Библиотека / Фантастика / Русские Авторы / ДЕЖЗИК / Кальк Салма / Магический Xvi Век: " №01 Мадонна Фьора Или Медальон Кардинала Делла Ровере " - читать онлайн

Сохранить .
RS-1.Мадонна Фьора, или Медальон кардинала делла Ровере Салма Кальк
        На стол к кардиналу д’Эпиналю попадает латинский текст начала XVI века, он рассказывает о некоем медальоне. Те, кто пытается узнать что-нибудь о том медальоне, попадают в крупные неприятности. Что скрыто в старинной драгоценности, как она связана с некоей статуей, куда могут завести прикладные исторические исследования? Об этом узнают ведущий аналитик кардинала Элоиза де Шатийон и глава службы безопасности Себастьяно Марни
        Кальк Салма. Мадонна Фьора, или Медальон кардинала делла Ровере
        Цикл: RS
        На стол к кардиналу д’Эпиналю попадает латинский текст начала XVI века, он рассказывает о некоем медальоне. Те, кто пытается узнать что-нибудь о том медальоне, попадают в крупные неприятности. Что скрыто в старинной драгоценности, как она связана с некоей статуей, куда могут завести прикладные исторические исследования? Об этом узнают ведущий аналитик кардинала Элоиза де Шатийон и глава службы безопасности Себастьяно Марни.
        История первая (пролог первый). Элоиза, или Точка отсчёта. 1.1 Собеседование
        Наши дни. Рим.
        Элоиза - компетентный специалист, строгий руководитель и красивая женщина. В её прошлом - победы, поражения, скелеты в шкафу и семейные тайны, в её настоящем - новая перспективная должность. Но думала ли она, что новая работа и связанные с ней обстоятельства заставят её вспомнить о себе такое, чего она никогда не знала или считала, что забыла давно и основательно?
        Новый сотрудник - это новые возможности, в том числе и в отношениях. Новая красивая одинокая сотрудница - это просто океан возможностей.
        Вот только сама она готова обсуждать картины, переводить латинские тексты и беседовать на учёные темы, и не готова ни с кем встречаться.
        Рискнёт ли кто-нибудь изменить ситуацию?
        ______________________________________________________________________________
        Когда мы дойдём до конца этой истории,
        то будем знать больше, чем сейчас.
        Г.Х. Андерсен.
        * 1 *
        Эта история началась с того, что в один мартовский день Лодовико Сан-Пьетро, заместитель начальника службы безопасности кардинала Шарля д‘Эпиналя, принес своему шефу, полковнику в отставке Себастьяно Марни, некое резюме от кандидата на должность нового аналитика в соответствующий отдел. Мужчины долгое время вместе служили, затем вместе ушли в отставку и уже три года занимались безопасностью кардинала, его разных дел и штата его сотрудников. Среди прочего служба безопасности занималась также проверкой потенциальных сотрудников палаццо д’Эпиналь.
        - Глянь, какое диво, - Лодовико выдал пару скрепленных листков бумаги.
        - Что такое? - удивился Марни. - Зачем ты тащишь мне это резюме? И зачем ты сам им занялся, куда делся Пьетро и прочие, которые отвечают за такие дела?
        - Именно Пьетро мне его и притащил. Сказал, что, во-первых, мне это будет интересно, а во-вторых, мне или тебе проверить намного проще, чем любому другому. Ты читай, читай. Вопросы потом.
        Текст был хитрый - на нем отсутствовало имя человека, о котором шла речь. Марни прочитал, нахмурился.
        - Женщина? Зачем нам на это место женщина?
        - Служба управления персоналом не указывала, что необходим именно мужчина. А рекомендации и характеристики, прямо скажем, роскошные.
        - Точно. Поработала и на бизнес, и на вояк, и на политиков. Тридцать шесть лет - немало так-то, при этом не замужем и без детей. И - что-что? Почему, несмотря на образование, аналитической работой занимается только последние шесть лет?
        - А ты читай внимательно, там написано. После математического образования было еще философское и защита диссертации. Дама у нас не фунт изюму, а доктор философии. И только после получения степени она вернулась к аналитике.
        - С ума сойти. Наверное, страшна, как смертный грех.
        - Знаешь, я нашел профиль дамы в фейсбуке, там есть фото. Дама весьма и весьма. Но самое интересное знаешь, что?
        - Что?
        - А вот теперь посмотри, как даму зовут, - Лодовико протянул другой лист.
        Там был полный вариант резюме и в нем значилось: «Элоиза де Шатийон».
        - Что? - Марни вытаращил глаза. - Какая-такая Элоиза де Шатийон? Сдается мне, дочку генерала зовут иначе. И она чем-то другим занимается, не то дизайном, не то художествами какими, никак не аналитикой.
        - А вот.
        - И… ты не проверял?
        - Нет. Решил, что ты, в отличие от нас с Карло, можешь прямо позвонить генералу и прямо спросить, есть ли у него такая родственница.
        - Ну… Хорошо, уговорил.
        Генерал Жан де Шатийон много лет был командиром и Марни, и Лодовико, и еще одного их товарища, Карло, нашедшего пристанище в той же службе безопасности. Теперь он пребывал в отставке, жил с семейством в Париже и занимался политикой. Себастьяно Марни несколько лет был одним из его заместителей и на самом деле мог запросто ему позвонить.
        Он так и сделал - взял телефон, нашел нужный контакт и позвонил.
        - Себастьен, сынок! - генерал радостно приветствовал его.
        - Добрый день, генерал, рад вас слышать. Как ваши дела?
        - Отлично, как еще они могут быть? А как ты? Все еще работаешь на Ватикан? - и после некоторого традиционного обмена сведениями о родне и общих знакомых генерал спросил: - Но скажи, ты же не просто так звонишь?
        - Верно. Нам прислала резюме на должность аналитика некая дама по имени Элоиза де Шатийон. Не знаете такую?
        - Отлично знаю. Это моя племянница. Дочь моего брата Жерома, ныне, к сожалению, покойного.
        - И она действительно аналитик?
        - Именно. Несколько последних лет много работает на разных заказчиков. Говорят, неплохо работает. Впрочем, вы уж там сами смотрите, подойдет она вам или нет.
        - А фото прислать можете?
        - Думаю, могу. У тебя электронный адрес не менялся?
        - Нет, тот, что вы знаете, до сих пор работает.
        - Отлично, сейчас что-нибудь отправлю. Ты скажи лучше, когда в гости-то заедешь? Сколько тебя можно уговаривать?
        - Господин генерал, задачу осознал, пошел осмысливать, - усмехнулся Марни. - Соберусь, обязательно соберусь.
        - Вот так-то, и не пропадай, понял?
        - Понял. Спасибо вам, жду фото. Передавайте привет госпоже герцогине, Филиппу и Полю, - Марни давно и хорошо знал обоих сыновей генерала и был представлен супруге.
        - Ну? - Лодовико проявлял нетерпение.
        - Подтвердил. Сказал, что есть такая, и работает аналитиком. Обещал сейчас фото прислать, - Марни тем временем открывал свою электронную почту. - О, есть! Сейчас посмотрим, - он открыл прикрепленную к письму фотографию. - Смотри, похожа?
        На фото была изображена женщина лет тридцати на вид, темноволосая и темноглазая, в строгом деловом костюме. Красивая.
        - Знаешь, да, в фейсбуке эта самая особа.
        - Что пишет?
        - Практически ничего. Изредка - фото где-нибудь. В основном - в каком-нибудь европейском городе на фоне достопримечательностей. И всё. Никакой экзотики, ничего особенного - ну там путешествия, хобби, пьянки в компании - фоток ничего этого нет. В друзьях - одноклассники, однокурсники, коллеги по предыдущим работам. Не слишком много, сотни полторы всего.
        - Ладно, давай Софии разрешение на собеседование и прочее, - София Ларга занимала должность руководителя службы управления персоналом. - Пусть госпожа де Шатийон приезжает, поговорим. Откуда, кстати, она к нам поедет?
        - Последнее место работы - в Женеве. Встретить ее в аэропорту?
        - А распорядись, пусть встретят.
        * 2 *
        Через три дня Лука, один из сотрудников Марни, привез из аэропорта претендентку на должность сотрудника аналитического отдела. В гараже собрался целый комитет по встрече - всем было любопытно. Запрета на прием женщин в штат кардинала не существовало, но их никогда не было слишком много. Кроме того, некоторые знали о беде аналитического отдела - уже полгода пустовало место ведущего аналитика. Кандидаты решительно не подходили. Кто-то не обладал достаточным образованием, кто-то - достаточной шириной мышления, кто-то не мог войти в специфику работы - а кардинал д’Эпиналь занимался финансовыми делами музеев Ватикана. Приобретение новых экспонатов, реставрация уже имеющихся, ремонт зданий и залов, закупка оборудования и многие другие вещи, с которыми нормальному человеку в жизни сталкиваться не приходится. Уже не в первый раз приглашали сотрудника, пробовали его, если он был неплох - могли оставить, но не ведущим аналитиком, а кого поплоше - уволить. И вот в очередной раз новый кандидат, некая никому не известная дама. Трое имеющихся сотрудников аналитического отдела - Донато Ренци, Иво ди Мори и Хуан
Перес - плюс брат Франциск, секретарь, прилагающийся к должности и кабинету ведущего аналитика, спустились в гараж к назначенному времени и ожидали в сторонке. С другой стороны стояла группа сотрудников службы безопасности - Себастьяно Марни лично, Лодовико как его заместитель, их третий друг Карло Каэтани, находящийся в статусе личного помощника Марни, и еще пара любопытствующих сотрудников означенной службы.
        Лука отворил дверцу машины, подал руку и помог привезённой даме выбраться наружу. Дама оказалась ровно такая, как на фото - стройная, темноглазая, узел темных волос на затылке, очень ухоженная. Красивая. На вид - лет тридцать. Строгий брючный костюм, туфли на высоких каблуках, вместительная сумка, подходящая для разных необходимых настоящей бизнес-леди документов.
        - Она прямо как с обложки журнала про бизнес, или из новостей, ну, где разные шишки комментарии дают, - прошептал кто-то сзади.
        Дама пробежалась взглядом по всем стоящим и повернулась к представителям службы безопасности (аналитики стояли далековато).
        - Добрый день, господа, я Элоиза де Шатийон. Буду рада, если кто-нибудь проводит меня к его высокопреосвященству.
        - Добрый день, сударыня, я Себастьяно Марни, глава местной службы безопасности. Я с удовольствием провожу вас к кардиналу, прошу вас, - он указал ей дорогу из гаража и пошел рядом, остальные пристроились сзади.
        А совсем в хвосте процессии - аналитики, недовольные тем, что их нагло оттерли. Впрочем, сотрудники службы безопасности, кроме умения решить любой сложности вопрос с минимальными потерями либо вовсе без потерь, славились именно что наглостью, поэтому с ними предпочитали не связываться. С другой стороны, наглость эта никогда не переходила определенных границ, как объясняли новичкам - «мы у себя дома, а не на чужой территории, но в доме мы хозяева». Какие-то службы с силовиками дружили, а какие-то предпочитали не связываться без нужды. Но в случае нужды все без вопросов шли и эту самую нужду излагали, и проблема непременно решалась.
        - Удовлетворите наше любопытство, сударыня - вы на самом деле родственница генерала де Шатийона? - спросил Марни.
        - Да, - просто ответила дама. - Это мой дядя. А это имеет какое-то значение?
        - Нам это интересно потому, что я и двое моих сотрудников служили под его началом.
        - В таком случае, неужели вы сами не проверили этот момент? - она слегка нахмурила брови.
        Марни рассмеялся.
        - Проверили. Но мне хотелось получить подтверждение от вас.
        - Вы его получили.
        На этом разговор закончился, и до кабинета его преосвященства не было сказано ни слова.
        * 3 *
        Шарль д’Эпиналь был кардиналом уже десять лет из своих пятидесяти семи. По исходному своему образованию он являлся историком-искусствоведом, почему и выбрал для себя в рамках церкви именно такое применение. Он был экспертом по французской живописи XVI века, разбирался в ювелирных изделиях и драгоценных камнях, а также в разных подковерных интригах. В вопросах искусства ему помогал его личный секретарь, имеющий сан священника монах бенедиктинского ордена Варфоломей, а во втором случае - Марни и его компетентные сотрудники. В итоге сложилась отличная работоспособная команда.
        Для своих разнообразных нужд кардиналом несколько лет назад был приобретен огромный дворец в Риме, недалеко от границ Ватикана. Дворец отремонтировали, а местами и отреставрировали, часть его кардинал оставил в качестве своих личных покоев, а остальные помещения были разделены на деловую часть - где находились офисы сотрудников из его штата, и на часть жилую, в которой, при желании, могли на время работы поселиться те самые сотрудники. Питание и уборка жилых помещений, во многих из которых на стенах сохранились старинные росписи, а на полу - прекрасный паркет, предоставлялись бонусом к и без того неплохой зарплате. Как правило, во дворце жили светские сотрудники, не имеющие своих семей, и сотрудники - монахи, которых тоже хватало.
        Кардинал принял госпожу де Шатийон в кабинете, остальных попросил удалиться. Большинство и удалилось, в приемной у отца Варфоломея остались Марни, Лодовико и брат Франциск, который работал секретарем уже у нескольких не прижившихся в штате кардинала аналитиков и был очень заинтересован в стабильности и нормальной работе всего отдела.
        Марни и Лодовико дразнили отца Варфоломея, эрудированного историка и искусствоведа, тот ловко отбалтывался. Это была их традиционная игра - монах называл их необразованными вояками и прочими сходными эпитетами, а они его - церковной крысой, ничего в жизни не видевшей. Поскольку участники были хорошими друзьями, то спор был давний и приносил обеим сторонам равное удовольствие, а в ход шли самые разные аргументы. Однажды между отцом Варфоломеем и Марни произошел диспут об Аврелии Августине, и по мнению слушателей, выиграл его Марни. А потом как-то Варфоломей обошел Лодовико в меткой стрельбе. Правда, только один раз, обычно первенство оставалось за Лодовико. А ещё они часто играли в шахматы.
        Брат же Франциск был слишком серьезен, чтобы заниматься подобными глупостями и, тем более, радоваться такому времяпровождению.
        - Лодовико, по-моему, нам нужно инициировать инвентаризацию - не погрызли ли церковные грызуны церковные свечки, ты не находишь? - хмыкнул в ответ на один из выпадов Варфоломея Марни, и тут дверь кабинета отворилась и на пороге появились кардинал и госпожа де Шатийон.
        Кардинал выглядел, как то и положено князю церкви - высок, статен, благообразен, глаза смотрели на мир с легкой иронией. Он был прекрасным собеседником, отличным организатором и популярным проповедником. Когда нужно было обратиться к пастве, он всегда мог найти такие слова, чтобы дошло до каждого слушателя. На его службы в домовую церковь всегда собиралось множество народу с окрестных улиц.
        Сейчас его лицо светилось довольством - как будто он решил давно мучавшую его задачку.
        - О, вы все здесь, отлично, - сказал он. - Итак, со следующего понедельника госпожа де Шатийон работает у нас. Если нас всех устроит ее работа, то через два месяца она станет главой аналитического отдела. Кроме того, я предложил госпоже де Шатийон апартаменты во дворце, и она согласилась поселиться здесь. Брат Франциск, покажите госпоже де Шатийон ее кабинет. Себастьен, познакомьте ее с Анной, пусть решат вопрос с апартаментами, и вообще поручите госпожу де Шатийон ее заботам.
        - Я очень рад, ваше высокопреосвященство, - наклонил голову брат Франциск.
        Марни же и Лодовико переглянулись и промолчали.
        1.2 Прибытие
        * 4 *
        Новая сотрудница аналитической службы Элоиза де Шатийон приехала в палаццо д’Эпиналь воскресным вечером накануне своего выхода на работу. Она прибыла с одним чемоданом и парой кофров с одеждой, а остальные вещи, видимо, должны были прибыть позднее. Ее встретила Анна Тритти, занимавшаяся организацией жизненного пространства для всех, кто жил в палаццо. Конечно, в личных покоях кардинала были и другие служащие, но слово Анны имело вес и там. Поэтому она сама, лично взялась заниматься размещением нового, потенциально ценного сотрудника. Анне было слегка за тридцать, двое ее сыновей жили с бабушкой, а она делила свое время между ними и делами палаццо д’Эпиналь.
        Анна поджидала госпожу де Шатийон в подземном гараже. Служба безопасности пропустила такси внутрь и выпустила после того, как выгрузили багаж. С этой стороны новую обитательницу палаццо встречал Карло Каэтани, глаза и уши своего шефа.
        - Сударыня, я могу отнести ваши вещи, - он подмигнул ей, и уже было взялся за ручку чемодана, но Анна бесцеремонно отпихнула его.
        - Иди-ка, иди, мы сами справимся, ясно? - она кивнула двоим служащим из числа своих подчиненных, один взял чемодан, второй - кофры. - Идемте, сударыня.
        - Минуточку. Скажите, сударь, здесь же есть возможность поставить машину? - спросила новая сотрудница.
        - Конечно! А какая у вас машина? - тут же отреагировал Карло.
        - А у меня две. Большая и маленькая, обе черные. Они прибудут позже.
        - Мы обязательно разместим их, только скажите! А что еще у вас есть? У нас здесь живут кошки, собаки, рыбки, есть даже павлин в оранжерее его высокопреосвященства, - Карло то ещё трепло, заговорит любого и на любую тему.
        - У меня нет павлинов. Кошек, впрочем, тоже нет.
        - Идемте, сударыня, - Анна от нетерпения даже подергала госпожу де Шатийон за рукав. - Карло, отстань, потом спросишь, что ты там еще хотел.
        - А если я не себе? - подмигнул тот.
        - А монсеньор и Лодовико сами спросят все, что надо, не маленькие!
        - Кто это - монсеньор? - спросила госпожа де Шатийон, когда они ехали в лифте.
        - Марни, глава службы безопасности. Он по рождению очень знатная персона, вот его все так и зовут, и его люди, и не только его.
        * 5 *
        Жилые помещения госпожа де Шатийон выбрала еще в предыдущий свой приезд. Три комнаты с небольшой прихожей и ванной. Она решила, что это будут гостиная, спальня и гардеробная, и к ее появлению их обставили мебелью. Мебель она тоже заранее выбрала из специального каталога, в котором были представлены либо отреставрированные образцы старой мебели, либо отлично сделанные копии старых предметов.
        - Мы все устроили, как вы просили, сударыня, вам нравится? - спросила Анна, развешивая отличные деловые костюмы из кофров в гардеробной.
        - Да, госпожа Тритти, мне все нравится, большое спасибо, - новенькая ходила по гостиной и рассматривала обои и шторы.
        - Вот что я вам скажу, сядьте, - позвала ее Анна.
        Элоиза послушно села на диван.
        - Да?
        - Меня зовут Анна, и всё на этом. Мне так удобно, окружающие привыкли. Более того, все местные шишки говорят мне «ты». И это нормально.
        - Но, боюсь, я не смогу так вот с ходу говорить вам «ты». Это должно быть… взаимно, что ли. Вам же не приходится обращаться на «ты», скажем, к его высокопреосвященству?
        - Нет, конечно, но с его стороны - никаких проблем. Что-то мне подсказывает, что с вашей стороны тоже проблем не будет, - усмехнулась Анна. - Людей, которые с прислугой выросли, хорошо видно.
        - А у вас наметанный глаз, так? - рассмеялась госпожа де Шатийон. - Хорошо, Анна так Анна.
        - А вы - донна Элоиза.
        - Можно Эла. Все мои итальянские родственники зовут меня именно так.
        - У вас есть итальянские родственники?
        - И довольно много. Тетка и кузина здесь, в Риме, кузина в Милане, племянница в школе здесь неподалеку.
        - А дети у вас есть?
        - Нет, не случилось. А у тебя?
        - Есть, мальчики. Восемь лет и десять. Они учатся в школе, а на выходных мы все встречаемся в доме моей матушки.
        - В частной школе с пансионом?
        - Конечно! Слава его высокопреосвященству, моих доходов на это хватает.
        - Кстати, о хозяйстве. У меня будет просьба, может быть, странная.
        - Да?
        - Я абсолютно бестолкова в хозяйственных вопросах. И необыкновенно ленива. Обычно я договариваюсь с умелыми людьми, которые присматривают за моими вещами и убирают в моем жилище. С кем можно договориться здесь? Я очень ценю комфорт и готова щедро платить.
        - Знаете, уборкой этого антиквариата и так занимаются специальные люди. Поэтому не беспокойтесь. Ну а насчет вещей… сначала сама займусь, а тем временем найду надежного человека. Всё решаемо. Только вот… вы всегда так откровенно говорите о своей лени?
        - Так я ж только в быту ленива. А в работе очень даже деятельна.
        - Тогда придетесь ко двору, здесь все очень деятельные. Ладно, располагайтесь. А если что - звоните, - Анна подмигнула ей и ушла - дел хватало.
        * 6 *
        Элоиза разложила немногочисленные пока вещи по поверхностям в гардеробной, включила компьютер, подключилась к местной сети. Проверила почту, ответила жаждущим информации родственникам, что у нее все отлично, и она обустраивается на новом месте.
        Сфотографировала комнаты, отправила фотографии кузине Марго в Париж и кузине Линни в Милан. Обе они занимались искусством - одна владела художественной галереей, вторая пела в миланской Опере, и искренне не понимали, что Элоиза находит в цифрах и других прочих данных. Но обе сочли забавным, что она решила поработать на Ватикан.
        Кузина Марго была дочерью генерала де Шатийона, родного брата отца Элоизы, а кузина Линни, иначе Лианна, дочерью двоюродной сестры Элоизиной матери. Так случилось, что родители Элоизы погибли в автокатастрофе, когда ей было всего шесть лет, и ее воспитанием занимались семья дяди по отцу и семья тетки по матери. И Марго, и Линни были того же возраста, что и Элоиза, что позволило им учиться в школе вместе. То есть, с одной из них Элоиза училась в обычной, хотя и очень хорошей школе в Париже, а с другой - в закрытом пансионе при женском монастыре Санта-Магдалена ди Маре, что недалеко от Рима.
        Элоизе было тридцать шесть лет, и она не могла похвастаться стабильной устроенной жизнью. Нужды карьеры носили ее из одного города в другой, временами даже из одной европейской страны в другую, потому что она была отличным и, что называется, востребованным специалистом. Ей доводилось анализировать военные разработки, программы помощи социально незащищённым слоям населения, эффективность экономических моделей и стратегии исследования космоса. Уж наверное она как-нибудь справится с работой в музее.
        Музей в жизни Элоизы сначала был местом, куда ходят приличные люди, чтобы заполнить некие пустоты в обязательном образовании. Потом музей стал своего рода разновидностью библиотеки, что ли, куда можно прийти и увидеть своими глазами предметы, о которых до того только слышал или читал. И ей никогда не приходило в голову, что в музее можно работать. В одном из крупнейших музеев мира, если не в крупнейшем.
        В школьном детстве музеи Ватикана входили в обязательную программу посещения. Элоиза помнила некоторые экспонаты, поразившие воображение, в основном это были античные статуи. Перед тем, как ехать на собеседование, она даже посмотрела сайт и доступные каталоги, и сейчас была полна воодушевления и любопытства.
        Элоиза не сомневалась, что разберётся и справится. Как говорится, опыт и подготовка в помощь.
        Второе образование, философское, добавляло объёма ее видению мира и являлось дополнительным плюсом в работе. Еще одно свое достоинство она никогда не указывала в резюме, и ее работодателям приходилось сталкиваться с ним, то есть с результатами его применения, уже на практике. У нее были неплохие способности к предсказанию будущего, поэтому она часто могла получить достаточно точный прогноз без долгих расчетов. Или хотя бы понять, в каком направлении следует думать. Кроме того, она на слух отличала правду от лжи, непосредственно мыслей обычно не читала, но намерения и желания ощущала очень ясно, и могла внушить кому угодно что угодно. Это была семейная черта - ей досталась от покойной матери, и в той или иной степени проявлялась у всей родни по материнской линии. Впрочем, только у женщин.
        В комплект способностей также входило врачевание ран и болезней, и среди родственников Элоизы встречались отличные специалисты, дополнившие природный дар классическим медицинским образованием и работавшие врачами. Некоторые другие подобные спецэффекты были нужны настолько редко, что вспоминались только по необходимости.
        Любовные привороты ей тоже были под силу, и ей случалось ими пользоваться. Но если мужчина для нее что-то значил, она никогда его не привораживала. И в настоящий момент своей жизни она была абсолютно одна.
        Нельзя сказать, что одинокая жизнь её печалила. Она давно уже привыкла занимать самыми разными делами своё свободное время, так что скучать ей было некогда. Также она привыкла жить и не оглядываться ни на кого, и ей так было комфортно. Дважды в жизни она делила жилище с любимым мужчиной, оба раза ненадолго - один раз в студенчестве, когда она была юна и непритязательна, второй раз лет десять спустя после первого, когда только начинала заниматься аналитической работой, у её возлюбленного был небольшой, но дом, и в быту они друг другу не мешали. И к моменту «сейчас» она бы сказала, что ей хорошо одной.
        Последние отношения закончились два года назад, и закончились печально, если не сказать - трагично. Она избегала вспоминать, и думать избегала тоже, не говоря о том, чтобы с кем-то это обсуждать. С тех пор ей ни разу даже в голову не пришло посмотреть на какого-нибудь мужчину с интересом, да и были ли вокруг неё в это время мужчины - она бы с ходу не сказала. Были коллеги, были родственники… мужчин она не помнила.
        Многочисленные тетушки громко печалились - как же так, такая красавица, и одна! Ни семьи, ни детей. Элоиза унаследовала характерную семейную внешность и могла похвастаться густыми и ухоженными темными волосами, яркими глазами и отличной фигурой. Плюсом к тому прилагались аристократические манеры и совершенно безупречная вежливость. Нет, она могла вести себя по-свойски с давними друзьями или с близкими подругами, но обе близкие подруги, они же кузины, находились одна в Париже, другая в Милане, друзья - тоже кто где, а она вот с нынешнего вечера водворилась в палаццо д’Эпиналь, где будет пытаться жить и работать.
        Когда наступил вечер, она спустилась на первый этаж в обеденную залу, поужинала в одиночестве, не присоединяясь ни к какой из сидевших там компаний, а их было несколько, и они были веселые, поднялась к себе, поставила будильник и легла спать.
        Элоиза спала и видела сон. Она шла в свой будущий кабинет в палаццо д’Эпиналь и никак не могла найти дорогу в запутанных переходах и коридорах огромного дворца. У нее оставалось очень мало времени, она практически опаздывала и начала паниковать. Однако, путь не находился, более того, у нее сложилось ощущение, будто она ходит по одним и тем же комнатам.
        - Госпожа де Шатийон, не это ли вы ищете? - вдруг услышала она.
        Обернулась и увидела главу местной службы безопасности Себастьена Марни, который открывал ей дверь. Она была готова поклясться, что пятью минутами ранее, когда она проходила по тому коридору, двери там не было.
        - Возможно, монсеньор. Благодарю вас, - она слегка наклонила голову и прошла в дверь.
        Яркий, слепящий свет окружил ее, и в тот же миг раздался звук будильника. Первый рабочий день начинался.
        1.3 Адаптация
        * 7 *
        Через три месяца Элоиза де Шатийон уже вольготно чувствовала себя в кресле ведущего аналитика палаццо д’Эпиналь.
        Она разобралась в потоках посетителей и движении экспонатов - внутри музея и по внешним выставкам. Она узнала о том, как происходит и сколько стоит реставрация музейных предметов. С удивлением обнаружила, что музеи, кроме собственно экскурсий, предлагали множество других способов занять посетителей, и эти способы были более или менее популярны, и, следовательно, более или менее доходны.
        Музей изнутри оказался крепостью, сокровищницей и финансовой империей разом. Кто бы мог подумать, ага.
        Она нашла общий язык с тремя сотрудниками аналитического отдела и крепко поразила воображение своего секретаря брата Франциска. Сотрудники приняли строгость и оценили справедливость, и в частных беседах все чаще говорили, что адекватный начальник - это знак божьего расположения к ним лично, не иначе.
        Кардинал д’Эпиналь тоже оценил нового сотрудника - когда оказалось, что с Элоизой, помимо необходимых дел, можно обсудить новые приобретения в личную картинную галерею и латинских классиков, которых она читала в оригинале. И даже злобный черный кардинальский кот Чезаре, зверь ориентальной породы и изящных пропорций, проявлял к ней некоторую благосклонность. По крайней мере, когда она входила в приемную или кабинет его высокопреосвященства, Чезаре не бросался ей под ноги и не вцеплялся в них с дикими воплями. Кардинал заворожено наблюдал, как эти двое - то есть госпожа ведущий аналитик и кот - обменивались мерцающими взглядами. Остальные дамы из штата кардинала всегда спрашивали, прежде чем войти - в кабинете ли страшный зверь, потому что порванные колготки уже исчислялись десятками пар. Надо ли говорить, что чулки Элоизы оставались в полном порядке?
        Кроме того, оказалось, что дядюшка Элоизы, генерал де Шатийон, владеет неплохой коллекцией картин французских мастеров шестнадцатого века, которая никогда не была каталогизирована и в большинстве своем абсолютно неизвестна широкой публике. Некоторые из них кардинал ни разу не видел в подлиннике, и при посредничестве Элоизы начались переговоры о возможной выставке в Ватикане. Отец Варфоломей съездил в Шатийон, вернулся в полном восторге и написал статью в серьезный искусствоведческий журнал.
        Местные сплетники обоего пола очень долго приглядывались и думали - с кем же будет заводить ну хоть какие-нибудь отношения одинокая красивая дама? Начали с ее же сотрудников, благо двое из них - Иво ди Мори и Хуан Перес - были абсолютно свободными, а третий, Донато Ренци, хоть и женат, но о его проблемах с женой было известно решительно всем. Однако ни с одним из них она ни разу не встретилась за пределами рабочего кабинета, а жили все они в городе. Про безмолвное обожание брата Франциска также было известно всему дворцу, но также и было известно, что ровно никаких поводов к тому Элоиза не подавала.
        Дальше по списку шли видные кавалеры из службы безопасности, там таковых хватало, и все они как раз жили во дворце. И очень заинтересовались новой красивой сотрудницей. Более того, они не ждали у моря погоды, а более или менее галантно добивались ее расположения - кто как умел. Но увы - все они получали от ворот поворот, и молодые, и постарше, и красивые, и не очень, и смелые, и скромные, в общем - всякие. Ни разу ни одна камера по всему дворцу не зафиксировала даже сколько-нибудь долгого разговора наедине, ни один любопытный сплетник не увидел ничего, что можно было бы хоть как-то истолковать, кроме однозначного отказа. Элоиза де Шатийон не подавала абсолютно никаких поводов для сплетен. Вообще.
        Поглядели пристально на ее беседы с Анной, ибо именно с Анной у нее сложились ну хоть какие-то отношения, кроме деловых. С Анной в столовой Элоиза иногда смеялась и что-то заинтересованно обсуждала. Однако, и тут ничего не нашли, потому как Анна никогда не была замечена в интрижках с женщинами, зато про нее доподлинно знали, каких именно мужчин она предпочитает.
        Попробовали подслушать, о чем Элоиза беседует с кардиналом, ибо у них появилась привычка раз или два в неделю после рабочего дня отправляться в зимний сад и там прогуливаться. Оказалось, что они обсуждают перевод объемного латинского текста, который делает кардинал, а госпожа де Шатийон дает ему по этому поводу ценные советы. Кроме того, им обоим доставляло удовольствие кормить обитающего в зимнем саду павлина Максимилиана. Павлин, как и все обитатели кардинальского зоопарка, был тварью вздорной и капризной, но госпоже де Шатийон он частенько демонстрировал во всей красе свой роскошный хвост.
        Жесткая, серьезная, внимательная к деталям сотрудница становилась неотъемлемой частью палаццо д’Эпиналь. Всегда очень строго одетая, даже вне работы к джинсам прилагались либо строгие блузки, либо глухие водолазки, либо простые футболки. И причесана волосок к волоску, ни разу никто не видел ее с хвостом или с распущенными волосами. Она редко улыбалась, но если дело того стоило, то никогда не отказывалась выслушать. Аналитический отдел работал, как хорошо отлаженный механизм. Его преосвященство вздохнул спокойно - кажется, в этот раз ему снова повезло с сотрудником.
        * 8 *
        А Элоизе понравилось в палаццо д’Эпиналь.
        Ей понравились ее комнаты, и нравилось в них жить.
        Ей нравился ее кабинет, и нравилось то, что он в одном здании с жилыми помещениями, потому что утром можно поспать подольше.
        Ей нравилась местная кухня. И вообще как готовили, и то, что можно было в любой момент прийти в обеденную залу и там кормили. Также можно было позвонить из рабочего кабинета и попросить принести, например, кофе, бутербродов или сладостей. Для переговоров или для себя.
        Коллектив сотрудников был интернациональным, и поэтому в меню не придерживались особенностей местной кухни, готовили разное и по-разному. А шеф-повар, господин Марчелло Гамбино, славился удачными кулинарными экспериментами.
        Элоиза сначала удивлялась, а потом привыкла к тому, что очень легко нашла общий язык с Анной. Они были очень разными, но как-то сошлись, и уже скоро Анна рекомендовала салоны красоты и конкретных мастеров в них, ибо, несмотря на все к тому возможности, в Риме Элоиза раньше не жила и личных контактов у нее здесь не было. Конечно, можно было обратиться к тетушке, как раз местной жительнице, но зачем тетушке знать какие-то излишние подробности о её, Элоизиной, жизни? А у Анны все её дела и без того на виду. С Анной она консультировалась, если не могла с ходу выбрать какую-нибудь одежду или обувь, или если хотелось обсудить, ибо вкус у той оказался безупречным. Ну и Анна была неиссякаемым источником разного рода сведений о доме и его обитателях.
        Правда, Анна, с которой они к тому времени обоюдно перешли на «ты», очень хотела найти ей какого-нибудь кавалера. Потому, что искренне считала, что с мужчиной лучше, чем без него, даже если он присутствует в виде свидания раз в неделю. Сама она вечно была в каких-нибудь отношениях с кем-нибудь, нисколько этого не скрывала, разрывы переживала легко, и если уж так случалось, то вскоре начинала искать кого-нибудь нового. Она пыталась вытянуть у Элоизы, что такого было в ее жизни, что та вообще никем не интересуется, но Элоиза отмахивалась и молчала.
        * 9 *
        Анна не поверила, когда Элоиза при знакомстве сказала ей, что абсолютно беспомощна в хозяйственных вопросах. Оказалось, что всё намного интереснее - Элоиза в детстве и юности получила очень много и практических навыков, и теоретических знаний о домашнем хозяйстве, готовке, рукоделье, поддержании жилища в порядке и прочем. Её тщательно учили всему в монастырской школе, а также две тетки изо всех сил старались привить ей навыки управления большим домом, однако пока эти навыки нигде никогда не использовались. Элоиза призналась, что если нет возможности жить в таких местах, где убирают, то она всегда нанимает прислугу, а питается там, где подают готовое. Анна не сразу сообразила, что дело вправду серьезное, и сначала просто наказала Розе, сотруднице, которая ухаживала за мебелью, ковром и паркетом в апартаментах Элоизы, поглядывать, и разбираться с очень уж суровым беспорядком, если таковой возникнет.
        Где-то через месяц после появления Элоизы в палаццо Роза пришла к Анне и, глядя на нее ошарашено, сказала, что увидела такое… Там невозможно вытирать пыль, и пол помыть там невозможно тоже! И это удивительно, потому что вообще-то дама отнюдь не… замарашка (Роза высказалась сильнее), и способна содержать себя чистой и даже привлекательной. Нет, наверное, так стало не только сегодня, но госпожа де Шатийон всегда говорила - не беспокойтесь, все в порядке! Ага, в порядке, сказала бы она, где видела такой порядок, чему их только учат вообще, этих аристократок хреновых!
        После таких слов Анна решила сама наведаться в Элоизины апартаменты. В гостиной и спальне все было пристойно, в ванной тоже, ну разве что на всех поверхностях хаотически стояли и лежали флаконы, баночки, ёмкости и прочие предметы, необходимые для поддержания лица, волос и тела в характерном для Элоизы ухоженном состоянии. А потом она зашла в гардеробную, остановилась на пороге и долго хохотала.
        Элоиза не преувеличивала - развести такой беспорядок мог только человек патологически ленивый. Казалось, ни одна вещь не лежала на своем месте - блузки, юбки, брюки, жакеты, джинсы и прочее были разложены по стульям и развешаны по дверцам шкафов. Обувь стояла на входе вся вперемешку, хотя под каждую пару имелась коробка. Ящик комода, в котором лежало нижнее белье, был вытащен и поставлен посреди комнаты - видимо, это отказалось удобнее, чем выдвигать и задвигать его каждый день. Рядом стоял такой же ящик с чулками, носками и прочими подобными предметами. Корзина с грязным бельем несколько переполнилась. На туалетном столике кучей лежали украшения и декоративная косметика, а вокруг стояли в количестве разнообразные шкатулки под эти самые украшения и несколько косметичек. На небольшом сейфе валялись футляры с драгоценностями, которым полагалось лежать внутри. Пыль кучами громоздилась в углах и на мебели.
        И Анна возблагодарила господа за то, что Элоиза хотя бы еду в свои комнаты не таскает. А то было бы еще интереснее.
        Вечером Анна дождалась Элоизу из офиса.
        - Эла, тут Роза пыталась убрать у тебя в гардеробной, - Анне было любопытно, что Элоиза вообще про это все думает.
        - Ой, правда? - оживилась Элоиза. - Да, наверное, уже пора. Я как-то не всегда там могу что-нибудь нужное найти.
        - А тебя не учили, что для того, чтобы что-то на месте найти, нужно это туда положить?
        - Учили, - Элоиза пожала плечами. - Не помогло.
        - Слушай, тебе правда нет разницы, в каком состоянии твои вещи?
        - Есть, просто я в этом плане бестолкова, и именно поэтому просила помочь последить.
        - Слушай, ну хотя бы драгоценности-то можно сложить в сейф!
        - Наверное, - пожала плечами Элоиза. - Я всё время об этом забываю.
        - Но ведь ты же живешь сама уже сколько лет?
        - А ты думаешь, почему я живу вот так, как здесь, или с прислугой? Честно, у меня не хватает мозга, чтобы положить вещь куда-то там в шкаф. Максимум - это документы на рабочем столе.
        Кстати, это чистая правда, на ее рабочем столе всегда идеальный порядок.
        - А если не будет денег? Например, даже на поесть, не то, чтобы на прислугу?
        - Поеду ужинать к тетке, она тут живет неподалеку.
        - А если на бензин денег не будет?
        - Позвоню ей и попрошу прислать водителя.
        - Послушай, а вот если у тебя не будет работы?
        - Я надеюсь, что мне хватит на жизнь родительского наследства, - пожала плечами Элоиза.
        - А если оно закончится?
        - Сяду на шею к кому-нибудь из родственников. Их много, у всех у них большие дома и поселить-прокормить еще одну меня несложно. Я в этом плане безнадежна, Анна. Проще выделить человека, который придет и разберется со всем этим. Я правильно поняла, что Роза приняла всё слишком близко к сердцу и больше не вернётся? Может быть, мне стоит самой с ней поговорить и попросить помочь? Я готова платить ей премию за эту комнату.
        - Я поговорю, - рассмеялась Анна.
        Роза, конечно, еще раз высказалась по поводу безруких аристократок, а потом сжалилась и взялась заботиться об Элоизиных вещах. Элоиза вежливо и серьёзно благодарила и делала ей мелкие, но приятные подарки для неё самой и её дочерей. Анна иногда еще пыталась приучать Элоизу к порядку, но это никогда ничем не заканчивалось.
        Также Анна взяла на себя обязанность следить за Элоизиным здоровьем. Началось с того, что как-то в выходные они отправились в город в магазины и вместо того, чтобы зайти поесть в какое-нибудь приличное место, ели острое мясо в экзотической забегаловке. Анна пережила, а у Элоизы разболелся желудок. В результате Анна провела переговоры с кухней и три следующих дня Элоизу кормили специально приготовленными бульонами и паровыми котлетами, и после всегда спрашивали, в порядке ли она и не нужно ли ей снова щадящую диету.
        После этого Элоиза говорила, что уже не сомневается - кого звать на помощь, если возникнут проблемы. Проблемы случались, например, с исходно плохо прилаженными сосудами головного мозга, и когда однажды поутру она не смогла оторвать голову от подушки, потому что та болела, кружилась и позволяла только лежать и шевелить глазами, то позвала именно Анну. Вручила ей шприц с обезболивающим и попросила поставить укол, а потом объяснить ситуацию всем, кто мог ждать ее по работе. Правда, тут Анна не стала ничего решать сама, и познакомила Элоизу с Бруно Бернардини, врачом палаццо д’Эпиналь. Он был хирургом по специализации, и, кроме того, приобрел множество дополнительных знаний во время работы у кардинала - штат сотрудников был велик, проблемы случались разные, и под его началом находился добрый десяток сотрудников и отличный медицинский блок. Конечно, совсем тяжелые случаи лечили в больницах, но большинство рядовых вопросов он был способен решить сам.
        Бруно искренне заинтересовался - что это такое собирается себе колоть госпожа де Шатийон. Вариант с набранным без его участия шприцом его совершенно не устроил, он сам поставил ей пару уколов, сам же предупредил кардинала о том, что госпожа де Шатийон больна и в свой рабочий кабинет сегодня не придет, а когда приступ миновал, затребовал ее к себе и провел обследование. В итоге Элоизе пришлось полежать под капельницами, походить на массаж и поделать физиопроцедуры, но она говорила, что голова стала болеть ощутимо меньше. И крайне неприятные сны, время от времени приходившие к ней после одного крайне неприятного события, тоже стали возвращаться реже, да и вообще она стала чувствовать себя лучше и хотела уже не только работать, но и, как говорится, жить.
        Анна очень ее в этом стремлении поддерживала и очень переживала всякий раз, когда Элоиза отказывала очередному потенциальному поклоннику. А Элоиза только пожимала плечами и говорила, что не хочет смешивать работу - а здесь работа всегда, если она даже живет фактически в том же здании! - и личное. Правда, Анна в ответ улыбалась и про себя очень рассчитывала на какой-нибудь этакий случай и какого-нибудь выдающегося кавалера.
        История вторая (пролог второй). Лианна, или Осенью в Милане. 2.1 Беспроигрышный способ не заснуть
        Как правая и левая рука -
        Моя душа твоей душе близка.
        Мы смежены, блаженно и тепло,
        Как правое и левое крыло.
        Но вихрь встает - и бездна пролегла
        От правого - до левого крыла!
        (Марина Цветаева)
        * 1*
        Шел третий час утреннего заседания конференции. Элоиза понимала, что засыпает, и взялась за телефон как за последнее средство. Докладчик был настолько же нуден, насколько глуп, и слушать его не было никаких сил. Она уже вообще жалела, что поддалась на уговоры сотрудников из своего отдела и поехала на эту конференцию, она была ей не вполне по профилю работы и по факту оказалась абсолютно бесполезной. Вот если бы Элоиза занималась информационной безопасностью, тогда еще ей могло бы быть интересно. Они-то все, умные, сидят сейчас в своём просторном римском кабинете, и делом занимаются, а она, вместо того, чтобы работать, еще вчера все бросила, улетела в Милан и с утра слушает какую-то ерунду. И еще час до обеда, вот ведь печаль! Она попробовала читать - не читалось, интернет не спасал, оставалось гонять по экрану шарики.
        Телефон вдруг ожил и выдал сообщение.
        «Не кажется ли вам, что человек, который пристрелит докладчика, принесет немалую пользу обществу?»
        Номер отправителя был ее телефону неизвестен.
        Она улыбнулась - да, если пристрелят докладчика, то она отнесется к этому с пониманием. О чем и сообщила неведомому ей собеседнику. А потом аккуратно и внимательно оглядела конференц-зал. И вскоре встретилась с взглядом темных, немного насмешливо улыбающихся глаза Себастьена Марни, главы службы безопасности кардинала д’Эпиналя.
        Конечно же, она была с ним знакома, как и со всей верхушкой штата сотрудников его высокопреосвященства. Она здоровалась с ним, с его заместителями Лодовико Сан-Пьетро и Гаэтано Манфреди, и с другими, кого знала в лицо. А с некоторыми лучше бы и вообще не здороваться, черт возьми, дурацкое воспитание не позволяет вести себя по-хамски, но как же иногда хочется!
        За те полгода, что она работала аналитиком в штате кардинала д’Эпиналя, кто только не пытался завязать с ней близкое знакомство. Она подозревала, что на пороге ее кабинета и, хуже того, ее жилых комнат во дворце кардинала перебывала изрядная часть финансистов, юристов и инженеров, половина сотрудников техподдержки, лучшие представители искусствоведов и реставраторов и вся служба безопасности. Начиналось безобидно - приятные мужчины, приглашения туда и сюда, и некоторым было вполне довольно вежливого отказа, они исчезали, и потом разве что здоровались и улыбались при встрече где-нибудь в коридорах дворца. Но некоторые были упорны и непонятливы. Она изо всех сил старалась быть с ними всеми твердой и бесстрастной, даже говоря и делая неприятные вещи… Последний такой случай был пару недель назад, кавалер был настойчив, чтобы не сказать назойлив, и обойтись с ним пришлось очень невежливо. Кажется, этот Карло Каэтани не только помощник и водитель Марни, но и его приятель, вроде как он обычно занимался делами и перемещениями начальства, но и помимо работы их нередко видели вместе. Интересно, что нужно
самому Марни - просто поболтать или он что-то к ней имеет по поводу своих сотрудников? Она взглянула на него строго и пристально, он ответил ей любезной улыбкой. И снова взялся за телефон.
        «Вы не думаете, что вопрос на самом деле решается проще, чем нам пытается объяснить уважаемый докладчик?»
        «Думаю. Мне кажется, он сам не понимает то, что пытается объяснить».
        «Как будто он сам никогда не решал подобных вопросов, а что-то где-то прочитал, и все».
        «Неужели после обеда все будет так же скучно?»
        «Я смотрел программу, мне показался интересным самый первый послеобеденный доклад, а дальше снова что-то странное».
        И тут докладчик сообщил, что он закончил, а ведущий объявил обеденный перерыв.
        Элоиза собирала разложенные по столу бумаги намеренно долго, ей было любопытно, последует ли что-нибудь за перепиской.
        Последовало.
        Она как раз сложила всё в сумку и встала, когда рядом возник Марни. Вежливо отставил соседний стул, улыбнулся. И заговорил по-французски, как-то так сложилось, что между собой они говорили по-французски. В принципе, Элоизе было все равно, на каком из двух языков, бытовавших в палаццо д’Эпиналь, говорить, но французские слова всегда навевали воспоминания о семье, детстве и Шатийоне, а итальянские - о семье, детстве и монастырской школе. Ассоциировать Марни с Шатийоном было логично, раз он коротко знаком с дядюшкой.
        - Добрый день, госпожа де Шатийон. Рад вас видеть.
        - Добрый день, господин Марни. Я тоже рада увидеть в этой скукотище знакомое лицо. Честно говоря, не понимаю, что я вообще здесь делаю.
        - Сейчас, я полагаю, вы собираетесь подняться в ресторан на обед. Я собираюсь туда же. Пойдемте?
        - Пойдемте.
        В ресторане Элоиза еще и сообразить ничего не успела, как Марни уже проводил ее к небольшому столику у окна. И вот они уже сидят за тем столиком, перед ними обед, официант раскланивается и оставляет их.
        А Марни улыбается и спрашивает, что налить ей в бокал. Все время обеда он был необыкновенно обходителен и любезен - хвалил работу аналитического отдела в последние месяцы и точность приходящих оттуда документов. Элоиза легко улыбалась и в ответ хвалила работу службы безопасности - ну, то, что все они за ней волочатся, это не работа, это так. Сказав друг другу некоторое количество комплиментов, перешли на обсуждение текущей конференции - Марни сначала рассказывал забавное про некоторых докладчиков, а потом рекомендовал ей послушать хотя бы первое послеобеденное выступление.
        - В принципе, рядом со мной было отличное удобное место… - он хитро улыбнулся.
        - А если его уже заняли, пока мы с вами тут беседуем? - она подняла бровь.
        - Обижаете! Вы что же, думаете, я позволю кому бы то ни было его занять? - рассмеялся он.
        Она взглянула на него… и невольно рассмеялась в ответ. Какой-то он был… интересный, что ли - вежливый и воспитанный, прекрасно одет и необыкновенно хорош собой. И почему она раньше не рассматривала внимательно эти правильные черты лица, эти волосы, коротко стриженные, но волнистые, маленький шрам у левого виска, и эти глаза - омуты с искоркой? Она ведь каждый понедельник на совещаниях руководителей отделов у его высокопреосвященства сидит почти что напротив него. Ещё он носит запонки, а мужчины, которые носят запонки, всегда вызывали у неё безотчётную симпатию. И ещё он какой-то… задорный, с огоньком, что ли, странно, что раньше она этого тоже не замечала.
        Все сотрудники службы безопасности хвалили его в один голос, но отмечали, что человек он жесткий, нетерпимый к безответственности, трусости и глупости. И говорили, что поперек дороги ему лучше не становиться, если тебе дорого… всё, что у тебя есть. Закатывали глаза, намекая на его богатый боевой опыт, но это её не удивляло - коль он, как сказал когда-то, служил под началом её дяди, то это как раз нормально. Странно ей было то, что он при всех своих достоинствах почему-то один, ни жены, ни какой другой дамы при нем не наблюдалось, и жил он тоже в палаццо д’Эпиналь. Рассказывали о довольно давнем уже романе с Софией Ларгой, начальником службы управления персоналом, романе красивом, ярком и вдохновлявшем на безумства всех окружающих, но в настоящее время она была замужем вовсе не за Марни, жила в городе и вместе их не видели уже около года. Что же с ним не так?
        * 2 *
        Себастьяно тоже разглядывал ее и думал, что вполне понимает, и почему его ребята чуть не в очередь становились, чтобы добиться ну хоть как-нибудь ее благосклонности, и почему она им всем отказывала, тоже как будто понимал. Нет, она вежлива и доброжелательна, но вряд ли вот так с ходу удастся понять, о чем она думает и чего хочет. Она очень, очень красива, отнюдь не юная девушка, но знающая себе цену женщина. Очень ухоженная - это они все еще тогда сразу отметили. Одета, как всегда, строго, но как-то при этом гармонично - его матушке так удавалось не всегда, а его сестрице - никогда, и его бабушка, матушкина свекровь, не стеснялась им обеим об этом сообщать. Но в случае госпожи де Шатийон бабушке было бы придраться не к чему. Действительно, зачем ей парни из службы безопасности?
        Впрочем, Карло не просто парень из службы, он и обходителен, и собой недурен, и с образованием у него всё хорошо, да только тоже получил от ворот поворот. За то время, что она работает в палаццо д’Эпиналь, она ни с кем не встречалась и вообще жила очень замкнуто. Интересно, почему?
        Но как задорно она, оказывается, улыбается! Кто бы мог подумать…
        Он встал, предложил ей руку, и они направились в конференц-зал.
        * 3 *
        Первый доклад они, как и договаривались, внимательно прослушали. Дальше снова оказалось, что беседовать интереснее, чем слушать. Кажется, госпожа де Шатийон была очень довольна тем, что есть, с кем поязвить, Себастьяно тоже не стеснялся в комментариях, и они смеялись так, что на них даже шипели соседи. Смеялись, конечно же, по-французски. Отсмеявшись, Себастьяно внимательно на нее посмотрел и спросил:
        - Скажите, госпожа де Шатийон, а у вас уже есть планы на вечер?
        Она посмотрела на него, помолчала. Потом ответила:
        - Да, есть.
        - А можно присоединиться к вашим планам? - молниеносно спросил он.
        Когда ещё представится случай увидеть её в неформальной обстановке? Надо пользоваться!
        Она помолчала несколько секунд, потом ответила:
        - Теоретически можно, но…
        - Это свидание и вы сомневаетесь, нужен ли вам кто-то третий? - рассмеялся он, но вдруг понял, что это огорчило бы его.
        Стоп, с чего бы?
        - Нет. Я не собиралась сегодня на свидание, - покачала она головой. - Я собиралась в оперу.
        - Серьезно? - все же, он удивился.
        В оперу? Хотя да, куда ещё ходить такой особе! Хорошо, в оперу - так в оперу.
        - Абсолютно. Мне, знаете, доводится бывать в таких местах, - теперь уже она рассмеялась.
        - Не поверите, мне тоже, но, наверное, реже, чем вам, - он сделал вдох и решился: - Так можно составить вам компанию в опере? Или у вас уже все договорено? Я думаю, что билет я как-нибудь достану.
        - Да, договорено, но ваше присутствие никаких планов не нарушит. Билет не нужен, меня ждет неплохая ложа, если вы любите оперу - посидим в ней вдвоем.
        - Отлично! Тогда я сейчас отлучусь на минуточку и вернусь, - он осторожно встал и стремительно вышел.
        В холле нашел в телефоне контакт Лодовико, дозвонился.
        - Ты чего звонишь в неурочное время? Ты же должен сидеть на конференции с нашей Стальной Принцессой? - проворчал друг.
        Стальной Принцессой звали в службе безопасности госпожу де Шатийон. Лодовико был из тех немногих, кто никак не поддался ее чарам и удачу с ней не испытывал, да и вообще ей не доверял.
        - Я и сижу, но у меня наметились любопытные планы на вечер. Мне срочно нужен смокинг. Оказывается, вечером я иду в оперу. Придумай, как доставить, ладно?
        - Ладно, а в чем прикол? Что там делать-то, в опере?
        - Музыку слушать. А про остальное потом расскажу, когда вернусь, - отключился и вернулся в зал.
        Она тем временем что-то писала в телефоне. По-итальянски. Быстрый внимательный взгляд выхватил фразу «буду не одна, о своих планах на поздний вечер сообщу как-нибудь потом».
        Они просмеялись еще один доклад, а после него сбежали, договорившись встретиться незадолго до начала спектакля в отеле, где становились оба, и оттуда уже идти в оперу.
        2.2 Увидеть, услышать, почувствовать
        * 4 *
        Когда Элоиза спустилась в холл отеля, Марни уже ждал ее там. Она была не в курсе того, как именно Лодовико пришлось доставлять ему из Рима смокинг, но отметила про себя, что выглядит он, как надо. Белый жилет, галстук с булавкой, искрящиеся в электрическом свете запонки. Очень легкий запах парфюма, она ощутила его только когда подошла совсем близко. Даже будучи на каблуках, ей пришлось слегка поднять голову, чтобы встретиться с ним взглядом. Ей понравилось то, что она увидела, о чем она и сообщила.
        - Вы отлично выглядите, монсеньор.
        - Вы тоже, сударыня. Пойти с вами куда бы то ни было - редкое удовольствие. Этот образ разительно отличается от того, что все мы обычно видим в вашем кабинете. Вы, конечно, всегда превосходно выглядите, но дама, которую я вижу сейчас, нравится мне намного больше, чем железная леди из аналитического отдела.
        Элоиза была уверена, что выглядит приемлемо, но комплименты всегда радовали, потому что подтверждали - да, так и есть. Дизайнерское платье из струящегося черного шелка выгодно облегало ее фигуру, чулки были тонкими, шпильки у лодочек - высокими. Бриллианты искрятся в ушах, на запястье, на шее, и даже в прическе несколько шпилек с бриллиантами. Она была ленива во всем, что касалось внешности, и всегда старалась привлечь ко всем возможным процедурам сторонних специалистов, но умела-то всё, в том числе могла довольно быстро уложить волосы в изящный узел и украсить их тем, что под рукой. А сегодня по случаю оперы под рукой были именно шпильки из очень светлого золота в форме цветков лилии, украшенные сверкающими камнями. Новодел, конечно, но она заказала их в своё время для банкета по случаю защиты диссертации, а возвращаться мыслями к тому событию приятно.
        * 5 *
        Взгляд Себастьяно тоже зацепился за эти самые цветы в причёске. Все женщины, с которыми он имел дело раньше, либо стриглись, да еще как-нибудь вычурным образом, либо носили длинные распущенные волосы. Ну, что значит длинные - до плеч, или до лопаток. Длину волос Стальной Принцессы он себе представить не мог, и вообще дама, которая за полгода ни разу не изменила их цвет и всегда ходит примерно с одной и той же прической, как минимум удивляла. Но и впечатляла. Пожалуй, к подобному образу нужна как раз не стрижка, а такая вот сложная композиция. С бриллиантами, да. Очень захотелось выдернуть такой цветочек и посмотреть, что будет. Но он подумал и решил с этим пока повременить.
        Она тепло улыбнулась ему, он помог ей надеть черный бархатный плащ с алой подкладкой и алыми же пуговицами, и они отправились в оперу.
        * 6 *
        Элоизе уже давно была оставлена ложа; она узнала о предполагаемом визите в Милан недели три назад и сразу же стала спрашивать у Линни, нет ли в эти дни спектакля. Оказалось - есть, и дальше она уже не думала о том, чем занять вечер. Пойти в оперу слушать прекрасную музыку - что могло быть лучше? Ну, разве что пойти в оперу и слушать там музыку с достойным кавалером.
        А кавалер, похоже, весьма достойный - он очень внимателен и любезен, с ним оказалось как-то… да хорошо с ним, и все тут!
        Он признался, что слушать такую музыку умеет, но не злоупотребляет, чтобы не надоело, и как раз доволен подвернувшимся случаем, потому что давно уже не доводилось.
        - А вы ходите просто так, потому что нравится, или слушать кого-то конкретного? - он смотрел заинтересованно и тепло.
        Она снова улыбнулась в ответ - как-то сегодня она все время улыбается. Само собой получается. Не слишком ли? Да нет, нормально, она просто одичала за два с лишним года без мужского внимания, вот и всё.
        Нет, не так. Внимания-то хватало, просто не было никакого желания его замечать. Что-то изменилось в мире?
        - И просто так. И слушать. Сегодня поет Лианна Леджини. Слышали? - Элоиза всегда говорила о любимой сестрице в третьем лице до тех пор, пока не убеждалась, что собеседник знает, кто она такая, и готов восхищаться ею так, как она того заслуживает.
        Оказалось - слышал, что есть такая, слышал, что удивительной глубины меццо-сопрано, звезда и всё такое, даже, наверное, слышал какие-нибудь фрагменты записей, но никогда не обращал никакого внимания.
        - Не в зрительном зале, - кивнул он.
        - Значит, будет возможность услышать живой голос. Записи не передают ее таланта ни на вот столечко, - она развела большой и указательный пальцы миллиметра на два. - Если вы один раз услышите, то никогда уже ни с кем не перепутаете. И захотите еще раз, скорее всего.
        - Вы меня заинтриговали, сударыня, - он с улыбкой пропустил ее в ложу. - У меня уже прямо мурашки по коже от предвкушения.
        * 7 *
        А может быть, не только от предвкушения? Когда он в последний раз был где-то на публике не по работе, а просто так, да еще в компании дамы своего круга? Конечно, по большому счету, если женщина нравится, то не важно, своего круга она или нет. Но если нравится - а он уже некоторое время как осознал что, черт возьми, нравится! - то принадлежность к тому самому кругу будет большим плюсом.
        Себастьяно вдруг поймал ощущение, которое возникало иногда во время сложной операции, когда приходилось держать в голове несколько аспектов разом и реагировать на каждый из них вовремя и так, как должно. Тогда его подхватывало и выносило чувство, которое он никогда не мог нормально объяснить никому - ни генералу, ни Лодовико - он вдруг начинал действовать интуитивно и при этом абсолютно правильно. Лодовико испытывал к таким проявлениям его сущности суеверный ужас, а генерал пожимал плечами и говорил - ничего особенного, это просто талант. А здесь-то откуда этот удивительный талант? И зачем он вообще сейчас нужен?
        Вечер в странном месте со странной женщиной, которая «никому, никогда и ни при каких обстоятельствах», как говорили его сотрудники. Это не захват террористов и не освобождение заложников, не зачистка территории и не карательная операция. Просто вечер с женщиной. Или не просто?
        Себастьяно не был азартен, но хорошая игра могла захватить его без остатка. И даже если это просто вечер в опере, то уже одних взаимных улыбок и взглядов в глаза было столько, что впору крыльям прорезаться.
        Вы любите играть, госпожа де Шатийон? Или вы такая и есть на самом деле, а всё остальное - странная маска? Увидим.
        Себастьяно закрыл за спиной дверь ложи, проводил даму к креслу, усадил, на мгновение задержал её пальцы в своей ладони. Легко коснулся их губами - и только потом отпустил. Получил в ответ сияющий взгляд.
        Ложа оказалась практически над сценой и позволяла очень хорошо видеть все, что будет происходить. А потом поднялся занавес… и окружающий мир попросту исчез. Он был очерчен границами ложи и состоял из сцены перед глазами и женщины рядом.
        * 8 *
        Конечно же, Линни сразу увидела, что Элоиза в ложе, хоть никак этого не показала. Элоиза просто почувствовала ее знакомое мысленное приветствие - когда в Санта-Магдалена они совсем надоедали учителям, те рассаживали их по разным концам класса, и пришлось научиться обмениваться эмоциями, а потом и кое-какими мыслями безмолвно. Ну а что она подумала, увидев рядом с ней незнакомого мужчину - осталось пока неизвестным, это они потом как-нибудь обсудят.
        А сейчас - знакомое вступление, и вперед!
        * 9 *
        Себастьяно, конечно же, никак не заметил их взаимных приветствий, он просто понял, что вот эта особа в роли цыганки с очень длинной косой и есть та самая звезда, на которую стоит посмотреть.
        - Ой, она похожа на вас, - удивился он. - И вообще, никогда не думал, что оперная дива может быть такой красавицей!
        - Это же Лианна, все так и должно быть, - рассмеялась она.
        И тут Лианна запела… и он окончательно пропал. Позже он не мог вспомнить, как именно она пела и о чем конкретно. Глубокий бархатистый голос обволакивал, проникал в самое нутро и что-то там, внутри, ворошил и переворачивал.
        Ария завершалась, вот сейчас стихнет музыка… и вдруг он скорее понял, чем услышал, что она еще раз произносит последние слова - тихо и по-французски, глядя прямо в их ложу. Себастьяно глянул на строгую и выдержанную Принцессу - ну ничего себе! Широко открытые сияющие глаза, подозрительно влажные, губы в унисон со звездой на сцене шепчут те же самые французские слова.
        - Элоиза? - удивленно шепнул он.
        Ему и в голову не приходило, что ее можно назвать по имени. Хотелось еще раз попробовать его на вкус, еще раз произнести, а может быть - не раз и не два…
        - Потом, - выдохнула она. - Я всё объясню, - и продолжала, не мигая, смотреть на сцену.
        Когда занавес упал и начался антракт, она перевела дух и повернулась к Себастьяно.
        - Что происходит? - спросил он, непроизвольно улыбаясь. - Как будто тут, возле меня разыгрывался еще один спектакль, только никто ничего не понял.
        - Это нормально, - она тоже улыбнулась. - Эти слова в конце… это было для меня. Лианна - моя очень близкая родственница, мы вместе выросли и вместе учились в школе. С самого детства и до сих пор мы подруги. Много лет назад, когда она в первый раз учила эту арию, просто так, потому что хотела, тогда она еще не выступала ни на каких сценах, это было в доме известного вам генерала, моего дяди. Туда всегда собиралось множество гостей, и не все знали итальянский. Она пела, а я по ходу тихонечко переводила, по возможности в ритм и в рифму. С тех пор и повелось.
        - Вот как, значит. Спасибо, что рассказали - я теперь как будто допущен в некий тайный круг, так?
        - Конечно. Сейчас в зале об этом знают три человека - мы с вами и она. Кстати, как вам ее вокал?
        - Я не бог весть какой ценитель, но я просто не вижу и не слышу никого другого.
        - О, это нормально! Чтобы разом с ней слышать еще кого-нибудь, нужно привыкнуть. Берегитесь, дальше будет хуже - вы выйдете отсюда совсем другим человеком, нежели зашли.
        - И что… это со всеми так? Вы знали, что так будет, когда я решил к вам присоединиться?
        - О нет, только с теми, кто способен оценить. Остальные просто слушают, и радуются. И я, конечно же, не знала, как вы услышите и воспримете. Пойдемте, прогуляемся, пока еще есть время?
        Он мгновенно предложил ей руку, и они отправились гулять.
        * 10 *
        Элоиза лукавила - конечно же, она знала. Способности Лианны были ничуть не меньшими, чем у нее самой, но почти не проявлялись на бытовом уровне - так, подлечить царапину, отвести глаза, добавить привлекательности образу. У Линни не работала интуиция, она совсем не могла ничего предсказать даже себе, и внушить никому ничего тоже не могла, сколько с ней ни бились. Но когда она начинала петь, все боли прекращались сами по себе, тревоги уходили, буйные младенцы успокаивались и засыпали, а взрослые начинали беспричинно радоваться. Еще она могла вытащить из подсознания проблему, и решение находилось как будто само собой, могла примирить поссорившихся, могла столько всего, что Доменика, строгий преподаватель и тоже родственница, только диву давалась. Она сильно сомневалась, стоит ли Линни заниматься вокалом профессионально, не окажется ли такой побочный эффект неуместным… не оказался. И Линни пела, радовалась сама и неизменно радовала зрителей.
        Ничего этого Элоиза, конечно, не стала рассказывать Марни. Она просто шла рядом и улыбалась, не задумываясь о том, почему ей вдруг с ним так легко и почему между ладонями как будто проскальзывают искорки. Во время следующего действия как-то само собой получилось - то ли он держал ее за руку, то ли она его. Лица их светились восторгом, голоса извне, со сцены складывались в четвертую, последнюю стену ложи и окончательно отгораживали их от остального мира. Последний антракт они не заметили - так и просидели в ложе, пока занавес не поднялся вновь.
        Когда прозвучали финальные аккорды, Элоиза как будто очнулась. С удивлением обнаружила правую руку в ладони Марни, рассмеялась, вскочила с кресла и зааплодировала. Он отодвинул оба кресла подальше и присоединился к ней.
        Занавес закрылся, они, не сговариваясь, повернулись друг к другу.
        - Себастьен, я думаю… - и тут до нее дошло, что она назвала его просто по имени, она улыбнулась и опустила глаза. - Простите, пожалуйста.
        - Нет, не просите прощения! - он взял обе ее ладони в свои. - Скажите так же еще раз. Это здорово - слышать свое имя, произнесенное вашим голосом.
        - Уговорили… Себастьен. Так вот, я думаю, что вы очень удачно предложили сопроводить меня на спектакль. Было здорово, правда же?
        - Да, никогда не думал, что опера может произвести такое сильное впечатление. Скажите, вы торопитесь куда-нибудь сегодня?
        - Нет. Абсолютно никуда, - улыбнулась она.
        * 11 *
        Они неспешно шли по улице, держались за руки и молчали. Происходившее ошеломляло. Уже после Элоиза очень много думала и пыталась придумать ответ на вопрос - было ли все предрешено свыше, сложилось само собой или во всем виновата Линни и ее талант. Но в тот момент аналитические способности отключились, да вообще какие бы то ни было мыслительные способности отключились совсем, всё перебили резко обострившиеся чувства. Оказывается, она еще живая, она может интересоваться мужчинами, она может чего-то хотеть! Глаза вбирали в себя его облик, уши слушали его голос - да, он ведь что-то говорит! Но, кажется, не настаивает на немедленных ответах. А чтобы чувствовать тот запах, который она отметила еще в начале, Элоиза в какой-то момент решительно взяла его под руку, и его это очень порадовало. Истолковать его острый и цепляющий взгляд иначе было просто невозможно. А второй рукой вцепиться посильнее в сумочку, до того мирно висевшую на плече. Потому что очень уж хотелось взяться за него и второй рукой тоже, ощутить ладонью и кончиками пальцев кожу, волосы… Мысль про попробовать на вкус поднялась из глубины и
была безжалостно туда обратно отправлена - пока. Мир куда-то катился, летел и подпрыгивал, и как же это было замечательно! А островком стабильности оказался этот вот невероятный мужчина, с которым она уже полгода каждый день здоровалась и в упор его при этом не видела.
        - Элоиза, милая, вы же совсем меня не слушаете, - вдруг сказал он
        - Простите, Себастьен, я задумалась. Я с вами, здесь и сейчас, - подняла глаза, улыбнулась, сделала глубокий вдох и положила вторую руку ему на плечо. Его глаза полыхнули огнем, обожгли…
        Целоваться под фонарем было просто прекрасно. Это был самый подходящий для таких дел фонарь на всем белом свете.
        Элоиза открыла глаза, встретилась с его взглядом. Снова улыбнулась.
        - К вам или ко мне? - спросил он, не отводя от нее взгляда.
        - К вам, - выдохнула она. Ей всегда было проще самой пойти к мужчине, чем принимать кого-то у себя.
        Он обнял ее за плечи, и они отправились в отель.
        * 12 *
        Позже Элоиза никогда не могла вспомнить подробностей того вечера. Кажется, они пришли к нему в номер, в гостиной не задержались, пошли в спальню, целовались, раздевались, смеялись, что-то говорили… Окружающий мир кончился. Да, впрочем, он и не был им нужен, им хватало друг друга.
        И определенно, мужчины лучше она в своей долгой и насыщенной жизни не встречала.
        Открыла глаза, улыбнулась, потянулась. Глядя в глаза, поцеловала его. Снова зажмурилась.
        - Элоиза, вина?
        - Да, пожалуйста, - она намотала на палец выпавшую из прически прядь и попыталась зафиксировать ее в узле шпилькой.
        Себастьен вышел в гостиную, звенел там бокалами.
        А она открыла глаза и вместо понятного номера в отеле вдруг увидела совсем другое. Ночная улица, смеющиеся глаза перед ее лицом… совсем другие глаза, не эти, не сегодняшние. Потянуло холодом, и вдруг звук выстрелов, выражение лица страшным образом меняется, и глаза становятся пустыми, безжизненными.
        Элоиза зажмурилась, но кошмарное видение не исчезло.
        Вернувшийся Марни увидел только, как жутко изменилось ее вот только что сияющее счастьем лицо.
        - Что случилось, Элоиза? Вам померещился призрак? - встревожено спросил он.
        - Можно сказать и так, - проговорила она, снова зажмурилась на мгновение, а потом сказала ужасное: - Простите меня. Я не должна была так забываться. Я была неправа, простите меня, пожалуйста. Это невозможно, у нас ничего не получится.
        Молниеносно надела платье и туфли, схватила остальное, на мгновение пригвоздила его взглядом к полу.
        Он поставил на пол бокалы, осторожно подошел к ней и аккуратно взял за плечи.
        - Элоиза, что случилось? Все же было хорошо? Не убегайте, пожалуйста, - он старался быть убедительным и проникновенным, но в ее глазах не было разума, только страх.
        - Если я останусь, для вас это рано или поздно плохо закончится.
        Вывернулась из его рук и убежала в ночь.
        Заскочила в свой номер, надела на себя все, что еще не успела к тому моменту, схватила сумочку и выбежала на улицу.
        Слезы пришли даже не за первым углом. Она не очень разбиралась, куда именно ее несут ноги, подальше от ни в чем не повинного человека, да и ладно. Прислонилась к стене. Услышала звук быстрых шагов, почувствовала, что это он, понимающий, что на шпильках она далеко не убежит, ищет ее. Собралась с последними силами, отвела ему глаза, и как же это оказалось трудно! Она закрыла глаза и не дышала, пока он не прошел мимо и не ушел далеко.
        Достала из сумки телефон. Там уже была пара звонков от него, но она же так и не включила звук после выхода из театра, не до того было. Потому и не услышала. И хорошо, что не услышала.
        Набрала номер Линни.
        - Скажи, к тебе можно сейчас приехать? Ты еще не спишь?
        - Дорогая, в чем вопрос, конечно! А ты чего ревешь?
        - Расскажу…
        2.3 Осколки и угли
        * 13 *
        Элоиза ворвалась в маленькую квартиру Линни рыдающим ураганом.
        - Я идиотка! Меня нужно запереть и запретить мне общаться с людьми! Навсегда! Я опять все испортила!
        - Так, - решительно сказала Линни, - ты сейчас снимешь плащ и туфли, положишь сумку, пройдешь в гостиную, сядешь и расскажешь мне всё по-человечески. Ясно?
        Видимо, было ясно, потому что Элоиза повиновалась без разговоров. Посмотрела в зеркало, вытерла пальцами слезы, размазав уже растекшуюся тушь еще сильнее, нашла в сумке платок, промокнула глаза и нос, после чего прошла в гостиную. Там она сразу же была замечена и обнюхана двумя лианскими котами - белым полосатым Луи и серым полосатым Шико. Луи произвёл идентификацию и удалился, а Шико попытался забраться на колени, но был отправлен восвояси.
        Тем временем Линни принесла ей стакан воды и бокал коньяка.
        - Пей! А потом рассказывай. Что у вас произошло с тем симпатичным мужиком? Кто он, кстати?
        - Ты видела?
        - Еще бы я не видела, как вы глазами сверкали на всю сцену! Меня потом все наши спросили - с кем это твоя сестра в ложе сидела! Вы хоть слышали, как мы пели?
        - Конечно, еще бы! Ты фантастична, как всегда. Себастьену тоже понравилось, - вздохнула Элоиза.
        - Ага, его зовут Себастьен. Уже что-то. Где ты его взяла?
        - На работе.
        - Тоже не привыкать, ты всю жизнь мужиков находишь на работе. И?
        - Все было хорошо, но мне опять привиделся тот же ужас, что и всегда в последнее время. Я вспомнила, что приношу людям только несчастье, извинилась и убежала.
        - Так, понятно. А он?
        - Пошел меня искать. Звонил.
        - А ты?
        - Ну не могу же я с ним оставаться после такого! Зачем ему мои призраки?
        - Я сто лет назад тебе говорила, как прогоняют призраков - крепким словом и холодным железом, - пожала плечами Линни. - И даже предлагала кандидатов на роль экзорцистов и охотников за привидениями. Может быть, твой сегодняшний кавалер тоже подойдет?
        - Зачем ему это? - прорыдала Элоиза. - Он нормальный обычный человек, не то, что эти твои… охотники!
        - Спасибо на добром слове, конечно, но ты скажи мне - тебе-то он как?
        - Я вдруг поняла, что я не могу без него дальше. Я встречалась с ним на работе полгода каждый день, и он был мне через порог не нужен, а теперь нужен!
        - Так давай позвоним ему, пусть он приедет сюда, и вы поговорите.
        - Нет! Ни в коем случае! Я не буду ничего ему рассказывать, - замотала головой Элоиза. - И вообще завтра позвоню утром и уволюсь.
        - Принимать решения сейчас - это верх глупости, по-моему! Вы ужинали?
        - Нет, до ужина не дошло. Сначала была конференция, потом опера, а потом мы пошли обратно в отель, и всё!
        - Значит, иди, умывайся и приходи ужинать, ясно? Полотенце найдешь в шкафчике, а сорочку какую-нибудь я тебе сейчас дам.
        Элоиза мрачно сверкнула глазами и пошла в ванную. Линни нашла в шкафу сорочку, унесла ее в ванную и пошла на кухню за едой.
        Когда Элоиза вышла обратно в гостиную, то огляделась и поняла, что когда она свалилась сестре на голову, та как раз как бы ужинала - ела креветки, горка от панцирей которых возвышалась в большой тарелке, запивала их вином и читала в интернете отзывы на спектакль. Нормальный такой лианский вечер - сестра уже много лет была одна, ее матушка Полина жила в Риме, а одиннадцатилетняя дочка Анна - в Санта-Магдалена ди Маре, в той самой школе, где когда-то учились они обе.
        Элоиза глянула в монитор, увидела ленту фейсбука, как всегда суматошную и беспорядочную, и забралась с ногами в соседнее кресло. Тут же появился желтоглазый Шико, и забрался на колени, и прогнать его уже не было никакого формального повода - шелковое платье и чулки остались в ванной. Голубоглазый Луи возлежал на спинке хозяйского кресла и щурился на Элоизу.
        Линни принесла хлеб, мясо, еще креветок и коньяка. Ели молча, Элоиза тихонько всхлипывала. Линни смотрела на нее строго и даже сурово.
        - Значит, так - сейчас ты ешь, потом идешь в гостевую комнату, там ложишься и спишь. А завтра посмотрим, что с тобой делать дальше.
        Элоиза не стала спорить, поднялась и пошла в комнату, Линни отправилась за ней.
        - Чего ты ревешь? Ты же вроде сама все решила? - сестрица убрала покрывало с постели и взбила подушки.
        - Да, и это правильно, но ты же понимаешь, что у меня был неплохой такой шанс ночевать совсем в другой постели? И меня это полностью устраивало?
        - Я тебе предлагала позвонить твоему кавалеру и пригласить его сюда. Думаю, еще не поздно это сделать. Вы бы поговорили… и, может быть, не только поговорили.
        - Нет! - встрепенулась Элоиза.
        С Линни станется в самом деле взять и позвонить!
        - А раз нет, тогда спи.
        - Ты думаешь, я усну?
        - Это ты кому говоришь? - хмыкнула Линни, положила ладонь Элоизе на голову и тихонько запела.
        * 14 *
        Когда Элоиза уснула, Линни позвала Шико, а когда он улёгся с урчанием Элоизе под бок, плотно заперла дверь в комнату, а сама взяла её сумку и ушла с ней на кухню. Достала из сумки телефон. Как она и предполагала, два десятка неотвеченных звонков, и этот номер не был никак идентифицирован. Наверное, это и есть тот самый, который нужен. Взяла свой телефон, набрала на нем этот неопознанный номер.
        - Слушаю вас, - почти мгновенно отозвался вежливый, но напряженный мужской голос.
        - Прошу прощения за поздний звонок, но скажите - это от вас убежала Эла?
        - Эла?
        - Ну да, Элоиза.
        - Похоже, что так, - ответил он с горькой усмешкой. - Вы знаете, где она? С ней все в порядке?
        - Где - знаю, у меня, спит. Нет, с ней не все в порядке. Но с этим сейчас невозможно сделать ничего, поверьте. Я звоню не по ее просьбе, нет, она напридумывала себе глупостей и не захотела сейчас с вами разговаривать. Я прошу вас не обижаться на нее. Она не хотела ни обидеть вас, ни посмеяться над вами, все получилось совершенно случайно. Я бы очень хотела, чтобы вы с ней поговорили, но сегодня это уже невозможно. Не обижайтесь на нее, хорошо?
        Он шумно выдохнул и как будто немного расслабился.
        - Кажется, я понял, кто вы. Это вас мы слышали сегодня в театре, так? Вы фантастически прекрасно поете.
        - Вот и познакомились, потому что я тоже видела вас в ложе с Элой, и она сказала, что вас зовут Себастьен. Но вы хотя бы попробуете не обижаться? Обстоятельства ее жизни таковы, что… в общем, я не удивлена, что так получилось.
        - Что вы знаете? Расскажите, - немедленно потребовал он.
        - Не могу. Нет, физически могу, конечно, но будет правильно, если вы узнаете все от неё самой. У вас будет возможность поговорить, чтобы она снова от вас не сбежала?
        - Думаю, да.
        - Вот, это правильно. Просто поговорить. Если она вам расскажет, вы сами все поймете. А если нет - ну, тоже поймете рано или поздно, что она за человек. Если это вам нужно, конечно.
        - Знаете, мне почему-то кажется, что нужно.
        - Вот и хорошо. И я вас попрошу не говорить Эле о том, что я вам звонила. Не нужно ей об этом знать. Обещаете?
        - Обещаю, но…
        - Отлично. Поговорите с ней и удачи вам, думаю, у вас все получится рано или поздно, - она прервала разговор прежде, чем он успел спросить её ещё о чем-либо.
        * 15 *
        Следующим утром Себастьяно решил не ходить на последний день злополучной конференции, а сразу ехать в Рим. Ждать Элоизу у дверей ее номера он тоже не стал - с нее станется вовсе туда не возвращаться, а о вещах кто-нибудь по ее просьбе позаботится. Поэтому к обеду он уже был в палаццо д’Эпиналь, кратко отчитался кардиналу о поездке (конечно же, только о деловой ее части), а потом отыскал Лодовико.
        Накануне вечером он решительно ничего не понял. Спектакль остался в памяти какой-то волшебной сказкой, не иначе. Вот как, оказывается, случается, если ходить в оперу с малознакомыми дамами и слушать там разных меццо-сопрано, которые сами не ведают, что творят!
        И сразу после всё тоже было прекрасно. Потом явно что-то случилось, понять бы еще, что именно. Когда оказалось, что Элоиза скрылась бесследно, он почел за лучшее никуда не бегать и ждать ее в отеле - а вдруг она одумается и вернется? Звонок Лианны застал его как раз напряженно ожидающим, и в принципе он был готов подорваться и куда-нибудь поехать, чтобы понять, что вообще происходит. Но ехать оказалось некуда и незачем - если верить той же Лианне, конечно. Оставалось ждать. Пока Элоиза во дворце не появлялась.
        Лодовико предвкушал интересную историю, он явился в «сигму» - приватный конференц-зал верхушки службы безопасности - вместе с Карло, потому что тот как раз накануне занимался подготовкой и доставкой смокинга в Милан и тоже хотел знать, чем всё закончилось. Себастьяно попросил их заодно принести что-нибудь выпить.
        - Ну, рассказывай уже, - Лодовико расставлял на столе закуски, а Карло разливал коньяк.
        - Самое интересное, что рассказывать практически нечего.
        - Мы правильно поняли, что вечер ты вчера провел с госпожой из аналитического отдела?
        - Именно с ней.
        - Тогда где она сейчас и чего ты такой потрепанный?
        - А шут бы знал, где она сейчас. Наверное, вернется. То есть, мне бы этого хотелось. Потому что я вообще ничего не понял. Она была абсолютно нормальная - мы провели вечер в опере, она потом сказала, что никуда не торопится, и мы пошли потихоньку в отель. Улыбалась, за руку держалась - ну как нормальный человек. Мы пришли ко мне, и я буду не я, если хоть с кем-нибудь мне было так же хорошо! А потом вдруг на ровном месте стала очень мрачная, сказала, что ничего не получится, оделась и убежала. И я ее не нашел. И всё.
        - То есть она тебя тоже кинула, как и всех? - расплылся в улыбке Карло.
        - Ну почему, ему-то как раз отломилось, - хмыкнул Лодовико.
        - А ну молчать! - рявкнул Себастьяно. - Знаете, не похоже это было на «кинула». Как будто ей самой пришлось еще хуже, чем мне.
        - Плюнь и разотри, - Карло подлил коньяка.
        - Рад бы, да не получается, внутри свербит, и все.
        - Да ладно! Ты радуйся, что у тебя язык не отнялся, как у Марко, глаз не дергается, как у Ланцо, и пальцы не скрючились, как у Луки! Конечно, не насовсем, а на несколько дней, но все равно погано.
        - Ух ты, какие подробности! - Себастьяно даже повеселел и посветлел, подчиненные ему деталей о своих попытках наладить отношения с Элоизой не рассказывали. - А с тобой она что сделала?
        Карло помрачнел. Лодовико ухмыльнулся.
        - Ну…
        - Да ладно, рассказывай уже, - теперь Лодовико подлил коньяк в бокал Карло.
        - Помнишь, когда я недавно, пару недель назад, отпрашивался на два дня? Так вот, я отсиживался дома у отца, потому что весь оброс короткой жесткой шерстью!
        - Чего? - Себастьяно вытаращился на него, как будто первый раз увидел.
        - Чего-чего - ничего хорошего! Ладно еще, я к ней вечером пошел, после работы. Думал уговорить, а не уговорить - так силой уломать, но силой ее не взять вообще, она так на меня глянула, что я забыл и как меня звать, и зачем я туда пришел! Как есть - ведьма! Опомнился у себя в комнате, как попал туда - до сих пор не знаю. Пошел в ванную, в зеркало глянул, а там такое! Можно подумать, у меня своей родной шерсти мало! Хорошо, что никто не видел, а то я уже представил, как вы все будете надо мной ржать! Я быстро отпросился и к отцу сбежал, там два дня от всех прятался, а потом вспомнил, что ребята рассказывали, и догадался позвонить ей и попросить прощения. Она посмеялась, посоветовала в следующий раз думать, прежде чем навязываться женщине и тоже попросила не держать зла. Ну и после разговора вся лишняя шерсть отпала. Ты на самом деле проверь, может у тебя тоже что-нибудь где-нибудь выросло! Или наоборот, отвалилось!
        Себастьяно и Лодовико хохотали.
        - Нет, я знал, что она всех посылает, и чем сильнее к ней приставать, тем жестче посылает, но подробности потрясающие, конечно, - Себастьяно выпил и взял с тарелки лимон.
        - Вот поэтому я и говорю - хрен с ней, плюнь и разотри, и радуйся, что легко отделался! Я вернулся к Симоне, и рад без памяти, что она меня не прогнала, этого я бы уже не перенес, - уже пару лет Карло время от времени встречался с одной замужней дамой в городе.
        - Погоди. Ты шел с ней рядом? Она держалась за твою руку? Ты смотрел ей в глаза? Ты видел, как она улыбается? Она произносила твое имя?
        - Куда мне, я видел только шерсть у себя на морде, и все!
        - Эй, ты что, влюбился в нее? - вдруг сощурился Лодовико.
        - Похоже на то, - мрачно кивнул Себастьяно.
        - Вот не было печали! Рехнулся, мать твою? Себастьяно, брось дурить. Она ж какая-то сильно сложная!
        - Да я тоже не из самых простых.
        - Уж конечно! Нет, это не дело. Вот скажи, как она сделала, что наш Карло шерстью оброс?
        - Вообще-то, надо отдать ей должное, если к ней не сильно приставали, то и она в ответ не издевалась. Джованни к ней подкатил, она ему отказала, да и разошлись, и ничего она с ним не делала. И с Паоло тоже, - влез Карло. - Я-то сам дурак, нечего было навязываться.
        Но Лодовико продолжал хмуриться.
        - Пока ребята забавлялись, я молчал, но ты-то на кой хрен теряешь голову? Она же вообще неизвестно кто и что!
        - Она племянница нашего генерала, если что. И ее сестра сказала, что не все в порядке, так что, может быть, ей помогать надо!
        - Нет у нее сестры, сестра была и давно умерла, она уже много лет как единственный ребенок своих родителей, тоже давно погибших, кстати.
        - Так и сестра не родная, а сколько-то там юродная, кузина.
        - И где ты ее нашел, кузину?
        - В театре. Она солистка в Ла Скала. Она пела в опере, которую мы слушали.
        - Ну ничего ж себе! И что теперь?
        И тут зазвонил телефон. Дежурный сообщил, что госпожа де Шатийон прибыла во дворец и проследовала в свои комнаты.
        - Теперь дождусь завтрашнего дня и пойду с ней разговаривать. Только вот что: никаких сплетен и трепа, понятно? Я вам обоим рассказал, потому что если не вам, то кому вообще, а дальше чтоб ни полслова не пошло! Если языки перестанут во рту помещаться - поговорите друг с другом, и хватит. Не обсуждается. Поняли?
        - Так точно, господин полковник, поняли, - уныло кивнули оба.
        * 16 *
        Элоиза, о которой так много говорили, утром пробудилась в гостевой комнате Линни с котом под боком. Она вспомнила все, что было накануне, снова расстроилась и уже в таком виде выбралась в гостиную. Оказалось, что уже полдень, Линни параллельно занимается разными косметическими процедурами и поливает цветы, которые у неё во всех квартирах всё равно что сами заводились во множестве, а ее не трогает в надежде, что та проспится и поумнеет. На самом деле не получилось ни выспаться, ни поумнеть, в смысле - успокоиться. В груди что-то ныло, смотреть не белый свет не хотелось, еще больше не хотелось возвращаться в палаццо д’Эпиналь. Но вместе с тем очень хотелось увидеть Марни. Хоть на минуточку. Убедиться, что с ним все в порядке. А потом спрятаться и как-нибудь украдкой, чтобы он не видел, на него смотреть.
        Стоп! Это уже извращение какое-то. Она решила, что опасна для него, и убежала в ночь, только чтобы его не постигла судьба того, другого.
        - Давай-ка завтракай, что ли, - Линни принесла тарелку с поджаренными тостами, нарезанным мясом и масленку. - И за кофе сама сходи, у меня рук не хватает.
        Элоиза повиновалась и принесла кофе.
        - Спасибо, Линни, - тихо проговорила она. - И за вчера, и за сегодня.
        - Да ладно. Хотя я, честно говоря, в сомнениях - может быть, не будь меня, ты бы от него не убежала? Или он бы тебя нашел?
        - Не нашел. Я отвела ему глаза. Хотя это оказалось так сложно, как никогда!
        - Что? Он не подается внушению?
        - Не знаю, не уверена. Но я с огромным трудом внушила ему, что в моем номере никого нет - мне ж одеться нужно было. И еще потом на улице…
        - Ты присмотрись к нему, ладно? Это же не просто так, ты понимаешь?
        - Теперь понимаю, а вчера не подумала.
        - Этот человек чем-то важен для тебя. Будь осторожнее, хорошо? Не ломай дров и не пори горячку.
        - Да какие уж тут дрова, вчера все закончились. Нет, я буду тиха и спокойна. Я вернусь на работу и сделаю вид, что ничего не было.
        - Правильно ли это?
        - На момент сейчас - да. И все.
        - Нет, не все. Будь любезна, расскажи мне, что именно тебе привиделось.
        - Я не хочу об этом вспоминать, - дернулась Элоиза.
        - Один раз. Сейчас. Ты мне все расскажешь. Поняла? - Линни вцепилась взглядом в лицо Элоизы. - Хоть кто-то должен понимать, что с тобой происходит!
        - Ну ладно. Мне показалось, что я опять на той улице в Женеве, где убили Рудольфо, он у моих ног и я не могу ничего сделать. Те же запахи, те же звуки, я на пару минут вообще потерялась и не могла понять, где я нахожусь. А потом пришла в себя… и поняла, что это знак и мне надо уносить ноги поскорее. Зачем Себастьену мои призраки?
        - А ты не хочешь поговорить с Доменикой Секундой про своих призраков? Мне кажется, тебе нужен врач.
        - Нет. Я должна решить это сама.
        - Знаешь, Элка, пока меня это никак не касалось, я и не лезла. Давай так - пару недель ты подумаешь сама, а если потом не сдашься Доменике - я сама тебя ей сдам. Со всеми известными мне подробностями. Ясно?
        - Линни! Это… это черт знает что такое! - Элоиза даже дар речи потеряла, впрочем, ненадолго.
        - Сегодня ночью было черт знает что такое. Вместо того чтобы, как все люди, спать с привлекательным мужиком, она тут всех на уши поставила и всё с ног на голову перевернула, а теперь доказывает мне, что так и надо. Нет уж, дорогая Эла. Думать ты можешь все, что хочешь, но с призраками и галлюцинациями нужно заканчивать. Две недели, ты поняла? Впрочем, если ты не хочешь светить свои проблемы перед Доменикой, ты можешь найти кого-нибудь другого, но я не знаю человека, который бы лучше нее разбирался в нашей семейной физиологии и психологии. Ну разве что её монстровая матушка, Доменика Прима, но к ней и я сама бы с таким делом не пошла, и тебе ее не предлагаю.
        - О нет, старшую Доменику посвящать в это дело не надо! Я сама, а если не получится, там посмотрим. Линни, пожалуйста, дай мне возможность самой разобраться в том, что происходит. И прошу, не рассказывай никому о моем вчерашнем позоре.
        - Это о чем? - прищурилась Линни.
        - О вчерашнем вечере. Была в Милане, ходила на спектакль, потом приехала ночевать. И все, хватит нашим жаждущим информации родственникам.
        - Хорошо, - легко согласилась Линни. - Я готова подождать, но не очень долго. Ты решила, что будешь делать сегодня?
        - Да, я сейчас узнаю про рейсы до Рима, соберусь, поеду в отель, заберу вещи и в течение дня хочу быть на работе.
        * 17 *
        Себастьяно Марни сидел в кабинете, пытался сосредоточиться хотя бы на новостях, но у него не получалось. Он по-прежнему прокручивал в голове фрагменты вчерашнего вечера и пытался найти идеальное решение для подобной ситуации. Но идеального решения не находилось.
        Ему позвонила София Ларга, глава службы управления персоналом. Нежная прекрасная София, София-Бездонные-Глаза, София-Ласковые-Руки, в общем, София. Она сообщила, что госпожа де Шатийон из аналитической службы попросила отпуск на неделю, начиная с завтрашнего дня. Это была обычная процедура - служба безопасности всегда фиксировала такие вещи.
        - А сегодня она на месте?
        - Да, она собиралась доделать какие-то срочные дела, - год назад у него с Софией был роман, с тех пор она не упускала случая пообщаться, хотя уже и не претендовала на его время и внимание. - Представляешь, пришла, на себя не похожая, лица нет, вся черная какая-то, не заболела ли серьёзно! А может быть, умер у нее кто-то, не меньше. Ну, мы ей всё подписали, она сказала, что самое срочное сделает, а потом - или ждать её, или к заместителю, она оставила за себя Донато Ренци. Так что если у тебя что-то к ней есть - надо ловить её сегодня, пока не испарилась.
        - Спасибо, София, ты, как всегда, очень вовремя с очень ценной информацией. Целую нежно.
        Марни отключился, собрался с духом и отправился в рабочий кабинет Элоизы де Шатийон.
        * 18 *
        В приемной Себастьяно попросил секретаря Элоизы, брата Франциска, пойти и провести некоторое время где-нибудь в другом месте. Брату Франциску это не понравилось, но все знали, что спорить с Марни себе дороже, и он повиновался. Марни постучал в запертую дверь, услышал изнутри «Войдите» и вошел.
        Элоиза сидела за компьютером, тихо шелестели клавиши, она явно хотела дописать что-то до точки.
        - Секунду… - не глядя, кивнула на кресло, потом подняла голову и увидела его. - Вы? Добрый день, монсеньор.
        - Добрый день, госпожа де Шатийон, - он пододвинул кресло к ее столу и сел. - Мне кажется, что нам нужно поговорить. Только не убегайте, пожалуйста, хорошо?
        - Да куда уж тут бежать, - она не смотрела на него, смотрела куда-то мимо.
        Она была настолько не похожа на себя накануне, что он невольно задумался - а тот ли это человек вообще. Настолько она была мрачна и черна, яркие глаза поблекли, пальцы как будто еле шевелились. Все, что вчера горело, сегодня потухло, и еще как будто пепел сверху залили водой.
        - Я очень рад видеть вас, Элоиза. Несмотря ни на что.
        - А мне следует принести вам свои извинения. Я не должна была вести себя так, как вела и делать то, что делала. Я вообще не должна была идти с вами в оперу. И в ваш номер не должна была идти. И не должна была… внушать необоснованные надежды, - она снова не смотрела на него.
        - Да причем тут должное, Элоиза? Мне показалось, что вы хотели. И были. И делали.
        - Не всегда наши желания совпадают с необходимостью и неизбежностью, увы.
        - Но все было отлично ровно до тех пор, пока вы не изменились в лице и не убежали без следа. Я не могу не спросить вас, что случилось.
        - Я не могу ответить вам на этот вопрос.
        - Вам мешает сделать это какой-то другой человек?
        - А какое это имеет значение?
        - Огромное. Если вам кто-то настолько сильно мешает жить - скажите. Я разберусь.
        Все же, она удивилась.
        - В смысле - разберетесь?
        - Этот человек больше не будет вам мешать, и всё. Не важно, кто это, я найду возможность решить вопрос, - если её нужно от кого-то или чего-то спасти…
        Да давно бы уже сказала, что ли. Спасли бы, и точка.
        * 19 *
        Он говорил абсолютно спокойно, не рисуясь, просто констатировал факт, и все. И очень сильно напомнил этим Элоизе ее дядюшку, генерала де Шатийона.
        - Нет, монсеньор, нет такого человека, имя которого я могла бы вам назвать. Все проще и вместе с тем сложнее. Проблема исключительно во мне.
        - Может быть, вы расскажете? И мы вместе подумаем, как эту проблему решить.
        Ох, как же было соблазнительно на самом деле взять и рассказать ему всё! Он, в отличие от родственников, выглядел человеком, с которым хотелось поделиться и который, может быть, предложил бы какое-нибудь решение. Но какое право она имеет перекладывать свои проблемы на него? Да никакого. Вот и нужно решать самой. И всё тут, говорить не о чем.
        - Нет, я не готова это обсуждать. Спасибо за предложение, но я не могу его принять. Вы хотели сказать что-то еще? Если нет - извините, у меня есть работа, которую я обязательно должна сделать до вечера.
        * 20 *
        Сейчас или никогда. А вдруг это поможет?
        - Да, я хотел сказать вам ещё несколько слов. Могу я попросить вас поднять голову и не прятаться за монитором?
        - Что такое? - она подняла голову, и взгляд ее был сопоставим с дулом пистолета у виска.
        - А вот что. Мы знакомы с вами полгода, но это никак на нас не повлияло. Мы как будто еще раз с вами познакомились вчера, я узнал вас немного больше, и то, что я узнал, поразило меня до глубины души. Сегодня выясняется, что я снова не знаю о вас ничего… но уже поздно, и что бы ни произошло, это уже ничего не изменит. Я люблю вас, Элоиза. Вы восхитили меня, как никто и никогда. Я не понимаю пока, как я буду дальше жить, раз вы не хотите иметь со мной ничего общего. Но может быть, вы дадите мне хоть малейшую надежду?
        Взгляд Элоизы стал совсем печальным.
        - Нет, монсеньор, я не дам вам никакой надежды. На самом деле, это для вашего же блага, хоть сейчас это для вас и не очевидно. Вам придется просто поверить, что ваша жизнь в итоге будет счастливее без меня. И если чего-то хочется нашей душе или нашему телу, то совершенно не обязательно у нас есть возможность следовать этим порывам.
        - Элоиза, не торопитесь. Может быть, это для вас сейчас что-то не очевидно? Или вы непогрешимы, как святейший папа?
        - Нет, я как раз сложная и проблемная.
        - И хотите уберечь меня от проблем? Не вариант. Я не тот человек, которого нужно спасать от проблем, я умею их решать, поверьте.
        - Верю. Но решения не изменю. Извините, монсеньор, мне и вправду нужно сегодня закончить дела, потому, что начиная с завтра меня здесь не будет неделю.
        - Только не увольняйтесь, хорошо? Я могу делать вид, что вообще с вами незнаком, только не увольняйтесь, пожалуйста.
        - Я подумаю, спасибо. И за участие спасибо.
        Себастьяно достал из внутреннего кармана пиджака и положил перед ней на стол шпильку с бриллиантом в чашечке цветка.
        - Вот, возьмите. Это осталось в моем номере, когда вы убежали, - он попытался было поймать ее взгляд и улыбнуться, но она не поддалась.
        - Спасибо, монсеньор, - она взяла шпильку и, не глядя, вставила куда-то в узел волос на затылке.
        Вести разговор по второму кругу не хотелось, настаивать дальше было беспредметно. Он встал, попрощался и вышел.
        2.4 Из пепла
        * 21 *
        Наутро Элоиза уехала к родственникам в Париж. Точнее, она несколько часов провела в парижском доме на улице Турнон с семейством дяди, генерала де Шатийона, а потом уехала в фамильный замок, где в тот момент постоянно жили только несколько человек из прислуги. Она не подходила ни к телефону, ни к компьютеру, и разве что один раз встретилась с кузиной Марго, той пришлось специально приехать. Впрочем, Элоиза ни слова не сказала о причинах своей мизантропии, она решила, что чем меньше народу знает о ее неудачной эпопее с Марни - тем ей в будущем будет лучше. Намекнула, что была возможность отношений, но не срослось, и она немного грустит. И все.
        «Немного» было, конечно же, поэтическим преувеличением. Первое время она была вовсе не в себе - бродила привидением, ревела, листала книжки со стихами на разных языках. Через три дня такого времяпровождения деятельная натура взяла верх над истеричной, Элоиза села и стала думать, как жить дальше.
        Лучшим вариантом представлялось попробовать вести себя, как будто ничего не случилось. Скорее всего, это будет непросто, но очень уж не хочется уходить с этой работы - и работа интересная, да и возможность иногда общаться с Марни теперь дорогого стоит. Значит, вежливость, выдержка, насильственно притупить чувствительность и чувственность. Чего нет, тому и не навредить. Что не началось, то и не закончится.
        И приехавшая в воскресенье Марго застала вполне нормальную, хотя и мрачноватую против обычного Элоизу. Та была готова болтать об общих знакомых и родственниках, слушать о том, как идут дела в арт-галерее, которой владела Марго, и даже немного говорить о каких-то деталях и забавностях своей работы. И для того момента это уже было очень хорошо.
        Вечером Элоиза улетела в Рим, явилась в палаццо д’Эпиналь, а утром в понедельник пришла в свой кабинет, поприветствовала брата Франциска и взялась за работу.
        * 22 *
        Через две недели после памятного похода в оперу Лианна, как и обещала, позвонила Элоизе.
        - Ну, что скажешь? - грозно вопросила она.
        - По телефону - ничего не скажу, - сразу же отреагировала Элоиза.
        - Значит, так: завтра пятница, после работы ты едешь к моей матушке, там мы встречаемся, едем вместе навестить в школе Анну, она давно о тебе спрашивает, а потом возвращаемся домой, и там за ужином ты мне все обстоятельно рассказываешь. А я делаю выводы и соображаю, что дальше.
        - Хорошо, договорились, - кротко согласилась Элоиза.
        В пятницу, после окончания рабочего дня, Элоиза предупредила свою Анну, чтобы та ее не теряла не то до субботы, не то до вечера воскресенья, и отправилась к Полине, матушке Лианны. Полина жила в городе в собственном доме, занималась светской жизнью и благотворительностью, и частенько обижалась на Элоизу, что та уже столько времени в Риме, но очень редко звонит, а в гости заходит ещё реже. Элоиза даже рада была, что появился повод зайти.
        Полина представляла собой даму почти шестидесяти лет, стройную, подтянутую, излучавшую довольство и уверенность в себе - что называется, в хорошей сохранности. Ее длинные, как у всех в семействе, волосы тоже были уложены на затылке в хитроумный узел, строгое платье подчеркивало фигуру, немногочисленные украшения были стильными, уместными и очень дорогими. Она собиралась на какое-то светское мероприятие и выразила надежду увидеться с милой Элой наутро - милая Эла же не собирается никуда сегодня на ночь глядя? Элоиза заверила, что не собирается, и почтенная дама отбыла.
        Лианна запаковала старую историческую хронику, которая хранилась в семейной библиотеке с незапамятных времен и на которой юная Анна собиралась практиковаться в латыни, и они с Элоизой отправились за город, в монастырь Санта-Магдалена ди Маре. Школа, которая там располагалась и которую в свое время окончили они обе, предназначалась только для девочек и славилась строгими правилами. Очень обширная программа обучения, жесткий дресс-код, домой только на каникулах и в очень редких случаях - во время семестра. Посещения родственников разрешены, но тоже не слишком часто и только по согласованию с руководством школы, которое представляла матушка Доменика, или же, как ее называли более молодые родственницы, Доменика Прима (у нее имелись дочь и внучка, обе тоже Доменики, соответственно Секунда и Терция), много лет назад давшая обет в Санта-Магдалена. Она также состояла в родстве с Элоизой и Лианной. Именно с ней нужно было согласовать время и обосновать необходимость посещения юной Анны.
        Примерно через час они приехали к воротам монастыря. Их знали в лицо и беспрепятственно пропустили машину на территорию. Они поднялись в кабинет Доменики, где узрели даму лет семидесяти в строгой черной монашеской одежде и белом накрахмаленном чепце.
        - Ага, явились! - это было такое самое обычное приветствие Доменики.
        Приехавшие дамы поцеловали ее в щеку и сели. Молодая монахиня принесла кофе и сладости.
        - Доменика, ты не могла бы позвать Анну? Мы бы поговорили и поехали, хорошо? - Линни мило улыбалась, но позволяла себе проявлять нетерпение.
        Явилась Анна, это была воспитанная, улыбающаяся и очень активная девочка одиннадцати лет. Расцеловалась с матерью и теткой, поблагодарила за то, что те приехали, но сообщила, что времени у неё, в общем-то, нет, потому что к завтра она должна сделать много уроков. В самом деле, кроме обычной общеобразовательной программы Анна занималась французским, английским и, в силу обстоятельств, русским языками, музыкой, танцами в виде классического балета, анатомией с прицелом на дальнейшую медицину и вот теперь еще заинтересовалась латынью. В школе обычно шли навстречу познавательным порывам учениц, и ей предоставили преподавателя, однако обязали выдать к концу семестра результат. Таким результатом и должен был стать переведенный фрагмент из семейной книги.
        - Эла, если что, я тебе про эту книгу позвоню, ладно? - Анна сгребла в охапку книгу и унеслась.
        - Эла, а может быть, тебя нужно было пригласить преподавать в школе латынь? - хмыкнула Линни.
        - Мне, конечно, делать-то больше нечего, - хмыкнула Элоиза. - Я-то что? Я не специалист, так, читать умею.
        - Но я все же подумаю. И если мне покажется, что тебя нужно занять - я намекну Доменике, уж она-то, я думаю, найдет для тебя вакансию в своем штате.
        - Спасибо за заботу, я очень надеюсь, что мы обойдемся без этого. И вообще, поехали уже домой. Пока доедем, совсем ночь будет.
        - Ну да, поехали.
        * 23 *
        Дома отпустили прислугу, сами накрыли на стол и сели ужинать.
        - А теперь рассказывай, - потребовала Линни.
        - О чем, позволь спросить?
        - Что ты сделала, чтобы привести себя в нормальное физическое и психическое состояние.
        - Ну…
        - Что, так ничего и не сделала? Знаешь, ты сидела два с лишним года. И будешь сидеть еще я не знаю сколько, поэтому я свяжусь с Доменикой.
        - Не нужно. Для начала я организовала себе физическую нагрузку.
        - Так, уже что-то. Какую?
        - Пошла в балетный класс. Индивидуальные занятия два раза в неделю. Два первых уже произошли.
        - И как?
        - Честно сказать, как в первый раз. Организм ничего не помнит.
        - Сколько лет ты уже не занималась?
        - Много. Как на философский факультет поступила, так и бросила. Почти пятнадцать.
        - И ты намерена продолжать?
        - Я намерена хотя бы вернуть те навыки, которые были тогда. Насколько смогу, конечно, мне уже далеко не шестнадцать. А дальше посмотрим.
        - Поехали в Рождество на бал в Шатийон?
        Дядюшка Элоизы имел обыкновение давать на второй день рождественских праздников костюмированный бал в своем замке.
        - Как будто ничего этому не мешает.
        - Хорошо, что еще?
        - Я позвонила в Сорбонну моему профессору.
        - И? Всё-таки пойдешь преподавать?
        - Нет, не пойду. У них через месяц конференция, меня пригласили участвовать. Только придется поднять кое-какие наработки, кое-что почитать и написать новый текст.
        - А еще?
        - А еще я работаю, между прочим. Полный день, с девяти до шести. И мне кажется, что я достаточно заняла и тело, и голову, чтобы не думать о грустном и лишнем. Нужно подождать хотя бы месяц, чтобы посмотреть, хватает ли этого и нужно ли что-то еще, тебе не кажется?
        - Ладно, уговорила. А как поживает он?
        - Кто такой он?
        - Как кто? Твой брошенный кавалер. Ты же его бросила, я правильно поняла?
        - Бросить можно того, с кем ну хоть что-то было. А у нас, можно сказать, почти ничего и не было, так, раз обнялись и два поцеловались, - и Элоиза улыбнулась из-за бокала с вином.
        Линни фыркнула - она знала, что в случае Элоизы «почти ничего не было» могло означать, гм, разное.
        Да, время после той истории выдалось непростым. Одной только работы было явно недостаточно для того, чтобы забить голову и перестать думать о том, о чем Элоиза запретила себе думать. Тогда она сначала пошла в балетный класс к станку, вспоминать навыки юности. Навыки с трудом, но вспоминались, однако мысли все равно постоянно возвращались к Марни и тому дурацкому вечеру в Милане. Тогда она связалась со своей бывшей кафедрой в Сорбонне и договорилась поучаствовать в паре конференций по философским вопросам. Чтобы участвовать нормально, нужно было читать книги и писать статьи, это было уже лучше в плане занять мозг, но вдруг обнаружились побочные эффекты - она стала писать стихи, чего не делала с далеких юных лет. Для этого был заведен блокнот, весь в финтифлюшках и розочках, писала она туда исключительно рукой и карандашом, никаких компьютеров. Прятала блокнот в шкатулку из-под драгоценностей под замок и никому не показывала. Но об этом она не собиралась рассказывать ни Линни, ни кому бы то ни было еще.
        - И что, вы ни разу больше не встречались? - продолжала гнуть свое Линни.
        - Встречались. Здоровались и прощались, и все, - Элоиза не собиралась рассказывать о визите Марни на следующий день после той памятной прогулки.
        Конечно, время от времени они пересекались - исключительно по рабочим вопросам. Он всегда был безупречно вежлив и всегда пытался оказывать ей внимание - но мрачные и холодные взгляды способны затормозить самые искренние порывы. Однако пока еще у него хватало и терпения, и настойчивости.
        Когда Марни впервые после той истории встретился ей в коридоре, она вежливо поздоровалась и проскользнула дальше. Зашла за угол, перевела дух. Порадовалась, что сумела остаться спокойной. А дальше уже было проще.
        - Ну хорошо, я сейчас от тебя отстану. А через месяц пристану снова, поняла?
        - Поняла, - со вздохом ответила Элоиза.
        И больше в тот вечер они об этом не говорили.
        * 24 *
        Но вдруг проблемы пришли, откуда не ждали - ее жизнью занялась Анна.
        - Скажи-ка, Эла, а что это за тобой Марни ходит? - как-то поинтересовалась та.
        - А мне откуда знать? - Элоиза пожала плечами. - Может быть, ему делать больше нечего?
        - Ему-то? Вряд ли, он человек очень занятой. Но приличный, очень приличный. Ты бы присмотрелась, что ли? А вдруг? По мне, так он тебе подойдет.
        - А я в этом не уверена. И хватит об этом, хорошо?
        - На сегодня хватит. А завтра я тебя снова спрошу, понятно?
        И так продолжалось на самом деле каждый день. Элоизе уже хотелось кричать, ругаться, бросаться вещами и совершать другие такой же адекватности действия, но она пока держалась. Через месяц активность Анны пошла на спад, а потом осталась только в виде редких поддразниваний.
        * 25 *
        Однако же, на самом деле Анна просто решила меньше болтать и больше делать. Она явилась к Марни в кабинет, села напротив и заявила:
        - Что, монсеньор, госпожа де Шатийон никак не поддается?
        - А с чего вы взяли? - нахмурился он.
        - Я что, похожа на слепую, глухую и ничего не соображающую дуру?
        - Не похожа, и?
        - Так вот, вы, главное, не сдавайтесь. А я вам чем смогу - тем помогу. Понятно?
        - А с чего это вы вдруг? - продолжал недоумевать он.
        - Да так. Хватит уже ей болтаться по свету, как лист по ветру. И вам тоже хватит. И вы друг другу в этом смысле подходите, - встала и удалилась.
        * 26 *
        Если Элоиза и удивлялась, почему с тех пор она стала почти каждый день встречаться с Марни за завтраком, то ничего никому не сказала. Здоровалась и смотрела строго в свою чашку кофе, впрочем, иногда, пока он не видел, бросала на него точечные аккуратные взгляды из-под полуопущенных ресниц.
        Выбранная терапия и сила характера принесли свои плоды - Элоиза стала лучше спать, во сне видела обычные вещи, а вовсе не тело, сползающее на мостовую, удержать которое у нее не хватает сил. Как-то она поздравила с днем рождения однокурсника, с которым иногда переписывалась в фейсбуке, слово за слово обнаружилось, что через пару недель он будет в Париже одновременно с ней. Договорились встретиться. Более того, не просто встретились, но и провели вместе ночь. Он остался несказанно доволен, и очень огорчился, когда Элоиза наутро сказала, что все отлично, но повторения не будет. А она отметила про себя, что кошмар не вернулся, и это было очень хорошо. Но увы, не было и десятой доли того буйства чувств, которое из ниоткуда возникло просто от того, что некто Себастьен Марни провел вечер рядом с ней. Элоиза немного притупила остроту ощущений расстроенного приятеля и больше ни с кем не встречалась, ни ради проверки себя, ни ради чего другого. Марни она себе запретила, а никого другого не хотелось.
        Так прошло полгода. Вечер в Милане стал потихоньку стираться из воспоминаний, оставаясь, скорее, сродни прочитанной книге или просмотренному спектаклю. Она уже и относилась к нему так, будто это было не с ней. Но все равно украдкой смотрела на Марни за завтраком.
        История третья. Мадонна Фьора, или Медальон кардинала делла Ровере. 3.1 В начале был латинский текст
        …но найти маленький медальон
        в этой куче хлама представлялось
        невыполнимой задачей.
        («Мистические истории» на ТВ-3)
        * 1 *
        Все начиналось безобидно - однажды мартовским днем в кабинет Элоизы зашел кардинал д’Эпиналь и принес ей папку с документами.
        - Госпожа де Шатийон, вы же не откажетесь поупражняться в латыни?
        - С удовольствием. Нужно что-то прочитать?
        - Да. Мне тут в папке с обычными договорами о покупке оборудования в музей принесли вот это. Причем юрист Джанни Моллини - знаете такого? - который представляет продавца и передал договоры, клянется, что не представляет, что это такое и откуда взялось. Но я любопытен и прочитал текст. А теперь хочу, чтобы вы тоже его прочитали и сказали, что вы об этом думаете.
        И положил перед ней пластиковую папку, в которой лежало несколько листов старинной бумаги, исписанных каллиграфическим почерком.
        Элоиза открыла папку, аккуратно достала листы и села читать. Более того, очень скоро она так втянулась в процесс, что даже велела брату Франциску никого к ней не пускать, потому как у нее важное задание от его преосвященства.
        История, рассказанная на пожелтевших страницах, была типична, но занимательна. Через витиеватый слог приходилось продираться, подробностей приводилось очень много, но вкратце - это была нормальная такая история о человеческой жадности.
        Ей случалось и раньше читать про несметные богатства кардиналов прошлого, и это был как раз подобный сюжет. Конечно же, богатства были нажиты неправедным путем, их отнимали у людей доверчивых или не очень доверчивых, но не имеющих возможности отказать могущественному вельможе, ну и просто убийства и отравления с целью унаследовать сокровища тоже случались. В итоге некий кардинал, имя которого не упоминалось, собрал в своих руках изрядное количество драгоценностей, картин, золотых слитков и просто денег. Жил он да поживал, пользовался богатством, но вдруг начал чахнуть и сохнуть. Самые знаменитые врачи пытались понять, что с ним случилось, но не могли найти ответа. А однажды ночью ему привиделся дух нечистый, который насмехался над ним и говорил, что все золото мира не способно излечить его, и оттого бесполезно для владельца. Измученный недугом кардинал спросил - что же делать-то, раз золото бессильно? И дух нечистый, недолго думая, сказал - отдать все ему, причем очень точно рассказал, что именно следует сделать с золотом, камнями и картинами.
        Кардинал выполнил инструкцию - богатство было помещено в некое таинственное место, которое указал нечистый дух. Всё, кроме одного медальона с крупным, чистейшим рубином на крышке, а внутри того медальона был образ Пречистой, написанный неизвестным, но очень талантливым художником. Так прекрасен был медальон, что кардинал не нашел в себе сил расстаться с ним. Но спрятал, носить перестал и духу нечистому сказал, что отдал все. Да и зачем духу нечистому Пречистая дева?
        Стал кардинал жить в аскезе. И показалось ему, что отступает болезнь - стали шаги его тверже, дыхание увереннее, а мысли - яснее. Редко-редко доставал он из пустой сокровищницы медальон и любовался на него. Но однажды, поздно ночью, когда сидел он в своем кабинете и держал в руках сокровище, снова явился нечистый дух. Обвинил он кардинала в том, что жаден тот и нечестен, не только паству свою обманывал, но и его тоже, и за что покарают его страшной карой. Наутро нашли кардинала бездыханным, а в руках у него был тот самый медальон. Молодой священник, из бывших при особе кардинала, так прельстился медальоном, что не устоял и взял его себе. Жизнь его после того тоже была коротка и не очень хороша - его настигла тяжкая болезнь, от которой тот вскоре и скончался, сжимая медальон в руках.
        Медальон еще некоторое время переходил из рук в руки, и всякий раз его владельцев ожидала печальная судьба и неминуемая скорая кончина. Пока однажды очередной владелец, а был он тоже кардиналом, не задумался, в чем же причина, и не обратился к Господу с молитвой, чтобы тот наставил на ум и подсказал, что делать. И было ему видение - ангел в свете сияющем явился и повелел - сложить медальон на алтарь в домовой церкви кардинала и там оставить не меньше, чем на трижды три дня, а после надеть на шею статуе Пречистой, что стоит возле алтаря, и никогда более им не пользоваться.
        Кардинал исполнил все, что от него потребовали, и некоторое время медальон украшал дивной работы мраморную статую, стоявшую близ алтаря. Но однажды ночью, после сильной бури, статуя исчезла, и медальон вместе с ней. И никто не знал, куда она подевалась. Ни ангелы, ни духи нечистые более никого по этому вопросу не тревожили, из чего стало ясно, что не людского ума это дело, и заниматься им более не следует.
        * 2 *
        И это всё? Интересно, почему вдруг всплыла эта старая история, и кто подсунул ее кардиналу д’Эпиналю? Элоиза сложила листы обратно в папку и пошла в кабинет его высокопреосвященства. Он с улыбкой поднялся ей навстречу и предложил располагаться и пить кофе.
        - Ну как? Вам понравилось? - спросил кардинал.
        - О да, давно не читала исторических нравоучительных новелл. Вы не узнали, кто это вам подсунул и для чего?
        - Пока нет. Я поговорю об этом с монсеньором Марни или с господином Сан-Пьетро, но у меня есть просьба и к вам. Завтра документы нужно вернуть подписанными, я не буду приглашать господина Моллини сюда к нам, я прошу вас съездить к нему в офис и на его территории спросить его об этой папке. Вдруг он что-то вам расскажет? Я знаю, вы бываете очень убедительны.
        - Это так важно? - спросила она.
        - Это, скажем так, любопытно. А я вообще любопытен, вы не знали?
        - В принципе, вы известны как любитель и ренессансных, и более поздних подобных редкостей, к вам могли обратиться и напрямую. Кстати, вы слышали когда-нибудь об этом медальоне с рубином?
        - Нет, не приходилось. Но в тексте не упоминается никаких характерных признаков, кроме этого самого рубина и некоего образа внутри.
        - И кстати, вы не проводили экспертизу текста? Когда написан, чем писали, что за бумага?
        - Да, я показывал его знакомому специалисту, он не делал подробного заключения, но осмотрел документ и сказал, что ориентировочно записан во второй половине XVI века. На более детальное заключение было нужно больше времени. Если вам удастся узнать подробности, поработаем еще.
        - Хорошо, я завтра съезжу к господину Моллини и спрошу его, что он знает об этом документе.
        - Не совсем так. На всякий случай я попрошу кого-нибудь из службы безопасности сопроводить вас.
        - Зачем?
        - А кто его знает? Но мне так спокойнее.
        - Хорошо, пусть так. Я съезжу к нему с кем-нибудь из сотрудников монсеньора Марни.
        * 3 *
        Наутро Элоиза проснулась в прекрасном расположении духа. Предстояла поездка по городу, днем, и абсолютно в рамках работы - это чудесно! Остужать ее прекрасное настроение начали уже за завтраком, когда к ней в столовой подошел Лодовико Сан-Пьетро и сообщил, что она поедет не с кем-то там, а с монсеньором Марни, и не на своей машине, а на его, и с ними будут водитель и еще один человек на всякий случай.
        Спорить и ругаться не хотелось. Очень не хотелось.
        - Господин Сан-Пьетро, объясните пожалуйста - а для чего так много народу? Его высокопреосвященство полагает, что с вашей стороны достаточно кого-то одного.
        - Госпожа де Шатийон, я не вмешиваюсь в ваши аналитические дела, и очень прошу не принимать за нас решений, касающихся нашей работы. Мы с монсеньором Марни решили, что будет так, значит, к тому есть основания.
        - Так может быть, он вообще вместо меня сам все сделает?
        - Нет, он просто присмотрит, чтобы все было в порядке. Для вашего же блага. Ну и для общего, само собой. Мы ждем вас в гараже через полчаса.
        Вот и поспорили, называется.
        * 4 *
        Через полчаса она спустилась в гараж. Ее там уже ждала целая делегация - помянутый монсеньор Марни, Карло Каэтани - он обычно вел машину, если Марни куда-то официально ехал, и Лука - один из подчиненных Марни, который, наряду с другими, пытался к ней подобраться и был некоторым образом наказан за назойливость и непонятливость. Конечно же, вид этих людей радости ей не доставил, один Марни чего стоит, смотреть на него, приятно, конечно, даже слишком, но садиться с ним рядом и куда-то ехать… А день так хорошо начинался!
        - Добрый день, госпожа де Шатийон. Садитесь, пожалуйста, - Марни открыл перед ней дверцу машины и пригласил внутрь, отстраненно и вежливо.
        «А ведь был момент, когда он называл меня Элоизой! И я сама все испортила! Дура!»
        - Благодарю вас, - она села, поправила жакет, расположила на коленях сумку.
        - Скажите, вы раньше встречались с господином Моллини?
        - Нет, не доводилось.
        - Тогда уж извините и не держите зла, но я пойду с вами.
        - Почему это?
        - Вам прямо сказать?
        - Конечно.
        - Вы женщина красивая, он сразу же начнет приставать к вам. А меня он знает и в моем присутствии приставать поостережется.
        - Раз так, идите, - пожала плечами Элоиза.
        И далее до офиса они молчали.
        Офис располагался в мрачного вида старинном здании с толстыми стенами и маленькими окошками. Они оставили машину у входа, Карло и Лука остались в ней на связи, Элоиза и Марни отправились внутрь. Их пригласили в приемную.
        В приемной их встретил улыбающийся толстенький господин, представившийся господином Пронтио, помощником господина Моллини. Он сообщил о том, что господина Моллини сейчас нет в офисе, но он скоро появится, рассыпался в извинениях, предложил подождать и выпить кофе.
        - Как долго придется подождать? - поинтересовалась Элоиза. - Вообще-то, мы договаривались с господином Моллини на определенное время.
        - О да, он предупреждал меня, но совершенно неотложное дело потребовало его присутствия. Он очень просил меня передать вам свои извинения. Но, может быть, я смогу вам помочь? Расскажите мне о своем деле. Я в курсе дел господина Моллини, я с удовольствием помогу красивой даме и сопровождающему ее господину.
        - Дама хотела побеседовать непосредственно с господином Моллини, - ледяным тоном сообщила Элоиза.
        Ей не нравилось происходящее, и у неё возникло очень определённое ощущение - доверять этому человеку нельзя ни в коем случае.
        - Я понимаю, сударыня. Но вы вполне можете довериться мне, - проникновенно говорил господин Пронтио. - Скажите, вы же сотрудница кардинала д’Эпиналя? И вы, господин? Я правильно понял? Господин Моллини говорил, что ему должны привезти документы из палаццо д’Эпиналь, вы можете оставить их у него на столе, они дождутся его обязательно, если у вас нет времени ждать, - продолжал нанизывать слова господин Пронтио. - Подумайте, господа, а я пока распоряжусь насчет кофе.
        Он вышел. Марни вопросительно посмотрел на Элоизу.
        - Будем ждать? Или ну его?
        - Я не могу понять, что происходит, - сказала она по-французски. - Понимаете ли, он лжет.
        - Как лжет?
        - Я пока не могу сказать, в чем именно, но ему есть, что скрывать, и он это делает. И ему очень нужно, чтобы мы задержались.
        - Откуда вы это знаете?
        - Не спрашивайте, я все равно не смогу вам объяснить.
        - Хорошо, я сейчас попробую позвонить Моллини и спросить, где он и когда вернется. Хотя нет, позвоните лучше вы. Это же ваше дело, так? - усмехнулся он.
        Элоиза достала телефон и набрала выданный ей ещё вчера номер. Длинные гудки, абонент не отвечает.
        - Пойдемте отсюда? - спросил Марни.
        - Пожалуй, да, - Элоиза встала и только собралась убрать телефон в сумку, как в приемную вошли семеро вооруженных людей в масках. Сразу стало тесно.
        Марни поднял бровь.
        - Что происходит, господа?
        - Вам придется подождать господина Моллини, - сказал один из них.
        - А если мы не намерены этого делать? - поинтересовался Марни.
        - Ну… кажется, нас больше, - сказал тот, который начал разговор.
        - И что из этого? - улыбнулся Марни и одним незаметным движением отодвинул Элоизу себе за спину, а вторым разоружил ближайшего к нему человека в маске.
        - Держите даму, даму держите! - высоким голосом верещал из-за спин Пронтио.
        Стоявший дальше всех спрятался за стол, и они с Марни выстрелили одновременно - Марни зашипел, его противник упал. Но в это мгновение Элоиза попыталась стукнуть ближайшего к ней нападавшего сумкой по голове, чем и воспользовались - вытащили её из-за спины Марни, отобрали сумку и приставили к голове пистолет.
        Марни увидел это, выругался тихонько и бросил оружие. Его тут же взяли за руки двое.
        Подбежал Пронтио - взял сумку Элоизы, достал из нее папку с бумагами, стал их лихорадочно просматривать. Увидел папку с желтыми листочками, схватил, открыл… и бросил ее на пол с негодующим воплем:
        - Это не то, что надо!
        - А что вы хотели здесь увидеть? - поинтересовалась Элоиза. - Вас интересуют покупки оборудования для музеев Ватикана? Обратитесь в наш финансовый отдел…
        - Что это такое? - он поднял с пола папку и потряс перед ее носом.
        - Вероятно, папка с документами.
        - Где оригинал? - почти простонал он.
        - Понятия не имею, о чем вы. Меня попросили передать документы господину Моллини, и всё. А вы можете объяснить, что происходит?
        - Нет, это вы будете объяснять, только уже не мне! - махнул рукой и вышел.
        Нападавшие, которые держали Марни, обыскали его, вытащили телефон, он оказался включенным и работающим. Выключили. Также извлекли пару единиц оружия, сложили вместе с телефоном на столе. Рядом положили сумку Элоизы. Надели на обоих наручники.
        - С этим что делать? Здесь оставить? - спросил один из обыскивавших, кивнув на их имущество.
        - Да, хозяин разберется, - ответил ему второй. - А что с машиной, на которой они приехали?
        - Сейчас посмотрю, - сказал еще один и выглянул в окно. - А нет машины, уехали!
        - Черт, за подмогой поехали, значит, этих здесь оставлять нельзя, а то нам тут весь офис вынесут к чертям собачьим, я про них слышал, они люди серьезные, - сказал тот, что ссылался на хозяина. - Увозим за город, там видно будет.
        Элоизу и Марни вывели из здания, посадили в две разные машины и повезли. По дороге Элоиза пыталась понять, едет ли за ними кто-нибудь, но движение на улицах города было весьма оживленным, и ничего она не поняла.
        Через час с небольшим их практически одновременно привезли к обычного вида небольшому загородному дому. С улицы завели в подвал, сняли наручники и оставили в темноте.
        3.2 В подвале
        * 5 *
        Когда глаза немного привыкли, оказалось, что свет все же пробивается через небольшое окошко. Марни подошел к нему, примерился и оторвал кусок фанеры. Света стало чуть больше. Оказалось, что подвал не слишком большого размера и абсолютно пуст, если не считать пары ящиков, стоящих в середине. Марни заглянул в них - там тоже оказалось пусто.
        - Может быть, теперь расскажете мне, что это было? - спросил он, садясь на ящик.
        Сделал рукой вежливый приглашающий жест, вероятно, означающий - располагайтесь, сударыня.
        - А вы думаете, что я знаю? Его преосвященство на самом деле попросил меня отвезти Моллини документы и поговорить с ним, - Элоиза осторожно опустилась на облезлую доску.
        - Вот, про поговорить. Расскажите подробнее, пожалуйста. Что было в той желтой папке?
        - Копия рассказа о некоей занимательной истории, случившейся лет пятьсот назад, в которой фигурировали деньги, драгоценности, жадные кардиналы и нечистые духи. Она каким-то образом попала к его преосвященству вместе с обычными бумагами на подпись. И он попросил меня расспросить Моллини.
        - Интересно, а меня он почему ни о чем не попросил?
        - Как раз попросил - сопровождать меня на встречу.
        - И вы еще отказывались.
        - А кто его знает, как бы было лучше? Может быть, это они вас испугались?
        - Не уверен. Но вы меня очень обяжете, если в следующий раз, когда я буду убирать вас с линии огня, останетесь там, куда я вас помещу, и не станете заниматься самодеятельностью.
        - Непременно. Я уже поняла, что была неправа. Приношу вам свои извинения.
        - То-то.
        Помолчали.
        - Скажите, а на нашей стороне есть вооруженные люди в масках? - спросила Элоиза.
        - Полным-полно. Надеюсь, мы их еще увидим.
        - Я заметила, да, что ваш телефон был включен. Нас слушали?
        - Да. Карло не вчера на свет родился, думаю, сориентировался.
        - И они будут знать, куда нас увезли?
        - Должны. У меня в организме есть вживленный датчик для таких случаев.
        - О как. Вы предусмотрительны.
        - Стараюсь. Конечно же, ваш носовой платок остался в сумке?
        - Увы, да. А вам нужен носовой платок?
        - Да, боюсь, моего не хватит, - он извлек откуда-то из недр кармана платок и стал рвать его на полосы. - И, похоже, вам придется некоторое время созерцать меня без штанов, впрочем, можете отвернуться.
        - Он что, в вас попал? - Элоиза только сейчас заметила, что на левой штанине было темное пятно.
        - К сожалению. Впрочем, кровь вроде остановилась, но я лучше перетяну. И пулю доставать придется еще не сейчас.
        - Я могу помочь.
        - Не нужно, я справлюсь.
        - Как скажете, - она повернулась и наблюдала, как он перетягивал себе левое бедро связанными в ленту полосками ткани. - Ну как, хватает?
        - Вроде да, но из двух, все же, получилось бы надежнее. Однако у вас платка нет…
        - У меня есть кое-что получше. У двери вроде никого, но кто его знает, где слышно то, что мы тут говорим? Поэтому я вам сейчас предмет дам, а вы его возьмете, и не будете комментировать, - она достала из внутреннего кармана жакета маленький пистолет и вложила ему в руку.
        Сказать, что он был изумлен - значит, не сказать ничего.
        - Но… как? - а в глазах недоверие.
        - А меня почти не обыскивали. Только сумку.
        - Вроде они не выглядели совсем уж идиотами?
        - Нет, они просто, ну… не заметили. Я захотела, чтобы не заметили, и они не заметили.
        - Вы мне что за сказки рассказываете? - он был по-прежнему недоверчив и хмур.
        - Да вы там же были и сами все видели. Не нравится - отдавайте обратно. Я просто решила, что вы лучше меня сможете им воспользоваться.
        - Предположим, - он убрал оружие во внутренний карман. - И что еще у вас есть?
        - Полезного? Пара обезболивающих таблеток. Сумки может с собой не оказаться, а надобность - возникнуть, поэтому они у меня во всех карманах. Нужно?
        - Пожалуй, - он смотрел на нее с возрастающим интересом.
        Она достала ещё из одного кармана маленькую изящную таблетницу, открыла ее. В трех отделениях лежало несколько видов таблеток.
        - Вам вот эти, - и показала на крупные, в глянцевой оболочке.
        - Пока обойдусь одной, - сказал он, подцепил пальцем таблетку и проглотил. - Воды у вас, случайно, нет?
        - Увы, - она закрыла таблетницу и убрала ее обратно.
        - Скажите, а вы что, умеете стрелять? - спросил он через некоторое время.
        - Да, - просто ответила она.
        - И где вы учились?
        - Дома. В смысле, дома у дядюшки. Он учил кузенов, а я напрашивалась с ними. Он считал, что это блажь, но решил, что мало ли как жизнь повернется и что вредным не будет. Так и научилась.
        - Ну да, я должен был догадаться.
        - Нет, не должны были. У него не в обычае мешать службу и семью. Тетушка отродясь оружия в руках не держала, кузина Марго тоже. Это я оказалась неправильная.
        - И как - были случаи применения по назначению этого пистолета?
        - Ну… если честно, только людей пугала. Обычно просто показать было достаточно. А, еще один раз в воздух выстрелила, очень уж был человек непонятливый. Впрочем, он был сильно пьян.
        - Но в цель вы попадаете?
        - Обычно попадаю.
        - Это хорошо, - он распрямил раненую ногу, зашипел, сел поудобнее. - А что вы там говорили про то, что этот жук Пронтио лгал? Расскажите-ка поподробнее. Откуда вы знаете?
        - Да я не смогу вам этого объяснить, я слов-то таких не знаю, - пожала она плечами.
        - А вы попробуйте, подберите нужные слова. Потому что из-за этого вашего заявления все и заварилось.
        - Видите ли… я чувствую, говорит человек правду, или нет. По крайней мере, как он сам думает, правда то, что он говорит, или неправда. И вижу, когда человек хочет что-то скрыть.
        - Всегда и про всех?
        - Ну да.
        - Ничего себе! То есть что, вас бесполезно обманывать? - он изумленно воззрился на нее.
        - Получается так.
        - Какая у вас… странная жизнь, - хмыкнул он.
        - Это не всегда хорошо. Никаких иллюзий, понимаете.
        - А ведь понимаю, - он заинтересованно на нее посмотрел. - О, мы все равно тут сидим, и делать нам нечего. Давайте так: я вам говорю факт, а вы говорите, правду я сказал или нет?
        - Ну, давайте, - она пожала плечами.
        - Начинаем. Например…, - он задумался, а потом произнес: - В пять лет я выпрыгнул из окна дома и сломал ногу.
        - Правда.
        - Да, правда. Дальше… Мы с Лодовико учились в одной школе.
        - Нет.
        - Верно, нет. Мы познакомились позже. Наш Карло влюблен в Анну и тайно встречается с ней.
        - Нет. Это я и так знаю. Она совсем с другим человеком встречается.
        - Ладно… На прошлой неделе я разбил машину.
        - Правда. Ой, а как это получилось? - она распахнула глаза и уставилась на него.
        - По дурости, как еще такое может быть?
        - И никто не пострадал?
        - Нет, никто.
        - Да, кстати, правда. И хорошо.
        - Конечно! Но мы продолжаем? Мне доводилось бывать в Африке.
        - Правда.
        - И в Антарктиде.
        - Нет.
        - Я совершил кругосветное плавание.
        - Нет.
        - И облетел Землю на самолете.
        - Как? Это же правда, да?
        - Да. Просто: время от времени самолет приземлялся, заправлялся и прочее и летел дальше. Вам генерал не рассказывал? Это была его идея, я так, рядом затесался.
        - Нет, не рассказывал, но впрочем, я после университета не слишком часто бываю дома.
        - Скажите, как вам это удается? Ну, знать, правду человек говорит или врет?
        - Я такая родилась. Кто-то рождается с четырьмя почками, кто-то с шестью пальцами, а кто-то - вот как я.
        - И зачем вы так про себя говорите?
        - Чтобы без иллюзий.
        - Да ладно вам! Слушайте, я всегда считал, что разбираюсь в людях. Давайте, я тоже попробую угадать, говорите вы правду или нет?
        - Ну… попробуйте, - она задумалась на некоторое время. - Когда мне было шесть лет, я осталась без родителей.
        - Ваш отец - брат генерала, так? Он говорил, что его брат с супругой погибли в автокатастрофе. Да, по времени получается. Выходит, правда.
        - До десяти лет я воспитывалась дома и не знала никаких учебных заведений.
        - Да вряд ли. Хотя… кто его знает? Но вы же воспитывались в доме генерала, он человек упорядоченный… Ответ «нет».
        - Правильный ответ, и ход ваших рассуждений тоже правильный. Ладно, продолжим. В юности я два месяца прожила в Нью-Йорке.
        - Теоретически возможно. Пусть будет «да».
        - Возможно, но неправильно. Не сложилось.
        - Вот-вот, не в Сибирь же вам ездить!
        - Кстати, в Сибири я как раз бывала. Трижды. Было интересно.
        - Ну ничего ж себе! Ладно, еще расспрошу как-нибудь об этой истории. Давайте дальше.
        - Я училась в закрытой монастырской школе.
        - Вряд ли генерал одобрил бы такое образование. Нет.
        - А вот и да. Но генерал этого на самом деле не одобрял.
        - Ну хоть в чем-то я оказался прав!
        И в этот момент они услышали топот ног по лестнице, ведущей к их двери.
        * 6 *
        Марни поднялся на ноги, сморщился.
        - Так, берите свой ствол и становитесь мне за спину, понятно? И без моего приказа не стрелять, - он вложил пистолет ей в руку и отодвинул ее назад.
        - Ок, - коротко ответила она.
        Дверь с треском упала внутрь. Оказалось, что у них в подвале было изрядно темно, снаружи возник яркий свет от людей с фонарями. И голос Лодовико:
        - Себастьяно, ты здесь?
        - Уф, слава богу. Здесь. И госпожа де Шатийон тоже здесь.
        - Выходите уже, надеюсь, с вами все в порядке?
        - В основном, - Марни подошел к дверям, почти не хромая, Элоиза неотступно следовала за ним.
        Они поднялись по лестнице и вышли на порог дома, огляделись. Да, эти вооруженные люди в масках были явно на их стороне - Лодовико, Карло и еще четыре знакомых радостных голоса.
        - Идемте уже в машину, - Лодовико пошел вперед, и тут-то все и случилось.
        Откуда-то сверху резанул по ушам вопль:
        - Стоять! Застрелю!
        Все подняли головы и увидели выскочившего на балкон невысокого, похожего на господина Пронтио человека. В руках у него был автомат, и он недвусмысленно целился. Вроде и недалеко, но…
        Лодовико поднял свой автомат, но сверху по-прежнему неслись вопли.
        - Брось оружие! Немедленно! Всем! Отойти, женщину оставить! И этого, который в рваных штанах!
        - Ах, так это вам я нужна, сразу бы и сказали, - Элоиза связала его взглядом, шагнула вперед и выстрелила.
        Не задумываясь и не сомневаясь, как учили. И, естественно, попала. Он перевалился через перила балкона и упал на землю. Благо, было невысоко.
        Лодовико подошел, посмотрел на катающегося по земле, хватающегося за простреленную правую руку и воющего родственника господина Пронтио.
        - Ну вы и даете, донна Элоиза. Не ожидал, правда.
        - Я… сама не ожидала, - тихо сказала она.
        - Вот теперь точно надо убираться отсюда. Две одинаковых машины с похожими номерами поедут в разные стороны, и ни она из них не вернется в палаццо, - сказал Лодовико. - Годится?
        - Вполне, - ответил Марни.
        - А этого уродца заберем с собой и расспросим, - Лодовико кивнул, двое в масках подхватили с земли раненого и загрузили на заднее сиденье машины.
        - Тогда мы на ближнюю базу, а вы подальше, - Марни повернулся к Элоизе и подал ей руку. - Садитесь, госпожа де Шатийон.
        - Вы… не сердитесь?
        - На вас? За что? За то, что вы серьёзно облегчили всем нам жизнь? Да вы молодец, Элоиза! Садитесь, поехали.
        - Кстати, донна Эла, вот ваша сумка, - Карло с поклоном подал ей сумку. - И телефон в ней, и папки с бумагами.
        - Спасибо, - кивнула она, а тем временем Карло возвращал Марни его телефон и содержимое карманов.
        - Я правильно понимаю, что мы едем не домой? - спросила она.
        - Правильно. Переночуем в безопасном месте. Пусть поищут, - Марни, морщась, устраивался на сиденье позади Карло.
        - Тогда можно попросить привезти мне некоторые вещи?
        - Конечно. Звоните Анне, пусть она соберет все, что нужно. Привезут немедленно.
        Она так и сделала, а машина тем временем мчалась куда-то в ночь.
        3.3 О чём говорить вечером и ночью
        * 7 *
        Они вернулись в город, покружили по улочкам на окраине и остановились возле небольшого особнячка, стоящего посреди ухоженных газонов. Территория была окружена внушительным забором, по верху которого тянулись какие-то провода. Ворота автоматически распахнулись, машина заехала внутрь. Карло выскочил с места водителя и распахнул дверь перед Элоизой.
        - Выходите, донна Эла. Прошу в дом, там ждут. Эй, Себастьяно, а ты чего копаешься?
        - У него пуля в левом бедре, если что, - сказала Элоиза и пошла в дом.
        - Это правда? - спросил Карло, глядя на чертыхающегося Марни, который к тому моменту тоже выбрался из машины.
        - Увы, да, сейчас будешь вытаскивать, - Марни утвердился на обеих ногах и побрел к дому. - Лодовико приедет?
        - Да, уже в пути.
        - Тогда вместе и отчитаетесь.
        Элоизу встретил Марко, еще один неудавшийся кавалер, и провел в большую комнату, занимавшую практически весь второй этаж домика. Большая кровать у стены, пара кресел, стулья, стол в углу.
        - Донна Эла, располагайтесь. Сейчас дон Лодовико привезет вам какие-то вещи от Анны, а ванная вот здесь, - Марко кивнул на дверь, - и скоро будем ужинать. Вы голодны?
        - Честно признаться, очень. Уже вечер, а сегодня был только завтрак, - она сбросила туфли, благо, весь пол был застелен пушистым ковром, поставила на стул сумку, сняла жакет. Нда, блузка мятая и местами грязная, брюки тоже грязные, впрочем, что еще ждать от старого подвала. Хорошо еще, что утром хватило ума юбку не надевать, а то сейчас, чего доброго, пришлось бы красоваться в каких-нибудь драных чулках.
        Марни поднялся в комнату и сел на стул. Шумно выдохнул. Вдруг сделался зеленовато-бледным и откинулся на спинку.
        - Монсеньор, что с вами? - всполошился Марко.
        - Полагаю, пуля, которую следует вытащить, - сообщила Элоиза.
        - Ну давайте, займемся, - снизу появился Карло, он тащил бинты, спирт и что-то там еще. - Донна Эла, там идет Лодовико с вашей сумкой. Пока мы тут будем возиться с ногой, вы тем временем сможете умыться и переодеться.
        На самом деле тотчас появился Лодовико, передал ей сумку.
        - Благодарю, - она кивнула обоим и удалилась в ванную.
        Помылась, переоделась. Разобрала прическу, расчесала волосы, заново стянула в узел. Можно сказать, почувствовала себя человеком. Позвонила госпоже Джудитте, своему преподавателю классики, извинилась, что не приехала на тренировку. Вышла наружу.
        Там подтащили стол к кровати и накрывали на нем ужин. Марни сидел полуодетый, прикрытый простыней, и уже не такой бледный.
        - Как вы? - спросила, усаживаясь рядом в кресло.
        - Да уже все нормально, - слабо улыбнулся он. - Все лишнее вытащили. А вы?
        - Тем более в порядке.
        - Вот и хорошо. Правда, есть небольшое неудобство - в доме всего одна пригодная для ночевки комната и в ней всего одна кровать, все это перед вами. Соберётесь спать - скажите, переберусь на пол, не проблема.
        - А что внизу?
        - Склады, компьютеры, пульты, экраны и другие полезные вещи. Это не жилой дом, это база для разных надобностей типа сегодняшней.
        - Понятно. Нет проблем, вы меня не стесните никак. Да и спать пока не хочется.
        - А ужинать?
        - Это другое дело. Я уже пару раз успела пожалеть, что отказалась от того кофе в офисе Моллини.
        - Я тоже, - усмехнулся он. - Но сейчас, полагаю, нас накормят.
        На самом деле Карло, Лодовико, Марко и Лука натаскали откуда-то снизу еды, принесли горячий чайник, коньяк и бокалы. Видимо, там были не только компьютеры и пульты. Карло разлил коньяк.
        - Все живы, и ура, - сказал и выпил свой залпом.
        - А теперь рассказывайте, - сказал Марни, берясь за хлеб и мясо.
        - Мы слушали, что у вас там происходило, а когда поняли, что горячо, хотели лететь к вам на помощь, но тут увидели нескольких типов, бегущих к нашей машине, и почли за лучшее отъехать. Позвонили Лодовико, сами остались караулить. Когда вас повезли, поехали за вами. За твоей машиной, Себастьяно. Решили, что если найдем тебя, то потом проще будет найти донну Элу, если вас повезут в разные места. Но они оторвались и мы не узнали, куда вас повезли. Вернулись в офис Моллини, там уже был Лодовико с ребятами. Прошерстили офис, побили кое-кого, но постарались не увлекаться, поймали Пронтио, увезли на базу. Он твердил, что ничего не знает, и только выполняет приказ Моллини. Не сразу, но рассказал, куда вас увезли, и что там вас караулит какой-то его родственник. Видимо, тот, которому донна Эла потом руку прострелила, - он сделал полупоклон в сторону Элоизы.
        - А дальше мы поехали и забрали вас оттуда, - закончил Лодовико. - Пронтио на пятой базе, его родственник там же, Моллини в офисе не показывался и мы его пока не нашли, на звонки он не отвечает. Дальше уже будем работать завтра. А теперь расскажите - что это было?
        - Все знает только госпожа де Шатийон, - кивнул на нее Марни.
        - Расскажите, сударыня, - Лодовико пристально на нее смотрел.
        - На самом деле я знаю не намного больше вашего, - возразила она. - На стол к его высокопреосвященству среди бумаг на подпись о покупке оборудования в картинную галерею попала папка с рукописью. Рукопись старая, простая нравоучительная история. Его высокопреосвященство попросил меня её прочитать, а потом - поговорить с Моллини, который принес бумаги, и может быть узнать, что это и откуда, и зачем было отправлено к нам. Я на всякий случай сделала копию, а оригинал у меня в кабинете в сейфе. Но вместо Моллини нас ждал Пронтио, а дальше вы знаете.
        - Черт, Шарль с ума сошел. Что за самодеятельность в чисто наших вопросах? - ругнулся Лодовико.
        - Ладно тебе, он полагал, что все на самом деле безобидно и просто, - отмахнулся Марни. - Завтра с ним поговорим. Ты сообщил ему, что нашел нас?
        - Да, я кратко отчитался сейчас, когда уезжал сюда. Завтра его утром могут сдернуть на какое-то совещание, если не сдернут - так прямо с утра и обсудим это всё. Я сейчас поеду обратно домой, затаимся и будем до утра сидеть тихо. А утром будет видно, что дальше. И если за дворцом следят, то они увидят, что вы с госпожой де Шатийон туда не возвращались.
        - Ну и хорошо, - согласился Марни. - Скажите, Элоиза, а вы всегда носите с собой оружие?
        Элоиза опустила глаза. Не рассказывать же о причинах - о кошмарных снах, о том, как она долгое время вздрагивала от каждого непонятного шороха, от каждого прикосновения! А ощущение оружия во внутреннем кармане давало ну хоть какую-то уверенность в себе.
        - Почти всегда, - ответила она.
        - Странная привычка для такой дамы, - заметил Лодовико.
        - «Такой» - это «какой», господин Сан-Пьетро? Какая информация обо мне подтолкнула вас к подобному выводу? - холодно спросила она.
        - Возможно, я как-то не так выразился. Все имеют право на любые привычки. Извините.
        Элоиза вместе с креслом отодвинулась к стене, достала телефон и попробовала читать книгу. То есть сделала вид, что читает. Еще не хватало с ними тут обсуждать свои привычки и вообще! Марни, кажется, вскоре уснул. Остальные посидели еще немного, потом отодвинули стол к стене, убирать с него ничего не стали, чтобы не тревожить Марни, и исчезли. Карло предупредил, что если вдруг что понадобится - он дежурит внизу.
        * 8 *
        Себастьяно проснулся от дергающей боли в ноге. Видимо, все же рану обработали плохо. Да что там - сначала он сам просто перетянул, как попало, а потом Карло вытащил пулю, слегка продезинфицировал, и все. Ну, теперь все одно терпеть до нормального врача, то есть до Бруно утром во дворце. И спать, похоже, не получится. Он открыл глаза и с удивлением обнаружил горящую в углу лампу. Рядом в кресле сидела Элоиза и меланхолично водила пальцем по экрану телефона.
        - Элоиза? Вы здесь? А вы почему не спите?
        Она отложила телефон, переплела пальцы.
        - Почему-то не спится. Верну вопрос - а вы? Нога беспокоит?
        - Не особенно на самом деле, - еще не хватало ей рассказывать подробности про ноги! - На мой взгляд, душновато. А вам?
        - А я даже не заметила. Но могу открыть окно, - она встала, подошла к окну и приоткрыла его. - Спите, до утра еще далеко.
        - А вы?
        - Со мной все в порядке. Посижу еще немного, а там видно будет.
        Он прикрыл глаза, но спать не удавалось - от приступа до приступа. Когда боль отступала, организм моментально проваливался в сон, но вскоре его опять насильственно выдергивали обратно.
        В какой-то момент он почувствовал, что с больной ноги снимают простыню. Кому еще не спится? Разлепил глаза, увидел черную тень. Проморгался.
        - Элоиза, что вы делаете?
        - Мне думается, что ваше состояние хуже, чем вы хотите показать.
        - И что?
        - Я взгляну, с вашего позволения. Я умею обрабатывать раны. Извините, пальцы могут быть холодными.
        Она подышала немного на ладони, потерла их одну о другую, а потом резко сняла повязку. Зашипела. Да-да, еще вчера он бы сказал - шумно выдохнула, а сегодня был уверен - зашипела.
        - Что там, Элоиза?
        - Ничего хорошего, - ответила она. - Лежите и не мешайте мне, договорились? Я попробую что-нибудь для вас сделать, вдруг получится?
        * 9 *
        Она на самом деле умела. Более того, ее учили не только и не столько обрабатывать раны, сколько зашивать, заживлять, заращивать, и приводить в изначальный вид самые разные части человеческого тела. С детства она слышала, что большие способности обязывают к большим делам, и поэтому безропотно училась. Она могла снять спазм и воспаление, почистить рану, восстановить сломанную кость и еще кое-что. Ее учили требовательно и тщательно, и преподаватели не были виноваты в том, что после окончания школы в женском монастыре Санта-Магдалена она не занималась медициной, разве что иногда по мелочи помогала кому-нибудь из близких людей. Сейчас она сначала увидела, что Марни не спал, а потом прислушалась и поняла, что он не спит потому, что его беспокоит рана. И решила посмотреть - может быть, там нужно что-то сделать? Может быть, она сможет? Все лучше, чем сидеть, таращиться в темноту и снова переживать тот выстрел.
        Марни все пытался извернуться и посмотреть, что происходит, но она вспомнила, чему ее учила кузина Доменика, и аккуратно, но настойчиво вернула его голову на подушку. Теоретически можно было погрузить больного в сон, но практически она о такой возможности просто не вспомнила.
        Под повязкой Элоиза увидела ту самую плохо обработанную рану. Края намокли, покраснели, скорее всего боль была не фоновая ноющая, а дергающая, как же с ней спать-то! Взяла на столике вату и спирт.
        Марни сощурился.
        - Я постараюсь аккуратно, - она бросила на него взгляд стремительный и серьезный.
        Придержала кожу вокруг раны пальцами левой руки, посылая обезболивающий импульс, а второй рукой взялась обрабатывать края. Оказалось, что левая рука плохо помнит, что и как нужно делать. Так ведь и было, пальцы правой всегда были гибче и восприимчивее, а без практики все стало совсем плохо. То есть простейшая операция блокировки боли требовала слишком большого сосредоточения. Элоиза на мгновение прервала процесс, взяла ватный тампон в левую руку, а при помощи правой блокировала чувствительность. Как только кузина Доменика ухитряется серьезные операции без наркоза делать, это сколько же сил нужно!
        После уменьшения боли стало проще - она обработала рану до конца, уже нормально двумя руками, сделала новую свежую повязку.
        - Ну как? - посмотрела внимательно на него.
        Он выглядел так, как будто принес на высокую гору большой и тяжелый мешок. Вероятно, мешок был с сокровищами, потому что Марни улыбался.
        - У вас необыкновенные руки, Элоиза, - проговорил тихо, взял ее ладонь и поднес к губам пальцы. - Карло никогда не мог сделать так легко. И болеть совсем перестало.
        - Значит, я еще помню, как это делается, - она пожала плечами, встала, вернула на место простыню. - Спите, - и вернулась обратно в кресло.
        Он на самом деле уснул. Мгновенно провалился в сон. А она посидела, погоняла шарики в телефоне, постояла у окна, посмотрела в темноту. Потом пошла к столу, налила коньяка, выпила. Процесс лечения отвлек ее от раздумий, но с ног не свалил, поэтому она бродила по комнате и думала - может быть, она могла не ранить, а сделать что-то еще? Подчинить? Парализовать? Заставить смотреть в другую сторону? Просто выстрелить в воздух? Так он бы не отреагировал, он так визжал, как будто был не в себе.
        - Элоиза, - вдруг услышала она и вздрогнула от неожиданности.
        Оглянулась. Марни проснулся и шевелился.
        - Снова болит? - она поставила бокал на стол.
        - Подойдите-ка сюда, - сказал он таким тоном, что она сама не поняла, как послушалась. - Сядьте. И смотрите на меня, а не на мою ногу, - он приподнялся, оперся на локоть и внимательно смотрел на нее. - Я правильно понимаю, что вам не дает покоя ваш меткий выстрел? - и так вцепился в нее взглядом, что она не смогла уйти от ответа.
        - Да, вы правильно понимаете.
        - Тогда и вы должны понимать, что в таких случаях или - вы, или - вас. Я лично очень рад вашей меткости, потому что иначе могло сложиться так, что мы бы сейчас с вами не разговаривали. Псих с оружием - это ещё хуже хладнокровного меткого стрелка. Не знаю, в кого бы он стрелял, в вас или в меня, это было бы равно неприятно. Вы очень облегчили Лодовико спасательную операцию, вы это понимаете? У нас благодаря вам было ощутимое преимущество, это позволило нам выйти из ситуации без потерь. Ясно?
        - Ясно.
        - А теперь принесите коньяка. И себе тоже. Пожалуйста, - добавил он секунду спустя.
        Она повиновалась - встала, налила еще в один бокал, принесла свой и вернулась. Он взял у нее бокал и широко улыбнулся.
        - Вы… довольны? - удивилась она.
        - Конечно. Операция прошла с минимальными потерями, несмотря на то, что сначала все пошло не так, как надо. Вы оказались необыкновенно ценным участником, правда. Я восхищен. Вы не потеряли самообладания, пока мы с вами сидели в подвале, вы сохранили оружие при обыске, вы сумели им воспользоваться, чем спасли жизнь себе и мне. И потом еще и дыру в моей ноге почистили. Думаю, Шарль и не догадывается, насколько удачно он подобрал себе сотрудника.
        - Да уж, обычно, сидя в кабинете, мне не приходится ни стрелять, ни раны перевязывать.
        - И я надеюсь, не придется. Вы пейте, пейте. До конца пейте. Там на столе лимона не сохранилось?
        - Я посмотрю, - она поднялась, дошла до стола, побросала в тарелку ломтиков и вернулась. - Возьмите.
        - Спасибо, - он взял дольку, улыбнулся ей. - Знаете, я сейчас убедился, что всё в конце концов оборачивается к лучшему. Если бы вы тогда, давно, от меня не убежали, и мы были бы вместе эти полгода, то я ни за что не допустил бы вашего участия в операции, даже как статиста. Я бы нашел способ отправить вас из офиса Моллини обратно во дворец. И никогда бы не узнал о вас и ваших способностях так много. Вы, оказывается, совсем не такая, какой мне представлялись раньше. И я пока еще не знаю, что мне с этим делать.
        - Оставить все, как есть? - она подняла бровь и тоже взяла с тарелки лимон.
        Протянула тарелку ему, он потянулся, видимо, неудачно шевельнулся, поморщился.
        - Как есть не хочу, хочу здоровую ногу.
        - Это вопрос времени. Давайте сюда бокал, я уберу, - забрала, унесла на стол.
        - Скажите, Элоиза…
        - Да? - она задержалась у стола.
        - Подойдите, подойдите, - он дождался, пока она подойдет, потом спросил: - Скажите честно, вам было страшно?
        Она чуть улыбнулась.
        - Сделать вам комплимент?
        - А попробуйте.
        - Вы были настолько спокойны, что я рядом с вами абсолютно ничего не боялась. Вроде как вы рядом, вы контролируете происходящее в любом случае, и поэтому все будет хорошо.
        Даже в полутьме она увидела, как сверкнули в ответ его глаза.
        - Не могу сказать, что на самом деле всё время контролировал происходящее, но мне всё равно приятно. Спасибо, Элоиза.
        - Да не за что. Отчего бы не сказать правду?
        Помедлила, думала - сесть рядом с ним или вернуться в кресло.
        - Элоиза, вы не могли бы еще раз взглянуть на мою ногу?
        - Конечно, - она села на край кровати и положила правую ладонь на повязку.
        Видимо, она не совсем правильно сделала обезболивание, раз эффект оказался таким недолгим.
        - Не знаю, что вы там делаете, но так ощутимо лучше.
        - Я рада.
        - Медицинского колледжа в вашем резюме не значится, кстати.
        - Это была школа. Обычная католическая школа.
        * 10 *
        Утром Карло и Марко сначала просто ждали. Потом нетерпеливо ждали, пока Себастьяно уже проснется и позовет их помогать ему вставать и одеваться. А потом им надоело ждать, и Карло осторожно поскребся в дверь. Потом постучал. Потом заглянул. И лицо его изумленно вытянулось.
        Себастьяно спал сном младенца. У него под боком клубком свернулась донна Эла - полностью одетая, но при этом не отпускающая руки от повязки на ране. Спящая так же крепко.
        Марко заглянул через плечо, и глаза у него стали как плошки.
        - Пусть спят, что ли? Или наоборот, будить монсеньора и тащить домой, пусть там Бруно его скорее лечит? - озадачился Карло.
        - Ага, разбудишь, а потом по голове получишь, разве нет? - Марко не из тех, кто рискует понапрасну.
        - Да мы же как лучше, разве нет?
        - А может монсеньор хочет и дальше лежать и чтобы донна Эла его так дивно обнимала?
        - Да она его разве обнимает? По-моему, просто случайно прислонилась, нет?
        - А я уже было понадеялся, что воскрес для лучшей жизни, - пробормотал просыпающийся Себастьяно. - Но жизнь не изменилась ни на волос, меня окружают все такие же феерические придурки.
        - Вы необыкновенно любезны, монсеньор, особенно к людям, которые вас окружают, - пробормотала донна Эла, поднимаясь и садясь на кровати.
        - Да я про этих вот, поспать не дадут лишний раз. Вы - вне конкуренции всегда. Тем более что спать я смог только с вашей помощью. Поедем домой?
        - Да, я буду рада передать вас доктору Бернардини.
        Карло и Марко молча таращились на эту сцену.
        - Чего уставились? - глянул на них Себастьяно. - Раз уж разбудили - завтрак, кофе, и поехали!
        3.4 О гостеприимстве, о приключениях и о доверии
        * 11 *
        Они приехали в палаццо д’Эпиналь, и Марни прямо в гараже затребовал информацию о происходящем. Лодовико рассказал, что кардинал уехал на то самое совещание, о котором упоминалось вчера, так что обсуждение происшедшего с ним откладывалось как минимум до вечера, а то и до следующего утра. Моллини пока не нашли, поиски продолжаются.
        Элоиза попросила держать её в курсе происходящего, попрощалась и пошла к себе. Тут же прибежала донельзя взволнованная Анна.
        - Эла, что случилось? Лодовико ничего мне не рассказал, но в дежурке болтали, что вас взяли в заложники вместе с Марни и чуть не убили и вообще.
        - Значит, надо сказать Марни, чтобы укоротил длинные языки, - ответила Элоиза. - Да, вчерашняя встреча произошла не так, как должна была бы, но Лодовико и прочие нас спасли, и все закончилось хорошо.
        - Но вы правда попали в какую-то историю вместе с Марни?
        - Мы с ним полдня в подвале просидели.
        - И как? В смысле, сидеть с ним в подвале?
        - Забавно. Нет, оказывается, он прекрасный собеседник… а как он разоружил того идиота в кабинете Моллини… я даже не заметила, как оружие перешло из рук в руки, раз, и Марни уже стреляет!
        - Вот, я не зря тебе говорю - присмотрись к нему, он очень даже ничего! - подмигнула Анна.
        - Анна!
        - Что, Эла? - она смотрела на нее так, будто ничего особенного не произошло.
        - Перестань сватать мне Марни. Я сама разберусь со своей жизнью, хорошо?
        - Как скажешь, - буркнула Анна. - Обедать придешь?
        - Приду, - коротко ответила Элоиза и пошла переодеваться на работу.
        Дальше был просто рабочий день, обед… а после обеда в ее кабинет явился Лодовико. Явился церемонно донельзя - зашел в приёмную, через брата Франциска спросил, принимает ли госпожа де Шатийон.
        - Здравствуйте, донна Элоиза.
        - Здравствуйте, дон Лодовико.
        - Как поживаете?
        - Отлично.
        - Не утомила ли вас наша совместная экспедиция?
        - Ни в коей мере. Она, не поверите, развлекла меня. В моей жизни нечасто случаются подобные приключения.
        - В таком случае, мы приглашаем вас сегодня на ужин.
        - Кто такие «мы»?
        - Себастьяно и я. Ужин абсолютно неформальный, но очень серьезный.
        - А так бывает?
        - Конечно. Мы любим обсуждать серьезные вопросы в располагающей к тому обстановке. И решили пригласить вас на такого рода обсуждение, - он был необыкновенно серьезен, но вдруг улыбнулся: - Придете?
        Ее взгляд немного смягчился.
        - Хорошо, я приду. Мне любопытно. Куда?
        - Вы знаете, где в нашем крыле конференц-зал «сигма»?
        - Признаться, нет.
        - Тогда, с вашего позволения, я зайду за вами в ваши апартаменты. В семь. Это нормально?
        - Полагаю, да.
        - Тогда до встречи, - он слегка наклонил голову в знак прощания и вышел.
        Элоиза же осталась в недоумении - что это было? Но, впрочем, работы было много, и она отложила недоумение до вечера.
        * 12 *
        Без пяти семь Элоиза вышла в свою гостиную в ожидании Лодовико. Она впечатлилась словами «неформально, но очень серьезно», и одета была в джинсы и строгую светлую блузку навыпуск, сверху тонкий металлический пояс, все пуговицы застегнуты. Идеальная прическа идеально держалась с самого утра, переделывать - только портить. Небольшие серьги. Пара тонких ажурных колец. И достаточно.
        Лодовико был точен и постучался ровно в семь. Видимо, неформальность выражалась в отсутствии костюма, его сменили джинсы и водолазка. Снова раскланялся.
        - Прошу вас, донна Элоиза, следуйте за мной.
        Они отправились в крыло службы безопасности, поднялись в лифте на самый верх здания и вышли в элегантной приёмной. Там не было даже стола с компьютером, только несколько мягких кресел. И двери.
        Помещение за дверью было полукруглой формы и небольшого размера. Окно от потолка до пола, прекрасный вид на вечерний город. В центре комнаты накрытый стол. Слева от дверей еще один стол, на котором столовые приборы, тарелки, блюда под крышками, корзина, прикрытая салфеткой, судя по запаху - с выпечкой, в общем - разные разности, которыми могла похвастаться кухня палаццо д’Эпиналь. С другой стороны стоял стол с техникой - пара компьютеров, принтер, сканер, провода. И рядом с ним обитый кожей диван.
        Навстречу Элоизе из кресла поднялся Марни. Он, как и Лодовико, был одет в джинсы и водолазку, глаза его сияли. Он уже не хромал, если бы она не знала о ране, то не догадалась бы, двигался он с прежней уверенной грацией хищного зверя.
        - Дорогая госпожа де Шатийон! Приветствую вас в нашем логове! Я очень рад, что вы приняли наше с Лодовико предложение и пришли, - он взял ее руку, поцеловал и проводил к столу. - Устраивайтесь.
        - Лодовико сумел пробудить во мне любопытство, - сказала она, усаживаясь
        - Мы очень на это надеялись.
        - Как поживает ваша нога?
        - Вы не поверите, отлично. Я думаю, это благодаря вашим умелым рукам.
        - Что сказал господин Бернардини? - ей было приятно, но про себя-то она знала, что на самом деле руки не такие уж умелые, да и давно не практиковались.
        - Бруно сказал, что не представляет, откуда взялась боль ночью - ведь никакого воспаления он не обнаружил.
        - Хорошо обработали, - пробормотала Элоиза.
        - Донна Элоиза, что вы обычно пьете за дружеским и серьезным разговором? - Лодовико отошел к сервировочному столу, где стояли разные бутылки.
        - За серьезным разговором я пью разве что кофе, - усмехнулась она.
        - Кофе - это обязательно, а что вы будете пить? - Лодовико был настойчив.
        - Ладно, уговорили, я буду пить красное вино, - сдалась Элоиза.
        - У нас неплохой выбор. Насколько сладкое?
        - Несладкое. Сладкое тоже люблю, но это уже почти десерт, так?
        - Отлично, начинаем с несладкого. Мясо?
        - Да, пожалуй. А вы расскажете, что происходит, и что я здесь делаю.
        Мужчины переглянулись с улыбками. Марни даже плечами пожал.
        - А что происходит? - преувеличенно удивленно переспросил он. - Мы с вами ужинаем, так?
        - Ну, если это был всего лишь предлог, чтобы поужинать в моей компании…
        - Нет, Элоиза, - Марни стал серьезным. - Мы на самом деле хотели поговорить. И сделать вам некое предложение.
        - Свататься мы пришли, - ухмыльнулся Лодовико, подцепляя вилкой из салатницы маринованный шампиньон.
        - Что? - Элоиза нахмурилась.
        - Не в том смысле, на который вы уже обиделись, - он очаровательно улыбнулся и подлил ей вина в бокал.
        - Вы согласитесь говорить с нами откровенно? - спросил Марни. - Хотя бы в тех же пределах, как со мной в том подвале.
        - А это имеет значение?
        - Да, конечно, - Лодовико стал серьезным. - Скажите, донна Элоиза, вам раньше не приходилось участвовать в такого рода операциях?
        - Честно говоря, нет. Я один раз в жизни, гм, попала в историю, если это можно так назвать. Как бы сказал монсеньор Марни - в качестве статиста. От меня ничего не зависело. И рассказать вам подробности я не смогу, увы.
        - Понимаю. Но мы, знаете ли, не попадаем в истории, мы создаем их сами. И хотим позвать вас поучаствовать.
        - То есть? - Элоиза переводила внимательный взгляд с одного на другого.
        - Лодовико сказал именно то, что собирался, госпожа де Шатийон. Мы проанализировали нашу последнюю операцию и поняли, что нам очень нужен человек, который метко стреляет, способен скрыть оружие от обыска и пробраться куда-нибудь незамеченным, на слух отличает правду от лжи и умеет дезинфицировать раны.
        - И, кроме того, является феерически красивой женщиной, которая одним своим видом может заставить есть у нее с руки, - очаровательно улыбнулся Лодовико.
        - Я правильно понимаю, что все перечисленное является комплиментами? - Элоиза прищурилась.
        - Абсолютно правильно, донна Элоиза. Сдается мне, Себастьяно может сказать вам еще пару десятков, но все они будут уже совершенно другого толка, к делу сейчас не относящегося.
        - В принципе, ты это всё сказал словами «феерически красивая женщина», - пробормотал Марни. - Дорогая госпожа де Шатийон, если вы хотите подробностей - я с удовольствием вам их расскажу, но только с глазу на глаз.
        - Хорошо, я запомню ваше предложение, - сверкнула глазами Элоиза.
        - И мне будет очень приятно, если мы еще вернемся к этой теме. Ну а я тем временем изложу вам те соображения, ради которых мы вас сегодня позвали. Безопасность такого лица, как наш монсеньор Шарль, его штата сотрудников и их всяческой деятельности - весьма хлопотное предприятие. Приходится заниматься очень разными вещами. Не всегда дела решаются обычными путями, иногда приходится планировать силовые операции. Конечно, силовые - это громко сказано, чаще всего бывает достаточно поговорить и убедить человека, например, отдать то, что ему не принадлежит. А иногда приходится кого-нибудь найти, или получить от кого-нибудь информацию, или еще что… Почему-то мне кажется, что вы очень хорошо умеете убеждать.
        - Правильно кажется. Умею, - кивнула Элоиза.
        - Вот и мы об этом! Более того, мы всегда стараемся работать в рамках закона. Но поскольку приходится взаимодействовать с разными людьми, то и нам нужно быть готовым к очень, очень разной работе. Поэтому нам так понравилось то, что вы умеете и снимать боль, и метко стрелять. В общем, мы бы хотели иметь возможность время от времени просить вас о помощи. В каждом конкретном случае за вами остается право соглашаться или не соглашаться на участие в операции. Что скажете?
        Элоиза молчала.
        - Себастьяно не сказал, что участие в такого рода операциях оплачивается отдельно, и его высокопреосвященство не скупится, - заметил Лодовико. - Вот скажите, донна Элоиза, вам нужны деньги?
        - Право, не знаю. Я по рождению принадлежу к числу богатых бездельников, определенная часть моих родственников ни дня в жизни не работала по найму, и они до сих пор в недоумении, что заставляет работать меня. Поэтому деньги не являются для меня мотивацией абсолютной и безусловной.
        - Тогда я предложу вам другую, - улыбнулся Марни. - Хотите приключений? Можем обеспечить. И при этом будем беречь вас как зеницу ока, так что о безопасности не думайте, это наша забота. Ваша жизнь будет похожа на авантюрный роман - всё время что-то случается, и практически всё зависит от вас. Нередко наши истории связаны с путешествиями и нам случается оказываться в таких местах, куда просто так ни за что не попадешь, потому, что нормальные люди о таких местах и знать не знают. Присоединяйтесь, не пожалеете!
        Элоиза молчала и смотрела ему в глаза.
        - Присоединяйтесь, донна Элоиза, с нами не соскучитесь, - подхватил Лодовико.
        - Можно мне не давать вам ответа прямо сейчас?
        - В теории можно, конечно, а на практике что вас смущает? - Марни подлил вина ей в бокал, передал сыр и кусочки рыбы.
        - Вот-вот, не замуж же зовем! - хмыкнул Лодовико.
        - Я несколько ошарашена. Мне нужно некоторое время побыть наедине с этой мыслью.
        - Нам выйти? - поднял бровь Лодовико.
        - Не поможет, - сверкнула на него глазами Элоиза.
        - Тогда соглашайтесь, Элоиза, зачем тянуть время?
        - А вы рассчитываете на меня уже завтра?
        - Нет. Но нам будет спокойнее, если мы будем знать, что вы с нами, - улыбнулся Марни.
        Она помолчала пару минут, потом улыбнулась и протянула им обе руки.
        - Хорошо, убедили. Я с вами.
        Лодовико церемонно пожал протянутую ему руку. Марни издал торжествующий вопль и коснулся губами ее пальцев.
        - Тогда пьем за сотрудничество! - он моргнул Лодовико, тот принес другие бокалы и налил коньяк.
        Элоиза впала в странное, близкое к эйфории состояние. Ей было весело и легко, но она совершенно не представляла, что ей дальше делать с этой легкостью и весельем. Да, в их компании необыкновенно радостно и удивительно беззаботно, но она же решила в кои веки раз быть серьезной? Правда, они способны преподносить ой какие сюрпризы, кто вот ожидал, что сидение в подвале, прицельная стрельба и минимальные врачебные навыки дадут такой удивительный эффект? Тем более что раньше значимые мужчины не одобряли её склонности к оружию, особенно тот, кто по работе не расставался с оружием никогда. Его прямо наизнанку вывернуло, когда он увидел, что у неё есть пистолет, а ещё что это подарок дяди, генерала де Шатийона. Уверял, что ей стрелять ни к чему, потому что есть он, который защитит её от любой опасности. Правда, жизнь показала, что он и себя защитить не смог, не только её, но это, как говорится, дела давно минувших дней.
        Видимо, она просто давно не бывала в хорошей дружеской компании. После истории в Женеве она слишком долго печалилась и окукливалась. Привыкла, и думала, что это нормально и навсегда. А жизнь-то сложная! Как она, оказывается, была права, когда заинтересовалась предложением Симона Эмильена поработать на Ватикан! Вот тебе и тихое кресло аналитика, хи-хи.
        Последняя мысль вызвала у нее вполне видимую снаружи улыбку.
        - Элоиза, вы довольны? А теперь признавайтесь, чего вам еще не хватает на столе? Может быть, нужно что-нибудь достать? - Марни сиял.
        - Из-под земли? - хмыкнула Элоиза.
        - Не важно, - он тоже улыбался.
        - Тогда - какой-нибудь мусс или десерт. Я очень предсказуема и люблю капуччино со сладостями
        - Для вас - все, что захотите, донна Элоиза.
        Лодовико поставил перед ней два вида шоколадного мусса и большую чашку капуччино, она медленно, с удовольствием ела и думала, что теперь нужно как-то завершать вечер, только пока не могла придумать, как. Нет, двадцать лет назад, когда кровь была в целом горячее, она бы не сомневалась - ребята, вы классные, Лодовико просто супер, но мужчина мечты - это Себастьяно, давайте обсудим, что там еще осталось, и пошли ко мне, я приглашаю, продолжим разговор вдвоем. Десять лет назад тоже было бы просто, и она бы действовала сильнее и грубее. Очаровать обоих разом - не бог весть как сложно, и вряд ли они были бы против, хоть Лодовико ей и не доверяет до конца. Но тут же речь не о доверии, а об удовольствии, и его-то хватило бы на всех троих. Ну а что потом - да пусть сейчас все горит синим пламенем, а потом и разберемся.
        Но что делать спокойной, хладнокровной и рассудительной современной Элоизе? Наслаждаться десертом, пить кофе и коньяк, слегка улыбаться и вежливо отклонять разные выходящие за рамки этого образа предложения, какими бы соблазнительными они не казались. Даже если эти предложения и исходят из недр её собственной головы. Пострелять - ладно, попробуем. А вот в гости никого звать не будем.
        - Кстати, донна Элоиза, - прищурился Лодовико, - а когда и где вы тренируетесь?
        - То есть?
        - Где вы стреляете?
        - Да давно уже нигде, все мои навыки - это остатки прежней роскоши.
        - Раз уж мы договорились, я думаю, вам стоит ходить в наш тир и тренироваться. О времени сможем договориться?
        - Наверное. У меня его много. А кто будет мной… руководить?
        - Здесь этим занимаюсь я, - Лодовико поклонился, по-прежнему изысканно-вежливо.
        - Хорошо, договоримся. А вы, монсеньор, тоже ходите тренироваться к Лодовико?
        - Не поверите - да. По субботам, с утра. Не хотите составить мне компанию?
        - Извините, нет. Я бы предпочла никому компании не составлять. Это возможно, дон Лодовико?
        - Полагаю, возможно.
        - А его преосвященство? Что он думает о вашей деятельности?
        Мужчины переглянулись, посмеялись. Ответил Марни.
        - Он доверяет нам. Считает, что мы профессионалы и сами изберем оптимальный способ решения проблем.
        - Хорошо. Значит, и я доверюсь профессионализму. Спасибо большое, господа, за прекрасный ужин и хорошую компанию. Увидимся завтра. Нет, провожать меня не нужно, я не заблужусь, спасибо, - выбралась из-за стола, вежливо наклонила голову, вышла из комнаты.
        * 13 *
        Когда Элоиза покинула комнату, Лодовико подлил коньяка в бокалы и хмуро поинтересовался:
        - Ну что, доволен?
        - В смысле? Чем я должен быть доволен? - Себастьяно улыбался.
        - Зачем-то зазвал ее с нами работать, и еще меня подбил на уговоры!
        - Я считаю, что Элоиза может быть нам полезной.
        - Тебе виднее, конечно, ты с ней в подвале сидел, а потом еще и в комнате ночевал, но я пока этого не понял, извини. Мне кажется, что у нас достаточно хороших парней, которые способны и в цель попасть, и еще много что сделать.
        - Во-первых - да, сидел. А во-вторых - раз я не могу с ней спать, и она по каким-то причинам совсем не хочет ответить мне взаимностью, то я готов хоть черта лысого на поводке выгуливать, только бы она была рядом! И то, что она может быть нам много чем полезна, это просто так, милый дополнительный плюс. Если хочешь - чтобы тебе спокойнее было. А вопрос о ее участии в наших делах не обсуждается.
        - Да куда тут спокойнее - теперь еще и это чудо тут будет болтаться, мало нам своих проблемных!
        - Давай договоримся так: если от нее будут проблемы, тогда их и обсудим, - Марни отпил из бокала и помолчал немного. - Знаешь, я же уже успокоился… почти. Практически мог видеть её и не спрашивать себя, что я тогда сделал неправильно. И даже вчера утром, когда мы сели в машину и поехали, я ещё подумал, что смотрю на неё, и уже ничего не болит. Потом она сделала глупость, нас задержали, меня разоружили, и когда мы оказались в подвале, то кроме раздражения, у меня к ней было мало что.
        - А что изменилось потом? - хмыкнул Лодовико. - Она-то осталась той же самой.
        - А черт его знает. Поговорили, не факт, что по душам, но не без пользы и приятности. Потом она этого урода подстрелила так удачно. А потом еще и в ноге моей копалась. И говорила комплименты.
        - Она? Тебе?
        - Да. Но это уже к делу не относится. Кстати, а ты видел тот документ, из-за которого все произошло? Который у нас хотели забрать, да еще и не стесняясь в средствах?
        - Ну, видел, но ни черта не понял. То есть - копию видел, когда ваши вещи забирали из офиса Моллини. Я не знаю латыни.
        - Я тоже не знаю, а она - знает. И Шарль знает. С кого начнем?
        - С Шарля. Ему я доверяю, а ей - пока нет.
        3.5 Ещё раз о почти забытых умениях
        * 14 *
        На следующий день в девять утра в кабинете кардинала д’Эпиналя собрались на совещание Марни, Элоиза, отец Варфоломей и собственно кардинал. Лодовико куда-то сорвался буквально за пять минут до начала, сказав, что появилась информация, которую нужно проверить, а потом он сразу же придет.
        Кардинал пригласил Элоизу и Марни за специальный стол, на нем уже стоял кофейник, чашки и прочие сладкие и несладкие принадлежности для стимуляции мыслительной деятельности. Тут же возник черный змей Чезаре, обнюхал пришедших, потерся мордой о туфли Элоизы, а потом запрыгнул на колени к Марни. Устроился и принялся громко урчать, перебирая когтями.
        - Эй, чудовище, не смей в меня когти впускать, - Марни вынул когти из ноги и осторожно положил лапы сверху на ногу.
        - Позвольте, я с ним поговорю, - Элоиза пристально посмотрела коту в глаза, почесала его за ушами, и кот почти сразу зажмурился, вытянул лапы, положил на них голову и задремал.
        - Вы кошачий язык знаете, не иначе, мои сотрудники не врут, - восхитился Марни. - Кофе?
        - Да, пожалуйста.
        Марни налил кофе Элоизе, отец Варфоломей - всем остальным участникам совещания, и обсуждение началось.
        - Итак, Шарль, расскажите, пожалуйста, что вы знаете о тексте и об истории в целом. Позавчера получилось не слишком приятно, и если бы у меня вовремя были сведения о неизвестно откуда взявшемся документе, я бы сразу инициировал поиск информации, - Марни поставил чашку и внимательно смотрел на кардинала.
        - Да, Себастьен, вы абсолютно правы, а я сглупил, - не стал спорить кардинал. - Рассказываю: этот текст - кстати, где он?
        - Вот он, - Элоиза положила на стол бумажный конверт с пожелтевшими хрупкими листами.
        - Этот текст лежал вместе со счетами, принесенными мне на подпись. Счета самые обычные, о покупке двух витрин и ещё разной мелочи в экспозицию. Моллини как юрист отслеживал процесс со стороны продавца, после его визы должна была быть моя, окончательная. Я прочитал текст, он изрядно меня позабавил, потом попросил Элоизу прочесть его тоже. Мы обменялись впечатлениями, и я попросил ее обменяться впечатлениями с Моллини. Вот и все, что я знаю.
        - Варфоломей, ты что скажешь?
        - Три дня назад на аукционе «Кристис» был выставлен предмет, подходящий по описанию к нашему медальону, вот, взгляните, - он положил на стол свой планшет, на экране которого была фотография. - До торгов еще есть время, почти два месяца.
        Марни взял планшет и стал рассматривать не слишком крупное изображение.
        - Описан как медальон кардинала Галеотто делла Ровере.
        - Да, был такой. Племянник папы Юлия Второго, умер в 1507 году при невыясненных обстоятельствах. Найден мертвым в собственной постели, - выдал справку отец Варфоломей.
        - То есть подходит под нашу историю, - заметила Элоиза.
        - Да. Но есть вопросы: где медальон хранился все это время? Я посмотрел поверхностно - за последние сто лет нигде не всплывал, не продавался, никак не обнаруживал себя, - продолжал отец Варфоломей.
        - Да где угодно, в любой частной коллекции. Или не в коллекции, а в банке, в хранилище, на чердаке в сундуке… где угодно, - включился в разговор кардинал.
        - Легенда гласит, что медальон исчез с концами. А что там у нас на аукционе, есть ли какое-то описание? Варфоломей, не мог бы ты осмыслить всё, что там известно, и поискать для меня какие-нибудь зацепки? - Марни поставил чашку из-под кофе на стол и в очередной раз посмотрел в телефон.
        Телефон молчал.
        - Вам должны звонить? - тихо спросила Элоиза.
        - Мне не нравится, что Лодовико молчит. Он не сообщил, куда отправился, и не выходит на связь уже некоторое ощутимое время.
        - Может быть, он знает, что делает?
        И тут телефон зазвонил.
        - Слушаю… Что?! Вы все рехнулись? Немедленно везите его сюда! - Марни подскочил и был готов куда-то бежать.
        - Себастьен? - Шарль решительно взял его за рукав. - Что происходит?
        - Машина Лодовико взорвалась при невыясненных обстоятельствах. Он жив, к счастью, поехал не один. Сейчас привезут сюда, - он выдохнул и сел. Потом снова взялся за телефон и позвонил Бруно.
        - Себастьяно, Бруно все сделает, как нужно, и даже лучше, - рассудительно сказал отец Варфоломей. - Не паникуй. Кто везет Лодовико?
        - Антонио, он и звонил, - что, неужели выдержанный Себастьен Марни и вправду паникует?
        - Ты доверяешь ему? - продолжал расспросы отец Варфоломей.
        - Вполне, - Марни продолжал хмуриться.
        - Вот и не паникуй.
        Совещание естественным образом свернулось. Кардинал звонил и просил молиться за Лодовико, отец Варфоломей звонил и наводил справки об аукционе, Марни умчался вниз, Элоиза подумала, предупредила, что она на расстоянии телефонного звонка и отправилась к себе - работать.
        * 15 *
        Лодовико доставили минут через двадцать. Бруно с помощниками уже ждал в гараже, после поверхностного осмотра он сказал, что кое-что зашить и скорее всего сотрясение, а в остальном - отделался легким испугом. Антонио выглядел испуганным и потрепанным, но, завидев Марни, подтянулся.
        - Рассказывай, - бросил тот.
        - Поехали, приехали к неизвестному мне зданию. Тоже типа дворца, но поменьше раз в двадцать, чем у нас здесь. Два этажа. Сначала дон Лодовико пошел внутрь один, меня оставил в машине. Потом приказал идти внутрь тоже. Я запер машину и только успел подняться по лестнице и войти внутрь, не понял, там внутри не то ремонт, не то разруха, как он уже бежит мне навстречу и говорит - сматываемся. Мы к машине, и тут у него звонит телефон, да как-то странно, никогда такого звука у телефона не слышал. Он уже почти до машины добежал к тому моменту, только было собрался дверь открыть, но остановился ответить, и тут машину рвануло. Он ближе стоял, его отшвырнуло будь здоров, я дальше, только оглох. Позвонил на ближайшую базу, запросил машину, а потом уже вам, монсеньор. Вот, всё, как оно и было. Остальное уже дон Лодовико сам расскажет, дай-то ему бог поскорее в себя прийти.
        - А где его телефон? Он сохранился?
        - Да подобрали, он потрескался, но вроде глобально живой. Отослать в техподдержку, чтобы поковырялись?
        - Да, отошли. Я буду у врачей, все результаты мне туда.
        Марни отправился в медицинский блок и остался там ждать известий об обследовании Лодовико.
        * 16 *
        Элоиза пришла во владения Бруно после работы. За час до того ей сообщили, что у нее отменилась тренировка и образовался свободный вечер. Воистину, эта неделя неблагоприятна для тренировок, просто бедствие какое-то.
        Хотя она и знала, что Лодовико её недолюбливает, но все же решила пойти и узнать - как он там. Вроде они просили её помогать, если что, а вдруг там то самое если что?
        Лодовико находился в одной из прекрасно оборудованных палат, а в приёмной перед дверью обнаружились Марни и Анна. Анна вроде бы собралась уходить, но увидев Элоизу, осталась.
        - Какие новости? - спросила Элоиза.
        - Да непонятно, - ответил Марни. - Вроде бы повреждений немного, всё, что могли - зашили, но он как-то неудачно приложился головой и до сих пор не приходит в себя. Бруно бегает с томограммами, но ничего не говорит.
        Элоиза задумалась. Она никогда не была хорошим диагностом, да и вообще давно уже кроме своей головы ничьей другой не интересовалась, но посмотреть-то можно, наверное.
        - Вы разрешите на него взглянуть? - спросила она у Марни.
        - А тебе зачем? - удивилась Анна.
        - Так. Хуже-то в любом случае уже не будет, верно? Или надо у Бруно спросить?
        - Да ладно, заходите. Он все равно вас не увидит и ничего вам не скажет, - пожал плечами Марни.
        - Я поняла. Если вам так спокойнее - пойдемте вместе.
        Марни, не говоря ни слова, открыл дверь в палату и пропустил её. Элоиза вошла и подошла к больному. Сосредоточилась. Закрыла глаза. Ну да, раны зашили, ушибы обработали, переломов нет. Хотя… а это что такое? А, ясное дело, что в комплекте сотрясение, гематома… ладно, попробуем.
        - Вы не в курсе, ему правили голову после сотрясения? - спросила она у Марни.
        - Бруно таких слов не говорил, если что, - Марни внимательно на нее посмотрел.
        Она села на стоящий рядом с кроватью стул, снова сосредоточилась. Положила руку ему на лоб, камень в специально надетом перстне помог сконцентрироваться сильнее. Так, гематому убрать. Вообще, она такое раньше делала. Ну и убрать последствия сотрясения, это в сравнении с остальным сущие пустяки.
        За спиной что-то говорила Анна, но Элоиза уже не слушала. Кажется, они вышли вместе с Марни. Ну и хорошо.
        Внешний мир на некоторое время перестал существовать.
        * 17 *
        Элоиза отняла похолодевшие пальцы от головы Лодовико и медленно, глубоко вдохнула. Было душно, хотелось на воздух. Попробовала встать. Не получилось, ноги оказались совсем слабыми и держать не хотели. Непорядок, нужно еще раз сосредоточиться. Еще не хватало - здесь упасть!
        Минут через пять она смогла встать и дойти до двери. Открыла, вышла. Увидела три пары любопытных глаз - Марни, Анна, Бруно. Вот, еще только врача-то и не хватало.
        - Элоиза, как там поживает наш больной? - спросил Марни.
        - Я надеюсь, что хорошо.
        - Вы там так сосредоточенно сидели, - Бруно смотрел на нее очень пристально и въедливо.
        - Да, монсеньор Марни не возражал, чтобы я там посидела. Думаю, хуже не стало.
        Голова резко закружилась, пришлось сесть.
        - А с вами что? - Бруно подскочил к ней, стал считать пульс.
        - Давление упало, - тихо сказала она.
        - Похоже на то, - согласился врач. - Сейчас поправим, - хотел было выйти, но она резко сверкнула на него глазами.
        - Нет, не нужно никаких лекарств. На самом деле не нужно, я знаю, о чем говорю.
        - Предположим. Но давление-то измерить можно?
        - Можно. Только без толку.
        - А почему у вас пальцы такие холодные?
        - Кровоток слабый, - она закрыла глаза и прислонилась к стене.
        - Может быть, кофе?
        - Да, крепкий и сладкий, - разрешила она.
        Из кофемашины добыли кофе, Анна положила туда сахар и размешала. Элоиза взяла чашку, сначала вдыхала запах, а потом медленно, маленькими глотками выпила.
        - Ну как? Лучше? - спросил Марни.
        - Да. С вашего позволения, я пойду.
        - Идёмте, я вас провожу, - сказал он.
        Взял за руку, помог подняться. Обхватил за плечи и повёл наружу.
        Анна и Бруно переглянулись.
        - Что это было? - спросил он.
        - Не знаю. Ты же в курсе, у нее время от времени болит голова. Может быть, и здесь внезапно настиг приступ?
        - На самом деле, у меня есть одно подозрение. Через некоторое время схожу к донне Элоизе и проверю, - хмыкнул Бруно.
        - Ну а я сейчас пойду, посмотрю, как они там, - Анна улыбнулась и вышла.
        * 18 *
        Элоиза чувствовала себя настолько слабой, что совершенно не протестовала против того, чтобы Себастьен отвёл ее домой. Он и отвёл, отпер дверь её ключами, усадил на диван в гостиной, сел рядом, держал за руку.
        Через несколько минут пришла Анна.
        - Давайте-ка уложим ее нормально в постель, - распорядилась она.
        - Анна, можно тебя попросить? - прошелестела Элоиза.
        - Конечно, что сделать?
        - В верхнем ящике комода хрустальный флакон, в нем красная жидкость. Налей мне, пожалуйста, десять капель. Это не отрава и не наркотик, это укрепляющее.
        - Сейчас… - Анна взяла на столике стакан, нашла в комоде флакон и сделала, что просили.
        Элоиза выпила, поморщилась. На её лицо начали возвращаться краски.
        - О, кажется, это помогло лучше, чем кофе, - заметил Марни.
        Через четверть часа Элоиза лежала в постели, Анна сидела рядом на стуле, а Марни тоже сидел рядом и держал ее за руку. Так их и обнаружил появившийся еще через некоторое время Бруно.
        - Что ж, господа, у меня радостное известие - Лодовико пришел в себя. Потери памяти нет, все обошлось.
        - Тогда я пойду, посмотрю на него, - Марни поднялся. - Элоиза, выздоравливайте.
        - Анна, а ты не хочешь тоже пойти на кого-нибудь посмотреть? - спросил Бруно.
        - С чего это? Не хочу.
        - Ну тогда я скажу открытым текстом. Мне нужно поговорить с госпожой де Шатийон. Наедине.
        Анна скорчила рожицу, подмигнула Элоизе и вышла.
        Бруно смотрел на Элоизу и молчал. Некоторое время. Потом спросил:
        - И как, госпожа де Шатийон, вам лучше?
        - Спасибо, уже да.
        - Не расскажете, что это было?
        - Да вы сами всё видели - давление упало. У меня так бывает.
        - Госпожа де Шатийон, вы, скорее всего, не знаете, но мне в свое время довелось поработать ординатором у врача по имени Доменика Фаэнца.
        Элоиза посмотрела на него, как будто впервые увидела.
        - Вам? У нашей Доменики? - рассмеялась она.
        - О, вы, оказывается, тоже ее знаете. Да, именно у неё.
        - И вы хотите сказать, что видели, как она работает?
        - Доводилось. Операции без наркоза и всё такое. Она гениальный хирург.
        - Вроде того. Но как вы оказались здесь?
        - Кардинал искал себе в штат очень хорошего специалиста. Очень хорошего, - подчеркнул он.
        - И почему вы рассказываете мне об этом сейчас?
        - Лодовико пришел в себя через четверть часа после того, как вы вышли от него. Я сделал ему повторную томограмму и не увидел ни гематомы, ни последствий сотрясения. Он все помнит и разве что ощущает слабость, но в остальном в порядке. Его не тошнит, голова не кружится. Вы пробыли с ним наедине полчаса. Что вы с ним сделали?
        - Строго говоря, я просто попыталась ничего не ухудшить. У меня много лет не было практики.
        - Госпожа Фаэнца тоже была вашим руководителем?
        - Да, еще в школе. Она, гм, возлагала на меня определенные надежды, думала, что я стану врачом. А я не стала.
        - Вы с ней даже внешне чем-то похожи.
        - Это естественно, мы родственницы, хоть и дальние.
        - Кстати, а почему вы не стали врачом?
        - Не захотела, да и все. И если я до сих что-то помню, то это как раз заслуга Доменики, которая вбивала мне в голову и анатомию, и физиологию, и кое-что еще.
        - Вы хотите сказать, что после школы не практиковали?
        - Именно. Только по мелочи - снять боль, заживить царапину, рассосать синяк.
        - Но почему?
        - Знаете, я работала в очень тихих и стабильных системах. И когда я писала диссертацию, и когда потом в комфортабельных кабинетах считала циферки и готовила обзоры - вокруг меня не стреляли, машин не взрывали и ничего другого в этом духе тоже не делали. Почему-то я не могу просто смотреть, если знаю, что мне удастся помочь.
        - Скажите, а кардинал знает, какое сокровище сидит у него в аналитической службе?
        - Если вы имеете в виду мои остатки медицинских умений - нет, не знает. И я заинтересована в том, чтобы не узнал как можно дольше. Я допускаю, что кузина Доменика несколько расширила ваш кругозор, но я не уверена в остальных обитателях дворца. Поэтому я предлагаю вам молчать.
        - А если я не соглашусь?
        - Вы хотите предстать сумасшедшим, гоняющимся за призраками? Все то, о чем вы будете рассказывать, невозможно доказать.
        - Пожалуй, вы правы. Договорились - я молчу. Но у вас было еще два свидетеля, и сейчас они общаются с вашим пациентом.
        - Я думаю, что мне удастся договориться и с ними тоже.
        - Хорошо… А скажите еще вот что - насколько я помню, доктор Фаэнца после своих операций сознания не теряла, что с вами?
        - Так у нее много практики. А у меня - только способности, знания и остатки навыков. Что-что вы хотите мне сказать? Что такими способностями нельзя разбрасываться? Жизнь - шутка сложная, бывает по-всякому…
        * 19 *
        Тем временем очнувшийся Лодовико шевелил глазами, вертелся в постели и ругался шепотом, потому что на громко не хватало сил. Марни и Анна, обрадованные позитивными изменениями, только что не прыгали вокруг.
        - Молчи, не болтай, завтра расскажешь, что там у тебя произошло. Ты жив и отлично! - радовался Себастьяно.
        - Я помню взрыв и кое-что непосредственно перед ним, но что было потом? Кто притащил меня домой? Антонио?
        - Именно он. Бруно сказал, что тебе нужен полный покой, поэтому не вертись и лежи смирно, ясно? Все равно сейчас мы уже никуда не побежим.
        - Монсеньор, я могу остаться и присмотреть, чтобы лежал смирно, - сказала Анна из-за спины Марни.
        - У тебя же вроде еще одна подопечная? - удивился он.
        - А за ней можете присмотреть вы, если она вообще не спит. Кстати, если не спит - рекомендую покормить ее ужином.
        - Анна, ты серьёзно? - он смотрел на нее удивленно и недоверчиво.
        - Абсолютно. Идите. Мы с Бруно здесь справимся.
        А Лодовико силился понять, что же происходит.
        - Анна, хоть ты скажи - что со мной?
        - Бруно сказал - уже ничего серьезного. Лежи и не подскакивай, а завтра посмотрим, что с тобой дальше делать!
        И тут вернулся Бруно.
        - Поговорили? Все, отправляйтесь.
        - Бруно, я могу с ним посидеть, - заявила Анна.
        Он устало посмотрел на нее и махнул рукой.
        - Хочешь - сиди. Монсеньор, а вы отправляйтесь. Нечего тут всем толкаться.
        - Вы поняли, куда вам теперь? - сверкнула глазами Анна.
        - Понял, - улыбнулся он в ответ. - Я попробую.
        3.6 О делах давно минувших дней
        * 20 *
        Элоиза открыла глаза и поняла, что она на некоторое время провалилась в сон. Такое случалось после напряжения - организм просто выключался, и с этим сложно было что-то поделать. Эх, теперь бы поесть, но очень не хотелось вставать и, тем более, спускаться вниз в обеденную залу. Она села на постели и уже собралась переплести волосы, одеться и спуститься-таки, но осторожный стук и открывающаяся дверь известили о появлении Себастьена Марни.
        - Ага, вы уже встали, то есть хотя бы сели, отлично. Анна говорит, что вас жизненно необходимо накормить, и я с ней согласен. Как вы смотрите на ужин, скажите честно?
        - На самом деле, я сейчас как раз о нем и думала, - криво улыбнулась она. - Только вот…
        - Вам не хочется спускаться в обеденную залу? - улыбнулся он.
        - Скорее не можется. Нет, я, конечно, способна собрать себя и пойти, но…
        - Я сейчас позвоню вниз и попрошу, чтобы нам все принесли в вашу гостиную. Что вы скажете о пасте под сливочным соусом?
        - Кажется, это неплохая идея, - осторожно, не глядя на него, сказала она.
        Чего это он вообще явился и заговорил про ужин? И где Анна?
        - Вот и отлично, сейчас все организуем, - он вышел в гостиную, и было слышно, как договаривался с кухней про накрыть и принести.
        Элоиза выбралась из-под одеяла, зашла в ванную и нашла в телефоне Анну.
        - Скажи-ка, где ты есть и чего это тут Марни взялся мне ужин организовывать?
        - Я при исполнении, - бодро ответила Анна, - работаю сиделкой при невинно пострадавшем, и должен же был кто-то заменить меня у тебя? Ты вроде в сознании, ноги тебя уже должны держать, Бруно сказал, что с тобой уже все в порядке. Поэтому ты не самый тяжелый случай на сегодня, - подсмеивалась она. - Я думаю, Марни сможет решить проблему твоего ужина, она не слишком сложна, опять же он способен составить неплохую компанию на тот самый ужин, как я слышала.
        - От кого это ты слышала?
        - Ну… от разных людей, - хихикнула Анна. - Ладно, хватит болтать, иди уже, потом расскажешь, как все было!
        - Погоди, а ты у Лодовико, так?
        - Ну а где ж еще?
        - И как он?
        - В сознании, вертится и пытается болтать, поэтому его нужно караулить, чтоб с кровати не свалился от усердия! Все, пока-пока, иди уже!
        - Хорошо, уговорила, - рассмеялась Элоиза.
        Значит, ее усилия были не зря, она растеряла еще не все навыки и хоть что-то хорошее есть в этом мире. Известие здорово подняло Элоизе настроение.
        После чего уже можно было слегка умыться, одеться, не как на работу, конечно, но все равно в блузку с воротником под горло и джинсы, и выйти в гостиную.
        * 21 *
        В гостиной уже был накрыт столик между креслами. Марни встал при ее появлении и отложил телефон.
        - Видите, всё решается довольно быстро. Я выбрал вино на свой вкус, надеюсь, вам понравится.
        - Благодарю вас, - она кивнула ему и села.
        - Бруно считает, что Лодовико очнулся благодаря вашему вмешательству, - заметил он, подливая ей вино.
        Вино было красное, и она медленно осознавала его терпкий насыщенный вкус. Самое то для момента.
        - Я несколько поправила его голову после сотрясения. Я рада, если мое вмешательство оказалось во благо.
        - Да, еще как! Я теперь, по крайней мере, смогу уснуть спокойно.
        - Вы ведь не только коллеги, но и близкие друзья?
        - Именно так. Сначала мы были двое итальянцев, потом двое из Рима, хотя если бы остались в городе, то не имели бы ни одного шанса встретиться и уж тем более подружиться. Разве что случайно.
        - А почему? - ей стало интересно.
        - А вы не знаете?
        - Нет, я, видимо, нелюбопытна и слишком в себе. И очень многое проходит мимо меня. Поэтому рассказывайте, пожалуйста.
        - Все просто - его отец в те времена был разносчиком пиццы, а мой - аристократом. Он рос на улице и ходил в местную школу, а я учился в отличной, но дорогущей закрытой школе с полным пансионом. У меня и все приятели были такие же, а он уже лет в тринадцать верховодил в уличной банде, которая держала в страхе весь район.
        - Подождите, но он вовсе не производит впечатления человека бедного, невоспитанного или необразованного, - удивилась она.
        - Так сколько воды утекло! Он талантливый организатор и решительный командир, и генерал, ваш родственник, приложил немало усилий к тому, чтобы один из его выдающихся офицеров был блестящим во всех смыслах. Надо сказать, Лодовико сначала очень сильно сопротивлялся. Говорил, что как по шее дать - знает, как застрелить - тоже, и как организовать операцию из нескольких участников, тоже хорошо себе представляет. А большего, вроде как, и не нужно. Но генерал умел быть убедительным, в итоге Лодовико научился самым разным вещам. В том числе и зарабатывать деньги, а не только отнимать. Сейчас у его отца сеть пиццерий по городу, его вечно нездоровая матушка выздоровела и благоденствует в большом доме с прислугой, сестра удачно вышла замуж и подарила ему двух племянников, а сам он с удовольствием наведывается к ним в выходные.
        - Надо же, не подозревала. Впрочем, я невнимательна к окружающим. Это неправильно, нужно с этим что-то делать. Но скажите, как вы, такие разные, стали друзьями?
        - Знаете, это довольно личная история.
        - Я не имею привычки болтать, если что. Ни о себе, ни о других.
        - Я заметил, - усмехнулся он. - Но поскольку вы иногда показываете какие-то свои удивительные стороны, то я, пожалуй, тоже покажу. Вы готовы слушать долгий рассказ о прошлом?
        - Я очень люблю слушать долгие рассказы о прошлом, - она положила приборы, отставила пустую тарелку и взяла бокал.
        Он помолчал немного, потом улыбнулся, не глядя на неё - вероятно, какому-то воспоминанию.
        - Хорошо, слушайте. Дело было так. Это все случилось, когда мы оба, только-только из академии, служили у генерала первый год. У Лодовико дома осталась девушка. Соседская дочка, с детства знакомы, вместе росли, все дела. Она его ждала, писала ему письма, очень трогательные, они беседовали по телефону, а когда он ездил домой, они встречались. Он предлагал ей выйти за него замуж, причем неоднократно, но она отвечала - сначала вернись окончательно домой, а там выйду. Не хочу, говорила, сидеть всю жизнь одна и ждать мужа. Сговорились вроде, что он полгодика еще послужит, потом вернется, и там уже свадьба и все такое. Кольца от него она тоже не взяла - а вдруг что с ним случится, и он не вернется, а она уже невеста просватанная, ничего хорошего. Ладно, он приехал к нам, радостный такой, мы уже смирились с мыслью, что он нас покинет, и вдруг девушка перестаёт отвечать на письма. Не подходит к телефону, ее домашние, которые в курсе их отношений и вроде как согласны на всё, говорят, что её нет, но они ей передадут непременно, что он звонил. И так примерно месяц. Он мрачнеет, места себе не находит. Я долго
у него выпытывал, что происходит, он долго огрызался, что не моё это дело, но потом рассказал - когда держать в себе уже сил не осталось. Стали ломать голову вместе. Кончилось тем, что генерал вызвал его к себе и спросил - что случилось? Лодовико не сразу, но раскололся и ему тоже рассказал, что именно случилось. Тогда генерал вызвал еще и меня и говорит - а поезжайте-ка, ребята, и разберитесь, что там происходит, от вас тут всё равно толку нет, один ходит мрачнее тучи, а другой его утешает. Вот такой вам мой приказ, отправляйтесь утром и чтоб без победы не возвращались. Мы и поехали.
        - Что-то мне подсказывает, что хорошего конца не будет, - покачала головой Элоиза и допила вино из бокала, впрочем, Марни тут же налил ей снова.
        - Смотря, что считать хорошим концом, - хмыкнул он.
        - Ну как же - любовь до гроба, свадьба и прочее.
        - Вот любовь до гроба-то как раз там была. И даже немножечко за гробом.
        - Это как? - она удивленно взглянула на него.
        Налил себе тоже, выпил, хмыкнул.
        - А расскажу сейчас. Мы приехали поздним вечером и сразу же, никуда не заглядывая и ни с кем не встречаясь, пошли к Лодовико домой - если что случилось, дома должны знать. Так и оказалось. Господин Сан-Пьетро хмуро глянул на него и сказал - а нет больше твоей Терезы, померла она. Как померла? А никто не знает, как. То есть знают-то все, что её ударили ножом в сердце, а вот кто и как - даже сплетники молчат. А почему молчат? Потому, что боятся. Потому, что за Терезой последнюю пару месяцев знаешь, кто ходил? Сандрино Скарпо, дружок твой распрекрасный. Говорил, что нечего ей тебя ждать, лучше синица в руках, чем журавль в небе и все такое. Цветами ее осыпал, кольца дорогие приносил, правда, она не брала и говорила, что ждет тебя, что ты ей жених и все такое, что там говорят в таких случаях. Да только он не особо слушал. Пытался и в дом к ним ночью забраться, и её куда только не зазывал - все без толку. А когда в окно лез, его чуть отец Терезы из старого ружья не подстрелил, едва спасся. Смеху было на всю улицу, сам понимаешь. Лодовико спросил, конечно, почему ему сразу не сообщили. Как почему - да
потому, что Сандрино с компанией тут весь район держат, без тебя совсем страх потеряли, а ты вон как далеко. И это отец Терезе запретил тебе писать и звонить, чтобы еще больших бед на семью не навлекать, а то у них еще четыре младших девчонки, сам знаешь. Вроде как если ты приедешь и женишься на ней - тут и делу конец, а пока пусть сидит тихо и не высовывается. Но к мессе она ходила, утром и вечером, и вот однажды вечером ушла и не вернулась. Нашли утром, на улице, в рваном платье, босую, изнасилованную и мёртвую. Конечно, шум, полиция, но никто же ничего не сказал, да и нечего особо говорить было, особенно сначала. Сейчас-то уже две недели прошло, рассказывают, будто Сандрино среди своих говорил, что это он ее, потому что не захотела с ним ни под венец идти, ни просто так жить. Свои-то свои, а всё одно все всем родня и соседи, и слушок пополз, но доказательств никаких нет.
        Можно представить, на что стал похож Лодовико, когда все это услышал. Мы с господином Сан-Пьетро его едва в четыре руки удержали, он хотел тут же бежать в ночь, ломиться в дом Сандрино и убивать его на месте. Но удержали, напоили и уложили смертно пьяного, а я строго наказал всем его домашним ни словом нигде не обмолвиться, что мы оба у них.
        К вечеру Лодовико проспался, отругал меня всячески, что я ему помешал идти творить справедливый суд, и собрался снова. Пришлось его, во-первых, опохмелить, а во-вторых, сказать, что не следует совершать опрометчивых поступков. Ну, пойдет он, убьет этого Сандрино при всем честном народе, и что? Много радости с того будет ему самому, его почтенным родителям и генералу, который нам наказал без победы не возвращаться? Он смотрел на меня и потихоньку трезвел. Ну да, говорит, ерунда получится. Но нельзя же просто так это дело оставлять! Нельзя, согласился я. Хочешь убить - убьешь. Но так, что никто концов не найдет. А я помогу. Он уставился на меня, как будто увидел впервые, и спрашивает - а я-то чего в чужие разборки лезу? Пришлось объяснить, что уже некоторым образом не чужие. И вообще, нам еще к генералу возвращаться и спину друг другу прикрывать, а мы тут ерундой страдаем. Надо заканчивать дело и по тихой исчезать.
        На подготовку ушло двое суток. Все это время Лодовико не показывал носа из дому, а меня, в конце концов, одели, во что там у них принято, Лодовико научил, что говорить и как говорить, чтобы меня принимали за своего, и я отправился знакомиться с Сандрино Скарпо. Пришел в бар, где они по вечерам собирались, потерся там, рассказал, что из соседнего района и ищу напарника на дело. Компания краж и грабежей более или менее не гнушалась, и такие поиски были делом обычным. Но тут Скарпо сам пожелал меня послушать, жадный он был, и делиться не любил. Я ему рассказал, что есть на примете домик, хозяева уехали на три дня, и вернутся послезавтра. В домике сейф, но старый, без шифра, ключом открывается, а в сейфе деньги и драгоценности. Домик я покажу, а вот замки открывать не умею, тут-то мне как раз напарник и нужен. Охраны в домике нет, ворота на запоре, но мы не пойдем через них, мы перелезем через стену, я знаю, где. Он согласился, только я ему говорил про следующий вечер, а он уперся - идем сейчас, и все. Боялся какой-нибудь нестыковки или ловушки, надо полагать. Но с ловушками у нас всё было отлично.
        Домик существовал на самом деле и это был мой собственный домик. Наследство от покойной бабушки. Бабушка была дамой широкого кругозора, и я подумал, что она на том свете не обидится на меня за то, что я ее домик использую как сцену для спектакля о жестокой мести. Домик был трёхэтажный, небольшой, но отлично обставленный, и сейф со всякой всячиной в нем был на самом деле. В домике в тот момент никто не жил.
        Я поломался для виду, но потом согласился идти туда прямо сейчас. Пошли. Перелезли через стену - в одном месте она и вправду слегка посыпалась, а может быть, уже кто и лазил там через неё, не знаю. Входные двери Скарпо отпер отмычкой, зашли, затворили за собой, чтобы с улицы ничего особенного не было видно, и пошли наверх, ибо кабинет с сейфом был на втором этаже. В гостиной, через которую шли, он вдруг увидел бар, сунул туда свой нос и не смог пройти мимо дорогой выпивки. Хватанул коньяка, потом ещё, стал смелый и болтливый. И тут я его и спросил - а правда ли, вот слухи-то ходят про него и Терезу, девушку Лодовико Сан-Пьетро? Ему было море по колено, и он легко сказал, что да, это все он, потому что и девушка ему очень нравилась, но никак на его уговоры не соглашалась, и друг этот надоел до смерти - надо же, где-то там, за тридевять земель, в иностранной армии, приезжает весь такой блестящий, с деньгами и вообще. Тут, скажу я вам, совесть моя успокоилась, потому что раз он признал свою вину, то и Лодовико в своем праве.
        Лодовико, надо сказать, сидел в том самом кабинете и ждал. Услышал, что мы пришли в гостиную, подошел к двери и прислушивался к нашему с ним разговору, в том числе и про его Терезу. Я только молился, как бы у него хватило выдержки дождаться условленного момента и не вылезти из засады раньше времени после всего услышанного, но он был молодцом, не вылез, дождался. Я Сандрино говорю - ну как, сейф-то ещё нужен? А как же, говорит тот, конечно нужен. Идем в кабинет. А там в кресле за столом Лодовико. Тут наша жертва всё мгновенно поняла, он, правда, хотел сбежать, но я ему не дал. Ты, говорю, рассказывал, что девушку для тебя двое держали, а я теперь тебя для Лодовико подержу. И, знаете, подержал. Лодовико, правда, издеваться над этим нелюдем не стал, просто сначала избил, а потом - нож в сердце, и все было кончено.
        Мы посмотрели, чтобы не осталось ни пятен крови, ни там каких других следов, открыли сейф, набили карманы убитого деньгами из него, выволокли из дома и сбросили со стены наружу. После чего оставили в доме легкий беспорядок - ну там, бутылка с отпечатками пальцев, отмычка возле сейфа, сейф открыт, входную дверь притворили и сами перелезли через стену. Тут у Лодовико немного снесло крышу, он хотел отрезать у трупа некоторые части и положить их на могилу своей Терезе, но я его отговорил. Если, говорю, хочешь, отнеси туда нож со следами его крови, только рукоятку давай хорошенько обработаем, чтобы отпечатков не осталось. А лучше вообще его там закопай.
        Так мы и сделали. Оставили труп Скарпо валяться под стеной домика моей бабушки, рукоять ножа помыли, тут же отнесли на кладбище и Лодовико его там закопал, где было нужно. После чего вернулись к нему домой, нашу одежду, в которой ходили на дело, сожгли в камине, и до утра покинули город. Как и велел нам генерал - с победой.
        Конечно, убийство лидера мелкой преступной группировки полиция расследовала. Но - списали на межклановые разногласия. Версия была такая - Скарпо подкараулили, когда он покидал свежеограбленный дом, и убили. А поскольку не ограбили, то явно убили за что-то. Нож не нашли.
        Мы же быстро убрались самолетом сначала в Вену, потом в Париж, потом уже к генералу. О том, что в момент убийства Лодовико был в городе, его семья никому не рассказала. Ну а сам он следующим же вечером поклялся страшной клятвой быть мне другом на всю оставшуюся жизнь. Впрочем, я решил, что сентиментален, и ответил ему тем же.
        Лодовико же рассказал, что на следующую ночь после расправы ему во сне привиделась Тереза с ангельскими крыльями. И сказала, что пусть он не сомневается, она навсегда его заступница в делах небесных и защитница в земных. И что вы думаете - он реально с тех пор как заговоренный. Уже столько случаев было, когда думали, что не выкарабкается - а он всегда выкарабкивался. Мне самому доводилось пару раз его вытаскивать в таком виде, что уж и не надеялись, а он потом приходил в себя, раны заживали, и все было хорошо. Он говорит, что накануне каких-то серьезных вещей или опасности он всегда встречает Терезу во сне, а если всё совсем тяжело - то и наяву. Говорит, что видит краем глаза где-то за правым плечом серебристо-белые отблески и слышит шелест крыльев. Как-то раз я его разыскал часов через пять после окончания операции, он был совсем никакой, и пока везли до врачей, все со своей Терезой разговаривал. А потом рассказал, что она пришла к нему, как наяву, крыльями раны накрыла и помогла дождаться меня, и была с ним все время, пока ему операцию не сделали. Поэтому я и говорю - до гроба, и немножечко
дальше.
        * 22 *
        - Ничего себе! Вот так история, - восхитилась Элоиза.
        Она забыла и про остывший насмерть кофе, и про вино, и про недоеденное пирожное, она сидела и слушала.
        - Вам понравилось? - он внимательно глянул на неё.
        - Конечно! Очень захватывающая и таинственная история. Лодовико прямо герой, и вы тоже. Скажите, кто еще знает об этих событиях?
        - Кроме нас с ним и семейства Сан-Пьетро? Генерал знает. Ему все-таки пришлось рассказать, он не удовлетворился рассказом о смерти девушки и о посещении могилы.
        - И… как он отреагировал?
        - Спокойно. Сказал, что отлично нас понимает. Еще Шарль знает, кстати. Когда мы оба пришли к нему поговорить про работу, то он спросил в числе прочего, чего от нас вообще можно ждать, мы, помнится, переглянулись, усмехнулись, а потом я предложил ему нас исповедовать. И уже по результатам решить, подходим мы ему или нет. И мы рассказали ему в числе разного другого эту историю, а он решил, что мы ему, всё же, подходим. Карло еще знает, ему рассказали в какой-то момент.
        - А Карло появился в вашей компании позже?
        - Да, лет через пять после той истории. Он тот еще фрукт, если не знать, кто он есть, ни за что не догадаться.
        - Вы о чём?
        - Вы не знаете, чем занимался Карло до того, как бросить все и уйти в военное училище?
        - Даже не представляю.
        - Он необыкновенно талантливый физик-ядерщик. Без пяти минут доктор в весьма молодом возрасте.
        - И… стал он доктором?
        - Нет. Все бросил и больше к физике не возвращался. Нам его выдал генерал в качестве подопечного. Он был удивительно несуразен, ничего не умел, такой, знаете, мальчик-ботаник в очках. Потом прооперировал свою близорукость, накачал мускулы, научился давать в глаз в ответ на неудобные вопросы и решать проблемы, свои и чужие, а также приобрел привычку болтать без умолку.
        - А я думала, что он от рождения такой… разговорчивый, - рассмеялась Элоиза.
        - Ничего подобного! Он был тих, скромен и молчалив. А потом почувствовал себя в силе и из него полезли самые низменные стороны его натуры, - рассмеялся Марни. - А вот Лодовико раньше был весел и развязен, кстати, до той истории с Терезой. Потом же как отрезало.
        - Он потому и один? - осторожно спросила она.
        - Да просто нет никого, кто сподвиг бы его распрощаться с одиночеством. Девушки на одну ночь, и даже на одну неделю не считаются, конечно же. Я так понимаю, что Анна одно время пыталась…
        - Она и сейчас у него сидит, - пожала плечами Элоиза.
        - Вот и пусть посидит. Я вижу в этом только плюсы, - улыбнулся в ответ он.
        - Мне прямо жаль, что я не могу рассказать вам в ответ ничего равноценного, - заметила она.
        - Какие еще ваши годы, - усмехнулся он. - Глядишь, и вспомните что-нибудь. Знаете, мне, наверное, пора откланиваться, а вам - ложиться спать. Завтра-то рабочий день. Хотя я не исключаю, что мы начнем его с совещания, с того же самого места, на котором прервались сегодня.
        - Да, вы правы насчет ложиться спать. Спасибо вам за чудный ужин, за рассказ, за компанию.
        - Вам понравилось? - снова спросил он.
        - Да, монсеньор, - кивнула она.
        - В таком случае, нужно будет повторить. Такой же истории не обещаю, но могу рассказать что-нибудь ещё, - кивнул он ей. - Я позвоню и попрошу убрать посуду, не беспокойтесь.
        - Благодарю вас. И спокойной ночи.
        3.7 Намечается приключение
        * 23 *
        На следующее утро Марни первым делом зашел к Лодовико. Тот выглядел еще не слишком здоровым, но в целом, как отметил Себастьяно, бывало и хуже. В палате был Бруно, он заканчивал осмотр.
        - Ну, что скажешь? - спросил его Марни.
        - Да всё нормально, - пожал плечами Бруно. - Пару-тройку дней полного покоя, то есть никакой работы, никаких хождений по дому и ни в коем случае никаких активных действий. Можно сидеть, немного ходить, осторожно есть-пить и положительных эмоций побольше. Можно попробовать занять ему мозги, иначе он сам изведётся и всех изведёт.
        - Обеспечим, - пожал плечами Марни. - Ну как, не удалось вчера потерять голову, как ни старался? - хмыкнул он, садясь на стул возле кровати.
        - Не удалось, - ответил Лодовико. - Но я не помню, что было после взрыва. Помню Терезу за секунду до, а потом взрыв. И потом я очнулся уже здесь, и здесь был сначала Бруно, а потом вы с Анной.
        - Так и было, Антонио привез тебя еще до обеда, а очнулся ты уже вечером.
        - А чего Бруно как-то хитро улыбается, когда я его спрашиваю про вчера и про то, насколько все было плохо и чем меня лечили?
        - Ты, что ли, его прямо не спросил? - Марни тоже невольно улыбнулся.
        Бруно, ясное дело, был наслышан о том, как разные сотрудники службы безопасности осаждали Элоизу де Шатийон, и о том, что Лодовико думал по этому поводу вообще и по поводу этой дамы конкретно.
        - Спросил, но он хмыкнул и сказал, что мне должно быть без разницы, кто мою черепушку на место поставил. Мне и правда без разницы, но если это кто-то, кого я знаю, так я ему хоть спасибо скажу. У Бруно, что ли, какие-то новые сотрудники? Или он приглашал кого-то извне?
        - Да никого он не приглашал, это Элоиза.
        Лодовико замолчал, и некоторое время просто смотрел, не мигая, на Марни.
        - Какая Элоиза? - вымолвил он в конце концов.
        - Да у нас вроде здесь одна, - пожал плечами Марни.
        - Принцесса что ли? А чего это она вдруг взялась? И она что, врач? Она вроде у нас циферки считает и выводы из них делает, ну и еще философ, а чего она вообще?
        - Чего она вообще - это отличный вопрос, сам у нее спроси, - посмеялся Марни. - Она что-то знает и умеет, причем это как-то нелинейно стыкуется с нормальной медициной и Бруно об этом в курсе, если что. Я где-то слышал, что после сотрясения необходимо «править голову», иначе потом будут преследовать разные спецэффекты, и что-то такое она как раз и сделала. А после того, как она здесь у тебя посидела, ты пришел в себя.
        - И… что она со мной тут делала? - Лодовико все еще никак не мог успокоиться.
        - Да просто сидела и держала руку у тебя на лбу. И только.
        - Ты, что ли, её попросил? Она же вроде с тобой два дня назад тоже что-то делала?
        - Нет, я не просил, я и не подозревал, что её можно о чем-то таком попросить. Она сама. Пришла, попросила разрешения посмотреть, и потом сидела с тобой с полчаса. Потом ей как-то резко стало плохо и мы с Анной увели её к ней в комнаты, а ты пришел в себя. Вот и вся история.
        - Черт.
        - Что такое?
        - Не могу уложить в голове.
        - Да укладывай уже и будем жить дальше. Давай-ка так: я сейчас позвоню, попрошу, чтоб нам принесли поесть, и расскажу, что было вчера.
        * 24 *
        Элоиза проснулась по будильнику, проверила наличие и работоспособность всех частей организма - вроде жить можно. Значит, идём на завтрак и в офис.
        За завтраком она не увидела Марни, зато к ней сразу же подсела Анна.
        - Ну и как вчера? - спросила она с ходу.
        - Что - как? - Элоиза позволила себе проявить недоумение.
        - Да ужин же с Марни!
        - Нормально, - пожать плечами, как будто это дело житейское.
        - О чем хоть говорили-то?
        - Да о разном - о юности, о моем дядюшке-генерале, о кардинале.
        - Согласись, с ним можно общаться?
        - А я разве говорила, что нельзя? Он, безусловно, отличный собеседник и просто воспитанный человек, он многое повидал, с ним интересно разговаривать.
        - Ух ты, какая развернутая характеристика!
        - Не слишком развернутая, на самом деле. Но если нам еще доведется что-то делать вместе, то я получу возможность её развернуть.
        - Ладно, расскажешь потом, - Анна подмигнула Элоизе и отправилась по своим делам.
        Элоиза же закончила завтрак, попросила прислать ей в кабинет пару крошечных пирожных с клубникой, и отправилась работать.
        Собственно, она успела только выпить чашку кофе, съесть эти самые пирожные и в процессе просмотреть рабочую почту и отреагировать на неё. Потом позвонил отец Варфоломей и затребовал её на совещание, которое должно было происходить - где бы вы думали? - в палате у Лодовико.
        Она закрыла рабочие файлы и отправилась в медицинское крыло.
        * 25 *
        В палате у Лодовико был установлен стол, накрытый для кофепития. Стол придвинули к его кровати, а вокруг поставили стулья. Когда Элоиза вошла, то кроме собственно больного, там был только отец Варфоломей.
        - Доброго вам утра, госпожа де Шатийон, - приветствовал ее высокий и объемистый монах.
        - Доброе утро, - она кивнула обоим и собралась было сесть, причем подальше от кровати, но ее остановил Лодовико.
        - Донна Элоиза, не могли бы вы подойти?
        - Да, дон Лодовико, я вас слушаю, - она подошла и постаралась изобразить на лице вежливый интерес, хотя глаза-то хотели прямо рассмотреть со всех сторон героя услышанной вчера истории.
        - Садитесь, чего стоять-то? Извините, я не встаю, но, - тут он жалобно вздохнул, - мне запретили. Бруно сказал, что во время совещания он дозволяет мне только лежать.
        - Понимаю, мне случалось находиться в полной зависимости от врачей, - сочувственно кивнула она. - Но, полагаю, их лучше слушаться. Особенно господина Бруно, он лишнего, на мой взгляд, не посоветует.
        - Донна Элоиза, мне сказали, что вы вчера лечили мою голову? - спросил Лодовико, пристально глядя на нее.
        - Уверяю вас, ничего особенного. Я надеюсь, что ваша голова в порядке, на месте и более не доставит вам никакого беспокойства.
        - Не надейтесь, госпожа де Шатийон. Как там говорят - дурная голова ногам покоя не дает? Так вот у него, - отец Варфоломей кивнул на лежащего, - именно такая. И ладно бы только своим ногам, а то еще и всяким прочим!
        - Это правда, дон Лодовико? - строго спросила Элоиза, впрочем, едва сдерживая смех.
        - Абсолютная правда, - раздался от дверей голос Себастьена Марни. - Доброе утро, Элоиза. Как вы?
        - Спасибо, все хорошо, - она слегка наклонила голову в знак приветствия.
        - И отлично, - он опустился на стул возле нее. - Кофе?
        - Да, пожалуйста.
        - Прошу, - он поставил перед ней чашку. - Какое пирожное вам передать?
        - Пока никакое, спасибо, - сколько же можно есть сладкого, хватит уже, никогда столько не ела, думала она.
        Впрочем, нигде так вкусно и не кормили. Разве что в доме дядюшки, или ещё любимый повар Полины как-то так может.
        А потом пришел кардинал, спросил о самочувствии пострадавшего, выслушал отчет, и все занялись делом.
        * 26 *
        - Лодовико, начинаем с тебя. Рассказывай, куда ты вчера влез и зачем ты это сделал, - начал отец Варфоломей.
        - Да все просто - искали же этого типа, Моллини, а его нигде не было. Ни дома, ни в офисе, ни у родственников, нигде. И ночевать не явился. Тогда я добыл список принадлежащей ему недвижимости, где и обнаружил тот особнячок, в который наведались мы с Антонио. Только был глуп, во-первых, ничего не сказал, когда поехал, думал, пустяковое дело, а во-вторых, не следовало оставлять машину без присмотра.
        Я сначала пошел сам, захожу, вижу, что в особняке ремонт, да нехилый такой, скажу я вам, деньги у хозяина явно водятся. И - никого. Охраны тоже не видно. Поднялся по лестнице наверх - там ремонт уже закончен и как раз возле лестницы кабинет, откуда я голос нашего голубка и услышал. Ну, думаю, сейчас я тут оставлю человека, а сам поеду обратно и еще нескольких пришлю, пусть его пасут. Позвонил Антонио, велел ему идти внутрь. И тут меня засекли, слышу - орут, кто, мол, у вас по зданию шляется, и дальше много слов в адрес охраны, то есть она все-таки была. Я быстро наружу, Антонио за мной, и тут почти у самой машины мой телефон издает престранный звук, я не мог просто не обратить внимание. И номер высветился тоже очень странный, прямо скажем. Ну, я не мог не ответить. И пока я дивился и отвечал, машину рвануло. Если бы не телефон, я бы по-любому сесть успел, и тогда мы бы сейчас с вами не разговаривали.
        - И кто же вам звонил? Вы узнали номер? - спросил кардинал.
        - Да, я узнал номер. Только, знаете ли, этого номера сейчас не существует. Он двадцать с лишком лет назад был в одном доме, который потом снесли, у людей, которые сейчас уехали далеко. И никак не могли мне с этого номера позвонить.
        - Ты веришь в мистику? - хмыкнул отец Варфоломей.
        - Я верю в, скажем так, ангела-хранителя, - серьезно ответил ему Лодовико. - И как только мне разрешат, пойду в церковь и помолюсь, кому следует в таких случаях.
        - Такое намерение следует только одобрить, сын мой, - отец Варфоломей подмигнул ему и погладил объемное пузо.
        - Это вы потом обсудите, - прервал их Марни. - А теперь скажи, что дальше?
        - Ищем. В полном соответствии со списком недвижимости и известными связями. Где-нибудь же он должен появиться! Оба Пронтио, кстати, молчат, то есть рассказали, что в офисе должны были задержать того, кто приедет и изъять у него некую старинную рукопись. Ну а ввиду того, что рукопись добыть не удалось, захватили людей. И больше, по их словам, они ничего не знают.
        - Ну тут у меня есть одно соображение, я его потом озвучу, - улыбнулся всем Марни.
        - Уже давай сразу, - покачал головой Лодовико.
        - Откуда взялась рукопись? Она же где-то была, прежде чем попала к Моллини и он захотел что-то о ней узнать. Нужно поспрашивать у обоих Пронтио, и, Варфоломей, ты вот что знаешь о рукописях и вообще?
        - Я, конечно, об этом подумаю, но сейчас я хочу сказать о другом. Если о слежках, погонях и допросах всё, то я, пожалуй, тоже кое-что расскажу, - отец Варфоломей вынул откуда-то, Элоиза не поняла, откуда именно объемистый, очень растрепанный том, весь заполненный рукописными строками.
        - Что это ты вытащил? - воззрился на него Лодовико.
        - Вчера мне тут поставили задачу поискать зацепки, так вот я сел и думал, и надумал следующее. А что, если все проще и далеко ходить не нужно? У нас с вами под, простите, боком склад предметов, которые или никогда не были никем учтены, или учтены очень слабо и следов почти не осталось. А вдруг Моллини откопал искомый медальон у нас на чердаке?
        Заявление это было встречено гробовым молчанием, а потом мужчины заговорили хором.
        - А ведь возможно… - кардинал глубоко задумался.
        - Черт побери, ты хочешь сказать, что у нас по чердаку кто хочет, тот и шляется?! - возопил Лодовико.
        - Да там черт ногу сломит, там нереально что-то найти в принципе, а ты говоришь - медальон, - усомнился Марни.
        - Господа, я утратила нить разговора, - Элоиза поняла, что ничего не понимает. - Причем тут чердак и наш медальон?
        - Элоиза, при том, что он может оказаться на самом деле наш, - улыбнулся Марни. - Только подтвердить это будет ой как непросто.
        - Просто у нас на чердаке вселенский хламовник, - пробурчал Лодовико. - И в нем нереально что-то найти.
        - Ты преувеличиваешь, сын мой, - ухмыльнулся отец Варфоломей. - Не слушайте его, госпожа де Шатийон. На самом деле, на чердаке хранилище разных предметов, которые никогда не были никем описаны и поэтому не включены в собрание музеев. Это подарки, находки, предметы, оставшиеся без хозяина, предметы сомнительной ценности или сомнительной собственности, в общем, самые разные вещи, которые по каким-то причинам не попали в основные коллекции. Лет восемь назад к нам обратились с просьбой забрать их сюда, потому что у нас якобы много места. Вы сами знаете, как у нас с местом - много, конечно, никто не спорит, но у нас и сотрудников тоже хватает и дел для них в избытке. Поэтому взять согласились, но только на чердак. И наши искусствоведы по мере возможности с этим всем работают, но очень медленно. Возможностей у них немного, а предметов там - тысячи.
        - И все сплошь ювелирные изделия?
        - Не все, но хватает, - пожал плечами отец Варфоломей. - И вот что я предлагаю по этому поводу: у нас теоретически есть списки всего, что там хранится, - он открыл свою книжищу на первой попавшейся странице, там оказались строки на латыни разной степени кривизны. - Давайте их проверим на предмет подходящих по описанию медальонов, а потом еще и сверим наличие. Чтобы не привлекать чрезмерного внимания, предлагаю тем, кто будет непосредственно с этим работать, сказать, что у нас заказ сверху на ювелирку пятнадцатого-шестнадцатого веков, например, мы отлавливаем все подходящие предметы и делаем, скажем, фотокаталог, с которым уже кто-то там будет работать дальше. Заодно, глядишь, и сами узнаем, что у нас там есть на эту тему.
        - Вы предполагаете, что упоминавшаяся в легенде статуя вместе с медальоном чудесным образом перенеслась в папское хранилище? - кардинал недоверчиво смотрел на своего секретаря.
        - Всякое может быть, - пожал плечами монах. - Но почему бы не проверить? Кстати, что у нас там со статуями? Они крупные, в щель не завалятся, посчитать будет легко.
        - Хорошо, пока не появилось никаких новых версий - проверяйте эту, - согласился кардинал. - И если получится без лишнего шума, так еще лучше.
        - Постараемся… Госпожа де Шатийон, у меня к вам будет огромная просьба в связи с этим делом.
        - Вы хотите, чтобы я разбирала эти кривые строчки? - Элоиза недоверчиво покосилась на лежащую книгу. - Я могу, теоретически, но я не в теме и у меня это займет много времени.
        - Нет, я вовсе не об этом. Я хочу попросить у вас на неделю брата Франциска. Он как раз всё разберет, он в теме и сможет очень аккуратно и быстро вести учет всему, что будет найдено. Вы переживете?
        - Мне будет очень сложно, но я переживу, - серьезно сказала Элоиза.
        - Что в итоге? - спросил кардинал у присутствующих.
        - Продолжаем искать Моллини, а Варфоломей быстро производит сверку предметов на чердаке, - отозвался Марни.
        - А я? - Лодовико попытался оторвать голову от подушки.
        - А ты уже вчера отвоевался, теперь лежи, - хмыкнул Марни.
        Тем временем кардинал и отец Варфоломей благословили больного и отправились к себе
        - Нет, погоди, у меня осталось еще одно дело, - Лодовико оперся рукой на постель и сел.
        - Эй, тебе не разрешали вставать слишком часто, - забеспокоился Марни.
        - Себастьяно, отстань, я знаю, что делаю. Донна Элоиза, вы не могли бы задержаться на минуту?
        - Да, дон Лодовико? Я могу что-то сделать для вас? - Элоиза обернулась уже практически от дверей.
        - Можете. Выслушать буквально пару слов. Я понимаю, что надо бы встать, но этому препятствует некий неловкий момент, поэтому попрошу вас подойти и сесть рядом. Пожалуйста.
        - Что это ты затеял? - насторожился Марни.
        - А ты иди отсюда и не подслушивай, - любезно ответил ему Лодовико. - Потом объясню.
        Тем временем Элоиза вернулась на тот стул, с которого перед этим поднялась.
        - Я слушаю вас, дон Лодовико, - она внимательно на него смотрела.
        Он дождался, пока за Марни закроется дверь, а потом сказал:
        - Я был несправедлив к вам, госпожа де Шатийон. Я к вам предвзято относился, плохо про вас говорил, и думал про вас тоже плохо. Сдается мне, что вы об этом знали, однако же, как мне рассказали, пришли и поставили на место мою голову. И я хочу поблагодарить вас и попросить у вас прощения за недоверие и за безосновательно плохое к вам отношение, которое не имело под собой ничего реального, - сказал он, глядя ей в глаза, а потом наклонил голову.
        Вот как оно, оказывается. И думал, и говорил. Интересно, что именно? Впрочем, не имеет значения, что бы ни говорил.
        - Господин Сан-Пьетро, всё в порядке. Я не держу на вас зла, ваши извинения приняты. Я думаю, вам стоит лечь и сегодня не вставать лишний раз, ваши коллеги справятся.
        - Благодарю вас, донна Элоиза. Вы столь же великодушны, как умны и красивы. Вы сняли тяжкий груз с моей души. Я начинаю понимать, почему Себастьяно вас так ценит. Честное слово, я очень сожалею, что не вполне на ногах, - он удивил ее совсем, когда вежливым и аккуратным жестом взял её руку и поцеловал.
        - Ничего страшного, это ненадолго, - пробормотала она.
        Дверь отворилась.
        - Ну как, мне уже можно войти? - заглянул внутрь улыбающийся Марни.
        - Да, ты можешь проводить даму, я сказал ей всё, что собирался.
        - Ты уже не хочешь сделать это сам?
        - Я бы с удовольствием, но я, увы, без штанов. Это может несколько подпортить торжественность момента, - хмыкнул выздоравливающий.
        После чего уже оставалось только откланяться и пойти работать.
        * 27 *
        Брат Франциск заверил Элоизу, что вернется на свое место сразу же, как только это окажется возможным, и отбыл на чердак. Она обещала навещать его время от времени. Однако работать без брата Франциска оказалось ой как непросто.
        Сначала Элоиза отворила все двери настежь и сама пыталась разом и работу работать, и беседовать с посетителями, которых оказалось на удивление много. Шли и по делу, и без дела, и перекинуться парой-тройкой слов с братом Франциском, и просто узнать новости. Она и не подозревала, что её тишайший и строжайший секретарь был такой популярной на этом этаже персоной.
        Через пару часов после обеда Элоиза абсолютно измучилась и страшно разозлилась на весь мир, повесила снаружи на дверь в кабинет лист бумаги с надписью «Приема нет, и не будет никогда», после чего заперлась изнутри и наконец-то смогла взяться за работу.
        В целом, было тихо, пару раз кто-то назойливый стучался, но она упорно не подходила к двери и не открывала, и стук прекращался. Но, в конце концов, нашелся кто-то слишком настойчивый, стучал и стучал, она уже была готова подойти к двери, распахнуть ее и выругаться, но стук стих. Зато зазвонил телефон. Она, не глядя, взяла и хотела уже сбросить вызов - ну чего еще, работать не дают - но увидела, что звонит Марни.
        - Слушаю вас, монсеньор.
        - Элоиза, вы не могли бы открыть дверь и пустить меня внутрь?
        - Так это вы? - растерянно спросила она, выбралась из-за компьютера и отворила дверь.
        В приемной на самом деле стоял Марни, он смеялся, а в руках держал ее объявление.
        - Вы неплохо забаррикадировались, Элоиза.
        - Приходится. Потому что иначе работать просто невозможно. Я не понимаю, как брат Франциск с ними всеми справляется!
        - Полагаю, легко. Скажите, вы здесь ночевать собрались?
        - Нет, а откуда взялся вопрос?
        - Вы знаете, сколько сейчас времени?
        - Часов пять, я думаю, - она посмотрела, обнаружила, что уже восьмой час и подняла на него удивленный взгляд.
        - Вот-вот. Мне сообщили, что во всем офисе не сдан под охрану только аналитический отдел и в нем находится один-единственный человек, который, по слухам, крепко заперся и никого к себе не пускает. Никто, кроме меня, не решился идти на разведку и смотреть, что здесь у вас происходит.
        - Да ничего не происходит, просто я работаю и на часы не смотрю, - пробурчала Элоиза. - Сейчас, как говорится, до точки, и могу прерываться. До понедельника. - Вернулась за компьютер, на самом деле добавила в документ несколько слов, сохранила всё и закрыла. - Вот, теперь я вас слушаю.
        - Может быть, пойдем уже отсюда?
        - Ну да, нужно уходить и не создавать проблем охране, - согласилась она.
        Сложила в сумку мелочи, выключила всю технику, подняла на него глаза.
        - Вы хотите мне что-то сказать? - удивился он.
        - Мне показалось, это вы хотели…
        - Я хотел изъять вас отсюда и попробовать накормить ужином. И предложить вам затею на завтра. Как вы на это смотрите?
        - Нормально смотрю, - пожала она плечами, и только потом сообразила, что легко согласилась сделать то, что делать запретила себе раз и навсегда.
        Вчера ужин, сегодня ужин… а дальше что будет? Надо было придумать себе на вечер какое-нибудь дело. Быстро придумать! Заранее придумать, в конце концов. Хотя… такие разговоры, как вчера, дорогого стоят, такие вещи просто так не рассказывают. Может быть, не страшно? Может быть, они просто поужинают, поговорят, и все, как вчера?
        Оказалось даже проще, чем вчера. Они сидели в обеденной зале, ели, немного пили, Марни рассказывал, как начали копаться на чердаке, он-то туда пошел из чистого любопытства, и о том, как его сотрудники искали Моллини. Искали уже через его клиентов и, говорят, что-то накопали, будут проверять завтра.
        - Так вот, про завтра. Хотите приключение?
        Элоиза удивилась.
        - Приключение?
        - Да, приключение. Посидеть в засаде, последить за нужным человеком, может быть побегать и пострелять, но не обязательно, - и при этом он смотрел на нее так, будто звал ее погулять под луной в романтическом месте.
        Элоиза вспомнила присловье, которое Линни притащила из своей компании и иногда повторяла. «Теплый спирт? В тамбуре? С тамплиерами? Буду!» Ладно тамплиеры, но посидеть в засаде вместе с Марни должно быть интересно.
        - Да, я хочу приключение, - сказала она.
        - Вот и отлично. Будьте готовы к полудню, хорошо? Я за вами зайду, - он кивнул ей, встал из-за стола и стремительно вышел.
        3.8 О проникновении со взломом и о законах гравитации
        * 28 *
        Утром в субботу пришлось встать по будильнику. Чтобы быть готовой к полудню - это же нужно проснуться, собраться и позавтракать! Чтобы не попадать в странные ситуации, Элоиза надела тонкую водолазку, джинсы и мягкие туфли на шнурках и без каблуков. Что там говорили? Побегать и может быть, пострелять? Спустилась вниз, чашка кофе со сладостями, потом вторая… Сегодня не работать, поэтому еду можно пока не есть. В засаде, наверное, не кормят, но… И вообще можно не торопиться.
        - Добрый день, Элоиза. Или утро? - Марни материализовался возле стола совершенно неслышно.
        - Конечно, утро, но у всех людей уже, наверное, день, - пожала плечами она. - Я уже собралась, если что, вот сейчас попрошу ещё одну чашку кофе, а потом могу отправляться, куда нужно.
        - Я предлагаю вам пойти ещё за одной чашкой кофе наружу, - улыбнулся он.
        - Наружу?
        - Ну да, в город. Будем сидеть в хорошем месте, пить кофе и ждать информации.
        - Ладно, вы меня уговорили. С вашего позволения, я поднимусь за сумкой.
        - Жду вас в гараже.
        В гараже он вежливо открыл ей дверь машины и пригласил сесть.
        - Вас никто не везет? - удивилась она.
        - Бывает и такое, - усмехнулся он. - Лодовико не имеет возможности проконтролировать процесс и выдать мне водителя. Поэтому мы попробуем сами.
        Он привез ее в совершенно неизвестную ей забегаловку, где его, похоже, знали, и спросили только о том, какой кофе подать даме. Тут же перед ней материализовалась большая чашка капуччино, а ему принесли крошечную чашечку, судя по всему - немыслимой крепости. Капуччино оказался самым тем, какой был нужен.
        - И что теперь? - спросила она.
        - Пьем кофе, радуемся жизни, ждем информации. Мы же хотим не просто изловить господина Моллини и заставить его отвечать на наши вопросы, мы хотим понять, что вообще происходит. По крайней мере, я этого хочу.
        - Кстати, а что с чердаком? Там пока еще ничего не нашли?
        - А вы там не были? Нет, еще не нашли, если не слишком поздно вернемся - зайдите, там любопытно.
        - Хорошо, зайду непременно, - она осторожно глянула на него, и тут у него зазвонил телефон.
        Себастьен ответил, и что-то долго слушал, а она тем временем украдкой, из-за пустой уже чашки, рассматривала его. И ей почему-то нравилось все - и глаза, и ресницы, и нос, и губы… черт, нельзя же так.
        - Хорошо, мы сейчас будем, - ответил он, отключился и встретился с ней взглядом. Улыбнулся. - Итак, нас ждут неподалеку отсюда. Идем?
        - Да, конечно, - улыбнулась она.
        Он на ходу попрощался с хозяином и положил ему что-то там прямо в ладонь, она не стала напрягаться и смотреть. Потом взял ее за руку, и они вышли на улицу.
        - Налево и за угол. Сейчас мы поднимемся в офис некоего человека, где недавно побывал наш господин Моллини. И посмотрим, что там, и связано ли это как-то с тем, что мы ищем.
        - А как же хозяин офиса? - удивилась Элоиза.
        - Вы думаете, чего мы так долго ждали? Именно того, чтобы он запер всё и уехал, - рассмеялся он. - Или вы принципиально против взлома?
        - Не знаю, - растерялась она. - Никогда раньше не участвовала. А это… необходимо?
        - Мы не собираемся никому вредить. Более того, пока вредят нам. И вообще непонятно, что происходит, а я этого не люблю.
        - Ладно, идемте уже.
        Они подошли к обычному дому, у двери стояли Лука с Ланцо, а еще пара сотрудников Марни возились с замком.
        - Шеф, вы не передумали? - спросил Лука.
        - Нет, я очень зол на этого гада, - ответил Марни, по-прежнему держа её за руку. - А госпожа Элоиза посмотрит свежим взглядом и может быть, увидит что-то, чего не увидим мы. Ну и если вдруг нам встретятся какие-то латинские тексты, их тоже показывайте ей.
        Тем временем Антонио (а это оказался он) открыл замок и пригласил всех заходить. За дверью оказалась лестница, наверх стали подниматься они, Лука, Антонио и Ланцо, а Гвидо остался внизу.
        - Здесь расположен офис некоего ювелира, оценщика и специалиста по древностям, именно его сегодня утром посетил Моллини, - рассказывал Лука. - Оставался внутри около часа, затем уехал, через полчаса уехал и хозяин. Охраны нет, только замки, мы их сейчас откроем.
        Они поднялись на второй этаж, остановились перед дверью с табличкой «Джеронимо Агостини. Ювелирные работы. Оценка», и Антонио стал осматривать замок.
        - Ланцо, иди сюда, здесь какая-то электронная хрень!
        - Ясное дело, не на палочку закрыто, а ты как думал! - ворчливо отозвался Ланцо, но подошел и они стали смотреть вместе.
        - И что теперь? - тихо спросила Элоиза.
        - Сейчас откроют, - улыбнулся Себастьен.
        - А если вдруг придет хозяин?
        - Убежим, - он продолжал улыбаться. - Вы умеете быстро бегать?
        - Не знаю, наверное, умею, - растерялась она.
        - Не переживайте заранее, все нормально, - он ободряюще сжал ее пальцы.
        И тут Лука позвал их заходить.
        За дверью находилась небольшая приемная, а уже за ней - собственно офис. Они бесцеремонно вошли и осмотрелись. Элоиза прикрыла глаза и попыталась просканировать помещение. Она много лет этого не делала, сразу правильно сосредоточиться не удалось, но всё же она себя собрала и настроила. Так, да, сегодня, два человека, один из них смутно знаком - видимо, Моллини. И техника. Она открыла глаза, сначала не смогла понять, почему темно, потом еще раз зажмурилась, подышала глубоко, сосчитала до десяти, снова открыла глаза. Ага, нормально, живем дальше.
        Тем временем Ланцо уже включил компьютер, а Лука проверял ящики стола. Она заметила, что оба они в тонких перчатках.
        - Загляните в сканер, - сказала она.
        - А ведь и правда, - Лука поднял крышку сканера и вытащил оттуда два листа рукописи. - Опять латынь! Донна Эла, вам прямо сейчас давать?
        - Сфотографируй с хорошим качеством и положи на место, - скомандовал Марни.
        - И еще вон тот ящик, нижний, в тумбочке под столом, - добавила Элоиза.
        Лука переснял все страницы документа в телефон, положил листы обратно в сканер и заглянул в указанный ящик. Там прямо сверху лежали фотографии, пять штук. На них в разных ракурсах был изображен как раз некий медальон.
        - Сфотографировать?
        - Конечно. Ланцо, у тебя что-нибудь есть?
        - Переписка. Скачиваю. Ну и еще кое-какой поиск производился. Да ладно, если что еще будет нужно - по сети залезем, взломаем и посмотрим.
        Лука как раз убирал фотографии на место, когда у Марни зазвонил телефон.
        - Что? Понял, мы уходим. Всем внимание - приехал хозяин, его на пару минут задержат у дверей, но не больше, уходим на верхний этаж. Ланцо?
        - Я закончил, выключаю, - и вправду экран монитора послушно погас.
        Марни снова взял Элоизу за руку и потащил наружу. Они выскочили на лестничную площадку и помчались наверх, за ними Лука и Ланцо, а сзади Антонио. Поднялись и затаились.
        - Монсеньор, их тут зашло человек пять, похожи на тех, которые наехали на вас во вторник! - вдруг голосом Гвидо завопил телефон у Марни во второй руке. - Уходите на крышу! Там есть лестница!
        Там на самом деле была лестница на крышу - с виду ветхая и ржавая, но кто бы стал на это смотреть! Антонио вылез первым, за ним Лука, потом Элоиза не поняла, как, но в мгновение ока оказалась наверху, Лука помог ей выбраться, а Себастьен выбрался следом. Ланцо тоже выбрался и закрыл за собой дверь. Крыша была плоской, по ней повсюду были расставлены кадки с цветами, кресла и столики.
        - Пойдемте-ка от греха подальше, - пробурчал Антонио и побежал к дальнему краю. Остальные рванули за ним, Элоизу снова крепко держали за руку.
        Подбежали к краю, перелезли через бортик… а потом Антонио птицей перепрыгнул на соседнюю крышу.
        - Прыгать умеете? - спросил на бегу Марни. - Ничего, мы вас переправим, не бойтесь.
        Подбежали к краю. На самом деле, не так уж и широко, метр с чем-то. На тренировках ей случалось прыгать и поболее. Но то на тренировках, а тут? Ага, на высоте четвертого этажа. Ладно, много думать вредно. Она собралась, сосредоточилась, увидела то место, куда нужно приземлиться, и точным балетным прыжком перелетела через пропасть.
        Стояла, дышала, приходила в себя.
        - Аплодисменты потом, сейчас уходим дальше, - Себастьен уже стоял рядом с ней. - Черт, они тоже вылезли. Лука, Антонио, снимите обоих, а мы убираемся, - взял ее за руку и потащил к противоположному краю крыши.
        За спиной раздались выстрелы.
        На четвертой крыше остановились перевести дух. Присели. Элоиза обнаружила, что и Антонио, и Лука в полном порядке и уже их догнали.
        - Ну как? - спросил Себастьен.
        - Оба ранены, за нами не пошли, никто больше не пошел тоже. Монсеньор, за вашей спиной вроде дверь на лестницу, давайте попробуем спуститься вниз, - Антонио толкнул дверь, она открылась.
        Спустились, дверь на улицу легко открылась изнутри. На улице Себастьен позвонил Гвидо.
        - Где ты? На месте? Молодец, сменим тебя через пару часов.
        - Монсеньор, машина, - Лука, очевидно, тоже позвонил, и означенная машина возникла как из воздуха, за рулем оказался Карло.
        Антонио остался караулить и тут же спрятался за деревом, Элоиза не успела даже рассмотреть, куда именно он делся, как ее уже посадили, рядом оказался Марни, Лука сидел впереди, а Ланцо с другой стороны. Машина покружила по улицам, а потом прибыла в палаццо д‘Эпиналь. Когда ворота гаража автоматически закрылись сзади, Ланцо шумно выдохнул.
        - Да ладно, все нормально, мы в вас верили, - Карло вышел сам, потом обошел машину и подал руку Элоизе. - Донна Эла, вы в порядке? Кто помогал вам в путешествии по крышам?
        - Ага, поможешь такой, она сама как кошка, неподвластна законам гравитации, - тихо проговорил Лука.
        - Было бы лучше, если бы я испугалась и завизжала? - подняла бровь Элоиза.
        - Ага, лучше. Кому-нибудь пришлось бы вас перетаскивать, уж не знаю, как. Монсеньор, а вы знали, что донна Эла умеет летать?
        - Нет, - выбравшийся из машины Себастьен смотрел на нее, как будто в первый раз увидел. - Элоиза, это было прекрасно. Скажите, где вы этому научились?
        - В балетном классе, - пробурчала она.
        * 29 *
        Через четверть часа все участники налета на офис Агостини, плюс Лодовико и отец Варфоломей, собрались в «сигме». Кардинал отсутствовал, поэтому ему просто позвонили и сообщили, что к вечеру определенно будет новая информация.
        - Вот, смотрите, - Ланцо передал Марни распечатанные фотографии медальона и текста, который лежал в сканере.
        Отец Варфоломей сначала внимательно рассмотрел изображения, передал их дальше, а потом вцепился в текст.
        - Ага, снова латынь! Госпожа де Шатийон, садитесь-ка поближе и давайте почитаем, что здесь написано, - он подобрался, рядом с ним на диване образовалось место, куда и приземлилась стоявшая до того у окна Элоиза.
        - Ага, а нам рассказать? - возмутился Карло.
        Марни попросту присел на подлокотник дивана рядом с Элоизой и заглянул через плечо.
        Элоиза вчиталась в текст.
        «Ваше высокопреосвященство!
        По вашей просьбе я изучил интересующий вас медальон. Я не нашел в нем ничего такого, что бы могло послужить причиной столь неподобающих для служителя церкви поступков. Медальон сделан из золота высокой пробы, на крышке имеется рубин размером с ноготь мужского большого пальца, вокруг рубина - кольцо из мелких жемчужин, поразительно ровных и с золотистым отливом. Внутри на эмалевой пластине образ Пречистой Девы, на самом деле несравненной красоты, но - ничего особенного. Однако же уже второй человек, владеющий этим предметом, на моих глазах начинает совершать поступки странные и ничем не объяснимые. И монсеньор Франческо Донни, безупречный в словах и делах, и Просперо Колонна никогда не были замечены ни в чем неподобающем, однако же…»
        - Элоиза, вернитесь к нам, пожалуйста, - вдруг услышала она.
        Она подняла голову и встретилась взглядом с улыбающимся Марни.
        - Я еще не дочитала, извините.
        - Элоиза, тут отец Варфоломей выдвигает гипотезы…
        - Пусть выдвигает, я, может быть, тоже выдвину, только потом, - она снова углубилась в текст.
        «…однако же вдруг обнаружили алчность и склонность к разного рода низким развлечениям. Я предполагаю, что эти пороки спали в их душах, но потом что-то случилось, что-то такое, что уже не позволяло им держать это в себе, и они пустились во все тяжкие, не заботясь о том, как это скажется на их репутации и на репутации клира в целом. Я не склонен винить во всем золотую безделушку, однако, факты против дьявольского предмета. Все те события, о которых я уже рассказывал вам в прошлом письме, продолжались ровно до того момента, пока владелец медальона не покидал наш бренный мир. Алчные страдали от неизлечимых телесных болезней, сладострастные теряли разум от женщин, чревоугодники и пьяницы принимали яд. Поэтому я изо всех моих слабых сил заклинаю вас - расстаньтесь с этим предметом. Это орудие дьявола, оно не приносило ни одному из своих владельцев ни счастья, ни благодати, а только лишь грех, позор и смерть. Я сам смогу прибыть к вам лишь послезавтра, надеюсь застать вас в добром здравии и ясном рассудке.
        Искренне Ваш, Паскуале д’Арагона. 20 марта 1756 года»
        Элоиза подняла голову от текста и увидела, что все смотрят на нее и молчат.
        - Вы готовы рассказать нам эту, несомненно, занимательную историю? - спросил Марни. - А то читаете и молчите. Отец Варфоломей - и тот замолчал, глядя на вас. Вы подаете дурной пример!
        - Я просто хотела представить, о чем речь. Документ явно копировали, то есть принимали во внимание.
        - Кстати, донна Эла, - вдруг спросил Лука, - а откуда вы узнали про сканер и ящик стола?
        - Сама не знаю, - отмахнулась Элоиза. - Случайно получилось.
        - Круто у вас случайно получается!
        Далее Элоиза на пару с отцом Варфоломеем пересказали обществу содержание прочитанного письма.
        - Так наш медальон еще и с ума сводит? Может, мы тогда просто дождемся, пока у Моллини совсем крыша уедет, и он будет наш? - хмыкнул Карло.
        - А если он и вправду рехнется, и начнет голым бегать по улицам? Его запрут в психушку, и никакого нам медальона, - возразил Лука.
        - А может, он по бабам бегать начнет? Он, говорят, одинокий, стеснительный и никому не нужный, прям жалость берет! - загоготал Антонио.
        - Да пусть ходит, только бы не по мужикам! - ржал в ответ Карло.
        - Ага, представь - начнет по мужикам ударять, придет к нам, а нас тут до фигища, - Лука только по креслу не катался.
        - А вдруг у него не так будет проявляться? Может, он повадится ходить к нам на чердак и тырить оттуда драгоценности! - не уступал Карло.
        - Ага, пущу я его, можно подумать, - пробурчал под нос Лодовико. - Он у меня в этом здании шагу без охраны не сделает, пусть только явится!
        - Погодите, мне кажется, здесь все не так просто, - вмешалась Элоиза. - Я не могу пока это сформулировать, я еще подумаю. Отец Варфоломей, вы, все-таки, поближе нас ко всяким тонким материям, скажите - может такое быть?
        - Может-то может, только не торопимся ли мы приписать сверхъестественные причины обычным человеческим слабостям?
        - И так может быть, - не стала спорить Элоиза.
        Эх, ей бы подержать в руках этот медальон! Хотя бы несколько минут! Возможно, она бы что-нибудь поняла. Или если бы не поняла, то есть, у кого спросить.
        Тем временем отец Варфоломей собирал в пластиковую папку фотографии.
        - Завтра посажу пару человек, пусть ищут похожее описание. А вдруг?
        - И на всякий случай, если вдруг кто-то эту побрякушку клятую найдет, - тихо и внятно сказал Марни. - Сию же минуту сообщать мне! Голыми руками не хватать, сразу же нести отцу Варфоломею… или вот Элоизе. Понятно?
        - Понятно, командир, - сказал за всех Карло, а остальные согласно закивали.
        3.9 То, что не поддаётся анализу
        * 30 *
        Элоиза попросила сделать ей копию текста - мало ли, вдруг еще раз прочитает и что-то новое в голову придет. Но отец Варфоломей покачал головой и сказал, что нет нужды - пусть забирает ту, что уже есть. А ему хватит, чем заниматься, на чердаке еще море работы. Она сложила листы в папку, немного посидела, послушала откровенный трёп, а когда начали обсуждать какие-то перемещения по городу и дежурства в неизвестных ей местах, то дождалась, пока Марни отойдет показать что-то на мониторе, и тихо выскользнула в коридор, после чего без приключений добралась к себе.
        Уже наступил вечер, сгущались сумерки, в общем, можно было вспомнить о своей высокой должности и попросить ужин в комнату. Она так и сделала, и еще попросила вина. Надо было посидеть и подумать. Элоиза села в гостиной и принялась за ужин и раздумья.
        Видимо, Марни и его сотрудники действуют по правилу - все, что прямым текстом не запрещено - разрешено. Уж наверное у них у всех есть разрешение на ношение оружия, уж наверное они применяют его в условиях города не впервые и для них это нормально. Если даже у нее есть такое разрешение, и если даже ей в кои веки раз пришлось воспользоваться своим пистолетом! Впрочем, если вспомнить события вторника, то первой начала угрожать оружием, а потом и стрелять сторона противника. А потом еще и машины взрывать! Вот, она уже тоже поделила мир на две стороны и причислила себя к одной из них. А правильно ли это?
        А правильно! Если бы все не случилось так, как случилось, кто знает, что бы ее ждало во вторник в офисе Моллини и позже? Пролитого не поднимешь, жизнь заново не проживешь. И вовсе дело не в том, что ей безумно нравится смотреть на Себастьена за работой, и не в том, что благодаря ему и той самой работе она вспомнила о таких своих умениях, о которых благополучно не вспоминала почти что со школы.
        О волке речь - а тут и он навстречь. Стоило только подумать о Себастьене, как в дверь постучали, а затем и зашли. Она даже не сразу встала, а только подумав, что не настолько близкие у них отношения, чтобы кричать ему в прихожую - заходите, монсеньор, я здесь.
        Это на самом деле был он - кто бы еще стал ломиться к ней вечером? Он улыбался, видимо, был доволен, и держал руку за пазухой.
        - Элоиза, простите меня за вторжение, но есть два момента. Во-первых - вот, вы забыли это в «сигме», - и он протянул ей шарф.
        Ее шарф, темно-зеленый, с бабочками. Только… она подняла глаза и внимательно на него посмотрела. Шарф утром был на ней, да, но во время поспешного бегства из офиса Агостино она его совершенно точно сняла и положила в сумку. И сумка всю дорогу болталась через плечо, ровно до того момента, когда пришли в «сигму» и расселись, кто где успел. То есть, пока она не села рядом с отцом Варфоломеем и не бросила сумку на пол. Что, монсеньор, вы ничего не оставляете на волю случая и вам был нужен железный повод зайти ко мне?
        Видимо, она молчала долго, и у нее на лице было написано вот это самое, то, что она думала. На его лице начало появляться удивление и непонимание.
        - Благодарю вас, монсеньор, - в конце концов произнесла она, потом еще немного подумала и все же спросила: - А просто зайти было нельзя?
        - Да, я забыл, никаких иллюзий, - вздохнул он и сказал, на этот раз абсолютно честно: - Я не был уверен в вашем желании общаться со мной еще и вечером. Поэтому не стал предупреждать и договариваться, а просто стащил ваш шарфик из сумки, как вы совершенно правильно поняли. Прошу прощения и обещаю больше так не делать.
        - Хорошо, ваши объяснения принимаются, - сухо ответила она. - Но вам придется рассказать, что за повод вас ко мне привел. Проходите, нечего стоять в прихожей. Я тут, извините, ужинаю. Если вы еще этого не сделали, то могу попросить ужин и для вас.
        - Буду очень рад, - улыбнулся он. - Я ушел из «сигмы», когда там начали пить, но про ужин ни одна собака даже и не вспомнила.
        Элоиза позвонила на кухню и попросила еще еды и вина, и когда всё принесли, она села сама и пригласила сесть Себастьена.
        - Я слушаю вас, монсеньор.
        * 31 *
        Он начал с того, что разлил вино.
        - За нашу успешную вылазку? - и смотрит на нее, как будто она сейчас ему скажет что-то такое… или очень важное, или очень хорошее.
        - За нее, - она решила не поддаваться на провокации и не терять серьезности.
        - Вот и отлично. А теперь расскажите, что вы думаете о событиях сегодняшнего дня.
        - Это было… познавательно.
        - Да? Тогда я слушаю вас - что же вы узнали? Поделитесь.
        - Мне показалось, что всем возможным уже поделились, пока сидели в «сигме».
        - Вам неправильно показалось. Вы сами говорили, что у вас нет опыта участия в подобных операциях. Следовательно, у вас есть какие-то впечатления и мысли. Вот их я от вас услышать сейчас и хочу.
        - А если я пока не готова ими с вами делиться?
        - А с кем готовы? - он прямо впился в нее глазами.
        - Ни с кем, - легко ответила она, сопровождая слова взглядом суровым и не располагающим к продолжению разговора.
        - Понял, бывает. Но в таком случае больше я вас на такие мероприятия не зову, извините.
        - Почему?
        - Потому, что я должен знать, насколько я могу вам доверять. И если вы не готовы доверять мне, то мы в таких ответственных делах не сработаемся. Сами видели - бывает всякое, и я не готов иметь за спиной неизвестную величину.
        - А про своих сотрудников вы все знаете?
        - Вам честно ответить?
        - Конечно.
        - Я и про вас знаю, просто хочу, чтобы вы сами это сказали. Я, конечно, на слух ложь от правды не отличу и фотографии в запертом ящике не разгляжу, но людьми командую не первый год, - и занялся содержимым своей тарелки.
        Ну вот, приехали. И что такого он про нее знает? Нет, был способ узнать это, он бы даже не почувствовал… но, во-первых, это неправильно, а во-вторых, если малейшее сосредоточение в офисе Агостино чуть её с ног не свалило, то более серьезное усилие тоже подкосит так, что мало не покажется. Поэтому не сметь и думать!
        Она развязала шнурки на туфлях, сбросила их на ковер и забралась с ногами в кресло.
        - На самом деле, я тут как раз обо всем этом и думала.
        - Я предполагал, - коротко ответил он.
        - Скажите, вам часто приходится… гоняться за фантомами?
        - Что вы считаете фантомом в данной истории?
        - Мы даже не знаем, существует ли этот предмет, который все ищут. А вдруг это мистификация? И вы со своими поисками, и я, и отец Варфоломей, и кардинал - все мы окажемся в дураках?
        - Но стреляли-то в меня по-настоящему, - покачал он головой. - И если бы не ваши редкостно умелые и нежные пальчики, я бы до сих пор хромал. И в том подвале мы сидели тоже по-настоящему. И Лодовико взрывали тоже - реальней не придумаешь. Вы думаете, я могу бросить все силы куда-нибудь по первому импульсу, не думая? Нет, могу, конечно, - усмехнулся он, - но это не тот случай. Да, меня обидели, но если бы дело было только в этом, я бы уже давно ответно обидел господина Моллини, и все бы успокоились. Но что-то происходит, и я все еще не понимаю, что именно.
        - А почему вы его не поймаете и не приведете под светлые очи его высокопреосвященства?
        - А почему вы думаете, что он вот просто так возьмет и всё расскажет? Если я хотя бы буду уверен, что медальон наш, тогда будет повод. Но это сейчас зависит от скорости поисков отца Варфоломея.
        - Не верю, что вы не могли бы просто поймать его и силой заставить говорить.
        - Правильно не верите, но меня начал беспокоить еще один момент - а сам-то он всё знает?
        - То есть? Если он, как изволит выражаться господин Каэтани, стырил с нашего чердака ювелирное изделие какого-то-там-древнего-века, он этого не знает? - подняла бровь Элоиза.
        - Если я правильно понимаю происходящее, то это ювелирное изделие подкидывает ему загадки, - хмыкнул Себастьен и снова принялся разливать вино. - И он хочет эти загадки разгадать, но для чего? Чтобы самому понять и воспользоваться какими-то неизвестными пока нам возможностями или чтобы тупо заработать больше денег на продаже?
        - Я не настолько знаю господина Моллини, чтобы уверенно об этом говорить. А все предположения вы озвучили.
        - Вот скажите, вы-то на самом деле верите, что рукотворный предмет может обладать какими-то свойствами, недоступными человеческому глазу и неподвластными логическому анализу?
        - А вы верите? - быстро переспросила она.
        - Я знаю, что существует много всякого, что неподвластно логике, одна известная вам Тереза чего стоит, но я не встречался с предметами, которые были бы определенно наделены сверхъестественными свойствами и как-то бы эти свойства проявляли. Ну, кроме компьютерных игр, а ещё - кино и художественной литературы в стиле фэнтэзи. И чуть не забыл про жития святых. Поэтому я и спрашиваю вас, верите ли вы в то, в чем нас пытаются убедить.
        - А чего тут спрашивать, - она криво усмехнулась и допила вино из бокала. - И «верю» тут не причем. Я совершенно точно знаю, что такие предметы существуют, в моей… школе были преподаватели, которые убедили меня в этом полностью.
        Она чуть было не сказала «в моей семье были специалисты», но вовремя вспомнила, что для него ее семья - это, в первую очередь, Шатийоны, а любые другие предположения сразу же вызовут град ненужных сейчас расспросов.
        - Ничего себе, - он так и впился в нее глазами, но она спокойно выдержала его взгляд. - И что это за предметы?
        - Они не имеют никакого отношения к нашей сегодняшней истории, - твердо сказала она.
        - А пример привести сможете?
        - Нет, - Элоиза покачала головой. - И не потому, что вредная или капризничаю, а просто этого не следует делать. Если вас жизнь сведет - вот как с Терезой вашей - то и увидите. Ну и если наш медальон именно таков, то увидите скоро.
        - То есть вас все эти старые истории, которые вы переводите с латыни, нисколько не удивляют?
        - Сами по себе - нет. Мне не раз доводилось слышать о разных странных предметах и окружающих их историях.
        - А что же вас удивляет?
        - То, что я, как и вы, не понимаю, что происходит. Это для меня, как и для вас, несколько странно. Ну, украл медальон, ну, набрался наглости продать, а почему на всемирно известном аукционе? Ведь хозяева медальона увидят и зададут вполне понятные вопросы? Кроме того, он юрист, он понимает, что такое закон и что такое репутация, тогда к чему это все? И вот появляются какие-то тексты, которые, возможно, подлинные, а не подделка, которые добавляют раздумий - ему так же, как и нам, будьте уверены. Он не знает, как ему относиться к этой информации - он ведь тоже логик и прагматик, он в Санта-Магдалена у матушки Доменики не учился. И поэтому он бегает по городу и консультируется. Где может - явно, где не может - как-нибудь. Поэтому он и подсунул нам текст легенды, поэтому он и ходил еще с одним текстом к специалисту по старинным драгоценностям. Это мне сейчас понятно, спасибо вам за то, что берете меня с собой в офисы к оценщикам и в «сигму» послушать. Но рассчитать вероятности развития событий я не могу, - тихо добавила она и подняла на него взгляд. - А это как раз говорит о том, что не все в нашем
деле поддается логике.
        Себастьен смотрел на нее с удивленно-радостным выражением лица.
        - Спасибо, Элоиза.
        - За что?
        - Я услышал именно то, что хотел. Вы очень убедительно разобрали ситуацию еще с одной стороны, о которой не просто никто не задумывался, а у меня на самом деле нет в команде специалиста, обладающего подобной квалификацией. То есть не было. Могу я считать, что теперь есть?
        - Мы же вроде договорились? - пожала она плечами. - Но бегать по крышам подобно уличной кошке мне раньше не доводилось.
        Он рассмеялся.
        - Про вас ребята уже легенды рассказывают. Что вы неподвластны законам земного притяжения.
        - Они тоже многое умеют в физическом плане, даже, думаю, побольше, чем я, - она уставилась в пустой бокал. - Вариантов-то не было. Прыгай, или падай, или попадай в крайне неприятную ситуацию.
        - А мне тоже понравилось, - он просиял улыбкой и налил ей вина. - За вас? Вам понравилось приключение?
        - Понравилось, - ответил язык быстрее, чем его затормозил мозг.
        - Вот и отлично. Расскажите, а как назывался тот предмет в школе, на котором вам рассказывали о таких вот странностях, как наш медальон?
        - Это были индивидуальные занятия. Скажите, Себастьен, а вы всегда такой?
        - Какой? - удивился он.
        - Ну… неразрешимых проблем для вас как будто не существует.
        - А их на самом деле не существует. Просто решения не всегда нам нравятся, удобны для нас или принимают в расчет наши интересы.
        - Мне казалось, что вы как раз решаете любую проблему так, как это нужно вам, - удивилась она.
        - Я стараюсь, но вы же понимаете, что это не всегда реально, - пожал он плечами. - Но мне нравится, что вы так думаете.
        - Любите быть победителем?
        - Элоиза, а кто же, скажите, этого не любит?
        - Не все готовы стрелять во врага, чтобы победить.
        - Вы-то готовы, как мы знаем, - подмигнул он.
        - Вы уверены? - рассмеялась она.
        - Я уверен в том, что мне удалось вас развеселить. А сейчас я, с вашего позволения, пойду спать, хорошо?
        - Доброй ночи, - кивнула она, улыбаясь. - А про странности еще подумаем.
        - Непременно подумаем, - улыбнулся он в ответ.
        3.10 О современных сокровищницах
        * 32 *
        В воскресенье Элоиза честно спала, сколько получилось. То есть до полудня. Потом бессовестно попросила кофе к ней в комнату. И уже только за кофе взялась соображать - что нужно сделать за выходной и вообще. Вчера-то она неплохо развлеклась и чудно побегала по крышам в отличной компании, но если она перестанет за собой следить, то скоро превратится в развалину, и уже не будет вызывать столько радости у окружающих ее лиц мужского пола. И растеряет изрядную часть уверенности в себе. Сложно настаивать на своём, когда ты неаккуратен и неухожен. Не то, чтобы это было необходимо, но привычно. Поэтому, когда кофе закончился, Элоиза позвонила в косметический салон, куда ходила обычно, выяснила, что да, если вот прямо сейчас, то у них есть возможность принять госпожу де Шатийон, быстро собралась и убежала.
        Вернулась в палаццо она уже часов в пять. В принципе, можно было почитать, она обещала прислать на кафедру рецензию на книгу близкой ей тематики, и уже даже собралась подняться к себе и засесть, но… поднялась к себе, положила сумку, и отправилась на чердак. От отца Варфоломея она знала, что поиски продолжались вне зависимости от дней недели, и очень захотела посмотреть, что там происходит. Она подозревала, что в рабочий день даже получаса на такую экскурсию не выкроит.
        Лестниц на чердак было две, в разных концах дворца. Элоиза пошла на ближайшую, поднялась еще на два этажа и увидела милую картину - на площадке, перед дверью, ведущей внутрь, стояли два кресла, между ними - стол, и лежал коврик. На столе громоздились чашки из-под кофе и блюдца с остатками сладкого, а также лежали карты, за столом в креслах полулежали доблестные сотрудники службы безопасности Альберто и Джанфранко, а у их ног на коврике развалился громадный черный неаполитанский мастиф. Собака происходила явно с кардинальской псарни - Шарль в числе прочего занимался разведением таких собак и держал во дворце некоторое количество. На спинке кресла восседал со злобным видом черный кот Чезаре, который редко покидал покои и кабинет кардинала, разве что с отцом Варфоломеем вместе.
        При виде Элоизы человеческая часть поста охраны подскочила, побросала карты и вытянулась в струнку.
        - Приветствуем вас, донна Эла! - возгласил Альберто. - Вы в списке, так что можете проходить!
        - О, существует список? - удивилась Элоиза.
        - Конечно, а вы думали! Только по списку, а иначе - тут мышь не проползет! - Франко осторожно почесал подбородок коту.
        Кот вытянул шею, на его морде было отчетливо написано - давай, чеши, не отвлекайся!
        - А кота вам выделил отец Варфоломей? - рассмеялась Элоиза.
        - Кот сам за ним притащился, - буркнул Альберто. - Хотел внутрь, громко орал, но отец Варфоломей сказал, что его там потом никто не найдет, и он с голоду помрет. Поэтому он оставил тварюгу снаружи, вот теперь приходится ублажать!
        - А что его ублажать, он хороший, - Элоиза протянула коту руку, он обнюхал пальцы, а потом она бесцеремонно сгребла его в охапку и принялась чесать между ушами, нос и подбородок.
        Кот зажмурился и громко мурлыкал.
        - Вот, я точно говорю, вы какое-то специальное слово знаете, правда, донна Эла? А нам скажите, мы тоже будем его чесать, и он будет балдеть?
        - Просто я его не боюсь, - Элоиза передала кота Альберто. - Вот, берите и чешите.
        Но кот не захотел сидеть на руках у Альберто, он вырвался и забрался обратно на спинку кресла.
        - Вот видите, сейчас опять будет оттуда меня когтями цеплять, - пожаловался тот. - Не то, что Додо - это пёс хороший, он понимает, что к нему хорошо относятся, только всё время пытается со стола что-нибудь спереть, а ему нельзя человеческую еду!
        - Дайте собачью?
        - Тоже только по расписанию, - наморщил нос Франко.
        - Ладно, список-то покажите, добрые люди, мне любопытно, - Элоиза осторожно почесала морду громадного пса.
        Список оказался лаконичным - в него, кроме искусствоведов, реставраторов и отца Варфоломея, входили кардинал, высшие чины службы безопасности и она, Элоиза. Поудивлялась и пошла внутрь.
        Внутренности чердака ошеломили ее настолько, что она остановилась и несколько минут стояла, не в силах сделать хотя бы один шаг вперед.
        Окон не было. Поэтому в центральной части помещения горели яркие лампы, а края тонули во мраке.
        Перегородок не было тоже. Проход между стеллажами, начинавшийся у ее ног, терялся где-то вдали.
        И все пространство, сколько хватало взгляда, было занято стеллажами с коробками, свертками, папками. Где-то ближе к стенам громоздились крупные коробки, какие-то предметы, накрытые тканью, антикварная мебель. На потолке, кроме обычных, висели явно старинные светильники - люстры, лампы на цепочках, металлические подвески для больших факелов.
        И где-то впереди разговаривали люди.
        Нужно было пойти туда.
        Элоиза переступила через какой-то длинный сверток и пошла на голоса.
        * 33 *
        Над большим столом расположили несколько ярких ламп, за ним сидел родимый брат Франциск и зачитывал какой-то список из той самой книжищи, которую на совещании показывал отец Варфоломей. Три дамы из искусствоведческого отдела воспринимали информацию и что-то искали уже в других списках, у каждой был свой. Еще двое раскладывали по поверхности с другой стороны стола содержимое двух картонных коробок, в свете лампы что-то блестело и переливалось. Далее под такими же лампами стоял еще один подобный стол, и на нем тоже сортировали содержимое коробок. Вездесущие представители службы безопасности были и здесь: Карло и пара его подручных, Карло заглядывал через плечо брату Франциску, а парней использовали в качестве тягловой силы - под чутким руководством отца Варфоломея они тащили откуда-то из недр большой окованный металлом деревянный ящик. Элоиза некоторое время просто стояла и созерцала эту дивную картину, не в силах вымолвить ни слова.
        Наконец, ее заметили. И естественным образом это оказался Карло.
        - О, к нам пожаловала донна Эла! Проходите, посмотрите, что тут творится!
        - Спасибо, я уже. Нахожусь под сильным впечатлением.
        - Вам не приходилось здесь бывать раньше?
        - О нет, я даже и не подозревала, что здесь есть такое… явление.
        - Тогда скажите, что же вас впечатлило больше всего?
        - Право, я не думала, что современные сокровищницы выглядят именно так.
        - Больше напоминает обыкновенный хламовник, правда?
        - Что ты называешь хламовником, сын мой? - внушительная фигура отца Варфоломея возникла над правым плечом Карло. - Добрый день, госпожа де Шатийон.
        - Такое место, куда годами разные люди складывали всякий хлам, и теперь никто не просто не знает, что где лежит, а вообще не представляет, что именно тут можно найти! - мерзко хихикал Карло. - И где никто никогда не убирался, от пыли не продохнуть!
        - Если тебя это беспокоит, сын мой, я с удовольствием поручу тебе решение этой важной задачи. Я сегодня же переговорю с Себастьяно и попрошу его отпустить тебя на пару недель. Ну, или до окончания работы. Как всё вымоешь - так и освободишься, - оказывается, отец Варфоломей умел хихикать ничуть не менее мерзко. - Ночевать тоже можешь здесь, кровати в дальнем углу, - и махнул рукой куда-то в темноту. - Антикварные, между прочим.
        - Эй, отче, мы так не договаривались! И вообще, я не сказал ничего такого, чего бы ты сам не говорил вчера или сегодня!
        - Так то я, это мое хозяйство, и я тут что хочу, то и говорю. А ты, если не можешь сделать ничего полезного, проваливай. Донна Элоиза, вы желаете нам как-нибудь поспособствовать?
        - Если я могу принести какую-то пользу - скажите. Но я на самом деле ошеломлена и пока способна только вертеть головой. Все необыкновенно живописно само по себе, а сосредоточенно работающие люди еще добавляют колорита, - улыбнулась она.
        - Вот, а я что говорю! - снова влез Карло. - Сюда нужно пригнать Лодовико с камерой, пусть пофотает, а то он уже от безделья свихнется скоро!
        - Изыди, - махнул на него рукой монах.
        - Отец Варфоломей, скажите, а как можно было сюда проникнуть, если всё случилось так, как мы думаем?
        - Довольно просто, на самом деле. Постов охраны на входах не было, сигнализация только по наружному периметру, то есть со стороны крыши в первую очередь. Открываете замок - и в путь.
        - Значит, придется пересматривать меры безопасности?
        - Да, я уже озадачил Себастьяно этим вопросом, пусть думает.
        - Как ваши успехи?
        - Мы нашли много интересных предметов и упоминания о еще более интересных, но пока не продвинулись нисколько в решении загадки. Увы. В нашем деле самое сложное - не отвлекаться на рассматривание всего, что мы находим. Но мы справляемся. Хотите, я проведу вас по хранилищу и покажу что-нибудь? Вдруг вас посетит какая-нибудь дельная мысль?
        - Буду рада, спасибо.
        Следующие полтора часа Элоиза вместе с отцом Варфоломеем бродила между стеллажами, протискивалась в щели, разглядывала мебель, украшения, оружие, картины, статуи.
        - Кстати! А подходящая статуя вам пока не встретилась? - спросила она после того, как запнулась об очередной постамент и едва не упала.
        - Кстати есть целых две кандидатуры. Вот, поглядите, те, что справа, - монах провел ее еще к одному пятну света, в котором стояли четыре мраморные статуи. Серена, сотрудница отдела реставрации, счищала с одной из них пыль специальной кисточкой.
        Элоиза осмотрела статуи, особенно две потенциальных кандидатуры. Каждая из них была чем-то хороша, но особенно ей глянулась самая крайняя - Серена еще до нее не добралась, и казалось, что мраморная женщина дремлет, а тронь ее кисточкой - откроет глаза, удивленно и радостно, и улыбнется тому, кто ее разбудил, и поцелует его…
        Стоп! А это еще что такое? Элоиза внимательно осмотрела мраморную красавицу. У нее в руках не было младенца, в отличие от остальных трех, она придерживала кончиками пальцев складки тяжелого платья. И ей вполне можно было надеть что-то на шею…
        Кто-то позвал Серену, она извинилась и убежала к большому столу. Элоиза тут же воспользовалась этим и подошла к мраморной даме поближе, обошла ее кругом, закрыла глаза, сосредоточилась и легко коснулась кончиками пальцев холодного камня. В том месте, где в вырезе платья как раз мог быть медальон…
        …и моментально оглохла и ослепла. То есть превратилась в человека с заурядным слухом и закрытыми глазами, что для нее было непривычно с раннего детства. Она испугалась, отдернула руку… и сверхъестественные ощущения вернулись. Положила ее на мрамор - и снова стала обычным человеком. Опустила руку, стряхнула пальцы и подняла глаза на отца Варфоломея.
        - Элоиза? - он подошел и заглянул ей в лицо. - Что с вами? Что происходит?
        - А ведь тот дух нечистый, ну, который из легенды, он знал, что говорил. Если медальон вправду обладал какими-то необыкновенными свойствами, то, будучи помещен на шею этой милой даме, он переставал ими обладать. И становился обычной драгоценностью.
        - Что? - он воззрился на нее, как будто впервые увидел.
        - Есть некоторая вероятность, что вот эта мраморная статуя нам подходит.
        - Господи, благодарю тебя за то, что привел сюда сегодня госпожу де Шатийон, - шумно выдохнул монах. - Как высока вероятность?
        - Я бы сказала, что стопроцентная. Но… мало ли, сами понимаете. Расскажите, откуда к вам попала эта дама?
        - Из папского хранилища. Ее никогда нигде не выставляли, потому что она скорее похожа на светскую красотку, нежели на Матерь Божию. Конечно, всякое бывало, вы же знаете, но глядя именно на эту скульптуру, не возникает желания ее куда-нибудь выставить. Скорее, спрятать. Хотя производит впечатление, очень даже. Это конец пятнадцатого века, неизвестный флорентийский скульптор. В сопроводительных документах так сказано, ну и некоторые особенности исполнения позволяют мне согласиться с этим утверждением.
        - Ага. Скульптор неизвестен, и ювелир, который сделал медальон, неизвестен тоже. Не в паре ли они работали? И кстати, нет ли у вас с собой фото миниатюры из медальона?
        - Есть, конечно же, есть! Что вы хотите?
        - Хочу сравнить лицо этой дамы с лицом в медальоне.
        Монах с удивительным для его комплекции проворством боком пролез в щель между стеллажами и направился куда-то к столам, лампам и людям. Элоиза же тем временем для чистоты эксперимента прикоснулась пальцами и к остальным мраморным дамам, но такого ошеломляющего эффекта больше не испытала ни разу.
        Тем временем отец Варфоломей вернулся с фотографией и фонарем. Они посветили на фото, на скульптуру…
        - О Дева Пречистая, сжалься над нами, грешными! Такого не может быть! - прошептал отец Варфоломей.
        Несомненно, на миниатюре в медальоне было изображено то самое лицо.
        - Мы можем предполагать, что статуя и медальон происходят из одного источника и не разлучались, или надолго не разлучались до того, пока не вмешался господин Моллини? - наморщила лоб Элоиза.
        - Можем, Элоиза, можем. Я с господней помощью все бумаги подниму и найду концы, или это буду уже не я! - сверкая глазами, сказал отец Варфоломей.
        * 34 *
        В понедельник навалилась работа. Элоиза ни с кем не разговаривала, кроме собственных сотрудников, а за завтраком не встретила никого, с кем можно было бы поговорить о медальоне и спросить о последних новостях. Обед ей принесли в кабинет, и ела она его, глядя в монитор. Когда ближе к вечеру телефон зазвонил и на нем высветился портрет Марни, она подумала, что опять засиделась до ночи и бросила взгляд на часы. Ничего подобного, еще даже и пяти часов нет, подумала она и ответила.
        - Добрый день, монсеньор. Есть ли новости?
        - Да, госпожа де Шатийон, новости есть. Скажите, какие у вас планы на вечер?
        - Пока ничего такого, что нельзя было бы подвинуть или отменить.
        - Хотите понаблюдать встречу господина Моллини с одним очень колоритным персонажем?
        - Хочу, конечно, - опять сказала она быстрее, чем мозг включился и завопил об осторожности.
        - Отлично. Ваше мнение, как оказалось, очень помогает. Только ехать далеко, поэтому ждем вас в гараже без четверти шесть. Сможете?
        - Наверное… смогу. Сейчас организую сотрудников и смогу.
        - Вот и хорошо, - улыбка в его голосе слышалась очень отчетливо. - И отец Варфоломей рассказал мне про ваш вчерашний визит на чердак. Вы снова увидели то, что другим не под силу.
        - Это все не абсолютно, монсеньор. Это некоторые мои предположения. Но если они подтвердятся еще и неопровержимыми фактами, тогда я буду очень рада.
        - Я надеюсь, что факты не заставят себя долго ждать. До встречи, Элоиза.
        - До встречи.
        3.11 Те, кто сидит в кустах
        * 35 *
        В итоге Элоиза успела прибежать в гараж в последний момент и не успела зайти переодеться, так что отправилась, как была - в деловом костюме из жакета и юбки, в белой блузке, шелковом шарфике, тонких чулках и на высоченных шпильках. И всю дорогу до гаража надеялась, что ее не прогонят обратно, увидев, во что она одета.
        Не прогнали. Поулыбались, поприветствовали, затем Себастьен усадил ее в машину, сам сел рядом. За водителя снова был Карло, а рядом с ним уселся Лодовико. Следом из гаража поехала еще одна машина.
        - Дон Лодовико, я вижу, вы в добром здравии? - спросила она.
        - Да, вашими стараниями, - Лодовико повернулся и слегка поклонился.
        - Скажите, дону Карло не удалось заманить вас на чердак? Он вчера очень этого хотел.
        - Да удалось, - хмыкнул он, - заставили какую-то статую снимать.
        - О, статую! Скажите, а почему именно ее? Отец Варфоломей объяснил что-нибудь?
        - Нет. Сказал, что она вам как-то там показалась, эта статуя, я не понял. Я, правда, в долгу не остался, заставил их утащить эту статую с чердака, там же темно, как в за… простите, донна Элоиза, темно, в общем, свет вообще никакой. Она теперь у Варфоломея в приемной стоит, и он на нее любуется, - усмехнулся Лодовико.
        - Она красивая, - пожала плечами Элоиза. - Отец Варфоломей ничего не узнал об авторе?
        - Нет ещё, - ответил Себастьен. - Зато наш Лодовико узнал кое-что о Моллини.
        - Что именно? - встрепенулась она.
        - Ну… - тот пожал плечами, - я узнал, откуда он взял свою охрану. Да не берите в голову, так, отребье всякое. Но по сути именно через них окольными путями узнали, что Моллини ищет кого-нибудь, знающегося со сверхъестественными силами. Ну и еще Ланцо регулярно читает его почту - по почте он тоже ищет, только уже среди более цивилизованной публики. Сегодня же ему обещана встреча с неким могущественным человеком, только почему-то на лавочке в парке.
        - Могущественный человек не горит желанием приводить Моллини к себе домой? - подняла брови Элоиза.
        - Да я не удивлюсь, если там и дома в нормальном смысле слова нет, - хмыкнул Лодовико. - В общем, в девятнадцать тридцать, на лавке под деревом. Мы провели разведку, рядом с той лавкой довольно густые кусты, можно засесть в них и послушать, о чем будут говорить. Вообще, Себастьяно, дурь это всё. Говорил уже и еще раз скажу. Нужно было отправить двух человек, ну трех, если тебе кажется мало. С диктофоном. Всё бы записали и этого достаточно.
        - Ты же понимаешь, что у меня зуд. Мстительный и детективный, - ответил Марни. - Хочу послушать сам и чтобы Элоиза послушала тоже, её советы в этом деле оказываются весьма ценными.
        - Как знаешь, конечно… но как бы опять чего не вышло.
        - Ты что-нибудь видел? Во сне, наяву? - быстро спросил Марни.
        - Ничего. Но ведь выйти-то может и не со мной, правда?
        Элоиза прислушалась к внутренним ощущениям. В большинстве спорных случаев интуиция ее не подводила, более того, все случавшиеся с ней в разное время крупные неприятности можно было предугадать, если бы она более внимательно относилась к ощущениям определенного рода. Сейчас же она не могла вычленить ничего особенного - так, разве что легкое беспокойство. И колени вдруг зачесались. Оба разом. Она расслабилась, сделала несколько глубоких медленных вдохов… ничего. Ну и ладно.
        И дальше уже по делу не было сказано ни слова, а мужчины взялись обсуждать победную стратегию в какой-то игре, в которую играли все трое и в которой собирались вечером по возвращению кому-то что-то показать. Вероятно, то место, где раки зимуют.
        * 36 *
        Машина остановилась у ворот парка, Марни выскочил сам, потом открыл дверь и пригласил выйти Элоизу. Лодовико и Карло тоже вышли, оглядывались и присматривались. Следом подъехала вторая машина, из нее выбрались Лука, Гвидо, Альберто и Франко. Видимо, двух последних взяли с собой в награду за качественную охрану чердака.
        Пока они ехали, ощутимо стемнело.
        - Здесь ничего не оставляем, нечего сверкать незнакомыми местным дорогими машинами, - покачал головой Лодовико. - Лука, Гвидо, отгоните-ка… а что у нас здесь рядом есть?
        - База-одиннадцать есть, как раз на противоположной стороне парка, - хмыкнул Гвидо. - Но там дворик крошечный, две машины не поставишь.
        - Ставь одну, - хмуро сказал Лодовико. - Рядом есть клуб какой-нибудь или ресторан?
        - Шеф, вы чего? В этом районе клуб или ресторан? Возле которого нашу машину никто не заметит? Ага, три раза. Только забегаловки, куда на мотоциклах ездят, - возразил Альберто.
        - Ну тогда ставь возле базы на улице, - вздохнул Лодовико. - Нужно же нам будет отсюда убраться как-то!
        - Нет, все проще. Мы наблюдаем встречу, потом уходим на базу, а оттуда звоним домой, и за нами приезжают, - распорядился Марни.
        - Ладно, пусть так. Тогда Лука и Гвидо - с машинами домой, Франко - на базу, там посмотри, чтобы хоть поесть было что, когда придем, Берто - прогуливаешься между нашими кустами и выходом из парка в сторону базы и обратно, смотришь обстановку. В интернете не виснуть, в игры не играть, быть на связи ежесекундно. Всем ясно?
        Подчиненные подтвердили, что да, ясно.
        - А мы пошли прятаться в кусты, - Карло сделал страшные глаза. - Донна Эла, вам доводилось прятаться в кустах?
        - Не поверите - да. В детстве мне чего только делать не доводилось. В кустах сидеть - тоже. Я только не могла предположить, что во взрослом возрасте мне придется делать то же самое. Хотя, с вами поведёшься - чем только не займёшься…
        - Не расстраивайтесь, донна Эла, у нас есть плед, - и Карло на самом деле продемонстрировал пушистый плед в клеточку.
        Асфальтированная освещенная дорожка сменилась темной тропинкой, тропинка привела к зарослям. Пришлось немного подстроить зрение, а то вообще ничего не было видно. Элоиза осознавала, что останься она одна - в жизни отсюда до утра не выберется. Глупости какие - на ночь глядя ехать на окраину, тащиться в малоосвещенный парк, шастать там по кустам… кто бы знал, какие бонусы дает работа аналитика.
        Первым в кусты проник Карло, за ним Себастьен. Он придержал ветки и за руку завел Элоизу внутрь. Там уже лежал на траве тот самый плед, её аккуратно усадили и показали, куда смотреть. На самом деле, метрах в полутора от их кустов у дорожки стояла скамейка, а возле нее фонарь. Очень удобно - тех, кто на скамейке, будет видно, а что там в кустах - пойди разбери.
        Лодовико забрался к ним минут через пять.
        - Подъезжает, - он пристроился на краю пледа и стал по-деловому ковырять дырку в ветках, чтобы было удобнее смотреть.
        Элоиза оглядела их компанию и посмеялась про себя - картинка та ещё. Три мужика и одна дура в офисных костюмах сидят на пледе в кустах. Обхохочешься.
        Сначала до скамейки добрались охранники - видимо, те самые, для которых у Лодовико не нашлось ни одного доброго слова. Их было трое, они обошли скамейку по периметру… Элоиза сосредоточилась, и распространила на всю группу деревьев отчетливую мысль о том, что здесь никого нет и быть не может, и смотреть здесь тоже нечего. В итоге к их кустам никто не подошел.
        Затем появился Моллини. Элоиза навострила уши, а потом и все остальные органы чувств. Да, она его видела пару-тройку раз, мельком, и плохо запомнила, но сейчас опознала и обратила внимание на всякие мелкие подробности - как дышит, как говорит, как нервничает, а он был изрядно взвинчен. Видимо, никогда в жизни не встречался по ночам со странными людьми.
        Моллини сел на скамейку, и только он это сделал, как с противоположной стороны появилась бесформенная фигура и побрела к нему. Когда фигура приблизилась, охранники остановили его и принялись обыскивать.
        - Уж извини, приятель, но мы тебя обыщем, - сказал один из них, и чтобы это расслышать, Элоизе пришлось подкорректировать и слух.
        - Если хочу убить, буду убить без оружия, - заявил им пришедший.
        Откуда он такой взялся?
        - Подходите, садитесь, - сказал ему Моллини. - Мне вас рекомендовали как специалиста по странностям и сказали, что вы сможете меня проконсультировать.
        - Деньги вперед, - просипел странный тип. - А то не верить.
        - Пожалуйста, - Моллини достал бумажник, извлек из него несколько купюр и протянул ему.
        Тот рассмотрел каждую под фонарем и спрятал где-то внутри многослойной одежды.
        - Ну и запах от него, - еле слышно выдохнул Карло. - И слышно плохо.
        И тут же с одной стороны ему закрыли рот рукой, а с другой придавили ногу. Он покаянно замотал головой, его отпустили.
        - Ну, - проговорил консультант. - Чего хотеть?
        - Ко мне в руки попал старинный предмет. Документы говорят о том, что предмет обладает странными свойствами. Не могли бы вы посмотреть и высказать ваше мнение о предмете?
        Интересно, что, он вот прямо притащил этот медальон и сейчас даст его в руки неведомо кому? У него, конечно, охрана с оружием, но все равно…
        Достал и дал. Наступила тишина.
        - Ты его украл, - для начала сообщил консультант.
        - Я его взял на время, - мягко возразил Моллини.
        - Украл! - возразил консультант. - Вернуть обратно! И никогда больше не трогать и не видеть! Счастья нет! Любви нет! Только обман, только ложь и только смерть! И я говорил - быть один, ты кого привести с собой?
        Консультант бросил медальон на землю и бросился бежать. Моллини быстро нагнулся, поднял его и снова спрятал, а потом заорал охранникам:
        - Стоять! Оставьте его, пусть идет! Ко мне!
        - Идеальный момент, чтобы взять его тепленьким вместе с медальоном, - пробормотал Лодовико. - И расспросить обо всем!
        - Нет, пусть идет, - ответил Себастьен. - Никуда он теперь от нас не денется.
        Тем временем охрана вернулась к Моллини.
        - Чего это он тут сказал, что я кого-то привел? - сказал тот почти плачущим голосом. - Я же предупреждал, что без охраны не пойду!
        - Может, тут кто-то есть? - неуверенно спросил один охранник.
        - Не гони, я все проверил, нет тут никого, - ответил второй.
        Элоиза усилила охранный шатер над кустами - нечего им тут делать.
        - Пошли посмотрим по периметру парка, может, кто-то есть! - сказал третий, достал телефон и начал кричать кому-то указания насчет проверить стоящие рядом машины и всех, кто есть в парке.
        Потом Моллини побрел к выходу, а охрана пристроилась сзади.
        * 37 *
        - Ну что, когда будем выбираться? - жизнерадостно спросил Карло.
        - Подожди минут десять хотя бы, - буркнул Лодовико.
        А Себастьен обернулся к Элоизе.
        - Расскажите, что вы видели и слышали.
        - Да немногое, - пожала плечами она. - Тот тип, что приходил, вроде бы что-то увидел в нашем медальоне, но он же ничего подробно не сказал? Зато сразу же отгадал, что Моллини его взял без согласия хозяев.
        - И теперь эти идиоты будут заглядывать под каждый куст, - Лодовико по-прежнему был недоволен.
        - Нам до ограды метров пятьдесят, может, прорвемся? А за оградой вообще два шага, - Карло высунул голову наружу и оглядывался.
        - В какую сторону, дон Карло? - быстро спросила Элоиза.
        - А вон туда, - он махнул рукой в сторону от скамейки. - Там дорожка до забора, в заборе калитка, а прямо за калиткой - двор, нам туда.
        Элоиза снова сосредоточилась.
        - Нет там никого. И рядом тоже нет.
        - Идемте, быстро, - скомандовал Себастьен.
        Лодовико выскользнул наружу первым, за ним Себастьен вышел сам и помог выбраться Элоизе. Карло остался собрать плед и потом уже побежал за ними. Стоило им завернуть по дорожке за деревья, как оказалось, что фонари где-то далеко, не видно ну вот совсем ничего и даже ее настроенное зрение ей совсем не помогает.
        Их догнал Карло и убежал вперед, потом появился Альберто, и стал звонить на базу, чтобы ждали. В какой-то момент Элоиза поняла, что ничего не видит, бредет сама еле-еле на своих офисных шпильках, а все мужчины где-то впереди. Она собралась, чуть приподняла узкую юбку и побежала.
        И сама не поняла, каким образом с разбегу оказалась обеими коленками на шершавой гравийной дорожке.
        3.12 О травмах и о романтике
        * 38 *
        Черт, как больно, как больно, как больно! Дышать, не ругаться, ни в коем случае не ругаться, даже про себя! И не реветь! Дышать! Молчать!
        Но видимо, какой-то звук все же вырывается из ее нутра наружу.
        - Элоиза?
        - Донна Эла, вы где?
        - Черт, что происходит?!
        Три шага к ней, Себастьен берет ее за плечи и пытается поставить на ноги. Бесполезно - у неё не только разбиты обе коленки, но и сломан каблук, она просто сползает по его рукам обратно на дорожку. Сквозь сжатые зубы вырывается шипение. И тут ещё её накрывает откат от концентрации, и она на некоторое время просто перестает осознавать реальность.
        В следующий момент он подхватывает ее на руки и быстро идет к калитке.
        * 39 *
        Элоиза приходит в себя от хлопка двери и яркого света. Затем она слышит, как запирается замок, а потом ее опускают на стул. Открыв глаза, она видит крошечную прихожую, из которой винтовая лестница поднимается наверх. Над ней склоняется Себастьен.
        - Монсеньор, я идиотка, - шепчет она.
        - Не говорите ничего, Элоиза. Сейчас поднимем вас наверх и посмотрим, что там у вас, хорошо? - поднимает голову и кричит наверх: - Ну что там, приготовили место?
        - Да, тащи, - отзывается сверху Карло.
        Он снова берет ее на руки и поднимается с ней по лестнице. Смотрит на нее с беспокойством.
        Наверху крошечная комната с мониторами и другой техникой, такая же, как прихожая внизу, и открытая дверь. Себастьен заходит в другую комнату и осторожно опускает ее на очень длинный диван. В комнате все остальные участники засады, Карло возится у стола, Франко в углу режет что-то, судя по запаху - съедобное. Лодовико у окна, что-то тихо говорит в телефон, Альберто стоит рядом. Она откидывается на спинку дивана и прикрывает глаза, ибо содранные коленки немилосердно болят, а голова кружится.
        - Элоиза, что с вами случилось? - Себастьен садится рядом, обнимает ее за плечи.
        - Да говорю же, идиотка. Нечего было ехать с вами, раз не переоделась. Мои офисные туфли не подходят для того, чтобы бегать в них по темным дорожкам, - она садится нормально и осторожно приподнимает юбку.
        Ну да, всё так - оба колена в хлам, обрамлены живописными дырами в чулках. Черт, чулки надо бы снять.
        Он ругается сквозь зубы, выражение его лица не поддается описанию.
        - Простите, Элоиза. Это не про вас, это вообще. Это мы идиоты, что не подумали, - хмурится он. - Но вы так здорово летали над крышами, еще только позавчера… Карло, тащи спирт и бинты, нужно перевязать Элоизу.
        - Так это белым днем, - ворчит она. - Раз уж вы здесь, помогайте.
        Поднимает юбку по самое не хочу и отклеивает от ноги сначала резинку одного чулка, потом второго. Спускает оба как раз до колен, осторожно отделяет от ободранной кожи.
        - А дальше вы. У меня ноги не сгибаются.
        - Ещё бы они у вас сейчас сгибались, ага, - он очень бережно стаскивает с нее несчастные чулки и бросает их на пол рядом.
        Ну вот, юбку можно снова опустить почти до колен.
        - Так себе стриптиз, да? - а ухмылка вышла очень уж кривая.
        - Если это был повод показать мне ваши прекрасные ноги, то в неповрежденном состоянии они радуют меня намного больше, поверьте, - отвечает он, садится рядом. И громко командует: - Карло, что ты там возишься? Иди уже сюда.
        Карло приближается, у него в руках флакон с явным спиртом, судя по запаху, и бинты.
        - Ну ни черта же себе, донна Эла! Вот вам оно надо было? - все нормально, Карло тоже в шоке.
        - Господа, если это такое травмирующее зрелище, то идите уже все, посмотрите и выскажитесь, хорошо? А потом будем перевязываться, - она пытается быть отстраненной и равнодушной, но получается плохо.
        - Простите, донна Эла. Я постараюсь быстро, - и на самом деле начинает чистить ей правое колено намоченным в спирте тампоном.
        Он действует толково и умело, спору нет, но как же это больно! Она сжала зубы и зажмурилась, но глаза все равно мокрые.
        - Карло, погоди, - Себастьен вновь обхватывает ее за плечи. - Лодовико, фляжка есть?
        - Что за вопрос, - Лодовико передает ему фляжку.
        - Пейте, - Себастьен откручивает крышечку и подносит горлышко к ее губам.
        Остается только зажмуриться и глотнуть. Впрочем, коньяк у Лодовико хороший. Вдохнуть, выдохнуть, понюхать немного. Запах бодрит, это хорошо. Тем временем Карло заканчивает с одним коленом.
        - Донна Эла, вам простой бинт или эластичный?
        - Эластичный, если можно, пожалуйста.
        - Понял, - он ловко и не слишком туго перебинтовывает первую увечную ногу и берется за вторую.
        Себастьен по-прежнему обнимает ее, но он теперь сидит с другой стороны и она практически уткнулась носом ему в плечо. Он гладит ее по голове и шепчет что-то успокаивающее.
        - Все, донна Эла. Завтра покажетесь Бруно, и он уже дальше сделает, что надо. А пока не умрете, - Карло подмигивает ей и уходит мыть руки.
        Себастьен оставляет ее на диване и отходит к Лодовико, они о чем-то шепчутся у окна, потом выходят к мониторам. Франко и Берто подтаскивают к дивану стол, накрывают на нем немудреный ужин - хлеб, сыр, копчености, несколько помидоров, большая корзинка с апельсинами. Карло возвращается, внимательно на неё смотрит, затем оглядывается и выходит тоже. Дверь открыта, разговор слышен.
        Голос Лодовико:
        - Видишь - вон, прямо во дворе, под фонарем - чего он тут стоит?
        - А ты знаешь его? - голос Карло.
        - И ты мог бы знать - он участвовал в нашем с Элоизой похищении, - это Себастьен.
        - Наверное, все еще ищут свой хвост, - Элоиза очень хорошо представляет, как Карло пожимает плечами.
        - И долго он будет тут торчать? - Лодовико недоволен.
        - Да сколько бы ни торчал, - похоже, Себастьен что-то решил. - Берто и Франко ладно, а вот наши рожи светить перед этими людьми не следует - мою, твою, Элоизину, Карло тоже в доле, потому как они нас видели и узнают, если не совсем безголовые.
        - Спасибо на добром слове, монсеньор, - Элоизин язык в последнее время как помело, сам болтается и невесть что говорит.
        - Прошу прощения, госпожа де Шатийон, - он несколько повышает голос, чтобы его было лучше слышно. - Это я по доброте душевной посчитал вас, как своего офицера. У вас, безусловно, лицо.
        - У донны Элы, значит, лицо, а у меня рожа? - вопит Карло.
        - Элоиза - прекрасная дама, пострадавшая за правое дело. А ты - нет, - Себастьен говорит, как режет.
        Лодовико хохочет.
        - Может, ты тоже хочешь быть прекрасной дамой?
        Дальше раздается грохот, наверное, кто-то кого-то чем-то стукнул.
        - В общем, так: до утра остаемся здесь, - командует Себастьен. - Сейчас ужинать, потом спать.
        - Раз никуда не едем, так и пить можно, что ли, - Франко радостно извлекает две бутылки вина и коньяк.
        - А тебе только бы пить, - сварливо отвечает Карло.
        Элоиза дремлет.
        * 40 *
        К ужину ее разбудили… а лучше бы вовсе не трогали. Хотя даже короткий сон пошел на пользу - вроде и не так уже болели коленки, захотелось есть - обед-то был ой как давно, так что всё к лучшему.
        После ужина она попробовала встать и дойти до ванной. Выбросила многострадальные чулки, позвонила Анне, чтобы приготовила ей одежды и отправила с кем-нибудь к утру, раз уж ночью они тут тихо сидят и не отсвечивают и раз уж так случилось, что она без туфель и чулок, зато с разбитыми коленями. Так, если спать - жакет снять, шарфик снять, юбку по-хорошему тоже бы снять, она, конечно, не пострадала, но это не повод в ней валяться. Ладно, будет видно. Еще она сняла из-под блузки бюстгальтер, разобрала прическу, заплела свободную косу и уложила ее высоко на затылке, чтобы удобнее было спать.
        Ещё можно посмотреть, есть ли с собой её вечерние постоянные лекарства. Она заглянула в таблетницу, которая всегда в кармане жакета, но там оказалось далеко не всё необходимое. Что ж, хотя бы обезболивающих-то надо съесть, а там видно будет.
        Что, хотела приключений? Вот тогда будь готова падать на гравий в темноте и потом спать, где ночь застала. Или уже иди и работай только аналитиком, сиди в уютном офисе, а ночуй в своей кроватке. Третьего не дано.
        Вышла, огляделась. Верхний свет выключили, диван разложили. Он оказался какой-то огромный, и спать на нем предлагалось не вдоль, а поперек. На нём уже спал Берто, тут же ворочался под спальником Франко, и еще две трети оставались свободными.
        Элоиза положила жакет и сумку на стул, а потом выглянула в соседнюю комнату. Там Себастьен и Лодовико сидели за двумя компьютерами и убивали каких-то тварей, а Карло давал ценные советы. Минуты через две сражение закончилось, Лодовико плеснул Себастьену из фляжки в стакан, они чокнулись и выпили.
        - Элоиза, вы собираетесь спать? - Себастьен поставил стакан на стол и подошел к ней.
        - Да, я думаю, это лучшее, что я сейчас могу сделать.
        Он прошел мимо неё в комнату, извлек из стенного шкафа несколько подушек и спальник и положил на диван.
        - Тогда вейте гнездо, а мы еще посидим.
        Вить гнездо оказалось как-то непросто - диван был кожаный, с него все съезжало. Тем более что она мостилась с краю. Но места хватало - между ней и спящими оставалось еще метра два. Она сняла юбку, завернулась в спальник и попробовала уснуть.
        * 41 *
        Но сон не шел. За дверью негромко смеялись, потом Карло пришел, добыл спальник и улегся прямо на ковре у стены. И вскоре засопел.
        Элоиза лежала и думала - а может быть, ей тоже нужно было лечь на ковре у стены? Нет, там жестко, спать на жестком не даст спина. Куда ни кинь - всюду клин, как говорит Линни. Да еще и как-то холодно, ноги холодные, руки холодные, никак не получается согреться.
        Потом в какой-то момент ей пришла в голову светлая мысль, она встала, взяла со стула тот самый плед, на котором они сидели в кустах, расстелила его на диване, затолкала края куда смогла, чтоб зафиксировать, и потом уже легла сверху. Уткнулась носом в подушку и укрылась спальником. Это помогло - она начала дремать. Мысли по-прежнему крутились в голове, мутные сны сменяли друг друга, но это было лучше, чем лежать и таращиться в кожаный диванный подлокотник.
        Она снова проснулась от того, что на ее плечи бесцеремонно легла рука. Первым побуждением было - развернуться и с размаху да прямо в глаз, но потом мозг проснулся, понял, что нужного сосредоточения не получится, и опознал гостя. Себастьен, ясное дело. Подушку принес еще одну, а под спальник забрался к ней. И на плед. Он что, совсем раздет? Она повернулась и недовольно на него взглянула. Нет, не совсем, в трусах, меланхолично отметило сознание.
        - Простите, Элоиза, я вовсе не хотел вас будить, - вид покаянный, и вправду не хотел, хотел пристроиться рядом и спать.
        - Значит, не нужно было меня трогать, - отрезала она.
        - Извините, - а говорит тихо-тихо, впрочем, в комнате, где еще трое, иначе нельзя.
        - Извинения приняты, я сплю дальше, - она повернулась к нему спиной и закрыла глаза.
        Но сказать оказалось легче, чем сделать. Сон не шел снова, каждое шевеление ногами тут же напоминало о содранных коленках, и в довершение всего опять стало холодно. Она пыталась то сжаться в комок, то, наоборот, расслабиться, но ничего не помогало, более того, еще и дрожать начала.
        - Элоиза, мне кажется, что вы как-то очень не в порядке, - он никуда не делся, и по-прежнему хотел совать нос в ее дела.
        - Ну да, и что? - она не хотела грубить, у нее выходило само.
        - Двигайтесь, будем греться. Ну хоть просто рядом ложитесь, что ли. Мне-то не холодно, да еще вы с этим пледом хорошо придумали.
        - Извините, я… несколько не в себе.
        - Я заметил, - улыбнулся он. - Ничего страшного, это нормально. Скажите, а почему вы себе колени не полечите? Вы же как-то прикладываете пальцы, и все становится хорошо?
        - Не могу, - скривилась она.
        Не объяснять же ему все тонкости и подробности!
        - Если бы от меня был толк, я бы попробовал, - он дотянулся и положил ладонь на ближайшее колено, то есть на повязку, подержал с полминуты. - Давайте я вас хотя бы согрею, если разбудил, должен же я помочь моему ценному сотруднику?
        Ну и черт с ним, пусть. Она молча пододвинулась к нему, он тут же обнял ее.
        - Это у вас проверенный метод работы с ценными сотрудниками? - пробормотала она.
        - У меня никогда не было сотрудников, которые носят туфли на шпильках и чулки. Я не подумал, что это необходимо учитывать. Осознаю свое упущение и готов загладить вину каким скажете способом, - интересно, он решил загладить в буквальном смысле слова, и до утра будет гладить её по голове?
        А еще водить кончиками пальцев по шее и ушам, ага.
        - Я подумаю, - пробормотала она.
        Озноб отступал - ещё бы, когда с ним борются такой вот тяжелой артиллерией! Он же не от реального холода был, а скорее - от нервов. А нервы уже трепетали и пели, и кожа даже местами начинала гореть - еще бы, её очень качественно ласкали. Или что, вся эта поездка была ради того, чтобы обнять её ночью? Эта мысль почему-то вызвала на её лице совершенно незапланированную улыбку.
        - О, вы улыбаетесь, здорово, - пальцы переместились на ее лоб, висок и щёку. - А мои парни спорят, что вы не умеете, представляете?
        - Представляю, - выдохнула она.
        Ещё бы, сама думала, что уже не умеет. Или просто повода не было… или человека подходящего. Отчего бы вот прямо сейчас не улыбнуться Себастьену? Никто же не увидит, только он.
        Он это истолковал совершенно однозначно. Поцелуй лишил её воли целиком и полностью, и единственное, что она ещё могла - это вот так улыбаться. Нет, она смогла ещё поднять руку и проследить подушечками пальцев контур его лица, потом рука соскользнула к нему на грудь, а глаза не могли оторваться от его глаз.
        А потом с другого края дивана кто-то переворачивался с боку на бок, сопел, дышал и фыркал.
        - Монсеньор, мы фоним на ваших сотрудников, - рука опустилась как будто сама собой.
        Нет, она, конечно, накрыла их немного, чтобы не было слышно, о чем говорят. Так, насколько сил хватило. Но если они пошлют весь мир и займутся друг другом вот прямо здесь и сейчас, любое укрытие рассыплется в мелкую труху сразу же.
        - Черт. Вы правы. Слушайте, а пойдемте, прогоним Лодовико спать, и займем маленькую комнату? Там тесно, конечно, но стулья выставим наружу, а на полу есть ковер…
        - На жестком полу? Нет, увольте, - она пострадавшая или как? Можно и покапризничать.
        Жестко - спать - спать с ним вместе… кажется, есть решение. И незатратное совершенно, как раз ей по силам сейчас. И она достаточно расслабилась и успокоилась, чтобы всё исполнить, как надо.
        - Что же делать? - он, кажется, даже растерялся.
        - Сейчас я вас поцелую… один раз.
        - Отлично, а дальше?
        - А дальше спать, - пожала она плечами, как будто это было само собой разумеющимся.
        - Как - спать? - удивился он.
        - Сладко и без сновидений, - улыбнулась она. Ей больше не холодно, если не шевелиться - колени не болят, так что всё получится.
        Собралась, сосредоточилась, поцеловала его и утянула в сон.
        * 42 *
        Лодовико встал по будильнику. Точнее, будильник разбудил его, он послушно проснулся и обнаружил, что уснул за столом, положив голову на сложенные руки рядом с клавиатурой на посту базы-одиннадцать. Он встал, потянулся и отправился на разведку в соседнюю комнату. Там было сонное царство - Карло спал на полу поперек дороги в ванную, с одного боку дивана лежали рядком Берто и Франко, а с другого под спальником находились, видимо, Себастьяно и Элоиза. Ему стало любопытно, и он подошел и заглянул под спальник, увидел две головы на подушке так, как можно лежать, только если крепко обнявшись. Хмыкнул, пошел дальше в ванную.
        Потом постепенно обитатели базы просыпались, выбирались на пост, кормились, пили кофе и Лодовико отправлял их далее по делам. Когда он остался один, не считая все еще спавших Себастьяно и его дамы, то сел за компьютер и стал выяснять, что еще хочет узнать о добытом медальоне господин Моллини.
        * 43 *
        Элоиза проснулась и попыталась пошевелиться, но было тесно. Мозг не выдавал дополнительной информации, поэтому пришлось открыть глаза. Не то, чтобы сияющий взгляд навстречу стал сюрпризом, нет, просто вспомнились подробности. Вот, значит, как. Ночь с монсеньором Марни.
        - Доброе утро, монсеньор, - она хотела быть просто вежливой, но неожиданно для себя улыбнулась.
        - Доброе утро, госпожа де Шатийон, - он тоже улыбался. - Надеюсь, вы спали, и спали хорошо.
        - Отлично спала, спасибо.
        - Я рад. Как ваши колени?
        - Пока не шевелюсь, не беспокоят.
        - Может быть, не будем шевелиться?
        - Мне это представляется затруднительным. Сегодня же не выходной.
        - Вы опять удивительно практичны и всегда спускаете меня с небес на землю. Вам больше не холодно?
        - Нет, - подтвердила она.
        - Очень хорошо, - он отбросил спальник и в ответ на ее вопросительный взгляд добавил: - Хочу подробнее рассмотреть всё то, что обнимал ночью.
        - Вы же видели уже, - она пыталась сделать вид, что ничего не происходит, так, ерунда.
        - Давно и мельком, - ответил он.
        Ну вот, приплыли. Сейчас он еще пару слов скажет, или даже ничего не скажет, а просто пару раз потрогает, ну, или пуговицу на блузке расстегнет, и всё, она уже ничего не сможет сделать. Тело её прилепится к нему, как электромагнитом, черта с два оторвешь. И он ведь это поймёт. И вся её конспирация отправится прямиком понятно куда. Но как же хочется обнять его, и…
        Дверь приоткрылась, и раздался голос Лодовико:
        - Эй, вы там шевелитесь уже?
        - А почему бы нам не пошевелиться? - лениво спросил Себастьен.
        - А ты знаешь, сколько времени? Нет? Так я тебе скажу - половина первого. Я тут уже устал ждать, пока вы изволите проснуться!
        - Что? - оба подскочили и сели на постели.
        - А что слышите, - злорадно сказал Лодовико. - И если про тебя было все понятно, то вот госпожу де Шатийон потеряли. А спросить у Гаэтано или у Анны не догадались!
        Гаэтано Манфреди исполнял обязанности начальника в отсутствие Лодовико и Марни.
        - И брата Франциска на месте нет, - прошептала Элоиза, она сидела, схватившись руками за голову.
        - Зато хорошо поспали, - улыбнулся ей Себастьен. - Эй, выше нос! Я думаю, ваши сотрудники достаточно компетентны, чтобы пережить полдня без руководства.
        - И как я поеду в офис? Босиком?
        - Не переживайте, донна Элоиза, Анна прислала вам целую сумку, утром привезли. Себастьяно, передай даме сумку.
        Себастьен принес ей сумку и скрылся в ванной. Она же посмотрела внутрь - да, Анна собрала ей все, что она просила. Придется на некоторое время отказаться от юбок и высоких каблуков - пока не заживут разбитые ноги.
        Тем временем Себастьен уже снова появился в комнате - одет, подтянут, прекрасен. Подошел, молча поднял ее с дивана и поцеловал. До головокружения.
        - А теперь пойдем жить обычной жизнью, так?
        Глупая улыбка не сходила с её лица все время, пока она умывалась, одевалась и пила кофе. А потом появилась присланная за ними машина, и они вместе с Лодовико отправились в палаццо д’Эпиналь.
        3.13 О сотрудниках и о медицине - традиционной и не очень
        * 44 *
        Оказалось, что в аналитическом отделе всё не так уж и плохо, просто Элоизу на самом деле потеряли и забеспокоились. Её появление вызвало всеобщее ликование, ей радостно отчитались о сделанной работе и сказали, что она может съездить еще куда-нибудь со службой безопасности, они справятся. Её хромота вызвала море сочувствия и ей предложили взять больничный и полечиться. Она уже было заподозрила какой-то заговор, но потом уловила обрывок мысли у Хуана Переса - все они искренне надеялись, что она не появится до вечера, и хотели сократить себе рабочий день часа на два, а потом отбыть под предлогом, что якобы собираются искать пропавшую начальницу. Элоиза посмеялась про себя, сказала, что если закончат конкретную текущую задачу раньше шести - могут идти на все четыре стороны, а сама пошла к Бруно - нужно было сделать перевязку. Конечно, можно было не нагружать врача и перевязаться самостоятельно, но не хотелось самой изворачиваться и снимать явно присохшие повязки.
        Бруно обрадовался ее появлению.
        - Донна Элоиза, наконец-то! Садитесь. Шеф сказал, что вы должны прийти. Я думал - первым делом сюда пойдете, а вы где-то потерялись, - он пододвинул ей стул.
        - Я первым делом пошла в свой отдел, - пожала она плечами. - Там меня потеряли и очень беспокоились.
        - Они вас утром даже у меня искали, - усмехнулся Бруно.
        - А спросить у той же Анны ума не хватило, - хмыкнула она.
        - Да ладно, с вами же никогда ничего не случается, вот никто и не привык. Снимайте брюки, посмотрим, что там у вас за фильм ужасов.
        Тем временем Бруно попросил подготовить ему раствора и размотал бинты. Конечно, всё присохло. Впрочем, он аккуратно отмочил и снял. С минуту полюбовался.
        - Ну да, примерно так мне и рассказывали.
        - Сейчас уже не очень страшно, вчера было хуже. Грязь и порванные чулки вместо рамы, - усмехнулась она.
        - Сочувствую Карло, он же вас перевязывал?
        - Да, а монсеньор держал и поил коньяком, чтобы я не ревела.
        - Молодцы какие, ни о чем не забыли… - Бруно обработал раны противовоспалительным, насыпал на повреждённую область какой-то порошок и приложил сверху намазанные чем-то сеточки. - Это чтобы не присохло снова. Вечером придёте или сами будете перевязываться?
        - Сама сделаю.
        - Хорошо, - он забинтовал колени заново. - И еще, наверное, на тренировку собираетесь?
        - Я думаю об этом, - призналась Элоиза.
        - Вот и подумайте хорошенько. Сгибать ноги вы толком не сможете, бегать-прыгать тоже. Я бы на вашем месте после работы поспал.
        - Спасибо, я подумаю, - сдержанно поблагодарила она.
        - А вот теперь скажите мне такую вещь. После того, что было с Лодовико, и зная, чему может научить способного ассистента госпожа Фаэнца, я предполагаю, что зарастить такие вот повреждения - раз плюнуть. Я правильно предполагаю?
        Она внимательно посмотрела на него.
        - Ну… вообще-то да.
        - И тогда, извините, какого черта?
        Элоиза тяжело вздохнула.
        - Скажите, вы делали себе хирургические операции? Хотя бы мелкие? Например, левой рукой на правой, вы же правша?
        - Только до определенного предела, честно говоря. Занозу там вытащить, если неглубоко…
        - Вот, а мне, чтобы осуществить воздействие, нужно очень серьезно сосредоточиться. Когда у меня что-то болит, я этого в принципе не могу.
        - А госпожа Фаэнца? Она может?
        - Она столько всего может, что мне и не снилось, - усмехнулась Элоиза. - Большое спасибо за помощь, я пошла в кабинет, а то меня сотрудники опять потеряют и совсем разбегутся.
        * 45 *
        Однако сотрудники не разбежались. Более того, они очень серьезно отнеслись к предложению пойти домой пораньше, и не успела Элоиза включить компьютер и сесть, как ей прислали выполненную задачу. Она ее наскоро проверила, осталась довольна и отпустила всех к холере, как говаривала незабвенная матушка Кандида, преподававшая в Санта-Магдалена ведение домашнего хозяйства, то есть один из самых нелюбимых Элоизой предметов. Ага, два часа в день на протяжении всех двенадцати лет обучения заниматься уборкой, стиркой, готовкой, расчетом бюджета семьи. Расчет бюджета производился, исходя из разного количества домочадцев, и это было хотя бы интересно, потому что можно было придумать себе какие-то нетипичные условия задачи и обсчитать их. Элоиза помнила, как поразила матушку Кандиду, когда после каникул принесла полный расчет финансов, необходимых для функционирования замка в Шатийоне в течение месяца. А также на этих уроках занимались закупкой продуктов, планированием праздников, обустройством комнат и проектированием квартир и домов - чем они там только не занимались! Если бы дядюшка не считал, что запирать
детей от мира вредно и не настоял на ее параллельном обучении в обычной парижской школе - она бы не выдержала, послала всех, начиная с настоятельницы, очень далеко и сбежала бы лет в двенадцать.
        Воспоминания пробудили чувство голода, да и чувство ответственности тоже. Что там на часах? Ах, начало пятого! Работать. Но сначала Элоиза позвонила своему балетному тренеру госпоже Джудитте, и пожаловалась на травму. Посетовала, что в четверг, видимо, еще не вылечится, и таким образом скоро даже плие делать разучится. Об успешных прыжках по крышам рассказывать не стала.
        Потом она позвонила на кухню, попросила еды и засела за текущую работу, которая осталась со вчера и, ясное дело, терпеливо дожидалась ее сегодня. Кто же знал, что Лодовико не станет их будить! Интересно, а почему? Думал, что они проболтают до утра? Или не проболтают, а непосредственно займутся друг другом? Да, конечно, и устроят цирк для всех остальных. Элоиза снова осознала, что сидит и глупо улыбается, но тем временем ей принесли обед и она, с вилкой в одной руке и мышкой в другой, взялась за переработку выданной ей любимыми сотрудниками информации.
        Когда посреди тишины зазвонил телефон, она даже вздрогнула, но потом сообразила, что все нормально, и ответила. С поста охраны офисной части здания интересовались, намерена ли госпожа де Шатийон сегодня покидать офис, или заночует прямо в нем. Элоиза недоуменно посмотрела на время - ага, опять восьмой час, за окнами темно, люди хотят всё запереть и успокоиться.
        - Дон Умберто, вы язва. Но спасибо за то, что напоминаете мне о времени, я и в самом деле несколько заработалась.
        - Донна Эла, мы просто за порядок везде и во всем, - хрюкнул в ответ означенный Умберто.
        Интересно, а сегодня почему они не отправили в бой тяжелую артиллерию в виде монсеньора Марни? Или монсеньор Марни больше не заинтересован в ней?
        Элоиза закрыла все файлы, выключила всю технику и отправилась к себе. Там она переоделась для ужина, а потом на глаза ей попалась та самая монография, которую она уже один раз собиралась читать, а сроки-то уже поджимают! Так что никаких выходов никуда, мало ли, кто там ей еще встретится, ужин в гостиную и читать.
        Вот только читать опять не получилось - потому, что вместе с ужином явилась Анна. Она по-деловому указала, что и как расставить по столу, и сама разлила вино.
        - Ну, красавица, рассказывай.
        - О чем? - Элоиза недоуменно воззрилась на нее, она уже успела вся с головой погрузиться в вопрос сущности человека, как к ней подходили пятьсот лет назад и сейчас.
        - О ваших вчерашних приключениях, о чем еще, - проворчала Анна. - Ставишь весь дворец на уши, потом по тихой возвращаешься и никому ни слова!
        - Хорошо, - Элоиза отложила книгу, глотнула вина, попробовала мясо и стала рассказывать. - Я не знаю, в курсе ли ты того вопроса, которым сейчас занимается Марни в компании отца Варфоломея…
        - Не особенно. Как все. Знаю, что Варфоломей что-то ищет на чердаке, что Марни что-то ищет в городе, и что по этому поводу в Марни стреляли, вас с ним похищали, а Лодовико капитально попортили машину и слегка - голову. А что было вчера? Почему вы не вернулись? И что с тобой случилось?
        - Мы наблюдали за одним не слишком приятным человеком, потом нас стали искать, и мы убежали на ближайшую базу службы безопасности. Поскольку искали нас до утра, то мы там и остались, чтобы не светить в том районе наши машины и наши, как изволил выразиться монсеньор Марни, рожи. А убегали в темноте и по парку, а я не успела переодеться после работы, представляешь - в офисной юбке и на шпильках. Результат предсказуем - упала на ровном месте, сломала каблук, оба колена разбила в хлам.
        - А где же были доблестные сотрудники службы безопасности? Они вроде у нас не глупые?
        - Да все слишком быстро случилось. Меня тут же подобрали с полу, донесли до базы, прочистили-перевязали, накормили ужином и уложили спать.
        - Прямо романтика! - Анна допила свой бокал и снова разлила вино.
        - Да ладно, какая уж тут романтика, с содранной-то кожей!
        - И что, тебя на ночь водворили в спальню, и никто даже и не попробовал составить компанию?
        Элоиза рассмеялась.
        - А ты там была вообще?
        - Знаешь, не удостоилась. Сколько лет тут работаю - а меня ни на одну базу в городе пока не приглашали.
        - Ну… я видела целых две. В прошлый раз там было несколько комнат, где были рядовые сотрудники - понятия не имею, монсеньору, как раненому, выделили комнату с кроватью, а я его еще по ночи перевязывала и с ним сидела. Там и спала потом на краешке кровати. А вчера всё было еще интереснее - комната размером вот с эту, плюс крошечный пост с мониторами и такая же крошечная прихожая этажом ниже. Их пятеро и я. А из мебели громадный такой диван, на котором можно вповалку разложить человек десять, и всё.
        - Ух ты, забавно. Ну и?
        -Ну и с одного краю спал Альберто, дальше Джанфранко, потом был примерно метр свободного пространства. А потом была я и пришедший составить, как ты говоришь, мне компанию наш прекрасный монсеньор Марни. Ах, да, еще Карло спал на всем оставшемся свободным пространстве пола.
        - Ну, этот может, да. И как компания? Тебе понравилось?
        - Сто лет не спала в обнимку с мужчиной. Разучилась, можно сказать. Нет, у нас с ним ничего не было, если это тебя интересует. Он красив, заботлив, галантен, но у нас ничего не было, и я не уверена, что когда-нибудь будет.
        - А чего улыбаешься тогда? Или тебя так радует мысль, что не было и не будет? Да не похоже.
        - Я? Улыбаюсь?
        - Ну да, не твой же бокал!
        - Не знаю. На самом деле не знаю.
        - Ладно, сиди и улыбайся дальше, а я пошла, - Анна допила содержимое своего бокала и стала звонить, чтобы забрали посуду.
        - Ага, мне еще книгу читать, тут не поулыбаешься особо, - возразила Элоиза.
        - Зачем тебе читать эту странную книгу?
        - Обещала рецензию.
        - Ну ты даешь! Я бы ни за какие коврижки не взялась такое даже просто читать, а ты еще и рецензию. Ладно, я полагаю, ты знаешь, кому позвонить, чтобы он сказал тебе пару душевных слов и поулыбался с тобой за компанию, если что. Кстати, ноги-то как сейчас?
        - Да терпимо, меня только раздражает, что перед душем нужно будет это все снять, а потом забинтовать обратно. И на тренировку я сегодня опять не пошла.
        - Ну, мать, или приключаться и потом лечиться, или жить как человек и на тренировку, - покачала головой Анна.
        - Не поверишь, я сама себе это говорила вчера практически теми же словами…
        3.14 О тех, кто ест ночью, и о сплетнях
        * 46 *
        Элоиза закончила читать книгу где-то в половине второго, а к двум легко написала рецензию. Отослала, и поняла, что момент разбинтовывания ног наступает, как его ни откладывай. Подумала, и решила сходить вниз за глотком коньяка. Там рядом с обеденным залом была небольшая комната, в которой оставляли еду на ночь для разных дежурных сотрудников из всех дворцовых служб. Круглосуточно, кроме разного рода охраны, работала инженерная служба, медицинская служба и подземный гараж. Кухня работала если не круглосуточно, то почти, но между ужином и завтраком обеденная зала обычно была заперта. Всю еду, не съеденную за день, сгружали в два больших холодильника. Голодающие могли что-нибудь там для себя найти и потом разогреть в микроволновке. И там же рядом за столом это съесть. Также постоянно в доступе были разные виды чая и кофе, и какое-то количество алкогольных напитков. В этом месте можно было найти ночью не только чашку чаю и глоток вина, но и что-нибудь поэкзотичнее.
        Когда Элоиза зашла в ту самую комнату, то обнаружила в ней Карло Каэтани. Из троицы друзей он был самым молодым и намного больше других уделял внимание своей внешности. То есть - своему телу. Одевался-то он, как теперь понимала Элоиза, какв стиле «бывший учёный», то есть как-нибудь. И запонок он не носил даже в торжественных случаях. А сейчас вообще был одет в архинеформальные шорты и майку. Зато накачанное тело на виду, ага.
        Карло сидел на корточках у холодильника и что-то высматривал в его недрах. Увидел ее, вскочил на ноги и раскланялся.
        - Добрый вечер, донна Эла. Как поживают ваши ноги?
        - Спасибо, дон Карло, нормально поживают. Видите - хожу.
        - Это очень хорошая новость, вчера мне, честно говоря, стало не по себе, когда я увидел, что там у вас. Вам найти что-нибудь в холодильнике?
        - Так вот если бы я знала, что мне нужно, - усмехнулась она.
        - Тогда смотрите сами, - он достал копченое мясо, сыр, маслины, соус и хлеб, и принялся сооружать из всего этого богатства большие бутерброды.
        - У вас поздний ужин? - поинтересовалась она, так просто, чтобы поддержать разговор, а сама тем временем нашла себе пирожное и заварила чай.
        Коньяк потом, когда он уйдет.
        - Мы с Лодовико бросили кости, кому идти за едой, и я проиграл, - пожал он плечами. - И вот я здесь, а он ждет в «сигме». Вот скажите, донна Эла, вы играете в компьютерные игры?
        - Нет, - улыбнулась она. - А нужно?
        - Ну, вы столько всего полезного делаете, так может быть вы еще и крутой игрок?
        - Нет, совсем нет. Хотя… на одной из предыдущих работ мы играли большой толпой в развесистую космическую стратегию. Ну там - колонизируешь планеты, потом развиваешь, потом отношения с соседями - союзы, дипломатия, война, торговля, придумывали себе расы, писали истории про нашу вселенную, иногда устраивали вечеринки по мотивам, вроде как прием послов, например. Еще и затягивали в свою орбиту тех, кто не играл с нами. Вся контора была в курсе, и продолжалось это примерно год.
        - Здорово! - у него даже глаза засверкали. - Я бы тоже так хотел! А почему прекратили?
        - Сначала уволился и уехал один из основных игроков, потом еще двое поссорились между собой… да и надоело.
        - Может быть, нам здесь устроить что-то подобное?
        - Здесь у нас время от времени возникают вполне реальные проблемы, реальные квесты и реальные войны, - покачала головой она.
        - Ну да, но все равно ребята все время во что-то играют. Да и мы обычно вечерами тоже. Хотите посмотреть?
        - Спасибо за предложение, - улыбнулась она, - но уже поздно, а завтра я не планирую спать до полудня, увы.
        - Может быть, не сегодня? А в другой день? Еще и Себастьяно будет!
        - А он не с вами? - она подняла голову от чашки.
        - Нет, его Варфоломей загрузил по полной. Он поехал на какую-то светскую тусовку встречаться с крутым коллекционером, который может что-то знать по нашей теме. У нас же они как два полюса - если Лодовико отлично знает, так сказать, городское дно, то Себастьяно как раз спец по верхам общества. Нет, у Шарля, конечно, тоже много связей, но Шарль не местный, а Себастьяно - местный. Он уехал еще часов в пять, и от него до сих пор ни слуху, ни духу. Донна Эла, а можно вас спросить? - он произнес всё это единым духом, Элоиза даже не сразу поняла, что вопрос-то совсем не о том, о чем была фраза.
        - Конечно, дон Карло, я вас слушаю, - мозг, видимо, иссох за время работы и чтения монографии и требовал сладкого, поэтому она положила в крепкий чай сахар и мешала его ложечкой.
        -Донна Эла, вы на меня не сердитесь?
        Она даже опешила.
        - Я? На вас? За что?
        - Ну… помните, у нас с вами было в начале небольшое недоразумение. Я повел себя, как дурак, и обидел вас, и вы в долгу не остались.
        - Так вот вы про что! И вам до сих пор не дает спать этот случай?
        - Нет, что вы! Просто я каждый раз, когда вас вижу, вспоминаю, и чувствую себя неловко.
        - А когда вы пристаете к даме, которая не способна… не остаться в долгу, вы тоже чувствуете себя неловко? - усмехнулась она.
        - Вы не поверите, но я больше так не пристаю. Если одна не хочет - ну и ладно, другая захочет. Вы мне нехило мозги вправили на самом деле, ни Себастьяно, ни Лодовико это никогда не удавалось почему-то.
        - А они пытались?
        - Ещё как! И не раз. Но я был ослом и никого не слушал. Так что спасибо.
        - Не за что. И вероятно, вы стали хорошим примером для остальных?
        - То есть? Не понял.
        - Никто же больше не желает, гм, вразумиться, - ну вот, опять ее язык несет что-то не то.
        - А, вы про то, что никто не пристает? Так не совсем же идиоты, чтобы приставать к девушке Себастьяно!
        О, сколько нам открытий чудных…
        - К… девушке Себастьяно? - переспросила она.
        - Ну да, - он дорезал свои бутерброды, внимательно посмотрел на нее, тоже достал себе что-то сладкое и налил чаю. - Ну хорошо, к девушке, которая очень нравится Себастьяно.
        - Это значит, что в доме я теперь известна, как… «девушка Себастьяно»?
        - Это значит, что вам теперь со всех сторон почет и уважение, - хмыкнул он. - Вы и сами очень даже не промах, вон на какой должности работаете и справляетесь, раны обрабатывать, говорят, умеете почище меня и голову разбитую на место ставить, а еще метко стреляете и прыгаете по крышам, не глядя на гравитацию. А то, что девушка Себастьяно… вы же не любите, когда к вам пристают. Так что и тут сплошная польза.
        - А что бывает с теми, кто пристает к девушкам Себастьяно?
        - Ничего хорошего, уверяю вас. Не думаю, что вам стоит знать подробности. Впрочем, население дома их не знает тоже. Просто… ну не такой Себастьяно человек, чтобы к его девушке можно было приставать. Даже если бы он не был боссом. Так что я бы на вашем месте не расстраивался.
        - А я расстроилась?
        - Вы как будто озадачились, и сильно. Не скажете же вы, что для вас это новость?
        - Что именно? - уточнила она.
        - Ну… про Себастьяно.
        - Для меня новость то, что весь дом, оказывается, имеет по этому поводу некоторое мнение и уже присвоил мне некий статус.
        - А вы не замечали, что люди в доме вообще любопытны? Все только и ждали, чтобы вы оказались героиней какой-нибудь истории!
        - Это еще почему?
        - Новенькая, красивая, неприступная. При этом если бы вы сами выбрали, скажем, мелкую сошку из финансистов, или из искусствоведов, вас это бы ни разу не оградило ни от сплетен, ни от приставаний. А влияние Себастьяно таково, что пока общество считает, что он в вас заинтересован - спите спокойно и делайте, что хотите.
        - Вы открываете мне глаза, - со смехом сказала она.
        - Как говорится, это жизнь, детка… О, вы смеетесь, это хорошо. А был момент - я боялся, что укусите.
        - Делать мне больше нечего, только кусаться, - проворчала она.
        - На самом деле, парни спорили - умеете вы улыбаться или нет.
        - А я знаю, мне уже насплетничали, вот, - она подавила в себе сильнейшее желание показать ему язык. - Скажите, это правда, что вы - физик-ядерщик и без пяти минут доктор?
        Он сразу погрустнел.
        - Уже нет. Это всё в прошлом.
        - И нет желания вернуться?
        - Нет. Что я из себя представлял? Ничего. Был, знаете, такой мальчик-колокольчик с вот такенными мозгами, который не видел вокруг ничего, кроме своей темы, а тема эта была ему ни разу не к душе. Это грустная история, донна Эла. И я не так много выпил, чтобы ее сейчас рассказывать. Можно в другой раз?
        - Конечно, - легко согласилась она, проецируя на него волны спокойствия. Еще не хватало, чтобы он тут сейчас на нее обиделся. - Рассказать вам смешное про вчера?
        - Расскажите, - легко согласился он.
        - Помните, когда мы еще ехали, господин Сан-Пьетро всё переживал по поводу плохих предчувствий?
        - Ну да, было такое. Он вообще всегда считает, что если есть хоть малейшая возможность, чтобы все стало плохо, то все плохо и станет!
        - Так вот, я тоже прислушалась к своим предчувствиям, они у меня, знаете ли, бывают, и обычно по делу. И ничего плохого не услышала. Разве что колени чесались, оба.
        - Чесались, значит? - хмыкнул Карло.
        - Ага. А потом, уже на базе, когда вы меня перевязывали, и это было не слишком приятно, но вы были не при чем, вы все сделали отлично, так вот, сижу я, вся никакая, и вспоминаю про эти самые предчувствия. У меня, знаете ли, есть сестра. На самом деле не сестра, а кузина, но мы с ней ровесницы и вместе росли, поэтому все равно, что сестра. Она знает множество удивительных примет и присловий, и все мы от нее тоже их знаем. Так вот, если у кого-то чешется нос, Линни всегда говорит, что это либо к выпивке, либо что хороший нос за неделю кулак чует. Мои колени, похоже, тоже как тот хороший нос, только я этого не знала.
        Карло уже, что называется, ржал и валялся.
        - Как вы сказали? За неделю кулак чует? Супер! А можно, я это тоже буду говорить?
        - Да пожалуйста, мне не жалко, это не я придумала и даже не Линни.
        - Надо провести исследование - дать кому-нибудь в нос и выяснить, работает ваша примета или нет!
        - Вы уверены, что такое исследование может иметь какую-то научную ценность? - Элоиза тоже развеселилась.
        - Так обоснуем! Пойдете в соавторы монографии?
        - А мы уже пишем монографию?
        - Предлагаю в качестве экспериментального образца использовать первого, кто войдет сейчас в эту дверь, - продолжал ржать Карло.
        - А вы не боитесь, что придется ждать до утра?
        - Тогда мы изменим условия эксперимента!
        И тут дверь распахнулась, и на пороге возник Себастьен Марни собственной персоной.
        * 47 *
        - Добрый вечер, Элоиза. Очень удачно, что вы здесь. Привет, Карло, что тут вообще происходит?
        - О, прибыл рыцарь в сверкающих доспехах! - возгласил Карло.
        Элоиза же просто сказала:
        - Добрый вечер, монсеньор.
        Он на самом деле выглядел как будто в сверкающих доспехах: в отлично сидящем смокинге, белом жилете и с бабочкой.
        - Дон Карло, сдается мне, вам на самом деле придется изменить условия эксперимента.
        - Ну ясное дело, - проворчал Карло, но глаза его смеялись. - Расскажи нам, о благородный воитель, преуспел ли ты в своих намерениях!
        - Ты имеешь в виду - узнал ли я что-то? Кое-что, несомненно, узнал. Отболтал весь язык и даже не поел толком.
        - Так может быть, вам что-нибудь найти в холодильнике? - неуверенно предложила Элоиза. - Мы вот с доном Карло чай пьем.
        - Чай? - удивился Себастьен. - Судя по шуму, который вы производили, я думал, что здесь сидит половина моих сотрудников, и они уже употребили ведро самогона от Артуро!
        Элоиза знала в этом доме единственного Артуро - так звали гениального механика, который работал в гараже, и которому поломки машин и другой техники были, что называется, на один зуб.
        - Нет, мы просто посмеялись. Я рассказала дону Карло смешную историю, она ему понравилась. Если он захочет, то вам потом тоже расскажет. Садитесь. Налить вам чаю?
        - Карло нальет, у вас ноги, - проворчал он. - Но все равно спасибо. Карло, ты слышал? И еды найди какой-нибудь, будь другом. Как ваши ноги, Элоиза?
        - В порядке… насколько это возможно для них сейчас.
        Тем временем Карло поставил перед Марни тарелку с бутербродами и чай.
        - Вы были у Бруно?
        - Да.
        - И что он вам сказал?
        - Что вы описали ему клиническую картину достаточно точно. Обработал, перевязал. Там больше делать нечего, честное слово. Я и сама бы смогла, но сгибаться неудобно.
        - Ничего, ему привычно. Я, на самом деле, сейчас шел и думал - прилично ли вам еще звонить или вы уже спите.
        - Если я сплю, я выключаю звук у телефона, так что вы бы ничем не рисковали, - ответила она. - А есть какое-то дело?
        - Да, появилось. Во-первых, я хотел узнать, как ваши ноги, а во-вторых, скажите, Элоиза, у вас есть какие-нибудь родственники или знакомые, которые владеют коллекциями предметов искусства?
        - Не поверите, есть.
        - Поверю охотно, но генерал нам не подойдет, нужен кто-нибудь здесь.
        - Так и здесь есть, - даже если и не светить родство с кузиной Джиной, всегда можно поговорить с Полиной.
        - Мне назвали имя - Корнелио Франческо Барберини. Но никто из тех, с кем я сегодня встретился, не смог меня рекомендовать. А сам я с их семейством лично не знаком, как-то не сложилось. Вот я и ищу подходы.
        - У меня в Риме тетка и кузины, я завтра всех обзвоню и спрошу. А какого рода ваш интерес?
        - Да все того же, Варфоломей уверил меня, что должна быть информация, ну не могут два таких предмета быть иголками в стоге сена. Своих знакомых коллекционеров он уже проверил и, похоже, запустил кого-то в архивы Ватикана. А меня припряг общаться с аристократами, чтоб им жилось хорошо.
        - Я поняла. Узнаю, это не сложно.
        - Вот и замечательно. Но вы так и не рассказали, чего ради вы здесь полуночничаете?
        - Меня Лодовико отправил за едой, я ее даже сделал, - Карло кивнул на большую тарелку с бутербродами. - А потом пришла донна Эла и села пить чай, ну мы и поговорили немного.
        - Если тебе удалось ее рассмешить, то тебе надо дать большой орден, - усмехнулся Марни.
        - Она сама рассмешит, кого захочешь, - возразил Карло.
        - Вы и это умеете? - почему-то обрадовался Марни.
        - Видимо, да. Не знала, что это ценное качество. Господа, все отлично, но я, похоже, откланиваюсь. Завтра еще не суббота и спать до половины первого я не собираюсь. Доброй ночи, - Элоиза кивнула обоим, и собралась было открыть дверь и пойти, но Марни оказался у двери раньше нее.
        - Пойдемте. В коридорах темно, а у вас ноги. Карло, дождись.
        Отворил дверь и пропустил ее вперед. А в темном коридоре решительно обхватил за плечи.
        - Не стоит, монсеньор. Спросите потом у Карло, он подтвердит - про нас с вами и так придумывают самые разные сплетни, - Элоиза попыталась вывернуться, но пойди, вывернись у такого.
        - Сплетники переживут, а мне важно, чтобы вы добрались к себе без потерь.
        - Я уже в принципе не кажусь способной самостоятельно ходить?
        - Почему же? Пусть заживут ваши колени, а там ходите, где хотите, и как хотите, идет?
        Наверх поднялись в лифте и очень скоро оказались у дверей в ее комнаты. А там Марни поцеловал ей руку и распрощался.
        Элоиза вошла к себе, заперла дверь… нет, нет, нет, нет, не нужно ей сейчас никого, и рыцаря в сверкающем смокинге не нужно тоже. Пусть идет и своими делами занимается, а она спать будет.
        3.15 О родственниках и пользе от них
        * 48 *
        На следующий день Элоиза угнездилась в кабинете, быстро разгребла текущее и взялась за телефон. Начать она решила с Полины. И после обычного обмена приветствиями и терпеливого выслушивания монолога на тему, что она звонит только тогда, когда ей самой что-то нужно, она, наконец, услышала:
        - Давай, рассказывай, что там у тебя произошло, что ты даже вспомнила о моем существовании.
        - Полина, ты знаешь человека по имени Корнелио Франческо Барберини?
        Полина поперхнулась на полуслове.
        - А тебе он зачем? - осторожно спросила она.
        - Глобально мне нужна информация, не факт, что от него. Он же коллекционер?
        - Да, у него много манускриптов и кое-какие картины.
        - Вот меня интересуют как раз манускрипты пятнадцатого века. Второй половины.
        - У него есть. Скажи, это нужно лично тебе?
        - Теперь уже, видимо, лично мне. Я уже изрядно пострадала в процессе поисков, и некоторые мои коллеги пострадали еще больше моего.
        - Не расскажешь ли мне всю историю?
        - Всю пока не расскажу. Возможно, позже, если найдем концы, которых сейчас недостает, и если все закончится хорошо.
        - Ладно, давай так. Я, на самом деле, его знаю давно и довольно хорошо. Человек он своеобразный, с кучей разных спецэффектов. Лучше всего было бы, если бы ты мне все рассказала, и я бы тебе узнала. Но если ты не можешь, то - бога ради, отдувайся сама. Я могу пригласить его на чашку кофе хоть сегодня вечером, и он явится, как миленький. Ты можешь прийти сегодня?
        - Да, могу. Во сколько?
        - Давай так. Ты придешь в семь, мы поговорим, он придет в восемь, и мы тоже поговорим. Идет?
        - Да, мне подходит. Спасибо, Полина.
        - Пока не благодари. Оденься красиво, но строго, и надень какие-нибудь приличные украшения. У тебя, полагаю, есть? Помнится, у Розы были недурные рубины, они же у тебя?
        - Да, они у меня.
        - Ну вот. Наденешь что-нибудь черное, только бога ради, без большого декольте, так, шею открой немного и достаточно, и рубины. Думаю, так будет хорошо.
        - Договорились, - Элоиза искренне не понимала, для чего все эти подробные указания, но решила, что Полина знает, о чем говорит.
        Ну вот, первая попытка - и сразу попадание. Второй звонок был Себастьену Марни.
        - Доброе утро, монсеньор. Я договорилась - сегодня вечером моя тетка представит меня этому самому Барберини.
        - Отлично! С вами пойти?
        - Нет, я полагаю, что на стадии предварительных переговоров справлюсь сама.
        - Хорошо, только очень вас прошу - отзвонитесь, как поедете, скажите, куда именно направляетесь, и сообщайте обо всех незапланированных перемещениях по городу. Пожалуйста. Уже столько всего произошло, что я стал несколько беспокоен. Договорились?
        - Да, монсеньор, договорились. Я постараюсь не забыть об этом.
        И третий звонок.
        - Доброе утро, Доменика.
        - Привет, Эла. Что случилось? - поинтересовалась на другом конце кузина Доменика Фаэнца, врач-хирург.
        - Ничего особенного, но мне нужна твоя помощь. Дело буквально на десять минут.
        - Что ты опять с собой сотворила?
        - Да не сотворила, так получилось, на самом деле ничего страшного. Можно, я подъеду сегодня в обед?
        - Подъезжай, ну что же с тобой делать. Мне прямо уже любопытно!
        - Спасибо! Я позвоню, как поеду.
        Дальше оставалось только работать до обеда, что Элоиза и сделала.
        * 49 *
        Когда Элоиза в обед появилась в гараже, местные сотрудники и сидевший на посту охраны Гвидо Форте ее вежливо поприветствовали, но Гвидо тут же бросился звонить. Она не придала этому никакого значения и очень удивилась, когда ей позвонил Марни.
        - Элоиза, вы куда-то едете?
        - Да, мне нужно это сделать.
        - А почему молчите? Я же просил предупреждать!
        - Мы уже на осадном положении? - удивилась она. - Вы просили про вечер, и это было понятно, но сейчас?
        - Нет, но может быть, вы не будете ездить по городу неизвестно куда без охраны?
        - Да здесь недалеко.
        - Не важно. Давайте, вас отвезут?
        - Монсеньор, у меня важная встреча. И я полагаю, что способна посетить её без посторонней помощи, ясно? - она сделалась зла и невежлива.
        - Скажите хотя бы адрес того места, куда едете, - сдался он. - Оружие при вас?
        - Конечно, я давно уже без него никуда не хожу.
        - И позвоните, как будете выезжать обратно. Жду, - и отключился.
        Интересно, это паранойя или на самом деле всё так плохо? Элоиза села в машину и поехала в клинику к кузине Доменике.
        Её ждали, когда она вошла и назвалась - провели на второй этаж в кабинет. Доктор Доменика Фаэнца - дама лет на десять старше Элоизы, обладавшая несомненным внешним сходством с ней, - увидела ее и встала из-за стола.
        - Привет, пропажа!
        - Чего это я пропажа? - удивилась Элоиза.
        - А чего это тебя нигде не видно? У Полины не бываешь, на семейные сборища не заглядываешь!
        - Работа, - пожала плечами Элоиза. - Кстати, к Полине собралась сегодня.
        - У тебя день родственников?
        - Вроде того.
        - Ну показывай, что случилось.
        Элоиза покосилась на дверь, а потом сняла брюки. Бинты она не стала надевать уже утром после душа.
        - А вот что.
        - Красота, что и говорить. Как умудрилась? Ты же у нас как кошка, всегда приземляешься на лапы.
        - А я бежала по гравийной дорожке в полной темноте, на мне была узкая юбка и очень высокие шпильки, - пожала плечами Элоиза.
        - И что тебя заставило бегать по темным дорожкам на шпильках? - удивленно воззрилась на нее Доменика.
        Было, чему удивляться - глобально у Элоизы раньше не наблюдалось склонностей к авантюрам. Или это были такие авантюры, которые не влекли за собой членовредительства. И о которых не знали родственники… ну, не считая Линни и Марго.
        - Так получилось, - пожала плечами Элоиза. - Сама дура, не переоделась. И вот теперь страдаю. В общем, зарасти это, пожалуйста. Я уже замучилась ходить на прямых ногах, сидеть с прямыми ногами и скрывать колени под брюками. И мне сегодня вечером в люди.
        - Так-так-так. А сама? - Доменика село напротив и внимательно на нее посмотрела.
        - Не могу я сама! Не хватает концентрации.
        - Ты же можешь, скажем, затянуть себе царапину или убрать мозоль?
        - Да, но тут большая площадь повреждений.
        - И что? - возразила Доменика. - Принцип-то один. Бери и делай.
        - Доменика, давай, ты будешь воспитывать меня в другой раз? - Элоиза жалобно на нее посмотрела. - У меня еще вечером серьезный разговор. Я знаю, что я лентяйка, я уже тридцать семь лет лентяйка, и ничего с этим не поделаешь.
        - Что там у вас за шабаш у Полины? - воззрилась на нее Доменика.
        - Да не шабаш, просто встреча. Ну пожалуйста, тебе же ничего не стоит!
        - Ладно, уговорила, - Доменика пододвинула стул близко, резким движением стряхнула кисти рук и положила их на колени Элоизы.
        Элоиза расслабилась и лениво наблюдала за процессом. Для непосвященного это была просто странная сцена - сидят две очень похожие друг на друга женщины, одна держит другую за колени. Элоиза же ощущала потоки энергии, которые собрала и теперь перераспределяла Доменика. То есть - сидела, смотрела и училась.
        Минут через пять Доменика отняла ладони и снова стряхнула кисти.
        - Все, одевайся.
        Элоиза взглянула - ее разбитые колени были затянуты новой розовой кожей, которая буквально на глазах приобретала нормальный характерный для ее обычной кожи цвет. И похоже, что даже шрамов не останется. Замечательно!
        - Спасибо, Доменика, ты не представляешь, насколько облегчила мне жизнь!
        - Почему же, представляю. Но мне интересно, что за всем этим стоит. Я хочу услышать историю.
        - Все хотят услышать историю, - проворчала Элоиза, одеваясь. - Могу только обещать, что если она благополучно завершится, то я что-нибудь расскажу.
        - И на том спасибо, - проворчала в ответ Доменика.
        - А вот скажи, ты правда работала с парнем по имени Бруно Бернардини?
        - Да, он был у меня ординатором, а ты его откуда знаешь? - удивилась кузина.
        - Он сейчас врач палаццо д’Эпиналь.
        - Он должен быть хорош, - задумчиво сказала Доменика.
        - Он такой и есть, - подтвердила Элоиза. - И до сих пор вспоминает тебя с благодарностью.
        - Тогда передай ему привет, - хмыкнула Доменика.
        - Непременно. Спасибо тебе и пока-пока, - Элоиза поцеловала кузину и радостно умчалась вниз.
        Ноги вели себя, как новые. Доменика все же гений, не забыть позвонить Марни, что все хорошо, и быстро бежать обратно. Обед заканчивался.
        * 50 *
        Элоиза бросила на себя последний взгляд в зеркало и осталась довольна. Платье было, как и просила Полина, черным, из плотного струящегося атласа. Длинная и широкая юбка собрана в многослойные бантовые складки. Декольте небольшое, зато руки открыты полностью, и для них был взят норковый палантин. Волосы Элоиза убрала в живописный фантазийный узел и зафиксировала, кроме обычных, пятью рубиновыми шпильками в стратегических местах. Золотые цветы спускались на тонких цепочках от мочек ушей, в центре чашечек прятались рубины. Пять таких же цветков, хитро соединенных, блестели на шее, еще один - в браслете, причем браслет был не на запястье, а чуть выше локтя. Ну и легкомысленные ювелирные часы с рубинами, еще один браслет как раз на запястье, и кольца, много колец. Чуть-чуть вызывающе-сладких духов, подвести глаза, побольше туши, губы поярче, каблуки повыше. Не забыть телефон, и позвонить Марни, что поехала.
        В гараже встретилась Анна, видимо, она отправлялась ночевать к семье.
        - Ну ничего ж себе! Эла! Ты что, на свидание? - Анна даже обошла ее вокруг, чтобы рассмотреть.
        - Нет, у меня просто светское мероприятие. Ты удивишься, но абсолютно по делу.
        - Почему, не удивлюсь, всякое бывает. А Марни тебя вот такую уже видел?
        - Нет, - усмехнулась она. - Я еду одна и никого с собой не беру.
        - Ну и зря, вы бы с ним составили очень колоритную пару, - хмыкнула Анна. - Ладно, разбежались. До завтра.
        - До завтра, - Эла села в машину, помахала охране и отправилась к тетке.
        Полина уже поджидала ее в маленькой, очень уютной гостиной.
        - Будешь чай? Мне прислали отличных травок, еще с прошлого лета, конечно, но они все равно пахнут, - Полина была большая любительница добавить в чай чего-нибудь этакого, каких-нибудь даров леса, которые дядюшка Валентин привозил ей с края света.
        - Буду, конечно, кто в здравом уме отказывается от твоего чая! - Элоиза устроилась в кресле и с трудом преодолела сильнейшее желание сбросить туфли и забраться внутрь с ногами.
        - Выглядишь ты нормально. Украшений многовато, на мой вкус, но я ж не абсолют, так?
        - Ну а теперь рассказывай, для чего весь этот маскарад, - Элоиза взяла чашку и понюхала. - Не поделишься травками?
        - Отчего же, поделюсь. И попрошу Валентино, чтобы еще прислал. Лина тоже захочет, я уверена. Так вот: это ты рассказывай быстро, зачем тебе сдался старый черт Корнелио.
        - Корнелио? - подняла бровь Элоиза.
        - Корнелио, - подтвердила Полина. - Знаешь, мы знакомы столько, сколько не живут. Он ухаживал за мной, когда я только школу окончила, но на его беду, я встретила Валентино. Потом он пробовал попытать счастья, когда Лине было лет десять, и я была то с Валентино, то здесь. Что ж, пришлось объяснить, что если мы и не живем в одном доме всегда, то в нашем случае это решительно ничего не значит. А теперь мы просто добрые приятели, он заходит ко мне на чай или кофе, я захожу к нему поглядеть на очередную диковинку, вот и все.
        - Это про тебя, а при чем тут я?
        - А при том, что он непременно возьмется тебя соблазнять.
        - Ты смеешься? - Элоиза даже чашку поставила. - Сколько ему лет? Как тебе?
        - Куда там, он на десяток лет постарше, - рассмеялась тетка. - Но ты сама увидишь, он мужчина весьма выдающийся. Поэтому предупреждаю сразу: если он тебе только по делу, держи его на расстоянии очень жестко. Никаких авансов, поняла? Мне в свое время пришлось ему немного кое-что подморозить, чтоб отстал, иначе никак не желал понимать. Но! Он скуп и вреден, и за просто так тебе даже листочка рваного не покажет. Поэтому твой единственный шанс - понравиться ему, чтобы он сам захотел тебе помочь, поняла?
        - Поняла. Впечатлилась. Уже очень хочу посмотреть на него.
        - Скоро явится, не переживай. Я ему позвонила и сказала, что травок к чаю прислали, так он сам, можно сказать, напросился. Да, чуть не забыла. Он алхимик.
        - Он - кто? - Элоиза удивленно взглянула на тетку.
        - Алхимик. Очень хороший. Химик и токсиколог тоже неплохой. Блестящий выпускник Болонского университета, доктор. Я не знаю, учился ли он алхимии так же систематически, как остальному, или только книжки свои читал, а у него их хватает, уж поверь, но он может очень многое. Вплоть до такого - человек приходит, ставит ему задачу - хочу, мол, чтобы случилось так, так и вот так, он варит зелье, дает его, кому надо, и происходит именно то, что было задумано. Я сама наблюдала пару раз… концов не найдешь в принципе, можно сделать, что угодно. Поэтому врагов у Корнелио нет. Ну и счастье приманивать он тоже большой мастер - все женщины, которые его любили, а он не только к старости бабником стал, но всегда им был - так вот, все, с кем он был счастлив, живут богато и безбедно.
        - А ты знаешь все подробности?
        - Мы частенько общаемся. Когда он не пристает - это прекрасный собеседник и интереснейший человек. Ты же понимаешь, меня обманывать бесполезно, и скрывать от меня что-либо - тоже, к тому же, он хвастун. Вот так я и знаю… не всё, но очень многое. Вот скажи честно, есть у тебя человек, который, случись что, не побоится полезть за тобой в пекло и вытащить? Не считая Жана, конечно, но это уже так, последний рубеж обороны.
        Элоиза замолчала. Нет, она не собиралась беспокоить дядюшку Жана, генерала в отставке.
        - Что молчишь? Сама пошла, значит, а подстраховать некому?
        - Нет, все не так. Есть такой человек, Полина. И сам придет, и, если нужно, еще и тяжелую технику подтянет. Просто… я не стану обращаться к нему без крайней нужды.
        - Это еще что за новости?
        - Все сложно, и двумя словами не перескажешь. Но если вдруг что - запиши-ка себе телефон, - Элоиза достала телефон и продиктовала тетке номер, хотя, на самом деле, давно знала его на память. - И вообще, если вдруг что - не только этому человеку, а просто в службу безопасности кардинала, а там уже и шефу сообщат.
        - Ладно, ты меня успокоила. А теперь скажи, что тебе нужно-то от Корнелио?
        - Мы ищем информацию о двух предметах, изготовленных, ориентировочно, во Флоренции в конце пятнадцатого века, это медальон и статуя.
        - Теоретически он может это знать, конечно. Но практически, сама понимаешь, нужно спрашивать.
        И до прихода гостя они еще успели обсудить ближайшую премьеру Лианны, успехи в школе Анны-Лианниной-дочери, интервью кузины Джины в глянцевом журнале и новую машину Джининого мужа Адемаро.
        3.16 Жизнь и смерть мадонны Фьоры
        * 51 *
        Точно в назначенный час дворецкий известил, что прибыл граф Барберини. Полина вышла встретить, сделав знак Элоизе, чтобы не двигалась с места и вообще пока не привлекала к себе внимания.
        - Дорогая Полина, ты прекрасна, как всегда. В самый ненастный день твой прекрасный образ разгоняет тучи, а в такой славный день, как сегодня, и вовсе несравним ни с кем и ни с чем! - услышала Элоиза, еще не разглядев гостя.
        А потом он появился во плоти. Это был мужчина, безусловно, в годах, но при этом подтянутый, что называется - в хорошей форме, безупречно одетый и седовласый. Кустистые брови, под ними - остро глядящие черные глаза. Разве что нос немного крючковат, что на личный Элоизин вкус являлось недостатком. Впрочем, Элоизе было отлично известно, что если вдруг возникает интерес, то форма и размер носа уже не имеют абсолютно никакого значения.
        - Здравствуй, Корнелио, проходи. Да-да, я рада тебя видеть, но это абсолютно ничего не значит, ясно тебе?
        - Ясно, ясно, - сказал он таким тоном, что Элоиза поняла - этот обмен любезностями у них с Полиной традиционный. - О! А это кто? Твоя никому не известная еще одна дочь?
        - Ну ты придумаешь! Это Эла, дочь Розамунды, моя племянница. Эла, это Корнелио Барберини, мой старинный приятель.
        Граф подошел к Элоизе.
        - Эла - это… - и вопросительно так смотрит на Полину.
        Элоиза поняла, что время вмешаться.
        - Эла - это Элоиза, - она встала и подала ему руку, которую он не замедлил поцеловать. - Элоиза де Шатийон. Приятно познакомиться, граф.
        - Как так получилось, что я с вами незнаком? Мне казалось, я знаю всех выдающихся дам из вашего семейства, - он дождался, пока она сядет, и только потом сел сам.
        - Я не так давно приехала в Рим, а до этого жила и работала во Франции и Швейцарии, - ответила она.
        - Работала? Какие глупости, Элоиза! Кстати, вы же не обидитесь, если я буду звать вас по имени? Буду рад, кстати, если вы сможете ответить мне тем же.
        - Я не обещаю, господин граф, но я подумаю об этом.
        - Так вот, о чем это я. Не могу понять, зачем девочки из хороших семей работают. Ладно Лианна, она, по крайней мере, занимается достойным, но ваша Доменика? Она находит какое-то извращенное удовольствие в том, чтобы резать человеческое тело! И дочь свою тоже сбила с пути! Вот вы, Элоиза, чем занимаетесь?
        - Я аналитик. Сейчас - ведущий аналитик кардинала д’Эпиналя.
        - Вы - аналитик? Никогда бы не подумал. И вам это нравится? - похоже, он ожидал услышать что-то другое.
        - Представьте, да.
        - И она еще доктор философии, - заметила походя Полина, скользя мимо и командуя, куда устанавливать сервированный заново чайный столик.
        - Вы, Элоиза? Право, один сплошной сюрприз! Скажите, а чему была посвящена ваша работа?
        - Я составляла комментарии к некоторым латинским текстам Кватроченто.
        - Так вы еще и читаете на латыни? Полина, ты необыкновенно порадовала меня, не каждый день знакомишься с таким сокровищем! Скажите, Элоиза, вы же, наверное, давно и прочно замужем?
        - Нет. Я не замужем, - слегка улыбнулась Элоиза.
        - Но это же прекрасно! - воскликнул граф.
        - И что прекрасного ты здесь находишь? - усмехнулась Полина.
        - Это значит, что Элоизе можно оказывать разные знаки внимания, не опасаясь оказаться в эпицентре скандала. Это же всегда так приятно - ухаживать за красивой и умной дамой!
        - Не говори глупостей, Корнелио. Бери чашку и пирожные. Налить тебе вина?
        - Конечно, мы непременно должны выпить за знакомство. Давай бутылку, я открою.
        - Корнелио! Бутылку уже открыли.
        - Тогда давай, я разолью.
        - Корнелио, сядь. Я не сумасшедшая, чтобы давать тебе в руки что-нибудь, что мы потом будем есть или пить.
        - Полина, не пугай девочку.
        - Эта, как ты говоришь, девочка не из пугливых. Она, конечно, талантлива не в тех областях, как моя дочь, но тоже может сказать и сделать много хорошего при случае.
        - Твою талантливую дочь можно слушать только на сцене. В остальных случаях ей лучше молчать, - сверкнул глазами граф.
        - Позволю себе не согласиться, - Полина с улыбкой разливала вино. - Ты еще не передумал пить?
        - Нет, и я хочу поднять это бокал за прекрасную Элоизу, поистине жемчужину вашего семейства!
        Элоиза легко склонила голову, Полина весело фыркнула.
        - Смотри, не обожгись! А потом не говори, что я тебя не предупреждала! Эла, тебе наливать?
        - Нет, мне еще ехать домой.
        - Элоиза! У вас, при вашей красоте и прочих достоинствах, нет водителя?
        - А я сама себе водитель. И мне это нравится, - пожала плечами Элоиза.
        Полина хмыкнула - она могла припомнить разные обстоятельства карьеры Элоизы-водителя, но, к счастью, не стала этого делать.
        - Ох уж эти современные девушки, - всплеснул руками граф.
        - Скажите, господин граф, вы ведь коллекционер, слухи не обманывают? - Элоиза поставила чашку и серьезно взглянула на Барберини.
        - Не обманывают, - подтвердил он, тоже поставил бокал и внимательно посмотрел на неё. - Что вас интересует, Элоиза?
        - Меня интересует информация.
        - О, конечно, что же может интересовать аналитика, только информация! Но скажите же, какая именно? Я был бы очень рад… поискать информацию для вас.
        - Скажите, вам не приходилось слышать историю о мраморной статуе и портрете в драгоценном медальоне?
        - Статуя и медальон? - он нахмурился, задумался.
        - Да, лицо статуи и портрет в медальоне - это одна и та же дама, утверждается, что это статуя и портрет Пречистой Девы.
        - Статуя и медальон, значит… - вдруг он поднял голову и испытующе взглянул на нее: - Что, кто-то отыскал Мадонну Фьору?
        - Мадонну… Фьору? - осторожно спросила Элоиза.
        Неужели горячо?
        - А вы не знаете? Впрочем, откуда вам знать, это не самая известная история, ее никогда не публиковали, насколько я себе представляю.
        - Расскажите? - Элоиза бросила на него пристальный взгляд и мысленно чуть-чуть подтолкнула к откровенности.
        - Да, Корнелио, ты не говорил мне ни о чём подобном, расскажи, - попросила Полина.
        Барберини обвел их обеих пристальным взглядом.
        - Хорошо, милые дамы, я расскажу. Полина, разливай вино, и слушайте. Где-то во второй половине пятнадцатого века жили во Флоренции два друга. Одного звали Пьетро, другого - Джироламо, один был художником, а второй скульптором. Они знали друг друга с детства, и если и случалось им соперничать, то спор всегда разрешался к обоюдному удовольствию. Обычно если один получал крупный заказ, то и второму вскоре встречалась возможность проявить свой талант. Но случилось так, что они полюбили одну и ту же девушку - красавицу Фьору, и она поставила им условие - кто лучше сможет изобразить ее, с тем она и останется. Друзья согласились с этим условием и принялись за работу.
        И вот настал день, когда Джироламо вышел из мастерской и представил прекрасную мраморную статую. Дева была как живая, она придерживала складки своего тяжелого платья, как будто сейчас подойдет и поцелует. А Пьетро показал медальон, в который его отец, ювелир, вставил написанную им миниатюру. Он придал красавице Фьоре на этом медальоне все атрибуты Пречистой Девы. Но посмеялась красавица Фьора, сказала, что не нужны ей ни мраморные статуи, ни драгоценные медальоны, потому что она уже просватана за человека богатого и знатного, и ее не интересуют художники и скульпторы.
        Пьетро и Джироламо услышали приговор, но каждый переживал потерю по-своему. Джироламо ушел в монастырь, где и прожил долгую жизнь, храня память о своей великой любви, а мраморную деву подарил в церковь. И так прекрасна была дева, так велика была любовь, что вдохновила на создание этого шедевра, что возле нее уходили все печали и сомнения. Прихожане часто молились возле Мадонны Фьоры - так ее называли - и слух о ней дошел до Рима. Не раз мирной общине предлагали купить у них Мадонну Фьору, но флорентийцы были стойки - нет, Мадонна Фьора останется у нас. И тогда ее просто похитили. Ходили слухи, что похитили ее для одного из кардиналов, который был сколь алчен, столь и неразборчив в средствах, и поставили в его домовой церкви.
        Пьетро же ожесточился на весь мир, а на женщин в особенности. Он проклинал Фьору, и, глядя в медальон, призывал проклятия на голову всякого, кто владеет ею. И такова была сила его темной страсти, что проклятие достигло цели. Сначала был убит муж Фьоры, а потом умерла от оспы она сама. Вскоре после смерти Фьоры Пьетро повесился.
        Медальон достался по наследству его брату, и что же? Больше всех других ценностей берег он эту безделушку, день и ночь любовался на прекрасный образ в медальоне, но вскоре стали замечать за ним странное. Тихий и скромный молодой человек повадился то нападать ночью на почтенных граждан и грабить их, то бесчестить девиц из знатных фамилий. Отец спасал его от наказания, сколько мог, но однажды оказался бессилен и он. Молодой человек был повешен за все свои преступления. А безутешный отец продал медальон, потому что именно в нем видел причину всех бедствий своей семьи.
        Медальон переходил из рук в руки, пока не попал к кардиналу делла Ровере. Тот был жаден и ненасытен, копил богатства неправедными путями и был за это наказан высшими силами. Но медальон остался в церковной среде и свел с ума многих, прежде чем кардиналу Эрколе Гонзага не было явлено во сне вещее видение, что пока не совместятся медальон и статуя, не видать владельцу медальона покоя. Поэтому кардинал отыскал статую и повесил медальон ей на шею, а потом скрыл статую от людей.
        Ещё несколько раз случалось так, что медальон снимали с шеи статуи, и всегда он вносил в сердца и умы смуту, беспокойство печаль и сомнения. И поэтому медальон всегда должен оставаться на шее мраморной девы, ибо любовь созидающая сильнее любви разрушительной, так было раньше и так будет всегда.
        3.17 Легенды и лирика
        * 52 *
        - Милые дамы, отчего приуныли? Я расстроил вас этой старой историей? - граф Барберини все-таки взялся за бутылку и принялся разливать вино. - Полина, свет очей моих, вино из твоих погребов всегда самое лучшее в городе!
        - Ты опять схватился за бутылку! Сколько раз я запрещала тебе делать это в моем доме? - вопросила Полина.
        - Полина, сокровище мое, ты до сих пор не доверяешь старому другу?
        - Кем бы я была, если бы доверяла, - усмехнулась Полина.
        - Дорогая, в твоем доме курить по-прежнему нельзя? - страдальчески спросил граф.
        - И не думай даже, - улыбнулась хозяйка.
        Элоиза молчала и тоже улыбалась - слегка, совсем чуть-чуть.
        - Милые дамы, я предлагаю выпить за любовь. Какую старую историю не копни - и там непременно любовь окажется самой главной движущей силой. Как сказано в великой книге - любовь, что движет солнце и светила. Вы знали такую любовь, милые дамы? Не прячься за бокалом, Полина, я знаю, что ты можешь ответить мне на этот вопрос, не стоит, мы это уже проходили. Если бы твоя любовь к этому, извини меня, безродному проходимцу не была именно такой, то вся наша жизнь сложилась бы иначе! Не кривись, моя незаходящая звезда, то, что ты его любишь, не добавляет ему достоинств в моих глазах, скорее наоборот. Элоиза, вы присоединитесь к нашему тосту? Вы знали любовь? Она опаляла вас, воодушевляла, заставляла совершать безумства и страдать? За любовь, милые дамы. Пусть всегда любят вас, пусть ваши сердца никогда не остаются равнодушными, пусть будет любовь разделенной и взаимной всегда. За любовь! - он легко поднялся на ноги и выпил всё вино до капли.
        Дамы тоже выпили, Полина - вина, с ироничной усмешкой, Элоиза - кофе, с вежливым вниманием. Но на самом деле она подумала, что не будь у нее в голове другого мужчины, этот бы ее уже как минимум заинтересовал.
        - Ты как всегда, многословен и излишне пафосен, - заметила Полина.
        - Полина, сокровище моё, ты это уже мне не раз говорила. Что поделать, я такой и есть, меня уже не переделаешь. Элоиза, скажите, а вы верите в любовь?
        - В любовь? - переспросила Элоиза, подняв по обыкновению бровь.
        - Да, Элоиза, в любовь. Вы любили?
        - Я полагаю, нам следует уговориться о терминах. Что вы понимаете под этим словом?
        - А разве могут быть варианты? - удивился Барберини.
        - Множество, - с готовностью ответила Элоиза. - Вы можете говорить о томлении ума, желаниях плоти, о вспышке страсти, когда, прощу прощения, переспали и разбежались, о нежности и заботе, о безумии, когда все мысли заняты тем единственным человеком, о необычайной связи, когда травмирован он, а болит у тебя, да и просто приятном времяпровождении в постели, когда ни голова, ни сердце в процессе не участвуют, - усмехнулась она.
        - И вы попробовали всё из того, о чем говорите? - сверкнул он глазами.
        - Нет, не всё, - ответила она.
        - Но не готовы уточнять, где - да, а где - нет?
        - Вот именно, - легко улыбнулась она.
        Пусть думает, что хочет. Скорее всего, сделает ошибку.
        - А мне кажется, вы заблуждаетесь, о прекрасный философ. Всё это суть одно.
        - Мне кажется, что наоборот, заблуждаетесь вы. Если вы стоите рядом с человеком, и не помните, как дышать, это не значит, что вам непременно понравится с ним спать. Опять же, техничный секс с морем удовольствия для обоих может не подразумевать никакой любви, но найдутся люди, которые назовут любовью и одно, и второе…
        - Но бывает ведь, что в одном человеке счастливо сочетается всё это? У вас и дыхание перехватывает, и от прикосновений мурашки по коже бегут, и голос вам кажется самой сладкой музыкой, и от поцелуев голова кружится… вам ведь знакомо, не правда ли?
        Еще как. Настолько реально, что этот человек очень живо представился. Пришлось глубоко вдохнуть, чтобы прогнать наваждение.
        - А если и так?
        - То вот об этом я вас и спросил. И получил ответ, спасибо.
        - Смотрите, не ошибитесь, - она снова улыбнулась, с точно рассчитанной легкостью.
        - Сердце и опыт не дадут ошибиться, - возразил он. - Укажут верный путь и выведут на свет из самой запутанной ситуации. И посоветуют, что и как сказать миру.
        - А миру ничего не следует говорить, - припечатала Элоиза.
        - Как же! А удовольствие поделиться своим счастьем?
        - Зачем? «Нет, только тайная любовь бодрит и будоражит кровь, когда мы втихомолку друг с друга не отводим глаз, а тот, кто любит напоказ, в любви не знает толку», - она насмешливо смотрела на него, крутила полупрозрачную кофейную чашечку в тонких пальцах с темно-алыми ногтями, камни в кольцах сияли в электрическом свете.
        - На цитату, дорогая Элоиза, следует отвечать другой цитатой. «Люблю, но реже говорю об этом, люблю, но не для многих глаз…»
        - Гм. «Лишь о любви все мысли говорят, и столь они во мне разнообразны, что, вот, одни отвергли все соблазны, другие пламенем ее горят»?
        - «Кто под звездой счастливою рожден - гордится славой, титулом и властью, а я судьбой скромнее награжден, и для меня любовь - источник счастья»…
        - Именно. И вообще - «не помяну любви добром, я не нашел ее ни в ком…»
        Дальше примерно полтора часа заняло припоминание цитат на известную тему. Полина сначала пыталась вставить хоть полслова, потом прекратила бесплодные попытки, села удобно, подперла голову ладонью и слушала. И граф, и Элоиза знали по теме много, оба обладали известной долей артистизма и были очень не прочь похвастаться тем, что могут извлечь из головы. В какой-то момент тексты по-итальянски и переводы на итальянский иссякли, и в ход пошла тяжелая артиллерия - любовная лирика на языках оригинала. Последнее слово в дуэли осталось за Элоизой - когда-то в далёкой юности с подачи Линни она выучила некий стих по-русски, даже не стих, а отрывок из романтической поэмы, признание в любви, которое демоническая сущность адресовала земной женщине. И этот удар граф уже не парировал - или не смог придумать ничего сопоставимого, или не захотел. Или решил из каких-то своих соображений оставить последнее слово за ней.
        - Уф, все горло отболтала, - пожаловалась Элоиза с гримаской на лице.
        - Элоиза, вы доставили мне этой беседой необыкновенное удовольствие. Благодарю вас, - граф встал и поклонился.
        - Взаимно, граф, - Элоиза вежливо наклонила голову. - Мне тоже было приятно побеседовать со столь знающим кавалером. Но скажите, если вернуться к той печальной истории, с которой мы начали - она была когда-нибудь записана? Или только передавалась… из уст в уста?
        - Конечно, была, иначе - откуда бы я ее знал? Я читал эту хронику, она составлена монахом бенедиктинского ордена, который жил в том же монастыре, что и наш герой Джироламо, так что знал всю предысторию из первых уст, а потом имел возможность наблюдать за судьбой Мадонны Фьоры. Завершали историю уже другие братья этого же ордена. Как хроника вышла за пределы монастыря - не знаю, но я приобрел ее в числе некоторых других редкостей лет двадцать пять назад. Скажите, а у вас какой интерес к Мадонне Фьоре? Откуда вы узнали о ней?
        - Я видела ее, - просто сказала Элоиза.
        - Как? - граф даже привстал, потом успокоился и сел обратно.
        - Как сейчас вижу вас.
        - И… где вы ее видели?
        - Увы, как раз этого я и не смогу вам сказать. Могу показать фото - хотите?
        Лодовико сделал несколько отличных снимков, и Элоиза забрала их себе в телефон.
        - Конечно, хочу!
        Элоиза достала из сумки телефон, нашла фото и показала графу. Граф некоторое время молча смотрел.
        - Она совершенна, вы правы… - он задумался. - У кого вы работаете? У кардинала д’Эпиналя? Так это он взялся за поиски?
        - И да, и нет. Скажите, а на эту вашу хронику можно взглянуть?
        Граф посмотрел на Элоизу внимательно и с улыбкой.
        - Вам - можно.
        - А скопировать избранные места? Безусловно, любая публикация будет со ссылкой на вас.
        - Я подумаю об этом, хорошо? Мне так трудно выпускать хоть какую-то часть накопленных сокровищ за пределы моего дома…
        - Но ваше сокровище останется с вами!
        - Но я уже не буду уникальным обладателем этого знания. Знаете, давайте поступим так: приезжайте завтра ко мне в гости, посмотрите рукопись, а я подумаю, на каких условиях я соглашусь вывести ее в свет.
        - Хорошо, я приеду. Скажем, в семь?
        - В семь? Отчего не раньше?
        - После работы, - пожала плечами она.
        - Ах, да, эти ваши работы, - скривился ни дня в жизни ни на кого не работавший граф. - Полина, я боюсь, мы тебе уже надоели. Замучили легендами, устроили поэтический диспут. Ты не сердишься на нас?
        - Я смотрю редкостный спектакль, а ты туда же - «сердишься»!
        - Тогда я рад. Бокал на прощание?
        - Охотно, - Полина вновь разлила вино, Элоиза вновь воздержалась.
        - За вас, дамы, и за вашу удивительную семью. Надо же, какие жемчужины в ней еще встречаются! Скажите, Элоиза, а что вы думаете о том, чтобы прямо сейчас продолжить наше знакомство в одном милом месте, где играют джаз до самого утра? Оставьте вашу машину Полине, завтра заберете!
        - Благодарю вас, граф, но завтра мне необходимо довольно рано встать. Кроме того, я не люблю джаз.
        - Ну хорошо, а что вы скажете о клубе, где танцуют танго? Я бы научил вас курить, вам бы пошло, вашим красивым рукам…
        - Да-да, и я бы приобрела необыкновенно мерзкий запах. Спасибо, не хочется. Вы думаете, что мне в жизни не встретился ни один человек, у кого я могла бы научиться курить? И я не танцую танго. Полина, это был необыкновенный вечер, спасибо тебе большое.
        - Спасибо тебе, что заглянула, - ответила Полина.
        И мысль коснулась сознания Элоизы раньше, чем та встала с кресла: «И я хочу знать, во что ты меня впутала, и чем все закончится!»
        «Я непременно расскажу», - улыбнулась Элоиза на прощание.
        Граф и Полина вышли проводить ее к машине.
        - Элоиза, - возопил граф, - вы ездите на таком чудовище?
        Ее внедорожник чернел в темноте мрачной громадой.
        - Сегодня так получилось, - пожала плечами Элоиза. - Моя вторая машина временно недоступна.
        - Ты опять превысила скорость и в кого-то въехала? - ехидно поинтересовалась любящая тетушка. - Или на этот раз въехали в тебя?
        - Нет, мне просто рисуют завитушку на багажнике. До свидания, граф, завтра увидимся. Пока, Полина, если будешь звонить Линни раньше меня - передавай привет.
        Сесть в машину, захлопнуть дверь, помахать рукой. Достать телефон. Уф. Домой. Нет, не так - домой-домой-домой.
        * 53 *
        Элоиза выехала за ограду Полининого дома, взяла одной рукой телефон, сунула его на плечо под ухо и сообщила Себастьену Марни, что возвращается домой. Потом нашла контакт Линни и позвонила. Кажется, у нее сегодня нет спектакля, должна ответить.
        И вправду, ответила.
        - О, привет! Скажи, это правда, что ты попросила маму познакомить тебя с Барберини? - начала любимая сестра с места в карьер.
        - Все так, - подтвердила Элоиза. - Он мне понадобился по работе.
        - Не завидую такой работе, - хмыкнула Линни.
        - Я так поняла, у вас с ним получилось как-то любопытно? Его до сих пор передергивает при упоминании о тебе!
        - Да он просто придурок. Я так думаю, что, не добившись матушки во времена оны, он в принципе запал на нашу семейную внешность. Прикинь, он узнаёт, что существует еще некоторое количество женщин, похожих на его несравненную Полину ну не как две капли воды, но сильно. А дальше ты можешь себе представить, ты его видела. Доменика отпала в полуфинале, после того, как при нем обсудила с Полиной детали пары-тройки хирургических вмешательств в человеческий организм. Его тонкая натура такого варварства не вынесла. Терция была еще мелковата, девчонка совсем, её просто не считали. Потом была Джина, но у нее при всех ее заскоках есть один большой плюс - она верна своему Адемаро и плевать хотела на всех остальных мужиков этого мира. Более того, Джина начала Барберини активно использовать, потянула в прессу, на телевидение… ну, Джина любит популярность, ты знаешь. За ним стали толпами ходить разные идиоты, жаждущие жареных новостей из жизни древних фамилий, какие-то его любовные приключения стали достоянием прессы, его кто-то бросил… в общем, с Джиной тоже наступил, как ты понимаешь, облом. Осталась я - как
же, высокое искусство, все дела. Я ему сначала вежливо отказала. Чего ты ржешь? Да, вежливо. Потом - не очень вежливо. А в третий раз, когда он приперся ко мне в гримерку и начал парить мозги за пять минут до выхода на сцену - обложила в три этажа. На всех языках, какие он знает, и на одном, которого не знает. Тебе бы понравилось. А он не проникся почему-то.
        Элоиза хохотала во все горло, и чуть было не пропустила красный сигнал светофора за полквартала до дворца.
        - Не смеши меня так сильно, пожалуйста, а то я до дому не доеду, - простонала она.
        - Ты что ли еще не дома? Ладно, тогда умолкаю, а то ты опять въедешь в кого-нибудь и скажешь потом, что так и было!
        - В принципе, я поняла, что у вас вышло. Если вдруг что - я ему тоже что-нибудь скажу, авось язык не забыл, как это следует делать. Ладно, целую нежно, я уже дома.
        - Пока, и держи в курсе, что и как у вас там будет!
        * 54 *
        Элоиза заехала в гараж, остановилась, взяла сумку и выбралась из машины. И только тут поняла, насколько устала. Ноги буквально подкашивались, но нужно же еще подняться наверх…
        И тут появились лица, явно спустившиеся ей навстречу. Марни и Карло. И что им нужно? Ах, да, они хотят знать, чем кончилась поездка.
        - Добрый вечер, господа, - кивнула она, отклеилась от бока машины, встала на ноги потверже и собралась идти к лифту.
        - Донна Эла, вы сегодня фантастически выглядите, - у Карло и вправду глаза были где-то на лбу.
        А Марни улыбался. Она прямо физически ощущала, как его взгляд ласково скользит по ней, нигде особо не задерживаясь, но приятно согревая. Как будто пытался сосканировать ее облик и записать себе куда-то в тайники памяти. Как там говорил недавно господин граф - «а глаз уверен, что твои черты хранит он в чистом зеркале своем»? И - о чудо - ей стало несколько легче от этого согревающего взгляда.
        - Вот скажи, Себастьяно, ты хоть раз видел донну Элу такой красавицей? - продолжал болтать Карло.
        - Элоиза всегда красавица, - Марни подмигнул ей. - А если ты говоришь про этот торжественный облик - то да, видел. Один раз. И это было совершенно незабываемо. Скажите, Элоиза, вы можете сейчас быстро рассказать нам, как съездили? Я понимаю, уже поздно, но, может быть, мы договоримся с вашими сотрудниками, и они завтра утром пару часов переживут без вас?
        - Идемте, - просто сказала она и пошла к лифту, мужчины отправились за ней.
        В лифте Марни пристально на нее посмотрел и спросил:
        - Вы не были сегодня у Бруно и вы снова на каблуках?
        - Да, так и есть, - покаянно сказала она, и в самом деле нужно было зайти к Бруно и передать ему привет от Доменики. И про ноги сказать тоже. - Завтра зайду.
        Тем временем лифт поднялся на третий этаж, и они отправились в «сигму». Там обнаружились Лодовико и отец Варфоломей, между ними на столике стояла шахматная доска. Впрочем, увидев входящих, Лодовико тут же стал отодвигать столик в угол.
        - Завтра доиграем. Добрый вечер, госпожа де Шатийон.
        - Элоиза, смотреть на вас - сплошное удовольствие, - улыбнулся монах. - Но сядьте же, вы ведь еле на ногах держитесь!
        Элоиза села, перевела дух. И сказала жалобно:
        - Господа, дайте выпить, - улыбнулась устало, потом решилась, скинула туфли и забралась на диван с ногами, скрыв ступни под длинной юбкой.
        Эй, чего это она? Еще ж не у себя! Или так сильно сказалось напряжение, что последние мозги перестали работать? Или… она чувствует себя в этой компании хорошо и спокойно?
        - Вам вина или чего покрепче? - поинтересовался Лодовико
        - Чего покрепче, - отозвалась она.
        Тут же ей в руку дали бокал с коньяком, и поднесли тарелочку с лимоном.
        - Донна Элоиза, может быть, вас еще и покормить? - уточнил Лодовико.
        - Покормить, - согласилась она. У Полины до ужина дело так и не дошло. Сначала они разговаривали, а потом стало поздно, и сейчас она вдруг поняла, что очень голодна.
        - Сейчас сделаем. Карло, понял? Организуй ужин для Элоизы и нам чего-нибудь тоже добудь. Но расскажите уже, вам удалось встретиться с этим человеком? - Марни сел рядом и заглянул ей в лицо.
        - Да, это оказался старый знакомый моей тетки. И у него есть то, что нам нужно. Ключевые слова для поиска - «Мадонна Фьора», так зовут нашу даму, - тем временем Карло на самом деле организовал ужин, и все принялись кто за еду, кто просто за закуски.
        Элоиза пересказала историю мадонны Фьоры, Варфоломей по ходу делал заметки, чтобы с утра приняться за поиски.
        - И что дальше? - спросил он. - Это же не все?
        - Граф сказал, что у него есть некая хроника, в которой он и прочитал эту историю. Завтра после работы я поеду к нему, он обещал мне ее показать. И я попросила подумать, на каких условиях он будет готов поделиться информацией.
        - Если деньги - соглашайтесь, не глядя, заплатим, - буркнул Лодовико.
        Отец Варфоломей, Марни и Элоиза переглянулись.
        - Сын мой, что-то мне подсказывает, что это не обязательно будут деньги, - сказал монах и глотнул коньяку.
        - Элоиза, было трудно? - Марни взял ее за руку.
        - Да просто пришлось напрячься, разговор оказался не самым легким, - ответила она с непроизвольно возникшей улыбкой. - Ничего особенного.
        Мозг уже даже и не напоминал про осмотрительность и осторожность, видимо, отключился от усталости.
        - Может быть, не поедете завтра?
        - Как - не поеду? Я же вроде уже собралась? - удивилась она.
        - Если предстоит неприятная и тяжелая встреча, так может быть ну ее? Варфоломей попробует поискать по другим источникам…
        - У меня - как вы тогда сказали? Зуд. Детективный и исследовательский, - слабо улыбнулась она.
        - Хорошо, пусть будет зуд, вы, наверное, знаете, что делаете. Элоиза, если вдруг что - сразу же звоните, хорошо? - Марни тревожно заглянул ей в лицо. - Мы будем беспокоиться за вас.
        - Я постараюсь справиться, - улыбнулась она.
        - Я верю, - улыбнулся он в ответ.
        - Знаете, я, наверное, откланиваюсь. Что там уже - третий час? Нет, не нужно ни с кем договариваться, я встану утром и пойду работать, как положено. Доброй ночи.
        Добрела до своих комнат с туфлями в руках, из последних сил разделась, буквально минуту постояла под душем, упала в постель и уснула.
        3.18 Рукопись из францисканского монастыря
        * 55 *
        Утром будильник поднял Элоизу на ноги в препротивнейшем расположении духа. Ей очень хотелось спать, не хотелось в кабинет, не хотелось ничего и никуда. Душ не помог. Кофе в обеденной зале не помог тоже. Единственным приятным сюрпризом оказалось возвращение с чердака брата Франциска - когда она пришла в офисное крыло, он уже сидел на своем месте в приемной.
        - Я вам передать не могу, как я рада вашему возвращению! - искренне сказала она.
        - В чем же были сложности во время моего отсутствия?
        - Я так и не научилась одновременно управляться с посетителями и работать, - пожала она плечами. - Но скажите, отец Варфоломей отпустил вас - это значит, нашли что-то нужное?
        - Нашли документы к нашей мраморной даме. Да, она была привезена к нам вместе с медальоном, а до того хранилась в папской сокровищнице. Её определил туда кардинал Эрколе Гонзага где-то в середине шестнадцатого века, определил со словами - никогда нигде не выставлять, никому не дарить и по возможности - вообще не показывать. Непонятно, честно говоря.
        Тут уже ничего не оставалось, кроме как пригласить брата Франциска в кабинет, попросить кофе и рассказать историю мадонны Фьоры.
        - Вот поэтому и не показывать, - завершила Элоиза свою историю.
        - Чудны дела твои, Господи… Всё в одном - и возвышенная любовь, и порочная страсть, и прекраснейшие произведения искусства, и человеческие слабости…
        - Скажите, а медальон хранился на шее у статуи?
        - Да, в записке, которую составил для хранителей сокровищ кардинал Гонзага, было особо сказано - ни в коем случае не снимать медальон с шеи статуи.
        - То есть, господин Моллини шел себе по чердаку, присматривал подходящее сокровище, увидел нашу мадонну Фьору и решил, что она не обидится, если он лишит её драгоценного украшения?
        - Вообще-то, статуя была накрыта тканевым чехлом, то есть он, как минимум, заглянул под него.
        - А далеко ли она стояла от входа?
        - От того, что с восточной стороны - не очень далеко. Да, можно было из любопытства заглянуть под чехол, увидеть медальон и снять его.
        - Но он же еще где-то нашел тексты об этом медальоне!
        - Мы коллегиально пришли к выводу, что уже не у нас. Впрочем, мы - не единственный в городе источник ренессансных редкостей.
        Это точно, не единственный. И к еще одному такому собирателю редкостей ей придется вечером ехать…
        Элоиза поговорила с сотрудниками, убедилась, что всё в порядке, и отправилась поговорить с Бруно. Тот встретил ее с непередаваемой улыбкой.
        - Госпожа де Шатийон, вокруг вас снова происходят логически необъяснимые вещи, - вкрадчиво сказал он. - Я не верю, что вы вчера потерялись просто так.
        - А я верю, - кивнула она. - Это про необъяснимые вещи. А в остальном - я никуда не терялась. Кстати, у меня для вас есть добрый привет.
        - От кого, позвольте спросить?
        - От Доменики Фаэнцы, - с готовностью ответила она. - Оказывается, кузина о вас очень высокого мнения.
        - Это, безусловно, приятно, спасибо ей на добром слове и передайте ответный привет по возможности. Вам надоело ждать, пока ваши ноги восстановятся сами, и вы отправились к ней?
        - И это тоже, но не только. У меня вчера была запланирована непростая встреча, и мне хотелось приехать на неё в нормальном состоянии.
        - Ладно, предположим. Но покажите же ваши ноги, я страстно желаю их посмотреть.
        Элоиза сняла туфли и брюки и показала ноги. Кожа на месте содранной еще не приобрела абсолютно обычного цвета и, честно сказать, изрядно чесалась. Впрочем, это было нормально.
        - Вот так это сейчас выглядит, - улыбнулась она.
        - Отлично, это же просто отлично! - Бруно сначала аккуратно осмотрел оба колена глазами и руками, потом извлек из ящика стола большую лупу и рассмотрел через нее. - Доменика просто кудесница. Очень жаль, что она не может этому научить.
        - Так вы об этом знаете?
        - Да, она говорила, Это было первое, о чем я ее попросил, когда увидел вот такое диво. Я единственный раз в жизни пожалел, что родился у своих родителей.
        - И даже рождение в нашей семье не всегда дает стопроцентный результат, - пожала плечами Элоиза. - Способности к тому или иному наследуются очень вариативно. Кто-то лечит, кто-то поет, кто-то загадки разгадывает, кто-то всего понемногу, а кто-то только улыбается.
        - А вы? - Бруно пристально на нее взглянул.
        - А я до самого последнего времени жила, как обычный человек. Ну, почти, - поправилась она.
        Элоиза уже откланялась и ушла, а Бруно еще ворчал себе под нос разное о людях, которые сами не ведают своего счастья, зарывают таланты в землю и вообще.
        * 56 *
        В половине седьмого Элоиза спустилась в гараж. Правду говоря, серебряную завитушку на багажнике маленькой машины нарисовали уже некоторое время назад, и она была в полном порядке, но раз вчера Барберини так скривило от джипа, то ехать надо именно на нем. И в остальном она была подобна себе-вчерашней - платье другое, но тоже длинное и черное, открытые руки и закрытый лиф, украшения золотые, но с сапфирами, и в целом их несколько меньше. Туфли другие, но каблук той же высоты. Разве что духов побольше - он же курит, у него в доме вообще, наверное, дышать нечем.
        На улице было дождливо и промозгло, поэтому - длинное черное пальто, шарф и тонкие кожаные перчатки. Сообщила Марни, что отправляется, и поехала.
        У Барберини не было подземного гаража. Пришлось выходить из машины на улицу и идти под дождём до дверей, правда, гостеприимно распахнутых.
        - Добрый вечер, Элоиза, вы удивительно точны, - хозяин встретил ее на пороге, помог снять пальто и пригласил внутрь.
        - Добрый вечер, граф, - Элоиза проследовала туда, куда приглашали, а по дороге вертела головой.
        Особняк был меньше, чем у Полины, и уж точно меньше кардинальского. Но Элоизе понравилась и внутренняя отделка, и мебель, и светильники - все говорило об удачном сочетании большого достатка с хорошим вкусом.
        - Скажите, как вы относитесь к ужину?
        - Благодарю вас, но - скорее отрицательно.
        - Тогда кофе?
        - Да, спасибо, вот от кофе не откажусь.
        - И еще скажите, вы, в самом деле, не выносите табачного дыма?
        - А вы думали, притворяюсь? В самом деле, не выношу. Я сразу же начну очень неэстетично кашлять. Вам не понравится.
        - Хорошо, тогда не пойдем в кабинет, будем беседовать в библиотеке.
        Библиотека располагалась не очень далеко от входа, на первом этаже. Стены были обшиты дубовыми панелями, в центре помещения стоял большой прочный дубовый же стол, на котором лежали книги. К этому столу, как к центру Вселенной, собирались ряды шкафов со всех сторон. Высота явно превышала один этаж, верхи шкафов терялись где-то под высоченным потолком. Рядом стоял столик меньших размеров и кресла по обе стороны от него. Появились слуги, расставили на столике чашки и прочее.
        - Скажите, Элоиза, чего бы вам хотелось к кофе - закусок или сладкого?
        - Сладкого, - попробуем, что готовят на десерт в его кухне.
        Те же слуги принесли кофе и поднос с выпечкой. Судя по запаху, готовили на этой кухне неплохо.
        - Располагайтесь, - он пододвинул кресло ближе к столику. - Выпьем кофе, а потом посмотрите рукопись.
        - Благодарю вас, - Элоиза благовоспитанно села в кресло и позволила наполнить свою чашку.
        Просканировала кофейник - ничего не увидела. Пробовала осторожно, прежде чем глотнуть - подержала во рту, но - ничего особенного. Ладно, предположим, что это просто кофе и ничего более. Кстати, неплохой кофе.
        - Скажите, Элоиза, а у вас лично какой интерес в этом деле? Что вы будете делать с полученной информацией? - Барберини внимательно смотрел на нее.
        Осторожно. Он, конечно, мыслей не читает, но чертовски проницателен.
        - Да, именно интерес. Очень такой, знаете, неотвязный интерес. Любопытство, оно у меня бывает иногда чрезмерным. Но это не мое дело, если что, - она отщипнула десертной вилкой кусочек пирожного.
        - И что удовлетворит ваш интерес?
        - Я прочитаю вашу историю, и мне станет хорошо, - она улыбнулась одними глазами, как бы нехотя.
        - Вы интересуетесь такими историями просто так, чтобы вам стало хорошо? - он не поверил.
        - Нет, конечно, не только, но я порекомендую вас людям, которые уже станут интересоваться профессионально, и с ними вы обсудите все тонкости.
        - Вы выступаете в качестве эксперта?
        - Не совсем. Скорее, консультанта по решению некоторого рода вопросов.
        - Хорошо, будь по-вашему. Рукопись ждет вас, взгляните.
        Он встал, подошел к столу, открыл лежащий там толстый том ин-фолио по закладке и жестом пригласил ее.
        Возле стола стоял стул, на столе были укреплены разные лампы, три штуки, и лупа на подставке. Элоиза села и начала с рассматривания текста - красивые буквы, яркие краски, иллюстрации… сидеть бы и сидеть вот так, с книгами, в этом зале… Так, это уже что-то совершенно излишнее, это не её мысли. Она отрешилась от мира извне и стала читать.
        Да, аккуратно выписанными буквами в книге была изложена та самая история о двух друзьях и мадонне Фьоре. На полях позже было подписано, что продолжение истории можно смотреть на страницах там, там и там. Она открыла те самые страницы, убедилась, что все, написанное там, совпадает с рассказом Барберини, по крайней мере, факты изложены те же самые. В хронике не говорилось ничего о нечистых духах и предметах с удивительными свойствами, и это невольно располагало к тексту.
        - Граф, а вы не проводили экспертизу текста?
        - Обычным образом. Внимательно изучил сам, обсудил с парой коллег. Мне этого оказалось достаточно. И уж конечно, я никогда не изучал пристально саму эту историю. Не было нужды, пока вдруг не появились вы и стали всей этой древностью интересоваться.
        - Скажите, вы разрешите сфотографировать страницы? - спросила Элоиза.
        - Да, - улыбнулся он. - Если вы не будете спешить и проведете этот вечер со мной.
        - Хорошо, - кивнула она без всякого намека на улыбку. - Я не буду спешить сегодня… еще некоторое время.
        После чего достала из сумки телефон и сфотографировала нужные страницы.
        3.19 Волшебная флейта
        * 57 *
        Они продолжали пить кофе и разговаривали. Не о них самих, нет, скорее эта беседа напоминала диалог двух ученых, встретившихся в кулуарах конференции. Граф расспрашивал Элоизу о ее философских изысканиях, Элоиза расспрашивала графа о его коллекции. Время от времени слуги приносили новый кофейник и новую порцию пирожных.
        - Скажите, граф, эту коллекцию собрали лично вы или какая-то ее часть досталась вам по наследству?
        - Конечно, изрядная ее часть перешла ко мне от предыдущих поколений, - подтвердил граф. - Жаль только, что у меня самого нет ни одного приличного наследника.
        - У вас нет детей?
        - Есть дочь. Впрочем, она не знает, что является моей дочерью, и она совершенно не подходит для роли хозяйки всего этого богатства. Я был бы рад, если бы моя дочь была похожа на вас. Вы-то как раз, как мне кажется, отлично бы справились и с ролью хозяйки дома, и с ролью хранительницы сокровищ. Так и представляю вас, встречающую гостей в столовой…
        - Увольте, - Элоиза покачала головой. - Я абсолютно не приспособлена к тому, чтобы быть хозяйкой дома. Я не способна позаботиться даже о своих мелких бытовых нуждах, а вы говорите - гости, приёмы! Нет, это не для меня. Вот книги ваши я бы читала с большим удовольствием.
        Это вызвало новую тираду на тему «о времена, о нравы» применительно к девочкам из хороших семей, которых учат не тому, чему бы надо.
        - В мое время девушка из такой семьи, как ваша, просто не могла не получить всех этих совершенно необходимых знаний!
        - Вы удивитесь, но меня учили как раз самым традиционным образом, и в школе много часов было посвящено домашнему хозяйству. Терпеть не могла этот предмет, кстати.
        - Хорошо, - вздохнул граф, - пусть так. Элоиза, а вы когда-нибудь занимались музыкой? - вдруг спросил он.
        - Конечно, меня учили играть, петь, а также слушать, - пожала плечами она.
        - Тогда вы должны быть хорошим ценителем, - улыбнулся он. - А я вот любитель, и любитель странной музыки. Вы любите слушать флейту?
        - Вы заклинаете змей? - рассмеялась она. - Или воображаете себя крысоловом из Гаммельна?
        - Нет, я просто хочу немного поиграть для красивой женщины, - он внимательно взглянул ей прямо в глаза.
        Граф достал с полки деревянную флейту, прикрыл глаза и заиграл. Он на самом деле мог заклинать змей, крыс, юных дурочек… да кого угодно. Мелодия обволакивала, с ней хотелось сродниться, это было что-то сродни магии голоса Лианны. В ней слышались и простые народные песни, и гармония Баха, и отзвук ветра, воющего под крышей маленького домика… Хотелось танцевать. Хотелось встать и сделать странное - сбросить туфли, поставить корпус, собраться, а дальше - па-де-бурре, па-де-бурре, жете, па грав, пируэт, пируэт, купе назад и реверанс…
        Музыка кончилась, Элоиза открыла глаза. К счастью, она по-прежнему сидела в кресле, туфли были на ногах, а пальцы одной руки как будто только что отбивали ритм по ладони другой.
        - Вам понравилось? - спросил граф.
        - Вы мастер, - усмехнулась она. - Наверное, под эти волшебные звуки не одна женщина убежала за вами, не глядя по сторонам.
        - А вам случалось убегать за кем-нибудь без оглядки?
        - Нет, - пожала она плечами. - Я слишком рациональна и скучна. Ни за что не догадаетесь, что мне хотелось сделать, пока звучала музыка.
        - Я не азартен уже давно, и не отгадываю загадок. Но вы определенно считали такты, и говорят - вы танцуете? Вероятно, вы прикидывали, что бы станцевать под эту незатейливую мелодию? А вам бы подошло, если, конечно, одеть вас в платье с фижмами, чтобы побольше цветов и кружев, и еще правильную прическу ко всему этому, и узорные чулки, и выпустить танцевать… Да, это было бы красиво, у вас бы получилось именно так, как надо.
        - Я уже очень много лет не танцевала барокко, - пожала плечами она.
        - Но в принципе же умеете, так? И нотацию ещё, чего доброго, читаете?
        - Читала когда-то, - кивнула она.
        - Вот, а говорите! Выпейте еще кофе, съешьте вот это пирожное, - и он положил ей на тарелку что-то белое и воздушное.
        Она подчинилась - глотнула кофе, проглотила кусочек взбитых сливок… а он снова заиграл. Её глаза сначала смотрели куда-то в глубину кофейной чашки, а потом стали закрываться, и в конце концов закрылись совсем. А он всё играл…
        И вдруг нежная мелодия была грубейшим образом прервана телефонным звонком. На этого человека у Элоизы стояла, гм, специфическая мелодия, совершенно не согласующаяся с ее обычным строгим и упорядоченным обликом, и ещё менее - с моментом. И фото человека тоже было добыто не слишком праведным путем. Тут же всякое наваждение исчезло.
        - Да ответьте же, - почти что простонал граф, глядя на лежащий на столике телефон, как на ту самую змею, которую заклинали, но недозакляли.
        - Слушаю вас, монсеньор, - ответила она с улыбкой, которой сама даже и не заметила.
        - Элоиза, у вас все в порядке? - спросил он.
        - А как же иначе? Конечно.
        - Тогда для вас небольшая новость. Нашли еще несколько документов, на этот раз в архиве Ватикана, туда Варфоломей делал какие-то запросы по своим каналам.
        - Отлично. И как, не противоречит?
        - Нет, как раз все отлично складывается, правда, я все равно до конца не верю. Но это не важно. Скажите, вы скоро возвращаетесь?
        - Я позвоню, когда поеду домой.
        - Отлично, ждем вас.
        Элоиза положила телефон на стол и прямо физически натолкнулась на взгляд Барберини.
        - Скажите, кто он вам? - медленно спросил граф, и взгляд этот не сулил никому ничего хорошего.
        - Кто - он? - Элоиза сделала вид, что не поняла.
        - Нынешний герцог Савелли, - сказал как выплюнул.
        Спокойно, не выдать себя ни взглядом, ни жестом. Себастьен тоже не знает, на какие имена она имеет право по рождению.
        - Коллега, - ответила она, как ни в чем не бывало. - Он шеф службы безопасности кардинала д'Эпиналя.
        - Дошел! Аристократ называется, - буркнул граф. - Тьфу!
        И посмотрел на нее, пристально и как будто пытался проникнуть в ее мысли.
        Она спряталась за щитом безмятежности и спокойствия.
        - Знаете, он неплохо справляется со своими обязанностями, - пожала в ответ плечами.
        - Да уж наверное, с такой-то жизнью! Вот что я вам скажу, Элоиза. Я могу отдать вам эту хронику, она у меня не единственная, от меня не убудет. Но - только если вы согласитесь на одно мое условие.
        - На какое именно? - подняла бровь она.
        - Завтра будет большой прием у Монтоне, я планирую там быть. Приезжайте туда, и пригласите с собой… господина герцога. Там и договоримся окончательно. Полагаю, его там должны знать и будут рады увидеть.
        - Хорошо, - она встала и бросила телефон в сумку. - А сейчас я, с вашего позволения, отправляюсь домой.
        * 58 *
        В машине она крепко задумалась. Что-то здесь явно не так. Себастьен искал, кто бы его графу Барберини представил. А графа тряхануло от фото в телефоне, причем там написано вовсе не то имя, которое он употребил. При этом он ни секунды не сомневался, что речь идет именно об этом человеке.
        Элоиза понимала, когда кто-то, имея по рождению право на имя в три строки, пользуется в жизни чем-нибудь попроще. Откровенно говоря, она сама была именно из таких, но…
        Ощущение было препротивное - как будто она тронула что-то такое, чего нельзя было трогать ни в коем случае. И гадкое предчувствие, да. Которое никак нельзя игнорировать.
        О семействе Савелли она, конечно же, слышала, но не столько, чтобы разобраться в происходящем. Однако ей было, у кого спросить.
        Она остановила машину на обочине и набрала номер Полины.
        - Рада слышать, - сообщила тетка. - Ну как, вы с Корнелио еще не съели друг друга?
        - Нет, - рассмеялась Элоиза. - Скажи мне, пожалуйста, если знаешь, такую вещь: а что у твоего Корнелио с семейством Савелли?
        Полина издала такой звук, какого от нее в публичном разговоре услышать было невозможно ни при каких обстоятельствах.
        - Ну у тебя и вопросы, дорогая моя!
        - Я просто, кажется, во что-то вляпалась. Или еще не вляпалась, но могу. Поэтому говори всё, что знаешь.
        - Ты не торопишься? - ехидно спросила Полина.
        - Не особенно. Более того, я даже остановила машину.
        - Разумно, - хмыкнула тетка, всегда водившая машину очень аккуратно. - Анна-Лючия Савелли - это его еще одна очень большая любовь.
        - Я не знакома с этой дамой.
        - Вот еще, конечно же, знакома! Просто двадцать с лишним лет не встречалась. Ты же у нас не интересуешься светскими мероприятиями. А она вроде Корнелио - мы аристократы, и заниматься можем только политикой и благотворительностью. Так вот, о них ходило множество разных слухов, но все сходились в одном - Анна-Лючия изменяла своему мужу с Корнелио много и с удовольствием, но старалась, чтобы до герцога Савелли это не дошло, потому что очень дорожила своей семьей и своим статусом. А Корнелио у нее был в качестве такой, знаешь, конфетки, десерта после кофе. Ходили слухи в том числе и о таком варианте, что кто-то из четверых детей Анны-Лючии не от герцога, а от Корнелио, но он сам в этом до конца как будто не уверен, поэтому и я утверждать не буду. Они несколько раз сходились и расходились, в последний раз разошлись после того, как при странных обстоятельствах у Анны-Лючии погибли муж и старший сын. Герцог Сильвестро переизбирался в парламент, и что-то там было не то нечисто, не то как-то нехорошо, но политические противники у него были. И когда он внезапно умер от остановки сердца, и в тот же день
разбился на машине его старший сын и наследник Сальваторе - их очень тщательно потрясли, но концов не нашли. После этого Анна-Лючия разогнала любовников, стала образцом добродетели, выдернула из заграничной армии следующего по счету сына и быстро женила.
        - А ты не знаешь, из какой именно армии?
        - Нет, не знаю. Впрочем, могу полюбопытствовать у Анны-Лючии, когда встречу ее в следующий раз. Кстати, сын оказался орешком той еще твердости, и как бы она ни настаивала, по стопам отца не пошел. Вернулся в армию, и долгое время там и оставался. Года четыре, как вернулся в Рим, но с матерью не живет, а чем-то занимается в городе.
        - А как зовут этого сына? - осторожно спросила Элоиза.
        - Себастьяно, - охотно пояснила Полина. - Он обычно называется Себастьяно Марни, это какие-то их ну очень мелкие владения, почти ничего.
        - И… он женат? - Элоиза затаила дыхание.
        - Вдовец.
        Элоиза понадеялась, что Полина не услышала, как она облегчённо выдохнула.
        - А что случилось с его женой?
        - Не знаю, что там у них в семейке было, но невестку Анна-Лючия подобрала сама, по себе, и была ею полностью довольна. Я никогда не спрашивала, от чего умерла Челия-Джустина, сказали - от болезни. Осталось двое детей, Анна-Лючия с удовольствием о них заботится. Проживает либо в палаццо Савелли, либо в фамильном замке, недалеко от города, вместе с незамужней дочерью Анджелиной, она у них младшая, ей сейчас что-то около тридцати. Еще есть сын, был третий по счету ребенок, сейчас второй из оставшихся, Стефано, уехал куда-то из страны лет уже двадцать назад, с матерью связывается раз в год по обещанию, но, как я понимаю, общается с братом и сестрой.
        - Чем это она ему так не угодила?
        - А вот в том и загадка, я не знаю, что у них случилось, и никто не знает, иначе бы каким-нибудь боком вскрылось, и разболтали бы обязательно, ты же понимаешь. А теперь рассказывай уже, зачем тебе это нужно!
        - Я этого не знала вообще, - ответила Элоиза.
        - А зачем тебе это знать?
        - Это же знают все, так?
        - В основном. Про связь Корнелио с, так сказать, герцогиней-матерью - не все, уверяю тебя. Ну а ты-то с чего стала копать эту их семейную историю? Ты же вроде какими-то статуями интересовалась еще вчера, как я помню.
        - Да понимаешь ли, эту историю про статую мы копаем как раз совместно с означенным Себастьяно Марни, - сообщила Элоиза.
        - О как, - удивилась Полина. - А где ты его взяла?
        - Он - начальник службы безопасности кардинала. Мы вроде как коллеги. И он незнаком с Барберини, а Баберини с ним как будто знаком…
        - Ещё бы, конечно, он наслышан от Анны-Лючии обо всех детях, а Себастьяно внешне очень похож на своего отца, - хмыкнула Полина. - Ты смотри, голову свою куда не следует не суй, хорошо? Ты закончила дела с Корнелио?
        - Надеюсь закончить завтра, - Элоиза потихоньку тронулась с места. - Спасибо за информацию, ты у меня просто кладезь!
        - И не забывай - я жду историю!
        - Помню, - улыбнулась Элоиза и отключилась.
        * 59 *
        В гараже ее встретил встревоженный объект разговора.
        - Элоиза, куда вы подевались? Вы уже давно сообщили, что отправляетесь, но приехали только сейчас, и дозвониться до вас было невозможно!
        - Прошу прощения, что не предупредила. Я на самом деле довольно долго стояла и разговаривала по телефону.
        - Хорошо, пойдемте в «сигму», ужин просить?
        - Да, пожалуйста, - и с этими словами она поняла, что на нее опять навалилась вся усталость этого мира.
        В «сигме» она уже сразу сбросила туфли и расположилась на диване с ногами. Ей тут же дали бокал с коньяком, она взяла, и потом уже огляделась. Те же там же - отец Варфоломей, Лодовико, Карло. Карло отскочил к дверям, принял тележку с едой, начал перегружать на стол. Себастьен сел рядом. Уф, можно выдохнуть.
        Себастьен уже традиционным образом взял ее за руку.
        - Вы в порядке?
        - Да, в полном, просто устала. Господин Барберини очень выматывающая персона. Ой, уже забыла. Дон Лодовико, дайте мне, пожалуйста, сумку, - она достала из сумки телефон, нашла в нем изображения страниц хроники и передала его отцу Варфоломею. - Посмотрите, вот та книга, которую я читала. Она существует, и хозяин уверен в подлинности этой хроники. Я спросила его, готов ли он делиться информацией официально, чтобы ее потом можно было использовать, и он ответил, что готов обсудить это завтра со мной и почему-то с вами, монсеньор, на приеме в доме Монтоне. Вы готовы туда со мной пойти?
        - С вами - хоть дракону в пасть, - улыбнулся Себастьен.
        И плохие предчувствия мгновенно растаяли без следа, как будто их и не было.
        3.20 О том, как граф Барберини распорядился своей рукописью…
        * 60 *
        Вечером пятницы Элоиза, снова при полном параде, поднималась по главной лестнице особняка Монтоне. Она легко держала под руку Марни, следом шли Карло и Лодовико. Поразмыслив, решили ехать всей компанией, разве что без Варфоломея, у него нашлись дела поинтереснее.
        Марни был прекрасен, когда Элоиза спустилась в гараж и увидела его, то прямо на несколько секунд остановилась и залюбовалась. Отлично сшитый смокинг, белоснежная сорочка, бабочка… да, рыцарь в сверкающих доспехах. Она сама снова оделась в черное, на этот раз она позволила себе платье на тонких бретелях и с высоким разрезом примерно до середины бедра - все же, шла не одна, а с мужчиной, и намеревалась во всех сомнительных ситуациях просто стоять рядом, держась за его руку, и полагала, что этого будет достаточно. Но снова прикрыла руки норковым палантином. В её гарнитуре сегодня удачно сочетались черный жемчуг и бриллианты. Карло по этому поводу даже высказался - донна Эла у нас, мол, как шкатулка с драгоценностями, на ней каждый день что-то новое. Марни хмыкнул, осмотрел ее со всех сторон и сказал - судя по всему, наоборот, старое. Так и было, в принципе, да и какая разница? В общем, Карло и Лодовико их вид одобрили, потом они все сели в машину обычным образом (эй, давно ли такой образ стал для тебя обычным? - хмыкнула Элоиза про себя), и отправились на прием.
        Хозяин дома оказался знаком с Марни, ему тут же представили Элоизу и остальных. Дальше была хозяйка, взрослая дочь хозяев с мужем, еще одна взрослая дочь с другом… Элоиза полагала, что Полина всех их знает и легко в них ориентируется. Сама же она потерялась после первого десятка имен, хотя на память обычно не жаловалась.
        Прием был не слишком камерным, так, человек восемьдесят. В принципе, в толпе было легко затеряться. Официанты предлагали гостям шампанское, но поскольку все полагали себя на задании, то ограничились соком. В зале, примыкающей к обширной передней, гости сидели на диванах и банкетках и беседовали, дальше анфиладой шли еще две залы - с роялем, на котором кто-то играл, и с фуршетными столами, вокруг которых уже кто-то бродил. Анфилада завершалась зимним садом, куда зашли, убедились, что в палаццо д’Эпиналь лучше, представительнее и больше, и вышли обратно.
        Люди разной степени знакомости встречались только Марни, и он прилежно знакомил со всеми остальных, и в таком времяпровождении прошло часа полтора. Однако многие знали Полину и тут же принимались выяснять, в каком именно родстве состоит с ней уважаемая госпожа де Шатийон, ведь они с Полиной так похожи! Ах, племянница? Отлично.
        Всё это время Элоиза легко держалась за локоть Себастьена и молчала, кроме ситуаций обмена взаимными приветствиями. Она пыталась проникнуть мысленным взором в другие помещения, но у нее ничего не получалось. В теории она хорошо представляла, как это следует сделать, но увы, на практике всё оказалось совсем не так. Нужно будет с кем-нибудь проконсультироваться на эту тему… Когда голова начала слегка кружиться, она оставила бесплодные попытки, собралась и сосредоточилась на своей маленькой команде.
        В этот момент гостей пригласили к столам.
        - Да ну, что мы там не видели, - буркнул под нос Лодовико.
        - Да ну, хоть бы пожрали, - возразил Карло.
        - А то тебя дома не кормят, проглота, - Лодовико не отставал.
        - Так я и здесь, и дома потом тоже, одно другому не мешает, нужно же составить мнение о здешней кухне, - Карло подмигнул Элоизе. - Себастьяно-то сегодня святым духом питается, а мне не перепало, и моя пустая утроба вопиет о доброй порции пищи!
        - Иди уже, что ли, не морочь голову, - Себастьен кивнул, отпуская Карло на подвиги. - Будь на телефоне и не смей напиваться, тебе еще нас домой везти.
        - Понял, выполняю, - Карло весело сверкнул глазами и умчался в фуршетную залу, а по дороге пристал к двум молодым и по местным меркам достаточно легкомысленно одетым дамам.
        И в этот момент Элоиза увидела Барберини. Он шествовал рядом с хозяином дома и о чем-то ему тихо говорил. Глаза сверкали, и вообще он со своим крючковатым носом был похож на хищную птицу на охоте. За ним шел слуга в его ливрее и нес увесистый ящик. Вдох, выдох, собраться, укрыться за всеми возможными укрытиями… и не вцепляться так сильно в любезно подставленный локоть.
        - Милая Элоиза, я рад вас видеть, вы обворожительны, как всегда, - Барберини раскланялся с хозяином и подошел прямо к ним. В этот момент Лодовико неслышно отошел и занял такую позицию, из которой ему было все видно и многое слышно. А еще Элоиза подозревала, что случись что - и оружие появится у него в руках так быстро, что никто не успеет ничего понять.
        - Добрый вечер, граф. Я правильно понимаю, что вы незнакомы с моим спутником?
        - С господином герцогом я ни разу не встречался до сегодняшнего дня, - подтвердил Барберини.
        - Я предпочитаю называться Себастьяно Марни, граф.
        - Отчего же? Ваш отец оставил вам не самое плохое имя, - хмыкнул Барберини. - И вы изрядно на него похожи, хотя у него были глаза болтуна, а у вас - глаза убийцы.
        - Это мое личное дело - как именно называться, - а взгляд-то у него действительно не самый мирный, с чего бы это?
        - Господа, я правильно понимаю, что нам есть, что обсудить? Итак, это граф Корнелио Барберини, это монсеньор Себастьяно Марни, меня все знают, и завершили с представлением, - Элоиза улыбнулась обоим.
        Как она думала, примерно одинаково.
        - Господин… Марни ищет некую историческую хронику, я правильно понимаю? - спросил Барберини.
        - Скорее, достоверную информацию, - Марни сощурился.
        Как кот. Нет, как большой кот… например, как леопард. Крупный хищный кот должен быть посильнее крупной хищной птицы.
        - Элоиза рассказала мне эту историю… нет, решительно не понимаю, зачем человеку, так далекому от прекрасного и возвышенного, как это только возможно, понадобилось разыскивать мадонну Фьору.
        - Уверяю вас, у людей встречаются самые разные надобности, - Марни был вежлив, но Элоиза чувствовала, что искра может вспыхнуть по малейшему поводу.
        Что такое между этими двумя?
        - Элоиза убедила меня, что вам, в принципе, можно отдать в руки сокровище. Вы поймете его истинную ценность. Вот, смотрите, - Барберини кивком подозвал слугу, тот приблизился и открыл свой ящик.
        В ящике лежала та самая хроника. Даже с той же самой закладкой. Или другой?
        - Да, это та самая рукопись, - неуверенно произнесла она.
        - Вы можете убедиться в этом сами, прелестная Элоиза, - граф пригласил ее поднять переплет и посмотреть.
        Книга оказалась та самая, о чем она и сказала.
        - И что вы хотите получить за свое сокровище? - спросил Марни.
        - Почти ничего, - усмехнулся граф. По его сигналу в залу вошел еще один слуга, на этот раз в местной ливрее, в руках у него был поднос, а на подносе - три хрустальных бокала, наполненных тёмно-красной жидкостью, вероятно, вином. - Предлагаю выпить за успех вашего дела. Или даже - у каждого из нас сейчас есть некое дело, и пусть всем нам сопутствует успех… Рискнёте?
        Элоиза всмотрелась в графа. Определенно, есть какая-то западня, он торжествует и даже не скрывает этого. Так, а что в бокалах? Она зажмурилась на мгновение, потянулась к ним мыслью… о как! Два и один! Кому один, кому два? Один графу, и пусть мы оба помучаемся? Вряд ли. Один мне, а мужчинам что-то другое? Нет, как-то иначе. Один Себастьену, и два нам с графом? О черт… Элоиза открыла глаза и уронила сумку.
        Сумка была не застегнута, из нее на мраморный пол радостно выпал телефон, следом миниатюрный флакон духов, пудреница, помада… Мгновенно Себастьен нагнулся и подал ей все её вещи, она затолкала их обратно в сумку, подняла голову и взяла с подноса оказавшийся ближайшим бокал.
        - Конечно, рискнем, Корнелио, - и подмигнула ему.
        Он, конечно же, растаял и взял бокал, Себастьену остался последний.
        - За удачу, так? - негромко сказал он.
        Хрусталь нежно зазвенел, выпили… Себастьен поставил на поднос свой бокал, а затем и бокал Элоизы. Граф к тому моменту тоже допил и хотел поставить бокал, потянулся… и осел на пол со страшным воплем.
        Бокал разбился в мелкие осколки.
        * 61 *
        Что тут началось! Граф корчился на полу и выл. Прибежал хозяин, сбежались гости, пришлось отвечать на вопросы - нет, мы не знаем ничего о происхождении этого вина, его предложил нам господин граф, и кто его разливал, мы не знаем тоже… Слуга в ливрее Барберини тоже не смог сказать ничего вразумительного - господин граф позвал его нести поднос с уже наполненными бокалами.
        Среди гостей оказался врач, он осмотрел и местами понюхал графа, потом понюхал осколки и предположил отравление. Далее стали решать вопрос о промывании желудка, а Элоиза хмыкнула и достала телефон. К сожалению, он не пережил падения, весь покрылся трещинами и отказывался включаться и куда-либо звонить.
        - Себастьен, дайте телефон. Граф скотина, конечно, но это не повод добивать поверженного врага, - тихо сказала она.
        Номер она, к счастью, знала на память.
        - Доменика? Да, это я с не своего телефона, мой упал и разбился, это не важно сейчас! Ты не в клинике? У тебя там сейчас есть кто-нибудь? Отлично. Да вот почему - ты ведь знаешь персону по имени Корнелио Барберини? Он сейчас на наших глазах похоже что отравился каким-то зельем собственного приготовления. Да, мне его жалко. Везти к тебе в клинику? Хорошо, договорились.
        И когда через четверть часа приехала «скорая», Элоиза уверенно назвала адрес клиники Доменики Фаэнцы и сказала, что пострадавшего там уже ждут.
        Появившийся Карло принялся горестно сетовать на то, что пропустил всё самое интересное.
        - Не переживай, получишь еще своё, - Лодовико кивнул на ящик. - Бери и тащи в машину!
        Элоиза поняла, что все ещё держит в руках телефон. Она вышла из списка вызовов в главный экран… и с удивлением увидела на нем свое собственное изображение. Внимательное и серьезное. Такого кадра у неё никогда не было, кажется, его сняли на каком-то из совещаний в кабинете кардинала. Она только хотела спросить, что это, собственно, но Себастьен мягко забрал у нее телефон и положил во внутренний карман.
        - Едем домой? - он смотрел на нее как-то очень странно, как будто не видел вообще никого, кроме нее.
        - Да, конечно, едем, - она снова взялась за его локоть, они распрощались с хозяевами, взаимно договорились держать друг друга в курсе, если что-то станет известно о бедняге Барберини, и пошли к машине.
        В машине Себастьен обхватил ее за плечи и молчал.
        - Что случилось-то? - допытывался Карло. - Чего такого он выпил?
        - Молчи, Карло, лучше молчи, - тихо сказал Себастьен. - Случилась какая-то гадость, я не могу пока понять, какая. Элоиза, не вертитесь, пока мы дома не окажемся, я вас не отпущу, мало ли что. Лодовико, смотри в оба, понял?
        - Да понял, но мне кажется, что ты слегка перестраховываешься. Так, самую малость, - ответил Лодовико.
        - Ну и ладно. Доедем - успокоюсь.
        Они доехали до палаццо д’Эпиналь без приключений, но дух перевели только тогда, когда за ними с лязгом захлопнулись раздвижные ворота гаража.
        - Все в «сигму», ящик туда же, - скомандовал Себастьен. - И Варфоломея позовите, как же без него.
        3.21…и о том, что из этого вышло
        * 62 *
        В «сигме» все расселись, и только тогда Себастьен открыл ящик. Осторожно достал книгу, раскрыл - и тут из нее выпал белый конверт. Лодовико поднял его.
        - Тут написано, что это тебе, возьми, - и протянул конверт Себастьену.
        Элоиза бросила беглый взгляд. Да, четким почерком на плотной бумаге было написано «Себастьяно Савелли ди Черенция ди Монтеспинелло ди Малапецца деи Марни». Вот, значит, как.
        Тем временем он разорвал конверт и достал лист бумаги, исписанный тем же самым четким почерком с двух сторон. Стал читать, и по мере чтения ощутимо мрачнел. Дочитал до конца. Поднял голову, оглядел их всех - Лодовико, Карло, монаха, который к тому моменту успел уже прийти, разместиться в кресле и взять бокал, и напоследок её, Элоизу. Потом протянул лист Лодовико.
        - На, посмотри, что пишет этот… - он явно хотел добавить, кто именно, но подумал и не стал ничего добавлять.
        Лодовико молча взял лист, так же молча прочитал.
        - Ты же сейчас никуда не пойдешь, правда? - он посмотрел на Марни внимательно и пристально.
        - Я… я не знаю, в самом деле, - сказал тот очень тихо, почти беззвучно.
        - Эй, что было, то было, и всё, - Лодовико хотел было порвать лист, но Себастьен выхватил его и принялся читать снова. - Да хватит уже, ничего нового ты там не прочитаешь!
        - Не лезь, хорошо? - отмахнулся тот тихим и каким-то нехорошим голосом, а потом как стукнет кулаком по столу, что на нем подпрыгнула одинокая пустая тарелка, невесть откуда взявшаяся.
        - Господа, что происходит? - Элоиза попыталась заглянуть в глаза одному и второму, но они ее как будто не замечали вовсе.
        А потом Себастьен встал и пулей вылетел за дверь.
        Карло опрометью бросился за ним. Лодовико ругнулся под нос, посмотрел на отца Варфоломея.
        - Иди, сын мой, останавливай непотребство, - видимо, в том, что непотребство произойдет, монах не сомневался.
        - Дон Лодовико!
        Он оглянулся уже от дверей, очень недовольно.
        - Что такое?
        - Вы сможете привести его обратно?
        - Постараюсь, - буркнул тот.
        - Скажите ему, что я его здесь очень жду.
        - Ладно, - Лодовико исчез.
        - И… часто с ним так? - нерешительно спросила она у Варфоломея.
        - Меня лично Господь миловал, и раньше видеть не доводилось, но рассказы слышал, конечно. Где эта подметная бумажка, которую он читал?
        Элоиза огляделась, но письма не нашла.
        - Наверное, или сам утащил, или Лодовико.
        - Хоть бы кто догадался сжечь, что ли, негоже такое с собой таскать. Ладно, ждите его, я думаю, Лодовико и остальные справятся. Сил вам и терпения. А я возьму книгу от нечестивца и почитаю на сон грядущий, - Варфоломей благословил ее, прихватил с собой ящик с книгой, и тоже исчез за дверью.
        Элоизе же не оставалось ничего, кроме как сидеть и сверлить взглядом ту самую дверь.
        Они появились в тот момент, когда в двери уже было положено просверлиться дыре. Лодовико держал друга за руку, и как-то нехорошо держал. Довел до дивана, посадил рядом с Элоизой. Сам сел на стол и мрачно смотрел на Себастьена. Себастьен же смотрел куда-то… в никуда.
        - Лодовико, хоть вы скажите, что происходит, если ваш друг сошел с ума!
        - Это его тайны, не мои, - пожал плечами Лодовико. - Но он близок к сумасшествию, вы правильно понимаете.
        Элоиза заглянула ему в лицо, он этого даже не заметил. Развернула его к себе.
        - Себастьен, что происходит? - он поднял на нее взгляд, но как будто не видел ее. Тогда она сама взяла его ладонями за плечи и ощутимо встряхнула.
        Лодовико хрюкнул.
        - Сдается мне, вы можете ему даже нос откусить, и он не заметит!
        - Я попробую обойтись без этого, - отрезала Элоиза и положила кончики пальцев на его виски, сосредоточилась и стала мысленно звать его сюда, в комнату, к ним.
        Она не знала, сколько времени прошло. Она мысленно сказала ему всё, что никогда в жизни не собиралась говорить вслух. Сказала о том, как он перевернул с ног на голову ее жизнь, как ей хорошо с ним, как ей в нём нравится всё, как бы ей хотелось быть с ним нежной и ласковой, но она не умеет, она умеет только просчитать, в том числе реакцию организма, но она может попробовать научиться, она бы хотела…
        Когда он глубоко вздохнул, зажмурился, потом открыл глаза и как будто увидел ее наконец, она уже не знала, кричать ей, плакать или ругаться. Руки опустились сами, но тут уже он обнял ее.
        - Элоиза, спасибо, - прошептал ей в самое ухо. - Я как-то совсем потерялся…
        Дальше было проще, она откуда-то знала, что его нужно держать и не отпускать. Просто держать. И она держала. Руки снова обхватили его.
        - Себастьен, что было в том письме? Расскажите. Я должна знать, чему невольно способствовала.
        - Да уж, вам, конечно, необходимо знать всю эту грязь, - горько усмехнулся он.
        - На самом деле это вам необходимо с кем-то это обсудить, понятно? Не спорьте, вы сейчас дальше собственного носа ничего не видите. Даже не видите, что все ушли, только Лодовико вон сидит, но он, как я понимаю, в курсе проблемы. Или вы думаете, что я не встречалась в жизни с грязью?
        - Но ваша семья во всех отношениях нормальная!
        - Себастьен, у меня много родственников, и я могу представить очень разные семейные проблемы, поверьте, - она подумала, что хватит уже церемоний, сбросила туфли, забралась на диван поглубже сама и подтащила его к себе. - Так, если вам комфортнее в обуви, то я не возражаю, но, по-моему, она лишняя. Забирайтесь ко мне и рассказывайте. Я знаю, вы отличный рассказчик.
        - Не могу устоять перед таким недвусмысленно высказанным предложением, - улыбнулся он, тоже забрался на диван с ногами и обнял её. - Ладно, раз уж вы говорите, что нужно выговориться… Письмо это вам читать не нужно, а если коротко - известный вам господин, который любезно подарил книгу и сам напился какой-то своей гадости, в этом письме изволил сообщить, что в свое время организовал гибель моего отца и старшего брата. Они узнали о его связи с нашей матерью и решили мстить, но он успел первым. И еще он сообщил, что моя сестра - на самом деле его дочь, а вовсе не нашего отца, поэтому ее и зовут Анджелина-Корнелия. Он что, думал, что я отравлюсь и не пойду его убивать после такого письма? Его счастье, что он, похоже, сам себя убил.
        - Что это? - Элоиза удивленно смотрела на ягоды клубники вперемешку со взбитыми сливками.
        - Мне помнится, ночью что-то говорилось про клубнику со сливками. В качестве лекарства от всех болезней, кажется.
        - Ага, душевных, - хмыкнула Элоиза.
        - Но эти крокодилы положили только одну ложку. Поскольку они прячутся, и я не знаю, кто ставит все эти изыски под дверь, то предъявить претензию некому. И нам придется есть по очереди. Вы первая.
        - Благодарю вас, - кивнула она и взяла ложку с длинным изящным черенком.
        Клубнику съели, сон немного разогнали.
        - Скажите, а куда делось то чертово письмо? - вдруг спросил Себастьен.
        - Как, вы не помните? - рассмеялась она. - Мы сожгли его на свечке, вон на той, - она кивнула на приклеенную прямо к столу свечку, очень похожую на церковную, - а пепел развеяли, стоя снаружи на карнизе вон там, - кивнула на окно. - Так что где-то внизу на клумбе, я полагаю. И я полагаю, это не тот предмет, который стоит трогательно сохранять в семейном архиве.
        - Там цветы не вымрут от такого удобрения? - рассмеялся он.
        - Не думаю, - пожала плечами она.
        - А камеру кто сломал?
        На самом деле, камера, еще вчера мирно висевшая на потолке, была раскручена на составляющие и лежала на столе.
        - Кажется, Лодовико. Он говорил - нечего охране на посту смотреть кино про то, как мы с вами с ума сходим.
        - А мы сходили с ума? Я, видимо, да, потому что всю ночь обнимал лучшую женщину этого мира и даже не поцеловал ни разу, не говоря о большем.
        - Тогда целуйте, и я пошла.
        - Куда? - нахмурился он.
        - Спать, - пожала она плечами. - В нормальную постель.
        - Пойдемте, - с готовностью поддержал он. - Ко мне. Душ, постель, ну и что еще вам захочется.
        - Мне хочется, чтобы с вами все было хорошо. А для этого вам нужно еще несколько часов поспать. Поспать, понимаете, а не что-то там еще, - она подняла руку и погладила его по щеке, прямо, как ночью. - Душ и постель. А потом уже всё остальное.
        - Хорошо, убедили, откладываем до вечера.
        Элоиза улыбнулась и стала собирать с полу свои разнообразные вещи, в основном - содержимое сумки, украшения… да, и некоторые предметы одежды тоже. Какого чёрта она чулки-то сняла, чем они мешали? Сейчас вот тащиться через половину дворца босиком…
        Он поймал ее у двери. Целовались долго, потом она отстранилась.
        - Идите спать тоже, хорошо?
        - Хорошо. Дайте посмотреть на вас еще пару минут.
        - Да ладно, я представляю, на кого я сейчас похожа!
        - На фею, - сказал он.
        - Скажете тоже! Феи не бывают лохматые, без чулок, и в мятом платье!
        - Отличное платье, гладить вас в этом платье очень приятно. Поэтому фея. Всё, не обсуждается, ступайте, раз собрались.
        - Только не вздумайте сейчас заниматься делами, ясно вам?
        - Ясно, Элоиза.
        Она улыбнулась ему еще раз и выскользнула наружу.
        Кто-то был под дверью снаружи, в коридоре. Элоиза вышла, осмотрела стены и портьеры и сказала негромко:
        - Я знаю, что вы здесь есть, кто бы вы ни были. Проследите, пожалуйста, чтобы монсеньор отправился к себе и лег спать. И чтобы его не беспокоили, пока сам не проснется. Это важно.
        Напоследок осмотрела с улыбкой коридор, никого не увидела и отправилась к себе.
        У себя бросила вещи в кресло, разделась прямо в ванной, расчесалась-переплелась (о да, если феи выглядят именно так, то спасите мою душу от таких фей), буквально пару минут постояла под горячей водой, надела шифоновую сорочку и хотела было уже ложиться и спать, но… Что-то заставило ее взять из сейфа с драгоценностями заветный блокнот в барочных завитушках и остро отточенный карандаш, сесть в гардеробной прямо на пол и писать. Строки ложились не слишком легко, но ложились, и это было восхитительно само по себе, но еще и казалось правильным завершением минувшей безумной ночи. Нужно было выпустить изнутри всё, что накопилось, хотя бы и таким странным способом.
        И когда три строфы окончательно оформились, она со спокойной душой легла спать и мгновенно уснула.
        3.22 О родственном беспокойстве, о телефонах и о том, как валяли дурака
        * 64 *
        Элоиза проснулась в удивительно хорошем настроении. Это было необычно, ведь всегда она просыпалась тяжело, ей не хотелось вставать и приходилось заставлять себя принять вертикальное положение. Здесь же она легко встала, посмотрела, сколько времени (для этого пришлось найти в сумке часы и заодно вспомнить, что она в данный момент без телефона), оказалось - почти два часа дня. Ну и ладно. Умыться, поесть… да-да, поесть, потому что вечером на мероприятии было не до еды, а потом - тем более.
        Она вышла в гостиную уже одетая для выхода, увидела кучку вещей со вчера - раскрытая сумка, туфли, чулки - и заставила себя отнести всё это хотя бы в гардеробную. Поставить туфли на пол, положить чулки в грязное, а мелочи из сумки разложить по местам. Ах, черт, да, чулки… она вспомнила. Момент был на самом деле прекрасен. Себастьен взялся выговаривать ей за то, что не лечит ноги и ходит на высоких каблуках, а она фыркнула и сказала, что всё давно в порядке. Он усомнился. И тогда она в доказательство своих слов приподняла юбку и продемонстрировала. Он все еще сомневался. Тогда она сняла чулки и предложила проверить. Он, конечно, изумлялся, говорил про обман зрения и про то, что она морочит ему голову, а сам тем временем нежно гладил свеженаросшую кожу кончиками пальцев. Странно, почему это не вылилось ни во что большее?
        И еще нужно не забыть взять разбитый телефон - может быть, кто-нибудь из компьютерщиков сможет его отремонтировать? Или уже скажет, что проще выбросить и купить новый. Но ведь из старого нужно будет еще как-то добыть информацию, у нее там целый воз контактов.
        И уже только собравшись выходить наружу, Элоиза обратила внимание на порог в прихожей. Да, милые шуточки службы безопасности, иначе быть не может. На пороге стояла ваза с букетом из прекрасных темно-красных роз. Рядом лежала записка, предлагающая ей прийти завтракать в «сигму». Так она скоро в «сигму» просто переселится, уже можно переносить туда её офисный компьютер и вообще никуда не выходить! Тем не менее, она поставила вазу на столик в гостиной, записку положила в карман простой рубашки в клеточку, которую надела к джинсам, и отправилась туда, куда звали.
        В «сигме» отдыхали. Отец Варфоломей и Лодовико играли в шахматы, Карло комментировал партию и время от времени получал за особо едкие комментарии по лбу то от одной стороны, то от другой, а Себастьен Марни полулежал на том самом диване с бокалом в руке. На столе стояла всяческая еда. Элоиза просто постояла минуту на пороге, разглядывая эту идиллическую картину.
        Мужчины увидели её, поднялись, заулыбались, спросили, куда посадить. Элоиза невольно улыбнулась всем и села на диван, рядом с Марни. Четыре пары глаз с выражением разной степени удивления были ей ответом на улыбку. Ну да, раньше у неё не было привычки улыбаться в этом доме кому бы то ни было.
        - Как вы? - хотела было взять Себастьена за руку, но подумала, что уже не ночь и вообще.
        - Всё отлично, благодаря вам. А вы? Поспать удалось?
        - Да, спасибо. И за розы спасибо.
        - Вам понравились? Я рад.
        - Донна Элоиза, что вам положить? Вы ведь не завтракали? - Лодовико пододвинул стол ближе к ней.
        - Я, страшно сказать, очень голодна, - ответила она. - В последний раз ела вчера в обед. Не считая, гм, - она вспомнила клубнику со сливками, снова просияла улыбкой.
        - Это и вправду не в счет. А вдруг приснилось? - улыбнулся в ответ Марни.
        - Скажите, кому мне показать телефон? Вдруг его еще можно реанимировать? - она достала из кармана упомянутый предмет.
        - Попросим Ланцо, он посмотрит. Кстати, вы вчера звонили кому-то из родственников с моего, так вас уже с утра ищут по этому номеру, - посмеялся он.
        - Ой, - об этом Элоиза вообще не подумала. - Покажите, пожалуйста, может быть, мне стоит сообщить, что со мной всё в порядке, - она даже растерялась.
        - Держите, - он достал из кармана джинсов свой и протянул ей.
        Элоиза нашла список последних вызовов. Ну да, Доменика два раза и пять раз Полина.
        - Вы тоже не сразу начали отвечать на звонки? - рассмеялась она.
        - Именно, - он тем временем положил ей на тарелку сыр, ломтики мяса и кусочки куриного филе. - Я, следуя вашим наставлениям, ушел спать к себе, а телефон остался здесь. И звонил в свое удовольствие. И только недавно я обнаружил столь упорный интерес к моей особе и выяснил, кто же это и что им нужно. Я сказал обеим дамам, что ваш телефон пал смертью храбрых в сражении с хитрым графом Барберини, и заверил, что вы в полном порядке, и непременно сообщите о себе, как только проснетесь.
        - Тогда я с вашего позволения позвоню родственникам, - она начала с номера Доменики. - Привет, Доменика.
        - О, пропажа нашлась, - радостно откомментировала кузина.
        - И ничего я не пропажа, я просто все еще без телефона и вообще спала до обеда. Со мной все в полном порядке. А вот скажи, как там наш вчерашний отравленный?
        - А что ему сделается, он живучий!
        - Откачали?
        - Ясное дело. Я потом тебе расскажу, какие именно элементы вымыли из его желудка. Если тебе это о чем-то скажет, конечно. Коктейль тот еще, скрывать не буду.
        - У него было много шансов выжить?
        - У него почти не было шанса помереть, при сложившемся раскладе. Вот если бы вы там вчера часок подумали и помедитировали на его воющую тушу, то можно было бы не успеть. А вы все сделали сразу, к тому же, ты, зараза такая, меня сговорила его с того света вытаскивать! Будто у меня своих неприятных пациентов мало!
        - Да ладно, Доменика, я просто знаю, что ты лучшая. А вот состав того зелья, что не ужилось с другим содержимым его желудка, можешь кинуть мне на почту? Я сама-то ничего не пойму, но найду, кому показать.
        - Ладно, хочешь в кишках копаться - копайся, хотя бы и виртуально, пришлю.
        - Просто у меня есть все основания полагать, что содержимое бокала предназначалось вовсе не графу.
        - Ух ты! А кому?
        - Совсем другому человеку.
        - Моложе, старше?
        - Около сорока.
        - Ну, при своевременном промывании желудка тем более не умер бы. Но помучился бы изрядно.
        - Поняла. Спасибо тебе, и не сердись, пожалуйста, за то, что я тебя вчера сорвала.
        - Ладно бы кому другому помочь, а не этому придурку!
        - Линни мне вкратце рассказала о вашем знакомстве.
        - Тогда ты очень хорошо понимаешь, как много мне должна. Рассказать мне всю историю, не меньше, ясно тебе?
        - Ясно. Но сначала эта история должна закончиться.
        - Ты там Полине позвони, ладно, а то она очень беспокоится.
        - Вот прямо сейчас и позвоню. Целую нежно, пока.
        - И тебе всего хорошего…
        Элоиза отсоединилась, не выдержала и рассмеялась.
        - Господин Барберини жив. Моя кузина промыла ему желудок и изучила содержимое. Она обещала прислать мне список того, что обнаружила, и я этот список готова кому-нибудь показать. У кого по химии отличные отметки были?
        Мужчины переглянулись, Карло развел руками.
        - Увы. Разве что у Бруно, может быть.
        - Вот с него и начнем. Монсеньор, я должна позвонить еще одной родственнице.
        - Понимаю. Очень хотел бы посмотреть на вашу беседу в реале с любой вашей родственницей. По линии матери, я так понимаю?
        - Правильно понимаете. У Шатийонов таких сумасшедших нет. Но во мне очень много именно от этой родни.
        - Звоните уже, а то ваш кофе безнадежно остывает, - подмигнул он ей.
        И Элоиза набрала номер Полины. То есть нажала на уже имеющийся вызов.
        - Привет, Полина. Нет, я не потерялась и не сошла с ума, у меня просто разбился телефон, со мной всё в полном порядке, - произнесла она единым духом.
        Мужчины хохотали в голос.
        - Добрый день, Эла. Я, конечно, очень рада слышать, что у тебя все в порядке, но что за дикая история с Корнелио? Почему его возвращала с того света Доменика и при этом жутко ругала тебя? Что вообще с ним произошло?
        - Он, знаешь ли, хлебнул своей собственноручно приготовленной гадости, которую предназначал другому человеку, вот и всё, - буркнула Элоиза. - Можешь поехать в клинику к Доменике и сама его спросить.
        - Доменика пока не разрешает посещения.
        - Но говорит, что с ним всё будет в порядке, так что не переживай.
        - Ладно, тогда объясни, кого он пытался отравить.
        - Давай, я всё расскажу тебе позже. Пока у этой истории ещё нет конца, а вот когда он появится - тогда уже будет, о чём говорить.
        - Ты не меняешься. Вечно какие-то секреты, сколько же можно!
        - Полина, я же обещала. Значит, сделаю, как только смогу.
        - Ладно, тогда скажи, я правильно понимаю, что вчера ты была на приеме с герцогом Савелли?
        - Именно, - уныло сказала Элоиза. Она уже поняла, что сейчас последует.
        - Все, кто вас видел, сказали, что вы с ним отличная пара. Мне уже прислали несколько фотографий, вы очень хорошо смотритесь вместе. Я бы на твоем месте задумалась, - значительно произнесла тётка.
        - Ну Полина же! Не лезь, пожалуйста!
        - Я и не лезу, я просто даю тебе хороший совет. По статусу он подойдет тебе идеально, Анну-Лючию как-нибудь переживем.
        - Полина, я не буду звонить тебе год, если ты не прекратишь!
        - А что я такого сказала? - почти обиделась тётка. - Такого, чего бы ты сама не знала, - ядовито добавила она.
        - Закрыли тему, - сказала Элоиза. - Счастливо, Линни привет, восстановлю телефон - позвоню ещё. Может быть.
        - Не обижайся, девочка. Всё хорошо, - донесся до неё голос тётки, но Элоиза уже отключалась.
        Опустила руку с телефоном, задумалась. Вот не было печали! Она же не подумала совсем, как мал город и мир вообще, и что о том, что она куда-то пошла в паре с Марни, тут же узнают даже те, кто не был на том приёме. Как же, такой скандал, и они оба, как изволил выразиться пострадавший, в эпицентре! Полина, наверное, с утра висит на телефоне, выясняет подробности и клянет себя за то, что вчера осталась дома.
        - Вас расстроили родственники? - встревожено спросил Марни.
        - Моей тётке насплетничали про вчерашний приём, а поскольку она давняя приятельница Барберини, и матушку вашу тоже знает давно и хорошо, то ей всё любопытно.
        - Жалеет, что своими глазами не видела? - усмехнулся Лодовико.
        - Именно. А ещё теперь весь город собирает сплетни про нас с вами, не удивляйтесь, если каким-нибудь боком до вас дойдет, - она отдала Себастьену телефон, залпом выпила кофе из своей чашки (он и вправду остыл), и молча принялась есть.
        - Я буду иметь это в виду, - улыбнулся он.
        Тут его телефон зазвонил уже нормальным образом, то есть хотели слышать его самого. Впрочем, он ограничился парой фраз и назначением встречи на понедельник.
        - Вы так теперь и будете всегда с одним телефоном на двоих? - весело хмыкнул Карло.
        - Дам по бестолковой башке и вырву с корнем болтливый язык, - пригрозил Марни.
        - Я спрячусь за донну Элу, она тебя утихомирит. В общем, так, слушайте все, и донна Эла в особенности. Вчерашний вечер произвел впечатление на многих. Основная рабочая версия - что в тебя, Себастьяно, вселился бес, и ты, одержимый этим бесом, носился по вверенному тебе зданию и пугал людей, пока тебя не изловил Лодовико и не стреножил добрым словом и умелыми руками. А потом отволок твое бренное тело пред светлые очи донны Элы, которая означенного беса из тебя изгнала. Тебе лучше знать, что в том правда, а что нет, но никто не намерен преуменьшать роль донны Элы. И поскольку мы все ей очень признательны, а её телефон погиб в борьбе за твои, как оказывается, интересы - вы же не просто так сумку на пол бросили, верно? - так вот, от имени некоей команды я передаю донне Эле внешнее выражение нашей глубокой признательности.
        И Карло положил рядом с тарелкой Элоизы совершенно новый сверкающий телефон.
        - Дон Карло… я не уверена, могу ли принять этот подарок.
        - Можете, - просиял он. - За дело. Да и грустно без телефона. А Себастьяно еще пойди найди, чтобы с его трубы позвонить. Кстати, трубка ударопрочная, так что смело роняйте в следующий раз куда хотите. Еще можно топить. Ещё он поддерживает высокоскоростной интернет, у него неплохая камера - ну для телефона, ясное дело, не надо делать такую рожу, Лодовико, понял? И еще кроме этих какие-то полезные функции есть.
        - Сын мой, элегантной даме и телефон нужен такой же, а ты - топить, ронять… - поддел его Варфоломей.
        - Если донне Эле потребуются бриллианты - она их из любой своей брошки наковыряет и приделает куда надо, как я думаю. А телефон - штука полезная, она сейчас свою симку вставит и сама будет везде звонить, всем вредным тёткам и прочим. А завтра пнем Ланцо, он поможет перенести контакты из старого. Берите и прячьте, ясно?
        - Слышите, Элоиза? - усмехнулся Марни. - Берите и прячьте, а лучше сначала вставьте в него вашу симку.
        Элоиза занялась симкой, потом включила телефон, и уже чуть было не потерялась для мира, но ей не позволили. Марни забрал телефон и положил обратно на стол, Лодовико дал ей бокал вина, а Варфоломей заявил:
        - Завтра будете с новой игрушкой разбираться, а сейчас давайте пить и говорить о делах.
        * 65 *
        - Итак, что мы знаем? - начал отец Варфоломей. - Во времена оны два талантливых мастера создали два предмета, вдохновленные образом одной и той же женщины. Мне очень хочется опустить мистическую составляющую этой истории, но найденные факты не позволяют мне этого сделать. Предположим, что на самом деле медальон - орудие бесовских козней, а на статую снизошло благословение свыше, и для всех лучше, когда медальон пребывает на шее статуи.
        Наш недальновидный знакомый Джанни Моллини от кого-то услышал о складе на чердаке и решил туда наведаться. Уж не знаю, был он там один раз или ходил, как к себе домой, пока не выбрал понравившуюся вещицу, но медальон выставлен на аукцион, на шее мадонны Фьоры его нет, а вокруг нас происходят разные удивительные события. Себастьяно и Элоизу похищали, в Себастьяно стреляли, Лодовико взрывали. Мне кажется, что остальные неблагоприятные события не стоит связывать с деятельностью Моллини, он лишь косвенно причастен к травме Элоизы и совершенно непричастен к попытке отравления Себастьяно, имевшей место накануне вечером. И теперь, когда мы представили себе ситуацию, вопрос один: доколе означенный Моллини будет ходить по городу, как ни в чем не бывало?
        - Недолго, - подхватил Марни. - Я уже всё придумал, будем пробовать. Элоиза, поможете?
        Элоиза посмотрела в бокал, допила из него вино.
        - Конечно, помогу, куда же я денусь-то теперь из этого дела! Рассказывайте.
        - Ланцо говорит, что наш Моллини все ещё ищет человека, который мог бы рассказать ему о спецэффектах медальона. На специальных форумах в том числе. Так вот не могли бы вы свести с ним знакомство на таком форуме и предложить встретиться и раскрыть ему страшную тайну? Конечно, встречу будем назначать там, где мы сможем его взять, и точка. Согласны?
        - Да, - не задумываясь, ответила она.
        - Спасибо, - он взял ее руку и поцеловал. - Что бы мы без вас делали?
        - Полагаю, нашли бы кого-то другого, - пожала она плечами.
        - Донна Элоиза, кокетничаете? Хотите услышать, что без вас мы бы эту историю не распутали бы никак? - Лодовико плеснул ей еще вина.
        - Я не верю в собственную исключительность. Я знаю, что если проблема стоит остро, решение обязательно найдется. Вы давно бы уже изловили Моллини и спросили с него за всё. И он рассказал бы вам, как миленький.
        - Возможно, - улыбнулся Себастьен. - Но для чего-то же вы были нам посланы?
        - Чтобы летать по крышам, - быстро ответил Карло. - А еще чтобы метко стрелять в цель и вовремя ронять сумки. За вас, донна Эла.
        - Без ваших познаний и ваших знакомств наша история до сих пор бы блистала белыми пятнами, - отец Варфоломей поднял бокал и выпил.
        - Меня на самом деле более всего впечатлила вчерашняя ночь, - медленно сказал Лодовико. - Я не раз видел вот его, - и кивнул на Себастьена, - в невменяемом состоянии, но ни разу никому не удалось его удержать. Я думал, что приведу его к вам, раз уж вы попросили, а дальше он сделает какую-нибудь глупость, и вы поссоритесь, и он отправится делать глупости дальше, и, в конце концов, всё-таки кого-нибудь убьёт. Но вы не дали ему сделать глупость и вернули человеческий облик. Не знаю, как вам это удалось, но в следующий раз позову вас на помощь непременно, - он тоже поднял бокал.
        - А мне достаточно, чтобы вы просто были, - тихо сказал Себастьен.
        - А может быть - наоборот? Это вы все были посланы мне для чего-то? - Элоиза обвела взглядом всех четверых. - При ближайшем знакомстве с вами всеми жизнь стала, как бы это правильно сказать… необыкновенно увлекательна.
        - Если вы уверены, что польза взаимна, то продолжаем ко взаимному удовольствию, - заключил отец Варфоломей.
        Дальше позвонили на кухню и попросили горячего, а потом еще вина и закусок. Лодовико взял новый телефон Элоизы и принялся ковыряться в настройках его камеры, а потом пристреливаться и снимать всё и всех подряд. Элоиза попросила показать ей, как это следует делать, и дальше они развлекались съемкой еды, посуды и портретов с разными исходными данными камеры. Карло и Варфоломей соревновались в придумывании самых несочетаемых вариантов съестного, и победил Карло, который полил персики острым соусом к мясу, а сверху накрошил шоколада. Себастьен возлежал на диване, пил и не сводил глаз с Элоизы, а Элоиза просто ни о чем не думала и беспричинно радовалась. Оказалось, что валять дурака в этой компании можно ничуть не хуже, чем заниматься делом.
        Когда наступила ночь, и она собралась уходить к себе спать, оказалось, что почти все готовы отправиться провожать её, но далеко не всех держали ноги. После недолгой дискуссии Себастьену было велено лежать на диване и больше сегодня не пить, Карло долго храбрился, но потом позорно запнулся о край ковра в приемной, и словил носом пол, а Варфоломей честно сказал, что даже и не будет пытаться подниматься из кресла. В итоге с ней зачем-то пошел Лодовико, он всю дорогу по обыкновению мрачно молчал, а на прощание поцеловал руку, пожелал доброй ночи и обещал лично проследить за тем, чтобы Себастьяно был доставлен к себе и уложен спать.
        Надо ли говорить, что спала Элоиза спокойно и безмятежно, без предчувствий и сновидений?
        3.23 Подготовка операции
        * 66 *
        В понедельник утром пришлось вспомнить, что на свете есть еще и работа, к которой прилагаются кабинет, два компьютера, трое сотрудников в еще одном отдельном кабинете и брат Франциск в комплекте с приемной. Нет, в воскресенье она поспала, потом ещё потратила сколько-то времени и сил на косметические процедуры, а потом её вызвонил Ланцо, она отправилась к нему в кабинет, и там он некоторое время препарировал ее старый телефон. В итоге все контакты были успешно извлечены и перенесены в новый, все нужные программы, вроде читалки и некоторых пасьянсов, благополучно установлены. Вечером с хорошо ей известного номера пришло сообщение «Доброго вам вечера, обнимаю». Она долго думала, потом написала «И вам доброго вечера», и на этом общение закончилось. Шальная мысль насчет позвонить, спросить, где он, и напроситься к нему или зазвать к себе и поговорить была оставлена до лучших времен. Всё равно он же должен скинуть ей информацию по Моллини - где там тот бродит, по каким форумам, и что там вообще пишут и что делать ей.
        Но это всё ждало своей очереди, а работа - нет. Поэтому улыбнуться секретарю (он чуть не упал под стол, бедный), потом сходить к сотрудникам и им улыбнуться тоже (они тоже удивились, сразу же переместились от кофейного стола на рабочие места и погрузились в дела), потом сесть, проверить рабочую почту и тоже заняться делом.
        Однако перед обедом она выкроила четверть часа и забежала к Бруно.
        - Господин Бернардини, у меня к вам дело.
        - Рассказывайте, прекрасная Элоиза.
        Элоиза в ответ скорчила такую гримасу, что он посмеялся, конечно, но слов своих обратно брать не стал.
        - Моя кузина Доменика прислала мне список неких компонентов, которые были, гм, вымыты из желудка одной персоны. Эта персона, однако, сама употреблять означенное не предполагала, а собиралась предложить нашему монсеньору Марни. В силу неких обстоятельств бокалы перепутались, и отравитель пал жертвой собственных козней. И я хочу вас спросить - скажите, что вы думаете об этом списке и о влиянии его составляющих на человеческий организм?
        - Давайте так: я внимательно прочитаю, возможно - посоветуюсь с кем-нибудь, и позвоню вам или напишу. Я правильно понимаю, что это имеет отношение к странному происшествию с монсеньором в пятницу?
        - Да, правильно. При другом раскладе выпить это должен был как раз он. И меня интересует, как бы прореагировали компоненты списка и внутренности монсеньора.
        Бруно рассмеялся.
        - Хорошо, я попробую ответить на ваши вопросы.
        - Спасибо. Жду от вас информации, - она улыбнулась ему, попутно отметив, какое сильное воздействие оказывает на обитателей дворца её улыбка, и отправилась в обеденную залу.
        В обед за ее столом материализовалась Анна.
        - Ох, привет. Ну, рассказывай.
        - Что рассказывать? - Элоиза как начала утром улыбаться, так и продолжала.
        - Во-первых, что такого хорошего случилось, что ты улыбаешься. Тебе идет необыкновенно, кстати.
        - Да просто жизнь сама по себе хороша, - пожала плечами Элоиза.
        - Это что-то новенькое, от тебя я раньше ничего такого не слышала. Ладно, а что случилось в пятницу? Я как-то выпала из жизни, сегодня даже на работу опоздала. Только куски слухов и успела поймать - будто вы с Марни куда-то ездили, на какой-то пафосный приём, а когда вернулись, то он сошел с ума и хотел выпрыгнуть из окна «сигмы» прямо на плитки внизу или в колючие кусты, а ты вроде как его привела в ум. А еще у тебя, я вижу, новый телефон.
        - Правда то, что мы на самом деле ездили, узнали там нужную информацию, а я нечаянно уронила телефон и он разбился.
        - А чего потом Марни бегал по всему дворцу и ругался?
        - Его чуть не отравили. Но отравленное вино выпил тот человек, который хотел насолить монсеньору, - Элоиза решила, что та часть истории, о которой сплетничает вся светская общественность города, может быть рассказана без проблем.
        - И что, выпил и помер? - глаза Анны сделались большие-большие.
        - Нет, откачали. Вовремя отвезли в хорошую клинику. Скажи, а ты-то куда пропала?
        - Да у меня свидание было, - отмахнулась Анна. - Как загуляли в пятницу, так сегодня утром едва-едва вспомнили про окружающий мир и про работу и вообще.
        - О! - Элоиза оживилась. Кажется, можно отвлечься от подробностей её жизни. - И кто он? Откуда взялся?
        - Из интернета, - сообщила Анна. - Здесь его никто не знает, и слава богу. Сложится - так и хорошо, а нет - так никто ничего и не скажет.
        - Ага, - воскликнула Элоиза, - как сама - так чтобы никто ничего не знал, а как про меня - так все тебе расскажи!
        - Так я тебя могу даже с ним познакомить, - усмехнулась Анна. - Я ж тебя тереблю не со зла, а твоего же блага ради! Вот видишь - сидишь тут, улыбаешься, значит, красивые платья и красивые мужчины явно пошли тебе на пользу! Ладно, потом еще поболтаем, я побежала. Вечером не теряй, я опять поеду к Манрико!
        * 67 *
        Вечером, впрочем, Элоизе оказалось вообще не до Анны - где-то в полшестого позвонил Марни и пригласил ужинать и работать в «сигму». Поэтому после работы она пулей вылетела из офиса, прибежала к себе и переоделась. Кто его знает, что там вообще! Её звали не сидеть в кустах и не прыгать по крышам, но она все равно надела джинсы и водолазку, в которых, если что, можно и на диване полежать, и на ковре посидеть, и туфли-балетки. Чтобы, в случае чего, сбросить их и забраться в кресло с ногами. Дурная детская привычка, да, ну и ладно. Вроде бы эту компанию не шокирует.
        Хотя нужно было подняться всего лишь на один этаж, Элоиза зачем-то пошла к лифту. Нажала кнопку, стояла, в голове крутились строчки про тайную любовь, которая бодрит и будоражит кровь - после состязания с Барберини в голову нет-нет да возвращалось что-то оттуда, что-то такое, что было, как она думала, много лет как глубоко похоронено или прочно забыто. И поэтому она совсем не услышала шагов, да и ковер их отлично скрадывал. И только вздрогнула, когда сзади ее легко обняли.
        Сосредоточилась, потом взглянула на опускающиеся руки, увидела знакомый перстень.
        - Монсеньор? - обернулась как раз, чтобы успеть застать обескураженное выражение на его лице.
        - Простите меня, Элоиза, я не хотел вас испугать, честное слово.
        - Это вы простите меня, вы не при чем, это у меня абсолютно на кого угодно. Если я совсем в себе и не вижу, что происходит вокруг, а кто-то меня касается - я всегда ощутимо вздрагиваю. Мне говорили, что это обижает. Поэтому я заранее прошу прощения за все следующие разы, - пожала она плечами.
        - Инструкция? Это здорово. Обычно с девушками приходится общаться на свой страх и риск, и это очень неудобно.
        - Уверяю вас, абсолютных правил по установлению контактов с мужчинами не существует ровно так же. Поэтому девушкам тоже случается делать изрядные глупости. Вы направлялись в «сигму»?
        - Да. Увидел вас у лифта и подошел поздороваться.
        - Пока мы разговариваем, лифт уже переместился три раза. Пойдемте пешком.
        - Легко.
        * 68 *
        В «сигме» пришлось немного подождать остальных, а в ближний круг сегодня был зван еще и Ланцо. Элоиза попросила, чтобы ее сразу же вводили в курс дела, и Ланцо взялся рассказывать про всяческие эзотерические форумы и показывать их, попутно объясняя, где и под какими никами пишет Моллини.
        Элоиза зарегистрировалась на одном из них, где было больше всего народу, и оставила Моллини личное сообщение - мол, слышала о вашем интересе, если желаете - могу посмотреть ваш старинный предмет и, возможно, смогу о нем что-то рассказать. Видимо, у Моллини стояло в настройках - оповещать о сообщениях, потому что ответил он практически сразу. Начал выспрашивать - а кто вы, собственно, и какова ваша квалификация. Элоиза в ответ посмеялась и сказала, что в тех вопросах, о которых они сейчас разговаривают, сертификатов никто не выдаёт. Если речь идет о настоящем знании, конечно, а не о фикции и не о желании пустить пыль в глаза. Её захватил азарт, она придумывала какие-то новые доводы… мужчины сначала пытались что-то подсказывать, потом увидели бесполезность этого занятия и просто читали и получали удовольствие от процесса.
        - Когда и где назначать встречу? - она вдруг поняла, что не знает этого.
        - Не раньше среды, - сразу же встрял Лодовико. - Раньше не успеем подготовить. Скажите, что продолжите разговор завтра? Он же пока еще не сказал вам ни «да», ни «нет».
        - Я надеюсь, что зацепила его, и что «нет» он мне не скажет. Кстати, он ведь не сможет меня отследить, я правильно понимаю?
        - Всё правильно, донна Эла, не сможет, - кивнул Ланцо. - С этого компьютера - бесполезно.
        - А если завтра с моего рабочего?
        - Давайте я с утра зайду к вам в офис и посмотрю, что у вас в этом плане.
        - Хорошо, а остальные пусть расскажут мне, куда и когда заманивать жертву. Кстати, мне тоже удобнее в среду.
        - Вы возвращаетесь на ваши тренировки? - быстро спросил Марни.
        - Да. И так две недели уже пропустила.
        - Я думаю, нам нет смысла стоять, затаив дыхание, вокруг экрана и ждать каждого слова этого нечестивца, - подал голос отец Варфоломей. - Вы, конечно, как хотите, а я голоден.
        В итоге все разместились вокруг стола и принялись за ужин. Время от времени компьютер сообщал о новой реплике, Элоиза писала ответ, и возвращалась в кресло между отцом Варфоломеем и Марни. Моллини еще некоторое время расспрашивал о драгоценностях, Элоиза отвечала… потом отправила ему кучу смайликов и сказала, что отправляется спать. На самом деле, конечно, еще посидели, поболтали и посмеялись, но о делах больше не говорили.
        На следующий день Моллини вылез в сеть чуть ли не с самого раннего утра. Он желал продолжить беседу, и уже был готов перенести ее в реал и развиртуализироваться с милой дамой, которая оказалась так компетентна в плане сверхъестественных свойств старинных предметов. Дама поломалась некоторое время, а потом сказала, что да, это возможно, но никак не раньше вечера среды. В процессе переговоров время было назначено на пять вечера, а место Элоиза назвала то самое, которое ей сказал Лодовико. Он описал - пустой дворец в стадии реставрации, на первом этаже большая зала, в которой негде укрыться, но можно заранее натащить туда аппаратуры и вообще подготовиться. Дворец принадлежал каким-то знакомым Анны-Лючии Савелли, и без труда было получено разрешение осмотреть его, пока работы ещё не завершены.
        Во вторник после обеда дама назвала адрес места встречи и озвучила условие - тет-а-тет, никакой охраны, никаких помощников и прочих посторонних. Иначе - ничего и никак.
        Моллини согласился.
        - Или любопытство пересилило, или разум совсем утратился, - пожал плечами Марни.
        С подготовкой уложились точно в отведенное время, и в среду утром закончили монтаж всяческой следящей аппаратуры. Приехали на место за час. За Моллини следили с утра вторника - чтобы случайно не сделал какую-нибудь глупость. Когда группа слежения отзвонилась, что объект подъезжает, все заинтересованные лица, которые ждали в комнате, выходящей в зал, подтянулись к монитору.
        3.24 Медальон как он есть
        * 69 *
        На лестнице послышались шаркающие, неуверенные шаги - кто-то поднялся и вошел в зал. Группа захвата затаилась. Карло взглянул на экран, куда транслировались данные с камеры, увидел только спину человека в костюме. Человек стоял посреди залы и оглядывался. Но в его руке был пистолет.
        - Черт, сейчас как потеряет последний разум да как начнет стрелять, - буркнул он.
        - Сейчас прикинем, если выйти с трех сторон… - начал на самом деле прикидывать Лодовико, но его перебила Элоиза.
        - Скажите, сколько времени вам нужно, чтобы без потерь его взять?
        - То есть?
        - Если он на некоторое время отвлечется, вам это поможет?
        - Конечно.
        - И вы готовы начинать?
        - Безусловно, но что вы предлагаете?
        - Я не предлагаю, я сейчас сделаю. Я же приехала сюда с ним разговаривать, или об этом все уже позабыли? Начинайте, как только он опустит руку.
        Элоиза жестко полоснула взглядом по всем пятерым и скользнула за колонну.
        - Нет, стойте, держи ее! - Марни попытался схватить ее, но не успел. - Все готовы?
        - Да, но дай ей хотя бы несколько секунд, - пробормотал Лодовико.
        Элоиза неслышно подошла к стоящему посреди зала мужчине и только в шаге от него позволила себя заметить.
        Он обернулся. Очень удивился. Но пистолет не опустил, поднял дулом кверху.
        - Госпожа де Шатийон? А вы-то что здесь делаете?
        - Здравствуйте, господин Моллини. Не поверите, но это я беседовала с вами на форуме. Я на самом деле знаю про медальон всё. Ну, или почти всё. Вы заставили нас побегать, поискать и мобилизовать очень удивительные ресурсы, но в итоге сейчас можно восстановить историю этого предмета. Скажите, почему вы взяли именно его? Он ведь не лежал на видном месте?
        Он как будто задумался.
        - Я не знаю, на самом деле. Я шел по чердаку и заглядывал в коробки, под чехлы… и заглянул под один такой чехол, там была статуя. У нее на шее был медальон. Когда я увидел его, я понял, что это самая совершенная вещь из тех, что я видел в жизни, а мне было с чем сравнить! И я взял его.
        - И он начал сводить вас с ума, - закончила Элоиза.
        - Нет! Нет, это клевета. Прекрасный предмет не может быть опасным! И он должен открыть мне путь ко всем благам мира!
        - К сожалению, может, - покачала головой Элоиза. - Вы зря не приняли во внимание те тексты, которые пытались читать. И вы ведь раньше не убивали никого?
        - Я и сейчас не убивал! Я только просил решать вопросы. Всё получалось само собой. И все остались живы! И я тоже хочу остаться в живых, ясно вам? - вдруг заорал он и стал медленно опускать пистолет.
        - Зря вы взяли оружие, - мило улыбнулась она, тем временем осторожно обездвиживая ему кончики пальцев правой руки. Рука распрямилась и опустилась, он, видимо, что-то почувствовал и тряханул ей… и в этот момент Альберто и Франко уже висели у него на плечах.
        Далее Лодовико забирал пистолет, Карло обшаривал карманы, а Марни схватил Элоизу за обе руки и чувствительно встряхнул.
        - Никогда, понимаете - никогда больше так не делайте! - глаза его метали молнии, изо рта вырывался какой-то рычащий звук. - Не смейте больше никогда!
        Элоиза уставилась на него, как оглушенная - она ничего не понимала.
        - Монсеньор? - неуверенно произнесла она. - Что-то не так?
        - Просто - никогда-больше-так-не-делайте! Ясно вам? - прорычал он.
        - Эй, Себастьяно, не пугай девушку, а то она сбежит сейчас, и ты больше никогда ее не увидишь! - Карло на мгновение отвлекся от изучения содержимого телефона Моллини.
        - Нет, не сбегайте, пожалуйста, - Марни сбавил тон.
        - Дон Карло, может быть, вы объясните мне, что случилось, если ваш монсеньор не в состоянии? - Марни все еще держал ее, но она демонстративно смотрела мимо.
        - Так вы не поняли? - рассмеялся Карло. - Тогда перевожу на человеческий язык - он за вас очень испугался. Ну и он не привык, что девушка делает ту работу, которую он либо делает сам, либо поручает специально подготовленным людям.
        - Это правда? - она перевела дух и спросила, глядя ему прямо в глаза.
        - Да, Элоиза, это чистая правда, - кивнул Марни. - Поэтому никогда больше не кидайтесь под пули, ясно вам?
        - Но если я владею ситуацией? - пробормотала она скорее себе под нос, чем для него.
        Еще не хватало объяснять, как именно она совладала с Моллини.
        - Вы прелестно самоуверенны, - он ослабил хватку, а потом выдохнул и просто обнял ее. - Нет, вы, конечно, молодец, и все сделали идеально, но в следующий раз пусть под пули лезут вооруженные парни в броне, хорошо?
        - Мы обсудим это при подготовке следующей операции, хорошо? - тихо сказала она.
        Воли не осталось, как и разума, адреналин к тому моменту уже выплеснулся, да еще и откат после концентрации догнал. Чтобы остаться на ногах, она обхватила его за шею. Его запах парализовывал, его голос мягко обволакивал. Поцелуй вдохнул в нее немного жизни, она чуть тверже встала на ноги, но сил оторваться от него по-прежнему не было.
        - Себастьяно, донна Эла, глядите, он существует! - голос Карло вернул их с небес на землю.
        Они отодвинулись друг от друга, но Марни придерживал ее за талию и, похоже, выпускать не собирался. Карло протянул на ладони медальон - золотую безделушку на тонкой цепочке. Элоиза взяла его в руки.
        - Смотрите, и правда с рубином, - отметил Марни.
        В крышке сиял крупный рубин, обсаженный мелким ровным жемчугом.
        - Открываю, - сказала зачем-то она.
        Подцепила крышку, под ней что-то высвободилось, и медальон открылся. Внутри, как и описывали, оказалась дивной красоты миниатюра с изображением Пречистой. То есть с портретом Мадонны Фьоры. Несомненно, то самое лицо, что и у статуи. Она вправду была красавицей, эта умершая от оспы Фьора.
        - Вы позволите? - Марни с улыбкой взял у нее медальон свободной рукой.
        - Он совершенен, правда? - она бестрепетно отдала драгоценность.
        Все золото мира не сможет помочь ей решить ее внутреннюю проблему, поэтому оно не властно над ней ни капельки. Впрочем, кажется, Марни тоже как-то иначе представлял себе блага мира. Он рассмотрел миниатюру, закрыл крышку и вернул драгоценность Элоизе.
        - Спрячьте, отдадим Шарлю, пусть порадуется, - и обернулся к остальным. - Поехали докладывать и праздновать?
        - Поехали, - согласилась она.
        * 70 *
        Когда две машины остановились в дворцовом гараже, дежурный сотрудник службы безопасности сообщил Марни, что его преосвященство распорядился всем по возвращению немедленно идти к нему.
        Марни набрал номер.
        - Шарль, мы вернулись. Удачно. Вы уверены? А как же привести себя в подобающий вид, среди нас есть желающие? А если через полчасика? Ну, как скажете.
        - Неужели вот прямо к нему? - Лодовико поднял бровь.
        - Да, всем, как есть. Пойдемте, госпожа де Шатийон, вас тоже ждут.
        - Меня-то зачем? - Элоиза как раз вышла из машины и собиралась отдать кому-нибудь медальон, потихоньку улизнуть к себе и обдумать всё случившееся.
        - Представления не имею. Пойдемте, спросим.
        Он взял ее за руку и увлек к лифту.
        - Монсеньор, а Моллини тоже к его высокопреосвященству? - спросил Альберто.
        - Видимо, да, - пожал плечами Марни.
        Они поднялись наверх и направились в крыло его высокопреосвященства. В приемной сидел отец Варфоломей с очень строгим видом, он молча кивнул и указал на дверь внутрь.
        Внутри, кроме кардинала д’Эпиналя, обнаружился еще и государственный секретарь Ватикана. Все пришедшие почтительно поприветствовали кардиналов, Альберто и Франко умудрились сделать это, не ослабевая хватки и крепко держа Моллини.
        - Ваше высокопреосвященство, мы решили задачу, - Марни улыбнулся Элоизе, выпустил её руку, и она положила на стол медальон. - Вот этот предмет, из-за которого случилось столько удивительных событий. Инициировал этот процесс господин Моллини, который хотел убедиться в подлинности медальона и заработать на нем немного денег. Сейчас судьбу реликвии решать вам. Но мне, да и не только мне, кажется, что её стоит вернуть на то самое место, откуда её изъяли.
        - Себастьен, вы сейчас знаете об этом предмете намного больше моего, так что поступайте, как считаете правильным, - кивнул кардинал.
        - Госпожа де Шатийон, мне кажется, что это стоит сделать вам, - негромко сказал Марни.
        Элоиза взяла медальон, вышла с ним в приёмную и под одобрительным взглядом отца Варфоломея застегнула цепочку на шее донны Фьоры, после чего вернулась в кабинет.
        - Вот видите, Тарчизио, мои сотрудники умеют решать самые запутанные вопросы, - улыбнулся кардинал д’Эпиналь.
        - А прекрасная дама - сотрудник службы безопасности? - удивился кардинал Бертоне.
        - Госпожа де Шатийон - мой ведущий аналитик. Полагаю, она тоже способствовала решению вопроса.
        - Так и было, ваше высокопреосвященство, - быстро сказал Марни, сжав руку прекрасной дамы.
        Дама наклонила голову с самым серьезным видом.
        - Я думаю, нам стоит отпустить их отдыхать. А с господином Моллини решим позже, поместите его пока в подходящее место, - кивнул кардинал д’Эпиналь.
        - Благодарим вас, ваше высокопреосвященство, - ответил за всех Марни, и они быстро покинули кабинет и плотно закрыли за собой дверь.
        - Что это было? - шепотом спросил Лодовико у Варфоломея.
        - А кто ж его знает, вдруг явился и стал спрашивать про Моллини и про Себастьяно, - так же шепотом ответил секретарь. - Вот вас всех и дернули с порога, можно сказать.
        - Ничего, пусть утешаются медальоном, он настоящий и он существует, - усмехнулся Марни. - Приходи в «сигму», как сможешь, хорошо?
        - Непременно, - откликнулся Варфоломей.
        - Берто и Франко запирают Моллини в подходящем для этого месте, а мы все идем праздновать, - распорядился Марни.
        Элоиза попробовала протестовать. Она и без того чуть голову не потеряла, когда он ее держал и ругал, что дальше-то будет?
        - Монсеньор, я…
        - Ничего не желаю слушать. Сейчас и в «сигму». Еще не ночь. Не обсуждается, - он так и не выпустил ее руки.
        В «сигме» он усадил ее рядом с собой на диван, а тем временем на большом столе появились закуски и напитки. И люди - все, кто был в курсе истории с медальоном. Вскоре появился и отец Варфоломей, поздравил всех и сообщил, что кардинал Бертоне с любопытством выслушал историю мадонны Фьоры, и под большим впечатлением отбыл восвояси.
        - Дон Лодовико, а фотки-то будут? - Франко появился одним из последних, отчитался о водворении Моллини под замок и схватил бокал с вином.
        - Выложу, - коротко ответил Лодовико.
        - Что за фотки и куда господин Сан-Пьетро их выложит? - поинтересовалась Элоиза.
        Пока Марни собирался с мыслями, рядом возник Карло.
        - Себастьяно, а ведь на самом деле, дай донне Эле пароль, пусть тоже у нее будет доступ!
        - Куда? - мгновенно заинтересовалась она.
        - Туда, куда Лодовико выложит фотки, - пожал плечами Карло. - Пришли ей контакты и пароль.
        - Я сделаю лучше, я пришлю ей завтра Ланцо, и он всё настроит, - хмыкнул Марни.
        - Что-то проходит мимо меня? - попробовала удивиться Элоиза.
        - Уже нет, - улыбнулся ей Марни. - Что будете пить?
        - Вероятно, коньяк, - серьезно сказала она.
        И дальше они уже просто праздновали.
        * 71 *
        Ночью с Элоизой случилось престранное. К ней постучались в двери, причем не как нормальные люди стучат, а как будто человек в принципе не понимал, почему ночью дверь в чье-то жилище может быть заперта. Элоиза услышала сквозь сон, проснулась, подождала некоторое время - вдруг само прекратится? - поняла, что само не прекратится, и встала. Заглянула в гардеробную, нашла и набросила на себя пеньюар - мало ли, кто там вообще! И уже только потом пошла открывать.
        За дверью стояла юная барышня. Да какая! В длинном многослойном платье, верх из узорчатого бархата, низ из шелка, в прорезях расшитого золотой нитью и камнями рукава сверкает снежно-белая нижняя сорочка, на рыжих кудрях сверху жемчужная сеточка, на шее жемчужины в три ряда… и до боли знакомый медальон. Тут Элоиза внимательно посмотрела на лицо. Да-да, то самое.
        - Вас зовут Фьора? - только и смогла она вымолвить.
        - Да, я Фьора! Это из-за меня всё, но видит Господь, я не виновата, совсем не виновата! - заявила она громко и эмоционально.
        - Проходите, - посторонилась Элоиза и пропустила внутрь свою странную гостью. - Располагайтесь. Вы что-то хотели мне сказать?
        - Да! - чуть не плача, сказала барышня.
        Молоденькая, лет шестнадцати. Наверное, замуж ее выдали рано, а замужняя жизнь оказалась недолгой.
        - Я слушаю вас.
        - Скажите им. Им всем. Что - видит Господь - я не хотела. Не хотела всех этих смертей, сумасшествий, грехов и пороков. Я не виновата! Я не должна была говорить, что останусь с тем, чья работа окажется прекраснее, мне нужно было честно сказать, что я просватана и, как послушная дочь, выхожу за того, кого мне сговорили родители. Но я же не знала, что всё получится именно так! Я хотела сказать это и монаху, в рабочую келью к которому меня принесли, и кардиналу, который что-то делает в покоях по соседству, и тому несчастному, который украл с моей шеи медальон! Но я смогла найти только вас. Я не знаю вас, госпожа, но вы-то меня знаете!
        - Да уж, знаю. И чувство вины заставляет вас бродить по ночам?
        - Мне показалось, что я должна была прийти к кому-нибудь и сказать. Вы же расскажете остальным, правда? Я могу на вас положиться?
        - Непременно расскажу, - кивнула Элоиза.
        - Благодарю вас, госпожа, - Фьора встала, поклонилась и направилась к двери. - Прощайте. Если можете - вспоминайте меня иногда в своих молитвах.
        - Я скажу отцу Варфоломею и кардиналу, их молитвы будут сильнее моих, я думаю, - усмехнулась Элоиза. - Прощайте.
        Она открыла дверь и выпустила ночную гостью.
        И через секунду звонок будильника сообщил, что это был сон.
        * 72 *
        После завтрака Элоиза первым делом заглянула в приёмную кардинала и рассказала о своём примечательном сне. Кардинал вместе с отцом Варфоломеем выслушали её и заверили, что непременно помолятся о душе означенной Фьоры, тем более что она сама об этом просила.
        А когда она добралась до своего кабинета, туда почти сразу же явился Ланцо и в самом деле настроил ей доступ на некий сайт, о существовании которого она до того не имела понятия. Сайт назывался «Под крылом у кардинала», и представлял собой неофициальную корпоративную социальную сеть для службы безопасности, компьютерщиков, юристов, финансового отдела и разных прочих сотрудников палаццо д’Эпиналь. В принципе, внутри все было устроено по образцу обычной социальной сети, фишка, как сказал Ланцо, была в том, что только по внешней ссылке попасть на сайт невозможно. Нужно было настроить доступ определенным образом, что для нее Ланцо и сделал. Похихикал, что, скорее всего, она сегодня потеряна для работы и для общества, и откланялся.
        Элоиза завела себе аккаунт - уж раз так недвусмысленно пригласили, надо пользоваться, и нырнула в глубины этого безбрежного моря. Ее тут же нашли самые разные уже посчитанные там люди и радостно добавляли себе в друзья. Кроме того, сразу же стали появляться личные сообщения - ее приветствовали, поздравляли с присоединением к теплой компании и присылали всяческие ссылки. Также пришло несколько приглашений в приватные группы - например, одна называлась «Эксперименты». Оказалось, что Лодовико, имевший некоторые амбиции фотохудожника, именно туда складывает кое-какие свои фотографии - там были и обитатели дворца, и природа, и городские виды. Она зависла за рассмотрением альбомов примерно до обеда, ибо фотографии были на диво хороши, потом с удивлением осознала, сколько времени, закрыла ноутбук и пошла вниз.
        За обедом ей составили компанию Анна и Карло - оба были старожилами этого сайта, Элоиза даже удивилась, что Анна ей ничего раньше не говорила.
        - Но я же и про тебя ничего не говорю, если ты просишь, - ответно удивилась та.
        После обеда ее поджидало всего одно коротенькое личное сообщение, зато от Марни. «Рад приветствовать, обнимаю». Очень захотелось написать в ответ не то «Обнимаю ответно», не то «Отстань, или укушу», но удалось взять себя в руки и ответить вежливо и бестрепетно.
        И приняться уже за работу.
        Однако погрузиться полностью в работу было в тот день никак не суждено - ноутбук весело попискивал, выдавая то сообщение, то еще какую важную информацию, вроде того, что кто-то новый добавился в друзья. После одного такого писка Элоиза все же прервалась и заглянула туда, и обомлела. В ленте, в той самой группе с фотками Лодовико висел кадр явно вчерашнего происхождения, на нем Себастьен держал ее за руки, они оба не отводили друг от друга пылающих взглядов, причем он был в ярости, а она в недоумении - как это, решила такую сложную задачу, а её ругают! Подпись заглавными буквами - «НИКОГДА-БОЛЬШЕ-ТАК-НЕ-ДЕЛАЙТЕ!». И уже успело набраться с полсотни лайков.
        Когда первое возмущение прошло, она попросила брата Франциска распорядиться про кофе и принялась рассуждать. Ну, во-первых, ее могли сюда и не позвать. Все бы смотрели, а ей бы ни слова не сказали. Даже Анна. Таковы правила. Да и она сама, надо признаться, сильно не обо всём со всеми говорит. Видимо, участие в мероприятиях службы безопасности повысило ее какой-то внутренний дворцовый рейтинг. Во-вторых, висит уже, и черт с ним. Обратно не засунешь. А в-третьих, кадр и вправду редкостный. И когда Лодовико успел их сфотографировать? Впрочем, она не слишком обращала внимание на то, что было вокруг.
        А ведь он успел не только это! Элоиза открыла личные сообщения и узрела еще несколько кадров - он обнимает ее, она обнимает его, они целуются. Вдох, выдох. Что поделаешь, это на самом деле видели все, кто участвовал в операции. И Лодовико не дурак, у него хватило ума послать лично ей, впрочем, нет, не только ей, им обоим. Со скупым комментарием «Оригиналы по запросу». И Себастьен уже написал, что да, ему дать, все, что есть, и можно еще чуть-чуть. Фотки хороши, но самый лучший кадр - тот, что в ленте и с подписью.
        Написала Лодовико благодарность за деликатность и тоже попросила себе оригиналов. Хоть будет, на что любоваться вечерами. И о чем вспоминать.
        Лодовико откликнулся почти сразу же, написав «При первой же встрече». А потом ещё - «Кроме этого, есть и другие, покажу, посмотрите». О как. Впрочем, как жили монархи и их приближенные еще не так давно? Вся жизнь на виду. Они здесь, во дворце, живут ровно так же, удивительно ли, что все имеют про всё свое мнение и все везде суют свои носы?
        3.25 О чем сожалел граф Барберини
        * 73 *
        История была в целом закончена, но оставалась еще пара моментов, которые, конечно, сами по себе ничего особенного не значили, но для, так сказать, общей завершенности их сильно не хватало. На Элоизу по-прежнему дулись родственники - и Доменика, и Полина. Что как ей нужно, так она бегает и скачет, а как ничего не нужно - так всё равно, что провалилась, так ей перевела недовольство матери Лианна. Ну и хотелось поговорить с Марни, задать ему пару вопросов и прояснить кое-что. И если второе могло только лишь сложиться стихийно, потому что сама она никак не была готова с ним контактировать по таким делам, то первое нужно было решать ей самой.
        В пятницу утром она позвонила Доменике. Та пофыркала, конечно, но потом оттаяла и сообщила, что вообще её очень желает видеть Барберини. Который всё ещё находился в клинике, потому что отравление вызвало встряску организма, а кратковременный визит домой повлек за собой гипертонический криз и что-то там еще, и Доменика теперь не отпускала его до стабилизации состояния.
        - Вот еще, - фыркнула она, - помрет там у себя и скажет потом, что я виновата!
        - Скажи тогда, если я заскочу сегодня днем - это нормально?
        - Заскакивай. Кстати, ты встречалась с Полиной?
        - Нет, ещё не собралась.
        - Собирайся скорей, приехал Валентино, и они уезжают на днях отдыхать.
        - О, спасибо за информацию, а я и не в курсе была. Ладно, я позвоню, как поеду.
        Потом собралась с силами и позвонила Полине. После разговора в субботу она тётке не звонила, но Полина, к счастью, была не из тех, кто копит обиды годами, она очень обрадовалась звонку.
        - Вот что я тебе скажу - вечером все дела побоку, и ко мне, поняла? Приехал Валентин, и мы в субботу улетаем к теплым морям. Вечером Лина приедет, Доменику тоже позовем.
        Так и получилось, что в пятницу днем Элоиза поехала в клинику Доменики, а вечером опять оказалась у Полины.
        * 74 *
        Элоиза предполагала, что ее намерение посетить Барберини в больнице не вызовет понимания у тех обитателей дворца, которые были с ним знакомы, поэтому никому ничего не сказала, а просто поехала в обед, и всё.
        Она так до сих пор и не разобралась в своих ощущениях от знакомства с графом. Некоторая начальная доля восхищения помножилась на некоторую же возникшую в процессе общения брезгливость. Хотелось выяснить недостающее, а потом тщательно помыть руки.
        И, вместе с тем, было жаль. Он и впрямь мог быть интересным собеседником, с ним можно было изредка беседовать, подобно Полине… впрочем, наверное, господин граф не пытался отравить Валентина. Иначе Полина с ним бы так дружески не общалась.
        Доменика ждала в кабинете - похмыкала, посетовала на исключительную вредность пациента и напомнила, что ожидает историю.
        - Ты же будешь вечером у Полины?
        - Буду. Младшенькая наша - никак, а я приду.
        Младшенькой она называла собственную дочь, тоже Доменику и тоже врача, только детского. Всё остальное семейство именовало ее Терцией.
        - Вот там и расскажу что-нибудь. Полина ведь тоже среди тех, кто хочет всё знать.
        - Ладно, иди к этому обормоту. Не жалей его слишком - он практически в порядке, ещё нас всех переживёт!
        - Ты меня обрадовала. А то я некоторым образом чувствовала свою вину - это же благодаря мне он напился той дряни. С другой стороны, было невозможно сделать так, чтобы никто не пострадал. Поэтому - поделом ему, и вообще Полина его насчет меня предупреждала.
        - А он не послушал, конечно. Нет, он крайне неприятный пациент, не только потому, что неприятен мне вообще, а еще ведь он везде сует свой длинный нос и желает знать, почему его лечат именно так, а не иначе! И при этом не желает сменить клинику и врача, я ему первым делом предложила.
        - Ещё бы он желал сменить клинику, ага. От тебя просто так не уходят!
        - Да-да, он попытался. Отправился домой, а там у него что-то случилось, я не разбиралась, что именно, и мне его вернули обратно в тот же вечер. В гораздо худшем состоянии, чем был поутру. Теперь я его вообще из палаты не выпускаю.
        Видимо, Доменика предупредила графа о визите, потому что он ожидал её, сидя в кресле, одетый в бархатный вышитый халат, и на ногах тоже были какие-то пафосные вышитые брюки в тон халату.
        - Здравствуйте, Элоиза. Я рад видеть вас, несмотря ни на что, - поклонился он ей. - Садитесь, пожалуйста.
        Он всё ещё напоминал обликом хищную птицу, но - пойманную и посаженную в вольер.
        - Добрый день, граф, - кивнула в ответ Элоиза. - Не скажу, что рада видеть вас, после всего, что было, но, тем не менее, я здесь. Доменика сказала, что вы хотели меня видеть. Зачем?
        - Ох уж эти целеустремленные современные барышни! Сразу с порога - почему да зачем. Вас не учили, что когда приходят навестить больного, то спрашивают о его самочувствии?
        - А я только что разговаривала с вашим лечащим врачом. Ужели вы полагаете, что она не просветила меня относительно этого пункта? Да еще и комментариев выдала, сами можете догадаться, каких именно.
        - Да, язык у вас семейный, как ни крути.
        - Вас это удивляет?
        - Нет, конечно, вы, по крайней мере, не используете бранных слов, подобно вашей кузине, это уже радует.
        - Если вы от меня ничего подобного не слышали, это не значит, что я так не говорю вовсе, - пожала плечами она.
        - Да, спорить с вами трудно, и провести вас тоже невозможно. Скажите, как вам это удалось?
        И столько горечи было в этих словах, что Элоиза поняла - вот что его на самом деле интересует.
        - Вы столько лет знакомы с Полиной, и вы спрашиваете о таких вещах?
        - Вы тоже видите то, что скрыто от нормального человека?
        - Можно сказать и так. Вот скажите, а чего ради вы-то всё это затеяли? Не хотели показывать хронику - ну так и не показывали бы, не хотели отдавать - ну и не отдавали бы, а зачем вы сделали то, что сделали?
        - Я же не предполагал, что вы мне всё испортите, - буркнул он негромко.
        - У вас никогда не бывает неудач? - изумилась она.
        - Практически нет. Очень редко. Скажите, вы так сделали потому, что спасали своего любовника?
        - А почему вы решили, что монсеньор - мой любовник?
        - А разве нет? Ни разу у вас с ним ничего не было?
        Она, конечно, хотела сказать, что не было и нет, но потом вспомнила осеннюю ночь в Милане… и не стала ничего говорить.
        - Вот, вы подумали и не стали лгать. Потому, что это видно невооруженным глазом. Вы ведь жить друг без друга не можете, даже если и сами себе в этом не признаетесь, - сказал граф почти что с отвращением.
        - Полагаю, это никого не касается.
        - А если я хотел, чтобы вы уехали от Монтоне со мной? Ваш Савелли не умер бы, разве что провел бы неприятную ночь. В нездоровье и тягостных раздумьях. А у нас с вами был шанс попробовать понять друг друга! Поговорить откровенно, о важном и серьезном, может быть - стать ближе друг к другу. Вы бы поняли и прониклись, я знаю, вы умны и образованны, у нас легко нашлись бы точки соприкосновения. Вы - та женщина, с кем можно говорить не только о насущном, но и о вечном! Мы бы с вами читали старые книги, я бы играл для вас, а вы бы своим танцем сделали мою музыку ещё лучше… Если бы не он! Если бы мужчины из этой семьи не вставали у меня поперек дороги!
        - Но, граф, вы столько лет приятельствуете с Полиной, да с другими нашими родственницами сталкивались, и так ничего и не поняли? Решать за другого человека - вообще самонадеянно, а если у человека к тому же есть возможность понять ваши намерения и предупредить их?
        - Мне показалось, что вы из всех из них самая правильная и подходящая для меня.
        - А ведь Полина вам говорила, - с некоторой горечью заметила Элоиза. - Ну и если бы вы просветили меня относительно ваших планов, то я бы сразу вам всё объяснила про их несбыточность. Тихо, вежливо и без эксцессов. Мы бы, по крайней мере, могли сохранить человеческие отношения.
        - А вы еще и обиделись? - он воззрился на нее в великом изумлении. - Вы, переигравшая меня по всем статьям, едва не погубившая меня - обижаетесь?
        - Знаете, Доменика сказала, что у вас практически не было шансов умереть. А она зря не скажет.
        - Все равно. Я - я! - не держу на вас зла. По крайней мере, стараюсь. И вам следует поступить так же!
        - Граф, я сама для себя решаю, что мне следует делать, а чего не следует. Уж извините.
        - Хорошо. Вы меня вынудили. Я приношу вам свои извинения за неблаговидные намерения, о которых не предупредил, за некрасивую историю, в которой вы оказались замешаны, и за все мои недобрые слова о вас. Довольны?
        - Не особенно, хотя извинения принимаю. Но лучше бы вы не передо мной извинялись, а сами знаете, перед кем. Он-то перед вами ничем не провинился. Это вы перед ним кругом виноваты.
        - Ну уж нет. И если он еще раз попадется мне на глаза… - начал было граф, но Элоиза перебила его.
        - Знаете, граф, вы, как говорится, прелестно самоуверенны.
        - То есть?
        - Если вы попадетесь ему на глаза и снова станете пакостить, а я, извините, не могу по-другому назвать то, что вы сделали в пятницу, имея в виду и отраву, и письмо… Так вот, если вдруг - он вас просто убьёт. И я не стану держать его за руки, поверьте. Потому, что если все, изложенное в письме, правда, то он, на мой взгляд, будет в своем праве полностью.
        Граф поскучнел.
        - Вы действительно так считаете?
        - Именно так, - мрачно подтвердила Элоиза.
        - В таком случае… вы станете думать обо мне лучше, если я попрошу вас передать ему мои извинения?
        - Возможно.
        - Тогда передайте. И не держите на меня зла, пожалуйста. А сейчас уходите, и позовите, пожалуйста… как это называется? Моего лечащего врача.
        - Непременно. До свидания, граф.
        - До свидания, Элоиза, - ей показалось, что если бы он мог гордо отвернуться от неё, то он бы непременно это сделал.
        3.26 О поддержке и крепком тыле, то есть о семье
        * 75 *
        Вечером Элоиза приехала к Полине и застала там семейное сборище. Там уже была Лианна, незадолго до Элоизы приехала Доменика, а в гостиной всех встречал муж Полины Валентин, приехавший накануне вечером с целью изъять Полину и отправиться с ней на некий островной курорт в далёком тёплом море. Он, как всегда, привез нигде в нормальных местах не растущие грибы, ягоды и травки в чай, хитрым образом приготовленные огурцы, а также необыкновенно вкусную рыбу. И водки.
        Водку с ним стала пить только Доменика. Элоиза подумала - может быть, не будет слишком большой наглостью, если она потом позвонит в службу безопасности и попросит прислать за ней машину? Раз уж не додумалась приехать на такси. У них ведь целая куча и машин, и водителей. Да в конце-то концов, а если откажутся - вызову такси.
        После чего они с Линни стали пить мартини, а Полина ограничилась вином.
        - Рассказывай, - значительно кивнула хозяйка, когда все расположились за столом и стали пробовать закуски, как привезенные, так и приготовленные поваром Полины.
        - На самом деле ты знаешь ощутимую часть истории, - пожала плечами Элоиза.
        - А остальные ни сном, ни духом, - возмутилась Линни. - Я желаю знать, как был посрамлен Барберини.
        - Да-да, ты не сказала, что у вас с ним сегодня получилось, - Доменика попробовала огурец и пришла в восторг. - Валентин, неужели твоя сестра на самом деле готовит это все своими руками? Сколько её знаю - столько не устаю изумляться.
        - Кроме рыбы, - подтвердил Валентин.
        Он был почти полностью лыс, и обладал изрядным брюшком, но при этом был удивительно харизматичен. С ним не хотелось спорить, ему не хотелось дать в глаз, ему хотелось улыбаться. Это была сила и мощь в чистом виде. Элоиза понимала Полину - на её взгляд, в сравнении с ним Корнелио без вопросов проигрывал, несмотря на весь шарм окружавших его тайн.
        - Он пытался доказать, что был прав. А в итоге извинился передо мной. И попросил передать извинения Себастьену. Монсеньору Марни. То есть герцогу Савелли.
        - Что-то новенькое, совсем не из его репертуара, - покачала головой Доменика.
        - Почему это, - возразила Полина. - Если ему подпалили хвост, он изо всех сил будет изворачиваться и спасаться. Эла, так всё же, что произошло?
        - Один юрист, с которым мы изредка работали, стащил из кардинальской сокровищницы медальон, - Моллини вместе с признанием передали в руки полиции, поэтому официальная часть истории уже не была глубокой тайной. - В процессе поисков одному хорошему человеку прострелили ногу, второго чуть не взорвали вместе с машиной, потом еще я разбила колени, Доменика видела.
        - Ничего себе! - ахнула Полина. - И ты молчала?
        - Всё ведь кончилось хорошо, - пожала плечами Элоиза. И рассказала о приёме у Монтоне и обо всём, что там произошло.
        - Ну он и урод, - Линни не видела причин сдерживаться в оценках.
        - Корнелио верен себе, - заявила Полина. - Ладно, ладно, Валентино, не смотри на меня так, пока ты здесь - я не стану больше ходить к нему в больницу. Он просил меня помочь с неприятным происшествием у него дома, пока кто-нибудь из его родни не вернется в город. Завтра отправлю туда парочку его племянников, - улыбнулась она мужу.
        - А что случилось у него дома? - спросила Доменика. - Я так и не поняла, что ему помогло за несколько часов там чуть не помереть снова!
        - Представляешь, кто-то ему напакостил. Изгадили краской паркет на полу в нескольких комнатах и мрамор в атриуме. И ещё потолки. Вроде бы коллекция не пострадала, а всё остальное - вопрос хорошего ремонта и реставрации, но неприятно. Сигнализация не сработала, прислуга спала, охрана у ворот ничего не слышала. Варварство какое-то, - сообщила Полина. - Да, он попросил меня съездить к нему и всё осмотреть, и дать ему контакты той службы, которая ремонтировала наш верхний этаж в прошлом году.
        - Наверное, он ещё кому-то перешёл дорогу, - предположила Элоиза. - При его образе жизни и взглядах это неудивительно.
        Ей снова захотелось помыть руки.
        - Теперь ты понимаешь, что я думала, когда Эла позвонила мне вечером и предложила поехать в клинику и спасать этого вот? - воздела руки к потолку Доменика.
        - Скажи-ка, Полина, а тебе этот достойный кавалер что рассказал о вечере пятницы? - поинтересовалась Элоиза.
        - Он долго мялся и морщился, а потом признал, что ты его обошла, - рассмеялась Полина. - Он вообще считает, что это нормально - создавать людям разные неприятные ситуации и смотреть, как они из них выпутаются.
        - И этот человек еще удивляется, что с ним не хотят иметь дело, - хмыкнула Элоиза. - Ладно, выжил - и хорошо.
        А Валентин внимательно посмотрел на Элоизу и спросил:
        - Парень-то хоть стоящий?
        - Кто? - опешила она.
        - Тот, которого ты спасала от отравы, ясное дело!
        Элоиза не находила слов.
        - Стоящий, стоящий, - подтвердила мужу Полина. - Тебе бы понравился.
        - А ты что, с ним знакома? - недоверчиво спросила Элоиза.
        - Лично нет, но могу же я составить мнение по разным рассказам! Конечно, на лицо он копия отца, но, простите меня все, мозгов у него поболее, чем у покойного Сильвестро и его также покойного наследника Сальваторе, вместе взятых. Он скорее в Массиму Леонеллу, бабку по отцовской линии, супругу старого герцога Северино, мать Сильвестро. Она была дамой суровой, хитрой, жесткой, вопросы решала быстро и без излишних рассуждений, загадки разгадывала на раз. Я слышала, Себастьяно такой же, - она взяла свой планшет, покопалась в нем и протянула мужу. - Вот, смотри, мне прислали несколько кадров с того приёма. Хороши, правда?
        - А мне показать? - возмутилась Элоиза.
        - А ты неужели не видела? - удивилась Полина.
        - Наш фотохудожник-любитель был в тот вечер при исполнении и ничего не снимал, - пожала плечами Элоиза.
        - Тогда смотри, - планшет перешел в руки Элоизы, тут же у неё за плечом материализованась Лианна.
        Элоиза глянула - да, кадры неплохие, и они оба там тоже очень даже. Интересно, что именно навело Барберини на мысль, что они жить не могут друг без друга?
        - Хочу эти фотки, - сказала Элоиза, передавая планшет Доменике.
        - Сейчас отправлю, - сказала Полина.
        - И чего тогда ты без него пришла, я не понял? - воззрился на Элоизу Валентин. - Хоть бы показала, что ли.
        - Как же, покажет она, - фыркнула Линни. - Она от себя-то по углам скрывается, а ты говоришь - нам показать! - а потом подошла к ней и на ухо сказала: - Это же тот самый, с которым ты была тогда в Милане, правда? Похоже, он на самом деле стоящий, а ты - дурища, каких поискать!
        - Но я на самом деле дурища, каких поискать, - согласилась Элоиза. - На мой взгляд, это совершенно не новость.
        Вскоре Полина и Валентин ушли спать, а мартини подошел к концу.
        - А вот скажи-ка, дорогая Эла, как так получилось, что ты ищешь какие-то древности для службы безопасности или еще там не знаю для кого? - поинтересовалась Доменика. - Ты ведь всегда сидела за компьютером и занималась анализом данных?
        - Вот как-то получилось, - Элоиза пожала плечами. - Само собой.
        - То есть? - воззрилась на нее Линни. - Черт, мы всё выпили.
        - У твоей матушки больше нет мартини? - удивилась Доменика.
        - Нет, это я притащила, но почему-то только одну маленькую бутылку. Я не думала, что так хорошо пойдет.
        - Иди за коньяком в подвал или пей водку, твой папа оказался предусмотрительнее тебя и водки много, - хмыкнула Доменика.
        - Не хочу никуда идти. Эла, мы пьем водку?
        - Пьем, черт побери, - мрачно сказала Элоиза, разливая.
        - О, ты ещё помнишь, как ругаться, - поддела Линни.
        - Да ладно, это не забывается. Я просто стараюсь быть воспитанным человеком в любой ситуации, - Элоиза скорчила рожицу.
        - Не смеши. А что там за история о разбитых коленях? Доменика, ты в курсе?
        - Относительно, поскольку именно я приводила эти колени в первозданный вид. Она только сказала, что бегала на шпильках по темным дорожкам.
        - Да, так и было, - с готовностью подтвердила Элоиза. - Вылезли из кустов и побежали. Но они-то все были в нормальной обуви, а я в офисных туфлях, исход известен.
        - Они! Кто такие они? - спросила Линни.
        - Господа из службы безопасности кардинала, - как будто еще могут быть варианты, ага.
        - И что было потом?
        - Ничего. Перевязали, напоили, накормили.
        - А спать не уложили? - хмыкнула Линни.
        - Конечно, уложили. И даже утром не будили, дали поспать.
        - То есть? - в голос спросили обе.
        - Вы, что ли, не во дворце ночевали? - взялась уточнять Линни.
        В общем, слово за слово, из неё вытянули всю историю. По крайней мере, про разбитые колени. Про ночь с прошлых пятницы на субботу спросить не догадались, и только поэтому она ничего им и не рассказала.
        - Эла, у тебя какие-то очень вывернутые мозги. Может быть, ты их уже отключишь? - Доменика смотрела на нее сквозь рюмку.
        - А чего вам? Мы очень славно работаем вместе.
        - Может лучше, если бы вы вместе не работали, а спали? - хмыкнула Линни.
        - Одно другому не мешает, - веско заметила Доменика. - Но как получилось, что вы работаете вместе?
        - Они позвали, я не отказалась.
        - Авантюристка начинающая, - выдохнула Линни.
        - Да ладно, кто бы говорил! - юность Линни прошла в очень разных и зачастую необыкновенных приключениях, и ей почти никогда не удавалось зазвать Элоизу в них участвовать.
        - Я-то без стрельбы и взрывов, если что, - хмыкнула Линни. - А у тебя всё по-настоящему!
        - Эла, а не взялась ли ты их консультировать с точки зрения наших семейных способностей? - вдруг прищурилась Доменика.
        - Ну да, - ответила Элоиза быстрее, чем сообразила, что, возможно, этого делать не следовало бы.
        - Ты сошла с ума? - вытаращилась на нее Линни.
        - Чего это я сошла с ума? Одна, значит, поёт и не стесняется, вторая делает операции без наркоза и тоже не стесняется, а когда я решила, так сказать, самовыразиться семейным способом в рамках своих скудных способностей - я, значит, сошла с ума!
        - Просто ты держалась дольше других, - ответила Доменика. - Я, значит, буду жить, как обычный человек, и отстаньте от меня, ага.
        - Ну да, дольше. Джина вообще ничем не пользуется, и это нормально!
        - Ты сравнила, конечно. Джину, которая полный ноль, и себя, у которой со способностями всё в порядке! И не возражай, я, если помнишь, учила вас обеих, - фыркнула Доменика.
        - Не фыркай, лучше скажи, что нужно сделать, чтобы просканировать большое помещение и не завалиться в обморок? Например, вот как этот дом. Или что сделать, чтобы предвидеть развитие ситуации всегда, а не через два раза на третий!
        - А я что, знаю? Никогда этого не делала. И поиском практически не занималась, ни людей не искала, ни предметы. И предсказания - это не моё. Это, вообще-то, твоя бабушка Илария была великой предсказательницей, а вовсе не моя. Все мои возможности концентрируются в пределах функционирования человеческого организма. Обычного, без учёта способностей. Того, который был создан по образу и подобию, и всё такое. Про него спрашивай, я что хочешь расскажу. А про то, куда ты замахнулась - нет.
        - А под контроль людей брала? - быстро спросила Элоиза.
        - Ну что значит - под контроль? Только погрузить в сон, чтобы можно было работать, - пожала Доменика плечами. - И ты это должна уметь, раньше делала.
        - Нет, мне бы не только так, - Элоиза задумалась и плеснула себе ещё водки.
        - Эй, ты уже совсем, да? Ещё и пьешь одна? - Линни скорчила обиженную гримаску.
        Элоиза молча налила Линни и Доменике.
        - Вот, так лучше. Эла, я думаю, ты знаешь, к кому тебе прямая дорога. Вариантов-то нет, - Линни выпила, поморщилась, запила водой.
        - Точно, - подтвердила кивком Доменика. - К моей прекрасной матушке, Доменике Приме, святейшей настоятельнице, непотопляемой директрисе и прочая. Из ныне живущих тебе никто больше ничего толкового не скажет.
        Элоиза скривилась. Доменика Прима была, безусловно, гранд-мастером в семейных искусствах и способностях. Но её вредный характер и манера бесцеремонно лезть во все аспекты личной и прочей жизни всех окружающих заставляли задуматься, прежде чем обратиться к ней ну хоть с каким вопросом. Кроме того, время от времени Прима начинала мыслить о том, кто сменит ее на должности настоятельницы монастыря и директрисы школы, но пока никого не находилось, а традиция гласила, что это место могла занять только представительница семейства. Однако никто не желал погружаться ни в управление монастырем и школой, ни в исследования семейных способностей. Прима грустила и с достойным восхищения упорством убеждала всех родственниц по очереди бросить ту ерунду, которой они занимаются, и посвятить уже себя настоящему делу. Но пока её старания были безуспешны.
        - Нет, я пока не готова, - замотала головой Элоиза. - В конце концов, если долго мучиться - что-нибудь получится. А вдруг я сама что-то пойму?
        - Теоретически возможно, но практически затратно и медленно, - отрезала Доменика. - Я бы поконсультировалась.
        - Ну или хотя бы просто попросись в Санта-Магдалена посидеть в соответствующем разделе библиотеки. Почитай, что писали наши великие предки, - сверкнула глазами Линни. - Я в свое время читала. Про разные аспекты использования певческого голоса.
        - Я подумаю, - сдержанно ответила Элоиза. - Про почитать - это хорошо. Это мне нравится больше дополнительных занятий с Примой.
        - Вот-вот, подумай. Линни, ты уже достаточно пьяна, чтобы взять гитару и петь нам какую-нибудь веселую ерунду? Сто лет тебя не слышала, - Доменика потянулась.
        В итоге этим и закончилось. Когда пару часов спустя за Доменикой приехал муж, Лианна пела смешные и местами неприличные песни, остальные подпевали, и Фальконе Фаэнца сразу же с порога получил предложение присоединиться. Однако он сказал, что желает уже поспать, причем дома, и чтобы о супруге тоже не беспокоиться. Пришлось расходиться.
        И вопрос о возвращении во дворец кардинала Элоиза решила просто - осталась ночевать в доме Полины.
        3.27 О том, что лучше всего умеешь делать
        * 76 *
        Более того, она в итоге вернулась домой только под вечер воскресенья. В субботу проводили в аэропорт Полину и Валентина, потом съездили в помянутую ночью обитель Санта-Магдалена пообщаться с юной Анной, вечер провели в болтовне о каких-то повседневных мелочах и общих знакомых, потом нужно было выспаться, а прямо оттуда Элоиза отправилась в свой косметический салон. Нет, ей хотелось расспросить сестру и узнать подробности о том, как Линни общалась с графом Барберини, но это было непросто сделать, не говоря о своей истории и о Себастьене, а говорить о нем она не хотела совершенно. То есть нет, на самом деле она, конечно же, хотела. Но голова Лианны соображала ничуть не хуже её собственной, и вытащить из Элоизы всю историю ей было бы легко. И глядишь, ещё убедила бы её в чем-нибудь! Поэтому не срослось.
        Когда же она оказалась в своих комнатах дворца, то там тоже нашлись дела - помыть голову и поухаживать за волосами, высушить их - а это занимало очень много времени! Ещё просмотреть, что писали и выкладывали «под крылом» за двое суток - то ещё занятие, но затягивает.
        А когда уже стало поздно, и можно было двигаться в сторону спальни, Элоиза вспомнила про рыбу.
        Рыбу привез Валентин, и её нужно было есть быстро, она плохо хранилась. Привез вечером в четверг, они почти всю съели в пятницу. Четыре последних хвоста поделили по-родственному - два остались Лианне, а два Элоиза забрала с собой. По запаху они были еще ничего себе, но нужно было съедать сегодня. Или уже не есть вовсе. Когда Элоиза приехала во дворец, то по дороге к себе заскочила в заветную комнату возле кухни и забросила пакет в холодильник. Она понадеялась, что никого там не застанет, и отправилась за сокровищем.
        Ей повезло - в целом во дворце было тихо и пустынно, то есть как обычно в выходные вечером. Все те, кто разъезжался в пятницу, обычно возвращались утром в понедельник. Элоиза заварила себе чаю с горными травками от того же Валентина и достала рыбу. Рыба была вкусна необыкновенно, но непроста в использовании - её разве что почистили от внутренностей, а голова, хвост и множественные мелкие кости все ещё оставались на местах. Надо ли говорить, что такая операция, как чистка рыбы, никаких добрых чувств у Элоизы не вызывала? Но очень уж хотелось деликатеса, поэтому пришлось сделать глубокий вдох и взяться за дело, не думая о свежем маникюре. В конце концов, её же никто не увидит с этой рыбой!
        Она почти успела. Дверь отворилась, когда она выбирала кости из последнего кусочка и облизывала пальцы. И конечно же, в комнату зашел именно Себастьен Марни, как бы его там на самом деле не называли.
        - Добрый вечер, Элоиза. Наконец-то мы встретились, ура, - он был очень рад и не скрывал этого, подошел, взял ее руку и хотел поцеловать…
        - Монсеньор… - она сдавленно пискнула. - Добрый вечер, но…
        Он, однако, поднес ее пальцы к губам.
        - Что это вы делаете? Какой чудный запах, право, - смеялся он. - За чем это я вас поймал? Вы, подобно Барберини, хотите приготовить какое-то адское зелье?
        - Нет, - почти простонала она, - я чищу рыбу.
        - Что? - он не поверил. - Вы же, как говорят, не знаете, с какой стороны у рыбы хвост, а с какой голова?
        - Почему же, знаю. У меня недостаток практики, а не образования, - возразила она.
        - Что же это за рыба, которую не могут почистить на нашей кухне?
        - Родственник привёз, - пробурчала она, - если хотите - попробуйте, - кивнула на тарелку, где уже лежали почищенные кусочки.
        Он попробовал, ему понравилось. Тем временем она выбрала последние кости, выбросила мусор и стала тщательно мыть руки. Бесполезно - руки не отмывались.
        - Да бросьте уже, - он подошел и с улыбкой смотрел на ее старания.
        - Как же, а запах? - возразила она.
        - Вы же можете есть эту рыбу? Значит, и запах переживёте, да и нет его уже, - он взял ее ладони в свои и тщательно обнюхал. - Мой вердикт - всё в порядке. Рассказывайте, откуда рыба.
        - Говорю же - родственник привез.
        - А что за родственник?
        - Вы его не знаете.
        - А вы расскажите?
        Она задумалась. У неё не было никакого желания рассказывать семейную историю Лианны. И без того вокруг неё хватает всякого ненормального.
        - О, я придумала значимую характеристику. Это человек, который в свое время отбил девушку у известного вам графа Барберини. Женился на ней и… в общем, их браку уже почти сорок лет.
        - Молодец родственник, - одобрил Марни. - И господин граф не пытался ничем его напоить?
        - Валентин пьет преимущественно водку, - хмыкнула Элоиза. - Сами понимаете, граф таким не питается. И, как я представляю, он один раз поговорил с господином графом, и с тех пор господин граф старается с ним не встречаться, и в доме моей тетки бывает только тогда, когда её муж не здесь.
        - Но бывает? - поднял бровь Марни.
        - Да, - пожала плечами Элоиза. - Как говорит Полина - когда граф не пристает, он прекрасный друг и интересный собеседник. А вопрос с приставаниями был закрыт давным-давно. Кстати, я встречалась с господином графом, и он попросил передать вам его извинения.
        - Конечно, спасибо на добром слове, но - почему вдруг? Он опасается, что я тоже с ним поговорю? Подобно тому вашему родственнику?
        - Да, я думаю, что если вы станете говорить с графом, то это будет разговор как раз в стиле Валентина. Тот тоже предпочитает действовать, а не строить теории. Я сказала Барберини, что если он ещё станет вам пакостить, то вы его убьёте, и я вас держать за руки не буду.
        - Правильно сказали, - он улыбнулся.
        - И знаете, Полина рассказала, что ему какой-то добрый человек изгадил весь дом вонючей краской.
        - Граф - личность яркая, он, полагаю, привлекает к себе много досужего внимания, - пожал плечами Марни, но в глазах его стояла какая-то усмешка, которую Элоиза не сразу разгадала.
        - Постойте… вы знаете, да?
        - Кое-что знаю, - кивнул он. - Охрана у него ленивая, сигнализация дрянная, а камер внутри вовсе нет. Как только не боится за свои сокровища, - снова усмехнулся Марни.
        - Вы… отомстили ему?
        - Что вы, разве это месть? Это просто пакость за пакость. Я остался жив, его дом остался цел и коллекция не пострадала. Он меня несколько расстроил, ну и я его - тоже. Да и всё.
        - Доменика сказала, он съездил домой, увидел всё это и снова чуть не помер.
        - Чуть не считается, - подмигнул он.
        - Вы залезли к нему в дом?
        - Да, это несложно, если не ломиться в парадную дверь. Слуги ночью спят, охрана тоже. Весь вопрос был в четверти часа времени и баллончике краски. Пусть задумается о мерах безопасности, а то считает, что никому он не по зубам, и нарвётся уже серьёзнее, - улыбнулся Марни с удивительно мальчишеским видом. - Мы ведь так, пошутили. Могли вообще взорвать всё к чертям.
        - Мы? И кто вас… сопровождал?
        - Лодовико караулил снаружи и был на связи, а мы с Карло залезли внутрь через окно чердака. Ну и предварительно я навёл кое-какие справки и выяснил про его систему охраны. Мне это несложно, поверьте.
        - Верю, - она тоже рассмеялась. - Знаете, на мой взгляд, вы в своём праве. В итоге действительно все живы и почти здоровы, а ремонт - вопрос решаемый.
        Но всё равно она удивилась.
        - Вы… не оставили там никакого знака, надеюсь? Что-нибудь из серии «я тут был»?
        - А зачем ему знать, что это был я? Думаю, по городу ходит немало людей, которые поняли бы меня и присоединились бы к нашему ночному развлечению. А сейчас ну его, я хочу напроситься - давайте съедим вашу рыбу вместе, возьмём к ней что-нибудь ещё, а граф пусть остаётся там, где он есть, хорошо?
        В итоге они взяли корзинку, сложили в нее еду, чайник с Элоизиными травками, посуду и вино, и отправились в Элоизину же гостиную. Там Элоиза расставила тарелки и бокалы, предложила Марни сесть в кресло и села сама с другой стороны столика.
        - Скажите, Элоиза, зачем вы встречались с Барберини?
        - Я хотела понять, что произошло на том приёме у Монтоне.
        - А разве там остались какие-то невыясненные моменты?
        - Конечно, - она подняла на него глаза, чего до того старалась не делать. - Мне не было до конца понятно, почему он вообще взялся кого-то травить. Ну не хочешь делиться информацией - не делись, но травить-то зачем? Кстати, я обсудила с Бруно содержимое бокала, доставшегося графу. Бруно подтвердил то, что сказала Доменика - компоненты не были предназначены для прекращения жизнедеятельности организма, а только лишь для возникновения сильного болевого синдрома. Кроме того, Бруно еще восхитился талантом составителя - это же надо было, сказал он, додуматься смешать исходные компоненты таким образом, чтобы получить такую гадость!
        - Я думаю, дело во мне, - Себастьен криво усмехнулся.
        - На самом деле, граф примерно так и сказал, что дело в вас. Он, оказывается, строил на этот вечер какие-то планы с учетом меня. Хотел ни много ни мало душевной близости и откровенности. Думал, вы будете тихо страдать, а я поеду с ним. Вероятно, откровенничать, - она тоже усмехнулась и тоже как-то криво.
        - Но получилось-то неплохо, - его улыбка выправилась и потеплела. - Скажите, как вы поняли, который бокал отравлен?
        - Почувствовала. Но это была только догадка, не более. Я, конечно, порадовалась, что она оказалась верной, но могла ведь и ошибиться, так? А получилось, что ему достался бокал, который он предназначил вам, вы выпили то, что он приготовил мне, а я то, что он планировал себе. Мы думали, что в наших бокалах было просто вино, но ничего подобного, он ведь знал, что я так просто его слушать не стану, поэтому, видимо, мне и удалось удержать вас от… не знаю, от чего, но вид у вас был страшноватый. А я, в свою очередь, не боялась держать и звать вас… ну, как могла.
        - Уф, - он помотал головой. - Честно, слишком много непонятного. Вы думаете, если бы не то вино, нам было бы нечего сказать друг другу?
        - Наверное, уж нашли бы что-нибудь, - улыбнулась она.
        - Вот и я так думаю, - он поднялся с кресла, взял Элоизу за руку, сел на диван и посадил её рядом. - Скажите, вам понравилось работать с нами? Вы согласны продолжать?
        - Да, - она снова подняла на него глаза, как ни в чем не бывало. - Было интересно. Никогда в моей жизни не было столько приключений. И поскольку мы в итоге победили - то всё отлично, и я готова продолжать. Но кстати, мы ведь могли и не победить?
        - Ерунда, - ответил он. - Такой командой мы просто не могли не победить. Всё же нашлось, сложилось, получилось! Знаете, я впервые взял в команду девушку, мне раньше такая мысль вообще никак в голову не приходила. Лодовико мне удивлялся, я сам себе удивлялся. А оказалось - всё правильно. Честно, я сначала просто думал, что нашел беспроигрышный предлог общаться с вами в любой момент, когда захочется.
        - А потом оказалось, что от меня есть реальная польза? - подняла бровь она.
        - Ну да, - откровенно согласился он. - Оказывается, вы столько всего умеете!
        - Если честно, я сама об этом мало что знала. Правда, раньше я никогда не попадала ни в какие авантюры… почти, моя жизнь была размеренной и спокойной. А сейчас мне кажется, как будто я и не жила вовсе. Я спала, а теперь проснулась. Поэтому да, я готова продолжать что-нибудь делать для вас. Зовите, - она улыбнулась, сначала несмело, а потом открыто.
        - Обязательно.
        - Буду заниматься тем, что лучше всего умею делать с мужчинами, - хмыкнула она.
        - Это, простите, что делать? - рассмеялся он.
        - Работать, - пожала она плечами.
        - Да ладно! - возмутился он. - Вы зачем-то на себя наговариваете. Я, например, помню один вечер в миланской опере, это было, конечно, как будто в прошлой жизни и вообще уже непонятно, было ли, но уверяю вас, вы с мужчинами умеете не только работать!
        Она пожала плечами и не смотрела на него. Помолчала, потом решилась.
        - Знаете, у меня нет опыта долгих близких отношений с мужчинами. Положительного опыта, - хмыкнула она. - По разным причинам. И замуж я тоже ни разу не ходила. Даже ненадолго, подобно сестрице Марго. Поэтому - работать.
        Он снова рассмеялся, обнял её за плечи и притянул к себе.
        - Элоиза, милая, так и что, не жить теперь, что ли? Если я вам скажу, что знал в жизни не так много личного счастья, вы поверите? А у меня ведь и жена была, между прочим, и дети есть.
        - Была? А что с ней стало? - нет, Элоиза отлично помнила рассказ Полины, но хотела знать, что он сам об этом скажет.
        - Умерла, - он остался спокоен, но чувствовалось, что эта тема ему неприятна.
        - Простите меня, пожалуйста, я сожалею, что заговорила об этом.
        - Ничего страшного, это не тайна и не запретная тема. Не болит.
        - А что с ней случилось? Болезнь?
        - Если так можно назвать передозировку наркотиков, - хмыкнул он. - Вы удивлены? Увы, в моей семье много такого, от чего хочется держаться подальше.
        - И… ваши дети вас совсем не радуют?
        - Это грустная тема, Элоиза. Вы в самом деле хотите об этом говорить?
        - Эй, вас снова нужно хватать и держать? - она услышала в его голосе какие-то нотки, заставившие её поднять голову.
        - Нет, - грустно улыбнулся он, - не нужно.
        - Но Себастьен, в любой жизни, конечно, достаточно печали, и это вовсе не повод проводить в ней всё время!
        - Отличные слова, я их запомню.
        - А работа приносит намного меньше печалей, уверяю вас. Особенно та работа, которая нравится, и которую делаешь хорошо.
        - А у вас на всё есть ответ.
        - Конечно, - улыбнулась она.
        - И всё-таки, та ночь в «сигме» была немного волшебная. Лучше я буду вспоминать её, и ещё кое-что, а вовсе не печали прошлого, - улыбнулся он в ответ.
        - Никакого волшебства, просто химия организма, - пожала она плечами.
        - Да, я всё понимаю про химию, но её недостаточно для такого ошеломительного эффекта, - он, кажется, опять почувствовал почву под ногами и принялся осторожно гладить ее по голове.
        Подушечки пальцев доходили до узла волос, начинали снова… кажется, сейчас кто-то вытащит шпильку… Она уже собралась было сказать какую-нибудь колкость, но у него зазвонил телефон.
        - Чего тебе? - недружелюбно спросил Себастьен. - Кто? Сейчас? А сколько времени? И что, никто не может с ним поговорить? Ладно, ладно, приду. Да вот сейчас прямо и приду, так и скажи!
        Он опустил руку с телефоном и посмотрел на нее с какой-то грустной улыбкой.
        - Неужели дела? - она удивилась, времени-то уже…
        - Именно, - усмехнулся он. - Некий важный человек, который имел дело только со мной, и больше ни с кем говорить не станет.
        - Тогда придется идти и говорить. Как ни крути, а всё равно изо всех щелей вылезает работа.
        - Да, но мы не закончили разговор, ясно вам? Доброй ночи, ложитесь спать и ни о чем плохом не думайте. И не беспокойтесь про грязную посуду, мы её принесли сюда вместе, и сейчас я вызвоню кого-нибудь, чтобы забрали.
        Себастьен тут же позвонил и скомандовал кому-то «быстро в гостиную госпожи де Шатийон и уберите тут всё», потом поцеловал её на прощание и скрылся.
        Через пару минут появились двое дежурных сотрудников службы безопасности, вежливо поздоровались, забрали всё, что осталось от ужина, и исчезли.
        Оставалось только и вправду ложиться спать и думать о хорошем.
        Конец.

 
Книги из этой электронной библиотеки, лучше всего читать через программы-читалки: ICE Book Reader, Book Reader, BookZ Reader. Для андроида Alreader, CoolReader. Библиотека построена на некоммерческой основе (без рекламы), благодаря энтузиазму библиотекаря. В случае технических проблем обращаться к