробе. Две пожилые женщины, вышедшие на прогулку со своими внуками, обратили внимание на эту веселую возню.
        - Никак, Медведевский зять объявился, с дочкой гулять вышел, - с легким сомнением сказала одна.
        - Да почему же вы так решили? - удивилась ее соседка по лавочке. - Это сын академика в отпуск приехал. Зять-то у Медведевых был - моль бледная, смотреть не на что, даром, что спортсмен. А этот - просто глаз не отвести, на отца похож, такой же видный мужчина.
        - Загорелый-то какой, наверное, где-нибудь в Эмиратах или в Египте отдыхал, прежде чем к родителям приехать. Алла Николаевна вроде говорила, что он не женат, или я путаю его с кем-то?
        - Был женат, да давно развелся. Уж не хотите ли вы, Лидия Ивановна, свою Таню ему сосватать?
        - Нет уж, Наталья Викторовна, нынешнюю молодежь в этих вопросах лучше не трогать. Не только не послушают родителей, а сделают все наперекор. Пусть сами разбираются. - Под медоточивыми голосами таились ядовитые интонации - у обеих дочери развелись после нескольких лет замужества и теперь в одиночку, правда, не без помощи своих родителей, растили детей.
        Со двора Катюшка уходить никак не хотела - дома нельзя бегать, прыгать, визжать и бросаться в дядю Диму снегом, зато там нужно будет сначала обедать, а потом ложиться спать. Ни того, ни другого Кате совсем не хотелось. Быстро догадавшись, что из дяди можно вить веревки, она пропускала мимо ушей его уговоры пойти домой. Бабушка позвонила проверить обстановку и устроила им обоим разнос, узнав, что они до сих пор не пообедали.
        - Я подозревала, что вас нельзя оставлять вдвоем! - возмутилась Алла Николаевна. - Ты такой же безответственный, как трехлетний ребенок! Немедленно домой, все мокрое повесишь на сушилку в ванной, Катю переоденешь в сухое. Обед приготовлен, стоит в холодильнике. Записка, чем кормить ребенка, под магнитом. Разогрей, накорми ее и поешь сам. Дай телефон Кате! - под конец разговора скомандовала она.
        - Почему ты не слушаешь, что дядя Дима тебе говорит? - строго спросила бабушка у внучки. - Завтра ты дома останешься не с ним, а со мной! Дядю Диму я вместо себя на работу отправлю.
        - Бабушка, я буду слушаться и тебя, и дедушку, и дядю Диму! - отчаянно завопила Катюшка на весь двор так, что бабушка чуть не оглохла. У Вадима тоже зазвенело в ушах. - Только не отправляй его на работу!
        - Досталось нам с тобой на орехи! - Вадим усадил девочку на плечи и пошел домой.
        По дороге до квартиры и во время переодевания ему пришлось подробно объяснять малышке, что им досталось и о каких орехах идет речь.
        На кухне Вадим открыл холодильник и, сверяясь с оставленной мамой запиской, начал вытаскивать бесчисленное, как ему показалось, количество мисок и кастрюлек с приготовленной едой. Катюшка внимательно наблюдала за этим процессом. «Разогреть в микроволновке», - на нескольких посудинах была такая пометка.
        - Катюха, - Вадим оглянулся на девчушку, - покажи мне, как с печкой обращаться. У меня дома такой нет, я не знаю, что с ней делать. И вообще, дядя Дима тупой.
        Теперь уже трехлетняя малышка, сияя от радости, что и она может чему-то научить такого большого дядю, подробно объясняла Вадиму, какую нужно взять посуду, каким переключателем поставить время, а каким режим, как закрыть и как открыть печку.
        Обед понравился Кате тем, что дядя не запрещал ей разговаривать за столом, не подгонял и не ворчал, как мама или бабушка, что она медленно ест и нужно десять раз все подогревать. А лучше всего было то, что дядя Дима после обеда не отправил ее спать. Они устроились вместе на большом диване, и дядя стал рисовать ей разных зверюшек. Страницы альбома очень быстро заполнились белками, зайцами, медвежатами и, конечно же, Вадим не мог не нарисовать Ветку и не рассказать малышке историю лосенка. Катя прыгала от восторга по диванным подушкам, а потом потребовала нарисовать ей принцессу из сказки.
        Рука Вадима сама собой вывела тонкие черты лица, пышные волосы, спадающие на плечи, большие глаза с фантастически длинными ресницами. Катюшка замерла от восхищения и тихо прошептала:
        - Золушка… Нет, еще красивее!
        Медведев посмотрел на рисунок и вздохнул:
        - Ее зовут Светлана, она работает вместе со мной.
        - Принцессы не работают, - не очень уверенно сказала Катюшка.
        - Она не принцесса, а самая обычная девушка, - снова вздохнул Вадим и тут же спохватился: - Нет, не обычная, а самая красивая, самая умная, самая добрая девушка на свете. Ее все любят.
        - И ты?
        - И я. Но мы поссорились. Я поступил очень плохо, и она на меня обиделась.
        Вадим говорил, а сам в это время рисовал длинное платье со шлейфом и высоким кружевным воротником. Катя завороженно следила за движениями карандаша.
        - Не похоже…
        Медведев критически оценил свое творчество и достал из сумки фотографию, которую всегда носил с собой, редкий снимок, когда даже Сергей Томский оказался среди ребят. Всегда фотографировал он, а в тот раз доверил свою камеру Кириллу Задонцеву, который тоже знал толк в этом деле. В центре стояла стройная светловолосая девушка в темно-голубом комбинезоне с эмблемой института на нагрудном кармане, у ее ног лежал Казан и, задрав морду, смотрел на нее. Высокие Вадим и Илья, чтобы попасть в кадр, присели рядом с собакой, а около Светланы стояли Сергей и Петрович.
        Катюшка внимательно разглядывала снимок, пока Вадим рассказывал ей, кто есть кто.
        - Она очень добрая и очень-очень красивая! Вы помиритесь! - радостно сказала девочка.
        - Ты так думаешь? Она простит меня? - Медведев переспросил, так хотелось ему лишний раз услышать несколько слов в подтверждение своих надежд.
        - Ты ей скажи: «Я больше так не буду!» - посоветовала малышка. - Она простит тебя, улыбнется и поцелует. И больше вы никогда не будете ссориться.
        - Катенька, ты умница! - обрадовался Вадим. - Я так и сделаю!
        Заметив, как восторженно Катюшка смотрела на Свету, Вадим оставил фотографию ей, но попросил не показывать снимок никому.
        - Я так спрячу, что никто не найдет, даже бабушка!
        Потом Вадим читал племяннице сказки Андерсена и дошел до «Гадкого утенка». «Нет, Света гадким утенком никогда не была, - подумал он, - но нужно было как следует присмотреться, чтобы разглядеть ее нежную красоту, которая, не будучи подчеркнута косметикой, не бросалась в глаза. Какой я, к черту, художник, если не заметил этого? Примитивный самец, которому нужны тонны теней, туши и помады, чтобы посчитать женщину привлекательной!»
        Медведева отвлекли от этих размышлений настойчивые требования Катюшки: «А дальше что?»
        «Гадкий утенок» был дочитан, а после него Вадим принялся за «Снежную королеву». Сам он даже и не помнил, когда в последний раз читал эти сказки, и сейчас где-то на заднем плане сознания росло недоумение. «Как можно называть их детскими? - поражался Медведев. - В них заложен такой глубокий смысл, ответы на вопросы, которые ищут и никак не могут найти взрослые. Может, это происходит потому, что они вовремя эти сказки не прочитали? Или прочитали, но ничего не поняли и все забыли, как я? Сколько же в нас осколков того волшебного зеркала, которые мешают видеть добро и красоту?!» Он вспомнил недавний сон, свои попытки отогреть Светлану, спасти ее от стужи. Как бы он хотел, чтобы его помощь понадобилась любимой наяву! Он даже в мыслях не мог допустить, чтобы с девушкой случилось что-нибудь плохое, но мечтал хотя бы перенести ее на руках через большую лужу во дворе старой базы, как это сделал однажды Денис, а он стоял, смотрел на них и молча завидовал Зорину.
        Катюшка все время теребила дядю: «А дальше?», но он то и дело замолкал, потому что отвлекался от книги и уходил в свои мысли. Вадим кое-как дочитал сказку, потом пришла с работы мама, приехал из института отец, и нужно было отложить на время в сторону свои проблемы, общаться с родителями, которые, особенно мама, не могли наглядеться на него.

* * *
        Вадим никак не мог заснуть; он постоянно думал о Светлане. «Прочитала ли хоть одно письмо? Может, посмеялась над моей писаниной и выкинула в мусор… Нужно было все-таки набраться смелости и перечитать, что я понаписал», - не находил он себе места. Днем разговоры и прогулки с родными, возня с племянницей немного отвлекли Медведева от этих мыслей, но ночью, когда он остался один, тоска навалилась с неимоверной силой. Он опять казнил себя за то, что послушал Ирину, и уехал, не повидавшись и даже не поговорив со Светланой. «Кретин! Извинился SMS-ками! Если своим умом жить не можешь, то и чужие советы впрок не пойдут», - Вадим крутился с боку на бок, наматывая на себя простыню. Он был готов соскочить посреди ночи, кинуться на вокзал и поехать домой, вернее не домой, а к Свете, встать при всех перед ней на колени и стоять так, пока она не простит его. «А если не простит? Что будешь делать?» - этот вопрос разрывал и душу, и сердце на части. Несколько раз, стараясь никого не разбудить, Вадим ходил на кухню, сидел там подолгу в потемках, пил воду и опять рисовал Светлану - дышал на оконное стекло и
очерчивал на запотевшей поверхности контуры ее лица. Страшно хотелось курить, но он терпел, сердито глядя на пачку сигарет, потому что хотел наказать себя хотя бы и таким способом.
        Окоченев в одних трусах под открытой форточкой, Вадим вернулся в отцовский кабинет и в изумлении остановился на пороге. В кресле около письменного стола сидела Катюшка и глядела на него широко раскрытыми глазами.
        - Кать, ты чего не спишь? - Вадим даже испугался слегка, увидев неподвижную маленькую фигурку в пижамке.
        - Я спала, но проснулась, - Катя обхватила коленки руками.
        - Отчего, Катюша? Сон страшный приснился? - Вадим присел перед ней на корточки.
        - Не помню. Я проснулась, а мамы нет, только бабушка. Она спит и храпит во сне. Деда тоже спит. Я пошла к тебе, - задумчиво говорила Катя.
        - Давай тогда заберемся вместе под одеяло, а то холодно, - предложил Вадим.
        - Замерз? Зачем голый ходишь? - строго, с бабушкиными интонациями, спросила Катя. - Почему не спишь?
        - Бессонница одолела.
        - Меня тоже, - Катюшка вздохнула.
        - Катюша, тебе рановато от бессонницы маяться, - Вадим обнял девчушку. - Устраивайся поудобнее и спи спокойно, ничего не бойся, я тебя посторожу.
        Катя уютно устроилась у него под боком, свернувшись калачиком, и очень быстро заснула. Вадим боялся шелохнуться, чтобы не потревожить ее. То чувство всепоглощающей нежности, которое он сейчас испытывал, было настолько новым и неожиданным для него, что сон прошел окончательно. Теплый маленький комочек, прижавшийся к нему, породил у Медведева поразительные мысли; он, всегда довольно равнодушно относившийся к детям, вдруг задумался о том, как это, оказывается, восхитительно - увидеть свое продолжение в маленьком человечке, почувствовать его любовь и доверие. Как же захотелось ему, чтобы и у него появилась такая же кроха, а при мысли о том, что ее мамой могла бы стать Света, сердце заколотилось так, что Катюшка проснулась.
        - Спи, маленькая, спи спокойно. - Вадим прикоснулся губами к шелковистым светлым волосикам на головке племяшки. - Это дядя Дима потихоньку с ума сходит…

* * *
        - Димыч!
        - Командир!
        - Как отдохнул?
        С разных сторон на Медведева сыпались приветствия, вопросы и дружеские тумаки вперемешку с объятиями.
        - Загорел-то как! Будто не на наших песчаных берегах отдыхал, а на египетских! - Илья тоже щеголял посреди зимы золотистой кожей, но его загар из солярия заметно отличался от натурального.
        - Тебе «повезло», - усмехнулся Марат. - Первый рабочий день - и сразу суточное дежурство.
        - В первый раз такое, что ли? - Вадим ничуть не расстроился. - Ты, я понял, за начальника, а Кронидыч где?
        - Руководство наше в полном составе улетело в Канаду обсуждать, кто как тушит леса, когда они горят. Кронидыча в состав делегации включили в последний момент, - Кузьмин желчно фыркнул. - Лучше всех в этом разбираются, конечно же, наш директор, областной министр лесного хозяйства и начальник того лесхоза, где все областное начальство строит себе убогие сараюшки! Такие, чтобы только от дождя укрыться!
        - Известное дело, - пожал плечами Медведев.
        Марат отдал ему служебный мобильник, отобранный перед отпуском Черепановым, и конверт. В первый момент Вадим посмотрел на него с недоумением, но тут же сообразил, что там находится его заявление месячной давности. Он перечитал его на ходу, поразился собственному идиотизму и снисходительности начальника и тщательно разорвал на мелкие клочки. Натягивая рабочий комбинезон, Вадим думал, что сказать Светлане при встрече, он ждал этого момента и боялся его до такой степени, что замирало сердце. По дороге на работу Медведев загадал - если на его столе не будет лежать стопка конвертов, отправленных Свете, то она его простила. Он с опаской глянул на стол и увидел кучу бумаг, которые Середкин, замещавший командира, пока тот был в отпуске, складывал около монитора. Вадим быстро перебрал их и обрадовался, потому что его писем там не было.
        - Я все оставил тебе, разбирайся сам. - Генка с явным облегчением скинул с себя обязанности командира группы. Медведева всегда замещал Петрович, а в этот раз пришлось со всеми делами управляться Середкину.
        - Я вижу, - хмыкнул Вадим. - Скажи спасибо, что Марат за начальника, Кронидыч с тебя все отчеты в конце месяца затребовал бы.
        - Да что я, крайний? - взорвался Генка. - Почему именно меня назначили выполнять твою работу?
        Он долго возмущался тем, что его никто ни во что не ставит, особенно «молодняк», который относится к нему почти так же, как Казан, - вроде бы и слушаются, но при этом смотрят на него, как на пустое место, и так же, как Казан, по одному только взгляду Светланы готовы бросить все и «вилять хвостом, лежа у ее ног».
        - Да, кстати, Светлану отправили на какие-то курсы по психологическому тренингу или что-то в этом роде, - немного успокоившись, сообщил Генка. - Она, по-моему, в понедельник уже должна выйти на работу, но сегодня тоже может появиться - ей руководство после Собачьих камней запретило на вызовы с нами выезжать, так она во время дежурства сидит с ребятами, читает им средневековые японские романы и стихи для снятия нервного напряжения. Слава богу, что не на японском!
        - Тебе не нравится? - Медведев внимательно посмотрел на друга.
        - Я, может, и послушал бы, да некогда, - Генка ехидно покосился на Вадима, - за командира, то есть за тебя, пахать нужно было. Вот сегодня можно будет сходить, подремать в спокойной обстановке.
        - Дома спать нужно, а не на работе.
        - Дома мне ни спать, ни жить не дают! - взвыл Генка. - Вчера весь день лесопилка на полную мощность работала, а сегодня с шести утра снова завелась. Я эту колоду пришибу скоро, если она меня раньше не придушит своей тушей! Стихами уже заговорил! - вдруг невесело рассмеялся он и повторил: - Не придушит своей тушей… Скоро нашего поэта, - имелся ввиду Илья, - перещеголяю.
        Потом Середкин рассказывал о всяких мелких происшествиях, произошедших в отсутствии, но Медведев почти не слушал его, думая о Светлане. Они шли через двор, направляясь к гаражу, когда Вадим сначала услышал Светин голос, а после этого увидел ее. Девушка что-то оживленно обсуждала с Сашкой и Денисом, рядом стоял Роман, новый врач, начавший постоянно работать на выездах с группой Медведева, когда тот был в отпуске. Вадим бросил Генку и устремился к Светлане, воодушевленный ее радостной улыбкой.
        Улыбка была предназначена совсем не ему. При виде Медведева Света не перестала улыбаться, но на ее лицо, как забрало, опустилась завеса холодной вежливости. Она равнодушно вглянула на командира и, отвернувшись к Меньшикову, стала заботливо поправлять воротник его рабочей куртки. Вадиму показалось, что выключили свет. Яркий февральский день, наполненный солнцем и ожиданием весеннего тепла, мгновенно превратился в непроглядно пасмурный, опустилась студеная мгла. Медведев резко остановился, будто налетел на стену.
        Он стоял посреди двора, ничего не видел, не слышал и был не в состоянии сдвинуться с места. Мобильный телефон в нагрудном кармане разрывался от звонков и колотил по ребрам, пищала рация на поясе, но Вадим не слышал ничего.

* * *
        Субботний день у Ирины Устюговой начался сумбурно. Ночью кто-то оставил открытой настежь дверь подъезда, батарея на первом этаже замерзла и лопнула. По этому поводу председатель кооператива с утра пораньше допрашивал всех жильцов, пытаясь вычислить виновника. Отбиваясь от председателя, который в очередной раз заподозрил во всех грехах ее студентов, Ирина одновременно разговаривала по телефону с Сокольским, который нашел потенциального покупателя анализатора и хотел, чтобы она показала ему работу прибора. От председателя Ирину спас сосед, который подтвердил, что ее дипломники уже месяц не появлялись у нее дома, а Сокольский пообещал перезвонить в понедельник.
        В институте сантехнические проблемы продолжились - на чердаке прорвало трубу с горячей водой, и кипяток залил один из залов библиотеки и несколько аудиторий. Лаборатория не пострадала, но с самого начала занятий студенты, как малые дети, канючили, упрашивая, чтобы Ирина Владиславовна отпустила их пораньше. «Совсем все с ума посходили с этим новомодным праздником!» - сердито ворчала она, но все-таки дала задания попроще. Окончательно Устюгову «добили» ее подопечные - Саша и Сережа, подарившие ей огромную коробку конфет в форме сердца. Около двенадцати часов она потеряла всякое терпение, разогнала всех, кто куда собирался, и осталась в одиночестве. Накануне Томский позвонил Ирине и сказал, что в субботу у него суточное дежурство, а Алешка с классом идет в какое-то детское кафе отмечать День именинника и, заодно, День всех влюбленных. «Значит, никто не придет», - после разговора с Сергеем Ирина решила субботним вечером просто отдохнуть и поваляться на диване с книжкой или перед телевизором.
        Сама она тоже не хотела высиживать в институте весь день и, предупредив завкафедрой об уходе, решила пройтись до дому пешком и заглянуть по пути в магазины. Ирина уже почти оделась, когда услышала отдаленный грохот. «До вечера не могут дотерпеть со своими фейерверками, днем ничего же не видно, но неймется!» - подумала она довольно равнодушно и вышла на улицу.
        Через два квартала от института ее обогнали, завывая сиренами, несколько пожарных машин, потом ей попались машины «Скорой помощи», мчавшиеся в том же направлении. «Не фейерверк был, опять где-то газ взорвался! - Ирина вспомнила недавнее происшествие на Собачьих камнях. - Сергей сегодня дежурит. Вот «повезло», хотя, если дело серьезное, то их всех собирают, где бы ни были». Она попробовала набрать его номер, но мобильник был выключен. «Точно, они уже на вызове, - Ирина вздохнула и сбросила Сергею SMS-ку: - Где ты? Что случилось? Если есть возможность, позвони!» Ходить по магазинам ей расхотелось, и она, особо не торопясь, пошла пешком домой.

* * *
        - Опять пожар?…..!!! Зачем мы там нужны? - не сдержавшись, завопил Середкин, когда услышал про вызов. После утреннего скандала с Людмилой он до сих пор не мог успокоиться, и его эмоции хлестали через край. - Новую форму показывать? Демонстрировать, как о нас городские и областные власти наперебой пекутся? Для этого хватит Усова с Меньшиковым, они все равно больше ни на что не годны, кроме как зубы скалить!
        - По проекту в «Атланте» предусмотрены противопожарные перегородки, отсекающие не только отдельные помещения, но и этажи целиком, - Вадим говорил необычно тихо и медленно. Он чувствовал себя как воздушный шарик, из которого выпустили воздух, и никак не мог забыть безразличный взгляд Светланы, которым она скользнула по нему. - Может понадобиться наше оборудование, если придется вскрывать их.
        - Больше ни у кого такого нет?
        - Такого - нет! - уже более жестко ответил Медведев, оживая. - Кончай, Середина, орать, быстро в машину! - Это прозвучало как приказ.
        По дороге в центр он получил подробную информацию о том, что произошло. Линия связи с Кузьминым была занята, тот разговаривал с кем-то, и Вадим связался напрямую сначала сс знакомым ему начальником городской пожарной службы, потом с городским УВД. Лицо его мрачнело все больше и больше, а при подъезде к «Атланту» Марат, уже находившийся на месте происшествия, сам по спецсвязи вызвал Медведева.
        - Собираю всех! Возможен теракт - нашли записку, что здание заминировано, да и места возгораний были выбраны со знанием дела. Работал специалист и, вероятно, что не один.
        Вся группа слышала этот разговор, ребята, до сих пор обсуждавшие какие-то свои вопросы, притихли и выжидательно посмотрели на командира. Их обогнали две машины «Скорой помощи» с включенными мигалками и сиренами.
        - Что мы тащимся, как на похоронах?! - рявкнул Медведев.
        Через мгновение их «Урал» несся на максимально возможной скорости, распугивая воем сирены легковушки, которые разлетались из-под мощных колес, как воробьи. Не прошло и пяти минут, как они были около торгово-развлекательно центра, нелепой сосулькой торчавшего над крышами пятиэтажных домов до- и послевоенной постройки.
        Двадцать пять этажей магазинов, кафе, кинотеатров, спортклубов и салонов красоты в субботний день были забиты до отказа. Первое в городе заведение такого рода никогда не страдало от отсутствия посетителей, а в День всех влюбленных там было не протолкнуться. Со смотровой площадки центра ровно в полдень спрыгнул парень, который до этого больше часа неподвижно стоял у перил и слабо улыбался. В тот момент, когда его тело ударилось о землю, внутри здания произошло несколько несильных взрывов. Пламя занялось сразу на нескольких этажах, системы безопасности сработали не полностью, начались перебои в энергоснабжении. Остановились лифты и эскалаторы, перестала работать вентиляция, кое-где погас свет. Толстые металлические переборки выдвинулись из стен, опустились с потолка, поднялись из-под пола и перегородили путь не только огню, но и людям, оказавшимся поблизости. Часть лестниц тоже оказалась перекрытой. Люди в панике пытались разбить стеклянные стены и таким образом спастись от огня и удушающего дыма от горящего пластика, но панели из специального стекла можно было вскрыть только снаружи при помощи
инструментов.
        Когда группа Медведева прибыла к «Атланту», на нескольких этажах стены были вскрыты, и по длинным пожарным лестницам шла эвакуация. Два легких вертолета по очереди снимали людей со смотровой площадки, куда добрались и несколько десятков человек с верхних этажей. Из аквапарка, расположенного в пристрое, и нижней части здания выводили остатки посетителей. Территория вокруг торгового центра была оцеплена, в самом здании в опустевших помещениях собаки искали взрывчатку.
        - При этом психе нашли записку. Он решил уничтожить центр и заминировал его, написал, что через два часа заберет с собой остальных. - Марат был краток. - Нижние этажи и верх практически освобождены, их отрабатывают, пока ничего не нашли.
        После недолгого обсуждения решили, что ребята Медведева поднимутся вслед за кинологами и саперами и начнут вскрывать противопожарные перегородки. Через считаные минуты, когда они приступили к работе, к «Атланту» подъехал «Урал» с группой Артура Галямшина, в рекордно короткие сроки собравшейся по вызову.
        На четвертый этаж попасть было невозможно, там полыхало пламя, языки которого виднелись сквозь стеклянные стены. Только с восточной стороны здания сквозь окна были заметны фигуры людей, запертых в ловушке.
        - Там детское кафе, - объяснил Медведеву кто-то из охранников центра. - Человек тридцать посетителей и работников в общей сложности.
        - Снизу до них не добраться, все проходы перекрыты, температура около переборок, как в аду, - Генка с Денисом только что спустились оттуда и были багровыми от жары.
        - Все лестницы работают на верхние этажи, посмотрели подъемник у энергетиков - он даже до третьего не достанет.
        Вадим подошел к самой стене, потрогал рукой шов между стеклянными панелями. Два сантиметра в ширину, примерно столько же в глубину.
        - Я поднимусь, - коротко сказал он. - Поставьте машину к самой стене. Шурик, принеси зеленый мешок с крючьями и трос. Денис - инструмент и рукав. Остальные - работают по плану, - Медведев командовал негромко, но четко, как хирург во время операции.
        - Я проверю аквапарк, Артур просил помочь. - Илья, подогнав «Урал» вплотную к стене, подошел к командиру.
        Медведев молча кивнул, расстегивая куртку, и так же молча протянул руку. Меньшиков отдал ему небольшой брезентовый мешок.
        - Я поднимусь, закреплю страховку. Потом поднимешься ты, потом поднимаем инструмент. Работаем вдвоем.
        Вадим больше не сказал ничего и забрался на крышу машины, с сомнением глянул на свои ботинки и вбил между двумя стеклянными панелями первый крюк. Затем пропустил сквозь него страховочный трос и начал подъем.
        Зацепиться пальцами за горизонтальный шов, подтянуться, ногу поставить на вбитый крюк. Вбить очередной крюк, закрепить трос, подняться еще на полпанели… Пальцы рук коченели на ледяном стекле и бетоне, в одной футболке было холодно, но в куртке и перчатках Вадим ни за что бы не справился с подъемом. Медведев вскоре перестал думать не только об этом, но и о чем-либо другом, все действия совершались автоматически, лишь в голове почему-то крутились строки: «Ниточка дней все не кончается. Мы бусы на ней, мы бьемся, как рыбы в стекло…»
        Работы не прекращались, но то и дело кто-то останавливался на секунду-другую и с замиранием сердца следил за тем, как по гладкой вертикальной стене медленно поднимается человек. Вот он добрался до того этажа, где с другой стороны стекла стояли люди, закрепился, следом за ним уже намного быстрее вскарабкался второй, затем подняли инструмент, которым начали снимать стеклянную панель шириной примерно в полметра.
        Внутри была группа школьников разного возраста, несколько взрослых, видимо, их родителей и пять работников кафе. Противопожарные перегородки защитили людей от огня, но разогрелись до такой степени, что две женщины потеряли сознание от жары и недостатка кислорода - вентиляция не работала. Вадим с Сашкой сняли панель и, еле удерживая ее, протолкнули внутрь помещения, где она с грохотом свалилась на пол, но, на удивление, не разбилась. В образовавшийся проем ворвался холодный зимний воздух, но он почти не охладил раскаленную атмосферу.
        Медведев протиснулся внутрь, следом за ним на пол спрыгнул Меньшиков.
        - Сейчас мы закрепим рукав, по которому вы спуститесь вниз, - Вадим улыбнулся так широко и беззаботно, будто предлагал детям поучаствовать в каком-то аттракционе. - Не бойтесь, здесь его придержим мы, а внизу вас примут в свои крепкие объятия мои парни, - он подмигнул двум девочкам постарше, которые, забыв про недавний испуг и невыносимую духоту, не без интереса разглядывали высоких мускулистых мужчин с закопченными лицами, которые, казалось, перешли из какого-то боевика в реальную жизнь.
        Сашка молчал, только улыбался, как в рекламе зубной пасты, и зацеплял за края проема крепления рукава. Когда он закончил, то выглянул наружу и крикнул находившимся внизу спасателям:
        - Готово! Сейчас начнем спуск!
        Один из посетителей кафе, невысокий полный мужчина, внимательно присматривался к Медведеву с того самого момента, как тот проявился в проеме.
        - Медведь?! - не выдержал он, когда спасатель оказался рядом с ним. - Вадим?! Ты, что ли?
        Вадим мельком глянул на мужчину и резко остановился.
        - Зубов? - спросил неуверенно. - Мишка… Зуб…
        Медведев вспомнил худого мальчишку, ростом ниже всех в классе, про которого говорили: «Да какой он Зуб? На молочный зубик и то не тянет!»
        - Понимаю, меня узнать сложно, - одноклассник Вадима похлопал себя пухлой рукой по животу.
        - Зуб! - Медведев сгреб его в объятия. - Где встретиться довелось!
        - Я в нашей школе учителем литературы работаю, веду драмкружок, это все мои артисты. - Зубов оглянулся на детей. - Мы сегодня здесь хотели отметить десятилетие нашего школьного театра и попали в историю. Что там случилось?
        - Ничего толком не знаю. - Вадим не стал рассказывать о предполагаемом теракте, чтобы не пугать собравшихся вокруг него людей еще больше. - Горит сразу на нескольких этажах. Сейчас спустим вас вниз, там, наверное, больше узнаете. У нас все готово, давай вперед самых младших. После детей - женщины, потом мужчины.
        Самая маленькая девочка первой спустилась вниз, там ее схватил на руки Денис, закутал в свою куртку - все в кафе были без верхней одежды - и бегом понес в автобус к медикам. Следующую принял Сергей, потом Генка, потом Антон, к рукаву снова вернулся Денис - своеобразный конвейер работал без остановки.
        Одна из девочек, лет десяти с виду, застыла в испуге, прижавшись к горячей стене и не ощущая жара.
        - Барышня, позвольте предложить вам руку, - церемонно обратился к ней Вадим.
        Девочка судорожно всхлипнула, но, увидев удивительно добрые ярко-синие глаза, слабо улыбнулась и ответила в тон:
        - Благодарю вас, сударь, - и протянула Медведеву руку.
        Тот так чинно довел ее до рукава, будто сопровождал английскую королеву. Сашка во все глаза смотрел на командира, не узнавая его, но решил поддержать настрой.
        - Сударыня, - Меньшиков опустился на одно колено, - соблаговолите проследовать к выходу!
        Смех в такой обстановке прозвучал немного странно, но он снял напряжение и с детей, и со взрослых. Улыбнулась даже одна из женщин, пришедших в себя после обморока, чуть только в помещении стало не так жарко.
        Зубов собирал своих кружковцев, помогал Сашке, придерживая верхний край рукава, и одновременно успевал рассказывать Медведеву о себе.
        - Закончил филфак университета и вернулся в нашу школу преподавать. Людмила Мстиславовна, - речь шла об их учительнице русского и литературы, - меня всю жизнь опекала и тут тоже взяла под крыло. Мы вместе школьный театр создавали, о котором она всегда мечтала, а когда ее не стало, пришлось мне всем заниматься. Помнишь Алю Федорову? - спросил он у Вадима. Тот немного подумал, припоминая эффектную брюнетку из параллельного класса, и кивнул. - Она уже больше десяти лет Зубова, трое девчонок у нас - восемь, пять и два. Если бы младшая краснухой не заболела, то они все сейчас были бы здесь. Вот и выходит, что все, что ни делается, все к лучшему… - Зубов замолчал, помог старшекласснице, кокетливо стрелявшей глазками на спасателей, забраться в рукав, и после этого поинтересовался у Медведева: - А ты как живешь? Никто из наших ничего о тебе не знает.
        - Живу помаленьку, работаю, сам видишь кем. С женой развелся, детьми не обзавелся… - усмехнулся Вадим. - Вот и все, больше говорить не о чем.
        - Понимаю, обстановка сейчас совсем не подходящая для воспоминаний и разговоров, - кивнул Зубов, - но мы непременно должны встретиться. Я тебе сейчас свои телефоны черкну, позвони обязательно.
        - Как получится, - криво улыбнулся Медведев, он не хотел давать никаких обещаний.
        Конечно, ему было бы интересно узнать о бывших одноклассниках, но вот про себя рассказывать совсем не хотелось, потому что рассказывать было нечего - работа, одна только работа. Что-то вроде хорошей зависти почувствовал Вадим, когда услышал о Мишкиной семье, - тому есть, чем и кем похвастаться. «Счастье… В чем оно? Уж точно, не в благополучии или богатстве, не в привлекательной внешности, не в успешной карьере и даже не в здоровье. Это все преходяще… - думал Медведев, помогая Мишкиным ученикам забираться в рукав. - Наверное, оно возможно, только когда есть семья, дом, где живут дорогие тебе люди. Почему мы понимаем это слишком поздно, когда уже практически ничего не можем изменить? Нельзя ничего откладывать на потом, потому что никакого «потом» не будет…»
        Все школьники спустились вниз, и уже последняя женщина протискивалась в отверстие рукава. В помещении оставались только спасатели, учитель и официант из кафе, совсем молодой парень, по виду - вчерашний школьник, так же, как школьники, напуганный, но изо всех сил старавшийся не показать этого.
        - Больше нигде не может быть людей?
        - Нет, мы все проверили, - заверил спасателей Зубов.
        - Тогда быстро уходим отсюда! - Вадим одной рукой подтолкнул к отверстию парня, другой - бывшего одноклассника.
        Официант не заставил долго себя упрашивать и скользнул в туннель рукава.
        - Я не пролезу, даже если разденусь совсем, - покачал головой Зубов. - Разнесло меня до безобразия, когда суставы гормонами лечили.
        - У моей сестры такая же проблема, - бросил Вадим и стал отстегивать сложную систему ремней, при помощи которой он фиксировал себя на стене, когда снимал панель. - Спустим тебя по-другому. Не так быстро, но на место доставим в целости и сохранности.
        Вместе с Сашкой, который тоже снял с себя страховочные ремни, Медведев опутал одноклассника своеобразной сбруей и пристегнул к ней трос. Зубов, недоверчиво глядя на все эти приготовления и на узкий проем, то и дело порывался что-то сказать, но Вадим каждый раз останавливал его:
        - Помолчи, мы свое дело знаем. На стене набиты крюки, во время спуска для страховки можешь держаться за них. Сейчас, когда выберешься наружу, - не бойся, мы тебя удержим, - постарайся ногой встать на один из них, но если не получится - не страшно.
        С трудом Зубов протиснулся в отверстие и глянул вниз. Первый крюк был примерно в метре вниз от проема, учитель навалился грудью на узкую балку и нащупал его ногой.
        - Стою, - сдавленным голосом сказал он Медведеву.
        - Вот и славно, - Вадим успокаивающе улыбнулся. - Сейчас поедешь вниз, только сам следи за тем, чтобы об стену не стукнуться.
        Когда Зубов спустился за своими кружковцами, Вадим посмотрел ему вслед и сказал Сашке:
        - Давай вниз, я этаж еще раз проверю и тоже спущусь.
        Меньшиков не тронулся с места.
        - Командир, лучше вместе это сделать, не стоит тут одному оставаться.
        - Спускайся, кому говорю!
        - Нет!
        Медведев в бешенстве схватил его за плечо.
        - Ты, щенок, еще спорить со мной будешь?! Один звук - и я тебя пинком отсюда сброшу!!! - и вдруг добавил неожиданно мягко: - Саша, не спорь со мной, спускайся, потом снизу меня подстрахуешь. Я твоим рукам доверяю, сам учил. - Железная хватка ослабла, и Вадим слегка подтолкнул Сашку к проему. - Если с тобой что случится, я себе никогда этого не прощу, а уж Светлана меня просто уничтожит.
        Медведев быстро обошел с фонарем все закоулки. Мишка был прав, больше никого не было на этаже, отсеченном противопожарными перегородками сверху и снизу. Панели разогрелись до такой степени, что на них начала вздуваться краска, температура в помещении была не ниже пятидесяти градусов, и Вадиму было невыносимо жарко даже в одной футболке. «Пора уходить, пластик загорится, никакой респиратор не спасет», - мелькнула мысль. Он снял крепления рукава, по которому спустились вниз школьники, их родители и Сашка, и сбросил вниз, где Генка подобрал его и сделал жест рукой: «Спускайся», но Вадим задержался в проеме и оглядел крыши старых домов, находившиеся примерно на этом же уровне. «Сколько раз хотел сходить на смотровую площадку, да так и не собрался. Забраться бы туда прямо по стене без крючьев, без страховки, как тот француз делает», - мелькнула мысль, а потом Медведев представил себя наверху рядом со Светланой, и ему уже не хотелось ни одиночества, ни свободы. Они стояли, прижавшись друг к другу, Вадим обнимал девушку за плечи, а вокруг была ночь - редкие огни внизу и частая россыпь звездных искр над
головой. «Увидишь звезды на городском небе, как же! Да еще и Свету рядом! Размечтался!» - он подивился собственным бесплодным фантазиям, ухватился за трос и развернулся лицом к зданию, приготовившись к спуску, но в этот момент стены начали раздуваться, как мыльный пузырь, а опора ушла из-под ног. Последнее, что почувствовал Медведев, - раскаленный воздушный удар в грудь, перед глазами что-то полыхнуло, и наступила тьма.
        Стоявшие внизу увидели, как человеческое тело около девяноста килограммов весом с легкостью листа, сорванного с ветки порывом осеннего ветра, пролетело не меньше десяти метров и ударилось о решетчатый столб с рекламным щитом. Или удар был такой силы, или он совпал с сотрясением почвы от взрыва, но щит сорвался со своих креплений и соскользнул по накренившейся опоре вниз на лежавшее у ее основания неподвижное тело.
        Стеклянный цилиндр почти у самого основания вспух и превратился в подобие ножки бледной поганки, а через несколько мгновений начали рушится внутрь верхние этажи «Атланта», как будто эта опухоль втягивала их в себя.
        Реакция Сергея была молниеносной. Он схватил Сашку с Антоном и буквально закинул их внутрь «Урала», дернул за куртку Дениса; они в последний момент успели запрыгнуть в машину, как тут же на нее сошла лавина из осколков стекла, кусков бетона и обломков металлического каркаса. Вечностью показались те минуты, когда весь мир, казалось, рушился на них. Когда, наконец, все стихло, Сергей обнаружил, что лежит на дне машины и закрывает собой находившихся под ним Сашку и Антона. Томский сел, ребята тоже начали приходить в себя и подниматься с пола. Рядом приподнял голову Денис. «Все живы?» - спросил он придушенным голосом. Металлический кузов выдержал, хотя оказался погнутым и пробитым в нескольких местах, дверь не открывалась, и спасателям пришлось выбираться наружу через разбитое стекло водительской кабины. «Урал» почти до половины был завален остатками того, что еще несколько минут назад было торгово-развлекательным центром, построенным по столичному образу и подобию и по-столичному же взорванному каким-то психопатом. Им повезло, потому что «Атлант» падал немного набок, и основной завал образовался над
двухэтажным пристроем аквапарка, из которого успели эвакуировать посетителей. Из тех, кто к моменту второго взрыва оставался на верхних этажах, в живых вряд ли мог остаться хоть один человек.
        - Командир!
        Сашка спрыгнул с кучи обломков, подвернул ногу и, хромая, бросился туда, где упал Вадим. Вся земля была усеяна осколками стекла разной величины. Кто-то из спасателей закрывал черным пластиком окровавленное тело в милицейской форме, разрезанное пополам огромным куском стекла, упавшим с многометровой высоты. Подобно ножу гильотины, он разрубил туловище почти строго по вертикали - от ключицы до паха, плоть и форма выглядели так, словно их рассекли мощным взмахом гигантского скальпеля. Всего в нескольких метрах медики оказывали первую помощь еще троим милиционерам, попавшим под стеклянный ливень. Кожа на руках и лицах молодых парней, стоявших в оцеплении, была сплошь иссечена осколками стекла, летевшими сверху и срикошетившими от асфальта, на одном сержанте залитая кровью форма висела клочьями, но их жизни больше ничего не угрожало.
        Около рухнувшего щита уже работали спасатели и медики, на земле лежали ковшовые носилки.
        Сергей догнал Сашкуи попытался задержать его:
        - Там без тебя достаточно народу, не ходи туда, не мешай!
        Он увидел Марата, командира второй группы, Артема, пытавшихся с двух сторон разрезать щит, чтобы как можно скорее добраться до лежавшего под ним Медведева, Олега, стоявшего на коленях, еще кого-то из медиков, Генку, распластавшегося на окровавленном снегу и наполовину забравшегося под обвалившуюся конструкцию.
        Еще он увидел Светлану, в голубом форменном комбинезоне стоявшую рядом и готовую броситься на помощь Середкину. Ее от этого еле удерживал Роман:
        - Подожди… куда ты… пускай эту рекламу сначала уберут. Ты же видишь, что там не подобраться, Гена еле протиснулся.
        - Он жив?! - Сашка вырвался из рук Сергея.
        - Да, Саша, - Светлана, не отрываясь, смотрела на щит, закрывавший от нее Медведева, широко открытыми неподвижными глазами и, казалось, видела сквозь него. - Он жив, но… Плохо, очень плохо…
        - Зачем он там остался? Минутой раньше, и бы успел спуститься! - Меньшиков почти такими же, как у Светланы, глазами впился в группу спасателей и врачей, столпившихся вокруг.
        - Саша, здесь народу достаточно, у нас много работы, - повторил еще раз Сергей и крепко взял его за плечо. - Пойдем, Вадиму без нас помогут, мы тут лишние.

* * *
        Илья присоединился к Артуру Галямшину, Володе Устинову и Леве Нестерову, которые осматривали все закоулки аквапарка. С ними был один из охранников, невысокий бритый наголо молодой парень, покрытый разноцветными татуировками. Он с интересом присматривался к Илье, но недовольно косился на Артура и остальных спасателей.
        - Мы двоих наших недосчитались. Они в ночь работали, может, дрыхнут где и ни о чем не знают.
        Рядом с бассейном особенно резко пахло хлоркой, так, что даже першило в горле, было жарко и влажно, потому что вентиляция не работала уже почти два часа.
        «Что за удовольствие барахтаться в такой вонючей луже?» - подумал про себя Илья.
        Охранник, хотя и был в одной майке, утирал пот с загривка.
        - Совсем нечем дышать, - он заискивающе заглянул в глаза Илье, - будто кипяток где-то хлещет.
        - Котельная здесь есть? С ней все в порядке? Еще утечки пара ко всему прочему не хватает… - Артур был теплотехником по специальности и в этих вещах разбирался как никто другой.
        Охранник молча повел спасателей в котельную, расположенную внизу. Подозрения Галямшина оправдались - еще по дороге они услышали тонкий свист и чем ниже спускались по лестнице, тем жарче и влажнее становилась атмосфера. Звук, однако, по мере приближения к котельной постепенно слабел и временами захлебывался.
        - Точно, где-то паропровод прорвало, - Нестеров мрачно оглянулся вокруг, но при аварийном освещении мало что было видно.
        Охранник хорошо ориентировался в полутьме и уверенно довел их до комнаты с аппаратурой, управлявшей обогревом всего здания.
        Струя пара, обдавая все жаром, намного превышавшим температуру кипения воды, прорвалась сквозь тонкую гипсокартонную стенку, словно снаряд, выпущенный из пушки. У оператора котельной и двух охранников, оказавшихся на ее пути, не осталось ни единого шанса уцелеть. Трое мужчин были сметены в одну кучу с легкой пластиковой мебелью, посудой и бутылками из-под спиртного и лежали в неестественных позах, такие же безжизненные, как поломанные куклы, выброшенные повзрослевшей хозяйкой на помойку. Ошпаренная кожа лоскутками ткани свисала с их рук и лиц, обнажив кровавую плоть.
        Охранник, бывший со спасателями, в ужасе застыл у двери, загородив проход.
        - Что стоишь? - Артур бросился к обожженным. - Кто-то из них живой!
        Действительно, все услышали слабый стон, и один из охранников чуть шевельнулся.
        Артур и Лева оторвали от стола столешницу и уложили на нее подававшего признаки жизни. Двое других были мертвы.
        - Эх, Витек…, обязательно тебе надо бухать на работе, - охранник выругался, взвалил своего приятеля на плечи и понес к выходу.
        Володя Устинов поднял еще одного погибшего и пошел следом за ним. Впереди на импровизированных носилках спасатели несли хрипло стонавшего охранника. Илья еще раз осмотрел помещение и вышел в коридор. Он хотел помочь Володе, но тот отказался: «Не мешай, я справлюсь». Илья поднялся на половину лестницы и остановился.
        - Артур! - крикнул он. - Я вернусь назад и все обойду.
        - Один никуда не лезь, - донеслось до него, - парни сейчас к тебе подоспеют, подвал посмотрите вместе.
        Просто стоять и ждать Илья не мог. Он спустился вниз и внимательно осмотрел все закоулки под лестницей, потом изучил схему эвакуации при пожаре, прикрепленную на стене. Никто не возвращался, и Илья решил обследовать коридор, уходивший вглубь здания, понимая, что рискует получить за свою самодеятельность выволочку сначала от Галямшина, а затем и от Медведева, если тот прознает об этом.
        Когда Илья свернул в коридор, тусклый свет аварийного освещения погас окончательно. Наступившая темнота сразу показалась невыносимо жаркой и влажной. Выругавшись, Илья расстегнул куртку и включил свой фонарь. Воздух был так сильно насыщен испарениями, что луч освещал подземелье на расстояние всего нескольких метров, а дальше сгущалась мгла. Пол поблескивал от влаги, на нем растеклись несколько лужиц, отражавших свет.
        Илья шел по длинной бетонированной пещере, в которой располагались упрятанные в короба кабели электроосвещения, телефонных и компьютерных сетей, водоводы и трубы отопительных систем. Правую стену туннеля пересекали массивные металлические балки. Этот лабиринт сначала напомнил ему тренажер, который проектировал Медведев, а потом вызвал у него ассоциации с внутренностями какого-то огромного животного. «Иона в чреве кита», - усмехнулся спасатель. Он отпихнул в сторону коробку со строительным мусором, открыл дверь в подсобное помещение, осмотрел пустую каморку и направился дальше по проходу, заставленному пластиковыми мешками. Время от времени он свистел и громко спрашивал темноту: «Есть тут кто?» В ответ слышались какие-то странные звуки: шорохи, скрипы и писки, будто совсем рядом копошились гигантские крысы, но ни разу ему не отозвался человеческий голос.
        В конце прохода была еще одна дверь. Илья толкнул ее. С противным скрежетом дверь подалась, и луч фонаря отбросил темноту в конец еще одного длинного коридора. В первый момент Илье показалось, что он слышит эхо собственных шагов по бетонному полу, но затем звуки превратились в слабые ритмичные удары, к которым добавились женские голоса. Илья кинулся вперед и затормозил перед очередной дверью, в которую чем-то колотили.
        Спасатель несильно стукнул по двери. Удары стихли.
        - Кто здесь? - спросил испуганный женский голос. - Помогите! Мы не можем открыть дверь, ее заклинило.
        - Служба спасения! - с облегчением заорал Илья. - Сейчас все сделаем!
        Он направил фонарь на дверь. Та открывалась наружу, запросто выбить ее, как рассчитывал спасатель, не получилось бы. Ножом Илья попытался отжать ее, но лезвие не выдержало и сломалось. Нужно было найти что-то покрепче или вызывать подмогу с инструментами.
        Луч света обежал все закоулки коридора, поднялся вверх, осветил голые бетонные стены и потолок, на котором извилистыми линиями расползлась паутина тонких трещин, сквозь которые просачивались капли воды. Дверная коробка показалась спасателю перекошенной, но разглядывать ее времени не было.
        - Девушки, подождите! - крикнул сквозь дверь Илья. - Я пойду что-нибудь вроде лома поищу.
        Направив луч фонаря на пол, слева от себя, он заметил изломанную черную линию, которая терялась в тумане. Эта трещина как и те, что покрывали потолок, очень не понравилась Илье, и он решил держаться от нее подальше. «Не бетон, а сплошной песок, - сам он не разбирался в таких вещах, но не раз слышал подобные высказывания от Медведева и Петровича, - на всем экономят, собаки!» Тут он вспомнил, что видел около коробки с мусором несколько кусков арматуры, и за неимением лучшего кинулся за ними.
        Дверь едва открылась сантиметра на полтора, но этого уже было достаточно, чтобы вставить в образовавшуюся щель железный прут. Илья что было сил нажал на него, дверь сдвинулась еще на пару сантиметров, а металл согнулся. Спасатель взял другой кусок арматуры и снова предпринял попытку открыть дверь, которая на этот раз не сдвинулась с места.
        - Девушки, поднажмите изнутри, - скомандовал Илья, а сам двинул по прутку ногой.
        Звук удара, лязг упавшего на бетонный пол металла и скрежет приоткрывшейся двери слились с гулом, который пришел сверху. Илья не обратил на него внимания, обеими руками вцепился в край дверного полотна, ногой уперся в стену и начал оттягивать дверь, чтобы в образовавшийся просвет мог протиснуться человек. Спасатель почувствовал нарастающую вибрацию, гул превратился в оглушительный грохот, а стены и пол заходили ходуном. «Землетрясение?» - Илья не мог понять, что происходит. Изнутри о металл кто-то ударился всем телом, дверь от совместных усилий еще немного приоткрылась, и в узкую щель с почти не слышным в общем грохоте криком выскочила девушка. В этот момент пол будто пошел волнами, ни она, ни Илья не устояли на ногах. Спасатель мог сделать только одно - он крепко обнял девушку, надеясь своим телом защитить ее от начавших валиться сверху кусков бетона.
        Грохот, скрежет, содрогающиеся пол и стены, удары по спине, по каске… Илья почти не обращал на них внимания и только крепче прижимал к себе закаменевшее от ужаса тело.
        Может быть, прошли минуты, может, часы. Грохот прекратился, и в наступившей тишине звуки казались громче, чем когда-либо: далекий неритмичный стук, щелчки, журчание воды, лязг металла и скрежет, который издают тяжелые камни, когда их сдвигают с места. Всего в полуметре над головой нависал обломок плиты, одной стороной опиравшийся на погнутую дверь, которую Илья пытался открыть. Если бы не дверь, их раздавило бы в лепешку. Спасатель отпустил девушку, которая молча глядела на него в полумраке огромными испуганными глазами. Он хотел спросить, все ли с ней в порядке, но тут совсем рядом с ними раздался слабый хрип. Девушка, не вставая, ползком бросилась на звук. Илья сам едва сдержал стон от боли в спине и пополз за ней.
        Фонарь высветил в узком пространстве на полу подсобки молодую женщину, придавленную сломанной стальной балкой. Длинные темные волосы на глазах пропитывались кровью, пальцы левой руки бессильно царапали металл. Еще одно безжизненное тело виднелось из-под обрушившейся плиты. Собрав все силы, Илья приподнял и отодвинул в сторону балку, чтобы освободить женщину, но ее уже ничто не могло спасти - грудь и живот были раздавлены тяжелой опорой. Он держал ее за руку, когда она умирала и в предсмертном бреду что-то быстро говорила на родном языке. Девушка, притиснутая в этом тесном закутке к спасателю, похоже, понимала ее и тихо отвечала, гладя умирающую по волосам, склеенным кровью. Илья впал в оцепенение, не в силах оторвать глаз от кошмарной сцены, еще никогда в жизни он не чувствовал себя таким беспомощным. Он не знал, что произошло, его силы, знания и опыт были здесь совершенно бесполезны, он не смог спасти жизнь этой женщины, вернуть тех, кто уже погиб, или облегчить боль десятков раненых, которые, он был уверен, оставались наверху.
        В голове метались обрывки иудейской поминальной молитвы, слышанной им на похоронах дедушки, православная литания, на них накладывался реквием Моцарта, но поверх всего пела пронзительно печальная скрипка дяди Марка, игравшего адажио Альбинони.
        Женщина замолкла, и на ее губах вдруг появилась легкая улыбка, лицо разгладилось, она перестала чувствовать боль. Дыхание становилось все тише, пока не исчезло совсем. Илья проверил пульс на сонной артерии и закрыл ей глаза. Девушка рядом с ним плакала совсем беззвучно, только по лицу безостановочно катились слезы, смывая грязь и кровь.
        - Ты не поранилась? - Илья осторожно прикоснулся к ее плечу.
        Девушка молча покачала головой.
        - Мы больше ничего для них сделать не можем, давай выбираться отсюда.
        Илья толкнул ногами тяжелую железную дверь, забыв, что она удерживает висевшую низко над головой плиту, но та даже не дрогнула, ничего не рухнуло, и он на четвереньках кое-как выбрался в коридор, наполовину заваленный обломками.
        - Ползи сюда, - позвал он и помигал фонарем.
        Раздался шорох, и рядом со спасателем появилась девушка. Только сейчас он разглядел ее, и даже в такой обстановке дыхание перехватило от хрупкой красоты, которую не могла скрыть неуклюжая спецовка уборщицы.
        - Ты в порядке?
        Короткий кивок головой и быстрый испуганный взгляд вокруг. Девушка приложила палец к губам и прислушалась. Журчащий звук усиливался с каждым мгновением. Илья с трудом повернулся в ту сторону, откуда он доносился, и осветил доступное пространство. Желтый луч фонаря уперся в стену, которая потемнела от сырости. Вода уже не по каплям, а ручейками просачивалась сквозь трещины и скапливалась в лужи на полу, повсюду валялись куски бетона размером с кирпич.
        - Мы под бассейном, - с ужасом глядя на воду, прошептала девушка.
        Илье больше не нужно было ничего объяснять.
        - Где выход?
        Темные глаза метнулись на спасателя, на темную нору подсобки, где остались погибшие, и застыли в отчаянии.
        - Ты должна знать, где выход! - Илья тронул ее за плечо. - Им мы уже ничем не поможем!
        Все так же молча девушка протиснулась мимо Ильи и, пригнувшись, бросилась в темноту коридора. Спасатель двинулся за ней, освещая путь, насколько фонарь мог пробиться сквозь плотную завесу пыли, висевшую в воздухе.
        - Быстрее! Мы должны подняться наверх, иначе утонем, если вода прорвется сюда! - Девушка вернулась к нему и схватила за рукав. - Ты ранен?
        - Ничего страшного, - мотнул головой Илья. - До свадьбы заживет.
        Они пробирались бесконечно длинными полуобрушившимися коридорами и наконец добрались до лестницы, которая сплошь была засыпана обломками. Илья отдал фонарь девушке и двумя руками толкнул лестничный пролет.
        - Кажется, должен выдержать.
        Спасатель поднялся до середины, потом спустился назад и протянул руку девушке.
        - Пойдем, что ты стоишь?
        Она схватилась за нее и вдруг испуганно отдернула пальцы - вся рука была в крови.
        - Не обращай внимания - царапина. - Илья вытер ладонь о комбинезон. - Пойдем!

* * *
        Дома Ирина заварила себе крепкий чай и устроилась с книжкой на кухонном диванчике. Пару раз она посмотрела, не получил ли Сергей ее SMS-ку, а потом решила включить на кухне радио - может, скажут, что произошло, как раз скоро два часа, будут передавать новости.
        Писк сигналов точного времени совпал с оглушительным грохотом. Весь дом содрогнулся, а форточки на кухне и в одной из комнат с силой распахнулись. Ирина удивилась было тому, что из них не вылетели стекла, но тут же ее удивление сменилось ужасом: над крышами домов поднимался огромный столб пыли, а радужная громада торгово-развлекательного центра «Атлант» исчезла. Радио хрипело, ничего расслышать было невозможно. Ирина бросилась в комнату и включила телевизор на местный канал.
        «Взрыв в двенадцать часов… Покончил самоубийством, спрыгнув со смотровой площадки… Записка… Второй взрыв будет через два часа, я заберу с собой тех, кто не успеет… Начавшийся пожар локализован… На месте происшествия работают медики, пожарные расчеты, спасатели, проводится эвакуация посетителей…» - сквозь помехи ведущие сумбурно говорили о том, что произошло утром, свежей информации у них еще не было. Ирина толком ничего не поняла. Внезапно передача прервалась заставкой: «Экстренный выпуск новостей». На экране появился один из журналистов этого канала с микрофоном в руках. За его спиной метрах в пятидесяти сквозь еще не успевшую осесть пыль просматривалась гора обломков.«…выполнил свое обещание, второй взрыв произошел ровно через два часа. «Атлант» уничтожен полностью, есть многочисленные жертвы», - рассказывал ведущий о том, что прозошло десять минут назад.
        Ирина больше не могла это слушать. Она схватила телефон и набрала номер Сергея. Сеть была занята. Она набрала номер снова. «Абонент временно недоступен», - прозвучало в трубке. «Куда Лешка собирался пойти с классом?» - Ирина похолодела при мысли о том, что он вполне мог быть в «Атланте», и начала лихорадочно искать его номер. Вдруг ее телефон зазвонил, от неожиданности Ирина чуть не уронила его. «Алешка!» - облегченно вздохнула она, услышав голос Сережкиного сына. С ним все было в порядке, они пошли в кафе около школы в районе автовокзала. Что с отцом, Алешка тоже не знал, так как не мог ему дозвониться. Ирина посоветовала ему немедленно успокоить бабушку и отправляться домой, пообещав, что, как только она что-нибудь узнает, то сразу позвонит.

* * *
        Марат, наконец, разрезал щит, и спасатели смогли убрать его и дать доступ медикам. Голова, руки, торс Медведева - все было цело, а ниже начиналось кровавое месиво. Лицо Вадима было удивительно спокойно, начинавшие синеть губы как будто даже улыбались слегка.
        Генка, все еще лежа на снегу, повернул голову.
        - Сильное кровотечение. Я слева бедренную артерию прижал, но еще откуда-то хлещет, - сказал он Олегу, подобравшемуся к нему вплотную. Тот молча кивнул и опустил руку в перчатке прямо в кровоточащую рану внизу живота, а другой рукой зажал артерию рядом с тем местом, где это сделал Середкин. Марат вздрогнул, увидев это. Светлана оттолкнула Романа, опустилась на колени рядом с Олегом и положила ладонь на грудь Вадиму.
        - Носилки быстро! - скомандовал кто-то из медиков. - Готовьте вакуумный матрас, здесь может быть перелом позвоночника и тазовых костей.
        - Контузия, кататравма, проникающее ранение брюшной полости, шок, большая кровопотеря. Готовьте кровь, плазму, все, что есть. Кровь нужна вторая группа, резус положительный, - кто-то разговаривал по телефону, видимо, с клиникой.
        - С таким кровотечением мы не довезем его до клиники, даже если бы у нас был вертолет. Пульс нитевидный, еле определяется, - сказал Олег сквозь зубы.
        - До какого уровня можно снизить температуру тела, чтобы продлить время клинической смерти? - Очень спокойный голос Светланы потряс всех больше, чем самый отчаянный крик.
        - При двадцати пяти градусах у нас будет примерно полчаса. - Врачи переглянулись. - Но это нужно делать в клинике, где есть специальное оборудование, так просто на воздухе, даже зимой, не добиться такого снижения температуры. Нужен контроль за состоянием сердца, дыханием, другими функциями организма.
        - Я опущу температуру до двадцати градусов, сердце я хорошо чувствую, с дыханием должна справиться тоже.
        Светлана переместилась к голове Медведева, положила обе руки у основания его шеи и замерла в такой неудобной позе. Роман уже успел поставить капельницу и теперь держал в руках пластиковую бутыль. Под Вадима осторожно подвели половинки носилок, соединили их и понесли в машину. Светлана и Олег, не отрывая рук от тела Медведева, двигались синхронно с остальными медиками. Худяков чувствовал, как быстро снижается температура, пульс стал еще слабее и реже, но ровнее, видимо, Света контролировала деятельность сердца.
        «Только бы довезти, там все сделаем, только бы довезти», - повторял про себя как заклинание Худяков. Он продолжал зажимать порванные сосуды, хотя все мышцы уже сводило судорогой от напряжения, но боялся убрать руки.
        В машине, мчавшейся с включенной сиреной через город, Медведева переложили на вакуумный матрас, и, придав телу нужное положение, начали срезать с него одежду. Обрывки ткани глубоко ушли в разодранную брюшную полость вместе со страховочными крючьями, висевшими у Вадима на поясе в момент падения. Они нанесли дополнительные травмы помимо осколков стекла и пластика, распоровших тело ниже пояса. Света, как могло показаться со стороны, очень внимательно наблюдала за этими манипуляциями, но Олег, увидев ее неподвижный взгляд, понял, что девушка ничего не видит, потому что ее сознание сейчас находится в каком-то другом измерении, в другой реальности, где она взяла под свой контроль жизненную энергию, истекавшую из Вадима вместе с кровью, и деятельность его организма.
        - Температура? - коротко спросил врач.
        - Двадцать шесть, - ответил кто-то, кажется Роман, и добавил: - Пульс двадцать восемь, дыхание - пять.
        Температура на десять градусов ниже нормальной наполовину замедлила все жизненные процессы, уменьшила потребность мозга в кислороде, замедлила биение сердца и скорость кровотечения. Угроза клинической смерти не исчезла, но немного отступила, и у Олега появилась надежда спасти Вадима.
        Светлана ничего не видела вокруг и не слышала, перед ее внутренним взором расстилалось полотно с поблекшим узором разных оттенков угрожающего красного цвета, в котором она пыталась найти, но не находила ни одной целой нити, за которую можно было бы ухватиться и удержать спасателя от неуклонного сползания к гибели. Ей казалось, что все нити рассыпались в прах от малейшего прикосновения к ним, а нужно было отыскать хотя бы одну, через которую можно было бы передать Вадиму часть своих жизненных сил. Наконец ей удалось обнаружить слабый желтый огонек, временами опадавший, как пламя свечи на сквозняке. Светлана представила, что берет его в свои руки и защищает от враждебного дуновения. Она смотрела на него, не отрываясь, как на огонь при медитации, и ей казалось, что эта искорка наливается силой, светом, становится больше, что ее уже не так легко погасить. «Димка, я держу тебя, держу. У меня хватит сил держать тебя, не сомневайся. Не смей умирать, я не смогу без тебя», - повторяла про себя Светлана, как будто Вадим мог ее услышать.
        Света почти не воспринимала окружающую действительность. Она практически не заметила, как они доехали до клиники, не слышала никаких разговоров, только смутно, будто все происходило не с ней, почувствовала, что ей помогают переодеться, куда-то ведут. Через время она поняла, что находится в операционной. «Олег, молодец, все помнит, как Петровича оперировали», - где-то далеко на заднем плане сознания проскочила мысль, и тут же Светлана поняла, что ей нельзя отвлекаться даже на такую малость - огонек, горевший пусть слабым, но ровным желтым светом, покраснел и забился. Света очистила свой разум от посторонних мыслей и эмоций, сейчас ей нужно было предельное сосредоточение.
        Издалека до нее доносились обрывки фраз: «Забрюшинная гематома… Печень, селезенка целы… Полифокальное повреждение мочевого пузыря… Обширные раны промежности с отслойкой мягких тканей, возможны повреждения прямой кишки и уретры, срочно нужна ректоскопия…»
        Операция шла уже несколько часов. Светлана давно почувствовала появление извне посторонней пассивной энергии. Это не было вмешательством, аналогичным тому воздействию, которым она пыталась спасти Вадима, но благодаря ему краски стали чуть ярче, в них появился оранжевый оттенок. «Переливают кровь», - догадалась Светлана, но пока не решилась возвращать нормальную температуру и, тем более, сама выходить из состояния сконцентрированного сознания.
        Хирурги, чувствуя необычно холодное для живого человека тело, которое никак не охлаждалось принудительно, уже не задавались вопросами, почему не был дан традиционный наркоз, и что делает в операционной девушка, неподвижно сидящая в изголовье и ни на миг не прерывающая фмзического контакта с оперируемым. Прежде всего было устранено кровотечение из крупных сосудов, лишь затем начали собирать буквально по кусочкам разодранные костными осколками, металлом и стеклом внутренние органы. Одновременно из брюшной полости удаляли все сгустки и остатки крови, кишечного содержимого и мочи, многократно вливая в брюшную полость теплый физраствор и удаляя затем всю жидкость электроотсосом.
        В операционной работала уже вторая бригада хирургов. Олег не ушел на отдых после многочасовой операции, а присел рядом со Светланой. Он видел ее полуприкрытые глаза в просвете между маской и шапочкой, ее бледность, чувствовал, сколько сил отдает она Медведеву, хотел помочь ей, но не знал чем. «Поставить что-нибудь стимулирующее? А если это каким-то образом повредит ей или Вадиму?» - Худяков снял перчатки, не обращая внимания на негодующий взгляд главного микрохирурга областной больницы, привезенного в клинику, обхватил руками хрупкие плечи и постарался представить, как он передает свою энергию Светлане. Ничего не получилось. «Мешает одежда», - Олег передвинул одну ладонь на обнаженную сзади тонкую шею и моментально ощутил истекающий из него поток энергии. Было похоже, что по позвоночнику вверх до затылка прошел поток холодного воздуха. Светлана почувствовала энергетического донора и инстинктивно воспользовалась предложенной подпиткой. Вдруг все прекратилось. Олегу показалось, что он услышал Светин голос: «Спасибо. Мне теперь надолго хватит». Он ощутил сильнейшую усталость, какой не помнил за всю
свою жизнь, и понял, что Светлана контролировала процесс передачи энергии и вовремя остановила его. Олег еще немного посидел рядом с девушкой, глядя на нее, и на нетвердых ногах вышел из операционной.

* * *
        Илья с девушкой смогли подняться только на один этаж. Дальше лестница была настолько завалена обломками, что было непонятно, цела ли она или вообще обрушилась. Вбок открывался полузасыпанный коридор, куда девушка потянула спасателя, потерявшего всякую ориентацию среди образовавшегося хаоса. Он догадывался, что они движутся в сторону от бассейна, и надеялся, что девушка хорошо разбирается в этом лабиринте. В свете фонаря показалась лестница, по которой совсем недавно спасатели спустились в котельную. Она тоже была завалена, подняться наверх было невозможно.
        Девушка без сил опустилась на ступеньку, Илья присел рядом и вытащил телефон. Связи не было.
        - Это землетрясение, - прошептала девушка. - Как в Ташкенте в шестьдесят шестом году. Мне родители рассказывали, как страшно тогда было.
        - Сомневаюсь, что у нас могут быть землетрясения. Здесь, похоже, взрыв произошел.
        - Война?! - ужас выплеснулся из огромных глаз.
        - Скорее, теракт.
        - Это та же война, - тихо сказала девушка. - И там, и там гибнут люди. Мы, если не выберемся отсюда, тоже погибнем от жажды, от голода, от холода.
        - Если сами не сможем, то нам помогут. Нас будут искать, пока не найдут. - Илья осторожно погладил девушку по голове. - Я знаю, как ведутся эти работы, я сам спасатель. Меня Илья зовут, а тебя?
        - Наиля, - девушка печально посмотрела на Илью, - я сюда из-под Навои приехала, тут работала, тут же и жила вместе с теми, кто погиб. Меня никто искать не будет, я никто…
        - Я тебя уже нашел, - улыбнулся Илья, - теперь будут искать нас двоих, а нам нужно найти такое место, где на наши головы ничего не обрушится, и, по возможности, поближе к наружным стенам, уж если мы не можем подняться наверх. Там, возможно, и телефон заработает.
        Коридор, шедший в сторону котельной, всего в десяти метрах от лестницы перегородила рухнувшая плита. Илья осветил пространство лучом фонаря и увидел на полу среди обломков того парня, который показывал спасателям закоулки аквапарка. Охранник был жив, но без сознания, по лицу текла кровь из рассеченной головы, а ноги были придавлены бетонной плитой. Вытащить его из-под плиты, не поднимая ее, было невозможно, в одиночку Илья с этим не справился бы никогда, даже воспользовавшись Светиными методиками. Наиля держала фонарь, а спасатель осторожно ощупывал парня и пытался определить, насколько серьезно тот пострадал. Ему показалось, что рана на голове была поверхностной, больше тяжелых травм он не обнаружил; намного хуже дело обстояло с ногами. Из сумки Илья вытащил перевязочный пакет, наложил повязку на голову охранника и постарался припомнить все, что знал о краш-синдроме, соображая, нужно ли наложить жгут на левую ногу парня, которая, как ему показалось, была разможжена.
        - Сейчас он не чувствует боли, и я не буду пытаться привести его в сознание.
        - Это Егор, - Наиля узнала охранника. - Он не такой злой, как остальные.
        - Он обижал тебя? - нахмурился Илья.
        - Нет, только обзывался по-всякому, но не приставал, как другие.
        - Вот сволочи! - не сдержался Илья. - А этот, говоришь, не приставал?
        Наиля молча покачала головой, а спасатель заметил, что она начала дрожать. Илья скинул с себя куртку и набросил ее на плечи девушке. Он сам не ощущал холода, но Наиля была в легкой одежде.
        - Мне не холодно, - она попыталась снять тяжелую длинную спецовку.
        - Оставь, - Илья плотнее запахнул на девушке куртку, - на улице был минус, скоро и здесь все остынет. Побудь тут, а я пойду посмотрю, нет ли где прохода.
        - Я с тобой! - девушка просительно посмотрела на Илью.
        - Не бойся, Наиля, этот тип даже если придет в сознание, ничего тебе не сделает.
        - Я не боюсь, - Наиля бросила взгляд на охранника. - Ты не знаешь, куда ведут коридоры, где выходы. Тут и при свете можно было заблудиться, а сейчас - тем более. И потом, - девушка вдруг улыбнулась, явно оценив его фигуру, - я смогу пройти там, где тебе не протиснуться.
        Выход они не нашли, все лестницы были завалены, по большинству коридоров тоже было не пробраться, но удача все-таки улыбнулась им. Наиля привела Илью к складу небольшого кафе, работавшего при аквапарке. Больших запасов там не было, многое пришло в негодность, но уцелели две коробки сока, несколько упаковок минеральной воды, да еще Наиля нашла несколько пачек печенья и шоколадных батончиков.
        - Главное, что вода есть! - Илья обрадовался находке. - Без еды человек много дней может обойтись, а без воды погибнет очень быстро.
        Они уже собирались возвращаться, когда ожили служебный мобильник спасателя и рация.
        - Илька?! - раздался голос Сергея Томского. - Живой?! Ты где?
        Связь была неустойчивой, спасатели то и дело переставали слышать друг друга, но Сергей узнал, что произошло с товарищем, выяснил, где он примерно находится, а Илье теперь стало известно, что произошло наверху.
        - Все рухнуло на аквапарк, - голос Сергея временами пропадал совсем, - похоже, что сверху до вас не добраться, попробуем сбоку. В любом случае, несколько дней тебе придется там сидеть. Никуда не уходите, лестница и склад кафе - хорошие ориентиры для нас.
        - Батарею экономь, вызывай нас только в экстренных случаях, мы сами будем с тобой связываться, - отобрав у Сергея телефон, в разговор вмешался Денис.
        - Ну вот, теперь о нас знают, - Илья облегченно вздохнул и повернулся к девушке. - Пару-тройку дней мы здесь продержимся без проблем, а потом до нас доберутся. Все будет хорошо.
        Спасатель взял одну коробку с соком и упаковку минеральной воды, а Наиля нашла пакет и сложила в него печенье и шоколад. За остальным решили сходить чуть позже. Еще она обнаружила два чехла из плотной ткани, которыми были закрыты при транспортировке стеклянные витрины. Их только неделю назад установили в кафе, и почти вся упаковка лежала на складе.
        - Картон можно положить на пол, - предложила Наиля, - а под него, чтобы не размок, - пленку. Чехлы разрежем ножом, ими можно укрыть Егора, да и нам хватит.
        - Резать нечем - я нож сломал, когда пытался открыть дверь. Потом было не до того, чтобы обломки искать, - Илья оглянулся по сторонам, но не увидел ничего подходящего при свете фонаря.
        - У меня есть нож, - призналась Наиля и протянула спасателю самый настоящий восточный кинжал в ножнах из толстой кожи.
        - Для чего тебе такой?! - поразился Илья тяжести холодного оружия, совсем не подходящего для тонкой девичьей руки.
        - Не догадываешься? - Глаза девушки сверкнули. - Средство от слишком настойчивых ухажеров.
        - С тобой опасно иметь дело, - усмехнулся Илья и протянул кинжал назад.
        - Тебе - нет. - Наиля отстранила его руку и внимательно посмотрела на него. - Возьми, пригодится. Это, действительно, мужская вещь. Он принадлежал еще моему прадеду, он сам его сделал.
        Когда Илья с девушкой вернулись к Егору, оказалось, что тот пришел в себя.
        - Я понял, что это ты, - хрипло прошептал он и даже попробовал улыбнуться. - Ты самый сильный, везде первый…
        Илья растерянно глянул на парня, решив, что тот бредит. Наиля протянула руку с куском какой-то ткани, смоченной водой, и осторожно обтерла лоб и щеку охранника от засохшей крови.
        - Я узнал тебя, - Егор говорил с трудом, глаза его не отрывались от лица Ильи. Наилю он будто не замечал, только морщился, когда она прикасалась к нему. - У меня дома два постера «Огненного кольца» на стене висят.
        Илья понял, что встретился со своим «поклонником». Редко, но бывало, что кто-то узнавал в нем одного из второстепенных героев довольно глупого фантастического боевика, где он сыграл немецкого танкиста, каким-то образом перенесшегося вместе со своей машиной и экипажем в средневековье, а затем вернувшегося в свое время. Там было несколько эффектных кадров - Илья в рыцарских латах, Илья в немецкой форме на броне танка, Илья с обнаженным торсом на фоне каких-то развалин. Те постеры, о которых говорил Егор, Илья в качестве «подарка» отправил отцу заказной бандеролью. Потом ему стало стыдно за свою глупую выходку, когда от младшей сестры - единственной, с кем из семьи Илья время от времени общался, - он узнал, что у отца от этого случился сердечный приступ. Извиняться Илья не стал, потому что мириться с родными не хотел, ему претила их религиозность, внезапно вспыхнувшая лет десять назад.
        Егор восторженно глядел на спасателя.
        - Я смотрел «Кольцо» первый раз еще в армии и после раз десять, моим друзьям оно тоже нравится. Как ты рубился мечом, когда кончились патроны! Как раскидал тех цыган! Только такие парни, как ты, могут спасти страну от нечисти, которая лезет к нам со всех сторон. Нам нужно объединиться в священный союз! Я знаю многих ребят, которые мечтают о восстановлении Российской империи; если мы выберемся отсюда, я познакомлю тебя с ними. Нам нужна чистая кровь, такая осталась только у русских, немцев и скандинавов, да и то не у всех. У остальных народов она испоганена жидами и черномазыми, которые недостойны быть даже рабами у высшей расы.
        Егор покосился на девушку и отвернулся от нее. Та испуганно отдернула руку.
        - Здорово тебе мозги ушибло, - покачал головой Илья, - и, похоже, не сейчас это случилось, а давным-давно. Еле живой, а рассуждаешь о превосходстве одного народа над другим.
        - Я умру? - слабо улыбнулся охранник. - Пусть… Не страшно… Ты выживешь и найдешь тех ребят, о которых я говорил. За тобой пойдут тысячи, ты будешь командовать армией настоящих мужчин. Прогони эту чурку, я не хочу, чтобы она слышала то, что я скажу.
        Илья еле сдержался, чтобы не ударить его.
        - Если бы ты не валялся тут, придавленный плитой, я бы заставил тебя на коленях просить у нее прощения! Наиля, не смей больше к нему прикасаться, от него смердит, как от помойки! Он заразен, как дохлая блохастая крыса! - не на шутку разозлился спасатель.
        - Я бы послушал, что ты скажешь, когда твоя сестра родит от таджика.
        - Да хоть от эфиопа, был бы человек нормальный.
        - А-а, ты интернационалист, - почти по слогам выговорил парень, кривя рот в нехорошей усмешке, - для тебя все люди братья.
        - Хорошие - да, - просто сказал Илья. - И еще хочу сказать тебе, чтобы не было никаких недоразумений, что я еврей.
        - Что?! - хриплый вскрик оборвался стоном боли, когда Егор приподнял голову, недоверчиво глядя на Илью.
        - Да, я из тех самых жидов, чья кровь испортила кое-кому породу.
        - Не может быть…
        - Штаны снять, чтобы ты поверил?
        Охранник с ужасом посмотрел на Илью, потом обмяк, закрыл глаза и еле слышно прошептал:
        - Зачем ты мне это сказал? Я бы умер счастливым…
        - Помирать он собрался! - прикрикнул на него спасатель. - Вытащим тебя отсюда живехонького, но только посмей еще что-нибудь вякнуть! Про меня можешь говорить что угодно, но если услышу что-нибудь в адрес Наили, то зашибу!
        Егор молчал, лежа с закрытыми глазами, а девушка успокаивающе положила руку на плечо спасателя и показала ему кусок гофрокартона. Илья понял ее без слов, чуть приподнял охранника за плечи, а Наиля подсунула под него сложенную в несколько слоев упаковку. Потом она накрыла его куском ткани, найденной на складе, дала напиться.
        - Зачем ты это делаешь? - Егор вздрогнул, когда она случайно задела его щеку. - Ты ведь должна ненавидеть меня.
        Наиля пожала плечами.
        - Ты меня не обижал, - улыбнулась она, - скорее, наоборот. А что обзывал по-всякому, так те слова ветер давно унес, и песок засыпал. Не нужно вспоминать об этом.
        - Я поставлю тебе обезболивающий укол, - Илья, поражаясь доброте девушки, перестал злиться на охранника, - от него заснешь на несколько часов, потом повторю. Нас откопают через пару дней, не раньше. Сон сейчас для всех - самое лучшее.
        Егор, закутанный, как младенец, в несколько слоев ткани, заснул. Илья проверил его пульс.
        - Все в порядке, с учетом его положения, конечно.
        - Ты врач? - Наиля пристально посмотрела на него.
        - Нет, я спасатель, но кое-чему нас учат, - объяснил Илья. - Теперь давай сами устроимся получше, и я схожу на склад, принесу, что там еще осталось. Не волнуйся, я быстро.
        - Он не такой уж плохой, - сказала про охранника Наиля чуть позже, когда они с Ильей расположились около лестницы. Там было больше свободного пространства, а над головой не болтались обрывки кабелей и не нависали покореженные балки. Около Егора Наиля с Ильей еле могли вдвоем развернуться, и они решили навещать его по очереди. Девушка при помощи спасателя соорудила своеобразное логово из пленки, картона и чехлов от оборудования. Фонарь, батарея в котором почти разрядилась, светил еле-еле, Илья выключил его, и они остались в кромешной тьме.
        - Егор прогнал двоих охранников, когда они заперли меня в диспетчерской и пытались раздеть, но сам не тронул меня даже пальцем, только разглядывал, пока я одевалась. Потом всем говорил, что я его трофей, и ко мне больше никто не лез, но с тех пор я стала носить с собой нож. Если бы кто-то взял меня силой, я убила бы сначала его, а потом себя, чтобы не стать игрушкой для других, как Алтын. Она была рада, что умирает, потому что ее превратили в самую настоящую рабыню, угрожали, что если она откажется исполнять их прихоти, то все это заставят делать ее пятилетнюю дочку.
        - Дочку?! Подонки!!! Скоты!!! - Илья пришел в ужас от услышанного. - Она жила здесь с ребенком?! В этом подземелье? Как же так можно? Разве нельзя было нигде найти хотя бы комнату? Неужели никто не помог бы?
        - Кто пустит на порог таких, как мы? Где взять столько денег, чтобы снять даже угол? Расплачиваться придется, сам понимаешь как… Фая так прожила полгода, потом не выдержала издевательств, облила бензином хозяина, когда он напился и заснул, себя и подожгла… - Голос Наили дрожал, дрожала и она сама. - Кое-кто нам даже завидовал, говорили, что мы хорошо устроились. Здесь вообще-то было неплохо, если бы не эти… Не все охранники так развлекались, но другим не мешали.
        - А Алтын? Где ее ребенок? - Илья понимал, что спрашивать, почему они не обратились за помощью в милицию, просто неуместно.
        - Она где-то спрятала девочку, но не успела мне сказать, где и у кого, - девушка всхлипнула. - Неделю назад ее напоили и насиловали целый день без перерыва, а затем, когда она потеряла сознание, выбросили в коридор. Через три дня, когда Алтын смогла двигаться, она увела куда-то Зульфию.
        - Мы найдем ее дочку, - Илья осторожно прижал Наилю к себе, он был потрясен тем, что услышал. - Потом я найду этих зверей и уничтожу их! Они не имеют права ходить по земле!
        - Аллах пусть покарает их, не стоит человеку считать себя высшим судьей, - тихо сказала Наиля.
        Илья был в шоке - поистине средневековые зверства творились почти у всех на глазах. Человека могли превратить в раба, даже убить, и никому до этого не было дела. Тот, кто сам не принимал в этом участия, а только равнодушно отворачивался, не желая вмешиваться, уже считался хорошим.
        - Ты очень хорошо говоришь по-русски, очень правильно, чисто, совсем без акцента, - Илья просто не знал, что сказать. Он хотел, чтобы Наиля перестала плакать, хотел как-то отвлечь ее, чтобы она забыла об этих ужасах.
        - У нас дома говорили только по-русски. Я полукровка, вернее, непонятно кто, - вздохнула девушка. - Отец - на половину узбек, на половину русский, а мама - на половину кореянка, на четверть немка и на четверть русская. Они и мой старший брат с женой и дочкой погибли в автокатастрофе пять лет назад. Я сюда приехала, думая найти сестру бабушки по папиной линии, но оказалось, что она умерла за полгода до моего приезда, а ее дети уехали из этого города уже давно.
        Илья узнал, что ей двадцать два года, год она проучилась в медучилище, а потом, когда в одночасье погибла вся ее семья, стала работать нянечкой в детской больнице в Навои. Многие, в том числе и узбеки, стремились уехать из маленького города, жилье стоило копейки, так что некоторые просто бросали свои дома и квартиры. Наиле очень повезло, что она сумела продать оставшуюся ей в наследство квартиру, но полученных денег хватило только на то, чтобы приехать в Россию, мечтая наняться няней для детей в состоятельную семью, и купить кое-что из теплых вещей. Теперь она осталась безо всего.
        - Чем тебе помочь? - непроизвольно вырвалось у Ильи. - У тебя какие-то родственники, получается, есть в России? Надо подумать, как их найти, что тут можно сделать.
        - Искать их нет смысла - я для них чужая, да еще чурка, к тому же, - снова вздохнула девушка, и вдруг Илья почувствовал легкое прикосновение ее губ. - Сделай для меня то, о чем я сейчас попрошу, - сказала она ему очень тихо в самое ухо. - У меня никогда не было мужчины, я сохранила себя, а сейчас хочу стать твоей. Молчи, ничего не говори! Если мы погибнем здесь, то я хочу перед смертью узнать, что такое любовь, а если спасемся, то я всю жизнь буду помнить о тебе. Только не включай, пожалуйста, свой фонарь.
        Наиля закрыла узкой ладошкой рот спасателю, у которого едва не вырвалось: «Здесь? Сейчас? Нас найдут и спасут, и ты потом можешь пожалеть об этом!» - но язык у него не повернулся произнести что-либо подобное, потому что другой рукой она взяла его руку, и ободранными пальцами он вдруг ощутил нежную кожу обнаженной девичьей груди…
        - Если мы выберемся отсюда, я никогда не попадусь тебе на глаза, - прошептала Наиля. - Уеду куда-нибудь.
        - Я тебя никуда не отпущу, - Илья обнимал девушку, стараясь согреть, - никому ни за что не отдам. - В темноте он не видел Наилю, но представлял себе ее лицо и тело. Сердце разрывалось от жалости к ней и от ярости на тех, кто посмел дотронуться до нее, сорвать одежду, прикоснуться к этой шелковой коже грубыми грязными лапами. - Я никому не позволю тебя обидеть!
        - Ты очень добрый, но зачем я тебе? - Голос ее дрогнул. - У тебя ведь, наверное, есть семья. Неужели твоя жена согласится видеть меня рядом даже в качестве прислуги?
        - Прислуга?! Не смей так говорить! - чуть не вскрикнул Илья. - У меня никого нет, я один. То есть, у меня и родители живы, и брат есть, и сестра, не говоря уже о дальних родственниках, но я не хочу иметь с ними ничего общего. Ты будешь для меня всем на свете, моей королевой, султаншей, кем захочешь, - Илья еще крепче прижал ее к себе и нашел губами ее губы. Она несмело ответила на его поцелуй.
        Спасатель прислушался и потянулся за комбинезоном.
        - Гляну, что с этим парнем, - успокоил Илья девушку. - Завернись в мою куртку, так тебе будет тепло, и постарайся заснуть. Во сне время быстрее идет.
        - Нет, я с тобой!
        Раздался шорох одежды. Спасатель почувствовал острый локоть, задевший его, машинально включил фонарь, забыв о просьбе девушки, и увидел водопад блестящих темных волос, почти полностью скрывший ее тело. Наиля стыдливо загородилась от его взгляда его же собственной майкой, но Илья успел заметить высокую грудь, тончайшую талию и стройные бедра.
        Она застенчиво разглядывала его мощную фигуру, выглядевшую рельефнее, чем обычно, в косом неярком свете фонаря, потом положила майку на пол, выпрямилась, встав на колени, и двумя руками откинула назад тяжелые волосы. Ее доверчивый взгляд говорил: «Я вся твоя!» У Ильи пересохло в горле - такая неземная красота предстала перед его глазами. Он потянулся к нежной щеке, но Наиля перехватила его руку и прикоснулась губами к израненной ладони. Запястье, плечо, шея, грудь… Все ниже и ниже скользили губы. Илью обдавало то жаром, то холодом, если бы в этот момент на него рухнул еще один «Атлант», он просто не заметил бы этого. Исчезли мрак, холод и сырость подвала, мешковина, брошенная поверх картона, превратилась в тончайший шелк. Были на какое-то время забыты боль и смерть, окружавшие их.
        - Ты прекрасна, возлюбленная моя, ты прекрасна! Волосы твои как стадо коз, сходящих с горы Галаадской, как лента алая губы твои, половинки гранатового яблока - твои ланиты под кудрями твоими. Шея твоя как столп Давидов, тысяча щитов висит на нем, - «Песнь песней» шептал он Наиле, чувствуя себя не просто царем Соломоном в блеске славы и могущества, а повелителем всей вселенной.
        Илье изнемогал от невозможности высказать свое чувство, ему впервые в жизни не хватало слов, и он без стеснения заимствовал чужие, прочитанные в незапамятные времена, но, оказывается, не забытые. Память чудесным образом оживила их, и сама душа Ильи, казалось, водопадом извергала из себя строки великих поэтов.
        The forward violet thus did I chide:
        Sweet thief, whence didst thou steal thy sweet that smells,
        If not from my love's breath? The purple pride
        Which on thy soft cheek for complexion dwells
        In my love's veins thou hast too grossly dyed.
        The lily I condemned for thy hand,
        And buds of marjoram had stol'n thy hair:
        The roses fearfully on thorns did stand,
        One blushing shame, another white despair;
        A third, nor red nor white, had stol'n of both
        And to his robbery had annex'd thy breath;
        But, for his theft, in pride of all his growth
        A vengeful canker eat him up to death.
        More flowers I noted, yet I none could see
        But sweet or colour it had stol'n from thee.[6 - Фиалке ранней бросил я упрек:Лукавая крадет свой запах сладкийИз уст твоих, и каждый лепестокСвой бархат у тебя берет украдкой.У лилий - белизна твоей руки,Твой темный локон - в почках майорана,У белой розы - цвет твоей щеки,У красной розы - твой огонь румяный.У третьей розы - белой, точно снег,И красной, как заря, - твое дыханье.Но дерзкий вор возмездья не избег:Его червяк съедает в наказанье.Каких цветов в саду весеннем нет!И все крадут твой запах или цвет.Вильям Шекспир. «Сонет 99» Перевод С. Маршака]
        - Это стихи о цветах? - Наиля узнала некоторые слова, которые почти на всех языках звучат одинаково.
        - О красоте любимой женщины, которой завидуют цветы, - Илья еще крепче обнял девушку. - Перед твоей прелестью завянут от стыда самые роскошные розы и диковинные орхидеи, они ничтожное обрамление для такой красоты.
        Английский показался Илье недостаточно благозвучным, и он перешел на итальянский.
        Benedetto sia 'l giorno, et 'l mese, et l'anno,
        et la stagione, e 'l tempo, et l'ora, e 'l punto,
        e 'l bel paese, e 'l loco ov'io fui giunto
        da'duo begli occhi che legato m'anno;
        et benedetto il primo dolce affanno
        ch'i' ebbi ad esser con Amor congiunto,
        et l'arco, et le saette ond'i' fui punto,
        et le piaghe che 'nfin al cor mi vanno.[7 - Благословен день, месяц, лето, часИ миг, когда мой взор те очи встретил!Благословен тот край, и дол тот светел,Где пленником я стал прекрасных глаз!Благословенна боль, что в первый разЯ ощутил, когда и не приметил,Как глубоко пронзен стрелой, что метилМне в сердце Бог, тайком разящий нас!Франческо Петрарка. «На жизнь Мадонны Лауры (LXI)». Перевод Вяч. Иванова]
        Наиля, не шевелясь, лежала в его объятиях и слушала певучую чужую речь.
        - Это итальянский? Как красиво! - Девушка нежно коснулась его лица. - Откуда ты знаешь столько языков? Ты жил за границей?
        - Нет, я там ни разу не был, языки - это все школа да институт. Только я недоучка - ушел после третьего курса.
        - Почему? - удивилась Наиля.
        - Мне стало неинтересно, да и переводчиком работать не хотелось. Какой интерес пересказывать одному человеку то, что сказал другой? Скукота! - Илья даже зевнул и признался: - Но еще большая скукота - заниматься железками. Я потом три года проучился на радиофаке, но так и смог заставить себя проникнуться любовью к технике, тоска берет от всего этого. Я с живыми людьми хочу общаться, а не с мертвой материей.
        - Тебе нужно было стать врачом, - вдруг сказала Наиля. - У тебя очень добрые руки.
        - Не только ты так думаешь, но теперь поздно об этом говорить, я уже слишком старый для того, чтобы учиться, - улыбнулся Илья. - Да и незачем. Мне нравится работа в службе спасения, ребята у нас просто отличные, командир - классный мужик, а начальник - каких вообще нигде не сыщешь!
        Илья начал рассказывать о своих товарищах, вспоминая разные истории, происходившие во время работы, выбирал самые забавные, такие, как операция по спасению застрявшего в дымоходе Деда Мороза. Ему хотелось, чтобы Наиля хоть на миг забыла о том ужасе, который окружал их со всех сторон, но страшная действительность не отпускала их от себя - время от времени нужно было навещать Егора. Прошло уже несколько часов после укола, но охранник все еще спал, во всяком случае, еда и питье, оставленные ему, были нетронуты. Илья, каждый раз возвращаясь к девушке, пытался связаться с ребятами и, когда это у него получалось, радостно пересказывал ей все, что узнавал от Сергея, Дениса или других спасателей. Наиля так доверчиво прижималась к Илье, слушая его, что у того замирало сердце. Он охранял, боясь пошевелиться, ее сон, когда Наиля засыпала, и лишь когда она пробуждалась после недолгой дремоты, нежными поцелуями снова начинал ласкать ее, стараясь отогнать печальные мысли, вновь читал стихи и даже строил планы на будущее.
        - Мы с тобой поженимся, как только выберемся отсюда. - Илья ни секунды не сомневался, что так все и произойдет. - У нас родятся четверо детей - два мальчика и две девочки, - мечтал он. - Девочки будут такие же красивые и нежные, как ты.
        - А мальчики будут походить на тебя, они вырастут такими же смелыми, сильными и добрыми, как их папа, - счастливо вторила ему Наиля.
        - В большой семье никто не почувствует одиночества… - Илья прервался на мгновение и прислушался.
        Наиля вдруг тоже встрепенулась:
        - Я что-то слышу!
        - Не пойму, что это. Останься здесь, а я посмотрю, что с Егором.
        - Это с другой стороны. Нас нашли?
        - Да, может быть, ребята разобрали какой-нибудь завал и добрались до нас. - Илья, не включая фонарь, начал натягивать комбинезон. - Но они дали бы знать о себе.
        Наиля схватилась за одежду.
        - Я одна здесь не останусь, пойду с тобой!
        Звуки шли со стороны склада, где они побывали раньше. Илья вспомнил, что Сергей сказал о нем как о хорошем ориентире и просил далеко не уходить. «Если бы не охранник, то можно было бы устроиться и в помещении склада», - думал спасатель, протискиваясь между обломками, завалившими коридор. Ему показалось, что в прошлый раз он передвигался свободнее, возможно, обрушившиеся конструкции продолжали оседать. Илья взял за руку Наилю, которая пробиралась вслед за ним. Несколько раз он проверял телефон, но сигнал сети отсутствовал.
        Кто-то колотил в дверь грузового лифта, которая была почти полностью засыпана кусками бетона. Илья с трудом подобрался к ней и стукнул по металлу. В ответ раздались женские голоса. Илья не разобрал ни слова, но понял, в шахте лифта находятся люди, уцелевшие, как и он с Наилей, во время взрыва.
        Открыть покореженные двери грузового лифта Илье удалось, только сконцентрировав энергию. Этому приему спасателей обучила Светлана. Наиля с восхищением и немного с ужасом смотрела на Илью, когда он разжимал створки, ухватившись за металлическую окантовку на краю. Ей показалось в неярком свете фонаря, что плечи Ильи стали намного шире, так вздулись мышцы от нечеловеческого усилия, вены сетью переплетенных канатов проступили под кожей. Закончилось тем, что кусок двери просто оторвался, как если бы она была сделана не из стали, а из тонкой алюминиевой фольги. Илья ошеломленно смотрел на кусок металла, выскользнувший из его рук, как вдруг его ноги подогнулись от резкой слабости, он пошатнулся и упал. К нему бросились две девушки, через образовавшуюся дыру выбравшиеся из шахты. Опередив их, к спасателю кинулась на помощь Наиля.
        - Что с тобой? - Ее руки не смогли бы удержать его, но их прикосновение придало сил.
        - Ерунда, сейчас пройдет.
        Илья встал на четвереньки и помотал головой, потом сел среди обломков. Уже три пары женских рук придерживали его за спину, еще два перепуганных лица склонились над ним.
        - Целы? - спасатель внимательно рассматривал девушек. - Вы откуда? Еще кто-то с вами есть?
        Он попробовал встать, но не смог. Ноги не слушались Илью, и он снова опустился на пол. Перебивая друг друга, временами всхлипывая, Галя и Наташа, девушки, работавшие в меховом магазине на пятнадцатом этаже, рассказали, что их отправили на склад за товаром, и они решили прокатиться вниз на грузовом лифте, хотя это было запрещено. В двенадцать часов, когда произошли первые взрывы, погас свет, а лифт остановился между первым и вторым этажами, они испугались только того, что директор магазина лишит их премии, если обнаружит своих продавщиц в грузовом лифте, и поэтому не рискнули пользоваться мобильниками и не стали звать на помощь в надежде, что электричество вот-вот починят, они благополучно приедут на склад, потом вернутся в магазин с несколькими тюками шуб, и никто ничего не узнает. Девушки просидели в темноте два часа, и за это время ничего, как они рассчитывали, не починили. Они уже замерзли в своих легких костюмах, недоумение переросло в страх, но, когда они все-таки решили позвать на помощь, все вокруг затряслось, загрохотало, лифт начал рывками двигаться вниз, а на его крышу стало валиться
что-то тяжелое. Ни Галя, ни Наташа в самом страшном сне никогда не переживали ничего подобного. Что произошло, они не знали и, догадавшись, что падают вместе с лифтом вниз, благодарили случай за то, что под ними было только два этажа; они не подозревали, что двадцать с лишним этажей рушатся на них.
        Когда все стихло, лифт перестал содрогаться, девушки долго не могли очнуться от пережитого ужаса и какое-то время просто не могли заставить себя двигаться. Кроме ушибов и ссадин от какого-то ящика, оказавшегося в лифте, других травм они не получили и, придя в себя, попробовали позвать на помощь. Никто не откликнулся, телефоны не работали, им нужно было рассчитывать только на собственные силы. Открыть двери лифта они, конечно, попытались, но не смогли разжать их голыми руками и решили, пользуясь заколкой для волос и маникюрной пилкой, снять с потолка панель со светильником. При подсветке мобильника они по очереди забирались на ящик и через несколько часов усилий с трудом вывернули все шурупы. Когда Галя с Наташей отодрали пластину, через образовавшееся отверстие в лифт упало несколько кусков бетона. Соорудив шаткую пирамиду из них и ящика, они выбрались на крышу лифта. Кромешную тьму подсветка телефонов разогнать почти не могла, но Галя заметила всего в метре над лифтом ведущие на этаж металлические двери, между которыми была щель в несколько сантиметров. Сквозь нее ничего не было ни видно, ни
слышно, но девушки начали звать на помощь и колотить по металлу. Эти звуки и услышали Илья с Наилей.
        Илья немного восстановил силы, пока слушал девушек, и рассказал им, что знал о случившемся с «Атлантом» и о том, что помощь к ним уже идет. Он проверил мобильник - слишком слабый сигнал сети не позволил связаться ни с кем наверху, звонок все время срывался.
        - Ничего страшного, о нас уже знают, - успокоил Илья девушек. - А вы молодцы - не растерялись, не испугались, сообразили, как выбраться наружу, - похвалил их спасатель, с помощью Наили вставая с пола.
        - Испугались, еще как! - рассмеялась Наташа так звонко, будто ничего не произошло.
        Она смеялась и все никак не могла остановиться, и внезапно смех перешел в рыдания. Галя обняла ее: «Наточка, успокойся!» - но девушка уже ничего не воспринимала. Илья крепко прижал к себе сотрясавшееся от рыданий тело и вдруг приник к ее губам страстным поцелуем.
        - Что?! Почему?! Зачем?! - Наташа стала испуганно вырываться из рук спасателя.
        - Исключительно в рамках проведения спасательных мероприятий. Больше не буду. - Илья осторожно вытер с Наташиных щек слезы и заглянул ей в глаза. - Никогда не смогу ударить женщину, даже если нужно прекратить ее истерику. По собственному опыту знаю, что хороший поцелуй в таких случаях тоже неплохо помогает.
        - Оригинальное средство, - Наташа всхлипнула в последний раз и слабо улыбнулась.

* * *
        Воскресный день заканчивался. Оранжевые оттенки узора жизни Медведева стали ярче, местами они даже начинали переходить в желтый цвет, но и тусклых красных пятен оставалось еще много. Светлана ощутила рядом Олега. Она немного ослабила концентрацию сознания, частично вернулась в реальный мир и вопросительно посмотрела на него. «Поднимай понемногу температуру. Заканчиваем кости собирать», - тихо сказал Худяков. Светлана прикрыла глаза в знак согласия и глубоко вздохнула. «Помочь тебе?» - Олег положил ладонь на ее шею, но в этот раз Светлана почему-то не воспользовалась его энергией.
        Вадиму вливали огромное количество крови и еще каких-то растворов, Светлана почти физически ощущала это. Сейчас ей нужно было вернуть организму Медведева нормальную температуру и способность функционировать самостоятельно, без ее помощи, но нужно было не дать ему прийти в сознание. Поэтому Света очень осторожно, очень медленно, по доле градуса повышала температуру, направляла ритм сердца, заставляла легкие чаще расширяться. Что-то случилось в предутренние часы понедельника, когда температура поднялась почти до нормального уровня, как вдруг произошел сбой в деятельности легких.
        - Я не контролирую дыхание, - в операционной раздался громкий, но пока спокойный голос Светланы. Пульс она еще могла удержать, хотя и с трудом.
        Кое-кто из врачей вздрогнул от неожиданности - они уже давно обращали на непонятную участницу операции, вторые сутки сидевшую без единого движения, немногим больше внимания, чем на стоявшую в операционной различную аппаратуру.
        Анестезиолог, скучавший на протяжении всей смены, моментально подключил аппарат искусственной вентиляции легких.
        - Не больше десяти в минуту, - подала команду Светлана.
        Анестезиолог не без колебаний послушался.
        Светлана изо всех сил старалась привести в соответствие искусственно навязываемый ритм дыхания, температуру тела и биение сердца, которое вырывалось у нее из-под контроля. Оно то пропускало удары, словно задумываясь, то начинало частить, стараясь протолкнуть кровь в сосуды. «Димка, дыши, пожалуйста, дыши сам. Не уходи, ты нужен мне, я это только сейчас поняла», - ее начинало захлестывать отчаяние, и она сама стала терять последние силы.
        - Фибрилляция желудочков, - раздался чей-то голос.
        Желтый огонек потускнел и еле мерцал на фоне узора, вдруг поблекшего до такой степени, что краски были почти не различимы. Светлана отдавала всю свою энергию, стараясь вдохнуть в него жизнь, но у нее получалось только не дать ему погаснуть окончательно.
        - Дайте пять тысяч! Всем отойти от стола! - донеслась откуда-то издалека команда.
        Светлана почувствовала на себе чьи-то руки, оттащившие ее от Вадима.
        - Разряд, еще разряд! - Через мгновение. - Пульса нет.
        Кто поднял Светлану, куда-то понес, положил на твердую прохладную поверхность; она догадалась, что это Олег. Потом девушка ощутила укол в вену, попыталась открыть глаза и сесть.
        - Света, не дергайся, сейчас ты ничего не сможешь сделать, - сквозь туман, окутывавший ее сознание, донесся голос Худякова.
        - Увеличить напряжение. - Врачи пытались заставить сердце Вадима заработать, потому что оно остановилось совсем, не было даже тех беспорядочных сокращений, которые сопутствуют агонии. - Разряд! - Пауза. - Еще пятьсот добавьте. Разряд! Еще пятьсот! Бесполезно…
        - Попробуем прямой массаж, вскрывайте грудную клетку!
        Когда Светлана услышала эти слова, туман и слабость исчезли, она легко встала, отстранила Олега и подошла к операционному столу.
        - Подождите, пустите меня.
        Голос был тихим, но что-то в нем было такое, что врачи, не говоря ни слова, расступились.
        Одну руку Светлана положила на лоб Вадиму, другую на грудь, где уже была намечена линия разреза, и наклонилась к нему. Свет в операционной вдруг потускнел, электронные приборы начали показывать данные прошлогоднего календаря, у находившихся там людей заложило уши. Через минуту все вернулось в обычное состояние.
        - Пульс пятьдесят, - не веря собственным глазам, прошептал кто-то из врачей, глядя на монитор.
        Анестезиолог, не доверяя недавно сходившим с ума приборам, по-старинке начал нащупывать пульс на сонной артерии.
        - Пятьдесят, устойчивый, дыхание двенадцать, - он замолчал, недоверчиво глядя на Светлану, а та вдруг начала оседать на матовый кафельный пол.
        Олег подскочил к девушке, подхватил на руки и вынес из операционной.

* * *
        Весь остаток субботы, всю ночь на воскресенье и весь следующий день до самого вечера Ирина металась по квартире, не выпуская из рук телефона, беспрерывно курила и слушала новости. Были включены телевизор, радио; она переключалась с канала на канал, с одной радиостанции на другую - везде было одно и то же. Максим всю неделю делился опытом на семинаре в соседнем областном центре и был еще в дороге, возвращаясь домой, он знал не больше Ирины.
        Новостные сайты в Интернете тоже ничего не дали. На одном из них Ирина нашла ссылку «Список пострадавших», но по ней открывалась пустая страница. Алешка позвонил еще один раз в субботу, сказал, что пришел домой, что бабушка переживает, и больше от него ничего не было. Попытки дозвониться до Сергея она бросила еще в субботу вечером, понимая, что ему не до разговоров, и отправила SMS-ку: «Позвони, когда сможешь». Сообщение осталось недоставленным.
        Мобильник Светланы тоже не отвечал. Дозвониться до «горячей линии» было невозможно, да Ирина и не знала, смогут ли там ей сказать что-нибудь о работающих на месте взрыва спасателях, но все равно сидела рядом с телефоном, постоянно набирая объявленные номера и не спуская глаз со своего мобильника, лежавшего рядом. Около одиннадцати вечера «Нокия» пискнула, появилась надпись: «Сообщение доставлено», и почти сразу же раздался звонок.
        - Сережка?! - Ирина онемевшими губами еле слышно выдохнула в трубку, вдруг испугавшись услышать не его голос.
        - Ириша, что с тобой?! - сквозь треск и грохот донесся до нее голос Сергея. - Где ты?
        - Со мной ничего, я дома, что ты обо мне спрашиваешь?! - изо всех сил стараясь сдержать лихорадочную дрожь в срывавшемся голосе, почти прокричала Ирина в трубку. - Сереженька, ты как?! С тобой что?!
        - Не волнуйся, на мне, как всегда, ни царапины, - Сергей говорил почти спокойно. - Телефон в кармане лежал выключенный, я только сейчас, когда нас сменили, его включил, увидел, что там твоих звонков с десяток, больше, чем от мамы с Алешкой, и сразу позвонил. Что у тебя с голосом?
        - Ерунда, не думай сейчас об этом. Где ты сейчас, Сережа? Сколько вам на отдых дали? С ребятами все с порядке? Все целы?
        - Более или менее, - про Вадима и Илью Сергей решил пока не говорить. - Нам дали несколько часов передохнуть, ребята просто с ног валятся. Сейчас в машину загрузимся, пару часов покемарим и снова на завалы, - в его голосе все больше и больше проступала чудовищная усталость.
        - Сергей! Слушай меня внимательно, - растерянность и ощущение полной беспомощности исчезли; Ирина точно знала, что она сейчас может сделать. - Бери ребят и быстро ко мне, дворами за пять минут дойдете. Умоетесь, поедите и отдохнете в нормальных условиях. Даю время на решение всех оргвопросов и через пятнадцать минут жду вас у себя.
        - Ира, мы ведь тебе всю квартиру разнесем, мы грязные, как черти; ты хочешь всю ночь с нами возиться, а тебе завтра на работу.
        - Слушать ничего не хочу, тем более такой бред! Ты думаешь, я могу спокойно лечь спать, а завтра, как ни в чем ни бывало, отправиться в институт?! - Ирина обрела тот прежний гневно-командный тон, которого Томский давно не слышал. - Ко мне, без разговоров! Номер квартиры помнишь?
        Через двадцать минут в прихожую Устюговской малогабаритной двушки, стараясь не шуметь, протискивались четверо спасателей. С Томским пришли Денис, Антон и Сашка. Ребят можно было различить различить только по фигурам из-за покрывавшего их лица слоя грязи и копоти.
        - Остальные где?
        - Генка к себе домой пошел - он тоже здесь недалеко живет - жену успокаивать. Вадим и Илья не смогли, - коротко ответил Сергей, предупреждая дальнейшие вопросы. По дороге к Ирине он попросил ребят, чтобы они пока не рассказывали ей ничего о случившемся с Медведевым и Вольфссоном. - В пять часов мы должны быть на месте.
        - Как говорится, меньше народу - больше кислороду, - Денис попытался пошутить, но на улыбку сил уже не осталось. От усталости щеки у него ввалились, и темные глаза стали казаться необычно большими.
        - Боюсь, что кислород я за два дня весь выжгла, - Ирина сумрачно усмехнулась. - Сколько могла - проветрила квартиру от табака, уж вы извините, ребята, за эту вонь. Давайте, раздевайтесь.
        - Ирина, может, мы в тамбуре разденемся? - стоявший на пороге Антон собрался сделать шаг назад. - Ты только глянь, какие мы чумазые, у тебя сейчас пыли в квартире будет, как на цементном заводе.
        - Не выдумывай, заходи живее и закрой дверь. Быстро снимайте с себя все, вплоть до белья, и в ванную, под душ. Во что переодеться, к сожалению, ничего дать не могу, посидите в простынях, как древние греки. Белье, носки выстираю, к утру все высохнет, - Ирина метнулась в комнату и тут же вернулась с двумя заранее приготовленными стопками полотенец и простыней и положила их в ванной на стиральную машину. - Приводите себя в порядок, потом на кухню ужинать, потом спать. Вопросы есть? - через секундную паузу. - Вопросов нет. Отлично, приступайте к исполнению.
        Ирина говорила громко, короткими фразами, чувствуя, что спасатели устали до отупения и что сейчас для них проще всего выполнять конкретные четкие указания. Меньшиков, правда, почти испуганно глянул на нее.
        - Ирина, как-то неудобно так…
        - Неудобно штаны через голову надевать, - Ирина резко оборвала его, хотела добавить еще что-то язвительное, но осеклась, разглядев на щеке и на комбинезоне липкие темные пятна. - Саша, откуда кровь? Поранился?
        - Не моя, - Сашка снял каску и отрицательно мотнул головой. - Там… много… - он не договорил и, побледнев так, что было заметно даже сквозь слой копоти на лице, привалился к стене; его вдруг начала бить нервная дрожь.
        Буквально через пару секунд Ирина сунула ему стакан с едко пахнущим содержимым.
        - Выпей, Саня, сейчас все пройдет, - дождавшись, пока он проглотит принесенную жидкость, пригнула его голову к себе, погладила слежавшиеся под каской волосы и поцеловала куда-то в висок. - Успокойся, мальчик мой, все будет хорошо. Раздевайся. - Она начала помогать ему расстегивать куртку, потому что он не мог трясущимися пальцами справиться с застежкой.
        - Спасибо, не нужно, я сам справлюсь, - Сашка судорожно вцепился в воротник.
        - Ну сам, так сам, - Ирина не стала настаивать. - Ребята, может, еще кому валерьянки накапать? Не стесняйтесь, скажите, ничего в этом зазорного нет.
        - Спасибо, Ира, вроде не нужно, - Сергей вопросительно посмотрел на Дениса с Антоном; те одновременно замотали головами.
        - Ладно, не буду вас смущать, раздевайтесь, трусы, майки, носки - все, что в стирку - закидывайте прямо в машину, потом разберусь. Верхнюю одежду оставляете здесь. Я на кухне, если что понадобится - зовите. Договорились? - Ирина ушла на кухню и прикрыла за собой дверь.
        Сергей слегка подтолкнул Дениса с Антоном к ванной.
        - Давайте вы вперед, мы с Сашей за вами. Все одновременно мы там не протолкнемся.
        Денис заглянул в ванную.
        - Как в операционной! Даже страшно к чему-нибудь прикоснуться!
        Он восхищенно окинул взглядом плитку цвета слоновой кости на полу и на стенах и начал снимать с себя всю одежду прямо в прихожей. Антон покосился в сторону кухни и, немного поколебавшись, последовал его примеру.
        Сергей, не торопясь, раздевался и что-то тихо рассказывал Сашке. Тот слушал, временами кивая головой, но сам ничего не говорил. Томский, оглянувшись на закрытую кухонную дверь, еще больше понизил голос:
        - Я тебя очень прошу, не говори пока Ирине ничего ни про Вадима, ни про Илью. Ей и так сейчас переживаний достаточно; наверняка вторую ночь спать не будет. Я, честно скажу, не думал, что она может так волноваться.
        - Ты любишь ее?
        Сергей молча кивнул в ответ.
        - А она тебя? - Сашка вопросительно посмотрел в глаза товарищу.
        - Много будешь знать - скоро состаришься, - Сергей усмехнулся, но улыбка тотчас пропала. - Я не знаю, Саша. Мне иной раз, вот как сегодня, кажется, что любит, хотя и не говорит этого, но, может быть, я только выдаю желаемое за действительное. Не знаю, - повторил он еще раз задумчиво.
        Дверь ванной отворилась и на пороге показались Антон с Денисом, отмытые до натурального цвета.
        - Ребята, как классно! - Денис улыбнулся так широко, как будто вместе с грязью и сажей он смыл не только усталость, но и всю боль и ужас прошедших полутора суток. - Идите быстрей мыться, мы без вас есть не будем.
        - Сейчас, мы недолго, - Сергей, уже раздетый, пропустил вперед Сашку и задержался в дверях. - Не говорите Ирине ничего о Вадиме с Ильей, ладно?
        - Серега, о чем речь, мы все помним. - Денис легко хлопнул его по спине, подталкивая в ванную, глянул на свою ладонь и засмеялся. - Ира меня теперь с такими руками за стол не пустит, снова умываться погонит.
        Ирина на кухне не прислушивалась к их разговорам. Стоя у плиты, она думала, до какой степени устали ребята, работая без отдыха больше суток. Кроме шума льющейся воды и отдельных негромких слов до нее практически не доносилось никаких звуков. «Запусти в другой ситуации этих парней одновременно в ванную умываться - весь дом ходуном бы ходил», - Ирина вспомнила, как после поездки в поле она привезла к себе домой младших Суворова и Шестакова и вот так же отправила их мыться. Не прошло и десяти минут, как она рычала на них разъяренной тигрицей, а разбуженные возней в ванной соседи колотили в стену. «И вовсе не в том дело, что эти старше - Денис порой ведет себя как пятнадцатилетний, хотя ему уже почти тридцать - они все соприкоснулись со смертью в ее самом откровенном, самом безобразном проявлении, - Ирина почувствовала, как ноет сердце. - Только представишь себе, как они вытаскивают из-под обломков изуродованные окровавленные тела, по большей части мертвые, плохо становится, а ребятам каково? Сейчас, может, и не очень думают об этом, зато потом… Равнодушной привычки, как у санитаров в морге, здесь
быть не может. Ох, будет Светлане работы выше головы… Она-то где? Чем сейчас занята? Неужели тоже все это время без отдыха?» - Ирина схватила телефон и набрала номер. «Абонент недоступен», - от этого ответа ей захотелось выкинуть мобильник в окно.
        На пороге кухни появились Антон и Денис.
        - Ирина, давай говори, чем помочь, пока Серега с Шуриком умываются.
        - Ничего не нужно, если только хлеб порежете, - она выложила на стол два батона. - Ребята, Света с вами там находилась? Мы с ней говорили на днях - она на каких-то курсах была, не на работе. Где она сейчас? Я несколько раз пробовала ей звонить - нулевой результат.
        Зорин с Усовым переглянулись.
        - Мы ее со вчерашнего дня не видели, - нашелся Денис. - Светлана пострадавшими занимается, телефон, наверное, выключила, - сказал он полуправду.
        - Конечно, на площадке что ей сейчас делать? - подхватил Антон. - Она, скорей всего, могла в клинику с кем-то из врачей и психологов уехать. Потом созвонитесь.
        - А у вас дома в курсе, что с вами, где вы? - Ирина с некоторым облегчением вздохнула. - Ребята, телефон в первой комнате, позвоните, успокойте близких.
        - Можно? - Антон встал.
        - Господи! Он еще спрашивает! Совсем дурной, - Ирина махнула на него полотенцем.
        Денис молча дорезал второй батон и сбежал в комнату подальше от возможных расспросов. Антон уже закончил разговор со своей Юлькой и теперь сидел, неподвижно глядя в одну точку. Заметив Дениса, протянул трубку ему.
        - Я родителям уже позвонил, - Зорин сел на диван рядом с Антоном. - За пять лет мои привыкли к этим делам, хотя такого, что и говорить, близко ничего не было. Собачьи Камни - ерунда по сравнению с «Атлантом», там все живы остались, а здесь…
        Он устало откинулся на спинку дивана.
        - Телефон клиники знаешь? - вдруг спросил у Антона.
        - Только Зинин. Сейчас попробую ей позвонить, - Усов понял, что Денис подумал о командире.
        - Давай, а я пойду Ирину чем-нибудь отвлеку, - Зорин с трудом поднялся с дивана. - Я все-таки не понял, почему Сергей так боится, что она узнает о Вадиме. Здесь не просто тревога за нее, что она слишком сильно переживает за всех нас, тут что-то еще.
        - По-моему, Серега подозревает, что Ирина неравнодушна к Вадиму, ну и… - Антон развел руками.
        - Неравнодушна со знаком минус, - возразил ему Денис.
        - От любви до ненависти - один шаг. В другую сторону путь побольше, но тоже не запредельный. А уж как командир на Ирину в Рябиновке поглядывал - это отдельная поэма.
        - Какой-то у нас мексиканский сериал получается, - Денис взъерошил чуть влажные еще волосы. - Вадим, Светлана, Сашка, Сергей, Ирина - я уже ничего не пойму, у кого какие симпатии. С Серегой только все просто и ясно, без заморочек, а остальные… На две сотни серий хватит.
        - У меня теща подобные эпопеи обожает. Если даже одну серию пропустит - мировая трагедия!
        - Моя мама тоже что-то смотрит, специально маленький телевизор на кухню купила. Готовит ужин, кошки наши чуть не по потолку бегают, из кастрюли молоко через край, котлеты уже обугливаются, а maman вся в переживаниях ничего не замечает, - Зорин вдруг спохватился. - Кончаем сплетничать, как девчонки. Ты Зине хотел звонить, так звони. Времени уже первый час, - он вышел в коридор и столкнулся там с вышедшими из ванны Томским и Меньшиковым.
        - Я иду на кухню Ирине помощь предложить, - довольно громко сказал Денис и, понизив голос, добавил: - Антон хочет узнать, как Монолит.
        Сергей кивнул. Он понял, что Денис на всякий случай употребил вряд ли знакомое Устюговой прозвище Вадима.
        - Чего шумишь? Мне сейчас помощь не нужна, - из кухни вышла Ирина. - Умылись? Идите есть, а то на сон совсем времени не останется.
        - Сейчас, Ириш, погоди минутку, Антон по телефону никак наговорится не может. - Сергей взял Ирину за руку, но тут же схватился за сползающее с бед