Библиотека / Фантастика / Русские Авторы / ДЕЖЗИК / Кальк Салма / Магический Xvi Век: " №03 Насекомые И Волшебники Или Фотосессия " - читать онлайн

Сохранить .
RS-3.Насекомые и волшебники, или Фотосессия Салма Кальк
        Палаццо Эпинале настигает внеплановая проверка. Любопытные и назойливые люди желают знать об обитателях дворца всё, и даже больше. Некоторые методы проверки настораживают Элоизу де Шатийон и Себастьяно Марни, и им приходится искать ответы на свои вопросы.
        Параллельно с тем Лодовико Сан-Пьетро делает Элоизе странное предложение, от которого она, подумав, не отказывается.
        В жизнь Элоизы снова возвращаются события, мысли и способности, о которых она либо не помнила, либо даже и не знала
        Кальк Салма. Насекомые и волшебники, или Фотосессия
        Цикл: RS
        Палаццо Эпинале настигает внеплановая проверка. Любопытные и назойливые люди желают знать об обитателях дворца всё, и даже больше. Некоторые методы проверки настораживают Элоизу де Шатийон и Себастьяно Марни, и им приходится искать ответы на свои вопросы.
        Параллельно с тем Лодовико Сан-Пьетро делает Элоизе странное предложение, от которого она, подумав, не отказывается.
        В жизнь Элоизы снова возвращаются события, мысли и способности, о которых она либо не помнила, либо даже и не знала.
        Пролог, или Краткое содержание предыдущих серий
        Элоиза де Шатийон и Себастьяно Марни - коллеги, они работают в системе музеев Ватикана. Себастьяно - глава службы безопасности кардинала Шарля д’Эпиналя, который занимается финансовыми делами музеев. Элоиза - ведущий аналитик его высокопреосвященства.
        Себастьяно много лет служил под началом дяди Элоизы, генерала де Шатийона. Тётка Элоизы - давняя приятельница матери Себастьяно. Однако встретиться, познакомиться и оценить друг друга у них получилось только чуть более года назад - когда Элоиза приехала в Рим и пришла работать в палаццо Эпинале. Они долго шли друг к другу и не так давно дошли.
        Однако, служебный роман - это не предел мечтаний Элоизы, во дворце ничего ни от кого не скроешь. Она пытается соблюдать хотя бы видимость приличий… и ещё помнит о некоем странном обстоятельстве её жизни и их с Себастьяно первой встречи. Вся предыдущая жизнь говорит Элоизе о том, что ей не суждены долгие и стабильные отношения с мужчинами. Но новые отношения пока не дали этому тезису ни подтверждений, ни опровержений.
        Элоиза пытается быть осторожной, но чувства берут верх над разумом и логикой.
        У них с Себастьяно есть прекрасное прикрытие - они вместе работают. Да, это верно, им удалось раскопать историю таинственной мадонны Фьоры и выпроводить из дворца настырный призрак Марии-Эстеллы, дамы, умершей в середине позапрошлого века. Кроме того, Элоиза нередко помогает Себастьяно с оценкой людей и ситуаций.
        Элоиза одарена свыше сверхъестественными способностями. Их перечень и количественные характеристики не до конца ясны ей самой, и, несмотря на вовсе не юный возраст, она занимается их совершенствованием. Что-то ей удаётся, что-то - пока нет. Но она верит, что упорство и старание спасут всех, и добивается весьма интересных результатов.
        И в этот благостный момент проблемы приходят оттуда, откуда не ждали.
        6.1 Неприличное предложение
        Первая неделя. Вторник
        Пасьянс не собирался. И снова тоже не собирался.
        Элоиза злилась, но он не собирался всё равно.
        И, таким образом, начало истории было абсолютно традиционным - шел рабочий день, работы было много, и вдруг возникло нечто, с работой никак не связанное. На самом деле у Элоизы не сходились итоговые цифры в отчете, и она никак не могла понять, где ошибка. Варианты «переключиться ненадолго и почитать другое», «выпить кофе с пирожным» и «собрать пасьянс» не помогли. Другое не читалось, пирожное не съедалось, а пасьянс не собирался. Обычно для полного комплекта в подобный день еще кто-нибудь должен был прийти и захотеть такого, что бы ухудшило её и без того грустное настроение и ввергло бы Элоизу в полную безысходность.
        Однако до обеда разве что изредка заглядывали сотрудники аналитического отдела, задавали свои намного более простые вопросы и исчезали, видя не самое доброе настроение начальницы. Впрочем, она была со всеми вежлива … другое дело, что за почти полтора года совместной работы они уже научились различать в её вежливости разные оттенки.
        Был, конечно, способ отлично переключить мозги, встряхнуться и вообще ощутить себя по-другому… но он был связан ещё с одним человеком. С которым, говоря откровенно, следовало вести себя очень аккуратно. Потому, что если она вдруг подкараулит монсеньора Себастьена Марни где-нибудь и повиснет на нем… нехорошо это. Некрасиво.
        Вот когда он сам приходит и приглашает её куда-нибудь - это просто здорово. Но, впрочем, за последнюю пару недель они встречались помимо работы разве что в связи с уроками экстремального вождения, которые давал Элоизе Карло Каэтани, личный помощник, лучший водитель и просто друг своего шефа. Она немного надеялась на прошедшие выходные - но он куда-то уехал и появился только в понедельник утром.
        Элоиза уже пару часов крутила в голове разные варианты. Она почти нарисовала себе картинку о том, как придет в приемную главы службы безопасности и попросит господина Дзани, почтенного секретаря, доложить о ней обычным образом. И если её примут, а скорее всего, примут, то она войдет, сядет и скажет вежливо и бесстрастно - «Монсеньор, не могли бы вы уделить мне пару часов вашей жизни?» Или что-нибудь попроще - «Монсеньор, есть ли у вас планы на сегодняшний вечер?» Или же совсем просто и откровенно - «Себастьен, я очень соскучилась!»
        Почему-то решиться на это было непросто. Хотя никогда в жизни для неё не было проблемой пойти и самой пригласить мужчину на свидание, было нужно - шла и приглашала, или писала, или звонила. Честно говоря, сейчас все эти пути для неё тоже были открыты - она могла и позвонить, и написать сообщение - хоть в телефон, хоть в почту, хоть «под крылом». И она не сомневалась - вопрос решится мгновенно. Но всё равно что-то ей не давало ни написать, ни позвонить, ни пойти и сказать.
        Оставалось страдать и читать клятый отчет вдоль и поперек.
        Но посетитель в самом деле пришел. Им оказался Лодовико Сан-Пьетро, он традиционно любезно поприветствовал брата Франциска и только потом постучался к ней. Любопытно, что за дело к ней у лучшего друга и первого заместителя монсеньора Марни?
        - Добрый день, донна Элоиза. Как поживаете?
        - Спасибо, дон Лодовико, отвратительно. Жара, отчет…
        - Тогда я вас немного развлеку, хорошо?
        - Хорошо, - удивленно согласилась она. - Кофе? Пирожные?
        - Не обязательно. Сначала я изложу вам своё дело, а потом вы решите, стоит ли меня поить кофе.
        - Заинтриговали, - улыбнулась Элоиза и свернула файл. - Рассказывайте.
        - Я хочу сделать вам одно не очень приличное предложение.
        - Вы, мне и не очень приличное предложение? - она хотела насмешливо поднять по обыкновению бровь, но не удержалась и рассмеялась.
        - Именно, - он, по обыкновению, остался серьёзным. - Знаете, я недавно купил новый байк.
        - И? - да что это они?
        Если с машиной Себастьена было всё понятно, и к машинам она неровно дышит, и они друг к другу вроде тоже, то здесь что?
        - И я хочу его как следует отснять. Пока новый и красивый, - усмехнулся Лодовико.
        - Так, хорошо. Но я-то здесь причем?
        - А я хочу отснять его с красивой моделью. И вы мне очень подойдете - если согласитесь, конечно.
        - Я? В качестве модели? - её изумлению не было предела.
        С такими предложениями к ней не осмеливались подходить, даже когда она была юна и прелестна!
        - Именно вы. Ваша внешность, она такая… немного вне времени. Ваши сияющие глаза, ваши красивые волосы и ваша отличная фигура - это именно то, что мне нужно. Ну и некоторый образ, конечно.
        - Неужели тот самый, который вы видите сейчас в этом кабинете? - рассмеялась она.
        - Нет, конечно, - улыбнулся он в ответ. - В этом и состоит некоторое неприличие моего предложения. Я хочу увидеть некоторый вполне определенный образ.
        - Рассказывайте, рассказывайте, - кивнула она. - Как есть. Если вас интересует моя фигура, значит ли это, что вы желаете снимать меня без одежды?
        - Вовсе нет, - он продолжал улыбаться, - я этого не говорил. Но мне хотелось бы, чтобы вы открыли кое-какие фрагменты… вашей прекрасной фигуры.
        - Прямо интрига!
        - Нет, не особенно. Просто хочу сделать кучу красивых фотографий красивой девушки на красивой технике, да и всё. Никакой интриги.
        - А если я не соглашусь? Вы пригласите кого-нибудь другого?
        - Нет, - покачал он головой. - Тогда идея не имеет смысла.
        - Неужели? - она удивилась еще больше.
        - Именно так. Я вижу на этом месте вас… и никого больше.
        Черт побери! Это что, шанс попробовать на вкус, какова жизнь фотомодели? Право слово, в юности ей и в голову такое не могло прийти, а теперь - и подавно! Это что-то из разряда того самого спирта с тамплиерами.
        И прежде, чем какие-то рассудочные мысли успели прийти в её голову, она произнесла:
        - Хорошо, дон Лодовико, я согласна попробовать. Но опыта у меня нет, так что результат обещать не могу.
        - Отлично, донна Элоиза. Мне кажется, результат во многом обеспечит ваше желание участвовать. Я рад, и ваш партнёр по съемкам будет рад тоже, - он поднялся и собрался уходить.
        - Какой партнер по съемкам? - медленно спросила она, поднимаясь из-за стола и не зная уже, что ей делать - смеяться, ругаться или еще что.
        - Как - какой? - обернулся он уже от двери. - Конечно же, Себастьяно. Вы думаете, он согласился бы, если бы речь шла о ком-то другом? Он, признаюсь, отнёсся к этой моей идее весьма скептически и сказал, что если вы меня не испепелите на месте после такого предложения, то и он, так и быть, согласится. И вот я, живой и невредимый, иду сейчас к нему и расскажу о вашем согласии.
        Элоиза рассмеялась.
        - Ну вы и хитрец, дон Лодовико, никогда бы не подумала!
        - Чего не сделаешь ради друзей? - туманно ответил он и вышел.
        А Элоиза осталась с мыслью - что-то тут не так, и она была настолько изумлена, что даже не подумала сосредоточиться как следует и выяснить это!
        Она снова открыла файл с отчетом, наскоро проглядела его, с ходу нашла три ошибки, которых до этого в упор не видела, исправила их, сохранила файл и отослала.

* * *
        Вечером Элоиза приехала с тренировки. Выбралась из машины, лениво думая о том, как бы побыстрее поужинать и упасть спать - новая схема, которую где-то отыскала Амалия, оказалась абсолютно мозголомной и физически непростой. Но зато в будущем из неё должен был получиться совершенно изумительный танец.
        Она забрала из машины сумку и вдруг обнаружила рядом с собой Себастьена Марни.
        - Добрый вечер, Элоиза. Как вы?
        - Отлично, - выдохнула она первое, что оказалось на языке. - То есть устала чертовски, но всё хорошо.
        - Лодовико говорил, что днём всё было иначе, - улыбнулся он.
        - Днём был отчет, это было печально, - хмыкнула она и захлопнула дверь машины. - Монсеньор, у меня к вам множество вопросов. Скажите, где можно их задать? - вот, она и спросила.
        Не вполне то, что хотела днём… но это хотя бы какое-то движение в том направлении.
        - Вы ужинали? - мгновенно спросил он.
        - Нет, не успела.
        - Так поехали. Поужинаем, а потом покатаемся? - подмигнул он ей.
        Она мгновенно забыла про недосып и усталость.
        - Да!
        - Вот и отлично. Идемте, - он взял её за руку… и они мгновенно оказались возле Той-Самой его машины.
        Практически прыгнули внутрь и двери захлопнулись.
        - Можете спрашивать, - повинуясь его рукам, машина рявкнула и вылетела из гаража.
        - Как вы? Где вы? Что вы делали в последнее время? Сегодня я поняла, что как-то давно вас не видела.
        - Слишком много вопросов разом, сердце моё, - рассмеялся он. - Впрочем, если хотите, могу обстоятельно вам рассказать.
        - Я ведь и послушаю.
        - Сейчас приедем ужинать, сядем и будем рассказывать друг другу о своей повседневности, - на светофоре пришлось затормозить, он воспользовался паузой и поцеловал её.
        - Договорились. И расскажите, что вы знаете о странной идее господина Лодовико.
        - О, не могу сказать, что много. А вы действительно согласились, он не лукавил? - Себастьен изумленно на неё посмотрел.
        - Согласилась, - кивнула она. - Сама не знаю, почему. Наверное, мозг от жары расплавился. Никогда в жизни не была фотомоделью!
        Ну, почти никогда. Но тот случай не считается.
        - И неужели не предлагали? - удивился он.
        - Кто бы осмелился, - хмыкнула она. - Разве что Лодовико!
        - Он может, конечно. Но я ничего не знаю, кроме того, что байк существует, я его видел, вот примерно как сейчас вижу вас.
        - И ездили на нём, наверное?
        - Да, Лодовико уговорил меня попробовать, я попробовал и подтвердил, что штука крутая, но вот эта моя машина мне нравится больше, поверьте. Если хотите, попросите его - думаю, вам он должен дать попробовать.
        - Ой. Неожиданно. Спасибо, я подумаю, - рассмеялась она.
        - А вы умеете, кстати?
        - Немного. У меня очень рано появилась возможность водить и купить машину. Фактически, как только я вступила в права наследства. И с тех пор - всё, только машины, - улыбнулась она давнему воспоминанию.
        - Может быть, вас нужно фотографировать не с байком Лодовико, а с этой вот машиной? - подмигнул Себастьен.
        - Давайте посмотрим, чего он хочет вообще. А потом, если что, и про машину подумаем.
        - Кстати, что именно он хочет, я пока не понял. Вряд ли ведь дело именно в фотках?
        - Вот и я в задумчивости. Но выяснить руки не дошли, я была слишком ошарашена происходящим.
        - Разберемся, - он лихо затормозил, и машина замерла, как вкопанная, возле входа в «Девять котов».
        6.2 Неожиданное знакомство
        Первая неделя. Среда
        Наутро Элоиза с трудом разлепила глаза и обнаружила, что, во-первых, спать хочется смертно, но, во-вторых, жизнь удалась. В кои веки раз ей просто хотелось спать, без всяких нехороших спецэффектов - головокружения там или тошноты или еще чего.
        Что хотелось спать - абсолютно неудивительно. Ибо домой они с Себастьеном вернулись скорее ранним утром, чем поздней ночью, во всяком случае, уже было светло. Чего ради потащились в итоге за город, она сейчас вспомнить не могла, но они славно покатались там, потом на обратном пути встречали рассвет посреди города, для этого пришлось бросить машину, залезть через забор в чей-то пустой дом, забежать там на чердак и высунуться наружу. И смотреть, как медленно и важно появляется из-за дальних гор и ближних крыш солнечный диск.
        Да, если ложишься в шестом часу утра, то нечего рассчитывать на то, что в восемь будешь в отличной форме. Впрочем, малейшее воспоминание о ночи сразу же вызывало у неё на лице улыбку, с такой улыбкой и еще с мелодией от вчерашнего танца она собралась на работу и спустилась вниз к завтраку. Мгновенно увидела тех, с кем ей следовало сесть, подошла к их столу и, сияя, поздоровалась.
        - Доброе утро, сердце мое, - тихо ответил ей Себастьен, пододвинул стул, забрал у неё сумку и легонько пожал руку. - С вами всё хорошо?
        Сам он вид имел ровно такой же, то есть очень сонный, и при этом довольный. Рядом сидели до отвращения бодрые Лодовико и Карло.
        - Субъективно да, но если я вчера выявила не все ошибки в отчете, то сейчас ничего понять и поправить в принципе не смогу, - рассмеялась она.
        - Попробуйте вот это, - он протянул ей свою чашку кофе, очень маленькую, но там было ещё больше половины.
        - Вы думаете? Благодарю вас, не откажусь, - она взяла чашку, глотнула чуть-чуть… подняла на него огромные глаза и полузадушено вопросила: - Что это, Себастьен?
        - Кофе с перцем, - невозмутимо ответил он, но глаза смеялись. - Не понравилось?
        Она дышала и моргала, вернула ему чашку, запивала водой, потом, наконец, рассмеялась.
        - Не уверена, монсеньор.
        - А мне помогает, - он допил остатки и отодвинул чашку. - Забудьте про отчет. Вы почту не смотрели с утра?
        - Нет ещё, а что там?
        - Незапланированное совещание у Шарля, прямо в девять часов. Можно сразу отсюда идти к Варфоломею. И я не в курсе, что там за пожар, узнаем на месте.
        - Ой, - она взялась за телефон и принялась звонить брату Франциску.
        - Так это ты с ней всю ночь где-то в городе пропадал? - нахмурился Лодовико.
        - Да мы просто поужинали и покатались, - пожал плечами Себастьен.
        Тем временем Элоиза вернулась в реальность.
        - Так, я предупредила, что сразу же иду к Шарлю, теперь рассказывайте, в чем дело.
        - Съешьте что-нибудь, Элоиза, - Себастьен попытался положить ей на тарелку кусочек сыра.
        - Поверите - не могу. Я сейчас могу только зевать, улыбаться и… пить кофе. Просто кофе, без перца.
        - Да ладно, донна Эла, а вдруг у Шарля не накормят? - подмигнул Карло.
        - Я думаю, что ничего страшного не произойдет, - улыбнулась она, на этот раз именно ему, он даже выдохнул от неожиданности.
        - Донна Элоиза, вы можете приберечь несколько таких вот улыбок для того проекта, о котором мы разговаривали вчера? - спросил Лодовико.
        - Дон Лодовико, я боюсь, что это зависит не только от меня, а ещё от некоторых внешних обстоятельств. И некоторых людей.
        - В самом деле? Себастьяно, как ты этого добиваешься? - Лодовико пристально на него взглянул.
        - Я ничего специально не добиваюсь. Впрочем, если ты запланировал съемки на ранее утро, то мы сначала посмотрим на рассвет, а потом, возможно, Элоиза будет улыбаться. Элоиза, я прав?
        - Честно говоря, не знаю. Может быть. А мы будем встречать рассвет в том же месте?
        - А вам хочется?
        - Мне хочется об этом заранее знать. Я надену что-нибудь крепкое, что не порвется, когда я буду лезть через забор, - дыра на штанине получилась весьма неудачная, джинсы теперь только выбросить.
        - Какие роскошные подробности! - восхитился Карло. - Меня возьмите в следующий раз?
        - Третий - лишний, - назидательно произнёс Себастьен.
        - А это смотря, что делать, - возразил Карло.
        - В нашем случае - определенно, - припечатал Себастьен, посмотрел на Элоизу и оба рассмеялись.
        - Кстати, о людях, - вмешался Лодовико. - Я объяснил Анне, в каком образе я хочу вас видеть. Она расскажет вам.
        Элоиза даже почти проснулась.
        - А почему Анна? Почему не вы? - она удивленно на него воззрилась.
        - Мне кажется, так будет лучше, - уклончиво ответил он.
        - Кстати, Лодовико, а когда ты собираешься производить свою съемку века?
        - В субботу поздним вечером. В темноте. Кстати, ты напомнил о некотором моменте, нужно попросить Варфоломея об одной вещи.
        - Он-то здесь причем? - не понял Себастьен.
        - Он не причем, но мне нужна его помощь в подготовке. Ладно, я пошел, встретимся там.
        - Себастьяно, пока, донна Эла, до встречи, увидимся, - Карло поднялся и тоже исчез.
        Себастьен посмотрел на неё, и они оба снова рассмеялись.
        - По-моему, вокруг происходит какой-то заговор, вы не находите? - подмигнул он.
        - Да, есть такое ощущение, - она наконец-то допила свой кофе.
        - Скажите, Элоиза, вы вчера спросили обо всём, о чем хотели, или что-то осталось?
        - На самом деле не обо всём. Остался один вопрос, он представляется мне важным. Но как-то оказалось не до него.
        - Но мы можем сегодня снова отправиться кататься?
        - Нет, монсеньор, сегодня я буду спать, и вам желаю того же самого. Но этот вопрос можно решить и во дворце.
        - Тогда если не возникнет ничего срочного, то после совещания я напрошусь к вам на кофе.
        - Отлично, - улыбнулась она. - Идем к Шарлю?
        - Прошу вас, - он встал и подал ей руку.

* * *
        В приёмной стояла гнетущая тишина, разве что непривычно мрачный отец Варфоломей едва слышно шептался с типично мрачным Лодовико. Даже чёрный кот его высокопреосвященства Чезаре, обычно активный и общительный, тихо сидел на шкафу и сверкал оттуда зелеными глазами. Себастьен аккуратно прикрыл наружную дверь, они с Элоизой подошли к Варфоломею, делавшему им руками разные знаки, смысл которых был в том, что им нужно подойти поближе и говорить тише.
        - Проверка у нас! Неожиданная! - прошептал он почти что одними губами. - Где-то что-то прогнило или кто-то где-то сказал что-то лишнее! Или кто-то метит на место нашего Шарля! В семь утра был звонок из понтификальной комиссии, в восемь уже прибыл кардинал Сторчио, который будет производить проверку!
        - А что ему нужно? - спросил Себастьен столь же тихо.
        - Никто не знает! - Варфоломей сделал страшные глаза. - Он сейчас там, в кабинете, ест, как будто его неделю не кормили, и выспрашивает, что у нас да кто у нас! На Чезаре шикнул, как будто это крыса, а не приличное животное, тот уже почти час сверху не показывается!
        - Доброе утро, мы не опоздали? Что за пожар, Варфоломей? - в приёмную вошли запыхавшийся глава финансистов Бернар Дюран и сияющая София Ларга.
        Варфоломей повторил пантомиму и эмоциональный рассказ шепотом. Впрочем, почти сразу же его окликнул из кабинета кардинал и попросил пригласить всех к нему.
        Кардинал Сторчио оказался крепко сбитым и толстым, он, действительно, только что ел, и, судя по грязной посуде прямо на столе для совещаний - ел вкусно и обильно. Варфоломей поморщился, потом протиснулся к столу, составил посуду на поднос и отнёс на кофейный столик. Тем временем подтягивались остальные руководители отделов.
        - Ой, что у меня для тебя есть, - прошептала Анна Элоизе в ухо. - Сейчас покажу - упадешь! - и значительно помахала планшетом.
        - Я боюсь, сейчас нам предстоит не самое приятное знакомство, - прошептала Элоиза в ответ.
        - Разберемся, - Анна уже садилась на своё обычное место, они с Элоизой и Софией сидели рядышком на противоположном от Шарля конце длинного овального стола.
        Тем временем в кабинет зашли, наконец, из приёмной Себастьен и Лодовико. Оглядев происходящее, Себастьен тихонько присвистнул, чего вообще себе в официальной обстановке не позволял. Элоиза поняла, в чем дело - кардинал Сторчио расположился ровно на том месте, где традиционно сидели сотрудники службы безопасности плюс Варфоломей, он один умудрился занять столько места, сколько они, несмотря на габариты Варфоломея, занимали втроём.
        - И куда нам деваться, черт побери? - пробормотал Лодовико. - Как идиоты теперь!
        - Как куда? К прекрасным девам, конечно же, - хмыкнул Себастьен, добыл стул и поставил его за спиной Элоизы. - Госпожа де Шатийон, вы не станете возражать против нашей с Лодовико компании?
        - Нет, монсеньор, - ответила она, и ей пришлось сделать над собой усилие, чтобы не улыбаться. - Садитесь, пожалуйста.
        - Госпожа Тритти, госпожа Ларга - вы не возражаете?
        Пока дамы заверяли Себастьена в своём полном к нему расположении, Лодовико тоже принес стул и сел рядом, то есть за Анной и Софией.
        Тем временем кардинал д’Эпиналь призвал всех к порядку, поприветствовал, сухо и скупо рассказал о предстоящей проверке и представил собранию кардинала Джанбаттисту Сторчио. Тот ответно приветствовал всех и попросил, чтобы Шарль назвал ему своих сотрудников. Шарль начал это делать, неспешно и с удовольствием рассказывая о том, чем знаменит тот или иной специалист. Элоиза была представлена, как лучший аналитик из всех, с кем кардиналу доводилось работать, а Себастьен - как непревзойденный специалист по безопасности.
        Себастьен же сегодня вёл себя, как Карло - то есть улыбался, рассказывал шепотом очень смешные вещи, поддразнивал всех трех дам, вытащил у Элоизы шпильку из прически и потыкал жемчужиной Софию. Когда его представляли, встал и небрежно поклонился, затем сел и продолжил развлекаться. Правда, попутно, не поворачивая головы и улыбаясь Анне, скомандовал Лодовико отправить запрос соответствующим сотрудникам - чтобы нашли о кардинале Сторчио всё, что только можно найти, в открытых источниках или не очень открытых, к тому моменту, как закончится совещание и он придет к себе.
        Сторчио же тем временем сообщил, что ему будут помогать четыре личных помощника - специалисты по финансам, по безопасности, по предметам искусства, а также по юридическим и прочим вопросам. И несколько просто сотрудников из его штата. Немного, так, человек десять.
        Бернар Дюран возвел глаза к небу. Отец Варфоломей скривился, он мог это себе позволить, так как стоял за креслом Шарля. Себастьен продолжал улыбаться - но Элоиза не взялась бы истолковать эту улыбку только по внешнему впечатлению. Вообще-то ей было абсолютно понятно её значение - хрена собачьего вы у нас узнаете, ваше высокопреосвященство. Кроме того, что все и так знают. Нет, мы с вами поговорим, конечно, но… пеняйте на себя, в общем. Вот прямо так, да.
        6.3 Откровения
        Всё ещё среда первой недели

* * *
        После совещания Элоиза еще некоторое время решала текущие вопросы с отцом Варфоломеем и Бернаром Дюраном. А потом из кабинета кардинала появился Себастьен.
        - Госпожа де Шатийон, я правильно помню, что оставался какой-то вопрос, который нам с вами нужно было обсудить?
        - Совершенно верно, монсеньор. Уже вечером? - Элоиза взглянула на него серьёзно и абсолютно бестрепетно.
        - Нет, через час, - кивнул он так же серьёзно. - Или хотя бы минут через сорок. Нужно же объяснить людям, что за ад тут будет твориться в ближайшие десять дней! - такой срок был назначен для проведения проверки. - Но даже и не думайте отказываться или переносить, мы непременно поговорим! Мне не обязательно лично контролировать подготовку к обороне и наблюдать за созданием линии укреплений - я задам направление работы, а потом посмотрю на результат, - мрачно усмехнулся он.
        - Достаточно ли кипящего масла заготовили? - усмехнулась она в ответ.
        - Да, примерно так, - согласился он.
        Кивнул Варфоломею, открыл ей дверь и пропустил в коридор.
        Элоиза пришла к себе в отдел и попросила брата Франциска пригласить всех сотрудников к ней в кабинет. Они собрались мгновенно, всем было интересно, что происходит.
        Элоиза кратко пересказала суть совещания и не стала при этом бороться с кислым выражением лица и скептическим тоном. Затем распорядилась подготовить все итоговые отчеты, которые могли бы заинтересовать проверяющих, сложить в отдельную папку (или в несколько папок), выделить в шкафу с документами полку и если кто-нибудь заявится-таки по их души, то к этой полке и послать. Также подготовить электронные версии документов. В рабочую сеть не пускать, о текущих проектах не говорить. Если возникнут вопросы - отправлять к ней, она ответит. И точка. Вот еще надумали - ходить и внепланово проверять!
        Впрочем, она предполагала, что служба безопасности тоже не в восторге от происходящего и что там проверяющих могут ожидать разные милые сюрпризы. И, может быть, шалости.
        Марни появился именно через сорок минут. Элоиза пригласила его пройти в кабинет, распорядилась о кофе с закусками и пирожными, после чего вернулась к себе и прикрыла дверь.
        - Скажите же, вы узнали что-нибудь про… это? - она слышала, как он просил собирать информацию.
        - Да, накопали довольно много информации, но пока ничего особенного. Впрочем, я склоняюсь к мысли, что данное высокопреосвященство - любитель половить рыбку в мутной воде. У него нет искусствоведческого образования, впрочем, никакого другого светского нет тоже. Вероятно, он будет полагаться на тех самых помощников, которых нам пока не показали. Покажут - разберёмся, что с ними делать. И я позвонил кое-кому наверх и спросил - что это, собственно. Что характерно, там были не в курсе. Заинтересовались.
        У руководства службы безопасности кардинала д’Эпиналя были отличные отношения и полное взаимопонимание со всеми подразделениями службы безопасности Ватикана. Поэтому звонок был совсем не лишним.
        К тому моменту как раз прислали поднос с кухни.
        - Садитесь, монсеньор, наливайте кофе. Я сейчас гляну одним глазом в почту и присоединюсь, - Элоиза проверила почту, не обнаружила ничего, что бы требовало немедленного ответа, и тоже села к кофейному столику.
        - Вы уже способны есть? - улыбнулся он.
        - Да. Вполне, - она взяла тарталетку с салатом, затем вторую.
        И кофе, много кофе. Сон, конечно, разогнали, после таких-то заявлений! Но нельзя сказать, что всё отлично, и что голова соображает быстро и хорошо.
        - Тогда рассказывайте. О чем вы не стали говорить вчера? Ваш вопрос не утратил актуальности на фоне происходящих катаклизмов?
        - Право, я даже не знаю, - она действительно не знала.
        - Он касался чего-то ситуативного или системного?
        - Определенно системного.
        - Ух ты, интересно. Тогда так: лично для вас что изменилось за сегодняшнее утро?
        - В общем-то, пока ничего.
        - И это значит, что?
        - Вероятно, вопрос не утратил актуальности.
        - Отлично, сердце моё. Слушаю.
        - Монсеньор, займите мои мозги.
        - В смысле? - он даже чашку на стол поставил.
        - Может быть, вы сейчас разгадываете какую-нибудь загадку? Не связанную с происходящим, у вас ведь такие бывают? Или вам нужно что-то выяснить, по работе или просто так? Я хочу… - она на мгновение зажмурилась и проморгалась, - потренировать свои способности.
        Вот она это и сказала.
        И кому, если не ему?
        Он посмотрел на неё с интересом.
        - А ваши способности можно тренировать?
        - Да. Я серьёзно занималась, пока училась в школе, а потом… перестала. И вспомнила, только когда начала работать с вами. Сейчас же мне кажется, что нужно наверстывать упущенное время. И где-нибудь вокруг вас время от времени возникают возможности для такого рода дел. Кроме того, вам доводилось сталкиваться с этой стороной меня… и она не вызвала у вас отвращения. Поэтому мне показалось… что я могу о чем-то таком вас попросить. Вы, конечно, приглашаете меня поработать время от времени… и еще иногда стихийно что-то происходит… но мне кажется, что этого недостаточно.
        - Неожиданно, - он взял её за руку. - Элоиза, у меня в ответ тоже возникает множество вопросов. То есть, они возникали уже не раз и не два за то время, что я вас знаю, но раз уж вы сами заговорили об этом…Что именно вы можете?
        - Что я могу? Не так уж и много, по меркам нашей семьи. И практически всё это вы так или иначе видели.
        - Ничего себе - «не так уж и много!» Для меня и это в голове с трудом укладывается, - однако, он продолжал держать её за руку.
        - Я надеюсь, что попробуете уложить. Представьте, что к вам пришла устраиваться такая вот сотрудница.
        - Ага, я представил, как читаю в резюме - «вижу призраков, умею общаться»! - его глаза так и заискрились весельем.
        - Вероятно, нормальному человеку это и должно быть смешно, - она выдернула свою руку и опустила взгляд в чашку.
        - Элоиза, если моё веселье неуместно, я мгновенно стану серьёзным, - он и впрямь смотрел на неё очень серьёзно… и вместе с этим тепло. - Вы давно уже убедили меня, что любые ваши слова заслуживают внимания и серьёзного отношения. Я не хотел вас обидеть, правда.
        - Я понимаю, - кивнула она. - Я сама ещё не решила, как правильно относиться к этой части меня. В разные моменты моей жизни я, знаете ли, относилась очень по-разному.
        - Нет, не знаю. Вообще не представляю, как это - родиться феей. Но если вы мне что-нибудь расскажете - буду знать, - он снова взял её ладонь в свои. - Я и вправду представил, что у меня на столе лежит такое распечатанное резюме - фея, уровень такой-то, подготовка такая-то, специализация, степень. И, по условиям задачи, я не ставлю эти сведения под сомнение, а принимаю, как данность. Ну как в игре смотришь на персонажа, если мне будет позволено привести такой пример.
        Она подняла глаза и криво усмехнулась.
        - Знаете, когда я сдавала выпускные экзамены в школе, одним из испытаний было - записать все, что я умею и могу, и в каком объеме. А потом на практике показать, как я это делаю. И высший балл мог получиться только в том случае, если выпускница очень адекватно представляет себе свои силы.
        - Вы же его получили, свой высший балл?
        - Не совсем, на самом деле. Девяносто два из ста возможных. Потому, что записала не всё из того, что потом сделала. Если бы оказалось наоборот - то есть, я заявила бы больше, чем смогла подтвердить - балл был бы намного меньше.
        - А вы не указали потому, что не знали, или не были уверены?
        - Не знала. А в финале экзамена случайно выдала реальное предсказание. Вроде того, как вам тогда, помните? Когда еще нашу сеть взломали, и вы искали, откуда что взялось.
        - Ещё бы не помнить, вы тогда очень точно всё рассказали!
        - Увы, эта функция у меня абсолютно хаотична. Поэтому рассчитывать на неё не стоит.
        - Хорошо, Элоиза, я обещаю придумать, чем занять ваши мозги, как вы изволите говорить. Не могу сказать, что готов сообразить и предложить вам что-то вот уже сейчас, потому что, простите, спать нужно больше, но, может быть, завтра?
        - Как сможете, монсеньор, - улыбнулась Элоиза.
        Кажется, всё прошло не так страшно, как ей казалось сначала.
        - Мне кажется, что нам нужно ещё покататься. Даже если мы и не задержимся снова до рассвета.
        - Вы считаете, что скорость благотворно влияет на мои мозги? - подняла она бровь.
        - Я знаю, что скорость замечательно влияет на вас в целом, Элоиза, - подмигнул он ей. - С вас слетает всяческая шелуха, обусловленная статусом, репутацией и воспитанием, и вы становитесь самой собой.
        - Вот так, значит, - усмехнулась она.
        Наверное, добавила бы еще что-нибудь, но вдруг открылась дверь, и брат Франциск произнес таким тоном, что недовольство в нем мог различить только очень хорошо его знающий человек… или кто-нибудь, кого Себастьен называет феей.
        - Госпожа де Шатийон, с вами желает побеседовать господин Джильи. Говорит - немедленно.
        - А кто такой господин Джильи? - холодно поинтересовалась Элоиза. - Не припоминаю, чтобы мне такого представляли, извините.
        - Личный помощник кардинала Сторчио.
        Элоиза и Себастьен переглянулись, он отпустил её руку, она поставила на стол чашку.
        В кабинет уверенным шагом зашёл мужчина в возрасте под пятьдесят, тощий, лысый, но зато с длинными, тонкими, аккуратно уложенными усами. Элоиза никогда в жизни не видела таких усов, разве что на старинных фотографиях и портретах. Его костюм был хорошо сшит, но как будто ему велик. Он оглядел Элоизу и Себастьена, а также кофейный столик.
        - Госпожа де Шатийон, меня зовут Джервазио Джильи. В рамках моих полномочий мне необходимо переговорить с вами до обеда.
        - В таком случае, не стану мешать, - Марни легко поднялся, подошел к двери и из-за спины нежданного гостя подмигнул Элоизе.
        Элоиза села за рабочий стол и кивнула на кресло для посетителей.
        - Прошу вас.
        Телефон заурчал и выдал сообщение. Она медленно взяла его, включила и прочитала:
        «Договорим потом, сердце моё. На нашей стороне наглость, сила, скорость и дружественная фея! Мне кажется, жизнь сама предлагает вам объект для исследований, так что вперёд!:)»
        А ведь и в самом деле…
        6.4 Стихийное бедствие
        Всё ещё среда первой недели

* * *
        Господин Джильи уселся в предложенное кресло и принялся разглядывать кабинет. Элоиза даже порадовалась, что у неё нет привычки держать в кабинете на всеобщем обозрении какие-то личные вещи. Ну да, на рабочем столе компьютера красуется фото замка в Шатийоне, а на рабочем столе ноутбука - и вовсе банальное туристическое селфи, сделанное при помощи палки в Кракове, на фоне местных замковых стен. Правда, селфи-то парой и в обнимку, но ноутбук закрыт, и она его рабочий стол вообще никому не показывает. Безделушек на столе она не держит, цветов не разводит, чем сильно отличается от всех своих родственниц. И что у неё тут смотреть? Разве только картину на стене - отличный архангел Рафаил, и его появлению в кабинете предшествовала отдельная история, которую знал её отдел и знал отец Варфоломей, но не знал никто другой, даже Себастьен.
        Господин Джильи осмотрел кабинет и переключился на неё, ей показалось, что у него даже кончики усов шевелятся. Элоиза дала ему пять секунд, потом глянула так, что тот моментально отвел взгляд. И, кстати, успела зацепить край мысли о том, что возможно она, Элоиза, на самом деле интереснее, чем хочет показать, и надо бы с ней встретиться в неформальной обстановке.
        Ага, сейчас, три раза. Как говорит Линни, переобуюсь и пойду. Встречаться.
        - Господин Джильи, я вас слушаю.
        - Я должен ознакомиться с документацией вашего отдела. По поручению кардинала Сторчио, естественно.
        - Пожалуйста. В кабинете моих сотрудников для вас подготовлен пакет документов, также там есть свободный стол. Вы можете там разместиться и сделать все, что должны.
        - Отлично. Могу я также получить электронные копии всего, что вы мне предоставите?
        - Безусловно. Полагаю, их тоже уже подготовили.
        - Также я должен получить представление о вашей текущей работе и её организации.
        - Исключено, - на лице Элоизы было написано полнейшее спокойствие.
        - Как так? - он не ожидал.
        - Обычным образом. Согласно инструкции по информационной безопасности. Вы должны обосновать запрос главе службы безопасности и его высокопреосвященству д’Эпиналю, и только в случае согласия их обоих у вас появится такая возможность.
        - Но я же должен вас проверить? - он нахмурился.
        - Проверяйте, кто ж вам не даёт? В тех объемах, которые предполагаются возможными к проверке и доступны для неё.
        - Хорошо, я понял. Я займусь необходимым мне разрешением. А пока расскажите, пожалуйста, о ваших сотрудниках.
        - А что именно вы хотите о них знать? Вся необходимая информация - в службе управления персоналом, у госпожи Ларги. Все приняты на работу абсолютно обычным образом.
        - Но вы можете их как-то охарактеризовать?
        - Да, конечно, но поясните сначала - для чего вам эта информация? Поверьте, плановые проверки происходят у нас в положенные сроки, и я отлично знаю, что и как должно проверяться.
        - Хорошо, я поговорю непосредственно с ними.
        - Если вы будете отвлекать моих людей от работы, я отправлю их в отпуск до окончания проверки. Всех. Их технику опечатает служба безопасности, кабинет тоже. Мы поставим вам стул в углу приёмной… если брат Франциск найдет для него место. А если не найдет - то в коридоре. Там и будете работать, - она сверкнула глазами, подавляя рвущиеся с его губ возражения.
        - Понял, - это было единственное, что он смог сказать.
        Элоиза посмотрела на него пристально, считала гору возмущения и некоторое количество протеста, потом дала ему выдохнуть.
        - Господин Джильи, я понимаю, что ваше мероприятие - это неизбежность, и не протестую. Пока. Если я увижу в вашем поведении что-либо, что расходится с вашими полномочиями - я немедленно начну протестовать. Доступно?
        - Да, госпожа де Шатийон. Скажите, а у вас в обычае пить кофе с мужчинами во время рабочего дня?
        - Это значит, что вам кофе во время работы не предлагать? Отлично, я запомнила.
        - Госпожа де Шатийон, вы всегда так неласковы с проверяющими?
        - Я всегда нормально работаю с кем угодно, уверяю вас. Пока мне неочевидны ваши полномочия. Если они таковы, как вы говорите - вы уже можете пойти и начать знакомство с документами. Если же нет - обоснуйте, пожалуйста, тогда будем разговаривать дальше, - сощуриться, связать его взглядом и попробовать проникнуть в мысли.
        Да-да, прямо сейчас. Что ему нужно? Ах, он сам не знает, что? Надеется найти? Вперед. Документы аналитического отдела всегда в идеальном порядке.
        Элоиза прикрыла глаза на секунду, а потом ещё раз зыркнула на него посуровее и с металлом в голосе сказала:
        - Я вас более не задерживаю, господин Джильи. Извините, но мне нужно работать, - и подтолкнуть его к выходу, пока он еще чего-нибудь не придумал.

* * *
        В обед все со всеми обменивались новостями. Проверяющие навестили Бернара Дюрана и искусствоведческий отдел, ввергли там всё в хаос и воцарились посреди этого хаоса. В службу безопасности назначенный им проверяющий явился по, слухам, позже всех… и канул куда-то в недра здания, и далее долгое время его никто не видел, а сотрудники означенной службы только загадочно улыбались.
        Владения Анны пока ни от кого не пострадали, она сочувствовала жертвам и посмеивалась. А в обед подсела к Элоизе, сидевшей в одиночестве, и, подмигивая и делая страшные глаза, положила перед ней свой планшет.
        - Мир катится к черту, но это ведь не повод прекращать жить, так? Смотри, что мне Лодовико прислал. Он сказал, что уговорил тебя сниматься, это правда?
        - Правда-то правда, но до того ли нам сейчас? И мне, и им всем, и до тебя доберутся, вот увидишь. Пока вроде ничего непоправимого не произошло, но неприятно, когда по твоим владениям разгуливают всякие непонятные и суют везде свои длинные носы, не находишь?
        - Да всё так, но они ведь не вечны? Поэтому смотри и вдохновляйся, - Анна открыла папку с фотографиями и пододвинула к Элоизе.
        Элоиза взглянула… и рассмеялась. Да, что-то в такой эстетике, безусловно, есть. Другое дело, что она на себя ничего подобного не примеряла даже в безумные годы юности.
        - Это реальные люди? Или? - обернулась она к Анне.
        - Отчасти какие-то его знакомые из байкерской компании, отчасти - какие-то фотосессии на ту же тему. Скажи, у тебя есть в хозяйстве кожаная куртка?
        - Нет, - покачала головой Элоиза.
        - Зато, полагаю, хватает кружевного белья. И чулок. Может быть, у тебя есть какие-нибудь старые джинсы, которые не жалко порвать?
        Элоиза снова рассмеялась.
        - Знаешь, я как раз вчера порвала одни, и утром думала, что только выбросить осталось, там огромная дыра на колене!
        Анна удивленно на неё вытаращилась.
        - Ты? Порвала джинсы? Каким образом?
        - А, ерунда. Так получилось.
        - Ну а всё-таки? - Анна оглядела её от макушки до пяток с таким выражением лица, что было понятно - по доброй воле не отцепится.
        - Лезли через забор в чужой дом, чтобы забраться там повыше и посмотреть рассвет, - Элоиза снова улыбнулась воспоминанию.
        - Ну, я даже не спрашиваю, с кем. Вы прекрасны, оба. Не понимаю, чего ты воротишь нос от девушек с этих фоток - ты от них недалеко ушла! Скажи, а вы с ним только по заборам лазите?
        - Нет, еще на машине катаемся - кто быстрее, - изрекла Элоиза с некоторой язвительностью.
        Анна ей подруга, конечно, но не знает всех подробностей - и ладно.
        - Ну вы и… ладно, к делу. Обувь бы тебе еще подобрать какую-нибудь в стиле, понимаешь?
        - Понимаю, но у меня такой не водится. Могу надеть старые джазовки, они тоже с дырой, подойдут? - ехидно спросила Элоиза.
        - Я подкину Лодовико идею поснимать тебя в твоём балетном классе, но сейчас речь не об этом. Ладно, подумаем. Волосы завьем и уложим, глаза накрасим…
        - Ты, что ли, будешь укладывать и красить?
        - Нет, твои специалисты.
        - Хорошо, хоть так!
        - Ты мне не доверяешь?
        - Доверяю, но ты меня слушать не станешь, и сделаешь, как захочешь, а они - как я им скажу, видишь разницу? - усмехнулась Элоиза.
        - Еще бы, - хмыкнула в ответ Анна. - Ладно, разберемся. Фотки я тебе перекину, любуйся и проникайся.
        - Кстати, а ты не знаешь случайно, где именно он хочет это снимать?
        - Где-то посреди города, точно не знаю, он собирался с кем-то о чем-то договориться, - пожала плечами Анна.
        И тут её позвал один из заместителей - по её душу тоже пришёл кто-то проверяющий.

* * *
        В итоге вся вторая половина дня превратилась в сплошную суету. Выдворенный было, господин Джильи вернулся через час после обеда, занял указанный ему стол в кабинете сотрудников аналитического отдела и погрузился в выданные ему отчеты.
        Внешне ситуация во дворце мало изменилась, разве что все стали в целом мрачнее, зато «под крылом» кипела жизнь. Под тегом «проверка без цензуры» все те, кто уже столкнулся с командой кардинала Сторчио, писали разные разности, не слишком стесняясь в выражениях. Телефоны и камеры ловили разные удивительные выражения лиц проверяющих, из картинок тут же рисовали демотиваторы и выкладывали в ленту. Ближе к вечеру шустрые подчинённые Маурицио Росси создали группу, куда собрали всё накопившееся к тому моменту народное творчество.
        В начале седьмого Элоиза как раз просматривала появившиеся за последний час новости этой самой группы и отмечала лайками наиболее ядовитые, ибо они очень соответствовали её собственному настроению. Господин Джильи оказался очень несамостоятельным проверяльщиком - ему ежеминутно нужно было пояснять что-то о данных из отчетов. Сначала он последовательно доставал Донато Ренци, Иво ди Мори и Хуана Переса. Элоиза полагала, что они какое-то время всё же отвечали на его вопросы, но потом кто-то сломался и переадресовал вопрос брату Франциску.
        Далее господин Джильи каждые десять минут стучался в приемную и задавал разные вопросы брату Франциску. Брат Франциск был по природе своей вежлив и терпелив, поэтому он отвечал на вопросы спокойно и подробно. Однако или господин Джильи был полностью некомпетентен, или являлся откровенной бестолочью, потому что желал очень подробных разъяснений абсолютно про всё.
        В четверть седьмого Элоиза вышла в приёмную и сообщила, что рабочий день давно окончен и всем следует разойтись. Да-да, включая вас, господин Джильи. Как, вы что-то не успели? Вы можете взять с собой электронную версию отчетов и почитать на сон грядущий. А если у вас возникнут вопросы - запишите их и задайте завтра утром. Доступно? Отлично.
        Сотрудники, включая брата Франциска, радостно отправились восвояси. Господин Джильи отправился туда же, но его пришлось подтолкнуть, потому что сам он уходить не хотел. Оставшись одна, Элоиза выдохнула, открыла ту самую группу и написала там на стену мерзкого содержания четверостишие о людях бестолковых, некомпетентных, неорганизованных и не умеющих связно выразить свои мысли, но, тем не менее, берущихся что-то у кого-то проверять. После чего количество злости уменьшилось, и можно было запереть кабинет и пойти к себе.
        Звонок Карло Каэтани поймал её на выходе. Всех пострадавших приглашали в «сигму», на неформальное совещание, совмещенное с ужином. Через час.
        6.5 Неформальное совещание
        Вечер среды первой недели

* * *
        Через час Элоиза поднялась в «сигму». Там уже были отец Варфоломей и Бернар Дюран, они заняли два самых удобных кресла, между ними стоял столик с початой бутылкой коньяка и закусками. Каждый держал по бокалу - видимо, происходил процесс анти-стрессовой терапии. Карло - похоже, его назначили ответственным за это мероприятие - сидел на столе возле компьютера и просил кого-то по телефону прислать наверх еще столовых приборов и бокалов. Анна и София читали последние записи «без цензуры» и хохотали. Маурицио Росси и Ланцо мрачно обсуждали что-то у окна.
        - Добрый вечер, донна Эла! - Карло сунул телефон в карман и спрыгнул со стола. - Садитесь куда-нибудь. Сейчас нам принесут ещё еды, придут Себастьяно с Лодовико и начнем.
        - А где они? - в самом деле, где?
        Элоиза поняла, что ничего не знает о Себастьене с того момента, как он вышел из её кабинета. Видимо, очень-очень занят, иначе бы непременно дал о себе знать.
        - Себастьяно у себя, наверное, - пожал плечами Карло. - Ему обещали какой-то кусок информации, дождется и придет. Лодовико лично проверяет все места, где побывал уважаемый начальник службы безопасности кардинала Сторчио.
        - Не пометил ли тот наши углы? - хмыкнула Анна.
        - Вроде того, ага, - радостно подтвердил Карло.
        Дверь мягко приоткрылась, и вошел Себастьен. Да, вид у него, прямо сказать, не слишком жизнеспособный, наверное, тяжело пришлось. Да еще и ночь не спали…
        - Добрый вечер, Элоиза, - его улыбка была очень усталой.
        - Садитесь, монсеньор, - она немного подвинулась, освобождая место на диване.
        - С удовольствием. Почему вы так внимательно смотрите на меня?
        - А вы себя просто не видите, - усмехнулась она. - Скажите, у вас есть еще сегодня такие дела, которые без вас не решаются ни при каких условиях?
        - Надеюсь, что нет, - судя по его голосу, надежда была очень искренней. - И хорошо, потому что кофе уже не работает. Есть такое ощущение, что я могу заснуть, просто прислонившись к ровной поверхности, - рассмеялся он.
        - Примете совет?
        - От вас, Элоиза, я приму что угодно.
        Она глубоко вдохнула и сосредоточилась.
        - Тогда не пейте сегодня больше никакого кофе, сейчас не затягивайте совещание, поешьте, потом выпейте что-нибудь вон с ними, - она кивнула на Варфоломея с Дюраном, - а потом спать до утра. Посмотрите не меня, - она говорила тихо, но надеялась, что серьезно, - и дайте мне левую руку, вот так.
        Взяла его левую ладонь в свою, а правой коснулась виска. На мгновение. Потом взяла на пару секунд вторую ладонь, сжала обе, выпустила.
        - Вы вернули меня к жизни, - серьезно сказал он. - Спасибо вам за это, - теперь уж он взял обе её ладони и коснулся губами пальцев.
        - Ненадолго, - пожала она плечами.
        - А вы сами?
        - Я не бегала по дворцу и не вела никаких переговоров, - покачала она головой. - И еще у меня есть подозрение, что я спала ночью хоть немного, а вы - вовсе нет. Это так? Или мне кажется?
        - Нет, сердце моё, не кажется, - сказал он тихо-тихо, и посмотрел на неё с таким восхищением и нежностью, что… В общем, она чуть было не потерялась в этом его взгляде.
        - Добрый вечер всем, - дверь хлопнула, обычно Лодовико был сдержанно-мрачный, а сейчас прямо сочился этой мрачностью.
        - Ты проверил? - встрепенулся Себастьен.
        - Да, всё в порядке, - Лодовико уселся на диван с другой стороны от Себастьена. - Ну что, если вы ждали меня и вам без меня кусок в горло не лез, то я пришел, и давайте ужинать.
        - Да, мы все представили, как ты придешь, и этот самый кусок нам пропихнёшь, - фыркнул Карло. - Ладно, давайте и вправду будем ужинать. Ну и рассказывайте, что у кого было, потому что я понял только то, что достали всех.
        Отец Варфоломей и Бернар принялись наперебой жаловаться на бестолковость, некомпетентность и бесцеремонность доставшихся им проверяющих. Анна и София фыркали, что происходящее больше похоже на чью-то попытку получить побольше информации о штате кардинала д’Эпиналя, нежели на нормальную проверку. Ланцо ругался на бестолковых сотрудников ответственных служб, которые не удосуживаются выйти из системы, выходя из кабинета и оставляя в нем проверяющих, а потом проверяющие читают у них в файлах то, что для проверки совсем не предназначено.
        - Донна Эла, а вы что молчите? Вам, думаю, тоже есть, что рассказать, - Карло подмигнул ей и подлил вина.
        - По смыслу я не добавлю ничего нового, а все эмоции я уже выплеснула, спасибо, - усмехнулась Элоиза.
        - Да-да, ваше «безмозглое насекомое» уже перепостили все, кто видел, - сообщил Ланцо.
        - Я чего-то не знаю? - удивился Себастьен.
        - Ну так ещё узнаете, - пожала плечами она.
        - Ты не читал, что народ «под крылом» пишет? Там много забавного, - Росси плеснул себе коньяку и выпил.
        - Успею еще. Сейчас главное вот что: оказывается, эта инициатива исходит вовсе не от дирекции музеев Ватикана и не от собственно правительства. Это, так сказать, частная инициатива доброго человека, - Себастьен снова был собран и зол. - Какая-то искренняя и честная душа сообщила в дирекцию, что, якобы, у нас здесь практикуются и покрываются растраты музейных средств, и его преосвященство Сторчио взял на себя задачу выяснить, так ли это. Я пока не могу уверенно сказать, что он сам это всё придумал, но не удивлюсь, если в конце так и окажется. И поскольку я уверен, что чего нет, того и не выдумаешь, то очень прошу всех - осторожнее с любой информацией, пожалуйста. Если нам удастся схватить кого-нибудь из этих господ за руку - отлично, но они, скорее всего, не собираются подставляться. И нам не следует. Всем ясно?
        - Вполне, - раздумчиво произнес отец Варфоломей. - А что делать-то с этим иродом, не подскажешь? У меня сплошь ученые да художники, натуры возвышенные, подлого гада от приличного человека с первого взгляда не отличат. И сказать могут что-нибудь, что будет превратно истолковано, и сделать тоже!
        - Пришлем к тебе несколько сотрудников, приставишь к своему проверяющему, - кивнул хмурый Лодовико.
        - И мне, пожалуйста, выдайте тоже, - попросил Бернар.
        Он был кругл и добродушен, в финансовых делах съел не одну собаку, но терпеть не мог, когда в его кухню кто-то лез и выяснял, как там всё работает. Работает - и слава богу, точка. Получите результат и не задавайте вопросов.
        При этом в честности Бернара никто, знающий его, не имел повода сомневаться ни разу.
        - Хорошо, выдадим. Девушки, вам тоже выдать?
        - Да мы справляемся, - София отложила телефон. - Что я, неприятных людей ни разу не видела?
        - А я, честно сказать, одного обругала, и обругала нехорошо, - хихикнула Анна.
        - С чего вдруг? - Лодовико внимательно на неё посмотрел.
        - А чего это он приставать вздумал? Я его тут же на место и поставила, нечего, - она запила неприятное воспоминание и поморщилась.
        - И молодец. Если еще вздумает - зови, я с ним поговорю.
        - И попросите, пожалуйста, своих сотрудников быть эти десять дней очень осторожными в высказываниях, - Себастьен поставил бокал и обвел всех внимательным взглядом. - Если к нам пришли в поисках доказательств готового утверждения, то таким доказательством может послужить практически что угодно. Если возникнут срочные вопросы - тут же звоните мне или Лодовико, будем решать. Если вопросы с нашей сетью и доступом в неё - зовите Маурицио или Ланцо, сами не лезьте, хорошо?
        Все кивали и соглашались.
        - Раз всё так… скользко, то мы будем осторожными, очень осторожными, - раздумчиво сказал Варфоломей.
        - Тогда на сегодня всё, - Себастьен обвел взглядом сидящих, вопросов или возражений не увидел, и повернулся к Элоизе. - Госпожа де Шатийон, вы ещё остаётесь?
        - Нет, - покачала головой она. - Я уже с час мечтаю о подушке.
        - Идемте, - он подал ей руку, помог выбраться из-за стола и пропустил в предусмотрительно открытую дверь.
        За дверью Элоиза остановила его.
        - Себастьен, вы вроде согласились последовать моему совету. Ступайте спать, хорошо?
        - Непременно. Сейчас дойдем до ваших комнат, я зайду на минуту, а потом пойду спать.
        - А что в моих комнатах?
        - Ничего особенного, - улыбнулся он.
        Придержал дверь, запер её за спиной на ощупь. И обнял её.
        - Нам сейчас только свидания устраивать и осталось, - хмыкнула она, но руки все равно что сами обхватили его.
        - Хотите верьте, хотите нет - но вы как глоток чистого воздуха. На утреннем совещании я, честно говоря, из кожи лез, чтобы ни на кого не сорваться с недосыпа, потом мы с вами очень славно поговорили, а дальше… День был настолько мерзким, что даже на хорошие мысли сил не оставалось. А сейчас я верю, что всё придет в норму, и мы победим, - даже в темноте она ощущала его улыбку.
        - Победим, конечно, - шепнула она в ответ. - Но сейчас идите спать, хорошо? У меня не хватит сил еще раз поставить вас на ноги, - впрочем, она не торопилась опускать руки, ей в тот момент хотелось вовсе не этого.
        Еще пару раз поцеловаться… И еще…
        - Хорошо, сердце моё, будь по-вашему, - он крепко прижал её к себе и отпустил. - До завтра?
        - До завтра, - она погладила его щеку кончиками пальцев. - Увидимся.
        6.6 Анализ информации и методов работы
        Первая неделя. Четверг
        Наутро господин Джильи явился в кабинет Элоизы лишь на пару минут позже её самой. Он поздоровался, сообщил, что пришёл работать дальше, и удалился в кабинет к сотрудникам.
        Элоиза до обеда плотно работала, а в обед к ней подсела Анна.
        - Скажи-ка, что ты делаешь сегодня вечером?
        - Иду на тренировку, - с готовностью ответила Элоиза.
        - Ладно, а завтра?
        - Пока ничего, а что, есть какие-то планы?
        - Конечно! Нужно подобрать тебе образ на фотосессию.
        - Анна, какая фотосессия, не до того же, в самом деле!
        - Та самая, которую хочет Лодовико. И на которую ты уже согласилась. Так что не увиливай!
        - Да ему самому некогда будет! И Марни тоже, - буркнула Элоиза.
        - Да, им как-то очень некогда, ты вот их видела или слышала сегодня?
        - Марни слышала. Ну, то есть, читала, - уточнила с усмешкой Элоиза.
        В самом деле, они сегодня разве что обменялись парой сообщений на бегу.
        - Но они не собираются отказываться, ясно тебе? Разве что переносят с нынешней субботы на следующую. Так что завтра после работы идем к тебе, просим туда ужин и вино и смотрим твой гардероб! Ясно?
        - Куда уж яснее, - усмехнулась Элоиза.

* * *
        Однако оказалось, что Анна не единственная, кто претендует на её время и внимание.
        Незадолго до окончания рабочего дня к ней в кабинет пришел господин Джильи и на правах старого знакомца сел в кресло для посетителей.
        - Госпожа де Шатийон, - строго спросил он её, - что вы делаете завтра вечером?
        - Могу я узнать, чем вызван вопрос? - лениво спросила она, а в голове вертелось что-то вроде «подбираю наряды для откровенной фотосессии».
        - Можете. Я хочу встретиться с вами за пределами вот этого помещения, - он обвел взглядом её кабинет.
        - То есть - в коридоре? - она сделала большие и удивлённые глаза.
        - Нет, вы неправильно меня поняли. За пределами этого здания.
        - На улице под фонарём? - она продолжала смотреть на него, не отрываясь.
        Впрочем, под фонарь лучше ходить понятно с кем. Это она давно знает.
        - Нет, госпожа де Шатийон. Я приглашаю вас поужинать вместе со мной.
        - Извините, господин Джильи, я не могу принять ваше предложение. Во-первых, у меня уже есть планы на завтра, а во-вторых, я в принципе не готова ужинать в вашем обществе.
        - Хорошо, если завтра вы не можете, тогда, может быть, в субботу? - он как будто не слышал второй части её высказывания, смотрел на неё пристально, а кончики усов хищно шевелились.
        - Нет, господин Джильи. Ничего личного, просто нет. И в воскресенье, и в другие дни.
        - Но вы ведь, говорят, ни с кем не встречаетесь? - не понял он.
        - И что с того? - недружелюбно ответила она.
        - Всем нужно с кем-то встречаться, - сообщил он.
        - Неужели? - подняла она бровь. - Господин Джильи, я не хочу, чтобы вы неправильно меня поняли. Я не собираюсь встречаться с вами, кроме как по делу в этом кабинете. Более того, я надеюсь, что и эти встречи вскоре закончатся. Повторю еще раз - ничего личного, это просто данность.
        - Да нет же, вы не можете это говорить серьезно, - сообщил он.
        - Почему же?
        - Не можете же вы всегда быть одна? У вас же, говорят, ни семьи, ни детей, а лет-то вам вовсе не двадцать!
        - Господин Джильи, я полагаю, вас это никоим образом не касается. Доступно? Или еще как-нибудь объяснить? - она посуровее взглянула на него, чтобы он пожалел, что вообще заговорил с ней.
        - Спасибо, не нужно, - медленно ответил он, оглядел её с ног до головы и вышел.
        Через пару минут в кабинет заглянул встревоженный брат Франциск.
        - Госпожа де Шатийон, у вас всё в порядке? Он вышел отсюда с таким видом, что мне показалось - того и гляди укусит!
        - Кажется, я только что приобрела личного недоброжелателя, - криво улыбнулась Элоиза.
        - Если вот его - то не расстраивайтесь. Глобально он с самого первого дня ваш недоброжелатель, - пожал плечами брат Франциск.
        Элоиза рассмеялась.
        - Тогда и говорить не о чем.
        Первая неделя. Пятница
        Господин Джильи оказался непонятливым. В пятницу утром он явился в кабинет к Элоизе ровно с тем же недвусмысленным предложением. Получил ровно такой же отказ и удалился работать.
        Элоиза задумалась. О чем-то похожем рассказывала София, но она как-то удачно напомнила о существовании мужа и её проверяющий от неё отстал. Анна тоже говорила, что пришлось кого-то довольно резко отшить. Что это - проверенный метод работы? Неужели он этим людям уже где-то помог?
        Она достала телефон и нашла нужный контакт. Попутно отметила, что если по делу - то никаких сомнений не возникает.
        - Добрый день, монсеньор, - и улыбнуться на радостное:
        - Добрый день, госпожа де Шатийон, - кажется, она не слишком вовремя.
        - У вас есть немного времени?
        - Честно говоря, очень немного.
        - Тогда потом, - не так уж это всё и важно, в самом деле.
        - Я зайду после обеда, - тут же отреагировал он.
        - Отлично. Отложу послеобеденный кофе до встречи с вами, - рассмеялась она.
        В самом деле, начиная со среды, они встречались разве что в столовой за завтраком. Прямо уже хочется выпить с ним кофе.

* * *
        Во время обеда Себастьен нигде никак не проявился. Зато стоило ей подняться к себе в офис, как тут же брат Франциск доложил о том, что по её душу пришел монсеньор.
        - Проходите, - улыбнулась она. - Я уже попросила кофе, сейчас принесут. Вы обедали?
        - Да, спасибо, - улыбнулся он в ответ. - Я оказался на пафосном обеде с Шарлем, пришлым высокопреосвященством и государственным секретарём. Нам с Шарлем вежливо объясняли, что мы должны распахнуть шкафы, файлы, объятия, еще не знаю, что… и радостно принять кардинала Сторчио в наши стройные ряды, ведь он к нам так хочет.
        - Он хочет работать у нас?
        - Оказывается. Кто бы мог подумать!
        - И для этого он создает нам столько проблем? Странный он какой-то, честное слово.
        - Согласен, - усмехнулся Себастьен. - Скажите, Элоиза, что за картину вы у себя повесили?
        - Вам не нравится картина? - подняла она бровь.
        - Отчего же, нравится. Вы так долго держались, и у вас здесь не было ничего, вот я и удивляюсь.
        - Отец Варфоломей сказал, что хватит мне сидеть с голыми стенами, мы пошли на чердак, и он предложил несколько полотен на выбор. Я выбрала это, - пожала плечами Элоиза. - Он распорядился подготовить его, что-то там с ним делали реставраторы, потом холст поместили под стекло - в общем, долгая история, пару месяцев заняла. Правду говоря, сюда его принесли только на прошлой неделе и под строгим взглядом Варфоломея повесили.
        На самом деле, история началась с того, что брату Франциску не понравилось новое увлечение её сотрудников - они распечатывали из интернета картинки с машинами и девушками и вешали их на стены кабинета каким-то им одним ведомым образом, вроде это была какая-то игра. Когда свободные поверхности в кабинете закончились, они захотели продолжить в приемной у брата Франциска. Но брат Франциск понимания не проявил, более того, нажаловался отцу Варфоломею. Тот пришел, оглядел кабинет, позвал Элоизу и желчно выговорил ей - почему это её сотрудники замусоривают офис всякой ерундой, когда есть возможность украсить стены произведениями искусства? После чего стены были очищены, весь аналитический отдел поднялся на чердак и некоторое время осматривал имеющиеся там и не приставленные ни к какому делу живописные полотна. В итоге в кабинете сотрудников повесили три изображения прекрасных не вполне одетых дев, в приемную водворился, конечно же, святой Франциск, а Элоиза выбрала то, что выбрала.
        - Но чем вам глянулся этот крылатый молодой человек с рыбой?
        - Как сказать… это некоторым образом мой небесный покровитель, - пожала она плечами.
        - Почему именно он? Я не силен в живописи, хотя и работаю уже который год среди всяческих диковин, поэтому расскажите, мне любопытно.
        - Это архангел Рафаил, - пояснила она.
        - Отлично, а к вам он каким боком? Потому, что вы тоже немного целитель?
        - Можно сказать и так, - не стала спорить Элоиза.
        Она не была готова вот прямо сейчас лезть в свои семейные дебри и выставлять их на всеобщее обозрение. Хорошо, не на всеобщее. Но всё равно.
        В этот момент очень удачно принесли кофе и сладости.
        - Я налью вам кофе, а вы мне что-нибудь расскажете, хорошо? - Себастьен взялся за кофейник.
        - Спасибо. Скажите, вы узнали что-нибудь о господине Джильи?
        - Да, что-то должно быть. Вам подготовить справку?
        - Если можно. Вы сами не видели?
        - Признаться, не успел. У вас появился повод приглядеться к нему поближе?
        - Да. Он непонятлив не только в тех вопросах, которые взялся проверять. Он вообще непонятлив.
        - Сейчас попрошу прислать на ваш адрес, - он позвонил своему секретарю господину Дзани и попросил прислать ей досье на Джильи, после чего отложил телефон. - Сказал - через десять минут. Ещё по чашке кофе, и как раз всё будет. Хотите фруктового желе?
        - Хочу, - улыбнулась Элоиза.
        - Так чем этот господин вам насолил сегодня?
        - Я расскажу, но сначала хочу посмотреть, что узнали о нём ваши сотрудники.
        Через оговоренное время ноутбук пискнул, извещая о сообщении. Элоиза открыла письмо и сохранила файл.
        - Несите сюда, - Себастьен сдвинул чашки и блюдца со стола.
        Она принесла ноутбук на кофейный столик, открыла файл, и они стали читать. В принципе, ничего особенного - юридический факультет Флорентийского университета, два десятка лет адвокатской практики, затем работа в штате у разных людей, и везде не слишком долго. Впрочем, скоро стало понятно, почему - похоже, господина Джильи нанимали для решения конкретных задач, и прекращали контракт после их решения. И сейчас кардинал Сторчио включил в свой штат господина Джильи за месяц до начала проверки.
        - Он что, специализируется на создании неприятностей? - удивилась Элоиза.
        - Очень может быть, - согласился Себастьен.
        - И что с ним делать?
        - Всегда можно прижать и заставить говорить, но вы ведь понимаете, что это можно сделать только один раз, - усмехнулся он.
        - Хорошо бы схватить за руку, - она, хмурясь, перечитывала текст.
        - Вот что сделаем. Смотрите за ним внимательно, а я поищу тех людей, которые могут быть на него обижены. Такие должны найтись, обязательно. И что-нибудь у них узнаю.
        - А о других проверяющих собирали информацию?
        - Да. Я попрошу сбросить вам всё, что есть сейчас, на всех. Почитайте, подумайте. Вдруг к вам придет какая-нибудь светлая мысль?
        - Хорошо, присылайте.
        - Но сегодня-то он вас чем допёк?
        - А, приставал. Я уже один раз ему очень внятно отказала, но он не понимает. И подобные случаи уже были у Анны и у Софии. К ним тоже приставали.
        Себастьен нахмурился.
        - Может быть, его побить?
        - Испытанный способ? - улыбнулась она.
        - Конечно, - согласился он. - С большим удовольствием побью его собственными руками.
        - Может быть, пока не стоит? - она накрыла его ладонь своей. - Он непонятлив, но пока не смертельно назойлив. Может быть, попробуем поймать его? Если он здесь для того, чтобы создавать неприятности, то, может быть, мы увидим, как он будет это делать?
        - Говорите - понаблюдать за ним, - раздумчиво произнес он.
        - Да. Я, конечно, не готова ходить с ним на свидания, но потерпеть его здесь пока ещё могу. Сколько там осталось? Семь рабочих дней?
        - Да, вся следующая неделя, и потом еще два дня.
        - А в выходные они тоже будут здесь пастись?
        - Вообще не должны. Это специально оговорили в первый же день. Поэтому если вдруг что - гоните в шею и не переживайте по этому поводу. Вот скажите, а что вы делаете сегодня вечером? - прищурился он.
        Элоиза картинно вздохнула.
        - Вам скажу, вы вроде бы должны быть в теме. После работы придет Анна, и мы будем подбирать мне одежду для той самой неведомой фотосессии.
        - Ух ты! А посмотреть можно? - у него даже глаза загорелись.
        Элоиза нахмурилась.
        - Может быть, не прямо сегодня? Я, честно сказать, не очень уверенно себя чувствую и ничего не понимаю. Анна же только заговорщически смотрит и смеётся. А я никогда в жизни не участвовала ни в каких подобных фотосессиях, понимаете? Ну, почти ни в каких, - вдруг вспомнила кое-что, ужаснулась воспоминанию, поправилась.
        Но о той безумной истории вообще никому рассказывать не нужно!
        - А я бы с удовольствием посмотрел на вас в каком-нибудь нетипичном образе, - улыбнулся он.
        - Так и посмотрите ещё, - хмыкнула она. - Если мы не сойдем с ума от всего происходящего.
        - Ок, уговорили, - рассмеялся он. - Держите в курсе того, что происходит, хорошо?
        - Конечно, монсеньор, - улыбнулась она, - расскажу обязательно.

* * *
        Вечером Анна появилась вместе с парой официантов из обеденной залы. Она ловко командовала - где положить, куда поставить и всё такое, Элоиза только стояла и глазами хлопала.
        - Уф, устала, - пожаловалась Анна, падая в кресло. - Вот что: давай ужинать, а потом будем смотреть твой гардероб.
        - Ой, не знаю, что ты там хочешь увидеть, - хмыкнула Элоиза.
        - Вот и посмотрим, что там у тебя есть, - Анна разлила вино.
        - Скажи, к тебе же тоже кто-то из этих пришлых приставал? - Элоиза поставила бокал и взялась за вилку.
        - Да, но я же не ты, я его просто отправила в далёкий путь, да и всё, он пока ещё оттуда не вернулся, - посмеялась Анна. - Ходит, увидит меня - сразу опускает глаза. Говорит тихо и вежливо, руки прячет в карманы. И это я даже никому не жаловалась, а представляешь, что бы было, если бы его побили?
        - Вот, мне сегодня предлагали именно что побить, - усмехнулась Элоиза.
        - А что, к тебе тоже приставали? Это насекомое, которое твои отчёты читает?
        - Именно он, ага.
        - Да ну, там в чем душа держится, на нем же одежда болтается, как на вешалке, ни держаться не умеет, ни говорить, - Анна налила ещё вина. - С Марни не сравнить.
        - Еще бы, ага. Сравнили таракана с леопардом, - фыркнула Элоиза.
        - Леопардом? - удивилась Анна.
        - Это вроде как геральдический зверь монсеньора, - пожала плечами Элоиза. - А у господина Джильи в гербе в самом деле должен быть таракан! С усами.
        - Ладно, пусть. Пошли в гардеробную.
        Первая неделя. Выходные
        В субботу Элоиза сначала выспалась. Потом от души напилась кофе и наелась сладостей. Потом сходила на стрелковую тренировку. А потом открыла ноутбук и села читать всю ту информацию, которую ей накануне прислали из службы безопасности про остальных проверяющих. Попутно составляла список дополнительных вопросов к авторам документа, которые возникали по ходу чтения. Написала и отослала - в службу безопасности можно было обращаться хотя бы и ночью, не только днем в выходной.
        Вообще было похоже на Джильи - хорошее образование, затем работа в серьёзных местах, а с недавнего времени - недолгие контракты. У одного значилась служба в военной разведке, еще у одного - в спецподразделении по защите информации. Неплохо так, ага. Конечно, у этих обоих на плечах висят сотрудники службы безопасности и не позволяют самостоятельно ни шагу ступить и ни строчки прочитать, но все равно - может быть, их всех нужно просканировать и посмотреть, что там? Пока-то она глубоко не копалась даже у Джильи, а нужно, наверное.
        Решено. В понедельник. Приготовиться, как следует, и вызвать его поговорить. Нужно вопросов каких-нибудь придумать, что ли. Если сам не явится.
        Эта мысль ей понравилась. Дальше можно было делать повседневные дела обычным образом, то есть читать, заботиться об одежде на следующую неделю и проводить разные полезные для внешности процедуры.
        6.7 Экспедиция
        Вторая неделя. Понедельник
        В понедельник утром Элоиза пришла в офис и решила - если господин Джильи до обеда к ней не зайдет, то после обеда она сама его вызовет. И занялась работой.
        Господин Джильи, на удивление, не зашел. Однако перед обедом в телефоне возник его светлость монсеньор Марни.
        - Элоиза, есть результат трёх суток работы! Мы нашли человека, который готов обменяться с нами мнениями о господине Джильи. Вы участвуете?
        - Безусловно! - ещё бы она не участвовала!
        - Тогда слушайте. Наш информатор любит тайны примерно так же, как и вы. Поэтому мы встречаемся у черта в ступе, то есть на окраине города, в некоей маленькой гостинице. Я там был однажды, а вы, я думаю, и не знаете, что такая есть. Я скину вам адрес и варианты, как туда добраться, загрузите в навигатор, у вас ведь должен быть? Поедем по отдельности, встретимся там. Посмотрите внимательно дорогу, если совсем не представляете те края - свяжитесь с Лодовико, он подскажет приметные ориентиры. Дорога долгая, поэтому я предлагаю после встречи остаться там, а уже утром вернуться во дворец. Выезжайте как можно раньше, как только закончите работу. Берите с собой, что вам там нужно, чтобы переночевать и на завтра, и встретимся на месте. Если будут спрашивать, куда вы - скажите, что к каким-нибудь родственникам, у вас ведь их много. Утром скажете, что вернулись от них же. Договорились?
        - Да, - как обычно, она ответила ему быстрее, чем осмыслила полученные сведения.
        - Вот и отлично. Шлю вам всю информацию, ловите.
        Потом уже подумала, что легко согласилась провести ночь неизвестно где, зато с Себастьеном. Ну и ладно. Спокойно обсудить с ним все происходящее без свидетелей - это хорошо. Черт возьми, дело ведь не только в работе и проверке, и оба они это отлично знают. Похоже, не только она скучает, не так ли?
        Через пару минут он прислал ей описание дороги. А потом еще отдельным сообщением смайликов и комплиментов. Она ответила мгновенно, сдержанно поблагодарила и распрощалась до вечера.
        А в обед пришлось забежать в комнаты и собрать вещи на ночь и на завтра. Ладно переночевать, но ведь, по-хорошему, на завтра нужен другой костюм, другая блузка, другие чулки и другие украшения! Ладно, туфли пусть будут эти. А потом еще раз хорошо подумала и достала легкие светлые брюки. Вот еще, ехать куда-то вечером в жакете и офисной юбке! Подготовила кофр с костюмом и блузкой, и ещё сумку, и отправилась в офис.

* * *
        Гостиница «У Джероламы» обнаружилась не то, что на окраине города, а практически за городом. Так, небольшая остановка на небольшом шоссе, заправка, магазинчик и гостиница - каменный дом в два этажа, а вокруг - рощица деревьев. К тому моменту, как Элоиза туда добралась, солнце зашло, наступила темнота, и стало хоть немного прохладнее, чем днём. Она остановила машину на парковке возле гостиницы и позвонила Себастьену - его машина уже была здесь.
        - Я добралась, очень надеюсь, что туда, куда нужно. Что дальше?
        - Выхожу, - сказал он в ответ и практически тут же появился на крыльце.
        Подошел, открыл ей дверь, Элоиза выбралась из машины навстречу ему. Он взял её руки в свои и задержал на несколько секунд. Она улыбнулась.
        - Я наконец-то здесь. Что теперь?
        - Всё отлично. Нужный человек тоже здесь. Вы специально выбрали на сегодня внедорожник? Он добавляет вам сил и смелости?
        - Когда я еду в неизвестность и за город, то предпочитаю передвигаться в небольшой крепости, - рассмеялась она.
        - Давайте вещи, я унесу их наверх.
        Они зашли внутрь, и Себастьен проводил её в обеденную залу - низкую, со сводчатым потолком. За столами сидели люди, ужинали и беседовали. В дальнем темном углу на столе стояли чашки кофе, а из темноты при их появлении придвинулся к столу человек.
        - Марино Кастелли - Элоиза де Шатийон. Устраивайтесь, сударыня, я сейчас попрошу для вас капуччино, - улыбнулся Марни и отправился наверх.
        Элоиза села так, чтобы Марино Кастелли смог её рассмотреть, насколько позволяло освещение. Она успела после работы заскочить к себе и сбросить жакет и юбку, надела легкие брюки и сандалии. Блузка на ней была та же самая, что в офисе.
        - Скажите, а вы - тоже сотрудник службы безопасности? - спросил он с усмешкой.
        - Нет, я аналитик, - коротко ответила она.
        - Вы анализируете господина Джильи? - удивился Кастелли.
        - В данный момент это взаимный процесс. Он производит проверку моего отдела.
        - Господин Кастелли, эта дама на самом деле мой внештатный сотрудник, - Себастьен появился, словно крупный хищный зверь на мягких лапах. - Она водит машину, как гонщик, стреляет, как снайпер, и при этом проницательна, как инквизитор.
        - Снимаю шляпу, - хмыкнул Кастелли в ответ. - То есть снял бы, если бы носил. Ладно, рассказывайте, что вам нужно, а то мне потом еще выбираться из этой дыры.
        - Нам хочется узнать побольше о господине Джервазио Джильи и его методах работы, - сказал Себастьен.
        Кастелли скривился.
        - Вам не повезло. Можете сразу ложиться и поднимать лапы кверху.
        - Отчего же? - удивился Себастьен.
        - Потому, что он - как таракан. В любую щель залезет, любую информацию переиначит, как захочет, а потом представит все в таком свете, как будет нужно его заказчику.
        - Расскажите, что случилось с вами, - негромко сказала Элоиза, легко подталкивая его к откровенности.
        - Ладно уж, - буркнул тот. - Раз я сюда добрался, то нужно сделать хоть что-то полезное.
        Себастьен попросил еще кофе для всех. Официантка, или кто она такая - крупная фигуристая дама с доброй улыбкой - принесла эспрессо для мужчин и капуччино для Элоизы.
        - Рассказывайте, - улыбнулась Элоиза.
        - Я был ведущим юристом предприятия, которое производило разные детали для других производств по нашим собственным разработкам. Нас хотели поглотить, мы некоторое время сопротивлялись, а потом пришла проверка от имени одной организации, куда мы поставляли наши детали. У нас всё было в порядке, и производство, и документация, мы искренне надеялись, что переживем без потерь. Однако, в справке по итогам проверки были указаны вовсе не те данные, которые можно было найти в наших документах. Мы задумались - откуда что взялось? Оказалось, что один юрист из тех, кто был в комиссии, соблазнил трех наших сотрудниц. Одну неудовлетворенную карьерой даму из отдела сертификации продукции, одну начальницу службы персонала и одного личного помощника директора. И получил доступ к ряду документов, которые просто так бы ему никто никогда не показал. Более того, при помощи означенных особ женского пола он создал свои версии этих документов, которые демонстрировали совсем не ту картину, какая была на самом деле. Поставил на них все нужные печати и ему подделали все нужные подписи. Вот тут вся история с именами и
названиями, - Кастелли передал Себастьену флешку.
        - Этого замечательного человека звали Джервазио Джильи? - спросила Элоиза.
        - Именно.
        - И его никто не заподозрил и не поймал за руку?
        - Мы и понятия не имели, что нужно кого-то ловить. Всё это вскрылось уже после того, как проверка выявила вопиющие нарушения в производственном процессе. Половину сотрудников уволили, компания разорилась, остатки скупили за бесценок те самые люди, которые хотели нас поглотить. А я уже полтора года не могу устроиться на работу по специальности, приходится чем попало заниматься - очень уж мне тогда репутацию подпортили. И я вам сейчас это все рассказываю только потому, что о вас, монсеньор, говорят, что вы достаточно сильны, чтобы побеждать своих врагов. Если вы прихлопнете это насекомое - вам очень многие люди скажут спасибо.
        - А как узнали про тех трех женщин? - спросила Элоиза.
        - Как-как… очень просто. Одна застала его с другой, прямо на столе в кабинете, на шум прибежала в том числе и третья, тут-то они всё и выложили - кто на что оказался готов пойти из-за него и что в итоге вышло. И одна из троих, самая молодая, через некоторое время, говорят, покончила с собой. Но Джильи-то уже было всё равно - к тому моменту проверка была окончена и справку нам зачитали на следующий день. А если он вас сейчас проверяет - вот и узнаете, сколько у вас там людей приличных, а сколько гнилых.
        - Да мы стараемся гнилых вовремя вычислить и выставить, - заметил Себастьен.
        - Молодцы, если получается, - хмыкнул Кастелли. - Еще я слышал, что он получает нужный ему результат шантажом. Узнаёт разные факты о ключевых людях, а потом дергает их за ниточки. И так дергает, что они сами готовы ему всё выложить и даже приврать, только бы перестал.
        - Будем знать, - ответил Себастьен. - Мы подозревали, что дело нечисто, и теперь хотя бы понятно, в каком плане нечисто.
        - Тогда удачи вам, - Кастелли поднялся. - И расскажите потом, чем дело кончится.
        - Что вы хотите за информацию?
        - Я хочу, чтобы кто-нибудь прижал, наконец, этого гада. И если это сделаете вы, то я порадуюсь, что помог совершить благое дело.
        - Мы постараемся, и ваша информация нам поможет, - улыбнулась Элоиза.

* * *
        - Пойдемте, поднимемся в наши комнаты, - сказал Себастьен, когда Кастелли ушёл.
        - У нас есть комнаты? - подняла бровь Элоиза.
        - Да, очаровательный двухкомнатный номер. Надеюсь, вам понравится. Там полумрак и прохлада.
        На темной лестнице он подал ей руку, потом они шли по такому же полутёмному коридору. Было слышно, как за некоторыми дверями шевелятся и разговаривают люди.
        Себастьен отпер замок и включил свет. Маленькая прихожая, из неё дверь, видимо, в душ и вторая - в гостиную. Там горела лампа, мебели было немного - диван, столик возле и телевизор на противоположной стене, и проход в спальню. В самом деле, каменные ли стены сделали своё дело, или кондиционер - но в комнатах было прохладно.
        - Да, здесь уютно, - сказала Элоиза, сбрасывая сандалии, она уже было хотела забраться с ногами на диван, но подумала и села, как воспитанная дама.
        - Вот и отлично. Я попросил, чтобы ужин принесли через полчаса, - он сел рядом. - Душ? Отдохнуть? Или? - он заглянул ей в глаза с такой улыбкой, которую невозможно было истолковать превратно.
        - Или, - ответила она и обхватила его за плечи.

* * *
        Ужин и вправду принесли через полчаса, как и обещали, Элоиза к тому моменту ещё не выбралась из душа. Услышала, что входная дверь закрылась, завернулась в полотенце и выбралась в гостиную. Себастьен расставлял на столе тарелки.
        - Я сейчас надену что-нибудь и приду, - она прошмыгнула в спальню, нашла в сумке черную кружевную сорочку, надела и вернулась на диван.
        И несмотря на то, что ужинали они, обнявшись и не сводя друг с друга глаз, говорили-то о делах.
        - Скажите, Себастьен, ведь ваши сотрудники следят за всеми проверяющими?
        - Да, и я полагаю, что следят очень тщательно.
        - То есть мы можем узнать, если с кем-то из наших пытались договориться, - она отпила из бокала и поставила его. - И кто с кем ходил на свидания.
        - Именно, сердце моё. Мы очень правильно насторожились с самого начала, для нас возможная нечистоплотность этих людей не станет сюрпризом ну никак. Как вам вино, кстати?
        - Отличное. Откуда хозяева его берут? Если просто ехать мимо, то не скажешь, что у них очень популярное заведение.
        - Да просто нам накрыли, как себе. Дама, которая поила нас кофе - внучка той Джероламы, по которой назвали гостиницу два поколения назад. И наш Лодовико ей пару раз нехило помог. Она какая-то знакомая его родителей, одинокая, муж погиб, и самостоятельная. Когда какие-то уроды обидели её дочку, он ей помог вправить уродам мозги и объяснить, что девушек обижать нельзя. А потом еще какие-то уроды, другие, попытались отобрать эту гостиницу. И тут уже мы с Карло и кое-с-кем ещё тоже немного помогли.
        - Объяснили, что нельзя обижать одиноких женщин? - улыбнулась Элоиза.
        - Примерно. И теперь нас здесь любят, холят и лелеют. И принести ужин со своего стола, подать кофе, если мы здесь с кем-то встречаемся, или предоставить лучший номер и никому об этом не говорить - нормально. Опять же, если вдруг проблемы - мы ведь приедем и поможем, нам несложно.
        - Как вы думаете, у нас в штате могут найтись нечистоплотные люди?
        - Теоретически - конечно. Практически я бы предпочел, чтобы не нашлись, но тут уж как будет. Завтра ребята отработают все дворцовые контакты каждого из команды Сторчио, и подумаем. Сердце моё, вы не хотите продолжить разговор в соседней комнате? Вино можно прихватить с собой.
        - Хочу. Спать тоже хочу, но когда ещё мы окажемся одни, без людей и камер, хоть бы и на краю света у знакомцев Лодовико?
        - Вот. Самое подходящее время и место для тайного свидания, слегка замаскированного нуждами работы, - рассмеялся он.
        - Нужды-то настоящие.
        - Мы с вами тоже настоящие, и сейчас это намного важнее, поверьте.
        6.8 Всадники Апокалипсиса
        Вторая неделя. Вторник
        На следующий день Элоиза появилась на работе в отличном расположении духа. Ну и что, что опоздала на четверть часа? Ехала-то вон откуда, да еще проспали. То есть, Себастьен свой будильник выключил, решив, что это слишком рано, и они проснулись в половине восьмого. Во дворце - нормально, чтобы неспешно встать, собраться, позавтракать и прибыть в офис. Но не у черта же в ступе!
        В общем, собирались быстро и очень быстро, по чашке кофе им вчерашняя дама прямо в руки всунула, а потом еще принесла к машинам по стакану и паре тостов с собой. Себастьен ехал не во дворец, и его ждали к десяти, он, посмеиваясь, предложил Элоизе свою машину - она не крепость, конечно, зато быстрее. Она вздохнула тяжело - на самом-то деле ей пришлось очень по душе это предложение! - и напомнила, что раз уж у них конспирация, то увы. У её тетушки Полины таких машин отродясь не было. Поэтому она с удовольствием воспользуется его любезным предложением… в другой раз. Тогда он очень серьёзно попросил её торопиться осторожно и сообщить, когда доберется.
        Элоиза первым делом, придя в кабинет, села и сообщила, а потом попросила что-нибудь поесть и нырнула в работу - приключения приключениями и проверка проверкой, а работать надо.
        Сначала к ней явился господин Джильи. Он отметил её опоздание, даже позволил себе пройтись по этому поводу. Правда, Элоиза слушала-слушала, а потом глянула на него так, что очередное слово ощутимо застряло у него в горле.
        Тогда он прокашлялся, глянул на неё, как ни в чём не бывало, и пригласил вечером прогуляться и поужинать.
        Элоиза прикрыла глаза и прислушалась к его мыслям. Да, он очень хочет остаться с ней наедине в нерабочей обстановке. Поскольку теперь она знала, для чего это ему, кроме как просто развлечься, то постаралась не злиться, не закипать, а легко и бесстрастно отказать. И попросить его пойти и заняться уже делом.
        Перед самым обедом к ней зашел Карло. Он заговорщицки оглянулся, приложил палец к губам и плотно закрыл за собой дверь.
        - Добрый день, донна Эла, - и поставил на стол перед ней небольшую плетеную корзинку, накрытую салфеткой.
        - Добрый день, дон Карло. Что это у вас?
        - А вы взгляните, - он подмигнул ей.
        Она приподняла салфетку и с удивлением обнаружила там отлично изготовленные фигурки - таракана, скорпиона, паука и слизняка. Подняла на Карло удивленный взгляд.
        - Что это?
        - Ну как же! Это вот ваш господин Джильи, - он вытащил из корзинки рыжего таракана и поставил перед ней на стол.
        Таракан был как настоящий, только вместе с усами достигал длины в пол-ладони. Усы шевелились.
        - Забавно. Усы похожи, - отметила Элоиза. - А дальше?
        - Вот наш господин Куарта, - он высадил перед ней скорпиона, уже размером в ладонь. - Смертоносен, ядовит, но перед точно нацеленным подкованным каблуком абсолютно бессилен. Далее - господин Тортора, ночной кошмар Бернара Дюрана, - из корзины появился чёрный паук с длинными лапками. - Сидит в кабинете, который себе затребовал, и плетёт оттуда свою паутину. И наконец, представляю вам господина Сассо, на голову которого Варфоломей уже неделю призывает все громы небесные, - из корзинки появился бело-коричневый слизняк. - Уже перевернул несколько ценных растворителей и по общей неповоротливости порвал новый холст. Ещё, говорят, глотнул в мастерской какой-то прозрачной гадости, думал, что вода, Бруно еле откачал этого идиота.
        - Четыре всадника нашего апокалипсиса? Версия Карло Каэтани? - усмехнулась она.
        - Вроде того, ага. Ибо несут они нам чуму, - он бросил в корзинку слизняка, - войну, - туда же полетел паук, - голод, - следом отправился таракан, - и смерть, - последним оказался скорпион. - А вы их что, совсем не боитесь? - Карло скорчил жалобную рожу. - Они же как настоящие, только больше…
        - Не боюсь. Я вижу, что они не настоящие.
        - Так вас и не разыграть, получается? - он продолжал жалобно не неё смотреть.
        - А зачем разыгрывать меня? Лучше разыграйте этих достойных людей, - она кивнула на фигурки.
        - Да Лодовико их уже отфотал, из фоточек наделаем всякого, - пожал плечами он.
        - Фоточки - хорошо, но посмеяться можно и помимо них, - она взяла из корзинки в ладонь таракана. - Сейчас применим первого.
        - Что вы хотите сделать? Это произведение искусства! Его нужно сдать в музей! - заверещал Карло, впрочем, предвкушая что-то интересное.
        - Еще успеете, - хмыкнула Элоиза и вышла из кабинета, спрятав таракана в ладони.
        Брат Франциск поднял от монитора удивленный взгляд.
        - Госпожа де Шатийон, что-то случилось?
        - Нет пока. Скажите, вам это насекомое кого-нибудь напоминает? - она показала секретарю таракана.
        Брат Франциск усмехнулся.
        - Напоминает. Мне будет позволено не говорить, кого именно?
        - Конечно. Если заметите что-нибудь странное, не удивляйтесь. И ему не говорите, хорошо?
        - О чем не говорить? - удивился монах.
        - А увидите, - озорно улыбнулась она.
        Брат Франциск переглянулся с Карло, оба синхронно пожали плечами.
        А Элоиза шла дальше, в кабинет сотрудников. Вошла, поздоровалась, подошла к Донато Ренци и стала у него вполголоса спрашивать какую-то ерунду про работу их базы данных. В процессе сделала страшные глаза, приложила палец к губам и показала на мирно читающего очередной отчет господина Джильи. Перемигнувшись с Иво ди Мори и Хуаном Пересом, на цыпочках подошла сзади к означенному господину, сделала себя незаметной для него, достала таракана и прицепила ему на плечо. Дунула, закрепляя сцепление силиконовых лапок с тканью пиджака, наложила небольшой морок, чтобы жертва ничего не видела, и вернулась к столу Донато.
        Ответом ей были пять пар восхищенных глаз и четыре поднятых вверх больших пальца. Брат Франциск сдержал эмоции и просто одобрительно на всё смотрел.
        Элоиза громко поблагодарила Донато за консультацию и вышла из кабинета. Карло и брат Франциск последовали за ней.
        - Донна Эла, а остальные трое? - Карло подмигнул ей.
        - Господин Каэтани, стоит ли впутывать госпожу де Шатийон в такое дело? - нахмурился брат Франциск.
        На его лице отчетливо читалось: «Вы же там все такие крутые, сами не можете, что ли?»
        - Брат Франциск, мне абсолютно ничего не угрожает. С господней помощью я справлюсь. Скажите, дон Карло, где можно застать господина Куарту?
        - Он с утра домогался Лодовико, - увидев удивленные выражения лиц, уточнил: - Что-то от него хотел, каких-то документов и просмотра каких-то записей с каких-то камер, Лодовико отбрехивался. Можем пойти туда.
        В кабинете Лодовико действительно обнаружился господин Лоренцо Куарта - высокий статный молодец лет тридцати пяти, у которого из-под воротника и манжет задорно торчали хвостики от татуировок. Болтали, что в спортзале на его плече можно увидеть помянутого скорпиона. Он был похож на кинозвезду - с волнистыми черными волосами и небольшой бородкой, а на мир смотрел наглыми синими глазами. Элоиза подумала, что такому должно быть раз плюнуть заморочить голову любой барышне, не только глупой и несчастной, и уговорить её хоть на что. Элоиза поступила просто - сначала похлопала ресницами, затем на пару минут ввела его в ступор, посадила скорпиона ему аккурат туда, где, по слухам, была аналогичная татуировка, замаскировала, и освободила носителя.
        - Дон Лодовико, спасибо. Вы мне очень помогли, - улыбнулась она и в сопровождении Карло выплыла из кабинета.
        Затем они навестили финансовый отдел и реставрационную мастерскую, где Элоиза отвлекала внимание жертв умело брошенными репликами и банальным отводом глаз, и размещала насекомое - слизняка на воротник господина Сассо, паука на спину господину Торторе.
        - Донна Эла, ну вы даете! Они что, ничего не видят?
        - Скажем так - не обращают внимания. Потом увидят. Когда кто-нибудь им об этом скажет. Они же обедают в нашей столовой?
        - Да. Точно, обед же скоро, вот веселье-то начнется!
        - Вот пусть пока так и ходят. До обеда и на обед. А там посмотрим.

* * *
        Во время обеда все четыре новоявленных всадника Апокалипсиса произвели ожидаемый фурор.
        Сотрудники палаццо д’Эпиналь молчали, как рыбы, но, стоило жертвам отвернуться - за глаза тихо смеялись и фотографировали их на всё, что находилось в карманах. Усы таракана и лапы паука угрожающе трепыхались, скорпион шевелил хвостом. Слизняк, казалось, медленно перемещался по воротнику.
        Элоиза сидела с Анной, Карло и Лодовико. Они уже почти закончили обед, когда сверху спустился отец Варфоломей и взгромоздился на стул.
        - Покажите же мне эти бесовские украшения, тоже хочу посмотреть, - тихо сказал он, устраиваясь на стуле.
        - Смотри, - Лодовико повёл бровью в сторону стола в самом центре залы, где сидели четверо героев.
        - Красавцы. Наш-то точно слизняк, за что ни схватится - всё грязными руками заляпает. И девушкам моим проходу не даёт.
        - Он тоже? - насторожилась Элоиза.
        - Кстати, да, донна Элоиза, есть информация по контактам, о которой просил Себастьяно, - Лодовико серьезно и мрачно взглянул на неё.
        - И что?
        - И то, что каждый из них, кроме господина Джильи, хоть по разу да встречался с какой-нибудь сотрудницей из нашего штата. Преуспевает господин Куарта - у него таких свиданий насчитывается целых пять, с разными барышнями.
        - Все хотят посмотреть татуировки? - фыркнула Элоиза. - Откуда барышни?
        - Самые разные. Две официантки, одна из службы Анны, одна из службы эксплуатации здания, двое - из юристов, двое - художники. Это те, кто в принципе был замечен в хождении на свидания с означенными господами.
        - А контакты были только с барышнями?
        - Нет, не только. Господин Куарта и господин Тортора разом встречались сначала с Маттео из сетевиков, а потом с Коррадо из юридического отдела.
        - Шантаж? - раздумчиво произнесла Элоиза в пустоту.
        - Этих господ есть, чем шантажировать? - тут же отреагировал Варфоломей.
        - Всех есть, чем шантажировать, - пожал плечами Лодовико. - Узнаем.
        И в этот момент двери распахнулись, и в обеденную залу вплыл его высокопреосвященство кардинал Сторчио. Он оглядел зал и прямо направился к столу, за которым сидела его команда.
        - Господа, есть срочный вопрос, - начал он, и вдруг резко переменился в лице, разинул рот и вытаращил глаза. - Что это, господа? Что это? - задыхаясь, говорил он, показывая одной рукой на усы таракана, а второй - на жало скорпиона. - Вы что, с ума сошли? Они шевелятся! Они настоящие! - с последним воплем кардинал рухнул на пол.
        Господа из команды Сторчио переглянулись недоуменно… и увидели. Прежде, чем хоть один вскочил и осмотрелся, несколько вспышек с разных сторон прорезали зал.
        Двое случившихся в зале медиков из штата Бруно, Стефано и Кристиано, подбежали к кардиналу, довольно быстро привели его в чувство и помогли подняться.
        Первым из-за стола подскочил Куарта, оглянулся. Увидел в глазах окружающих любопытство и сдержанное веселье. Подошел к столу, за которым сидела Элоиза и прочие.
        - И как это понимать?
        - Возможно, кто-то и переборщил с чувством юмора, но согласитесь, сын мой, сделано было очень изящно, - произнёс Варфоломей, поглаживая пузо.
        Куарта фыркнул.
        - Это теперь так называется, да?
        - Посмотрите, как красиво это насекомое, - вступила в диалог Элоиза, ей показалось нечестным то, что она всё устроила, а теперь отсиживается за широкими спинами. - Можно сказать, произведение искусства. А вы немного побыли объектом интерактивной инсталляции.
        - Вы ведь госпожа де Шатийон, правда? Ух, какая вы, оказывается! - из синих глаз в её сторону так и брызнули искры. - Ладно, инсталляция. А почему никто ни слова не сказал?
        - А ты сам бы сказал? - хмыкнул Карло, глаза его тоже искрились весельем. - Только хорошо подумай, прежде чем говорить «да».
        - Тьфу на вас, - Куарта отцепил скорпиона от плеча и хотел было сунуть в карман, но Карло выхватил фигурку.
        - Эй, не твоё. Нужно вернуть хозяевам.
        - А ты знаешь хозяев? - поинтересовался Куарта.
        - Найду, - сверкнул зубами в улыбке Карло.
        Подошел, снял слизняка с шиворота Сассо, мизинцем подцепил паука у Торторы, второй рукой забрал таракана Джильи. И в ответ на возмущенные взгляды вежливо произнёс:
        - Приношу извинения уважаемым господам от имени всего штата сотрудников. Полагаю, ничего подобного больше не повторится.
        Уважаемые господа переглянулись, поднялись и вышли. Все четверо.
        - Ты вправду думаешь, что это было хорошо, сын мой? - спросил Варфоломей.
        - Это была провокация, честно говоря, - Карло тут же стал серьёзным. - Вот и посмотрим, на какие действия мы их подтолкнули таким образом.
        Варфоломей посмотрел на Лодовико. Тот скривился.
        - Не скажу, что в восторге, но смысл именно такой. И Себастьяно в курсе. И донна Элоиза нас поддержала.
        - То-то я подумал, что без вас не обошлось, - вздохнул Варфоломей в её сторону. - Ну, смотрите, герои. Если станет ещё хуже… - он строго глянул на всех четверых и вышел.
        Анна рассмеялась.
        - Да ладно, зато смешно. Эла, ты классно всё сделала, что они ничего не заметили. И я даже не буду спрашивать, как это тебе удалось. Нет, правда - ходят тут, хамят, пристают, везде лезут, и не скажи им ничего в ответ! Кстати, о других наших делах. Лодовико, на выходные всё в силе?
        - Да, - подтвердил тот. - Вы с донной Элоизой подобрали образ?
        - Почти. Нужна куртка. Я ищу. И украшения ты бы сам посмотрел, что ли. Меня тут же уносит просто рассматривать, а ты посмотришь, как художник.
        - Ты думаешь? - нахмурился он. - Ладно. Донна Элоиза, когда можно посмотреть, что там у вас есть, и отобрать подходящее?
        - Не знаю. Сегодня тренировка, может быть - завтра? - растерянно сказала она.
        - Ладно, завтра. Всё, я пошёл. Карло, пошли тоже.
        - Да, разбегаемся, - Анна подмигнула Элоизе и унеслась.
        Последнее действие разыгралось в кабинете Элоизы сразу же после обеда. Господин Джильи пришёл, сел и кисло спросил:
        - И что это было?
        - Вероятно, розыгрыш. Господин Каэтани даже извинился перед вами за него. Я понимаю, это вряд ли приятно, но надеюсь, что вашу самооценку не уронить искусственным тараканом.
        - Мне нужно знать, кто это сделал!
        - А вам есть разница, кто это сделал?
        - Конечно! Я считаю, вы должны мне об этом сказать!
        - А почему вы считаете, что я знаю?
        - Потому, что вы там сидели с этим Каэтани и с вашей подружкой и тоже смеялись!
        - Что-то мне подсказывает, что вы тоже изо всех сил пытаетесь создать ситуацию, в которой смогли бы над всеми здесь посмеяться. И вам ли обижаться на то, что кто-то вас опередил?
        - Раз вы так думаете… - он гневно вздохнул и вышел, бормоча по дороге: - Надо же придумать - таракан! Хотя бы скорпиона дали, или паука!
        - Ладно, не ещё одного слизняка, - сказала Элоиза себе под нос.
        В этот момент телефон Элоизы заурчал и выдал сообщение.

* * *
        «Сердце моё, я слышал, вы опять на высоте? Я восхищён!:)»
        «Благодарю вас за лестное мнение обо мне, но думаю, что при наличии возможности вы бы тоже решали вопрос всеми доступными средствами %)»
        «Мои средства жёстче и их можно применить только раз. А вы помогли всем посмеяться:)»
        «С моими тоже следует обращаться осторожно»
        «А теперь скажите, сердечко моё, фея Элоиза, гроза жирных священников и насекомообразных вандалов, ради всего святого - КТО УВОЛОК МОЮ ЗАПОНКУ?»
        (пауза в переписке на несколько минут)
        «Ой»
        «Что - ой?»
        «Извините, пожалуйста. Я не специально, честное слово»
        «Не специально? Жаль. Я было уже подумал:)»
        «Обменяемся?»
        «Только вечером, я ещё не вернулся»
        «Извините ещё раз»
        «Всё в порядке, просто забавно»
        «Что вам кажется забавным?»
        «Смотрю на свои рукава и улыбаюсь»
        «Вы сохраните свою репутацию до вечера?»
        «Думаю, да:) У вас сегодня тренировка?»
        «Да»
        «Пусть кто-нибудь довезет вас туда, а потом к котам, поужинаем»
        «Я и сама доеду»
        «Не сомневаюсь:) Не будем множить колёсные сущности без необходимости:) Я вас очень прошу:)»
        «Ок»
        «Ура»
        «У вас красивая запонка, кстати»
        «А ваша интересная»
        «Чем же?»
        (пауза в переписке на несколько минут)
        «Элоиза, извините, но окружающая действительность требует моего внимания. Обнимаю, до вечера:)»
        «До вечера:)»

* * *
        Элоиза сидела за столом и смотрела на манжеты сорочки. Да, в правой была её запонка с монограммой - первые буквы двух её имён, а в левой - обсидиановый прямоугольник с крошечным бриллиантом в углу. Они же совсем разные! Ну как можно было перепутать? И хорошо ещё, что никто не заметил.
        Она погладила черную запонку кончиком пальца. Нарочно не придумаешь! Никогда ни у каких своих мужчин она никаких их вещей не брала и не носила. И морщила нос, когда ей о чем-то таком рассказывали. И вот сама докатилась!
        Или не докатилась? Или, может быть, это по-другому называется?
        Да классно это, и точка. Целый день носить на себе его предмет, и чтобы этого никто не заметил.
        Она встала из-за стола, прошлась по кабинету, заглянула в ванную комнату, улыбнулась своему отражению в зеркале, потянулась хорошенько. А потом села за работу и не отрывалась до вечера.
        6.9 О запонках, об именовании и о вынесенных дверях
        Всё ещё вторник второй недели

* * *
        Возле «Котов» уже стояла машина Себастьена. Карло, которого монсеньор назначил водителем Элоизы на вечер, увёз её в зал, потом забрал оттуда и привёз к «Котам». Он, по обыкновению, болтал и улыбался, но посматривал на неё как-то странно, раньше она в нём ничего такого не замечала.
        - Дон Карло, со мной что-то не так? - спросила она в конце концов.
        - А вдруг вы сейчас на меня тоже что-нибудь прицепите, а я и не замечу? - он скорчил смешную рожу, но она чувствовала, что за бравадой - неуверенность.
        - А есть повод? - подняла бровь она.
        - Надеюсь, что нет, но вдруг я чего-то не знаю? Все знают, что вас обижать нельзя, потому что себе дороже, но вдруг ещё что-то, и вы как глянете?
        - Господин Джильи не знает. А вам я скажу, если вдруг что, - улыбнулась она. - А потом уже гляну. Договорились?
        - Договорились, - улыбнулся он в ответ. - Но я всё равно изумляюсь, как это Себастьяно вас не боится.
        - Он бесстрашный, - она снова улыбнулась.
        Вспомнила про запонку и улыбнулась опять.
        - Ладно, хорошего вам вечера, - Карло открыл дверь, помог ей выбраться и помахал рукой на прощание.
        - Спасибо, - кивнула она и пошла внутрь.
        Себастьен ждал её на балконе, и было в его облике что-то, что не вязалось с их беззаботной перепиской днём.
        - Добрый вечер, Элоиза, - он поцеловал её пальцы и проводил за стол.
        - Добрый вечер, монсеньор, - кивнула она.
        - Садитесь и рассказывайте, что у вас сегодня получилось. А то все уже знают, кроме меня, - он смотрел серьёзно и не улыбался.
        - Вы считаете, что я была неправа? И нельзя так смеяться над бесцеремонными и неприятными людьми?
        - Да нет же, нет, правы, вы всё сделали правильно. Расскажите подробности. Сейчас нам принесут ужин, и я готов вас слушать.
        Она внимательно оглядела его. Что не так? Тем временем им принесли ужин, но он продолжал внимательно на неё смотреть и совсем не смотрел в тарелку. И было в его взгляде что-то, чего она с ходу прочитать не могла.
        - Себастьен, возьмите, пожалуйста, вашу запонку и не сердитесь на меня, - она отстегнула помянутый предмет и протянула ему. - И скажите уже, что не так.
        - Не так? - нахмурился он. - Почему вы решили, что не так?
        - Потому, что это видно невооруженным глазом.
        Он взял свою запонку, положил её на стол, отстегнул с манжеты то, что там было. Тоже с левой, между прочим.
        - Скажите, это ведь монограмма?
        - Верно, - согласилась она, не понимая пока, куда он клонит.
        - «Э» - это понятно, а кто такой «Р»?
        - А почему «такой»? - несказанно удивилась она.
        Был, конечно, в её жизни один «Р», но эта запонка была намного раньше.
        - Что ли «такая»? Это девушка? - он удивился ещё больше.
        - Нет, это я, - рассмеялась она. - Я и ещё раз я.
        Он еще больше нахмурился… потом понял.
        - То есть… это два ваших имени?
        - Конечно.
        - А я уже успел подумать черт знает, что.
        - Я заметила, - мягко улыбнулась она.
        - Тогда говорите, пожалуйста. Элоиза - и?
        - Рафаэла.
        - Рафаэла Элоиза? Или есть ещё?
        - Есть, конечно, - усмехнулась она. - Просто эти два имени в наибольшей степени мои.
        - А дальше?
        - Рафаэла Элоиза Лианна Магдалена.
        - Постойте, Лианна - это же ваша сестра?
        - Да, мы с ней, как у нас говорят, перекрёстные сёстры. У меня в комплекте есть Лианна, а у неё - Элоиза. Мы родились с разницей в несколько месяцев, наши бабушки были сёстры-близнецы, матери - двоюродные, а мы хоть и троюродные, но очень близки.
        - А Магдалена?
        - Это семейное имя. Его вообще всем дают.
        - Одно как у сестры, одно семейное, а два оставшихся?
        - Мои! Элоизой меня назвал отец, Рафаэлой - матушка. Почему Элоиза - не знаю, а Рафаэла у нас в семейной истории иногда встречается. Хорошо, не так часто, как Доменика или Анна.
        - Ага, вот откуда взялся архангел Рафаил!
        - Да.
        - Постойте… Эла - это Рафаэла?
        - Конечно.
        - И почему вы не пользуетесь в повседневности этим красивым именем?
        - Не сложилось. Мне отлично живётся Элоизой де Шатийон.
        - А мне нравится Рафаэла. Рафаэлита.
        - Никто не называет меня так! - вскинулась она.
        - А я хочу. Мне нравится, - обезоруживающе улыбнулся он. - Можно?
        Вот ещё, её называют не как хотят, а как она скажет! Но…
        - Только между нами. Договорились? - она сначала строго взглянула на него, а потом выдохнула. - Мне тоже понравилось, на самом деле.
        - Отлично. А вы ешьте, ешьте, ведь все острые вопросы выяснили, - он застегнул запонку и взялся за вилку.
        - А вот и нет, - сверкнула она глазами. - Полагаю, ваш комплект тоже не ограничивается одним именем.
        - Правильно полагаете, - улыбнулся он. - Но мне отлично живется в качестве Себастьяно Марни.
        - Верю. Но вам придётся рассказать, - улыбнулась она в ответ. - Что у вас есть ещё?
        - Пусть будет Себастьяно Габриэле Томмазо Игнацио Савелли деи Марни. Список оставшихся владений опустим, хорошо? Да вы его как-то видели.
        - Да, было дело. Но теперь объясняйте.
        - Что вам объяснить?
        - Про имена. Почему и отчего. Мне любопытно. Знаете, этим запонкам лет пятнадцать, я их заказала, когда защитила в Сорбонне свой первый диплом. С тех пор их видело множество людей, и никто не взялся раскапывать, какой смысл скрывается в этих буквах. А вам стоило увидеть - и вы тут же вытащили из меня столько информации! Конечно, я жду чего-то подобного в ответ. Вы ничуть не менее скрытны, чем я, поверьте. И я пользуюсь случаем узнать о вас чуть больше.
        - Я? Скрытный? - удивился он. - Хорошо, сейчас скрытный я буду рассказывать, о чём хотите, а вы тем временем, пожалуйста, ешьте.
        - Замечательно. Рассказывайте, я слушаю, - она улыбнулась и в самом деле отрезала себе маленький кусочек мяса.
        - Так сложилось, что мужчин в нашей семье называют именами на «С». И я считаю, что мне досталось не худшее.
        - Отличное, на мой взгляд. А какие были варианты?
        - Моего старшего брата звали Сальваторе, младшего зовут Стефано. Отца - Сильвестро, а деда - Северино, и так же зовут моего сына, но он это имя не любит и им не пользуется.
        - Он не хочет быть Северино Савелли? По-моему, так неплохо.
        - По-моему тоже, но он называется Марио Марни.
        - Тоже хорошо. А сколько ему лет, кстати?
        - Четырнадцать.
        - Но у вас же не один сын? Или не только сын? Вы говорили - дети?
        - Да, дочь Джиневра. Ей десять.
        - На девочек правило про букву не распространяется?
        - Нет.
        - Ладно, про детей я вас ещё расспрошу, сейчас давайте про вас. Рассказывайте дальше. Итак, Себастьяно. Очень красивое имя. Если бы я была мужчиной - носила бы такое с удовольствием. Но продолжайте же, пожалуйста.
        - Томмазо - это в честь дальнего предка, я это имя не люблю. Как и Игнацио - у меня тут, правда, ассоциация только с иезуитами, больше никак.
        - А Габриэле? Тоже очень красивое имя.
        - Должен же у меня быть в комплекте архангел? - улыбнулся он. - Если бы меня спросили, это имя я бы оставил.
        - Мне тоже нравится. Себастьяно Габриэле, - произнесла она медленно, как бы пробуя на вкус. - Вам можно подарить что-нибудь с буквами «С» и «Г».
        - Это лишнее, - улыбнулся он, взяв её руку в свою. - Вы так и не надели запонку. Надеть?
        - Наденьте. Кстати, никто не заметил?
        - В том и дело, что заметил. Я-то не обратил внимания, а острые глаза других людей всё увидели и их же острые языки мне обо всём сообщили.
        - И что вы сказали?
        - А кому что, - усмехнулся он. - Что был после хорошей попойки и одевался, не глядя, что тоже не глядя, только после ночи любви, что проиграл пари, и теперь хожу в разных, что снял с сорочки любимой женщины. Отчасти правда, что характерно.
        Она с полминуты на него смотрела, потом рассмеялась.
        - Стоило бы не отдавать вам вашу вещь, раз вы так ловко всё объясняете!
        - А что? Неплохая идея, - он молниеносно отстегнул возвращенную было запонку и протянул ей. - До конца проверки?
        Она удивленно на него воззрилась.
        - Вы серьёзно?
        - Конечно, сердце моё, - он взял её левую руку, отстегнул монограмму, продел туда свой обсидиан и застегнул. - Вот так и носите, пока не победим всех врагов, - и застегнул на своей манжете её запонку.
        Она смотрела на него и не знала, что делать - сердиться или смеяться.
        - Я полностью утратила почву под ногами. И потерялась.
        - Сейчас найдётесь, - он пододвинул стул и обнял её. - Слушайте, почему у нас с вами всё вот так? В постели мы обсуждаем шепотом на ушко работу, интриги и комбинации, а когда можно поговорить о делах - нас выносит на личное?
        - Так получается, - пожала она плечами. - Главное, что помещается и одно, и другое.
        - Рафаэлита, сердце моё, мне кажется, что сейчас возвращаться во дворец - безумие. Поедем к Джероламе или найдём что-нибудь поближе?
        Язык уже был готов ответить «Поближе», но тут у него зазвонил телефон.
        - Вот так и становятся убийцами лучших друзей, - рассмеялся он, глядя на экран. - Да, Лодовико, слушаю. Что? Какого черта? А куда смотрели? Что? Вот уроды! Сейчас будем.
        - Что случилось?
        - Проникновение со взломом. В хранилище возле мастерской реставраторов. Черт знает, что они там хранят, но запирают обычно качественно, - он, не глядя, достал несколько купюр, положил на стол и подхватил ее под руку. - Полетели?
        - Полетели, - кивнула она.

* * *
        Десятью минутами позже в гараже дежурные сказали, что все собрались возле того входа, который ведет с улицы прямо к реставраторам. Сами они явно страдали от того, что не могут всё бросить и тоже побежать туда. Зато туда побежали Элоиза и Себастьен.
        Старая низкая и узкая дверь не открывалась почти никогда. Но сегодня она была открыта настежь, на мраморных ступенях валялась связка ключей, в том числе - личный магнитный ключ, именная карточка. Дверь в реставрационный отдел тоже была отперта, изнутри доносилось какое-то хрипение.
        Следующая дверь была снята с петель и приставлена к стене. Это как раз была дверь в помянутое хранилище. Рядом на полу хрипел и стонал господин Сассо, его левая штанина была закатана до колена, а на ноге красовалась рваная рана, и виднелись следы зубов. Это последнее было странно, но ровно до тех пор, пока Элоиза не увидела в паре метров сбоку на полу огромную чёрную собаку со складчатой мордой. И вспомнила рассказы Карло и других весельчаков из службы безопасности о том, что вечером и ночью дворец от незаконного проникновения охраняют в том числе и собаки. Рядом с собакой сидел сотрудник службы безопасности Уго Фоти и чесал её за ушами. В углу на стуле рыдала полная круглолицая девица с длинными рыжеватыми волосами, в слишком узком для неё, на взгляд Элоизы, вечернем платье и на высоких каблуках.
        - Докладывайте, - вздохнул Марни.
        - Монсеньор, - Антонио Вивани, ещё один сотрудник службы безопасности, возник из ниоткуда, вытянулся и принялся докладывать. - Поступил сигнал о взломе. Мы с Уго оказались ближе всех, мы были рядом снаружи, и Ада тут же с нами была, ей бегать надо, - он кивнул на морду в складку. - Уго ей скомандовал, она - вперед, а мы за ней. Она умница, успела схватить господина Слизняка за ногу, а девицу и хватать не пришлось, на неё только рыкнула. Девица глупая, в угол забилась и с тех пор ревёт. Позвонили отцу Варфоломею - это его девица, пусть он и разбирается, и дону Бруно, он сейчас придет, сказал - этого пока не трогать до его прихода. Так что все задержаны, можно забирать.
        - Молодцы, и Ада тоже молодец, - Марни подошел к собаке, дал себя обнюхать и тоже почесал. - Хотите познакомиться с Адой, госпожа де Шатийон?
        - Не откажусь, - улыбнулась Элоиза.
        Ада сначала недоверчиво глянула на неё глазами размером с чайную чашку, а потом принюхалась и позволила себя почесать.
        Так их и застали Варфоломей и Бруно с помощниками.
        - Что, один нарвался? - хмыкнул Варфоломей.
        - Вроде того, - сверкнул в ответ глазами Себастьен.
        - Ничего страшного, сейчас зашьем, - вынес вердикт Бруно. - Вызывайте каталку, грузите, везите.
        - Варфоломей, это твоя красавица? - кивнул Марни на девушку в углу.
        - Моя, - мрачно сказал тот. - Камилла, что ты тут делаешь? Как ты оказалась вместе вот с этим?
        Но девушка только рыдала и не могла сказать ничего внятного.
        - У девушки истерика, - пожал плечами Бруно. - Везите её тоже, будем успокаивать.
        - Погодите, - Элоиза подошла к Камилле, подняла её голову, взглянула в невидящие глаза. Второй рукой взялась за её висок.
        Во взгляд Камиллы возвращалась жизнь.
        - Камилла, что происходит? - строго спросил отец Варфоломей.
        - Я не знаю, - прорыдала Камилла. - Я не собиралась сюда вечером! Мы просто пошли погулять и в ресторан, Роберто позвал, и я не отказалась!
        - Кто это - Роберто? - тихо спросил Марни.
        - Видимо, господин Слизняк, - так же шепотом ответила Элоиза.
        - Варфоломей, забирай барышню и изолируй. Она во дворце живет или в городе?
        - Во дворце, - откликнулся священник.
        - Запереть в комнате без связи, завтра разберемся.
        Сассо погрузили на каталку и повезли обрабатывать рану и зашивать, Варфоломей повёл Камиллу в её комнату. Антонио и Уго исчезли вместе с Адой. Пришел дежурный сотрудник службы эксплуатации здания запирать замки.
        - Элоиза? - Себастьен посмотрел на неё вопросительно и с интересом.
        - Спать, монсеньор. Сегодня меня понесло на обидные шутки, и мы имеем вот что, - она кивнула на вынесенные двери. - Если я не буду спать вторую ночь подряд - то ли ещё будет? И вам невредно выспаться.
        - Уговорили. Пойдемте, я вас хотя бы провожу.
        - Пойдемте.
        6.10 Беглые взгляды в шкатулки и в души
        Вторая неделя. Среда
        В среду всё было тихо и мирно, новых происшествий не случалось. Господин Джильи делал выписки из очередных документов, никто не носил никаких насекомых. Разве что некоторое количество фотографий вчерашнего безобразия появилось в группе «Без цензуры». Больше всего лайков собрала фотография Лоренцо Куарты со скорпионом на плече, девушки так вообще были просто в восторге. Элоиза мирно работала.
        В обед Анна и Лодовико подсели к ней с двух сторон, и Анна стала расспрашивать о тех украшениях, которые у неё есть. Видимо, они как-то себе представляли законченный образ, но ей не говорили.
        - Вот скажи, Эла, у тебя ведь есть крупные украшения? - Анна принялась рассматривать её со всех сторон.
        - Мне нравится вот этот перстень, - Лодовико кивнул на её защитный перстень с кристаллом. - Он точно нам подойдет.
        - А что есть ещё? Я помню у тебя крупные серьги, и даже не одни. Эла, а почему у тебя разные запонки?
        Элоиза тяжело вздохнула и рассмеялась.
        - Проиграла пари и обещала носить до конца проверки.
        - Ничего себе! А вторая запонка - я у тебя такой не помню! Это не твоя? Ну чего ты молчишь? Лодовико, ты случайно не знаешь, чья это запонка? - Анна взяла её руку и повернула манжету.
        Лодовико глянул, моргнул и ещё раз глянул.
        - Случайно знаю.
        - Это то, что я думаю?
        - Откуда я знаю, что ты думаешь? Донна Элоиза, а вы получили эту запонку в обмен на вашу?
        - Примерно так, - усмехнулась она.
        - Забавно. Но вернемся к делу. После работы мы с Анной заглянем к вам и посмотрим, что там у вас есть. Договорились?
        - Хорошо. Так и сделаем, - она улыбнулась и пошла в офис.

* * *
        Вечером Элоиза успела только переодеться из делового костюма, когда пришли Анна и Лодовико.
        - Донна Элоиза, у вас есть цепь?
        - В смысле - цепь? Есть сколько-то цепочек. Сейчас принесу.
        Она принесла из гардеробной шкатулки и поставила перед ними на столик.
        - Смотрите, - распахнула шкатулку с цепочками, достала клубок.
        - Это что? - нахмурился Лодовико.
        - Цепочки, - с готовностью ответила Элоиза.
        - И в таком виде их можно использовать? - он как будто не верил.
        Что особенного-то, цепочки всегда запутываются, всякий это знает.
        - Я просто выпутываю нужную, - рассмеялась она.
        - Тьфу. Анна, ты бы разобрала ей тут всё, что ли. Потому что у неё - то запонки разные, то цепи кучей. Скажите, донна Элоиза, у вас есть крупная цепь?
        - Откуда? У меня такого не водится.
        - И серьги покажите.
        Элоиза открыла еще несколько шкатулок.
        - Смотрите.
        Лодовико посмотрел, потом нахмурился.
        - Нет. Анна, ты ведь понимаешь, что это всё очень вычурно, дорого, пафосно и не то?
        - Понимаю. Ладно, я поняла, что поискать, я поищу.
        - Кстати. Помните ту ночь, когда мы охотились за привидением в зимнем саду?
        - Конечно, - неуверенно улыбнулась Элоиза.
        - Вы тогда надевали на Себастьяно крупный медальон. С таким же камнем, как в колечке.
        - Да, было дело, - согласилась она.
        - Вот его наденьте обязательно. Он подойдёт. А остальное подберем. Так, Анна? Ты же понимаешь, о чем я?
        - Угу. Было бы лучше, если бы ты научился словами объяснять то, что представляешь. Эла вообще понятливая, она бы тоже помогла.
        - Я подумаю об этом на досуге, когда таковой случится. А пока работаем, как работаем. Всё, убирайте ваши шкатулки. И пойдемте ужинать в «сигму», обсудим новости.

* * *
        В «сигме» при её появлении Себастьен поднялся с дивана, поцеловал её руку, посадил рядом с собой. Осмотрел её, увидел, что манжеты блузки скреплены запонками, улыбнулся.
        - Что будете пить?
        - Вина, пожалуйста, - она тоже заметила, что он, несмотря на джинсы, в белоснежной формальной сорочке и тоже с запонками. - Какие новости?
        - Сейчас придет Варфоломей, расскажет. А потом ещё Лодовико дополнит.
        Варфоломей вправду пришёл, важно расположил свои объемы в кресле и приготовился рассказывать.
        - Так вот, слушайте. Вчера Бруно осмотрел мою недальновидную сотрудницу и сообщил, что она была под воздействием некоего препарата, следы которого обнаружили у неё в крови. Предположительно, препарат лишает человека собственной воли и делает управляемым. Камилла не помнит, как оказалась во дворце, она помнит, как они пришли в ресторан и там ужинали, а потом уже - только когда госпожа де Шатийон, - Варфоломей кивнул в сторону Элоизы, - привела её в себя.
        Также установлено, что перед проникновением в наше хранилище у Камиллы в самом деле было свидание с господином Сассо. Они сходили в ресторан, а затем в гостиничный номер, после чего уже направились сюда. Камилла не знает, для чего Слизняк потащил её обратно на работу, но это как раз понятно - ему нужно было, чтобы кто-то из сотрудников отпер двери своими ключами. Он только не знал, что на время проверки каждое проникновение в мастерские и хранилище вне рабочего времени фиксируется и классифицируется как взлом.
        Я всем ясно сказал - в шесть вечера всё запираем, и домой. И нечего. Аврала никакого сейчас нет, а своим делами в мастерских по ночам будут заниматься, когда проверка закончится. Поэтому их сразу же и поймали. Более того, у Камиллы не было ключей от хранилища, ей они не положены, и им пришлось грубым образом сломать замок. Оказалось, господин Сассо это умеет. Более того, он подумал, что раз уже открыли внешнюю дверь ключом, то больше их никто нигде не засечет. А она вообще не представляет, как организованы в нашей части здания меры безопасности, и всё подсказать не смогла. В итоге господин Сассо ноет в больничном крыле и боится заболеть бешенством, а Камилла рыдает в своей комнате и не понимает, что с ней произошло.
        - А зачем вашей Камилле Слизняк? Он же мерзкий? - удивилась Анна.
        - Сдаётся мне, дело в том, что бедняжку никто другой просто не додумался позвать на свидание. Она не из тех, кто сам на глазах, привлекать к себе внимание не умеет, и к тому же страстно любит одного, гм, человека, а он не обращает на неё никакого внимания.
        - Человек-то из наших? - спросил Себастьен.
        - Именно что из ваших, - буркнул Варфоломей. - У нас же где первые красавцы - в службе безопасности! И нос дерут со страшной силой, где им посмотреть на эту беднягу!
        - Эй, отче, ты о чем? - нахмурился Себастьен.
        - О бренности жизни, - буркнул Варфоломей.
        - Я так понимаю, что отец Варфоломей хочет сказать следующее. Его сотрудница влюбилась в какого-то вашего сотрудника, но он её не замечает, а может быть - ещё и посмеивается, и вот она решила - во-первых, она нужна ну хоть кому-то, а во-вторых - так ведь можно доказать себе, миру и тому-самому-мужчине, что она прекрасна и счастлива? - перевела Элоиза.
        - Вы очень точно описали ситуацию, госпожа де Шатийон, - мгновенно отреагировал Варфоломей.
        - И кто это? - хмуро спросил Себастьен. - Ну, мой сотрудник, который посмеялся?
        - Так я тебе и открыл тайну исповеди, ага, - хмыкнул священник. - Сам выясняй, если это тебе так важно.
        - Элоиза, нам это важно? - обратился Себастьен к ней.
        - Не знаю, - пожала плечами Элоиза. - Посмотрим, что будет дальше. Отец Варфоломей, скажите, а что находится в том вашем запертом хранилище?
        Отец Варфоломей сделал страшные глаза.
        - О, это великая тайна! - и сразу же рассмеялся. - Там предметы, которые у нас в работе - и живопись, и драгоценности, и рукописи. Такое положено держать под охраной.
        - Ладно, разобрались, - Лодовико плеснул в бокал и присел на край стола. - А я выяснил, для чего господин Куарта и господин Тортора приглашали на свидания мужчин.
        - Дон Скорпионе готов встречаться не только с дамами? - ухмыльнулся Карло.
        - Если к тому есть весомый повод. А шантаж - весомый повод, как мне кажется. Донна Элоиза, вы снова оказались правы, это был именно шантаж. Люди, несмотря на все предупреждения, беспечны и болтают направо и налево, - мрачно сказал Лодовико.
        - Сын мой, это говорит только о том, что обычно эти люди чувствуют себя в безопасности. И что именно ты их к этому приучил. Хорошо работаешь! - подмигнул Варфоломей.
        - И кто из них такой проницательный - Скорпион или Паук? - раздумчиво спросил Себастьен.
        - Оба хороши, по-моему, - ответил Лодовико.
        - Следить вдвойне, - отрезал Себастьен.
        6.11 О том, как полезно бывает вспомнить старые навыки
        Вторая неделя. Четверг
        На следующий день господин Джильи явился к Элоизе часов в одиннадцать.
        - Добрый день, госпожа де Шатийон, - он хищно улыбнулся, пошевелил усами и уселся в кресло, не дожидаясь приглашения.
        - Добрый день, господин Джильи, - она кивнула, не отрываясь от чтения файла.
        Вот умеют же некоторые люди выбирать время для разговора! Сейчас ей совершенно некогда его слушать.
        - Я подумал немного и понял, что был неправ в отношении вас. И, прямо скажем, самонадеян, - продолжал он, как будто не замечая её холодного приёма. - Конечно же, мне не стоило приглашать вас на ужин. Вам нужно предложить что-то более интересное, не так ли? Скажите, не желаете ли вы сходить со мной в оперу?
        А вот это уже интересно. Почему вдруг опера?
        - Благодарю вас, нет, - она продолжала делать вид, что читает файл.
        - Неужели я опять не попал? А мне казалось, что этот вариант должен быть беспроигрышным.
        Элоиза мельком подумала, что да, существовал такой вариант - пойти с ним в оперу и посмотреть вблизи, как он работает. Но все её ощущения, и человеческие, и сверхъестественные, вопили о том, что так поступать ни в коем случае не следует. Она воспользовалась этим всплеском ощущений, сосредоточилась, прислушалась к нему… и неожиданно его мысли раскрылись перед ней, как будто от резной шкатулочки отлетела на пружинах крышка.
        Да, он хочет переспать с ней. И по делу, и просто так. Да, он считает, что неотразим, и если заполучит её хотя бы на раз, то она потом уже от него не отвертится. Да, он считает её зазнавшейся карьеристкой и неудачницей в жизни, раз она сидит тут одна и ночует у себя одна. И уверен, что если её уломать и приласкать, то она тут же станет ручной и послушной. Потому что она явно очень мало знает и о мужчинах, и о сексе - с её-то внешностью, и одна, и отшила весь штат кардинала, как говорят. И сделает всё, что он от неё захочет. То есть, подделает любые данные в любых документах и скажет, что так и было. А если она пойдет с ним в оперу и ужинать, но не захочет в постель, то у него есть некое средство, которое можно добавить в вино, которое не имеет выраженного вкуса или запаха. Но после которого все известные ему женщины на некоторое время утрачивают волю к сопротивлению, и можно довести их до какой-нибудь постели, а потом и вовсе засыпают и позволяют делать с собой всё, что душе угодно.
        Эх. Была - не была. Риск, говорят, дело благородное.
        Стол Элоизы, как и столы других руководителей отделов, был оборудован некоей кнопкой. Нажималась эта кнопка легким движением руки рядом с клавиатурой. И при нажатии активировались мощные камеры, очень внятно пишущие и звук, и изображение, в которых обычно не было нужды. Она щелчком пальцев заперла дверь - чтобы никто не помешал, вторым установила звукоизоляцию, а затем медленно и аккуратно лишила его воли. И даже не задумалась, насколько легко это у неё получилось.
        - Скажите, господин Джильи, - начала она вкрадчиво, - а с Анной Нобиле вы тоже ходили в оперу?
        Это была одна из тех трех дам, о которых в понедельник рассказывал Мартино Кастелли.
        - Не понадобилось, - хвастливо ответил Джильи. - Она сама была рада закрутить со мной, кто бы мог подумать, что в таком тщедушном теле столько темперамента!
        - И она была рада выполнить всё, о чём вы потом её просили?
        - Ещё бы она была не рада! Я ей сказал после первой же встречи, что следующая будет только тогда, когда она мне поможет и сделает, как я скажу. Я и сказал - принести те документы, которые мне никак не хотели показывать. И там сразу стало понятно, что в них нужно изменить, чтобы получился нужный нашему заказчику результат!
        - А кто сейчас ваш заказчик, господин Джильи?
        - Как кто? Кардинал Сторчио. Он хочет сесть на место здешнего кардинала, больно уж место тёплое и хорошее. Он как раз слышал ту историю, о которой вы спрашиваете, ему понравилось, он захотел, чтобы мы сделали так же или просто с таким же результатом.
        - Но неужели все три дамы так не любили своё место работы?
        - Не любила одна, - усмехнулся Джильи. - Остальные две были всем довольны, и хотели работать там дальше, но трахаться с мужиком хотели еще больше, а никто из тамошних на них не зарился. Или они всем отказывали, ну вот прямо как вы, не знаю, в общем, глупые были. А чужой глупостью грех не воспользоваться! Как миленькие мне всё на блюдечке притащили! Правда, самая младшая была правильного воспитания, сначала всё не хотела в постель, её пришлось подстегнуть, чтоб согласилась, а потом всё ревела и говорила, что ни она мне не нужна, ни я ей не нужен, и зачем тогда это всё. Самая симпатичная из троих была, и грудь в порядке, и задница. Пришлось её сначала водичкой подпоить, а то ведь ни в какую не соглашалась, а потом угрожать, что всё расскажу её родителям, если не будет слушаться. И послушалась, как миленькая.
        - Это та девушка, которая потом покончила с собой?
        - Да вроде бы. Говорю же - глупая была. Подумаешь - мужиком больше или меньше!
        - И что за водичка, которой вы её подпоили?
        - А вот, - он с готовностью вытащил из внутреннего кармана пиджака обыкновенный пластиковый флакон, как будто из-под лекарства, небольшой, миллилитров на пятьдесят, с завинчивающейся крышкой. - Чудо-водичка, десять капель обеспечивают послушание объекта на два или даже три часа! Отличная разработка одной подпольной лаборатории!
        - В самом деле, отлично, - Элоиза выдвинула нижний ящик стола, в котором лежали ручки, карандаши, листочки для записей и прочий канцелярский хлам, и строго взглянула на Джильи. - Подойдите, пожалуйста, сюда и поставьте флакон в ящик, - и надавить на него со всей силой, какая ей сейчас доступна.
        Он подошёл, и молча поставил. Сел обратно. Элоиза задвинула ящик, заперла на ключ и добавила мысленно формулу. Теперь ящик сможет отпереть только она.
        - Скажите, остальные члены команды кардинала в курсе о том, что вы делаете?
        - Четверо. Тортора, Сассо и Куарта, - да-да, это наши всадники апокалипсиса. - И ещё Рокко Бальди, - а это тот самый, которого отшила Анна. - Остальные - мелочь под ногами, для ровного счета. Хотя Куарта говорит, что мы идиоты и что дела так не делаются, но он с нами работает в первый раз, и я скажу кардиналу Сторчио, что его надо уволить! Надо же, герой хренов, нашёлся тут - и женщин так использовать нельзя, и шантаж-то у нас грубый, и вообще здесь искать нечего! Раньше нужно было думать, когда денег захотел!
        - А со мной вы как собирались поступить? - Элоиза прервала излияния Джильи по поводу дона Скорпионе.
        - А чем вы отличаетесь от тех, про кого спрашивали? Да ничем. Две руки, две ноги, несколько дырок. Ну, фигура у вас приличная, есть, за что подержаться, кожа хорошая, гладенькая, волосы должны быть ничего себе, но это еще посмотреть надо, а у вас ничего не посмотришь, не умеете вы себя в товарном виде выставить. Сидите, книжки свои читаете философские, вот скажите, ведь читаете?
        - Случается, - улыбнулась Элоиза.
        Очень уж впечатлила её данная характеристика.
        - А жизни реальной не знаете ни на вот столечко, - он показал пару сантиметров воздуха между большим пальцем и указательным. - Сидите тут, такая важная, и думаете, что ничем вас не взять. Три капли - и будете шёлковая, вот увидите! На таких даже десять тратить не нужно!
        - Благодарю за исчерпывающую информацию и убийственно лестное мнение обо мне, - иронически сказала Элоиза и выключила подробную запись. - Сейчас вы встанете, выйдете вон и больше сюда сегодня не вернётесь, если я сама вас не позову. А всё, что вы мне здесь сказали, вы вспомните только тогда, когда вас начнут допрашивать и приводить как доказательство запись нашего сегодняшнего разговора. Тогда память к вам вернётся, и вы признаете, что рассказали всё сами и по доброй воле. Вам ясно?
        - Абсолютно, - Джильи встал и вышел, и аккуратно закрыл за собой дверь.

* * *
        Элоиза перевела дух. А-а-а-а-а, она справилась! Впервые со школьных времен, можно сказать. И тогда, конечно, ей давали для опытов не мужиков-мошенников, на ком клеймо ставить негде, а одноклассниц, самыми страшными грехами которых были разве что обман друзей и близких, или какие-нибудь любовные истории разной степени тяжести. И степень опасности не сравнить. Если бы он сорвался… ладно, не сорвался. Теперь нужно не упустить время и шансы.
        Она взяла телефон и позвонила мужчине, с которым три дня назад полночи на ушко обсуждала услышанную историю. Тишина, нет ответа.
        Тогда она позвонила Лодовико.
        - Добрый день, донна Элоиза, - мгновенно отозвался он.
        - Добрый день. Вы не в курсе, где сейчас монсеньор?
        - В курсе. Но его оттуда не достать.
        - Это я уже поняла. Так где же?
        - На замороченном совещании. В лучшем случае, освободится после обеда.
        - Тогда адресую вопрос вам. Посмотрите последний час записи с камер из моего кабинета. Посмотрите один. Ну, или с тем, кому доверяете, как себе.
        - Что там у вас случилось? - в голосе мгновенно прорезалась подозрительность.
        - Ничего. Просто посмотрите.
        - Хорошо, я сейчас посмотрю и перезвоню, - он отключился.
        Элоиза посмотрела на часы - уже обед. Нужно по возможности делать вид, что ничего не происходит, и не вызывать ни у кого подозрений. Она хмыкнула, что очень уж удачно ей припомнилась формула запертого ящика - в школе этого не проходили, это она недавно вычитала во время своего, гм, приступа самообразования. Зато в итоге нет такой силы во дворце, которая смогла бы попасть внутрь ящика и забрать флакон. Можно спокойно отправляться на обед.

* * *
        За обедом Анна сообщила, что нашла место, где можно подобрать на неё, Элоизу, куртку, прекрасно подходящую к стилю будущей фотосессии. Это, конечно же, барахолка, но там столько интересных вещиц попадается! Элоиза посмотрела на неё, как на те новые ворота, потом сообразила, о чём идет речь. И согласилась поехать завтра в обед и посмотреть эти самые куртки.
        Для того, чтобы не вызывать подозрений, нужно вести себя обычным образом. А это значит - болтать и смеяться за обедом с Анной. И строить планы. Даже если ей пока непонятно, что случится вечером.
        Анна убежала, Элоиза перевела дух… и вдруг услышала, что рядом с ней отодвигают стул.
        - Госпожа де Шатийон, вы разрешите присоединиться к вам?
        Она не смогла опознать человека, не глядя, и подняла голову. Перед ней стоял Лоренцо Куарта, дон Скорпионе, и сверкал на неё своими синими глазами. Вот не было печали! Но раз взялась разыгрывать комбинацию - играй до конца.
        Элоиза укрылась за прочным щитом и произнесла:
        - Присоединяйтесь, господин Куарта.
        - Благодарю вас. Не правда ли, сегодня очень жарко?
        - Наверное, но я пока ещё не выходила на улицу. А в помещении у нас, к счастью, управляемый климат.
        - Да, я понимаю, для старинных предметов иначе нельзя, - он продолжал улыбаться. - Скажите, это правда, что вы читаете в оригинале латинских классиков?
        - Правда, - пожала она плечами. - А это правда, что вы служили в военной разведке?
        - Один-один, - рассмеялся он. - Да, правда. Но это дело прошлое. А вы, я слышал, по сей день применяете ваши умения на благо его высокопреосвященству.
        - Знаете, я подозреваю, что вы тоже сохранили и знания, и умения, - отметила она. - Скажите, у вас был ко мне какой-то конкретный вопрос по конкретному делу?
        - Признаюсь честно - нет. То есть да, у меня их к вам миллион, но все они не по делу совсем. Вы - легендарная личность в этом доме, и я просто хочу познакомиться.
        - Познакомились? - подняла бровь она.
        - Да, - он не сводил с неё сияющих глаз.
        - И?
        - Как лёгкий наркотик, честное слово. Мне очень жаль, что в вашем отделе обосновался глупец Джильи, а не я.
        - В таком случае, в этом приятном состоянии я вас и оставлю. До свидания, - она встала, (он тут же подскочил и отставил её стул), кивнула ему и направилась к выходу.
        Выйдя наружу, встряхнулась, прогнала наваждение (вот ещё только не хватало!), и пошла в офис.

* * *
        Лодовико перезвонил в тот момент, когда она поднялась в свой кабинет.
        - Я посмотрел, донна Элоиза. Это… необыкновенно интересно. Как вам это удалось, черт возьми? - сейчас в его голосе слышались уважение и восхищение.
        - Не буду говорить, что легко, это не так. Просто… я попробовала, и у меня получилось.
        - Ладно, подадим дело так, что он не отопрётся. Вы не предпринимали ничего по поводу флакона с жидкостью?
        - Нет ещё. Я сначала решила проконсультироваться с вашей службой.
        - Правильно. Звоните Бруно, он справится.
        Элоиза нашла контакт Бруно.
        - Добрый день, господин Бруно. У меня к вам срочное дело.
        - Добрый день, госпожа Элоиза. Я надеюсь, все здоровы и никого больше не покусали?
        - Нет, никого не покусали, все здоровы. Но нужно исследовать одно вещество. И мне нужен флакон из-под лекарства, я сейчас сфотографирую, какой именно, и пришлю вам.
        - И это срочно?
        - Очень. Пока помолчу, но вы, конечно же, узнаете все подробности.
        - Жду фото и… вы доставите мне это вещество?
        - Поговорите с Лодовико, как это сделать, чтобы не оставить лишних отпечатков пальцев и вообще.
        - Да не в первый раз, сделаем.
        - Ок. Сначала фото.
        Фото улетело к Бруно, а через четверть часа он появился сам. Надел перчатки. Выдал Элоизе аналогичный флакон. Затем она отперла ящик, Бруно взял лежавший там флакон и отлил из него немного жидкости в пробирку.
        - Этого будет достаточно, я думаю. Анализ к вечеру.
        - Спасибо.
        - Я правильно понимаю, что это может быть тот интересный препарат, о существовании которого мы только подозреваем?
        - Именно. Скажите, как там госпожа Камилла?
        - В норме. Физически. Психически - не слишком. Тем более, она пока сидит под арестом.
        - Понятно. Скажите, вас ведь тоже проверяли?
        - А как же. Очень интересовались использованием ряда лекарственных средств. Я надеюсь, что в итоге вопросов у них не осталось.
        - О да, я тоже на это надеюсь. Спасибо, господин Бруно. Я с нетерпением жду результата анализа. И служба безопасности его тоже ждет.
        - Будет.
        Он коротко кивнул и вышел. А Элоиза взяла принесённый им пустой флакон, налила в него воды из-под крана, наложила небольшую иллюзию и положила его на пол возле двери. Затем отправилась в кабинет сотрудников.
        Джервазио Джильи сидел на отведенном ему стуле и читал документы в папке.
        - Господин Джильи, у меня в кабинете на полу лежит некий флакон, по виду как лекарство. Это не ваше, случайно?
        Джильи нахмурился, схватился за карман пиджака, на секунду завис…
        - Возможно, госпожа де Шатийон. Могу я взглянуть?
        - Конечно. Идёмте, - она пригласила его в кабинет и показала на пол. - Это не ваш?
        - Мой, госпожа де Шатийон, именно мой! Благодарю вас. Это мои сердечные капли, - он молниеносно поднял флакон с полу, понюхал и спрятал во внутренний карман.
        - У вас проблемы с сердцем?
        - Увы. Это наследственное.
        - Сочувствую, - кивнула Элоиза. - Ступайте.

* * *
        Марни ворвался в её кабинет ураганом, запер дверь, молча взял её за руку, отвел к стене, где, как он утверждал, было слепое пятно у камер, и крепко прижал к себе. Она уткнулась носом в его сорочку и прикрыла глаза. Можно расслабиться.
        Через несколько минут он пошевелился и заглянул ей в лицо.
        - Сердце моё, как вы? Всё в порядке?
        - Всё отлично, - улыбнулась она. - Вы снова хотели сказать мне, чтобы я больше никогда так не делала?
        - Мне очень этого хочется, не скрою, но я понимаю, что здесь опять никто другой не заставил бы гада говорить так складно.
        - Скажите, мы сможем использовать это признание? Он же, ну, не вполне добровольно это сделал, и в данный момент вообще ничего не помнит, - нахмурилась Элоиза.
        Он рассмеялся.
        - Точно фея восьмидесятого уровня!
        - Вы, я полагаю, фей восьмидесятого уровня пока не встречали, - усмехнулась Элоиза. - Скажите лучше, сможем мы его применить или нет!
        - Сможем. А если у вас есть сомнения в этичности такого метода - так и он же не слишком этичен и не стесняется этого.
        - Тогда я спокойна.
        - Его отрава по-прежнему у вас в столе?
        - Да. Её никто не сможет оттуда взять, кроме меня.
        - Вот и отлично. Вечером заберем к нам в сейф, мало ли. Если это их обычный способ работы… В общем, еще бы поискать разработчика, было бы совсем хорошо.
        - Мы ведь можем подумать о разработчике позднее?
        - Безусловно. Скажите, Элоиза, можно вас похитить куда-нибудь после тренировки?
        Она улыбнулась.
        - Думаю, да. Очень хочется сбежать отсюда и переключиться.
        - Хорошо. Я подумаю, как и куда, и созвонимся.
        6.12 Стихи и планы
        Вторая неделя. Пятница
        Утром Элоиза спустилась к завтраку из своих комнат. Накануне никуда сбежать не удалось, Марни поймал её в момент выезда из гаража на тренировку, и сказал, что дела уводят его из дворца до поздней ночи. Она решила, что это повод лечь пораньше и поспать подольше, что и сделала.
        Придя на завтрак, она не обнаружила в зале никого из своей обычной компании, и просто села за пустой стол. Через пару минут возле соседнего стула появился дон Скорпионе. О существовании которого она, честно признаться, уже забыла.
        - Доброе утро, - он ослепительно улыбнулся. - Разрешите?
        - Пожалуйста, - повела она плечами.
        - Оказывается, встретиться с вами - хорошая примета. Вчера мне после обеда до самой поздней ночи очень везло. Поэтому я очень рад, что сегодня мы встретились утром.
        - Не уверена, что дело во мне. Скажите, а вы что, живёте во дворце?
        - Да, - ответил он. - Меня сначала не хотели сюда пускать, но потом я убедил это сделать. Я умею быть убедительным, поверьте.
        - Да уж, верю, - хмыкнула она.
        - Скажите, а вы когда-нибудь встречали Золотого Солнечного Зверя?
        - Нет, а что это такое? - она настолько погрузилась в свои мысли, что оказалась абсолютно сбита с толку.
        - Только я сразу же вас честно предупреждаю, что никакого научного подтверждения этой истории мы не найдем. Но рассказывают, что если маленьким круглым зеркалом поймать особым образом солнечный блик, то в определенный момент в зеркале отразится этот самый Зверь. Всякому он является в своём собственном виде, кому-то в виде Кошки, кому-то в виде Мышки, а кому-то - Скорпиона, - он подмигнул ей и продолжал. - И если вы его увидели - ваша задача мгновенно накрыть зеркало ладонью и не дать зверю уйти. Как только солнечный луч сдвинется с вашего зеркала, можете открывать его и прятать, лучше - в мешочек или шкатулочку, которую вы сможете носить при себе. И ваш Зверь будет приманивать к вам солнце всегда, когда вам этого захочется. Скажем, утром проснуться не от мелодии будильника, а от того, что луч солнца ласково гладит вашу щёку?
        - Я не люблю просыпаться так рано, - растерянно произнесла она. - И вообще, зачем вы мне всё это говорите?
        - Просто так, - он сидел перед ней, открытый настежь, и она реально не видела у него никаких непонятных или неприятных намерений в отношении её особы.
        Любопытствовать по поводу других моментов она не стала.
        - А точнее?
        - «Так, если солнца моего земного глаза-лучи ко мне обращены…», то мне живётся легче и радостнее.
        - А к чему Петрарка? - сощурилась она.
        - К слову, - с готовностью ответил он. - Ну как? У вас есть с собой зеркало? Приманим кого-нибудь? - он кивнул на солнечный луч, который как раз пробирался по столу между приборами.
        - «Когда же солнце завершает круг, и катится устало на закат, глаза его поклонников и слуг уже в другую сторону глядят». Я отправляюсь работать, а вам желаю поглядеть куда-нибудь ещё, - Элоиза добавила в довольно надменную улыбку капельку мёда и покинула залу.
        Это ещё что такое? Ну, с Джильи всё просто - как говорится, пошли на сеновал, а дальше - как получится. А это что? Шпионаж в байках и стихах? Новая разновидность графа Барберини? Ну его к чёрту! Надо работать, и точка.

* * *
        Марни нашёлся вечером. Он сначала позвонил, убедился, что она во дворце, а потом позвал её в «сигму». Там кроме него уже сидели с бокалами Лодовико, Карло и Анна.
        - Располагайтесь, Элоиза. Обсуждаем завтрашний вечер, - Себастьен пригласил её садиться на диван рядом с ним.
        - А что завтра вечером? - не поняла она.
        - Завтра Лодовико фотографирует вас в компании меня и своей супертехники.
        - Точно. Простите, я забыла, что суббота уже завтра.
        - Анна, вы сегодня съездили, куда там ты собиралась? - спросил Лодовико, что-то записывавший на листе бумаги.
        - Да, - откликнулась Анна. - Наша добыча - отличная куртка и некоторое количество украшений. Завтра увидишь.
        - Послушайте, а я, наверное, тоже должна что-нибудь увидеть? - Элоиза по-прежнему не могла вообразить себе всю картину в целом.
        - А ты - тем более завтра увидишь, - усмехнулась Анна.
        - Элоиза, не берите в голову. Я давно уже позволил им делать всё, что они хотят, - улыбнулся ей Себастьен.
        - Мы ждем тебя к шести на базе-восемь, - строго сказала Анна. - Накрашенную и причесанную.
        - Хорошо, я успею. А потом?
        - Потом мы тебя одеваем и идём фотаться. Это недалеко от базы.
        - И сколько мы будем это делать? - Элоиза хмурилась.
        - Вот что я вам скажу, донна Элоиза. Вы согласились? - Лодовико поднял на неё не менее хмурый взгляд.
        - Да, - подтвердила она.
        - Вот и не беспокойтесь. Сколько понадобится, столько и будем. У вас на завтра планы?
        - Нет никаких планов, - покачала она головой.
        - Тем более, - припечатал он.
        - Скажите, а как там Джильи и запись из моего кабинета?
        - Ох, хотели же помолчать об этом всём хоть сутки, - простонал Карло.
        - Меня-то забыли предупредить об этом, несомненно, полезном хотении, - хмыкнула Элоиза.
        - Я показал запись Шарлю и кое-кому в верхах. Бруно получил результаты анализа той жидкости - госпожу Камиллу опоили именно этим веществом. В понедельник беседуем с кардиналом Сторчио, я сообщу вам о времени, - Себастьен смотрел очень устало, но в целом светло. - О чем еще вы хотите знать?
        - Да ладно, если все говорят мне о том, что не следует брать в голову лишнее - так и поступлю.
        - Только знаете, что я вам обоим скажу, - мрачно сказал Лодовико, - сейчас вы пойдете по своим комнатам и ляжете спать. Нам завтра работать до упора, поэтому я желаю видеть вас в уме и выспавшимися.
        Элоиза и Себастьен переглянулись.
        - Если дон Лодовико командует, нам остаётся только подчиняться, - улыбнулась Элоиза.
        - Тогда я вас хотя бы провожу, - улыбнулся ей в ответ Себастьен.
        6.13 О волшебном влиянии скорости на сознание
        Вторая неделя. Суббота
        Элоиза вышла из салона, где ей сделали макияж, маникюр и укладку волос, быстро прошмыгнула к машине и села, очень надеясь, что её никто особо не увидит и пальцем показывать не будет. Слишком уж непривычным оказалось то, что она увидела в зеркале. Глаза, и так немаленькие, будучи сильно накрашенными, оказались вовсе в пол-лица. Их ещё и какими-то волшебными тенями накрасили, которые сияли так, что было видно из космоса, не иначе, и меняли цвет в зависимости от угла зрения. Темно-фиолетовые ногти с росписью можно было разглядеть с другой стороны улицы. А завитые в небрежные локоны и зафиксированные таким образом волосы скрыли её спину полностью. Она никак не могла уложить этот образ целиком в голове, в глаза всё время бросались какие-то отдельные части. То блики на ногтях, то тёмно-алые губы, то безумное количество волос - да откуда же у неё их столько? И как это потом отмыть? Правда, парикмахер Витторио, которого ей когда-то посоветовала Полина, был мастером своего дела, его прически всегда были безупречны, даже такая вот… нет, всё равно ей было не по себе.
        База-восемь представляла собой двухэтажный особнячок, окруженный садом и высоченным забором. С улицы было решительно невозможно разглядеть, что происходит внутри. Элоиза позвонила, вышел Карло и отпер дверь. Она въехала на территорию и, следуя за Карло, спустилась в подземный гараж. Там уже стояли машины Карло и Себастьена, и тут же был, видимо, тот самый байк Лодовико. Он внушал уважение.
        - Идемте, донна Эла, Анна уже вас ждет.
        Анна обнаружилась в комнате на первом этаже, там стояло большое, под потолок, зеркало в резной деревянной раме, а на столе и диване лежали её, Элоизы, рваные джинсы, кожаная куртка с металлическими заклепками, и что-то еще. Высокие черные ботинки на шнуровке Элоиза выбрала сама, они ей в итоге даже понравились. Она только не придумала пока, куда сможет применить их после сегодняшнего действа.
        Анна внимательно осмотрела Элоизу.
        - Отлично, просто отлично, самое то, что нужно! Ты красавица. Ты, конечно, всегда красавица, и на меня отродясь никто так не смотрел, как Марни на тебя смотрит, но сегодня это вообще что-то нереальное!
        - А где мужчины?
        - А, какие-то детали решают. Все равно нам ждать, пока станет темно.
        - Темно?
        - Ну да. Лодовико разжился каким-то осветительным оборудованием, собирается его попробовать. Кофе хочешь?
        - Хочу!
        - Там, на столе.
        Кофе, бутерброды, шоколад. А потом Анна радостно потерла руки и взялась её одевать.
        Кружевное бельё, прозрачная блузка, джинсы, ботинки, медальон с кристаллом на шею, серебряные цепи крупного плетения в три ряда. Серьги напомнили Элоизе модель Солнечной системы - несколько колец, одно в одном, были хитро скреплены между собой и как будто вращались вокруг общего центра. Два массивных перстня нашлись в её запасах помимо артефактного и были одобрены. Подновить помаду на губах, немного духов, куртку в руку и вперед. Вот только отразившаяся в зеркале картинка никак не укладывалась ни в норму, ни в красоту. Это напоминало юношеские увлечения Линн - нарядиться компанией в странное и бегать друг за другом по лесу.
        - Эла, ты неотразима, - а вот Анне почему-то понравилось. - Пойдем, проверим.
        Анна за руку вытащила её в соседнюю комнату, где за компьютером сидели мужчины.
        - Ну наконец-то, - буркнул Лодовико. - Показывайте.
        - Смотри, - Анна вывела Элоизу в центр комнаты, под яркие светильники.
        Три пары глаз поднялись на нее.
        - Вау! - вырвалось у Карло.
        А Себастьен вышел из-за компьютера и без слов взял её руки в свои.
        - Да, то, что надо, - Лодовико обошел вокруг неё, осмотрел придирчиво, остался доволен, но потом заглянул ей в лицо. - Так, а где обещанные улыбки?
        Элоиза пожала плечами. Она всё ещё чувствовала себя очень неуверенно.
        Лодовико подозвал Себастьена, сказал ему пару слов, после чего вышел сам и забрал с собой Анну и Карло.
        - Сердце моё, что не так? - спросил Себастьен.
        Обнял её, провёл рукой по волосам.
        - Монсеньор, вы считаете, что это красиво? - она подозревала, что на её лице отчётливо отразились все её сомнения. - Я подхожу для прогулки под луной на байке? - растерянно спросила она.
        - Вы подходите для прогулки в любой момент и в любом виде. С такой стильной красавицей просто невозможно не отправиться на край света. На байке ли, на машине или пешком - поверьте, не важно. Но Элоиза, Лодовико прав, сейчас есть только оболочка. Куда делась ваша безусловная уверенность, ваша сила, ваша страстность?
        - Моя страстность? Вы не путаете меня ни с кем? - нос наморщился сам собой.
        - Мне-то можете сказки не рассказывать. Я вас видел не только в офисе и по делу, я вас просто видел. Скажите, с кем мы на прошлой неделе через забор лазили? С кем мы катаемся наперегонки без правил? Кто чуть не придушил Анджерри? Кто летал над крышами? Кто переиграл Барберини в его же игру? Кто заставил признаться Джильи, в конце концов?
        - Ну да, кажется, это всё обо мне. Но вместе с тем - как будто о другом человеке. Не о том, который сейчас отражается в зеркале.
        - Понял. Пошли, - он взял её за руку и мигом спустился по лестнице в гараж.
        Трое остальных участников были там, паковали разные нужные вещи в машину.
        - Ну как? Готовы? - первым делом спросил Лодовико.
        - Момент. Есть у нас с полчаса? - спросил Себастьен.
        - Ну, есть, - Лодовико обычным образом нахмурился. - А что тебе?
        - Выводи технику на улицу.
        Через три минуты Элоиза сидела на помянутом байке, держа Себастьена за талию, на голову ей надели шлем, а на руки перчатки. Байк взревел и понёсся в темноту.

* * *
        Ветер в лицо. Скорость - безумная, крышесносная, прекрасная скорость. Спина Себастьена. Её волосы развеваются где-то сзади, мимо проносятся дома, и только луна следует за ними и не отстает, аккуратно вписываясь в повороты. Улица стелется под колеса, неровности заставляют их подпрыгивать, и кажется, что они летят. Летят куда-то сквозь ночь и сквозь беды и сквозь неудачи и сквозь тайны… Вперед. Вперед и вверх. И вниз. И дальше.
        А потом вдруг оказалось, что они у базы-восемь и Лодовико беспокойно спрашивает - ну что, уже можно?
        - Рафаэлита? - шепотом говорит Себастьен. - Есть контакт?
        - Есть, - кивает она, и понимает, что это правда, всё совместилось и стало хорошо.
        - Отлично. А теперь ещё раз - сама.
        - Что?!
        - Сама. Одна. Берите и поезжайте. Сделайте такой же круг, как мы сейчас, и возвращайтесь. Вы вроде говорили, что умеете?
        - Я давно не… - мотает она головой, но он не слушает, усаживает её и крепко целует на глазах у всех. То есть у Лодовико, Карло и Анны.
        - Эй, а она умеет? Она справится? - слышится из-за спины вопль хозяина.
        - Лодовико, дурак, разве донна Эла хоть раз с чем-то не справилась?
        И снова ветер в лицо, и он поёт вместе с ней, и луна летит за правым плечом, а теперь уже за левым, запуталась в ветках сосны, нет, выбралась и тоже летит, летит дальше. И она, Эла Винченти, тоже летит, и что-то такое древнее и сумасшедшее поднимается из самых глубин её существа, то, что заставляло её делать, бороться, справляться и побеждать саму себя, всю её жизнь, от далёкого и почти неведомого начала и до сегодняшнего дня. Она летит, и воздух вокруг кажется настолько плотным, что малейшего усилия будет достаточно, чтобы реально оторваться от земли и оглядеть город с высоты птичьего полёта. Элоиза почти бессознательно делает это усилие, и ей мнится, что она в самом деле на несколько секунд отрывается от земли. А потом оказывается, что байк стоит на земле, вокруг друзья, они ставят её на ноги. Ноги не держат, подламываются, и тогда она оборачивается к Себастьену и бросается в его объятия, целует его на глазах изумлённых зрителей и прячет лицо у него на груди.

* * *
        - Сердце моё, с вами всё хорошо? - Себастьен улыбался, гладил её по голове, но считал нужным уточнить.
        - Да, отлично. Вы нашли правильное решение, - она тоже улыбалась, её глаза сияли, во взгляд вернулись жизнь и огонь.
        - Тогда пусть наш волшебник Лодовико сделает так, чтобы этот миг остался в наших общих воспоминаниях, - он снова поцеловал её и потянул за собой.
        Оказалось, что фотосессия планируется посреди древних развалин. Ночью туда, конечно же, никого не пускали, но Лодовико при посредничестве Варфоломея договорился и им разрешили попасть внутрь и провести съемку.
        Лодовико и Карло ставили свет и размещали байк. Лодовико хмурился, Карло суетился, Анна подавала ценные советы. А Себастьен стоял за краем светового пятна и обнимал её за плечи. Он был в обычных джинсах, и обычных шнурованных ботинках - ей уже доводилось их на нём видеть. Одно-единственное украшение - перстень, и тот оказался его фамильный. Кожаная куртка была, как и у неё, надета, но не застегнута.
        - Идите сюда, начинаем, - скомандовал Лодовико.
        Себастьен сел сам, усадил её, обнял… и время остановилось. Она не очень хорошо помнила, что вокруг огромный город, потому что остались только древние руины, луна, байк и Себастьен. Он не выпускал её из рук ни на мгновение, то усаживал рядом, то спускал на землю, и время от времени целовал. В какой-то момент он снял с неё куртку и блузку, потом куртку вернул на место. Еще в какой-то момент рваные джинсы заменили короткой юбкой, из-под которой слегка виднелись кружевные резинки чулок. Она забыла про фото, здесь были только они с Себастьеном, и точка. Они еще побегали друг за другом между обломков колонн, пообнимались под тенью древней базилики, полежали на травке у ног мраморной весталки.
        Когда Лодовико сказал, что всё, что он хотел, снято, они с удивлением оглянулись и поняли, что вокруг тот самый город, и еще прямо здесь три очень любопытных человека, которым, видимо, есть дело до всего, что с ними сейчас происходит.
        - Ребята, вы круты. Я бы не выдержал, - покачал головой Карло, сматывая провода от ламп.
        - А мы и так едва живы, - усмехнулся Себастьен. - Сколько времени, кто-нибудь знает?
        Телефоны остались на базе, и его пафосные часы тоже - они никак не сочетались с общей идеей.
        - Полночь, - сказала Анна.
        - Романтика, черт возьми, - пробормотал Карло. - Полночь, полнолуние, развалины эти и наша сумасшедшая парочка для комплекта.
        - Начинали где-то в девять, так? - улыбнулся Себастьен.
        - Около того, - подтвердил Лодовико. - Идем на базу, там разбираемся, что дальше.
        Но когда они выбрались за ограду музейного комплекса, Элоиза подняла глаза на Себастьена и дальше её язык сам спросил:
        - Скажите, а нарушит ли какие-то планы, если мы с вами сделаем еще круг на этом предмете техники?
        - Я не знаю ни о каких планах, да и к черту их, не так ли? Лодовико, не теряй нас ещё с полчаса.
        И снова ветер пел, луна неслась за ними следом, а сердце стучало в такт песне.

* * *
        Когда они поставили байк в гараж базы-восемь, в доме было тихо. Себастьен подал Элоизе руку, помог подняться на первый этаж и окликнул обитателей.
        - Есть кто живой?
        - Есть, конечно, чего ты такой громкий? - из ближайшей двери высунулся Карло. - Все тут. Вас ждем.
        - Поехали домой? - спросил Себастьен. - Элоиза, вы ведь не исчезнете, как утренний туман под лучами солнца, лишь только мы переступим порог дома?
        Надо бы исчезнуть! Но как не хочется…
        - Есть идея получше, - в коридор вышел Лодовико. - Оставайтесь здесь до завтра.
        - Здесь? Наверху что ли? А там когда в последний раз кто-то был? - нахмурился было Себастьен, но Карло замахал на него руками.
        - Я был, заглядывал, всё там нормально. Еды мы вам там оставили, постель и душ найдете сами, не заблудитесь. Анна, ты где?
        - Уже иду, - Анна спустилась как раз с того самого верхнего этажа. - Эла, Лодовико дело говорит, ну чего вы сейчас потащитесь во дворец? А здесь нет никого. Мы сейчас уедем, запрёте двери, и всё.
        - Элоиза, я надеюсь, у вас не хватит сил отказаться, - рассмеялся Себастьен.
        - Нет, не хватит, - она сфокусировала на нём взгляд и тоже рассмеялась.
        Они заперли двери за уехавшими, выключили в гараже и на первом этаже всё освещение, и поднялись на второй. Себастьен толкнул тяжелую дверь, из-под которой пробивалась полоска света. Неяркого и красноватого. Заглянул внутрь. И высказался:
        - Ох, ни черта же себе. Смотрите, сердце моё, что устроили нам эти добрые люди, - он отворил дверь пошире, и она тоже заглянула внутрь.
        Свечи! Много горящих свечей. Ограбили тайное хранилище подсвечников у Варфоломея, не иначе. Цветы! Розы в вазах по всей очень не маленькой комнате. Накрытый стол. У стены - широкая кровать, высокая, мягкая, застеленная белым, в неё захотелось провалиться вот прямо сразу, как есть, с нечесаными кудрями, несмытым макияжем и в ботинках. И с мужчиной, конечно же. Вот с этим. Который замечателен сам по себе, и друзья у него тоже замечательные.
        6.14 О дворцовых сплетнях и первых результатах
        Вторая неделя. Воскресенье
        Элоиза бродила по своей гардеробной и никак не могла собраться с мыслями о предстоящей рабочей неделе. Для начала нужно было хотя бы подготовить одежду на завтра, но это почему-то оказалось очень сложно. Хотелось сесть, можно прямо на пол, и вспоминать безумные прошлые сутки. Нереально сумасшедшие и столь же нереально прекрасные.
        И как Себастьену удаётся вытащить из глубин её существа то, чего она сама о себе не знает, или давно забыла? На скутерах и байках ездила в юности Линни, её учили и контролировали старшие братья, а Элоиза так, однажды под руку попалась. Ну, или дважды, уже не важно. В общем, практики и опыта у неё было - чуть, а вот же, пригодилось.
        Тоже не важно, конечно, но любопытно - а если бы они просто сбежали куда-нибудь вдвоём, на ту же базу-восемь, достался ли им бы в том случае тот же вихрь эмоций, или всё дело в антураже и прочем, о чём позаботились добрые Лодовико, Анна и Карло? Теперь-то Элоиза не сомневалась, что вся эта история с фотосессией была вторичной, а на самом деле им устроили свидание. Из того, что было под рукой. В принципе, не худший вариант - если бы процессом рулил, например, Карло, то они бы просто пошли в «сигму» и в какую-нибудь онлайн-игру, да там и остались. А Лодовико смог породить идею, которая оказалась очень даже ничего себе. И ещё фотодоказательства происшедшего останутся.
        Сегодня за ними на базу никто не поехал - Себастьен позвонил и сказал, что, мол, мы запираем дом и возвращаемся, а Карло ответил, что они с Анной там всё сами уберут, только уже завтра.
        Они с Себастьеном спали, сколько получилось, когда проснулись - оказалось, что уже час дня, тогда они подумали и не стали выбираться из постели. Воскресенье, их никто не ждёт, а все дела пусть горят синим пламенем до следующего утра.
        И вот уже почти ночь, она сидит посреди гардеробной на полу, в окружении кучи вещей, крутит в пальцах те самые серьги в виде Солнечной системы и вспоминает. Была бы она нормальная - не сидела бы и не мечтала, а позвонила и позвала. Или сама пошла.
        Но ведь завтра предпоследний день этой клятой проверки. И им обоим нужно быть хищниками в засаде, а не сумасшедшими любовниками. Поэтому…
        Анна позвонила как раз вовремя.
        - Ты где, красота? У себя? Тогда я сейчас зайду.
        Она вскоре зашла, оглядела разгром, посмеялась.
        - Чего смеёшься? Я-то правда мозги в кучу собрать не могу! А мне работать завтра! - сказала Элоиза.
        - Неужели не понравилось? - удивилась Анна.
        - Почему? Понравилось, - улыбка ползла на лицо против воли.
        - Ну скажи, как он тебе? Говорят, должна быть фантастика, - подмигнула Анна.
        - Да фантастика и есть, - ответила Элоиза. - Что с антуражем, что без. Хотя с антуражем, конечно, получилось совсем волшебно. Признавайся, кто это всё придумал?
        - Мы, - просияла Анна. - Мы вчетвером.
        - А кто четвертый? - нахмурилась Элоиза.
        Вот ведь! Скроешься тут от людей, ага.
        - Варфоломей, кто ж ещё! На самом деле, идея была его, потом Лодовико придумал, как, а потом мы просто всё воплотили.
        - Еще и Варфоломею спасибо сказать? - Элоиза не знала уже, злиться ей или смеяться.
        - Скажи, он порадуется. Но ты говоришь, что без антуража тоже неплохо - так вы встречаетесь? Вы встречаетесь и шифруетесь от всех? - до Анны наконец-то дошло.
        - Именно, - сверкнула глазами Элоиза. - И я буду очень признательна, если по дому не будет ходить никаких слухов. Если бы мы не работали здесь же оба - другое дело. Я не хочу, чтобы мои сотрудники строили догадки о подробностях моей жизни, или чтобы его сотрудники прикидывали, что именно мы способны делать в постели!
        - А ты думаешь, что никто не строит догадок и не прикидывает? - рассмеялась Анна. - У тебя в доме с прошлой осени статус «девушка Марни», и всё, что люди видят, они легко вписывают в эту концепцию.
        - Да, Карло меня однажды просветил. В общем, во дворце мы вместе не спим. И точка. И мне будет проще, если я буду знать, что сделала всё, чтобы уберечь нас от сплетен. И не только от сплетен. Ничего не буду говорить, всё очень сложно, но чем меньше люди знают, тем лучше.
        - Поняла. Дело ваше, хотите - скрывайтесь дальше.
        - Хотим, - серьёзно сказала Элоиза. - В первую очередь, хочу я, и это важно, в самом деле важно. Но спасибо тебе, и всем вам, вчера было здорово. Кто, кстати, занимался оформлением спальни?
        - Я, кто ж ещё, - пожала плечами Анна.
        - Где столько старинных подсвечников нашла?
        - У Варфоломея в хранилище, - фыркнула Анна. - И вазы там же. Чего смеёшься? Видишь - всё для вас!
        Занимательную беседу прервал стук в дверь. На пороге оказался монсеньор собственной персоной.
        - Элоиза, вы хотите посмотреть первые результаты вчерашнего безумия? - спросил он.
        Кажется, хотел обнять её, но увидел Анну и сдержался.
        - Добрый вечер, монсеньор, - кивнула Анна. - Я тоже хочу посмотреть.
        - Идемте к Лодовико.
        В комнатах Лодовико они прошли через гостиную в кабинет, где, видимо, тот и занимался обработкой отснятых материалов. Большой монитор, фототехника на полке, и много-много фотографий по стенам. Элоиза завертела головой, пытаясь рассмотреть, но Себастьен потянул её к монитору, у которого сидел хозяин, а через плечо ему заглядывал Карло.
        - Добрый вечер, донна Элоиза, - кивнул ей Лодовико. - Как ваши дела?
        - Всё отлично, спасибо. И, кстати, спасибо за вчерашний вечер, - она улыбнулась им всем.
        - Донна Эла, сделать что-нибудь для вас - уже само по себе удовольствие, - улыбнулся Карло и поцеловал ей руку.
        Элоиза же обняла и расцеловала сначала его, а потом и Лодовико. Карло вытаращил глаза от изумления, а Лодовико вдруг улыбнулся и расцеловал её в ответ.
        - Ладно, смотрите, я тут десяток выбрал, остальное потом.
        Что? Это - она? Эти полуоткрытые губы, эта волна волос - её? Эта сила в каждом движении и этот слегка безумный взгляд - тоже её? Себастьена она, прямо сказать, видит со стороны, а себя-то - нет!
        На трёх фотографиях они были вместе. Целовались только на одной из них, а на двух других даже не касались друг друга, на одной вообще смотрели в разные стороны, но…
        Конечно же, любой, кто увидит хоть один из этих кадров, ни на минуту не усомнится в том, что они любовники.
        - Дон Лодовико, вы волшебник. Но это нельзя никому показывать! Вообще. Совсем. Никогда.
        - Донна Элоиза, как скажете. На самом деле, большинство кадров не столь откровенны. Просто я их еще не обрабатывал.
        - Поверю вам, и будем ждать остальных.
        - Быстро не обещаю.
        - Мы и не торопим, - сказал Себастьен. - А сейчас давайте пить за художника и за его прекрасную модель.
        6.15 О несомненной пользе люстр во время неприятных разговоров
        Третья неделя. Понедельник
        Утром за завтраком встретилась только Анна, а в телефоне сначала появилось сообщение с разными эмоциональными и ласковыми словами, а потом следом - информация о том, что её ждут в десять часов в кабинете кардинала.
        Она уже вышла из обеденной залы и отправилась к себе, когда из-за угла навстречу ей вывернул Лоренцо Куарта.
        - Доброе утро, госпожа де Шатийон!
        - Доброе утро, господин Куарта.
        - Мне снова повезло! Я повстречал вас утром, значит, весь мой день будет удачным, - улыбнулся он.
        - Рада за вас, - иронически произнесла она.
        - Тогда к делу, - он вдруг мгновенно стал серьёзным. - Будьте сегодня осторожны, пожалуйста.
        - Почему это? - подняла она бровь.
        - Потому что в мире есть неприятные люди, которые вас очень не любят, - ответил он.
        - Это для меня не новость, поверьте.
        - Но сейчас эти люди достаточно близко к вам! Будет правильно, если вы попросите ваших друзей из службы безопасности присмотреть за вами сегодня. Мало ли что.
        - Что может быть сегодня? - она впилась в него взглядом, натолкнулась на щит, и тут же её окликнула София.
        - Просто будьте осторожны, и всё, - он улыбнулся и прошёл мимо неё.

* * *
        В приёмной кардинала д’Эпиналя Элоизу приветствовал отец Варфоломей.
        - Доброе утро, госпожа де Шатийон. Как ваши дела?
        - Доброе утро. Всё отлично, и я слышала, вы тоже приложили к этому руку? - улыбнулась она.
        - Это громко сказано, я просто направил кое-чьи мысли в нужном направлении, - усмехнулся Варфоломей.
        - Тем не менее, спасибо. Это было… очень вдохновляюще.
        - Благодарю вас, Элоиза. Мне приятно, что я кого-то на что-то вдохновил, - подмигнул Варфоломей. - Проходите, вас ждут. Я встречу остальных и присоединюсь.
        Элоиза вошла в кабинет, приветствовала Шарля, Бернара, Анну, юристов и кардинала Сторчио. Села на своё обычное место.
        - Эла, скажи, а что от тебя хочет этот, ну как его, Скорпион разрисованный? - спросила уже сидящая София.
        - Эла? Я чего-то не знаю? - повернулась к ней Анна, а глаза у неё были в тот момент размером с самую большую монету из музейной коллекции.
        - Сдаётся мне, он вроде нашего господина Каэтани, и если не потреплется с кем-нибудь с утра, то у него и весь день потом не задастся, - Элоиза постаралась вложить в ответ как можно больше яда.
        Вот ещё не хватало - будут тут всякие пришлые подавать повод для сплетен о ней! Если люди хотят сплетничать - пусть сплетничают про монсеньора герцога, в конце концов. Это, оказывается, уже привычно и ни для кого не новость. В отличие от дона Скорпионе.
        Тем временем на пороге появились сам монсеньор, с ним оба заместителя - Лодовико и Гаэтано Манфреди, за ними вошел Варфоломей и закрыл за собой дверь. Поскольку кардинал Сторчио опять сидел на чужом месте (а ему здесь любое место будет чужим, подумалось Элоизе), то служба безопасности вновь устроилась за спинами дам.
        - Доброе утро, дамы, - Себастьен приветствовал их и сел.
        - Располагайтесь, монсеньор, - Элоиза хотела просто и вежливо кивнуть, но встретилась с ним взглядом и непроизвольно улыбнулась.
        Получила ответную улыбку и мгновенно отвернулась к столу - вот еще, не хватало только начать любезничать посреди именно этого совещания.
        - Дамы и господа, - начал Шарль, - всем известно, что проверка, инициированная его высокопреосвященством Сторчио, подходит к концу, завтра её последний день. Я сегодня собрал всех вас здесь для того, чтобы сделать заявление.
        Сторчио нахмурился.
        - Ваше высокопреосвященство? Что вы хотите сказать?
        - Сейчас. Итак, ваше высокопреосвященство, я официально заявляю следующее: если в итоговой справке будет хоть одно замечание, то я буду вынужден предать огласке все те методы, которыми проводилась означенная проверка. В моём распоряжении имеются разные доказательства - и видеозаписи, и улики - которые, признаюсь, способны поставить под сомнение любые выводы. В названном случае они будут немедленно опубликованы.
        - Что вы имеете в виду, ваше высокопреосвященство? - воскликнул Сторчио.
        - Именно то, что сказал, - отрезал Шарль. - Любое, самое невинное замечание послужит поводом к публикации ряда материалов о ваших сотрудниках и о методах их работы. Да, кстати, некоторые из них уже переданы в службу безопасности Ватикана, им будет дан ход вне зависимости от результата проверки.
        Сторчио обвел взглядом сидящих за столом. На него смотрели спокойно и даже равнодушно. «Ну и что ты теперь будешь делать?» - это читалось во всех обращенных на него взглядах.
        - Спасибо, я понял вас. Мне нужно переговорить с моими сотрудниками, - он подскочил со стула и выкатился в приёмную.
        Видимо, достал телефон и начал обзвон, потому что из приёмной донеслось: «Какая бестолочь прокололась? Про кого это мне тут рассказывают?»
        Когда тяжелые шаги кардинала Сторчио затихли вдали, над столом пронёсся нестройный вздох облегчения.
        - Рано радуетесь, дети мои, - назидательным тоном сказал Варфоломей. - У них ещё два дня.
        - Не расслабляться никому. На провокации не вестись, любой разговор с этими господами записывать, ясно? - Себастьен встал и обвёл всех строгим взглядом.
        - Ясно, - с тяжелым вздохом ответил за всех Бернар Дюран.

* * *
        Без четверти шесть Элоизе позвонил Варфоломей и со всевозможными извинениями сказал, что для итоговой справки от неё вот прямо сегодня и никак иначе нужен ещё один небольшой отчет.
        - Угу, - сказала Элоиза. - Нужен - значит, сейчас быстро сделаю.
        Конечно, она пыталась спланировать себе совсем другой вечер. И уже с час решала внутри себя сложнейший вопрос - позвонить и предложить встретиться или не звонить и ничего не предлагать? И снова жизнь всё решила за неё, потому что после отчета куда-либо кого-либо звать будет уже явно поздно.
        Она отбросила лишние мысли, подтвердила всем сотрудникам, что они сейчас не потребуются и могут уходить, и принялась собирать нужные данные в таблицу.
        Дверь отворилась неожиданно и оттого очень громко. На пороге появился господин Джильи, за его спиной маячили господин Тортора и ещё один слабо известный ей господин. Ах, да, это же Рокко Бальди, которого отшила Анна.
        - Добрый вечер, госпожа де Шатийон, - медовым голосом произнёс Джильи.
        Элоиза медленно нажала кнопку качественной записи. А вдруг ещё что-нибудь интересное удастся поймать?
        - Добрый вечер, господа. Чем обязана?
        - О, вы нам очень обязаны, очень, - вкрадчиво произнёс Тортора.
        Тем временем третий участник разговора закрывал дверь.
        - Ключей нет ни у кого? - спросил он. - Упущение, - отметил с недовольством, когда все отрицательно помотали головами. - А ну как кто заявится? - и остался подпирать собой дверь.
        - А кто будет свободен, тот дверь и подержит, - ухмыльнулся Джильи.
        - Итак, уважаемая госпожа де Шатийон, - начал Тортора, усаживаясь. - Я правильно понимаю, что именно вам мы обязаны некоторыми нашими проблемами?
        - Даже и представления не имею о ваших проблемах, - ответила она. - Но, безусловно, желаю, чтобы эти проблемы наличествовали.
        - Скажите, сударыня, зачем вы подменили содержимое моего флакона? - вкрадчиво спросил Джильи.
        - Чтобы получить анализ жидкости, - улыбнулась Элоиза.
        Раз уж все всё знают - то и ей нечего скрывать.
        - Получили? Довольны? - грозно сказал Тортора.
        - Вы даже и не представляете, сколько всего мне нужно, чтобы быть довольной, - покачала головой Элоиза.
        - И меня также очень интересует, что за запись со мной в главной роли вы растиражировали, - сообщил Джильи.
        - Вероятно, вы её посмотрели? Тогда вы должны были понять, что я её не тиражировала, я просто привлекла к ней внимание соответствующих служб.
        - В том и дело, что я её не видел, но знаю, что на ней основано некое обвинение, которое мне собираются предъявить!
        - Тогда ещё посмотрите, какие ваши годы, - утешила Элоиза. - Господа, рассказывайте уже, что за нужда привела вас сюда на ночь глядя, и ступайте. Или прямо сразу ступайте.
        - Нам очень хотелось побеседовать с вами… наедине, - сказал Тортора. - Для этого даже не пришлось слишком изощряться - было достаточно сказать учёному ослу в приёмной вашего кардинала, что нам нужна от вас ещё одна бумага.
        - Понимаете, госпожа де Шатийон, вы не просто не вписались в нашу идеальную комбинацию, а ещё и сделали всё, чтобы в неё не вписался вообще никто, - продолжил Джильи. - Более того, вы обидели лично меня. Семь раз.
        Элоиза не удержалась и рассмеялась.
        - Вы считали? Или каждый раз записывали на листок бумаги?
        - Я не вижу здесь повода для смеха! - рявкнул он, но ей было море по колено.
        - Знаете, наверное, даже больше, чем семь. Вы посчитали таракана? Это я его на вас посадила, - её улыбка была очаровательна. - Господин Тортора, а вы знаете, что господин Джильи вам позавидовал в тот день? Он решил, что паук намного выше по статусу, чем то насекомое, которое досталось ему самому!
        - Ты представляешь теперь, какое удовольствие обломать такую принцессу? - спросил у Торторы Джильи.
        - Представляю, - усмехнулся тот. - Госпожа де Шатийон, вы, наверное, посчитали нас пустоголовыми идиотами, но это не вполне так. Во-первых, мы тоже можем сложить два и два. А во-вторых, если вы думаете, что у нас не осталось эликсира покорности, то очень заблуждаетесь, - он достал из внутреннего кармана пиджака ровно такой же флакон, какой поставил ей в ящик Джильи. - Ну да, нас, возможно, накажут. А возможно - и нет. Но сегодня мы намерены взять с вас всё, что нам причитается.
        - Зря вы не согласились на оперу, госпожа де Шатийон. Для вас это было бы лучше, честное слово, - ухмыльнулся Джильи. - Сейчас Бальди вас подержит, а мы вольём в вас пару капель. Ровно настолько, чтобы двигаться не могли, но все видели, слышали и хорошо запомнили. А мы уж сделаем с вами, что захотим, по отдельности и разом. Я вот, к слову, хочу, и даже очень, причем разными способами. Хоть, может быть, научитесь чему-то в этой жизни, еще благодарить будете потом.
        Мысли поскакали, как бешеные. Что ли об этом утром говорил, как его там, Скорпион? Лоренцо? А она забыла, позорно забыла! Не обратила внимания, и всё. И что теперь? А она вообще справится с тремя? Вот не факт.
        Тревожная кнопка, вызывающая службу безопасности, была рядом с кнопкой записи и нажалась столь же легко. А теперь тянуть время!
        - Господа, вы вправду думаете, что можете меня чем-то в этом плане удивить?
        Ясное дело, думают, они же ничего не знают о её бурной молодости.
        - Можем, будьте уверены, - Джильи сбросил пиджак и потер руки в предвкушении.
        И тут разом случилось несколько событий.
        Дверь с грохотом распахнулась, откинув Рокко Бальди к стене. Но это была не служба безопасности, это оказался дон Скорпионе - Лоренцо Куарта. На него обернулись и Джильи, и Тортора - и в этот момент она собралась, сконцентрировала подвластную ей в тот момент силу и ударила. Джильи скрючился и взвыл, Тортора схватился за голову.
        Дон Скорпионе взял Бальди за шиворот и пнул. Тот извернулся, упал на пол и выхватил нож. Конечно, стволы у них всех, надо думать, забрали на входе во дворец. Короткая схватка закончилась полетом Бальди в направлении приёмной и стола брата Франциска, было слышно, как он врезался в тот самый стол на лету и затих. Куарта вытер трофейный нож о брюки.
        - Элоиза, я же вас предупреждал! Почему вы так неосторожны? - он шагнул к ней, но очухавшийся Тортора толкнул его сзади.
        Куарта пошатнулся, Джильи рванулся к столу, за которым она удачно стояла, дёрнул на себя подлокотник кресла. Элоиза рефлекторно собралась и ударила снова.
        От неё по всему кабинету распространилась волна, она смела с ног и обоих агрессоров, и защитника, и кофейный столик с какой-то посудой, а потом как-то непонятно отразилась от стены и ушла наверх.
        Огромная бронзовая люстра с сотней сверкающих хрустальных подвесок медленно покачнулась. Элоиза нутром почуяла, что сейчас будет, и успела нырнуть под стол, прежде чем люстра со страшным грохотом рухнула, и кабинет погрузился во мрак.
        6.16 Вечер непростого дня
        Всё ещё понедельник третьей недели

* * *
        Кто-то вошел в приёмную. Даже много кто, судя по шагам.
        Голос Себастьена:
        - Черт возьми, что здесь происходит?
        - Тут кто-то валяется! - это Гаэтано.
        - Пусть валяется, это идиот Бальди, - а это Карло.
        - Почему темно?
        - Посветите телефонами!
        - Ну ни черта же! Тут разгром полный!
        - А где донна Эла?
        После этого вопроса настала тишина.
        - Элоиза, вы здесь?
        Ох, Себастьену надо отозваться.
        - Я здесь. Под столом. Всё в порядке, правда.
        - Да ну? - он шагнул в кабинет, светя себе телефоном. - Если это нынче называется порядком, то я бегемот. Карло, Гаэтано, тут еще валяется Джильи, - названный застонал, видимо, его потрогали, - и Тортора, - пятнышко света бегало по полу и освещало то часть тела, то часть люстры. - Заберите их, что ли.
        Видимо, приказ выполнили, потому что были слышны веселые ругательства и шум передвигаемых тел. Элоиза пошарила рукой вокруг себя, нашла провод от настольной лампы. Пошевелила выключателем - а вдруг? Оказалось - вдруг, лампа включилась и осветила часть стола и пол.
        - Монсеньор, оба живы! - доложил Гаэтано.
        - Сдайте их Бруно, у него собирается неплохая коллекция. Сердце моё, скажите что-нибудь, пожалуйста. Я вас не вижу и вообще не понимаю, где вы.
        - Говорю же - под столом, - проговорила Элоиза. Последний удар совершенно лишил её сил. - Здесь еще кресло, и то, что осталось от монитора. Кажется.
        Шаги, затем кресло отодвинулось, а потом под стол нырнула рука. Восхитительная рука с фамильным перстнем, не перепутаешь. Она схватилась за эту руку, как утопающий, и, опираясь на неё, выбралась наружу.
        Рука мгновенно притянула её к телу. Объятие, как и последовавший за ним поцелуй, получилось скорее тревожно-страстным, чем ласковым, но голова кружиться перестала.
        - Говорю же - всё в порядке, - прошептала она.
        - Что здесь было?
        - Пришли, стали предъявлять претензии и угрожать. Камеры должны были всё писать в деталях, можно будет посмотреть. Они, надеюсь, сохранились?
        - Одна вон висит, - Себастьен поводил лучом телефонного фонарика по стене, там на тонком проводе и в самом деле висела сметённая с потолка камера. - Вторая рассыпалась на месте. Вы что здесь взорвали, сердце моё? У вас есть тайное оружие массового поражения? - он рассмеялся, от облегчения, надо полагать, что с ней всё хорошо, и что остальные тоже живы.
        Она рассмеялась и уткнулась носом ему в сорочку. Они обсудят это. Наверное. Потом. Без свидетелей. Кстати!
        - Здесь был еще дон Скорпионе.
        - Кто?
        - Ну, Лоренцо Куарта. Это он уложил Бальди, и он пытался меня защитить, только я не понимаю, почему. И, кстати, он предупреждал меня утром, чтобы я была осторожнее. Что у меня есть недоброжелатели, и пусть меня посторожит служба безопасности.
        - И?
        - Что?
        - Почему я узнаю об этом только сейчас, стоя посреди поля битвы?
        - Я забыла, честно говоря. И теперь понимаю, насколько была неправа. Он был прав… ну и вы, конечно, тоже.
        - Безумно приятно, что я прав, но…
        Кто знает, до чего бы они так договорились, но она приподнялась на полупальцы и поцеловала его.
        - Мир? - прошептала через несколько минут.
        - Мир, - согласился он. - С вами лучше уж мир, а не то люстра упадет на голову. Почему она упала, кстати?
        Элоиза не ответила.
        Они извлекли из-под упавшего кофейного столика Лоренцо Куарту, и вытащили его в приёмную. Он дышал, но был без сознания, и на лбу была рассечена кожа - видимо, от большинства повреждений его спас столик, но как раз на голову упала крупная тяжелая хрустальная подвеска. Еще, похоже, ему досталось от Бальди - на сорочке виднелось пятно крови и дыра. Элоиза расстегнула сорочку и увидела, что серьёзных повреждений нет, просто срезан лоскут кожи. Тем временем Себастьен звонил Бруно и сообщал еще об одном пациенте. За ним довольно быстро пришли и увезли.
        А потом явились техники из отдела обслуживания здания и долго хмурились. Решили, что будут разбираться утром при свете дня, пока же просто запереть приёмную и точка. Все равно нет ни электричества, ни связи, и счастье еще, что системный блок компьютера стоял под столом, потому что один из рожков люстры, падая, задел монитор, и тот пребывал на полу в виде кучи кусков раскрошившейся пластмассы.
        В последний момент Элоиза вспомнила, метнулась внутрь, ощупала стену, сняла чудом, не иначе, удержавшегося там архангела Рафаила и вынесла в приёмную.
        - Если бы с ним что-то случилось, отец Варфоломей никогда бы мне этого не простил, - сказала она, прижимая картину к себе.
        - Отец Варфоломей добр и милосерден, - покачал головой Себастьен. - Пойдемте, сердце моё, куда-нибудь из этого разгрома. Запирайте ваш отдел, забирайте вашу сумку, и достаточно на сегодня.

* * *
        Себастьен проводил её до комнат, собирался зайти, но тут его вызвонил Лодовико, он извинился и сказал, что ещё появится.
        Элоиза разместила архангела на стене в гостиной (вдруг там обнаружился удивительно подходящий гвоздь), сама умылась, переоделась, подумала и отправилась в медицинское крыло.
        У медиков стоял дым коромыслом, оказалось, что у Торторы в итоге подскочило давление и началась тахикардия, его спасали. Джильи пришел в себя и мрачно молчал. Сассо, самый из них здоровый, до сих пор утверждал, что не может наступить на ногу, и требовал компенсацию с собаки.
        Впрочем, эти люди её не интересовали, ей просто сообщили о них в качестве последних новостей.
        Элоиза попросила проводить её к Лоренцо Куарте. Вот уж кто пострадал совершенно зря, поэтому ему следовало помочь. Она пришла как раз вовремя - ассистентка Бруно Мария Магро обработала повреждения и собиралась зашивать кожу на лбу и на ребрах.
        - Добрый вечер, донна Эла, - кивнула она. - Вы хотите узнать, как он поживает?
        - Я задолжала ему кое-что, - ответила Элоиза. - И собираюсь помочь. Вы позволите?
        - Если дон Бруно не возражает, то конечно, - кивнула врач и позвала Бруно, а сама ушла проверить кого-то ещё.
        Бруно не возражал, более того, попросился посмотреть, что именно она будет делать.
        Элоиза собралась с силами. Объятия с Себастьеном пошли ей на пользу, да и вообще она себе удивлялась - раньше после подобных упражнений она бы три дня в постели пролежала, а сейчас - ничего, ходит, говорит и даже собирается ещё кого-то лечить.
        Дон Скорпионе был без сознания, ну и к лучшему. Она сосредоточилась, положила правую ладонь на ребра, провела по коже кончиками пальцев. Остановила кровотечение и зафиксировала отрезанный лоскут кожи. Прирастила немного и подстимулировала его собственные механизмы регенерации. Это в целом не страшно, можно оставить так, шрам в этом месте никого не напряжет.
        Затем лоб. Кровь ещё сочилась, она её остановила. Здесь как раз нужно срастить аккуратно, шрам будет, конечно, но меньший, чем если бы рану просто зашили. Так, что там ещё? Сотрясение мозга? Не без этого. Она положила ладонь на лоб, и в этот момент пациент пришел в себя. Его глаза распахнулись, взгляд сфокусировался на ней.
        - Элоиза? - проговорил он едва слышным шепотом и попытался пошевелиться.
        - Не мешайте, - отрезала она, и жестом второй руки погрузила его в сон.
        Через десять минут Элоиза поняла, что достаточно. Стряхнула руки, закрыла на мгновение глаза… все в норме, до своих комнат она дойдет.
        Хотя… был еще один момент. Чистое любопытство. Она осмотрела сначала одну его руку, потом вторую. На правой была змея, она обвивалась вокруг всей руки, её кончик хвоста высовывался обычно из-под манжеты. На левой оказался тот самый скорпион, и что-то в нём было не так. Он как будто шевелился, хотя она понимала, что это невозможно. Или… почему невозможно? Устроила же она разгром в кабинете силой, можно сказать, мысли, хотя это как бы невозможно. И что это у него тогда? Защита? Или что-то ещё? Впрочем, если будет возможность - она спросит, а нет - так и ладно.
        Третий рисунок был на спине.
        - Любопытно? - усмехнулся Бруно.
        - Представьте, да, - усмехнулась она в ответ.
        - Я думаю, он был бы не против похвастаться вам, - Бруно осторожно приподнял бесчувственного больного за плечи и показал ястреба с расправленными крыльями от лопатки до лопатки.
        - Да, впечатляет, - улыбнулась Элоиза. - Знаете, я думаю, что с ним всё будет хорошо и мне можно уйти.
        - Меня впечатляет ваша работа, - Бруно пристально смотрел на неё.
        - Но вы ведь видели, как работает моя кузина? Я могу и делаю намного меньше, чем она.
        - Все равно. Вы в порядке? Дойдете к себе?
        - Постараюсь, - ответила она, осторожно поднялась со стула и, держась за стену, дошла до двери.
        - Элоиза, стойте. Кто тут у нас есть? Гаэтано? Отлично. Веди донну Элоизу домой и никуда не сворачивай. Отчитаешься монсеньору.
        - С удовольствием, донна Эла, - молодой заместитель Марни улыбнулся, подхватил её под руку и в самом деле повёл домой. - Скажите, а это правда, что вы видите всех насквозь?
        - Нет, дон Гаэтано, сказка. Я себя-то не всегда нормально вижу, поверьте.

* * *
        У себя Элоиза исключительно усилием воли заставила тело пойти под душ. Это было необходимо в первую очередь из соображений техники безопасности - после любых агрессивных или целительских манипуляций. Потом расчесала волосы, заплетаться не стала. Поняла, что с обеда у нее во рту не было ни крошки, она даже кофе не пила, но идти добывать еду или даже просить кого-либо принести уже была не в силах. Забралась было в постель, но в постели не лежалось, тогда она выбралась в гостиную. Мысли её текли медленным и тягучим потоком, окружающий мир перестал что-либо значить. Так она и сидела - в тишине и в темноте.
        Стук в дверь вернул её к реальности. Черт, ей сейчас только гостей принимать! Из одежды на ней - кружевная сорочка на тонких бретелях. И, гм, распущенные волосы.
        Прислушалась. Сосредоточилась - Себастьен. Можно выдохнуть.
        Вставать было лень. В любой другой день она бы не стала отпирать замок, не прикасаясь к нему, и вообще сидя в соседней комнате, но сейчас у неё совершенно не было сил.
        - Заходите, монсеньор. Заприте дверь, пожалуйста. Я в гостиной.
        - Сердце моё, почему вы сегодня весь вечер в темноте? - он сел рядом и обнял её. - Вы что-нибудь ели? Пили?
        - Давно.
        - Ясно, - он позвонил и попросил принести еды и вина. - Когда принесут, мне открыть, или вы отсюда справитесь? - усмехнулся и принялся перебирать пальцами пряди её волос.
        - Простите. Мне было очень не по силам вставать и идти. Только поэтому. Ну и потому, что это были вы. Никому другому я бы сейчас никак не открыла.
        - Сейчас полечим вас пищей телесной… и, наверное, еще раз телесной. Вы не возражаете?
        - Нисколько. Телесная пища… любого вида пойдет сейчас на пользу. А вот духовную, боюсь, не восприму.
        Серию поцелуев прервал стук в дверь.
        - Наверное, я сам выйду навстречу. Это будет менее критично для вашей репутации.
        - Да, вы, по крайней мере, одеты, - Элоиза оглядела его, поправила пресловутую запонку и застегнула пуговицу.
        В прихожей послышалась какая-то возня и смех, потом Себастьен принес поднос, на котором обнаружилась большая тарелка с нарезанным мясом, сыром, куриными ножками, кусками хлеба, а с краю лежали кучкой маслины. Все сокровища, которые можно ночью найти в холодильнике, стоящем в условном месте. К тарелке еды прилагалась бутылка вина и бокалы.
        - Видимо, что первое нашли, то и притащили, - отметил он, накладывая на кусок хлеба мясо и что-то ещё. - Уж что, а с голоду помереть мои ребята не дадут.
        Он вложил ей в руку хлеб, налил вина и вложил бокал во вторую.
        - За вас и за то, чтобы всё уже стало хорошо?
        - Всё уже хорошо, Себастьен. Я очень надеюсь, что проблемы закончились. Всех увечных спасли, а если они будут на что-то претендовать - им нужно будет показать видеозапись, и всё, этого должно быть достаточно.
        - Один вопрос: почему упала люстра? Да ещё так удачно?
        - Вы не поняли? - растерянно сказала она. - Это я. Всё я. Я не рассчитала силу удара, я хотела их припугнуть, сначала оказалось недостаточно, они тут же пришли в себя, а потом - слишком сильно. Не молчите, пожалуйста, скажите что-нибудь.
        Он тем временем поставил бокал и обнял её.
        - Вы? - его глаза сияли. - Вы? Вы и это можете?
        - Видите же - плохо и неаккуратно, - пробормотала она.
        - Да плевать на аккуратность, я об эффективности! Я всегда знал, что вы сокровище, но такие вот новые для меня грани вашего таланта восхищают ещё больше. Отлично, Элоиза, просто отлично. Эх, вас бы с нами в одно место семь лет назад… впрочем, нет, вам в таких местах делать нечего, а мы справились. Но и в обычной жизни найдётся дело для живой и настоящей феи, - а ведь ему в самом деле понравилось, кто бы мог подумать!
        - Ага, Фея Убивающей Люстры, - фыркнула она.
        - Хотя бы и так. Сердце моё, я думаю, что вы сделали всё совершенно правильно. Уверяю вас, если бы я оказался на вашем месте и располагал вашими возможностями, то поступил бы ровно так же. Может, еще больше разрушений было бы, - усмехнулся он. - Я могу утратить человеческий облик, и стать страшен в гневе, и тогда спасайся, кто может. А вы молодец, и точка.
        - Спасибо, вы всегда умеете найти те самые слова, которые нужны, - улыбнулась она.
        - Я стараюсь, Рафаэлита. И я после всего не собираюсь оставлять вас до утра одну, понятно вам?
        - Вы любите сплетни о себе?
        - Мне наплевать на сплетни. И я почему-то думаю, что вам - тоже. Женщину, которая обрушивает небеса на головы врагов, не должны заботить сплетни.
        - Сплетни как таковые не при чем, Себастьен. Но… лучше бы их не было, конечно. Впрочем, некоторые ваши сотрудники уже в курсе, где вы сейчас.
        - Будут болтать - оторву головы, - весело пожал он плечами. - Что же, мы не люди, что ли? По моим данным - люди, к тому же - взрослые и свободные. Что хотим, то друг с другом и делаем. Нет?
        - Конечно, да, - слабо улыбнулась она.
        Вот ещё, сейчас объяснять ему, что и как!
        - Тогда мягкая постель должна стать логичным финалом непростого дня.
        - Ваша? - улыбнулась она.
        - Сердце моё, если вас чем-то смущает моя постель, я готов остаться до рассвета на вашем диване.
        - Я не хочу никуда идти. В соседней комнате есть постель, она даже разобрана.
        - Что-то в мире изменилось, и вы предлагаете мне свою постель? - усмехнулся он. - От такого предложения не отказываются!
        6.17 Скорпионы и сарабанды
        Третья неделя. Вторник
        На следующий день Элоиза проснулась совершенно одна. Мозг отметил это и погрузился в привычный поток невнятных утренних размышлений. Одним из первых соображений было - надо как-то перебороть себя и ехать на консультацию к Доменике Приме и спрашивать, как контролировать агрессивные воздействия. Нет, её этому учили, конечно, но очень немного и очень давно. Она действует вслепую, абы как, и в результате - как сказал Себастьен? - обрушивает небеса на головы врагов.
        Когда он ушёл, кстати?
        Она глянула в телефон, нашла там слова любви и пожелания доброго утра, ответила. И стала собираться на работу.
        За завтраком Элоизе пришлось несколько раз пересказать историю о внезапно рухнувшей люстре, которая очень своевременно избавила её от очень неприятной ситуации с участием господ из команды проверки. Господа из команды проверки всё ещё находились во владениях Бруно и не могли ни подтвердить, ни опровергнуть её слова.
        После она поднялась в офис. Там уже командовал Филиберто Серафини, инженер из службы эксплуатации здания, а двое его сотрудников разбирали завал под пристальным взглядом брата Франциска.
        - Госпожа де Шатийон, с вами всё в порядке? - первым делом спросил секретарь.
        - Да, спасибо, я успела спрятаться под стол, - рассмеялась Элоиза. - Из техподдержки никто не приходил?
        - Нет пока.
        - Я сейчас позвоню господину Росси, попрошу прислать кого-нибудь проверить системный блок компьютера и принести новый монитор. И, наверное, пока идет ремонт, пойду работать за свободный стол, за которым сидел господин Джильи.
        - Да, это разумно, - согласился секретарь.
        В результате Элоиза водворилась в кабинет к сотрудникам. Они с непривычки весь день разговаривали друг с другом вежливо, всё время оглядывались на неё, предлагали ей кофе со сладостями и пытались всячески о ней заботиться. Начинка её компьютера оказалась цела, монитор принесли новый, так что некоторый ущерб претерпели разве что привыкшие к большей личной свободе сотрудники аналитического отдела.
        Себастьен ещё до обеда позвонил и сказал, что уезжает вместе с Шарлем решать непростые вопросы итогов проверки, и не представляет, когда вернется. Поэтому после работы она спокойно съездила на тренировку, потом немного поела в заветной комнате возле кухни в компании Анны, и отправилась к себе, мыть голову, читать и спать.

* * *
        Стук в дверь застал её врасплох. Но сегодня она была хотя бы одета, пусть в джинсы и майку, правда волосы ещё не высохли и пребывали в свободном состоянии. Впрочем, это почему-то успокаивало. В общем, она отперла дверь и с удивлением увидела на пороге Лоренцо Куарту.
        - Добрый вечер, Элоиза. Вы разрешите заглянуть к вам на пару слов? - он по обыкновению сверкнул глазами.
        - Разве что на пару слов, - сказала она.
        Конечно, она ни с кем ни о чем не договаривалась, но всё равно… Сталкивать мужчин на своей территории Элоиза терпеть не могла и никогда этого не делала.
        Она открыла дверь и посторонилась.
        - Благодарю, - он улыбнулся и с поклоном протянул ей букет каких-то совершенно фантастических роз - белых, но с густой фиолетовой каймой по краям лепестков. На бархатистой поверхности поблескивали капельки воды.
        - Что это? - нахмурилась она.
        - Вы не любите цветы? Совсем? - удивился он.
        - Люблю, но… почему?
        - Это - живое и прекрасное выражение моей благодарности за то, что вы, как мне сказали, приложили руки к моему исцелению. Ничего более. Я пришел в первую очередь как раз поблагодарить вас… за это и за всё остальное тоже.
        - Какое такое остальное? - снова нахмурилась Элоиза.
        - Хотите? Расскажу, - он подхватил с пола стоящую там корзинку. - Если разрешите зайти, конечно.
        - Прошу, - она пошла в гостиную, он - за ней.
        Элоиза закрыла и отложила книгу, собрала в хвост волосы, указала ему на кресло. Однако он сначала достал из корзинки бутылку, бокалы и коробку, из которой появились пирожные.
        - Я слышал, что хозяйство - это едва ли не единственное, в чем вы не разбираетесь, поэтому решил на всякий случай взять с собой и бокалы, и посуду - вдруг у вас не найдется?
        - И совершенно справедливо. Я не люблю заниматься хозяйством, посуды у меня нет, и бокалов у меня тоже нет.
        - Сладости с местной кухни, а вино - из моих запасов. Интересует?
        - Да, - она улыбнулась и села в кресло.
        Если видный мужчина желает окружить её вниманием и заботой - пусть.
        - Пожалуйста, - наполнил бокалы. - За наше странное знакомство?
        - За знакомство. А почему странное?
        - Когда я договаривался с кардиналом Сторчио о работе, я не предполагал, что она закончится… вот так.
        - А вы до его нынешнего, гм, проекта с ним не работали?
        - Нет. И далее не собираюсь. Я уже получил с него сегодня всё, что для себя в этом деле хотел, и завтра утром отправляюсь в Милан.
        - Как вы вообще оказались в его команде?
        - Им нужен был человек, которому черт не брат, а мне - работа. Но исходное техзадание звучало так - найти следы и факты злоупотреблений, которые, несомненно, будут скрывать. Добывать информацию я умею, заплатить обещали хорошо, отчего не взяться? Другое дело, что я собираю и анализирую информацию просто автоматически, и не только о тех, против кого я работаю, но и о тех, кому я, образно говоря, продал свою шпагу. И вы представляете, что я мог собрать о них всех.
        - Да, теперь представляю. Скажите, а вы не хотите дать показания?
        - Уже. Их используют, если в том возникнет необходимость. По крайней мере, ваш монсеньор Марни это обещал.
        - Обычно он выполняет свои обещания.
        - Да, я понял. Ваш кабинет сильно пострадал?
        - Прилично, но там уже начали ремонт.
        - Скажите, а что, все-таки, произошло? Почему упала люстра?
        - Случайно.
        - И… часто с вами происходят подобные случайности?
        - Бывает, - пожала она плечами.
        - Очень своевременно, вы не находите?
        - Отец Варфоломей говорит, что если обратиться с соответствующей просьбой в соответствующее место и оформить её подобающим образом, то все сбудется.
        - Хорошо, я вас понял. В принципе, вы правы, о таких вещах не говорят со странными случайными знакомыми.
        - О каких? - подняла она бровь.
        - Вы не представляете, наверное, но я знаю о вас довольно много. Обитатели дворца не отвечают на прямые вопросы, но охотно пересказывают местные легенды. И знаете, изрядная их часть - о вас.
        - Нет, не представляю. Я не слушаю местные легенды.
        - А я посвятил этому захватывающему занятию несколько вечеров. И знаю, что вы переводите старинные тексты с латыни, летаете над крышами, водите машину, как сумасшедший гонщик, отлично стреляете, танцуете что-то балетное, умеете лечить, разговариваете с привидениями, видите всех насквозь и обращаетесь на «вы» ко всем мужчинам в доме. Знаете, мне предложили остаться здесь и работать в вашей службе безопасности.
        - Но вы не согласились? - догадалась она.
        - Нет. Я одиночка, работать в команде не умею, и нынешняя история это полностью подтвердила. И ещё… Если здесь работать, то с вашим монсеньором нужно дружить. Да я и сам бы этого хотел.
        - И что вам мешает?
        - Сначала мне нужно разлюбить вас, - а глаза такие, что только нырнуть и утонуть.
        Она некоторое время молчала, потом ответила:
        - Да, это было бы для всех лучше. В первую очередь, конечно, для вас.
        - Я понимаю. Я видел вас с ним.
        - С кем? - вскинулась она по привычке.
        - А есть варианты? - улыбнулся он. - С Марни, конечно.
        - Где это вы умудрились нас видеть? - спросила она медленно.
        - В вашем кабинете. Вчера. Когда он вас из-под стола извлекал. Я не всё время был без сознания, и как раз успел увидеть вашу встречу. Знаете, я не Джильи и мне было понятно, что у вас кто-то есть. Мне, конечно, рассказали - девушка монсеньора, близко лучше не подходить, ибо прилетит с обеих сторон, и все дела. Только я видел, что вы разве что здороваетесь и киваете друг другу на бегу, и не верил, и думал, что это так, прикрытие, чтобы никто не приставал, а на самом деле у вас роман с кем-нибудь вроде Каэтани - вы с ним тогда очень заразительно смеялись над насекомыми. А вчера я увидел, как Марни вас искал и нашёл, и сразу стало понятно, что именно с ним вы обмениваетесь ласковыми словами, нежными прикосновениями и… запонками, - подмигнул он. - Мне сказали, кстати, что и предупреждать нужно было вовсе не вас, а его, тогда он бы вам шагу не дал ступить без охраны.
        - Верно, так и было бы.
        - Но вчера утром я этого ещё не знал. Поэтому слава всем люстрам этого дворца, они падают удивительно вовремя. Кстати, в контексте всего, что о вас рассказывают, я, честно говоря, не сомневаюсь, что её каким-то образом уронили вы, и сделали это намеренно.
        - Зря не сомневаетесь. Не намеренно. Так получилось. Раз уж вы меня выспрашиваете - тогда и я спрошу. Скажите, что за странности в вашей татуировке?
        - В которой? - в глазах снова заплясали озорные искры. - Или вы осмотрели все?
        - Осмотрела, - она тоже добавила в улыбку лёгкости. - Любопытство, понимаете ли.
        - Понимаю. И нередко пользуюсь, - он снова ей подмигнул. - Если хотите - можем рассмотреть их ещё раз, теперь уже совместно. Я расскажу вам про них интересное. И не только расскажу, и не только про них. Честно, не пожалеете!
        - Верю, - она улыбнулась и попыталась мысленно приглушить его порыв. - Но - нет.
        - Почему же?
        - На данном этапе своей жизни я это полагаю невозможным.
        - Вы никогда не встречались с несколькими мужчинами параллельно?
        - Я считаю, что именно сейчас это совершенно излишне. Ответ - «нет».
        - Понял, - рассмеялся он. - И мне рассказали, что настаивать не стоит ни в коем случае. Кстати, а многие настаивали?
        - Случалось, - усмехнулась она. - Так что у вас с татуировкой? Не расскажете? Это мне намного любопытнее всего остального, с вами связанного.
        - Я сделал её после того, как оставил службу в разведке.
        - Чтобы помогала хранить тайны?
        - Почему вы так решили?
        - Потому что обычный человек для меня - открытая книга. А вы - нет.
        - Черт возьми. В самом деле?
        - Да.
        - Я могу строить против вас коварные планы, и вы не узнаете?
        - Скорее всего, узнаю, но не полностью. Без деталей.
        Он помолчал немного.
        - Вы страшный человек, Элоиза. И… жизнь у вас страшная.
        - Почему? - у неё даже глаза расширились от удивления.
        - Потому, что видите людей такими, какие они есть. А… вас этим тоже жизнь наградила?
        - Нет, это врождённое.
        - Еще страшнее - даже и не избавишься, если надоело.
        - Именно.
        - Вас хочется по этому поводу взять на ручки и пожалеть.
        - Не стоит. Во-первых, я привыкла, а во-вторых, есть, кому это сделать.
        - Хорошо, хорошо, я всё понял и не настаиваю. В общем, мне этот рисунок сделал один человек очень далеко отсюда.
        - Знаете, мне неактуальны подробности. Мне важнее, как это работает.
        - А вот так и работает. Меня можно убить, но нельзя заглянуть внутрь моей головы. У меня нет ничего, как вы говорите, врожденного, поэтому приходится изворачиваться.
        - Полезно.
        - Очень! Мне приятно, что специалист это оценил.
        - Спасибо за потакание моему любопытству. Скажите, я могу что-нибудь для вас сделать? Исключая то, на что уже не согласилась?
        - Конечно, - просиял он. - Я могу предложить вам даже два варианта.
        - Предлагайте. Вы же понимаете, что если мне не понравится, я снова откажусь.
        - Во-первых, я хочу увидеть, как вы танцуете.
        - Это сложно назвать танцем в нормальном смысле слова.
        - И всё же. Если бы вы согласились показать хотя бы фрагмент, я был бы счастлив.
        - А что второе?
        - Давайте сначала решим судьбу первого.
        - У меня и музыки подходящей нет, - пожала она плечами.
        - Совсем-совсем нет? Так же не бывает, не верю. Подумайте.
        Она задумалась. А ведь и правда, что такого? Ну, станцует пару страниц.
        - Если сейчас найду в телефоне музыку, то вам повезло, - взяла, стала просматривать файлы… и довольно быстро обнаружила ту сарабанду, которую однажды в щёлочку видел Себастьен. - Хорошо, я это сделаю.
        Элоиза пошла в гардеробную, надела свои барочные туфли, немного размяла стопы. Идеально не будет, ноги совсем не разогреты, но если она вот сейчас покажет это практически незнакомому человеку, то, может быть, потом сможет и знакомому нормально показать?
        - Я весь внимание, - сказал он.
        - Помогите скатать ковер, - ответила она. - Внимание потом.
        Ковер скатали, она дала ему в руки телефон.
        - Для чего? Позвонить с него на мой номер? - усмехнулся он.
        - Нет, запустите трек, когда я отойду к противоположной стене, - усмехнулась в ответ она.
        Отошла, встала. Вступление, реверанс… о нет, это совсем не та музыка, которую она сказала включить! Это одна из её любимых композиций, да, но… не танцевать же под это вот? Ладно, хоть размер совпадает! Она взглянула на Лоренцо и прочитала в его глазах вызов. Вот, значит, как? Хорошо, уважаемый дон Скорпионе. Будет вам сарабанда. Вперед.
        Шаг, ронд, па-де-бурре, купе, ещё раз. Право, лево, не задеть его ногой, больно же будет. Музыка негромкая, но в ней зашиты безумной силы мощь и гармония, поэтому и эта её сарабанда тоже должна быть гармоничной, отточенной и… Рука, рука, шанжман, раскрыть… пируэт, пируэт, жете, ронд. Точка. Реверанс.
        Он встал, подошел к ней, очень осторожно привлёк к себе и поцеловал. И тут же отступил.
        - Спасибо, Элоиза. Честно, про наркотик я тогда не зря сказал, от вас можно только бежать. Слишком сносит голову.
        - У меня её, вероятно, уже давным-давно снесло, сейчас просто нечего сносить. Зачем вы сменили музыку?
        - Мне было любопытно, что вы станете делать.
        - И?
        - Действительность превзошла самые смелые ожидания.
        - А что ещё вы хотели у меня попросить?
        - Спасибо, я уже.
        - То есть? - она удивлённо нахмурилась.
        - Я очень хотел вас поцеловать. Я даже поспорил с Каэтани, что мне это удастся, и я выживу. Но я уже сказал ему, что проиграл.
        - Ну, знаете… - она не могла передать своих чувств в тот момент, что с ней случалось редко.
        - Я пользуюсь случаем и ещё раз предлагаю вам любовь и ласку. Хотя бы на сегодня.
        - Нет, Лоренцо. Ничего не изменилось. Где вы были год назад?
        - Год назад? - переспросил он. - В Женеве. Там, откуда вы пришли сюда.
        Она снова нахмурилась.
        - И что вы там делали?
        - Не поверите - работал. Я пришел туда вскоре после вашего ухода. И уж конечно, про вас рассказывают легенды и там. Но, надо сказать, меньше, чем здесь, и сверхъестественные мотивы там отсутствуют начисто.
        - И то хорошо, - она сделала гримаску и отправилась разуваться.
        Когда вернулась, ковер лежал на месте, а Лоренцо стоял у выхода в прихожую.
        - Спасибо за всё, и я отправляюсь дальше.
        - Куда, вы сказали, отправляетесь? В Милан? - ей в голову вдруг пришла шальная мысль.
        - Именно. А что в этом такого?
        - Скажите, вы любите оперу?
        - Понятия не имею, - рассмеялся он. - Никогда не слушал. Даже мысли такой не возникало.
        - А если я вас попрошу сходить и передать от меня привет? - хитро улыбнулась она.
        - Придется идти, конечно, и передавать, но кому бы?
        - Моей сестре. Вы нахмурились? Вы тоже вдоль и поперек изучили мои анкетные данные и будете сейчас тут мне доказывать, что никакой сестры у меня нет?
        - Я настолько предсказуем? - удивился он.
        - Вы просто не первый… разведчик, кто интересовался моим прошлым. Да, формально она кузина, но мы с ней с детства говорим друг о друге - сестра.
        - И… как её зовут, сестру?
        - Лианна. Лианна Леджини - на афишах пишут так.
        - Она ещё и поёт? - нахмурился он.
        - Намного лучше, чем я танцую, поверьте.
        - Хорошо, и что следует ей передать?
        - Привет. Можете обнять её от моего имени, - рассмеялась Элоиза. - Скажите - я шлю ей лучи любви, что движет солнце и светила. Именно так и не иначе. Тогда вас выслушают.
        - Кажется, я узнал цитату, спасибо, - пробормотал Лоренцо. - К чему всё это, Элоиза?
        - Просто так, - она продолжала улыбаться.
        - Хорошо, я обещаю исполнить поручение и передать ваш привет, - он не понимал, да и не должен был. - И просто пожелаю - счастья вообще и доброй ночи сегодня. Если вам вдруг понадобится дружеская помощь - обращайтесь, не задумываясь. Я вам там номер в телефоне все-таки оставил.
        - А мой у вас, вероятно, есть.
        - Конечно! Кто бы я был, если бы его у меня не было!
        - Спасибо за вечер, Лоренцо, и доброй ночи, - сказала она.
        Он открыл дверь, сверкнул глазами на прощание и исчез за углом.
        И вправду, подумала Элоиза, если бы всё это случилось год назад, что было бы в итоге?
        Ай, ну зачем думать о том, чего не было, и быть не могло! То чувство, что есть сейчас в её сердце, и того человека, который есть сейчас в её жизни, невозможно сравнивать ни с кем, и точка. Есть он - и есть все остальные люди, события и отношения. Кстати, что-то о нём нет никаких сведений, а не поинтересоваться ли? Вообще между ними это не было принято, но вдруг? Мало ли, что там?
        Она написала сообщение, тут же получила ответ, что он еще не дома и будет еще нескоро. И ещё одно пожелание доброй ночи.
        Раз все кавалеры хором желают доброй ночи, то следует, вероятно, пойти и лечь спать. Тем более, что опять скоро вставать, а ещё не ложилась.
        6.18 И далее
        Третья неделя. Среда
        За завтраком из верхушки службы безопасности присутствовал только Гаэтано, остальные не показывались. Зато спустился сверху отец Варфоломей и сказал, что в десять - совещание по итогам всего-всего.
        - Намекните хотя бы, что будет? - спросила София.
        - О нет, пусть ваше любопытство терзает вас и дальше! - рассмеялся Варфоломей и отправился за какими-то вкусностями для Чезаре.
        - Эла, а правда, что говорят слухи? - нахмурилась Анна.
        - Мне - ничего, - пожала плечами Элоиза.
        - Даже тебе ничего? Прямо удивительно. Тогда расскажи, как продвигается ремонт.
        - Кажется, разобрали завал, вынесли всё из кабинета, а увечную люстру отдали реставраторам. Большинство подвесок, кстати, сохранилось.
        - Значит, соберут заново, - резюмировала Анна.

* * *
        В кабинете Шарля в кои веки не было никакого Сторчио. Зато был Себастьен. Он поднялся со своего обычного места, подошел к ней и осмотрел со всех сторон.
        - Доброе утро, госпожа де Шатийон, - он улыбался, но фонил усталостью со страшной силой. - Как вы?
        - Всё хорошо, - улыбнулась она. - Извините за неформальный вопрос, но - вы спали сегодня?
        - Совсем немного. Это не страшно, правда, на некоторое время меня ещё хватит.
        - Ещё же не начинаем? Давайте выйдем на минуту.
        - Легко.
        В приёмной в тот момент никого не было. Она быстро собралась, взяла его за руки, ладонь к ладони, и поделилась, чем смогла. Поцеловать было бы вернее, но не здесь и не сейчас. Или все же…
        Она бросила быстрый взгляд на местную камеру, а потом облизнула губы и поцеловала его. Секунд десять, не более, но ему должно хватить.
        Себастьен оживал прямо на глазах.
        - Спасибо, сердце моё, - его взгляд сделался настолько заинтересованным, что она быстро опустила глаза. - Как вам это удаётся?
        - Удаётся, - пожала она плечами. - Пойдемте обратно.
        В этот момент вошел Бернар Дюран, и Себастьен тут же спросил его о чем-то. Элоиза улыбнулась про себя и пошла на своё обычное место за столом.

* * *
        Шарль тоже был не слишком свеж, и обошелся без долгих предисловий. Он приветствовал всех, сказал, что проверка закончена, никаких нарушений не обнаружено, замечаний не высказано, более того - кардинал Сторчио принёс ему и в его лице всему штату сотрудников извинения за неподобающее поведение своей команды. Данные о неподобающем поведении переданы в соответствующие официальные структуры. Состав этих данных позволит не только задать названным господам вопросы, но и предъявить обвинения.
        Заявление вызвало вздохи облегчения и нестройный радостный гул. Но это оказалось не всё.
        Шарль продолжил. Сказал о том, что прекрасно понимает - две последние недели дались всем сотрудникам очень непросто. Поэтому сейчас надлежит завершить всю самую срочную работу, у кого таковая есть, а затем - с обеда сегодняшнего дня и до вечера воскресенья - выходные. Встретимся в понедельник.
        Эта часть речи вызвала радостные возгласы и даже аплодисменты. Больше всех радовался Бернар, сообщил всем, что наконец-то напьётся и будет счастлив.
        Шарль пожелал всем приятных выходных и отпустил. Элоиза уже было собиралась бежать к себе и радовать сотрудников, но её остановил Варфоломей.
        - Скажите, госпожа де Шатийон, а где картина? - нахмурившись, спросил он.
        - Какая картина? - не поняла она.
        - Которую мы повесили в ваш кабинет. Под завалами мы её не обнаружили.
        - Я забыла вам сказать, - рассмеялась она. - Она чудом спаслась, и я пока забрала её к себе в комнаты. После ремонта верну.
        - Вам следует показать её специалистам. Если она не падала, это ещё ничего не значит, - строго сказал Варфоломей.
        - Хорошо, я это сделаю, - кивнула она и вышла в приёмную.
        На столе Варфоломея сидел Себастьен.
        - Элоиза, можно вас спросить?
        - Конечно, - она подошла к нему и не заметила сама, как уселась рядом.
        - На самом деле есть даже две важные вещи, и я никак не могу решить, с чего начать.
        - Начинайте с чего-нибудь, - улыбнулась она.
        - Скажите, вы уже успели придумать себе планы на внезапный отдых?
        - Спать, - тут же выдохнула она.
        - Отличные планы. А что вы думаете о том, чтобы спать не здесь, я имею в виду - не во дворце и даже не в городе, а отправиться куда-нибудь, где теплое море, пляж и нет людей? И спать в каком-нибудь таком месте?
        - И выключить телефон, - выдохнула она.
        - Хорошая мысль, я её обдумаю. Так вы согласны?
        - Получается, что да, - улыбнулась она.
        - Отлично. Я сейчас пойду в свой кабинет и что-нибудь подыщу. Предлагаю вам отпустить сотрудников и прийти тоже, подумаем вместе.
        - Хорошо, я так и сделаю. А вторая важная вещь?
        Он внимательно посмотрел на неё.
        - Скажите, Элоиза, а зачем вас навещал вчера господин Куарта?
        - Хотел поблагодарить за лечение.
        - Вы его ещё и лечили? - нахмурился он.
        - Про визит насплетничали, а про это - нет? Прямо странно. Да, я считала себя некоторым образом виноватой в том, что он попал под ту люстру, поэтому я ему немного помогла.
        - Не сердитесь, сердце моё, - тихо сказал он. - Пожалуйста.
        - Хорошо, не стану. Но вы сами можете оценить скорость распространения сплетен в отдельно взятом пространстве дворца, - назидательно сказала она.
        - Но вы придете?
        - Поискать место для сна? Приду.
        - Эй, вы уже совсем из берегов вышли, причем оба! - сварливо заметил вышедший из кабинета Варфоломей. - Не нашли стульев получше?
        - Простите нас, - улыбнулась Элоиза. - Мы уже уходим.
        6.19 О романтике
        Третья неделя. Четверг, пятница, суббота
        Спать оказалось очень правильным решением. А спать вдали от людей - вдвойне правильным. У Себастьена нашелся какой-то знакомец, который помог поискать безлюдное место для сна, и таковое нашлось в виде домика на гористом острове посреди моря. Единственное неудобство - лететь пришлось не днём в среду, а очень ранним утром в четверг.
        Зато в среду вечером радостные сотрудники палаццо д’Эпиналь устроили грандиозное празднество в обеденной зале. Элоиза понимала, что не пойти нельзя, хотя никаких сил на веселье уже не оставалось. Но оказалось, что она не одна такая - почти все участники утреннего совещания у Шарля пришли, но в состоянии «уже даже пить не хочется». В итоге они сидели представительной компанией в углу, лениво ковырялись в тарелках, пили вино и изредка перебрасывались словами. Больше ничего не хотелось и не моглось. А шумная молодежь пела и танцевала, для этого столы отодвинули ближе к стенам, принесли звуковую аппаратуру, командовал всем этим безумием Гаэтано Манфреди, а помогал ему Карло. На самой большой колонке расставили Те-Самые фигурки насекомых и все с ними фотографировались. Кроме того, на больших листах бумаги распечатали некоторые перлы и демотиваторы из «Проверки без цензуры» и развесили по стенам. Варфоломей, оглядев это творческое буйство, сказал, что всё понимает, но почему у творцов в головах так мало вкуса и гармонии, неужели окружающие этих людей произведения искусства никак на них не повлияли?
        В общем, посидели, помолчали и посмеялись наиболее удачным шуткам молодежи, а потом постепенно разошлись по комнатам. И когда Себастьен в половине пятого утра постучался к ней со словами, что уже пора, оказалось, что самые стойкие еще что-то отплясывали.
        Они с Себастьеном тихо заглянули в залу, оставаясь незамеченными, восхитились человеческой стойкостью, а потом Алессандро, один из водителей службы безопасности, отвез их в аэропорт.
        Самолет, затем катер, и к одиннадцати часам дня они разместились, наконец, в вожделенном домике. Спали почти до вечера, потом благодаря обнаружившейся вдруг в Себастьене некоторой энергии выбрались наружу и сходили в местную таверну. Морские гады в качестве ужина отлично сочетались с вином и закатом. Но, впрочем, долго сидеть не стали, потому что ещё пока не выспались.
        В пятницу уже можно было проснуться к обеду, попросить хозяев домика принести кофе и пролениться в прохладе все самые жаркие часы. Это было само по себе удивительно - вообще, после, так сказать, окончания вечеринки мужчину следовало поцеловать и отправить восвояси, раньше Элоизе никогда не приходила в голову мысль о том, что можно валяться в постели, пить кофе и разговаривать обо всём на свете.
        Давным-давно ей случалось пару раз поехать куда-нибудь с мужчиной. Но она всегда настаивала на отдельных комнатах - спать нужно с комфортом, а какой тут комфорт, когда приходится делить с кем-то постель?
        Почему-то с Марни всё с самого начала оказалось иначе.
        Да, это было удивительно. И очень-очень здорово.
        Потом они встали и отправились гулять. Шли, куда глаза глядели, забрались на вершину небольшой горки. Сидели на траве, прислонившись к нагретому камню, а где-то внизу, под ногами, плескалось синее-синее море.
        - Скажите, Элоиза, вы не жалеете, что не остались спать во дворце?
        - Нет. Здесь такая романтика, как вообще можно жалеть о чем-то оставленном! Оно же совершенно не имеет значения, - ответила она.
        - Романтика? Вы находите? - он посмотрел на неё как-то странно, она с ходу не прочитала смысл, а лезть вглубь не стала.
        - Конечно. Горы, море, тепло, и наше с вами фантастическое уединение - это не романтика? А что тогда романтика?
        - Сердце моё, я как раз с этим утверждением согласен, иначе не потащил бы вас сюда. А вот то, что именно вы его высказали - да здорово это, и всё тут. Мне долго рассказывали, что романтика - это обвешаться сердечками, утопить всё в розовом цвете и смотреть дурацкие фильмы про дурацкие отношения. Вот скажите, вы любите, когда вам дарят сердечки?
        - Простите, какие сердечки? - рассмеялась она. - Из чего?
        - Да не важно, из чего, - а вид у него такой, будто ему на плечо посадили того самого таракана.
        - Я, с вашего позволения, подумаю… Например, пирожное имеет право быть любой формы, хоть бы и сердечком. Я, честно сказать, не фанат именно этой формы. Наверное, какое-нибудь украшение может быть такого вида. Только я вряд ли надену его на видное место.
        - Запонка? - усмехнулся он.
        - Золотая запонка сердечком? Что-то с ходу не могу представить такой вариант, который бы меня устроил. Я привередлива, знаете ли. Но я никогда не могла заподозрить вас в привязанности к сердечкам, честное слово, - она смотрела на него и силилась понять, что за этим стоит.
        - И правильно не могли, - подтвердил он. - У меня, если угодно, академический интерес.
        - Очень уж он… неожиданный, - она потрогала его лоб.
        - Хотите понять, всё ли со мной в порядке? - он поймал её руку и не отпустил. - А я ведь еще одного странного вопроса вам пока не задал.
        - Уже задавайте, заинтриговали.
        - Скажите, что вы сделаете, если вам подарят плюшевого медведя с вас размером?
        Она в изумлении распахнула глаза широко-широко.
        - Честно говоря, я понятия не имею, что делают с таким, гм, предметом. А что с ним следует делать?
        - Вам никогда не дарили плюшевых медведей? - смеялся он.
        - Во взрослом возрасте - нет.
        - А когда начался взрослый возраст?
        - С окончанием школы точно, а может быть - и пораньше. Но… к чему вы спрашиваете?
        - Говорю же - академический интерес. Так что бы вы сделали?
        Она задумалась.
        - Не представляю. Скорее всего - отправила бы каким-нибудь племянницам, у меня их достаточно.
        - Той милой барышне, что однажды гостила у вас?
        Элоиза рассмеялась.
        - Анна, несмотря на свой юный возраст, еще более рациональна, чем я. Нет, у Линни два старших брата, у них дети, у Марго тоже два старших брата и у них дети. А теперь рассказывайте, кому вы хотите подарить такое диво?
        - Уже никому, - кривовато усмехнулся он. - И да, наверное, вас бы намного больше обрадовала машина.
        - Я сама выбираю себе машины, если что, - она добавила иронии во взгляд.
        - Верю, Элоиза, верю.
        - И… к чему эти вопросы? Не расскажете?
        - Да к романтике, конечно же. Раз к слову пришлось, хотелось узнать, что вы о ней думаете.
        - Нет, я не думаю, что романтика - это сердечки и плюшевые медведи. Мне намного больше нравится то, что мы делаем сейчас. Или что-то вроде той безумной фотосессии из прошлых выходных, со всем бэкстейджем, какой там был. Более того, мы можем ситуативно понять друг друга в какой-то момент времени практически без слов, и это, на мой взгляд, ближе к романтике, чем всё то, о чем вы говорили. Но это я, а любой другой человек вправе думать иначе, конечно же.
        - Мне нравится так.
        - Вот и хорошо.

* * *
        - Скажите, Элоиза, вы согласны с утверждением, что в жизни всегда всё складывается к лучшему?
        На этот раз они сидели на камнях на берегу моря. Болтали босыми ногами в воде, бросали мелкие камешки. Над волнами висела четвертинка луны, и лунная дорожка добегала прямо до них. Субботний вечер скатывался в ночь.
        - Не знаю, Себастьен. В самом деле, не знаю. Думаю, что таких моментов хватает. Но вы о чём сейчас?
        - Вот если бы мы с вами встретились лет десять назад, с вашей точки зрения, нам было бы, что делать вместе?
        - Не исключаю. Но десять лет назад я была попроще. Не знаю, понравилось бы вам это, или нет.
        - В каком плане попроще?
        - В отношенческом. Я за пару лет до того пережила болезненное расставание. Из депрессии меня вытащила Линн, одной ей доступными методами. Но в итоге я сделалась, гм, несколько неразборчивой, - криво усмехнулась она.
        - Вы? Неразборчивой? - не поверил он.
        - Именно. А вы? Вы-то десять лет назад были женаты?
        - Вот и я об этом. А если бы мы каким-нибудь чудом познакомились, я бы не стал на вас просто так смотреть, уж поверьте. Сердце моё, вы встречаетесь с женатыми?
        - В то время я не каждый раз спрашивала у незнакомого мужчины, женат ли он.
        - Ну вот. Пришлось бы бросать жену, был бы публичный скандал и вообще.
        - Почему бросать? - не поняла она.
        - Потому что она бы не выдержала конкуренции с вами. И я повторю - всё к лучшему. Мы оба свободны, и слава богу. Не согласны?
        - Скажите, это она любила сердечки, мелодрамы и плюшевых медведей?
        - Она.
        - Но вас она тоже любила?
        - Не знаю. Если бы я точно знал, что она мне изменяла… мне было бы проще. Скорее всего, так и было, но я не знаю подробностей и это тот случай, когда знать совершенно не хочу.
        - Как так получилось, что вы оказались вместе?
        - Я был глуп и поддался внешнему влиянию. Челия была очаровательной юной девушкой, год как школу окончила. Говорить с ней было решительно не о чем, но на физическом плане она меня просто сводила с ума. Мы не вылезали из постели часами, и когда моя мать нас однажды спросила - может быть, мы уже обвенчаемся, и она переедет к нам жить? - я не возражал. Кстати, именно мать и притащила её в наш дом. Челия была дочерью её школьной подруги, а потом ещё с моей сестрой водила дружбу. Послушайте, Элоиза, вы ведь говорили, что ваша тетушка знакома с моей матерью. Почему она меня с вами не познакомила? Или вас со мной?
        - Наверное, потому, что я сама находила себе все свои знакомства. Семья никогда не была в курсе моей личной жизни.
        - Мои тоже знали далеко не обо всём, но было бы лучше, если бы не знали ни о чем вовсе. И я не предполагал, что такая милая и симпатичная Челия в больших дозах окажется вовсе не такой милой и симпатичной. Лодовико мне сразу, как её увидел, сказал, что она дура и мне не пара вообще, а было это накануне свадьбы. Я был влюблён и не послушал его. Ей он, кстати, тоже не понравился. В итоге с Челией я общался дома, а с ним - на службе.
        Моя семья вообще не одобряла ни занятия мои, ни образ жизни в целом, они все думали почему-то, что после женитьбы я оставлю службу, вернусь домой, займусь политикой, как отец, или просто осяду дома, как известный нам обоим материн приятель граф Барберини. Однако меня этот вариант не устроил совершенно, поэтому дома я бывал, прямо скажем, не каждый месяц. Я предлагал Челии поехать со мной и жить по возможности вместе, но ей очень нравилось наше фамильное поместье, толпа слуг, водитель в любое время и возможность тратить деньги без ограничения. Её семья была сильно проще, таких возможностей не было, у неё комнаты-то своей не было никогда, всё детство жила в одной с двумя сестрами.
        А когда родился сын - то к её услугам было множество нянек и помощников. Ей, по сути, не приходилось уделять ребенку слишком много времени. Она и продолжала жить, как жила, и общаться с приятелями моей сестрицы Анджелины, которая, как оказалось, Корнелия.
        А когда родилась дочь, то нам оказалось вместе совсем неуютно. Челия после школы никогда ничему не училась, считала, что красива, и этого достаточно. Нет, она в самом деле была красива, и много времени и сил тратила на поддержание своей красоты, но почему-то результат мне чем дальше, тем меньше нравился. Книг она не читала совсем, мнения о фильмах у нас никогда не совпадали, ходить с ней, скажем, в оперу мне бы и в голову не пришло. С путешествиями тоже не сложилось. События моей жизни ей были так же не интересны, как мне её беды и заботы, исключая вопросы, связанные с детьми. Но по поводу детей я общался главным образом с моей матерью, она знала о них и их нуждах намного больше, чем родная мать этих детей. А когда начались пьянки и наркотики, вообще говорить стало не о чем.
        Оказалось, что она сначала пробовала подобным образом развлекаться в компании Анджелины, а потом нашла себе каких-то других друзей, на форуме в интернете. Я бы и не знал ничего, но однажды вернулся домой без предупреждения и дома супругу не обнаружил. Мать уже махнула на неё рукой - внешние приличия соблюдаются, и ладно. А тут уже не до внешних приличий - хозяин домой вернулся, а жены-то и нет, и оказалось, что даже Анджелина не в курсе, где она есть. Какое-то время они искали приключений вместе, но постепенно Челия стала уходить одна, и просила Анджелину говорить, что ночует у подруги. И это был тот самый случай ночевки у подруги, что за подруга - никто не знал, телефон не отвечал, дома отсутствовала вторые сутки. Нашли, конечно, мне пришлось подсуетиться. Поместили в клинику.
        Я не собирался караулить её у дверей палаты, и уехал, и уже через неделю она сбежала из клиники. Я вернулся, мы общими усилиями её туда возвратили. Когда это случилось в третий раз, я махнул рукой. Я был зол на Челию, на мать, которая мне её сосватала, на детей, которые вообще не при чем, но которых теперь следовало принимать в расчет. Хотя, на самом деле, злиться нужно было только на меня самого - это было моё решение, вообще-то. Челия была вовсе не первой симпатичной приятельницей моей сестры, с которой у меня случился роман, остальные увлечения не закончились ничем, и это могло оставаться таким же. Но она реально нравилась моей матери, наверное, мать думала, что она будет скромна, послушна, не станет претендовать на её, матери, место, власть и светские обязанности. Так и было, конечно, но лучше бы ей оставаться в своём доме, в своей среде и замуж выходить за похожего на неё человека. Денег было бы поменьше, конечно, но возможно, она сейчас была бы жива.
        То есть, я махнул рукой и отступился. Сказал, что понимаю - развод даст слишком много пищи для слухов и сплетен, да и детей делить нечего, поэтому пусть остаётся герцогиней Савелли, но я не желаю ничего знать о ней.
        А потом вскоре всё закончилось.
        Мне позвонила мать, она сказала, что Челии нет дома уже неделю, Анджелина от всего отпирается и говорит, что ничего не знает, детям они уже устали говорить, что мама уехала и вернется. Пусть я приеду и уже разберусь в том, что происходит. Мы приехали втроём.
        - С Лодовико и Карло?
        - Да. Моя интуиция не чета вашей, но предчувствие было отвратительное, игнорировать было никак нельзя. Принялись за поиски. Карло сел в сеть, Лодовико стал искать своими придонными путями. Нашли через сутки. Мертвую. Вскрытие установило передозировку всякой дряни, алкоголь, и необратимые уже изменения нервной системы.
        Детям сказали - «уехала по делам, тяжело заболела в пути и умерла». Дочери было в тот момент два года, сыну шесть.
        В общем, наш брак был большой ошибкой. Получается, я основательно испортил жизнь себе и детям, ну и ей, фактически, тоже.
        - Постойте, а разве она не была взрослой самостоятельной женщиной? Нет, понимаю, что по факту не была, а что мешало ей таковой стать? Возможности ведь были!
        - Были, да. Я не раз предлагал ей поучиться чему-нибудь, именно для того, чтобы её хоть чем-нибудь занять. Но ей не хотелось учиться. Я пытался предложить ей разное, чем можно заниматься, когда я в отъезде - ну хотя бы какой благотворительностью, как мать, или светиться на публичных светских мероприятиях, как сестра, но и это её не интересовало. И я осознал, что хорошо уже не будет, как раз десять лет назад, когда Джиневра была совсем крошкой. И если бы я вдруг стал встречаться с красавицей моего круга, во всех смыслах ослепительной - честно не знаю, что бы в итоге было. Тоже ничего хорошего, наверное. Поэтому хорошо, что всё идёт, как идёт. Я свободен, вы свободны… Простите меня за этот монолог, Элоиза. Не принимайте мои беды близко к сердцу, пожалуйста.
        Она одной рукой обняла его за плечи, а второй взяла его руку.
        - Себастьен, мы ведь с вами некоторым образом друзья?
        - Надеюсь, что так, - улыбнулся он.
        - Тогда о чем разговор вообще? Для чего нужны друзья, если не для того, чтобы время от времени выслушивать от нас подобные монологи?
        - Вы хотите сказать, что тоже что-нибудь мне расскажете?
        - Это не исключено, - улыбнулась она. - Вы думаете, мне не случалось совершать поступков, о которых я потом жалела?
        - Да, я именно так и думаю, - кивнул он. - Вы представляетесь мне человеком рассудительным и упорядоченным, такие опасных глупостей и ошибок не совершают.
        - На самом деле, было и одно, и другое, - пожала плечами она, глядя на воду.
        - Да ладно, я не верю, - он смотрел так, что было видно - в самом деле не верит.
        - Хорошо, давайте, расскажу про ошибку. Хотя, конечно, это нужно называть не ошибкой вовсе, потому что я знала - подобным образом поступать не следует, однако поступила.
        - Вы нарушили закон? - удивился он.
        - Нет, это нельзя называть нарушением закона в юридическом смысле слова. В моральном - можно. В том плане, что не делай людям зла, и оно к тебе не вернётся.
        - Не представляю, о чём вы.
        - Ещё бы вы представляли! Ладно, слушайте. Я училась на втором курсе в первый раз.
        - И лет вам было немного? - усмехнулся он.
        - Чуть больше, чем восемнадцать.
        - У вас нет случайно вашего фото тех времен?
        - Наверное, где-то есть. Нужно спросить Марго, это она собирала все фотографии.
        - Покажете?
        - В обмен, - она хитро глянула на него.
        - На что? - не понял он.
        - На аналогичное фото от вас, конечно, - рассмеялась она.
        - У генерала где-нибудь могут быть мои формальные фото.
        - Вы не поверите, но именно там же могут быть и мои.
        - Знаете, я сейчас вспоминаю… На его рабочем столе всегда стояла фотография в рамке - вся ваша семья. Госпожа герцогиня, сыновья, и две девушки там тоже были, рыженькая и черненькая. Я теперь понимаю, что черненькая - это вы, но не помню никаких подробностей. Мы все видели эту фотографию, но никогда не рассматривали её подробно.
        - У меня есть это фото в отсканированном виде.
        - Рассмотрим, как вернёмся?
        - Можно, - улыбнулась она.
        - Вот и хорошо. А сейчас рассказывайте, пожалуйста, - он обхватил её за плечи и поцеловал в макушку.
        Она задумалась на мгновение… Что ж, начала - придётся продолжить. Другое дело, что эту историю из всех живущих знала полностью только Линн… Марго - и то только отчасти. Ладно, если после этой истории Себастьен не разочаруется в ней, значит…
        Да ничего это не значит.
        Но ей с ним настолько хорошо, что…
        Наверное, будет правильно рассказать. Пусть знает, какова она на самом деле.
        6.20 И о приворотах
        Всё ещё вечер субботы третьей недели

* * *
        - Я училась на втором курсе, и однажды мы университетской компанией праздновали день рождения однокурсницы. Она позвала не только приятелей из университета, но и разных других тоже, и еще родственников - девушка была весьма общительная. И среди гостей был её какой-то дальний кузен. Вот совсем не знаю, чем он мне тогда глянулся. Старше меня лет на десять, не то, чтобы красавец, пытался быть писателем, завершал роман. Про низменные проявления человеческой природы. Выглядел таким экспертом, вальяжным, важным, знающим, которому мелкая пигалица на один зуб. А я тогда была, конечно, та самая мелкая пигалица, но знаете, такая - захотела, получила. Точка. Он был совсем не против, чтобы его… получили. Мы провели неплохую ночь, пару лет спустя я уже понимала, что - ничего особенного, бывало и лучше, но в тот момент я влюбилась. Как может влюбиться не знающая отказов от парней восемнадцатилетняя девчонка. А для него наша встреча оказалась всего лишь эпизодом в насыщенной женщинами жизни. Мы после того ещё пару раз встретились, а потом он начал меня избегать. Времени нет, нужно работать, семейные дела, всё
такое. Я огорчилась. Нет, не так. Я безумно разозлилась - как это, такую прекрасную меня и не полюбить безумно вот прямо сейчас? - рассмеялась Элоиза.
        - Сердечко моё, я понимаю. Как можно не полюбить вас, такую прекрасную, вот прямо сейчас? - негромко рассмеялся он. - Но с другой стороны, меня гложет странная мысль о том, что если бы этот человек вдруг полюбил вас и вы бы не расстались до сих пор…
        - Честно, я даже предполагать не буду, что бы вы сделали, хорошо? - усмехнулась она. - Но это ведь не вся история, вы поняли?
        - Я знаю, что вы не из тех, кто будет сидеть, сложа руки, и ждать, что ситуация разрешится сама, если думаете, что можете как-то на неё повлиять.
        - Увы. Я неделю погрустила, а потом освежила в памяти кое-какие знания и накрепко привязала его к себе.
        - В смысле - привязали? - не понял он.
        - Влюбила его в себя. Приворожила. Насильственно.
        - Против его воли?
        - Не то, чтобы он был против иногда со мной встречаться, просто ему меня было слишком много. А мне его - слишком мало. Я хотела быть с ним всё свободное время. Всегда.
        - Вы напоили его чем-то? - он внимательно на неё глянул. - Как там в легенде, когда рыцарь вёз невесту своему королю, и выпил вместе с ней зелья, а потом у них, помнится, жизнь была весьма нескучной?
        - Про Тристана и Изольду? - улыбнулась она. - Нет, я ничем его не поила. Можно так сделать, да, но это достаточно хлопотно. Есть рецепт, но нужно его точно помнить и соблюдать все тонкости изготовления. И компоненты специфичные нужны. И пить нужно вдвоём. И тогда обратной дороги точно не будет. Намного проще осуществить, так сказать, несложное воздействие на мозг и физиологию.
        - И… вам удалось? - продолжал выспрашивать он.
        - Конечно, - пожала она плечами. - Я была прилежной ученицей и хорошо помнила теорию. О нет, не спешите комментировать, вы ещё не знаете всего.
        - Хорошо, не буду торопиться. Продолжайте.
        - Мы были вместе месяц. Каждый день. Не важно, где, не важно, как, только бы вместе. Я была счастлива. Правда, меня немного смущало то, что мой мужчина был уже не таким лёгким и искрящимся, как в день нашего знакомства. Он становился привязчивым, липким, надоедливым. У меня уже не кружилась голова, и не перехватывало дыхание. Его прикосновения становились привычными и не вызывали во мне отклика. А потом однажды утром я проснулась в его квартире и поняла, что всё, хватит. Надоело. Гулять, пить, бездельничать. Всё это еще вчера казалось необыкновенно весёлым, а тут вдруг как отрезало. Я взглянула на него другими глазами… Ну, мужчина. Ну, немного талантливый. Да, он весьма интересно рассказывал разные истории, умел их неплохо записать и иногда даже продать. Но мне стало с ним скучно.
        Я ушла от него. Он ходил за мной, как приклеенный, а он и в самом деле был приклеенный, но я об этом уже не помнила. Зато вспомнила о конце семестра, а со своей любовью я напропускала и наделала долгов, пришлось побегать и покрутиться, но это не представляло сложности. Потом я покупала машину и училась водить, потом уехала на всё лето…
        Осенью начался новый семестр, я встретилась с однокурсниками, в том числе и с той девушкой, которая весной познакомила меня с ним. Я спросила - как у него дела? Любопытно ведь. И она рассказала, что кузен в больнице, в очень тяжелом состоянии. Недавно был инсульт. Речь толком не восстановилась. А еще он до сих пор меня любит и всё пытается обо мне спрашивать.
        Вот здесь меня как громом ударило. У того процесса, который я запустила, есть побочный эффект - если привяжешь человека и находишься рядом с ним, то постоянно подпитываешь его своими чувствами, и всё хорошо. Например, вы живете вместе и вам нормально. А если вы в итоге не вместе - его силы уходят, а ты его не поддерживаешь, и никакого здоровья не остаётся. Я поняла, что натворила, и принялась исправлять то, что ещё можно было исправить.
        Я попросила разрешения навестить его в больнице. Мне позволили. Я пришла, сняла с него своё воздействие и подлечила немного… насколько смогла. Он выжил, продолжал что-то писать, но уже не обладал ни харизмой, ни очарованием. А я ощутимое время болела. Меня настигли семейные проблемы с сосудами, и… ещё некоторые другие. Я научилась с этим жить, пришла в некоторое внутреннее равновесие, и перестала пользоваться способностями, - Элоиза смотрела на воду, молчала и вспоминала.
        Нет, она не может рассказать о том, как приехала к Линн и рыдала, рассказывая всё это, а Линн поругалась сначала, конечно, а потом утешала её и говорила, что раз на роду написано, то этого было не избежать. И рассказывала свою историю на ту же тему - не такую жесткую, но тоже поучительную. Нет, обсуждать подобное можно только с тем, кто сам такой же. Или с мужчиной, с которым ничего не страшно… и которому не должно быть плохо от того, что она рядом с ним.
        - Совсем что ли перестали? - не поверил он.
        - Почти. Некоторые вещи происходят непроизвольно, с этим ничего не поделаешь. И ещё иногда ситуации возникают, когда нет возможности не реагировать. Но осознанно и по своему хотению я не делала ничего. Я решила, что буду жить, как обычный человек. И жила. До встречи с вами, - она подняла на него глаза, и смотрела внимательно и серьезно. - И я не знаю, поверите ли вы мне теперь, но… я вас не привязывала. Я, увы, теперь отлично знаю разницу между насильственным и настоящим. И с тех пор у меня были только настоящие отношения. Когда были, конечно.
        - Что-то мне подсказывает - если бы вы меня, как говорите, привязали, то не прятались бы потом от одной моей тени по всем закоулкам дворца, - усмехнулся он.
        - Да, - подтвердила она. - Но скажите что-нибудь ещё, пожалуйста. Понимаете, вы, на мой взгляд, не сделали ничего особенного и в развязке вашей истории не виноваты. Вы просто женились на девушке, в которую были влюблены, а вечного счастья в таком случае никто никому не обещает. А я всё сделала совершенно сознательно, мне не раз говорили, что так лучше не поступать, хотя возможность и есть. Но я же ощущала себя всемогущей, понимаете. Как так меня не полюбили? Полюбят. Не своей волей, так моей.
        - Сдаётся мне, вы тоже до сих пор себя едите.
        - Случается.
        - Но… этот человек жив?
        - Да.
        - Значит, ваш поступок не был непоправимым. И это очень хорошо, поверьте. Скажите, это была ошибка? А что тогда опасная глупость?
        - Можно, я расскажу об этом не сегодня? Пожалуйста, - она даже и не подумала в тот момент, что может не просить, а просто заставить забыть об этих словах.
        - Конечно, Рафаэлита, конечно, сердце моё. Я понимаю, что такие воспоминания даются непросто. Спасибо, что поделились, - он взял её ладони в свои и не отпускал.
        - Без вашей истории я бы не решилась, наверное.
        - Только у меня теперь есть одна особенность. Моя жизнь - это моя жизнь, и точка. Родственников это не касается. Только с братом я иногда немного обсуждаю, и то не всё. Поэтому я не стану знакомить вас с моей семьёй. Если только вы сами этого не захотите. С тех пор, как Челия умерла, моя семья ничего не знает о моих увлечениях, или больше, чем увлечениях.
        - Не поверите, но моя семья просто ничего не знает об этой стороне моей жизни с тех пор, как я поступила в университет и стала жить отдельно. Ну, кроме сестёр. Кто-нибудь из них иногда наблюдал за каким-нибудь моим романом, да и только. Мне ни разу не случалось представлять семье свои, гм, увлечения или больше, чем увлечения. Это мое, и точка.
        - Вот да, как-то так. Это не для семьи, это только для меня, - он развернул её к себе и поцеловал.
        - Тогда вы должны согласиться с тем, что чем меньше пищи для слухов, тем больше вероятность того, что наши семьи не станут нас обсуждать.
        Он некоторое время молчал, потом ответил:
        - Пожалуй, вы правы. И что? Всегда тайна?
        - Я не рискую пользоваться словом «всегда», если речь идет о людях. Люди не вечны, а их дела и намерения - тем более.
        - Хорошо, пусть будет «сейчас», «пока», «в настоящее время». Идёт?
        - Да, - улыбнулась она. - И будем очень осторожны во дворце.
        - Как скажете.
        - Я, в самом деле, не кажусь вам вредоносной и опасной?
        - Знаете, от вас в целом радости и пользы намного больше, чем вреда и опасности. Это я вам говорю, как человек, которого вы спасали, и который видел, как вы спасали других. Да что далеко ходить - только вчера вы предупредили об опасности, а потом исцелили.
        Действительно, вчера вечером, уже по темноте, они отправились погулять в туристическую часть острова. Там поужинали, потом какими-то живописными тропинками отправились обратно. Элоиза заметила нечто странное в кустах впереди и предупредила Себастьена о возможных проблемах, это позволило ему подготовиться, да и она сама не растерялась. Трое грабителей остались живы, и, в принципе, смогли уйти на своих ногах, но были изрядно потрёпаны, а разбитую губу и подбитый глаз Себастьена Элоиза залечила, можно сказать, не глядя, парой поцелуев, ну, и еще несколькими подобными действиями. Он-то, конечно, не подозревал о таком дополнительном эффекте от её ласки, и разбудил её аккурат на рассвете, когда мимоходом глянул в зеркало и вдруг увидел, что на лице не осталось даже воспоминаний о вчерашнем приключении. Он думал, что кто-то из них сошел с ума, и вообще, она фыркала спросонья, и, кажется, даже немного ворчала на него, а потом они смотрели, как солнце появляется из морских волн, а потом…
        - Хорошо, если так, - улыбнулась она. - От вас, если честно, тоже хорошего намного больше, чем вреда и опасности. И… вы второй человек в мире, кому я смогла это рассказать. Ваши обстоятельства мне, конечно, в целом были известны, что-то мне говорили вы сами, что-то Полина, но полностью историю я узнала сегодня. А некоторые мои обстоятельства вы тоже теперь знаете.
        - Знаю. И я очень благодарен вам за доверие. Честно, глядя на вас, сидящую в вашем офисе, как в крепости, никогда не подумаешь, какой вы можете быть. Когда встретишься с вами в приватной обстановке - вы совсем не такая, как на работе. А ваша история помогает примирить одну вашу часть с другой.
        - И теперь вы понимаете, что запирающиеся замки и падающие люстры - это не так и страшно на самом деле? И что может быть намного хуже?
        - Это очень волнующе, сердце моё. И я всё равно хочу посмотреть фотографии.
        - Так я разве возражаю? Вернёмся и посмотрим.
        6.21 История завершается, да здравствует новая!
        Четвертая неделя
        В понедельник Элоиза, как то и должно было быть, проснулась утром в своей постели в палаццо д’Эпиналь, собралась на работу, спустилась позавтракать в залу, где встретилась с Анной, а потом поднялась в аналитический отдел.
        В её кабинете шёл ремонт. Стены штукатурили, полы перестилали, потолок готовили к возвращению тяжёлой люстры. Филиберто Серафини сказал, что ему потребуется ещё никак не меньше недели. Элоиза поблагодарила за работу и водворилась в кабинет к сотрудникам.
        На совещании у кардинала всё шло обычным порядком. Никаких новых катаклизмов не происходило и не ожидалось.
        В почте её поджидала пара писем от Линни - первое с возмущением по поводу её, Элоизиного, выключенного телефона, а второе - с цветистым выражением благодарности за сюрприз и - подробности позже.
        Также было и письмо от Лоренцо Куарты - сначала ничего особенного, просто так «здравствуйте-как-дела», а в конце - мысль о том, что в опере, оказывается, можно увидеть, услышать и обрести намного больше, чем он предполагал. Ну, про оперу-то она давно знала, особенно в том случае, если на сцене Линни… Кажется, сюрприз действительно удался. Ответила, что провела выходные на море в отличной компании, чего и ему желает.
        И занялась уже работой.
        Параллельно с делами Элоиза написала Марго и попросила найти и прислать ей каких-нибудь старых фотографий.
        И весь день она, конечно же, мысленно возвращалась к четырем дням с Себастьеном.
        Нет, накануне вечером она сразу же по возвращению пришла в себя и настояла на том, что все ночуют в своих комнатах и не привлекают ничьего внимания. Тем более, что вернулись они поздно. Поужинали в компании Лодовико, который рассказал о том, как в их отсутствие не происходило ничего особенного. И показал еще некоторое количество обработанных фотографий. Некоторые из них даже можно было показать кому-нибудь ещё… вот только кому бы? Пожелали с Себастьеном друг другу сладких снов и разошлись. И утром разве что обменялись парой сообщений.
        Уже ближе к концу рабочего дня Марго прислала-таки несколько кадров. Элоиза с улыбкой их рассмотрела и сохранила. Три портрета. Один сразу после школы, в короткой юбке и с распущенными волосами до пояса (о боже, ведь она и вправду ходила так по улице!). Второй после защиты первого диплома - тут уже дама в костюме, на каблуках и в строгих украшениях (если приглядеться - можно и помянутые запонки разглядеть, кстати, проверка закончилась, надо бы обменяться обратно), опирается на дверцу машины. Самой первой своей машины, которую она потом так глупо и жестко разобьёт четыре года спустя. Третий - во время написания философской диссертации, и это уже было что-то очень похожее на то, что она видела каждое утро в зеркале.
        Еще было несколько фотографий их с Марго, и одна - их «девочковой» компании. Марго в обнимку с её подружкой Мари, их общая приятельница Адриенна и она, Элоиза. Снимал её коллега по философской кафедре, с которым она тогда… ну не то, чтобы встречалась, нет, и они не были влюблены друг в друга, но… В общем, они провели вместе довольно много времени. А потом расстались и почти десять лет не общаются. Говорить не о чем, делать вместе нечего. Не то, что с…
        Размышления прервал телефонный звонок.
        - Как поживаете, сердце моё?
        - Не поверите - вот только что получила обещанные вам фотографии.
        - Чудесно. Я зайду к вам сегодня?
        - А у вас уже есть, что показать мне?
        - Конечно.
        - Может быть, в «сигме»? Если там сегодня нет никакого сборища?
        - Отлично. За вами зайти?
        - Я сама.
        - Тогда в семь?
        - Хорошо.

* * *
        За рассматриванием фотографий вечер пролетел незаметно. У Себастьена тоже оказалось несколько официальных и сколько-то разных прочих кадров, а каким красавцем он был в юности - просто глаз не отвести. Дурой была эта неизвестная ей Челия - надо было хватать и держать! Впрочем, если бы хватала и держала, тогда бы ей, Элоизе, не досталось ничего, так?
        Ох, нет, не нужно сползать в размышления. Здесь и сейчас - вот наш девиз в этой жизни, и точка.
        - Скажите, Элоиза, за последние недели вам удавалось тренировать ваши способности? - вдруг спросил он.
        А она уже и думать забыла про тот их разговор! Хотя сама его и начала когда-то. Сейчас кажется - так давно, как будто в другой жизни.
        - Знаете, Себастьен, у меня было ощущение, что я тогда получила от вас индульгенцию. И перестала стесняться, что ли.
        - Вам ли стесняться того, что вы делаете? - удивился он. - Впрочем, не знаю, что может думать по этому поводу человек, который умеет столько всякого. Продолжайте, мне нравится. Мне действительно нравится.
        И она видела, что он говорит правду.
        - Спасибо, Себастьен.
        - Элоиза, вы поедете со мной ещё куда-нибудь? - вдруг спросил он.
        - Ой… наверное… то есть, да, поеду, конечно! - просияла она.
        Пусть её дурные предчувствия касаются только сплетен, огласки и прочего такого же. Там, где их никто не знает, им никто и не помешает.
        - В ближайшие выходные у меня будут неотложные дела. А в следующие давайте что-нибудь придумаем, хорошо?
        - Хорошо, - согласилась она.
        Его телефон зазвонил громко и требовательно. Он скривился, но ответил.
        - Что за пожар? - некоторое время слушал и хмурился. - Прямо сейчас? Ладно, разберёмся. Я подойду.
        Он убрал телефон и взглянул на неё.
        - Вас опять настигают дела?
        - Да, появился один неотложный вопрос. Элоиза, вы не согласитесь выслушать одну историю? Вдруг вам придёт в голову какая-нибудь удачная мысль, и вы поможете нам разобраться?
        - Соглашусь.
        - Тогда идёмте, - он взял её за руку, и они побежали наружу и вниз.
        История закончена, да здравствует следующая.
        Конец

 
Книги из этой электронной библиотеки, лучше всего читать через программы-читалки: ICE Book Reader, Book Reader, BookZ Reader. Для андроида Alreader, CoolReader. Библиотека построена на некоммерческой основе (без рекламы), благодаря энтузиазму библиотекаря. В случае технических проблем обращаться к