Библиотека / Фантастика / Русские Авторы / ДЕЖЗИК / Ерова Мария: " Проклятие Синей Розы " - читать онлайн

Сохранить .
Проклятие Синей Розы Мария Ерова
        Она унаследовала свой дар от матери - дар говорить с призраками. Чего они хотят: помощи или мести?
        Сможет ли хрупкая девушка противостоять древнему Злу и спасти свою любовь, ведь история из прошлой жизни неминуемо повторяется, требуя завершения?
        И Зло уже близко.
        Впрочем, как и любовь…
        
        МАРИЯ ЕРОВА
        ПРОКЛЯТИЕ СИНЕЙ РОЗЫ
        
        ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. ЗАКОЛДОВАННЫЙ ЛЕС. ПРОЛОГ
        И грянул гром.
        Тяжёлые капли дождя замолотили в стекло, словно прося о помощи, и в полумраке душной комнаты стало совсем темно.
        Жадный поцелуй, будто последний на веки вечные, был прерван хриплым кашлем полураздетого мужчины, который был покрыт каплями пота, точно такими же большими, как и капли дождя за окном.
        Всё его лицо, и тело, волосы были пропитаны этим потом, а сам он дрожал в жуткой лихорадке.
        Девушка пыталась помочь, но что она могла? Полотенце, смоченное в холодной воде, тут же стало горячим, жар нарастал.
        Но она не сдавалась, вновь потянувшись к лохани со ставшей мутной водой. Но мужчина, с силой сжав, перехватил её руку.
        - Довольно, Розабэль. Снадобье не подействовало. Уходи…
        - Но колдунья сказала, нужно время… - неуверенно пролепетала девушка. - В любом случае, я не оставлю тебя здесь одного!
        И столько любви, столько отчаяния было в этой фразе, что мужчина вспылил.
        -Да как ты не понимаешь?! Если это произойдёт, я разорву тебя на части! Вряд ли я смогу себя контролировать в обличии зверя!
        И мягче добавил:
        - Умоляю тебя, беги! Ты ещё успеешь спастись! Я не прощу себе, если с тобой хоть что-то случится…
        Он дышал прерывисто и громко, а плавные изгибы мышц под кожей начали хаотично сокращаться. Изо рта, наполнившегося слюной, вырвался хриплый рык.
        Девушка пыталась ещё что-то возразить, но мужчина, сконцентрировав остатки ускользающего человеческого сознания, вновь прикрикнул на неё:
        - Беги! Ты… обещала… мне!
        Челюсть заныла как от перелома, и из розовых окровавленных дёсен показались верхушки острых клыков. Тело внезапно дёрнулось, изломавшись в трансформации.
        Розабэль, вскрикнув, отскочила в сторону, а мужчина, нелепо изогнув голову и сверкнув горящими огнём глазами, прошептал последнее «беги», и зашёлся в долгом страдальческом крике, похожем на вой.
        Девушка, на этот раз послушавшись, выскочила за дверь. Видимо, зелье и правда не помогло, и все усилия были напрасны.
        Но сейчас не время было отчаиваться, в конце концов, следующее полнолуние наступит только через месяц, и у них будет шанс разузнать, как победить внезапный… недуг её возлюбленного. Да, сейчас ему придётся не сладко, но он был прав: помочь сейчас она бы не смогла, а вот погибнуть по неосторожности очень даже.
        Поэтому нужно было как можно скорее добраться до дома, сквозь жуткий ливень, и гром, и вспышки молний…

***
        В базальтовых сумерках летнего вечера громыхнуло так, что дрожь пошла по успевшей хлебнуть дождя земле, ощутимо отдавшись в подошвы намокших ботинок торопливо движущихся к дому женских ног.
        Оставалось совсем немного, от озера, заросшего камышами, а там небольшая некошеная лужайка с изумрудной травой, да каменная площадка перед лестницей, лабиринт причудливых насаждений почти перед самым входом.
        Снова гром. Угрожающе сверкнула молния, отразившись несколько раз, и от неожиданности девушка едва не поскользнулась, но всё же смогла удержаться на ногах. Она была насквозь промокшей, светлые длинные пряди облепили её лицо и шею, плащ, что нисколько не спасал от беснующейся стихии. Длиннополое платье, впитав столько влаги, стало просто тяжёлым и только стесняло движения и мешало бегу.
        Ещё совсем чуть-чуть.
        Огромное поместье в такую непогодь потеряло свой лоск и шарм, став более похожим на одно из тех тёмных пятен, которыми так и пестрила ночная тьма, сотканная из сотни малюсеньких страхов. Лишь маленькие огонёчки свечей, колыхавшиеся в прорезях окон, сиротливо оповещали, что эта махина жива, в ней теплится жизнь живущих здесь людей, и темнота не всесильна.
        Холодно, до чего же холодно…
        - Роза!
        Этот оклик заставил девушку остановиться и забыть и про страх, и про холод. Вернее, всё это перетекло в иное русло.
        Высокий, смертельно бледный, темноволосый…
        Откуда он взялся? Почему как все нормальные люди не сидит под крышей в тёплом жилище, пережидая ливень, а мокнет здесь, прячась под старой раскидистой яблоней? И пытается контролировать каждый её шаг…
        - Ты ведь была с ним, да?! - так и не дождавшись ответа, выкрикнул он ей прямо в лицо, в огромные серо-голубые глаза, что испуганно расширились от внезапного обвинения. - Не отвечай! Я и так знаю это!
        Его тоже трясло, но не от холода - от гнева. И что на него нашло?!
        -Давай зайдем в дом, а там поговорим! - робко попыталась образумить разбушевавшегося парня девушка. - Мне холодно.
        Но тот словно не слышал её. Капли стекали с его волос прямо на лицо, и он попытался небрежно смахнуть их насквозь мокрым рукавом, хоть это не помогало.
        Внезапно он схватил её за плечи, с силой вжав в каменную стену, и уставился, изучая лицо несчастной каким-то свирепым нечеловеческим взглядом.
        - Зачем ты пыталась украсть мою розу?! - теперь его сиплый голос был едва слышен из-за дождя. - Неужели тебе не терпится избавиться от меня?!
        - Ты знаешь…- пролепетала Розабэль, не в силах отрицать очевидное, мысли путались, и она не сразу поняла весь смысл сказанных им слов. - Прости, но я не могла иначе! Но… почему ты говоришь, что «пыталась»? Я действительно срезала,но лишь один цветок, чтобы помочь…
        Тут она запнулась, не желая называть имя своего возлюбленного вслух, зная, как тот раздражает её сводного брата, но тут же продолжила:
        - И я вовсе не собиралась избавляться от тебя, что за бред?! С чего ты вообще взял такое…
        Тот, всё ещё буравя сводную сестру взглядом, раздражённо произнёс:
        - Глупая! Неужели ты думала, что я тебе поверю?! Срезать синюю розу - самый простой способ избавиться от меня, так ведь?! Не знаю, откуда ты и твой любовник выведали этот секрет, но такой подлости я от тебя не ожидал, Розабэль… Ты не просто разбила моё сердце, ты предала меня, нашу любовь и всё, что нас когда-то связывало…
        Девушка, не веря ушам, слушала безумную речь всегда мягкого и обходительного брата, ощущая лишь холод и тревожную пустоту, исходившую от когда-то близкого и родного человека.
        - О чём ты?! Какой секрет?! Клянусь, я не понимаю, о чём ты говоришь…
        - Ещё скажи, ты не помнишь наших ночей. - Нервно сглотнув, просипел он. - А после всего того, что между нами было, отдалась практически первому встречному!
        - Ты пьян?! - Несчастная, заливаясь краской и ещё сильнее дрожа от смеси холода, стыда и злости, попыталась проникнуть в дверь поместья, не желая оправдываться, но мужчина грубо отпихнул её.
        -Уходи…
        - Что?! Куда мне идти? Это мой дом, пусти!
        -Убирайся! - Голос ревнивца стал совсем не человеческим. - Шлюхам здесь не место!
        - Опомнись, брат! - Девушка уже отчаялась достучаться до, казалось, оглохшего мужчины. - Бабушка поручила тебе заботиться обо мне, а не бросать на верную погибель! Посмотри, какой ливень!
        - Бабушка не знала, какой дрянью станет её внучка! - Парировал мужчина. - А теперь этот дом мой, и только мне решать, кто будет жить в нём.
        С этими словами он демонстративно выпрямился и зашёл в проём двери, плотно закрыв её за собой. С той стороны послышался лязг затвора.
        - Нет! - Девушка бросилась на закрытые ставни двери, но никто не собирался ей открывать. - Пусти! Пустите меня!
        Она едва держалась на ногах, и слезы обиды текли по щекам, смешиваясь с каплями дождя. Но после, сжав волю в кулак, Розабэль сделала шаг назад. Ещё один, и уже увереннее побрела прочь, вскоре скрывшись в лесу за деревьями.
        Прошло совсем немного времени, прежде чем снова сверкнула молния, и раскатисто прогремел гром. Дождь с новой силой принялся молотить о землю, словно оплакивая кого-то или что-то очень важное, утерянное безвозвратно.
        И в пришедшей на смену тёмным сумеркам ночи раздался разрывающий сердце волчий вой…
        ГЛАВА ПЕРВАЯ. ЗОВ.
        Раскалённый воздух большого города остался за спиной, как и желание что-то менять, куда-то бежать, что- либо делать. Лаура набрала полную грудь свежего лесного аромата природы и, едва не мурлыча от удовольствия, закатила глаза, явно наслаждаясь. Но того же нельзя было сказать про её сводного брата, который и делал лишь то, что всю дорогу ворчал себе под нос и пытался испортить настроение. Правда, безуспешно.
        За спиной раздался шум удаляющегося поезда, и послышались звонкие шлепки по открытым участкам тела Хейдена - тот уже начал сражаться с вездесущими комарами, почуявшими свежую кровь. Всё это происходило вперемешку с нецензурной бранью чисто городского жителя, не привыкшего к подобным сюрпризам дикой природы.
        - Вот скажи. - затянул он свою песню, что Лауре уже порядком поднадоела за всё время пути. - Зачем? Зачем мы здесь?! Почему нельзя было полететь на пляж Майами или на курорт Туниса? В мире столько прекрасных мест, где мы никогда не были. Почему - какое-то старинное поместье, которое, возможно, существует только на карте и с чего ты взяла, что нам там будут рады?
        Лаура слушала его в пол уха, изучая карту, что собственноручно распечатала из интернета, и теперь пыталась по ней сориентироваться. Ссориться с братом совсем не хотелось, но и сглаживать углы их совсем не простых отношений тоже надоело.
        - Хейд. - мягко произнесла она. - Я же говорила, это место снилось мне много раз, и это длилось ни год и не два, а практически всю мою жизнь, только в детстве я этого толком не понимала. А в последний месяц так я ни одной ночи не провела спокойно, чтобы ко мне во сне не приходило чёткое осознание того, что я должна здесь побывать…
        Это было истинной правдой. Лаура не умела врать, да и к чему ей это было? Хейден это тоже понимал, а потому ворчал лишь в пол силы. Он бы всё равно не оставил её одну, не отпустил в столь сомнительное приключение свою…кхм… сестру, которая удивительным образом сейчас совершенно откровенно искала проблем на свою прелестную пятую точку. Хотя обычно это было его прерогативой.
        Девушка расценила его затянувшееся молчание по-своему.
        - К тому же, Хейд, я не просила, чтобы ты сопровождал меня. Это мой зов, моя миссия…
        - … и твоя блажь. - примирительно закончил за неё Хейден, мило улыбнувшись в знак того, что он больше не спорит (хотя, он мог об этом и забыть). Он аккуратно положил ладонь ей на тёмные вьющиеся волосы, как делал в детстве, чем всегда только раздражал. Но сейчас по коже Лауры пошли мурашки, прикосновение брата, который, в общем-то, братом ей не являлся, сделало своё дело. И девушка против воли загляделась на его мужественное, такое красивое лицо.
        Но Хейда, похоже, это тоже засмущало.
        - Чего ты на меня так смотришь? - переводя всё в шутку, он выгнул брови дугой. Пристальный взгляд псевдо сестры, в строжайшем секрете от неё, будил в нём древнейшие инстинкты, и без шуток было не обойтись, если он не хотел, чтобы о его тайне узнали.
        Лаура будто очнулась и в ответ взлохматила волнистые русые волосы Хейдена.
        - Побриться бы тебе, бродяга. Если нас не пустят на порог поместья Уэйнрайт, то только благодаря тебе. И твоему бомжеватому виду.
        Хейд от души рассмеялся.
        - Возможно, это будет к лучшему! Твоя «миссия» сойдёт на «нет». И мы преспокойно сможем отправиться в нормальное цивилизованное путешествие.
        - Ты просто боишься! - подтрунила над ним Лаура. - Я видела, что ты читал материалы с этого сайта, и очевидцы утверждали, что здесь водятся призраки, так что…
        - Я просто в них не верю! - с жаром, но всё так же улыбаясь, возразил Хейден. - Вся эта потусторонняя чушь про переселение душ и прочее, для девчушек типа тебя, наивных и романтичных. Так что, если нас туда всё же пустят, наслаждайся байками и россказнями местных жителей. А я взял себе текилы.
        - Хейден! - Лаура не знала, возмутиться или засмеяться, но улыбка Хейда решила этот вопрос в пользу второго варианта.
        - Давай свою карту…
        И молодые люди уткнулись в разноцветную распечатку, наконец-то перестав подтрунивать друг над другом, и занявшись делом.
        Посовещавшись, они пошли вглубь леса по единственной, полузаросшей тропе, не увидев, как белый туман, стелясь по траве, прошествовал следом, словно догоняя неугомонную парочку, но держась на расстоянии.
        И когда Лаура и Хейден зашли достаточно далеко, картина за их спинами поменялась, спутав пейзаж как колоду карт.
        Но ни тот, ни другая этого не заметили. Они сейчас вообще ничего не замечали.
        ГЛАВА ВТОРАЯ. НОЧЬ В ЛЕСУ.
        Походные рюкзаки уже порядком отбили спину, а мысль о прикреплённых к ним ковриках становилась навязчивой, и Лаура, не выдержав, наконец, остановилась.
        - Всё, Хейд, я больше не могу…
        Было уже прохладно, и Хейден, шмыгнув носом, покосился на сводную сестру с некоторым укором.
        - Нагулялась? - хмыкнул он. - То-то же.
        Девушка немного оторопело уставилась на него.
        - Что, ты даже не будешь орать на меня и сетовать на судьбу из-за того, что мы заблудились?
        Парень покачал головой.
        - Нет. Я даже рад этому. Потому что вместо того, чтобы провести здесь пару недель, как ты планировала, мы переночуем одну ночь в лесу, и завтра утром отправимся назад, как раз успеем к поезду в Лондон.
        Лаура не стала спорить, хоть ей и было чертовски обидно. Странное чувство, что привело её сюда, никуда не делось. Хуже, оно усилилось в разы, и неудача с неверным маршрутом нисколько не умалила его.
        Но как объяснить это Хейдену? Она не собиралась покидать это место, пока не выяснит, что же это за поместье такое и почему сны-видения много лет манили её сюда.
        - Но, Хейд, карта… Она же не может врать?
        - Лаура! И в кого ты только такая наивная? - парень уже расстелил свой коврик и доставал из рюкзака съестные припасы и зажигалку. - Хочешь, как вернёмся домой, я тебе хоть с десяток таких карт нарисую и разошлю их по бескрайним просторам интернета. А потом буду мерзко хихикать, пока кто-то наивный, вроде тебя, будет мёрзнуть ночами в какой-нибудь глуши, доедаемый комарами и догадками, куда же его на самом деле занесло.
        Лаура надулась, а Хейден, сделав вид, что не заметил этого, принялся отправлять в рот маленькие солёные сухарики из пачки. Поделом ей такие «приключения». В следующий раз подумает, прежде чем тащиться куда-то «по воле сердца», потому как в нашей жизни можно доверять только своему разуму, а ни каким-то там сомнительным чувствам.
        Уже совсем стемнело, и треск веток, раздавшийся невдалеке, заставил насторожиться обоих.
        - Хейд… - забыв про обиду и всматриваясь в темноту, медленно протянула Лаура.
        - Что, будешь теперь вздрагивать от каждого ночного звука? - как всегда, её сводный брат попытался отшутиться от едва зародившегося чувства беспокойства. - И кто из нас трус?
        Но Лауре, кажется, было совсем не до шуток.
        - Мне страшно…
        Где-то совсем рядом раздался громкий писк мышей, и девушка, взвизгнув, бросилась к своему «спасителю», забравшись к нему на руки и вцепившись так, словно её жизни и впрямь что-то угрожало.
        Хейден закатил глаза от внезапной, но такой желанной близости. Его тело отреагировало совсем уж по-мужски, и парень выругался про себя, кляня проклятые гормоны, пытаясь всеми силами скрыть сей факт.
        - Мыши, Лаура! - борясь с собой, он попытался сместить с коленей перепуганную сводную сестру, но та не желала подчиняться, сверкая испуганными глазами по сторонам. - Это всего лишь мыши!
        Кажется, до неё начало доходить, и девушка, наконец, повернулась лицом к Хейдену. Тот сдавленно выдохнул - стало только хуже, потому как их губы были слишком близко, и горячее дыхание Лауры обдавало его прерывистыми толчками воздуха, наполненного ароматом жевательной резинки.
        - Лаура! - почти взмолился он, и она медленно слеза с его коленей, усаживаясь рядом, кажется, ничего не заметив.
        Хейден тоже начал приходить в себя. Вот это испытание… Все с детства знали, что он не равнодушен к приёмной сестре, и многих это умиляло. В детстве. Они росли вместе, и чувства от этого только крепли, но с возрастом всё стало намного сложнее. И вот, будучи подростком, он вдруг устыдился своих чувств, и запрятал их глубоко в себя. А Лаура… Кто же знал, что у неё творилось на уме? Иногда он ловил на себе её тайные, полные чего-то там взгляды, но они так и не решились поговорить об этом. Никогда. Ни один из них не сделал первый шаг навстречу, ведь оставаться сводными братом и сестрой было куда удобнее для всех. Но вот правильнее ли?
        Хейден не знал. Он просто плыл по течению, надеясь, что всё само как-то сложится, и ему не придётся объясняться, ведь он до чёртиков этого боялся. Особенно услышать от Лауры слова отказа…
        - Жаль, что сегодня мы так и не добрались до поместья… - искренне выдохнула девушка. - Ночевать на свежем воздухе это слишком для меня…
        Хейд вновь усмехнулся.
        - Да брось. Я думал, ты обожаешь ночёвки в лесу, под пение комаров и завывание приз-ра-кооов!
        Он пошевелил пальцами, изображая что-то вроде колебания воздуха, но в неровных сполохах пламени зашевелились огромные тени, и Лаура поморщилась.
        - Прекрати меня пугать! Мне и так не по себе…
        Она решительно перетащила свой коврик поближе к коврику сводного брата.
        - Я лягу рядом с тобой. - Сообщила она, демонстративно улыбаясь.
        - Что? Нет… - запротестовал Хейден, представляя, в какую муку может превратиться для него подобная близость такой желанной девушки. - Я храплю и болтаю во сне, и…
        В этот момент, закончив с приготовлениями, Лаура улеглась на свой коврик, смежный с ковриком Хейда, и повернулась на бок, всем своим видом показывая, что готовится ко сну.
        Хейден замолчал, понимая, что сам виноват, и, должно быть, от нервозности, у него начала чесаться рука или просто таким способом он пытался отвлечь себя, чтобы не думать о Лауре. Вернее о том, какие желания пробуждала она в нём. А ещё, поздновато подумал он, надо было взять палатку или на худой конец спальные мешки. Но кто же знал, что всё так обернётся…
        Благо, ночевать в лесу под звездами им приходилось и раньше. Папочка Джозеф, бывало, возил своих детишек в деревню, где им принадлежал небольшой домик на окраине леса, и они проводили там достаточно времени, чтобы ненадолго отвыкнуть от благ цивилизации и насладиться единением с природой.
        Правда, последний раз семьёй они выбирались за город года три назад, а потому практика немного хромала.
        Хейдену всё же удалось задремать, правда, ненадолго. Лаура долго ворочалась, сначала перед сном, потом во сне, и вот, округлые упругие ягодицы, пусть и прикрытые походной одеждой, уткнулись чуть ли не в пах сводного брата, вызывая новый прилив желания, но вскоре он смог успокоиться, и тут пришло заветное забытьё.
        Рядом с девушкой было гораздо теплее, и уютнее. Хейд и сам не заметил, как уткнулся в её тёплую макушку носом, а рука покрепче прижала Лауру к себе. Вот бы лежать так вечность и ни о чём больше не думать. Плевать где - в лесу или на пляже, лишь бы рядом с ней.
        Осознание близкой опасности пришло во сне. Что-то тревожно зародилось в груди, непонятное чувство тоски или щемящего потрясения. Хейден это понял ещё до того, как проснулся. Но распахнув глаза в чёрной ночи, в углях дотлевающего костра, он с ужасом увидел летящую на них фигуру белого пса, с разинутой пастью, полной острых зубов, то ли поскуливающего, то ли победоносно рыкающего от осознания скорой наживы. И всё, что Хейден смог предпринять - это выбросить руку вперёд, чтобы хоть как-то смягчить нападение этой туши на Лауру.
        О себе он даже не успел подумать.
        ГЛАВА ТРЕТЬЯ. ПОИСКИ.
        Но белое марево рассыпалось на тысячи мелких точек, тут же растворившихся в темноте потревоженной ночи.
        Хейден даже не вскрикнул, но поспешно вскочил на ноги, тем самым пробудив Лауру. Его ошарашенный вид напугал девушку, сон как рукой сняло, и она поднялась следом.
        - Хейд? Что с тобой?...
        Но тот ещё долго озирался по сторонам, тяжело дыша, и словно выискивал что-то во тьме, нервно и резко поворачиваясь из стороны в сторону. В руках у него была большая сухая ветка. И когда он успел её ухватить?
        - Лаура, разведи костёр! - наконец произнёс он. - Хотя, нет… собирай вещи! Тут небезопасно!
        Девушка, пытаясь понять столь внезапные перемены в поведении сводного брата, неуверенно сказала:
        - Ещё слишком темно, мы ещё больше заблудимся… Расскажи, что случилось? Тебе приснился кошмар?!
        Взгляд парня стал более собранным, сосредоточенным. Кажется, он только сейчас сообразил, как выглядит со стороны.
        - Я напугал тебя…
        - Немного. - согласилась Лаура, подходя ближе. Её мягкие ладошки легли на широкие мужские плечи, а глаза заглянули в самую душу. - Но это не важно. Лучше скажи, что случилось.
        - Собака. - выпалил Хейден. - Здесь был огромный белый пёс, и он пытался напасть на нас. А потом вдруг исчез, рассыпался, растворился! Я не знаю, что это было, Лаура. Но чувствую, что место здесь - гнилое, и нужно убираться отсюда как можно скорее.
        - Ты хочешь сказать, что видел призрака? - улыбнулась девушка. - Но, Хейд, ты же в них совершенно не веришь!
        Парень и сам дивился тому абсурду, что лился с его уст. Но ведь видел же, отчётливо видел! Только вот что?!
        - Я не знаю, что это было. - понуро пояснил он. - Но мне точно не привиделось и не приснилось! И как только станет светлее, мы уберёмся из этого чертового места раз и навсегда! И не спорь, Лаура!
        Девушка молча пожала плечами, понимая, что сейчас все доводы бесполезны. Да и нервозность сводного брата неизбежно передалась и ей. Чтобы занять руки и немного отвлечься, она отыскала в рюкзаке зажигалку и начала разводить костёр. Благо, хвороста, добытого перед сном, было достаточно, и жидкость для розжига они потратили не всю.
        Хейден принялся ей помогать. Они делали работу молча, то и дело посматривая по сторонам, но больше ничего сверхъестественного не происходило.
        Выпив давно остывшего чая из походных пластиковых фляжек, руки Хейдена потянулись к стеклянной бутылке с текилой, но потом он передумал, и засунул спиртное обратно в рюкзак. Нельзя было расслабляться, нужно быть готовым ко всему. И как он только не додумался отговорить Лауру от этой авантюры заранее?
        Медленно, но верно светало, и молодые люди уже было собравшись в путь, внезапно ощутили сонливость, и их буквально склонило ко сну. Теперь уже не было так тревожно, утреннее солнце пробивалось сквозь тонкие веточки берёз и вязов, а ласковый ветерок трепетно шептал, что всё, что случилось ночью - всего лишь мираж, плод разбушевавшейся фантазии, не более. И всё склоняло к покою в душе, и даже умиротворению.
        Вялые, Лаура и Хейден улеглись каждый на своём походном коврике, и их мгновенно сморило. Сказалось то ли нервное перенапряжение, то ли обычная человеческая усталость. Только девушка вдруг поняла, что ей вновь снится старинное поместье, и странный голос, принадлежащий непонятно кому - мужчине или женщине, тихо зовёт её по имени. Не её имени, но Лаура отчётливо понимает, что обращаются именно к ней, потому как всё внутри переворачивается от этого странного, непонятного чувства.
        «- Приди». - умоляет он. - «Ты уже близко»…
        В тот же миг Лаура проснулась, содрогнувшись, словно через всё её тело прошёл сильный электрический импульс. И ей вновь стало не по себе. Да что же это такое!
        - Хейд. - она потрепала сводного брата за плечо. - Проснись.
        Тот с силой разлепил, казалось, слипшиеся глаза.
        - Я что, уснул? - искренне удивился он, пытаясь проморгаться. - Вот это да…
        - Мы оба уснули. - силясь скрыть тревожность, прошептала Лаура. - Но, кажется, нам пора.
        Хейден резво вскочил на ноги и принялся активно убирать в рюкзак походные вещи. Потом взглянул на часы.
        - Если поторопимся, то успеем на ближайший поезд… чёрт. - он озадаченно изучал наручные часы, как будто увидел их впервые в жизни. - Но сейчас ведь не десять утра, да? …
        Лаура подошла ближе, чтобы узреть собственными глазами: часы не работали. Причём они остановились, должно быть, вчера, едва молодые люди вошли в этот странный лес. Просто их никто не проверял…
        - Я посмотрю на мобильном! - быстро нашлась девушка.
        Но тут их опять ждал сюрприз. Оба мобильника - и Лауры, и Хейда, смотрели на своих хозяев девственно чистым выключенным экраном.
        - Неужели они успели разрядится?! Оба сразу? Так быстро? - Хейден обращался сам к себе, но при этом глядя в большие карие глаза своей собеседницы. Даже в такой сомнительной ситуации отмечая, насколько они прекрасны.
        - Думаю, дело в другом. - тихо протянула Лаура. - Это место, как ты правильно сказал, гнилое или гиблое. Наверное, ты был прав.
        Парень выругался и, запихнув мобильники обратно в рюкзак, оглянулся в поисках того, что они могли нечаянно оставить.
        - Вроде всё. Поторопимся. - с облегчением выдохнул он. - И я очень надеюсь, что с обратной дорогой нам повезёт гораздо больше!
        И с этими слова, пропустив девушку вперёд, зашагал прочь по примятой траве вчерашнего маршрута.
        Которого он, к удивлению, не узнавал.
        ГЛАВА ЧЕТВЁРТАЯ. МЕДАЛЬОН.
        Ноги были истоптаны в кровь, а силы на исходе. Не хотелось больше ни смеяться, ни шутить, лишь поддаться всё ближе подкрадывающейся панике. Воды и еды осталось совсем ничего, а выхода из леса они так и не нашли, и теперь безмолвно тащились между одинаковыми стволами деревьев, почти потеряв всякую надежду.
        Лаура изредка виновато подглядывала на сводного брата, и это было неудивительно: она чувствовала за собой вину, втянув его в эту жуткую авантюру. Но ей даже представить было страшно, что бы она делала сейчас без него.
        Хейден не жаловался. Он шёл, стиснув с силой зубы, и больше не произнёс ни слова упрёка в адрес девушки. Он вообще больше не произнёс ни слова с того момента, как понял, что они окончательно сбились с пути, и вот это пугало Лауру больше всего.
        Уставшая, измотанная, она зацепилась ногой за какую-то наполовину скрытую в буром мху ветку, и, не удержав равновесие, рухнула на землю.
        Хейден тут же поспешил ей на помощь, но увидев, что с девушкой всё в порядке, просто уселся рядом, чтобы немного передохнуть.
        - И что теперь? - почти безэмоционально спросил он. - Есть варианты?
        Лаура отрицательно покачала головой, так же продолжая сидеть на примятой траве, как и её спутник.
        - Хреново. - Хейд подцепил какую-то сухую травинку, и принялся жевать её.
        Девушка устало вскинула голову, разглядывая небо, увенчанное макушками деревьев. Кажется, отдыха на природе ей не захочется ещё лет сто. А то и двести…
        Пальцы, что неосознанно сейчас цепляли землю, наткнулись на что-то холодное, твёрдое, и Лаура легко подцепив кончик металлической цепочки, извлекла из-под дёрна небольшой круглый предмет, оказавшийся старинным медальоном, не более двух дюймов в диаметре. Находка заинтересовала её, и девушка принялась его рассматривать.
        Серебряный корпус занятной вещицы потемнел от времени и влаги, но гравировка на нём проступала чётким рисунком - изображением розы. Он был забит грязью, но она легко поддавалась ногтю, которым девушка старательно водила туда и сюда, пытаясь очистить свою находку. Маленькая петелька на первый взгляд, казалось, безнадёжно испорчена, но Лаура всё же решила рискнуть и аккуратно раздвинула створки замысловатой вещицы. И теперь на неё, словно живые смотрели необычайной красоты голубые глаза белокурой девочки - старинный портрет, мастерски выполненный неизвестным художником, при взгляде на который Лауре отчего-то стало не по себе.
        Этого не могло быть, но… Кажется, они уже виделись, с этой девочкой на портрете. Какой это век? Год? Наверняка, бедняжки давным-давно нет в живых, и даже её детей, и внуков… Так почему ей казалось, что они знакомы?!
        - Что у тебя тут? - Хейден только что заметил находку Лауры, и бесцеремонно взял её в свои руки. - Интересная штуковина. Ты где её взяла?
        Мысли Лауры путались в недоумении относительно медальона, но всё же она ответила сводному брату:
        - Здесь, в земле…
        Хейд, немного поглазев, вернул медальон обратно.
        - Забавная вещица. Жаль, что она не поможет нам выбраться из леса…
        Лаура внезапно почувствовала чей-то пристальный взгляд. Так бывает, даже в шумном городе, полном машин и людей, не то что в лесу, где, кажется, они застряли надолго, но до этого момента были лишь вдвоём.
        Завертев головой, девушка ожидаемо, но совершенно внезапно выхватила взглядом очертания небольшой девочки, прячущейся за деревьями, но так, что её было очень хорошо видно отсюда. Разыгравшееся воображение вопило о том, что это та же самая девочка с медальона, но приглядевшись, Лаура поняла, что это не так: из всех сходств лишь белокурые волосы да даже издалека казавшиеся светлыми глаза, но мало ли таких детей на белом свете?!
        Поняв, что её присутствие рассекречено, девочка бросилась прочь, а Лаура поздновато окликнула её:
        - Эй, подожди! - она уже вскочила на ноги, подхватывая свой рюкзак.
        - Ты с кем сейчас? - недоумевал Хейден, но тоже вскочил на всякий случай, готовясь к чему угодно.
        - Там, за деревьями! Я видела ребёнка, девочку, и она… убежала!
        Некогда было объяснять. Девочки уже и след простыл, но Лаура решила придерживаться прямой, по которой та убегала, хотя в лесу это и было весьма сложновато.
        - Ты уверена? - Хейд одарил сводную сестру недоверчивым взглядом. - Или у тебя глюки от голода и усталости начались?
        - Уверена. - нервно заявила та. - Рановато для глюк. Где-то здесь есть люди, а значит…
        - … нам, наконец-то, удастся отсюда выбраться! - перебил её Хейден воодушевлённо, и с двойным энтузиазмом тоже принялся отыскивать глазами убежавшего ребёнка.
        - Туда! Она там!
        Лаура указала рукой куда-то вперёд, и вновь побежала. Но сколько Хейд не всматривался, всё равно ничего не смог разглядеть - ни девочки, ни даже намёка на её пребывание тут. Он продолжал бежать за сводной сестрой, про себя не уставая проклинать проклятую поездку, жару и ужасное невезение, свалившееся на их бедные головы.
        Парень уже хотел вновь окликнуть её, но в следующий миг произошло совсем уж невероятное: Лаура, обгонявшая Хейдена на несколько шагов, просто исчезла из поля зрения.
        - Лаура! - заорал он во всё горло, чувствуя, что разум отказывается принять произошедшее. - Где ты?!
        Она не отзывалась. Но как такое могло случиться?! Хейден обследовал всю ближайшую округу, оббежал каждое дерево, но ни девушки, ни каких бы то ни было ям, в которые предположительно она могла провалиться, он не обнаружил.
        - Да что б тебя! - Вырвалось у него в отчаянии.
        Парень понял, что сходит с ума. Может быть, это не у Лауры были глюки? Может быть, как раз у него?! Ответа не было. Но ведь люди не могли вот так вот просто пропадать, исчезать? Ведь он видел её за секунду до исчезновения, он был почти рядом!
        А потом Хейдена осенила невероятная догадка. Он медленно пошёл вперёд, держа перед собой руки наготове, к тому месту, где предположительно в момент исчезновения была Лаура. Ощущение странного холода окутало все открытые участки тела, несмотря на вездесущую жару, а рука вновь зачесалась, так не вовремя отвлекая его от сосредоточенных действий. Медленно, очень медленно он вновь прошёл здесь, но ничего не изменилось. Тогда он вернулся на несколько шагов назад, и уже бегом бросился в эту сторону.
        Сработало. Воздух стал плотным, почти непроницаемым. Стена - как есть. И он ударился об эту стену так, что его отбросило назад на три добрых ярда. В глазах потемнело от удара, а после побелело, а после…
        Хейден провалился в небытие, потеряв связь с реальностью.
        ГЛАВА ПЯТАЯ. ПОМЕСТЬЕ УЭЙНРАЙТ.
        Лаура, разинув рот, смотрела на раскинувшееся перед её взором величественное здание, исполненное в старинной английской манере. Двухэтажное поместье Уэйнрайт - а в этом она даже не сомневалась, показалось ей небольшой крепостью, сложенной из пожелтевшего от времени камня. Жилище было аккуратным, замысловатым, украшенным округлыми башенками. Над широкой двухстворчатой дверью, которой предшествовало несколько ступеней, располагался широкий мезонин с балконом - совсем как на фотографии из интернета. Небольшие прямоугольные окошечки прекрасно вписывались в общую картину. И в одном из них, кажется, кто-то промелькнул…
        - Ты видел?! - громко вопросила девушка, но ей никто не ответил, и она удивлённо закрутила головой в поисках сводного брата. - Хейд? Хейден!
        За спиной шумел лес. Лес, из которого она только что выбежала, и брат следовал за ней. А теперь его не было. Хейден исчез. Может быть, он упал и ему требуется помощь? Так сейчас бы он голосил на весь свет, проклиная всё и вся, но девственная тишина, царившая меж деревьев, была кристальной.
        Лаура решительно повернула назад, но не успела сделать и пары шагов, как наткнулась на незримую преграду.
        Да что ж это такое!
        Девушка попыталась ещё раз, но невидимая, абсолютно прозрачная стена, её не отпускала. Лаура прошла так несколько ярдов, ведя пальцами по её поверхности. Ловушка? Но как? В уме современного человека такое не могло просто уложиться.
        Магия?
        Лаура невесело усмехнулась сама над собой. Вот ещё, придумала.
        Наверное, придётся серьёзно поговорить с хозяевами этого странноватого поместья, и решить этот… необычный вопрос. Главное, чтобы с Хейдом ничего не случилось. Ведь при одной мысли об этом сердце сжималось в тугой комок.

***
        Кажется, здесь никого не было. Чтобы попасть в поместье, необходимо было спуститься по небольшой каменной лестнице с белыми перилами, ведущей к обширной площадке перед главным входом, засаженной культурными цветами и живой причудливой изгородью-лабиринтом, лоснящейся изумрудной зеленью аккуратно подстриженных листочков.
        Значит дом, и правда был обитаем. Так почему никто не вышел ей навстречу? Ведь она была незваным гостем, и это уже было причиной хозяевам напрячься.
        Плевать. Лаура решительно зашагала к парадному входу, надеясь как можно скорее связаться с живущими здесь людьми, если такие имелись. Да, её мало сейчас интересовал тот зов, что настырно вёл сюда долгие годы - только Хейден, и она обязательно выяснит, в чём тут дело.
        Ожидаемо на двери девушка нашла старинный дверной молоточек в виде розы, выкованной из железа - Лаура залюбовалась, попутно отмечая, что всё это поместье словно один огромный сад, так приятно услаждающий глаз, а обоняние подсказывало, что розы здесь любят, ведь их запах буквально стоял в воздухе приятным ароматом.
        Но любоваться и восхищаться было некогда. Она ударила тяжеленой розой-молоточком в дверь, а после и вовсе задубасила ей во всю силу своей руки. Но ей не открывали.
        Тогда Лаура, не стесняясь, оставила молоток в покое и заколотила в дверь кулаками:
        - Эй, есть кто-нибудь живой?! Откройте! Мне нужна ваша помощь!
        Тишина по ту сторону двери начала раздражать, а руки, покрасневшие от ударов, разболелись.
        - Да умерли вы здесь все что ли?! - девушка с силой толкнула дверь, но та не поддалась.
        Лаура сдалась, опустившись на ступени. Надо было что-то решать.
        Одной, без Хейдена. Где же он? Что с ним стало? А может, это просто сон и ей предстоит проснуться?
        Лаура с силой ущипнула себя, но, поморщившись от боли, не проснулась. Значит, всё это было наяву.
        Уверенно поднявшись, она вернулась к исходной точке - той, в которой она обнаружила себя, оказавшись здесь. Попытка не пытка, но невидимая стена, удерживающая её здесь, никуда не делась.
        Тогда она решила обойти всё поместье кругом, пока ещё день, пока ещё светло.
        Должен же здесь быть выход?
        ГЛАВА ШЕСТАЯ. МАРИСОЛЬ.
        И снова лес, темнота, шёпот углей, дотлевающих в угасающем костре. И Лаура, мирно спящая на своём походном коврике рядом. Тревога, разрывающая сердце на части, подсказала дальнейшее развитие надвигающихся событий.
        Хейден уже знал, что произойдёт. Призрачный пёс появился из-за ближайших деревьев, вздыбившись, медленно подкрадывался к нему, спящему. И он распахнул глаза именно в тот момент, когда громоздкая туша бросилась на них с Лаурой, и парень вновь успел только выставить руку вперёд, чтобы защитить свою любимую... свою любимую сводную сестру.
        Пёс вновь рассыпался на составляющие тумана, однако в это раз Хейден почувствовал боль в руке - она пылала настоящим огнём!
        - Лаура! - закричал он. - ЛА-У-РА!
        Но тут его взгляд метнулся к девушке, и грудь сдавило неконтролируемым ужасом: его Лорри, его маленькая принцесса лежала бездыханной, с широко раскрытыми немигающими глазами и разорванным горлом. В том, что она была мертва, сомнений не было.
        А во рту… вкус крови. Её крови - Хейден в этом не сомневался. И клыки, по которым он ошарашенно водил языком, не веря в происходящее.
        Он - не человек!
        Или, вернее, не совсем человек. И эта вторая его сущность убила Лауру…
        Хейдену захотелось завыть от душевной боли, горящей руки он уже не чувствовал, а вот сердце будто ковыряли тупым ножом, пытаясь достать из груди…
        Или это сон?
        … Хейд не знал. Он всё ещё чувствовал весь спектр эмоций, сердце клокотало в груди как птица в клетке.
        Правда или нет?
        Он не помнил, не понимал. Голова болела от перенапряжения. Хейден даже не мог с уверенностью сказать, где он сейчас находится. И главное - как сюда попал.
        Бережные женские руки натянули на его голый торс сползшее в кровавом бреду одеяло, и коснулись пылающего лба. Сам же он едва мог управляться со своим телом.
        - Рано. - проговорил приглушённый женский голос, оказавшийся незнакомым. - Вот, выпей, это поможет.
        Горячих губ Хейдена коснулся краешек посуды, из которого полился какой-то напоминающий детскую микстуру напиток. Парень послушно сделал несколько глотков, после чего его сразу же потянуло в сон.
        Хейден не сопротивлялся.
        И вот он вновь оказался на ночном привале, наблюдая, как огромный призрачный пёс подкрадывается к нему, чтобы сделать прыжок.
        Кажется, он застрял здесь навечно…

***
        Что-то мешало смотреть на свет божий, и Хейден раздраженно стряхнул со лба влажную тёплую тряпку, съехавшую на глаза.
        Надо же, он чувствовал себя выспавшимся и отдохнувшим. И в этот раз обошлось даже без кошмаров, в которых, как подсказывали ему обрывки воспоминаний, он просто тонул последние несколько… дней?!
        - Да неужели? - он резко вскочил с кровати, припоминая события, предшествующие его беспамятству.
        Но внезапно накатившая слабость вернула его обратно в постель. Голова закружилась, а тело прошиб холодный пот.
        Дверь, скрипнув, отворилась. К Хейдену спешила та самая девушка, что ухаживала за ним всё это время, и прежде чем рассмотреть её основательно, парень приложил все свои силы, чтобы наконец-то этот мир остановился.
        Она была молодой, но ужасно некрасивой. Её средний рост умаляла сутулость слишком худого тела, а узкое лицо портили близко посаженые невыразительные глаза непонятного цвета и длинный крючковатый нос. Глубокий неправильный прикус в совокупности с крупными передними зубами добавлял общей картине нелепости, а тонкие блёклые пряди волос, выбившиеся из-под старомодного чепца, совершенно избавляли свою обладательницу от всякого рода привлекательности.
        К чести девушки надо было сказать, одета она была опрятно, но слишком уж в старинной манере - длинное простое платье в пол бежевого цвета, с ажурным воротником, белый, много раз стираный передник и свободные чёрные туфли из грубой кожи на босую ногу.
        Она явно нервничала, ощущая, что парень откровенно её рассматривает, бледные худые руки девушки, сложенные в области сердца воедино, заметно подрагивали.
        - Кто ты? - наконец заговорил Хейден, понимая, что молчание затянулось.
        Девушка как-то странно взглянула на него, то ли обиженно, то ли… А, не важно. Но потом всё же ответила.
        - Моё имя Марисоль, если ты успел забыть…
        «Странная она какая-то» - подумал парень. - «Как можно забыть то, чего не знал?»
        - Я уже называла тебе своё имя, - сухо заявила девушка. - Впрочем, это не важно.
        - Хейден Кларк. - в ответ представился молодой человек. - Хочу поблагодарить за спасение моей жизни, и …
        Марисоль густо покраснела, но не произнесла ни слова в ответ.
        Чувствовалось, что со вниманием у девушки были проблемы. Со всяким. А особенно - с мужским.
        Хейден вновь предпринял попытку подняться, но Марисоль смело бросилась на перехват.
        - Ты слишком слаб, чтобы идти куда-либо. - заявила она хмуро.
        А она оказалась сильна, эта на первый взгляд хрупкая девица!
        - Я должен отыскать сестру… - попытался воспротивиться Хейд, но крепкие, хоть и тощие руки, держали его весьма уверенно.
        - А где сейчас твоя сестра? - удивлённо подпрыгнули светлые брови Марисоль.
        - В этом вся и проблема: я не знаю!
        Что-то неуловимо изменилось во всём облике девушки, неприятно резанув по внутреннему чутью парня.
        - Расскажи. - то ли попросила, то ли потребовала она. - Как вы здесь оказались? И, главное, зачем?
        ГЛАВА СЕДЬМАЯ. ТЕНИ ПОМЕСТЬЯ УЭЙНРАЙТ.
        Лаура уже просто выбилась из сил, устало опускаясь на показавшиеся родными ступеньки перед поместьем. Она обошла всё кругом, но так и не смогла выбраться из невидимого круга, заключившего её в себе как в ловушке.
        И что особенно настораживало девушку, так это отсутствие людей на всей, надо сказать, не маленькой территории поместья, хотя опустошением здесь даже не пахло. Наоборот, обширный двор был ухожен, хозяйственные постройки заперты на добротные замки и вовсе не косились на бок, как если бы здесь не было доброго хозяина. А чего стоило восхищающее зрелище зелёных лабиринтов из низкорастущих кустарников!
        Лаура, на время забыв о том, как она здесь оказалась и что ищет, испытывала настоящий трепет перед этой грациозной красотой и изящной фантазией настоящего мастера! Всё здесь было необычно, и интересно. Даже создалось ощущение, что она бывала здесь раньше, настолько родным и знакомым казалось всё вокруг. Тревожно не было, лишь беспокойство за Хейдена болезненно отдавалось в грудной клетке, и не давало насладиться увиденным в полной мере. И всё же продолжала продвигаться вперёд, пытаясь найти выход да и просто осмотреться.
        Жемчужиной поместья Уэйнрайт, конечно же, был Розовый сад!
        Лаура не сдержала восхищённого возгласа, когда увидела это потрясающее зрелище. Аркады арок, причудливо переплетающихся между собой, пестрили живыми розами самых разнообразных цветов и оттенков. Розовые перетекали в терракотовые, белые, чайные, и тут же уводили к кроваво-красным бархатным цветочным сокровищам.
        Небольшие округлые бассейны, обложенные камнями, пахли застоялой водой вперемешку с разливающимся здесь повсюду ароматом роз и были затянуты ряской. Они были раскинуты повсюду, скорее хаотично, по крайней мере, так казалось на первый взгляд.
        Не удержавшись, Лаура прошла вглубь, под одной из арок, и в одном из маленьких округлых бассейнов обнаружила фонтанчик, вода в котором лениво перетекала из белого кувшина пухлого гипсового мальчугана в довольно-таки чистую округлость каменной лохани.
        Розы цвели повсюду. И это было настолько прекрасно, что Лаура вновь заподозрила себя в том, что спит. И опять провалила тест, ущипнув руку заново.
        Они росли здесь. Прекрасные, как сама жизнь, наверняка сортовые, красавицы, к нежным лепесткам которых так хотелось прикоснуться! Словно одуванчики на летнем лугу, только диковинные, статные, будто дамы из высшего общества - их благоухание доносилось отовсюду. И Лауре нравилось здесь находиться, и наслаждаться каждым мигом, потому что ранее ей не доводилось видеть и доли сего прекрасного и удивительного, ни одна оранжерея Лондона не могла сравниться с этим райским уголком на грешной земле.
        И всё же она помнила, зачем сюда пришла…
        Уже вечерело, но так никто и не вышел навстречу девушке, и теперь она в печали и тяжких раздумьях сидела на крыльце огромного поместья, предаваясь невесёлым мыслям.
        Внезапно Лауру охватила злость. Голодная, уставшая, она вновь поднялась на ноги и, отойдя немного, чтобы видеть окна поместья, закричала что есть сил:
        - И чего вы добиваетесь?! Чтобы я умерла здесь от голода?! Мне только не понятно одно, зачем нужно была звать меня, выманивать сюда все эти годы, если никто даже не удосужился перекинуться со мной даже парой слов?!
        В тот же момент тяжёлые ставни двери чуть приоткрылись, и Лаура удивлённо замолчала, взгляда не отрывая от заветной щели. Значит, всё-таки здесь кто-то есть. Поместье не мертво, и у неё есть шанс разузнать, кто же не давал ей покоя все эти годы и как отсюда выбраться, чтобы разыскать Хейдена.
        И второе обстоятельство было не в сравнение важнее…
        Ей показалось или кто-то промелькнул в приоткрытом тёмном пространстве?
        - Стойте! - Лаура резко сорвалась с места, забыв об осторожности, и одним махом оказалась в просторной тёмной прихожей, тут же замерев. - Кто здесь?
        Ответом ей служили кристальная тишина, нагнетающая тревогу. Пытаясь бороться с ней, девушка бодро воскликнула.
        - Значит, призраки?! Ну что же…
        Где-то наверху громко хлопнула дверь - Лаура даже подскочила на месте. И долгий ухающий хохот, не предвещающий ничего хорошего.
        Сердце готово было остановиться.
        ГЛАВА ВОСЬМАЯ. ПРОКЛЯТИЕ.
        - То есть как быть того не может?
        Хейден упрямо наморщил лоб, пытаясь сдержаться и не вспылить. Удавалось с трудом. Но пока он держался.
        - Мы были вместе, двигались в одном направлении и вдруг Лаура исчезла!
        Марисоль мяла в руках несчастный передник, выдавая явную нервозность.
        - Люди не могут… просто брать и исчезать! - выдала она после некоторой паузы. - Это… нелогично.
        - Так я об этом и говорю! - всё же рявкнул парень. - Он рассказал ей, этой странной знахарке всё как есть, за парой незначительных деталей, таких как истинная причина прибытия их сюда, в это забытое богом место. И про пса-призрака, и про кулон, найденный Лаурой незадолго до исчезновения.
        В общем, официально он сообщил, что они с Лаурой - туристы, и чисто случайно забрели сюда. А потом…
        Да, возможно, она спасла ему жизнь, дурнушка-Марисоль, как он прозвал уже её про себя. Но не внушала ему доверия от слова совсем, и открывать перед ней душу Хейден не собирался.
        Возможно, Марисоль даже не поверила. Она как-то странно всё это время посматривала на него, и Хейд ловил на себе отрывки её хмурого взгляда, даже когда сам он смотрел в другую сторону, обдумывая случившееся и заодно изучая окружающую обстановку.
        Обычный сельский дом из крупных брёвен, не новенький, обжитый, насквозь пропахнувший смесью различных трав, как и сама Марисоль. Наверняка, целебных - его спасительница была травницей, как она представилась. И хотя Хейд в своей обыденной жизни не верил в гомеопатию ровно, как и призраков, здесь ему пришлось признать целебную силу растений. Столь быстро поставить его на ноги после удара такой силы его могло только чудо.
        Кстати, об ударе. Хейд до сих не понял, что тогда произошло. Да, его отбросило, с силой ударив об землю. И это ещё хорошо, что на пути траектории его падения не встретилось ни одного мало-мальски серьёзного камня, а мягкий лесной дёрн смягчил чувствительное падение. Благо, голова осталась цела, хоть он и потерял сознание, наверняка схлопотав сотрясение. Да вот только причины своего невеселого полёта так и не понял…
        Отопления не предполагалась. Седая старина… Пожелтевшая печка с отлетевшей кое где штукатуркой, давно не разводимый очаг с обгоревшими поленьями.
        Мебель, тоже старинная. Деревянная, весьма добротная. Шкаф, полный каких-то бутылочек, колбочек, сушёной травы, растолчённой в порошок и другой, собранной в аккуратные пучки. Но эти висели под потолком, на самодельных крючочках-гвоздях, вбитых прямо в стену.
        Электричество? Не, не слышали. На круглом дубовом столе стояло несколько восковых свечей, противного жёлтого цвета. Некоторые из них уже были оплавлены, судя по чёрным фитилям и «заплаканным» боковинам, застывшим кругам воска у основания.
        Окно, сейчас плотно закрытое ставнями со стороны улицы, было задёрнуто простой занавеской, больше похожей на тряпку. Всё такое чистое и опрятное, но до того старинное, словно он попал в фильм ужасов прошлого века.
        Или позапрошлого…
        - Где моя одежда? - устало спросил Хейден, всё же намереваясь уйти отсюда как можно скорее. - Я чувствую себя хорошо, и мне надо идти…
        - Постирала. - равнодушно отозвалась Марисоль. - Ещё не высохло…
        Мистер Кларк выругался про себя самыми последними словами. Как оказалось, под одеялом он был обнажён, даже трусы умудрилась с него стащить. Ведьма лесная!
        Подумал, и осёкся - а что, если и правда, ведьма?
        И откуда здесь взялось её жилище? Сколько времени они блуждали в лесу с Лаурой, но не натыкались даже на след никакой жалкой лачуги. А здесь ведь целый дом! Подозрительно всё это…
        - Где ты меня нашла? - вдруг спросил он у равнодушно перебирающей свои травы возле стола девушки.
        Та не торопилась, направив взгляд куда-то в сторону. Её цепкие пальцы обматывали жгутом очередной пучок высушенной травы. Но потом всё же снизошла до ответа.
        - Ты лежал без сознания возле Чёртовой пустоши, если тебе это название что-нибудь говорит.
        Молчание, на которое дурнушка Марисоль не обратила никакого внимания.
        - Пустоши? Да там лес кругом! - хмыкнул Хейден.
        Знахарку это ничуть не смутило.
        - А раньше там находилось огромное поместье…
        - Постой. Поместье?!
        Мысли Хейдена заработали совсем в другом направлении, и смутные догадки, словно змеи, зашевелились в его голове.
        - И что же с ним стало? Куда оно… исчезло?!
        Марисоль шмыгнула носом, и всё же удостоила навязчивого «пациента» взглядом:
        - Его прокляли. Как и всё здесь. И всех. И ты тоже теперь проклят.
        Слова её прозвучали так мрачно, так зловеще, что у мистера Кларка на время пропало всякое желание продолжать расспросы. Оно, конечно, вернётся, но вот прямо сейчас Хейдену нужно было всё хорошенько обдумать.
        Возможно, лекарка была просто умалишённой.
        Все эти проклятия и прочая чушь так и оставалась чушью для его совсем не нежного слуха. Он не верил в сверхъестественное происхождение событий, и исчезновению старинного поместья (если такое действительно существовало), должно было быть логическое объяснение.
        Вот только куда исчезла его драгоценная Лаура?
        Этому объяснения пока что он точно не находил.
        ГЛАВА ДЕВЯТАЯ. НОЧЬ.
        Лаура, замерев, долго не могла пошевелиться. Прохлада давно не проветриваемого помещения отозвалась сыростью и чуть заметным запахом плесени. Или ей это только казалось?
        Внутри поместья было гораздо темнее, чем за его пределами, за счёт наглухо закрытых ставен и плотных старинных штор, и Лаура поежилась, поняв, что электричества здесь попросту нет.
        И скоро ей придётся оставаться с темнотой один на один в этом леденящем кровь доме.
        Взглянув в сторону входной двери, она тут же отмела эту мысль в сторону: всё же остаться под крышей на ночь в незнакомом месте было лучшим вариантом, чем ночевать на улице.
        Осмелев, Лаура прошлась по огромному залу прихожей, осматриваясь. И хотя полумрак, царящий на первом этаже древнего строения, был достаточно густым, ей всё же удалось кое-что хорошенько разглядеть.
        Несомненно, в давние времена здесь устраивались настоящие балы! Прихожая располагала к подобным мыслям, высокие потолки заканчивались куполами, со свешивающимися с них подобно гроздям винограда, люстрами. Аккуратные, обшитые богатым материалом стены были украшены старинными портретами в покрытых золотом рамах, но лиц, изображённых на них людей, было не разглядеть. Внушительных размеров камин закрывала чугунная решётка, за которой виднелись нетронутые поленья. Несколько небольших диванчиков стояли в промежутках между проемами окон, и аккуратные и добротные столики стояли рядом.
        - Здесь есть кто-нибудь? - робко вопросила она, ощущая на себе взгляд чьих-то невидимых глаз. - Перестаньте пугать меня, это уже не смешно!
        Ответом, как и прежде, девушке служила тишина. Но чьё-то присутствие она ощущала всем телом, всеми фибрами души, если хотите!
        - Ладно. - Лаура попыталась успокоиться и сняла со спины свой походный рюкзачок.
        От голода начало скручивать живот, и ей просто необходимо было перекусить. Покопавшись в припасах, она нашла пол пачки галет, и тут же с жадностью съела одну из них. Голод это не уняло, но кто знал, что ждёт её впереди? Погибать голодной смертью точно уж не хотелось. Не розами же питаться, ей богу?
        С водой было проще. На крайний случай её можно было набрать в фонтане в саду. Да и еда, наверняка, здесь где-нибудь имелась. Ведь дом был жилой, чистый, ухоженный! Да и розовый сад свидетельствовал о том, что здесь были люди. Сейчас вот, она наберётся смелости. Или злости - пожалуй, она будет здесь уместнее, и пойдёт обследовать этот странный дом! И обязательно отыщет всё необходимое. И хозяина тоже. Ещё потребует объяснений насчёт невозможности покинуть сие странное место. А ведь где-то там остался Хейден. Наверняка, переживает и путается в догадках, как и она сама. Боже, почему они оказались здесь не вместе?! Всё было бы намного проще…
        Быстрые шаги со стороны лестницы заставили Лауру отвлечься от мыслей, резко повернув голову в ту сторону. Никого. Да что же это такое!
        Взгляд девушки неожиданно притянул канделябр, стоящий на полке над камином. Это хорошо, без света она не останется.
        Быстро нащупав в рюкзаке зажигалку, она тут же воспользовалась ей - благо, все три свечи были почти целыми, а в деревянной коробке рядом с камином она нашла ещё около десяти запасных. Этого хватит на первое время.
        Живой огонь тут же осветил помещение, и жуткие тени побежали по стенам и потолку прихожей. Но Лаура знала - это всего лишь игра воображения, не стоит ей поддаваться. А вот того, кто прятался на втором этаже дома, найти было весьма необходимо, хоть и не так просто.
        Немного помешкав, Лаура поставила ногу на первую ступень лестницы, ведущей наверх.
        И в этот же миг откуда-то сверху раздался леденящий душу крик, и что-то огромное и тёмное понеслось прямо на девушку.
        ГЛАВА ДЕСЯТАЯ. ПРЕДЛОЖЕНИЕ.
        - Ешь. - Марисоль поставила перед Хейденом жуткую мешанину бурого цвета, пахнущую, правда, весьма аппетитно. Но парень отказывался верить своему обонянию, и шумно выдохнул.
        - Что это?
        Девушка недовольно покосилась на него.
        - Суп.
        - Суп? - Хейден сморщился совсем как ребёнок. - А нет ничего другого… Мяса?
        Знахарка хмыкнула.
        - Ешь, что предложили. Тебе нужно набраться сил и… убираться отсюда как можно дальше.
        Парень даже опешил от её последней фразы, отложив в сторону ложку.
        - Звучит не слишком-то гостеприимно.
        - А ты и не в гостях.- парировала девушка. - Я спасла тебя, выходила, но это не значит, что ты будешь надоедать мне своим присутствием всю оставшуюся жизнь.
        - Да какого чёрта?! Совсем недавно ты была даже против того, чтобы я поднялся с постели! А теперь просто выставляешь меня за дверь?! Я здесь всего лишь день, по крайней мере, в сознании и мне ещё предстоит отыскать свою сестру! Я заплачу и за комнату, и за еду! Позволь мне остаться и продолжить поиски!
        Марисоль, насупившись, уставилась в окно. Хейден и представить не мог, что творилось в голове этой сверхстранной женщины, и какого ответа от неё ждать. Но парень быстро смекнул, что уйди он отсюда сейчас, и останется без крова над головой, и, возможно, окончательно сгинет в этом проклятом лесу, так и не найдя Лауры. А этого он допустить никак не мог, а потому пытался настырно добиваться своего.
        - Я позволю тебе остаться лишь с одним условием. - наконец, проговорила она, повернувшись.
        - Всё, что хочешь! - в порыве чувств воскликнул Хейден.
        - Ты должен будешь на мне жениться. - как приговор, зачитала травница.
        - Шутишь?! …
        Марисоль не шутила. Парень прочёл это в её глазах, мутных и каких-то пустых. Непроизвольно ещё раз пробежался взглядом по её внешности: лордозная грудь, реденькая пакля рыжеватых волос, неказистое худое лицо…
        - Что, не хочешь связывать свою жизнь с таким чудовищем? - ядовито прошептала она, но в тот же миг Хейден почувствовал, как ей больно. Это было не предложение - вызов, но он так и остался стоять с открытым ртом, не зная, что и ответить.
        Марисоль, шмыгнув носом, продолжила:
        - Давай, мне не впервой слышать, как меня называют уродливой жабой и горбатой ведьмой! Мужчины давали мне и менее ласковые прозвища, поверь.
        - То есть, тут, кроме нас, все-таки ещё кто-то есть?! - с надеждой воскликнул Хейден, но тут же прикусил язык. Сдержанность никогда не была его добродетелью.
        Марисоль нехорошо рассмеялась.
        - Поверь, помочь тебе смогу только я!
        - Это что - шантаж? - удручённо пробормотал Хейден. - Мы знакомы без году пять минут, и уже - жениться?! Что эта за плата такая?! А как же свобода и право выбора?
        - Нет у тебя никакого выбора. Это место убьёт тебя, как и всех остальных. Как твою сестру…
        - Лаура жива! Не смей так говорить! - рявкнул парень так громко, что знахарка даже вздрогнула. Но спорить не стала.
        - Как знаешь. - отмахнулась она. - А я всё сказала.
        - Зачем я тебе? - кисло протянул Хейден с мольбой в голосе, пытаясь воззвать к голосу разума дурной упрямицы.
        Прямой взгляд Марисоль заставил мистера Кларка напрячься.
        - Ты мне нравишься. - она осмотрела его совершенно без стеснения, как товар на полке. - Я видела тебя без одежды. Ты способен подарить мне здоровое потомство.
        Впервые в жизни Хейден ощутил, что краснеет от смущения, как какая-нибудь молоденькая мисс, которой сделали нескромный комплимент. Признаться, это было не первое предложение руки и сердца от женщины в его жизни. Да за его безымянным пальцем очередь стояла, чтобы одеть на него кольцо! А уж за тем, чтобы залезть в его штаны, и подавно!
        Хейден никогда не был обделён женским вниманием. Да, он был безнадёжно влюблён в Лауру, но та, кажется, относилась к нему только как к брату. А мужское естество требовало своё. И потому в его жизни периодически случались небольшие, ничего не значащие для парня интрижки. Но как было то объяснить рассерженным, влюблённым в него после первой же ночи, подружкам? Нет, он не собирался жениться ни на одной из них, а уж тем более становиться отцом их детей, а потому всегда тщательно следил за использованием контрацепции и никогда не позволял себе лишнего. И всегда исчезал, едва его настигало понимание того, что дело заходит слишком далеко. Уж если ему и суждено было жениться в этой жизни, то только на Лауре, остальные варианты он даже не рассматривал.
        Интересно, это карма решила ударить его по затылку в самый неподходящий момент?
        Марисоль сейчас казалась для него настолько неподходящей партией во всех смыслах, что мысль послать её подальше становилась навязчивой. Ну ладно, жениться. Штамп в паспорте (если здесь, в этой глуши, они знали, что это такое) это полбеды. Так с ней ещё и спать придётся! Это было уже слишком…
        - Нет, я не пойду на это…- произнёс он вслух. - Плевать, заблужусь, умру от голода или жажды. Но на тебе не женюсь! - потом подумал, и добавил. - Я люблю другую!
        Девушка вновь покосилась в его сторону.
        - Какое это отношение имеет к делу? Я не предлагаю тебе любить меня, я предлагаю создать семью. А любить ты можешь кого угодно…
        Нет, это было уже слишком. Но внезапно Марисоль продолжила.
        - Кто она? Неужели, твоя сестра?! Так это мерзко…
        - Вообще-то, мы сводные. - уточнил Хейден, хотя и не собирался оправдываться перед этим лесным страшилищем.
        Но девушка вдруг оживилась.
        - О! Так это прямо как в той сказке, в которой говорится, с чего началось проклятие этого места. А может быть ты оказался здесь вовсе не случайно?
        Блёклые глаза уставились на Хейдена с каким-то уже другим, мистическим интересом.
        - Какой ещё сказке? - пробурчал тот себе под нос.
        - Ах, да. Ты же не местный. - снисходительно припомнила знахарка. - Тогда слушай, что случилось на этой земле больше сотни лет назад, и не перебивай.
        Хейд даже возразить ничего не успел, как рассказчица завела свой рассказ:
        - Много лет назад, когда никто и помыслить не мог ещё, какая беда вскоре свалится на голову здешних обитателей, стоял здесь, посредине леса, один прекрасный замок. И жил в нём хозяин, красивый, благородный муж, что достойнее был многих, да только не свезло ему в личной жизни. Полюбил он сестру свою, благо, что сводную, всей душой, всем сердцем, и думал, что любовь эта взаимна…
        - А сестра что? - за скептическим вопросом всё же проскользнул огонёк разгоравшегося интереса. И правда, что-то ему здесь напомнило собственную историю.
        - А сестра его, белокурая красавица, на беду свою полюбила Зверя…
        ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ. ДЕВОЧКА.
        Лаура не успела отреагировать, и тысячи маленьких ледяных иголочек воткнулись, прошли сквозь её вмиг оледеневшее тело, но существенного вреда не причинили.
        Но уже знакомый утробный хохот раздался где-то над самым ухом.
        Не помня себя от ужаса, она бросилась прочь, но куда? Куда ей было бежать?
        Шальная мысль выскочить на улицу казалась уже не такой уж и плохой. Но перед самым носом девушки дверь с силой захлопнулась, и тяжёлые засовы заскрежетали сами…
        Это было невыносимо! Тёмное нечто, напоминавшее сгусток чёрного тумана, заметалось по залу, задевая шторы, рассыпаясь об потолок, собираясь вновь с противным шипением, напоминавшим звук спускающего колеса автомобиля.
        Бездумно бросившись в правое крыло дома, Лаура по-прежнему сжимала в руке тяжёлый канделябр. Она наугад отмахивалась им от той сущности, что преследовала её, где-то в глубине души, будучи уверенной, что огонь в этом помогает.
        Арочный лабиринт расходился на двое, и девушка совершенно не думала, куда ей сейчас бежать. Она тыкалась во все двери подряд, желая одного - спастись, и больше никогда не встречаться с этим чёрным злобным вихрем, что, девушка была уверенна, следовал за ней по пятам.
        Удача не улыбнулась ей и на этот раз, все двери, расположенные по обе стороны коридора, оказались заперты, да к тому же проход был загромождён мебелью и другой хозяйственной утварью. Застыв как каменное изваяние, Лаура уставилась на эту груду старого барахла, чувствуя, как сердце пытается выбить барабанные перепонки.
        Она не оборачивалась, спиной чувствуя, что это надвигается. Жуткий ужас обуял сердце девушки, когда она поняла, что загнала себя в ловушку. И опять этот холод, только теперь уже врезавшийся в спину, предательски ударил её со всей мощи, выбив подсвечник из рук.
        Лаура поняла, что взлетает, неведомая сила подбросила её кверху, как тряпичную куклу, несколько раз перевернув в воздухе, а потом резко отпустив. Всё произошло настолько быстро, что девушка не успела сориентироваться, и приземлилась на каменный пол, сильно ударившись головой и телом.
        Боль была настолько сильной, что Лаура мгновенно лишись чувств, и это кошмар на время прекратился.

***
        Что-то белое мелькнуло сквозь приоткрытые щели век, и в помутнённом сознании всплыл весь тот ужас, что ей удалось… пережить? Или это был просто сон?
        Попытавшись пошевелиться, Лаура тихо застонала - боль иглой прошлась сквозь всё её тело, и девушка испугалась не на шутку, подумав, что все её кости переломаны. Какой уж тут сон, всё это было наяву, в поместье, в которое она забрела по собственной дурости! Но в ту же секунду, стиснув зубы, она начала активнее двигаться, и это помогло. Тело слушалось её, хотя и было объято жгучей болью ушибов и ран.
        - Бедняжка…
        Детский голос, раздавшийся совсем близко, заставил Лауру вздрогнуть и испуганно съёжиться, хорошего ждать не приходилось. Но когда, осмелев, она всё же приоткрыла глаза, взгляд её встретился с той самой девочкой, увязавшись за которой, она и нашла это треклятое поместье!
        Хорошенькое белокурое создание в белом воздушном платье сидело рядом на корточках, и с печалью в глазах взирало на израненную девушку, склонив голову на бок. На вид ей было не больше шести, но кто разберёт этих детей…
        - Кто ты? - прошептала Лаура, удивляясь сиплости своего голоса - чужого, незнакомого.
        Девочка ответила не сразу, вначале повернув голову и заглянув себе за спину, где всё так же громоздилась куча покрытой пылью утвари и старинной мебели.
        - Ты мне? - отозвалась она после, и теперь настала очередь Лауры вертеть головой, в поисках других персонажей этой страшной повести.
        - А тут ещё кто-то есть?
        Девочка улыбнулась - не так уж и наивно, но как-то виновато, и отрицательно качнула головой, отчего белокурые кудряшки пружинками заметались из стороны в сторону.
        - Меня зовут Мари. - немного смущённо произнесла девочка. - Я тут живу…
        - Но почему… - начала было Лаура, но Мари перебила её.
        - Сначала ты должна назвать мне своё имя. Так будет правильно.
        - Прости. - девушка даже попыталась улыбнуться. - Я - Лаура.
        - Лаура. - как эхо, отозвалась девочка. - Красивое имя. Я бы назвала так свою дочь.
        Девушка почувствовала резкий приступ головной боли, и её ладони прильнули к вискам.
        - Я принесла тебе воды, Лаура. - торопливо произнесла Мари. - Выпей, тебе станет легче.
        Лаура только что заметила фарфоровую чашку, стоящую у её ног на полу.
        Вода и правда придала энергии. Девушка даже нашла в себе силы, чтобы сесть, облокотившись спиной о стену. Тело по-прежнему болело. Левая рука, кажется, имела все признаки растяжения, на ноги под изодранными джинсами Лаура даже боялась взглянуть - наверняка, на них живого места не было под синяками и ссадинами.
        - Что ты здесь делаешь, Мари? Я уже видела тебя тогда, в лесу. Но где твои родители?
        - Лучше тебе меня ни о чём не спрашивать. Мама будет ругать… - насупилась малышка, отведя взгляд больших серо-голубых глаз.
        - Мама? - Лаура подумала, что неплохо было бы найти сейчас эту женщину. И сказать ей пару ласковых. И за несказанное гостеприимство, и за особое неравнодушие к попавшей в беду девушке, не по своей вине столкнувшейся с нечто страшным в этом доме. - Мне можно с ней увидеться?
        Мари быстро замотала головой из стороны в сторону.
        - Она ни с кем никогда не разговаривает. - пояснила девочка. - Она разозлится, если узнает о тебе…
        Лаура невесело хмыкнула, внезапно поняв, в какую заварушку она угодила.
        - Есть здесь другие взрослые?
        - Полно! - со знанием дела заявила Мари, но тут же приуныла. - Но они тоже не слишком разговорчивые. И не всегда тут бывают. Наш дом - это очень странное место…
        - Я заметила. - пробурчала Лаура. - Тогда, может быть, ты мне скажешь, что случилось со мной? Почему я не могу уйти отсюда? За пределы поместья…
        Мари пожала детскими плечиками, понуро опустив голову.
        - Зачем тебе уходить? Я думала, мы подружимся. Здесь так скучно и почти не с кем играть…
        Девушка улыбнулась: наивность девочки умиляла её.
        - Мари, там, далеко отсюда, у меня есть дом, мои родители, друзья. А здесь, за этой невидимой стеной, меня ждёт брат, Хейден.
        - Брат?! - девчонка чуть ли не обиженно надула губы. - Я думала, он твой жених!
        - Жених? Нет… - Лаура улыбнулась, закусив губу. Как бы ей хотелось, чтобы это было так. Но Хейдена, похоже, в этом плане она совсем не интересовала.
        - Тогда почему он смотрел на тебя так… так… - девочка долго подбирала нужные слова, - будто он хочет на тебе жениться?!
        - Неужели? - краска прилила к щекам Лауры. А что, если, правда?
        - Угу. - Со знанием дела, подозрительно прищурившись, подтвердила Мари.
        - Ну, вообще-то, мы сводные. То есть, не родные по крови. Мои родители приняли его в нашу семью, когда Хейдену было уже двенадцать.
        - Значит, у вас ещё есть шанс. - взгляд девочки из сообщнического становился всё более романтичным.
        Просто удивительно, как эти малявки женского пола любят разговоры про любовь. Впрочем, когда они вырастают, ничего в принципе, не меняется, Лаура это знала по себе.
        С детства у них с Хейдом были… сложные отношения. Они постоянно спорили и ругались из-за каждой мелочи, но при этом были не разлей вода, и все над ними подтрунивали, говоря, что они - идеальная парочка. И пока оба были детьми, спорить им с этим не хотелось, и они с удовольствием подтверждали взаимную симпатию. Но, став подростками, оба внезапно устыдились этого, и негласно начали пресекать всякие попытки родственников и друзей уличить их во влюблённости, и это их несказанно отдалило. У них появились секреты - друг от друга, в основном, конечно, связанные с чувствами, которые на самом деле никуда не делись, но теперь почему-то казались постыдными, смешными. Хейден обзавёлся своими друзьями, Лаура - подругами, и они весьма успешно делали вид, что их это устраивает. И подружки Хейда, и ухажёры Лауры зачастую оказывались под одной крышей, на одной вечеринке, но… Ни у того, ни у другого ни с кем так и не срослось.
        Дети выросли, да и подростковый возраст остался давно позади. Но вот это странное чувство отчуждения между ними, недоговорённости, недопонимания тяжким грузом делилось поровну. И признаться бы сейчас, да что-то всё время мешало. К тому же, Лаура была уверена - брат посмеётся над ней и забудет.
        Нет, она будет страдать молча. Лучше уж иметь сводного брата, чем любимого, который её отвергнет.
        - Ты видела его? С ним всё в порядке? - вдруг спросила Лаура, выныривая из собственных мыслей.
        - Нет, я всё время была тут… - кажется, во время полёта мысли девушки, Мари тоже о чём-то всерьёз задумалась.
        - Ладно. Возможно, сегодня я и сама смогу выйти отсюда и разыскать его. - Лаура помялась. - Мари, а что это такое напало на меня вчера? Чёрное огромное нечто…
        Девочка, вскочив, на ноги, побелела от страха:
        - Прошу, молчи! Ты призовёшь это!
        - Кого?! - упрямо настояла Лаура. Ей это тоже крайне необходимо было выяснить.
        - Мне пора…
        Мари сорвалась с места так быстро, что девушка, даже не будучи столь побитой, вряд ли бы за ней успела. Стоит ли говорить о текущем положении дел.
        - Стой! - только и успела крикнуть она, но поняв, что ответа не дождётся, начала решительно подниматься следом.
        В гостиной уже было светло, а значит, настало утро.
        И время убираться отсюда подальше.
        Если, конечно, получится.
        Лаура вполне справедливо опасалась, что вторую такую ночь она просто не переживёт.
        ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ. СКАЗКА. ЧАСТЬ1.
        - Серьёзно?
        Хейден рассмеялся весело и от души.
        Марисоль смотрела строго и исподлобья, не понимая причины такого веселья. Вероятно, своими словами она надеялась произвести на парня совершенно иное впечатление.
        - Что тут смешного?
        Хейд, поперхнувшись, закашлялся в кулак, но смеяться не прекратил. Его по-мужски смазливое лицо раскраснелось, а на глазах выступили слёзы. Можно было даже подумать, что он плачет. Ладно, хоть прихрюкивать не стал, как случалось с ним в минуты безудержного веселья.
        Знахарка злилась, в упор глядя на этого невозможного человека. Мало того, он вёл себя не как джентльмен с дамой, которая в прямом смысле спасла его от верной погибели, так ещё и был при этом бессовестно красив.
        Может быть, не для всех, но для неё точно. Средний рост парня в совокупности с широкими плечами, абсолютно ровной спиной, создавал впечатление крайней надёжности, силы, в коем нуждалась любая одинокая женщина, тем более, молодая и пока бездетная. Он был развит физически, его мускулы, сейчас надёжно спрятанные под просторной одеждой, она видела и без неё. Касаться такого тела ей было приятно, хотя раздевала девушка его не ради удовольствия.
        Красивое мужественное лицо её гостя было покрыто жёсткой, пока ещё не сильно отросшей, щетиной, а высокий лоб над прямыми тёмными бровями пробороздили тонкие, едва заметные мимические морщинки.
        Глаза его были смешливыми, и имели красивый природный оттенок танзанита, или, скорее, родусита - глубокого, серовато-синего оттенка, от которых шло тепло, о котором их обладатель даже не подозревал.
        Губы же этого невозможного парня всегда улыбались. Даже когда он сам не улыбался, они были изогнуты в причудливом мягком изгибе, и это трогало даже казавшееся черствым сердце Марисоль.
        Жёсткие же кудряшки тёмно-русых волос мистера Кларка были созданы для того, чтобы зарывать в них свои натруженные пальцы, уставшие за день работы, и играться с ними, разбирая на прядки.
        Но вот характер этого неординарного объекта мужского пола оказался совсем не под стать внешнему облику. Или как раз, под стать.
        Марисоль плохо разбиралась в мужчинах и их характерах. Ей до сей самой минуты не приходилось любить и быть любимой, а потому она не совсем понимала, почему её так тянет к этому грубому типу, хотя должно бы наоборот отталкивать.
        Но практичность знахарки была на высоте. Он подходил ей по физическим параметрам, а что ещё должно было волновать?
        Марисоль не знала. И пока ещё готова была терпеть этого хама.
        - Что тут смешного? - повторила она, скрипнув зубами.
        - Кого она полюбила? - Хейден опять едва не ударился в смех, но вовремя сдержался. - Зверя? Это уже какая-то зоофилия получается!
        Его опять-таки пробрало, и он усердно принялся смахивать выступающие на глаза слёзы своими широкими ладонями.
        Марисоль была похожа на каменную статую. Плотно поджав губы, она всё с таким же непониманием смотрела на парня, который, казалось, окончательно свихнулся.
        - Что такое это зоо… ну, то, что ты сказал.
        - Это когда… - Хейд остановился, замахав руками. - Я не буду тебе этого объяснять. Не стоит забивать свою светлую неиспорченную головку подобными вещами. Кажется, ты что-то хотела мне рассказать? Ну же, продолжай…
        Девушка, кажется, разозлилась, не желая продолжать.
        - Если тебе не интересно, то можешь убираться прямо сейчас! - сухо бросила она.
        - Конечно, интересно! - с горячностью возразил Хейден, понимая, что его бесконтрольная веселость окажет ему дурную услугу, и он очутится один в этом жутком лесу, без крыши над головой.
        А как ему найти Лауру, он и близко понятия не имел. А потому имело смысл потянуть время. Ну не жениться же на Марисоль, в конце-то концов!
        - Только попробуй ещё раз перебить меня! - предостерегая, прошипела девушка, грозно сверкнув глазами.
        Хейден, сложив пальцы крестиком, приложил их к губам в знак беспрекословного подчинения, хотя озорной смешок уже подкрадывался к серьёзной мине, которую он пытался изобразить на лице.
        Но Марисоль, понизив голос до утробно-устрашающего, сделала вид, что ничего не заметила.
        Видимо, ей тоже не очень-то хотелось выставлять этого кривляку за дверь.
        ГЛАВА ДВЕННАДЦАТАЯ. СКАЗКА. ЧАСТЬ 2.
        Жила на белом свете одна пожилая женщина, хозяйка большого поместья, да из всей родни у неё была только внучка, в которой та души не чаяла.
        Говорили, красивой она была, веселой да ветреной, но бабушку любила как мать, и слушалась её, и подчинялась.
        И только страсти её не разделяла - бабуля была знатной цветочницей, разводила различные цветы, выводила новые сорта, и особенно ей удавались розы. Говорили, душу она в них вложила, а от того, что душа её была так светла, розы её славились своей красотой на всю округу, и далеко за ней.
        Только внучка-шалунья любила те розы совсем иначе. Подбежит, наклонится, вдохнёт чудесный аромат - и была такова, шалунья- ветреница! Не хотелось ей премудростям учиться, как взращивать такую красоту самой, как ухаживать. Да только что тут поделаешь? Огорчалась бабушка, да всё шло своим чередом.
        Но случилось тому, что попал в их дом сирота безродный. Откуда он взялся, никто не знал, да только запал он доброй женщине в сердце, приняла его как внука родного, отчистила, отмыла и в люди вывела. И мальчишка тот не промах оказался: вёл себя как истинный аристократ, будто манерам его с детства учили, да нрав имел кроткий, покорный.
        Но более всего, что покорило старую женщину, стала его любовь к её цветущему саду, вот где нашла свою отраду добрая хозяйка!
        Теперь тот найдёныш занял место её внучки в каждодневных походах в сад! Хозяйка щедро делилась с ним своим мастерством и секретами, обучала правильному уходу за капризными цветами, и тот с настоящим трепетом и энтузиазмом принялся изучать сложную науку цветоводства!
        Долгими тёмными вечерами, в уютном свете камина, под треск поленьев рассказывала хозяйка своим внукам легенду о Синей Розе, и много всего было в той сказке намешано, да запала она в душу впечатлительному мальчику.
        Драгоценные сведения по крупице собирал он в своей голове, раз за разом с трепетом слушая ту сказку, и со временем зародилась в его голове мечта - захотелось ему заполучить синюю розу, коих в природе никогда не существовало…
        Но однажды мальчик заболел. Настолько сильно, что добрая женщина ни на секунду не отходила от его кровати, понимая, что тот скоро умрёт. Невыносимо было смотреть на этого милого ребёнка, на его бесконечные страдания, и тогда она решилась на одно дело.
        У местной колдуньи, жившей в лесу по соседству с их поместьем, имелся перед старушкой должок. Вот за ним и отправилась в дремучую чащу добрая хозяйка. Не обрадовалась колдунья её приходу, но деваться было некуда, отдала она то, что обещала.
        Вышла из чащи лесной добрая женщина, неся в руках волшебный цветок - синюю розу, и едва зашла она с ним на порог своего дома, мальчик очнулся.
        Так это было или нет, но вскоре пошёл мальчишка на поправку, порозовел, повеселел, да вновь поднялся на ноги. И с тех пор никогда больше ничем серьёзно не болел, разве что, простудой, да и то день-два, не больше, и всё проходило.
        Одни говорили - мечта сбылась, вот и отбился парнишка от смерти.
        Другие - отдала его душу хозяйка дьяволу, в залог за жизнь.
        Третьи утверждали, что ничего такого и не было. Сам пошёл на поправку, не судьба помирать была.
        Так оно или нет, но никто и никогда больше той синей розы не видел. И была ли она - никто не знает.
        А что же родная внучка, спросите вы?
        Дети неплохо поладили, хотя многие и пророчили им вражду. И даже подружились. Небольшая разница в возрасте и вечная скука сделали своё дело.
        Говорят, именно ей он однажды и признался, что за тайна была заключена в его выздоровлении, и та поклялась сохранить эту тайну до гроба.
        Но, как это часто бывает, вышло всё немного иначе…
        Когда дети подросли достаточно, то всюду начались разговоры об их скорой свадьбе, хотя и словом они даже не были помолвлены.
        Прислуга так и шушукалась по углам, нагоняя страстей, обсуждая будущую свадьбу.
        А и впрямь пара была красива, и казалось всем вокруг что дело решенное.
        Тут случилось такое что хозяйка слегла, и понимая, что недолго ей осталось, позвала к себе найденыша и внучку свою любимую, и объявила, что наследство оставляет внуку названному, но с тем заветом, что внучку он её вовек не оставит, будет заботиться и оберегать всю оставшуюся жизнь.
        И хоть по нраву был девушке сводный брат, да убежала она в слезах, понимая, что враз лишилась всего: и бабушки, и наследства, и права выбора. Не хотела она привязанной быть и зависеть от слова того, кто теперь с согласием или без него должен был стать её мужем. А потому, повинуясь эмоциям, убежала она в лес, подальше с глаз людских, да и заблудилась там, потерявшись на несколько дней…
        Раздался звонкий хруст яблока. На красноречивый взгляд Марисоль Хейден виновато пожал плечами - мол, он не специально, но тут же невозмутимо продолжил жевать сочный фрукт.
        -… там она и встретила Зверя.
        Тон, с которым девушка произнесла эти слова, заставил Хейда прекратить хруст, правда, ненадолго.
        - И что, несчастная обездоленная девушка с первого взгляда полюбила бродячую собаку, гуляющую в лесу?! - хмыкнул он цинично.
        - Волка. - бесцветно поправила Марисоль. - В обличии человека.
        Хейден закатил глаза.
        - Это что? Вариация на тему Красной Шапочки?
        - Эта была моя попытка донести до тебя простую истину: ты и твоя сестра здесь появились неслучайно. Ваше предназначение заключалось в том, чтобы прийти сюда…
        -Ну да, ну да…
        Кажется, Хейден действительно перегнул палку, потому как Марисоль уверенным шагом подошла к двери и настежь распахнула её.
        - Подожди, я… - поздно спохватился он, но девушка грубо перебила его.
        - Ты всё же решил жениться на мне?
        Тот угрюмо мотнул головой, отрицая.
        - Тогда убирайся отсюда. У меня ещё слишком много дел.
        Хейден, почти обиженно оглянувшись на хозяйку и прихватив со стола ещё одно яблоко, вышел прочь.
        Впереди его ждала тёмная беззвёздная ночь.
        ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ. ЗАВТРАК.
        Лауре хотелось схватиться за все бока сразу, так они болели, и всё же она не собиралась больше находиться в заваленном крыле дома ни минуты. Интересно, хозяева просто стаскивали сюда весь ненужный хлам или хотели что-то спрятать за завалами мебели?
        Сейчас это было не слишком важно. В животе заурчало так, что никакая боль не шла в сравнение с голодом, который Лаура сейчас испытывала. Тем более откуда-то так ароматно пахло свежей выпечкой…
        Пойдя на запах, девушка вскоре достигла богатой по меркам прошлого кухни, расположенной в левой стороне дома, на первом этаже. Огромная по размерам, вся она была завалена кухонной утварью от обшарпанных кастрюль всех размеров и чугунных сковородок, до всевозможных глиняных кувшинов и посуды, а с потолка свешивались вызывавшие немедленное отделение голодной слюны окорока и пучки специй, горшка, лаврового листа и много других, Лауре незнакомых.
        Несмотря на жару, в жаровне горел огонь, и что-то готовилось. А на одном из многочисленных деревянных столов покрытый простым грубым материалом стоял хлеб, от которого и доносился этот чудесный аромат…
        И никого поблизости.
        Плевать.
        Лаура, позабыв о всяких приличиях, набросилась на него, отломив себе солидный кусок, и с явным наслаждением впилась зубами в хрустящую корочку.
        Краем глаза заметила парящий на углях чайник с заваренной в нём травой. Странно… отчего-то у неё возникло ощущение, что трава эта - мята и мелисса, и плеснув себе в первую попавшуюся глиняную чашку содержимого чайника, она поняла, что не ошиблась.
        Насытившись, Лаура позволила себе расслабиться. Она села в одно из старых кресел, и начала пристально рассматривать кухню и искать возможные похожие моменты, что могли прийти ей на ум, но их не было.
        Интересно, кто это всё приготовил? Не сама же пища, повинуясь её желаниям, взяла и превратилась в совершенный завтрак?
        У Лауры сложилось чёткое ощущение, что люди, живущие здесь, её сознательно избегали. Нет, не так. Она была уверенна в этом, и то, что малышка Мари заговорила с ней, было полнейшей случайностью.
        Но нельзя же быть такими скрытными! У Лауры накопилось достаточно вопросов к обитателям поместья, и ещё более важное задание - выбраться отсюда живой и невредимой, и отыскать Хейдена.
        Как он там?
        Девушке сделалось тоскливо, но не время было подчиняться унынию.
        Необходимо было исследовать дом, дабы найти этих хронически неуловимых интровертов, и, если понадобится, вытрясти из них все ответы силой.
        Эта мысль придала ей уверенности, и Лаура бодро поднялась, совершенно забыв о том, что тело её было повреждено. Застонав, уже у входа она замедлила шаг, и резко остановилась. В тот же миг, кто-то идущий навстречу, не успел среагировать, и столкновения было не избежать.
        Почтенная пожилая женщина в белом чепце и кружевом фартуке смешно вытаращила свои небольшие глаза, переводя взгляд с разбитой чашки на полу на незваную гостью. А после испуганно замерла, заметив, что Лаура с интересом её разглядывает.
        - Миссис… - первой заговорила девушка, обратившись к напуганной служанке.
        Та отмерла не сразу, её губы смешно задрожали, и только после этого она смогла произнести:
        - Фэнрли. Аманда, мисс… А вы?
        - А… - Лаура замялась. - Моё имя мисс Клабан. Лаура. Я… заблудилась.
        Миссис Фэнрли торопливо кивнула, явно ничего не поняв. Но при этом столь же явно не желая влезать в подробности.
        - Могу я поговорить с хозяйкой этого дома?
        - Хозяином. - Торопливо поправила женщина. - Боюсь, он не…
        - Так, ясно! Я уже слышала это! - взвинтилась Лаура. - Я просто хочу уйти отсюда! За пределы поместья! Но я не знаю как!
        Аманда покосилась на девушку как на умалишённую.
        - Но это невозможно. - осторожно пояснила она. - вот уже много лет никто не может просто уйти из поместья Уэйнрайт! Это древнее проклятие…
        - Что?!
        Лауре показалось, что она ослышалась. Это же шутка, да?! Но теперь она не просто разозлилась, а ещё и напугалась слов странной старушки. Что за чушь она здесь несёт? Какое ещё проклятие?!
        Девушке захотелось горячо возразить, выразив в этом все свои эмоции, но шум позади заставил её резко повернуться.
        Мари позади неё испуганно прижала руки к груди - откуда она здесь?!
        А, неважно!
        Сначала надо разобраться с миссис Фэнрли, а уж потом…
        Но пожилой служанки уже и след простыл.
        Лаура бросилась в коридор, стараясь догнать её, но она словно растворилась в воздухе, исчезнув.
        Осталось только выдохнуть, с силой сжав руки в кулаки.
        И попытаться успокоиться.
        ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ. У ПОРОГА НОЧИ.
        Прохлада и темнота ночного леса встретили Хейдена недружелюбным москитным писком и зарождающимся глубоко внутри чувством повторения недавней истории. Только Лауры теперь рядом не было, а от этого стало ещё тоскливее.
        От скорбных мыслей отвлекала рука, та, что была с родимым пятном-узором - она чесалась просто невыносимо, как будто её разом накусала тысяча комаров. И Хейд в задумчивости раздирал её слишком активно, почти до крови.
        В каком направлении ему надо было идти, Хейд не знал. Где находилась эта треклятая невидимая помеха между ним и Лаурой?
        Надо было бы спросить об этом у Марисоль, пока он находился по ту сторону двери. А возвращаться сейчас, чтобы узнать ответ на этот вопрос, не хотелось. Наверняка, знахарка опять начнёт приставать с предложением жениться на ней в обмен на информацию. А Хейден слишком ценил свою свободу, чтобы вот так распрощаться с ней ради какой-то страшненькой дамочки из леса.
        Точно.
        Чем дальше парень уходил от странной избушки Марисоль, тем более просветлялось его слегка затуманенное сознание. И нестыковок, странностей, связанных с этой лесной девой, находилось всё больше.
        Например, как это хрупкое на вид создание смогло дотащить его совсем не тщедушное тело, находящееся в бессознательном состоянии, до своего домика на курьих ножках?
        Ну, хорошо, про курьи ножки он сочинил, уж больно ему нравился русский фольклор, которым в далёком детстве баловала его родная бабка, будучи родом из России. Каких только сказок он не наслушался, но особое впечатление, конечно же, на него производила Баба Яга - она и приходила на ум, когда Хейд смотрел на свою новую знакомую, и ощущение, что он загремел в одну из сказок детства, стало просто навязчивым!
        Нет, а кто ещё будет жить посреди леса, в странном домишке, в полном одиночестве?
        Странно, конечно, было тогда, что она его не сожрала, как это бывает в подобных сказках. Даже, напротив, выходила-подлатала, но… Кто знает этих загадочных ведьм. Может быть, они употребляют в пищу своих мужей лишь после замужества… Абсолютно здоровыми…
        - Тьфу. - Хейден сплюнул на землю, отгоняя от себя ворох бредовых мыслей - это ж надо до такого додуматься! Проклятые нервы…
        В непроглядной тьме двигаться было довольно сложно, и парень достал из рюкзачка фонарик, который просто не в силах был побороть весь этот мрак, толстой стеной опустившийся на землю. Проще было бы отложить эту затею с поиском пропавшей сводной сестры до утра, а сейчас подумать о ночлеге.
        Но спать Хейдену совершенно не хотелось. Не то настроение, не та обстановка…
        В очередной раз припомнив всеми нехорошими словами затею его дорогой Лауры насчёт этой поездки, Хейд решил не тратить времени даром, и пусть даже в темноте, но попытаться отыскать хоть кого-то или что-то, что приведёт его к разгадке мучавшей до сих пор тайны исчезновения его сестры.
        А что, если она сейчас вот так же блуждает одна среди деревьев, в непроглядной тьме? И ещё неизвестно, на кого может здесь наткнуться. Он-то мужчина, и в состоянии постоять за себя, а она…
        Маленькая, хрупкая, наивная. И такая любимая…
        Где-то хрустнула ветка, Хейден насторожился. В ночном лесу полно шорохов, но что-то подсказывало ему, что опасность действительно близка. И когда он обернулся, то увидел…
        -Твою ж мать!
        Прямо на него, словно не касаясь лапами земли, мчался огромный белый пёс. Глаза его сверкали красными углями, а пасть была опасно разинута, обнажая белые острые зубы, грозящие в следующий миг сомкнуться на его шее. И в этот раз он совсем не походил на призрачное создание…
        Инстинкт самосохранения сработал как нельзя лучше. Хейден рванул сквозь ночную мглу, не разбирая, куда бежит, да и было ли спасение?
        Глухое опасное рычание приближалось, пёс нагонял его, но парень не сдавался, и в следующий миг земля вдруг исчезла из-под ног, и он полетел - не вверх, а вниз, больно ударяясь всем телом.
        Кажется, сознание оставило его лишь на миг, болевой шок прошёл, и Хейден попытался сесть и осмотреться. Было очень темно, и лишь небо, заточённое в почти идеальный круг над его головой, было чуть светлее.
        Похоже, он угодил в какую-то яму.
        Фонарик остался где-то наверху, и нормально осмотреться парень не смог. Вырытый людьми колодец или что-то вроде того…
        Интересно, откуда посреди леса здесь эта яма, похожая на охотничью ловушку для животных? Как отсюда он будет выбираться, Хейден не знал, но опасливо поглядывал наверх, боясь того, что белый пёс сможет спрыгнуть за ним следом, и устроить себе трапезу без особых проблем.
        Но того теперь не было ни видно, ни слышно.
        Уверившись в том, что животное отстало, Хейден немного успокоился и решил переждать темноту ночи до рассвета. Привалившись спиной к округлой стене, он задремал, а когда первые лучи солнца проникли в его невольную темницу, сразу же проснулся. Было зябко и неуютно. Хорошо хоть, рюкзак его был с собой, его Хейден всё это время держал на коленях.
        Нужно было подняться и немного потянуть затекшие мышцы. Тело все ещё болело и плохо слушалось своего хозяина, а потому его ладони заскользили по земле, ища точку опоры.
        Выступ булыжника, торчащий из почвы, был слишком гладким для камня, и Хейден заинтересованно присмотревшись, начал подковыривать этот предмет, начавший вызывать в парне всё больше подозрения.
        Закончив «работу», Хейд брезгливо поднял к глазам настоящий человеческий череп, словно до конца не веря этому. Пустые глазницы, облепленные по краям землёй, отлично сохранившиеся зубы…
        Страшная догадка свалилась как снег на голову. Хейден резво вскочил на ноги, словно ничего и не болело.
        А под ним, по всему днищу ямы, в которую он провалился, были раскиданы частично вросшие в землю человеческие кости.
        Много человеческих костей…
        ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ. УТРО.
        В Лауре сейчас зарождался очаг праведного гнева, и всё же она понимала, что срывать зло на ни в чём не повинном ребёнке это слишком.
        Мари смотрела виновато, опустив плечи и не зная, куда пристроить руки. Она не убегала, подобно пожилой служанке, и, кажется, действительно испытывала чувство вины.
        Только вот за что?
        - Как ты здесь оказалась? - строго спросила Лаура, сведя брови к переносице.
        Девочка скосила глаза в сторону, и по направлению её взгляда девушка обнаружила доселе незамеченную ею дверь. Это было неудивительно, она была настолько неприметной и почти сливалась со стеной, что её можно было принять за набросок углем по невзрачной кухонной стене. К тому же, на ней висело несколько вязанок чеснока, что тоже немало способствовало маскировки загадочной двери.
        - Чёрный ход. - пояснила девочка.
        - Я уже поняла. - проворчала Лаура. - Мари, ты можешь проводить меня к хозяину поместья? Миссис Фэнрли сказала, что он здесь главный.
        Девочка как-то неопределённо пожала плечами.
        - Можешь или мне самой искать этого во всех смыслах загадочного господина?! - надавила Лаура.
        - Он… странный, и нелюдимый. Он ни с кем не разговаривает… Не ходи к нему, пожалуйста! - попыталась отговорить её девочка.
        - Ничего, со мной поговорит! - заверила её мисс Клабан. - Так ты меня отведёшь? Или?...

***
        Мари подобно маленькой беленькой козочке проворно поднималась по ступеням широкой лестницы, и Лаура, как никогда до этого ощущая во всех мышцах последствия ночного злоключения, едва за ней поспевала.
        Конечно, попутно она успевала осматриваться, но ничего нового для себя не открывала. Единственное, что особо бросалось в глаза в свете дня, это достаточная ветхость помпезного строения, внутри которого они сейчас находились. Вечером, в сумерках, холл поместья Уэйнрайт представлялся более загадочным, мистическим. Сейчас он напоминал Лауре музей, до стен которого нельзя было просто так дотронуться.
        Наконец добравшись до верха лестницы, девушка остановилась, окинув взглядом возможные пути их дальнейшего перемещения, стараясь запомнить как можно больше - так, на всякий случай.
        Широкие, украшенные снизу доверху старинными портретами, коридоры, разветвлялись по мере их отхождения от главного входа. Арочные двери были украшены старомодными, но добротными и когда-то стоившими наверняка целое состояние портьерами. Гипсовые фрески, украшенные золотой росписью, на стенах и потолке, тоже были неотъемлемой частью местного интерьера.
        Поместье Уэйнрайт воистину было огромным и пустым. Не было даже шорохов, обычно сопровождавших эту всепоглощающую тишину, только шаги - её и Мари, но настолько неслышные, что, казалось, они и сами плывут по воздуху.
        Лауре не хватало голосов людей - здесь же была прислуга? Та же миссис Фэнрли. Мать девочки, сейчас сопровождавшей её. Ещё кто-то. Местные обитатели - куда все они подевались?
        В их наличии девушка даже не сомневалась. Невозможно было содержать такую махину в чистоте и порядке, не имея в своём распоряжении целого штата прислуги. А ведь поместье не заканчивалось стенами дома. За их пределами раскинулся, к примеру, великолепный розовый сад! И не только он. Всё это требовало ухода, каждодневной работы, необъятного труда.
        Так, блуждая не только по коридорам, но и в собственных мыслях, Лаура всё же запуталась, сколько поворотов направо и налево они миновали. Похоже, это было бесполезным занятием - пытаться запомнить всё и сразу. И она охотно оставила это занятие, продолжая идти за девочкой, ведущей её к предполагаемому виновнику всех её бед, и просто глазеть по сторонам.
        В голове её уже созрела целая обвинительная речь, и девушка готова была обрушить её на несчастную голову хозяина поместья, но внезапная остановка перед высокой двухстворчатой дверью, выполненной в чопорном английском стиле, немного охладила её пыл.
        - Мы на месте. - сообщила Мари, беспрестанно теребя подол своего белого воздушного платьица. - Но дальше я не пойду.
        - Почему? - пожала плечами Лаура. - Хозяин поместья обижает тебя или маму?
        - Он предпочитает нас не замечать. - почти равнодушно ответила девочка. И шёпотом добавила. - Он очень странный, увидишь сама.
        Лаура кивнула, занеся кулак, чтобы постучать в дверь. А потом спохватилась, что не поблагодарила свою маленькую провожатую:
        - Спасибо, Мари…
        Но той уже как будто и не было. И как у обитателей поместья это получается? Исчезать в долю секунды…
        Но думать было некогда. Она постучала, но, не получив ответа, настойчиво толкнула дверь и оказалась в огромной комнате с большими панорамными окнами, выходящими как раз в розовый сад.
        Мебели почти не было, широкая кровать, несколько раззолочённых на старинный манер мягких кресел, несколько гардеробных шкафов. Рассматривать было некогда.
        Ведь всё внимание Лауры сейчас занял молодой мужчина в старомодном замшевом камзоле и брюках, застывший каменной статуей у одного из окон. В руке он держал высокий хрустальный бокал, наполненный красным вином, к которому даже не прикоснулся.
        Живой ли?
        Он совершенно не шевелился, будто восковая фигура, поставленная сюда для наглядности. И только синие выразительные глаза выдавали в нём настоящего человека, смотрящего на неё одновременно со страхом, живым интересом и нереальным мистическим блеском, таким притягательным и одновременно пугающим!
        Лаура раскрыла рот, мигом забыв всю ту тираду обвинений, что сочинила, идя сюда, и не удивительно: она вдруг осознала, что мужчины красивее видеть ей не доводилось. И дело тут было не только во внешности, хотя природа и здесь не обделила это своё создание. Тёмно-русые волосы касались мужественных широких плеч, синие невероятно печальные омуты глаз зазывали утонуть в них всякую, кто осмелится туда заглянуть, ровная, без каких-бы то ни было изъянов кожа, манила своей бархатной матовостью, а скульптурно правильные черты лица словно просили к ним прикоснуться.
        Мужчина был высок, и хорошо сложен, без лишней худобы, в абсолютно гармоничных пропорциях тела. Такого бы только на обложку какого-нибудь модельного издания!
        Лаура тряхнула головой, отгоняя наваждение, но не в силах была отвести взгляд от столь притягательного лица хозяина поместья.
        А он ли это?
        Лаура не успела спросить.
        Раздался хруст стекла, бокал в руках прекрасного незнакомца лопнул под воздействием слишком сильно сжимавшей его ладони, осколки безжалостно впились в пусть и жёсткую, но всё же живую кожу. И густые красные капли вина вперемешку с кровью побежали вниз по тонкой хрустальной ножке, каплями ударяясь об светлый паркетный пол.
        Девушка и сама застыла на месте, не зная, что и предпринять. А предмет её созерцания, не обращая внимания ни на боль, ни на раздавленный бокал в своей руке, ни на кровь, что продолжала тонкой змейкой сползать на пол, вдруг произнёс:
        - Ты вернулась. Ты наконец-то вернулась…
        ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ. В ЯМЕ.
        Хейден уже перестал зажмуривать глаза и чертыхаться каждый раз, когда взор его падал на кости под ногами, хорошенько вросшие в землю. Солнце давно взошло, и теперь он мог «любоваться» этим зрелищем, не напрягая глаз. И в голове его всё это время вертелся лишь один вопрос: какого чёрта здесь случилось?
        Человеческие останки были явно не муляжом. Неужели в этом лесу орудовал какой-то маньяк-садист, который не удосужился даже как следует прикопать следы своего преступления? Наверняка этих людей искали, так почему же до сих пор не нашли?
        Внезапно, оттесняя находчивость и здравый смысл, в голове Хейда замаячила мысль, что и его не найдут здесь. Никто. Никогда… Разве что, через много десятков лет, такой же неудачник, как он, случайно провалится в эту яму. И столь же брезгливо будет разглядывать его бренные останки, пытаясь понять, что здесь всё-таки произошло.
        Но приступ жалости к себе прошел довольно быстро. Ведь где-то там, наверху, ещё бродила Лаура, и никто, кроме него, не смог бы ей помочь.
        Надо было выбираться. Но как?
        Стены ямы явно не были рассчитаны для побега. Конечно, не просто же так сюда угодили и не смогли выбраться все эти несчастные, чьи кости сейчас догнивали на дне этой ужасной ямы! У всего случившегося была своя цель. Вернее у того, кто вырыл эту ловушку, ибо она никак не могла быть просто ямой природного происхождения.
        Попытка ухватиться пальцами за выступавшие кое-где в стенах камни, не увенчалась успехом. Камни были слишком мелкими, чтобы удержать вес взрослого мужчины, и легко выпадали из мягких земляных стен.
        И, как назло, с собой в рюкзаке ни веревки, ничего такого, что могло бы помочь. Хотя, от веревки сейчас тоже было не много толка.
        Парень не был дохляком, проводя свободное время, которого, к сожалению, было не так уж и много, в тренажёрном зале. Он мог бы подтянуться на руках, но осечка была в том, что здесь не было опоры.
        Хейд пытался ползти наверх по прямой стене ямы, но каждый раз срывался, получая новые удары при падении на своё многострадальное тело. Кажется, это было бесполезно.
        Промаявшись так с полдня, Хейден, одолеваемый голодом, жаждой и невеселыми мыслями, задрал голову кверху, словно ожидая, что кто-то придёт и поможет ему выбраться отсюда.
        Пить хотелось просто адски, и отчаяние готово было захлестнуть парня с головой. И только осознание того, что сдайся он сейчас, и Лаура останется здесь один на один с судьбой, не давало ему впасть в отрешенное отчаяние.
        - Чёрт! - громко выругался он, разозлившись. - Есть здесь хоть кто-нибудь?!
        Ответом была тишина.
        Шумно выдохнув и стянув с себя промокшую от пота рубашку, он опустился на дно ямы, закрыв голову руками. Он боялся даже подумать, какие мучения ждут его впереди, если никто не поможет ему выбраться.
        Возможно, было бы лучше, если тот пёс и впрямь загрыз его.
        По крайней мере, эта смерть казалась ему не такой страшной, как медленное мучительное увядание от голода и обезвоживания.

***
        Хейден никогда и не подумал бы, что может уснуть в подобных условиях. Но усталость взяла своё, и, похоже, он вырубился на палящем зное, чтобы, открыв глаза, проснуться уже глубокой ночью.
        Отблески огня отчётливо плясали где-то там, наверху, в ночи, и Хейд подумал, что сошёл с ума. Но чьё-то лицо, озарённое факелом, вдруг показалось сверху, и к его ногам упала верёвочная лестница, распластавшись по стене как какой-нибудь плоский червь.
        Приглашения ждать он не стал, ухватившись за единственно видимый путь к спасению, и проворно начал свой путь наверх. Пить хотелось всё так же сильно, однако радость от того, что ему всё же не придётся здесь умирать, отодвинула эту потребность на задний план, желая как можно скорее поблагодарить своего спасителя.
        Но он не успел. Что-то тяжёлое врезалось в его затылок, и в многострадальной голове послышался нестройный перезвон тысячи колоколов, а сознание поплыло, освобождая своего хозяина от бесчисленных испытаний, выпавших на его долю в последние дни.
        ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ. ХОЗЯИН.
        - Простите?
        Нет, умом Лаура понимала, что человеку нужна помощь. Перевязать рану, остановить кровь. Но вместо этого застыла как глыба льда, непроизвольно оценивая психическое состояние своего собеседника.
        Но и тот, кажется, только пришёл в себя, уставившись на свою окровавленную ладонь с осколками бокала.
        - Нет, это вы меня простите, мисс…
        - Мисс Лаура Клабан. А вы? Мистер Уэйнрайт?
        Мужчина смущённо улыбнулся, словно опять позабыл, что истекает кровью. Да и боль, наверное, была весьма ощутимой.
        - Моё имя месье Бертран. Я хозяин этого поместья, но в силу своего происхождения, моя фамилия не имеет отношения к родовому названию дома.
        - А.- только и нашла, что ответить Лаура. - Позвольте вам помочь обработать руку…
        Её начинало мутить от вида крови, столь небрежно продолжавшей вытекать из открытой раны месье Бертрана.
        Значит, француз? Ну что ж. Ведь это не имело никакого отношения к делу.
        - О, не стоит беспокоиться, это пустяки. - вежливо отмахнулся тот от предложенной помощи. - Не стоит так себя утруждать.
        Лаура не стала настаивать, всё-таки она впервые видела этого человека и излишняя забота могла показаться слишком навязчивой.
        - Мне нужно поговорить с вами. - перешла в наступление Лаура. - После того, как вы…
        Она указала неловким жестом на окровавленную руку месье Бертрана. Тот, глядя на неё словно извиняясь, отошёл к добротному дубовому столику, небрежно ссыпав на него останки бокала и ловко подхватив невесть откуда взявшееся полотенце, обернул им руку. И только после этого ответил девушке.
        - Я вас слушаю.
        Он страшно нервничал, хотя и пытался скрыть это всем своим видом, но руки дрожали, а глаза то и дело метались от девушки к предметам интерьера, и обратно.
        - Я и мой брат заблудились в лесу, в котором находится ваше поместье. - Лауре показалось, что она выражается недостаточно понятно. И всё же она продолжила. - А потом… я очутилась здесь, в этом доме, а Хейден… Я не знаю, где он и что с ним. Я прошу у вас дозволения уйти отсюда. Что-то не даёт мне сделать это, словно невидимая стена не даёт мне покинуть поместье…
        Месье Бертран теперь очень внимательно изучал её лицо, вероятно гадая, в своем ли уме его незваная гостья. Но взрыва хохота не последовало, как того опасалась Лаура, напротив, хозяин сделался хмур, хотя и до этого не искрил весельем. Он что-то обдумывал - это читалось на его красивом лице, и девушка терпеливо ждала, что он ей сейчас скажет.
        - Боюсь, это невозможно, мисс Клабан…
        Лаура только сейчас заметила, как глубок его бархатный голос. Но об этом ли ей сейчас следовало размышлять? Мысленно поругав себя, она чуть насмешливо спросила:
        - Почему же? Из-за того проклятия, что…
        - Вы знаете о проклятии? - оживился месье, и синие глаза его блеснули надеждой.
        - Слышала кое что. - не стала вдаваться в подробности девушка. - Но ведь это всё - сказки, не так ли?
        Месье Бертран неоднозначно покачал головой.
        - Не решаюсь Вам что-либо утверждать, мисс. Я много лет не выходил из поместья Уэйнрайт, и Вы - первая живая душа, что пришла сюда после того, как…
        Он не договорил, словно спохватившись.
        - После чего? - совсем невоспитанно настояла Лаура, но сейчас ей нужна была истина.
        Француз проигнорировал вопрос, вероятно, не желая на него отвечать.
        - Боюсь, Вы не сможете отсюда уйти, мисс Клабан. - облизав пересохшие губы и поморщившись, вероятно, от боли в пораненной ладони, виновато сообщил он. - Также как и я. Мы заперты тут навечно.
        Лаура поначалу опешила от такого заявления, и даже растерялась.
        - Что? Нет. Я не могу сидеть здесь вечно. У меня, между прочим, там брат. И родители. И вообще всё!
        Месье Бертран лишь бессильно пожал плечами. Он действительно был очень странным - то слишком нервозным, то отрешённым. Права была Мари, когда говорила это. Но и на умалишённого он тоже не походил.
        - Мне очень жаль. - вновь с виноватыми нотками в голосе произнёс француз. - Я тоже потерял всех своих родных. Правда, это было очень давно.
        Девушка зло вскинула голову, сверкнув глазами.
        - А я ещё никого не потеряла, месье Бертран! И я Вам обещаю, что уйду отсюда - с Вашей помощью или без!
        И с этими словами она выбежала в дверь, намереваясь, пусть и силой, но пробить эту невидимую стену, отделявшую её от остального мира.
        ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ. ЛЕСНАЯ ВЕДЬМА.
        Стон пробудил его ото сна. Да кто же так громко стонет?! Хейден попытался перевернуться, всё тело затекло, но у него ничего не вышло. Так это же он сам… Жалостные всхлипы издавал он сам!
        Хейден дёрнулся, но веревки, сковавшие запястья, были прочны. А ещё он особо чувствительно ощущал позвоночником столб, к которому был привязан. Темно же было так, что глаза не различали в этой тьме почти ничего. И это тоже бесило.
        - Эй! - крикнул он громко, почти отчаянно. - Кто здесь есть?
        Недалеко послышался шум приближающихся шагов. Тяжёлых, словно ступал сказочный великан, а на деле…
        Откуда-то появившийся факел заставил ночь слегка отступить, раздвинув тьму, и перед взором парня предстала невысокая полноватая старушка, недобро сверкавшая внимательными глазами.
        Её лицо напоминало сушёную грушу - настолько она была стара, рот почти лишён зубов - это Хейден увидел, как только она заговорила. Но руки её не дрожали как у большинства почтенных дам возраста женщины, и вообще от неё прямо-таки веяло какой-то незнакомой, но весьма ощутимой силой.
        Приблизившись, она поднесла факел к его лицу, заставив отпрянуть в сторону от огня, насколько это было возможно. Но сейчас её целью было не сжечь заживо несчастного пленника, а лишь получше разглядеть его лицо.
        - Очухался, значит. - хрипло произнесла она скрипучим старческим голосом. - Это хорошо. Будет мне знатный ужин.
        Хейдена аж передернуло от этих слов. Ужин? Его что, хотят сожрать? Сначала невидимая стена в лесу, что отфутболила его, лишив сознания. Потом Марисоль с её замужеством и загадками. Яма, полная человеческих костей. Сейчас вот это…
        -Бабушка, ты в своём уме? Немедленно развяжи меня! - потребовал Хейден, пытаясь извиваться всем телом. - Я просто уйду, и забудем об этом, ясно? Не будет ни полиции, ничего такого.
        - Развязать? - мерзко захихикала старуха. - Ещё чего! Лучше скажи, где та девица, что была с тобой? Мне нужно много крови, очень много крови…
        Вот это кровожадность. Хейден смотрел на свою престарелую пленительницу и просто не мог воспринять её как объект особой опасности, которым она, несомненно, являлась. Но это было так неправильно, и даже смешно. Но то, что она знала о существовании Лауры, было не добрым знаком. Утешало одно - до неё эта ведьма ещё точно не добралась.
        - Да что же вы тут все, белены обожрались?! - заорал парень, сатанея. - Пусти меня, старая карга, не то пожалеешь, что вообще связалась!
        Бабушка оказалась не обидчивой. Вернее, она вела себя так, будто он, Хейден, был надоедливым мяукающим котёнком, на писк которого и внимания можно было не обращать.
        Она поставила факел в какое-то специальное приспособление, и ушла, вскоре вернувшись, таща в руках сухие пучки каких-то трав.
        - Что это ты ещё надумала? - подозрительно следя за ней глазами, спросил Хейд, но та даже не ответила.
        Вскоре сухая трава, аккуратно и точно в круг сложенная вокруг него и столба, к которому он был привязан, мерно затлела, выдыхая в свежий воздух ночи пряный и слегка удушливый аромат.
        Старуха, кряхтя, подцепила рукой один из истлевших пучков травы, и, приблизившись чуть ли не вплотную к парню, начала что-то активно рисовать ей на его обнажённой груди.
        Это было не больно, но весьма неприятно, Хейден вновь начал извиваться, стараясь помешать ей, хотя бы, наносить свои символы правильно. Он уже понял, к чему идёт дело - бабуля была сатанисткой или кем-то из той же оперы, а он, судя по всему, предназначался в жертву её тёмному хозяину.
        Старуха засквернословила, и Хейд злорадно понял, что его детский план помешать чернокнижнице пока удаётся. Но вскоре получил нехилый удар кулаком прямо по лицу, и это заставило его подчиниться: бабушка била что надо, нисколько не уступая борцам на ринге, и Хейден в очередной раз удивился её силе, которой, по сути, и быть не должно в столь немощном старом теле.
        Причмокивая разбитыми губами, парень языком проверил целостность зубов - хвала всем богам, они были на месте. Хотя, какая в том была разница, ведь, кажется, его хотят пустить в расход и, скорее всего, до утра он не доживёт. Как же не хотелось так глупо умирать! Но, похоже, выбора у него совсем не было.
        Меж тем старуха добралась и до его рук, пачкая их всё той же травой, что и грудь, и когда её шершавая как наждачка ладонь прикоснулась к левой руке Хейдена, взгляд её, полный враждебной злости, взметнулся к лицу парня.
        - Тьфу. - сплюнула она к ногам, своим и его вполне натурально. - Охотничье отродье!
        Хейд попытался задрать голову, чтобы рассмотреть, что же так вывело старуху из себя. Точно, расчёсанный в кровь узор родимого пятна, о котором он никогда не помнил, но который всегда был отчего-то особенно чтим его приёмными родителями. И вот теперь эта старушка-садистка обратила на него свой, несомненно, ненавидящий взор.
        Задавать ей вопросы по поводу сказанного и повышать уровень своей эрудиции Хейдену совсем не хотелось. Мало ли, что ей там пригрезилось. Парень предпочитал думать, как ему выбраться из кровожадных лап взбесившейся пенсионерки, но придумать ничего не мог. Просто от слова совсем.
        - Ты умрёшь страшной смертью! - внезапно пообещала бабушка, словно в довершение его мыслей.
        Хейден хотел ещё что-то съязвить, но внезапно в руке старухи блеснул огромный ритуальный кинжал, нацеленный прямо в его грудь. Она истошно закричала, вытаращив глаза, и замахнулась для удара.
        «Это конец» - только и успел подумать Хейден, с силой зажмурив глаза. Мгновение медленно перетекало в вечность.
        ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ. ПРОКЛЯТИЕ ПОМЕСТЬЯ УЭЙНРАЙТ.
        Сказать, что Лаура злилась, это было ничего не сказать. Её руки упорно касались той самой невидимой преграды, что не давала ей выбраться из заколдованного поместья, но сдаваться она не собиралась.
        Она пыталась хоть что-нибудь предпринять, сломать невидимый барьер силой мысли или с помощью кулаков. Лаура даже вспомнила все известные ей молитвы, но то ли вера её была слаба, то ли она здесь просто не работала.
        И всё же девушка не сдавалась. По крайней мере, внешне. Сдвинутые к переносице тонкие тёмные брови, плотно сжатые зубы, злющие карие глаза.
        Вначале он наблюдал за ней из окна - Лаура давненько приметила одинокую фигуру месье Бертрана, замершую у своего наблюдательного поста. Но увлёкшись процессом вызволения себя на свободу, девушка, признаться, даже успела забыть о нём, а потому голос, внезапно раздавшийся за её спиной, заставил её вздрогнуть.
        - Я пытался, и не единожды. - бархатный голос был настолько притягательным, что Лаура не смогла, как намеревалась, его проигнорировать, и повернулась, чтобы ещё раз улицезреть обаятельного француза.
        В свете дня его бледность особо бросалась в глаза, но абсолютно не отнимала необычайной привлекательности молодого хозяина поместья Уэйнрайт. Он не улыбался, но во всём его облике, словно пронизанном лучами солнца, ощущалась неподдельная теплота. А ещё неземная печаль, что, похоже, давно стала его вторым лицом, маской, которую уже было не снять. Рука его была перевязана - девушка с облегчением вздохнула, она терпеть не могла вида крови.
        Яркий свет дня был неприятен для его глаз - он щурился на солнце, и Лаура даже успела мысленно посочувствовать ему, прежде чем задать очередной интересующий её вопрос.
        - Скажите, наконец, месье Бертран, что здесь произошло? И о каком таком проклятии вы толкуете?
        Внимательные синие глаза с искренним интересом изучали Лауру, не похотливо, нет! Но с особым затаённым интересом. Она кожей чувствовала это, и от смущения у неё зарделись щёки.
        - К стыду моему, я и сам этого не знаю. - в конце концов он потупил свой взор, в котором всколыхнулась неразбериха чувств и эмоций. - Вначале было не так: заколдованным был только лес, и я мог спокойно выходить за пределы поместья. Это проклятие наслала на меня одна ведьма, которой я нечаянно перешёл дорогу, даже сам не подозревая об этом. Это очень печальная история, и пока я не готов Вам её рассказать…
        О ведьме и проклятии француз говорил так буднично, так спокойно, словно жили они не в двадцать первом веке, а в ужасном Средневековье, где каждую вторую женщину готовы были сжечь лишь за то, что она молода и красива.
        Лаура верила в потусторонние силы и допускала возможность проявлении магии в нашем мире, но… Слишком уж сказочно, непривычно звучали слова месье Бертрана. Хотя, что ещё могло объяснить наличие стены-невидимки, которую она так тщательно пыталась сейчас сломать?
        - А потом? …
        - Потом, в один совсем уж не прекрасный день, я понял, что практически заперт в своём доме - меня как отрезало даже от леса, и причины этого я не знал, думая ранее, что хуже быть уже не может.
        - Но… вы же… как-то выживаете здесь! - не сразу поверила ему Лаура. - Хлеб и мясо, другие продукты, откуда Вы их берёте?!
        Месье Бертран порывисто покачал головой.
        - Боюсь, мой ответ наведёт Вас, мисс Клабан, на мысль, что у меня непорядок с головой. Я бы так и подумал…
        «Боюсь, что уже» - подумала девушка, но вслух, конечно же, этого не произнесла. Мало ли…
        - Скажите мне! - настояла она. - Я хочу знать.
        Месье Бертран опасливо посмотрел по сторонам. А потом прошептал:
        - Здесь кто-то есть, мисс Клабан. Кроме нас, но они не люди. Я не видел их, никогда. Но… они делают всю работу по дому. И саду. Готовят еду и убираются… Разводят камин, запасают дрова. Поначалу я боялся их, этих невидимых. Но потом привык. Ведь привыкнуть можно ко всякому…
        Лаура посмотрела на него с непониманием и даже упрёком.
        - Я видела вашу служанку. А ещё эту девочку, Мари, - просто произнесла она. - Она вовсе не выглядела невидимой.
        - О, Вы ошибаетесь, мисс Клабан! Я здесь один, совершенно один! - и словно смутившись, добавил. - Был один. Теперь я с Вами.
        Нет, он точно был умалишённым, и спорить им не следовало хотя бы уже по этой причине. И даже подыграть.
        - Но это проклятие можно же как-то отменить? - осторожно спросила Лаура.
        Месье Бертран неопределённо пожал плечами.
        - Поверьте, всё это мне нравится не больше Вашего… Простите, за столько лет одиночества я, кажется, напрочь растерял все свои манеры. Нам стоит позавтракать, а после мы подберём Вам подходящую комнату, где Вы будете жить.
        - Жить?
        Лаура с внезапно нахлынувшей неприязнью оглядела пространство вокруг себя, величественное и такое, казавшееся очень древним, здание поместья. Она не собирается здесь жить, максимум - переночевать в одной из комнат, если это спасёт её от повторения ночного кошмара. Может быть, пару ночей.
        Девушке так нестерпимо не хотелось признавать, что она - в ловушке, попалась как мышь в мышеловку и теперь ждёт своей участи подобно несчастному загнанному зверьку.
        - Мисс… - месье Бертран учтиво предложил ей идти вперёд одним только жестом руки, и Лаура, вздохнув, пошла по направлению к дому.
        ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ. ПОМОЛВКА.
        Хейден забыл, как дышать, готовясь принять свою смерть. Но кинжал, летящий в его незащищённую грудь, не достиг своей цели, замерев в паре сантиметров от вмиг вспотевшей кожи.
        Парень не сразу смог разлепить глаза, опасаясь, что злобная старуха просто решила так пошутить, и теперь ждёт момента, чтобы повторить свой леденящий кровь жесть.
        - Пусти! - завопила старуха, и только тогда Хейд отважился открыть сначала один, а потом и второй глаз, чтобы застать следующую картину.
        Его спасительницей была Марисоль, вовремя успевшая перехватить руку злобной старушки с зажатой в ней кинжалом. И теперь между ними яростно кипела борьба за страшное оружие - бабушка пыталась довести дело до конца, проколов его сердце, а молодая знахарка, напротив, как можно дальше отвести её руку от груди Хейдена.
        Никогда он не чувствовал себя таким беспомощным, особенно сейчас, в невесёлом обществе двух женщин, пусть и не простых, обладающих не дюжей силой. Для мужчины это было весьма унизительно, но и жить хотелось нестерпимо.
        Он с азартом наблюдал за тёмной яростью глаз ведьмы и холодной решимостью некрасивого лица Марисоль.
        - Пусти! - вновь завизжала старуха, но Марисоль не сдавалась, хотя Хейден отчетливо видел, как ей тяжко даётся такое противоборство.
        - Нет! Он принадлежит мне! - внезапно заявила девушка. - Мы помолвлены!
        Хейд и не поморщился от такой неприкрытой лжи, понимая, что знахарка врёт во спасение, причём его.
        - Врёшь! - прошипела старая негодяйка, и смешно повела носом по направлению от парня к девушке, ни на каплю не ослабляя железной хватки. - Кровь! Кровь не обманет!
        О чём она сейчас балясничала, Хейден не понимал. Да только Марисоль, поднапрягшись, вдруг с силой оттолкнула злую ведьму, и в тот же миг налетела на него… с поцелуем!
        Вот этого он точно не ожидал. Но в той же мере не мог сопротивляться, как и в случае с попыткой его убийства - руки связаны, тело вытянуто по стойке смирно. Но поцелуй, благо, был недолгим. Марисоль отстранилась, небрежно вытирая рукавом от крови прокушенную губу - он этого точно не делал, значит, она сама?
        Девушка с вызовом уставилась на поднимавшуюся с кряхтением бабку, загородив своей нескладной сутулой фигуркой ход к Хейдену.
        - Не обманет! - гордо бросила она, вздёрнув кверху острый подбородок. - Мы смешали нашу кровь, теперь ты не имеешь никакого права трогать моего наречённого, Шейла! А уж тем более убивать пару своего сородича!
        Кажется, бабушка слегка успокоилась. Нет, её взгляд оставался злым и каким-то диким, но попыток броситься на парня со своим не выпущенным из рук ножом она больше не предпринимала. Или она просто ждала момент?
        - Глупая. - просипела старуха в ответ. - Посмотри, кого ты приглядела в мужья! Он - охотник! Один из тех, кто вырезал наш род почти под чистую! Посмотри на его руку! Посмотри!
        Бабушка сплюнула на землю, при этом обозвав несчастного ничего не понимающего парня последними словами.
        Марисоль и впрямь скосила глаза на Хейдена, совсем ненадолго, не меняя защитной стойки.
        - Мне не важно это. - холод голоса знахарки мог заморозить заживо. - Он никого не убивал, и я сама его выбрала. На полной луне он станет моим мужем, и тогда метка исчезнет без следа.
        - Я дико извиняюсь. - парень, кашлянув, решил вставить своё словечко. - Но, если всё уже разрешилось, может, вы развяжете меня?
        Женщины лишь мельком взглянули на него, как будто его голос сейчас ничего не значил. Должно быть, так оно и было, потому что, взглянув, они тут же вернулись к своему разговору.
        - Как пожелаешь, Марисоль. - угрожающе произнесла злобная бабка. - но знай, как только взойдёт полная луна, я проверю, на что ты способна. И если этот охотник не воссоединится с тобой, не станет твоим полноценным мужем, я убью его. Клянусь!
        Последний взгляд, брошенный ей в сторону Хейдена, был красноречивее слов. Но после этого она наконец-то ушла, а Марисоль принялась развязывать верёвки на его запястьях и щиколотках. Какое же это было счастье, потянуть измученные конечности, ощутить обжигающий прилив крови к уже занемевшим ладоням и просто пройтись по ночной поляне, разминаясь.
        - Спасибо тебе, ты спасла меня во второй раз! - бодро и вполне искренне поблагодарил он девушку, снисходительно наблюдавшую за его разминкой. - Я вижу, ты знакома с этой ведьмой? Ужасная женщина! Шизофрения на лицо.
        - Нельзя ли отзываться чуть более почтительно о моей бабушке? - язвительно заметила Марисоль, и снова горечь послышалась Хейдену в её голосе, но собственное удивление всё перекрыло.
        - Твоей - кого?!
        Знахарка не отвечала, поджав тонкие губы.
        - Правда что ль?! - начинал злиться Хейден. - Твоя бабка?! И вся у тебя родня такая? Ты уж скажи, не поленись, а то вдруг ещё кто-нибудь из твоих родственничков решит со мной в игрушки поиграть! Ну, там в яму посадит, или прирежет у ритуального столба!
        - Я не выбирала себе родню. - коротко осадила она его. - Сам виноват! Остался - ничего не было бы!
        - Ага, и сдался бы тебе в рабство на веки вечные! Прости, в мужья! Но, кажется, мужчин у вас не особо спрашивают?!
        - Ты ничего не знаешь о наших традициях! Будь благодарен и не вини меня во всех своих бедах! Я здесь не причём!
        А ведь права была дурнушка Марисоль, не она затащила их с Лаурой в этот проклятый лес! И помогла ему, уже второй раз, а он оказался таким дико неблагодарным! Надо бы исправиться…
        - Ладно, прости меня. - миролюбиво произнёс он. - Ещё раз спасибо, ведь я не хотел бы прощаться с тобой на дурной ноте…
        - Прощаться? - глаза знахарки слегка сузились, так она злилась. - Ты же слышал Шейлу - тебе не жить! Это была не шутка. Я смешала нашу кровь тем поцелуем - твои губы были разбиты, а мои нетрудно было прокусить, и теперь мы пара, нравится тебе или нет. Но это только половина обряда. В ночь полной луны мы должны воссоединиться, стать полноценными мужем и женой, иначе… ты всё слышал.
        Хейден слушал и не верил своим ушам. Что за средневековая чушь? Что за нелепость тут творилась?! Он и Марисоль - ну уж нет! Ни за что на свете…
        - Я не прикоснусь к тебе… ведьма! - злая досада подкралась к горлу, заставляя его слова звучать с особой жестокостью.
        Марисоль, взглянув на него глазами, полными обиды, не ответила ничего и отвернулась, зашагав прочь. Но Хейден не мог придумать ничего лучше, чем последовать за ней, хоть ему и было это поперёк горла. А перспектива остаться в тёмном лесу в полном одиночестве и вовсе не радовала.
        Он уже понял, какие опасности его тут поджидают.
        Он уже знал, чем чревато невежество чужаков, случайно оказавшихся в этом лесу.
        ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ. КОМНАТА.
        - Я хотела сказать Вам, что уже позавтракала. На кухне…
        Лаура решила предупредить хозяина поместья, что без приглашения и дозволения, успела съесть добротный ломоть свежего хлебы, предназначенный для него. Мало ли, какие порядки он тут заправляет…
        - Но Вы же не откажете мне в компании, и соизволите позавтракать со мной ещё раз?
        Лучезарная улыбка месье Бертрана восторженно трогала сердце чувствительной девушки. Даже образ так горячо и тайно любимого ею Хейдена слегка померк на фоне этого красавчика, и Лаура уже почти жалела, что у него не всё в порядке с головой.
        - Если только первое. - вежливо улыбнулась она в ответ.
        Месье Бертран придержал дверь, пропуская Лауру внутрь дома, а после сопроводил в обеденный зал, находившийся в левом крыле на втором этаже поместья.
        Он был светлым, исполненным в бело-голубых тонах, но не казался холодным, напротив, помещения уютнее Лаура пока что здесь не видела. Огромные портреты в деревянных рамах украшали стены, гобелены и фрески на самые различные темы гармонично вписывались в интерьер, а от зеркал в полный рост тут и там, зал казался просторнее во много раз.
        Овальный, словно вытянутый, стол, украшала белая накрахмаленная скатерть с ажурным кантом, а свежесрезанные розы в вазах - обязательные спутники всего поместья, живописно дополняли общую картину уюта и приветливости во всём.
        Ох, поверила бы Лаура во все это, если бы вчера на неё не напало нечто, что никак не вязалось с покоем и умиротворением! Об этом нужно будет расспросить милого француза, но попозже, после завтрака, чтобы ненароком не испортить ему аппетит.
        Из огромных окон лился солнечный свет, заливая собой всё убранство обеденного зала, и блюда, аккуратно расставленные в определённом порядке и накрытые колпаками.
        Действительно, всё было готово к приходу хозяина, но ни горничных, ни других слуг рядом не наблюдалось. Боялись они, что ли, его?!
        Месье Бертран услужливо отодвинул старинный тяжёлый стул с высокой спинкой, приглашая Лауру занять своё место рядом с его, во главе стола.
        На серебряных подносах их ждали тонко нарезанные хлебцы и масло, овсяная каша, пахнущая так дивно, что девушка не посмела, несмотря на все свои заверения в сытости, отказаться от второго завтрака.
        Свежее парное молоко, которое Лаура в жизни не пробовала до этого момента, было прекрасным завершением их утренней трапезы. Её даже слегка разморило и потянуло в сон, но она постаралась не расслабляться, потому как загадочный француз время от времени смотрел на неё своими красивыми глазами, и ей не хотелось выглядеть в них этакой сонной грезой.
        Во время завтрака они почти всегда молчали, изредка обмениваясь вежливыми репликами «по делу», и между ними чувствовалось определённое стеснение, какое бывает между едва знакомыми людьми, волею судьбы, оказавшимися за одним столом.
        Должно быть, месье Бертран был довольно-таки стеснительным человеком. С его-то внешностью это казалось почти нереальным, но Лаура наблюдала за этим мужчиной своими глазами, и постепенно проникалась к нему самой настоящей симпатией. Он не был избалован или самолюбив - по крайней мере, на первый взгляд, вот только старомодные манеры и одежда этого француза весьма смущали и заставляли крутиться в голове одной и той же мысли: откуда он такой здесь взялся?
        Но не спрашивать же в лоб!
        По крайней мере, пока что…
        - Где я буду… ночевать? - как можно более непринуждённо вопросила девушка, когда молчание ей встало как кость поперёк горла. Да и выяснить это было нужно как минимум до темноты.
        - О, я знаю апартаменты, которые Вы, мисс Клабан, несомненно, оцените!
        Лаура попыталась урезонить вздох. Апартаменты. Какие уж тут апартаменты? Скорее уж, музейная локация… Но вежливо улыбнулась.
        - Хотите их увидеть прямо сейчас? …
        Улыбка месье Бертрана была такой искренней, такой настоящей, что Лаура лишь подыграла в ответ, широко улыбнувшись и согласно качнув головой. Должно быть, хозяин поместья Уэйнрайт был действительно одинок, пусть и в душевном плане, раз так старался угодить ей, сделать что-то приятное…

***
        Похоже, эта комната долго не открывалась. Она находилась недалеко от обеденного зала, в том же крыле, на втором этаже, но за те несколько секунд, что они добирались туда, настроение месье Бертрана заметно изменилось.
        Он стал мрачным, и, кажется, слегка волновался, поворачивая ключ в замочной скважине двери.
        Лауре было любопытно, что её ждёт там, за этой дверью, а её провожатый, кажется, начал сомневаться в правильности своего предложения.
        Однако дверь, протяжно скрипнув, словно приглашая молодых людей войти внутрь комнаты, наконец, отворилась, и Лаура почувствовала…
        Тяжёлый воздух, пропитанный запахом нафталина и старой мебели, был сродни запаху разложения, и девушка закашлялась, не будучи готовой к такому. Месье Бертран заметался, не зная, помогать ли ей справится с кашлем или открыть окно, но, поразмыслив, бросился к тяжёлым шторам, распахивая их. А после уже заскрипели ссохшиеся створки окна, впуская внутрь тёплый свежий воздух с примесью запаха роз, и Лауре мгновенно полегчало.
        Но не об этом думала она сейчас, одолеваемая чувством дежавю, навалившемся на неё как медведь в лесу, поджав под себя мощными лапами.
        - Как Вы? - участливо поинтересовался француз, вполне искренне. - Извините, я не подумал, что здесь может быть так душно…
        Лаура не ответила, полностью поглощённая своими странными ощущениями, почти паническим осознанием того, что…
        - Месье Бертран! - неожиданно громко воскликнула она. - Почему, мне кажется… Нет! Я уверена, что была здесь раньше? …
        Тот смотрел без улыбки, исподлобья, изучая реакцию девушки.
        - Потому что Вы уже были здесь раньше, мисс Клабан. Только звали Вас тогда совершенно иначе…
        ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ. ЛОВУШКА.
        Хейден дулся как ребёнок, хотя и сам отчётливо понимал это. И всё же нервное потрясение, связанное с ямой, полной человеческих костей, и едва не совершённое убийство - в его отношении, сделали своё дело.
        Марисоль занималась своими делами, даже не пытаясь с ним заговорить. А он, сидя на краешке своей импровизированной постели из соломы, плотно сжав зубы, смотрел в одну точку, и тяжело дышал. Ночь была в самом разгаре, но никто и не думал ложиться спать.
        - Кто вы такие? - охрипший от долгого молчания голос Хейда прозвучал как будто откуда-то со стороны. - Ведьмы? Нечисть? Кто?
        Девушка, отложив травы, которые перебирала на столе, повернула к нему голову.
        - И те, и другие. - спокойно, но сухо ответила она. И вновь вернулась к своему занятию.
        Он вновь открыл рот, намереваясь задать ещё вопросы, но Марисоль вдруг перебила его.
        - Поверь, ты всё узнаешь в своё время! А на сегодня с тебя хватит.
        Парень встал, потянулся. Мышцы болели, как будто он вагоны с углём разгружал. Не менее сотни точно!
        - Что, пожалеть решила? А когда в ночь выгоняла, не жалко было?! Предупредить хотя бы могла, что у вас тут такое по ночам происходит!
        - Я не выгоняла, ты сам ушел! - парировала Марисоль, вскочив из-за стола на ноги. - Мог бы и остаться…
        - Ага, в качестве твоего мужа!
        Девушка мудро развела руками.
        - Дело уже решенное, что про него говорить.
        Хейден взбесился. Просто взорвался, не сдержавшись.
        - Я не собираюсь жить с тобой! Не собираюсь жениться на тебе и вообще не собираюсь иметь с тобой какие бы то ни было дела!
        - Ты не понимаешь.- знахарка горько покачала головой. - Мы смешали кровь, процесс запущен и необратим! Если мы, ты или я, его нарушим, последствия будут ужасы! Мы просто погибнем!
        Парень нервно зашагал по комнате, не внемля разумным доводам девушки.
        - Да ты себя в зеркале видела?! - заорал он. - Да ни за что на свете я не признаю тебя своей женой! Никогда!
        Марисоль обиженно поджала губы.
        - Видела. - знахарка вскинула острый подбородок кверху.- Но без меня твоей ненаглядной ни за что не выбраться из той ловушки, что я уготовила для…
        Она запнулась, понимая, что сгоряча сболтнула лишнего.
        - Ловушки? - глаза Хейдена полезли на лоб. - Так ты всё знала…
        Он схватил девушку за плечо. Холодно, холодно…
        Та с силой вырвала руку, отступив на несколько шагов.
        - Пусти! Не то пожалеешь…
        Но сейчас, когда дело касалось его любимой Лауры, парень остыл мгновенно. И хоть в глазах его ещё пылал адский огонь, мозг заработал правильно, без лишних эмоций. Он должен был вытащить свою сводную сестру из этого адского места. И он её вытащит.
        - Отведи меня туда. - потребовал Хейден, больше не предпринимая попыток дотронуться до дурнушки Марисоль.
        - Зачем? Туда не попасть, это бесполезно! Возможно, её и в живых уже нет, твоей сестры…
        - Отведи. Меня. Туда. - справляясь с пытающимися взорвать мозг эмоциями, процедил Хейден сквозь зубы. - Я должен спасти Лауру. И, клянусь, если ты мне поможешь, я останусь здесь, с тобой на веки вечные, и никто не разлучит нас. Но я должен ей помочь. Я должен, понимаешь? …
        Марисоль, с затаённым вниманием выслушав его, коротко кивнула.
        - С рассветом. - бросила она, поворачиваясь к нему спиной.
        Разговор был завершён.
        ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ. ДЕЖАВЮ.
        Она была здесь раньше - Лауре так казалось, и никто не смог бы переубедить её в этом. Всё вокруг - родное и одновременно чужое, но как объяснить?! Это можно было лишь ощущать, и девушка молча разглядывала скромное убранство комнаты, обставленной просто и со вкусом.
        Вот старый трельяж, с чуть помутневшими от времени зеркалами, с круглыми лакированными ручками в узких маленьких ящичках бледно-голубого цвета. Помнила ли она его?
        Конечно, нет. Но чувствовала, что уже видела, прикасалась.
        Невысокая кровать под воздушным балдахином, и опять: Лаура знала, что присядь на неё она сейчас, та негромко скрипнет, но не с обычной протяжностью, по-другому, словно пружинка в музыкальной шкатулке.
        Кстати, о шкатулке. Она ведь тоже видела её, где-то здесь, в комнате. Пробежав взглядом, девушка нашла её на окне, коробочка из дерева, с искусной резьбой неизвестного мастера. Конечно же, уже сломанная…
        Но всё равно слова месье Бертрана прозвучали как-то дико, неуютно, словно всё это время вкрадчивое безумие, что лишь изредка выглядывало из красивых синих глаз француза, вдруг всё и разом вылилось на девушку в одной этой совершенно абсурдной фразе.
        Должно быть, её мысли были настолько очевидны, что тот тут же понял свою оплошность, и отвёл глаза в сторону, словно сожалея о сказанном.
        - Но это… нелепо! - только и смогла выдавить из себя девушка, наблюдая за душевными страданиями симпатичного ей француза. - Так не бывает.
        Тот не бросался в жаркий спор и выяснение обстоятельств. Должно быть, он и сам понимал, насколько сказочно звучали его слова, а надежда, прозвучавшая в них, была почти осязаемой.
        Но всё же возразить, пусть и мягко, он сумел.
        - Вы поймёте это, проведя здесь какое-то время. Я в этом уверен. И не думайте, я всё ещё дружу с головой, хоть и провёл здесь, в одиночестве, бессчётное количество времени. И поэтому я не буду сейчас ничего утверждать и доказывать Вам, дорогая Лаура. Я просто хочу, чтобы уже всё встало на свои места…
        Беспросветная грусть, проскользнувшая сквозь всю эту речь молодого мужчины, не смогла оставить девушку равнодушной. Сердце её вновь сжалось от симпатии к нему, и ей не захотелось больше возражать этому странному французу.
        В конце концов, она здесь не провела и двух дней, а уже оказалась подвластной влиянию проклятого поместья, а как ещё было объяснить навязчивое чувство дежавю, что она сейчас испытывала?
        А он, сколько времени месье Бертран провёл тут взаперти?
        Спросить Лаура так и не решилась.
        - Если Вам не нравится эта комната, можно подобрать другую. - расценив её молчание по своему, понуро предложил француз.
        - Нет, всё отлично! - Лаура улыбнулась своей самой искренней улыбкой, на какую только была способна, и, кажется, внутри у месье Бертрана потеплело.
        - Согласен с Вами, немного проветривания - и комната будет в лучшем виде. Оставляю ключ Вам, дорогая Лаура. Теперь Вы здесь полноправная хозяйка. Да, забыл сказать. - его рука указала на едва заметный абрис потайной двери - любят же они здесь их прятать! - Гардеробная так же в Вашем распоряжении. Не беспокойтесь, все наряды находятся в безукоризненном виде.
        - Благодарю. - Вежливо ответила девушка, тайком осмотрев свой «наряд» - джинсы, грязные и порванные после ночного происшествия, куртка и футболка ещё куда не шло, но тоже, как говорится, не на высоте. И новая одежда ей точно не помешает.
        - Если Вы не против, я покину Вас ненадолго. - чуть смущённо попрощался месье Бертран. - Не удивляйтесь, даже у такого вынужденного затворника, как я, есть здесь дела.
        Лаура попрощалась короткой улыбкой. Ей тоже не терпелось осмотреться в новой комнате и получше прислушаться к своим ощущениям.

***
        Но едва дверь за вежливым французом закрылась, в неё вновь раздался стук, и Лаура, решив, что месье Бертран, забыв сообщить ей что-то важное, вернулся, уже хотела громко пригласить его. Но в открывшуюся щель, не дожидаясь приглашения, протиснулась знакомая белокурая головка Мари. А вскоре и вся она оказалась в комнате, деловито вертясь по сторонам - должно быть, копируя кого-то из взрослых.
        - Мило тут у тебя. - сходу заявила она, забираясь с ногами на постель - чисто детская непосредственность. - Ну что, убедилась?
        - О чём это ты? - нахмурилась Лаура, немного расстроенная приходом девочки - сейчас ей хотелось побыть одной.
        - О хозяине поместья. - терпеливо пояснила Мари. - Скажи, ведь он странный?
        - Немного. - уклончиво ответила девушка, не желая говорить о месье в негативном ключе - мужчина и впрямь был ей симпатичен.
        - И он тебе понравился! - хитро прищурилась проницательная малолетняя надоеда.
        - С чего ты взяла? - хмыкнула Лаура.
        - У тебя щёки покраснели! - весело сообщила та, и девушка на самом деле почувствовала, как краска прилила к щекам.
        - Мари, это неприлично… - начала она смущённо читать нотации, но девочка её перебила.
        - Да знаю я, знаю! Но здесь так скучно, что ваш роман смог бы скрасить наши дни и силой настоящей любви разбудить всех спящих, что покоятся у стен поместья Уэйнрайт!
        - Что ещё за «спящие», Мари? Ты меня пугаешь! - Лауре и впрямь стало не по себе после этой фразы.
        Но девочка лишь пожала плечами.
        - Мама так говорит. А я не знаю, что это значит. - понуро замолчав, добавила. - Я даже читать не умею, и никто не хочет меня этому учить. А здесь, в поместье, есть огромная библиотека - я покажу тебе её как-нибудь.
        - Где же находится сейчас твоя мама? - странно это было всё, и Лауре начинало казаться, что все обитатели поместья Уэйнрайт - немного «того».
        - Там. - девочка неопределённо махнула рукой в сторону двери и тут же попыталась увести разговор на другую тему. - Ты, кажется, собиралась примерить пару нарядов? Могу помочь…
        - Ты подслушивала наш разговор с месье Бертраном?! - удивилась девушка, не сумев даже разозлиться.
        - Ага. - хихикнула Мари. - Я надеялась застать вас за поцелуем…
        Лаура возмущённо выдохнула.
        - Да как ты…
        - Скучно! - вновь засмеялась девочка. - Но, клянусь, я больше так не буду! Только, пожалуйста, поцелуйтесь хоть когда-нибудь…
        ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЁРТАЯ. С РАССВЕТОМ.
        Туман разливался молоком по светлеющему, но всё ещё тёмному нутру леса, обволакивая каждую веточку, каждую травинку, словно загадочный мерцающий покров, оберегающий спящий заколдованный лес. Тишина и спокойствие были обманом, жизнь ночных обитателей леса продолжалась в своём особом ритме, не терпящем дневного шума и суеты. Ночь требовала осторожности и бережливости к своим законам. Любая ошибка могла стоить жизни, любой промах - лишения пищи. Ночь не любила слабых, она всегда отдавала их на растерзание тех, кто сильнее, умнее и ловчее.
        Хейд размышлял об этом, вымотанный последними событиями, произошедшими с ним. Он шёл по ночному лесу, устало переставляя каменные ноги, обогнав свою провожатую на несколько ярдов - видеть её не хотелось, ни сейчас, ни потом. В общем, никогда. Она указала ему нужное направление и поплелась следом, как побитая собака, хотя, если подумать, «побитой собакой» здесь как раз был он, Хейден.
        Да, он не любил подчиняться, но, похоже, жизнь загнала его в ловушку покруче «костяной ямы». Быть мужем женщины, на которую и взглянуть-то страшно, тот ещё квест, особенно учитывая, что она не просто женщина, а какая-то там ведьма, причём не в первом колене. Но насколько бы сильной она не была, парень твёрдо решил, что не позволит ей вить из себя верёвки - это разрешалось лишь Лауре.
        Его любимой Лауре…
        И стоило только подумать о ней!
        - Хейден!
        Между деревьев мелькнул и тут же пропал силуэт его сводной сестры. Словно тень или наваждение, или… призрак!
        Недоброе предчувствие тут же закралось в душу, сердце заколотилось в груди, как тысяча сердец.
        - Лаура!
        Он побежал туда, где видел её, но куда там!
        - Хейден! - теперь голос девушки прозвучал где-то за спиной, и парень кинулся обратно. - Спаси меня!
        - Лаура, где ты?! - завопил он, грозя сорвать горло. - Покажись!
        Но она будто играла с ним в прятки. Хейд остановился, завертелся на месте. Силуэт Лауры в белом воздушном платье мелькал то тут, то там, и это сводило с ума, парня даже прошибло на пот.
        - Лаура, остановись!
        Но она исчезла. Совсем. Безвозвратно.
        - Лаура!!!
        - Я здесь! - девушка стояла совсем близко, раскинув руки для объятий, улыбаясь так, словно он был самой большой её удачей в этой жизни.
        И Хейден поспешил к ней со всех ног. Они всё ещё болели, но ему было плевать. И вот, когда до девушки оставалось не более двух ярдов, огромная белая тень обогнала его, всего лишь на несколько секунд, и коварный снежный пёс, сбив Лауру с ног, вцепился мощными челюстями в её горло.
        Смерть была мгновенной, и Хейден, от горя потеряв дар речи, смог лишь что-то прохрипеть нечленораздельное, падая на колени, наблюдая, как яркие бусины крови скатываются в траву, на землю из растерзанной шеи девушки…

***
        - Вставай! Ну же…
        Марисоль трясла его за плечо, а Хейден всё никак не просыпался.
        - Рассвет уже, пора.
        Парень поднял на неё мутные, ещё не отошедшие от сна глаза, успокаивая разошедшееся сердце.
        Сон, это просто сон!
        Радость, мгновенно подкатившая к горлу, словно вдохнула жизнь в него заново. Проклятое место, проклятые люди, проклятые сны…
        Он уснул незаметно, сидя за столом, потому как всё ещё сидел в этом же положении, и шея немного затекла, побаливая.
        Хейден бодро поднялся, накинул куртку, прополоскал рот водой. Спать он не собирался, но усталость, видимо, взяла своё.
        Знахарка уже была готова, одетая в свои старомодные лохмотья, дожидалась его у двери.
        - Я ничего тебе не обещаю, потому как не знаю, что нас там ждёт. - для чего-то пояснила одна. - Но я провожу тебя, чтобы ты сам убедился, что бесполезно искать вход в проклятое поместье: заклятье накладывала я, но всё случилось так неожиданно, что как его снимать, мне неизвестно. Может быть, со временем…
        Выслушав её, Хейден кивнул. Сейчас любые споры были бесполезны. А у него на них не было даже сил.
        … И снова туманный лес встретил их ранней прохладой, молочно-белым туманом и росой на самых кончиках травинок. Словно сон повторялся наяву, да только не было сейчас ни Лауры, ни белого пса, что убил её. Лишь Марисоль, отстающая на несколько шагов, да далёкое уханье филина.
        Идти оказалось недолго - около четверти часа или чуть больше, и вот руки Хейдена легли на прозрачный заслон, когда-то воздвигнутый знахаркой для какой-то пока ещё не выясненной цели.
        Недвижимая прозрачная стена, за которой находился самый дорогой его сердцу человек - да чего уж там! За этой преградой находилось само его Сердце.
        Но что-то незримо изменилось. Хейден насторожился: вначале его обонянием овладел приторный запах роз, затем он увидел поместье - старинное двухэтажное здание, от которого неспешно отделилась фигурка Лауры, направляясь прямиком к нему.
        Вот теперь его сердце замерло, боясь даже пошевелиться, дабы не спугнуть момент. Но что-то всё же было не так, и вскоре Хейден понял, что именно.
        Лаура была обнажена. Целиком и полностью. Вот так. Стройная, точёная фигурка, упругие бугорки соблазнительной груди и ничем не прикрытый холмик снизу. Виляя бёдрами как несравненная дива, она приближалась, и Хейден, до того момента ни разу не видевший сводную сестру обнажённой даже частично, боялся, что челюсть не удержит на месте. И всё же не отводил от неё жадного и восхищённого взгляда.
        Она приближалась…
        Хрупкая, как лепестки роз, страстная, необыкновенная. ... Она смотрела так, словно не узнавала его, но всеми силами старалась понравиться, удержать взгляд, привязать к себе покрепче, желательно, навсегда…
        - Лаура… - от накатившего возбуждения голос охрип. - Что ты творишь…
        Это был не вопрос, но и ответа не последовало. Его ладони легли на невидимую стену, её - соединились с ними по ту сторону прозрачной преграды, которая в тот же миг пошла трещинами, раздался звон разбивающегося стекла, и…
        - Хейден! - голос Марисоль вывел его из транса.
        От неожиданности и смущения он обернулся, чтобы получить вполне заслуженные упрёки и, возможно, оплеухи, но лицо знахарки, склонившейся над ним, было скорее усталым и беспокойным.
        - Хейден, рассвет уже. Нам пора…
        Парень схватился за голову, едва не грохнувшись со стола, на котором он так неудачно прикорнул.
        - Это лишь сон, сон…
        Досада, мгновенно поглотившая его, вернула с небес на землю.
        Он поднялся на ноги, отыскал свою куртку, и вышел вслед за ожидавшей его знахаркой в светлеющий, но ещё тёмный лес, окутанный молочным туманом…
        ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ. ГАСПАР.
        Каково же было удивление Лауры, когда в гардеробной, сокрытой небольшой пожелтевшей ширмой, обнаружилась пара десятков различных платьев самого различного фасона из прошлого века и ничего, абсолютно ничего подходящего для неё самой. Нет, размер был точно её. Но не брюк, ни какой бы то ни было походящей на спортивную форму, одежды здесь не нашлось.
        Мари охала и ахала перебирая маленькими ручонками всю эту страшно неудобную красоту, а Лаура едва не ревела и напрочь отказывалась мерить эти наряды, оказавшиеся чуть ли не бальными платьями.
        Нет, были здесь платья и попроще, без шнуровки, с более скромными вырезами декольте, без неудобных корсетов и совершенно бесполезных рюшек и украшений.
        - Я не буду это одевать! - заявила она в очередной раз настырной девчонке. - Это непригодно для носки!
        - Ну почему же? - дула губки очаровашка Мари. - Смотри, какие они красивые!
        - Они не практичные! - стояла на своём Лаура. - Как в этом ходить?! Я же упаду через все эти юбки! Боже…
        Через полчаса уговоров девушка всё же сдалась. И теперь взирала на себя в зеркалах трельяжа с некоторым недовольством, правда, не без удовольствия отмечая, как ей идут эти старинные наряды, особенно вот это красное платье из материала, напоминающего тонкий бархат, с открытыми плечами. Любуясь на себя, она даже подобрала свои роскошные тёмные локоны, заколов их шпилькой на затылке.
        Мари теперь только одобрительно вскрикивала, когда Лаура появлялась из-за ширмы в очередном платье, и каждый раз касалась своих круглых щёк ладошками в знак полнейшего восхищения.
        Надо ведь, Лаура раньше и не думала, что одежда может быть произведением искусства. Что сейчас? Футболки, джинсы, топы, юбки, больше похожие на матерчатые сумки. Легко и просто.
        Но глядя на все эти великолепные наряды, девушка осознавала, какого труда стоило мастерице сшить хотя бы один из них. Кринолины, турнюры, корсеты, несколько слоёв нижних юбок - попробуй-ка, изготовь всё это, когда у тебя нет швейной машинки. Лаура и при её наличии не смогла бы сотворить подобную красоту, совершенно не испытывая тяги к швейному делу. Но искренне восхищаясь талантом и трудом тех, кто мог это сделать.
        Устав, Лаура опустилась на краешек кровати - она даже умудрилась вспотеть, устраивая показ мод своей юной новоявленной подружке. И вдруг ей пришла в голову одна немного смутившая её мысль.
        - Мари, а чьи это наряды? Кому они принадлежали до меня?
        Девочка привычно пожала плечами.
        - Я не знаю. Откуда мне это знать?
        - Но ты родилась и выросла в этом поместье, разве не так?
        Та сразу насупилась, помрачнев.
        - Я ничего не знаю. Ни-че-го.
        - Ладно. - примирительно отмахнулась Лаура. - Но теперь-то ты довольна?
        Девочка согласно качнула головой и тут же вскочила на ноги.
        - Ой! Меня же мама, наверное, ищет!
        Она бросилась к выходу, на самом пороге обернувшись:
        - Я приду позже, хорошо?
        Девушка, улыбнувшись, кивнула. И маленькой егозы как не бывало.
        Окинув взглядом гору перемеренных платьев, Лаура скисла: всё это надлежало вернуть на вешалки, в гардеробную, но на неё накатила такая усталость, что захотелось спать.
        Она прилегла, совсем ненадолго, прикрыла глаза. «Подремлю минут десять» - решила Лаура, а потом всё уберу.
        Сон сморил её быстро. Но долго поспать ей просто не дали.

***
        Настойчивый стук в дверь заставил девушку подскочить на кровати, и она не сразу сообразила, где находится и почему спит.
        Подняться сразу оказалось слишком тяжело, голова закружилась от резкого пробуждения, и Лаура какое-то время просто сидела, опустив её не шевелясь.
        Но стук повторился.
        - Войдите! - пригласила девушка навязчивого посетителя, но никто не отозвался и не вошёл.
        Но стучать при этом не перестали.
        - Чёрт… - тихо выругалась Лаура.
        Ей всё же пришлось подняться и подойти, чтобы открыть самой.
        Но какого же было удивление девушки, когда за дверью она не обнаружила ничего и никого, кроме пустоты…
        Тревога тут же взвыла внутри пожарной сиреной. Она хотела было вернуться в комнату, чтобы, закрывшись, дождаться прихода месье Бертрана, но дверь не послушалась её, вырвалась из слабых рук, начав хлопать с неистовой силой.
        - Зачем ты пришла сюда?!
        Услышала Лаура шипящий голос из пустоты.
        - Зачем ты вернулась?!
        Девушка, сообразив, что ничего хорошего ждать ей не приходится, кинулась было по направлению к лестнице, но её сбила с ног волна жуткой ненависти и холода. Она закричала, от боли и страха, но злобное нечто не собиралось её отпускать.
        - Убирайся прочь! Прочь отсюда! Он мой, только мой! - прозвенел в голове сотней ледяных колокольчиков голос пустоты, и на миг, всего лишь на малюсенький миг, Лауре показалось, что она видит в бушующей пустоте искажённое яростью лицо женщины.
        И тут же на неё посыпался град ударов.
        Зажмурившись, закрывая лицо руками, сжавшись в комок, девушка вдруг поняла, что живой ей отсюда не уйти.
        Что-то вспыхнуло в памяти, знакомое, смутное, до боли понятное, и она закричала что есть силы:
        - Гаспар! Гаспааааааааар! …..
        Что-то щёлкнуло в мозгу, словно поворачивая невидимые шестерёнки времени, боль от ударов ещё сочилась ядом ненависти, но предчувствие чего-то очень важного настигло девушку, и она проснулась, распахнув глаза, полные слёз и обиды.
        А месье Бертран, откуда-то взявшийся здесь, осторожно коснулся её плеча, проведя по нему сверху вниз ободряюще, успокаивающе, и произнёс:
        - Всё хорошо, Лаура, всё хорошо… Это просто сон.
        Сон. Сон…
        ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ШЕСТАЯ. ПРЕДНАЗНАЧЕНИЕ.
        Хейдену и впрямь начало казаться, что он спит. Опять. И потому периодически он незаметно пощипывал себя за руку, чтобы убедиться в обратном. Хотя кто мог знать, как это здесь работает.
        Марисоль шла чуть впереди, почти не оглядываясь на своего «суженого» - вряд ли после всех его слов между ними будут по-настоящему добрые отношения. Но Хейд пока не жалел об этом, хотя, по сути, он не был злым человеком. Но злость и абсурдность ситуации и святого могли бы вывести из себя, чего уж было говорить о вспыльчивом несдержанном парне.
        Однако вернуть свою сводную сестру он был намерен всеми доступными ему сейчас способами. Чёрт с ней, с Марисоль. Он женится на этой ведьме, если это послужит залогом того, что Лаура выберется отсюда живой и невредимой. О своей загубленной судьбе он старался не думать.
        Так, заблудившись в своих мыслях, он едва не налетел на знахарку, что, остановившись, поджидала его. Правда, глядела она строго перед собой, а потому не заметила оплошности будущего супруга.
        - Мы пришли. - оповестила она. - Вот тот заслон, что отделяет нас от поместья Уэйнрайт.
        Хейден подошёл ближе. Его ладони сами легли на прозрачную стену, едва коснувшись её. Она показалась ему стеклянной на ощупь, или, скорее, каучуковой, гладкой, но достаточно тёплой.
        Он поводил руками туда и сюда, очень осторожно, даже нежно, как можно водить только по обнаженному телу любимой женщины. Закрыл глаза, пытаясь настроиться, возможно, услышать то, что другим не под силу. Он не знал, что точно нужно делать, но искренне верил, что справится. И невидимые путы расступятся перед ним.
        - Это не поможет. - произнесла за спиной Марисоль, без тени улыбки наблюдающая за ним.
        - Ясен перец, но попробовать-то я могу! - вспылил парень, даже не повернувшись к ней.
        Как же она всё-таки раздражала!
        - Просто отключи его. - стараясь сдержаться, как мог, тихо пробормотал Хейден. - Ты это сделала. Значит, у тебя должно получиться…
        - Вот об этом я и говорила! - глаза девушки вдруг яростно сверкнули. - Я не могу это сделать, не только потому, что не хочу! Я не умею, ясно?!
        - Нет, не ясно. - опешил Хейден. - Мне вообще ничего здесь не ясно! Мы с Лаурой приехали сюда лишь с одной целью - посмотреть на это чёртово поместье! А теперь она закрыта там, а я ничем не могу ей помочь?! Ты говоришь, что не можешь изменить это. Но давай уже придумаем что-нибудь, что поможет мне попасть внутрь заслона - ты можешь со мной не ходить, я не обижусь. Ведь Лаура как-то прошла!
        Марисоль мялась. Её тонкие потемневшие от частой работы с травой пальцы неосознанно переплетались, а значит, она опять что-то хотела от него скрыть. Ну не мог врать человек от слова совсем, совершенно не мог.
        - Она не могла пройти сквозь него просто так. Вы оба не могли оказаться здесь по простой случайности, лес бы вас не пустил. То, что ты и твоя сестра смогли это сделать, было написано кровью на вашем роду.
        - Опять началось! - фыркнул Хейден. - Чушь! Не верю я в это, судьбу и предзнаменование! Мы просто попали в не то время, не в то место…
        - Да? - с вызовом бросила знахарка. - Скажи, зачем вы тогда сюда явились? Это место проклято и все, кто здесь живёт - тоже! Неужели просто проезжали мимо?! Вас зазвали сюда, причём целенаправленно! И я не знаю кто, но ответ на этот вопрос вероятнее всего находится по ту сторону заслона.
        Парень вспомнил о том зове, что так часто преследовал его сводную сестру по ночам. Он не верил, нет, он насмехался над этим! Безобидно и вероломно, но теперь, кажется, всё медленно и верно вставало на свои места.
        - А зачем ты его вообще поставила, этот заслон? - вдруг осенила Хейдена.
        Марисоль виновато облизала пересохшие от волнения губы.
        - Я заперла там кое-кого… - уклончиво ответила она. - Кое-кого, потерявшего всё человеческое и готового убивать ради убийства - не ради выживания.
        - Стоп, стоп! - напрягся Хейден. - И ты говоришь, что Лаура сейчас там с этим суперманьяком одна на один?!
        Знахарка невнятно покачала головой.
        - Я думаю, что твоей сестре уже не помочь. - прямолинейно заявила она. - И нет смысла даже пытаться.
        - Но ты же говорила про какое-то там предназначение! - зло бросил Хейден ей в лицо.
        - Возможно, оно в том, чтобы умереть в этом проклятом месте, ты не подумал об этом? - сощурила свои блёклые глаза лесная дурнушка.
        - Ну, уж нет! - Марисоль даже услышала, как скрипнули зубы неугомонного парня, который для чего-то начал стаскивать с себя куртку. - Лаура! Лаура, отзовись, если ты меня слышишь!
        Знахарка, отойдя в сторону, не стала ему мешать, лишь в последний раз попыталась его образумить:
        - Это всё бесполезно. Её не вернуть и туда не попасть…
        - А мне кажется, тебе просто очень хочется, чтобы это было так! - ответил ей Хейден с вернувшимся раздражением, и вновь начал выкрикивать имя любимой, идя вдоль стены, касаясь её и больше не обращая абсолютно никакого внимания на Марисоль.
        Та, поджав губы, обиженно побрела к дому. Здесь ей делать было больше нечего.
        ГЛАВА ДВАДЦАТЬ СЕДЬМАЯ. ВОСПОМИНАНИЯ.
        Придя в себя, девушка смущённо села на постели, прижав к себе не слушающиеся ноги.
        - Простите. - пытаясь унять дрожь во всём теле, хрипло заговорила Лаура. - Но что Вы тут делаете? Я точно помню, что дверь была заперта…
        Месье Бертран, понимая, что оказался в сомнительной ситуации, неловко отвёл глаза.
        - Вы кричали так громко, что я просто не знал, что и думать. Мне пришлось вышибить дверь.
        Девушка недоверчиво покосилась на приоткрытую створку с изуродованной щеколдой, а после перевела взгляд на терпеливо ожидающего её внимания француза.
        - Я стучал перед этим. Долго. Но вы не открывали… - вновь начал оправдываться он. - Вы звали меня…
        - Звала Вас? - Лаура всё ещё рассеянно и сонно хлопала глазами.
        - Да. Вы звали меня по имени. - терпеливо продолжал француз.
        Что-то было в его словах многозначительно важное, сакральное. И до девушки, наконец, стало доходить.
        - Я звала Вас по имени? Постойте, но я …
        - Я не называл Вам его.
        Улыбка месье Бертрана казалась таинственной, словно он сдерживался, чтобы не воспрянуть радостью на полную мощь. Увы, но Лаура отчего-то его радости не разделяла и не понимала её причины.
        - Значит, Ваше имя - Гаспар?
        Тот вежливо склонил голову.
        -К Вашим услугам…
        - Но откуда… - начала было девушка, но он порывисто перебил её.
        - Знаете ли Вы, прекрасная Лаура, кто был хозяйкой это комнаты до Вас? Нет, конечно, нет, ведь это было так давно… Я бы хотел пригласить Вас прогуляться на свежем воздухе. Вы уже видели мой Розовый сад?
        Лаура кивнула. Почему бы и нет? Лучше уж свежий воздух, чем устрашающее своими видениями поместье Уэйнрайт. Тем более, в такой приятной компании…

***
        Уже вечерело. Боги, но как? Лаура не могла поверить, что проспала столько времени. Ведь после завтрака с месье Бертраном они всего ничего провозились с Мари, и она уснула… Наверное, сказывался весь пережитый стресс. Или это проклятое поместье тянуло из неё последние силы.
        Так или иначе, за стенами дома она почувствовала себя гораздо лучше. Гаспар шёл рядом (интересно было называть его по имени, ведь раньше ей и на ум не приходило спросить, как зовут таинственного хозяина поместья), и едва заметная полуулыбка не сходила с его губ.
        - Вы, кажется, что-то хотели мне рассказать? - улыбнувшись в ответ, напомнила Лаура.
        - Да. Но я надеялся, что Вы ещё что-то вспомните. Без моей помощи.
        Девушку немного раздражала эта настойчивость месье Бертрана, относительно того, что он считал её выходцем из прошлой жизни. Это было не так - Лаура была в этом уверена, только некоторые моменты заставляли её держать рот на замке и не встревать в спор с французом. Такие, например, как сегодняшний сон, в котором она реально звала его по имени.
        Да, Гаспаров много на белом свете. И лично у неё - ни одного знакомого, до этого человека. Но почему тогда она кричала «Гаспар», а не «Хейден»? Было бы логичнее звать на помощь именно своего сводного брата, а не какого-то там Гаспара. Совпадение? Может быть.
        Эту загадку ещё предстояло разгадать, а их уже накопилось прилично.
        Их вновь встретил пустой двор, на котором Лауре уже доводилось побывать. Ни одной живой души, как и тогда, но сейчас она была при кавалере, и страшно ей практически не было.
        Месье Бертран попутно и вскользь объяснял ей, где и что находится, но путь их лежал прямиком к «святилищу» поместья Уэйнрайт.
        Когда они подошли ближе, лицо Гаспара приняло благоговейное выражение, было видно, как трепетно он относится к своему саду, хотя, Лаура не могла об этом не подумать, для мужчины это было не типичное занятие - выращивать розы. Пусть и сортовые.
        Хотя… Чем тут было ещё заниматься?
        То, что розы были не просто увлечением, а самой настоящей любовью странного француза, было видно невооружённым взглядом. Вопреки своей сквозившей во всём воспитанности, он подался вперёд, обогнав девушку, и уже касался своих любимых растений с такой неподдельной нежностью, словно они были из плоти и крови и могли ответить ему тем же.
        Лаура же с любопытством наблюдала за своим новым знакомым, и, кажется, тоже проникалась его восхищением по отношению к цветам.
        - Взгляните. - азартно пригласил он девушку подойти ближе. - Как Вам эти розы Остина[1 - Английские РОЗЫ Дэвида ОСТИНА можно отнести к шрабам (Шраб - по-английски - кустарник). Название группы условное, так как все РОЗЫ - кустарники. Шрабы, можно сказать, «кустарники кустарников»]?
        Лаура бережно коснулась махровых лепестков, ощущая их природную упругость. Свежесть. Аромат.
        - А эти шрабы[2 - ШРАБЫ (от англ. shrub - «кустарник») в довольно запутанной и часто непонятной современной классификации роз - ЭТО кустарники или полуплетистые розы, которые не входят в другие группы.]? Только взгляните! - продолжал воодушевлённо Гаспар. - А чайно-гибридные красавицы? Не бойтесь! Коснитесь их, ощутите: они живые. А это - дамасские[3 - ДАМАССКАЯ РОЗА - растение семейства Шиповниковые, Розоцветные. Кустарник многолетний, высота - до 2-3 метров. Побеги крепкие, на которых растут красного цвета, крючкообразные, шипы.], моя гордость. Мне доставили их для рассадки прямиком из Франции, правда, они великолепны?
        На Лауру посыпалось очень много незнакомых названий различных сортов роз, но девушка не перебивала, видя, как увлечён эти рассказом её собеседник. Наверное, ему просто необходимо было выговориться, поделиться всей этой информацией.
        Кроме того, она всё же наслаждалась экскурсией, хозяин поместья Уэйнрайт подводил её то к одному, то к другому благоухающему цветнику, и в голове мисс Клабан уже царила приятная каша из созвучия слов и аромата.
        - Кажется, я увлёкся. - мило улыбнулся Гаспар, заметив, что девушка перестала задавать вопросы, и отвлечённо любуется по сторонам. - Прошу простить меня. Розы - моя стихия, и я могу говорить о них бесконечно.
        Лаура, поняв, что её раскусили, смущённо засмеялась.
        - Скажите, месье Бертран, откуда в вас, мужчине, столь огромная любовь к прекрасному? Я никогда прежде не встречала такого как Вы, и мне странно наблюдать Вас со стороны. Вы удивили меня, по-настоящему.
        - Надеюсь, это всё-таки комплимент. - смущение шло его красивому мужественному лицу, и даже лёгкая краска, выступившая на щеках, приятно дополняла общую картину. - Виной всему одна прекрасная и умная женщина…
        -О, я так и знала, что без женщины тут не обошлось! - весело воскликнула Лаура. - И кто же она, если не секрет?!
        - Моя бабушка. - Гаспар не переставал улыбаться. - Наша бабушка…
        - Простите? - моментально насторожилась Лаура. - «Наша» ? Кого Вы имеете ввиду?
        Глубокий пристальный взгляд больше дозволенного задержавшийся на лице девушки, словно сдаваясь, сник.
        - Моя и моей сводной сестры. - тихо ответил он. - А теперь пришло время возвращаться, ужин наверняка уже готов.
        Лаура с тревогой взглянула на уходящее за горизонт солнце и согласно качнула головой. Думать о приближении ночи ей совсем не хотелось. И говорить о ночном происшествии, произошедшем с ней в эту ночь тоже. Но иначе она могла и не спастись. Значит, впереди был ещё один откровенный разговор с хозяином поместья.
        И ещё одна ночь, полная ужаса и предстоящей неизвестности.
        ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВОСЬМАЯ. ПРИЗРАК.
        После нескольких часов бесполезных раздумий, Хейден хотел одного - треснуть головой о бестолковую стену, которую ни обойти, ни разбить было нельзя. Здесь он не сдвинулся и на дюйм в реализации своего желания как можно скорее отыскать Лауру, а возвращаться к Марисоль совсем не прельщало. Мысль о предстоящей женитьбе, навязанной ему местными ненормальными ведьмами (как он окрестил свою нареченную и её злобную бабку), вызывала тоску и зуд во всём теле, и от этого тоже хотелось биться головой об стену.
        А может, и правда, ещё раз попробовать прорваться через невидимый заслон и в случае чего сложить буйную голову? Всё лучше, чем жениться на страшненькой ведьме…
        Но умирать всё-таки не хотелось. Ну никак. К тому же Лаура… Она была жива, что бы не трепала там дурнушка Марисоль. Хейден чувствовал это каким-то иным чувством, а потому был относительно спокоен на этот счёт. Уныл, но спокоен.
        Ещё беспокоила рука, изводимая постоянным зудом. Родимое пятно будто надулось изнутри, и теперь причудливый рисунок стал выпуклым. И постоянно чесался.
        Конечно же, это была меньшая из бед. Но и ужасно раздражающая.
        И, наверное, это обстоятельство, послужило последней, переполняющей чашу терпения, каплей.
        Была-не была!
        Он легко поднялся на ноги с примятой травы, и, разбежавшись, вновь бросился на невидимую преграду, надеясь и не надеясь в этот раз проскочить сквозь неё.
        И в какой-то момент он уверовал, что ему это удалось: он увидел пред собой белокаменное старинное здание, и зеленые насаждения перед ним, людей в старинных одеждах, что неспешно занимались своими хозяйственными делами.
        Душа возликовала: одним махом он преодолел заслон и избавился от общества надоедливой знахарки!
        Но в следующий миг его взгляд скользнул вниз, к основанию купола, где, раскинув руки, лежал он сам. Или, вернее сказать, его тело…
        Несколько секунд он ошалело разглядывал себя со стороны, не веря в происходящее и даже не смог подобрать бранных слов для подходящего ругательства.
        Потом Хейден завертел головой по направлению от поместья и обратно, к своему безжизненному телу, что и не думало шевелиться.
        А после он заметил её. Маленькое белокурое создание стояло рядом с ним, призрачным, и на детском милом личике маской застыло совсем уж не детское выражение. С высоты своего крохотного роста девочка умудрялась смотреть на него сверху вниз, и недобрый взгляд, плотно сжатые губы не сулили Хейдену теплого приёма.
        Однако и его мигом осенила догадка, за которую парень тут же уцепился.
        - Ты! - воскликнул он. - Это ты заманила Лауру сюда! Где? Где она?! Отведи меня к ней немедленно!
        Девочка презрительно скривила рот.
        - Убирайся отсюда. - детский шёпот прошелестел леденящей водой по телу, но Хейден ничего не заметил. Он был слишком распалён и даже забыл, что не имеет сейчас тела как такового.
        - Слушай, малявка! - раздражённо начал он. - Или ты мне сейчас скажешь, где моя сестра, или…
        Он не договорил. Девочка, подавшись вперёд, толкнула его с такой силой, что он отлетел назад, явно не ожидая подобного удара от маленького ребёнка.
        - Убирайся отсюда, Зверь! - закричала она высоким нечеловеческим голосом, и Хейдена разнесло, раскатало, развеяло - называйте, как хотите, но на время он потерял свою сущность.
        А потом так же безболезненно и быстро собрался назад, в себя бестелесного.
        Удобно и глупо. Так он теперь призрак? М-да, получается, зря Хейд в них не верил…
        Однако это совершенно не устроило разбушевавшееся хрупкое создание. Девочка медленно вознесла руки, словно моля о чём-то небо, но при этом на её открытых ладонях завихрились крошечные вихри.
        - Эй- эй! - запротестовал было парень, но не успел и слова вставить, как злобная милаха запустила в него этими ураганчиками, что вмиг захватили собой Хейдена, закручивая в воронку, завязывая в узел. И вот это уже было очень неприятно…
        Сознание поплыло - на этот раз он даже успел испугаться, что вот, это навсегда, но вспышка боли равно как и вспышка света заставила его очнуться и открыть глаза… Яркие разноцветные блики нечёткого изображения расплылись перед ним, неспешно собираясь в единое целое.
        … Тёплые ладони коснулись его щёк, и он едва не захлебнулся от обуявшего его блаженства.
        - Лаура… - собственный хриплый голос нисколько не смущал, как и тупая боль, поработившая тело.
        Но едва зрение восстановилось, на смену внезапному блаженству пришло горькое разочарование. На него, хмуря свои бесцветные брови, смотрела дурнушка Марисоль.
        И Хейден постарался опять потерять сознание.
        ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ. УЖИН.
        Ужин и вправду был готов. Служанка миссис Фэнрли как-то незаметно смогла ускользнуть из обеденного зала прямо перед их приходом, Лаура только и увидела длинный подол её платья, мелькнувший за поворотом. А вот месье Бертран, кажется, совсем никого не заметил. Он хозяйским жестом направился прямиком к столу, приглашая за собой Лауру и вновь помогая ей присесть.
        От аромата свежих блюд заурчало в желудке, девушке казалось - на весь зал, но Гаспар был слишком вежлив и сделал вид, что ничего не произошло. Лауре же понадобились усилия, чтобы не наброситься с жадностью на запечённое овощное рагу в глиняной посуде. И парившие рядом на блюде свиные рёбрышки, тоже, видимо запечённые, посыпанные мелко порезанной зеленью. Свежая нарезка из помидор и огурцов, фрукты и домашний жёлтый сыр, украшенный крупным белым виноградом.
        - Вина?
        Видя её голодный взгляд, хозяин поместья виновато покачал головой.
        - Простите, Вы пропустили обед, я не подумал… Прошу Вас, ешьте! Здесь всё только для нас.
        Гаспар привстал со своего места, чтобы наполнить бокал девушки белым ароматным вином, а после наполнил свой.
        - Гаспар, скажите. - уже запихав в рот кусочек сыра и крупную виноградину, и запив глоточком вина, начала Лаура. - Откуда здесь всё это? Фрукты и овощи, мясо… Если никто не может пройти сквозь невидимую стену. Где вы берёте все эти продукты?
        Месье Бертран поиграл вином в бокале, прежде чем отпить из него, прикоснувшись губами к самому краю. Лаура невольно снова загляделась на них, поймав себя на мысли, что не прочь испытать прикосновение этих красивых, словно очерченных абрисом, мягких губ. Или это капля алкоголя на голодный желудок заговорила в ней, пугая своей откровенностью?
        - Я… не знаю, мисс Клабан. - наконец произнёс француз, не отводя от Лауры взгляда.
        - Как это не знаете? - глаза девушки расширились от удивления. - Вы же здесь главный!
        Выражение лица мистера Бертрана стало совсем уж мрачным, но он продолжал смотреть на Лауру тёплым, даже каким-то нежным взглядом, словно испытывая вину перед ней.
        - Прошу, не молчите. - вдруг попросила она, будто спохватившись. - Я вовсе не хотела обидеть Вас! Я просто пытаюсь разобраться, что тут происходит.
        - Обидеть меня? - губы Гаспара растянулись в грустной улыбке, показывая всю абсурдность смысла этих слов. - Нет. Я понимаю, как Вам, должно быть, сейчас страшно. Здесь, в этом огромном доме, полном под завязку необъяснимыми странностями. Вам ведь страшно, милая Лаура?
        Девушка коротко кивнула, нехотя признавая это. Ей, конечно же, так хотелось казаться сильной и не показывать своей слабости, но… Впереди была ночь, полная неизвестно чего.
        - Я понимаю. - очень мягко повторил свои слова Гаспар, возвращаясь к ужину. - И всё же моя история слишком длинна и запутанна, чтобы можно было вот так взять и рассказать её. Я прошу Вас набраться терпения: Вы всё узнаете, дорогая Лаура, но постепенно.
        - …но, - попыталась возразить девушка. Но француз вновь опередил её.
        - Поймите и Вы. - его голос понизился до полушёпота. - Я давно мёртв. Внутри. Я так думал. Пока не увидел Вас здесь, в этом поместье. И тогда я понял, о чём бормотала проклятая ведьма. Она сказала мне: «ты сможешь обрести покой только тогда, когда любимая твоя вернётся в свой дом». Эти слова стали проклятием, потому что девушка, которую я любил всей душой и все телом, к тому момента была мертва. Она была жестоко убита мерзким чудовищем незадолго до этого.
        - О, мне очень жаль… - Лаура почувствовала, что руки её дрожат, и отставила бокал с вином в сторону, однако, не переставая логически рассуждать об услышанном. - Но что тогда понадобилось этой ведьме от Вас? За что она обрекла Вас на такие муки - быть запертым на клочке земли и не иметь возможности уехать отсюда?
        Лицо месье Бертрана, казавшееся сейчас сделанным из мрамора, на миг оживилось. На нём не просто мелькнула эмоция - нет! На нём отзвуком давней боли мелькнула ярость, настоящая, живая, не оставившая места другим чувствам. Ему было больно - Лаура это отчётливо осознала.
        - Чудовище оказалось её любовником. А я убил его, убил серебряной пулей, прямо в сердце. Отомстил за свою Розабэль. И поплатился за это собственной свободой…
        Повисла пауза. Девушка словно на время разучилась говорить, пытаясь разобраться в словах месье Бертрана, а тот смотрел на неё глазами, полными вымученной тоски, и чего-то ждал.
        - Чудовище… Я думала, Вы говорили так о каком-то человек, в переносном смысле. - сбивчиво начала объяснять она свои мысли.
        - О нет! Это было самое настоящее, богу неугодное создание! Зверь на двух ногах, весь покрытый шерстью. Что-то между волком и псом, но гораздо выше ростом. У нас их звали волколаками. Вы ведь знаете, кто такие волколаки?
        Лаура на автомате кивнула.
        - Оборотни. - выдохнула она.
        - Да. - согласился Гаспар.
        - Подождите. - спохватилась Лаура вдруг. - Вы сказали, что поняли смысл слов той женщины только сейчас, когда я появилась здесь… Не хотите же Вы сказать…
        Француз и не думал отпираться.
        - Именно это я и хочу сказать. Вы и есть Розабэль, моя дорогая мисс. Только в другом теле и другом обличии. Иначе и быть не может.
        Лаура начала медленно подниматься из-за стола.
        «Бежать» - крутилась в голове одна и та же навязчивая мысль. Бежать, но куда?!
        Кажется, её мысли были написаны на лице, потому как Гаспар вскочил следом, умоляюще останавливая её.
        - Прошу Вас, Лаура! Не торопитесь с выводами!
        Девушка замерла, не зная, что ей сейчас предпринять.
        - Я не Розабэль! - предупредительно выкрикнула она. - И не смейте больше этого говорить!
        Гаспар примирительно развёл руки в стороны, не желая больше провоцировать её и мечтая сейчас лишь о том, чтобы она успокоилась.
        - И это Вам не стоит делать поспешные выводы, месье Бертран. - заявила она возвращаясь за стол. - Я не ваша несчастная возлюбленная. Я - жертва обстоятельств, возможно, такая же, как и Вы! Но если Вы будете настаивать на своём, я буду вынуждена игнорировать общение с Вами!
        Лаура и сама понимала, что довольно резка, но, распалившись, остановиться уже не могла.
        Гаспар сделал вид, что собирается продолжить ужин, хотя ему, как и ей, вряд ли бы сейчас полез кусок в горло.
        Но Лаура не жалела о содеянном. Надо было сразу установить границы дозволенного и не позволять ничьему больному сознанию строить иллюзии и совсем уж космические предположения насчёт её скромной персоны.
        Однако неловкости теперь было не избежать.
        Но раздавшийся внизу крик заставил молодых людей напряжённо переглянуться.
        И от Лауры не укрылось, как побледнел хозяин поместья Уэйнрайт.
        Значит, дело совсем плохо…
        ГЛАВА ТРИДЦАТАЯ. СВЯЗЬ.
        Небольшой перочинный нож резко, но точно скользил по краю гибкого толстого прутика, срезая кору и мягкую древесину под ней, затачивая край, делая его острым. Это занятие немного его успокаивало и отвлекало от мыслей, бестолковых сожалений об утерянном и чувства вины, что неподъёмным камнем тянуло вниз. И поделать с этим Хейден ничего не мог.
        Такие острые гибкие колышки для чего-то понадобились Марисоль. И она попросила его заняться этим. Он опять был в долгу перед знахаркой. Снова его жизнь оказалась в её руках. И это страшно раздражало. Он никому не хотел быть должен.
        Но ему приходилось молчать и быть благодарным.
        После того, как он отошёл от очередного удара судьбы и встал на ноги, Хейд бесцельно слонялся туда и обратно, не рискуя далеко удаляться от дома знахарки. Благо, Марисоль не лезла в душу со своими нравоучениями, и без неё было тошно так, что выть хотелось на луну. Надо отдать ей должное, девушка и слова не сказала ему после того, что он учудил. Но всё равно в её взгляде, которым она прожигала ему затылок, он чувствовал немой укор.
        Когда появилось хоть какое-то занятие, такое, как затачивание колышков, Хейден даже обрадовался. Там, у себя дома, в Лондоне, он не привык сидеть без дела, а здесь, вместе с Лаурой, казалось, потерялось всё. Даже жизнь, а вернее, её смысл.
        При очередном воспоминании о сестре защипало глаза. Что, если он никогда больше её не увидит? Стоило лишь на миг отвлечься на эмоции, дать себе слабину, и острый нож, соскочив, врезался в палец, мгновенно распахав его до кости.
        Охнув от боли, Хейден машинально потащил палец в рот, но цепкая рука невесть откуда взявшейся рядом Марисоль перехватила его руку, зажав рану между своих ладоней.
        Хейден уставился на неё, не понимая, что она делает. Знахарка, как и всегда, объяснять не собиралась. Но вскоре боль прошла, и она разжала ладони. А Хейден теперь смотрел на свою руку, и не помог поверить: от резаной раны на пальце не осталось и следа.
        - Как ты это делаешь? - вместо «спасибо» ошарашенно пробубнил парень.
        - Наша связь крепнет. - размыто объяснила Марисоль. - Теперь я чувствую, когда ты в опасности. И моя Сила в отношении тебя заметно возросла. Возможно, скоро я научусь исцелять тебя, даже не касаясь.
        Она с воодушевлением теперь смотрела на свои ладони, но Хейд не видел того, что возможно видела она. При упоминании об их связи он вновь скривился. Эту особу женского пола он просто не мог воспринять в качестве женщины, тем более его женщины, настолько она была ему несимпатична. Во всех планах.
        - Расскажи мне об этом. Кто ты такая. Что меня ждёт. Я хочу знать.
        Марисоль сразу же нахмурила свои светлые брови.
        - Тебе не понравится. - предупредила она, вскинув острый подбородок.
        Хейден зло, почти истерично рассмеялся:
        - Мне тут ни разу ничего не нравится! И изначально не нравилось! «И ты тоже, крокодилица лесная, ну вот никак». - закончил он мысль в своём мозгу. - Но, как у нас говорят, предупреждён - значит, вооружён. Давай, рассказывай, что ждёт меня в жизни, на которую ты меня обрекла!
        Знахарка мерила его тяжёлым взглядом, должно быть, взвешивая все «за» и «против» для откровенного разговора.
        -Хорошо. - наконец созрела она. - Но тебе придётся выслушать всю историю, от начала и до конца.
        - Валяй. - махнув рукой, согласился Хейден, усаживаясь поудобнее. - Ещё одна страшная сказка?
        - Да. - без тени улыбки ответила Марисоль. - Ты оценишь. Сказка про оборотней и охотников на них.
        А вот это уже было на самом деле интересно. Хм… Жаль, попкорна в этом чертовом лесу было не достать.
        ГЛАВ ТРИДЦАТЬ ПЕРВАЯ. ЗЛО.
        От нахлынувшего страха Лаура враз забыла все обиды и претензии, которые до этой секунды ещё имели место быть в её отчаянной голове. Сейчас же ей захотелось вцепиться в руку месье Бертрана, и не выпускать её, пока они не минуют порог опасности, но он уже спешил к выходу, жестом ограждая её от поспешности следовать его примеру.
        - Кто это?! - воскликнула она, послушно останавливаясь и почти замирая.
        - Я не знаю. - прошептал Гаспар. - Оно появляется здесь обычно по ночам, но сейчас лишь вечер…
        - Оно?! Что значит - оно?
        Хозяин поместья больше не отвечал, и Лаура физически чувствовала его напряжение, в скованных, готовых в любую минуту дёрнуться мышцах.
        - Скорее! - позвал он, подозвав девушку рукой.- Нужно успеть спрятаться…
        Уговаривать Лауру не пришлось. Она рванула со своего места так, словно от этого рывка зависела вся её жизнь. Возможно, так оно и было. Инстинкты вовсю твердили ей доверять месье Бертрану. Он шёл впереди, быстрым, осторожным шагом, и лишь изредка оглядывался на девушку.
        Крик повторился, уже ближе, и всё внутри Лауры сжалось в тугой клубок. Это было вчерашнее злое нечто, она уже не сомневалась. И оно приближалось.
        Но они не успели. Девушка поняла это, когда тёмное марево кинулось на её провожатого, повалив навзничь, но главной целью этой сущности была она сама.
        Следующий крик слился воедино - Лаура закричала от ужаса, а сгусток недружелюбной энергии заголосил на своих высоких частотах, так, что на столе начали взрываться бокалы, и их стеклянные брызги разлетались в стороны, рассыпаясь по полу.
        Уже знакомый холод пронзил её насквозь, и Лаура приготовилась к самому худшему, однако что-то мелкое, как речные камушки, долетело до неё, чувствительно задев кожу. Сущность взвизгнула, отступая, а Гаспар, уже стоявший на ногах и державший в руках какой-то раскрытый мешочек, громко позвал её по имени, призывая как можно скорее убраться отсюда.
        Уши были заложены ватой, и даже просто подняться на ноги казалось сейчас чрезвычайно трудно. Но жить хотелось не в сравнение больше.
        - Лаура, быстрее! - почти приказал месье Бертран.
        Кажется, он помогал ей подняться. А потом они вместе бежали (если её ковыляние можно было назвать бегом) куда-то вдоль светлых коридоров старинного поместья, пока не оказались в уже знакомой комнате молодого хозяина поместья. Лаура сразу же повалилась на кровать, а сам француз захлопнул дверь, и привалился на неё спиной, тяжело дыша.
        А после добрался до той же кровати и без сил опустился рядом.
        Ни о каких приличиях сейчас и речи идти не могло.
        - Как Вы? - спросил Гаспар, поворачивая к девушке красивое раскрасневшееся лицо.
        - Ничего, терпимо. - выдавила Лаура, даже не пытаясь улыбаться. - Вы так и будете скрывать от меня, что здесь происходит?
        Месье Бертран знакомо потупил взгляд. Но вскоре его тёплые лучистые глаза вновь обратились к девушке.
        - Несмотря на все странности, заключённые здесь, вместе со мной, в этом доме, это появилось не сразу. Я не знаю, откуда оно взялось, видимо, жизнь посчитала, что вечное заточение в родном поместье, где каждый лоскуток, каждый поворот, каждая незначительная деталь (что уж говорить о чём-то действительно значимом!) напоминают мне о прошлом. Это случилось в тот день, когда я оказался отрезанным от леса этой невидимой стеной - она появилась здесь, эта сущность, чёрная, как дым от пожара, злая, как сам дьявол. Я до сих пор не покидаю своей комнаты в ночное время, потому что знаю, кто хозяйничает здесь ночью. Но привыкаешь ко всему…
        Иногда я слышу как она воет ночами, и причитает, совсем как человек, но… До сих пор не случалось наблюдать эту сущность раньше полуночи. Должно быть, Ваше появление так на неё повлияло.
        Лауре не хотелось это оспаривать, они едва унесли ноги, и она это понимала. Разбушевавшееся в груди сердце едва приходило в норму, сокращая количество беснующихся ударов, и шум в ушах почти прошёл.
        Девушка закрыла глаза, чтобы прийти в себя окончательно. Злобных завываний отсюда не было слышно. В этой комнате царила такая тишина, что успокоение пришло гораздо быстрее, чем она думала, и только мерное дыхание Гаспара убаюкивающе звучало где-то рядом.
        Должно быть, она задремала, но не крепко, потому как вскоре почувствовала какое-то движение рядом. Лёгкое движение воздуха - не более. И в тот же миг прохладная ладонь француза очень осторожно коснулась её щеки.
        Несчастное сердце Лауры, замерев всего на долю секунды, принялось набирать обороты заново. Одно прикосновение почти незнакомого мужчины - а сколько эмоций оно вызвало в её неспокойной душе! Нет, она не боялась! Она чувствовала, на подлость Гаспар не способен. И всё же она не должна была позволять ему такое, не в первый день знакомства…
        Но ей очень хотелось испытать это прикосновение, странное чувство притяжения взыграло в ней непреодолимой силой, и какое-то время ей удавалось скрыть тот факт, что она не спит. А после…
        Глаза против воли распахнулись, чтобы встретится с синими глазами месье Бертрана. Рука, касавшаяся щеки Лауры, вздрогнула, но он не спешил её убрать. А губы потянулись к губам девушки…
        ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВТОРАЯ. ЛЕГЕНДА. (ЧАСТЬ 1)
        Лес пылал, и было светло, как в аду. Не в прямом смысле - никто не додумался поджигать деревья специально, но от факелов охотников за нечистью было не протолкнуться.
        Они - убийцы. Они - враги. Так учили с детства. И незваные чужаки, явившиеся в их дом среди ночи, только подтверждали свою дурную славу.
        Их было больше десятка, все мужчины, все до одного вооружены и возбуждены предстоящими убийствами и разбоем. Отнять жизнь, получить трофей - что может быть лучше?
        Они не считали их за людей - «нечисть», и этим всё было сказано. Пощады не было никому, ни взрослым, ни детям.
        Охотники передвигались от селения до селения, почти не задерживаясь в пути, лишь сон порой останавливал их, и лишь тогда лесные обитатели могли вздохнуть спокойно.
        Они не были обычными людьми, по их венам разливалась магия предков, таких же ловцов на хищников, а руки украшали татуировки, способные пылать настоящим живым огнём. Так говорили легенды, и всё же в руках этих людишек сейчас горели обычные факелы.
        Охотники уже не таились, они знали, что победили. Доказательством тому служила гора волчьих туш, сложенных одна на другую, оскалившихся и даже после смерти ужасающих своими огромными размерами. Некоторые из них находились в процессе трансформации, и поэтому на волчьих телах проступали человеческие части тела, такие, как пальцы, руки и даже ноги.
        Да, мужчины их стаи, были оборотнями, способными перекидываться в волка, и наоборот, всё же большую часть своей жизни проводили в человеческом обличии. И только полнолуние наделяло их особой силой, Луна наполняла их магией, необходимой для продолжения рода, но и свирепостью, присущей зверям их вида.
        Они ведь тоже убивали, и, должно быть, за это платили сейчас собственными жизнями. А что касалось их женщин…
        В основном их тоже ждала смерть. Нет, они не могли перекидываться в волчиц, как их мужья, но каждая из них была связана со своим мужчиной незримой связью. Подпитывать его, исцелять, чувствовать и направлять, а потому беспрецедентно считалась ведьмой.
        Хотя женщины и сами этого не отрицали.
        И всё же в первую очередь они были женщинами…
        Большинство, конечно же, успело попрятаться, пока застигнутые врасплох мужчины защищали свои дома и семьи. Лес. Лес всегда был спасением для тех, кто жил там, и никакая магия не была способна разыскать их, скрывающихся в недрах родной стихии.
        Но повезло не всем.

***
        Кэтрин была одной из таких несчастных.
        Когда всё только началось и в их тихом обиталище послышались первые крики, она, как и все, спала, и, конечно же, не ожидала, что вскоре ей придётся бежать. Бежать, в прохладу и темноту ночи, но как было ещё скрыться от тех, кто называл себя людьми, а действовал хуже самых опасных животных?!
        Кэтрин запахнула ставни окна, едва раскрыв их. Незнакомые мужские голоса доносились отовсюду, выли волки. Медлить было нельзя.
        Да, их учили, как действовать в подобных ситуациях. С самого раннего детства. И всё же она оказалась не готова…
        - Мама! - позвала она, но в доме кроме неё никого не оказалось.
        И тут она вспомнила, что мать в качестве повитухи осталась присматривать в ночь за Гэйлой, та была на сносях, и вот-вот должна разродиться.
        Она очень надеялась, что матери удастся спастись.
        Нужно было одеться, взять воды и, возможно, чего-то съестного. Но чужие голоса послышались возле самой двери, и девушка опять бросилась к окну.
        Возможно, это было ошибкой. Но стук, едва начавшийся в дверь, тут же смолк, и послышались звуки борьбы. Зверь рычал, мужчина палил из оружия, а потом кричал неестественным булькающим хрипом - должно быть, его горло было разорвано.
        Кэтрин было некогда, да и не хотелось это выяснять. Она как была, в ночной рубашке, вновь открыла окно и выскочила в него, подгоняемая животным страхом. Бросилась в лес.
        Но споткнувшись, упала, едва сдержав крик, то есть свою погибель. Босая ступня наткнулась на что-то острое, должно быть, торчащий из-под земли камень. Ногу как огнём обожгло, камень взрезал живую плоть, и теперь на неё было не встать, как девушка не пыталась. Что уж говорить о беге…
        Прихрамывая, Кэтрин отправилась к ближайшим зарослям, намереваясь там отсидеться. Если вести себя очень тихо, то, возможно, её и не заметят…
        Из своего ненадёжного укрытия она видела всё. Как погибает её лесное селение, умирают лучшие воины-волки и со вспоротыми животами падают к ногам двуногих убийц. Вот старик Корли с отрубленной лапой и разбитой волчьей мордой уже закостенел - его убили одним из первых. Молодой сосед Хлои, за которого та собиралась замуж, с открытыми глазами и разинутой окровавленной пастью упал в общую кучу, которую охотники называли не иначе как «падаль». Сероглазый Тико, непримиримый, выходящий победителем из любого боя - только не этого, потому как силы были не равны.
        Да, у них были клыки и сила, но у людей было оружие. Страшное, начиняющее плоть серебром, которое в крови любого оборотня тут же превращалось яд. И спасения от него не было никому.
        Кэтрин боялась даже дышать. Её глаза давно перестали моргать, она с обречённой усталостью смотрела на всё это действо, понимая, что лишилась всего - защиты, семьи, стаи. Почти все были мертвы - по крайней мере, мужчины. Женщин видно не было. Должно быть, им повезло больше, и они скрылись в густой чаще леса, уходя тропами, известными только им одним. Или их держат где-то в другом месте. В то, что все они мертвы, Кэтрин верить не хотелось, и она предпочитала думать, что её мать жива…
        Шум веток за спиной предупредил её о близкой опасности, но она и повернуться не успела, как широкая мужская рука зажала ей рот и резко вздёрнула кверху, поставив на ноги. Боль в раненой ноге вновь прострелила через всё тело, но на этот раз девушка не могла даже вскрикнуть. А после на неё уставилась пара ехидных человеческих глаз, смотрящих похотливо, слишком самоуверенно, и грубый голос хрипло прошептал:
        - Спрятаться хотела, ведьма?
        ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВТОРАЯ. ЛЕГЕНДА. (ЧАСТЬ 2)
        На ту поляну, где были сложены трупы оборотней, мужчины из охотничьего клана вытолкали молодую девушку, почти девочку. Худенькое тело в одной ночной сорочке, грязной, изодранной; рыжие спутанные волосы, испуганные зелёные глаза в пол лица. На девушке не было обуви, и она дрожала от холода и страха, затравленно озираясь на мужчин. Но их, похоже, это только веселило. Они стали обступать её со всех сторон, и бедняжка заметалась, но бежать ей было некуда.
        - Осторожно, парни! Она едва не свернула мне шею! - предупреждающе хохотнул приведший её рыжебородый охотник. - Сильна, зараза! Как все бабы их племени.
        -… и горяча, наверное! - грубо засмеялся один, а остальные подхватили.
        Кэтрин смотрела в эти лица, и не видела в них ничего людского. Они бесстыдно рассматривали её как какое-нибудь диковинное животное, способное удовлетворить их жалкие потребности. Она завертела головой: мужчины обступали со всех сторон, и, казалось, спасения от них не было.
        Девушка успела сто раз пожалеть, что не родилась мужчиной. Лежать бы ей сейчас в груде мёртвой плоти, да не потеряв своей чести, отринув от всех забот этой мерзкой жизни живых.
        На что она жила эту недолгую жизнь? Берегла себя для одного-единственного, что так и не сыскался ей на верном пути? Эти хищники сейчас растерзают её, надругавшись, смешают с грязью, превратив в пепел мечты и надежды. Ведь для них она даже не человек - ведьма, с которой и поступить то иначе нельзя…
        - А ну разошлись. - взгляд девушки метнулся к говорившему, ухватившись как за спасительную соломинку, в надежде на спасение.
        Голос принадлежал высокому ужасно некрасивому мужчине средних лет, крепкому, с тяжёлым взглядом и густой бородой, что только добавляла ему солидности.
        - Что вы девку напугали, ишь, как дрожит…
        Он подошёл ближе, хозяйским взглядом окинул её, будто прицениваясь.
        - Хороша! Рыжая, как я люблю. Мне подходит…
        Никто не смел возразить, все уставились, изучая землю - видать, грозен главарь был. И лишь Кэтрин, понимая, что надежда была лишь иллюзией, попыталась броситься в сторону, убежать, но куда там! И шага ступить не успела, как схватили её вновь. Да повреждённая нога отозвалась острой болью - с такой не скрыться.
        Всё это время главарь охотников с ехидной ухмылкой смотрел на её попытки вырваться на свободу, а после произнёс:
        - Тащите её в ближайший дом. Знакомиться будем. Поближе…
        Кэтрин закричала, и этот крик озарил ночь новым проклятием, отразившимся в сердцах тех, кто посмел нарушить её тишину и красоту убийством невинных жизней. И многим позже каждый из них вспомнил лесную ведьму, наградившую их неизлечимой родовой хворью, но тогда…
        Ночь пролилась горьким дождём, оплакивая свою поруганную дочь, утонувшую в скорби и отчаянии.
        И, казалось, конца той ночи не будет…
        ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВТОРАЯ. ЛЕГЕНДА. (ЧАСТЬ 3)
        Тело ужасно болело, устав быть игрушкой человеческой похоти. Грубости вожака охотников не было предела, как и ненасытности - он делал это долго, дико и не без издёвок, будто каждый миг доказывая девушке, что она здесь никто, а он - полноправный хозяин.
        Под утро сил сопротивляться уже не было, и Кэтрин лежала безмолвной куклой, раскинув руки и ноги. А этот хряк продолжал делать своё гнусное дело, совершенно не обращая внимания на смертельную вымученность девушки.
        А когда рассвело, он поднялся с лежака, натянул штаны, и, грубо схватив её за шею, выволок на свежий воздух, где уже собирались другие охотники, ожидая своего предводителя.
        Кэтрин была почти нагой - от сорочки, в которой она вчера пыталась бежать, после столь бурной ночи остались одни лоскуты, и мужчины насмешливо разглядывали её, не испытывая ни капли жалости к униженной девушке, бледной как мел и с трясущимися, не держащими её ногами.
        Окинув всех победоносным взглядом, ещё раз доказывая своё величие, её истязатель вдруг швырнул девушку прямо на землю, а после, переступив через неё, лежащую в грязи, громко приказал кому-то:
        - Корвин, убей эту нечисть. Она своё отработала.
        Мужчины вновь засмеялись, пока Кэтрин барахталась в грязной луже, не в силах подняться.
        Охотники начали собираться, а к ней подошёл молодой парень - должно быть, тот самый Корвин, и протянул худую руку.
        Кэтрин вскинула на него испуганные глаза, не спеша принять её - страх ещё больше разгорался в груди, а желание жить даже несмотря на такой позор, никуда не делось.
        Но скользнувшее в глазах паренька сочувствие боязливой тенью прошлось по лицу Кэтрин - он не глазел, не рассматривал её подобно остальным, лишь молча, жестом призывал девушку принять его помощь.
        И Кэтрин ответила.
        - Заканчивай побыстрее! Пора в путь! - прикрикнул на паренька кто-то из старших, и он промямлил что-то невнятное в ответ.
        Было видно, что всё происходящее ему тоже не слишком-то нравилось.
        - Пойдём. - позвал он, боязливо оглянувшись на своих соратников. - Ну же.
        Хромая, Кэтрин поплелась в сторону леса, обречённо вкладывая в ходьбу последние силы. Её ждала смерть - удивительно, в лице этого молодого мальчишки лет шестнадцати, ведь он не ослушается вожака своего племени, и убьёт её. Но за что?!
        Но сейчас она не в силах была даже говорить, не то, что бороться.
        Кэтрин знала, куда он ведёт её. Впереди, за первой просекой, был обрыв - обвал породы, охотники наверняка заприметили его ночью, гоняясь за волколаками. А парень не хотел марать руки её кровью, и посему столкнуть её с обрыва было самым простым в этой ситуации.
        Но, скрывшись за деревьями, Корвин вдруг стащил с себя куртку и накрыл её дрожащие от всего пережитого плечи.
        - Только тише. - шёпотом, хотя никто и не мог их здесь услышать, заговорил он.- Я уйду, и всем скажу, что убил тебя. А ты посиди здесь часок-другой, не высовывайся, пока мы не уйдём. Слышишь?
        В расширенных от непонимания глазах Кэтрин заблестела надежда. Неужели? Неужели ей удастся выжить? Но верить в это сейчас казалось таким невероятным…
        - Ты же не глухая, да? - с сомнением поинтересовался Корвин, и Кэтрин отрицательно замотала головой. - Только не вздумай показаться раньше времени! Нас обоих проткнут и оставят гнить на этой земле, подобно твоим соплеменникам.
        Кэтрин понятливо кивнула, всё ещё не веря в то, что ей удалось вырваться из жутких лап смерти.
        Тогда парень, больше не задерживаясь, кивнул ей в ответ и зашагал прочь, к своим, оставляя её в лесу на попечение судьбы и лесных богов.
        А Кэтрин разрыдалась жуткими слезами, не зная, как теперь ей жить со всем этим.
        Но всё-таки жить…
        ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВТОРАЯ. ЛЕГЕНДА. (ЧАСТЬ 4)
        Марисоль замолчала, глядя перед собой, а Хейден, на этот раз не перебивший её ни разу, так и замер с открытым ртом, поражаясь жуткой и мистической истории, рассказанной девушкой.
        - Постой. - наконец, дар речи вернулся и к нему. - Подожди. Это же не о тебе, да? В наше время нет никаких сумасшедших охотников за нечистью!
        Его глаза блестели непонятным гневом, и он сам не понимал, что с ним не так и почему казавшаяся какой-то сказочной история о совершенно незнакомых людях так задела его нервы.
        - Нет. Эта история о моих родителях. Кэтрин оказалась беременной после той жуткой ночи. И у неё родилась я, хотя она до последнего надеялась, что у неё родится мальчик.
        - Почему? - не понял Хейден.
        - Дело в том, что все мужчины нашей стаи в ту ночь сложили свои головы под вражеским оружием. Да и почти все женщины тоже. Остались лишь немногие, но и они протянули недолго. Видишь ли, мы очень зависимы от своей пары. Волколаки выбирают её раз и на всю жизнь, то есть после гибели своего мужчины, мы не можем связать жизнь с другими и завести от них потомство. Раз и навсегда. Эта связь порой убивает. Те женщины, что выжили, умерли от тоски по своим мужьям. И во всём лесу остались лишь моя бабка Шейла и Кэтрин - моя мать. Это всё. И на нас наш род завершиться, если я не рожу детей. Потому как Шейла стара и её пара тоже утеряна безвозвратно.
        - А где сейчас твоя мать? - погружаясь всё больше в бездну раздумий, поинтересовался Хейд.
        - Она давно мертва. - сухо ответила знахарка. - И, прошу, больше не спрашивай меня об этом. История моего племени течёт по моим венам, память не стирается, она передаётся от поколения к поколению. И иногда боль бывает просто невыносимой.
        С этими словами Марисоль встала, чтобы уйти. Хейдену показалось, или в её глазах блеснули слёзы?
        И вот всё было ясно теперь как божий день, но что-то всё-таки не давало ему покоя. Какая-то не состыковка. События. Время?
        Он обязательно это выяснит. Потому что Марисоль явно что-то скрывала.
        ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ТРЕТЬЯ. ПОЦЕЛУЙ.
        Теплое дыхание уже коснулось губ Лауры, и о боже, как ей сейчас хотелось этого поцелуя! Безрассудство было не в счёт, девушка никогда не отличалась порывистостью или легкомыслием. Но этот мужчина оказался просто магнитом, вытаскивающим на свет божий все её тайные желания; словно её мечты были железными гвоздиками, запрятанными глубоко внутри души, и она не могла, просто не хотела сопротивляться.
        Однако едва его мягкие, такие соблазнительные губы коснулись её губ, Лауру как холодной водой окатило. Да что такое она творит?!
        Отпрянув от мужчины, девушка возмущенно залепетала:
        - Что Вы себе позволяете, месье Бертран? Я Вам не какая-нибудь уличная девка, чтобы вот так можно было меня целовать!
        Возмущение выдалось почти правдоподобным, ведь в голосе мисс Клабан не проскользнуло и нотки злости.
        А вот француз смутился по-настоящему.
        - Простите меня, я не хотел… Я думал, Вы спите… - забормотал он, не зная, какие слова извинения тут уместны.
        - То есть, Вы хотели воспользоваться ситуацией, то есть моим предполагаемым сном, и делать то, что Вашей душе угодно?!
        - Боже, нет…
        Гаспар поднялся с постели и закрутил головой, словно хотел стряхнуть с себя все летящие в его сторону обвинения.
        - Нет, Лаура. Нет! Я не знаю, что на меня нашло на самом деле. Просто я засмотрелся на тебя, спящую, такую нежную и умиротворённую. И мне захотелось… Да, мне захотелось тебя поцеловать! Ничего дурного, только этот невинный поцелуй.
        Он наконец-то осмелился поднять глаза на девушку, чтобы с облегчением отметить: она не злилась. Смотрела строго, но спокойно, будто изучала его. И тогда он продолжил, чуть понизив голос:
        - Уличных девок не целуют, моя дорогая мисс Клабан. Они предназначены для другого. Целуют только тех, кто бесконечно дорог сердцу. Чья душа роднее тебе, чем твоя собственная. Целуют того, кого любят.
        Лаура неотрывно смотрела на хозяина поместья, и по мере произносимой им речи её тонкая бровь выгибалась всё сильнее. Он что, правда думает, что её можно пронять романтичным возвышенным бредом?
        Возможно…
        - Месье Бертран…
        - Прошу тебя, просто Гаспар! - как-то порывисто воскликнул он, пребывая явно в возбуждённом состоянии. - Это невыносимо то и дело слышать от тебя «Вы»… Мы не чужие люди, уже не чужие. Пожалуйста! И никогда не были… Я и Розабэль, мы любили друг друга. Очень любили… И я чувствую её здесь. Её душу. И мне так хочется вновь к ней прикоснуться…
        Его рука потянулась к щеке Лауры, но замерла, наткнувшись на возмущённый непримиримый взгляд девушки.
        - Вы обещали мне! - скрипнула она зубами. - Не называть меня этим именем. И не смейте больше ко мне прикасаться! Понимаю, Вы тут, возможно, без женщины уже энное количество лет! Но это вовсе не значит, что я должна заменить ту, что Вы потеряли, только из-за того, что Вы что-то там себе нафантазировали!
        Гаспар посмотрел на неё исподлобья, как побитая собака, и девушке вдруг стало совестно. Но гуляющая по поместью неведомая агрессивная нечисть, невозможность выбраться из заколдованного поместья и общая усталость не могли пройти бесследно.
        - Я просто хочу уйти отсюда. - справляясь с гневом, что так и норовил выскользнуть наружу с каждым новым словом, произнесла Лаура. - Разыскать брата и вернуться домой! И забыть всё, что здесь случилось…
        - Ты уже дома. - не отставал месье Бертран. - Дома, Лаура. Розабэль. Девочка моя. Ma rose[4]. Тебе придётся поверить…
        Лаура не намерена была больше это выслушивать и решительно направилась к двери.
        - Остановись! - француз бросился на перехват. - Теперь до утра не выйти!
        Он не шутил, это Лаура поняла по разгоравшемуся страху в его глазах. И это при том, что месье Бертран не создавал впечатление трусливого человека. Но девушка отступать не собиралась.
        - Я не лягу спать с Вами в одной комнате после случившегося! Лучше пусть меня сожрёт эта сущность, чем Вы опять наброситесь на меня с поцелуем. - упрямо поджала губы девушка.
        Гаспар не обиделся.
        - Сделаем проще - не будем спать всю ночь. Только, умоляю, не выходи из комнаты. Кровать и всё остальное в твоём распоряжении. Располагайся!
        Лаура тяжко вздохнула. Что ей оставалось делать?
        ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ЧЕТВЁРТАЯ. ИСТИНА.
        - Марисоль?
        Девушка удивлённо подняла голову от подушки. В её маленьком уютном домике было темно, так, что ничего нельзя было разглядеть. Дверь и оконные ставни были закрыты на засов, свечи потушены. Да и они давно легли спать - знахарка в своей постели, Хейден на тюфяке, набитом соломой, в противоположном углу комнаты.
        И она, мучимая бессонницей, думала, что он давно спит.
        Но удивило её совсем другое. Он впервые назвал её по имени. Вроде бы ничего такого, но сердце ускорилось, заюлило, будто в любви он ей признался. Мысленно шикнув на разыгравшееся воображение, девушка отозвалась.
        - Чего тебе? - как можно более безразлично отозвалась девушка.
        - Я был там. За заслоном на Чёртовой пустоши. Когда потерял сознание. Недолго, но… Я видел поместье, сам дом. И девочку. Маленькую девочку в белом платье. Её же видела и Лаура, перед тем, как пропасть. Может быть, ты что-то знаешь об этом? Чей это ребёнок? Что она делает там? Ты говорила, что там никому не выжить. Но вот живое доказательство тому, что ты ошибалась.
        Хорошо, что темнота сейчас скрывала их лица. Марисоль надеялась, что он скажет ей что-то такое, может быть, личное, сокровенное. Что хочет услышать любая девушка от парня, который ей нравится. Ведь она видела, чувствовала, какое впечатление произвёл на него рассказ о прошлом её семьи. И она надеялась, что Хейден, прочувствовав это, проникнется к ней большим участием. Но он опять твердил о своей сводной сестре, даже не подозревая, как невыносимо ей слушать об этом.
        - Я не ошиблась. - сухо произнесла она. - Если там кто и обитает, то это - призраки. Живых там нет. Время не щадит никого. Даже если бы кто и выжил, каким-то образом избежав столкновения с тем монстром, что я там заперла, то давно умер бы от старости.
        Тишина.
        - Хейден?
        Спасительная темнота.
        - Я что-то не совсем понял.
        Вновь тишина.
        - Говори. - первой не выдержала Марисоль.
        - Ты сказала, что заслон - твоих рук дело.
        - Да, и что?
        - А те, кто якобы остался за ним, должен был умереть от старости. Несостыковочка. Сколько тебе лет? Двадцать? Двадцать пять?
        Хейдену показалось, или Марисоль презрительно фыркнула в темноте.
        - Ты успел забыл, что я не простой человек? Мы живём дольше обычных людей, это не тайна.
        - Насколько?
        - Намного дольше. - уклончиво пояснила знахарка. - И ты теперь тоже.
        Хорошо, что в темноте Марисоль не заметила, как тот в очередной раз скривился.
        - Ещё скажи, что я начну превращаться в волка, как те, ваши несчастные из твоей легенды!
        Тишина.
        - Марисоль, не молчи! - вдруг запаниковал Хейден. - Это же всё неправда, да?! Сказка! Марисоль, это сказка?!
        Девушка услышала, как он вскочил со своей лежанки, и в два счёта оказался возле неё. Теперь она могла хотя бы лучше рассмотреть его лицо, но взгляд так и блуждал по вздымающейся гладкой мускулистой груди, широким, ничем не прикрытым плечам, на которые так и хотелось сейчас положить свои руки. Она не сдержала шумного выдоха. Но тот приблизился к ней не за тем, чего бы ей хотелось.
        - Марисоль, скажи, что это неправда! - шепотом потребовал он. - Пожалуйста. Я не хочу быть оборотнем, я в них даже не верю!
        Знахарка, молча выслушав его, протянула ладонь, чтобы всё же коснуться его груди. Легонько провела по ней, отмечая, как парень напрягся. Нет, ему по-прежнему неприятны её прикосновения. Он терпит их лишь потому, что ждёт от неё ответа…
        - Поздно. - как отрезала, произнесла она. - Мы смешали кровь, мой яд проник в твоё тело. И он убьёт тебя, если мы не завершим ритуал. Ты больше не человек, но пока ещё и не волк. В ночь полнолуния всё решиться, и тогда…
        Хейд не дослушал, вновь сорвавшись с места, и возвращаясь на своё лежбище из соломы. Ладно хоть, вновь не помчался в ночь, не в силах удержать свой гнев в себе. Он больше не произнёс ни слова, но Марисоль до утра слушала его прерывистое дыхание и обречённые вздохи. Она тоже не спала эту долгую ночь, выдавшую ещё одно откровение для её будущего мужа.
        Он смирится. Он примет свою судьбу такой, какая она есть. А пока им одинаково больно, ибо связь, которую она сама спряла между ними, работала исключительно надёжно.
        ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЯТАЯ. ГОСТЬЯ.
        Лаура не спала. Поджав к груди ноги и прижавшись спиной к изголовью, она сидела на чужой широкой кровати, в чужом доме, и, кажется, начинала примерять на себя чужую жизнь, которая не имела к её скромной персоне никакого отношения.
        Девушка так думала, рассуждая про себя, сопоставляя факты и уже открывшиеся ей события. Наверное, сейчас она хотела бы больше согласиться с Хейденом и отринуть само существование потустороннего мира. Но не могла. Слишком много произошло за столь короткое время, такое, объяснения чему просто не было.
        Месье Бертран дремал в кресле. Или притворялся, но дыхание его было мерным, тихим, и Лаура некоторое время наблюдала за ним, невольно любуясь.
        Во сне его красота становилась просто ангельской, кроткой - Лаура даже позавидовала, потому как не пристало быть мужчине таким красавчиком. И не могла не сравнить его с Хейденом, чья красота была чисто мужской, грубоватой, брутальной.
        В комнате горели толстые свечи, чему Лаура была несказанно рада, ведь все страхи обычно рождались и жили в полной темноте. А так здесь было некоторое ощущение домашнего уюта. Девушка поначалу ещё прислушивалась, не подкрадывается ли к двери неведомая сущность, что преследовала её уже второй день, но вскоре боязнь прошла. Гаспар сказал, что стены его комнаты, как и все остальные комнаты в поместье, были пропитаны особым составом, защищающим от всего потустороннего. Ну что же, Лауре оставалось только надеяться, что это так. И малышка Мари, так внезапно пришедшая ей на память, сейчас в безопасности.
        Во сне веки Гаспара слегка подрагивали, а голова неудобно завалилась на бок. Но Лаура не спешила на помощь, памятуя свою реакцию на так и несостоявшийся поцелуй. Пожалуй, на этот раз она бы не отказалась. Полумрак, свечи и всё такое… Сплошная романтика! И её тело требовало расслабления. Но позволить себе этого она пока что не могла.
        Внезапно Лаура задалась вопросом, сколько же лет молодому хозяину поместья. На вид - не больше двадцати пяти, но почему он одевался как какой-нибудь аристократ девятнадцатого века? У него что, нормальной одежды не было? И сколько времени он уже, прибывает здесь, вот так, наряжаясь в графские шмотки…
        Да и все остальные люди были ему под стать. А гардероб сводной сестры месье Бертрана, доставшийся ей «по наследству»? Сплошь старинные платья без намёка на современность. У девушки даже сложилось впечатление, что она попала в какое-то древнее средневековье, но ведь, судя по возрасту Гаспара, все выше обозначенные события произошли совсем недавно?
        Чем чёрт не шутит в этой забытой, далёкой от цивилизации, глуши… Что здесь происходит? Утром надо будет попытать хозяина всего этого средневекового балагана.
        А пока он так мирно спал, что Лаура забыла, что пыталась на него злиться. Да и веки предательски смыкались, хотя она и пыталась разлепить их силой воли. Но усталость и ночь брали своё.

***
        - Mon amour, ma rose[5 - МОЯ ЛЮБОВЬ, МОЯ РОЗА (ФРАНЦ.)]…
        Лаура очнулась ото сна, разбуженная этой неясной речью француза. А ведь он говорил на родном языке! Причём, во сне…
        Уже светло, хотя из-за плотно сдвинутых штор в комнате по-прежнему царил полумрак. Гаспар спал всё в том кресле и в том же неудобном положении, запрокинув голову. А рядом с ним, склонившись к самому его лицу, стояла молодая девушка с длинными белыми волосами.
        Лаура едва не закричала, испугавшись не на шутку. Но то ли разум подоспел вовремя, то ли от страха свело горло, только крик не получился. И мисс Клабан, застыв пантомимой, с замершим сердцем продолжила наблюдать за нежданной гостью.
        Когда и как она успела войти?
        Ведь дверь в комнату всё это время оставалась закрытой.
        Меж тем блондинка, одетая как и прочие здешние обитатели в просторное старинное платье, протянула руку к волосам спящего мужчины. Провела ей легонько, будто лаская. Что-то зашептала, очень тихо, что Лаура даже не расслышала. Потянулась к губам…
        Что это было? Крик здравого смысла или укол ревности? Только мисс Клабан вдруг, позабыв про страх, громко воскликнула:
        - Что Вы делаете?!
        Девушка, не ожидая такого, резко повернулась на голос, и на её лице взыграло смятение. А Лаура, воспользовавшись этим, попыталась рассмотреть блондинку получше.
        Молодая, не больше двадцати. Стройная, с хорошей фигурой, не слишком высокая, но и не дюймовочка.
        Её можно было бы назвать красавицей, если бы не уродливый шрам на всю левую половину лица, исказивший мягкие черты девушки - бровь и веко, щека, будто подверглись в своё время ужасному испытанию, навсегда изуродовавшему такую красоту.
        Та, в свою очередь изучая Лауру, отчаянно заметалась взглядом по комнате, словно ища убежище.
        Но в тот же момент, вероятно, от громкого возгласа мисс Клабан, проснулся месье Бертрана, непонимающе закрутив затекшей шеей.
        - Что стряслось, ma cherie?[6 - МОЯ МИЛАЯ (ФРАНЦ)] Ты напугала меня…
        Он что, слепой?!
        Лаура не отвечала, глаз не отрывая от девушки. А та, замешкав, взяла и растворилась прямо в воздухе!!!
        - Гаспар… Ты видел её?! Кто это?! - залепетала она вместо разумных объяснений.
        - О ком ты? Тебе приснился страшный сон? Они здесь не редкость…
        - Да нет же! Она была здесь! Девушка с длинными белыми волосами и огромным шрамом на лице! Ты должен знать, кто она такая! Она целовала тебя, а потом… исчезла!
        Француз потер заспанные глаза, пытаясь проснуться.
        - Я не знаю, о ком ты говоришь, моя дорогая. Здесь никого не было, кроме нас, клянусь. Должно быть, тебе померещилось…
        - Да нет же, говорю, я её видела! А потом…
        Лаура внезапно умолкла, поняв, как она выглядит со стороны, доказывая свою правоту. Да и видела ли? Может, и пригрезилось…
        Нужно сначала успокоиться, а потом уже поговорить об этом
        Вздохнув, она поднялась с кровати.
        - Думаю, теперь-то можно выйти? Рассвет и всё такое. Нечисть отступает.
        - Я провожу. - понимающе кивнул месье Бертран.
        - И ещё. - Лаура испытала некий конфуз, но деваться было некуда. - Где здесь можно помыться?
        Она чувствовала себя такой грязной, будто не мылась после десяти пробежек. Тело требовало каждодневной ванны, желательно с солью и пеной, температурным режимом и приятной расслабляющей музыкой.
        - О, прошу прощения. - виновато опомнился месье Бертран. - Я покажу тебе купальни, должно быть, они готовы…
        ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ШЕСТАЯ. ГОЛОД.
        Лёгкий, быстрый, упругий бег наполнял тело радостью. Никогда раньше он не чувствовал такой свободы, такого безудержного желания жить, ощущать себя частью этого мира. Во так, легко и просто!
        Своё тело ему казалось невесомым, хоть и было огромным по сравнению с другими животными. Но слаженность мышц, плавно скользивших под мохнатой шкурой, отточенность движений, ощущение полностью контролируемой силы и ловкости, наполняли немыслимым восторгом.
        И он с радостью продолжал этот бег, углубляясь всё дальше в лес, минуя тёмные, заросшие хвойными деревьями участки, упиваясь светом и теплом открытых полян. Запахи земляники и мать-и-мачехи различимо граничили с другими, горьковатым ароматом полыни и прелой земли. Они наполняли ноздри, но тут же вытеснялись новыми, и от пестроты этих ароматов и быстрого бега слегка кружилась голова.
        И всё же он не останавливался.
        … Хейден долго лежал, рассматривая потолок в уютном жилище Марисоль, всё ещё наслаждаясь быстрым бегом и ощущением безграничной свободы, что подарил ему сон.
        Да сон ли это был?
        Слишком реальные, наполненные жизненной силой ощущения, до сих пор наполняли его конечности одновременным осознанием силы и приятной усталости.
        Свобода. Солнце. Бег. И ветер.
        Насколько разительным было это чувство со всеми теми, что он испытывал прежде.
        И всё же он понимал, что чувство это принадлежит не ему.
        Марисоль не было в доме, и не удивительно - судя по яркому солнцу, залившему комнату сквозь раскрытое окно, дело шло к полудню. Зато на столе стояла какая-то мешанина - вроде бы каша, и неизменный травяной чай.
        Есть хотелось невообразимо как. Несмотря ни на стресс, ни на душевные терзания, мучающие Хейда все эти дни, он чувствовал, что быка бы сейчас съел, а то и двух, не то, что эту безвкусную размазню на глиняной тарелке.
        С ней он расправился в два счёта, но чувство голода не прошло. Парень хотел мяса, а рука, та, что была покрыта узорчатым родимым пятном, вновь дико зачесалась, и Хейден не знал, что сейчас раздражает его больше.
        Однако очередная странность заставила его поднять свой зад и, прихватив с собой большой хозяйственный нож, направиться в лес.
        Он и сам пока не знал зачем.

***
        Марисоль вышла из-за ближайших деревьев, неся плетёную корзинку, полную различных трав, собирать которые следовало в это время года. Волосы подвязаны косынкой из грубой ткани, по лицу струился пот, жарко, но что поделать? Даже собственные переживания не освобождали её от основной работы - сбора трав, которые вот уже много лет, никому кроме неё не были нужны. Но теперь у неё появился Хейден - мужчина, предназначенный ей в мужья. «Невозможный Хейден» - как звала она его про себя.
        Жёлтый рапс щекотал открытые участки ног, пока она приближалась к дому, но знахарка совсем не обращала на это внимания. Её взгляд ещё издалека обеспокоенно изучал ничем не прикрытую спину будущего мужа, и разведённый костёр перед парнем, от которого разносился запах жареного мяса, вызывал определённую долю обеспокоенности.
        Он что-то держал в руках - что именно, Марисоль не видела, а характерные покачивания головой свидетельствовали о том, что парень ест.
        - Хейден?
        Он сразу же, почти молниеносно, обернулся на голос знахарки, и Марисоль брезгливо сморщилась: губы парня были измазаны кровью, что стекала на подбородок. А в руках он держал освежёванную тушку какого-то животного, от которой, вероятно, и откусывал жёсткие куски свежего мяса.
        - Что ты творишь?
        - Я хочу есть! - злобно рыкнул он, возвращаясь к своему занятию.
        Он с таким аппетитом вонзил зубы в сырое мясо, что Марисоль передёрнуло.
        Она бегло изучила обстановку: Хейден, вероятно, сначала пытался поджарить освежёванного зайца на огне (судя по шкурке, валяющейся у ног, это был именно заяц), но сильный голод заставил его прервать этот процесс. И съесть мясо почти сырым.
        - Началось. - озадаченно произнесла девушка, подходя ближе, чтобы заглянуть прямо в глаза будущего мужа.
        Они были красноватыми и блестели неестественным беском.
        Кроме того, в них скользнула живая, звериная агрессия - не на девушку, ей он ни при каких условиях не мог навредить, общая связь её защищала. Но весь остальной мир должен теперь быть на стороже.
        Она быстро прошла в дом, а через некоторое время вынесла в простой глиняной чашке парящий отвар каких-то трав. Поднесла его Хейдену.
        Тот зарычал на неё, продолжая расправляться со своей добычей, пока ещё человеческим голосом, но по-звериному, но Марисоль это не остановило. Она со всей силы схватила его одной рукой за горло, другой же заставила выпить содержимое чашки, практически силой вылив отвар ему в рот.
        Хейден недовольно проглотил содержимое, а через несколько минут его начало отпускать, взгляд приобрёл осмысленность и привычную брезгливость. Взглянув на обглоданную тушку зайца в своей руке и сопоставив вкус крови и сырого мяса во рту, он скривился, испытав рвотный позыв. Потянулся взглядом к Марисоль за объяснениями…
        Но она молча наблюдала за ним, сложив руки на груди.
        И Хейден ничего не смог сейчас ей предъявить.
        Ему было настолько плохо, что он согнулся пополам.
        И тут его прорвало…
        ГЛАВА ТРИДЦАТЬ СЕДЬМАЯ. ИМЯ.
        Лаура расслабленно лежала в парящей воде, и думать сейчас не хотела ни о побеге, ни о преследовавшей их с Гаспаром недружелюбной сущности. Боже, как же это было приятно, после нескольких дней, лишённых привычной гигиены, понежиться в горячей ванне и смыть с себя всю ту грязь, что, казалось, облепила всё тело.
        Купальня поместья Уэйнрайт представляла собой отдельную комнату небольших размеров, с плотно закрытыми окнами и шкафчиками, полными чистых полотенец и баночками с какой-то взвесью. Должно быть, это было мыло или шампунь в многогодовом запасе, но сейчас Лауре было всё равно. Ей ужасно хотелось добраться до воды, пусть хоть даже холодной. Но в достаточно большой лохани посредине купальни, уже поджидала её комфортная теплая вода, и она едва не завизжала от радости, узрев это.
        Имелся здесь и водопровод, что казалось странным и нереальным в этом старинном доме. Но открытие было приятным, потому как Лаура, приняв отсутствие электричества, уже и не надеялась обнаружить здесь хоть что-то цивилизованное.
        Гаспар, показав и объяснив, где и что находится, как-то смущенно покинул купальню, оставив Лауру наедине, чего, несомненно, она сейчас желала.
        Лохань уже была наполнена - француз объяснил, что так бывает каждое утро, как и с завтраком, обедом и ужином. Он не знал, кто это делает, а Лаура не стала напоминать, что на прислугу можно иногда и обращать внимание. Бедные люди наверняка из кожи вон лезли, чтобы угодить хозяину, а он попросту отказывался их замечать.
        Но сейчас она слишком хотела помыться.
        И вот, дверь за месье Бертраном, наконец, закрылась. Лаура, обнаружив затвор сломанным, махнула рукой - в данный момент ей было плевать на неприкосновенность личной жизни. А лохань так и манила забраться в неё и нырнуть в тёплую воду с головой.
        Расслабленность овладела телом мгновенно - девушка едва не мурлыкала от удовольствия, чувствуя, как её кожа освобождается от всего лишнего.
        Но вскоре тонкий знакомый голосок выдернул её из приятного времяпрепровождения, не слабо напугав.
        - Красивый кулон…
        Мари сидела у груды её грязной одежды и держала перед глазами тот самый медальон, что Лаура нашла в лесу. И про который она давно благополучно забыла.
        Наверное, он вылетел из кармана, когда она раздевалась. А вот как сюда попала Мари…
        Лаура не слышала ни скрипа открывающей двери, ни стука в дверь. И ей очень не понравилась, что девочка явилась сюда без спроса. Согласитесь, довольно-таки неприятно оказаться голышом пусть даже и в компании маленькой девочки. О том, что ей совсем недавно казалось это неважным, девушка благополучно забыла.
        - Мари, когда ты успела войти?! - возмущённо воскликнула девушка, на тут же вжавшую в плечи голову девочку. - Нехорошо вот так прокрадываться в ванную, когда человек моется!
        - Прости. - прошептала она. - Я просто соскучилась.
        Ну как тут было злиться?
        Девочка же, заметив, что настроение Лауры по отношению к её присутствию в купальне резко сменилось на благожелательное, быстро продолжила:
        - У моей мамы такой же…
        Девушка непонимающе вскинула брови.
        - Такой же? Ты о чём?
        - Кулон… медальон…
        Мари, завороженно разглядывая, подняла его за цепочку и опустила на другую ладошку.
        - Откуда он у тебя?
        - Я нашла его в лесу, незадолго до того, как попасть сюда… - пояснила Лаура. - А у твоей мамы? …
        Ей вдруг показалось, что она как никогда близка к разгадке чего-то очень важного. Близкого. Болезненного…
        Но Мари вновь лишь пожала плечами.
        - Может быть, эти два медальона просто похожи? - понимая, что давить на ребёнка нельзя, вздохнула девушка.
        - Нееет, - протянула Мари. - В медальоне моей мамы нарисована такая же девочка, в точности. Мама не любит, когда я к нему прикасаюсь. Но иногда она рассказывает мне о ней. Она говорит, что когда-то давно, они были очень близки. А потом… Я не помню, что произошло. Только медальон это всё, что осталось у мамы на память о ней.
        - И как же звали её? Эту девочку? - с надеждой и тревогой спросила мисс Клабан. - Или тоже не помнишь?
        Большие умные глаза очень внимательно уставились на ожидающую ответ девушку.
        - Почему же не помню. Помню. Мама говорила, что её звали Розабэль.
        ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВОСЬМАЯ. ЧУДОВИЩЕ.
        Хейден вынырнул из реки, красивый, стройный, подтянутый. Вода струями стекала с его волос, продолжала свой бег по гладкой коже груди, ребрам, мужественному торсу…И по тонкой полоске волос, что спускалась к самому низу живота, скрытого брюками.
        Марисоль, затаив дыхание, жадно наблюдала за ним, закусив нижнюю губу, и сама себя не понимала. Нет, влюбляться в этого самца не входило в её планы. Он нужен был ей для дела, продолжения рода, но…
        В последнее время всё, о чем думала девушка, было пока недоступное ей тело этого молодого мужчины. Она не просто ждала близости с ним, она безумно хотела испытать это. С ним, и ни с кем более.
        Поймав на себе его случайный взгляд, она зарделась краской. Но он, как всегда, презрительно скривившись, тут же отвернулся. О, как же ей в такие минуты хотелось быть красивой!
        Эта мысль заставила взглянуть её на своё отражение в реке, чтобы в расходившейся рябью воде в очередной раз понять: чудес не бывает. Никогда. Никогда ей не стать красивой, не затмить своей красотой сводную сестру Хейдена, имя которой он то и дело повторял в своих тревожных снах, и, вероятно, любил её до беспамятства…
        Горько, до чего же горько было взирать на эту ссутулившуюся замухрышку в своё отражении!
        Марисоль стремительно подняла глаза к небу, чтобы не разреветься. Так ей было спокойнее, небо её не отражало, не показывало, насколько уродлива её внешность, и за это ему была особая благодарность.
        Между тем Хейден вышел на берег, утираясь своей же одеждой, которую, по всей видимости, не собирался одевать. Это было невыносимо…
        Знахарка быстро сложила всю постиранную одежду в лохань, забыв прополоскать как следует, и сделала вид, что даже не смотрит в его сторону. Хейд же, абсолютно не замечая её душевных переживаний, направился прямиком к девушке - у него накопилось к ней достаточно вопросов.
        - Что со мной происходит? - спросил он низким, хрипловатым голосом.
        Финт с сырым мясом зайца и последующее отторжение того организмом давали о себе знать.
        - Ты превращаешься в Зверя. Твой организм постепенно перестраивается. - не колеблясь, ответила она.
        Хейд привычно закатил глаза.
        - Я не хочу быть оборотнем, ясно?! Не хочу жрать сырое мясо и грызть людей! Прошу тебя, верни всё обратно!
        - Это невозможно. - сухо вторила ему Марисоль, пожимая худыми плечами. - Смирись, иначе…
        - А если я убью Лауру?! - вдруг нервно заговорил он. - Я видел видения, где она истекает кровью из разорванного мной горла! Я… я с ума сойду! Я просто не выдержу этого!
        - Так и будет, если встретишь её в ночь полнолуния в обличии Зверя. - поджала Марисоль свои тонкие губы. - Если она, конечно же, ещё жива и сможет выбраться из проклятого поместья.
        На этот раз Хейден одарил её ненавидящим взглядом, от которого по телу поползли волны липкого страха. Да, он не мог причинить ей серьёзного вреда, но ненавидеть свою «половинку» ему никто не запрещал. В Марисоль же разыгрывалась банальная ревность.
        - Тебе пора забыть свою сводную сестру. - нравоучительно продолжила она, не замечая, как в глазах парня всё более разгорается злость и раздражение.
        - Ни за что! Слышишь, ведьма?! Никогда я не забуду и не разлюблю её, какие бы козни ты мне не строила!
        - Я твоя будущая жена! Нравится тебе это или нет! - не уступая в повышенном тоне, парировала знахарка.
        - Ты - чудовище, отравившее мою жизнь под корень! Лучше бы ты не спасала меня! Сейчас я это понимаю… Лучше смерть, чем быть связанной с такой, как ты! Чудовище!
        Бросил он, как плюнул, ей в лицо. И, отвернувшись, зашагал прочь.
        Подбородок Марисоль задрожал, на глаза всё-таки выступили слёзы.
        Чудовище. Чудовище… Она - чудовище…
        Прижав покрепче к себе лохань с мокрой одеждой, она медленно двинулась следом.
        ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ. УТОЧНЕНИЕ.
        Мягкие, аккуратные черты круглого лица. Белые волосы. Милый курносый нос. И большие выразительные глаза удивительного цвета. Возможно, это фантазия художника создала этот оттенок, глубокий серый, сквозь который, подобно солнцу во время летнего дождя просачивался нежно-голубой, сапфировый. Или ультрамарин с примесью цвета неба перед грозой.
        Так или иначе, глаза девочки, изображённой в старинном медальоне, были отдельным произведением искусства.
        Розабэль. Её звали Розабэль. Но с чего Гаспар решил, что она - это Лаура? Он сказал, Розабэль была его возлюбленной… Тогда сколько ему должно быть сейчас лет, если девушка умерла и переродилась в другом теле?
        В её теле…
        Лет сорок уж точно! Но он едва тянул на двадцать с хвостиком, и эта несостыковка, ранее не удостоенная её вниманием, вдруг раскрыла глаза девушке.
        Она - не несчастная сводная сестра месье Бертрана! Не Розабэль…
        Лаура поднялась из остывшей ванночки, потянулась за полотенцем. Мари оставила её некоторое время назад, сославшись как всегда на то, что ей пора уходить. Девушка была не против. В конце концов, она привыкла принимать ванну в одиночестве, и присутствие постороннего ребёнка её несколько смущало.
        Да и нужно было поразмышлять на тему старинного найденного ей медальона.
        …Взглянув на свою грязную изодранную одежду, она вдруг поняла, что совсем не хочет одевать её на чистое тело. Джинсы восстановлению совсем не подлежали, а от футболки пахло так, что Лаура поразилась, как месье Бертран ещё мог стоять рядом, не задыхаясь…
        Лучше уж те платья, что дожидались её в гардеробе нового обиталища. По крайней мере, они были чистыми. Хотя, наверное, крайне неудобными.
        До комнаты, выделенной ей в качестве спальни, Лаура добралась в одном полотенце, очень надеясь, что на её пути в данный момент не встретится ни одна живая душа. Особенно, месье Бертран - мало ли что он может подумать.
        Но ей повезло.
        Вбежав в свою опочивальню, Лаура сразу же захлопнула дверь - увы, задвижку, поломанную французом, никто ещё не починил, но девушка знала, что он не войдёт без стука, и была спокойна.
        Гардероб встретил её всё той же пёстрой красотой платьев, что и в прошлый раз. Пошвыряв их, Лаура нашла более или менее повседневное, на старинный лад светлое платье, без лишних рюшек и воланов, с допустимым декольте и пояском, что завязывался сзади, выгодно подчёркивая тонкую талию. К сожалению, все платья, находившиеся здесь, были длинными, доходящими до пола, и с этим надо было просто смириться.
        В своём рюкзачке Лаура нашла расчёску и наконец-то причесала свои волнистые тёмные волосы, что пока ещё были влажными, но вскоре они приобретут объём и раскинуться по спине пышной волной. Слава богу, там же девушка отыскала свою маленькую походную косметичку - сегодня ей не грозило быть грязной растрёпанной замарашкой. Странно, что в обществе Хейдена она никогда не задумывалась, как выглядит. С ним было всё гораздо проще…
        Когда она показалась в обеденном зале, хозяин поместья даже приподнялся из-за стола, пожирая её глазами. Лауре было одновременно приятна такая реакция, и всё-таки она смущалась под этим обожающим её взглядом, ведь француз ошибался. И, если он действительно когда-то любил свою Розабэль, и хотел всеми силами её вернуть, то здесь его ждало разочарование.
        Её звали Лаура Клабан, и никак более. А то чувство дежавю, что преследовало её в самом начале, было просто последствием стресса, не более. Ничего она не знала о жизни Розабэль Уэйнрайт. Никогда раньше она не бывала в этом странном поместье…
        - Comme vous etes belle, ma magnifique rose[7 - КАК ЖЕ ВЫ ПРЕКРАСНЫ, МОЯ ДИВНАЯ РОЗА (ФРАНЦ.)] - прошептал едва слышно француз, продолжая рассматривать наряд девушки и её саму.
        Лаура смущённо улыбнулась.
        - Увы, я совершенно не знаю французский… - призналась она, опустив глаза.
        - Да, конечно… - в ответ улыбнулся месье Бертран совей потрясающей улыбкой. - Я выразил тебе своё восхищение… моё сердце… моя роза…
        Кажется, пришло время расставить все точки над «i».
        - Гаспар, я как раз хотела поговорить с тобой об этом… - неуверенно, как можно более мягко, начала она, и тут же запнулась. - Я не… твоя Розабэль. Я просто не могу быть ей! Подумай сам, ты молод, и я тоже. Судя по твоим словам, Розабэль умерла уже взрослой, и она никак не могла возродиться в моём теле… Мы примерно ровесницы…
        Странный смешок француза, его улыбка, поза, жест слегка озадачили девушку, и она замолчала.
        - Я сказала что-то смешное? - после вопросила она, нахмурившись.
        - Нет, что ты… Эта ситуация оказалась слишком смешной. Вернее, она совсем не смешная, и весьма печальная… Видишь ли, мне не столько лет, сколько кажется. И это одно из составляющих моего проклятия. Я не старею. И мне не двадцать, и даже не сорок… Намного больше.
        Лаура, вначале замерев с открытым ртом, потом вдруг нервно рассмеялась.
        - Может, ты хочешь ещё сказать, что бессмертен?!
        Смех девушки оборвался, наткнувшись на ледяной взгляд хозяина поместья Уэйнрайт. Он не шутил. Он действительно верил в это…
        Но взгляд его красивых синих глаз не был безумен.
        И Лауре вновь стало не по себе от этого человека, этих стен, этой обстановки.
        - Этого не может быть. - сквозь зубы процедила она, пересытившись этой фантастической сказкой. - Люди не могут жить вечно. Никто. Никогда.
        - Люди не могут. - легко согласился Гаспар, сверкая раззадоренным блеском в глазах. - Но кто тебе сказал, что я - человек?
        ГЛАВА СОРОКОВАЯ. ШЕЙЛА.
        Хейден истуканом стоял у заслона Чёртовой пустоши, положив на него обе ладони, и, не мигая смотрел вперёд. Со стороны могло показаться, что он спокоен. Но агрессия сжигала его изнутри, каждую клеточку его изменяющегося тела.
        Оборотень, так?
        Он не верил в них. Никогда. Хейден помнил, как Лаура затащила его в кинотеатр, на премьеру очередной части «Сумерек». О, боги! Как он смеялся! Просто до слез. За это его и выставила охрана, прямо посреди сеанса показа. За это Лаура дулась на него целую неделю…
        Люди-волки были так смешны в его представлении. Нелепы. Да просто невозможны! Противоестественны…
        Как люди в здравом смысле могли придумать такое?
        Только вот, похоже, это оказалось не выдумкой. Зря он не верил в древние мифы и предания. Да ещё смеялся над верой приёмной матери и сводной сестры в призраков.
        Верь он во все такое, то ни за что не позволил бы Лауре ехать в это проклятое место! Он бы запер её в доме, заковал в кандалы, да что угодно! Лишь бы она не добралась досюда, и всё осталось как прежде!
        Но что сделано, то сделано.
        Любимая исчезла за этим заслоном, а сам он превратился в раба обстоятельств. Полдела - связать свою жизнь с дурнушкой Марисоль, а вот превратится в животное, безмозглое, которое и может, что полагаться только на инстинкты.
        - Не трудись, не пробьёшь. - голос, раздавшийся сзади, напугал его до чёртиков. Хейд узнал его сразу, шарахнулся в сторону, хоть и не престало молодому сильному парню так реагировать на древнюю старушонку.
        Но он помнил, чем чуть не закончилась их прошлая встреча.
        - Шейла… - вспомнил Хейд имя бабули своей нареченной. Да уж, стоили они друг друга, это точно.
        Ведьма смотрела косо, враждебно, но пока попыток как-то навредить будущему супругу своей внучки не предпринимала.
        - Боишься меня? - хмыкнув, выдавила она. - Правильно делаешь, Охотник.
        Слово «охотник» Шейла произносила с особой брезгливостью, словно желая подчеркнуть, насколько гадко оно звучит для неё самой.
        - Ты не тронешь меня, больше не получится. - как можно более спокойно парировал Хейден. - В прошлый раз ты действовала неожиданно, но теперь я всегда буду начеку!
        Старуха, выслушав его всё с той же отвратительной миной, возмущённо буркнула:
        - Дурак. Я бы могла убить тебя прямо сейчас. Но высшие законы запрещают мне это сделать. - прожёвывая каждое слово, произнесла она. - И если бы не дурочка Марисоль, связавшая вашу кровь, я давно бы поквиталась с тобой за всё… Но эта нечистокровная попутала все мои планы. Увы, если она не родит ребёнка, наш род прекратит своё существование. Потому что мы единственные, кто остался жив после того страшного нападения…
        - Что значит - нечистокровная? - нахмурил брови Хейден. - Вы же вроде все из одной… стаи.
        - Её отцом был человек. Неинициированный. Понимаешь, Охотник? Думаешь, почему она столь уродлива? Наши предки не давали согласия на её рождение. Никому и никогда она не была нужна. Даже тебе сейчас. Даже собственной матери.
        - Ну, ты загнула, бабуля! - Хейден поймал себя на мысли, что ему даже стало обидно за знахарку. Когда родная бабушка выдаёт такое…
        - Ты чужак и тебе не понять законы нашей стаи. Пока что не понять… Зверь в тебе будет по-другому смотреть на многие вещи. Да, она не нужна здесь никому. Но без неё, как я уже сказала, наш род оборвется. Я уже слишком стара, чтобы родить. Да и Лило мой погиб слишком давно, когда моей дочери едва исполнился год. А, как ты знаешь или, может быть, нет, после инициации, женщины в нашей стае могут быть лишь с одним мужчиной. Это раз и навсегда, даже если возлюбленный мёртв, жена остаётся ему верна. Сама природа способствует этому, закрывая каналы к деторождению от чужих самцов. Видишь, какую серьёзную миссию взвалила на твои плечи Марисоль? И в какую ловушку загнала тебя…
        - А мужчины? - вырвалось у Хейдена. - Мужчины могут потом с другими?...
        Презрения в глазах ведьмы прибавилось ещё. И всё же она ответила.
        - Кто же удержит Зверя? Самцы - народ непостоянный, тем более что у них, в отличие от женщин, две личины.
        - А зачем ты всё это мне рассказываешь? - вдруг прищурился Хейден. - Я же тебе вроде как поперёк горла…
        Шейла вновь хмыкнула, не нисколько не смутившись.
        - Теперь ты часть нашей стаи, чужак. И только ради продолжения рода я готова помочь тебе… кое в чём. Ты должен успокоиться, иначе дитя, которое ты подаришь Марисоль, родится больным и нервным. К тому же, наши цели совпадают не только в этом. Заслон. Я тоже хочу избавиться от него.
        Хейден вначале ушам своим не поверил. Неужели?! Неужели он не спит… Но вида не подал.
        - Тебе-то это зачем? - подозрительно скривился он.
        - Скажем, там, за невидимой стеной, осталось что-то очень важное для меня. И я хотела бы это вернуть. И предупреждаю: ни слова Марисоль! Если она узнает, у нас ничего не выйдет. Понял, Охотник? И ты никогда больше не увидишь ту, что на самом деле живёт в твоём сердце. Да, ты уже никогда не сможешь связать с ней свою судьбу. Но у тебя хотя бы появится шанс её спасти.
        - Я согласен, ведьма! - в сердцах воскликнул Хейд, едва речь зашла о Лауре - на всё остальное было просто плевать. - Я буду молчать, да хоть немым стану, только помоги вытащить мне её оттуда!
        Старуха скривилась - нехорошо, недобро.
        - Помогу. - и, отвернувшись, переваливаясь с ноги на ногу, зашагала прочь.
        - Эй! - не понял Хейден. - А заслон?
        - Я скажу тебе, когда придёт время.
        - А…
        Но Шейла больше не произнесла ни слова, даже не повернулась. А догонять её парень не решился.
        Зато в душе его разгорелся азарт и предвкушение скорой встречи с Лаурой! И тогда прощай, Марисоль…
        ГЛАВА СОРОК ПЕРВАЯ. ДНЕВНИК.
        - Нет, с меня хватит! - кружевная салфетка, до того лежавшая на коленях, полетела на стол.
        Не человек он, видите ли! Видать, совсем из ума выжил. Или решил её попугать! Да уж куда больше?!
        - Куда ты?! - почти взмолился месье Бертран. - Прости меня! Я не хотел тебя напугать!
        - Куда я?! - в голосе Лауры едва не прорезались истерические ноты. - К людям! Живым, нормальным людям!
        Гаспар смешно вытаращил глаза, от удивления или неожиданности, но больше ни удерживать, ни возражать не стал.
        Воспользовавшись его замешательством, Лаура быстренько подобрала неудобные полы платья, и выбежала вон - благо, было ещё только утро, и визита злобного черного призрака ожидать не приходилось.
        Она была намерена вернуться в свою - теперь уже свою комнату и хорошенько ещё раз всё обдумать. И как всегда её планы полетели в тартарары, едва она заслышала тоненький голос Мари.
        - Лаура, сюда!
        Не раздумывая, девушка пошла на зов своей юной подружки - та куда-то манила её рукой, и вскоре они оказались перед огромными, внушающими уважение, дубовыми дверями.
        - Что здесь, Мари? - всё ещё злясь на Гаспара с его не в меру разбушевавшейся фантазией, Лаура была рада любым способам отвлечься.
        - Я хотела показать тебе библиотеку, помнишь? Сейчас самое подходящее время.
        Почему это было именно так, девушка уточнять не стала. Она просто взялась за старинные кольцевые ручки ставен дверей и со всей силы потянула их на себя.
        Библиотека встретила их высокими потолками, почти не уступавшими им стеллажами книг и запахом полежавшей бумаги. В довольно-таки большом помещении было светло, это обеспечивали огромные арочные окна, заканчивающиеся сверху витражами - конечно же, с изображением роз. Это было просто какое-то сказочное цветочное королевство, где все и всюду поклонялись королеве цветов, и это отражалось буквально во всё.
        Голубые гобелены, украшавшие стены, настраивали на нужный лад пришедшего сюда в поисках нужной книги, которых здесь было невообразимое множество. Конечно же, многие из них были посвящены цветоводству, Лаура даже усмехнулась, поняв это. Но было здесь и многое из классики художественной литературы. И много детской.
        Старинные томики книг Лаура боялась трогать руками, но любопытство так и подначивало её прикоснуться к этому сокровищу, должно быть, хранимое семейством Уэйнрайт не одну сотню лет. Мари держалась от неё немного позади - ей, наверняка, было не так интересно. Скорее, хотелось произвести нужное впечатление на девушку масштабом библиотеки и её содержанием.
        И в какой-то момент рука Лауры потянулась к древним корешкам, осторожно касаясь их… И вновь странное ощущение дежавю посетило её, словно она уже была здесь, касалась этих пыльных томов и искала что-то… Или прятала…
        Прятала…
        Пальцы быстро перебегали с полки на полку, словно ища нужную книгу. Словно она знала, что найдёт её здесь, прямо сейчас. Такую, которая позволит раскрыть ей что-то важное, что-то такое…
        Она уже успела забыть и про очередную ссору с месье Бертраном, и про всё остальное, когда, среди толстых томов в твёрдом переплёте, ей вдруг попалась небольшая самодельная тетрадь, истрёпанные листики которой торчали выше других книг, и всё же она была почти незаметной.
        С волнением Лаура аккуратно извлекла её и бережно осмотрела: это был рукописный документ с жёлтыми, потемневшими страницами, перевязанный алой атласной лентой, которая легко поддалась, едва Лаура потянула её за край. И ей не терпелось заглянуть в его содержимое.
        - Мари, ты знаешь, чьё это?
        Девочка, всё это время заинтересованно наблюдающая за девушкой, привычно качнула головой, отрицая сей факт.
        Лаура дрожащими руками взяла старинную вещь и отнесла его на массивный рабочий стол - скорее всего, библиотека по совместительству когда-то была ещё чьим-то кабинетом. Положила прямо перед собой. И раскрыла первую страницу.
        Текст начинался сразу, но почерк был едва различим - помимо препятствий к прочтению в виде потемневшей бумаги, расплывшихся чернил и многочисленных клякс, неровные волны строчек путались и вихляли, словно их писали впопыхах. Но это не остановило Лауру. Она с жадностью принялась разбирать их, буква за буквой, и вот, наконец, смогла прочитать надпись на первой странице:
        «Меня зовут Розабэль Уэйнрайт. Мне двенадцать лет. А это мой дневник, в котором я буду записывать всё, что со мной происходит. Потому что молчать я уже не могу, а рассказать просто некому. Все считают меня глупым ребёнком и не знают, что на самом деле творится в моей душе. И вот, первая тайна, о которой я хотела бы поведать.
        Гаспар, я люблю тебя!»
        Лаура с нетерпением перелистнула страницу, чтобы прочесть текст дальше. Но каково же было её удивление, когда она не обнаружила несколько страниц, следующих за этой - кто-то грубо вырвал их, оставив одни пеньки. Но зато череда других, написанных уже более приятным женским почерком, были на месте, и Лауре сразу же бросился в глаза приписка, оставленная Розабэль как память. Как что-то очень важное, что она хотела сообщить… Ей?
        «Всё, что было до этого мига в моей жизни, оказалось неважным. Слишком пустым, бестолковым, глупым. Да, дорогой дневник, как же я ошибалась. А посему вырываю эту часть моей жизни вместе с твоими страницами, дабы навсегда забыть о ней. Прощай, моё прошлое! Здравствуй, настоящее!
        Я просто счастлива!»
        И далее заголовок, выведенный особенно тщательно, буковка к буковке, украшенный витиеватыми завитушками чернил:
        «Роза и Ворон. Вместе и навсегда»….
        ЧАСТЬ ВТОРАЯ. ПРИЗРАКИ ЖИЗНИ. ПРОЛОГ (ЧАСТЬ1)
        Она бежала сквозь тёмный лес, не разбирая пути.
        Больно, как больно! Господи! Почему же ты допустил это?!
        Бабушка мертва. И она теперь тоже словно мертва, потому как осталась одна, без дома и без наследства.
        Выйти замуж за Гаспара? О, да! Совсем недавно она только и мечтала об этом, грезя, как будет млеть в его объятиях. Дети… У них обязательно должны были появиться дети! И они прожили бы до глубокой старости в любви и мире, ни разу не предав друг друга.
        Но, как видимо, у судьбы на них были совсем иные планы. И сейчас их новая история начиналась как раз с предательства - а что это было со стороны бабушки, если не предательство?!
        Хорошее дело, сделать свою внучку содержанкой в собственном доме! Доме, в котором она родилась и выросла, и по праву наследства после смерти бабушки он должен был перейти ей. Не Гаспару.
        Упругая ветка, надо сказать, уже не первая, хлестнула по лицу, словно пощёчина.
        Получай! Расплачивайся за свою наивность и глупость!
        Словно не ты была ей роднёй всё это время. А Гаспар, тихий послушный мальчишка, в которого, чего греха таить, была влюблена и сама она! С самого детства, переросшего в цветущую юность.
        И, кажется, это было взаимно…
        Но не сразу.
        Ох, сколько слёз ей пришлось выплакать в свою маленькую подушку по этому скромняге-красавчику! А он только и делал, что ходил хвостом за её бабушкой и слушал её россказни о розах.
        Проклятых розах…
        Ух, как она сейчас их ненавидела!
        Это они, они одни были во всём виноваты!
        А что Гаспар…
        В последнее время он заметно осмелел, даря ей загадочные улыбки, бросая долгие, чего-то да значащие взгляды. И она была счастлива! Это волнующее время купало её в эйфории мечтаний, сердце то и дело подпрыгивало в радостном ожидании чего-то большего, и лишь болезнь бабушки немного удручала её настроение, но ведь она тогда не знала, что бабушка умрёт!
        А теперь…
        Гаспар… Он смотрел на неё так, как на свою собственность. Словно их брак был решённым делом, и ничего иного ей не оставалось. А ей так хотелось чувствовать себя свободной, даже в его объятиях! Не для того, чтобы изменять или другого чего дурного, нет! Просто это она должна была подарить ему право быть хозяином поместья Уэйнрайт, а не наоборот.
        Это было просто нечестно!
        Ахнув, Розабэль споткнулась, больно ударившись обеими коленками. Глаза, и без того опухшие от слёз, вновь наполнились слезами, и она повалилась прямо в густую траву, понимая, что не в силах идти дальше.
        Будь что будет, ведь хуже, чем уже случилось, быть не могло. И смерть, если такая ей предстоит от холода или голода, не казалась девушке уже такой страшной.
        Ночь смыкала над ней свои беспощадные ладони, не жалея, но и не желая ей погибели - ей просто было всё равно.
        Девушка задремала, обретя тревожный, но всё-таки покой на какое-то время. И сквозь этот мрачный полусон, почти непроницаемый покров ночи, она различила мужской силуэт, который приближался к ней очень осторожно, словно крадучись. Желание жить внезапно вернулось к ней с небывалой силой, но вместе с тем, она вдруг поняла, что не в состоянии даже подняться, не то, что закричать, позвать на помощь. Тело горело на холодной ночной земле, но ей было холодно, очень холодно - так, что было слышно, как стучат зубы. А ещё очень страшно…
        Но незнакомец, приблизившись, просто присел рядом, очень аккуратно коснувшись её лба.
        - Откуда ты такая взялась, птичка?- тихо спросил он, и Розабэль поняла, что больше не чувствует земли - незнакомец взял её на руки, и ей стало намного теплее, потому как его обнажённая грудь была как печка, хотя, должно быть, ей сейчас это только казалось.
        Девушка пыталась хоть что-то сказать, но её усилия были напрасны, однако незнакомец всё же что-то да разобрал.
        - Не бойся меня, я не обижу. - ласково, словно маленькому ребёнку, пообещал он. - Сейчас поправишься немного, и я отведу тебя домой…
        Розабэль, успокоившись, закрыла глаза. Не то что бы она безоговорочно верила этому незнакомцу, но что-то было в его голосе настолько располагающее, что сомневаться в словах мужчины даже не хотелось.
        Она и не заметила, как провалилась в глубокий сон, а открыла глаза только на следующее утро…
        ПРОЛОГ. (ЧАСТЬ 2)
        Свет факела резал глаза. Ночная тьма, поглотившая лес, была мёртвой и потому непобедимой. И эти маленькие огоньки в их руках - его, и других мужчин из поместья, внутри ненасытного брюха ночи выглядели просто нелепо.
        Но сдаваться он не собирался. Ведь где-то там, внутри этой беспросветной коварной тьмы, билось его Сердце…
        Он очень надеялся, что ещё билось.
        Розабэль исчезла так внезапно, так стремительно, что он и предпринять-то ничего не успел. Вернее, он пытался, но находчивая прислуга остановила парня: пусть, мол, успокоится девочка, в себя придёт. А там и поговорите… И он поддался, хотя нутром чуял, не всё не будет так просто…
        … А когда она не вернулась ни к обеду, ни к вечеру, тревога выла уже в нём голодным волком, а воображение рисовало картины одна страшнее другой.
        И тогда он, более не слушая никого, собрался в ночь на поиски своей пропавшей сводной сестры. Своей невесты…
        Несколько мужчин отправились вместе с ним, не желая опускать новоявленного хозяина одного. Да и юную мисс нужно было отыскать, хотя уже никто не верил, что они отыщут этот изнеженный домашний цветок живым…
        Верил только Гаспар.
        Ему было плевать и на изодранную колючими кустами зарослей терновника одежду, и на расцарапанное в кровь лицо, и на смертельную усталость. Как он мог пойти у кого-то на поводу и не остановить её сразу?!
        Но больше этого не повторится!
        Да, он отыщет её и скажет, что не нужно ему это поместье. Он вернёт ей всё, лишь бы его любимой девочке спокойно жилось и дышалось. И вообще ему не надо было ничего и никого, кроме неё, желанной, любимой, такой родной…
        Он невольно вспомнил их последнюю ночь, проведённую вместе. Её тело, упругое, податливое, их поцелуи и ласки…
        Мурашки поползли под одеждой, но Гаспар попытался отогнать прочь сладкие воспоминания. Сейчас нужно было отыскать Розабэль, ну а потом уже объясниться. И всё расставить по своим местам.
        Но темнота ночи путала все его планы. И люди устали, и энтузиазма во что бы то ни стало найти пропавшую девушку, у некоторых уже поубавилось.
        - Хозяин, домой бы пора… - наконец, напрямую заговорил один из сопровождавших его мужчин.- Уже темно, мы не сможем отыскать мисс Розабэль, не сегодня…
        - Тогда возвращайтесь. - чуть раздражённо воскликнул Гаспар. Он уже ждал, когда его сопровождение начнёт ныть и жаловаться.
        - А Вы?- понуро спросил всё тот же человек, виновато оглядываясь на остальных.
        - А я продолжу искать свою сестру. - парень стиснул зубы, и, освещая путь себе факелом, упрямо двинулся вперёд.
        ***
        Ласковые лучи солнца и пряный запах обжитых деревянных стен пробудили девушку ото сна, и она ещё долго осматривалась по сторонам, не испугавшись и даже не удивившись.
        Нехитрая обстановка простого деревенского домика из брёвен сейчас казалась Розабэль верхом уюта. Крепкий дубовый стол, несколько стульев, подвинутых к нему, глиняная посуда с едой…
        Окна в доме были приоткрыты, впуская свежий лесной воздух, и сквозь них проглядывала изумрудная зелень обступивших жилище со всех сторон деревьев.
        На одном из стульев, помимо одежды, исключительно мужской, небрежно свешивалась странная кожаная портупея на несколько кинжалов, а у одной из стен примостился лук с колчаном стрел.
        Всё это вызывало небывалый интерес в девушке, но ещё больше - интерес к загадочному хозяину этого оружия, что спас её вчера, возможно, даже от смерти…
        Розабэль помнила вчерашний день и его завершение, горячую грудь и сильные руки нашедшего её в лесной глуши мужчины. А после…
        Заглянув под тонкое одеяло, которым она была заботливо прикрыта, девушка с облегчением обнаружила себя полностью одетой в свою же одежду.
        Но в тот же миг дверь открылась, и на пороге оказался он - её вчерашний спаситель. И Розабэль замерла, встретившись с ним взглядом.
        Странно, но вчера, в темноте, ей чудилось, что он старше. А сегодня она поняла, что ему не больше двадцати пяти. Высокий, широкоплечий, подтянутый. Каскад длинных тёмных волос ниспадал на обнажённые плечи и грудь - как и вчера, парень был без рубахи, в одних грубых кожаных штанах и сапогах до колена из грубой выделанной кожи.
        На плечах и предплечьях его рук заметно выделялись витиеватые узоры - тату, словно он был какой-то дикарь из племени, о которых Розабэль читала в книгах из библиотеки поместья.
        Но меж тем дикарем он не выглядел, хоть что-то звериное и проступало во всем его блике, прямом взгляде темных глаз, напряженно сведённых тёмных бровей, едва притаившейся улыбке в уголках строгих губ…
        - Проснулась, птичка?
        Вопреки кажущейся строгости, голос парня оказался душевным, мягким, таким, что сразу потеплело где-то внутри, и девушка расслабилась.
        - Моё имя Розабэль. - смущённо представилась она, тепло улыбнувшись. - А твоё?
        - Значит, Роза. - добро усмехнулся он. - Красиво. А я Корвин.
        - Ворон! - тут же воскликнула девушка, но прочитав непонимание на лице парня, тут же пояснила. - С латыни, «Корвин» переводится как «Ворон».
        - Не знал. - вновь усмехнулся парень, но было видно, что такой перевод имени ему по душе. - Спасибо.
        Розабэль, откинув в сторону ставшее ненужным одеяло, наконец, вспомнила, что она леди, и, поднявшись на ноги, сцепив руки замочком на груди, произнесла:
        - Это тебе большое спасибо, что спас меня вчера. Без тебя я просто погибла бы.
        -Ерунда. - в тёмных глазах Корвина всё же промелькнули огоньки удовольствия от произнесённой вслух благодарности девушки. - Расскажи лучше, как ты, такая беззащитная, юная и красивая, оказалась ночью одна в лесу?
        Теперь уже от его похвалы щёки Розабэль порозовели. Она всё больше проникалась к нему симпатией, и видела, что то же самое происходит и с ним.
        И ей захотелось всё ему рассказать. Просто и без утайки.
        ПРОЛОГ. (ЧАСТЬ 3)
        Гаспар не спал всю ночь и сам себе сейчас напоминал призрака, что просто переставлял ноги, бесцельно двигаясь куда-то и зачем-то. Нет, цель у него, конечно же, была - отыскать сводную сестру. А ноги от непрестанной ходьбы болели так, что сомнений не было - он ещё живой.
        Живой…
        Силы постепенно оставляли его, и всё же он шёл, уже не разбирая, куда идти. Вперёд - лишь бы не останавливаться. Судя по солнцу, горделиво маячившему в вышине, был уже полдень, но желания остановиться или повернуть назад так и не возникла.
        Он должен был отыскать Розабэль…
        Невысокий деревянный домик, выросший у него на пути едва ли не из-под земли, вначале показался ему оазисом, чудом или банальной галлюцинацией. Последнее было самым правдоподобным вариантом, потому что, живя здесь достаточно времени, Гаспар неплохо знал лес, но не помнил, чтобы раньше встречал здесь это строение… Или он настолько далеко забрался от дома, что сам рисковал заблудиться, так и не отыскав Розабэль.
        Нет, это точно была галлюцинация… Он услышал смех своей любимой - лёгкий и звонкий, но всё же прибавил шагу. Из-за двери теперь слышались голоса - его сестры и… мужской, незнакомый… Гаспара как молнией поразило, и он, забыв обо всех приличиях, просто распахнул дверь и влетел внутрь дома…
        Какого же было его удивление, когда он застал весёлую, улыбающуюся Розабэль в обществе какого-то полуголого дикаря, сидевшего к ней настолько непозволительно близко, что парня тут же накрыло волной необузданной ревности.
        - Роза?! - воскликнул он, замерев как статуя, но Розабэль, кажется, не заметила этого.
        Она тут же вскочила, оставив своего дикаря, и бросилась к Гаспару на шею. Он крепко обнял её, не желая больше выпускать из своих объятий ни на секунду.
        Она его, только его!
        И тут же поймал на себе недовольный, почти злой взгляд этого типа. Ответил взаимностью.
        - Гаспар, я так рада, что ты нашёл меня! Я едва не погибла! И если бы не Корвин… Я не представила вас, извините. - защебетала девушка. - Мой брат Гаспар, а это мой спаситель… Боже, я так счастлива, что ты здесь!
        - Брат? - тёмная бровь изогнулась в подозрительной дуге. - Тот самый, что заграбастал себе твоё наследство?
        Девушка покраснела от стыда, а Гаспар, одарив её укоряющим взглядом, произнёс:
        - Я вижу, Розабэль посвятила вас в семейные дела, мистер… не важно! Так вот, у меня для вас плохие новости: это вас абсолютно не касается! К тому же, нам уже пора. Пойдём, Роза, дома нас, наверное, заждались. Благодарю за помощь!
        И он направился к выходу, потянув за руку сконфуженную сестру, что не смела сейчас сопротивляться, и лишь бросала виноватые взгляды в сторону человека, спасшего её от гибели.
        -Розабэль! - неожиданно, перед самым выходом, позвал он её, едва ли не умоляя.- Он тебе не пара!
        Злость и обида просочились в его голосе, но тут же растворились в огромных серо-голубых прекрасных глазах девушки, что смотрела сейчас прямо в его сердце.
        - Идём. - сквозь зубы процедил Гаспар, стараясь не сорваться на этом дикаре и не наговорить ему гадостей. Не в присутствии Розабэль…
        А она ничего не ответила, но уходя, всё оглядывалась на маленький домик, который вскоре затерялся средь огромных деревьев и высокой травы тёмного леса…
        ГЛАВА ПЕРВАЯ. НЕОЖИДАННОСТЬ.
        Лаура отодвинула от себя дневник, дыша так часто, словно описанное там мелким почерком Розабэль случилось здесь и сейчас, у неё на глазах.
        Или, что ещё хуже, с ней самой. Она ощущала всё то, что испытывала несчастная девушка, чувствовала её боль - душевную и физическую. И чувства, что она испытывала к сводному брату и своему неожиданному знакомому. Гаспар и Корвин…
        Сколько же лет было этому дневнику, судя по дряхлости бумаги и давности зафиксированных на ней событий?
        Лаура захлопнула дневник, понимая, что пока не готова продолжить чтение. А после вновь распахнула, пролистала, пытаясь найти хотя бы одну дату, зацепку по времени. Но, видимо, Розабэль не было дела до них, лишь до своих чувств и переживаний, которые она с таким энтузиазмом выплёскивала на бумагу за неимением подруг.
        - Лаура…
        Девушка успела забыть о Мари, терпеливо и тихо, как мышка, ожидавшей неподалёку.
        - Что с тобой?
        А правда, что с ней? Чужая, давно прошедшая чья-то жизнь, не имевшая к ней ровным счётом никакого отношения. И всё же, всё же… Почему так тревожно? Почему так боязливо сворачивается где-то внутри ощущение обречённости, горькой потери? И ещё так много разных «почему»…
        В дверь постучали - бегло, почти неслышно. Хотя двери были только приоткрыты, никто и не думал здесь запираться. Лаура и Мари тревожно переглянулись, но голос месье Бертрана, раздавшийся вслед за стуком, свёл на нет все опасения девушки.
        - Лаура, ma douce rose[8 - МОЯ ДОРОГАЯ РОЗА (ФРАНЦ.)], я пришёл попросить прощения. - начал он, не показываясь из-за дверей библиотеки. - Знаю, что бываю невыносим, и порою болтаю всякую чушь. Это всего лишь следствие долгого одиночества и твоего magique[9 - ВОЛШЕБНОЕ (ФРАНЦ.)] появления в моей скучной монотонной жизни…
        Мари хихикнула, когда Гаспар не иначе как от волнения, начал разбавлять английскую речь французскими словечками. Лауру это тоже развеселило, но она не торопилась отвечать, замерев и прислушиваясь дальше.
        - В любом случае, я надеюсь, что к обеду ты сможешь простить меня, ma rose, и он сложится гораздо удачнее, чем завтрак. А сейчас я должен идти, меня ждёт мой сад. Но ты можешь в любой момент ко мне присоединиться, если только пожелаешь. Embrasse tes mains …[10 - ЦЕЛУЮ ТВОИ РУКИ (ФРАНЦ.)]
        Он ещё подождал немного времени, надеясь на ответ, но в это время и Лаура, и Мари только беззвучно хихикали, продолжая переглядываться.
        - Может, всё же выйдешь и поцелуешь его? - шёпотом, который можно было услышать и за несколько миль, произнесла девочка, но девушка строго погрозила ей пальцем, призывая молчать.
        Когда удаляющиеся шаги месье Бертрана стали совсем не слышны, заговорщицы покинули стены библиотеки. Старинный дневник, вызвавший в душе Лауры такую бурю эмоций, правда, сейчас разбавленную милым извинением Гаспара, она прихватила с собой, решив выяснить, чем закончилась история Розы и Ворона, как назвала её сама Розабэль. Получила ли история продолжение? Ответ, должно быть, ожидал её дальше, на пожелтевших страницах дневника. И отчего-то Лауре очень хотелось его узнать.
        Развеселившаяся Мари, кружась и громко смеясь, заскакала по коридорам, словно всё произошедшее было ей настолько по душе, что о большем этот ребёнок и не мечтал. Лаура едва поспевала за ней, теперь и ей было весело, глядя на жизнерадостную светловолосую девочку, чьи щёчки порозовели, а голосок напевал какую-то смешную детскую песню.
        У маленькой Мэри
        Большая потеря:
        Пропал ее правый башмак.
        В одном она скачет
        И жалобно плачет, -
        Нельзя без другого никак!
        Но, милая Мэри,
        Не плачь о потере.
        Ботинок для правой ноги
        Сошьем тебе новый
        Иль купим готовый,
        Но только смотри - береги![11 - АНГЛИЙСКАЯ ПЕСНЯ МЭРИ (ПЕРЕВОД С. Я. МАРШАКА)]
        Таким темпом они добрались до лестницы, ведущей вниз, и только тут Лаура опомнилась:
        - Мари, я пойду к себе, пожалуй… - сказала она, теребя полы своего длинного платья, к которому уже почти привыкла.
        - Нет, пойдём в сад! Он ждёт тебя там! Пойдём! - закрутилась озорная егоза вокруг девушки, опасно заступая на край лестницы.
        - Не ждёт. Месье Бертран сказал это ради вежливости, а мы будем только мешать… - попыталась возразить Лаура.
        - Поцелуй! - засмеялась маленькая хулиганка. - Поцелуй или жизнь!
        - Ах ты… ну нет! Этого ты от меня точно не дождёшься! Мари, осторожно!
        Девушка предостерегающе закричала, но было слишком поздно. Девочка всё же споткнулась, лавируя на последней секунде перед падением, замахала руками.
        Лаура бросилась к ней, она успела, и хоть левая её рука была занята дневником Розабэль, правая проворно схватила девочку за плечо, но… Прошла сквозь. Словно и не было здесь никакой Мари. Пустота. Воздух…
        Но при том отчётливо видела, как та полетела вниз, спотыкаясь маленьким тельцем о каждую ступеньку.
        И девушка устремилась следом. Мари распласталась у самого подножия лестницы, подняв на догнавшую её Лауру огромные напуганные глаза. А мисс Клабан, присев рядом, вновь протянула к ней руку, не желая, просто отказываясь верить в то, о чём раньше даже не догадывалась.
        И вновь пустота. Рука прошла сквозь тело девочки, а это могло значить только одно…
        - Мари, ты - призрак?... - она старалась держать себя в руках, не закричать, не броситься прочь, хотя ситуация так и подмывала её сделать это…
        Девочка смотрела на неё с тем же испугом, но теперь ещё хмурила свои беленькие, едва заметные брови:
        - А что такое - призрак? …
        Сердце Лауры рухнуло вниз.
        ГЛАВА ВТОРАЯ. ПЛАМЯ ОХОТЫ.
        Нет, он не спал, не спал!
        Как тут можно было уснуть? Ведь Хейден был так близок к своей цели. К Лауре…
        Боже! Ему начинало казаться, что прошло уже несколько месяцев с того момента, как они были вместе. Казалось, так будет всю оставшуюся жизнь, но…
        Об этом он и думал, глядя в деревянный потолок домика Марисоль, лёжа на неудобном соломенном тюфяке, когда перед ним появилась она…
        Маленькое, белоголовое создание, что так по-голливудски круто разобралось с ним, когда он ненадолго оставил своё бренное тело и в виде призрака проник за ненавистный невидимый заслон. Он аж вскочил в испуге, и взгляд его заметался по сторонам. Марисоль крепко спала на своём месте и ничего не замечала. А Хейден просто не знал, что ему сейчас предпринять - вроде и ребёнок, но ожидать от которого можно чего угодно.
        Девочка с кривой ухмылкой и явным превосходством во взгляде наблюдала за ним долго, пристально. Похоже, её весьма веселило, что взрослый дядька так остро отреагировал на её появление в его жилище, да и сейчас дрожит как лист на ветру, не отрываясь глядя в её сторону.
        - Что тебе, маленькая нечисть? Добить меня пришла? - недружелюбно подал голос Хейден, на всякий случай, готовясь к обороне.
        Девочка насмешливо хмыкнула.
        - Успокойся. Я всего лишь призрак и не причиню тебе вреда.
        - Врёшь! - Хейд решил попрактиковаться в циничности с этой маленькой бестией. - У меня нет способности видеть призраков! А вред ты мне уже причинила! Там, возле Чёртовой пустоши!
        Девочка, как бы нехотя соглашаясь, игриво повела маленьким плечиком.
        - Ну, извини, погорячилась. А насчёт твоих способностей… Ты же разговариваешь со мной, разве нет?
        - Может я просто свихнулся. Или ты мне снишься. Или… Откуда мне знать! Это чёртово место как-то не так на меня влияет!
        - Дело не в этом. - деловитый тоненький голосок прозвучал слишком по-взрослому. - Дело в тебе, охотник.
        - Охотник? - непонимающе заморгал Хейден, припоминая, что так уже называла его старая ведьма Шейла.
        - Посмотри на свою руку, ту, что меченая.
        Хейд машинально перевёл взгляд на своё левое предплечье и ахнул: рисунок родимого пятна светился будто изнутри, словно лава, просвечивающая сквозь трещины земной породы. Это был огонь, но в самом его зачатке, живой и дикий, но абсолютно для парня безболезненный. Однако шок, что Хейден сейчас испытал, заставил его не только не потерять дар речи, но и заорать во всё горло. И пламя, точно повинуясь своему хозяину, вспыхнуло в полную силу, охватив всю конечность целиком. И парень, глядя почти в упор на свою поднятую руку, кричал и кричал, не понимая, что происходит, пока сверху на него не опрокинулся живительный поток холодной воды…

***
        Марисоль, прерывисто дыша, переминалась с ноги на ногу, сжимая в руках пустое ведро из-под воды, которая сейчас скатывалась с головы Хейдена, по лицу и телу, а он всё так же с ужасом пялился на свою руку, словно не веря, что она абсолютно не повреждена. Огонь утих, притаился в тонких узорах на коже, которая была всё такой же здоровой, лишь слегка разгорячённой после случившейся вспышки.
        Поняв, что опасности для будущего мужа просто нет, Марисоль бросилась к нему, обняв сзади так крепко, что тот на миг забыл о случившемся «чуде», замерев - обычно знахарка своих чувств не выражала.
        - Ты напугал меня. - прошептала она, всхлипнув, и Хейден понял, что она плачет.
        - Эй, живой я, живой. - заёрзал он, выбираясь из этих неприятных ему объятий, которые девушка никак не хотела размыкать. - Это что было? Тоже часть моего превращения? …
        Он повернулся к Марисоль, заодно порыскав глазами в поисках девочки, но той нигде не было. Знахарка же дрожала и утирала теперь свои глаза ладонями, и Хейдену стало просто стыдно.
        - Эй, ну чего ты… нормально всё… Я просто не ожидал…
        - Это не имеет к нам никакого отношения, Хейден. Ты из рода охотников, тех, про которых я тебе рассказывала. Это их дар, их особенность и сила пробудились в тебе. Но здесь я бессильна, потому как мне ничего неизвестно о том огне, кроме того, что он враг всякой нечисти.
        - Он не причинил мне вреда…
        - И не причинит. - Марисоль перестала плакать, но всё ещё продолжала всхлипывать. Нос её распух и покраснел, но она уже взяла себя в руки и становилась похожей на себя прежнюю. - Охотники убивали с его помощью моих сородичей, а потом сжигали, не прибегая к помощи факелов. Они считали себя кем-то вроде воинов от бога, но, скажи, какой бог допустил бы столь жестокие кровопролития? У нас ведь тоже был свой бог-покровитель - огромный белый волк…
        - …с красными горящими глазами?! - не поверил ушам Хейден.
        - Откуда ты знаешь?! - насторожилась девушка.
        - Я видел его, во сне и наяву, но думал, что он скорее призрак.
        Марисоль, нахмурившись, изучала такое красиво и такое родно лицо совершенно не любившего её мужчины.
        - Не может быть…
        - Ты что же, думаешь, я сейчас вру?! - начал распыляться Хейден.
        - Нет, но… Хартрун ушёл вместе с последним убитым нашим сородичем-мужчиной, с тех пор его никто никогда больше не видел.
        Её взор, внезапно загоревшийся важным открытием, вдруг с совершенно новым значением устремился к ничего не понимающему парню.
        - Ты неспроста появился здесь, Хейден! Теперь мне это стало ясно как белый день. Хартрун вернулся вместе с тобой! Это добрый знак!
        - Неужели?! - привычно буркнул Хейд.
        - Послушай меня! - воскликнула Марисоль. - Я расскажу тебе, как случилось так, что этот волк, призрачный покровитель нашего племени, ушёл от нас. Из-за чего он ушёл…
        - Ну, давай. - инертно согласился парень. - Всё равно ночью уже не спать.
        - Это случилось через несколько лет после того, как Кэтрин - моя мать, наслала проклятие на тех охотников, что перебили всех мужчин нашего племени. Тогда оно только вошло в силу, и достигло своего пика - охотники стали умирать один за другим, и лекарства от той страшной хвори и вовсе не было…
        ГЛАВА ТРЕТЬЯ. КОЖА. (ЧАСТЬ 1)
        Лаура, свернувшись калачиком, лежала на своей кровати в тяжких и мучительных раздумьях. Вся мебель, которую она была способна сдвинуть с места, сейчас была пододвинута к двери. Конечно, надо думать, это была так себе защита от призраков, но так ей было спокойнее.
        А ещё она ругала себя за недальновидность и излишнюю наивность.
        Призраки… Конечно же, все обитатели поместья Уэйнрайт были призраками. Вот почему они шарахались от неё, едва завидев! Едва поняв, что она видит их… Вот почему мать Мари отказывалась общаться с ней! Они боялись её, она их - нет.
        Проклятие! Проклятый дар, доставшийся ей от матери! А ведь Лора предупреждала её. Говорила, что для таких, как они - прикосновение единственный индикатор, позволяющий понять, человек перед тобой или дух.
        И ведь не первый раз судьба свела её с ними! Настоящие родители Хейдена долго преследовали Лауру в детстве, добиваясь того, чтобы оставшийся сиротой мальчик стал частью её семьи. Тогда она просто не знала, что они - призраки. А потом мама объяснила, что к чему…
        Но после, всю последующую жизнь, она оберегала своё родное чадо как могла, периодически напоминая дочери, что не стоит ей играть с судьбой и держаться подальше от всего сверхъестественного, чтобы не получилось вот так, как сейчас…
        Но кто бы её послушал?
        И что в итоге? Она стала пленницей старинного поместья Уэнрайт, полного неупокоенными душами, Хейден потерялся в лесу, а их родители, наверное, с ума сходят, не получая никакой информации о своих детях. Возможно, даже ищут их, но вряд ли найдут…
        А ещё Гаспар. Лаура всхлипнула от жалости к самой себе. Стоило только познакомиться с кем-нибудь более или менее интересным, как жизнь подбросила ей новую свинью. Он ведь предупреждал, что не будет просто. Что не всё можно понять и принять. И да, француз честно сказал, что он - не человек.
        И что теперь? Влюбиться в бестелесного красавчика было ещё хуже, чем всю жизнь любить своего живого сводного брата. А теперь Гаспара она ещё и боялась - кто знает, чего ожидать от древнего призрака, которого ты раскусила. Вот чёрт, а ведь не так уж и плохо всё начиналось. Нет, она никогда не строила никаких иллюзий, но сказки, по-видимому, не получится и на этот раз. Она просто состарится и умрёт, а возможно, станет одним из этих несчастных призраков, которых она видела здесь, на территории поместья.
        И словно в ответ на её мысли, за дверью раздался приятный бархатный голос хозяина поместья.
        - Лаура, ты здесь? Неужели ты ещё не простила меня? А я принёс тебе розы. Самые красивые, посмотри! Срезал их только что, специально для тебя…
        Лаура закусила губу, пытаясь не разреветься. Да, сколько она не отпиралась в своём мозгу, но в тайне надеялась, что роман с этим странным французом всё равно удастся. Он ей нравился, даже очень, и все её попытки доказать, что это не так, провалились с треском, едва она поняла, что быть вместе они не смогут. Из-за того, что один из них давно мёртв…
        - Лаура, пожалуйста, открой дверь! - настаивал Гаспар. - Мы просто поговорим, обещаю… Время обедать.
        Всхлипнув, девушка решилась на ответ.
        - Я… буду чуть позже. - хрипло выдохнула она. - Начинай без меня.
        Тишина.
        - Обещаешь? - столько надежды в голосе, что Лауре опять захотелось разреветься.
        - Да. Я только приведу себя в порядок.
        ГЛАВА ТРЕТЬЯ. КОЖА. (ЧАСТЬ 2)
        Но дело шло уже к вечеру, а Лаура всё ещё сидела в добровольном заточении, продолжая жалеть себя и сетовать на судьбу. А ещё страх её стал более осязаем.
        Зачем она ему? Для чего? Девушка ни черта не знала о призраках, и, пожалуй, впервые жалела, что вовремя не расспросила об этом свою мать. Поподробнее.
        Мари тоже больше не объявлялась. Наверное, дулась на неё за тот испуг, что она выплеснула не девочку, едва поняв, кто она. Но ведь вся эта ситуация была такой… нереальной. В плохом смысле этого слова. Она не сделала ей ничего плохо. Как и Гаспар. А вот чёрное нечто, что скоро, вероятно, не заставить себя ждать, ей предстоит сегодня пережить в одиночестве…
        Лаура встрепенулась. Надо было как можно скорее поговорить с Гаспаром! Чего бы ей это не стоило. Она должна озвучить истину, он - признать всё, как есть.
        Решительно начав отодвигать мебель от двери, Лаура даже вспотела. Ну и работку она сама себе задала! Да ещё это страшно неудобное длинное платье! Однако выбраться удалось достаточно быстро.
        Отдышавшись и чуть остыв, собравшись духом, девушка выглянула из комнаты, боясь столкнуться со страшным тёмным монстром, и на свой страх и риск пошла по длинному коридору, по направлению к комнате Гаспара. Она долго не могла заставить себя постучать в дверь, а когда всё же отважилась, ответом ей отозвалась тишина. Заглянув, чтобы окончательно убедиться в отсутствии хозяина комнаты, Лаура решила спуститься в прихожую, в надежде, что отыщет его там. И на этот раз она не ошиблась.
        Тяжёлые шторы на окнах были уже плотно занавешены, и повсюду горели свечи. Однако они не давали достаточно света, и на бледное лицо Гаспара, стоявшего у не разведённого камина, попадали лишь тусклые отзвуки крохотных язычков пламени.
        Хозяин поместья был грустен и хмур. А в подобном мистическом освещении ещё и казался невероятно красивым. Светотени, подчеркивая, выделяли его правильные черты лица, добавляли глубины большим синим глазам. Свежая белоснежная сорочка с широкими рукавами и пышными манжетами, ажурным воротником, выделялась на фоне полумрака помещения, а узкие тёмные брюки аккуратно сидели на его поистине идеальной фигуре. Проще говоря, внешне Гаспар был хорош во всём. Вот только тот факт, что он был не настоящим, до сих пор заставлял Лауру тревожно всхлипывать опухшим носом.
        Заметив её приближение, француз замер, и, кажется, удивился, но меж тем его взгляд заметно оживился.
        - Лаура? Почему ты плачешь?
        Она медленно приблизилась к нему, заглянув в синие омуты обеспокоенных глаз, пытаясь совладать со страхом и всепоглощающей обидой на жизнь. Распухший нос и веки, она знала, красоты ей не добавляли, но нужно было выяснить всё здесь и сейчас.
        - Мне очень жаль, Гаспар. - произнесла она, всхлипнув в очередной раз.
        - О чём ты? Я не понимаю… - начал он, но она вместо ответа подняла свою руку, и медленно, очень медленно поднесла её к лицу мужчины.
        Тот завороженно следил за ней, не шевелясь и не препятствуя.
        Лаура же ждала того мига, когда ладонь её пройдёт сквозь гладко выбритую щёку француза, но она вдруг наткнулась на неожиданное препятствие.
        Кожа лица была тёплой, мягкой, такой приятной на ощупь…
        Не веря своим ощущениям, девушка коснулась его и второй рукой, обхватив обе щёки, и тут Гаспар понял всё по-своему. Его губы резко рванули вперёд, и нежный, хотя и неожиданный поцелуй, не заставил себя ждать. А от неожиданности развязки Лаура даже забыла, что нужно сопротивляться.
        Когда мужчина, тяжело дыша, чуть отстранился, чтобы заглянуть в совершенно растерянные глаза девушки, она произнесла:
        - Ничего не понимаю… Разве ты не призрак?
        Гаспар, удивлённо хохотнув, вдруг искренне развеселился:
        - С чего ты это вообще взяла? …
        А Лаура, раскрыв от удивления рот, всё никак не могла поверить своим ощущениям. И ещё раз потянулась к щеке месье Бертрана, чтобы почувствовать, как тепла и удивительно мягка его кожа.
        ГЛАВА ЧЕТВЁРТАЯ. КОРВИН. (ЧАСТЬ 1)
        Он появился в их лесу ранним утром. Пришёл, пошатываясь из стороны в сторону, весь покрытый язвами, измученный, истощённый.
        Одного взгляда на этого несчастного было достаточно, чтобы понять, что он нежилец. А Кэтрин смотрела на него с таким презрением и даже зловещим восторгом, что и спросить у неё было боязно, почему она даже не пытается ему помочь.
        Тот мужчина был молод, но напоминал старика, сгорбленного, отжившего своё. Он шёл прямиком к гордо задравшей нос ведьме и рухнул на колени перед ней, едва достиг.
        Кэтрин не двинулась с места, а дочь её пугливо пряталась за спиной матери, продолжая наблюдать за пришедшим мужчиной.
        Тогда он воздел свою руку к ведьме, чтобы прошептать всего одно слово «пощади».
        А она, засмеявшись как сумасшедшая, вдруг подошла к нему, чтобы пнуть ногой в грудь, отчего несчастный повалился на землю, не в силах удержаться в вертикальном положении.
        - Пощадить тебя? - зло воскликнула она. - А вы пощадили меня?! Тогда, восемь лет назад, когда вырезали наших мужчин, убивали и насиловали женщин?! Пощадили?! Нет!!! И этот ублюдок, - она ткнула пальцем в сторону девочки, притихшей на крыльце дома, - живое тому доказательство! Каждый из вашего племени заслужил смерть, мучительную и бесповоротную. Скажи, чем ты, охотник, лучше своих братьев?! Смерть! Смерть тебе и таким как ты!
        Мужчина, не в силах возражать, с мучительной гримасой выслушивал гневную тираду молодой красивой женщины, одержимой жаждой мести. Но после, обливаясь болезненным потом, и едва собираясь с силами, вдруг заговорил:
        - Ты не помнишь меня? Не помнишь… но я тебя помню, ведьма. Юную, беззащитную, нагую… Наш главный вдоволь тогда над тобой поиздевался. А мне приказал добить… Да только я пожалел тебя - видать, дурак был, что не сделал этого. Ты-то меня пожалеть не хочешь…
        Зелёные глаза Кэтрин расширились, и вот она уже бросилась к тому мужчине, наконец-таки узрев в нём весьма возмужавшего юнца, что ослушался приказа своего старейшины и отдал ей свою куртку, чтобы та не окоченела от холода.
        - Корвин! - воскликнула она, в секунду вспомнив его имя. А, вернее, не забывая ни на миг. - Ты?!
        Умирающий улыбнулся, точно осклабившись, и даже сумел качнуть головой.
        - Я… Умоляю, помоги. Все остальные мертвы. Их жёны, дети… Выжил только я… Пожалуйста, я знаю, что это ты… твоё возмездие…
        Зарычав, Кэтрин судорожно начала осматривать его, не зная, за что хвататься. Только не он, нет!
        - Марисоль, быстро, воды! - закричала она, пугая девочку ещё больше, но та послушно побежала в дом за тем, чем велели.
        - Это можно вылечить, скажи правду? - из последних сил прошептал он, пытаясь сфокусировать взгляд на женщине.
        Та, не желая отвечать на его вопрос, что-то шептала себе под нос, рассерженно, суетливо.
        - Скажи мне, умоляю… - его грязная, худая рука коснулась её белой кожи, и знахарка замерла.
        - Нет. - зло выкрикнула она. - Но я спасу тебя!
        И Корвин, успокоившись, провалился в тёмную бездну беспамятства, отдавая себя в руки когда-то спасённой им ведьмы.

***
        Огонёк свечи разомкнул плотные объятия ночи, обозначив силуэт приближающегося к нему женского тела. Свеча погасла, а тело, опустившись рядом, прильнуло к нему и сразу стало тепло. Тонкие руки по-матерински нежно обвили плечи, согревая, поглаживая, и от этой нежности стало совсем уютно, словно он был дома.
        Но спать он больше не хотел. Тем более, что ему в грудь упирались обнажённые бугорки упругой женской груди. Но сейчас его более заботило не это - в таком состоянии, котором он пребывал, близость женщины волновала мало. Скорее то, почему он выжил вместо того, чтобы умереть.
        - Прости меня. - прошептала Кэтрин, теперь проводя рукой по грязным слипшимся волосам парня. - У меня не было иного выбора.
        О чём это она?
        Корвин нахмурился, пытаясь это понять. И тут же нежный пальчик попытался расправить складочку меж его бровей.
        - Я - жив? - словно не веря, прошептал парень. - Но как? Как ты это сделала?
        - Тебе придётся меня простить…
        Тогда он не понимал, что значили эти слова. Лишь многим позже ему открылась не лучшая истина - он изменился. И он больше не человек.

***
        С тех пор, как с Кэтрин произошло это страшное событие, девушка сильно изменилась. Не было больше той наивной девочки, что верила во всесильность спасительного леса и покровительство добрых богов. Все защитники её селения были мертвы, а внутри её самой зрела новая никчемная жизнь полукровки, что не была желанной, да к тому же лишённой покровительства их духов. Такой ребёнок был просто обречён на несчастья.
        И всё же Кэтрин хотела и продолжала жить дальше. Потихоньку налаживался быт во внезапно опустевшем селении, боль забывалась, но иногда прорывалась наружу острыми приступами, и тогда девушка долго рыдала, уткнувшись лбом в колени, а после проходило и это.
        А ещё она часто вспоминала, как чудесным образом ей помог щуплый шестнадцатилетний мальчишка, которого вожак называл «Корвин»…
        Роды начались раньше срока, и Кэтрин отделалась довольно легко. Однако брезгливый голос матери, помогавшей ей разродиться, недовольно произнёс: «девочка», и последняя надежда, связанная с их родом, угасла вмиг. Она даже не хотела смотреть на новорожденную, что слабо попискивала, когда Шейла утирала её тряпьём, и всё же ей пришлось.
        Бабушка грубо вручила маленький свёрток с ребёнком в руки матери, и та, заглянув в красное сморщенное лицо девочки, разочарованно вздохнула.
        «На всё воля богов!» - изрекла Шейла, омывая руки водой.
        И Кэтрин пришлось смириться…
        ГЛАВА ЧЕТВЁРТАЯ. КОРВИН. (ЧАСТЬ 2)
        Уже вскоре он окреп, раны затянулись, язвы сошли на «нет». Кэтрин любовалась им и своей работой - поди-ка, подними такого на ноги! А он изменился. Из худощавого подростка Корвин превратился в настоящего мужчину, крепкого, сильного. А ещё красивого, хоть и оброс он здесь, в глуши, как дикарь. Волосы, щетина… «Но не в том ли мужская прелесть?» - думала знахарка.
        За отсутствием других мужчин, да постоянного присутствия этого, Кэтрин успела влюбиться в Корвина по уши, и даже не скрывала. Да и к чему было скрывать? Их кровь, соединившись, дала силы мужчине выжить, а теперь их связь крепла с каждым днём. Хотя метаморфозы, происходящие с телом мужчины, преподносили иногда кое какие неприятные сюрпризы.
        Но всё это было мелочью, даже гнев Шейлы, когда она узнала, что к чему. Она отказалась признавать этот союз, но не могла пойти против воли богов, и тихо проклинала бывшего охотника за нечистью, стоило им столкнуться в лесу.
        Марисоль же, напротив, заметно привязалась к новому, почти уже ставшему за какие-то несколько дней членом их семьи человеку, и Кэтрин раздражала постоянная возня девочки возле её будущего мужа. По правде сказать, сейчас знахарка предпочла бы, чтобы её дочь самым волшебным образом, куда-нибудь исчезла. А она родила бы других детей, благословлённых их с Корвином браком и лесом. Оставалось дождаться полнолуния и завершить брачный обряд самым лучшим и желанным образом…

***
        - Марисоль! - рявкнула Кэтрин так громко, что девочка вжала голову в плечи, поспешно ретировавшись за спину Корвина, чтобы не схватить очередную оплеуху от матери, и теперь выглядывала из-за его широкой спины как нашкодивший котёнок. - А ну марш отсюда!
        Парень, посмеиваясь, словно в шутку расставил руки в стороны, дабы рассерженная родительница не добралась до своей маленькой рыжеволосой дочери, на деле же реально спасая её от побоев.
        Но девочку не надо было уговаривать - она рванула в сторону дома так, что пятки засверкали, и тогда Корвин сложил руки на своей широкой груди, пристально уставившись на знахарку.
        - Ты что, ревнуешь? - в шутку произнёс он, хохотнув. - Она же ребёнок. К тому же, твой ребёнок. Чего плохого в том, что она видит во мне отца или старшего брата?
        - Я не хочу тебя ни с кем делить. - повела плечом Кэтрин. - Даже с ней. И ты ей не отец.
        - Не будь такой злой! Она же не виновата… в том… ну…
        Он замялся, понимая, что затронул больную для девушки тему, но ретироваться было поздно.
        - Договаривай! - вспыхнула рыжеволосая ведьма. - В том, что главный самец из твоей бывшей стаи, изнасиловав, наградил меня ублюдком?! И что, я теперь должна прыгать от восторга?! Не такой участи я себе желала!
        Корвин примирительно поднял руки вверх.
        - Успокойся, я не это хотел сказать. - начал он, пытаясь правильно подобрать слова. - Всё в прошлом. Я вот тоже оборотнем не планировал становиться.
        Его взгляд невольно опустился на руку, покрытую татуировками, отличающими охотников за нечистью от всех остальных, и не смог сдержать вздоха.
        - Просто иногда судьба приводит нас не туда, куда мы хотим… И заставляет платить за грехи, которых мы не совершали.
        На этот раз Кэтрин самой пришлось отводить глаза, упрек в словах мужчины был для неё весьма очевидным.
        - Пойду, прогуляюсь.
        Корвину и в самом деле захотелось побыть одному. И он решительно направился в лес, по направлению к реке.
        ГЛАВА ЧЕТВЁРТАЯ. КОРВИН. (ЧАСТЬ 3)
        Прошлая жизнь не казалась Корвину такой уж большой потерей, да и что он видел в ней хорошего? Вечное скитание по деревням и лесам в компании грубых, потерявших всякую человечность, охотников за нечистью, бесконечные убийства различных существ, которые, как бывало часто, не заслуживали смерти и были разумны.
        Как он оказался в этой дурной компании, Корвин не знал. Точнее, знал, но, будучи сиротой, выбирать особо не приходилось. Им нужны были воины, ему - еда и защита, одному в этой жизни было не продержаться.
        Но когда он соглашался на это дело, тогда слабо ещё представлял, что его ждёт. Старейшина клана Баларук так расписывал свою деятельность, что юнцу Корвину вся эта банда охотников за нечистью представлялась благородным войском чуть ли не с божественной миссией - избавить грешную землю от недостойных, защитить невинных, спасти оступившихся. И он охотно дал согласие на отличительную метку - татуаж на руку, который свидетельствовал теперь о его высоком положении в селении.
        Но на деле всё оказалось совсем не так.
        Корвин никогда не был злым человеком, и когда он своими глазами узрел, что происходит во время подобных забегов, сколько невинной крови проливается теми, в кого он верил так свято, мнение его о «братьях» заметно поменялось. И когда они праздновали очередную победу над теми, кто порой не мог им ничем ответить, его желудок выворачивало в ближайших кустах от ненависти к своим и жалости к убитым, но пока он не мог ничего придумать, как положить этому конец.
        Всё разрешилось само собой после той ночи, когда охотники за нечистью, среди которых был и он, беспощадно вырезали практически всё селение волкодлаков. Тогда он, впервые не выдержав, спас несчастную девчонку от неминуемой смерти, пожертвовав своей единственной курткой и рискнув жизнью - узнай Баларук о его «подвиге», парень тут же бы лишился и её, но удача в тот день оказалась на его стороне.
        А через некоторое время их родное селение посетила неизведанная доселе болезнь, после которой за восемь недолгих лет ни осталось ни одной живой души, кроме его собственной…
        Началось всё с мора скотины. Животные и домашняя птица мерли как от колдовства, а ведь так оно и было. Об этом поведал местный шаман, когда болезнь перекинулась на женщин и детей. Ведьма! Рыжая ведьма наслала на них проклятие, от которого спасения не было никому, кто имел хоть какое-то отношение к роду охотников за нечистью.
        Спасения не было никому, и то в одной, то в другой семье периодически случалось несчастье, дети и жёны охотников умирали, а молодые парни и девушки, как выяснилось позже, все оказались бесплодными. Это значило лишь одно - роду охотников пришёл конец.
        Корвин с содроганием ждал и своей участи. Ему всё мерещилось - вот-вот и на его лице и руках появятся язвы, которые рано или поздно покроют всё тело, не оставив ни одного живого места. И это было лишь частью беды. Страшная болезнь была сродни бешенству, язык распухал во рту и становилось невозможным ни есть, ни пить, а потом и дышать тоже… Баларук пал одним из первых, и за ним, как по команде, заболело и всё его воинство охотников за нечистью. И вскоре проклятие ведьмы докатилось и до самого Корвина…
        Нет, он не собирался сдаваться, хотя знал, спасения от этой заразы просто нет. Ему бы давно отправиться в путь, ведь он знал, кто повинен в этой беде, но до последнего надеялся, что не заболеет.
        Рыжей ведьмой была та перепуганная вусмерть девчонка, над которой так жестоко надругался теперь уже их покойный предводитель. Но Корвин как не хотел, не мог её в том винить, понимая, что они заслужили справедливого наказания за свои деяния. Кровь за кровь, как говорится. Племя за племя.
        Оставалось надеяться лишь на то, что она поможет ему, если вспомнит. Если узнает…
        И она помогла!
        Кэтрин - так звали её, не только спасла его от смерти, но ясно дала понять, что Корвин желанный гость в её доме. А после она назвала его своим избранником.
        Парень не противился. Возвращаться в родное селение не было смысла, там его ждала гора мертвецов и ничего более. А здесь он оказался нужным, хоть и не испытывал особых чувств к молодой ведьме, но она была хороша собой и ладна фигурой. А он, по всей видимости, теперь стал оборотнем. Однако жил он пока что отдельно - в селении волкодлаков после той страшной резни осталось много пустых домов, и он выбрал себе один приглянувшийся.
        ГЛАВА ЧЕТВЁРТАЯ. КОРВИН. (ЧАСТЬ 4)
        Но в тот вечер непонятная тоска накатались на его сердце, и он бесцельно гулял по лесу, словно ожидая какого-то знака или чуда. Звериная сущность постепенно овладевала им, Кэтрин предупреждала, что перепады настроения и хищническое поведение будут особенно острыми в этот период. А потому сейчас он хотел побыть один на один со своим изменяющимся телом, чтобы никто не знал о его слабости.
        Но мало ли чего он хотел…
        Он увидел её издалека - хрупкое создание, едва заметное в высокой траве, в оборванных лохмотьях, которые совсем недавно наверняка были роскошным платьем. Девушка лежала прямо на земле, не шевелясь. Откуда только взялась? Одна, в лесу, ночью… Жива ли?
        Он осторожно коснулся холодной щеки девушки, и она в тот же миг очнулась. Напугалась. Но даже закричать не смогла, так была обессилена. Надо было срочно согреть её, пока не заболела. Отпоить горячим чаем, закутать в одеяло…
        Подхватив девушку как пушинку на руки, Корвин решил отнести свою «находку» к Кэтрин. Но тут же передумал, представив, как та может отреагировать, и даже усмехнулся сам с собой. Если уж она его ревнует к собственной малолетней дочери, то чего можно будет ожидать от появления на пороге её дома юной симпатичной леди?
        Так Розабэль оказалась в его доме. Его Роза…
        Нет, имя её Корвин узнал позднее, когда та пришла в себя после долгого ночного сна, во время которого он почти не отходил от кровати, наблюдая за спящей прелестницей. Ничего пошлого - на ум ему и не приходило сделать что-то дурное с этим нежным цветком, но он волновался за её жизнь и здоровье. А потому в мельчайших подробностях успел изучить это лицо, такое светлое и чистое, милый курносый нос, по-детски пухлые губы, от поцелуя которых он точно не отказался бы… Но позволил себе лишь коснуться длинных прядей светлых волос, чтобы поправить их - те небрежно свешивались на пол.
        А потом она проснулась…

***
        - И убила его? - всё это время молчавший и внимательно выслушивающий её историю Хейден по-своему понял концовку тягостного молчания Марисоль.
        Та посмотрела на него как на ненормального и раздражённо закатила глаза, но всё же ответила.
        - Я рассказывала уже эту историю. Корвин и Розабэль полюбили друг друга. Нежная девочка из благородной семьи и Зверь, оборотень, предназначенный другой женщине ритуалом. Конечно же, ни её сводный брат, ни моя мать не обрадовались такому повороту событий. И все понимали, что трагедии было не избежать.
        - Погоди-погоди, ты сказала, что Волк - последний - мужчина-вашего-племени погиб. И волк-дух-защитник племени покинул вас после этого. Так? Кто же его убил? Твоя мать? Розабэль? Серебряная пуля?
        По выражению лица знахарки, Хейден понял, что попал в точку. Почти…
        - Серьёзно? Серебро?! Я думал, это байки моей бабули и иже с ней.
        - В его смерти повинны все, кого ты назвал. И не виноват никто… В первую очередь его убила любовь к Розабэль. Во вторую - ревность и зависть Кэтрин, которая никак не могла смириться с тем, что её избранник полюбил другую. А серебро, поразившее Корвина прямо в сердце, лишь завершило начатое дело.
        - Постой, я уже запутался, кто, кого и как… - притормозил знахарку Хейден. - Что же там всё-таки произошло?
        - Несчастье, что сгубило всех четверых. Корвин, не совладав со своей звериной сущностью, разорвал горло своей возлюбленной Розабэль, за что и получил серебряную пулю прямиком в сердце от её сводного брата. За это моя мать наслала проклятие на весь наш лес, чтобы никто не мог отсюда выйти, намереваясь рано или поздно убить того, кто разделался с её суженым. Но горе и ненависть настолько поглотили её, что она перестала быть человеком, переродившись в монстра, способного только убивать… Она стала опасной не только для того несчастного, что оказался не меньшей жертвой неразделённой любви, что и она сама, но и для всех остальных. Кэтрин стала убивать всех без разбора, не жалея и не щадя никого. Здесь раньше жили люди. Много людей. Это сейчас здесь пусто, потому как все вымерли, не имея возможности уйти из заколдованного леса… А тогда… Я была ребёнком, и мне было страшно. А Шейла… Шейла ничего не могла поделать со своей дочерью, и мне пришлось… Я не знаю как это вышло, но я это сделала…
        Марисоль задрожала, припоминая страшные события прошлого, а Хейдена вдруг осенило.
        - Так ты заперла в этом чертовом поместье свою мать?!
        Девушка быстро кивнула, поджав губы.
        - Вот чёрт… - выругался парень, понимая, что дело - дрянь.
        Нужно поскорее связаться с Шейлой. Пусть делает всё, что хочет, лишь поскорее избавится от этого ужасного заслона!
        Он очень надеялся, что ещё не слишком поздно, и он сможет увидеть Лауру живой…
        ГЛАВА ПЯТАЯ. БЕССМЕРТНЫЙ. (ЧАСТЬ 1)
        Но Гаспар нежно отнял её руку от своего лица, чтобы поднести к своим губам, и вдоволь расцеловать.
        - Я не призрак, Лаура. - вновь улыбнулся он, наблюдая за напряжённым выражением милого лица Лауры, которая даже не пыталась забрать руку назад. - С чего ты вообще взяла это?
        Девушка выдохнула, признавая свою оплошность.
        - Прости. Я… ошиблась. - не без облегчения сказала она. - Мой дар, доставшийся мне от мамы… Я вижу их, души или сущности, и не могу отличить от живых людей. И вот, сопоставив все факты и моменты, я решила, что ты… дух.
        Гаспар с грустной улыбкой покачал головой.
        - Лаура, я не… призрак. У меня другая проблема: я бессмертен. Я живу очень давно, не старея и не умирая…
        - Ты - вампир?! - воскликнула Лаура, тут же прикусив губу, поняв, какую глупость сморозила.
        - Нет. - вновь качнул головой месье Бертран. - Я проклятый человек, что даже не может свести счёты с жизнью, как не пытался.
        -Постой, что ты - пытался? … - девушка уже готова была поверить во всё, что угодно. - Гаспар!
        - Прошу, не вини меня… Одиночество порой убивает, и я был бы рад этому, но, увы, это тоже не про меня… А теперь я даже рад, что здесь появилась ты. Вдвоём не так одиноко, и, возможно, ты поможешь мне снять это проклятие…
        Боже…
        Лаура кисло улыбнулась в ответ. Кажется, в этом поместье от всевозможных проклятий было не протолкнуться.
        - Я всё расскажу. Обещаю. - заверил её Гаспар, лелея руку девушки между своих ладоней. - Но сейчас здесь становится опасно…

***
        Они вновь расположились в покоях месье Бертрана, но на этот раз с большим комфортом. Здесь уже стоял небольшой столик с фруктами и вином, другой закуской и давно остывший фарфоровый чайник - должно быть, нетронутый обед Гаспара, отчаявшегося дождаться Лауры в обеденном зале. Но сейчас он был как нельзя кстати.
        Пока девушка удобно располагалась в кресле, Гаспар зажёг свечи в красивом массивом канделябре и наполнил вином бокалы.
        Было тихо и уютно - по крайней мере, завываний чудовища пока слышно не было, и Лаура позволила себе маленький глоток красного как рубин утонченного напитка.
        Гаспар присел на соседнее кресло, последовав её примеру, и отставив бокал назад на столик.
        Пристальный взгляд девушки вновь развеселил его, и парень, склонив голову на бок, с улыбкой спросил:
        - Всё ещё не веришь?
        Лаура ответила не сразу.
        - Верю. Просто я сегодня успела так свято уверовать в эту мысль, что мне до сих пор кажется, что ты… не настоящий. Сколько тебе лет?
        Гаспар задумался.
        - По правде говоря, я давно перестал считать. Может быть, сотня с чем-то.
        - Но… как такое возможно? Ты говоришь, это проклятие? У меня в голове не укладывается… Это всё та ведьма, да?
        Месье Бертран покачал головой.
        - Нет. Это совсем другая история.
        - Расскажешь? …
        - Да. - француз усмехнулся. - Хотя тут и рассказывать-то нечего.
        Меж тем Лаура поудобнее расположилась в кресле, готовясь к новой истории. Про дневник Розабэль, Корвина и их непонятные отношения она решила спросить чуть позже. А пока ей не хотелось портить остатки вечера, а наоборот, расслабится, выпить вина и послушать приятный голос месье Бертрана.
        И вот он как раз начал…
        ГЛАВА ПЯТАЯ. БЕССМЕРТНЫЙ. (ЧАСТЬ 2)
        - Я попал в поместье Уэйнрайт совершенно случайно, словно сама судьба решила дать второй шанс маленькому оборвышу из другой страны, привезённому сюда не по доброй воле. Правда, я мало что помню из прошлого, шла война между Англией и Францией, и, как это водится, страдали в первую очередь ни в чём не повинные люди. Я не знаю, что случилось, только помню, что мой дом полыхал в огне, а я, очнувшись, лежал на полу, и если бы не Бен - наёмник иp Англии, проститься б мне с жизнью и поставить на том точку.
        Да только он спас меня, потом, как трофей, прихватив на родину, хотя и терять-то мне было нечего. Я практически ничего не помнил из своего прошлого, видно, контузия не прошла бесследно. Знал только, что дом мой сгорел, а все родственники погибли, и останься я сейчас во Франции - умер бы голодной смертью как тысячи беспризорников, порождённых этой войной.
        Но мне повезло больше.
        Старый вояка меня не обижал и всюду таскал с собой, представляя не иначе, как родного сына. И неважно, что я говорил на другом языке - его друзья подтрунивали над ним, но молчали, и я всё же смог худо-бедно выучить английский, и со временем в словах старого Бена уже никто не сомневался.
        Война закончилась, и нужно было двигать домой, наш путь как раз лежал через местные болота, но тут случился совсем уж непредвиденный поворот в моей судьбе. Был у Бена один изъян - любил он выпить, да так, чтобы до плохого. Меры человек не знал абсолютно, и вот, проходя мимо владений Уэйнрайт, мой приёмный отец с очередного перепоя повалился в лужу, и больше не встал. Он умер прямо перед домом миссис Розалин, а я, растерявшись, боялся отойти от холодного трупа и горько плакал в голос. Тут-то добрая женщина меня и приметила…
        Она сразу же завела меня в дом, а слугам приказала похоронить «того несчастного, что имел неосторожность скончаться прямо перед её благородным поместьем».
        Итак, судьба привела меня прямиком в добрые и заботливые руки хозяйки поместья Уэйнрайт. О, если бы я тогда знал, на что обречёт меня и мою новую семью это знакомство, я бы не раздумывая, выбрал смерть от голода или холода на улице. Но тогда я был просто счастлив, потому что у меня появилась крыша над головой. И заботливая бабушка, которая впоследствии души во мне не чаяла. А ещё сводная сестра, в которой души не чаял я.
        Миссис Розалин приняла меня как родного. У меня появилась своя комната, настоящая кровать, чистая новая одежда и полноценный рацион из различных блюд. А ещё страсть к разведению роз - увы, Розабэль её совершенно не разделяла. А я не знал, как можно не любить всё это великолепие… Признаться, я никогда не видел такого раньше, и море из роз, что узрел я своими глазами, лишь только поселился в поместье, поразило меня своей хрупкой и в то же время величественной красотой, навсегда запавшей в душу.
        А когда бабушка поняла это, радости её не было предела. Она ещё больше полюбила меня, мне кажется, даже сильнее, чем свою родную внучку, и я всегда боялся, что это обстоятельство сможет однажды встать между нами. Так оно и случилось…
        Но это было позже.
        Тогда я был болезненным и хилым ребёнком. Долгие скитания с воякой Беном не прошли для меня бесследно, любые простуды липли ко мне, то и дело подрывая и без того слабый иммунитет. Насморк почти не проходил, и я то и дело шмыгал красным носом и уже не обращал на это внимания, но в тот раз всё могло закончиться для меня гораздо плачевнее.
        Я умирал, задыхаясь от крупозного воспаления лёгких, и бабушка, день и ночь дежурившая у моей постели, всё время держала меня за руку. А доктор Клаус, приходивший время от времени навестить больного, лишь обречённо мотал головой, подтверждая серьёзность моего диагноза.
        И я был готов. Чего уж говорить, болезнь изматывала, и такая жизнь была лишь жалким существованием, не более.
        Но несчастной женщине всё это было невмоготу. В полузабытьи, находясь на грани миров, я часто слышал, как она плачет возле моей кровати, и молил бога, чтобы он побыстрее прибрал мою душу. Мне очень было жаль её.
        Но однажды…
        Облегчение пришло внезапно, слишком неожиданно. Я проснулся, впервые не от боли, или жажды, а от ощущения того, что жизнь ко мне возвращается, причём в самом лучшем её виде. Миссис Розалин улыбалась - вымученно и всё же ласково, добро. А в руках у неё была самая настоящая синяя роза!
        - Настоящая? - переспросила Лаура на всякий случай. - Их же не существует…
        - Да! А потому не было моему удивлению границ. Я мечтал сам когда-нибудь вывести такой сорт роз - синих роз, но, увы, попытки ребёнка, лишенного опыта, это скорее смешно или печально. И я сначала не поверил бабушке.
        Но, как оказалось, роза действительно была синей. И заколдованной - так сказала Розалин, и вскоре я понял почему. Цветок был живым, но, лишённый корней, не засыхал без воды. Я поставил его в вазу, и он не увядал, словно мог питаться чем-то иным. Воплощённая мечта, не иначе!
        Однако когда я немного окреп и уже мог подниматься на ноги, бабушка приказала мне спрятать розу, серьёзно объяснив, что теперь моя жизнь связана с эти цветком и зависит от него. И, если эта роза попадёт в дурные руки, мне несдобровать.
        Об этом знала только Розабэль, я сам рассказал ей, как самому верному и надёжному другу. А многим позже она предала меня, зная, что это может лишить меня жизни…
        ГЛАВА ШЕСТАЯ. ЗЁРНА.
        Узор светился во тьме, как будто нанесённый флуоресцентным фломастером. Или как гирлянда, обмотавшая предплечье, вот только это было не так. И он продолжал с любопытством рассматривать свою руку, уже не пугаясь, и всё же никак не привыкнув к новой реальности.
        Марисоль отправилась спать, а к нему сон всё не шёл. Слишком много неординарных событий произошло с ним в последнее время. Маленький мир перевернулся с ног на голову, заставляя жить уже по другим законам, верить в иную реальность и быть самой непосредственной её частью. Всё изменилось и Хейден, похоже, тоже.
        - Эй!
        Детский голос, раздавшийся совсем рядом, заставил его вздрогнуть, но уже не испугаться - и на том спасибо! Призрачная девочка стояла чуть поодаль, смешно надув губы, ну, совсем ребёнок! А строит из себя невесть кого…
        При её появлении рука вновь вспыхнула мягким огнём. Вернее, он увидел её, когда появился этот огонь. Видимо, это так работало.
        - Успокоился?
        Нет, она ещё издеваться будет?!
        - Какого тебе чёрта от меня ещё надо? - без злости в голосе спросил парень - обречённая усталость давала о себе знать.
        - Я хочу помочь.
        Девочка подошла ближе и уселась рядом, не побоявшись запачкать своё белое платьице. Ах, да, она же призрак… Но поджала коленки и положила ни них свой подбородок совсем как живая. Почему всё вдруг стало так сложно?
        - И как же ты мне поможешь? Отменишь проклятие? Остановишь процесс перерождения в оборотня? - Хейден вдруг сообразил, что разговаривает с ребёнком. Пусть и его призраком… - Извини. Я просто устал…
        Любопытные глаза девочки, такие умные и по-взрослому внимательные, одарили его сочувственным взглядом.
        - Видишь ли, для меня барьера не существует. Я могу ходить туда и обратно, сколько мне вздумается. Но вот твоя женщина…
        - Моя женщина?! - Хейден аж вскочил на ноги, настолько. - Лаура?! Она жива?!
        - Да. - подтвердила девочка. - И ты должен увести её оттуда, ей там не место.
        - Да я хоть сейчас! Но как?! - Хейд начал вышагивать взад и вперёд, возбуждённый и одновременно огорчённый скованностью своих действий. - Как?! Если ты знаешь…
        - Я не знаю. - вновь надула хорошенькие губки девочка-призрак. - Но старая ведьма обещала тебе в этом помочь, разве нет? Если она придумает, как это сделать, и если при этом понадобится моя помощь, я клянусь - помогу.
        - А тебе-то, малявке, это зачем? - нервно хмыкнул Хейден.
        Малышка вдруг опустила глаза, словно ей было невероятно стыдно. И всё же ответила.
        - Она не нравится моей маме. Она не собирается причинять ей боль и совершенно не желает ей зла, но хочет, чтобы твоя женщина ушла. Навсегда покинула наше поместье и как можно скорее.
        - Ясно. - хотя было совсем ничего не ясно, произнёс Хейден. - А твоя мама - тоже призрак?
        Девочка согласно кивнула головой, и поднялась на ноги, собираясь уходить.
        - Постой. - остановил её парень. - Скажи мне, как там Лаура? …
        - О, прекрасно! - театрально закатила глаза малышка, и ему показалось или нет, но в этой фразе прозвучала определённая доля ехидства. - И если бы её не пыталась убить по ночам та чёрная тварь…
        Пальцы Хейдена сжались в кулак, а зубы скрипнули от злости.
        - Можешь передать Лауре от меня пару слов? Хотя бы сказать, что я жив и скоро приду за ней? Она может видеть таких, как ты… Бестелесных…
        Девочка отрицательно замотала головой.
        - Я знаю. Но если я заговорю с ней, мама больше никогда не заговорит со мной. Поэтому решай проблему с заслоном скорее, пока твоя Лаура ещё жива и пока ещё она не втрескалась по уши в хозяина поместья…
        - Какого ещё хозяина?! - Хейд почувствовал, что кровь начинает закипать в жилах от ревности.
        - Вот ещё один повод поторопиться! - подначила его девочка. - Узнать, кто такой хозяин поместья Уэйнрайт!
        Парень едва не зарычал от злости, а малявка, кокетливо поведя плечом, вновь попыталась уйти.
        - Как тебя звать-то? - бросил он ей вслед, чтобы хоть немного остудить накатившую злость, и та, повернувшись в пол оборота и мило улыбнувшись, наконец, представилась:
        - Марго. А ты Хейден, я знаю, можешь не говорить.
        И ушла, заронив в душу парня зёрна сомнения и ревности, но, в то же время, воодушевив его на подвиг как можно скорее забрать оттуда свою любимую девочку. Кажется, пришло время навестить Шейлу, ведь она обещала помочь. И, если она не прирежет его прямо сейчас, то, вероятно, поможет ему в этом нелёгком деле.
        ГЛАВА СЕДЬМАЯ. ВОЛКОЛАК. (ЧАСТЬ 1)
        - Что? - не поверив своим ушам, оживилась Лаура? - Но, Гаспар, ты же говорил, вы любили друг друга!
        - Да. - француз закивал головой. - Это правда. Наши чувства были взаимны, я даже сейчас не сомневаюсь в этом. Розабэль любила меня. Но одно злое создание вознамерилось встать между нами, и ему это почти что удалось. Оно обмануло мою девочку, это существо. Помнишь, я говорил тебе о волколаке? Так вот, это был он - с виду мужчина, а внутри Зверь, который в ночь полнолуния вырывался наружу, чтобы исполнить свои кровавые мессы, убивая невинных и заливая кровью всё вокруг. Он втёрся в доверие моей Розабэль, внушив ей, что любит и требуя от неё взаимности. И ещё он хотел заполучить мою синюю розу, что столько лет оберегала меня… Должно быть, Розабэль забыла о том, насколько важен для меня этот оберег. Или специально срезала другую розу - к тому времени я проводил немало экспериментов по взращиванию синих роз, искусственно, конечно же, получая нужный мне цвет. Я не знаю, что тогда произошло…
        - И что она? - с замиранием сердца спросила Лаура, уже догадываясь, о ком идёт речь. Гаспар шумно втянул воздух, его взгляд заметался по комнате, словно ища точку опоры - такую, за которую можно зацепиться. Он сильно нервничал, и всё же должен был дать ответ. - Ответила ему взаимностью?
        - Поначалу да… Боже! Это были самые ужасные дни моей жизни! После всего того, что нас связывало… После всего, что между нами было…
        Он осторожно поднял глаза на Лауру, словно боясь, что его тайна оказалась слишком постыдной. Но для коренного жителя двадцать первого века это было не более, чем информацией. Девушку удивляло совсем другое…
        - Значит, до Корвина у вас с Розабэль было всё серьёзно? …
        Гаспар изменился в лице, и Лаура поздно спохватилась, поняв причину этого.
        - Откуда ты знаешь, как звали это чудовище?! Я не называл тебе его имени! - вспылил он. - Или ты начинаешь вспоминать?! …
        Девушка прикусила язык, да было поздно. Притвориться? Не умела она врать. Придётся говорить правду…
        - Нет, я… Нашла здесь кое что, в библиотеке. Дневник Розабэль. Я… прочла несколько страниц, и там говорилось о знакомстве твоей сестры и этого парня…
        Месье Бертран как-то сразу сник, опустив голову.
        - Ах, дневник… Моя Роза любила всё записывать и делать из этого страшную тайну, с самого детства. Я не должен бы допускать этого. Их знакомство со Зверем… Он спас ей жизнь в ту ночь, да, но лишь затем, чтобы после отнять её, разорвав ей горло!
        Мурашки побежали по телу девушки.
        - Но как это вышло? - осторожно спросила она.
        А Гаспар, склонив голову ещё ниже, грустно произнёс:
        - Я был виноват перед ней, очень виноват… В том, что моя любимая погибла, есть доля и моей вины, и она огромна! Я расскажу тебе, Лаура, об этом, и, если душа Розабэль и впрямь теперь живёт в твоём теле, прошу, даруй мне прощение! Я-то до сих пор простить себя не могу… Это было как наваждение, вспышка ярости! Я иногда бываю очень несдержанным, признаю. Но в тот раз я превзошёл сам себя. Ревность! Ревность затмила мой разум, и я вышвырнул её, мою любимую, под адский ливень! Я не пустил её в собственный дом, захлопнув дверь перед носом… Я… я был ужасен и, наверное, и впрямь не заслуживаю прощения…
        Лауре стало нестерпимо жаль так искренне переживающего из-за истории столетней давности месье Бертрана, что она перебралась к нему поближе, и ободряюще провела ладонью по плечу.
        - Расскажи. - вновь просила она. - Что потом произошло?
        ГЛАВА СЕДЬМАЯ. ВОЛКОЛАК. (ЧАСТЬ 2)
        Наваждение, порождённое слепой яростью, отступило так же быстро, как и осознание ясной картины произошедшего. Он опомнился: Розабэль! Розабэль сейчас одна под эти ужасным проливным дождём, разрываемом молниями и сотрясающим землю громом. Он бросился к двери, позабыв и про плащ, и про всё остальное. Его одежда уже вымокла насквозь, пока он караулил её снаружи дома, чтобы поймать с поличным. И вот к чему это привело!
        Гаспар выскочил за дверь, громко выкрикивая имя сводной сестры, надеясь, что она побоялась далеко уходить от дома. Но Розабэль нигде не было, значит, всё-таки ушла… Он отыщет её и будет всю ночь стоять на коленях, только бы найти… Проклятая ревность. Она сгубила его, как не пытался он сдерживаться. Сейчас он мечтал лишь об одном, чтобы не было поздно. Чтобы его девочка осталась живой и невредимой…
        К чему такие мысли?! Ведь это просто дождь, просто гром, и самое большое, что может приключиться с Розабэль, это простуда, но что-то внутри подсказывало, что это не так. Предчувствие выло внутри голодным волком, и полная луна, проступившая из-за туч, как глаз одноокого великана, смотрела на него безмолвно, но осуждающе. И вновь волчий вой…
        Так это не предчувствие! Мокрая трава под ногами сослужила дурную службу, и он грохнулся на землю, вновь поднялся, стараясь не опоздать. Без всякого оружия, мокрый, грязный, сейчас он готов был голыми руками придушить любого, кто посмеет обидеть его Розабэль! Даже животное, дикое, с которым ему явно было не совладать…
        Во тьме раздался крик, отчаянный, истошный, и он метнулся на него, но вскоре крик оборвался, и Гаспар почувствовал, что сердце его вот-вот разорвётся или выпрыгнет из груди.
        А после он увидел её…
        Девушка лежала на мокрой траве, молча глядя уже невидящими глазами в ночное небо. Дождь всё так же хлестал её по бледнеющим щекам, но Розабэль уже было всё равно: кровь толчками лилась из разорванного горла, смешиваясь с дождём и грязью. Он опоздал, всё-таки опоздал…
        Собственный крик отчаяния и боли привёл его в сознание, когда он чётко увидел его - чудовище, что вышло из темноты, человек-не человек, на двух ногах, но выглядит как волк, огромный рост, больше человеческого. В другой бы раз он испугался, но сейчас… Нет, он смотрел на чудовище, убившее его возлюбленную, уничтожающим взглядом, а волколак глаз не отводил от бездыханного тела Розабэль, что не пожалел никто - ни он, ни дождь, ни это лесное чудище…
        - Убийца! - закричал Гаспар, обезумев от ярости, и как есть, двинулся на волколака, ища справедливости, и на худой конец, смерти.
        Но чудовище словно струсило и повернуло в лес - теперь его удаляющийся силуэт выглядел совсем по-волчьи.
        - Стой! - вновь завопил Гаспар. - Я всё равно найду и убью тебя!
        А сил уже не было. Он повалился в траву, рядом с Розабэль и, обняв её рукой, пролежал так всю ночь, под ударами дождя и не смолкающий всю ночь напролёт волчий, раздирающий душу, вой…
        ГЛАВА ВОСЬМАЯ. КОНСУММАЦИЯ.
        Хейден не знал, где обитает лесная ведьма Шейла, но шёл наугад, окрылённый полной уверенностью своих действий. Интуиция не подвела его, ноги будто сами вывели на ту поляну, где стоял приземистый деревянный домик местной «Бабы Яги».
        От неприятных воспоминаний, связанных с Шейлой, Хейден даже поморщился. Казалось, даже от самого дома ведьмы веяло чем-то недобрым, тёмным, и хотелось не только не входить туда ни за какие коврижки… Хотелось бежать без оглядки, навсегда забыв дорогу к этому дому.
        Хейдену было проще. Дороги он не знал, и выхода у него не было. Пришлось подходить ближе и стучать в крепкую дубовую дверь, привлекая внимание обманчиво пожилой женщины. Интересно, сколько ей было? Триста? Четыреста?
        Хозяйка открывать не торопилась. Хейд уже успел отбить кулаки о твёрдое дерево и даже разозлиться. Но вскоре послышалось шарканье ног и лязг затвора. А после на пороге появилась сонная Шейла в одной ночной сорочке, неаппетитно обтягивающей её обширную грудь и массивное тело.
        - Чего тебе, Охотник? - зло рыкнула она, недружелюбно уставившись на парня. - Зенки-то придержи, ишь загляделся!
        Хейден не смог сдержать брезгливой мины - она правда думала, что он пришёл посреди ночи полюбоваться на её сомнительные прелести? Но всё же отвёл глаза в сторону.
        - Заслон. Ты обещала помочь.
        Шейла, ещё раз смерив его презрительным взглядом, словно Хейден был умственно отсталым, процедила сквозь зубы:
        - Ещё рано. Ты переспал с ней?
        - С кем? - опешил Хейд.
        Опять взгляд, полный презрения.
        - С Марисоль. Ты должен стать полноценным оборотнем. Тогда в тебе проснётся сила, с помощью которой ты сможешь снести проклятущую стену. Не раньше.
        - А без этого никак нельзя? - удрученно насупился Хейд.
        - Нет. - безжалостно отрезала Шейла.
        - Но разве это нужно делать не темной ночью, при полной луне? - пытался отмазаться как мог парень.
        - Поверь, когда в небе взойдёт полная луна, тебе точно будет не до того. Консумацию нужно закончить до восхождения полной луны, иначе ты рискуешь быть разорванным собственной силой. Умрёшь ты - умрёт она. Я опять про Марисоль, если вдруг ты не понял. И весь наш род тоже исчезнет, растворившись в небытии. Так что, не затягивай. У тебя не так уж много времени. Сделай это сегодня.
        - Я же не могу просто прийти к Марисоль (после всего того, что между нами было) и сказать: раздевайся! Боже, за кого ты меня принимаешь?
        Старуха презрительно хмыкнула.
        - Можешь. У тебя на это есть право - вы уже смешали свою кровь. Мне кажется, моя внучка только и ждёт, когда ты, наконец, созреешь. Хотя ты и не похож на нецелованного - ишь, морда какая смазливая. Справишься.
        Хейден сморщился от сомнительного комплимента. А Шейла продолжила.
        - К тому же ты должен быть готов к последствиям. Ты чужак, а потому тебе будет сложнее. Мы, волки, с рождения получаем все необходимые знания, это у нас в крови. К тебе же вернётся память всех прошлых жизней, и иногда это больно - не все готовы принять прошлое своих предыдущих воплощений. А ещё тебе откроется память наших предков, относись к ней бережно и осторожно, ты теперь один из нас, хоть мне это и неприятно.
        - А когда можно будет идти штурмовать заслон?! Сразу же? - казалось, Хейдена сейчас волнует только одно.
        - Сначала сделай это. - произнесла ведьма. - А там… сам поймёшь. Иди, возвращайся к ней, иначе она может всё понять и помешать нам. Ну же, проваливай!
        Тяжёлая дверь захлопнулась перед его носом, а Хейд, тяжко вздохнув, повернул назад. Похоже, выбора у него и впрямь не осталось. Вот только гадко было на душе так, что и вправду пора было выть на луну. Но ради Лауры… Он просто обязан был сделать это. И, сжав зубы, решительно зашагал к своей цели.
        ГЛАВА ДЕВЯТАЯ. ПРОШЛОЕ.
        Гаспар взглянул на свою внимательную слушательницу: на щеках Лауры блестели полоски слёз.
        - А поутру явились слуги и забрали её у меня, чтобы подготовить к погребению. Я так надеялся, что не переживу эту ночь, но, как видишь, судьба распорядилась иначе.
        - Гаспар. - Лаура всхлипнула. - Поверь, мне очень жаль, но… Почему ты думаешь, что оборотень это и есть Корвин? И зачем ему нужно было убивать девушку, которую он… любил?
        - Откуда мне знать - зачем? А то, что это Дикарь из леса, сомнений не осталось. После того, как я выследил и убил его серебряной пулей, пущенной прямо в сердце, в следующую ночь полнолуния, он обернулся человеком. Корвином - тем самым, который так жестоко расправился с моей сводной сестрой. И кому она была готова подарить своё сердце.
        - Но почему он тогда не убил тебя?
        Месье Бертран пожал плечами.
        - Возможно, это была своеобразная месть. Жить без неё, моей любимой, было хуже, чем умереть.
        Лаура замолчала, не зная, что тут ещё можно было сказать. История, рассказанная французом, была слишком запутанной и явно имела какую-то тайную подоплёку. Слишком много вопросов возникало при её прослушивании… И всё же один вопрос так и вертелся на языке навязчивым любопытством.
        - Ты говорил, вы были близки с Розабэль. То есть вы… делили постель? Она отдалась тебе… по собственному желанию, или…
        Девушка не договорила, чувствуя, что краснеет, а Гаспар вспыхнул в один момент, показывая свою темпераментность:
        - Лаура, да как ты могла обо мне такое подумать?! - воскликнул он, но тут же попытался усмирить свою горячность. - Я и коснуться-то её боялся, знаешь, в ту пору, я был не самым смелым покорителем сердец. Она сама пожелала быть моей…
        Это произошло ещё до той страшной истории с наследством и Зверем. Миссис Розалин, щедрая душа, каждый год устраивала бал, на котором для всех присутствующих было единственное условие - маска. То есть это был настоящий бал-маскарад, который все очень любили и ждали. Мы с Розабэль тоже не были исключением.
        Знаешь, сначала всё шло как обычно, мы веселились и дурачились, обстановка весьма к этому располагала! Нам было хорошо, даже слишком, весь вечер мы провели в компании друг друга, ни на танец не уступая себя другим партнёрам, и это понятно! Я хотел быть только с ней, а она - со мной, самое естественное желание, что могло возникнуть тогда, мы сближались со скоростью света, и всё же я не мог рассчитывать на то, что Розабэль сама придёт ко мне в спальню и исполнит самые сокровенные мои мечты…
        Гаспара, похоже, этот разговор смущал не меньше Лауры, хотя он и был мужчиной. Но лёгкий румянец, окропивший его щёки, говорил о том, что французу в равной степени сладко и в то же время слегка неуютно делиться такими воспоминаниями.
        - И ты не попытался её остановить? - девушка поймала себя на толике ревности. - Ведь в ваше время это считалось… непристойным…
        - Милая моя, я… не хочу оправдываться. - Произнёс месье Бертран с переполняющим его голос вожделением. - В ту ночь сбылась моя мечта, и я ни о чём не жалею. Конечно, это было странно, Розабэль пришла посреди ночи, в своём бальном платье, маске, которую она отказалась снять даже в постели, и, не говоря ни слова, она нырнула ко мне под одеяло и принялась целовать меня так страстно, что я едва мог соображать, что между нами происходит. Нет, я не пытался отговорить её, зная, что у нас всё серьёзно и рано или поздно мы поженимся…
        - Кто-нибудь ещё знал об этом?
        Гаспар покачал головой.
        - Нет. Ты первая, и лишь потому, что я уверен - её душа сейчас в тебе. И я вижу, как ты смотришь на меня, Лаура… Как смотрела когда-то она, моя Роза, моя Розабэль… И наш поцелуй, там, внизу, даровал мне ещё больше уверенности в нашем общем прошлом…
        Он потянулся к ней, и Лаура сама не поняла, как вновь оказалась в крепких объятиях француза, а он уже целовал её, нежно, но страстно, и как же ей хотелось сейчас послать всё к чёрту и просто расслабиться!
        И девушка закрыла глаза, наслаждаясь моментом.
        Возможно, после она об этом пожалеет, но только не сейчас…
        ГЛАВА ДЕСЯТАЯ. БРАК.
        Дверь распахнулась так неожиданно, что Марисоль резко подняла голову, со страхом уставившись на появившегося за ней Хейдена. Что-то было не так, в его взгляде, манере поведения…
        Несколько секунд парень словно впервые изучал её лицо, а после он пошёл прямо на неё и, не церемонясь, грубо захватил в объятия, и припал губами к губам. Девушка задрожала всем телом и послушно ответила на жадный поцелуй, обвив руками шею возлюбленного, а он уже действовал дальше. Всё внутри Марисоль возликовало, она боялась сейчас одного, что он остановится, и её желание обладать этим страстным телом так и останется мечтой.
        Он был груб, даже слишком, и от его горячих прикосновений было временами больно, но это казалось сейчас таким пустяком, не стоящим никакого внимания… Он начал раздевать её, и ткань затрещала под нетерпеливыми руками мужчины, Хейд тяжело дышал, возбуждённо рыча и, кажется, совершенно обезумел от желания. А когда его пальцы задрали длинную юбку платья Марисоль, она удержала его, лишь на мгновение, чтобы прошептать:
        - Прошу, будь осторожен, у меня это впервые…
        И Хейд, замешкал, а после, пробормотав что-то нечленораздельное, лишь слегка сбавил обороты, продолжив то, зачем он сюда пришёл. Ведь как бы стыдно и мерзко от себя самого ему сейчас не было, он должен был довести дело до конца. Ради спасения Лауры. Ради её жизни…
        … А когда всё закончилось, он быстро оделся, и, не говоря ни слова, вышел прочь, оставив новоиспечённую жену в полном одиночестве. И сидя на берегу реки, кусал губы до крови и клял себя последними словами, какие только приходили на ум. Мерзко. Гадко. Противно от самого себя.
        И да, сейчас ему было очень стыдно. Он думал, побороть себя будет проще. Он шёл туда в полной уверенности, что сможет отключить все чувства и просто сделать это. Всего лишь раз.
        Но, увидев девушку, такую растерянную, не знающую чего ещё ожидать от психа-Хейдена, что только и делал, что поливал её грязью и клял последними словами, его решимость едва не дала трещину. Он пришёл обмануть её, чтобы с помощью этого обмана получить желаемую силу. А она ждала - на самом деле ждала и надеялась, должно быть, влюбившись в него по самые уши. И хотела его - на самом деле, своего мужчину, без всякой корысти.
        А ещё он никогда не был с девственницами, его подружки из баров и сами не помнили, когда лишились её, а тут… Ведь у девушки могла быть совершенно иная судьба. Может быть, в их проклятый лес занесло бы того, кто на самом деле полюбил её, несмотря ни на неказистую внешность, ни на что другое. Ведь он и сам уже привык к тому, что по утрам его будила не красавица-фотомодель, а обычная деревенская простушка, которой до «красавицы» было далеко как пешком до Лондона.
        И всё же было в ней что-то притягательное, тёплое, как домашний уют, хотя Хейд и сам не хотел признавать этого. Но он привык. Нет, не полюбил, но привык. И не будь Лауры, он смирился бы. Но его сводная сестра была дороже ему собственной жизни, и он не мог, не хотел от неё так просто отказываться. Не теперь.
        Однако чувство вины он сейчас испытывал не перед ней, а перед Марисоль - знахарка заслужила счастья. Не такого, какое он мог ей предложить. Пусть телом Хейден теперь и принадлежал ей, но вот душа всё так же мучительно, но непрестанно тянулась к Лауре. Он любил её, он только сейчас понял, насколько любил…

***
        Марисоль долго лежала, не шевелясь на своей кровати, обнажённая, но счастливая, и улыбка не спешила сходить с тонких губ. Впервые она была счастлива, настолько, что готова простить всех богов и себя за некрасивую внешность, за судьбу, что сама не выбирала… Хейден был с ней. Он сам захотел этого.
        Теплота всё ещё разливалась внизу живота божественными ощущениями радости и счастья. Физическая боль была лишь сладким напоминанием случившегося, и девушка радовалась даже ей и была уверена - теперь всё получится. Всё сложится. И они будут счастливы. Она усмирит Зверя внутри своего мужа, и у них родятся самые прекрасные на земле дети, потому как брак их был благословлён богами.
        Пусть её невозможный Хейден был упрям. Он ушёл, едва всё закончилось и их тела насытились друг другом. Ему было тяжко… Марисоль понимала это. Она знала, как непросто самцам ломать себя, подстраиваться под обстоятельства, память предков услужливо подсказывала ей об этом. А потому она должна быть терпелива.
        Она - женщина и способна с этим справиться. Её муж смирится и, наконец, обретёт покой в тихой семейной жизни. А она будет ждать этого момента терпеливо и со смирением.
        Но как же ей хотелось сейчас его обнять. Просто прикоснуться, почувствовать напряжённые мышцы под загорелой кожей. Или, хотя бы, просто увидеть…

***
        Хейден чуть вздрогнул, когда тёплые маленькие ладони легли на его плечи, лишь слегка сжав их. Марисоль не вытерпела и пошла вслед за ним, в ночь, от которой скоро останется одно только воспоминание. Но, зато, какое!
        Парень хотел привычно разозлиться на девушку, но, почему-то, не смог. То ли смертельная усталость, то ли чувство вины лишили его последних сил. И он продолжал молчать, благо, и она не лезла с разговорами. Лишь присела рядом, прижавшись всем телом.
        Нет, ему по-прежнему не хотелось обнимать её в ответ. Но и былое напряжение исчезло. Он не замёрз, но с ней ему было теплее. И, наверное, не так одиноко.
        А после она уткнулась лбом в его крепкое плечо, и прошептала:
        - Не мучай себя. Ты не обязан любить меня. Я всё понимаю. И справлюсь с этим. Но ты должен знать: я люблю тебя, Хейден. Просто знай.
        Он не ответил, ком встал в горле от злости, впервые - на себя.
        А сердце… Сердце скрутило колючей проволокой, нещадно терзавшей живую плоть.
        Что он наделал. Что же он наделал…
        ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ. ЖДАТЬ РАССВЕТА. (ЧАСТЬ 1)
        Поцелуй затянулся, обещая перерасти во что-то большее. Лаура разомлела в жарких объятиях француза, а месье Бертран уже всё настойчивее пытался проникнуть под одежду девушки, постепенно стаскивая с плеча рукав свободного платья, покрывая обнажившуюся кожу нежными поцелуями.
        Слишком быстро, слишком необдуманно… На ум почему-то пришло осуждающее лицо Хейдена. И что-то ещё мешало, невидимое, но ощутимое, неприятное… Предчувствие?
        - Гаспар, остановись…
        До того слишком долго доходил смысл слов Лауры, глаза мужчины были затянуты сладостной пеленой, он весь находился в предвкушении близости и, отрываться от неё, должно быть, ему ужасно не хотелось.
        - Что такое, ma rose?...
        А Лаура вместо ответа замотала беспокойно головой, чтобы понять причину своего внезапного беспокойства. Да вот же она - Мари! Стоит у самой двери, переминаясь с ноги на ногу, а глаза полны ужаса и слёз. Подбородок дрожит, а она всё не решается подойти ко взрослым, застуканным за пикантным занятием… Нет, Гаспар её по прежнему не видел, а потому с удивлением следил за траекторией взгляда Лауры, ничего не понимая. Но беспокойство передалось и ему.
        - Что случилось, дорогая? - вновь спросил он, но девушка не обратила на его слова никакого внимания.
        - Мари?! - вместо этого воскликнула она, и девочка, моргнув, вдруг заголосила.
        - Беги, Лаура! - умоляюще призвала малышка. - Она уже близко!
        Но дверь в тот же миг распахнулась с небывалым грохотом, хотя для сущности, оказавшейся за ней, наверное, материальная преграда преградой не была.
        Чернота, показавшаяся за ней, колыхалась в воздухе тёмными эфемерными лентами, то расплываясь туманом, то ненадолго принимая очертания стройного женского силуэта. Глаза ужасающего создания горели яркими огоньками и формы не меняли. А злость и ненависть, исходившая сейчас от них, ощущалась всей кожей и позвоночником, и слово «страх» тут казалось совсем неуместным - скорее дикий ужас, что комом засел в горле и физически не мог вырваться наружу.
        Но кроме этого в поле видимости ужасающего создания, пританцовывая в воздухе, кружили самые настоящие ножи. «Фамильное серебро» - пропищал в голове Лауры насмешливый голос, а сущность в тот момент, внимательно оценив обстановку, прошипела низким шелестящим свистом:
        - Сччччччастьюююю… Нееееее бывааааать!
        И взмахнула предполагаемой рукой слишком неожиданно, чтобы Лаура могла успеть…
        А вот Гаспар оказался проворнее. Он оттолкнул девушку слишком резко, чтобы та упала, а сам подставился под всё безжалостное великолепие летящих в него кинжалов. И сразу несколько остроконечных «птиц» вошло в его тело, вонзившись в горло и грудь, в правую руку и левое плечо.
        Сдавленно вскрикнув, он осел в тот же миг, а Лаура, наблюдая, как кровь начинает вытекать из его ран наружу, почти остолбенела, ожидая и своей участи, а чёрное Зло уже надвигалось на неё …
        - Беги… - захрипел Гаспар, не в силах подняться. - Прошу… спасайся…
        Но куда там! Лаура как кролик под взглядом удава замерла, и кровь отхлынула от её лица. А рядом где-то захныкала Мари.
        - Соль, Лаура, возьми соль!
        И словно услышав её, бледные губы месье Бертрана прошептали то же:
        - Соль… мешочек… на столе…
        Но девушка будто их не слышала. Страх парализовал её, она только и могла смотреть в глаза своей медленно надвигающейся смерти, понимая, что конец близок.
        - Лаура… - обескровленные губы Гаспара уже побелели. - Очнись… Беги…
        Сущность злорадно затрепетала, огонь в её глазах вспыхнул сильнее, она уже предвкушала новую жертву, но тут в неё полетело нечто, отчего она зашипела и осклабилась, словно дикий зверь.
        - Получай!
        Девочка-призрак держала в руках тот самый мешочек из-под соли, что сейчас прожигала дыры в чёрном эфемерном чреве чудовища, отчего оно продолжало верещать и биться в агонии. Но руки Мари при этом тоже дымились, и она плакала уже в голос.
        - Брось! - ожила Лаура, выхватив из её рук губительный для призраков ингредиент. - Бежим!
        Она бросила последний взгляд на месье Бертрана - тот уже, кажется, был без сознания, и Лаура помочь ему ничем не могла.
        ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ. ЖДАТЬ РАССВЕТА. (ЧАСТЬ 2)
        Как же ей сейчас хотелось взять Мари за руку, но она помнила, что это просто невозможно - мама в своё время рассказывала ей, что прикосновение должно исходить от самого призрака, никак иначе. Но так хотелось её успокоить…
        Выбежав из комнаты, девушка замешкала, но девочка вновь пришла ей на помощь.
        - Сюда! - крикнула она, и Лаура послушалась.
        Сущности пока не было видно, должно быть, она ещё восстанавливалась после удара белыми кристаллами соли, о действии которых мисс Клабан и не помнила до этой минуты.
        Было темно, и Лаура несколько раз чуть не споткнулась, но желание жить помогло ей преодолеть свою неуклюжесть, и они почти благополучно добрались до какой-то каморки. Мари юркнула туда прямо сквозь дерево полотна, а вот Лауре пришлось потрудиться, пока упрямая дверь поддалась ей, но чудо свершилось и она оказалась внутри помещения - судя по всему, какого-то бывшего погреба или чулана.
        От быстрого бега было больно дышать, а Лауру ещё и трясло от всего увиденного и пережитого. Она опустилась на пол, обхватив голову руками и силясь не заплакать.
        Мари присела рядом на корточки, сочувственно покачав головой.
        - Здесь она нас не найдёт, не бойся. - пообещала девочка.
        - А Гаспар?! - всхлипнула Лаура. - Я оставила его там, одного.
        - Он же сказал тебе, что бессмертен! - удивилась Мари. - Она уже нападала на него и не раз. Поверь, я видела сцены и пострашнее… Но он выживал каждый раз. Утром будет как новенький.
        Её слова слегка успокоили Лауру.
        - Мари… Неужели это и есть твоя мама?! - выдала девушка, после чего её маленькая собеседница бурно запротестовала, покачав головой.
        - Нет! Ты что?! Моя мама не такая злюка…Она, наоборот, защищала Хозяина всё это время, пока не появилась ты…
        Девочка взглянула на Лауру, боясь её реакции, но та пока пребывала в явном недоумении.
        - Это она рассыпала соль перед дверью в его комнату, чтобы эта не прошла… Но сегодня она увидела, как вы целуетесь, и сказала, что больше не будет защищать его. Она его любит, понимаешь? Я и сама не знала. А сегодня увидела, как она плачет и обо всём догадалась сама.
        Мари тяжко вздохнула.
        - Мама и мне сказала больше к тебе не подходить, никогда и не за что. Но я не могла, она, эта чёрная дрянь, убила бы тебя, а я этого не хочу… Я привыкла к тебе… И мне очень жаль, что я напугала тебя…
        - Иди сюда!
        Призрачный ребёнок робко прижался к растроганной девушке и они просидели так несколько минут, после чего Лаура сказала:
        - Гаспар говорил мне, что стены дома пропитаны специальным составом, поэтому эта сущность не могла проникнуть в его комнату…
        - Ну, я же могла!
        - Значит, он сам свято верил в свою легенду, а на самом деле его оберегали только вы…
        Мари неуверенно кивнула.
        - И что теперь нам с тобой делать? - скорбно произнесла девушка.
        - Ждать рассвета. - мудро произнесла девочка, укладывая свою прелестную головку на плечо Лауры. - Что же ещё?
        ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ. ПАМЯТЬ ЖИЗНЕЙ.
        Сладко, до чего же сладко…
        Поцелуй был долгожданным, но от него заныло всё внутри, пробуждая давно притаившееся желание. Мягкие горячие губы отвечали взаимностью, а тело под его требовательными ладонями извивалось змеёй, и до заветного соития оставались какие-то мгновения.
        - Лора… - сорвалось с губ и… заставило остановиться.
        Лора???
        Он широко распахнул глаза, уставившись на приёмную мать. Чего-чего, а влечения пусть и к приёмной, но всё же родительнице, он не испытывал. Её он любил совершенно иной любовью. Вот её дочь…
        - Лора?!
        - Мэтью, остановись…[12 - ОТСЫЛКА НА КНИГУ МАРИИ ЕРОВОЙ «ГОВОРЯЩАЯ С НАМИ», ГДЕ ДАННАЯ СЦЕНА ПРОПИСАНА БОЛЕЕ ПОДРОБНО]
        - Я не…
        Стоп. Хейден увидел себя словно со стороны. Каким образом он попал в тело Мэтью Клабана, своего приёмного отца ? И, вообще, что он здесь делает?! Чужой дом, чужая жизнь. Хотя, было в этом что-то знакомое…
        Картинки замелькали в голове как кадры фильма, а вместе с ними память возвращалась как снежный ком, несущийся с горы, стихийно набирая обороты.
        Видение замерло, это было лишь одно из череды воспоминаний, и Хейден вдруг понял, что помнит всё - из жизни Мэтью, его прошлой жизни… Вражду с призраком мистера Мартелла, в которого была влюблена Лора. А он … Влюблённый в мать Лауры, которой тогда и в проекте не было, идиот! Стало даже смешно, но воспоминания оказались весьма болезненными, и улыбаться быстро расхотелось. Он вспомнил всё: как они познакомились с Лорой, как он оказался в той глуши и как пытался вразумить её, доказывая, что призраков не существует. А потом случилось столько всего такого, от чего нормальный человек давно бы поседел и начал заикаться. Но он был просто влюблённым в красивую девчонку дураком, что не пожалел собственной жизни ради её спасения. А ещё получилось так, что его собственное тело досталось тому призраку…
        - Вот говнюк! - Хейден поймал себя на мысли, что ему очень хочется возмутиться, но… Как-то не получалось. Ведь он сам благословил их союз, и, в конце концов, судьба сложилась так, что именно Лоре и Джозу он был обязан своей сегодняшней жизнью… И любовью. К Лауре, их родной дочери.
        Но ведь это не всё, так?
        Сознание поволокло его в странную дымку и ему сразу же сделалось некомфортно, тесно, словно он оказался зажатым в каком-то резиновом плотном мешке, полном воды.
        Попытавшись освободиться, Хейд задёргался, но это оказалось не так-то просто. Ему не было плохо, просто некомфортно, и он даже предложить не мог, где оказался.
        Но вскоре он услышал голоса, мужской и женский, звучавшие приглушённо, словно за толщей ваты, причём женский, казалось, проходил сквозь него, задевая все органы, и это было весьма приятно.
        - Ребёнок уже слишком большой, от него нельзя просто взять и избавиться! - робко взвизгнул женский голосок, но его тут же перебил мужской, грубый.
        - Нам ни к чему ещё один нахлебник! Я сказал, пей отвар! Пей! Иначе я тебя пришибу вместе с твоим ублюдком!
        А потом его не стало. Вот так, был и нет, не успев родится. Душу вышибло из ещё не рождённого тела. Боги, как обидно! Родная мать и, должно быть, родной отец…
        Но Хейден и расстроиться не успел. Его уже влекло в иную жизнь, где он вновь оказался ненужным, и опять. А ещё он неизбежно погибал в молодом или детском возрасте и уже успел поднакопить достаточно «перевоплощений».
        Вот оно откуда, это жалкое чувство вечной ненужности. Неспособность поверить в то, что тебя действительно кто-то может любить искренне, принимать таким, какой ты есть.
        Хейден отчаялся. Да, он прекрасно понимал, что это всё - прошлое, и, каким бы оно не было, настоящее важнее. Но тогда ради чего всё это было показано ему? Если бы он мог, то никогда бы не вспоминал… Или у всего есть своя цель? Своё объяснение…
        Все его предыдущие жизни были показаны ему в режиме «перемотки назад», от самой последней смерти к более ранним событиям и смертям. Но с чего-то же всё это началось?
        И словно в ответ на его мысли, парень оказался на лесной поляне, с любопытством оглянувшись: местность была ему знакома. Да он же сейчас в этом самом зачарованном лесу! Неужели пришла пора вернуться в настоящее?! И это всё?!
        Но нет. Хейден взглянул на свои руки - они были не его, вернее, не его настоящего. Более крепкие, хоть и себя он слабаком не считал, более смуглые, покрытые витиеватыми чёрными татуировками. Его истинное имя всколыхнулось в памяти, обдало жаром воспоминаний, заставило разозлиться. Вся жизнь - прошлая, самая первая его жизнь, которую он только мог вспомнить, наполнила голову противоречивыми чувствами блаженства и утраты, нежности и желания убивать, любви и скорби.
        Вот оно, вот оно, ради чего он здесь! Ради кого вернулся в другом теле и в другой жизни! Его весеннее солнце, нежный цветок, его птичка… Единственная любовь его грешной жизни. Никого он не любил так, как её. Никого он не желал больше… Её звали Розабэль, но он звал её Розой.
        Он вспомнил всё, мучительно упиваясь этой болью. За что ему всё это? Зачем судьба вновь привела его сюда, где от его любимой давно уже и праха не осталось?!
        И тут же внезапная догадка, как вспышка: если он вернулся, то, может быть, и Розабэль тоже? …
        Но кто она и где её искать?!
        Задачка…
        И как же - Лаура? Ведь её он тоже любит…
        Или… Лаура - и есть Розабэль… Только в этой жизни?!!!
        … кто-то осторожно потряс его за плечо, и он словно проснулся, хотя и не спал вовсе.
        - Что с тобой, Хейден? - обеспокоенно прошептала Марисоль. - Ты весь дрожишь…
        - Всё хорошо. - соврал парень. - Всё просто отлично…
        ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ. ДЕВУШКА СО ШРАМОМ.
        В тёмной коморке без окон, с единственной дверью, было не понять, уже утро или всё ещё беспросветная ночь. Лаура потянулась - тело затекло от неудобного положения, а Мари рядом не оказалось, но как она могла уснуть? Должно быть, усталость взяла своё. Ей очень хотелось надеяться, что с Гаспаром сейчас всё в порядке и злобный призрак потерял к нему интерес после того, как они с Мари поспешно скрылись.
        Было зябко, и девушка поёжилась от прохлады. Стоило выйти наружу и осмотреться, чтобы понять, который сейчас час, но стало очень страшно - а вдруг неведомая сущность только и ждёт, когда она выйдет из своего укрытия?
        Но бездействовать тоже не хотелось, и Лаура поднялась, чтобы хотя бы выглянуть за дверь, но не успела.
        В глубине каморки вдруг вспыхнул огонёк свечи, маленький, трепещущий от движения воздуха, но девушка застыла в ужасе, не понимая, что опять происходит.
        Она сидела рядом на стуле - идеально прямая спина и опущенная голова, светлые длинные пряди ниспадали на лицо, привычно закрывая ужасный шрам, изуродовавший левую половину лица девушки. Ладони в белых кружевных перчатках были сложены на коленях в «замочек», и весь образ под стать утонченной аристократке - печальный и болезненно-хрупкий. Неужели это и есть та самая Розабэль? Но что тогда случилось с её лицом при жизни?
        Лаура с интересом рассматривала её, понимая, что глазеть нехорошо и всё же не в силах оторваться. Призрак, ещё один призрак прошедшей жизни, по каким-то причинам застрявший здесь, в этом странном месте, чьим настоящим существованием были воспоминания о былом, да якорь, что держит их заложниками поместья Уэйнрайт.
        Девушка, на первый взгляд стеснительная, вдруг подняла голову, чтобы взглянуть в глаза Лауре пристальным, как дуло пистолета, взглядом, и произнести:
        - Ты должна уйти, тебе не место здесь, среди нас…
        Мисс Клабан тяжко вздохнула. Как будто она сама об этом не мечтала - убраться отсюда поскорее. Вот только Гаспар теперь слегка спутывал её планы, но, если всё получится, они могли бы уехать отсюда вместе…
        - И ты, должно быть, знаешь как? …
        Незнакомка печально покачала головой.
        - Нет. Но твой брат, я думаю, справится…
        - Хейден?! - от неожиданности даже во рту пересохло. - Ты видела его?! С ним всё хорошо?!
        - Нет, не видела. Мне… передали. - вздохнула неожиданная гостья. - А месье Бертрана ты должна оставить в покое. Он мой.
        Холодная сталь голоса заставила Лауру вздрогнуть - до чего же холодно прозвучали эти слова!
        - Но ты же понимаешь, что ты просто - призрак? - осторожно спросила она, наблюдая, как та недовольно поджала губы. - А Гаспар - он живой. Он даже не видит тебя…
        - Это неважно. - Девушка поднялась, вероятно, намереваясь уйти. - Пока ты не приехала, ближе, чем я, у него никого не было, хоть он меня и не замечал. Но я всегда была рядом, защищая и оберегая его. Зачем ты вообще вернулась? Без тебя мы здесь были пусть относительно, но счастливы…
        Лаура в недоумении пожала плечами.
        - Я не могла сюда «вернуться» - я никогда здесь раньше не была! - попыталась оправдаться она.
        Слабая улыбка коснулась губ призрачной девушки.
        - Ошибаешься. Ты, как всегда, не видишь дальше собственного носа. И всегда была такой… - она замолчала, собираясь с мыслями, словно её что-то ещё очень беспокоило или за что-то было стыдно. - Я… не желала тебе смерти, хоть и потеряла всё из-за тебя.
        Девушка аккуратно отодвинула волосы с левой половины лица, полностью обнажая шрам, изуродовавший её прекрасный лик.
        - Откуда у меня это, должно быть, ты тоже не помнишь? - спросила она с затаённой горечью в голосе. - Я стала такой по твоей вине…
        Лаура, понимая умом, что здесь-то она точно совершенно не причём, всё же сконфуженно молчала, отрицательно замотав головой.
        - Ты всегда умела портить мне жизнь, дорогая. И это раз не стал исключением…
        Гордо выпрямившись и поправив волосы, белокурый призрак всё же направился в сторону двери, явно не желая продолжать разговор.
        - Розабэль! - позвала её Лаура. - Я не знаю, что здесь произошло и почему это случилось с тобой, клянусь, я не причём…
        Девушка с интересом повернулась к ней вновь.
        - Ты вновь ошиблась. - с холодной полуулыбкой произнесла она. - Моё имя звучит иначе.
        … Дверь в каморку с шумом распахнулась, и на пороге показался бледный перепуганный Гаспар, он тут же бросился к Лауре, чтобы скомкать её в объятиях.
        - Хвала блогам, ma rose, ты жива…Жива! Я уже и не надеялся!
        Он отстранился только чтобы осмотреть её на наличие видимых повреждений, но их просто не было.
        - Гаспар… - на этот раз Лаура сама обняла его, наблюдая, как в воздухе постепенно растворяется силуэт её призрачной гостьи всё с той же загадочной полуулыбкой на губах. - Всё хорошо…всё очень хорошо…
        ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ. РОДОСЛОВНАЯ.
        Гаспар не желал выпускать её из своих объятий, и даже заверения в том, что всё хорошо и жизни Лауры ничего не угрожает, не действовали на мужчину должным образом. Девушка же настаивала на том, чтобы обработать его едва начавшие затягиваться раны, смертельные для обычного человека, и он позволил стянуть с себя испорченную напрочь рубаху, чтобы Лаура воочию смогла убедиться - помощь ему не требуется.
        Регенерация была потрясающей. Да что там кожа - ведь были повреждены и внутренние органы, но Гаспар, хоть и выглядел бледным, на умирающего совсем не походил, хоть и пояснил, что чувствует боль так же, как и обычный человек.
        Первый шок и радость улеглись, и вот мисс Клабан решилась на вопрос, который вертелся у неё на языке с самого ухода призрака таинственной незнакомки со шрамом.
        - Гаспар, кто же всё же эта девушка со шрамом на лице? Ты её знаешь?
        Француз, удивившись, задумчиво нахмурил брови.
        - Нет, я не помню никого здесь с таким увечьем. Почему ты спрашиваешь?
        - Я была уверена, что знаешь… Подумай: возможно, родственница или служанка, гостья в этом доме? Возможно, подруга, пусть не близкая, Розабэль, тайно влюблённая в тебя? …
        Месье Бертран покачал головой.
        - У Розабэль не было подруг - откуда им здесь было взяться? Даже прислуга почти вся была почтенного возраста, их дети, вырастая, уезжали из нашей глуши, ища лучшей жизни. Нет, Лаура, я никогда не слышал этого имени здесь, в поместье Уэйнрайт.
        Девушка расстроилась, закусив губу. Но вскоре её осенило.
        - А здесь есть архив? Что-то вроде записей или домовой книги, где записывали всех жильцов дома, что-то похожее…
        - Думаю да. - неуверенно предположил Гаспар. - Возможно, в кабинете миссис Розалин…
        - Можно мне взглянуть? - оживилась Лаура, с надеждой заглянув в глаза француза.
        - Почему нет? - пожал тот плечами. - Я даже провожу тебя, если не возражаешь…

***
        Как оказалось, кабинет миссис Розалин находился по соседству с библиотекой. Чопорная английская атмосфера витала здесь буквально во всём. Ровные деревянные стеллажи, не такие огромные, как в библиотеке и более компактные, хранили в своих недрах несчетное число картонных папок, накладных, написанных от руки, расписок, счетов, в общем, всего того, что в своей привычной жизни Лаура терпеть не могла. Но понимала: хозяйственная жизнь прошлого требовала неизменного порядка во всём. Щепетильность давно умершей хозяйки поместья Уэйнрайт просто поражала. Почему-то девушка была уверена: после её смерти здесь никто так же старательно не разбирал давно отжившие свой век бумажки. Вон там, на столе, скопился ворох каких-то документов - наверняка это уже работа Гаспара. Правда, кому сейчас всё это было нужно?
        На широком окне с хорошо сохранившейся белой, чуть приобретшей желтоватый оттенок краской, стояла пустая клетка для небольшой птицы. В роскошном серванте, поблёскивая пузатыми боками, стояло несколько сервизов из фарфора и серебра, ложки и вилки были аккуратно разложены рядом, в правильном порядке, а кипа матерчатых салфеток с ажурной вышивкой покоилась рядом.
        У того же окна располагалась софа, к которой сразу же и побрёл месье Бертран - Лаура только сейчас заметила болезненный пот, блестевший на его лбу, и в свете утра бледность кожи была просто разительной.
        - Я прилягу здесь, если ты не против, пока ты разбираешься с бумагами…
        - Конечно! Отдыхай, я поищу сама…
        … Гаспар уснул почти сразу же, и Лаура провела некоторое время в поисках хоть какого-то покрывала или пледа, что накрыть его. Во-первых, ослабленный, без рубашки, он мог замёрзнуть. А во-вторых, она так бы и продолжала таращиться на его обнажённый торс, который так и манил к себе прикоснуться.
        Благо, старое, но вполне пригодное покрывальце тут всё же отыскалось. И, устранив главную причину своей невнимательности, Лаура принялась за дело.
        Перелопатив целую груду бумаг и начихавшись от пыли, ей всё же посчастливилось найти то, чего могло подарить хоть какую-то зацепку - книгу родословной семейства Уэйнрайт.
        Она была такой толстой, что уже на первых страницах девушку и саму потянуло в сон, и она опять стала косо смотреть в сторону мирно посапывающего француза. А не забраться ли к нему под одеяло?
        Летопись, ведущаяся от руки в древней и ветхой книженции со ставшими коричневыми страницами, была скучной. Незнакомые имена и фамилии, даты жизни и смерти нагоняли тоску. Исчисление велось от 1801 года, и, само собой, Лаура не надеялась отыскать хоть какую-то взаимосвязь между тем временем и этим, в котором жили Розабэль и, возможно, её соперница со шрамом, но…
        Что-то всё же во всех этих датах и числах настораживало. Только что?
        … Мистер Гудвелл, Роберт Эванс, 17 февраля 1789 года рождения…
        … Миссис Гудвелл, Катарина Глория, 6 ноября 1799 года рождения…
        … Мисс Гудвелл Санса Элизабет, 7 июня 1820 года рождения
        … Мисс Гудвелл Линда Виктория 7 июня 1820 года рождения…
        Дальше шли ещё какие-то имена, девушки меняли фамилии, переходя в статус «миссис», потом даты смерти вышеупомянутых персонажей…
        Девушки…
        Да, с мальчиками в этом роду было не густо. Первая странность!
        Лаура ещё раз бегло пробежала взглядом по уже просмотренным страницам - ни одного мальчика в фамильном древе странного семейства пока что не наблюдалось.
        Зато девочки рождались сразу по две - количество двойняшек было рекордным, судя по записям. Они вырастали, выходили замуж и тоже рождали дочерей… по две дочери. Каждый раз. Вот это да.
        Лаура вновь повернулась к французу, завистливо вздохнув. Не зря миссис Розалин так вцепилась в этого мальчика, главным достоинством которого была именно его половая принадлежность. Должно быть, ей очень хотелось иметь сына. Но это опять были лишь догадки.
        Девушка вернулась к изучению родословной, решив всё-таки продолжить с конца. И вот, то, что первым делом попалось ей на глаза, заставило её даже подняться с места. Кажется, она всё поняла или максимально приблизилась к разгадке этой тайны. Руки задрожали в предвкушении. И ей тут же захотелось разбудить месье Бертрана. Он знал! Он обязан был про это знать…
        ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ. ЗАГАДКА ИЗ ПРОШЛОГО.
        Гаспар уже не спал, только дремал, тайком наблюдая сквозь прикрытые веки за пыхтевшей над книгой за тяжёлым столом Лаурой. И наслаждался этим зрелищем.
        Боже, до чего же она была прекрасна! Тёмные выразительные глаза, густые каштановые волосы, соблазнительные чувственные губы. Девушка была наделена той яркой обворожительной красотой, о которой слагалось столько поэм и песен! Он не устоял бы перед ней, даже если душа Розабэль не выбрала этот прекрасный сосуд своим следующим воплощением!
        Но это была именно она, он не сомневался. Просто чувствовал, знал каким-то особым чутьём. Словно они были уже знакомы. Не просто знакомы…
        Внешне - полная противоположность его белой розы, его несчастной возлюбленной, что была наделена совершенно иной красотой, лишённой этой яркости, но наполненной ни с чем несравнимой нежностью, розоватым оттенком светлой кожи и белых волнистых волос.
        Как же они были различны внешне, но слишком похожи внутренне, характером, нравом ли, но Гаспар уже уверовал - у этих двух тел была одна душа. И на этот раз он сделает всё возможное, чтобы не потерять свою единственную любовь, за которую, он был уверен, ещё предстоит побороться.
        Внезапно Лаура поднялась с места, и он едва не выдал себя, но вовремя притворился спящим. Девушка нерешительно приблизилась, и он кожей почувствовал её взгляд на своём лице - вероятно, она решала, стоит будить его или нет. А потом осторожно присела рядом. Провела рукой по его растрёпанным волосам. И тут он не выдержал - улыбнулся.
        - Ты не спишь! - ахнула Лаура, улыбнувшись в ответ. А он перехватил её руку у своих волос, чтобы вновь поднести к губам, как тогда, в прихожей поместья.
        - Ma rose, как же ты прекрасна!
        Кажется, мужчина жаждал продолжения стремительно развивающихся отношений. Его раны уже почти не беспокоили, пусть короткий, но сон, придал ему сил и сейчас он был не против стать ещё ближе, в физическом плане. Месье Бертран было поднялся вперёд, привлекая девушку к себе, но Лаура резко остановила его.
        - Подожди, Гаспар, это важно… - сражаясь с мягкими, но настойчивыми поцелуями француза, произнесла девушка. - Ты должен взглянуть…
        Нехотя хозяин поместья оторвался от сладкого занятия, чтобы из лежачего положения оказаться в сидячем, и уткнуться в рукописную книгу, где настойчивый пальчик Лауры что-то пытался ему показать.
        - Смотри. - назидательно продолжила девушка. - Вот записи, касающиеся твоей приёмной семьи, они последние, потому что на внезапно погибшей Розабэль истинный род этого семейства прервался.
        Гаспар взглянул на красивый почерк, которым было выведено имя его умершей возлюбленной, и даже провёл по давно застывшим чернилам пальцем, но Лаура не дала ему расслабиться и придаться унынию.
        - Взгляни, перед именем Розабэль, написано ещё одно имя, с той же датой рождения. У неё была сестра, Изабэль. Двойняшка. Как и у всех остальных женщин в этом семействе. Вот, видишь? - тонкий пальчик переместился на несколько строчек вверх. - -Миссис Розалин Уэйнрайт, урождённая Томпсон, и её сестра Паулин, впоследствии ставшая Гринсли. Да, обе вышли замуж, у них родилось по две дочери. Дети нашей миссис Розалин погибли, судя по записи, в разное время. Одна ещё во младенчестве, вторая уже будучи матерью двух дочерей - Изабэль и Розабэль. Получается, у приютившей тебя женщины, было две внучки? Тебе правда ничего не известно об этом?
        Гаспар, полностью погрузившись в мрачные раздумья, медленно покачал головой.
        - Нет, я впервые о том слышу… Возможно, девочка умерла в столь юном возрасте, что о ней даже не вспоминали? - предположил Гаспар.
        - Может быть. - Задумчиво согласилась Лаура. - Судя по записям, частота трагедий с одним из детей в каждой паре могла посоперничать лишь с частотой появления на свет двоен в этой семье. Но почему тогда тут ничего не сказано о смерти Изабэль? Даже если бы она умерла ребёнком, здесь должна была остаться запись. Разве я не права?
        Месье Бертран неуверенно пожал плечами.
        - Ладно. - выдохнула Лаура, выудив из кармана какой-то предмет. Но Гаспар сразу же узнал его, потянувшись.
        - Это медальон Розабэль! - воскликнул он. - Откуда он у тебя?! Я обыскал весь дом, но так его и не нашёл… тогда, давно…
        - Я нашла его в лесу. - девушка позволила мужчине взять хрупкую вещицу в свои заботливые руки. Он нежно принял его, осторожно сжав в кулаке на несколько секунд, словно согревая. Потом приоткрыл, вглядываясь в чуть потускневший портрет белокурой девочки, что медальон скрывал внутри себя. - Это ведь Розабэль, так?
        - Да. - не задумываясь выпалил француз. - Я очень хорошо помню её в детстве. Здесь она чуть моложе, но изменилась не слишком. Вот уж когда подросла... Но она почти не расставалась с этим медальоном, всегда носила его на шее. Она всегда говорила, что это - одно из её сокровищ. А после её смерти я хотел оставить медальон себе на память…
        - Я в толк не возьму, для чего Розабэль нужно было таскать повсюду свой портрет - это выглядит не очень-то здраво… А вот если бы это был портрет её сестры…
        Гаспар сложил руки на груди, словно в знак протеста.
        - Ты думаешь, я не заметил бы, если в нашем поместье жила ещё одна девочка - внучка хозяйки, как две капли воды похожая на Розабэль? Нет, Лаура, этого просто быть не могло. Я не знаю, в чём тут подвох, но при мне здесь жила только одна девочка…
        - Хорошо. - примирительно сказала Лаура, видя, что француз уже начинает раздражаться. - Я возьму это с собой, не возражаешь?
        Мисс Клабан подняла в руке толстый томик родословной семейства Уэйнрайт и мило улыбнулась.
        - Конечно. - равнодушно согласился Гаспар.
        - Тогда до встречи на завтраке. - Лаура тут же поднялась на ноги и направилась к двери. - Я сейчас и слона съесть могу…
        Месье Бертран чуть разочарованно покачал головой. Романтики опять не получилось…
        ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ. БАЛ. (ЧАСТЬ 1)
        По пути Лаура заглянула в купальню, чтобы освежиться, а после выбрала себе очередной наряд «попроще» из своего нового гардероба. На самом деле есть совсем не хотелось, но и смотреть в томные синие глаза красавчика Гаспара тоже… Нет, он ей по прежнему нравился, но слишком уж быстро между ними развивались страстные отношения, и девушка справедливо решила, что нужно притормозить. Пусть всё идёт свои чередом, но только не со скоростью молнии. Она не отдастся ему на третий день знакомства, пусть даже не мечтает!
        К тому же, ей нужно было ещё кое-что прояснить в загадочном прошлом здешних обитателей. И глаза сами потянулись к подушке, под которой Лаура оставила найденный ей в библиотеке дневник Розабэль.
        Пару страничек прочитать она успеет…
        ***
        Всё в один миг стало чужим: и дом, и своя комната, и даже Гаспар. Розабэль целыми днями и думать только могла о «Дикаре», как величал Корвина её сводный брат, хотя она и слова ему больше о нём не молвила. Но, видать, всё и так читалось на её лице…
        Гаспар, вначале воодушевлённый тем, что отыскал свою Розу, даже притворялся, что между ними всё так же, как и прежде. Он всячески обихаживал девушку, заботился не хуже родной матери и даже пообещал, что вернёт ей все права на наследство, как только из города вернётся их поверенный адвокат.
        Но Розабэль уже было всё равно.
        Корвин… Дикарь из леса теперь занимал все её мысли, и не было ночи, когда она не выходила на балкон, чтобы всмотреться в чёрный сумрачный лес, из которого, как ей казалось, на неё смотрели тёмные, как погасшие угли, глаза. Но каждый раз ночь обманывала её, и от непоколебимости этого покоя было порой просто невыносимо.
        Гаспар ещё пытался. Он свято верил, что сможет вернуть их привычную жизнь в прежнее русло. А она вынуждена была молчать. Гаспар не переставал притворно улыбаться и словно не обращал внимания на её ледяное спокойствие. А Розабэль пришлось делать вид, что всё плохое осталось позади, вымученно улыбаться и поддерживать разговор со своим сводным братом, ныне хозяином поместья. Адвокат всё не возвращался, а Гаспар уже перестал повторять, что всё это имение на самом деле принадлежит ей одной. Должно быть, успел передумать, видя, как изменилась девушка в последние дни.
        А сегодня должен был состояться бал - бабушка не простила бы своим внукам, если после её смерти эта традиция хотя бы на год прервалась. И Розабэль как не хотелось, но всё ж надо было присутствовать на нём - в качестве хозяйки дома. Она не участвовала в подготовке, этим занимался Гаспар, и уже за это она была ему благодарна.
        Служанки внесли шикарное платье, на которое Розабэль взглянула лишь искоса. И принялась одеваться.

***
        Музыка звучала так громко, что закладывало уши, но это нисколько не умаляло веселье задорно движущихся пар, танцевавших сейчас какой-то чрезвычайно популярный в народе танец. Кавалеры вели своих дам в шикарно расшитых живыми цветами платьях, то подхватывая их за талию, то ловили их, импровизированно пытавшихся ускользнуть, за руки, возвращая в круг, и веселье продолжалось. И те, и другие были в разношерстных карнавальных масках, что только придавало изюминки празднику, ведь пары путались, теряя в пестрой толпе своих партнёров, и неловких ситуаций было не избежать. И это, похоже, всем и нравилось.
        Праздник в глухой провинции, изначально задуманный как бал-маскарад, превратился в обычный балаган, и гости сами развлекали себя как могли.
        Он наблюдал за действом, стоя за перилами высокой лестницы, с бокалом белого французского вина пятилетней выдержки, к которому за вечер даже не притронулся, и, в общем-то, на веселившихся гостей ему было всё равно.
        Всё внимание молодого хозяина дома было приковано к белокурой девушке в красном, подбитом тёмным бархатом платье с глубоким лифом и черной маске, инкрустированной драгоценными камнями. Шёлк длинных, ниже пояса, светлых волос, взмывал в танце подобно россыпи золота, а улыбка то и дело касалась розовых, таких соблазнительных губ, но девушка была напряжена, хоть и пыталась скрыть это.
        Мужчина в этом даже не сомневался, зная сию юную, столь дорогую сердцу особу, с малых лет. Да и о причинах того напряжения ему было кое-что известно.
        Впрочем, он и сам нервничал. Изящное кольцо с гравировкой розы, упакованное в миниатюрную деревянную коробочку, словно прожигало карман. Может быть, и она чувствует это? А потому так ведёт себя…
        Сегодня или никогда.
        Он сделает ей предложение руки и сердца.
        И они наконец-то станут не сводными братом и сестрой, а законными, перед богом и людьми, мужем и женой.
        Если она согласиться…
        Создалось ощущение, что она куда-то торопится и хочет уйти.
        - Розабэль!
        Девушка подняла на него свои прекрасные голубые глаза и чуть заметно улыбнулась. Что-то всё-таки было не так.
        Он хотел спуститься сам, но шум внизу помешал бы их беседе. К тому же ему ужасно хотелось побыть с девушкой наедине, и, возможно, наконец, объясниться.
        Словно поняв его намерения, Розабэль начала подниматься по лестнице, держась одной рукой за перила, а второй придерживая подол длинного платья. Щёки её раскраснелись от танцев, а грудь часто вздымалась, пробуждая в мужчине совершенно неуместное сейчас желание, вызванное недавними воспоминаниями. Впрочем, как любой воспитанный человек, он попытался отогнать эти мысли прочь.
        - Ты звал меня? Что случилось? - она почти поднялась к нему, когда он подался на встречу.
        - Oui, ma rose[13 - ДА, МОЯ РОЗА (ФРАНЦ.)]. - Произнёс мужчина, нежно проведя большим пальцем по нежной коже щеки, убирая выбившийся локон обратно за ухо.
        Девушка непонимающе отпрянула в сторону.
        - Что ты делаешь? - непонимающе бросила она в лоб, отчего молодой человек внутренне напрягся.
        - Тебе перестали нравиться мои прикосновения? …- обиженно прошептал он. - Ночью ты не жаловалась…
        Розабэль взглянула на него как на ненормального.
        - Ты пьян?! Что ты тут болтаешь!
        Вместе с возмущением к розовому румянцу лица девушки добавилась пурпурная краснота.
        А мужчина просто растерялся, и какое-то время так и стоял, раскрыв рот.
        - Розабэль, ты… правда ничего не помнишь? - одновременно столько боли и обиды было в этих словах, что девушка и сама засомневалась.
        - А что я должна помнить? - прозрачный лёд её глаз полоснул искренним возмущением. - Ты пугаешь меня…
        Мужчина сделал шаг назад, пытаясь взять себя в руки.
        - Хорошо. Поговорим после праздника, если ты не возражаешь…
        Розабэль стремительно кивнула, соглашаясь. Слишком стремительно… Куда же она всё-таки так торопится?...
        ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ. БАЛ. (ЧАСТЬ 2)
        Розабэль и впрямь стало жарко - так жарко и противно, словно её сейчас касался не некогда родной и любимый человек, а чужой и ненавистный, отчего внутри всё запылало и захотелось выбраться на свежий воздух. Длинные полы платья мешали идти, и она злилась сама на себя за равнодушие, что теперь испытывала к Гаспару и за горькую, не находящую выхода любовь, что зажёг в её сердце дикарь из леса.
        А был ли он?
        Иногда девушке казалось, что это сон. Никогда она не убегала из дома, не терялась в жутком лесу и не встречала его на своём пути. Поначалу окрылявшие чувства, постепенно переросли в тяжкую ношу, и вот её жизнь вновь потеряла смысл и краски. Да ещё Гаспар со своими нелепыми речами бередил её и без того шаткие нервы. Что он имел ввиду, говоря об их близости? Девушка в толк взять не могла. Да и не хотела даже думать об этом. Всё пройдёт. Пройдёт. И ничего не останется…
        - Роза…
        Что это? Шум ветра? Или она сходит с ума, заслышав такой тихий, но желанный голос в этой тишине, далёкой от шума и гама маскарада, что сейчас был в полном разгаре.
        - Это я, Корвин…
        Тёмная тень отделилась от ближайших живых изгородей, и медленно потянулась к ней на встречу.
        - Корвин? - замерла Розабэль. - Корвин!
        Она бросилась к нему, обхватив шею руками, наплевав на приличия и прочие мелочи, задрожала, разревелась, а он крепко обнял её, легонько подхватив и оторвав от земли, а после нашёл её губы своими, и их поцелуй, длившийся всего несколько секунд, показался обоим долгожданной немыслимой вечностью.
        - Я ждала тебя! Я ждала! - сквозь слёзы, никак не желающие останавливаться, зашептала она.- Где ты был столько времени?! Я ждала!
        Она произнесла это так, словно заранее они условились о встрече. Словно всё было решено, и каждый из них знал, что предначертан для другого, и встреча неизбежна. Нет, и слова о том не было при их недолгом прощании! И всё же сердце чувствовало обратное.
        - Я приходил сюда каждую ночь. - прижав к груди как ребёнка, дикарь нежно поглаживал белокурую голову девушки, и та готова была простоять так вечность. Лишь бы он не отнимал свою руку от её волос, не разомкнул объятий, не сейчас. Но Корвин и не собирался.
        - Пойдём со мной. - вдруг позвал он. - Мне здесь не нравится. Словно воздух душит…
        Розабэль вдруг вскинула на Корвина испуганный взгляд, и тот поспешил её успокоить:
        - Не бойся меня. Мы просто погуляем в лесу. Жизнью клянусь, я тебя не обижу и никому в обиду не дам. А после я верну тебя сюда, в твой дом, к твоему мужу…
        - Брату. - с вызовом сверкнув глазами, бросила Розабэль. - Я не выйду за него. Только за тебя…
        - Так вы ещё не обвенчались? - обрадовался Корвин, хватая девушку за плечи и заглядывая ей в лицо. - Но я решил, что…
        Розабэль, не раздумывая, поднялась на носочки и сама поцеловала своего возлюбленного в губы.
        - Я выйду только за тебя… - прошептала она ему прямо в лицо. - И я не боюсь…

***
        Они вернулись к поместью Уэйнрайт только к рассвету, напрочь забыв о времени. Гулять всю ночь напролёт по степенно светлеющему лесу было куда более приятным занятием, чем вздыхать о несбывшемся на балу-маскараде под пристальным взглядом сводного брата. Странно, но её отсутствия никто так и не хватился - Гаспар как обычно не поднял панику или попросту не заметил её отсутствия этой ночью. Это было нетипично для него, но Розабэль только радовалась - никто не посмел помешать им сегодня наслаждаться счастьем, ведь ничего дурного они не совершили…
        Корвин глаз не отрывал от своей Розы, и она чувствовала это тепло, что расходилось по коже, когда он смотрел на неё. А ещё он улыбался ей так, что сердце трепетало бабочкой в груди, столько теплоты было в этих улыбках. Словно солнце ласкало напрочь замёрзшую душу, и та оттаивала под этими нежными трепетными лучами.
        И так хорошо ей никогда в жизни не было. Жаль, утро настало слишком быстро.
        Корвин проводил её до начала границ владения Уэйнрайт, долго не решаясь выпускать из нежных объятий. Да и Розабэль не слишком хотелось возвращаться домой.
        - Ты ведь ещё придёшь ко мне? - с затаённой надеждой спросила девушка, заглянув в тёмные глаза мужчины.
        - Этой же ночью. - тёплая улыбка вновь коснулась враз помрачневшего лица - прощаться ему совсем не хотелось. - Ты будешь ждать?
        Розабэль хитро прищурилась.
        - Я уже жду! - она вновь поднялась на носки, чтобы поцеловать своего высоченного «дикаря». - А теперь мне пора. Не думаю, что Гаспар в восторге от моего ночного отсутствия…
        - Если он хоть пальцем посмеет тебя тронуть!… - тут же взвинтился Корвин, но Розабэль не дала ему договорить.
        - Не посмеет. Не беспокойся! Гаспар очень добрый человек… Конечно, он рассердится, когда узнает… но мне всё равно придётся рано или поздно ему рассказать… о нас.
        Девушка смущённо опустила глаза, а Корвин понуро кивнул.
        - Только не сердись на меня, пожалуйста…
        Мужчина тут же вскинул на неё горящий огнём взгляд.
        - На тебя?! Да за что на тебя мне сердиться, птичка моя?! Ты беги, а то и впрямь тебя сейчас схватятся. А я приду, если нужен. Если ждать будешь…
        … Он провожал её долгим лучезарным взглядом, а она всё оглядывалась на своего нежного дикаря, каждый раз улыбаясь ему издали, убеждаясь, что он не ушёл…

***
        В дверь постучали, и Лаура вздрогнула, будто отрываясь от просмотра сказочного романтичного кинофильма. И тут же, захлопнув дневник, спрятала его под подушку, не желая, чтобы Гаспар хоть и мельком, но прочитал то, что было написано в нём. Кажется, он совсем не проявлял интереса к этим старинным вещам, хоть они и были связаны с его дорогой Розабэль. Но, возможно, увидев воочию, он захочет прочесть. А Лауре так не хотелось выдавать любовные секреты пусть и давно умершей девушки! И причинять боль этому милому французу, ведь он был не виноват, что сердце его сводной сестры полюбило не его, хоть он и утверждал обратное.
        - Гаспар! - пригласила Лаура, и дверь тот час же открылась, пропуская мужчину внутрь.
        - Завтрак готов, моя дорогая, причём, очень давно. И мы рискуем прийти к остывшим блюдам и не вкусному десерту…
        - Намёк понят. - улыбнулась девушка, нехотя поднимаясь с постели, понимая, что раз уж она теперь её, нужно будет и ночевать здесь хотя бы ночку.
        Месье Бертран протянул ей руку, возвращая ослепительную улыбку. И в этот самый момент Лауре подумалось, каким же должен был быть Корвин, если Розабэль променяла вот этого потрясающего мужчину на того «дикаря из леса»? Это совершенно не укладывалось в мозгу.
        ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ. ПОДГОТОВКА.
        В отступающей ночи гулко отдавались удары сердца, играючи веселившегося в его грудной клетке. Дышать стало легче, мышцы приятно ныли в предвкушении скорой разминки, он стал сильнее, выносливее, ловчее. И это уже был не сон - явь, пробудившая ранним утром того, кто уже не был человеком, лишь отчасти. Но и зверем - только наполовину.
        Хейден наслаждался этим новым ощущением, страх отошёл на задний план, хотя он знал, что самое трудное ещё впереди, и не стоит так рано радоваться. И всё же он был рад, ощутив эту новую для себя силу. Силу, способную, по словам Шейлы, снести ненавистный купол и освободить Лауру.
        Должно быть, эти изменения повлияли и на его внешний вид. А, может быть, это прошлая ночь так сказалась на Марисоль, что теперь смотрела на него не иначе как с нежностью, и улыбалась. Он помнил её ещё малюткой - и то, как она хвостом везде ходила за ним, пока её мать не видела. И то, как таскал ей кульки из бересты, полные лесной земляники - девчушка любила сладкое. Это было в одной из прошлых жизней. А теперь она его жена, и, похоже, даже не подозревает, что когда-то он и был обожаемым ей Корвином. В далёкой, одной из прошлых, жизней.
        А ещё он помнил того, кто пустил серебряную пулю в его сердце, хотя это было не так уж и важно. После смерти Розабэль он словно сам искал повода умереть. Месье Бертран лишь положил конец его страданиям - он тоже оплакивал свою сводную сестру, которую любил совсем не братской любовью. Но даже сейчас, по прошествии стольких лет и жизней, сердце скрутило неподдельной ревностью.
        Розабэль.
        Это белокурое большеглазое чудо, что случилось с ним тогда, слишком давно, чтобы простой человек мог это вспомнить. Но сейчас он уже не был простым человеком, и каждый миг, проведённый с ней, он словно и не забывал. Большой и сильный воин, которым был Корвин, порой боялся коснуться этого нежного цветка, только любоваться - улыбкой, нежным румянцем, что проступал на бархатистых щеках его возлюбленной, когда она смотрела на него. Смотрела глазами, полными любви. Они хотели быть вместе, их тянуло друг к другу с того самого первого дня, как они познакомились. Но всё случилось в точности так, как рассказала Марисоль, кроме одного момента…
        Он её не убивал. Не убивал свою Розу… Это сделала та, чьё сердце давно превратилось в камень, чёрный и бесчувственный. Хотя, чувства у него всё-таки имелись, но какие! Ненависть, злость, зависть… И оттого, что он раньше этого не разглядел, становилось только горче.
        Но судьба дала ему шанс всё исправить!
        Да, должно быть, в том и была вся суть их адского приключения с Лаурой! Вернуться туда, откуда всё началось! Интересно, а она тоже вспомнила своё… их общее прошлое? Ведь в том, что душа Розабэль теперь живёт в теле его любимой сводной сестры, Хейден уже почти не сомневался.

***
        Этой ночью он не спал, дожидаясь, пока уснёт Марисоль, и хоть сон её был чуток, он смог уловить момент и выскользнуть из-под уже их общего одеяла, совместной кровати. Перед выходом из дома он накинул куртку, хотя холод ему сейчас не был помехой - скорее, сказалась привычка, и теперь было жарко. Старуха Шейла уже ждала его в полной боевой готовности, как всегда, строя презрительные мины и недоверчиво посматривая на чужака.
        - Наконец-то. - сухо промямлила она. - Я уж думала, не дождусь.
        Хейден не обратил на её слова никакого внимания, припоминая, что их взаимная неприязнь берёт начало ещё из той, прошлой жизни, но сейчас это не имело никакого значения.
        - Что я должен сделать? - просто спросил он, чувствуя, как незнакомая, огненная энергия, клубами перекатывается по всему его телу.
        - Идём. - так же сухо отозвалась она. - Надеюсь, Марисоль всё ещё не в курсе, куда мы собрались?
        - Нет. Не думаешь же ты, что она так просто отпустила бы меня?
        Шейла зло хохотнула.
        - Молодец, Охотник. А теперь за дело…
        ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ. ВОЛЧИЦА. (ЧАСТЬ 1)
        Целый день Лаура промаялась в догадках, а что же дальше. Развитие отношений Розабэль и Корвина никак не укладывалось в её голове при сопоставлении со словами Гаспара - девушка на страницах своего дневника была явно без ума от своего «дикаря», месье Бертран же утверждал, что это было временным помешательством его Розы, а впоследствии всё изменилось. И мисс Клабан было весьма интересно узнать, кто же из них был прав, а кто заблуждался. Ответ был в дневнике, и весь день Лаура думала только о том, как бы поскорее вновь оказаться наедине и взяться за его чтение.
        Но Гаспар словно чувствовал это, а, может быть, просто не хотел отпускать её от себя надолго. Весь день у него находились причины, чтобы отвлечь внимание девушки на себя, разговоры, шутки, что-то ещё… И часто Лаура ловила на себе его томные многозначительные взгляды, от которых мурашки шли по коже. Но она твёрдо решила: каким бы милым и красивым не был этот француз, так скоро он её не получит, и, если уж она так ему нужна, пусть ждёт.
        А когда Лаура заявила ему, что сегодняшнюю ночь собирается провести в своей комнате, тот сник окончательно, но всё равно согласился. Куда ему было деваться?
        - Соль, Гаспар, нам просто нужна соль. - говорила ему девушка, припоминая, как им на время удалось обезвредить коварное чёрное нечто, терроризирующее обитателей поместья в ночное время.
        - У нас её несметные запасы, там, в кладовке. Если надо, забери хоть всю.
        - Я думаю, достаточно будет насыпать полоску у двери. Но я, наверное, очерчу ей круг вокруг кровати!
        Лаура улыбнулась, вдруг осознав, насколько быстро можно привыкнуть ко всему, пусть даже самому опасному и невероятному в своей жизни.
        - Но с чего ты взяла, что это поможет? - недоверчиво хмыкнул Гаспар.
        - Я точно знаю. - не стала раскрывать девушка все свои секреты. - Поэтому возле твоей двери мы сделаем то же самое…
        И вот, наконец, вечер настал. Они поужинали, и Гаспар проводил Лауру в её апартаменты, до последнего надеясь, что она передумает. Но девушка была тверда в своём намерении и ясно дала понять, что справится сама.
        Полоски соли были насыпаны перед входом в их комнаты, и теперь мисс Клабан была целиком и полностью уверена: это их спасёт. Она очень надеялась на это. А когда Гаспар ушёл, тут же забралась на постель, заправленную свежим бельём, достала дневник Розабэль и опять принялась за чтение.

***
        Розабэль привычно юркнула в чёрный ход поместья, попутно вспоминая, как когда-то так они вместе с Гаспаром убегали из дома на рассвете, чтобы подурачится в лесу или на берегу речки. Самым главным моментом в этой истории было остаться непойманными, чтобы их отсутствия никто не заметил, а то трёпки, пусть и словесной, было не избежать.
        А теперь вот она одна точно так же скрывалась от своего сводного брата, надеясь, что её ночная прогулка так и останется тайной. Лёгкие, основательно за ночь потрёпанные туфельки, пришлось снять, и вот так, держа их в руке, на цыпочках, она поднялась по лестнице сонного поместья, не встретив на своём пути ни одной души. Это было не удивительно, после ночной гулянки дом отдыхал, и даже сердобольная прислуга, как обычно, не суетилась уже с рассветом, потому как, наверняка, на рассвете все только улеглись спать.
        Это было только на руку девушке, и всё же она не удержалась и подошла к двери Гаспара, чтобы убедится, что он спит, а не рыщет по лесу в поисках неё самой.
        Дверь в спальню брата оказалась приоткрытой, и Роза осторожно заглянула в эту щель. Гаспар действительно спал, закутавшись в одеяло, улыбаясь как довольный младенец. Значит, всё было хорошо и волноваться об этом не стоило.
        А ещё так хотелось и самой лечь спать…
        ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ. ВОЛЧИЦА. (ЧАСТЬ 2)
        Её разбудило чьё-то прикосновение к лицу, осторожное, нежное, словно это был лучик солнца, но ведь это был не он. Гаспар сидел у её кровати и, улыбаясь, касался её щеки, и губ, едва заметной ямочки на подбородке.
        - Какая же ты красивая, Роза. - выдохнул он, сверкая синевой своих невозможно прекрасных глаз, полных затаённой радости. - Прости, что разбудил тебя, просто не мог удержаться… Я пришёл сказать, что люблю тебя и более не мыслю своей жизни без тебя. Мы должны, наконец, пожениться, и каждую ночь, отныне не скрываясь, проводить вместе.
        Розабэль, пока мало ещё чего понимая, села на кровати, пытаясь совладать с буйством не расчёсанных светлых кудрей.
        - Гаспар, я… не готова! - воскликнула она, понимая, что вот-вот разревётся, и отнюдь не от счастья.
        - Понимаю. - улыбнувшись, произнёс её сводный брат. - К этому нужно основательно подготовиться. Я не зову тебя под венец прямо сейчас. Но позволь мне хотя бы подарить тебе это, как символ моей любви.
        С этими словами он протянул ей коробочку с маленьким колечком, инкрустированным драгоценным камнем в виде розы. Оно было прекрасно, но в то же время напугало девушку ещё больше.
        - Нет, Гаспар, ты не понимаешь! - пересохшим ртом заговорила она. - Кольцо прекрасно, да! Но я не могу его принять. Я люблю другого, не тебя… Ты мне брат, самый лучший и близкий, но брат. А сердце моё принадлежит Корвину…
        Розабэль заметила, как Гаспар побледнел, краска просто отхлынула от его лица. Он поднялся, непроизвольно сжав руки в кулаки и с трудом совладая с собой.
        - Как ты можешь говорить такое, Роза?! Мы почти всю жизнь с тобой вместе, а его ты знаешь один день! Да и вообще, что ты о нём знаешь, об этом дикаре?!
        - Ничего. - Розабэль гордо вскинула подбородок. - Но, чтобы полюбить человека, не обязательно о нём что-то знать. Я люблю его, как бы этого глупо для тебя не звучало. Поэтому я не выйду за тебя замуж, Гаспар. Никогда. Прости…

***
        Краем глаза Лаура уловила какое-то движение. Подумать только, она была так увлечена чтением дневника, что не заметила, как это пробралось в её комнату! Но как?!
        Черная сущность, зло сверкая горящими глазами, тихо наблюдала за ней, вероятно, выжидая момент. Лаура скосила глаза на полоску соли, что была насыпана вокруг её кровати - шутки шутками, но она в самом деле рассыпала её повсюду. И, кажется, пока это работало.
        Спрятав дневник под подушку и на всякий случай поджав под себя ноги, девушка боялась взгляд оторвать от этого чудовища, в ответном взгляде которого кроме злости и презрения ощущалось нечто сродни боли, душевной человеческой боли…
        - Что тебе от меня надо? - прошептала Лаура, услышав, как предательски дрогнул собственный голос.
        Ей показалось - или чудище усмехнулось? Холодок пробежал по спине и руки задрожали.
        - Смерррртиии. - просипел голос неведомой сущности. - Твоей смеррртииии…
        - Что я тебе сделала?! - воскликнула Лаура. - Почему ты хочешь меня убить?!
        - Ты раззззрушшшила мою жизнь, из-за тебя он погиб… - продолжало сипеть злобное существо.
        - Кто?! Я никого и пальцем не тронула… - девушка замотала головой в поисках лазеек, куда, возможно, будет шанс улизнуть от этой сущности.
        - Коррррвин… Мой Коррррвин…
        - Корвин?! - от удивления у Лауры глаза на лоб полезли. - Но он погиб слишком давно! Посмотри на меня! Мне не так уж и много лет, я и знать его не могла…
        - Душшшшша , твоя душшшшша… Соль не сссспасссёт тебя! Я всссссё равно доберусь…
        Лаура сжалась в комок, не зная, что ей предпринять. А меж тем злобная сущность, взмахнув призрачными полами рукавов, вдруг подняла в комнате такой ветер, что девушка в секунду замёрзла. Но это было не самое страшное. Белая соль, её единственная защита, начала рассыпаться по полу, вот-вот рискуя образовать брешь в идеальном круге, опоясывающим кровать. Стоило готовиться к самому худшему…
        Но в тот же миг на улице раздался громкий звук, напоминающий треск разбивающегося стекла. Только во сто крат больше, если бы дело было в пущенном в окно камне. Видимо, произошло что-то из ряда вон, раз сущность, замерев, вмиг забыла о Лауре и понеслась прямо сквозь стену на этот звук.
        Лаура, не дожидаясь другой милости судьбы, бросилась к выходу. Что-то произошло. Вот только что?!
        ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ. ПАДЕНИЕ.
        И вот он уже стоял перед невидимой стеной, преградой, что отделяла его от возлюбленной, положив ладони на прозрачный барьер, и чего-то ждал. Шейла суетилась рядом, обкладывая ближайшую часть заслона какой-то травой, непрестанно что-то бормоча себе под нос - должно быть, какие-то заклинания.
        Сегодня всё получится, не может не получиться. Но что изменилось, кроме него самого?
        - Начинай! - прикрикнула на него ведьма.
        Что начинать? Как? Откуда он должен был знать, как и что надо делать?
        - Ты связан с той, что поставила этот заслон! - шикнула Шейла своим противным голосом. - Давай, направь на него всю свою мощь, пробуждённую этой связью!
        Хейд не отвечал. Он мысленно напрягся изо всех сил, пытаясь сокрушить невидимую стену, и барьер дрогнул, но не поддался. Сила прилила к рукам, и та, что носила метку охотников, вспыхнула огнём, объединившись с волчьей энергией, и тело стало невыносимо переполнять этой силой, угрожающей превратить его всего в факел, но…
        Барьер был непопедим.
        Хейден зарычал, злясь от безысходности, весь покрытый потом и тоже не собираясь сдаваться. Гнев так и душил, и эта ярость, клокоча, заставляла дрожать тело от перенапряжения.
        - Марго! - закричал он во весь голос, вспомнив, что призрачная девочка обещала ему свою помощь. - Если ты слышишь, самое время поднапрячься!
        И в тот же миг она очутилась рядом, приложив маленькие ладошки к невидимому барьеру. В свете горящей руки Хейден отметил, как напряжено её лицо, как сосредоточенно она пытается помочь ему одолеть стену.
        Её сила была потрясающей, барьер отозвался протяжным гулом, словно ветер завыл сразу в тысяче труб, его качнуло, на миг он стал видимым, как стена из мутного стекла, но после…
        После их ждал весьма неприятный сюрприз. Отдача получилась настолько сильной, что Хейдена отбросило в сторону на несколько ярдов, а призрачную девочку развоплотило на белые лоскуты туманного марева. Однако Хейд на этот рад даже не потерял сознания и уже видел, как призрак воплощается обратно. Где-то неподалёку кряхтела Шейла, должно быть, ей тоже досталось, но сейчас было не до неё.
        Хейден резво вскочил на ноги, тяжело дыша, но ощущая себя бодрым и здоровым, и уверенным шагом вновь поспешил к ненавистному барьеру.
        Где-то глубоко внутри зашевелились знания предков - не его, волчьей стаи, и он, прислушавшись, вдруг начал кое-что понимать.
        - Связь, говорите? - он с силой втянул в себя воздух и самоуверенно потянулся к барьеру. - Ну что же…
        Медленно выдохнул и почти нежно, очень мягко положил руки на эту стену. Закрыл глаза, сосредоточившись. И начал вбирать в себя ставшую послушной энергию Марисоль…
        И как он раньше не догадался? Нет, конечно, особенно выдающимися умственными способностями он никогда не обладал, но… Сейчас всё казалось таким очевидным. Это было её проклятие - Марисоль наложила его, используя, хоть и неосознанно, свою силу, которая, если верить словам его теперешней жены, была с ним в родстве. Барьер нельзя было просто взять и уничтожить, его, насквозь сотворённого из женской энергии, нужно было вначале приласкать, уговорить, и вот теперь он сам отдавался в руки Хейдена, наполняя его, отдавая ему саму свою суть.
        Он не видел, но чувствовал спиной, как в затылок ему смотрит поражённая Шейла. Как Марго, уже собравшись воедино, не верит своим призрачным детским глазам, что такое возможно. Но энергия, всё это время державшая заслон, постепенно перекочёвывала в Хейдена, отчего его кожу уже окутывало нежное золотистое сияние, всё больше расходившееся от парня в разные стороны.
        И вот стена вновь стала видимой. Не на миг как тогда, словно горный хрусталь, выросший из-под земли и уходивший в небо. В ней не осталось ни капли энергии, связующей заклятие, и Хейден, довольный, повернулся к своим зрительницам - глаза его пылали тем же золотым огнём, что и тело, только ещё ярче, насыщеннее.
        И в тот же миг раздался треск - заслон треснул сразу же в нескольких местах и начал рушиться, оседать, превращаясь в невесомую пыль, которая никого не могла уже удержать.
        И только осознав это, Хейден бросился вперёд, к уже показавшемуся за оседавшей пылью, поместью Уэйнрайт. Ведь где-то там его ждала Лаура. И он больше ни минуты не мог без неё.
        ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ. ВОССОЕДИНЕНИЕ.
        Они бежали навстречу друг другу, словно зная, что вот сейчас, в этой самой точке, должны сойтись их маршруты, определённые линией жизни. В точности до секунды, не отклоняясь ни на шаг, связанные единой нитью, что сильнее кровного родства и приобретённой связи, они двигались синхронно, завидев каждый другого издалека, и, не останавливаясь, спешили воссоединиться.
        - Хейден!
        - Лаура!
        Из глаз брызнули слёзы, девушка бросилась на шею сводному брату, а тот, подхватив её, сразу же впился в её губы своими губами, жадно, страстно, совершенно по-собственнически. И она ответила… Может быть, потому что была ошарашена и не совсем понимала, что происходит. А может быть и сама желая того всей душой.
        После, нехотя отрываясь от губ любимой, Хейден уткнулся лбом в лоб девушки, и пытаясь целовать её теперь одним только взглядом, тяжело дыша, прошептал:
        - Живая… Боже, ты живая…
        - И ты… живой! - Лаура дрожала от слёз радости, трогая его лицо и волосы, кожу самого родного человека на свете. - Хейден, ты здесь, со мной… Я не верю!
        Парень вновь притянул её за талию, ещё ближе к себе, и она его не останавливала. Вечность. Вечность бы стоять так, в объятиях друг друга, не отвлекаясь на пустые слова и объяснения. Кажется, и она это понимала, не отталкивала, не злилась. Так, черт возьми, Хейден, что мешало тебе сделать это там, в другой жизни? Проблем? Декораций? Чего?!
        И вот тут подоспели лишние. Почти одновременно, их окликнули с разных сторон:
        - Лаура, что здесь происходит?!
        - Хейден, что ты наделал!
        Марисоль, озираясь по сторонам, не без горечи, в конце концов, остановила взгляд на своём муже в объятиях слишком уж благовидной девицы, к которой уже давно питала заочную неприязнь, но, даже не предполагая, что она настолько красива.
        Гаспар приближался со скоростью света, и огонёк ревности уже прожигал Лауру насквозь.
        Не сговариваясь, Хейд и Лаура сочувственно переглянулись. И разомкнули объятия.
        - Заслона больше нет! - во всеуслышание заявил Хейден. - Я уничтожил его!
        - Что ты наделал! - повторила свои слова Марисоль, с надрывом, едва не плача. - Ты выпустил её, теперь мы все в опасности!
        - Плевать! - зло рыкнул Хейд. - Я должен был освободить Лауру! И раз ты отказалась мне в этом помогать…
        - Лаура, это и есть твой брат? - впервые нотки надменности прозвучали в голосе Гаспара настолько явно, что мисс Клабан удивлённо вскинула брови, переводя взгляд со своего сводного брата и его странной неказистой спутницы к месье Бертрану.
        Но тут к нему подлетел Хейден собственной персоной, звериная ярость так и переполняла его. И, конечно же, он узнал молодого хозяина поместья. Не он - Корвин, чья память теперь прочно укоренилась в его голове наряду с памятью всех прошлых жизней.
        Обескураженный, Гаспар сделал шаг назад, но не более, с вызовом отвечая на вызов, пока только взглядом.
        - Я знаю, кто ты! - зловеще зашептал мистер Кларк, наступая на месье Бертрана грозной скалой. Мужчины оказались примерно одного роста и одного телосложения, но сейчас Хейден выглядел многим более устрашающе, разъярённый как хищник, явно опасный. - Но теперь это я её ненормальный сводный брат, так что руки прочь от Лауры!
        - Хейден, прекрати! - кажется, девушки не слышали, о чём «шептались» мужчины, но по выражению лица мужчин мисс Клабан и так всё поняла. - Не успел появиться и сразу бросаешься с кулаками!
        Тот, одарив сводную сестру тяжёлым взглядом, отступил. Но тут же вклинилась Марисоль.
        - Хейден, уйдём отсюда! Пожалуйста… Ты сделал, что хотел, теперь нам пора домой…
        - Домой? - ахнула Лаура, вот теперь и к ней ревность подкралась непозволительно близко. - Кто эта девушка, Хейд?
        Тот молча опустил глаза, а остальные трое ждали ответа.
        - Марисоль моя жена… - наконец пробубнил он.
        - Жена?! - воскликнула его сводная сестра. - Ушам своим не верю! Мы не виделись пару дней, а ты уже успел жениться! Да как ты так… можешь?!
        Хейден удручённо молчал, но его взгляд, вернувшийся к Лауре, никого и ничего более не замечал.
        - Просто пойдём со мной. Я всё объясню.
        - С тобой? И твоей женой?! Нет, спасибо! - Лаура демонстративно подошла к месье Бертрану, взяв его под руку. - Не успела сказать: у нас с Гаспаром тоже всё серьёзно. Так что я остаюсь. Не хочу вам мешать!
        Взгляд Хейдена сейчас мог бы прожечь дыру в точке соприкосновения рук хозяина поместья и его сводной сестры. А Гаспара - просто уничтожить. Он не знал, что сказать, чтобы не взреветь от боли и злости. Но тут, как назло, в руку вцепилась бледная знахарка, пытаясь с двинуть его с места.
        - Идём, идём. - как заклинание читала она. - Нам здесь не место…
        И Хейден пошёл, ещё долго не в силах заставить себя отвернуться от лица той, что он, кажется, потерял сегодня навсегда…
        ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ. ПОТЕРИ.
        Хейден, держась за голову, удручённо изучал носки своих весьма потрепанных кроссовок, не произнеся ни слова с момента их возвращения с Чёртовой пустоши. И внутри у него всё переворачивалось.
        На Марисоль он старался не смотреть, она тоже молчала и лишь изредка смахивала с покрасневших глаз едва заметные слезинки. Плакала ли она от того, что увидела их страстный поцелуй с Лаурой или оттого, что её злобная мать вновь оказалась на свободе, он не знал. Но выяснять сейчас это совсем не хотелось. Знахарку было безумно жаль, но губы ещё помнили вкус губ любимой, и об их внезапном поцелуе он точно не жалел. Тем более что это было в первый и последний раз.
        Сердце сжалось до боли, рискуя взорваться в нервно вздымавшейся груди.
        В памяти всплыла надменная физиономия месье Бертрана, Хейден отлично помнил её ещё с тех времен, когда его самого звали Корвином. «Дикарём» - как прозвал его проклятый француз. И да, Марго была права, теперь он увивался вокруг Лауры, как тогда вокруг Розабэль. Кость поперёк горла. Но тогда у него были развязаны руки, сейчас - нет. Тогда он мог отказаться от Кэтрин, но от Марисоль… просто не имел права. Она была другой, не как её мать, хотя их брак по законам волчьей стаи и тогда считался действительным. Да только в этот раз он знал на что шёл, а тогда - нет. Просто жертва обстоятельств, не более. А потому не испытывал перед рыжей ведьмой таких угрызений совести, как перед её дочерью. Но ведь тогда Кэтрин тоже не была плохой, и в какой-то мере он сам был виноват в том, что с ними произошло.
        Очередная порция воспоминаний сама хлынула в память, погружая Хейдена в чужое прошлое, которое когда-то было его собственным.

***
        После ночной прогулки с Розабэль Корвин шёл, не разбирая дороги, так сладко и горько было ему одновременно. Его птичка не забыла своего «дикаря», кроме того, она ждала его, и это было наивысшим счастьем - такой любви раньше испытывать ему не доводилось.
        Он и правда приходил сюда каждую ночь, каждую ночь, чтобы просто смотреть на огромное поместье, в котором жила его Роза, в его чёрные, как ночь, окна, и мечтать о встречи с той, что волею судьбы предназначалась другому.
        Конечно, Розабэль и её сводный брат больше подходили друг другу, они выросли вместе и принадлежали одному кругу, но… Это странное «но» заставляло радостно плясать его сердце под одному ему слышимую музыку любви, и с этим Корвин ничего не мог поделать. Как и Розабэль. Они понимали друг друга с полуслова, с полувзгляда, они смотрели в одном направлении, и это было так божественно прекрасно, словно две родственные души, наконец, встретились в этом угрюмом и опасном мире, и тянулись навстречу счастью, невзирая на все видимые и мыслимые преграды.
        А он боялся. Боялся, что она уже вышла замуж и стала полноправной женой этого надменного аристократа, забыв его на веки вечные. Но это оказалось не так. Она ждала! Ждала его, жалкого оборванца, который вот-вот превратится в нечто неугодное богу, как утверждали его братья-охотники…
        Нет, Розабэль ещё этого не знала. И не должна будет узнать. А Кэтрин… Корвин понимал, что сейчас разобьёт её сердце. Она любила его, но именно во имя этой любви и должна была помочь - он очень на это надеялся. Возможно, обращение можно будет как-то остановить. Ведь тогда ему было всё равно - оборотень он или человек. А сейчас, когда в его жизни появилась Розабэль, всё кардинально поменялось. Он больше не желал быть волколаком.
        И должно же существовать средство от перевоплощения?...
        … Кэтрин выслушала его с каменным лицом, а он, дурак, не скрывал эмоций. Говорил все, как есть, как нашёл в лесу ослабленную девушку, как принёс её в свой дом и как потом влюбился в неё без памяти. И что ответила Роза ему тем же, да только не знает она, что полюбила не простого парня - зверя…
        Рыжая ведьма была бледна, стояла, опустив плечи и глаза, а он всё не замечал, не понимал, как ей сейчас больно. Эйфория мутила разум, слепила очи. А выслушав рассказ до конца, Кэтрин даже попыталась улыбнуться.
        - Есть одно средство остановить превращение. - холодно произнесла она. - И если ты приведёшь сюда ту, которая вытеснила меня из твоего сердца, я скажу ей, что надо делать. Только ей, не тебе. А теперь уходи с глаз моих! Видеть тебя не желаю…

***
        Конечно, ей было больно. Корвин это знал, чувствовал своим новым волчьим чутьём, но любовь к другой всё же перевешивала все «за» и «против». К Кэтрин он всегда относился с благодарностью и уважением, а Розабэль любил всей душой и сердцем. Как здесь можно было выбирать?
        Но знакомить свою прелестную Розу с теперь уже бывшей невестой ему не хотелось. Ему она не могла причинить вреда, а вот Розабэль могло и достаться. Зачем она понадобилась Кэтрин?
        Нет уж, лучше погибнуть самому, чем впутать в это свою любимую.
        Корвин твёрдо решил молчать, но судьба, как известно, сама внесла свои коррективы.
        ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ. СИНЯЯ РОЗА. (ЧАСТЬ 1)
        Едва Хейден и его странная спутница скрылись из вида, Лаура тут же отцепилась от Гаспара и, обняв себя за плечи, чуть слышно всхлипнула. Боже, до чего же было обидно! И больно… Они с братом расстались так внезапно, всего на несколько дней, и вот, наконец, встретившись (и как встретившись!), вдруг оказалось, что он женат! Да как такое вообще возможно?! Они не встретили ни одной живой души в этом лесу. Откуда Хейден тогда взял эту не слишком симпатичную девушку, которая уж точно была не в его вкусе! Это вообще не было похоже на Хейдена…
        Конечно, они никогда не разговаривали о своих чувствах друг к другу. Но ведь они были, и доказательством этому служил их сегодняшний поцелуй!
        Возможно, он был околдован? Ведь за те несколько секунд, что они успели провести наедине, она почувствовала: Хейд изменился. От него веяло чем-то незнакомым, силой, которая раньше совсем не ощущалась. Он стал другим…
        А ещё она поняла, что не безразлична ему. Как и он ей. И это осознание махом вымело из её головы все мысли о приятном французе. Боги, она не могла в него влюбиться, нет! Да, он ей нравился, но не более. И, находясь взаперти, наверное, не стоило обманывать себя насчёт этого. Стоило её истинной любви только появиться в пределах видимости, и вот оно - от ложного не осталось и следа!
        Да только всё напрасно…
        Гаспар подошёл к ней, приобняв сзади. Он искренне переживал, но взгляд его всё же был устремлён за пределы поместья, и неудивительно. Это место столько лет было его тюрьмой, а теперь…
        И всё же он не бросился опрометью в лес, проверять, так ли это и что изменилось. Он даже не стал напоминать Лауре о том поцелуе, что совершился у него на глазах. Француз чувствовал, что ей сейчас не сладко, и хотел утешить, успокоить. Да только она и слова не могла выдавить из себя, подступавшие всё ближе слёзы просто душили.
        - Я… к себе. - небрежно поведя плечами, она освободилась от объятий Гаспара.
        Он, понимающе кивнув, не стал препятствовать. Вместо этого его взор вновь устремился к лесу, обступившему территорию поместья. Душа рвалась проверить, правда ли ненормальному брату Лауры удалось снести барьер или это очередная иллюзия?
        А его девочка пусть пока успокоится. Ведь, если барьер разрушен, то и чёртовой сущности здесь, скорее всего, уже быть не должно…

***
        Нужно было успокоиться. Взять себя в руки и перестать хныкать. Столько проблем, а она вдруг печётся о своём разбитом сердце! Пусть барьер вокруг поместья разрушен, но есть ещё один - тот, что если верить Гаспару, не выпускает из леса.
        Так, пытаясь отвлечься, Лаура вдруг поняла, что выбегала из дома глубокой полночью, а сейчас, гляди-ка, рассвет. А ведь прошло совсем немного времени. Получается, даже разница во времени суток здесь была очевидна? Конечно же, до крушения заслона. Но, кажется больше ничего не изменилось.
        Вернувшись к себе, Лаура на мгновение замерла: в комнате царил небывалый беспорядок. Она уже успела забыть, о том, что произошло. О том, что тёмная сущность опять пыталась напасть на неё и, скорее всего, убить. Все вещи были разбросаны, одежда, мебель валялись на полу, а под подошвами туфель похрустывала соль. Лаура осторожно огляделась.
        Скорее всего, злая сущность ушла, едва поняв, что барьера больше не существует. Хейден…
        Девушке вдруг стало очень страшно за сводного брата, с которым они только что разругались. А что если монстр доберётся до него?!
        Лаура направилась к двери, но вовремя остановила себя. Рассвет. Сейчас зло бессильно. А значит, стоило привести свои мысли в порядок и немного отдохнуть, отвлечься от свежих коробящих душу новостей.
        Не обращая внимания на беспорядок, Лаура пробралась на весьма помятую постель, и отыскала под подушкой потрепанный дневник Розабэль. Затем нашла страницу, на которой остановилась и, устроившись поудобнее, принялась за чтение.
        ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ. СИНЯЯ РОЗА. (ЧАСТЬ 2)
        Она появилась на пороге их дома в жаркий полдень, выбрав удачное время: вся прислуга была занята, и Гаспар пропадал в своём саду, так что Розабэль была фактически одна. Она и открыла дверь той, которая, несмотря на жару, была плотно закутана в плащ, и до поры до времени скрывала своё лицо.
        Но завидев девушку, любопытно обсмотрела её и лишь затем натянуто улыбнулась.
        - Ты - Розабэль? - мелодично произнесла она, откидывая накидку плаща с огненной гривы волос.
        А она была красива. И это нежное личико, почти юное, тонкие черты загорелого лица, прямой носик и зелёные глаза, изогнутые радуги бровей. Что уж говорить об огне, что полыхал в её волосах - яркая, красивая, живая.
        Получив утвердительный ответ, девушка произнесла:
        - Меня зовут Кэтрин. И мне нужно поговорить с тобой о Корвине. Но не здесь.
        Она пытливо осмотрелась, должно быть, боясь, что их могут подслушать.
        - С ним что-то случилось?! - сразу же испугалась Розабэль, тоже оглянувшись.
        - Пока что нет. Но вот-вот произойдёт. Пойдём, я расскажу тебе…
        Незнакомка утянула её на берег реки, подальше от глаз людских, и молчала до тех пор, пока они не ушли на достаточное расстояние от поместья.
        - Кто ты такая? - начала Розабэль, сильно нервничая.- И откуда знаешь про Корвина?
        Рыжая Кэтрин улыбнулась почти дружелюбно.
        - Скажем, я его давняя знакомая. А ты - дама его сердца, он много рассказывал мне о тебе. О вашей любви…
        - Правда? - оживилась наивная девушка.
        - Да. - подтвердила знахарка. - Он влюблён в тебя и даже слишком. И это очень печально…
        - Почему же?- ревнивый огонёк вновь зажегся в глазах девушки.
        - Потому что со дня на день он превратится в Зверя.
        Слова эти были произнесены так спокойно и так зловеще одновременно, что Розабэль замерла, едва не превратившись в каменное изваяние. Взгляд её вперился в золотоволосую незнакомку, а губы задрожали, не в силах задать вопрос, который так и повис в воздухе.
        А Кэтрин… она почти наслаждалась этим зрелищем.
        - Да, Корвин - волколак, не удивляйся, дитя. Ты же знаешь, какие слухи ходят про наш лес и его обитателей? Однако всё это время мы умудрялись жить в мире и согласии со своими соседями, неужели бабушка тебе ни о чём не рассказывала? Нет? Досадное опущение…
        - Мы? - пролепетала Роза. - То есть ты тоже…
        - О, да. Я из селения оборотней, не удивляйся. Женщины нашего племени не могут перекидываться, но я здесь не за тем, чтобы посвятить тебя в тонкости нашего быта. Прости, но получилось так, что Корвин, совершенно случайно и не по доброй воле, стал одним из нас. Нет, он ещё никогда не примерял на себе шкуру зверя, а потому, в ближайшее полнолуние, он станет крайне опасен для всех. Но, главным образом, для тебя…
        - Почему он мне ничего не рассказал?! - Розабэль уже едва сдерживала накатившие слёзы.
        - Поверь, я умоляла его об этом! - воскликнула Кэтрин. - Но наш Корвин слишком благороден, чтобы впутывать тебя во всё это. Дело в том, что я знаю, как снять заклятие с ещё не успевшего обратится в волколака человека…
        - Как?! - Розабэль сейчас не думала о приличиях, перебив свою собеседницу.
        - Синяя роза твоего брата, ты должна принести мне её!
        - Какая роза? - пролепетала ничего непонимающая девушка.
        - Синяя. - невозмутимо продолжила Кэтрин. - Я приготовлю из неё особый отвар, который остановит действие яда превращения. И Корвин будет свободен. Только тогда вы сможете быть вместе.
        - А если я не отыщу её? - робко поинтересовалась Роза.
        - Тогда он умрёт. И всё закончится…
        Девушка вздрогнула, будто ощутив на себе порыв холодного ветра. Ведь она была так счастлива до этого мига, и даже размолвка со сводным братом волновала её не так сильно. Она даже не задумывалась о смерти, тем более смерти Корвина. Ведь они были так молоды, полны жизни и счастливы…
        - Я принесу тебе розу. - прошептала она. - Только, умоляю, спаси его…
        - Встретимся здесь, послезавтра. - коротко кивнула Кэтрин.- И помни, его жизнь теперь зависит только от тебя.
        ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ. СЕРДЦЕ.
        - Хейден, обед готов.
        Тихий голос Марисоль вывел его из ступора, буквально выдернув из воспоминаний столетней давности. Чувство вины по-прежнему терзало его, и он не ведал покоя, погружённый в свои переживания.
        Молча встав с кровати, он приблизился к столу, сел на стул, но к еде так и не притронулся, забыв взгляд на костяшках своих пальцев. Есть не хотелось. Хотелось увидеть Лауру и вмазать по смазливому личику хозяина поместья Уэйнрайт. А ещё выколоть тому глаза, чтобы не смел так таращиться на его любимую, пусть и не принадлежавшую ему теперь, сводную сестру.
        Гнев подступил комом к горлу, а деревянная ложка в руке хрустнула пополам. Марисоль подняла на него испуганные глаза.
        - Тебе нужно есть, Хейден. - стараясь не заострять внимания на случившемся, промолвила знахарка. - Скоро ночь полной луны, а это непростое время, особенно, в первый раз…
        Парень поднял на неё глаза, медленно успокаиваясь. Она не причём, нет. Это только его боль, его проблема. Как говорится, сам дурак.
        И он помнил, как это было. Как ломало кости и выворачивало суставы, ныла челюсть, и слюнями можно было захлебнуться, хотелось выть и убивать, но состояния беспомощнее придумать было сложнее.
        - Я справлюсь. - тихо проговорил он, взяв другую ложку со стола и принявшись нехотя поглощать предложенную еду. - Спасибо.
        Знахарка терпеливо ждала, когда он закончит трапезу, а потом робко подошла сзади, положив руки ему на плечи. Сразу почувствовала, как напрягались его упругие мышцы, Хейден замер, словно ожидая от неё следующего хода. И она его сделала.
        Губы потянулись к сильной загорелой шее, но едва успели коснуться её, как Хейден мягко отстранился, слегка повернув голову.
        - Не надо.
        Марисоль отступила на шаг, но сдаваться не собиралась.
        - Почему ты избегаешь меня? С той самой ночи между нами так ничего больше и не было…
        Хейден резко поднялся на ноги, разворачиваясь к девушке всем телом. Его ладони легли на плечи Марисоль, губы зашептали:
        - Прости меня. Я не должен был это делать с тобой, не должен был давать пустых надежд. Мне правда очень жаль, что это случилось…
        - Но я сама хотела этого! - громко возразила она, мягко обнимая его ладони на своих плечах. - И ни о чём не жалею! Я люблю тебя…
        - Но я тебя - нет. - попытался как можно более мягче донести до неё Хейден смысл своих слов, глядя прямо в глаза девушки. - И то, что мы теперь муж и жена по законам вашей стаи, ничего не меняет. Я не хочу обидеть тебя, но и врать не хочу.
        - Ты и не врал. Я знала всё заранее. Я знала, что ты любишь её, свою сводную сестру, и я готова принять это как должное. - Марисоль тоже была честна и пусть из глаз её уже катились капельки слёз, парень чувствовал: она говорит искренне. - И я сама пошла на это, потому что знала, что смогу. Я хочу быть рядом с тобой, хочу посвятить тебе всю свою жизнь…
        Её тонкие пальцы уже теребили воротник его заметно потасканной футболки, лаская кожу возле него. И Хейден вновь остановил её, осторожно убрав её руки со своей шеи.
        - Прошу, не плачь. Я не достоин этого, поверь…
        - Я справлюсь. - улыбнувшись сквозь слёзы, знахарка вернула ему его собственные слова, произнесённые минуту назад. - Не беспокойся за меня.
        Хейден улыбнулся в ответ, делая вид, что всё в порядке.
        А сердце… Сердце в тот момент подобно гранате взорвалось внутри, раня острыми осколками. Да что же это такое?! Ведь с Кэтрин так не было.
        ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЁРТАЯ. РУКА И СЕРДЦЕ.
        Она шла, медленно переставляя ватные ноги - всё чудилось, что вот-вот, да и выскочит из-за куста диковинный зверь по её грешную душу, но пока было тихо. Только туман да верхушки плит древнего погоста, ничего больше не разобрать. Всюду горели свечи, да кто их здесь мог наставить, зажечь?
        Что за странное место и как она здесь оказалась?
        Длинное платье скользило по ступеням мраморной лестницы, и за туманом не сразу она заметила разрытую могилу, к которой привело её внутреннее чутьё, да едва в неё не пролетела. Чудом задержалась на краю. И страшно стало так, словно тянуло её туда, в эту яму, и противиться не могла - даже глаза отвести. Опустилась на колени, пригляделась…
        И тут Лауру как током прострелило - из глубины могилы на неё смотрела девушка, точная её копия, такая же напуганная, как и она сама. Уж не зеркало ли?!
        Но «отражение» вдруг заговорило…
        - Спасайся! - умоляюще произнёс её двойник. - Ты ещё можешь!
        - Но как?! Из этого леса нельзя уйти!
        Внезапно земля начала проваливаться под ногами девушки, что смотрела на неё из могилы, и та стала исчезать в клубах поднятой пыли.
        - Давай руку! - Лаура бросилась на колени у самого края, пытаясь помочь несчастной, но та и не собиралась спасать себя.
        - Роза! Найди синюю розу! Она ключ ко всему!
        Земляная воронка закружила собой эту несчастную, а Лаура, вновь поднявшись на ноги, испытала вдруг такой дикий ужас, что в ту же секунду ей захотелось бежать, спасться, куда угодно, лишь бы подальше от этого жуткого места…

***
        Но ласковое прикосновение разбудило её. Гаспар сидел на самом краешке кровати, и что-то в выражении его лица заметно поменялось. Оно стало другим, не таким, как всегда, то ли горестно-мечтательным, то ли задумчиво-удивлённым.
        - Прости меня, милая. Не хотел будить тебя, но не смог сдержаться.
        - Ничего страшного. - Лаура потёрла заспанные глаза, отмечая, что на улице уже сияет солнце. И поднялась, чтобы сесть на кровати, рядом с месье Бертраном.
        - Я был там, снаружи. - продолжил рассказывать он. - Лес почти не изменился. Ничего не изменилось. Но я боялся уйти далеко, чтобы надолго не оставлять тебя одну. И я хотел поговорить.
        Девушка вся подобралась, уже зная, о чём пойдёт речь. А вернее, о ком…
        - О моём сводном брате?
        Гаспар кивнул.
        - Я видел, как он целовал тебя. А ты отвечала ему взаимностью. Скажи, между вами что-то есть?
        Он был спокоен и в то же время напряжён. Сдерживался, чтобы не дать волю эмоциям, которые, однако, то и дело вспыхивали в его синих глазах.
        - Какое теперь это имеет значение? - внезапно девушка поняла, что слёзы вновь потекли из её глаз. - Ты сам видел, он женат.
        - Да, на ведьме. - кивнув, подтвердил француз. - Странно, я думал, что все они вымерли…
        - Той самой, что наложила проклятие на лес?! - оживилась Лаура.
        - Нет. Та была многим миловиднее. Они женятся не по нашим законам, но… Сами они считают свой брак легитимным. И раз тебя уже там ничего не держит, мы могли сделать бы то же самое, Лаура…
        Девушка вскинула на него испуганные и удивлённые глаза.
        Француз замялся, но потом всё же продолжил.
        - Я прошу твоей руки и сердца. Выходи за меня замуж! Да, я знаю, здесь нет священника, который обвенчал бы нас. Но мы можем произнести клятвы перед алтарём! Если ты согласна…
        А Лаура потеряла дар речи. Согласна ли она? Да они знакомы два с половиной дня! Хоть она и думала, что по уши влюбилась в месье Бертрана, но стоило на горизонте вновь появиться её сводному брату, как все иллюзии рухнули в один миг. Она любила его, Хейдена! А он, похоже, всё это время мечтал о ней. Хотя это и не помешало ему, за тот же короткий срок, жениться на какой-то девице из леса.
        - Я не знаю. - запнувшись, начала Лаура. - Гаспар, я не обещаю…
        - Тсс. - остановил он её, прикоснувшись к плечам оберегающим жестом. - Не спеши. Подумай.
        И легонько поцеловал обнажённую кожу плеча, закрепив невинный поцелуй улыбкой.
        ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ. СМЕРТЬ.
        Темнота была её стихией, свет слепил, уничтожал всю её суть, расплетая на тонкие нити. Но тьма возвращала всё на свои места, наполняя её энергией, силой и злостью.
        Да, без неё уже ничто не представлялось возможным. Злость была её стержнем, сущностью, её всем, иначе её давно бы развоплотило на атомы, как всё сущее живое, перешедшее в разряд мёртвого.
        Но она не была мертва. Она стала той, кем являлась и поныне, при жизни, претерпев столько горя, что другой смертной душе было бы не снести. Надругательство, истязания, боль и смерть. И вот, когда, казалось, пришла долгожданная милость судьбы, любимый предал её, полюбив другую. А потом он был убит тем, с кем по стечению роковых обстоятельств ей довелось провести взаперти весь последующий век.
        Кэтрин злилась. Она ненавидела свою собственную дочь, лишившую её свободы и возможности безнаказанно убивать простых смертных, что оказались в ловушке благодаря ей самой. Что поделать, женщина изменилась настолько, что ей нравилась беспомощность невинных жертв, истекающих кровью по её злой воле, она находила в этом отраду и утешение. И когда Марисоль сотворила этот купол над поместьем её злейшего врага, того мальчишки, что убил её возлюбленного, оставив её по ту сторону невидимой преграды, Кэтрин взбесилась по-настоящему.
        О, да! Она желала ему смерти! Но хозяин поместья Уэйнрайт оказался бессмертным, и это всё благодаря тому артефакту, что попал в его руки благодаря её собственной матери Шейле, что отдала его приёмной бабке этого чудовища! А у Кэтрин были свои планы на этот артефакт. Она пыталась вернуть его обманом, через девчонку, что так трепетно и нежно оберегал её бывший возлюбленный Корвин. План был прост: Розабэль должна была вернуть артефакт, будучи полностью уверенной, что так она спасёт своего любимого. Ведьма даже пообещала помочь в этом, хотя, на самом деле, у Кэтрин были совсем иные планы. Артефакт вернулся бы её роду, а Корвин, превратившись в оборотня, разорвал бы глупышку на части. И, зализав раны, рано или поздно вернулся бы под её тёплое крылышко. Но всё пошло не так.
        Нет, эти глупцы доверились ей, уверовав в добрые намерения обманутой женщины. Розабэль притащила синюю розу, которая, как впоследствии, оказалось, была обычным цветком, а вовсе не артефактом. И Кэтрин сделала вид, что приготовила из неё целебный отвар для Корвина, способный остановить превращение мужчины в оборотня. Вначале всё шло просто прекрасно. Снадобье ожидаемо не подействовало, и Корвин стал тем, кем должен был стать, с одной разницей в том, что рассудок его остался человеческим…
        Проклятая охотничья кровь! Должно быть, это она так странно повлияла на него, и Розабэль убивать он не собирался. Пришлось сделать это за Корвина.
        О, с каким удовольствием она разорвала горло маленькой несчастной Розабэль! Восхитительно было видеть её огромные распахнутые глаза в тот момент, когда она мстила за себя, за свою несчастливую жизнь и разбитое сердце! Жаль, что и Корвин увидел это, а оправданий у неё самой не было…
        Он не простил её.
        Не убил в отместку лишь потому, что она сама когда-то спасла ему жизнь, излечив от смертельного недуга. Но и жить больше не хотел. А она всё ждала, всё надеялась, что время излечит душевные раны и сгладит ужасную муку, терзавшую сердце оборотня. Ведь всё это испытывала и она, их связь никуда не делась, они были повязаны на веки вечные, и лишь смерть могла излечить обоих.
        И Корвин выбрал её…
        Когда разозлённый смертью сводной сестры, хозяин поместья Уэйнрайт нашёл его, тот даже не сопротивлялся. Он устал страдать, устал любить ту, что никогда уже не вернётся в этой жизни, и можно было лишь уповать на будущую. Серебро, разорвав грудь, отравило тело оборотня, дав ему покой и умиротворение. Но она, Кэтрин, осталась жива, неся теперь невыносимую боль потери за двоих, себя и любимого, что так и не простил её.
        Тогда она и потеряла контроль над собой, проклиная всё и всех, одаривая ненавистью всё живое, убивая, терзая, мучая… К тому, как она превратилась в этого монстра, в ней не осталось жалости ни к кому, но ощутив себя всемогущей, она допустила огромную ошибку, решив, что теперь с ней никому не справиться.
        Ей нелюбимая дочь, Марисоль, будучи ещё ребёнком, напуганная поведением матери, смогла сотворить такое, что другим было просто не под силу. Маленькая ведьма заперла её в проклятом поместье, поставив купол, оградив тем самым мир от её враждебного участия в его жизни. И Кэтрин, как ни пыталась, не могла его пробить.
        …Месье Бертран стал неплохой игрушкой для развлечения, Кэтрин запугивала и издевалась над ним как могла, хотя это тоже вскоре наскучило. К тому же, француз познал чудодейственное свойство соли, и на какое-то время это делало её совершенно бессильной. Нет, она убила большую часть обитателей поместья, и вскоре ей стало скучно. Получилось так, что всё, что она могла - это пугать не имеющих возможность уйти на тот свет призраков, и это сильно утомляло.
        Когда же в старинном поместье Уэйнрайт появилась она - душа Розабэль, облачённая в новое тело, дремлющая глубоко внутри ненависть обрела новые краски, всколыхнулась, задев за живое! Эта девица не просто пришла в тот дом, она беспрепятственно прошла сквозь барьер, поставленный Марисоль, как будто его там и не было!
        Она посмела вернуться туда, откуда всё началось и своим присутствием напомнить о том, какую боль из-за неё в своё время испытала Кэтрин! А когда она увидела, что они спелись с хозяином поместья, то это окончательно взбесило и без того разъярённую сущность. Смерть! Смерть ждала эту смертную девчонку, осмеливавшуюся показаться ей на глаза после всего того, что произошло.
        - Смертттть! - зашипела тварь. - Девчонка должна умеррреттть!
        - Как скажешь, дочка. - Тихо и ласково произнесла Шейла, глядя на неё чёрными, как и её сердце, глазами. - Теперь ты дома, и мы в состоянии сделать это… Я по-прежнему на твоей стороне.
        ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ШЕСТАЯ. НАДЕЖДА.
        Дверь, скрипнув, тихонько отворилась, и в полумрак комнаты ворвалась свежесть раннего утра. Он думал, что действует тихо, но знахарка не спала. Она сидела на кровати, поджав под себя ноги, и взгляда не отводила от своего мужа, который вот уже несколько ночей подряд пропадал из дома и возвращался лишь с рассветом.
        Хейден мужественно встретил её молчаливый упрёк, и как ни в чём не бывало, начал стягивать с себя куртку.
        - Ты опять ходил к ней? - не без горечи произнесла Марисоль, и парень почувствовал, что она едва сдерживается.
        - Я хочу знать, что с моей сводной сестрой всё в порядке. И этот злобный монстр, что раньше был твоей матерью, не добрался до неё, причинив вред. Да, я хожу туда каждую ночь, но тебе не о чем беспокоиться. Мы даже не видимся с Лаурой. И она не знает о том, что я прихожу…
        - А если в это время что-то случится со мной?! Ты не подумал? Или тебе всё равно?!
        Марисоль его словно не слышала. Женская ревность и обида сейчас в ней взяли верх, и ей явно хотелось покапризничать, показать свою значимость.
        - Я уверен, ты сможешь за себя постоять. - Хейден не преувеличивал, он действительно так думал. Он знал, на что способны женщины этой стаи. Но это, кажется, обидело знахарку.
        - Наверное, ты только и мечтаешь от меня избавиться…
        Она всхлипнула, угрожая расплакаться. Только этого сейчас не хватало!
        - Вовсе нет! - его голос прозвучал громче, чем он думал. - Мы связаны с тобой, и я не собираюсь отступать от своих обязанностей перед тобой! Но Лаура дорога мне! Её жизнь… я не прощу себе, если с ней что-нибудь случиться! Неужели ты думаешь, что твоя ревность остановит меня? Да и ты сама не такая, ты не Кэтрин! Сможешь ли ты себе простить, если невинная девушка пострадает только лишь потому, что тебе спокойнее держать мужа возле своей ноги, отравляя ревностью всё окружающее пространство?! Ты же сама сказала мне, что дашь время! А теперь устраиваешь истерику из-за того, что я просто беспокоюсь о своей сестре!
        - Откуда ты знаешь, какой была Кэтрин?! Ты ничего о нас не знаешь! Ничего!
        - Вообще-то, знаю. - нахмурился Хейден. - Ты рассказывала…
        - Она любила его! - снова, словно не слыша слова мужа, почти криком заговорила Марисоль. - Корвина! Она стала такой из-за любви к нему! И как я её сейчас понимаю…
        В секунду он оказался рядом. Сгрёб в охапку, прижал к себе, давая возможность выплакаться на крепком мужском плече. Она не сопротивлялась. Напротив, в ту же секунду сдалась и показалась такой маленькой и хрупкой в его объятиях.
        - Ты не станешь такой, как она. - зашептал он, гладя её по голове словно маленького ребёнка. - Ты не такая. Кэтрин изначально была другой, более амбициозной и эгоистичной. Я не сразу понял это, хотя вначале и жалел её, как мог. Да, она натерпелась дерьма в жизни. Но разве это давало ей права так поступать с тобой? Со всеми, кто не был причастен к её незавидному положению… Разве она имела право убивать беззащитную Розабэль, которую в ночь, под жуткий ливень, выгнал обезумевший от ревности сводный брат?
        Марисоль, замерев, вдруг отстранилась от Хейдена, чтобы заглянуть в его глаза.
        - Он был лучшим мужчиной, которого я знала в совей жизни. - прошептала она, хлюпая распухшим от слёз носом. - И самым достойным из всех. Он один не смотрел на меня как на урода, не достойного этой жизни. Он не презирал меня подобно остальным, и, должно быть, даже любил. Как дочь. Но… Я не виню его, это Зверь взял верх в ослабленном луной человеческом теле. И всё же это он - Корвин, оборвал тогда жизнь той несчастной, которую любил…
        Хейден грустно усмехнулся.
        - Марисоль, зная его столь хорошо, как ты могла подумать такое…
        - Постой. - оживилась знахарка. - Что ты хочешь этим сказать?
        Парень улыбнулся одними только глазами. Грустно, нехорошо.
        Умное лицо девушки на миг исказило гримасой, словно догадка была близка.
        - Как ты вообще можешь что-либо говорить, не зная практически ничего об этом?!
        - Я знаю, я был там…
        - Корвин! - лицо девушки становилось то бледным, то покрывалось пунцовыми пятнами. - Не может быть! Это … ты?!
        Хейден не отвечал, лишь согласно кивая головой.
        - И как я сразу не догадалась! - новая волна слёз полилась из глаз Марисоль. - Я чувствовала! Я знала это! Где-то глубоко внутри… Я не могла полюбить кого-то ещё, кого попало! Это ты! ТЫ!
        - Похоже, что так. - реакция девушки отчего-то смутила его. - Память жизней, что тебе известно об этом?
        - Ты вернулся! Вернулся, чтобы завершить начатое. Предки не отпустили тебя, построив маршрут твоей души так, чтобы рано или поздно ты вновь оказался здесь. Теперь я всё поняла! Всё! Брачный обряд вернул тебе память. И ты всё вспомнил. Хорошее и… плохое… Так… ты не убивал Розабэль? То есть, это сделал не ты?! Но кто тогда?!
        - Кэтрин. - мрачно выдал Хейден. - И теперь она попытается сделать это снова - убить Розабэль.
        - Но… - очередная догадка озарила лицо знахарки. - Получается, Розабэль вернулась в ту же точку, откуда всё и началось, вместе с тобой? И это…
        - Лаура. - не дал договорить ей Хейден. - Я так предполагаю, но не уверен до конца. В любом случае, я должен за ней приглядывать - не думаю, что тот напыщенный тип способен на защиту моей сестры.
        Зубы скрипнули, едва на ум пришёл образ месье Бертрана.
        - Поэтому я прошу: помоги мне защитить её. Пожалуйста…
        Марисоль вскинула на него свои глаза, медля с ответом. А он замер, ожидая, что ответит ему эта девушка, с трепетом и надеждой заглянув в её глаза.
        ГЛАВА ДВАДЦАТЬ СЕДЬМАЯ. ПРИГЛАШЕНИЕ.
        Лаура всматривалась в красоту ночи, наслаждаясь одиночеством, пусть и пронизанном грустью. На её плечи был накинут легкий палантин, от которого было тепло. Но ещё теплее было оттого, что мерзкая сущность будто бы исчезла, больше не показываясь на глаза, и страх, связанный с ней, постепенно проходил.
        Все эти дни они с Гаспаром наконец-то были заняты делом, обследуя лес и ещё раз убедившись, что выбраться из него нет возможности. Проклятие путало сознание, изменяя пути, и это казалось похожим на пытку. А ещё Лаура хотела хоть краем глаза взглянуть на тот дом, где сейчас жил Хейден со своей странной женой, но они так на него ни разу и не наткнулись, сколько не блуждали между огромных деревьев, и девушку это несказанно расстраивало.
        Сводный брат больше не появлялся, она не видела его с той самой ссоры, когда они, встретившись после крушения барьера, должны были объединиться. Но вместо этого оба дали волю эмоциям и получилось то, что получилось.
        Хейден мог дуться неделями, а Лаура - месяцами. Так уже случалось в детстве, но никогда из-за того, что кто-то вставал между ними. И они мирились несмотря ни на что. А теперь… Лаура начинала думать, что это навсегда. Возможно, она никогда больше не увидит Хейдена, и оттого так было пакостно на душе. Гаспар, что теперь почти всегда был рядом, не мог заменить ей его. Хотя, надо отдать ему должное, он вёл себя деликатнейшим образом, не лез в душу и терпеливо ждал её ответа. Но отвечать Лаура не торопилась.
        После ужина они, как обычно, расстались, разойдясь каждый в свою комнату. Но сегодня девушку ожидал сюрприз - её уже дожидалась Мари, хорошенькие щёчки которой румянились от удовольствия, и вся она сияла в нетерпении сообщить радостную новость своей взрослой подруге.
        - Лаура! Сегодня вечером будет бал! - воскликнула она, забыв про приветствие и другие манеры. - И ты обязательно должна на нём присутствовать!
        - Бал? - опешила девушка. - Постой, но кто его устраивает? Из живых здесь только я и Гаспар…
        Стало заметно, что Мари слегка растеряла своё веселье. Но не надежду.
        - Такие, как я… - она запнулась. - Призраки. Мы решили отпраздновать избавление от чёрной ведьмы, что мучала нас все эти годы. Её нет вот уже которую ночь, а это и твоя заслуга тоже.
        - Нет. - грустно улыбнулась мисс Клабан. - Это всё Хейден, мой брат…
        - Если бы не ты, он не стал бы разбивать этот заслон.- добродушно ответила девочка. - Поэтому, здесь ты главная героиня! Ну, пожалуйста, скажи, что придёшь! Они хотят тебя видеть…
        - Призраки? - нет, Лаура не могла привыкнуть к этому до сих пор. - Зачем я им?
        - Чтобы выразить свою благодарность. Они знают, что ты можешь видеть их, все только и говорят об этом…
        - И твоя мама тоже?...
        Мари насупилась, опустив глаза и еле заметно качнув головой. Отрицательно…
        - И всё же я прошу тебя прийти. - тихо продолжила она. - Пожалуйста…
        - Хорошо. - тяжко вздохнула девушка. - Я приду, если ты меня так просишь. - Но скажи мне одну вещь, у твоей мамы есть шрам на лице? Большой и не слишком красивый…
        - Да, есть! - оживилась девчушка, однако, сконцентрировав внимание на согласии Лауры. - Значит, ты придешь?! Я скажу остальным! А ты будь добра, не опаздывай! Ровно в двенадцать! Помочь тебе выбрать платье?!
        - Я сама, хорошо? - Лауре хотелось немного отдохнуть перед внезапным событием. Желательно, в одиночестве.
        На этот раз Мари легко согласилась, бегом бросившись к двери, проскочив сквозь неё, не замечая препятствия.
        Лаура грустно улыбнулась ей вслед - хоть кому-то было весело на этом празднике жизни. А ей… Ей нужно было готовиться к балу.
        ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВОСЬМАЯ. ОБЕЩАНИЕ.
        Рука Хейдена вспыхнула так неожиданно, что он вновь чертыхнулся крепким словом, но тут же перевёл взгляд на источник пробуждения своей силы, доставшейся ему от охотников за нечистью. Марго стояла у двери, сердито сложив ручонки на груди, и сверкала гневным взглядом, словно готовясь убивать. А она могла, Хейд в этом даже не сомневался. Хоть и ребёнок - призрачный ребёнок, а всё же он чувствовал опасность, что таилась за этим нежным детским личиком, в больших серо-голубых глазах.
        - Ты обещал увести её оттуда! - не здороваясь, бросила сердито малышка, стремительно приближаясь. - Но обещания не сдержал!
        Она собиралась ударить своей мощью, но Хейден был готов. Сражаться с ребёнком - это, конечно, нонсенс. Но он уже знал, на что способна эта девочка. Невидимый, но ощутимый шквал силы, поднявшийся ураганом, наткнулся на препятствие, которое Хейден выставил перед собой мысленно. Стена огня вспыхнула перед тем, кто создал её, не позволяя враждебной энергии причинить вред своему хозяину.
        Но это только разозлило малявку. Она зарычала, усиливая воздействие своей силы, но это было бесполезно. Огонь Хейдена поднялся в два человеческих роста, продолжая сопротивляться, а после, разъярившись, отразил чужеродную энергию, агрессивно пытавшуюся пробить брешь в защите мужчины.
        И всей этой мощью ударило в маленькое хрупкое тельце, что в считаные секунды разнесло на атомы, развоплотило на невидимые частицы, и это мгновенно охладило Хейдена. Огонь исчез. Только рука с татуажем продолжала сиять как факел. Он замер, прислушиваясь, надеясь вновь услышать юную вредину, но тишина начала напрягать ставший чувствительным слух.
        - Марго! - не выдержал он, закричав в пустоту.
        Хейден не желал ей зла, не хотел, чтобы вот так закончилась история призрачной девочки. Да, она сама нарвалась на ссору, и всё же ему было невероятно жаль этого ребёнка. Однако вскоре он услышал знакомый тонюсенький голос и с облегчением выдохнул.
        - Ты обещал!
        Она что, собралась реветь? Нет-нет-нет, только не это! Почему все женщины любого возраста рядом с ним только ревут?!
        - Марго, сейчас же прекрати! Ты же видела, что там произошло! Лаура сама отказалась со мной идти, я пытался!
        - Плохо пытался. - всё ещё огорчённо, но уже без злости выпалила девочка. - Попробуй ещё раз!
        Она так и не дала волю слезам, вовремя остановившись.
        - Не получится. - тяжко выдохнул Хейден. - У взрослых, знаешь ли, всё намного сложнее, чем у детей.
        - Ну да. - раздражённо хмыкнула Марго. - Вы горазды придумывать себе проблемы там, где их нет! Просто поговори с ней, скажи, что она там только мешает!
        - И кому же?! Стайке призраков вроде тебя? - вновь не сдержался парень. - По-моему, с хозяином поместья у Лауры вполне замечательные отношения. Даже слишком.
        - А я предупреждала. - с ноткой злорадства сообщила девочка. - Только вот беда, хозяин проклят бессмертием. А твоя сводная сестра рано или поздно состарится и умрёт. Мы подождём, конечно, нам спешить некуда. А ты? Если вскоре тебе суждено стать волколаком, ты проживешь дольше обычного. И все эти годы, проведённые без неё, будешь корить себя за то, что даже не осмелился поговорить с ней ещё раз. Поэтому, будь добр, облегчи задачу всем: попробуй уговорить свою сестру покинуть поместье. А потом вместе мы подумаем, как избавится от внешнего барьера - того, что окружает проклятый лес.
        Хейден понуро молчал, опустив голову. Ничего, в том числе и подтверждённое бессмертие месье Бертрана, не вызывало удивления. Марго произносила сейчас такие речи, словно была вовсе не маленькой девочкой, а умудрённой жизненным опытом женщиной, и возразить ему было на это нечего. А про внешний барьер он и сам не раз рассуждал, когда блуждал по лесу, потому как с этим проклятием ему ещё только предстояло сразиться. Нет, он пока не пытался, копя силы после недавних событий, чувствуя себя хоть и наполненным жизненной энергией, но весьма истощённым в моральном плане. Сам он ни за что отсюда не уйдёт, совесть не позволит ему оставить Марисоль здесь одну, бросить, но Лаура заслуживала свободы. Что бы она не говорила насчёт любви к местному Кощею Бессмертному, у неё всегда должен быть выбор - уйти или остаться.
        - Сегодня ночью будет бал. - серьёзно продолжила девочка. - Ты должен прийти, должен поговорить с ней ещё раз, и убедить уйти с тобой. Скажи, что оставаться там для неё не безопасно. Причём это истинная, правда. Если чёрная сущность вернётся, ей несдобровать.
        Мурашки побежали по телу Хейдена. А ведь Кэтрин и впрямь ещё не проявила себя ни разу, оказавшись на свободе. И, может быть, она только и ждёт момента ударить?
        - Я приду. - согласился он. - Не обещаю, что всё получится. Но я постараюсь.
        - Чудесно. - поднявшись на ноги, улыбнулась девочка. - Я буду ждать тебя. Приходи. В двенадцать ночи открытие…
        Хейден только сейчас понял, что у него появился настоящий предлог для встречи с Лаурой. Он обещал, но его собственное желание увидеть любимую совпадало с этим обещанием на все сто, а то и двести процентов. И он уже с нетерпением ждал ночи, чтобы сдержать своё слово. Чтобы вновь увидеть ту, что была дороже всех на этом белом свете.
        ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ. БАЛ МЕРТВЕЦОВ. (ЧАСТЬ 1)
        Лаура уже слышала внизу шум и музыку, гогот голосов, сливающихся воедино - неужели все призраки поместья Уэйнрайт сегодня решили выйти из подполья, чтобы отпраздновать долгожданное событие - избавление от злобной сущности, что столько времени издевалась над ними, хотя, надо думать, беднягам и так досталось. Все эти души оказались неупокоенными, и на это, вероятно, была своя причина, в которой стоило разобраться. Она займётся этим, но только не сегодня. Сегодня она будет хозяйкой бала, а вот что касается хозяина…
        Наверное, Лаура хотела его удивить. Если уж с Хейденом всё сложилось так печально, то Гаспар не должен был подвести, и немного вина и хорошей музыки не помешают им обоим. Вот только месье Бертран ещё не знал, что затевают призраки за его спиной. Но перед тем, как спуститься в общую гостиную, Лаура собиралась рассказать ему обо всём, посвятив в планы на ночь. Хотя, возможно, он и сам уже всё узнал. Нет, он по-прежнему не мог их видеть, но звуки праздника, что вовсю уже звучали внизу, были реальными, не призрачными.
        В дверь, постучав, вошла Мари в своём неизменном белом платьице, держа в руках небольшую бархатную подушечку, на которой величественно покоилась серебряная тиара. Улыбнувшись, девушка протянула ей эту композицию, загадочно сообщив:
        - Это подарок, Лаура. От всех нас. Примерь, пожалуйста…
        Лаура аккуратно приняла подушечку из призрачных рук девочки, поглощённая красотой драгоценной вещи. Тонкая, будто хрустальная, тиара была мастерски выполнена из тонких серебряных нитей, закрученных в стебли и листья роз. Их грани, отражая свет, переливались, завороженно притягивая взгляд, но ещё прекраснее были бутоны синих роз, собранные из драгоценных камней, служащих главным украшением благородного венца. Ничего красивее Лаура в жизни не видела, а потому боялась даже прикоснуться к дорогой, должно быть, не только в плане денег, вещи, а потому с упоение рассматривала её, не торопя события.
        - Я не могу её взять! - вдруг выдохнула она. - Мари, это слишком дорого, сказочно и красиво…
        Девочка закатила глаза.
        - Лаура, ты единственная здесь сможешь стать хозяйкой этой вещицы. Мы призраки, и не можем носить такие штуки, как бы нам не хотелось. Примерь! Мне кажется, на твоих тёмных волосах она будет выглядеть просто изумительно!
        Выдохнув, Лаура осторожно опустила подушечку на кровать и двумя руками взялась за подаренную ей драгоценность. Осторожно приставила к голове, закрепив в волосах. И с неимоверным восторгом взглянула на себя в зеркало.
        - Ты прекрасна! - ахнула Мари, приставив крохотные ладошки к щекам. - Боже, Лаура, какая же ты хорошенькая!
        От похвалы девочки у неё зарделись щёки.
        - Проводишь меня? - попросила она. - Мне одной как-то не по себе. Нужно ещё предупредить Гаспара.
        - О, не беспокойся, хозяин уже внизу. Я видела, как он спускался, когда я шла к тебе…
        - Тогда поспешим! - поторопила Лаура. - Ведь он, кажется, не в курсе того, что у нас сегодня бал…

***
        За столько лет, проведённых в этом поместье, месье Бертрана было трудно удивить какими-то необъяснимыми явлениями, периодически возникающими в его доме. Вот и сегодня, заслышав музыку, он поначалу решил, что это Лаура решила развлечься на ночь глядя, но тут его ждал сюрприз. Он не видел никого, но накрытые столы ломились от яств, а бокалы наполнялись сами по себе добротным французским вином, и создавалось ощущение, что это сон. Странный, необъяснимый сон.
        Он не испугался. Черного призрака не было вот уже несколько ночей, а его бессмертие дарило определённую долю бесстрашия - никто ему мог навредить настолько, чтобы он простился с нескончаемой жизнью. Наверное, стоило предупредить Лауру, чтобы она не испугалась.
        С этой мыслью француз сразу же направился к лестнице, с которой он только что спустился, но не успел поставить ногу и на первую ступеньку, как заметил её, спускающуюся ему на встречу.
        Она была прекрасна - настолько, что дыхание остановилось, и какое-то время он просто не мог дышать. Серебряная тиара, украшавшая её тёмные роскошные волосы, блестела, словно месяц в ночи, отражая собой сотни плавящихся свечей - бессчётных звёзд в их маленькой, сокрытой от глаз, Вселенной.
        Синее платье девушки, обнажающее плечи, шёлковым каскадом струилось подобно небесному водопаду, и в нём она казалась богиней - не меньше.
        А для него, наверное, таковой и была…
        - Ma rose… - только и смог произнести Гаспар, пока девушка плавно спускалась по ступеням, пожирая её глазами. Сердце часто забилось в груди, подбадриваемое приятным предвкушением чего-то особенного.
        - Я вижу, ты уже в курсе. - мило улыбнулась «спустившаяся с небес девушка-богиня». - А ты говорил, что здесь никого нет. Смотри, какой праздник они организовали!
        Гаспар не отвечал, не в силах глаз отвести от обожаемой им девушки. Сейчас ему было всё равно и на праздник, и на призраков, которых он даже не видел. Только Лаура…
        - Ты прекрасна, моя девочка! Ты божественно красива…
        Лаура смущённо заулыбалась. Мари, что невидимой тенью стояла рядом, дотронулась до её руки.
        - Подойди к ним ближе, все хотят на тебя посмотреть. - шепнула она, хотя Гаспар и так её не слышал.
        - Я сейчас. - Лаура, аккуратно обойдя месье Бертрана, прошла в общий зал, где при её приближении действо тут же остановилось.
        И все до единого дамы и кавалеры уставились на неё. Их было много, очень много, и от пестроты вечерних нарядных платьев зарябило в глазах, а от столь пристального внимания пересохло во рту.
        - Это она. - тихо проговорил кто-то, и вскоре в зале послышался целый гомон разнотонных голосов - она, это она, она!
        Лауре стало не по себе, но всё же она сдержалась от первого порыва сорваться с места и убежать подальше от всех этих мертвецов, а вернее, их душ, что в упор сейчас смотрели на неё, даже не пытаясь скрыть свой интерес за банальной тактичностью.
        - Они узнали тебя. - шёпотом продолжила Мари. - Все до единого. И они рады снова видеть тебя в этом доме. Они говорят, что ты одна способна снять проклятие с этого места, потому что так пророчила ведьма.
        - Что значит - узнали? - нет, Лаура, конечно же, уже догадывалась о подоплёке этой фразы, и всё же ей нужно было подтверждение.
        - Когда-то ты была хозяйкой этого дома. - серьёзно нахмурилась Мари. - Неужели ты ничего не помнишь?
        Девушка отрицательно покачала головой.
        - Странно. Но это ничего. Главное, чтобы ты помогла нам обрести покой - так говорят они.
        - Ясно. - Лауре сейчас совсем не хотелось спорить. - Надеюсь, мне не предстоит сейчас произносить какую-либо торжественную речь? Потому что я совершенно не готова…
        - Нет! - засмеялась девочка. - Это совсем не обязательно.
        - Тогда я пойду к Гаспару. - в ответ улыбнулась девушка. - Видишь ли, без меня он здесь совершенно один…
        ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ. БАЛ МЕРТВЕЦОВ. (ЧАСТЬ 2)
        Вино было терпким, выдержанным, и Лауре пришлось по вкусу. Гаспар подоспел с наполненными бокалами как раз к тому времени, как девушка закончила «общение» с призраками, и протянул ей один из хрустальных кубков. И та благодарно приняла драгоценный напиток - расслабиться сейчас ей точно не помешает.
        - За нас! - произнёс не хитрый тост Гаспар, приподняв бокал в воздухе. - За счастье!
        Лаура, с улыбкой отсалютовав, молча пригубила вино, и какое-то время наслаждалась его вкусом.
        - Ты их видишь, да? - спросил француз, в пол оборота поглядывая на общий зал. - И… как они выглядят? Как мы? Или…
        - Как живые люди. - произнесла Лаура. - Я не в состоянии отличить одних от других, пока не коснусь их.
        - Я помню. - улыбка месье Бертрана стала игривой. - Как ты проверяла меня, в этом самом зале. Это был первый чудесный вечер с момента нашего знакомства. Тогда же мы поцеловались…
        Его взгляд стал тёмным, многозначительным, и Лауре даже стало не по себе от этого взгляда. Руки мужчины потянулись к нагрудному карману, должно быть он хотел что-то оттуда извлечь, но пальцы, нащупали только пустоту.
        - Извини, дорогая, я вынужден тебя оставить на несколько минут. - озадаченно сообщил он в ответ на любопытный взгляд девушки. - Мне нужно подняться к себе, ненадолго.
        - Хорошо. Я буду ждать тебя здесь. Или выйду подышать. - Лаура пригубила ещё вина, а Гаспар, кивнув, направился к лестнице.

***
        Марго, довольно улыбнувшись, спрятала коробочку с кольцом в ящик старинного дубового стола. Здесь его точно никто не найдёт, особенно хозяин поместья. От этого кольца давно нужно было избавиться, глядишь, и мама бы не расстроилась, и месье Бертран не посмел бы делать предложение руки и сердца какой-то заезжей незнакомке.
        А тут подвернулся случай. Девочка затаилась, ожидая прихода хозяина комнаты. Конечно, она не думала, что тот обнаружит пропажу так скоро. Но вот послышались торопливые шаги, и француз стремительно вбежал в комнату, сразу же приступив к поиску пропавшей драгоценности.
        Он тщательно обследовал всё: стол, и тумбы, кровать, переворошив все подушки, заглянул под неё. А маленькая негодница только посмеивалась, наблюдая за всеми его бесплотными попытками отыскать драгоценное колечко в подарочной коробочке, но вскоре ей это наскучило.
        Пользуясь тем, что она невидима для глаз, Марго нырнула в коридор и направила всю свою силу на стоящий недалеко треногий шкаф, тяжёлый и неповоротливый, с которым вряд ли бы справились и двое-трое крепких мужчин. Но ей, маленькой призрачной девочке с поразительными способностями, это не доставило особого труда. И шкаф, сначала грохнувшись на пол, с оглушительным грохотом начал приближаться к ней, а остановился лишь у дверей в комнату месье Бертрана, наглухо забаррикадировав их.
        Девочка довольно потёрла руки, наслаждаясь своей работой. Гаспар начал кричать и требовать, чтобы его выпустили, но двери не поддавались, и сколько он не грохотал в них с той стороны кулаками, вряд ли бы ему удалось переплюнуть тот гам, что творился внизу.
        Постояв так ещё немного, она медленно отступила. Это была лишь начальная стадия их плана, и стоило переходить к следующей не медля.
        ГЛАВА ТРИДЦАТАЯ. ВСТРЕЧА.
        Лаура устала ждать Гаспара внизу, ей отчего-то становилось всё более не по себе среди веселящихся духов, которые всё же, как ей не казалось, не могли быть людьми. И девушке страшно захотелось выйти на свежий воздух, вздохнуть полной грудью и посмотреть на далёкие звёзды, что, должно быть, сейчас пронзали бескрайнее чёрное небо своими мерцающими телами. И напоминали о том времени, когда всё было совсем по-другому, и у них с Хейденом был один общий дом, где их до сих пор ждали родители. Наверняка ждали…
        От бессилия и этой внезапно нахлынувшей тоски, Лауре захотелось плакать, но, чтобы сдержать себя, она пошла быстрым шагом вглубь владений поместья Уэйнрайт, по направлению к прекрасному розовому саду.
        Темнота не была слепой, отблески из окон веселящегося поместья достигали и этих мест, но сейчас девушке на это было всё равно. Боязнь собственных слёз заставляла её уходить всё дальше от празднующих сомнительное освобождение от тёмной сущности призрачных людей. А хмель, пусть и в небольшом количестве текущий сейчас по венам, делал её смелой и невосприимчивой к страху.
        А ещё ей очень хотелось побыть одной.
        Мужской силуэт, проступивший на фоне ночной мглы, в глубине розового сада, немного охладил её пыл. Страх всколыхнулся где-то внутри обжигающей волной, и она уже хотела повернуть, но голос, раздавшийся в темноте, напротив, буквально пригвоздил её к месту.
        - Лаура… Это я…
        - Хейден?!
        Она подалась вперёд, сначала неуверенно, потом всё быстрее, а когда оказалась совсем рядом, резко остановилась.
        - Что ты тут делаешь?
        Он не спешил отвечать, с необъяснимой печалью в глазах рассматривая её красивое лицо, платье, тиару в волосах. Её всю - его любимую женщину, от которой просто невозможно было взять и отказаться. Не сейчас…
        - Я пришёл поговорить…
        - Поговорить?! - кажется, девушку охватила злость, глаза так и сверкали в темноте чёрными агатами. - Ты разбил моё сердце, Хейден! Да, мы никогда не говорили о своих чувствах друг к другу, но… Я не знаю, зачем я сейчас это тебе говорю! Ты женат! Ты счастлив? Скажи, что счастлив. Ты любишь её?
        Парень медленно покачал головой, отрицая каждый из её вопросов.
        - У нас всё сложно, Лаура. Я не мог поступить иначе. Марисоль спасла меня от смерти, но при этом смешала нашу кровь. У них это как помолвка, ритуал, который если не завершить, убивает обоих… И мне пришлось. Не только ради собственной жизни и жизни этой девочки, нет. Ритуал дал мне силу, с помощью которой я и разрушил этот треклятый барьер! Я думал, что потерял тебя! И мечтал лишь об одном - увидеть тебя живой и невредимой!!! Мне надо столько тебе рассказать! Я влип, Лаура, влип по самые уши. И скоро я стану оборотнем, волколаком, будь они не ладны! Призраки требуют увести тебя отсюда, но я сам скоро стану наибольшей опасностью для тебя, уже в ближайшее полнолуние!
        Девушка слушала, не веря своим ушам. Хейден - оборотень?! Не может быть! Это не укладывалось в голове, это разрывало изнутри и заставляло дрожать всем телом! Она потеряла его, уже потеряла, ведь их судьба предрешена! Он просто убьёт её, разорвёт горло, как когда-то Корвин убил Розабэль, а потом сойдёт с ума от этого и будет винить себя всю оставшуюся жизнь!
        - Это неправда… - слёзы уже не слушаясь её, потекли по щекам. - Хейд, скажи, что это неправда!
        Он бросился вперёд, чтобы обнять её, в последний раз прижав к человеческому сердцу.
        - Я пришёл проститься. - ему было больно, и всё же звериные инстинкты желания брали своё рядом с той, чей запах манил слаще крови. - Я люблю тебя и хочу, как никогда никого не хотел! О боже!
        Он оттолкнул её, сделав попытку ретироваться. Но громкий голос девушки заставил его остановиться.
        - Обними меня! - с надрывом в голосе потребовала Лаура. - Ну же, Хейден! Хоть на прощание обними!
        Тот был на грани ядерного взрыва, его трясло как от лихорадки и он даже скалился по-волчьи, но просто так уйти не мог.
        - Если я обниму тебя, то не сдержусь, ты же знаешь! - рявкнул он, пытаясь смягчить бушевавшую в голове и во всём теле ярость.
        - Ну и не сдерживайся! К чёрту! - слёзы так и хлынули из глаз девушки. - Я люблю тебя, люблю!
        Но разреветься он ей не дал, в тот же миг сграбастав в охапку и прижав к себе всем телом. Губы тут же набросились на лицо и шею. Нет, это были не поцелуи! Жадные попытки вылить свою страсть через эти почти животные порывы обладать желанным телом. Пальцы зарылись в густые волосы, и Лаура отвечала ему тем же, совсем не уступая ни в ласках, ни в страсти.
        Ненужная одежда, спустившись с плеч, полетела на землю, и в тот же миг разгорячённая пара опустилась вслед за ней, прямо на розы, которые словно в отмщение пытались жалить их обнажённые тела шипами, но влюблённые друг в друга сводные брат и сестра этого даже не замечали.
        - Любимая моя… моя…, - севший возбуждённый голос Хейдена иногда доносил до слуха Лауры короткие, полные желания, фразы, и от этого становилось так сладко и невыносимо тянуло сделаться ещё ближе, хотя это было уже невозможно. И в совершеннейшем слиянии миг превращался в вечность, которая полнилась запахом кожи любимого тела и блаженством, которое с другими было бы не таким трепетным и чувственным, как у этих двух, отыскавших друг друга в этом огромном мире.
        А после Лаура лежала на тяжело вздымавшейся груди любимого человека, и боялась дышать, чтобы не дай бог не проснуться. И ни за что на свете не хотела отрывать своей головы от его вспотевшего тела.
        Хейден нежно поглаживал её плечо, уткнувшись носом в волосы любимой. Он тоже не хотел отрываться от неё сейчас ни за какие коврижки. И да, такого блаженства он не испытывал никогда прежде. И ни с кем…
        - Что мы наделали… - вдруг, раздражённо выдохнув воздух через нос, прошептал он. И Лауре уже показалось, что он жалеет о содеянном, но Хейд тут же продолжил. - Я мог сказать тебе всё тогда, когда мы были ещё дома. Я люблю тебя! Боже, каким идиотом я был! Так накосячить! Это же так просто: я люблю тебя! И ничего бы не случилось. Ни этой дурацкой поездки, ни моей женитьбы, ничего…
        Девушка прижалась к его губам губами, но он вновь прошептал, почти не отрываясь от них.
        - Я люблю тебя! И всю свою жизнь я любил только тебя!
        - Почему же ты молчал?! - всхлипнула Лаура.
        - Ты знаешь, почему…
        - Нет, не знаю!
        - Потому что я идиот! - выкрикнул Хейден.
        - Тогда - да…
        Молодые люди переглянулись и сквозь горькую завесу всех произнесённых слов вдруг прыснули со смеху. Пусть на короткий миг, но они снова почувствовали эту общность, которая объединяла их всю жизнь. Сейчас они вновь были теми сводными братом и сестрой, влюблёнными друг в друга с детства.
        ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЕРВАЯ. КЭТРИН.
        Пламя свечей задрожало, отклоняясь от внезапно нахлынувшего ветра, задувшего большую часть из них, и в зале стало темно, слишком темно, чтобы это осталось незамеченным.
        Темнота надвигалась. Её жуткое дыхание хрипло звучало в воздухе, подобно стонам, и в отличие от присутствующих здесь призраков, у неё было тело, которое в нужные минуты становилось нематериальным. Духи, разряженные в нарядные платья и праздничные костюмы, начали исчезать один за другим, развоплощаясь в страхе перед ней, и это вызвало приток счастья. Гордость за собственную значимость переполняла её, громкий злорадный смех прокатился по вмиг опустевшему залу, и она могла бы повеселиться, гоняясь за мерзкими неупокоенными, что стали такими лишь благодаря её ненависти и умению насылать правильные проклятия. Но сейчас её интересовала лишь одна живая душа, обретшая новое тело, чья плоть и кровь, несомненно, должны были насытить безжалостное чёрное сердце монстра, которым она сейчас являлась.
        Кэтрин прошлась тёмной тенью по залу, отыскивая так и не прощённую ей виновницу своих бед, но девушки нигде не было видно. Тогда она поднялась на второй этаж поместья, за считанные минуты проверив всё от и до, но обнаружила лишь запертого в своих покоях проклятого бессмертного - он всё кричал и кричал, зовя свою сводную сестру по имени… её новому имени, и это ещё больше разозлило чёрную ведьму.
        Но сейчас она не собиралась тратить свои силы и время на этого человека, хоть убить его было невозможно, всё же мучения, которым она периодически подергала убийцу своего возлюбленного, доставляли ей несказанное удовольствие.
        Розабэль… Лаура… Какая разница! Она заставит её страдать, а после убьёт, чтобы бросить изуродованный труп любимой к ненавистным ногам хозяина поместья Уэйнрайт. Если он будет жить вечно, то она будет мстить вечно, и сколько раз не вернулась бы Розабэль в новом обличии, она будет ждать её и убивать страшной смертью, лишь бы отомстить обоим, что, каждый по-своему, отнял у неё Корвина!
        Однако в поместье девчонки не оказалось, и Кэтрин справедливо предположила, что стоит поискать её за пределами дома. Благо, до рассвета ещё было время, и она была в предвкушении найти свою давнюю соперницу, не оставив той шанса на жизнь и любовь!
        Сверкнув кровавым огнём в глазах, Кэтрин плавно последовала на улицу, просочившись сквозь ближайшую стену чёрным облаком, не оставившим после себя даже малейшего следа.

***
        - Лаура!
        Благо, они успели одеться и почти попрощались, когда услышали тоненький встревоженный голосок призрачной девочки. Рука Хейдена тут же вспыхнула, озарив ночь. А Лаура обеспокоенно подалась вперёд.
        - Мари! Что стряслось? Хейд, что с твоей рукой?!
        Но в тот же момент Хейден раздражённо нахмурился, не обращая внимания на вопрос сводной сестры.
        - Марго! Ты что, следишь за мной?! Ах ты маленькая стерва…
        - Марго - это я. - вторая девочка, копия первой, вышла из-за спины будущего оборотня, посеяв смятение в его глазах, равно, как и в глазах его сводной сестры.
        Они ошарашенно переводили взгляд с одной на другую, пока Лаура, наконец, не догадалась.
        - Вы что, сёстры?!
        - Близнецы. - сурово произнесла та, что была ближе к Хейдену. - Но это сейчас не важно. Я же сказала тебе увести её отсюда! А теперь уже поздно…
        - Лаура! - Мари была более напугана, её буквально трясло от страха. - Она вернулась! Та чёрная сущность опять здесь!
        - Нет…
        Внутри Лауры всё опустилось, а Хейден, напротив, весь собрался, словно готовясь к бою.
        - И где она?! - зарычал он. - Не терпится познакомиться! Не бойся, милая, я смогу тебя защитить!
        - Нет! - это уже была Марго. - Бегите! Я попробую задержать её сколько смогу!
        - Лаура, пожалуйста, спасайся! - продолжала паниковать Мари.
        Но было поздно.
        Она была чернее темноты окружавшей со всех сторон ночи, разрываемой только огнём руки Хейдена. Едва различимая тень в человеческий рост с горящими нечеловеческими глазами - жуткая тварь, что когда-то давно, слишком давно, была женщиной.
        Все с замиранием сердца уставились на неё, и она какое-то время бездействовала, давая вдоволь налюбоваться этой ужасной красотой. А после обратила свой взор на Лауру…
        И тут, как по команде, малышки и Хейден вышли вперёд, закрывая собой девушку.
        - Глупппппцы! - низкий хриплый голос резанул по ушам. - Вам меня не одолееееть! Я сссссильнннааа!
        И в подтверждение своих слов чудовище взмахнуло рукой, и девочек разметало на ошмётки в разные стороны. Лаура вскрикнула, зажав рот рукой. Нет, она знала, что это не убьёт их, но всё же зрелище было не из приятных. Как жаль, что она не догадалась носить с собой мешочек с солью. Несколько ночей спокойствия усыпили её бдительность, и это сделало её абсолютно уязвимой перед лицом опасной сущности.
        Но тут в неравный бой ввязался Хейден.
        - Назад! - закричал он, и глаза его сверкнули оранжевым блеском. - Не смей её касаться!
        Он встал в стойку, готовясь отразить любой удар. Но монстр, словно не слыша его, ринулся вперёд, пролетев сквозь парня, отчего его пробрало невыносимой дрожью. И всё же самым страшным было то, что сущность добралась до его любимой, и вот уже сжимала её горло своими чёрными как уголь лапищами.
        - Смерттттть! Смерттттть, тыыыы засссслужиллллаа!
        А Лаура уже не могла дышать, едва не теряя сознание от ужаса, и всё же не могла взгляда оторвать от огненных глаз этой сущности. Он словно парализовывал, делал слабой, безвольной, и в то же время наполнял таким ужасом, что и впрямь единственным желанием было умереть, здесь и сейчас, лишь бы не испытывать впредь ничего подобного.
        - Кэтрин! - грозный голос Хейда удивил обеих, и заставил проклятую тварь оторваться от своей жертвы, на что парень, собственно, и рассчитывал. - Тебе нужен я. Отпусти девушку!
        В мгновение ока ужасная сущность метнулась к нему, отшвырнув Лауру на землю, и оказалась так близко, что лицо обдало смесью жара и запаха тлена. Лаура, не в силах подняться, с тревогой наблюдала за тем, как мерзкая тварь изучает её сводного брата, с жадностью всматриваясь в такое красивое лицо её родного человека, словно узнав его, ища подтверждения своим домыслам… И почему он назвал её - Кэтрин?! Откуда он может знать имя этого чудовища?!
        - Коррррвинннн! - внезапно протянула она. - Любииииммммый…
        От этих слов у Лауры внутри всё свернулось в тугой узел. Корвин?! Почему теперь эта тварь назвала его именем возлюбленного Розабэль?!
        - Да, это я. Я, Кэтрин! - смело заявил Хейд, лишь на мгновение скосив глаза на девушку. - Прошу, оставь мою сестру в покое. Тебе нужен я. Забирай!
        - Нет, Хейд, нет! - закричала Лаура, уже чувствуя развязку.
        Но ни тот, ни другая, не обратили на неё никакого внимания.
        - Корррвиииннн…
        - Прошу тебя, Кэтрин. - прошептал Хейд, прикрыв глаза. - Я хочу домой. В наш дом…
        И тут случилось невероятное.
        Тварь, шумно выдохнув, окутала мужчину клубами своей чёрной души, и подхватив его с небывалой лёгкостью, подняла над землёй и в тот же миг исчезла, забрав Хейдена с собой.
        А Лаура не могла уже даже закричать или позвать на помощь. Тело словно опутало липкой паутиной, веки сделались пудовыми, а ноги тяжёлыми, словно к каждой была привешена огромная железная гиря.
        В отключающемся сознании возник силуэт молодой женщины со шрамом, та медленно и грациозно приближалась к ней и, казалось, не была удивлена происходящим. Длинные светлые волосы были собраны в аккуратную косу, и шрам, сейчас ничем не прикрытый, особенно ярко выделялся на красивом лице, изуродованном этой нелепой отметиной.
        - Изабэль…
        Она присела возле Лауры на корточки и слегка надменно произнесла:
        - Молодец, Роза. Ты выяснила, как зовут меня. И доказала, что Гаспар тебе не так уж и нужен, переспав с этим полуволком. Значит, теперь я могу раскрыть тебе правду. А ты поможешь мне в одном деле. Не бойся. Вначале я помогу тебе…
        ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВТОРАЯ. МИР СКВОЗЬ ЗАМОЧНУЮ СКВАЖИНУ. (ЧАСТЬ 1)
        Лаура приоткрыла глаза, пытаясь понять, где она находится и вспомнить, что произошло за какое-то время до этого. Память накрыла её как снежная буря, и она тут же вскочила с неразобранной постели с чётким осознанием того, что Хейдену требуется её помощь. Но кто-то мягко удержал её, возвращая на край постели. И этим «кто-то» оказалась Изабэль - девушка-призрак с уродливым шрамом на пол лица, который она теперь и не пыталась прятать.
        - Мой брат, я должна помочь ему! - занервничала Лаура и вновь попыталась подняться, но Изабэль сунула ей в руки небольшое круглое зеркальце, в которое мисс Клабан тут же взглянула, оторопев. Из глубины старинной вещицы на неё смотрело совершенно иное лицо, обрамлённое светлыми густыми прядями, и серо-голубые глаза очень внимательно изучали её - так же, как и она. Пухлые губы были приоткрыты в удивлении, и когда Лаура потянулась к своему лицу, чтобы поправить выбившуюся на лоб прядь, отражение в точности скопировало её жест, и зеркальце пришлось отразить.
        - Где я? - отчаянно начала Лаура. - И почему выгляжу как ты?!
        - Не как я. - спокойно ответил призрак Изабэль. - Как моя сестра, Розабэль. Мы сейчас в твоём - её сознании, если ты понимаешь, о чём я.
        - Постой. Ты хочешь сказать, что я и есть - она?
        - Да. - голос призрака был слегка надменным. - Очень странно, что ты до сих пор не поняла и не приняла этого. Мне кажется это столь очевидным, что нет смысла давать пояснения. Ты была Розабэль. Конечно же, сейчас ты другой человек, но для твоей души это роли не играет. Ты всё та же моя ненавистная сестра.
        - Ненавистная? - брови Лауры взметнулись вверх. - За что же ты так ненавидела её?!
        Изабэль тяжко вздохнула.
        - Я расскажу тебе. - пообещала она. - Прямо сейчас. Как ты уже успела выяснить, у нас было не обычное семейство. В нашем роду рождались только девочки-двойни, это было предопределено, как и то, что в каждой паре сестёр одна всегда обладала каким-либо даром, а вторая была пустышкой. Дар это или проклятие, но выбирать нам не приходилось. Причём способности доминирующей сестре могли достаться какие угодно, от безумно правильного вышивания крестиком до ведьмовского начала. Это не передавалось по наследству, и каждый раз было сюрпризом, не всегда приятным. Но я не о том.
        Ты, наверное, догадываешься, что наша бабушка Розалин была доминантом? Её нездоровая страсть к розам впоследствии начала распространятся на всё прекрасное, вскоре это сгубило всех нас, но то лишь начало истории…
        - Постой, а в паре ты и Розабэль, главной была…
        - Я. - жёстко отчеканил призрак давно умершей девушки. - Роза была пустышкой. Впрочем, это не мешало нам быть дружными сестрами, проводившими почти всё своё время вместе.
        - А твой дар… ? - осторожно начала Лаура, так и не договорив.
        - Позволь, я покажу тебе, как это работает. - Изабэль протянула руки к вискам живой соперницы. - А заодно избавлю тебя от необходимости выслушивать мой монотонный рассказ.
        Лаура, помешкав кивнула, и холодные пальцы коснулись её головы, тут же запустив в сознании эффект полного погружения, который современным разработчикам шлемов для видеоигр даже не снилось.
        Чужие воспоминания нахлынули на неё тёплой волной жаркого лета, и на мгновение Лаура забыла, кто она такая на самом деле.

***
        Жарко, до чего же жарко и хочется пить! Но домой идти нельзя, бабушка тут же усадит её за нудные уроки или, чего хуже, какое рукоделие! Розабэль ненавидела и то, и другое в равной степени. Какому ребёнку в здравом уме захочется вышивать гладью, когда на улице лето? Нет уж, она перетерпит, ведь во дворе поместья столько всего интересного!
        Девочка, в теле которой сейчас оказалась Лаура, потёрла ушибленный бок и коленку - они начинали болеть. Откуда же она знала, что забор, на который она пыталась забраться утром, окажется таким высоким и неприступным! Всё дело в дурацком платье, что только путалось в ногах, мешая им свободно перемещаться. Но это всё мелочи. Раны и синяки скоро заживут, и тогда она попробует ещё разок, а вдруг, удача окажется в этот раз на её стороне?!
        Оглядевшись в поисках приключений, юная Роза наткнулась взглядом на приближающуюся к ней собственную копию - родную сестру, и недовольно скривилась. Та двигалась медленно, плавно, как и положено благородной леди, чуть придерживая длинный подол платья с двух сторон обеими руками. Белокурые локоны Изабэль были расчёсаны и аккуратно прибраны в отличие от её собственных, а милую светлую голову украшала небольшая шляпка с широкими полями.
        - Розабэль, что ты тут делаешь? Начала она свою жеманную речь. - Бабушка везде ищет тебя.
        - Ну и пусть. - надулась девочка.- Я не хочу учить уроки и заниматься всякой ерундой, которая так нравится нашей бабушке!
        - Розы - не ерунда. - не сдавалась Изабэль.- Бабушка говорит, что цветоводство - это величайшее искусство, которым мы обе должны овладеть.
        - Фу, как скучно! - закатила глаза Роза. - Я лучше схожу на конюшню, садовник Джон сказал мне по секрету, что Молли принесла на свет щенячье потомство- целых шесть щенков! Представляешь, Иза? Целых шесть новых кутят!
        Лаура почувствовала, что её сердце и впрямь наполнилось восторгом - новость стала настоящей радостью. Но вот Изабэль вовсе не стремилась разделить её, и теперь настала её очередь закатить глаза.
        - Игры с щенками для мальчишек. - нравоучительно произнесла она. - А мы - леди, и не должны опускаться до подобного.
        - Ну и как хочешь! - Розабэль махнула рукой, словно отмахиваясь от сестры.- А я пойду посмотрю. Бабушке можешь сказать, что не нашла меня.
        И с этими словами припустила в сторону конюшни.
        ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВТОРАЯ. МИР СКВОЗЬ ЗАМОЧНУЮ СКВАЖИНУ. (ЧАСТЬ 2)
        Сначала издалека, потом подойдя чуть ближе, Роза разглядывала это несметное сокровище в виде неповоротливых ворчливых комков, довольно-таки крупных, едва обсохших, что жались к матери, что тяжело дышала, высунувши язык. Собака была огромной, плотной и длинноногой, с буро-серым окрасом, и Роза припомнила, что садовник Джон рассказывал, что она - помесь пса и волка, а потому столь необычно выглядит.
        Это было умное, но своенравное животное, не слишком ласковое, но детей оно не трогало - не кусало, но обходило стороной. И всё же диковинная животина всё время была в центре внимания, привлекая своей необычной внешностью и угрюмым характером. Или эта угрюмость и притягивала Розабэль как магнит и не давала покоя.
        В присутствии матери, Роза так и не решилась подойти совсем близко, но её терпения хватило на то, чтобы дождаться, когда собакой уйдёт по своей нужде, ненадолго оставив щенков. И тогда она решилась. Кутята спали на подстилке из соломы , и так чудно было смотреть на них, пухлых, несмышлёных, и руки сами потянулись к одному из них…
        Малыш смешно задергал лапками, запищал, совсем как котёнок, чем развеселил девочку, и она прижала его к себе - тёплый мягкий комочек, и всё же ей этого показалось недостаточно. Девочке страстно захотелось доказать сестре, что игра со щенками - не мальчишеская забава, что они милые и забавные, и прижав щенка к груди покрепче, она поспешила к выходу.
        Идти было слишком долго и она бросилась бегом, желая как можно скорее добраться до дома. Кутенок закряхтел, громко заскулил, и Розабэль вдруг услышала позади глухое рычание и звуки приближающейся опасности в виде злой матери-волчицы, у которой так бессовестно похитили её дитя…
        Хвала богу, у Розы сработали инстинкты. На ходу опустив щенка на землю, она в два счёта оказалась на том заборе, с которого совсем недавно упала, и ни длинное платье, ни что иное не стали тому помехой. Девочка, тяжело дыша, смотрела сверху вниз на беснующееся животное, что металось от пищащего на земле щенка до ребёнка, вцепившегося в край забора, но громкий голос родной сестры заставил Розу испуганно вздрогнуть. Изабэль уже бежала к ней, наплевав на страх, в опасной близости от несмышлёного детеныша взбешённой собаки…
        - Иза, нет! - закричала Розабэль, но было поздно.
        Увидев новый источник угрозы, мать-волчица бросилась на него со всей прытью, яростью, которую приберегла для другой девочки. Она сшибла хрупкое тельце с ног, и Роза услышала страшный крик своей сестры и сама едва не потеряла сознание, схватившись за край забора ещё сильнее, до побелевших костяшек пальцев…
        ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВТОРАЯ. МИР СКВОЗЬ ЗАМОЧНУЮ СКВАЖИНУ. (ЧАСТЬ 3)
        Лауру вышвырнуло из сознания маленькой девочки и всю затрясло. Страшная картина расправы животного над малышкой Изабэль за необдуманный поступок её сестры так и стояла перед глазами, и она едва ли могла отделить свои воспоминания от воспоминаний Розабэль. Словно прочтя её мысли, Призрак Изабэль надменно продолжил:
        -Молли метила в шею, но каким-то чудесным образом мне удалось воспротивиться этому, и тогда она вцепилась мне в лицо… Конечно, вскоре подоспела помощь, и меня, окровавленную, изуродованную, отнесли в дом на милость нашей бабушки, которая по истечению нескольких дней сообщила всем, что я умерла.
        - Но… - возмущение Лауры сейчас граничило с непониманием. - Ведь ты не умерла, да?! Не тогда…
        Изабэль помедлила.
        - Конечно, нет. Но помешательство бабули на всём прекрасном сделало своё дело. Она лечила меня несколько дней, наблюдая за регенерацией кожи, не подпуская ко мне никого, даже родную сестру. А после, когда поняла, что былой красоты мне не вернуть, заперла под замок, в одной из нижних комнат и строго-настрого запретила мне оттуда выходить, дабы не нарушать красоты сего места своим непотребным видом. Так, из любимицы, я превратилась в постыдную обузу, смотрящую теперь на мир сквозь замочную скважину - иного мне теперь не позволялось. Потому что для всех теперь я была мертва…
        Лаура всхлипнула, принявшись растирать по лицу невесть когда появившиеся слёзы. Она смотрела на девушку и теперь отчасти понимала её неприязнь, из-за того, что та думала, что Лаура - прошлое воплощение Розабэль. Но ведь это ещё был не конец истории.
        - Представляешь, что мне тогда пришлось пережить лишь из-за того, что я по чужой вине лишилась своей красоты? Нам было семь, и за дверью я часто слышала, как Роза рыдала, а бабушка, наша бабушка, успокаивала её, говоря, что на небе с ангелами мне гораздо лучше. Но ведь я всё ещё была на земле. И словами не передать, как горько и обидно мне тогда было.
        Но, время шло, и Розабэль всё реже вспоминала меня, успокоившись. Да и я почти смирилась, особенно после того, как бабушка однажды, во время одного из моих бунтов, показала мне моё отражение в зеркале, пояснив, что теперь мне с моей внешностью только детей пугать. Да, шрам был ужасен, и я сама узрела это, и в конце концов согласилась с бабушкой принять своё затворничество как таковое. А потом в нашем доме появился Гаспар.
        Тяжкий вздох Изабэль выдал её волнение, но она продолжила.
        - И мальчика, впоследствии ставшего мужчиной, я красивее не видела. Ради него я вновь пошла против запрета бабушки, научилась открывать дверь с той стороны, сбегать из комнаты по ночам и просто наблюдать за ним, не смея показываться на глаза. Столько лет мне это удавалось! Я знала о жизни местных обитателей больше, чем они сами. Уже тогда я была призраком, но из плоти и крови, и я столько узнала, следуя невидимой тенью за теми, кого я считала своей родней!
        Конечно, сначала мной двигало любопытство и ревность. Я думала, бабушка нашла мне достойную замену в лице Гаспара, но после я уже не могла её винить. Он был так красив, что я полюбила его уже тогда, в детстве, и не могла возненавидеть, как бы не старалась. Напротив, я не могла понять глупышку Розабэль, что не замечала его робких ухаживаний. Да, поначалу и она была в него влюблена, но эта влюблённость не могла сравниться с той любовью, что испытывала к нему я! И тот бал, о котором он тебе рассказывал… Это я пришла к нему тогда ночью, притворившись Розабэль! Алкоголь, маска и праздник стали моими лучшими союзниками в борьбе за душу и сердце Гаспара. Я отдала ему свою невинность и гордость и ни разу не пожалела об этом. А дурочка сестра и не подозревала, сколько страсти он готов был ей подарить и какое это блаженство - пребывать в его жарких объятиях! Она, то есть ты, всегда была наивна и глупа, а Гаспар заслуживал большего. И когда бабушка умерла, а Роза встретила своего оборотня, я продолжала утешать его, ночь за ночью, и он принимал меня с распростертыми объятиями каждый раз, как я появлялась на
пороге его комнаты…
        Лаура почувствовала, как внутри всё закипает. Да, она слушала внимательно и даже очень, и вначале проникнувшись трагичной историей о детстве Изабэль, теперь она чувствовала злость к сестре-близнецу Розабэль.
        - Так это всё из-за тебя! - не сдержалась она, выплеснув все эмоции разом. - Ты обманула их всех, из-за тебя пострадали Розабэль, Гаспар и Корвин! Все они стали жертвой твоих хитроумных интриг! И нисколько ты не лучше вашей сердобольной, помешанной на розах бабушки! Если бы ты вовремя призналась во всём сестре или Гаспару, то, возможно, трагедии бы и не случилось!
        Изабэль насуплено стреляла злыми глазами.
        - Я лишь хотела любить и быть любимой! Посмотри на меня! Разве полюбил бы он такое изуродованное лицо, когда рядом всё время сияла красотой Розабэль?!
        - Твоя ложь стоила ей жизни! - не отступала Лаура. - Ты эгоистка, каких свет не видывал! Да, в детстве ты получила травму по вине своей сестры, но, боги, вы же обе выросли! Да и бабушки, что уродовала твою детскую психику, тоже не стало… Ты должна была им всё рассказать! Обоим! И тогда, возможно, всё сложилось бы иначе…
        - Я не желала сестре смерти! Не тебе судить меня! - попыталась оправдаться Изабэль.
        - Ты же утверждаешь, что она - это я?! - ещё больше распалилась Лаура. - Так кому же тогда?! Какая же ты лицемерка!
        Изабэль надменно поджала губы.
        - А ты всё такая же наивная дура, раз судьба дала тебе второй шанс испытать счастья с Гаспаром, а ты вновь его отвергаешь! Видимо, в любом теле ты, Роза остаёшься собой - недальновидной романтичной пустышкой, не способной ни на что более продуктивное, чем пустые мечты!
        - Зато мне не надо никем притворяться, чтобы быть собой!
        Изабэль, окончательно выйдя из себя, начала растворяться прямо в воздухе.
        - Стой! - громко приказала ей Лаура. - Мы с тобой ещё не закончили!
        Но та была слишком рассержена, чтобы продолжать разговор. А ведь ей столько ещё нужно было узнать! Про Мари и Марго, и причину их смерти. Где безумная Изабэль скрывала их всё это время? Ведь вывод напрашивался сам собой - их отцом был Гаспар, что даже не подозревал о том, что у него всё это время была верная жена и две дочери…
        Да, и где пропал он сам? Почему он позволил уйти ей так надолго с бала, даже не попытался её разыскать? Тогда, в страстных объятиях Хейдена она и не вспомнила о милом французе, но сейчас это казалось просто подозрительным. Нужно было срочно отыскать его, чтобы узнать, куда злодейка Кэтрин - а это была именно она, могла уволочь Хейда.
        И она решительно направилась исполнять свой план в действии.
        ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ТРЕТЬЯ. ЛЮБИМЫЙ.
        Хейден очнулся не сразу и поначалу долго не мог понять, где он и что с ним стало. Но едва сознание прояснилось, он испугался. Складывалось впечатление, что история повторяется, и вот он стоит привязанный к жертвенному столбу Шейлы, посреди ночной поляны, связанный и беспомощный. А, может быть, всё произошедшее ему лишь пригрезилось и он никуда не уходил?
        Память отозвалась болезненным всплеском воспоминаний… бред да и только! Он женился на Марисоль? Разрушил купол и освободил Лауру? Вспомнил всё, что происходило с ним в прошлых жизнях? И выпустил Кэтрин на свободу… Не может быть!
        И тут, словно в ответ на его мысли, прямо на него из темноты двинулось нечто, что когда-то являлось женщиной, с которой давно, очень давно, в прошлой жизни, он делил кров и постель.
        Она была ужасна и восхитительна одновременно! Его зрение волка чётко выделяло из темноты стройный силуэт, который то и дело размывало хаотичными волнами призрачной сущности. А в скраденных темнотой чертах лица он узнавал знакомые линии и черточки. И только горящие красным огнём глаза были ему совершенно чужими, нечеловеческими, в них таилась явная угроза безжалостного убийцы, и смотреть в них долго Хейден не мог.
        Кэтрин приблизилась, остановившись возле него, и взгляд её словно лаская, заскользил по его лицу, а чёрная призрачная ладонь потянулась к щеке. В нос ударил запах плесени и разлагающейся плоти. Должно быть, как женщина, она уже была мертва, оттого и веяло от неё таким неказистым букетом благовоний. А вот как монстр даже очень жива…
        - Корррвиииннн…
        Шелестящий шёпот обдал лицо мужчины нечеловеческим холодом.
        - Любиииимый…
        Хейден очень старался сделать вид, что весьма рад такому близкому общению. Связанные руки и ноги тоже не способствовали перспективе сопротивляться, да она прихлопнет его как муху, и пойдёт убивать дальше, а ведь Лаура была так беззащитна перед этой мерзкой тварью! Поэтому стоило потерпеть и выяснить, что на уме у этого злобного женоподобного монстра.
        - Я… соскучился. - запинаясь, выдавил он, силясь улыбнуться. - Скажи, зачем ты связала меня? Я и так не убегу…
        Кэтрин, выслушав его, изобразила некоторое подобие улыбки.
        - Не убеееежиииишь… Ты изззззменииилллсяяя…
        - Ах, ты о внешности?! - якобы непринуждённо усмехнулся Хейд. - Мне просто пришлось. Знаешь, смерть даёт второй и все последующие шансы только душе, тело всегда обречено, к сожалению. Но я рвался к тебе, я хотел быть с тобой вместе, поняв, какую непростительную ошибку я совершил! И вот, я здесь… любимая…
        Кэтрин, замерев, вновь заглянула в его глаза, что-то довольно промурлыкав. А после со всего размаха ударила его по лицу, отчего кожа на щеке лопнула, брызнув фонтаном крови, и Хейден взвыл от боли.
        - За что?! - закричал он, видя, как победоносно ухмыляется тёмная тварь, разглядывая результат своей работы.
        - Ложжжжжь! Ты лжёшшшшь мне! Я вновввввь убью твоюююю Розу, и вот тогда ты будешшшшь моиииммм, любимый! А ещё я убьюююю меррррзаавввкуу Мариссссссоль! Её ссссмерррть будетттт нашшшшим свадебннным подддарком!
        Хейден вовремя прикусил язык, едва не ляпнув, что вообще-то он уже женат. Причём по законам той стаи, к которой когда-то принадлежала Кэтрин. Женат на Марисоль… Но ведь тогда бы злобный монстр бросился убивать собственную дочь, прямо сейчас. А он ещё мог потянуть время. В конце концов, это именно Хейд выпустил эту тварь на свободу в настоящей жизни. А в той, далёкой, именно он бросил её, ещё находящуюся в человеческом облике, ради другой, чьё имя до сих пор ласкало губы и грело сердце. Оба её имени…
        За спиной сущности внезапно вырос другой знакомый силуэт, теперь из крови и плоти, и ещё издалека Хейден заметил жестокую усмешку на лице Шейлы.
        - Очнулся, Охотник? - с ненавистью бросила она сплюнув себе под ноги. - Спасибо за помощь! Благодаря тебе моя дочь оказалась на свободе!
        Она с любовь посмотрела на Кэтрин, что глаз не отрывала от своего бывшего возлюбленного и даже не повернула головы в сторону матери.
        - Развяжи меня, Шейла. - сухо попросил он. - Мы договаривались.
        - Насчёт твоей жизни - никогда! - чёрные глаза ведьмы сверкнули в темноте жёлтым блеском. - Ты нам ещё нужен, как приманка. Удивительное дело! Охотник стал добычей!
        Шейла недобро рассмеялась.
        - Хотя… Тебе ведь и так недолго осталось. Думаешь, превращение в оборотня спасёт тебя?! Нет! Марисоль подписала тебе смертный приговор, когда смешала вашу кровь!
        - Что ты тут болтаешь?! - Хейд невольно скосил глаза на Кэтрин - оказывается, ей было уже всё известно насчёт его и её дочери. - Но монстр оставался безучастным, предоставляя право слова своей матери.
        - Я говорю тебе правду, о которой глупенькая Марисоль даже не подозревала! Охотник не сможет стать Волколаком надолго! Эти две сущности, соединившись, разорвут его на части! И, если ты хотя бы раз уже обернулся Зверем, назад пути не будет! Скоро на небо взойдёт полная луна, и тогда ты будешь обречён! Никогда! Никогда Охотнику не стать Волком! Это проклятие древних и это твоя судьба! И я с удовольствием прослежу, чтобы она сбылась!
        Хейден ошарашенно взирал на неё, с ужасом понимая, стерва не врёт.
        И вот что ему теперь делать со своим проклятием? Ведь он беспомощно связан, взят в плен и ведь правда рано или поздно его придут искать. Та, что стала ему женой и та, которую выбрало сердце. Он не должен был этого допустить!
        Но что сейчас он вообще мог?!
        ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ЧЕТВЁРТАЯ. ПОИСКИ.
        Лаура в недоумении уставилась на огромный шкаф, что подпирал входную дверь в комнату месье Бертрана, но зато ей стало понятно, почему француз вчера не спустился к ней больше на бал и не смог помешать их с Хейденом внезапным любовным излияниям на его любимых розах. От воспоминай о той части ночи, когда всё это произошло, у Лауры вспыхнули щёки и бабочки затанцевали внизу живота, но она быстро взяла себя в руки, понимая, что Хейден сейчас в опасности, а Гаспар…
        - Гаспар! - громко закричала она, предвидя худшее, но тут же услышала взволнованный голос хозяина поместья по ту сторону двери.
        -Лаура, ma rose, ты жива! Хвала богу! Я уже и нет надеялся! С тобой всё в порядке?!
        - Да, я сейчас вытащу тебя отсюда. - пообещала девушка, но, навалившись на шкаф, поняла что не в силах сдвинуть его и на дюйм.
        И как она не старалась, ей ничего не удавалось, Лаура только потратила силы, устала и вспотела.
        - Ничего не выходит! - с отчаянием произнесла она. - Кто-то пододвинул шкаф к двери, а я просто не в состоянии его отодвинуть!
        - Лаура, дорогая, не надорвись! - обеспокоенно ответил Гаспар. - Сейчас я что-нибудь придумаю…
        - Отойди. - приказ, данный тоненьким детским голоском, заставил Лауру подскочить на месте.
        - Мари?
        Девочка, так внезапно появившаяся в коридоре, надменно выгнула левую бровь.
        - Вообще - то, Марго. - надменно сообщила она, приближаясь. - Мари пустышка, вряд ли она хоть когда-нибудь сможет провернуть такое…
        - А надменности тебе не занимать, вся в маму! - съязвила Лаура. - Это ведь ты вчера пододвинула сюда этот шкаф? Зачем?
        Марго хмыкнула.
        -Чтобы вы со своим сводным братом поскорее убрались отсюда! Но нет! Вы стоите друг друга - так бездарно протянуть время могли только вы двое!
        - Это твоя мама заставляла тебя от меня избавиться? - Лаура до сих пор поражалась, насколько девочки похожи внешне и различны внутренне.
        - Нет, она не заставляла! Просто я уже не могла видеть слёзы на её глазах!
        С этими словами Марго вскинула обе руки и шкаф, задрожав, покинул двери и отлетел в сторону.
        Дверь в тот же момент приоткрылась, а девочка просто исчезла. Но показавшийся из своих покоев месье Бертран не успел даже заключить Лауру в крепкие благодарные объятия, как их опять прервали.
        - Где мой муж?! - девушка, неказистая жена Хейдена, была бледна и, кажется, едва держалась на ногах.
        И всё же Гаспар инстинктивно шагнул ей навстречу, загораживая собой Лауру, которую этот поступок скорее возмутил, чем впечатлил.
        - Его здесь нет. - высокомерие, как по мановению руки, вернулось в голос месье Бертрана.
        - Он здесь был! - перебивая его вмешалась Лаура. - Ночью. А потом…
        - Как это был? Когда? - вернул себе право голоса возмущённый француз, взглядом требуя объяснений.
        - Неважно! - начала злиться мисс Клабан. - Я просто не успела рассказать, а теперь расскажу вам обоим. Мы были в саду, когда на нас напала та чёрная тварь, что обитала здесь всё это время! Она пыталась убить меня, но после Хейден позвал её по имени… У меня сложилось впечатление, что они уже были знакомы, и не просто знакомы…
        Казалось, Марисоль не могла побледнеть ещё больше, но именно это с ней и случилось. Она задрожала и всё же продолжала мужественно держать себя в руках, в упор глядя на взволнованную соперницу.
        - Кэтрин… - произнесла она севшим голосом.
        - Да, он назвал её именно так! - продолжила Лаура. - Ты тоже её знаешь? А, может быть, знаешь, где её искать?!
        Лицо знахарки исказило гримасой боли.
        - Знаю. И она убьёт всех, кто встанет между ней и им…
        - Кэтрин? Та самая ведьма, что прокляла меня и наложила заклятие на весь лес?! - глаза француза грозили вылезти из орбит.
        - Возлюбленная Корвина, которую тот бросил ради Розабэль… - додумала Лаура. - Она называла его этим именем, но тогда я была слишком напугана, чтобы что-то сопоставлять и понимать! Эта тварь что, просто перепутала своего волка с нашим Хейденом?!
        Марисоль недоверчиво прищурилась.
        - Не знаю, было ли у вас время на разговоры, и откуда ты знаешь про Корвина, Кэтрин и Розабэль. - знахарка скосила подозрительный взгляд в сторону хозяина поместья, скорее всего, всё же догадываясь, откуда. - Но неужели он тебе не сказал?
        - О чём? - опешила Лаура, не зная, на что подумать и стоит ли высказывать свои догадки при ревнивце-французе.
        Но знахарка была более прямолинейной.
        - О том, что Хейден и есть воплощение Корвина в одной из прошлых жизней! Кэтрин пришла за ним и теперь может сделать всё что угодно, если я её не остановлю!
        - Что?! Я не верю ушам… - словно хлебнув горькой воды, скривился он, перемалывая в мозгу информацию. А вот мисс Клабан, похоже, не очень-то удивилась.
        - Мы! - громко воскликнула она. - Мы остановим! Потому что я тоже иду…
        Марисоль недовольно сжала тонике губы, а Гаспар ухватил Лауру за руку, явно намереваясь задержать.
        - Никуда ты не пойдёшь! Эта тварь опасна!
        - Да ну?! - Лаура в бешенстве выдернула свою руку из сильной хватки месье Бертрана. - Он мой брат и я не оставлю его в беде! Я пойму, если ты не захочешь нам помочь вызволить Хейда из плена этой мерзкой сущности, но и не смей мешать!
        Воинственность девушки вызвала отчаяние, отразившееся во всём облике француза.
        - Ты видела, на что она способна! - понизив голос, вкрадчиво заговорил он. - И как изменилась, потеряв человеческий облик. Пусть волки сами разбираются со своей проблемой, ведь она - одна из них!
        Но глаза Лауры загорелись недобрым огнём гнева.
        - Он мой брат! - жёстко отчеканила она. - И, если надо, я умру, чтобы защитить его! Идём!
        Последнее слово предназначалось Марисоль, всё так же отрешённо стоявшей рядом. Но призыв Лауры словно оживил её, и девушки быстрым шагом отправились к выходу, оставив месье Бертрана в полной растерянности.
        ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЯТАЯ. СОПЕРНИЦЫ.
        Марисоль шла впереди, Лаура, пытаясь успеть за ней, плелась сзади. Дурацкое бальное платье только мешало, путаясь в ногах, задевая о траву и сухие ветки, и как же сейчас она мечтала о своих джинсах и обычной футболке, но выбора не было.
        Знахарка тоже была одета в платье, но гораздо проще, удобнее, чем её собственное, и изредка оборачивалась посмотреть, не увязла ли её неожиданная союзница в своём некогда роскошном наряде. Осуждение, граничащее с презрением, в её взгляде было осязаемым, и хоть Лаура не считала себя виноватой по отношению к Марисоль, та, похоже, думала иначе.
        Большую часть времени девушки шли молча, и только когда мисс Клабан начала чувствовать смертельную усталость, а лес и не думал заканчиваться, он спросила у своей попутчицы:
        - Куда мы идём?
        Марисоль ещё раз неласково покосившись на неё, всё же снизошла до ответа.
        - К нашему с Хейденом дому. Нужно взять всё необходимое.
        То, что дом сейчас она делит именно с Хейденом, знахарка подчеркнула особенно. Лаура нахмурилась, ей была неприятна эта лесная ведьмочка, однако её чувства были девушке понятны. Она тоже не хотела делить своего любимого с ней. Только вот, кажется, Кэтрин обошла их обоих с лихвой, не спросив парня, хочет ли он быть с ней. Она просто забрала его, и это было несправедливо и мерзко вдвойне.
        Наконец заветная избушка показалась на глаза, и Лаура, не дожидаясь приглашения, зашла за знахаркой следом, с любопытством осматриваясь. Здесь жил её Хейд, и пусть не слишком долго, но его незримое присутствие чувствовалось тут во всём. Везде. И от этого стало больно. Даже не из-за соперничества с Марисоль, после ночи, проведённой с ним в саду поместья Уэйнрайт, Лаура твёрдо знала, кому принадлежит сердце её сводного брата. А скорее из-за того, что она не могла с полной уверенностью сказать, что с ним всё в порядке. Наверняка, даже наоборот.
        Марисоль что-то судорожно собирала в мешочки, отчего по всей избушке приторно пахло сушёной травой, она сильно нервничала и оттого часто роняла на пол отдельные компоненты, тут же подбирала их и принималась за следующие, до сих пор делая вид, что Лауры здесь просто нет. Однако в какой-то момент, когда она в очередной раз уронила охапку травы и та разлетелась по всему полу, а мисс Клабан принялась ей помогать, Марисоль вдруг резко спросила:
        - Ты что, правда собралась сражаться с Шейлой и Кэтрин в таком наряде?!
        Лаура даже опешила немного, но вскоре взяла себя в руки.
        - Как будто у меня есть шикарный выбор! - парировала она. - Мои единственные джинсы были безнадёжно испорчены этой чёрной тварью, что впоследствии утащила Хейдена, а других штанов, уж прости за прямоту, в этом дурацком старинном поместье не нашлось!
        Марисоль со злостью теперь уставилась на неё в упор.
        - А у меня спросить, значит, тебе гордость не позволяет?! Или переспать с моим мужчиной это одно, а примерить мои вещи - совсем другое?!
        Яд так и сочился с её уст, но ещё больше боли чувствовалось в этих словах, и Лаура вновь почувствовала, что краснеет.
        - Откуда ты знаешь о нас с Хейденом? …
        - Да от тебя несёт им за десять миль вокруг! Думала, я не учую?! Столько лет тебе не было до него дела, а теперь ты решила отобрать у меня его - того, кого я люблю всем сердцем! Я до последнего надеялась, что он одумается… Но я чую, чую этот запах, исходящий от твоих волос и кожи. Его запах! А значит, он предал меня. Не устоял…
        - Как ты смеешь это говорить! - вскипела Лаура. - Ты, сотворившая с ним такое! Да! Он рассказал мне, что обречён стать Зверем - по твоей вине! Да, ты спасла ему жизнь, но нужно ли ему теперь такое существование?! И поэтому я склонна думать, что в первую очередь ты думала о себе! Что, заполучила в мужья такого мужчину?! Небось и не ожидала, что подобное счастье может с неба свалиться! То есть, заблудиться в лесу… А про его чувства ты спросить не забыла?!
        Марисоль насуплено буравила её теперь взглядом. И дрожала - наверное, от злости. Но Лаура не сожалела и об этом, давно мечтая высказать этой наглой лесной выскочке, что она о ней думает.
        - Тебе хорошо говорить, с твоей-то красотой! - вновь заговорила Марисоль. - Наверняка от мужчин отбоя не было, там, откуда вы прибыли…
        - И что толку мне от этой красоты, если единственный, кого я знаю с детства, кто вырос со мной в одной семье, тот, кого я люблю больше жизни, женат на другой?!
        В воздухе повисла тишина. И надо было чем-то её заполнить. Лаура, отыскав глазами большой охотничий кинжал, схватила его со стола и в два счёта отпорола им длинный подол сначала одной, потом и всех остальных, юбок платья. Получилось вполне профессионально выполненное мини - конечно, теперь ноги были открыты для травы и веток, но это можно было как-то перетерпеть. Главное, хотя бы попытаться помочь Хейдену.
        А Марисоль тут же принялась собирать свои травы в отдельные мешочки, словно и не было сейчас в воздухе громовых раскатов выяснения отношений, и каждая из девушек была занята своей работой.
        Когда приготовления были закончены, обе направились к двери, перехлестнувшись ледяным взглядом.
        - Так ты всё равно идёшь выручать его? - вдруг спросила Лаура, с недоверием оглядев «боевую подругу». - Даже зная, что он изменил тебе со мной?
        - Он мой муж. - тихо ответила Марисоль, заглянув ей прямо в глаза. - И что бы он не сделал, я умру за него, если потребуется.
        Больше они не разговаривали. Соперницы, у которых сейчас появилась единая цель - спасти одного человека, которого, каждая из них могла бы поклясться, любит больше всех на этой грешной земле.
        ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ШЕСТАЯ. ПРЕОБРАЖЕНИЕ.
        Хейден жадно пил воду из деревянного ведра, пытаясь помочь себе крепко связанными верёвкой руками, и вспомнить, как он попал в этот грязный сарай, но память вернулась быстро.
        Шейла. Кажется, эта ведьма готова была пытать его за все грехи человечества, а вернее, своего рода охотников, к которому Хейден, без сомнения, принадлежал. Странная штука жизнь, а ведь он в действительности был одним из них, в каждой своей прошлой жизни. Но все они были никчемны, кроме первой, в которой он звался Корвином, и последней перед его текущим воплощением… Мэтью Клабан.
        Подумать только! А ведь могло случиться так, что он стал бы Лауре отцом… Но, хвала всем богам, его тело занял более подходящий на эту роль кандидат, что стал приёмным отцом и ему. Но татуировка Мэтью, появившаяся однажды на руке вследствие укуса мёртвого пса, оставила свой опечаток и на душе. Иначе откуда она появилась на его новом теле в виде родимого пятна, что, как говорили его настоящие родители, было у него с рождения?[14 - ОТСЫЛКА НА КНИГУ МАРИИ ЕРОВОЙ «ГОВОРЯЩАЯ С НАМИ»]
        Напившись вдоволь, он отставил ведро в сторону, и внимательно осмотрел левую руку. Родимое пятно, словно татуаж, было четким, с ровными линиями составляющего узора тёмно-коричневого цвета. Витиеватые ленты, нанесённые на кожу высшими силами, что-то да обозначили, но, сколько Хейден не силился вспомнить, что конкретно, у него ничего не получалось. Он только вдруг осознал, что впервые странный символ принадлежности к охотникам он получил методом касания раскалённого железа к своей коже. И это было весьма болезненно…
        Но необходимо. Потому что первозданный огонь теперь был заключён в этом символе, именно он и вспыхивал в момент приближения нечисти и служил своему носителю неплохую службу.
        Попытавшись вызвать огонь силой мысли, дабы спалить ненавистную верёвку, Хейден едва не взвыл от бессилия: ничего не получалось. Но ведь он тогда смог защититься от Марго, и это ему ничего не стоило!
        - Не трудись…
        Голос, уже почти человеческий, заставил его прерваться и обомлеть. На пороге этого вонючего сарая стояла Кэтрин. Именно стояла, как человек, в длинном зелёном платье до пола и небрежной улыбкой на красивом лице. Рыжие локоны рассыпались по плечам крупными кудрями, а в зелёных глазах сверкали искры превосходства и желания нравиться. Значит, пришла произвести впечатление своим первозданным обликом? Ей это удалось. Вопрос - как?!
        - Верёвки пропитаны отваром чертополоха и волчьего аконита, чтобы на время подавить обе твои сущности. - она подошла ближе, прижав ладонь к давно не бритой щеке Хейдена. - Так безопаснее для нас всех.
        - Кэтрин, как ты… - он не договорил, а ведьма уже крутанулась вокруг своей оси, звонко рассмеявшись. Хороша, чертовка! Она всегда была хороша. Да вот только внешностью теперь его было не обмануть…
        - Удивлён? - пожала плечиком рыжая стерва. - Как жаль, что это лишь на время. Пока что на время… Мне нужно больше человеческой энергии для восстановления. Твою я брать не могу, а мать пока что отдала мне всё, что может. Но этого мало. Вот когда сюда пожалуют твои подружки…
        Хейдена бросило в холодный пот от одной мысли об этом. Однако ведьма продолжила.
        - Как ты думаешь, которая из них любит тебя сильнее? Кто из них придёт сюда первой, чтобы спасти твою жизнь - бедняжки! Ведь они обе думаю, что ты в опасности…
        - Кэтрин… - игра давалась Хейдену с огромным трудом, и всё же он был должен сыграть. - К чему всё это?! Я же сказал, что люблю тебя одну! Не нужно никого сюда впутывать! Я здесь, я твой. Делай со мной что хочешь!
        Рыжая красотка замерла, а после вновь приблизилась и её бесстыдные губы потянулись к его губам, требуя поцелуя. Пожалуй, никогда в жизни Хейдену не было так противно целоваться, как сейчас, зная, что им просто пользуются, чтобы отомстить, и ладно, если только ему одному!
        Однако последовавшую за поцелуем улыбку пришлось выдавить силой, и, кажется, это вполне устроило миловидное чудовище.
        - Конечно же, ты мой. - ласково промурлыкала она. - Но, чтобы вернуться к полноценной жизни с тобой, мне потребуется убить их обеих. И ты мне в этом поможешь. Правда, любимый?
        О, как же хотелось сейчас вцепиться ей в горло, скрутить тонкую изящную шейку крепкими руками, но здравый смысл заставил его против воли кивнуть головой.
        Кэтрин улыбнулась - почти искренне, и вновь коснулась его лица.
        - Такой твой образ нравится мне даже больше предыдущего. Понятно, почему Марисоль так вцепилась в тебя, едва узнав. Но скоро мы вместе вернём всё на круги своя.
        - Тогда, если уж мы обо всём договорились, может, снимешь с меня это? - Хейден сунул ей под нос свои руки, скрученные верёвкой, при том не забыв испытать на чудовище самую обворожительную из своих улыбок
        Но Кэтрин лишь накрыла их своими ладонями, не поддавшись на провокацию.
        - Только когда со всеми будет покончено, мой дорогой Корвин. Иначе я рискую вновь стать жертвой твоей слабости к нашей милой Розабэль, но в этот раз рисковать я не намерена…
        И светлый образ прекрасной Кэтрин начал распадаться на глазах, превращаясь в тёмное злое нечто с горящими красными глазами - истинный облик вернулся к ней, напомнив, каким чудовищем стало это некогда красиво создание.
        ГЛАВА ТРИДЦАТЬ СЕДЬМАЯ. ПО ДУШАМ.
        Хейден жадно пил воду из деревянного ведра, пытаясь помочь себе крепко связанными верёвкой руками, и вспомнить, как он попал в этот грязный сарай, но память вернулась быстро.
        Шейла. Кажется, эта ведьма готова была пытать его за все грехи человечества, а вернее, своего рода охотников, к которому Хейден, без сомнения, принадлежал. Странная штука жизнь, а ведь он в действительности был одним из них, в каждой своей прошлой жизни. Но все они были никчемны, кроме первой, в которой он звался Корвином, и последней перед его текущим воплощением… Мэтью Клабан.
        Подумать только! А ведь могло случиться так, что он стал бы Лауре отцом… Но, хвала всем богам, его тело занял более подходящий на эту роль кандидат, что стал приёмным отцом и ему. Но татуировка Мэтью, появившаяся однажды на руке вследствие укуса мёртвого пса, оставила свой опечаток и на душе. Иначе откуда она появилась на его новом теле в виде родимого пятна, что, как говорили его настоящие родители, было у него с рождения?*
        Напившись вдоволь, он отставил ведро в сторону, и внимательно осмотрел левую руку. Родимое пятно, словно татуаж, было четким, с ровными линиями составляющего узора тёмно-коричневого цвета. Витиеватые ленты, нанесённые на кожу высшими силами, что-то да обозначили, но, сколько Хейден не силился вспомнить, что конкретно, у него ничего не получалось. Он только вдруг осознал, что впервые странный символ принадлежности к охотникам он получил методом касания раскалённого железа к своей коже. И это было весьма болезненно…
        Но необходимо. Потому что первозданный огонь теперь был заключён в этом символе, именно он и вспыхивал в момент приближения нечисти и служил своему носителю неплохую службу.
        Попытавшись вызвать огонь силой мысли, дабы спалить ненавистную верёвку, Хейден едва не взвыл от бессилия: ничего не получалось. Но ведь он тогда смог защититься от Марго, и это ему ничего не стоило!
        - Не трудись…
        Голос, уже почти человеческий, заставил его прерваться и обомлеть. На пороге этого вонючего сарая стояла Кэтрин. Именно стояла, как человек, в длинном зелёном платье до пола и небрежной улыбкой на красивом лице. Рыжие локоны рассыпались по плечам крупными кудрями, а в зелёных глазах сверкали искры превосходства и желания нравиться. Значит, пришла произвести впечатление своим первозданным обликом? Ей это удалось. Вопрос - как?!
        - Верёвки пропитаны отваром чертополоха и волчьего аконита, чтобы на время подавить обе твои сущности. - она подошла ближе, прижав ладонь к давно не бритой щеке Хейдена. - Так безопаснее для нас всех.
        - Кэтрин, как ты… - он не договорил, а ведьма уже крутанулась вокруг своей оси, звонко рассмеявшись. Хороша, чертовка! Она всегда была хороша. Да вот только внешностью теперь его было не обмануть…
        - Удивлён? - пожала плечиком рыжая стерва. - Как жаль, что это лишь на время. Пока что на время… Мне нужно больше человеческой энергии для восстановления. Твою я брать не могу, а мать пока что отдала мне всё, что может. Но этого мало. Вот когда сюда пожалуют твои подружки…
        Хейдена бросило в холодный пот от одной мысли об этом. Однако ведьма продолжила.
        - Как ты думаешь, которая из них любит тебя сильнее? Кто из них придёт сюда первой, чтобы спасти твою жизнь - бедняжки! Ведь они обе думаю, что ты в опасности…
        - Кэтрин… - игра давалась Хейдену с огромным трудом, и всё же он был должен сыграть. - К чему всё это?! Я же сказал, что люблю тебя одну! Не нужно никого сюда впутывать! Я здесь, я твой. Делай со мной что хочешь!
        Рыжая красотка замерла, а после вновь приблизилась и её бесстыдные губы потянулись к его губам, требуя поцелуя. Пожалуй, никогда в жизни Хейдену не было так противно целоваться, как сейчас, зная, что им просто пользуются, чтобы отомстить, и ладно, если только ему одному!
        Однако последовавшую за поцелуем улыбку пришлось выдавить силой, и, кажется, это вполне устроило миловидное чудовище.
        - Конечно же, ты мой. - ласково промурлыкала она. - Но, чтобы вернуться к полноценной жизни с тобой, мне потребуется убить их обеих. И ты мне в этом поможешь. Правда, любимый?
        О, как же хотелось сейчас вцепиться ей в горло, скрутить тонкую изящную шейку крепкими руками, но здравый смысл заставил его против воли кивнуть головой.
        Кэтрин улыбнулась - почти искренне, и вновь коснулась его лица.
        - Такой твой образ нравится мне даже больше предыдущего. Понятно, почему Марисоль так вцепилась в тебя, едва узнав. Но скоро мы вместе вернём всё на круги своя.
        - Тогда, если уж мы обо всём договорились, может, снимешь с меня это? - Хейден сунул ей под нос свои руки, скрученные верёвкой, при том не забыв испытать на чудовище самую обворожительную из своих улыбок
        Но Кэтрин лишь накрыла их своими ладонями, не поддавшись на провокацию.
        - Только когда со всеми будет покончено, мой дорогой Корвин. Иначе я рискую вновь стать жертвой твоей слабости к нашей милой Розабэль, но в этот раз рисковать я не намерена…
        И светлый образ прекрасной Кэтрин начал распадаться на глазах, превращаясь в тёмное злое нечто с горящими красными глазами - истинный облик вернулся к ней, напомнив, каким чудовищем стало это некогда красиво создание.
        *- Ты знаешь, куда нам идти?
        Этот вопрос показался Лауре логичным после не менее часа ходьбы. По крайней мере, ей казалось, что они идут очень долго, а она не помнила, когда в последний раз ела. И даже пила.
        Марисоль остановилась, взглянув на свою спутницу оценивающим взглядом.
        - Знаю. Пить хочешь?
        Лаура хотела. Подумать только, она даже не думала об этом, когда собиралась в поход по спасению Хейдена. А теперь ноги болели от мышечного напряжения, да ещё чесались, исколотые осокой и сухими ветками.
        - Возьми. - знахарка протянула ей старинную флягу, почти до краёв наполненную водой, и видя, как девушка жадно пьёт, с досадой протянула. - Не надо было тебя в это ввязывать. Я бы справилась и одна.
        Лаура же упрямо замотала головой.
        - Нет. Я должна была пойти, и даже если мне суждено погибнуть там, защищая его, ну что же…
        - Вы, люди, слабы. - словно не слыша её, продолжила Марисоль. - Хейден не простит мне, если с тобой хоть что-то случится. Он любит тебя и даже просил помочь ему в твоей защите.
        Лауре отчего-то сделалось совестно, откровенность знахарки её удивляла, но и вызывала уважение. Мисс Клабан всегда нравились честные и открытые люди, хотя честность - это не всегда приятно. И, возможно, при других обстоятельствах они могли бы даже подружиться, но... Хейден был не тем мужчиной, которого она готова была разделить с другой.
        - Ещё не поздно повернуть назад…
        - Нет. - повторила Лаура резче, чем намеревалась, и вернула флягу с водой хозяйке. - Я пойду до конца.
        - Ты такая же упрямая, как и он. - констатировала Марисоль. - Что же, тогда ты должна кое-что узнать. Те, с кем нам предстоит столкнуться, не люди. С Кэтрин ты уже встречалась, она зло в чистом виде, а Шейла… Она её мать и моя бабушка. Они обе ведьмы, как и я. Только гораздо сильнее…
        Лаура едва не присвистнула, узнав подробности родословной новоиспечённой жены Хейда.
        - Повезло тебе с родственниками. - в шутку произнесла Лаура, но та даже не улыбнулась в ответ. На некрасивом лице знахарки отразилась небывалая серьёзность.
        - Возьми это. - она, перебрав что-то в своей сумке, вручила мисс Клабан несколько мешочков со своими снадобьями. - Это толчёные травы и соль, для Кэтрин. Против Шейлы они бессильны. С ней мы можем справиться только силой.
        И если дело дойдёт до этого, не лезь. Она просто убьёт тебя, не моргнув глазом.
        - А как же ты? - Лаура с сомнением осмотрела миниатюрную фигурку знахарки, казавшуюся такой хрупкой, что тронь и рассыплется.
        - Мы все из волчьей стаи, меня они не убьют. А если я верно понимаю испорченную сущность своей матери, она может действовать только ночью. С Шейлой я попробую договориться. Готова идти дальше?
        Лаура кивнула, и уже вскоре, минут через двадцать, они вышли к маленькой подозрительной избушке лесной ведьмы, от которой так и веяло чем-то мрачным и опасным.
        - Мы пришли. - сообщила Марисоль, шумно втянув воздух ноздрями. - Хейден здесь. Я чувствую его запах. Значит, мы не ошиблись…
        ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВОСЬМАЯ. ПЛАН ПО СПАСЕНИЮ. (ЧАСТЬ 1)
        Девушки замерли, какое-то время наблюдая за входом в жилище ведьмы, и вскоре она появилась, неспешно выйдя из дома и направившись куда-то за него. Когда грузная фигура Шейлы скрылась из вида, Марисоль пояснила:
        - Там, за домом, у неё сарай. Скорее всего, Хейдена держат именно там. Если он ещё жив, конечно.
        - Как ты можешь так спокойно об этом говорить?! - возмутилась Лаура, которой одна мысль о том, что с её любимым сводным братом что-то могло произойти, выбивала почву из-под ног.
        Знахарка пожала плечами.
        - Поверь, я тоже боюсь этого не меньше тебя. Но если мы вместо того, чтобы действовать, начнём ныть и жаловаться на судьбу, добром это точно не закончится. Ни для кого. И я склонна думать, что Кэтрин убила бы его на месте, если действительно этого хотела, а не тащила через весь лес невесть куда. Ты же сама сказала, она узнала его… Корвин, её мужчина из прошлой жизни.
        - Вообще-то, мужчина Розабэль! - вновь возразила девушка. - Я читала её дневник, и с уверенностью могу это утверждать…
        - Мужчина, которого они любили обе. - примирительно сказала Марисоль. - Но сейчас мы не о том. Слушай меня. До ночи ещё долго и, вероятно, Кэтрин пока бессильна, нам нужно разделиться. Я отвлеку Шейлу, а ты постарайся освободить Хейдена. Возьми мой нож, и, если всё выйдет, бегите, не оглядываясь. Обо мне не беспокойся, я смогу выбраться и сама.
        Лаура кивнула, не задавая лишних вопросов. И когда вернулась Шейла, громко хлопнув входной дверью, девушки как по команде вышли из своего укрытия.

***
        Шейла, тяжело переваливаясь с ноги на ногу, подошла к большому столу с разложенными на нём горками ингредиентов, и проведя над ними рукой, начала читать заклинание. Истёртые в порошок травы, задрожав, принялись смешиваться, тонкими струйками пересекая стол подобно маленьким змейкам, и ведьма зорко следила за каждой из них. Но заклинание требовало силы и быстро утомляло. Женщина тяжело опустилась на ближайший стул, однако, не прекращая своей ведьмовской работы.
        - Где мой муж?
        Сухой, но требовательный голос, раздавший за спиной, даже не заставил Шейлу обернуться. Однако она замерла, отложив работу, и так же сухо ответила:
        - Твой муж скоро станет кормом для червей, и если не хочешь унаследовать его участи, убирайся отсюда и не мешай мне, девочка!
        Резкий рывок развернул её и заставил встретиться взглядом с собственной внучкой. И Марисоль была настроена решительно.
        - Только попробуй, навреди ему! - угрожающе произнесла внучка. - Я шкуру с тебя спущу!
        Шейла зло усмехнулась.
        - Так ты сама давно всё сделала за меня, глупенькая… когда смешала вашу кровь!
        - Что?! Ты врёшь! - Марисоль чувствовала подвох, но никак не могла понять, в чём он. - Я совершила стандартный обряд, не более!
        - С Охотником! - было видно, что страшная истина приносит старухе несказанное удовольствие. - И теперь он обречён…
        Она не врала. Марисоль чувствовала это, но подробности выяснять совсем не хотелось.
        - А теперь, если не желаешь помочь своей матери вернуться к полноценной жизни, выметайся отсюда! Хотя можешь подождать, пока она расправится с твоей подружкой! Должно быть, уже…
        Девушка, ахнув, бросилась к двери. Как же она наивно полагала, что всё пройдёт гладко. А ведь могла догадаться, что сейчас хищницами в их лесу были не они с Лаурой, и молилась только об одном: чтобы сводная сестра Хейдена была ещё жива. Потому что против её матери, Шейла по истине была просто божьим одуванчиком…
        ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВОСЬМАЯ. ПЛАН ПО СПАСЕНИЮ. (ЧАСТЬ 2)
        - Хейден…
        Лаура бросилась к сводному брату, едва расправившись с затвором на двери - он был тяжёлым, но легко поддался. И вот она оказалась внутри темного сарая, в котором на земляном полу, усыпанном жухлой соломой, лежал Хейд, вымученный, уставший. Руки его были крепко связаны, а рядом стояло ведро с водой и остатки какой-то скудной пищи на глиняной тарелке.
        - Лаура… - в его прищуренных глазах вначале отразилось непонимание, а после он вскочил, испуганно завертев головой. - Зачем ты пришла?! Они только этого и ждали!
        Но девушка решительно двинулась к нему, одним махом перерезав верёвки на запястьях и крепко после этого обняв.
        - Идём, нужно спешить…
        - Ты не понимаешь! - зло зашептал Хейден. - Убирайся отсюда как можно скорее! А я найду способ задержать их, а после сбежать! Чёрт! Зачем ты сюда только явилась?!
        Но Лаура не обращала внимания на его ругань, протестующе замотав головой.
        - Я не уйду больше без тебя! Никуда и никогда! И мне плевать, кем ты был в прошлой жизни, и даже чей ты муж в настоящей! Я тебя не оставлю!
        Хейден, выдержав паузу, вдруг приблизился к ней, чтобы коснуться губ, нежно, словно прощаясь.
        - Прошу, уходи. - не отрываясь прошептал он. - Кэтрин убьёт тебя с превеликой радостью, она и так уже поклялась сделать это … Я не вынесу такой боли, во второй раз…
        Лаура долго не отвечала, внимательно, словно впервые, изучая лицо сводного брата.
        - Ты тоже считаешь, что во мне живёт душа Розабэль?
        - Я это знаю. - Хейден обхватил ладонями её голову. - Не знаю, откуда, но… чувствую, что это так.
        - Идём. - девушка с завидной настойчивостью потащила его к выходу, крепко вцепившись в руку, и тот пошёл, в глубине души понимая, что совершает ошибку.
        Но на выходе их ждал неприятный сюрприз. Рыжеволосая ведьма, разгневанно сверкая зелёными глазами, язвительно усмехнулась.
        - Наворковались, голубки? - её взгляд стал ещё более гневным, когда Хейден вышел вперёд, закрыв собой Лауру - девушка поверить не могла, что видит перед собой не жуткое чудовище, а живого человека, красивую молодую женщину, и, конечно же, сразу догадалась, кто это. Но разум принимать отказывался. - Подумать только, а ведь совсем недавно ты клялся мне в неземной любви, а теперь готов уйти с другой, вновь оставив меня одну!
        Обида так и кипела в её голосе, а Хейден судорожно пытался что-то предпринять, не допустить, чтобы злая ведьма навредила его любимой…
        - Ты не так всё поняла, Кэтрин! - он пошёл на неё, но ведьма, вскинув руки, одним махом отбросила его к стене, и он больно ударился спиной и затылком, осев на землю, но быстро вскочил.
        Лаура же, воспользовавшись моментом, швырнула в рыжеволосую один из мешочков, что дала ей Марисоль, отчего та закричала неистовым голосом, хватаясь за лицо.
        - Бежим!
        Теперь уже Хейден, в минуту забыв о боли, схватил Лауру за руку, и они вместе выбежали наружу, намереваясь скрыться как можно дальше в лесу.
        - Постой! - остановилась вдруг девушка. - Там ещё Марисоль…Она сказала нам бежать без оглядки, но…
        -Чёрт! - выругался Хейд. - Вы что, сговорились?!
        - Именно… И что нам теперь делать?!
        - Мы не можем оставить её здесь одну…
        Минутное замешательство стоило им потери времени. Кэтрин, всё ещё находясь в человеческом обличии, надвигалась на них разъярённой фурией, и ни дневной свет, ни снадобья Марисоль не были ей существенной помехой.
        Не мешкая, Хейден бросился на неё, сбив с ног, и между ними завязалась борьба. И без того уже израненное лицо парня расчертили багровые полосы, Кэтрин дралась как истинная волчица - не на жизнь, а на смерть, но всё же Хейден сумел изловчиться, чтобы крикнуть растерявшейся девушке:
        - Беги!
        И на этот раз она послушалась, бросившись в лес, дабы найти в нём своё спасение.
        В какой-то момент Кэтрин закричала так громко что Хейден даже опешил: как ни крути, он не смог причинить ведьме серьёзного вреда. Но тут же он услышал голос Марисоль, настроенный весьма решительно:
        - Отойди прочь от моего мужа!
        Упоминание их брачного союза взбесило Кэтрин не на шутку. Оставив удерживавшего её Хейдена в покое, она бросилась на дочь, но тут же наткнулась на преграду, пыльной взвесью повисшей в воздухе.
        Лицо ведьмы исказило ужасной гримасой, она начала кашлять и терять человеческий облик, но оттого её бешенство только усилилось в разы.
        Она заметалась между Хейденом и Марисоль, но солнце ранило её. И она, шипя как раненый зверь, в конце концов нашла выход и бросилась в лес, где не было открытых полян и вечно царила тень…
        - Стой! - закричал Хейден, но теперь Кэтрин вновь могла перемещаться по воздуху и была быстрее любого из них.
        - Как ты?! - подскочила Марисоль, визуально оценивая его состояние беспокойным взглядом.
        - Со мной всё хорошо! Но эта тварь может убить Лауру!
        Хейдена трясло, он был весь перемазан в крови, но ноги уже несли его к лесу.
        - Найдём её. - решительно заявила Марисоль. - Давай, Хейден, пора активировать силу волка… Мы сможем. Нельзя позволить моей матери отнять ещё чью-то невинную жизнь…
        - Это твой ответ мне, Марисоль? - Хейден смотрел на неё испытующим взглядом. - Ты ведь на моей стороне?
        - Да. - ответила девушка. - Я помогу тебе защитить сестру…

***
        Лаура бежала сквозь лес, понимая, что спасения нет, но она готова была потянуть время, надеясь на чудо и помощь Марисоль, голос которой услышала, когда покидала поляну.
        Хейден силён, она успела увидеть его в деле, а что она могла противопоставить той злой сущности, которой стала некогда миловидная женщина по имени Кэтрин? Лауру нельзя было обмануть - человеческий образ ведьмы был не более чем иллюзией, которой однажды придёт конец…
        От быстрого бега темнело в глазах, а горло раздирало сорванным дыханием. И всё же, если она хотела жить, останавливаться было нельзя. Но куда ей было бежать?
        В этом лесу она была впервые, и уж точно не запомнила те тропы, которыми вела её Марисоль к домику Шейлы. А убежав в панике, она тем более не могла сориентироваться, и оставалось только уповать на судьбу и удачу.
        Но силы оставляли её. Вскоре она остановилась, тяжело переводя дыхание, и тишина леса вдруг показалось ей зловещей. Все чувства обострились, внутри опасливо замигал маячок интуиции. А после она кожей почуяла это и резко обернулась.
        Чёрная сущность, сохранившая фрагменты человеческого облика, уже была здесь, слишком близко, чтобы Лаура могла сопротивляться или даже закричать. Тёмные пальцы вцепились ей в плечи, а глаза сверкнули кровавой яростью огня, выплескивая на девушку многолетнюю ненависть и злобу.
        - Роззззззаааа, от меняяяяя не убежжжжатттттььь…
        И она резко взметнулась с ней вверх, отрывая от земли.
        ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ. СВЕЖАЯ КРОВЬ.
        На улице уже стояла глубокая ночь, когда дверь в доме Шейлы вновь распахнулась, и Кэтрин во всей красе вплыла в её дом, швырнув на пол измученное тело Лауры. Девушка была без сознания, и старая ведьма, равнодушно взглянув на неё, обратилась к дочери:
        - Ты их упустила! Марисоль и этого Охотника…
        - Затттто я нашшшшла еёёёё… Мне нужна ссссссииииллла…
        Шейла понятливо подошла к Лауре, прихватив с собой со стола кинжал. И уже потянулась к запястью девушки, когда Кэтрин перехватила её руку.
        - Деввввччччоооонка должжжжнаааа осссстаться жжжживвввва… Я убью её на глаззззахххх у Корррвиииннна, он должжжееен сссстрадаааать…
        - Но где тогда я возьму тебе столько силы?! - возмутилась старая ведьма. - Свежая кровь - лучшее средство для этого.
        Но Кэтрин была непреклонна.
        - Поделллиииисссь сссвоееей…
        - Я и так отдала тебе слишком много крови! А ты растратила свою силу на то, чтобы ненадолго вернуть себе истинный облик и немного поиграться с нашими врагами! Прости, но если продолжишь в том же духе, я просто умру, обессилев!
        Кэтрин, опасно приблизившись к собственной матери, посмотрела на неё в упор, сверкнув огненными глазищами.
        - Тогда заччччччем тыыыы мнееее нужжжнаааа?
        Шейла, нервно сглотнув, попыталась отодвинуться от подступающего всё ближе монстра, который раньше был её дочерью, тихо прошептав:
        - Дочка, я же твоя мать! Неужели ты убьёшь меня?...
        Кэтрин зло оскалилась, обнажив звериные клыки.
        - Я оччччееенььь ссслабббааа, мне нужжжжнааа ссссиллла… Сссспасиииибо, Шеееееййлллла, ты былллла хоррррошшшшей ммматеррррью…
        И с этими словами вцепилась в горло несчастной, разорвав его острыми когтями, и с жадностью припав к источнику своей будущей силы - свежей крови собственной матери.

***
        Хейден был в отчаянии. Ему казалось, что вот уже всё, и за ближайшим деревом или кустарником он найдёт её - свою Лауру, изувеченную, изуродованную, мёртвую. Кэтрин, как и тогда, постарается на славу, лишь бы досадить ему, напомнить, какую ошибку он совершил, бросив её, очень давно, ещё в свою бытность Корвина. Но история повторялась, он знал, он чувствовал это, и кровь стыла в жилах от одной мысли, что страшное будущее уже настало.
        Но пока что они не нашли ни ту, ни другую, хоть прочесали, кажется, весь лес, и сдаваться было рано.
        Марисоль еле держалась на ногах, хотя и была боле выносливой, чем простые человеческие женщины, но насыщенный нерадостными событиями день давал о себе знать. И ведь это ещё был не конец истории. Совсем не конец.
        Так или иначе, но в какой-то миг они оба - и Хейден, и Марисоль, почувствовали, как что-то незримо изменилось в воздухе.
        - Идём! - потребовала знахарка, как заколдованная.
        - Ты тоже это чувствуешь? - недоверчиво спросил Хейден. - Словно кто-то тянет тебя куда-то против воли…
        - Это заклинание призыва. - пояснила девушка. - Кэтрин или Шейла внезапно захотели нас видеть, а так как кровь у нас повязана…
        - И куда же нам идти? Возвращаться в их змеиное логово?
        - Именно. - Марисоль словно заглядывала внутрь себя. - Нас там очень ждут… Возможно, Лаура у них…
        - Тогда не будем заставлять дам ждать. - парень стиснул зубы. - Пора покончить с этим раз и навсегда.
        - И ты знаешь как? - хмыкнула Марисоль.
        - Нет. Но я хорошо импровизирую…
        С этими словами они отправились к дому Шейлы уже основательно протоптанной дорогой.
        ГЛАВА СОРОКОВАЯ. РАСПЛАТА.
        Они увидели её издалека - Лаура была привязана к тому же ритуальному столбу, к которому совсем недавно Шейла привязывала Хейдена, и, кажется, была без сознания или просто измотана. Она не шевелилась, и это настораживало.
        Первым порывом её сводного брата было сорваться с места, броситься спасать свою любимую сводную сестру, но Марисоль задержала его за руку, молча ткнув пальцем в сторону дома, из-за которого как раз появилась Кэтрин.
        Было совсем темно, но женщина, а сейчас она была именно в своём человеческом облике, словно светилась изнутри приглушённым светом, и не заметить её было невозможно.
        Неспеша она приблизилась к Лауре, и, видимо, о чём-то с той попыталась заговорить, а после схватила её за волосы и грубо дёрнула за них, отчего девушка вскрикнула, а потом что-то резко бросила в лицо рыжей ведьмы.
        - И каков твой план? - спросила Марисоль, повернув голову к прерывисто дышащему Хейдену.
        - Я убью её. - прорычал парень. - Убью Кэтрин!
        Знахарка внезапно обхватила его лицо руками, заглянув в глаза. Они блестели оранжевым светом, окружённые ореолом мистического сияния.
        - Хейден… Твои глаза… Ночь полнолуния близко, ты начинаешь меняться!
        - Да и к чёрту! - отмахнулся он. - Сейчас мне плевать на это. Главное, вытащить Лауру живой…
        - Но скоро ты сам будешь для неё настоящей угрозой!
        - У меня нет выбора! Или сейчас, или будет поздно… - Хейд взъерошил свои и без того косматые волосы. - Я понимаю, что она твоя мать и не прошу выступать тебя против неё. Но, пожалуйста, не мешай хотя бы…
        Марисоль грустно хмыкнула.
        - От моей матери там не осталось и следа, ты же видел её… Подожди немного, я обойду дом со стороны, чтобы не было сюрприза от Шейлы. Бабушку я точно смогу остановить, а заодно раздобыть кое-чего из её припасов. Не знаю, можно ли Кэтрин убить, но вот придержать точно можно. И я прикрою тебя в любом случае…
        - Спасибо…- хрипло произнёс Хейден. - За всё…
        Марисоль кивнула, и скрылась в глубине леса, чтобы как можно незаметнее подобраться к дому своей бабки. А Хейден весь превратился во внимание - благо, его звериная сущность сейчас как никогда была на высоте.

***
        Лауре показалось или она отключилась на целую вечность? Голова болела, словно она выпила ведро виски, а ещё всё кружилось перед глазами, и хотелось лечь. Но верёвки крепко стягивали запястья за спиной, и руки, заведенные за деревянный столб, ломило от долгого неудобства.
        - Розабэль…
        Лаура вздрогнула, услышав этот голос. Мелодичный, даже ласковый, конечно же, обманчиво, и такой опасный. И выглядела она сейчас весьма посвежевшей, порозовевшей, молодая здоровая красавица-девица.
        - Меня зовут Лаура. - попыталась возразить девушка, но ведьме было всё равно.
        - Это неважно. - она остановилась прямо напротив соперницы. - Тебя могут звать как угодно, но твоя душа… В прошлом ты принесла мне немало несчастья, и теперь ты заплатишь мне за всё…
        - Ты просто сумасшедшая… Отпусти или убей меня, Хейден всё равно не будет твоим. Ни в прошлой, ни в этой жизни он не испытывал к тебе чувств.
        Кэтрин недобро осклабилась.
        - Значит, я заставлю его страдать, пока он не полюбит меня. - произнесла она с угрожающей улыбкой. - Я буду убивать тебя медленно, но верно, отравляя сознание и причиняя такую боль, что ему придётся на коленях молить меня о прощении, и лишь тогда я подарю тебе смерть! А нам с ним - неземное счастье. Посмотри! Я вновь обрела тело, спасибо моей бедной матери, что отдала мне для этой цели всю свою кровь! И теперь я - снова я, а не мерзкий монстр!
        - Нет? - на этот раз усмехнулась Лаура. - Ты всё та же гадкая чёрная тварь, что первой повстречала меня в поместье Уэйнрайт, и твоя внешность и осязаемость ничего не меняет! Ты монстр внутри! Твоя душа - душа убийцы, и тот, которого я зову Хейденом, а ты Корвином, тоже это знает, он видел тебя в деле! А теперь скажи, ты правда веришь, что человека можно заставить любить, принудив его к этому силой?! Ты жалкое человекоподобное создание, готовое убивать всех, кто встанет у тебя на пути! Я вот даже до конца не уверена, что и есть та самая Розабэль, но ведь тебя это не останавливает!
        - О, так ты думаешь, что милая Розабэль не была убийцей?! Ты думаешь, что ты - не убийца?! Ошибаешься! Она сознательно пошла на преступление, решив что жизнь Корвина важнее жизни её любимого брата! Она не побоялась выкрасть синюю розу, чтобы спасти любимого, променяв на него того, с кем росла бок о бок несколько лет! И Роза сделала это без сожаления! Ты сделала это без сожаления!
        - Всё что ты говоришь - ложь! - воскликнула Лаура.
        Кэтрин схватила её за волосы и потянула на себя.
        - Я покажу тебе, глупышка, как всё было! Будет больно, но ты заслужила боль!
        В тот же миг девушка почувствовала, как голову будто пронзила молния, она вскрикнула и потеряла сознание.
        ГЛАВА СОРОК ПЕРВАЯ. ВОЗМЕЗДИЕ.
        Марисоль осторожно пробралась к дому своей бабушки, стараясь ступать как можно более незаметно. Девушке это удавалось с трудом, сердце стучало как бешеное, и всё же она не могла подвести Хейдена.
        Тяжёлая дверь оказалась приоткрытой, и знахарка, легонько толкнув её, осторожно вошла внутрь, и в ужасе поняла, что с этой стороны её мужу ничего не грозит.
        Шейла лежала на полу, белая как мел, с широко распахнутыми неживыми глазами, а та редкая лужица крови, что расплылась под ней, напитав деревянный пол, рассказала девушке о многом.
        Они никогда не были близки со своей бабкой, даже напротив, не общались вовсе, и Марисоль справедливо полагала, что та её просто ненавидит, но… Смерти девушка ей всё же не желала. Тем более такой, от рук обожаемой ею дочери. Однако скорбеть было некогда.
        Осмотревшись, она взяла с собой какие-то снадобья и убрала их в сумку. Пора было бежать на подмогу к Хейдену.

***
        Едва Марисоль достигла дома Шейлы, Хейден бросился вперёд, открыто подставляя себя. Лаура не отреагировала, она была без сознания, а вот Кэтрин вся воссияла злорадным счастьем.
        - Дорогой, долго же ты! Мы заждались!
        - Что ты с ней сделала?!
        - Ничего особенного: небольшая экскурсия в собственное прошлое Розабэль не повредит. А когда она очнётся, я убью её. Я хочу, чтобы ты почувствовал то, что когда-то чувствовала я! Как сердце вынимают из груди, а потом заливают ту брешь расплавленным оловом! Именно так я чувствовала себя, когда ты распинался передо мной о своей нежной любви к этой дряни! Я до сих пор помню каждое слово, каждую фразу! Ты тоже виноват в том, что я стала чудовищем! И за это я убью её - твоё сердце, убью вновь! И буду убивать до тех пор, пока она стоит между нами!
        Безумный взгляд этой дьяволицы не оставлял надежд, и Хейден понял, что любые разговоры тут бесполезны.
        - Я убью тебя раньше. - тихо пообещал он.
        Кэтрин рассмеялась как сумасшедшая.
        - О, Корвин! Ведь ты уже это сделал!
        Но Хейден больше не ждал. Звериная сущность, кажется, взяла над ним верх, и он бросился на ту, что когда-то спасла его, а после убила, расправившись с Розой, растоптав его душу и чувства.
        Но Кэтрин тоже не дремала, и волна выброшенной магии сшибла парня с ног. Он отлетел назад кувырком, но тут же вскочил на ноги и попытался вновь.
        Казалось, это продолжалось бесконечно. Физическая боль тормозила его, но он не сдавался, продолжая наступать, и в какой-то момент ведьму это разозлило не на шутку. И она, вложив всю свою ярость в очередной заряд энергии, швырнула его в бесконечно нападающего на неё, не менее разъяренного бывшего возлюбленного.
        -Не хочешь быть моим, так ты будешь ничьим!
        Хейден взвыл от боли и впервые за всё время упал плашмя на живот. Позвоночник, и грудь, буквально всё, пронзило нестерпимой болью, в глазах побелело и казалось, эта боль будет вечной - ведьма, сбив его с ног, продолжала читать какое-то заклинание, добивая его бренное тело.
        Но внезапно поток магии, причиняющий эту боль, исчез, и Хейд услышал злой голос Марисоль:
        - Оставь моего мужа в покое!
        В ведьму полетела какая-то пыльная смесь ингредиентов, Кэтрин закашлялась, но на этот раз особого вреда она ей не причинила. А вот девушка, получив невидимый удар под дых, с криком упала навзничь.
        - Маленькая мерзавка! - теперь гнев злобной ведьмы был направлен на собственную дочь. - А ты всё - таки заполучила его себе, паскуда! Я знаю, что ты с самого детства мечтала о том, но чтобы вот так, без зазрения совести покуситься на моё!
        Марисоль вновь вскрикнула, и Хейден сделал попытку подняться, чтобы помочь несчастной девушке, хотя всё тело будто горело в огне от дикой боли, что пронзала его.
        - Лежать! - завопила Кэтрин для верности швырнув в него очередной порцией своей магии. - Лучше скажите, кого из вас убить первым? Дочка? Любимый? Кто из вас готов лицезреть смерть другого?!
        - Сдохни сама! - выругался Хейден, и ведьма сделала шаг в его сторону.
        - Нет, прошу, не убивай его! - взмолилась Марисоль, не в силах подняться, но протянув к матери худую руку, на что Кэтрин лишь зло хмыкнула. - Лучше меня!
        Монстр в человеческом обличии изменил свою траекторию, теперь направившись к дочери.
        - Не смей! - рявкнул Хейден. - Марисоль не причём, отпусти её!
        - Что же мне делать? - наигранно призадумалась Кэтрин. - Ладно, я убью вас одновременно, а после позабавлюсь с милой Лаурой!
        Хейден, услышав это, кажется, совсем обезумел. И откуда только силы взялись?! Но он смог подняться на ноги и броситься на злую ведьму, хотя тут же был ей остановлен самым болезненным способом, и почти распрощался с сознанием, когда Марисоль взвыла от горя, думая, что ему конец, а Кэтрин громко заговорила.
        - Как же вы наскучили мне - вы, оба! Так умрите же!
        Её руки привычно взметнулись в стороны, направляя смертоносную энергию на своих жертв, и сумасшедший смех сотряс ночной лес.
        Марисоль зажмурилась, прощаясь с жизнью, а Хейден, напротив, смотрел во все глаза на приближающуюся неизбежную гибель, всё ещё не веря, что этот миг настал…
        Белая громадная тень взметнулась в воздухе, стрелой промчалась мимо него, словно дух, привидение, состоявшее из мельчайших частиц, ставших единым целым в тот миг, когда поравнялось с беснующейся в своей злобе Кэтрин.
        Ведьма его не замечала, прикрыв веки, речитативом произнося заклинание, но когда горячее дыхание опасно разинутой пасти обожгло лицо, она в испуге распахнула глаза.
        Огромный белый волк с красными горящими глазами, словно человек, смотрел на неё с укором и презрением, словно давая последнее слово, но ведьма, запаниковав, испугалась и попыталась бежать. И тут возмездие настигло её.
        Крепкие белые зубы, блеснув, вцепились в горло несчастной, и душераздирающий крик пронзил ночь очередной порцией боли. Ведьма кричала недолго, вскоре её горло в пасти волка начало чернеть, и от него чернота разошлась по всему телу, которое вскоре, дёрнувшись в последний раз, превратилось в прах и осыпалось на лесное разнотравье миллионом невидимых частичек.
        Когда с ней было покончено, волк повернул голову в сторону Хейдена, который из последних сил держался за ускользающее сознание, а после подошёл к нему, ткнув влажным носом в лоб парня.
        - Хартрун… - тихо произнёс парень, но волк качнул головой, и повернул в сторону леса, исчезнув так же быстро, как и появившись.
        А после…
        Уже другая тень, более темная, мелькнула в ночи, послышался скрип ножа по прочным верёвкам, и громкий шёпот, сопровождающийся тяжёлым дыханием, когда француз прошептал:
        - Я спасу тебя, моя роза, только держись…
        И он подхватил бессознательное тело Лауры, и, крепко прижав к груди, куда-то понёс, а та ниточка, что держала Хейдена на связи с реальностью, наконец, оборвалась, и он провалился в бездну сна, тишины и покоя…
        ГЛАВА СОРОК ВТОРАЯ. РОЗАБЭЛЬ. (ЧАСТЬ 1)
        Тик-так, тик-так, тик-так.
        Тишина стояла такая, что тиканье часов казалось навязчивым повторением звука её собственного сердца.
        Тик-так.
        Ей было приказано не выходить из комнаты, но когда Роза подчинялась приказам? Нет, она пыталась быть прилежной и послушной. Но не тогда, когда её сводный брат доживал последние минуты своей жизни. Так сказала бабушка, а бабушка не могла врать.
        Когда-то давно (тогда ей казалось, что прошла целая вечность), она лишилась родной сестры, и эта потеря сделала её одинокой. Но спустя несколько лет в её жизни появился Гаспар. А теперь и он готов был отдать жизнь богу, и девочке было нестерпимо больно, так больно, что она едва сдерживала слёзы и уже в кровь искусала губы, будто они были виновны во всех бедах, что сваливала на неё жизнь.
        Тик-так.
        Дверь открылась с противным скрипом. Пусть так. Терять всегда тяжело, но потерять, не успев попрощаться…
        Так было с Изой. Розабэль всхлипнула. С Гаспаром так не будет…
        Перед дверью в его комнату, Роза решительно растерла слезы по щекам и натянула на лицо неправдоподобную улыбку. Какая уж есть, всё лучше, чем кислая мина.
        Но каково же было удивление девочки, когда она обнаружила сводного брата сидящим на своей кровати, в сознании и почти добром здравии. Нет, он ещё был болен, и цвет его кожи мало отличался от белоснежного воротника сорочки, в которую он был одет, а под синими прекрасными глазами растеклись, словно чёрные лужи, болезненные круги. Но Гаспар улыбался. Он держал в руках необычный цветок - розу синего цвета, и, кажется был ей очарован.
        - Розабэль! - обрадовался он приходу сводной сестры. - Как я рад, что ты пришла! Смотри, что принесла мне бабушка! Я мечтал о ней, и вот, моя мечта сбылась…
        Вот так. Словно и не лежал он при смерти столько дней не задыхался в жуткой агонии горячки страшной болезни. Худой, болезненный, бледный. А все мысли только о странном цветке, что он сжимал в своих тонких пальцах.
        Роза бросилась ему на шею, обняв, и Гаспар ответил ей взаимностью.
        - А бабушка сказала мне, что ты умрешь… - всхлипнула девочка, вновь дав волю слезам.
        - Я и сам так думал. - мальчик с грустью посмотрел на сводную сестру. - Всё это время, что я болел, мне снилась моя мама. Она держала меня за руку и умоляла пойти с ней. И я почти сдался.
        - Что же тебя удержало? - большие глаза Розабэль блестели от слёз.
        Гаспар передёрнул плечами.
        - Не знаю. Я не хотел уходить от бабушки и… тебя. Я всё думал, как вы расстроитесь, если меня вдруг не станет. Но болезнь была беспощадной, а уговоры матери всё более настойчивы. А потом бабушка принесла мне это чудо…
        Его взгляд вновь устремился к синей розе, что так приятно гармонировала с цветом его глаз.
        - Слышала бы ты, как ругалась моя мама, как умоляла отказаться от дара и умереть чистой и простой смертью! Она сказала, что приняв его, я буду проклят, и никогда не узнаю покоя. Но ведь она так прекрасна, посмотри! Эта роза - само совершенство! Я так и сказал своей маме, а после проснулся…

***
        Повзрослевшая Розабэль, настороженно оглядываясь, решительно ступила на каменный пол, ощущая, как скрипят и больно ранят босые ступни мелкие острые камушки под ногами. Ей пришлось оставить обувь там, в спальне, чтобы ненароком не разбудить весь дом, ведь, как известно, ночью любой шум и скрип раздаются в разы сильнее.
        Тяжёлый подсвечник на три свечи дрожал в руке, роняя тени, рождая чудовищ в её воображении, но она, с силой сжав губы, продолжила свой путь. Ради самого родного и близкого человека она бы и ночью на кладбище отправилась, не только в подвал собственного поместья. Но так получилось, что именно здесь был припрятан таинственный ингредиент лекарства, что должно было помочь справиться с недугом.
        Каменная влажная кладка стен отражала отблески свечей, и за каждым углом ей мерещился Гаспар. Это чувство вины давило так, что хотелось разреветься, ведь именно «драгоценность», принадлежащую её сводному брату, запросила рыжая ведьма в качестве одного из компонентов зелья.
        Но каково же было её удивление, когда за тяжёлой дубовой дверью, в тайной лаборатории Гаспара, она обнаружила целую оранжерею синих роз! А ведь он рассказывал Розе о ней, да только она, как и в случае с бабушкой, всегда слушала его в пол уха. А после знакомства с Корвином и вскружившей им обоим голову любовью и вовсе слушать перестала.
        Все они были различны, на разных стадиях приобретения синего цвета, от бледно-голубого до фиолетово-красного, но… Истинно синего цвета среди них не наблюдалось.
        Розабэль выдохнула. И выбрала самую синюю из этих «почти синих» роз. И аккуратно срезала её, засыпав место среза землёй. Авось Гаспар не заметит… А она спасёт своего возлюбленного, и все будут жить долго и счастливо…
        ГЛАВА СОРОК ВТОРАЯ. РОЗАБЭЛЬ. (ЧАСТЬ 2)
        Тёплая ладонь коснулась её щеки, затем лба, ласково прошлась по спутанным волосам. Мягкая подушка под головой и удобная постель под изрядно побитым телом. Лаура не сдержала стон, приоткрыв глаза, и тут же встретилась взглядом с месье Бертраном.
        - Где Хейден? - прошептала она, сразу же погрузившись в пучину недавних воспоминаний.
        Француз не отвечал, с непонятной горечью хмуря брови и тем самым делая мрачным своё прекрасное лицо. Девушка перевела взгляд на его колени - на них лежал дневник Розабэль, а это могло значить только одно…
        - Я не хотел его читать. - внезапно произнёс месье Бертран. - Но я всё же сделал это. И мне больно, Лаура. До сих пор нестерпимо больно от её предательства.
        - Тогда уж моего. Но я должна объясниться. - тихо ответила мисс Клабан, стараясь смотреть прямо в глаза французу. - Ты был прав, вы все были правы, когда-то я была Розабэль. И я до последнего не верила в это. Но ведьма Кэтрин что-то сделала со мной, и я вспомнила. Всё вспомнила, Гаспар, даже то, что никогда не хотела бы вспоминать.
        Кажется, он не удивился. Лишь слабая улыбка коснулась красивых губ и тут же померкла под горечью испытываемых эмоций.
        - Я всегда знал это, милая. Как и то, что ты любила меня и только меня… Этот дневник… - он поднял в воздух старинную тетрадку и нервно потряс ей. - Это ложь , порождение запутавшегося сознания…
        - Нет. - Лаура решила твёрдо стоять на своём. - Я любила Корвина, как теперь люблю Хейдена, и всё, что ты прочёл в этом дневнике - истинная правда. И я не предавала тебя. Розабэль тебя не предавала. Когда ты поведал ей о синей розе, спасшей тебя от смерти, она была ребёнком и не предала этим словам особого значения. В детстве всё волшебно, а, повзрослев, люди часто забывают об этом. И Роза не стала исключением. Она забыла о синем цветке, что когда-то спас тебе жизнь. И когда ведьма потребовала у неё синюю розу, она просто отдала одну из взращиваемых тобой обычных роз, благодаря эксперименту ставшими синими…
        - Говоришь, моя сводная сестра любила его? Тогда ты скажешь, что я сошел с ума, но… Розабэль продолжала приходить ко мне и после смерти. Ко мне, а не к своему убийце-оборотню! Первый раз это случилось примерно через три дня после её похорон. Она явилась, по обыкновению, ночью, и я думал, что это всё - или молитвы мои были услышаны богом и он вернул мне ту, что была дороже жизни. Или я окончательно повредился умом, оплакивая свою несчастную возлюбленную.
        Но Розабэль утешила меня. Она сказала, что отныне и навеки теперь будет со мной, но только ночью. И тогда мне было плевать, даже если сам дьявол приходил ко мне в её обличии. Утрата теперь не казалась мне такой горькой, и я кое-как проживал свой день, чтобы скорее приблизить ночь.
        Гаспар замолчал, но Лаура подтолкнула его к продолжению рассказа.
        - И что же случилось потом?
        - А потом… Розабэль внезапно исчезла. Теперь уже навсегда. И сколько я не взывал к ней, не молил вернуться, она больше не появилась. И причина тому мне неизвестна. Это ты помнишь, Лаура?! Раз уж ты утверждаешь, что вспомнила всё… Я готов простить тебе всё! Только будь моей…
        Девушка испуганно воззрилась на него, не зная, что сейчас ответить.
        Но их прервали. Где-то внизу послышался громкий голос Хейдена:
        - Лаура! Где ты?!
        И никакие стены не могли заглушить этот голос. Но вот месье Бертран поднялся с места, сверкнув нехорошей улыбкой, а Лаура, попытавшись так же резво подняться следом, едва не захлебнулась болью.
        - Жди меня здесь. - почти приказал он ей, но подчиняться она не собиралась, разумно полагая, что тот что-то затевает. И, несмотря на адскую боль, насколько это было возможно быстро, двинулась следом.
        Она почти не отставала, и всё же не успела. Короткая словесная перепалка и последовавший за ней короткий звук выстрела будто выбили дух из её тела. Ноги подкосились, но Лаура сумела найти в себе силы и броситься туда, чтобы ещё с лестницы увидеть нечто, что навсегда останется перед её глазами самым жутким из кошмаров…
        ГЛАВА СОРОК ТРЕТЬЯ. СМЕРТЬ И БЕССМЕРТИЕ.
        Всё внутри выло голодным волком, но Хейден изо всех сил пробирался по лесу, чтобы как можно скорее оказаться рядом с ней. Лаура. Более ничто сейчас не имело значения. Хвала всем богам, а вернее, Хартруну, с Кэтрин было покончено. Как и с Шейлой. Осталось лишь убедиться, что Лаура жива и ей ничто, и никто более не угрожает. Её забрал Бертран, и Хейден был даже рад этому, потому что сам он тогда был в таком состоянии, что и врагу не пожелаешь. Но утро вернуло его к жизни. Как и Марисоль, следовавшую за ним по пятам. Верная жена неверного волка.
        Хейден не знал, что будет дальше. Сейчас он лишь хотел одного - убедиться, что с любимой всё в порядке и жить дальше. Чёрт с ним, как и где. Лишь бы она оказалась жива.
        Достигнув пределов ненавистного поместья, он по-хозяйски распахнул дверь и уже в холле начал кричать имя Лауры, чтобы она услышала его, где бы ни находилась. А Марисоль по-прежнему держалась рядом, так же как и он с неприязнью озираясь по сторонам…
        Француз появился неслышно, словно тень, на балконе лестницы, тёмный и мрачный. Он свысока осмотрел непрошенных гостей, а потом громко рявкнул:
        - Зачем ты явился сюда, Зверь?!
        - Где моя сестра?! Я хочу видеть её! - не обращая на его вопрос внимания, заявил Хейден.
        - С Лаурой всё в порядке. Убирайся подальше от этого дома! А иначе…В его руке блеснуло оружие. Миниатюрный пистолет - Хейд узнал его по прошлой жизни Корвина. Именно из него проклятый француз застрели его тогда, серебряной пулей…
        - Убьёшь меня?! - взревел взбешённый парень.
        - Считай, что уже…
        Нет, рука Гаспара не дрогнула, когда он нажал на курок пистолета, нацеленного прямиком в грудь Хейдена. Он не успел, просто не был готов к такому, а вот Марисоль… успела.
        Эта невероятная девушка, в секунду оценив перспективу, ожидающую её мужа, бросилась вперёд, закрыв его собой, и серебро безжалостно впилось в её грудь, угодив прямиком в горящее любовью к мужу сердце…
        Откуда-то рядом с месье Бертраном появилась Лаура, она, замерев, на секунду, вдруг отчаянно закричала, и Хейден, сквозь заложенные уши и словно застланные пеленой глаза, слышал и видел, как она пыталась колотить проклятого француза кулаками. Он, растерянно озираясь, даже не сопротивлялся, и пистолет очень скоро перекочевал в руки девушки, уже спешившей к нему на помощь.
        Хейден же, поняв, что хозяин уже не опасен, опустился на пол вместе с той, что только что спасла его шкуру.
        Марисоль бледнела, вместе с кровью из неё вытекала сама жизнь. И на это было невозможно смотреть.
        Хейден, тяжело дыша, прижимал к себе хрупкое тело девушки, просто отказываясь верить в происходящее. Слезы стояли в его горящих пламенным блеском глазах, он гладил её тонкие волосы, успокаивая, утешая.
        - Вот ты и избавился от своего чудовища. - улыбнувшись тонкими синеющими губами произнесла Марисоль. - Ты теперь свободен, и вправе обрести своё счастье…
        - Из нас двоих чудовищем всегда был я. - уже не сдерживая предательских слёз, едва дыша отекшим от них носом, прошептал Хейден. - Прости меня за всё. Умоляю, прости…
        Он всхлипнул, искренне сожалея о том, что когда-то вёл себя как последняя скотина.
        Марисоль вымученно улыбнулась. Сейчас для неё не существовало больше никого. Лишь Хейден. Её Хейден.
        Тонкие пальцы потянулись к давно не бритой щеке, нежно коснулись её.
        - Я хотела стать красивой. Для тебя. Я знала, что ты никогда не полюбишь меня… такую…
        - Ты красивая, честно. - Хейд едва дышал, ком встал в горле, перекрыв дыхание. - Самая красивая…
        Марисоль тихонько засмеялась - радостно, светло. Она знала, что эти слова неправда, и всё же перед её уходом, из уст любимого мужчины, они звучали так неимоверно сладко, что ради этого стоило и умереть.
        -… и я полюбил тебя. - справляясь с сухостью во рту, продолжил Хейден. - Может быть, не так, как ты этого хотела. Как ты того заслуживала, но полюбил… И я опять прошу у тебя прощения за то, что не сказал этого раньше…
        И словно свет озарил лицо в последнюю секунду жизни Марисоль. Она, громко всхлипнув, разом обмякла и Хейден, посидев так совсем немного, осторожно положил тело жены на пол.
        Теперь же его полный ненависти взгляд устремился на виновника произошедшего. Лаура, уже стоявшая рядом, как-то пыталась его образумить, но он лишь аккуратно отодвинул её в сторону и направился к месье Бертрану, на ходу сжимая руки в кулаки.
        К чести того, он не пытался сбежать. Лишь взгляд безумных глаз бегал по холлу, прозревший в позднем раскаянии.
        - Я не хотел убивать… её. - произнёс он. - Пуля предназначалась тебе, Дикарь!
        - Но убил. - коротко констатировал Хейден за секунду до того, как свернул тому шею.
        Лаура вскрикнула, когда тело Гаспара рухнуло к ногам её сводного брата, но тут же вспомнила, что тот бессмертен. И призрачный образ оного тут же возник перед её взором, слегка удивлённый, но всё ещё полный раскаяния.
        Рука Хейдена вспыхнула, и он столь же удивлённо уставился на призрак убийцы своей жены. А Лаура выдохнув, произнесла.
        - Ладно, Гаспар. Настала пора и тебе узнать правду о своём прошлом. Готов?
        Она повернулась к французу спиной, и Хейден только сейчас заметил, что они здесь не одни. Призрачная блондинка в шикарном платье и шрамом на половину лица в сопровождении своих дочерей - Мари и Марго, как видимо, уже давно дожидались кульминации момента. И вот он настал.
        - Розабэль? - Хейден и призрачный Гаспар воскликнули почти одновременно, ошарашенно взглянув на белую даму, но Лаура их остановила.
        - Познакомьтесь, господа. Изабэль. Моя сестра по прошлой жизни…
        ГЛАВА СОРОК ЧЕТВЁРТАЯ. СРЕДСТВО.
        Лица обоих мужчин были сейчас произведением искусства. Хейден то и дело переводил взгляд с сестры - близнеца Розабэль на Лауру, словно ожидая объяснений. А Гаспар, округлив глаза, не отрывался ни на секунду от изуродованного, и всё же узнаваемого, лица Изабэль.
        - Что всё это значит? - наконец произнёс он, не сдвинувшись с места.
        - Это значит, что всю свою жизнь ты жил в заблуждении. - пояснила Лаура. - Розабэль никогда не была твоей. Розабэль никогда не была с тобой. Помнишь, я рассказывала тебе о странностях этого семейства? У них в родне рождались только девочки, причём двойни. Так вот - Изабэль - сестра Розабэль, притворившись ей, долгое время посещала тебя по ночам. И эти девочки - Мари и Марго результат вашей связи…
        Гаспар просто не мог говорить. Его - сейчас эфирное - тело, зависло в пространстве с выражением крайнего изумления на лице, и это затягивалось.
        - Так я говорю, Иза? - громко вопросила Лаура, не дождавшись инициативы от бывшей сестры.
        Та, выйдя вперёд и ведя обеих девочек за руки, коротко кивнула.
        А после, оставив дочерей, подошла совсем близко к Гаспару, коснувшись его призрачных щёк своими, такими же призрачными ладонями.
        - Ты не знаешь меня. - всхлипнув, прошептала она. - И знаешь лучше всех. Лаура говорит правду. Это я была всё время рядом, в тени, и лишь под покровом ночи могла быть с тобой.
        - Но так не бывает! - Гаспар поверить не мог, и всё же с жадностью всматривался в родное лицо, знакомое ему с детства. - Где же ты пряталась всё это время? Почему? Почему даже Розабэль никогда не рассказывала мне о тебе?!
        - Для всех я была мертва. - с грустью произнесла Иза. - Но теперь это неважно. Теперь я готова открыть своё лицо, каким бы уродливым оно тебе не показалось, потому что я уже сотню раз пожалела о том, что не сделала этого при жизни. Тогда, возможно, наши дочери прожили бы счастливую и долгую жизнь…
        - Что с вами стало? Почему… - Гаспар запнулся, подбирая слова, но сейчас ему это удавалось с трудом. - Почему… это произошло?
        Изабэль опустила глаза в пол.
        - Я умерла при родах. - тихо сообщила она. - И девочки тоже. Но для всех я уже давно была мертва, а потому меня никто не хватился.
        Повисла пауза, прерываемая лишь частыми всхлипываниями Лауры. Конечно, она знала, что эти дети уже мертвы, и всё же горькая правда колола глаза и сердце.
        - Но они выглядят так, будто им лет по пять! - внезапно возразил месье Бертран.
        - Я могу сделать и так. - Марго, внезапно изменившись, предстала перед ними в образе двадцатилетней девушки под всеобщее изумление. И в её внешности явно прослеживались черты как самой Изабэль, так и новоиспечённого отца - Гаспара. - Мари тоже так может, да и мама, будучи призраком, могла давно бы убрать свой уродливый шрам. Но она сказала мне, что хотела, чтобы ты полюбил её такой, какой она была при жизни…
        - Я люблю тебя. - Изабэль вновь вернула внимание француза себе. - И теперь, когда ты всё знаешь, я прошу: освободи нас всех. Отдай свою синюю розу тому, кто сейчас в ней действительно нуждается…
        Лаура удивлённо вскинула голову, не понимая, о чём она говорит. Но её тут же отвлёк Хейден.
        - Лаура, со мной что-то не так… Пожалуйста, уйдём…

***
        Тяжёлые, как виноградины, капли пота катились по его лбу, и дыхание стало вязким, прерывистым. А внутри всё заходилось от желания бежать, бежать как можно дальше от этого места, пока не стало слишком поздно, и он не потерял рассудок, превратившись в Зверя. Нужно было защитить Лауру любой ценой, защитить от себя. История не должна повториться, не в этот раз.
        Но она была рядом, с тревогой в глазах держа его руку и ни за что не хотела отпускать.
        - Я должен уйти, сегодня ночь полнолуния… - то и дело повторял он. - Я стану опасен…
        - Ты же сказал, что Корвин не терял свое человеческой сущности. - возражала она. - Кто знает, возможно, и ты будешь понимать, и воспринимать всё как человек!
        - Откуда нам знать, что всё будет в точности, как и тогда?! - Хейд с трудом сглотнул наполнившую рот слюну. - Дай мне уйти сейчас, чтобы я мог оказаться от тебя как можно дальше! Возможно, этот мерзавец был прав. Зверя надо убить…
        - Немедленно прекрати! - злилась Лаура. - Мы справимся.
        Хейден вовсе не разделял её оптимизма.
        - Шейла сказала, в любом случае я нежилец. Наследие Охотников и Кровь волков… Они не совместимы. Я труп…
        - Если только мы не остановим твоё превращение в оборотня!
        Внезапно возникшая среди комнаты Изабэль поманила рукой девушку. Рука Хейдена вспыхнула, и он зло зарычал, но тут очередной приступ боли заставил опрокинуться его на подушки.
        - Что такое, Иза?! - чуть раздражённо воскликнула Лаура. - Видишь же, сейчас мне не до чего!
        - Тебе нужно поговорить с Гаспаром. - пояснил призрак. - У него есть то, что способно остановить превращение твоего брата в волка…
        - Я скоро буду. - Бросила Лаура Хейдену, её не надо было уговаривать использовать любой шанс в борьбе за его жизнь. - Не вздумай уйти без меня!
        ГЛАВА СОРОК ПЯТАЯ. ИСКУПЛЕНИЕ.
        Кажется, теперь от призраков было не протолкнуться. Они были повсюду, кто-то смело разгуливал по лестнице и холлу, кто-то напротив, боязливо выглядывал и прятался от взора видящей их девушки. Но было ясно одно - сейчас они не оставят её в покое, им нужна была обещанная свобода от этого мира, надежду на которую они так неосмотрительно возлагали на Лауру. Но ей сейчас было не до глобальных проблем человечества, Хейдена бы спасти.
        Тело Марисоль так же лежало посреди прихожей, и Лаура ещё раз с болью и благодарностью взглянула в её бледное неживое лицо. Она была благодарна недавней сопернице, ведь благодаря знахарке Хейден остался жив. И ей было на самом деле искренне жаль, что та погибла.
        А вот Гаспар исчез. Должно быть, как всегда ожил, ведь ни одна из страшных травм не могла причинить ему смертельный вред, и Лаура знала лишь одно место, куда он мог направиться - его любимый розовый сад. Там она и вознамерилась его отыскать.
        Девушка не ошиблась. Француз сам не свой прохаживался сейчас среди своих цветов, но впервые в жизни не смотрел на них, думая о своём, а подумать о чём ему было.
        - Гаспар! - Лауре понимала, что сейчас на счету каждая минута, и корректной быть не хотелось. - Нам нужно поговорить.
        Француз взглянул на неё глазами, словно подёрнутыми пеленой, и грустно усмехнулся.
        - Я в небывалой растерянности, ma rose. Ты открыла мне глаза, знаешь ли, и теперь я ужасно расстроен. Я потрясён! Бедная Роза! Я называл её лгуньей, а она была не причём… Я и представить себе такого не мог! У меня родились дети, Лаура! Мои дочери… Я не знал. Клянусь, что не знал. Я бы всё на свете отдал, чтобы повернуть время вспять и выяснить правду. Я хотел бы иметь семью, растить их, но теперь они лишь призраки, как и та, что всё это время обманывала меня... Но если бы она призналась мне тогда, я бы простил её. Видит бог, ради своих детей я бы пошёл на всё! А что теперь, Лаура? Что теперь?
        Девушка, выслушивая его эмоциональную исповедь, терпеливо молчала, понимая, что тому сейчас нужен лишь слушатель. Никаких советов никакого вмешательства. Но вот монолог подошёл к концу, и она решилась спросить.
        - Гаспар, я понимаю сейчас твои чувства, и знаю, насколько непросто принять правду. Но ты держишься молодцом. Скажи мне, Изабэль упомянула в разговоре твою синюю розу… О чём она говорила?
        Месье Бертран вновь скривился.
        - О том цветке, что принесла мне бабушка и тем самым спасла мне жизнь. Синяя роза. Не просто роза… На ней и завязана моя жизнь, моё бессмертие. Изабэль просто умоляла меня отдать его тебе …
        - Но зачем? …
        Бывшая сестра-призрак Розабэль появилась рядом с ним, незамеченная Гаспаром, но столь же реальная для Лауры, как и он.
        - Я обещала тебе помочь. - произнесла она. - Это и есть шанс на спасение твоего волка.
        - Ты так и не поняла? - не слыша слов призрака, произнёс Гаспар. - Синяя роза - вовсе не роза.
        - Это нечто, артефакт, преобразующийся в руках владельца в то, что ему необходимо в данный момент больше всего на свете. - вторила ему Изабэль.
        - Это богатство и власть. Деньги, связи, новые возможности. Или уютный дом. Счастье. Перемены. Даже лекарство от смерти - мечтательно произнёс Гаспар.
        - Или желание. - тут же подхватила Изабэль. - Которым хозяин артефакта может воспользоваться лишь единожды.
        - Бабушка, получив этот артефакт, передала мне его в руки, связав меня с ним. Я не мог умереть благодаря её желанию, которое тогда совпадало с моим. Поэтому забавная магическая вещица и попала ко мне в руки именно в таком виде - Розалин знала, чего мне хочется на самом деле больше всего, и таким образом я сам загнал себя в эту страшную ловушку. Бессмертие хорошо, пока его есть с кем делить. Но это я понял слишком поздно.
        - Он винит себя, хотя виной всему наша сумасшедшая бабуля! - Изабэль не удержалась от комментария. - Гаспар ни в чём не был тогда виноват!
        - Когда Розабэль похитила одну из моих синих роз - тех, над которыми я ставил эксперименты, это разбило моё сердце. Я знал, что у неё ничего не выйдет, даже если бы она добралась до самого артефакта.
        - Почему? - изумилась Лаура.
        - Потому что его нельзя украсть. - терпеливо пояснил месье Бертран.
        - Только передать добровольно. - Закончила за него Иза.
        - Только отдать по доброй воле… - закончил Гаспар, пристально взглянув на Лауру.
        Они шли промеж роскошных цветников, благоухающих роз, и словно впервые делились своими секретами друг с другом. Но всё изменилось, до неузнаваемости, от первого впечатления и напускной влюбленности не осталось и следа. Лаура, даже будучи Розабэль, никогда по-настоящему не любила Гаспара, сейчас она осознала это как никогда. Он был дорог ей совершенно иначе и, несомненно, заслуживал настоящего счастья.
        - Гаспар, ты можешь помочь Хейдену. - тихо произнесла она. - Если ты отдашь ему синюю розу, превращение остановится, и…
        - Ты желаешь мне смерти, милая? - месье Бертран грустно усмехнулся, а шедшая всё время за ними Изабэль недовольно поджала губы. - Меньше всего на свете я хочу помогать тому, кто дважды увёл у меня девушку, а после безжалостно свернул мне шею! Он Зверь, он монстр, а монстрам не место среди людей…
        - Ты убил его жену! Пытаясь убить его, моего самого близкого человека на земле… Так что не смей винить Хейдена! Но я готова простить тебе это, если ты поможешь нам.
        Гаспар даже не разозлился.
        - Отдать сейчас синюю розу твоему брату означает умереть. Навсегда уйти из этой жизни…
        Лаура молчала, понимая, какую цену она просит за спасение Хейдена, и только горькие слёзы отчаяния ползли по её щекам. Ей было безумно жаль француза, он уже не был ей чужим, но любовь к сводному брату заставляла её делать это.
        Месье Бертран, внезапно остановившись, вдруг приобнял её за плечи, чтобы вновь заглянуть в глаза. Его лицо озарила грустная улыбка, а пальцы ласково стряхнули эти слёзы.
        - …но я готов, Лаура. - тихо произнёс он.
        - Что?! - не поверила своим ушам девушка. - Гаспар, я знаю, что не могу тебя об этом просить…
        - Дело в том, что я уже отдал её тебе. Вернее, Розе. Когда её хоронили, я вложил проклятый цветок в руки любимой - он мне больше был не нужен, и я надеялся умереть. Но, само собой, она не могла его принять, потому что уже была мертва.
        - То есть ты хочешь сказать, что Синяя роза сейчас в могиле Розабэль?!
        Гаспар кивнул.
        - Придётся поработать лопатой…
        ГЛАВА СОРОК ШЕСТАЯ. ПРОЩЕНИЕ И ПРОЩАНИЕ.
        Лопата врезалась в крышку гроба с печальным звуком, и Лаура с Гаспаром переглянулись - оба чумазые, растрёпанные, перемазанные землёй. А ещё уставшие - вдвоём разрывать старую могилу то ещё занятие.
        Благо, она находилась на территории поместья Уэйнрайт, и никуда не нужно было идти. Небольшой фамильный погост, весьма запущенный, и лишь эта могила была ухожена и облагорожена - на ней росли розы. Конечно же, розы…
        Но теперь им было не до чего, время шло и обращение несчастного парня в оборотня могло произойти в любую минуту. И вот, шаг к развязке был близок.
        - Как же нам его достать? - спросил француз, но тут как по волшебству, гроб с Розабэль, вздрогнув, поднялся в воздух, медленно, чтобы исключить удар и не рассыпаться в воздухе.
        - Спасибо, Марго. - произнесла Лаура, с благодарностью глядя на дочь Изабэль - её сестра-близнец стояла рядом, но в этом точно помочь не могла.
        Девочка кивнула, принимая благодарность, и последнее вместилище прекрасной Розы так же мягко опустилось на землю, к ногам Лауры и месье Бертрана.
        Гаспара трясло. Одно дело пообещать извлечь из могилы живой артефакт, другое - вновь заглянуть в лицо той, что была дороже всех на свете, хоть и давно умерла, бесследно такие чувства не проходят. Хоть и было уже доподлинно известно, что душа Розабэль живёт в теле той, что сейчас стоит рядом…
        Лаура, поняв это, ободряюще коснулась его плеча.
        - Ты готов?
        Гаспар, подождав, кивнул. И они вместе уцепились за край крышки гроба.
        А время оказалось тут не властно.
        Юная девушка в богатом убранстве лежала на белой импровизированной постели, как будто спала, и только смертельная бледность её кожи говорила о том, что она давно мертва. Чудесные белые локоны рассыпались по подушке, ниспадая на грудь, а страшная рана на шее была закрыта лёгким шарфом из воздушной ткани, но спокойствие девушки казалось таким напускным, неправдоподобным, что хотелось её ущипнуть - а вдруг притворяется, и сейчас напугает их, резко вскочив из гроба?
        А в руках у неё, как и говорил француз, цвёл и пылал жизнью самый настоящий живой цветок…
        - Ma rose… - прошептал Гаспар, облокотившись на краешек деревянной стенки. Он уже не мог сдержать слёз, его руки потянулись к милому лицу, навеки застывшему маской смерти. - Прости меня, любимая, за всё прости…
        Лаура беззвучно ревела рядом, она не могла сейчас воспринять девушку как своё прошлое воплощение, хоть и вспомнила всё благодаря Кэтрин. Но нежность Гаспара, сейчас направленная на эту невинную жертву обстоятельств, сделала своё дело.
        Очень аккуратно Гаспар изъял синюю розу из рук своей сводной сестры и какое-то время в задумчивости смотрел на цветок, словно прощаясь. Роза и впрямь была живой, нежные лепестки благоухали тонким ароматом, и чуда чудеснее, кажется, Лаура в своей жизни не видела.
        - Пора с этим заканчивать. - твёрдо заявил месье Бертран.
        И протянул розу Лауре.
        - Бери, моя дорогая, теперь она твоя.
        Тонкие пальцы коснулись хрупкого стебля, но месье Бертран не спешил размыкать свои.
        - Я прошу лишь об одном, Лаура. - тихо произнёс он. - Похорони меня здесь же, вместе с Розабэль. Это моя последняя и единственная просьба…
        Девушка, взглянув в его пронизанные осязаемой болью глаза, коротко кивнула.
        И в тот же момент Гаспар разжал руку.
        Некоторое время ничего не происходило, но вскоре, он почувствовал, что силы оставляют его. Свет вспыхнул перед глазами острой болью, но вскоре это прекратилось, и он распахнул глаза, воочию узрев Изабэль, что терпеливо дожидалась его. Её робкая улыбка и лицо, так похожее на лицо Розабэль, уже лишённое шрама, плеснули тепла в его давным-давно замёрзшее сердце. А девочки - Мари и Марго, с радостными возгласами бросили к нему с криками «папа», и он машинально обнял их, прижав к себе, шепча какую-то ерунду от нахлынувших чувств, а после обернулся к Лауре.
        Она стояла рядом с его телом, лежавшем на земле у гроба Розабэль, и сжимая одной рукой переданный её артефакт, другой касалась его руки. Но это уже была лишь пустая оболочка, лишённая души. И вскоре девушка обратила свой взор на только что воссоединённую призрачную семью. Они держались за руки, и это уже было добрым знаком.
        - Последний барьер пал. - торжественно сообщила Изабэль. - Теперь все духи поместья Уэйнрайт могут быть свободны.
        - Ты говоришь о барьере вокруг леса? - вскинула брови Лаура.
        - Нет. - пояснила Изабэль. - Тот рухнул, когда умерла ведьма Кэтрин. Последний был завязан на жизни Гаспара, иначе, почему ты думаешь, мы не могли уйти отсюда? Наша бабушка как всегда постаралась внести свою лепту, и все, кто жил здесь, должны были прислуживать ему до самой смерти. Которая наступила только что…
        Месье Бертран удивлённо округлил глаза.
        - Неужели? Так я и в этом был повинен столько лет…
        - Ты ни в чём не был виноват, любовь моя. - Изабэль и сейчас была в своём репертуаре, но теперь Лаура была уверена - с такой «половинкой» Гаспару не пропасть ни на этом свете, ни на том. - И нам пора прощаться. Спасибо, Розабэль… Лаура. Спасибо, что помогла нам всем.
        Малютка Мари не выдержала и бросилась к ней, прижавшись своим маленьким телом.
        - Я буду скучать, Лаура! - заревела она, но тихо, очень тихо прошептала. - Можно, я вернусь к тебе? Пожалуйста…
        Девушка погладила её по голове и попыталась ободряюще улыбнуться, хоть и у самой уже в очередной раз слёзы наворачивались на глаза.
        - Ну конечно, малышка! Когда угодно! Если это возможно…
        Девочка, хитро улыбнувшись, заверила её:
        - Тогда очень скоро.
        И с этими словами вернулась к родителям.
        - Прощай, ma rose. - Гаспар помахал ей рукой. - Не забывай нас. И прости за всё!
        Призрачная семья начала исчезать, превращаясь в источники света, и Лаура, проводив их взглядом, только сейчас заметила, что вокруг происходит то же самое: души когда-то живших здесь людей растворялись в воздухе, напоследок мелькнув яркими вспышками, и до неё долетали отдельные слова благодарности, адресованные ей самой…
        - Лаура, поспеши…
        Девушка вздрогнув, услышав голос недавней соперницы.
        - Марисоль… Почему ты здесь?
        Призрак знахарки грустно улыбнулся.
        - Я не могу уйти, пока не узнаю, что с ним всё в порядке, мы всё ещё связаны. И Хейдену всё хуже с каждой минутой.
        - Тогда бежим! - Лаура сорвалась с места, держа в руках теперь уже свою синюю розу. Только не опоздать…

***
        Хейден лежал на полу возле кровати, и его ломало от жуткого превращения.
        - Лаура, уходи! - крикнул он почти нечеловеческим голосом, сверкая оранжевым блеском глаз, выдававших в нём звериную сущность. - Я скоро перестану быть собой!
        - Я принесла лекарство! - девушка, запыхавшись, показала ему цветок, всё также крепко зажатый в её руке. - Синяя роза, та самая…
        - В прошлый раз это не помогло… - прохрипел Хейден. - лучше уйди, вдруг в этот раз всё будет иначе и я не смогу себя контролировать…
        Его резко перевернуло на живот, отчего он закричал, но тут же умолк и из его рта потекли слюни вперемешку с кровью.
        - …убирайся, любимая…
        - Нет, я не уйду! - Лаура повернулась к переминавшейся с ноги на ногу Марисоль. - Как это работает?
        - Я не знаю, просто не знаю…
        Та тоже готова была запаниковать.
        - Ладно. - Лаура постаралась взять себя в руки. - Попробуем так. Что нам нужно сейчас больше всего? Правильно. Остановить превращение Хейдена в оборотня. Нам нужно лекарство от превращения человека в Зверя. Ну же…
        Синяя роза, словно в насмешку, оставалась цветком - живым, прекрасным и бесполезным. Лаура же готова была зарычать от злости. Но внезапная догадка, вспыхнувшая на лице Марисоль, вновь вселила надежду в её готовое разрыдаться чувство отчаяния.
        - Все артефакты и заклинания нашей стаи работали на крови… - воскликнула знахарка. - Попробуй напоить её кровью!
        Благо, шипы у розы были тоже настоящие. И Лаура без сожаления нажала на один из них большим пальцем. В этот же миг роза словно ожила, и красная жидкость, показавшаяся из раны, начала поглощаться синим цветком …
        …Было больно, а этой ненасытной гадине всё казалось мало, палец онемел, да что там палец! Рука! Но глядя на то, как мучается Хейден, почти переставший реагировать на происходящее, она не могла ни о чём жалеть.
        - Лекарство! Лекарство от обращения в оборотня! - воскликнула Лаура, когда боль стала просто невыносимой, и артефакт послушался её.
        Вместо синей розы у девушки в руках оказалась небольшая деревянная чаша, наполненная до краёв какой-то жидкостью, похожей на детскую микстуру.
        - Получилось… - завороженно ахнула Марисоль.
        А Лаура уже подобралась к Хейдену, пытаясь напоить его полученной жидкостью. Его всё ещё нещадно трясло, но всё же Хейд сумел сделать несколько глотков, чтобы затем обессиленно замереть. Лихорадка прошла и слабость, подкатившая к уставшему телу, взяла своё. Он уснул прямо на полу, а Лаура, подсев к нему очень близко, положила его голову себе на колени, прижавшись спиной к стенке кровати.
        Призрачная Марисоль опустилась рядом, всматриваясь в спящее лицо своего бывшего мужа. Затем осторожно коснулась его щеки тонкими пальцами. Сейчас Лаура смотрела на неё и кроме благодарности ничего больше не испытывала к этой девушке. Никакой ревности… Пусть попрощается как положено. Но уходить та не торопилась.
        Они долго молчали, вслушиваясь в мерное дыхание Хейдена и каждая по-своему волнуясь за его жизнь. Но после Марисоль заговорила.
        - Я рада, что всё так получилось. Хейден заслужил счастья, а со мной он вряд ли бы испытал хоть десятую долю того, что можешь предложить ему ты.
        - Мне очень жаль. - Лаура говорила искренне, но знахарка остановила её, грустно улыбнувшись.
        - Не жалей. Он всегда любил тебя, я была лишь помехой. Я думала, что со временем смогу хотя бы свыкнуться с мыслью, но ваша любовь прошла сквозь столько испытаний и даже победила смерть. Хейден никогда ничего мне не обещал, и глупо было даже надеяться пробудить в нём ответные чувства. Но, знаешь, я счастлива, оттого, что теперь будет счастлив он. Я от всего сердца желаю вам только счастья.
        Да что же это такое, что сегодня за день откровений и прощаний? Слёзы, казалось, которых уже не осталось, вновь блеснули в глазах Лауры, но вот Марисоль поднялась на ноги. А в комнату, в которой они сейчас находились, вдруг нырнул огромный белый пёс с красными горящими глазами.
        Лаура вся сжалась, понимая, что просто физически не сможет отразить нападение, но знахарка поспешила успокоить её.
        - Не бойся! Это Хартрун, бог-защитник нашей стаи, он пришёл за мной, как за последней из нашего племени. Увы, я не успела родить ребёнка, и на мне наш род завершился… Но мне пора. Последняя просьба… Тот артефакт, что излечил Хейдена, может со временем попасть опять не в те руки. Прошу, передай его мне, пусть он уйдёт в забвение со своим родом и никогда больше не отравит ничью душу ядом.
        Лаура кивнула, протянув Марисоль опустевшую чашу из-под лекарства.
        Огромный белый пёс, более похожий на волка, терпеливо ждал, пока знахарка скажет слова прощания. Наконец, она решилась.
        - Передай Хейдену, что я ни в чём его не виню и за всё, что было между нами плохого, прощаю. Пусть и он меня простит.
        - Обязательно передам. - кивнула Лаура, и Марисоль, коснувшись белой шерсти своего спутника, в тот же миг исчезла вместе с ним, превратившись в уже знакомую вспышку света.
        И теперь в комнате, да и во всём огромном поместье Уэйнрайт, они остались одни. Лаура, порядком устав и перенервничав, до сих пор сомневаясь в действии сотворённого артефактом лекарства, не заметила, как уснула.
        А проснулась, когда в комнату через окно смотрел одинокий глаз полной луны. А Хейден, всё так же лежавший у неё на коленях, живой и невредимый, в облике всё того же человека, но никак не зверя, взглядом изучал её лицо и счастливо улыбался.
        ПЕРЕД ЭПИЛОГОМ.
        Завал на нижнем этаже поместья отнял у них уйму времени, но почему-то Лауре казалось принципиальным разобрать его, и не зря. Там, за этим завалом, в одной из нижних комнат, они обнаружили страшную находку: давно истлевшее тело, чей скелет на кровати прижимал к себе маленькое иссохшее тельце новорожденного ребёнка. Второе же обнаружилось здесь же, завязшее в теле матери. Это было ужасным зрелищем, и Лаура вновь вдоволь наревелась, пока они вместе с Хейденом готовили тела к погребению. Он утешал ее, как мог, напоминая, что теперь у Изабэль и девочек всё хорошо, они обрели покой и теперь боль им чужда.
        Они похоронили их в одной могиле, на семейном кладбище семьи Уэйнрайт. Гаспара же, как он и просил, положили в одну могилу с Розабэль. Так, считала Лаура, он должен быть счастлив вдвойне - душой на небе со своей семьёй, телом, в земле, со своей любимой, что так и не досталась ему при жизни.
        Когда дело дошло до похорон Марисоль, здесь настало время Лауры поддерживать и успокаивать Хейдена, что по-прежнему винил себя в смерти девушки и никакие уговоры и прощальные слова, переданные ему сводной сестрой, не действовали на парня. Чувство вины было сильнее разума, и он едва не сошёл с ума, но после обряда погребения, которые они вместе с Лаурой провели в лесу. Хейдену немного полегчало. Он очень долго просил прощения, стоя на коленях у могилы бывшей жены, но нужно было уходить и жить дальше.
        - Надо убираться отсюда. - сидя за столом, на кухне поместья Уэйнрайт, произнёс Хейден. Есть не хотелось, но силы были сейчас нужны как никогда, и им приходилось запихивать в себя чёрствый хлеб, запивая простой водой.
        - Не имею возражений. - Лаура силилась улыбнуться, но выходило слабо. - Но сейчас я уже не знаю, где мой рюкзак, все мои вещи, документы, деньги.
        Она всё ещё была одета в то дурацкое бальное платье с обрезанным подолом, и Хейден, лишь сейчас обратив на это внимание, кисло улыбнулся в ответ.
        - Я тоже не знаю, где мои вещи. Должно быть, остались в доме, в лесу, но возвращаться за ними у меня нет никакого желания. Но, знаешь, мне кажется, что это не так уж и важно. Мы выжили. Приключение удалось.
        И они, как в детстве, взглянув друг на друга, прыснули со смеху, хотя весело совсем не было. Но зато они были вместе и теперь уже навсегда.
        Со стороны холла послышался шум, и оба напряглись, потому как живым здесь, кроме них, быть не полагалось. Они, осторожно поднявшись, вышли в коридор и тут же наткнулись на тех, кого увидеть не ожидали.
        - Лаура! Хейден! - Лора набросилась на них с объятиями и слезами, пока державшийся за сердце Джозеф приходил в себя. - Как же вы нас напугали! Пропали на такое количество времени и не выходили на связь! Мы уже всё передумали, даже самое плохое…
        - Да, молодые люди, вам ещё предстоит объясниться … Дорогая, отпусти детей, ты их сейчас задушишь… - Джоз как всегда был более сдержан, но было видно, как он переживал.
        - Как же я вас рада видеть! - воскликнула воодушевлённая Лаура. - мы, конечно, всё вам расскажем, но, боюсь вы не поверите…
        Лора, переглянувшись с мужем, вдруг загадочно улыбнулась.
        - Поверь мне, милая, мы можем поверить во что угодно…
        И Джозеф вторил ей не менее загадочной улыбкой.
        - Даже в переселение душ? - не удержался от шпильки Хейден, превращаясь в себя прежнего и с удовольствием наблюдая, как вытягиваются лица его приёмных родителей. - Расслабьтесь, ребята, я всё знаю! Я всё вспомнил, но претензий не имею!
        - О чём это ты? - тут уже что-то заподозрила Лаура.
        - Да так, поболтаем как-нибудь на досуге. - ловко увильнул он от ответа. - А сейчас давай-ка лучше сообщим нашим родителям свежую новость: по возвращении мы с Лаурой собираемся пожениться!
        Кажется, все присутствующие, кроме самого Хейдена, на время потеряли дар речи. А после…
        - Наконец-то! - возликовала Лора. - Джоз, ты слышал?! Мы дожили до этого дня! Мы уж думали, что вы ни когда не созреете до мысли о браке! Это такая радость, дорогие мои! Как же я рада за вас!
        - Поздравляю! - Джозеф поцеловал дочку в щёку и, пожав руку приёмному сыну, обнял его, как родного. Тот сиял сейчас от счастья, словно и не случилось в его жизни ничего дурного.
        Лаура лишь улыбалась, тайком грозя будущему мужу кулачком - её-то он, кажется, спросить забыл. Но она, конечно же, была согласна…
        ЭПИЛОГ
        Украшенная сверкающими гирляндами рождественская ёлка дарила поистине сказочную атмосферу тепла и уюта в доме. Поленья в камине потрескивали, словно нашёптывали старую сказку, и за каминной решёткой язычки пламени игриво вытанцовывали свой таинственный обряд волшебства и света. Тихо, так тихо…
        Маленький столик, накрытый на двоих, простенькая сервировка и нехитрые блюда - крошечный островок счастья в огромном городе посреди зимы. Рождественская ночь в тесном кругу со своими самыми близкими людьми. Даже если двое из них едва успели появиться на свет…
        Лаура вздрогнула, услышав слабый стук в дверь, и тут же побежала открывать. Там, за пределами дома, мело как на северном полюсе, и было очень холодно. Но, взглянув на Хейда, она не смогла сдержать улыбки: тот вошёл, покрытый приличным слоем снега, ресницы его побелели от мороза , а в руках, на каждом из пальцев, он держал по пластиковому пакету с продуктами. И даже зубы его были заняты, в них он держал за тонкую специальную ручку упаковку подгузников - в руках места уже не нашлось.
        Лаура, его любимая жена, тут же поспешила на помощь, и едва рот освободился от груза, совсем для зубов не предназначенного, тут же спросил:
        - Где девочки?
        - Спят. - шёпотом пояснила Лаура, тем самым призывая и его говорить тише. - Где ты был столько времени?
        Хейден, стряхнув с себя снег и избавившись от верхней одежды, потёр замёрзшие руки, пытаясь согреться.
        - Выбирал наряды для наших принцесс, а после заскочил в магазин, на улице такие заносы, что может случиться, мы не скоро выберемся из дома, так что нужно быть готовыми ко всему…
        Лаура подобралась к нему поближе, чтобы приобнять и потянуться к замёрзшим губам своими горячими. Хейден не сопротивлялся и довольно-таки быстро оттаял, и сам начал проявлять активность, переходя в наступление. Но тут уже девушка остановила его.
        - Тебе не кажется, что платья нашим принцессам покупать ещё рано? - её завораживающая улыбка светилась как лучик солнца в полумраке холла. - Они ещё и сидеть не научились… А вот подобрать имена недельным малышкам самый раз.
        Хейден сразу сник, и его улыбка стала грустно-смущённой. Однако отстраняться он не спешил, и они вместе опустились на толстый плед возле камина. Отблески огня заиграли на их лицах.
        - Детям нужны имена. - настойчиво продолжила Лаура. - Я бы хотела назвать одну из малюток Мари… А какие у тебя варианты?
        Он замялся, отводя взгляд, и, если они и были, Хейд не торопился их озвучивать. Но девушка настойчиво взяла его лицо в свои ладони и тихо прошептала:
        - Хейден, если ты хочешь назвать одну из наших дочек её именем, я не против…
        - Правда?! …
        Он воскликнул это так громко, так искренне, что сам почти устыдился, но… дороги назад не было.
        - Правда. - Лаура улыбнулась тепло, и от этого стало так хорошо на душе. Хейден просиял.
        - Я думал, что ты не захочешь… даже вспоминать ту историю.
        - Я и не хочу. - честно призналась Лаура. - Но чем больше я пыталась забыть, тем больше приходила к выводу, что всё произошедшее с нами - это часть нас, уже неотъемлемая, от которой мы не вправе отмахиваться. Мы совершили множество ошибок, ещё до той злополучной поездки, и нам словно был дан второй шанс, почему бы им не воспользоваться?! Нам помогли выбраться оттуда живыми, и я не хочу забывать о Мари, а ты, я знаю, не хочешь забывать Марисоль. Да и я тоже… И это хорошо. Теперь у нас родились две прекрасные дочки и почему бы не дать им имена тех, кто был рядом в трудную минуту? Кто не предал несмотря ни на что…
        Хейден вцепился в её губы губами, словно ему впервые выпал такой случай, хотя, он знал, их малышки зародились ещё тогда, в поместье Уэйнрайт, когда он пришёл попрощаться, а вместо этого не смог сдержаться и эта ночь любви в розовом саду месье Бертрана была самым лучшим воспоминанием из всех их приключений.
        - А наши дети не обвинят нас в скудности ума и крайней не оригинальности, когда вырастут? Всё-таки Мари и Марисоль - слишком похожие имена…
        Лаура рассмеялась.
        - Меня больше заботит тот факт, что они родились близнецами, и это после того, как я столько времени провела среди призраков поместья Уэйнрайт! Не странно ли это?
        Хейден, расслабившись, теперь тоже рассмеялся от души.
        - …и зная твою родословную и родословную той странной семейки, мы можем с уверенностью утверждать: у одной из девочек точно будет дар, и я даже знаю какой.
        - Мама сказала мне то же самое. - произнесла Лаура. - Но я не стану ничего от них скрывать и ограждать от этого мира. Я хочу, чтобы мои дочери были готовы ко всему, даже к призракам и оборотням. Жизнь вовсе не добрая сказка и конец не всегда бывает счастливым, но… Мы можем сделать так, чтобы они смогли бороться за свою жизнь и своё счастье. И тогда, возможно, им повезёт даже больше, чем нам.
        - Да, но пока они ещё совсем малютки и пока ещё спят… - сказал на полном серьёзе Хейден, вновь привлекая губы Лауры поближе к своим. - Давай всё же воспользуемся тем шансом, о котором ты совсем недавно говорила… Или, лучше начнём заново? Например, со слов: я люблю тебя…
        - И я люблю тебя! - наслаждаясь мгновением, прошептала Лаура. - И, самое главное, что мы теперь знаем, смерть не всесильна. И если нам не хватит наслаждаться друг другом в этой жизни, мы обязательно встретимся в другой!
        - Без сомнения, любимая! Мы будем счастливы вечно…
        Файл создан в Книжной берлоге Медведя by ViniPuhof
        Конец книги
        notes
        Примечания
        1
        Английские РОЗЫ Дэвида ОСТИНА можно отнести к шрабам (Шраб - по-английски - кустарник). Название группы условное, так как все РОЗЫ - кустарники. Шрабы, можно сказать, «кустарники кустарников»
        2
        ШРАБЫ (от англ. shrub - «кустарник») в довольно запутанной и часто непонятной современной классификации роз - ЭТО кустарники или полуплетистые розы, которые не входят в другие группы.
        3
        ДАМАССКАЯ РОЗА - растение семейства Шиповниковые, Розоцветные. Кустарник многолетний, высота - до 2-3 метров. Побеги крепкие, на которых растут красного цвета, крючкообразные, шипы.
        4
        MA ROSE (ФРАНЦ.) - МОЯ РОЗА
        5
        МОЯ ЛЮБОВЬ, МОЯ РОЗА (ФРАНЦ.)
        6
        МОЯ МИЛАЯ (ФРАНЦ)
        7
        КАК ЖЕ ВЫ ПРЕКРАСНЫ, МОЯ ДИВНАЯ РОЗА (ФРАНЦ.)
        8
        МОЯ ДОРОГАЯ РОЗА (ФРАНЦ.)
        9
        ВОЛШЕБНОЕ (ФРАНЦ.)
        10
        ЦЕЛУЮ ТВОИ РУКИ (ФРАНЦ.)
        11
        АНГЛИЙСКАЯ ПЕСНЯ МЭРИ (ПЕРЕВОД С. Я. МАРШАКА)
        12
        ОТСЫЛКА НА КНИГУ МАРИИ ЕРОВОЙ «ГОВОРЯЩАЯ С НАМИ», ГДЕ ДАННАЯ СЦЕНА ПРОПИСАНА БОЛЕЕ ПОДРОБНО
        13
        ДА, МОЯ РОЗА (ФРАНЦ.)
        14
        ОТСЫЛКА НА КНИГУ МАРИИ ЕРОВОЙ «ГОВОРЯЩАЯ С НАМИ»

 
Книги из этой электронной библиотеки, лучше всего читать через программы-читалки: ICE Book Reader, Book Reader, BookZ Reader. Для андроида Alreader, CoolReader. Библиотека построена на некоммерческой основе (без рекламы), благодаря энтузиазму библиотекаря. В случае технических проблем обращаться к