Библиотека / Фантастика / Зарубежные Авторы / AUАБВГ / Андерсон Пол / Интеpпланетаpные Исследования : " №02 Планета С Которой Не Возвращаются " - читать онлайн

Сохранить .

        Пол АHДЕРСОH
        Планета, с которой не возвращаются
        Научно-фантастический роман

        Перевод с английского

        Перечень действующих лиц
        Экипаж космического корабля "Генри Хадсон":
        Кеммаль Гуммус-луджиль - ракетный инженер,
        Джон Лоренцен - астроном с Луны
        Эд Эвери - психолог из Северной Америки
        Джоаб Торнтон - физик с Марса
        Тецуо Хидеки - химик-органик из Маньчжурии
        Фридрих фон Остен - солдат-наемник,немец
        Мигель Фернандес - геолог,уругваец

        Чужаки с "Рорвана"
        Силиш
        Янвусарран
        Аласву
        Джугац

        ... мудрость выше силы; однако бедная
        человеческая мудрость презирается, ее
        слова не слышат.Слова мудреца громче
        крика того,кто правит неразумными.
        Мудрость сильнее оружия войны; но один
        грешник может уничтожить множество
        добрых поступков.

        Экклезиаст

        Глава 1

        Где-то щелкали реле, где-то бормотал что-то про себя робот. Тревож- ные сигналы, постепенно раскаляясь, дошли до гневного красного цвета, он сверкал и сверкал, и сирена начала свой идиотский гул.

        - Прочь отсюда! Три техника бросили свои занятия и в поисках точки опоры уцепились за ближайшую стену. Контрольная панель казалась крас- ным ковром. Лишенные веса тела техников потянулись через заполненный гулом сирен воздух к двери.

        - Убирайтесь, вы!...- Они выскользнули, раньше чем Кемаль Гум- мус-луджиль замолчал. Он сплюнул им вслед, ухватился за кольцо в сте- не и потянул себя к панели.

        Р а д и а ц и я, р а д и а ц и я, р а д и а ц и я .- завывала сире- на. Радиация, достаточно сильная, чтобы пробить защиту, ионизировать воздух в машинном помещении и заставить контрольные приборы сходить с ума. Причем действие ее усиливалось - Гуммус-луджиль был достаточно близок к измерительным приборам, чтобы прочесть их показания. Интен- сивность излучения нарастала, но он все же мог оставаться тут с полча- са без особой опасности.

        Почему они обременили его компанией слабоумных трусов, так боящихся гамма-лучей, что, проходя мимо конвертора, бросали на него пугливые взгляды?

        Вытянув вперед руки, он остановил свое свободное падение кончиками пальцев. Дотянувшись до ручного выключателя, щелкнул им. Где-то не сработали автоматические защитные линии, и ядерный огонь в конверторе превратился в маленькое солнце - но черт побери, человек все еще мо- жет справиться с этим!

        Ожили другие реле. Вступили в действие замедлители, перекрывая дос- туп горючему. Генераторы начали создавать угнетающее поле, которое должно было остановить реакцию ...

        Но не остановило! Гуммус-луджиль понял это за несколько секунд. Вок- руг него, в нем самом воздух был полон смерти: она не видна, но лег- кие уже начинают светиться; однако теперь интенсивность излучения спа- ла, ядерная реакция боролась с угнетающими полями, и он мог попы- таться выяснить, где неисправность. Он двинулся вдоль огромной панели к приборам автоматического обеспечения безопасности; под мышками у не- го стало мокро.

        Гуммус-луджиль и его экипаж испытывали новый усовершенствованный конвертор, ничего больше. Что-нибудь могло случиться с той или иной его частью; но сложный комплекс блокировки, саморегулирующийся, защи- щенный от неосторожного обращения, способный вмешаться во всех слу- чаях, должен был предотвратить...

        Сирена заревела еще громче. Гуммус-луджиль почувствовал, как все его тело становится мокрым. Доступ горючего прекратился, да, однако реак- ция не остановилась. Угнетающие поля не действуют! За обшивкой пылает адский огонь. Потребуются часы, чтобы он прекратился, и все, кто нахо- дится на корабле, к тому времени будут мертвецами.

        Некоторое время он висел на панели, испытывая чувство бесконечного падения из-за невесомости, слушая гул сирены и глядя на отврати- тельный красный свет. Если они оставят корабль на орбите, он будет го- рячим много дней и конвертор совершенно разрушится. Он должен спра- виться с этим - теперь же!

        За ним сдвинулись защитные перегородки, и вентиляционная система прервала свое постоянное жужжание. Робомониторы корабля не позволили отравленному воздуху быстро распространиться по всему кораблю. Они, во всяком случае, все еще функционируют. Но о нем они позаботиться не мо- гут: радиация продолжала сжигать его тело.

        Он сжал зубы и принялся за работу. Аварийное ручное управление все еще казалось исправным. Гуммус-луджиль проговорил в ларингофон:

        - Гуммус-луджиль - капитанскому мостику. Я собираюсь выстрелить эту проклятую штуку. Наружный корпус будет горячим в течение нескольких часов. Есть кто-нибудь снаружи?

        - Нет. - Голос контролера звучал испуганно.- Мы все стоим у люков спасательного катера. Может, нам покинуть корабль и оставить его го- реть?

        - И уничтожить механизм стоимостью в миллиард долларов? Нет, спаси- бо! Стойте там, где стоите, все будет в порядке.Инженер презрительно фыркнул. Он начал поворачивать главное выстреливающее колесо, прижав его к полу, чтобы удержать свое тело от вращения.

        Вспомогательные аварийные механизмы были механическими и гидравли- ческими - теперь, когда вся электроника вышла из строя, следовало поб- лагодарить их создателей. Гуммус-луджиль нахмурился , напрягая муску- лы. Открылась серия люков. Неистовство раскаленных добела газов вып- леснулось в пространство, во тьме блеснуло короткое пламя, и снова че- ловеческий глаз не смог бы ничего увидеть.

        Медленно красный свет сменился желтым, сирена приглушила свой рев. Постепенно спадал уровень радиации в машинном помещении. Гуммус-луд- жиль решил, что он не получил опасной дозы, хотя доктора, вероятно, на несколько месяцев отстранят его от работы.

        Он прошел через особый аварийный выход; в своей каюте сбросил одеж- ду и отдал ее роботу. Затем проследовал в специальное помещение для дезактивации. Прошло не менее получаса, пока счетчик Гейгера не сооб- щил, что он может появляться в обществе других людей. Робот подал ему дезактивированную одежду, и он направился на капитанский мостик.

        Контролер слегка отшатнулся от него, когда он вошел. "Ладно, лад- но,-саркастически сказал Гуммус-луджиль.-Я знаю, что я слегка радиоак- тивен. Мне нужно взять колокол, звонить и кричать: "Нечист!Нечист!" А сейчас я бы хотел послать вызов на Землю."

        - А... да, да! Конечно.-Контролер проплыл по воздуху к панели комму- никатора.

        - Куда? - Дирекция института Лагранжа. - Что... что неисправно? Вы знаете?

        - Да. Это не может быть случайностью. Если бы я не оказался на бор- ту единственным человеком среди созданий с мозгом устриц, корабль был бы покинут, а конвертор разрушен.

        - Вы хотите сказать... Гуммус-луджиль поднял палец и одну за другой выписал им буквы: С, А, Б, О, Т, А, Ж. "Саботаж. И я хочу отыскать этого ублюдка и повесить его на его собственных кишках."

        Глава 2

        Джон Лоренцен смотрел в окно отеля, когда пришел вызов. Он находил- ся на пятьдесят восьмом этаже, и скоростной спуск вызывал в нем ощуще- ние легкого головокружения. Не следовало строить на Луне такие высо- кие здания.

        Под ним, над ним, вокруг него, подобно джунглям, развертывался го- род, перебрасываясь гибкими мостиками с одной стройной башни к другой; он сверкал, горел, уходя за край горизонта. Белая, золотая, красная, синяя иллюминация не была непрерывной:тут и там темные пятна обознача- ли парки, с фонтанами огня или сверкающей воды среди ночи; но сами ог- ни протянулись на много километров. Кито никогда не спал.

        Приближалась полночь, время, когда должно стартовать множество ра- кет. Лоренцен хотел посмотреть это зрелище: оно было знаменито во всей Солнечной системе. Он заплатил двойную цену за комнату, выходящую ок- ном к стене космопорта, и испытывал некоторые угрызения совести-ведь платить по счету будет институт Лагранжа. Тем не менее он сделал это. Детство на заброшенной ферме в Аляске, долгие годы зубрежки в коллед- же - бедный студент, живущий на стипендию филантропического фонда, - потом годы в Лунной Обсерватории - он никогда не видел ничего подобно- го. Он не жаловался, но жизни его явно недоставало эффектных зрелищ, и теперь, собираясь углубиться в черноту космоса за пределами Солнечной системы, он хотел вначале полюбоваться полночными огнями космопорта Кито. Возможно, другого шанса сделать это у него не будет. Мягко загу- дел 'фон. Лоренцен вздрогнул, стыдясь своей нервности. Ему нечего опа- саться. Никто не собирается его укусить. Однако его ладони стали влаж- ными.

        Подойдя, он нажал кнопку. "Алло!" На экране появилось лицо. Оно яв- но было ему незнакомо - гладкое, полное, курносое, волосы серые, а те- ло кажется приземистым и крепким. Голос высокий, но не неприятный, го- ворит на североамериканском варианте английского. "Доктор Лоренцен?"

        - Да. Кто ... с кем имею честь? - В Лунаполисе все знали друг друга, поездки в Лейпорт и Гайдад-Либре были редкими. Лоренцен никак не мог привыкнуть к этому столпотворению незнакомых людей.

        Он не мог привыкнуть и к земной гравитации, и к изменяющейся погоде, и к разреженному холодному воздуху Эквадора. И чувствовал раздражение.

        - Эвери. Эдвард Эвери. Я на правительственной службе, но одновремен- но состою и в институте Лагранжа - нечто вроде посредника, связующего элемента между ними, я приму участие в экспедиции как психолог. На- деюсь, я не поднял вас с постели?

        - Нет... совсем нет. Я привык к ночной работе. Вы сейчас на Земле?

        - Да, и даже в Кито. - Эвери улыбнулся.- Не можем ли мы увидеться?

        - Я... ну, что же ...сейчас?

        - Можно и сейчас, если вы не заняты. Может, немного выпьем и погово- рим. Я в любом случае должен с вами увидеться, пока вы в городе.

        - Ну...хорошо, сэр.- Лоренцен встал. После медленных лет на Луне он никак не мог привыкнуть к этой земной суматохе. Он хотел бы плюнуть кому-нибудь в глаза и сказать, чтобы все примерялись к его, Лоренцена, темпу движений, но знал, что никогда этого не сделает.

        - Отлично. Благодарю Вас. - Эвери дал ему адрес и отключился.

        Низкий гул послышался в комнате. Ракеты! Лоренцен заторопился обрат- но к окну и увидел защитную стену космопорта, подобно краю мира, на фоне взлетных огней. Одно, два, три, дюжина металлических копий подни- мались вверх в пламени и громе, а Луна холодным щитом повисла над го- родом - да, это стоило посмотреть.

        Он заказал аэротакси и надел поверх тонкого пиджака плащ. Через ми- нуту появился коптер, повис над его балконом и выбросил лесенку. Ло- ренцен вышел, чувствуя, несмотря на плащ, ночную прохладу, сел в так- си и набрал нужный адрес.

        - Dos solarios y cincuenta centos, por favor.(испан.) (Два солара и пятьдесят центов, пожалуйста.)

        Механический голос почему-то заставил его смутиться; он едва не из- винился, просовывая банкноту в десять соларов в прорезь. Автопилот вернул ему сдачу, и аэротакси взмыло в небо.

        Они опустились на крышу другого отеля - очевидно, Эвери не жил пос- тоянно в Кито. Лоренцен спустился на указанный этаж. "Лоренцен",- ска- зал он перед дверью, она открылась. Он вошел в переднюю, отдал плащ роботу и был встречен самим Эвери.

        Да, психолог был маленького роста. Лоренцен глядел на него сверху вниз, когда они пожимали друг другу руки. Он подумал, что Эвери по крайней мере вдвое старше его. Эвери в свою очередь рассматривал гос- тя: высокий тощий молодой человек, не знающий, куда девать свои ноги, с коротко подстриженными коричневыми волосами, серыми глазами, грубо- ватыми невзрачными чертами лица, покрытого ровным лунным загаром.

        - Очень рад видеть вас, доктор Лоренцен. Эвери выглядел виновато и понизил свой голос до шепота. - К сожалению, я не могу предложить вам сейчас выпить. Здесь другой участник экспедиции, он пришел по делу ...марсианин, понимаете...

        - А? - Лоренцен остановил себя вовремя. Он не знал, нравится ли ему иметь в качестве коллеги по экспедиции марсианина, но сейчас было уже слишком поздно.

        Они вошли в гостиную. Третий человек сидел там и не поднялся им нав- стречу. Он тоже был высоким и стройным, но жесткость его лица ничуть не смягчалась строгим черным костюмом ноучианской секты; лицо его все состояло из углов; у него были выдающиеся вперед нос и подбородок, ко- ротко остриженные черные волосы.

        - Джоаб Торнтон - Джон Лоренцен - прошу садиться.-Эвери сел в крес- ло. Торнтон сидел, выпрямившись, на краю своего, очевидно, не одобряя мебели, которая принимала форму садящегося в нее.

        - Доктор Торнтон физик - радиация и оптика - в университете Нового Сиона,-объяснил Эвери.- Доктор Лоренцен с обсерватории Лунаполиса. Вы оба, джентльмены, отправляетесь с нами в составе экспедиции института Лагранжа. Теперь вы знакомы,- он попытался улыбнуться.

        - Торнтон - не мог ли я слышать ваше имя в связи с фотографирова- нием в х-лучах?- спросил Лоренцен. - Мы использовали некоторые ваши результаты при изучении жесткого излучения звезд. Очень ценные ре- зультаты.

        - Благодарю вас, - тонкие губы марсианина изогнулись в подобии улыб- ки. - Но хвалить нужно не меня, а господа. - На это ничего нельзя бы- ло ответить.

        - Прошу меня извинить, - он повернулся к Эвери. - Я хочу покончить с одним делом; мне сказали, что вы представитель администрации экспеди- ции. Я просмотрел список участников экспедиции. Среди них есть инже- нер, по имени Роберт Янг. Его религия - если это можно так назвать - новое христианство.

        - Гм...да, - Эвери опустил глаза. - Я знаю, что ваша секта в натяну- тых отношениях с этой религией, но...

        - В натянутых отношениях! - жилка пульсировала на виске Торнтона. - Новые христиане заставили нас эмигрировать на Марс, когда находились у власти! Это они исказили нашу религиозную доктрину, пока все реформис- ты не стали презираемы повсеместно. Это они вовлекли нас в войну с Ве- нерой (не совсем так, подумал Лоренцен, частично эта война была след- ствием борьбы за власть, частично же ее организовали земные психомеды, которые хотели заставить своих хозяев сражаться не на живот, а на смерть). Это они по-прежнему клевещут на нас.

        Если Янг участвует в экспедиции, я не участвую. Это все.

        - Ну, ну...- Эвери провел рукой по волосам беспомощным жестом. - Я сожалею, что так получилось ...

        - Эти идиоты в правительстве, которые подбирали штаты экспедиции, должны были подумать об этом с самого начала.

        - Вы не считаете... - Нет, не считаю. У вас есть два дня, в течение которых вы должны будете сообщить мне, что Янг не принимает участия; иначе я отправляю багаж на Марс.

        Торнтон встал. "Я сожалею, что мне приходится быть таким резким, - закончил он,- но это необходимо. Поговорите обо мне с дирекцией. А сейчас я лучше пойду. - Он пожал Лоренцену руку. - Рад знакомству с вами, сэр. Надеюсь, в следующий раз мы встретимся в лучших условиях. Я хотел бы обсудить с вами исследования х-лучей."

        Когда он вышел, Эвери шумно вздохнул. "Как вы насчет выпивки? Я в ней страшно нуждаюсь. Что за несчастье!"

        - С разумной точки зрения, - осторожно сказал Лоренцен,- он прав. Если эти двое окажутся на корабле, может произойти убийство.

        - Конечно.- Эвери достал микрофон из ручки кресла и сделал заказ. Повернулся к гостю: Не понимаю, как могла произойти подобная ошибка. Но это меня не удивляет. Кажется, над всем проектом тяготеет какое-то проклятие. Все идет не так, как нужно. Мы уже на год отстаем от наме- ченного графика, и стоимость проекта вдвое превысила первоначальную.

        Появился столик на колесах с двумя порциями виски и содовой водой. Он остановился перед ними. Эвери схватил стакан и жадно отпил. "Янгу придется остаться,- сказал он.Он всего лишь инженер, таких сколько угодно. А мы нуждаемся в физике ранга Торнтона."

        - Странно, - сказал Лоренцен, - что человек с таким умом - он один из лучших математиков, вы, должно быть знаете, - может быть... сектан- том.

        - Ничего странного, - Эвери угрюмо отхлебнул виски.Человеческий мозг - удивительная штука. Он может одновременно верить в дюжину взаимно противоречивых вещей. Мало кто из людей вообще умеет мыслить; те, кто умеет, делают это лишь поверхностью мозга. Остальное - условные реф- лексы и рационализация тысяч подсознательных страхов, ненависти и же- ланий. Мы в конце концов постигнем науку о человеке - подлинную науку; мы в конце концов научимся учить детей. Но на это нужно очень и очень много времени. Слишком много безумного в человеческой истории и во всем устройстве человеческого общества.

        - Ну...- Лоренцен неловко повернулся,-согласен с вами, сэр. Но...пе- рейдем к делу. Вы хотели видеть меня...

        - Только для выпивки и разговора, - сказал Эвери.- Я обязан знать членов экипажа лучше, чем они сами себя знают. Но на это тоже нужно время.

        - Когда я согласился участвовать в экспедиции, вы получили мои пси- хотесты,-сказал Лоренцен. Он покраснел.- Разве этого не достаточно?

        - Нет. Тесты - это лишь собрание отдельных черт, уменьшенных профи- лей и чисел. Я же должен знать вас как человеческое существо, Джон. Я вовсе не любопытствую. Я хотел бы, чтобы мы стали друзьями.

        - Ладно.- Лоренцен сделал большой глоток. - Начинайте. - Никаких вопросов. Это не обследование. Всего лишь беседа. - Эвери вновь вздох- нул. - Боже, я бы уже хотел очутиться в космосе! Вы не представляете себе, каким неудачным было это дело с самого начала. Если бы наш друг Торнтон знал все детали, он бы определенно решил, что божья воля не пускает людей в Троас. Возможно, он был бы прав. Иногда я поражаюсь.

        - Первая экспедиция вернулась. - Это не была экспедиция Лагранжа. Это была астрономическая экспедиция, исследовавшая скопление Геркуле- са.Изучая звезды Лагранжа, они обнаружили систему Троас-Илиум и прове- ли из космоса кое-какие наблюдения, в частности сфотографировали пла- нету, но не приземлялись.

        Первая настоящая экспедиция Лагранжа не вернулась. Наступило молча- ние. За широким окном комнаты город сверкал во тьме разноцветными ог- нями.

        - И мы, - сказал наконец Лоренцен, - вторая экспедиция. - Да. И с самого начала все шло плохо. Я расскажу вам. Вначале институт потра- тил три года на сбор средств. Затем последовали невероятные перемеще- ния в администрации института. Затем началось строительство корабля - купить сразу его не удалось, строили по частям в разных местах. И все время были помехи и задержки. Эта деталь непригодна, эту нужно улуч- шить. Время строительства затягивалось, стоимость все возрастала. На- конец - это тайна, но вы все равно должны ее знать - был случай сабо- тажа. Главный конвертор вышел из повиновения при первом же испытании. Только один человек, сохранивший хладнокровие, спас его от полного уничтожения. После этого штрафы и задержки истощили средства Институ- та, пришлось сделать еще один перерыв для сбора средств. Это было не- легко: безразличие общественного мнения ко всему замыслу росло с каж- дой неудачей.

        Теперь все готово. Есть, кажется, кое-какие неполадки - сегодняшняя ночная беседа-маленький образец этого,-но в целом готово.-Эвери пока- чал головой.- К счастью, директор Института, и капитан Гамильтон, и кое-кто еще оказались достаточно упорными. Обычные люди отступили бы уже много лет назад.

        - Много лет... да, ведь со времени исчезновения первой экспедиции прошло семь лет, не так ли? - спросил Лоренцен.

        - Да, и пять лет с начала подготовки этой экспедиции. - Кто... кто же оказался саботажником? - Никто не знает. Может быть, какая - ни- будь из фанатичных групп со своими собственными разрушительными моти- вами. Теперь их так много развелось, вы знаете. Или, может быть... но нет, это слишком фантастично. Я готов скорее поверить, что второй эк- спедиции Института Лагранжа просто не везет, и хотел бы, чтобы эта по- лоса невезения прошла.

        - А первая экспедиция? - мягко спросил Лоренцен. - Не знаю. Да и кто знает? Это как раз один из тех вопросов, на которые мы должны найти ответ.

        Некоторое время они сидели молча. Невысказанный обмен мыслями проис- ходил между ними. П о х о ж е, ч т о к т о-т о н е х о ч е т, ч т о б ы э к с п е д и ц и я н а Т р о а с с о с т о я л а с ь. Н о к т о, и п о ч е м у, и к а к? М ы, в о з м о ж н о, н а й д е м о т в е т. Н о н а м х о т е л о с ь б ы в е р н у т ь с я с н и м. А п е р в а я э к с п е д и ц и я, о с н а щ е н н а я н е х у ж е, с н е м е н е е с и л ь н ы м э к и п а ж е м, н е в е р н у л а с ь.

        Глава 3.

        "Межзвездные расстояния перестали быть непреодолимым препятствием после открытия искривленного пространства. Теперь требуется ненамного больше времени и энергии, чтобы преодолеть расстояние в 100 000 свето- вых лет, чем для путешествия в один световой год. Как естественный ре- зультат после того, как были посещены ближайшие звезды, исследователи из Солнечной системы устремились к самым интересным объектам Галакти- ки, хотя многие из них были очень далеко, и игнорировали миллионы бо- лее близких, но обычных звезд. За двадцать два года, прошедшие после первой экспедиции к Альфа Центавра, были посещены сотни звезд. И если надежда открыть землеподобную планету, пригодную для колонизации, пос- тепенно слабела, ученые были вознаграждены обильными новыми сведениями.

        Первая экспедиция к скоплению Геркулеса была чисто астрономической, ее участники интересовались только астрофизикой скопления - тесной группы из миллионов звезд с окружающим пространством, сравнительно чистым от пыли и газов. Но облетая двойную звезду Лагранжа, наблюдате- ли открыли планету и исследовали ее. Она оказалась двойной планетой, причем больший элемент системы был подобен Земле. В соответствии со своей троянской позицией он был назван Троасом, а меньший компонент - Илиумом. Из-за отсутствия средств для посадки экспедиция ограничилась наблюдениями из космоса..."

        Лоренцен со вздохом опустил текст. Он заранее знал это. Спектографи- ческие данные об атмосфере, да, наблюдалась растительность, по-видимо- му , содержащая хлорофил. Расчеты массы и поверхностного тяготения. Измерения температуры подтверждали то, что показывала карта: мир в объятиях льда, но экваториальные районы, хотя и прохладные, с клима- том, насыщенным снегом и бурями, но знающие и расцвет лета. Мир, где, возможно, люди смогут ходить без скафандров, где они смогут пустить корни, построить себе дома. Семь миллиардов человек, битком набивших Солнечную систему, требовали нового места для жизни. И в течение своей жизни Лоренцен был свидетелем того, как эта мечта умирала.

        Можно было предвидеть это, конечно, но никто не верил, пока один ко- рабли за другим не возвращались домой, покрытые межзвездной пылью, с изуродованными бортами, с одним и тем же сообщением. В Галактике были мириады планет, но ни одной, где бы человек мог пустить корни.

        Земная жизнь - это такое равновесие химических, физических и эколо- гических факторов, большинство из которых возникло вследствие геологи- ческих и эволюционных случайностей, и вероятность найти мир, где чело- век мог бы жить в естественной среде, меньше, чем можно себе предста- вить. Во-первых, нужно найти кислородную атмосферу, нужный уровень ра- диациии, температуры, тяготение, не слишком маленькое, чтобы удержать атмосферу, и не слишком большое, чтобы не раздавить человеческое тело. Одно это отсеивает большинство планет: остается не более одного про- цента. Во-вторых, вступают в действие биологические факторы. Нужна растительность, съедобная для людей, трава, которую могли бы есть до- машние животные; а трава не может расти без огромного количества дру- гих форм жизни, большинство из которых является микроскопическими: захватывающие кислород бактерии, сапрофиты, гнилостные бактерии - а их нельзя просто переместить в новый мир, поскольку они, в свою очередь, зависят от других жизненных форм. Надо предоставить им экологический фон, на котором они смогли бы существовать. Миллионы лет самостоя-
тельной эволюции производили местную жизнь, которая либо была несъе- добной, либо чистым ядом для земных организмов.

        Марс, Венера, спутники Юпитера были колонизированы, да, но это пот- ребовало огромных расходов и происходило из-за особых целей - шахты, содержание преступников, бегство от двухсотлетней войны и тирании. Но система защитных куполов и резервуаров для выращивания пищи никогда не сможет прокормить много людей, как бы вы ни старались. Теперь, когда перед человечеством открылись звезды, никто не хотел жить на планете - аде. В денежных терминах - ибо всякая экспедиция требовала денег - за такие планеты не платят.

        Несколько планет можно было колонизовать. Но там оказались болезни, к которым у человека не было иммунитета, а это значило, что погибнет не менее девяноста процентов всей колонии, прежде чем будут найдены нужные сыворотки и вакцины (умирающий экипаж "Магеллана", возвратив- шийся с Сириуса, успел передать по радио свой трагический рапорт, прежде чем направил корабль на Солнце). Или на планете были туземцы, со своей собственной технологией, ненамного уступавшей нашей. Они соп- ротивлялись бы вторжению, а логика межзвездных завоеваний отврати- тельна. Сопоставление стоимости посылки колонистов и их создания усло- вий для жизни ( материальные ресурсы, кровь, пот и слезы) с ожидаемы- ми выгодами (несколько миллионов человек получали землю, со временем они могли бы направлять торговые корабли к Солнцу) было неутеши- тельным. Завоевание теоретически возможно, но война истощила бы чело- вечество, большая часть которого все еще страдала от голода.

        Хотели: земноподобную планету, пригодную для жизни, но населенную, не имеющую болезней, достаточно богатую, чтобы содержать колонистов без помощи с Земли.

        Получили: ничего. Лоренцен вспомнил волну возбуждения, поднявшуюся вслед за возвращением экспедиции из скопления Геркулеса. Он был тогда еще мальчиком, это было за год до того, как он отправился в политехни- ческую школу в Рио; но и он в зимнюю аляскинскую ночь всматривался в холодное высокомерие звезд.

        Был оснащен "Да Гама" и исчез в космических просторах. Прошло два года, и люди устало вздохнули от умирающей надежды. Убиты туземцами или микробами, проглочены внезапно расступившейся поверхностью, замо- рожены внезапным штормом с ледяного севера - кто знает? Кто осмелится гадать? Теперь мало кто говорит о Новой Земле; больше не публикуются, как раньше, утопические трактаты о новом старте человечества; все больше и больше людей обращало свои взгляды к Земле, понимая, что это их единственный дом и единственная надежда на все времена.

        "Две ласточки не делают лета...Статистически неадекватная выборка... Статистически несомненно, что где-то должно быть..." Но фонды на ис- следования сокращались на каждой сессии Парламента. Все больше огром- ных межзвездных кораблей повисли во тьме около Земли, в то время как их капитаны разыскивали средства. И когда институт Лагранжа захотел на свои средства приобрести один из таких кораблей, он не смог этого сде- лать, всегда находились разные причины. Сожалею, но мы хотим сохра- нить его; как только найдем средства, мы попытаемся осуществить свой собственный план... Сожалею, но корабль уже сдан напрокат: через два месяца отправляется с ксенобиологической экспедицией к Тау Кита...Со- жалею, но мы собираемся занять его межпланетным фрахтом... Сожалею." "Генри Хадсон" должен был быть построен с самого начала.

        Египтяне плавали до Пунта и легко могли двигаться дальше; с не- большими усовершенствованиями их корабли достигли бы Индии. Древние греки построили игрушечную паровую турбину, но вокруг было слишком много дешевой рабской силы, чтобы строить турбину всерьез. Римляне пе- чатали карты, но не перенесли это на книги. Арабы создали алгебру, но изменили ей ради теологии. Человека никогда серьезно не интересовало то, в чем он по-настоящему не нуждался. Общество должно ощутить реальную потребность в чем-нибудь, тогда это будет сделано. Стремле- ние к межзвездным путешествиям умирало.

        Глава 4

        Солнце осталось позади в двух миллиардах километров и превратилось в яркую звезду, когда они перешли в искривленное пространство. Машины взревели, вырабатывая мощность, необходимую для производства омега-эф- фекта. Раздалось пронзительное жужжание: корабль и его экипаж поднима- лись по энергетическим уровням; атомы переделывались по недираковым матрицам. Затем наступила тишина, спокойствие, на экранах была абсо- лютная чернота.

        Это было как бесконечное падение в ничто. Корабль не ускорялся, не вращался, ибо не было ничего, относительно чего можно было замерить его движение: в продолжение всего путешествия в искривленном прос- транстве корабль был иррелевантен к нашей четырехмерной вселенной. Вес вернулся, как только внешняя оболочка корабля стала вращаться вокруг внутренней, но Лоренцен по-прежнему чувствовал себя больным: он с тру- дом выносил состояние свободного падения. Теперь ничего не оставалось, как спокойно ждать в течение месяца или около того, пока они доберут- ся до звезды Лагранжа.

        Дни проходили, разделенные на часы и не отмеченные никакими измене- ниями; все они теперь только ждали, зажатые в пустоте без времени и пространства. Пятьдесят человек, космонавты и ученые, разъедаемые пус- тотой проходящих часов и задающие себе вопрос, что ждет их на выходе из искривленного пространства.

        На пятый день Лоренцен и Тецуо Хидеки направились в главную кают-компанию. Манчжурец был химиком-органиком: маленький, хрупкий, вежливый человек в свободном костюме, робеющий перед людьми и отлично знающий свое дело. Лоренцен подумал, что Хидеки соорудил между собой и остальным миром барьер из своих испытательных пробирок и анализаторов, но ему нравился азиат.

        Я в е д ь с д е л а л т о ж е с а м о е. Я и д у р я д о м с л ю д ь м и, н о в г л у б и н е д у ш и б о ю с ь и х.

        - ... но почему нельзя сказать, что путешествие на Лагранж занимает месяц? Ведь именно столько мы проведем на борту корабля. И именно столько времени пройдет для наблюдателя на Лагранже или в Солнечной системе с момента нашего вхождения в искривленное пространство до мо- мента выхода.

        - Не совсем, - сказал Лоренцен. - Математика утверждает, что бес- смысленно сопоставлять время в обычном и искривленном пространстве. Оно не аналогично времени в классической относительности мира. В урав- нениях омега - эффекта t и t1 - совершенно различные выражения, раз- ные измерения; их абсолютная величина одинакова, но содержание совер- шенно различное. Дело в том, что в искривленном пространстве, как бы далеко вы ни направлялись, пройдет одно и то же время - так как кри- визна пространства имеет бесконечно огромный радиус, мы фактически ли- шаем термин "скорость" смысла в этом мире. - Он пожал плечами. - Я не претендую на исчерпывающее понимание всей теории. Едва ли найдется де- сять человек, которые понимают ее.

        - Это ваше первое межзвездное путешествие, Джон? - Да. Раньше я ни- когда не бывал дальше Луны. - А я никогда не покидал Землю. Я знаю, что капитан Гамильтон и группа инженеров - единственные люди на борту, у которых есть опыт межзвездных полетов. - Хидеки выглядел испуганным.- Очень много странного в этом путешествии. Я никогда и не слышал о столь пестром экипаже.

        - Н...н... нет, - Лоренцен подумал, что ничего не знает об этом. Правда, на корабле уже происходили стычки, которые Эвери не очень ус- пешно предотвращал. - Но, думаю, Институт знал, что делал. Ведь оста- лось так много людей с сумасшедшими взглядами со времен войны и Пере- рыва. Политические фанатики, религиозные фанатики... - его голос стих.

        - Я надеюсь, вы поддерживаете правительство Солнечной системы?

        - Конечно. Мне могут не нравиться некоторые его действия, но оно умеет находить компромисс между многими элементами и оно демократично. Без него мы не выжили бы. Оно единственное, что удерживает нас от воз- вращения к анархии и тирании.

        - Вы правы,-сказал Хидеки.- Война - чудовище, мой народ знает это. - В его глазах была чернота отчаяния. Лоренцен задал себе вопрос, о чем он думает: об империи Монгку, уничтоженной Марсом, или мысли его идут еще дальше в прошлое, к любимым утраченным островам Японии и к четвер- той мировой войне, которая пустила эти острова на дно моря.

        Они вошли в кают - компанию и остановились, чтобы посмотреть, кто в ней находится. Это была большая низкая комната, ее мебель и мягкое ос- вещение составляли контраст к безличной металлической резкости ос- тальных помещений корабля; впрочем кают - компания производила впечат- ление голой. У Института не было ни времени, ни денег, чтобы украсить ее получше. "Им бы следовало найти время, - подумал Лоренцен. - Нервы человека становятся тонкими между звездами, Люди нуждаются в фресках, в баре, в камине, полном пылающих поленьев. Они нуждаются в доме."

        Эвери и Гуммус-луджиль, корабельные фанаты шахмат, нависли над дос- кой. Мигель Фернандес, геолог-уругваец, маленький смуглый красивый мо- лодой человек, дергал струны гитары. Рядом с ним сидел Джоаб Торнтон, читая свою библию, - нет, на этот раз это был Мильтон, и на аскетичес- ком лице марсианина было любопытное отсутствие экстаза. Лоренцен, на досуге занимавшийся скульптурой, подумал, что у Торнтона очень инте- ресное лицо из сплошных углов и морщин и что ему хочется когда-нибудь изготовить его портрет.

        Гуммус-луджиль поднял голову и увидел вновь вошедших. Это был темно- кожий приземистый человек с широким лицом и курносым носом, в расстег- нутой рубашке видна была волосатая грудь. "Привет!" - радушно сказал он.

        - Привет! - ответил Лоренцен. Ему нравился турок. Гуммус-луджиль прошел тяжелый жизненный путь. Это заметно по нему: он бывает груб, догматичен и не видит пользы в литературе; но мозг его работает хоро- шо. Они с Лоренценом в течении нескольких вахт обсуждали политику, аналитическую философию и шансы команды Академии выиграть первенство по метеорному поло в этом году.- Кто выигрывает?

        -Боюсь, что этот недоносок. Эвери передвинул своего слона. "Гардэ королеве",- сказал он почти извиняющимся голосом.

        - Что? А, да...да... посмотрим...-Гуммус-луджиль нахмурился.-Кажет- ся, это будет стоить мне коня. Ладно.-Он сделал ход.

        Эвери не тронул коня, но взял ладьей пешку."Мат в ... пять хо- дов,-сказал он.-Будете сопротивляться?"

        - Что? - Гуммус-луджиль лихорадочно изучал доску. Пальцы Фернандеса извлекли громкий аккорд.

        - Видите... вот так...и так...потом так... - Черт побери, прекрати- те этот грохот! - выпалил Гуммус-луджиль. - Как я могу при этом сосре- доточиться?- Фернандес вспыхнул."У меня столько же прав..." Гум- мус-луджиль оскалил зубы. "Если бы вы играли, было бы еще ничего,-нас- мешливо сказал он. - Но вы тянете кота за хвост, засоня".

        - Эй, Кемаль, полегче, -Эвери выглядел встревоженным. Ко всеобщему удивлению, Торнтон принял сторону инженера. "Здесь должно быть место мира и спокойствия,-отрезал он. - Почему бы вам не поиграть в спальне, сеньор Фернандес?"

        - Там пришедшие с вахты, они спят,- ответил уругваец. Он встал, сжи- мая кулаки. - И если вы думаете, что можете диктовать остальным...

        Лоренцен отступил, чувствуя беспомощное замешательство, которое всегда вызывали в нем споры. Он пытался сказать что-то, но язык, каза- лось, распух у него во рту. Именно этот момент выбрал для появления Фридрих фон Остен. Он стоял у дальнего входа, слегка покачиваясь. Бы- ло хорошо известно, что он сумел протащить на борт ящик виски. Он не был алкоголиком, но на борту нет женщин, а не может же он все время чистить свои любимые ружья. Солдат-наемник из руин Европы - даже если он окончил Солнечную Академию, хорошо проявил себя в Патруле и назна- чен главным оружейником экспедиции - не имеет других интересов.

        - Что происходить? - спросил он. - Не ваше чертово дело!-ответил Гуммус-луджиль. Им часто приходилось работать вместе, но они не выно- сили друг друга. Это естественно для двух одинаково высокомерных людей.

        - Тогда я делать это свой чертово дело,- фон Остен сделал шаг впе- ред, расправив широкие плечи, его рыжая борода встала дыбом, широкое, покрытое рубцами лицо покраснело. - Фи опять смеетесь над Мигелем?

        - Я могу и сам позаботиться о себе,- довольно спокойно сказал Фер- нандес. - И вы, и этот пуританский святоша можете не вмешиваться.

        Торнтон прикусил губу. "Я еще поговорю с вами о святошах,"- сказал он, тоже вставая.

        Фернандес дико посмотрел на него. Все знали, что его семья с мате- ринской стороны была вырезана во время Себастианского восстания столе- тие назад; Эвери предупредил всех, чтобы об этом не упоминали.

        - Джоаб, - правительственный чиновник заторопился к марсианину, раз- махивая руками.- Полегче, джентльмены, прошу вас... - Есл и бы все идиоты с разжиженными алкоголем мозгами занимались только своими дела- ми...- начал Гуммус-луджиль.

        - Разве это не наше чертово дело? - закричал фон Остен. - Мы есть z u s a m m e n - вместе, и вас надо отдать один день в Патруль с его дисциплина...

        "Он говорит правду, но неподходящими словами и в неподходящий мо- мент, - подумал Лоренцен. - Он совершенно прав, но от этого не стано- вится менее непереносимым."

        - Послушайте... - он открыл рот, но заикание, которое всегда насту- пало у него в момент возбуждения, помешало продолжать.

        Гуммус-луджиль сделал короткий шаг к немцу. "Если вы выйдете со мной на минутку, мы поговорим об этом," - сказал он.

        - Д ж е н т л ь м е н ы! - вопил Эвери.

        - Это кто джентльмены, они? - спросил Торнтон.

        - Und du kannst auch herausgehen!(Ты тоже можешь выйти!(нем.)) - взревел фон Остен, поворачиваясь к нему.

        - Никто не посмеет оскорбить меня! - прокричал Фернандес. Его ма- ленькое жилистое тело сжалось для нападения.

        - Убирайся с дороги, засоня! - сказал Гуммус-луджиль. Фернандес из- дал звук, похожий на рыдание, и прыгнул к нему. Турок удивленно отшат- нулся. Когда кулак задел его щеку, он, в свою очередь, ударил, и Фер- нандес отлетел назад.

        Фон Остен взревел и бросился на Гуммус-луджиля."Дайте руку, - прох- рипел Эвери. - Помогите разнять их!" - Он тащил за собой Торнтона.

        Марсианин схватил фон Остена за руку. Немец ударил его по ноге. Тор- нтон сжал губы, чтобы удержать крик боли, и пытался схватить своего противника. Гуммус-луджиль стоял на месте тяжело дыша.

        - Что здесь происходит? Все обернулись на эти слова. В дверях стоял капитан Гамильтон.

        Это был высокий человек, крепкого телосложения, с тяжелыми чертами лица, с густыми серыми волосами над удлиненным лицом. Он был одет в голубой мундир Патрульного отряда, резервистом которого являлся. Одеж- да сидела на нем с математической правильностью. Обычно тихий голос стал непривычно резким, а серые глаза, как холодным железом, пронзали всех.

        - Мне казалось, что я слышу звуки ссоры.- Все отодвинулись друг от друга, угрюмо поглядывая на него, но избегая встретиться с ним глазами.

        Он долго стоял неподвижно, глядя на них с открытым презрением. Ло- ренцен постарался сжаться. Но в глубине души он спрашивал себя, нас- колько это выражение отражает действительное мнение капитана. Га- мильтон был сторонником строгой дисциплины и педантом, он прошел спе- циальную психологическую подготовку, чтобы справиться со всеми страха- ми и комплексами, связанными с его ролью. Но он не превратился в маши- ну. В Канаде у него были дом и внуки, он увлекался садоводством. Он вовсе не внушал антипатию, когда...

        - У всех у вас есть университетские степени, - капитан теперь гово- рил совершенно спокойно. - Вы образованные люди, ученые и технические специалисты. Мне говорили, что вы представляете верх интеллекта Сол- нечной системы. Если это действительно так, то да поможет нам бог!

        Ответа не было. - Я полагаю, вы знаете, что наша экспедиция опас- на,продолжал Гамильтон. - Я знаю также, что вам говорили о судьбе пер- вой экспедиции на Троас. Она не вернулась. Мне кажется, что на нас ло- жится определенная ответственность: мы должны действовать, как спло- ченный отряд, чтобы выжить и победить то, что погубило первую экспеди- цию. Похоже, что вы этой ответственности не ощущаете.

        Он нахмурился."По-видимому, вы, ученые, также думаете, что я всего лишь пилот. Я только извозчик, который должен доставить вас на Троас и обратно. Если вы так считаете, советую вам вновь прочесть устав экспе- диции - надеюсь, вы умеете читать. Я отвечаю за безопасность всего ко- рабля, включая ваши жизни. Да поможет мне бог. Это означает, что я здесь хозяин. С того момента, как вы прошли через люк корабля на Зем- ле, до вашего выхода из него снова на Земле я здесь единственный хо- зяин.

        Я не дам и плевка за того, кто забудет об этом или кто попытается ослушаться меня. Достаточно уже того, что тут произошла ссора, а их не должно быть. Вы все проведете сутки в тюремном помещении - без пищи. Может, это научит вас лучшим манерам."

        - Но я не... - прошептал Хидеки. - Вот именно,-отрезал Гамильтон. - Я хочу, чтобы каждый человек на борту считал предотвращение таких кон- фликтов своим долгом. Если ваши жизни, жизни ваших товарищей для вас ничего не значат, может, вас научат пустые желудки.

        - Но я пытался...-завопил Эвери. - И не сумели. Вы будете подвергну- ты аресту за некомпетентность, мистер Эвери. Это ваша обязанность ус- транять такие конфликты. А теперь-марш!

        Они двинулись. Никто не сказал ни слова. Немного позже Хидеки во тьме тюремного помещения прошептал:" Плохо. Что он о себе думает? Что он бог всемогущий?"

        Лоренцен пожал плечами. Благодаря своему темпераменту он уже успо- коился."Он капитан."

        - Но если он будет продолжать в том же духе, все его возненавидят.

        - Я думаю, что он достаточно взвешивает свои поступки. Может, этого он и добивается.

        Еще позже, лежа во тьме на жесткой узкой койке, Лоренцен размышлял, почему же все идет так плохо. Эвери разговаривал со всеми, консульти- ровал, старался, чтобы страх и ненависть каждого не обернулись против остальных. Но ему не удалось. Некомпетентность! Может, это и есть проклятие, тяготеющее над экспедицией Лагранжа.

        Глава 5

        Небо - невероятное. Двойная звезда в центре огромного скопления - двойной костер. Лагранж I казался таким же ярким, как Солнце, хотя на самом деле был вполовину менее ярким. Его сине-зеленый диск окружал сверхъестественный ореол короны и зодиакального света. Когда этот свет пропустили через фильтры, стали видны огромные протуберанцы на краю диска. Лагранж II, втрое меньше Солнца по угловому диаметру, но рав- ный ему по яркости, был насыщенного оранжево-красного цвета, как ку- сок раскаленного угля, висящий в небе. Когда свет обеих звезд прони- кал через иллюминаторы в затемненные каюты, лица людей приобретали не- земной цвет, они казались изменившимися.

        Звезды были такими яркими, что некоторые из них можно было видеть и сквозь дымку света двойной звезды Лагранж. С противоположной, затенен- ной стороны корабля небо становилось черным бархатом, усеянным звезда- ми-огромными немигающими бриллиантами, горящими и горящими, собираясь в милиарды; их скопление сверкало так ярко, как никогда на бывает на земном небе. Грустно думать, что их свет, видимый сейчас на Земле, по- кинул звезды, когда люди еще жили в пещерах# свет, который сейчас ис- ходит от них, будет виден на Земле в немыслимом будущем, когда там, возможно, не останется ни одного человека.

        "Хадсон" кружил над Троасом в четырех тысячах километров от повер- хности планеты. Спутник Троаса, Илиум, выглядел вчетверо больше Луны, наблюдаемой с Земли. Диск его мерцал под тонкой атмосферой, и резкие пятна мертвых морей испещряли поверхность

        Старый мир, где нет места для колонистов; но он будет богатым источ- ником минералов для людей на Троасе.

        Эта планета огромным шаром повисла в иллюминаторах, заполняя около половины небосвода. Видна была атмосфера вокруг нее, облака и бури, день и ночь. Ледяные шапки, закрывавшие треть ее поверхности, ослепи- тельно сверкали; океаны голубого цвета, на которых непрекращающиеся ветры поднимали миллионы увенчанных пеной волн, фокусировали свет од- ного их солнц в слепящих точках. Видны были острова и один большой континент, его южный и северный концы были покрыты льдом, лед прости- рался на запад и на восток вокруг всей планеты. Зеленая полоса вокруг экватора по мере приближения к полюсам темнела и становилась коричне- вой. На ней, как серебряные нити, вились реки и озера. Высокий горный хребет - смесь яркого света и теней - проходил через весь континент.

        Полдюжины людей в корабельной обсерватории висели в невесомости и молчали. Мигающий свет двух солнц отражался в металле их инструментов. Предполагалось, что они будут сопоставлять результаты своих наблюде- ний, но никто не хотел говорить: наблюдаемая картина внушала им благо- говейный трепет.

        - Ну? - произнес наконец Гамильтон. - Что вы обнаружили?

        - В сущности...-Лоренцен сглотнул. Пилюли от космической болезни несколько помогли ему, но он все еще чувствовал слабость, он мечтал о весе и свежем воздухе.- В сущности, мы только подтвердили наблюдения астрономической экспедиции к Геркулесу. Масса планеты, расстояние, ат- мосфера,температура - да, зелень внизу, несомненно, имеет в спектре поглощения полосу хлорофилла.

        - А признаки жизни? - О,да,но лишь немного. Видны не только расте- ния, но и животные, большие стада. Я получил хорошие фотографии. - Ло- ренцен покачал головой.-Однако ни следа "Да Гамы." Мы наблюдаем уже в течение двух планетных дней и, несомненно, заметили бы их посадочные шлюпки или остатки покинутого лагеря. Но ничего нет.

        - Может, они приземлились на Сестре, а тут попали в беду? - Кристо- фер Умфандума, биолог-африканец, жестом указал на безжизненное лицо Илиума.

        - Нет,- ответил Гамильтон. - Правила подобных экспедиций требуют, чтобы корабль вначале приземлялся на той планете, которая является целью экспедиции. Если по каким-либо причинам они вынуждены покинуть планету, то оставляют условный знак, хорошо видимый из космоса. Мы, конечно, проверим и Сестру, но я убежден, что катастрофа произошла на Старшем. Сестра слишком типична, она похожа на Марс; в таком месте ни- чего не может случиться с хорошо подготовленным космонавтом.

        - А другие планеты этой системы? - спросил Хидеки.-Может, на них...

        - Нет, их здесь вообще нет. Всего лишь небольшая группа астероидов в другой троянской позиции. Теория образования планет и условия ста- бильности их орбит запрещают здесь появление небесных тел. Вы, очевид- но, знаете, что и Старший не имеет подлинной троянской стабильности. Планета двойной звезды вообще не может иметь ее: пропорция масс компо- нентов двойной звезды слишком мала для этого. Квазистабильность орби- ты Старшего объясняется лишь влиянием массы Сестры.

        Правда, на шкале человеческой истории эта разница не заметна. Нет, здесь не может быть другой планеты.

        - Но, возможно,- очень мягко возразил Эвери, - экспедиция покинула Троас в хорошем состоянии и пропала на пути домой.

        Гамильтон фыркнул. "Ничего не может случиться с кораблем в искрив- ленном пространстве. Нет, внизу,-его глубоко посаженные глаза взгляну- ли на планету,- внизу, на Старшем, что-то произошло с ними. Но почему нет ни следа? "Да Гама" по-прежнему должен был находиться на орбите. А на поверхности были бы видны посадочные шлюпки. Неужели они утонули в океане?

        - Но почему? - спросил Эвери. - Кто мог сделать это? - Здесь нет и следа разумной жизни, я уже говорил,-устало сказал Лоренцен. - На та- ком расстоянии наши телескопы разглядели бы все: от города до соломен- ной хижины.

        - Может, они не строят хижин, - сказал Эвери. Его лицо было задумчи- во.

        - Замолчите, - приказал Гамильтон. - Вам вообще здесь нечего делать. Это картографическое помещение.

        Хидеки вздрогнул."Как там внизу холодно!" - Не совсем, - сказал Фер- нандес.- Вокруг экватора климат подобен земному в районе, допустим, Норвегии или штата Мэн. И вы можете заметить, что деревья и трава простираются до самых болот у основания ледников. Ледниковые периоды никогда не были такими безжизненными, как считают многие: в плейстоце- не Земля была полна животной жизни; именно из-за ухудшения охоты пос- ле отступления ледников человечество вынуждено было перейти к земледе- лию, оседлости и стало цивилизованным. Эти ледники, несомненно, отсту- пают: я отчетливо вижу на фотографиях морены. Когда мы сядем и тща- тельно изучим обстановку, вы будете поражены, как быстро Старший раз- вивает свои тропические районы. Эта область на экваторе насчитывает, вероятно, несколько сот лет. С точки зрения геологии - ничто.- Он щел- кнул пальцами и улыбнулся.

        - Е с л и мы сядем, - сказал Гамильтон.- Когда вы получите карты всей поверхности, Лоренцен?

        - Гм... через неделю, возможно. Но разве мы будем так долго ждать?

        - Будем. Мне нужна общая карта планеты, в масштабе один к миллиону, и достаточно карт отдельных районов экваториальной зоны, где мы при- землимся - допустим, на пять градусов по обе стороны от экватора,- в масштабе один к десяти тысячам. Напечатайте по пятьдесят копий каждой карты. Начальный меридиан проведете через северный магнитный полюс: можете послать робофлайер для определения полюса.

        Лоренцен про себя тяжело вздохнул. Он будет пользоваться картографи- ческой машиной, но все равно работа предстояла невеселая.

        - Я возьму шлюпку и несколько человек и отправлюсь поближе взгля- нуть на Сестру, - продолжал Гамильтон. - Не то, чтобы я надеялся там что=то обнаружить, но ...- Внезапно он улыбнулся. - Вы можете назы- вать выдающиеся особенности рельефа там, внизу, как вам понравится, но ради бога не будьте похожи на того чилийского картографа из экспеди- ции на Эпсилон Эридана III! Его карты стали официальными, использова- лись больше десяти лет, и только тогда обнаружилось, что на араукан- ском языке данные им названия звучат как непристойности.

        Он похлопал астронома по плечу и выплыл из комнаты."Неплохая шут- ка,-подумал Лоренцен.-Он лучший психмед, чем Эвери; хотя Эд тоже не увалень. Просто ему не везет."

        Он решил придерживаться классической номенклатуры Геркулесовой эк- спедиции. Гора Олимп, гора Ида, большая река внизу - Скамандр - конеч- но, эти названия не будут последними. Когда придут колонисты, то это будут Старый Бэлди, Конуинджангуа, Новая Нева...

        Если придут колонисты. _ Давайте... им ...давайте несколько органи- зуемся, - громко и неловко сказал он. - Кто из вас что-нибудь знает о картографии?

        - Я,-неожиданно сказал Эвери.- Я помогу вам, если хотите.

        - Клянусь космосом, где вы научились этому? - спросил Фернандес.

        - Это часть моего образования. Прикладная психодинамика включает картографирование личности, так что мы обязаны знать соотношение мас- штабов и некартезианские координаты. Я не хуже вас справлюсь с картог- рафической машиной.

        Лоренцен заморгал. Потом кивнул. он был далек от современной науки о человеческом поведении, но несколько раз заглядывал в работы по психо- логии: там было больше параматематической символики, чем в астрономи- ческих трудах.

        Он уцепился рукой за ступеньку приставной лесенки. Эвери говорил ему, что космическая болезнь имеет причины психологические. Ему помо- жет, если он займет свой мозг работой. Он посмотрел на холодно сияю- щий диск планеты.

        - Насколько точна ваша наука? - спросил он.- Популярные статьи по этому поводу дают неясное представление.

        - Что ж...- Эвери почесал подбородок. Он висел в воздухе, скрестив ноги, похожий на маленького Будду. - Что ж, мы не требуем точности фи- зических наук, - сказал он наконец. - Можно даже сказать, что мы ее никогда и не достигнем: тут нечто вроде принципа неопределенности, связанного с взаимоотношениями между наблюдателем и наблюдаемой систе- мой. Но достигнуто все же многое.

        - Например?- спросил Умфандума. - Я знаю о достижениях неврологии, это моя специальность. Но как насчет человека - как человека, а не как биофизический механизм?

        - Важность и количество знаний зависят от их применения, - сказал Эвери. - Перед третьей мировой войной психологи использовали теорию игр в военных разработках, а позже большие компьютеры сделали возмож- ный расчет с теоретических позиций таких сложных явлений, как бизнес: это, в свою очередь, привело к более глубокому пониманию экономики. Оказалось, что теория коммуникации применима к поведению человека: ведь человек - это животное, управляемое символами. Эта аксиома была использована в теории. Постепенно создали математическую и параматема- тическую систему, каждый элемент которой соответствует наблюдаемым элементам поведения человека, его возможностям, желаниям и так далее. На основе этой теории разрабатываются теоремы. Конечно, подтверждение этих теорем - по-прежнему трудное дело: не так-то просто поставить чистый эксперимент над живым человеком; но все наши наблюдения под- тверждают эти теоремы. Появилась возможность предсказывать не только поведение отдельного лица, но и целых групп, а также больших общес- твенных явлений - например, экономических циклов, - и предсказывать с большой
точностью.

        - А разве диктаторы не знали все это? - спросил Лоренцен.- У них, несомненно, были квалифицированные мастера пропаганды. Меня больше волнует современное развитие психологии.

        - Большая часть психология современна, - фыркнул Эвери. - Очень ма- ло из достижений прошлого имеет научную ценность. К примеру, возьмем историю моей родины - Северной Америки. Пропагандисты капитала и тру- да, создатели рекламы работали на таком примитивном уровне, на основе такой примитивной теории, что часто производили эффект, обратный ожи- давшемуся. Они были лишь частью массового психологического аппарата, вызывавшего панику и ведшего к военному вторжению. Комиссары, сменив- шие их, были ослеплены своей собственной истощающей идеологией, они никогда не осмеливались выйти за пределы ее догм. Самозванные освобо- дители были заинтересованы лишь в том, чтобы самим захватить власть: не их пропаганда привлекла к ним людей, а тирания комиссаров, и вско- ре они стали так же непопулярны.

        Военные руководители времен Перерыва использовали психомилитарис- тский анализ, это верно, но единственная серьезная работа была выпол- нена в Бразилии. Позднее, в теократический период, исследования в этой области продвинулись вперед из-за угрозы со стороны империи Монгу; тогда был впервые проведен политикоматематический анализ. Но лишь пос- ле победы Венеры, установления временного мира на Земле и изгнания теократов из Америки исследования в этой области двинулись вперед. За- тем были окончательно сформулированы положения психодинамики и ис- пользованы для окончания МарсоВенерианской войны и объединения Солнеч- ной системы - причем большая часть работы была проделана миролюбивыми профессорами, интересующимися только своей наукой; они по-прежнему вы- полняют большую часть новых исследований.

        - Фью! - засмеялся Умфандума. - Незавершенная наука, вы говорите?- спросил Лоренцен. - Я думал...

        - О, да, работы все еще продолжаются, все время. Но уже достигнуты очень значительные результаты. Контроль экономических циклов, напри- мер, наиболее эффективное размещение городов, стабилизация валюты - постепенное продвижение человечества от варварства к первой подлинно зрелой цивилизации-цивилизации, в которой каждый душевно нормален. - Чтото сверкнуло на его полном лице и в бесцветных глазах.- Это тяже- лейшая работа, она займет столетия, будет множество неизбежных ошибок, помех, неудач - но тем не менее впервые в истории у нас не только бла- гие намерения, но и реальные средства их осуществления.

        - Надеюсь, вы правы, - пробормотал Лоренцен. Про себя он продолжил: " Вы можете избрать руководство из психократов, так же как и из инже- неров; мне не нравится руководство элиты в любом виде - история чело- вечества знала их немало. Все-таки при всех своих недостатках парла- ментское правительство остается единственным возможным выходом. Пси- хократы при нем должны быть лишь советниками.

        Но когда советчики пытаются стать руководителями..." Он вздохнул и оттолкнулся от стены. "Идите сюда,- сказал он. - Начнем работу."

        Глава 6.

        Лоренцен знал, что к незнакомой планете нужно приближаться осторож- но, но это знание было у него лишь теоретическим Впервые он принимал участие в таком приближении и испытывал легкое головокружение.

        Когда карты были готовы, приземлились четыре шлюпки с экипажем в со- рок человек - остальные оставались на борту "Хадсона" на орбите. Фер- нандес на пути вниз покрывался потом: именно он выбирал посадочную площадку, и это будет его ошибка, если корабль опустится в болото или в район землетрясений. Но ничего не произшло.

        Именно в этом и было что-то тревожное - ничего не происходило. Они приземлились в нескольких километрах от Скамандра на широкой зеленой равнине, покрытой группами деревьев; края равнины скрывались в отдале- нии в голубой дымке. Когда прекратилась работа ракет, наступило молча- ние; трава, которую они подожгли при посадке, перестала гореть; люди через иллюминаторы напряженно всматривались в залитый солнечным све- том мир снаружи.

        Химики и биологи были очень заняты. Им нужно проделать множество тщательных анализов - воздух, почва, образцы растений, даставленные роботами. Торнтон замерил радиацию и сообщил, что она безопасна. Нару- жу выставили клетку с макаками-резусами и оставили на неделю. В тече- ние этой недели никто не выходил из шлюпок. Выходившие роботы при воз- вращении тщательно стерилизовались во входных люках. Остальным членам команды делать было нечего.

        Лоренцен погрузился в чтении микрокниг, но даже Шекспир, Йенсен и "Песня о людях с Юпитера" казались ему скучными. Остальные бродили без цели, перебрасывались словами друг с другом, зевали, спали и просыпа- лись на слудующий день с затуманенной головой. Открытых стычек в этой шлюпке не было, потому что здесь находился Гамильтон; но капитан час- то яростно кричал через телеэкраны на экипажи других шлюпок.

        Фернандес потерял терпение. Он заявил Гамильтону:"Неужели вы так боитесь заболеть?"

        - Боюсь,-подтвердил капитан. - Если эволюция на этой планете близка к земной, а похоже, что так оно и есть, здесь, несомненно, найдутся два-три микроба, способные жить в наших организмах.

        А я хочу вернуться домой на своих ногах. И хочу быть уверенным, что мы не занесем с собой этих микробов через люки.

        Хидеки и его группа доложили о результатах исследования растений: они очень напоминали земные, хотя росли чаще и стволы их были значи- тельно прочнее. Некоторые их них ядовиты из-за большого содержания тя- желых металлов, но большинство вполне съедобно. Человек мог бы про- жить, питаясь только дикой растительностью. Конечно, требовались дальнейшие исследования, чтобы определить, какие растения нужно упот- реблять для сбалансированной диеты.

        Большим событием была первая проба пищи с Троаса. Вкус был неопи- суем. Лоренцен подумал, насколько бессилен земной язык в передаче вку- совых и обонятельных ощущений - но тут был привкус имбиря, и корицы, и чеснока. Он улыбнулся и сказал:"Возможно, душа Эскофье вовсе не в раю; может быть, он получил специальное разрешение летать по Галактике и проверять, что можно съесть."

        Торнтон нахмурился, а Лоренцен вспыхнул - но как он может изви- няться за шутку? Он ничего не сказал, но всякий раз, вспоминая этот инцидент, морщился.

        Гамильтон разрешил только половине людей есть эту пищу и весь сле- дующий день наблюдал за ними.

        Снова и снова видны были животные; большинство из них маленькие; стремительными тенями мелькали они по краю выжженного пространства в густой траве; однажды показалось стадо больших четвероногих, похожих на пони: у них было чешуйчатое серо-зеленое тело, длинные волосатые ноги и безухая голова рептилии. Умфандума бранился от нетерпения, что не может ближе взглянуть на них.

        - Если рептилии развились здесь так далеко, - сказал он, - очень ве- роятно, что тут вообще нет млекопитающих.

        - Рептилии в ледниковый период? - скептически спросил Фернандес. - Не такие большие, мой друг.

        - О, строго говоря, не рептилии, но ближе к этому типу, чем земные млекопитающие. Здесь есть теплые и холодные сезоны, и у них, должно быть, теплая кровь и хорошо развитые сердца; но они определенно не плацентарные.

        - Это еще одно доказательство отсутствия здесь разумной жизни, - сказал Лоренцен. - Эта планета кажется открытой и ждущей людей.

        - Да... Ждущей. - Эвери говорил с внезапной горечью. - Ждущей шахт, городов, дорог, ждущей, пока холмы будут сровнены и равнины наполнены людьми. Ждущей наших собак, кошек, свиней, которые уничтожат бесконеч- ное разнообразие местной жизни. Ждущей пыли, шума и толчеи.

        - Вы не любите человечество, Эд? - спросил Гуммус-луджиль сардони- чески. - Я думал, что ваша работа запрещает вам это.

        - Я люблю человечество в соответствующем ему месте ... на Земле, - сказал Эвери. - Ну, ладно. - Он пожал плечами и улыбнулся. - Не обра- щайте внимания.

        - У нас достаточно своей работы, - сказал Гамильтон. - Не наше дело беспокоиться о последствиях.

        - Многие думали так в истории, - ответил психолог. - Солдаты, инкви- зиторы, ученые, сделавшие атомную бомбу. Ладно... - он отвернулся со вздохом.

        Лоренцен задумался. Он думал про зеленый шум аляскинских лесов, ди- кую красоту лунных плесов. Мало осталось в Солнечной системе мест, где человек может быть в одиночестве. Жаль, что и Троас...

        Через неделю принесли обезьян. Умфандума внимательно осмотрел их, а потом умертвил и вскрыл. Анализы он производил с помощью Хидеки. "Все в норме, - доложил он. - Я обнаружил в их крови несколько типов мес- тных бактерий, но они совершенно безвредны и не взаимодействуют с ор- ганизмом;по всей вероятности, они не могут размножаться в химических условиях земного тела. У нас от них даже не будет и легкой лихорадки."

        Гамильтон кивнул седой головой. "Хорошо, - сказал он наконец медлен- но. - Я считаю, что можно выходить."

        Он вышел первым. Последовала короткая церемония поднятия флага Сол- нечного Союза. Лоренцен вместе с остальными стоял с обнаженной голо- вой, ветер развевал его волосы под чужим небом; он думал о том, что на фоне этого огромного одинокого ландшафта вся церемония выглядит свято- татством.

        В течение нескольких дней все были заняты устройством лагеря, люди и роботы работали много и напряженно, почти круглосуточно. Здесь всегда было светло: зеленый и красный свет от компонентов двойного солнца, свет от огромного щита Сестры, нависшей над ними в небе и окруженной ярким блеском звезд. Работа замедлялась из-за частых стычек, хотя бы- ло странно, что люди, оказавшиеся надолго изолированными от своей род- ной планеты, могут продолжать ссориться. Но они продолжали.Сеть неп- рочных построек возникла вокруг стоявших рядом шлюпок; начал работать главный генератор - появилось электричество; обнаружили источник воды, взяли его в трубу, поставили стерилизатор - и появилась свежая вода; кольцо детекторов, сигналов тревоги и пулеметов окружило лагерь. Были поставлены постройки, служившие спальнями, кают- компанией, лазаретом, лабораториями и машинной мастерской. Металлические полуцилиндрические здания совершенно не соответствовали окружающей местности.

        После этого Лоренцен почувствовал себя пятым колесом в телеге. Астроному больше нечего было делать. Он установил телескоп, но из-за двух солнц и яркого спутника всегда слишком светло для эффективных наблюдений. В суматохе и спешке лагеря он начал тосковать по дому.

        Однажды он вместе с несколькими членами экипажа на их единственном вертолете отправился к Скамандру, чтобы поближе ознакомиться с ним и собрать образцы. Река была необычной - медленно движущаяся широкая ко- ричневая полоса; с одного заросшего тростником берега не был виден другой. Рыбы, насекомые и растения не очень интересовали Лоренцена; как дилетант в зоологии, он больше интересовался большими животными: парафилопами, астимаксами и тетраптерусами(так назвали их зоологи). Охотиться было легко: никто из животных, по-видимому, раньше не встре- чался с людьми, их было легко застрелить, когда они с любопытством приближались к лагерю. У всех оружие висело на поясе, ибо хотя здесь и есть хищники - по ночам слышался их рев, - но в общем опасаться некого.

        Высоких деревьев не было; низкие кустарники группами усеивали равни- ну; они были невероятно прочны, топор тупился об их стволы, и лишь плазменный резак мог уничтожить их. Биологи на основе дендрохроноло- гии определили, что возраст кустарников - несколько столетий. Пользы для людей от них никакой; человеку придется ввозить свои саженцы, что- бы получать пригодные для лесоматериала деревья.Но список съедобных растений и животных быстро рос. Человек мог оказаться здесь голым и одиноким, и если он знал, как высекать огонь из камня, то прожил бы вполне комфортабельно.

        Но что же тогда произошло с людьми с "Да Гама"? В исчезновении нельзя было обвинить природу Троаса; она не была враждебной; во мно- гих районах Земли человек был бы в меньшей безопасности, чем здесь. Теперь, в летний сезон, дни теплые, а дожди умеренно прохладные; ко- нечно, зимой здесь будет снег, но при наличии огня и теплой одежды по- гибнуть от холода нельзя. Низкое содержание двуокиси углерода в возду- хе означало некоторое изменение условий дыхания, но к нему легко при- выкнуть, оно почти не ощущалось. Освещение странное - иногда зеленова- тое, иногда красноватое, иногда смесь этих двух цветов, с многочислен- ными оттенками и с двойными тенями, отбрасываемыми двумя солнцами - но оно не было неприятным и конечно же не могло служить причиной сумас- шествия. Здесь были ядовитые растения, у нескольких человек появилась неприятная сыпь, когда они попробовали одно из них, но даже самый ту- пой человек быстро научился бы избегать их. Местность тихая и спокой- ная, слышен лишь свист ветра, шелест дождя, иногда гром, иногда отда- ленные крики животных и шуршание крыльев в небе - но все это было об-
легчением после лязга и грохота цивилизации.

        Что ж... Лоренцен бродил со своими инструментами, измеряя период об- ращения планеты и главнейших небесных тел. Остальное время он пытался помогать другим, разговаривал со свободными от дежурства учеными, иг- рал в различные игры или просто сидел и читал. Не его вина - это без- делье, но он все же чувствовал себя виноватым. Может, посоветоваться с Эвери?

        Прошло двенадцать тридцатишестичасовых дней Троаса. И тогда появи- лись чужаки.

        Глава 7

        Телескоп покачивался, передвигаемый часовым механизмом. В поле его зрения внезапно появились какие-то фигуры. Сработало фотореле, и кон- тур обратной связи направил телескоп на приближающиеся объекты. Когда они подошли поближе, вступил в действие сигнал тревоги - сирена заре- вела в спокойном воздухе.

        Фридрих фон Остен спрыгнул с койки, на которой дремал. "Liber Gott!" Он схватил ружье, высвободил большой пистолет и выбежал из постройки. Другие люди высовывали головы, оторвавшись от своей работы, и торопи- лись занять свои посты у огневых точек.

        Фон Остен добежал до командного пункта и, балансируя на краю тран- шеи, поднес к глазам полевой бинокль. Их было... да...восемь, они не- торопливо шли к лагерю. Они еще слишком далеко, чтобы рассмотреть под- робности, но солнце отражалось в мералле.

        Он взял микрофон интеркома и хрипло сказал:"Всем занять свои защит- ные позиции. Капитан Гамильтон здесь?"

        - Я слушаю. Я на корме шлюпки N1. Они похожи на... разумных ... не так ли?

        - Ja. Думаю, похожи. - Отлично. Оставайтесь на месте и держите их на прицеле, но стреляйте, только когда я скажу. Это приказ. Что бы ни случилось, стрелять только по моему приказу.

        - Даже если они начнут стрелять в нас? - Да. Сирена взревела по-но- вому. Сигнальные устройства! Общая тревога!

        Лоренцен бросился к отведенному для него месту. Лагерь был охвачен смятением, слышались крики, топот ног, пыль кружилась в воздухе и осе- дала на стволах оружия. Вертолет взлетел в воздух, чтобы охватить происходящее с птичьего полете. " Или с полета тетраптерусов? - поду- мал Лоренцен. - Здесь нет птиц. Это не наш мир."

        Он вошел в убежище. Здесь столпилась дюжина человек, неопытных в военном деле и собранных здесь главным образом для того, чтобы не ме- шали. Круглое красное лицо Эвери оказалось перед ним; лучи Лагранжа I, проходя через окно, делали его нечеловеческим. "Туземцы?" - спросил он.

        - Да... похоже. - Лоренцен прикусил губу. - Их с полдюжины, идут пешком. Какого дьявола мы испугались?

        Из затененного угла выплыло длинное лицо Торнтона. "Нам нельзя до- пускать неосторожности, - сказал он, - давать им шансы. Мы не знаем, какими силами располагают эти ... существа. Поэтому "будьте мудры как змеи..."

        -... и кротки, как голуби", - закончил Эвери. - Но таковы ли мы? - Он покачал головой. - Человек все еще ребенок. И наша реакция... дет- ская. Страх перед неизвестным. Со всей энергией, которой мы владеем, мы боимся. Это неправильно.

        -" Да Гама," - сухо напомнил Торнтон,- не вернулся. - Не думаю... туземцы, не знающие даже городов, не могут быть...ответственны, - ска- зал Эвери.

        - Но кто-то ответствен, - возразил Лоренцен. Ему стало холодно. - У них может быть оружие - например, бактериологическое...

        - Это детский страх, еще раз говорю вам,- голос Эвери дрожал. - Мы все когда-нибудь умрем. Надо встретить их открыто и ...

        - И поговорить с ними, так? - улыбнулся Торнтон. - Как ваш лагран- жианский, Эвери?

        Наступило молчание. Снаружи шум тоже затих, лагерь ждал.

        Лоренцен взглянул на свой хронометр. Он отсчитывал минуты: одну, две, три...время ужасно замедлилось. В кабине было жарко, жарко и пыльно. Он чувствовал, как пот струйками стекает по телу.

        Так прошел час. Затем послышался условный сигнал сирены: "Все в по- рядке...выходите...но сохраняйте осторожность."

        Лоренцен выскочил из убежища. Он оказался рядом с тем местом, где стояли чужаки.

        Полукруг людей с ружьями в руках ждал приближающихся чужаков. Впере- ди всех, выпрямившись, неподвижно стоял Гамильтон и смотрел на чужих лишенным выражения взглядом. Они тоже смотрели на него, и прочесть вы- ражение их лиц тоже было невозможно.

        Лоренцен окинул их взглядом и принялся изучать детали. Он видел раньше фильмы о внеземных существах, и эти были не такими чуждыми, как многие из обнаруженных ранее - но все же какое потрясение - видеть их непосредственно перед собой. Он впервые по-настоящему осознал, что че- ловек не уникален, что он не является чем-то особым в бесконечном раз- нообразии живых существ.

        Чужаки стояли на задних конечностях - ногах, передние казались неп- ропорционально маленькими. Тяжелый, как у кенгуру, хвост уравновеши- вал тело и служил, вероятно, мощным оружием ближнего боя. Руки тонкие, гуманоидные, на руках четыре пальца, один из них противопоставлен ос- тальным; каждый палец имеет лишний сустав и заканчивается острым си- ним ногтем. Головы круглые, уши с кисточками, плоские черные носы, заостренные подбородки, усы над широкими ртами с черными губами и длинные золотистые глаза. Они казались млекопитающими - тело их покры- то ровной серой шерстью, приобретавшей более темный цвет и образовы- вавшей маску вокруг глаз. Пол, вероятно, мужской, хотя Лоренцен не был в этом уверен: они одеты. На них свободные блузы и мешковатые брюки, по-видимому, сотканные из растительного волокна. На ногах что-то типа мокасинов. На всех кожаные пояса, поддерживающие разнообразные сумки, нож или топор и что-то похожее на рог с порохом, на спинах небольшие ранцы, в руках предметы с длинными стволами - похожие на гладкос- твольные ружья, заряжающиеся с дула.

        В первый момент все они были не отличимы друг от друга;затем Лорен- цен заставил себя находить индивидуальные отличия и обнаружил, что они различаются, как люди.

        Один из них заговорил - какое-то гортанное мяуканье. Когда рот его открылся, можно было разглядеть длинные синие собачьи зубы, но, как и у человека, зубы не специализированы для одного типа пищи.

        Гамильтон обернулся. "Они не похожи на военный отряд,- сказал он. Его голос и низкое гудение ветра были единственными звуками, нарушив- шими тишину. - Эвери, вы лингвист. Можете понять что-нибудь в их речи?"

        - Нет ... еще... - лицо психолога было покрыто потом, голос дрожал. Лоренцен удивился, почему это он так возбужден. - Они произносят от- дельные слова.

        - Черт возьми, - сказал Гуммус-луджиль. - Даже этого я не слышу. Они все для меня звучат одинаково.

        Заговорил другой чужак. Напрягаясь, Лоренцен уловил паузы между фо- немными группами. Он изучал в колледже курс сравнительной лингвистики, но сейчас мало что помнил из него.

        - Они действуют, как... Не знаю как, - сказал Гамильтон. - Но ясно, что мы для них не великие боги,спустившиеся с неба.

        - Этого нельзя было и ожидать, - Эвери покачал головой. - Если они так развились, что владеют ручным пороховым оружием, их общество дол- жно быть достаточно сложно устроенным. Их мушкеты лучше, чем те, что были у европейцев во времена Ньютона.

        - Но откуда они взялись? - воскликнул Фернандес. - Здесь нет горо- дов, нет дорог, нет даже деревень. Я сомневаюсь, есть ли на всей пла- нете хоть один дом!

        Гамильтон пожал плечами. " Надеюсь выяснить это. - Голос его стал резким. - Эвери, вы изучаете их язык. Фон Остен возглавляет охрану ла- геря, распределите своих людей, чтобы за каждым из этих созданий внут- ри лагеря следил один из наших. Но никаких грубых действий, пока они не сделают что-нибудь явно подозрительное. Не удерживать их, если они захотят уйти. Остальные занимаются своими делами, но сохраняют готов- ность. Никто не выходит за пределы лагеря, не предупредив меня." "Это разумно, - подумал Гамильтон. - Незнакомцы не выглядят враждебными, но кто может быть уверен?"

        Медленно толпа разбрелась. Чужаки послушно последовали за Эвери. Ло- ренцен услышал, как Фернандес пробормотал:"И все-таки туземцы! И дос- таточно высокоразвитые."

        - Да, - это голос Гуммус-луджиля. - Похоже, что из колонизации ниче- го не выйдет.

        И это будет смертельным ударом по стремлению людей к звездам.

        Лоренцен заторопился вслед за Эвери. "Могу ли я помочь вам, Эд? - спросил он. - Вы знаете, я свободен."

        - Вы не лингвист, Джон,- ответил психолог. - Боюсь, что вы только помешаете.

        Несмотря на довольно прямой отказ, Лоренцен настаивал: "Вы нуждае- тесь в помощи. Кто-то должен делать записи и..."

        Эвери задумался. "Ладно, - сказал он наконец. - Надо начинать."

        Глава 8.

        Чужакам отвели одну из спален, и они с готовностью согласились; лю- дей оттуда разместили по другим спальням. Туземцам показали лагерь и шлюпки, но невозможно было понять, что они думают об этом. Люди заме- тили, что, когда туземцы спали, один из них всегда караулил. Они не смешивались с людьми и использовали свою посуду для приготовления ту- земной пищи. Они уже несколько дней не выходили из лагеря и напряжен- но работали с Эвери и Лоренценом.

        По-видимому, они называли себя рорванами - так примерно человечес- кое горло произносило это слово. У них были и индивидуальные имена: Силиш, Янвуссаран, Аласву. Указывая на предметы и демонстрируя дей- ствия, люди начали составлять элементарный словарь и перечень фонем: язык гибкий, в нем свыше пятидесяти фонем. Большую роль играет интона- ция, но по своим записям и наблюдениям Эвери решил, что этот язык не аналогичен китайскому. "Я уверен, что слова в нем изменяются,-заявил он,- но не могу уловить сути их грамматики. Возможно, разная интона- ция связана с изменением слов, но ..." - он вздохнул.

        - Но почему бы не научить их английскому или испанскому? - спросил Лоренцен.

        - Не хочу занимать их такой трудной работой. Возможно, это группа странников, случайно натолкнувшихся на нас; в любой момент они могут решить уйти. Не забудьте, они могут быть кем угодно: от официальных послов до бродяг или бандитов, или чем-нибудь еще, для чего в земном языке нет слов. Мы ничего не знаем ни о структуре их общества, ни о них лично. - Проведя рукой по своим редким волосам, он взглянул на за- писи. - Черт возьми, для меня их язык по-прежнему не имеет смысла.

        - Разрешите мне просмотреть ваши записи, - попросил Лоренцен. - Я немного разбираюсь в лингвинистическом анализе.

        - Не сейчас, Джон. Хочу еще перечитать их. Я приготовлю для вас ко- пию.

        На следующий день Лоренцена попросили отправиться на вертолете с эк- спедицией по сбору образцов. У него не было поводов для отказа, поэто- му изучение языка пришлось отложить. Когда он вернулся, Эвери с кри- вой усмешкой протянул ему пачку листков.

        - Держите, - сказал он. - Вчера, когда вас не было, я получил еще много информации, но она привела меня к еще большему затрудне- нию.Большая часть ее противоречит тому, что, как мне казалось, я знаю.

        Лоренцен провел над копией записей много часов и в конце концов вы- нужден был признать свое поражение. Названия для большинства самых важных предметов варьировали без всяких видимых причин. Например, Сестре соответствовали слова Орту, Оманий, Валакеш, Арбву-джангиз, Зу- лей и свистящий шум, неизвестный ни в одном из земных языков; к тому же казалось, что в других предложениях все эти слова приобретают сов- сем другое значение. Это не было проявлением синонимии. Каким-то неяс- ным образом слово зависело от всего контекста. К тому же в разговоре не удавалось идентифицировать отдельные предложения.

        Лоренцен с разочарованием должен был отказаться от далнейших поис- ков. Эвери продолжал упрямо работать, засиживаясь допозна, чтобы обду- мать полученные за день материалы. Но он единственный не считал эту работу напрасной.

        - Какого дьявола мы сидим здесь? - спрашивал Гуммус-луджиль. - Тут есть туземцы. Они настолько цивилизованы, что колонзация невозможна. Почему бы нам не отправиться домой, выпить как следует и забыть об этом грязном месте?

        - Нам, видимо, следует завершить исследования, - мягко сказал Лорен- цен.

        Гуммус-луджиль вытащил большую старую трубку и принялся раскуривать ее. Его тонкое лицо исказилось насмешкой. "Исследуйте мой зад! Вы знаете так же хорошо, как и я, что наша экспедиция имеет практическую цель. Нам лучше потратить время на поиски другой подходящей планеты."

        Лоренцен вздохнул. "Не знаю, найдем ли мы ее. Финансировать эту эк- спедицию стало достаточно трудно. У парламента всегда найдется доста- точно дел, на которые стоит потратить общественные фонды, не преда- ваясь несбыточным мечтам. Придется рассчитывать только на пожертвова- ния тех, кто хотел бы улететь с Земли на другую планету."

        - А вы хотели бы? - спросил турок. - О... Да. Вероятно, да. Но я ни- когда не думал покидать Солнечную систему навсегда. - С внезапным оза- рением он добавил: - А для вас это многое значит, Кемаль?

        Инженер кивнул:"Да, я уже в том возрасте,когда хочется осесть на месте где-нибудь и создать семью. Но что может человек делать в Систе- ме? Работать на кого-нибудь другого всю жизнь. Я хочу сам себе быть хозяином. Я думал... К черту! - Он замолчал и пустым взглядом посмот- рел на равнину.

        - Остается еще надежда, - сказал Лоренцен. - Возможно, эти туземцы живут под землей или где-нибудь еще. Может быть, они не станут возра- жать, если мы колонизируем поверхность. В этом случае они даже выиг- рают - торговля и тому подобное.

        - Возможно. - Огонек сверкнул в глазах Гуммус-луджиля. Но потом они вновь погасли. Он сжал волосатую руку в кулак. - Но что-то произошло с первой эскпедицией! Подозреваю, что туземцы убили их и уничтожили сле- ды...

        - Сомневаюсь, - сказал Лоренцен, хотя в глубине души ощутил подни- мающийся страх. - Как они смогли добраться до кораля на орбите? Как мог персонал быть настолько неосторожным, чтобы допустить это? Нет, я по-прежнему думаю, что с ними что-то случилось в космосе. Случайный метеор или...

        - Подобные вещи больше не случаются с космическими кораблями.

        - Могут случиться, если произойдет несколько маловероятных совпаде- ний. Или, послушайте, вы говорили, что была попытка саботажа на "Хад- соне"?

        - Да, подождите, вы имеете в виду... - Я ничего не имею в виду, Ке- маль,но дома есть группы, настроенные против самой идеи колонизации. Секта рессуррекционистов считает, что это не соответствует воле госпо- да. Все фанатики, все эти монархисты, коллективисты, евгеницисты пони- мают, что их крайне незначительные шансы захватить власть совсем ис- чезнут, если люди двинутся из Системы. Там есть группа Хилтона с ее псевдонаучными идеями о внеземных болезнях, вторжениях или мутациях колонистов во что-то отличное от людей и враждебное им, вы понимаете?

        - Бомба, спрятанная в "Да-Гама", - Гуммус-луджиль потер подбородок. - Это было бы не слишком трудно сделать: их корабль не строился с са- мого начала, как наш...Конечно, трудно себе представить, как можно бы- ло проникнуть к нашему конвертору. Все наши рабочие, до последнего электрика, были тщательно проверены правительством. Но могло быть, могло быть.

        - В этом случае...- В Лоренцене нарастало возбуждение. - В этом слу- чае нам нечего бояться.

        - Зато этим ублюдкам нужно бояться меня!- Рука турка потянулась к ружью.

        Прошел еще один день. Встало сине-зеленое солнце, рассеялся туман, выпала роса и с металлическим блеском легла на травы. Через шесть ча- сов встало красное солнце, и начался день. Плыли тонкие красные и зе- леные облака. Двойные тени повторяли их цвета. Растительность мерцала множеством оттенков, когда ее шевелил ветер. Первый солнечный закат был не столь эффектным, так как Лагранж-II все еще был высоко в небе, но конец дня был жутким. Парадоксально: становилось прохладно, даже холодно, когда светило только меньшее солнце, но его красный диск ка- зался устьем огромной печи. Второй солнечный закат, как обычно, был великолепным взрывом малинового, оранжевого и золотого. Затем наступи- ла ночь со сверкающим великолепием звезд. Взошла Сестра. Один край ее диска был красным, другой - сине-зеленым, а центр был затенен и слабо освещался лишь отраженным светом Троаса. На горизонте Сестра казалась невероятно огромной, заполняя полнеба; взойдя, она по-прежнему остава- лась такой большой, что человек, привыкший к Луне, не мог избавиться от ощущения, что она падает на него. Ее свет был похож на серебряное
сверкание инея. Ночь была длинной, тихой и чужой человеку.

        Ночь захватила Лоренцена. Он бродил в холодной тишине, думая о чем-то, и чувствовал, как изменяется небо и земля вокруг него. Возмож- но, в конце концов ему захочется вернуться сюда. Новая планета будет широко открыта для любого человека: он сможет создать свою собствен- ную обсерваторию на космической станции, постараться проверить свои собственные идеи, глядя на свою землю и понимая, что она принадлежит его детям.

        Но туземцы - настроение его вновь упало. Прошел еще день и еще один. Лоренцен сидел на своем обычном месте с книгой в руках, когда услышал, что его зовут. Он поднял голову: лагерный громкоговоритель голосом Га- мильтона произнес:"...явиться в помещение капитана." Он встал, недоу- мевая, и отправился в штаб.

        Гамильтон сидел за столом в одном из строений. Рядом с ним стоял Эвери, он выглядел взволнованно. Торнтон, Фернандес, Гуммус-луджиль и ван Остен тоже были здесь. Все ждали.

        - Все здесь , - спокойно сказал капитан. - Докладывайте, мистер Эве- ри.

        Психолог прочистил горло."Я немного продвинулся вперед в рорванском языке.- Он говорил так тихо, что трудно было расслышать его слова. - Не очень много: по-прежнему не представляю себе их грамматику, а так- же не могу выделить элементарные языковые единицы. Но мы уже можем го- ворить о простых вещах. Сегодня они сказали, что хотят уйти домой. Я не совсем уверен в причине этого, однако думаю, что они хотят расска- зать о своих открытиях."

        - Все уйдут? - спросил Торнтон. - Да. Я предложил отвезти их домой по воздуху, но они отказались. Почему - не знаю. Я уверен, что они по- няли меня. Я показал им вертолет и пояснил жестами. Но, возможно, они не доверяют нам. Они настаивают на том, чтобы идти пешком.

        - Где их дом? - спросил Лоренцен. - Где-то на западе, в горах. Это все, что я смог выяснить. На расстоянии четырех недель пути.

        - Ну? - спросил ван Остен. - Что же нам делать? - Рорванцы, - мед- ленно сказал Эвери, - очень не хотели, чтобы мы следили за ними с воз- духа. Не знаю почему - возможно, какое-то табу, но вероятнее, они боятся, что мы будем бросать им на головы бомбы. Вспомните, что мы так же плохо знаем их, как и они нас. Если мы попытаемся следить за ними, я думаю, они спрячутся в горах и мы никогда не сумеем возобновить с ними контакта. Однако, - он наклонился вперед, - мне кажется, у них нет возражений, если мы будем сопровождать их пешком.

        - Сопровождать прямо в ловушку? - ван Остен покачал головой так, что светлые волосы взлетели в воздух.

        - Не кажитесь большим ослом, чем вы есть, - сказал Гуммус-луджиль. - Они не могут не понять, что остальная часть нашего отряда отомстит им.

        - Неужели? - фон Остен вспыхнул и ударил себя в грудь для убеди- тельности. - Но как остальные узнают, где мы?

        - По радио, конечно, - нетерпеливо сказал Гамильтон. - Вы возьмете с собой портативный приемо-передатчик...

        - Но если туземцы узнают, что у нас есть радио? - Хорошее соображе- ние, - согласился капитан. - Похоже, что они никогда не слышали об этом явлении. И мне кажется, им никто не говорил о нем...

        Он постучал пальцами по столу. "Мистер Эвери хочет отправиться с ни- ми, и я согласен, что мы должны послать несколько человек. Возможно, это наш единственный шанс установить контакт с местным правительством, чем бы оно ни было. Надо ближе познакомиться с их технологией и всем остальным. В конце концов они, возможно, не будут возражать против ко- лонизации. Мы этого не знаем, и наша обязанность - узнать.

        Вы, джентльмены, сейчас в лагере не нужны, ваша основная работа вы- полнена, и поэтому логически вы должны составить отряд контакта. Вы будете поддерживать постоянную связь с лагерем по радио и, конечно, на всем пути производить наблюдения. Вас могут подстерегать болезни, ядо- витые змеи или что-нибудь еще. Но в целом, я думаю, особых опасностей не будет. Дело это чисто добровольное, и никакого позора не будет, ес- ли кто-нибудь из вас откажется. Итак, все ли отправятся в путь?

        Лоренцен не был уверен, что он этого хочет. Он вынужден был приз- наться себе, что боится слегка и скорее хотел бы остаться в лагере. Но, черт возьми, все остальные согласились. "Конечно," - сказал и он.

        Позднее ему пришло в голову, что все остальные боялись оказаться единственным испугавшимся. Забавное существо человек.
        Глава 9

        Первые три или четыре дня были мучительными. Затем мускулы привыкли, и они стали проходить ежедневно по сорок километров без особого напря- жения. Путешествие оказалось однообразным, до самого горизонта рассти- лались прерии. Дождь их не останавливал, люди двигались в своих водо- непроницаемых костюмах, а рорванцы, казалось, и не замечали его. Встречалось много широких рек, но все они были мелкими, их переходили вброд и они давали возможность наполнить фляги. Длинноствольные ружья туземцев на расстоянии в один-два километра убивали изобильную дичь, а в те дни, когда не попадались животные, вокруг было достаточно диких растений, стебли, листья и корни которых были вполне питательны. Гум- мус-луджиль, несший приемо-передатчик, ежевечерне связывался с лаге- рем - передача шла на Морзе, чтобы туземцы не поняли, что такое радио. Гамильтон установил в вершинах большого треугольника три робостанции, которые пеленговали их передачи, и таким образом всегда знал, где на- ходится отряд. Его собственные сообщения не содержали ничего особенно- го, только дальнейшее уточнение того, что они уже знали.

        Рорванцы в пути использовали компасы и карты - конечно, отличавшие- ся от земных, но понять их назначение можно было. Карты начерчены от руки, хотя это не означало, что туземцы не знают печати; линии на кар- тах тонкие, как будто проведенные китайской тушью. Карты исполнены в Меркаторовой проекции с характерной решеткой линий, начальный мери- диан проходил через южный магнитный полюс. Похоже, что туземцы знали истинную форму своей планеты.

        Лоренцен постепенно научился различать индивидуальные особенности туземцев. Аласву говорил быстро, был порывист и разговорчив; Силиш - медлителен и тяжеловесен; Янвуссаран имел вспыльчивый характер; Джу- гац казался наиболее интеллегентным, он проводил много часов с Эвери. Лоренцен старался принимать участие в уроках языка, но без особого ус- пеха; они уже вышли за пределы элементарных сведений, хотя Эвери ут- верждал, что говорить по-прежнему очень трудно.

        - Вы должны научить меня тому, что знаете, Эд, - просил астроном. - Представьте себе, что с вами что-нибудь случится... что будем делать мы все?

        - Вы передадите сигнал, прилетит вертолет и заберет вас, - ответил Эвери.

        - Но, черт возьми, мне интересно! - Ладно, ладно. Я составлю для вас словарь, но убежден - он вам не очень поможет.

        Действительно, не помогло. Что с того, что вы знаете, как назвать траву, дерево, звезду, ходить,бежать, стрелять. Что делать дальше с этими словами? Эвери просиживал вечера у костра, говоря и говоря с Джугацом; красно-коричневый свет озарял его лицо и отражался в нечело- веческих глазах туземца, их голоса поднимались и опускались в мяу- канье, громыхании и свисте, руки двигались, жестикулируя, - и все это не имело для Лоренцена никакого смысла.

        Фернандес взял с собой свою гитару и по вечерам наигрывал на ней песни. Аласву изготовил небольшую четырехструнную арфу с резонирующи- ми стенками, производящим дрожащий эффект, и присоединился к Фернанде- су. Вместе они производили комическое впечатление: Аласву, наигрываю- щий "Кукарачу", или Фернандес, пытающий подражать рорванским мелодиям. У Гуммус-луджиля были с собой шахматы, через некоторое время Силиш уловил суть игры, и они начали устраивать состязания. Это было мирное, дружеское путешествие.

        Но Лоренцена угнетала тщетность их действий. Иногда он жалел, что оказывался на борту "Хадсона", хотел вернуться назад на Луну, зани- маться своими инструментами и фотографическим пластинками - конечно, они открыли новую расу, новую цивилизацию, но какое дело до всего это- го человеку?

        - Нам не нужны ксенологические наблюдения, - говорил он Торнтону. - Нам нужна планета.

        Марсианин поднял брови. "Вы действительно думали, что эмиграция мо- жет разрешить проблему населения? - спросил он. - Таким путем нельзя переселить больше нескольких миллионов человек. Допустим, сто миллио- нов за пятьдесят лет, если организовать челночные перевозки - и не за- будьте, что на все это потребуются деньги. Новорожденные быстрее за- полнят вакуум."

        - Я знаю,-сказал Лоренцен.- Слышал обо всем этом раньше. Я имел в виду другое - кое-что психологическое. Простое знание, что здесь пе- редний фронт, что здесь, прижавшись спиной к стене, человек может на- чать свой путь сначала, что любой человек из народа здесь будет сам себе хозяин - в этом огромное отличие от Солнечной системы. Это осво- бождает от тяжелого социального угнетения - изменяет полностью взаи- моотношения людей.

        - Я удивлен. Не забудьте, что самые жестокие войны в истории после- довали после открытия Америки и вторично после заселения планет Сол- нечной системы.

        - Но теперь будет не так. Человечество устало от войн. Оно нуждает- ся в чем-то новом, более значительном.

        - Оно нуждается в боге, - сказал Торнотон с пуританской страстнос- тью. - Последние два столетия показали, как бог наказывает забывших его людей. Они не спасутся, улетев к звездам.

        Лоренцен покраснел. - Не понимаю, почему вы всегда смущаетесь, ког- да я говорю о религии, - сказал Торнтон. - Я хотел бы обсудить это на разумной основе, как остальные темы.

        - Мы никогда не придем к согласию, - пробормотал Лоренцен. - Напрас- ная трата времени.

        - Вы хотите сказать, что не будете слушать. Что ж, - Торнтон пожал плечами,- я не очень верю в эту колонизацию, но любопытно было бы пос- мотреть, что из этого выйдет.

        - Я думаю... я думаю, что бы ни случилось, ваш марсианский дом бу- дет избавлен от последствий, - проговорил Лоренцен.

        - Нет. Не обязательно. Господь может и нас наказать. Но мы выживем. Мы живучий народ.

        Лоренцен вынужден был признать его правду. Соглашаетесь вы с сектан- тами или нет, невозможно отрицать, что они боролись за свою мечту, как герои. Они колонизовали огромную бесплодную изношенную планету и зас- тавили ее расцвести; их поющие псалмы батальоны сокрушили империю Мон- гку и победили Венеру. Верующие - как бы их ни называли: христиане, сионисты, коммунисты или представители любой другой веры, потрясавшей историю, - верующие обладали особым ценным качеством. Но разумный че- ловек не мог понять их веры. Если он понимал ее, то уже не был разум- ным.

        Он посмотрел на мешковатые фигуры рорванцев. Какие мечты скрываются в этих нечеловеческих черепах? За что они смогли бы раболепствовать и убивать, обманывать и умирать?

        За свою планету?

        Глава 10

        Мигель Фернандес родился в Латинской Америке, в области, известной под названием Уругвай. Семья его была древней и богатой, и он был од- ним из тех немногих, кто никогда не голодал. У него были книги, музы- ка, театры, лодки, лошади; он играл в поло за свой континент в миро- вых первенствах и переплыл на яхте Атлантику. Он проделал большую стратографическую работу на Луне и Венере, смеялся со множеством дру- зей, любил многих женщин и ушел к звездам с песней.

        Он умер на Троасе. Это произошло с жестокой быстротой. Через две не- дели открытые прерии кончились, начался медленный подъем к тусклым го- лубым очертаниям гор, возвышавшимся на горизонте. Это была земля высо- ких грубых трав, больших групп деревьев, холдных рек с быстрым тече- нием; всегда дул ветер, а в небе видно было множество летающих живот- ных. Продвижение вперед замедлилось, так как рорванцы кружили, отыски- вая пологие склоны, но тем не менее в день проходили около тридцати километров. Эвери сказал, что спрашивал, сколько им еще придется идти, но не понял ответа.

        Отряд растянулся цепочкой среди разбросанных валунов. Вокруг все бы- ло полно жизнью: тетраптеры размахивали всеми своими четырьмя крылья- ми, маленькие зверьки убегали в испуге, останавливались и смотрели на путешественников немигающими глазами . Лоренцен шел впереди рядом с Аласву; пытаясь пополнить свой рорванский словарь, он указывал на раз- ные предметы. Увидев маленькое разноцветное животное на скале - что-то вроде большой ящерицы, указал на него.

        - Воланзу - сказал рорванец. Благодаря практике Лоренцен научился различать отдельные фонемы; раньше все они звучали для него одинаково.

        - Нет, - астроному казалось странным, что Эвери все еще не знал слов "да" и "нет"; может быть, язык рорванцев не обозначал эти понятия. Однако "нет" он сказал по-английски.- Я знаю это слово, оно означает "камень". А я имею в виду эту ящерицу.- Он подошел ближе к животному и указал на него. Оно выгнуло спину и засвистело на него. Двойное сол- нце ярко отражалось в его переливчатой чешуе.

        Аласву колебался. "Шанарран",- сказал он наконец, вглядевшись получ- ше. Лоренцен занес это слово в блокнот и пошел дальше.

        Через минуту он услышал крик Фернандеса. Он обернулся. Геолог упал, ящерица вцепилась ему в ногу. "Что за черт!"... Он побежал обратно, вскарабкался на скалу и успел увидеть, как Торнтон схватил ящерицу за тело, бросил ее на землю и раздавил ей голову сапогом.

        Все столпились вокруг Фернандеса. Он смотрел на них полными боли глазами. "Hace frio..." (холодно(исп.)) - Торнтон разрезал штанину, и они увидели следы укуса и пурпурный цвет вокруг него.

        - Яд, быстро аптечку первой помощи! - выкрикнул марсианин.

        - Вот...- Эвери мягко отстранил Торнтона и склонился над Фернанде- сом. Как психолог он был знаком и с медициной. Нож его сверкнул, раз- резав тело.

        Фернандес дышал с трудом."Я не могу дышать...Madre de Dios (Божья матерь (исп.))... я не могу дышать."

        Эвери хотел прижаться ртом к ране, но выпрямился."Нет смысла высасы- вать, уже добралось до груди." Голос его был тусклым.

        Рорванцы беспомощно толпились вокруг, глядя так, будто хотели что-нибудь сделать, но не знали что. Глаза Фернандеса закатились, он перестал дышать.

        - Ему парализовало органы дыхания - искусственное дыхание... - Гум- мус-луджиль взял руку уругвайца в свои огромные лапы.

        - Нет, - Эвери держал его пульс. - Бесполезно. Сердце остановилось.

        Лоренцен стоял очень тихо. Он никогда раньше не видел умирающих. В этой картине не было ничего величественного. Фернандес лежал, нелепо свернувшись, лицо его посинело, маленькая струйка слюны все еще стека- ла из уголка рта. Ветер прорвался между людьми и взъерошил его волосы. Смерть - непривлекательное зрелище.

        - Вызываю лагерь. - Гуммус-луджиль схватился за рацию. - Ради бога, вызываю лагерь. У них есть средства оживления.

        - Не для этого яда, - сказал Эвери. - Пахнет, как синильная кислота. А скорость!... Боже, она у него во всей крови.

        Они долго стояли молча. Гуммус-луджиль вызвал Гамильтона и доложил о случившемся. Капитан застонал. "Бедный маленький дьявол! Нет, беспо- лезно, нет смысла везти его в лагерь. - Ответ пришел по радио в виде точек и тире. Рорванцы смотрели, выражения их лиц были непонятно. Мо- жет, они считали это каким-то ритуалом - люди разговаривают со своим богом?

        - Скажите, что рорванцы собираются продолжить путь и я хочу идти с ними.

        Пришел ответ."Похороните его и сделайте опознавательный знак. Не ду- маю, что в этих обстоятельствах следует считаться с его религией. Кто-нибудь из вас хочет вернуться в лагерь? Вертолет готов... Нет? Хо- рошо. Тогда идите дальше и ради любви всех людей будьте в следующий раз осторожнее!"

        Потребовалось немало времени, чтобы выкопать могилу теми инструмен- тами, которые были у них с собой. Рорванцы помогали, а потом принесли груду обломков, чтобы образовать могильный холм. Эвери взглянул на Торнтона."Не скажете ли несколько слов?" - очень мягко спросил он.

        - Если хотите,- ответил марсианин. - Он был не моей веры, вы знаете, и здесь никого из его религии. Поэтому я просто скажу, что он был хо- рошим человеком.

        Было ли это лицемерием, размышлял Лоренцен. Торнтон, для которого Фернандес был папистом; Гуммус-луджиль, проклинавший его за шумли- вость; фон Остен, называвший его слабаком и дураком; Эвери, для кото- рого Фернандес был еще одним поводом для беспокойства; он сам, никог- да не сближавшийся с этим человеком; даже рорванцы - они все стояли вокруг могилы. Больше ничего они не могли сделать для мертвого под этими скалами, хотели ли они сделать больше, когда он жил?

        Когда они кончили, было уже слишком поздно пускаться в путь. Они собрали сухие ветви и траву для костра, поужинали и сидели молча.

        Джугац и Эвери начали свои лингвистические занятия; фон Остен угрю- мо свернулся и уснул; Торнтон читал библию в тусклом свете костра; ос- тальные рорванцы шепотом переговаривались друг с другом. Костер гром- ко стрелял, за освещенным кругом виднелась залитая лунным сиянием зем- ля, ветер свистел в деревьях. Тут и там в темноте раздавались крики животных. Это была не земная ночь - люди никогда не знали такой ночи, не знали этого холодного звездного неба с огромным полукругом - соз- вездием, не слышали таких звуков. Далеко до дома, долго придется блуж- дать душе Мигеля Фернандеса, пока она доберется до зеленых долин Земли.

        Лоренцен почти бессознательно бормотал слова древней песни и смот- рел на смутно вырисовывающийся красноватый от костра могильный холм. Тень и свет колебались на нем, казалось, он шевелится, будто человек, лежащий под ним, слишком любил жизнь, чтобы успокоиться.

        Подошел Гуммус-луджиль и тяжело опустился рядом с ним. "Одного нет,- пробормотал он. Колеблющийся свет озарил резкие черты его лица. - Сколько еще погибнет?"

        - Гамильтон опасался как раз подобных вещей, - сказал Лоренцен. - Не землетрясений, не чудовищ, не большеголовых спрутов, а змей, микробов и ядовитых растений. Он был прав.

        - Существо с цианидом в пасти - что за метаболизм должен у него быть? У него не может быть такая, как у нас кровь. - Инженер вздрог- нул. - Холодная ночь.

        - Это можно преодолеть, - сказал Лоренцен. - Если больше опасаться нечего, тогда еще неплохо.

        - О, конечно, конечно. Я бывал в переделках и похуже. Тут эта прок- лятая внезапность. Вы ведь тоже едва не дотронулись до нее. Я видел.

        - Да...- Лоренцен почувствовал озноб при этой мысли. Только сейчас до него дошло. Аласву не предупредил его. Он заставил себя успо- коиться и последовательно обдумать все происходившее. Рорванец Аласву не оттащил его от ядовитой ящерицы.

        Он посмотрел на маленькую группу туземцев у костра. Они сидели в те- ни, только их глаза сверкали во тьме. О чем они думали? Что готовили для этих пришельцев со звезд?

        Он хотел сказать Эвери... нет, пока не нужно. Возможно это случай- ность. Может быть, эти ящерицы редки, может, эта группа рорванцев ни- когда не видела их раньше. Аласву сам был в нескольких сантиметров от нее. Туземцы не могут быть так глупы, чтобы надеяться обставить убий- ство всех людей как несчастный случай!

        Но " Да Гама" никогда не вернулся назад. Он с усилием повел плечами. Он устал, возбужден, его подозрения ребяческие, и он знал , что Эвери так их и воспримет. А если он расскажет фон Остену, немец захочет рас- стрелять рорванцев на месте. Гуммус-луджиль и Торнтон... нет, не сей- час, вначале он должен убедиться сам, прежде чем выставлять себя на посмешище.

        Он посмотрел в темноту на западе. Они шли туда, в горы, в каньоны и ущелья, где на узких скользких тропах могло все случиться. И они не могут повернуть назад, хотя не имеют ни малейшего представления о том, что их ожидает.

        Глава 11

        Местность быстро поднималась, пока они не начали пробираться через путаницу скалистых холмов, среди огромных зарослей кустарника, через журчащие речки, чья холодная вода кусала их ноги, как зубами. Трудно было идти за рорванцами; их легкие фигуры быстро передвигались по не- ровной местности; у Лоренцена пересыхало горло, когда он, тяжело дыша, торопился за ними.

        Однажды вечером, через неделю после смерти Фернандеса, Гамильтон спросил по радио:" Что за дьявольство с вашими проводниками? Вы вновь свернули севернее. Почему они не ведут вас прямо?"

        Гуммус-луджиль удивился, но передал вопрос Эвери. "Спросите одного из этих волосатых уродов. Я уже болен от ходьбы."

        - Я уже спрашивал, - сказал психолог. - Разве я вам не говорил? Но ответ относится к совершенно непонятным, непереводимым фразам языка. У меня создалось впечатление, что впереди опасная территория и мы дол- жны ее обогнуть.

        Гуммус-луджиль передал ответ Гамильтону, который закончил разговор щелчком, соответствующим ворчанию. Турок вздохнул. "Не очень многое можем мы предпринять," - сказал он.

        Торнтон засмеялся. "Возможно, они хотят сделать нас кривоногими и тем самым беспомощными," - предположил он.

        Фон Остен схватился за оружие. " Они ведут нас прямо в..."

        - Спокойней, - Эвери протянул руку. - Боюсь, что мы ничего не можем сделать. Они ведут нас.

        Лоренцен нахмурился. Это звучало не очень привлекательно. Положение все больше и больше казалось ему сомнительным.

        Он извлек карту территории, сделанную с помощью аэрофотосъемки, и долгое время изучал ее. Насколько он мог видеть, в территории, кото- рой они избегали, не было ничего необычного. Конечно, там могли быть враждебные племена или еще что-нибудь, но...

        На каждый вопрос, который он мог бы задать, был ответ. Но все эти ответы были слишком ad hoc (для данного случая (лат.)), он и не дава- ли последовательной картины. Хорошо, ядовитая ящерица была незнакома рорванцам, это совершенно очевидно. Но почему она была незнакома им? Любое опасное животное имеет довольно широкую зону распространения - не могли же рорванцы идти настолько издалека, чтобы эта территория бы- ла им неизвестна... Да,туземный язык может быть исключительно трудным, но, черт возьми! - общество, владеющее технологией, какой, казалось, владели рорванцы, должно было располагать доступными терминами и поня- тиями. Когда западная нация проникла на восток, китайцы говорили с ней на английском или французском языке: их собственный язык был для это- го неподходящим. Но язык рорванцев казался похожим по структуре на ин- доевропейские языки, и у Эвери не должно было возникнуть тех труднос- тей, о которых он все время говорит...

        Тем не менее он подолгу говорит с Джугацом по вечерам. Он утвер- ждает, что это уроки языка, но...

        Допустим, что это не так. Лоренцен сидел тихо, чтобы позволить этой мысли глубже проникнуть в его сознание. Он хотел бы отвергнуть ее. Ему нравился Эвери; и на этой новой земле было так мало того, чему можно было доверять, а если они еще перестанут доверять друг другу... Нет, он, вероятно, становится параноиком.

        Однако оставался "Да Гама", огромный, повисший в пространстве вопро- сительный знак.

        Он лежал в своем спальном мешке, чувствуя жесткость земли под собой, слушая шум ветра, и журчание реки, и крик какого-то незнакомого живот- ного. Тело его устало, но в мозгу кипело столько вопросов, что он не мог уснуть. Что случилось с первой экспедицией? Кто пытался саботиро- вать вторую? Почему произошло так много помех и задержек, прежде чем она смогла стартовать? Почему Эвери не сумел скомплектовать однород- ный экипаж? Такие разные (почему?), как они, люди не могли составить экипаж космического корабля, это слишком явная ошибка для психолога. Почему рорванцы единственные млекопитающие, встретившиеся им до сих пор? Почему никакие следы их деятельности не видны с воздуха? Почему у них такой недоступный для понимания язык? И на самом ли деле он такой непонятный? Если нет, тогда почему Эвери лжет? Почему рорванцы не су- мели распознать опасность, которая должна быть так же хорошо известна, как кобра на Земле? Их метаболизм сходен с человеческим, поэтому и для них ящерица представляла угрозу. Почему они вдвое увеличили путь к се- бе домой? Почему, почему, почему?

        На каждый вопрос можно было найти ответ, либо прямо данный Эвери, либо получаемый, как правдоподобная гипотеза. Но взятые in toto (цели- ком, полностью (лат.)), но взятые в целом, они нарушали принцип Окка- ма: каждое объяснение отвергало остальные, вызывало новую гипотезу, противоречащую другим. Было ли что-то объединяющее во всех этих фак- тах? Или все это было лишь случайным стечением обстоятельств?

        Силиш караулил, ходил вокруг тухнущего костра. Он мелькал бесшумной тенью, только отблеск света в глазах и на мушкете выдавал его. Вновь и вновь поглядывал он на спящих и о чем думал? Что планировал? Он мог охотиться, петь и играть в шахматы с людьми, но они были более чужды- ми для него, чем бактерии в его крови. Способен ли он был ощутить род- ство с людьми, или он из тех чудовищ, что проглотили первый корабль и готовились уничтожить людей со второго?

        Эвери не мог лгать. Он был правдивым, дружески настроенным парнем. Психолог должен быть более умелым, но, возможно, он просто никогда не имел дела с гуманоидами с других миров. Может, рорванцы обманули его для каких-то своих целей. Или его подкупили? Но чем они могли его под- купить?

        Лоренцен повернулся, пытаясь уснуть. Сон не шел к нему. Слишком о многом нужно было подумать, слишком многого опасаться.

        Наконец пришло решение. Он не может никому говорить о своих подозре- ниях, пока еще не может. В их отряде нельзя уединиться с кем-нибудь. И нельзя говорить - возможно, рорванцы усвоили немного английский. И в конце концов у него не было доказательств, только подозрение. Спокой- но, спокойно.

        Но у него есть начало рорванского словаря. Предположим, что он, ни- кому не говоря, попытается узнать его больше. Он может сделать матема- тический анализ записей - до сих пор он его не делал, ограничиваясь лишь запоминанием слов. Но если вы уверены, что изучаемый вами язык в основном флективный и его структура немногим отличается от строения индоевропейских языков, то, внимательно вслушиваясь в разговоры, вы можете узнавать знакомые слова и определить систему склонения и спря- жения; а новые слова будут ясны по контексту.

        Будет нелегко, потребуется время, но это может быть сделано. Многие слова можно будет узнать, просто спрашивая, если вопросы не вызовут подозрения.

        Наконец он смог задремать.
        Глава 12

        - Я вам говорю, это убийство! Слова с шумом вылетали изо рта фон Остена; он топнул ногой, и скала гулко ответила ему.

        Вокруг него и Торнтона скалы круто вздымались вверх, к ледяному го- лубому небу, их острые белые вершины резко вырисовывались на его фоне, нижние склоны обрывались во тьму ущелий, где стремительно текли гор- ные реки. Местность за последние несколько дней сильно повысилась, ог- ромная каменная глыба гор шла от равнин до моря. Просыпаясь по утрам, путешественники обнаруживали тонкий слой снега на обнаженной земле, дыхание белым паром вырывалось из ноздрей.

        Охота стала бедной, и уже несколько дней у них почти не было еды, продвижение вперед замедлилось из-за бесконечных подъемов и спусков по скалам и острым, как лезвие ножа, ущельям. Договорились остановиться лагерем на несколько дней, чтобы заготовить достаточно пищи для пос- леднего участка пути.

        Торнтон взвесил ружье в руке и спокойно встретил гневный взгляд нем- ца. "Рорванцы не могли знать, что ящерица обязательно встретиться нам в пути,"- сказал он.

        - Нет, но у них всегда есть шанс расправиться с одним из нас,- фон Остен расправил плечи под тесноватым комбинезоном. - Тут слишком мно- го незнакомого нам, и мы не можем всегда держаться вместе. Что-то неп- равильное в этих туземцах, мы должны перебить их всех, а из одного из- влечь правду.

        - Мы не знаем их трудного языка,- сухо сказал Торнтон. - Языка, ха! Они не хотят, чтобы мы его знали. Не может быть такого сложного языка, как у них. Когда они не хотят отвечать на вопрос, они просто говорят этому слабоумному Эвери "Versteh nicht"(не понимаю (нем.)) или гово- рят ему ерунду, а он считает это новой штукой их языка. Нет, они заго- ворят, конечно, если мы заставим их это сделать.

        Фон Остен наклонился и стукнул в костлявую грудь Торнтона. "А куда они нас ведут? Я смотрел на новую карту. Гораздо быстрее и легче было бы свернуть на юг и идти на север вдоль берега. Я думаю, что этот раз- говор об опасной территории, которую мы должны обойти, вздор, обман."

        Торнтон пожал плечами."Откровенно говоря, я подозреваю то же самое. Но почему вы обратились именно ко мне?"

        - Вам единственному я могу доверять. Эвери глуп, Лоренцен слишком слаб, а Гуммус-луджиль откажется помочь мне только потому, что это моя мысль. Только мы с вами можем что-нибудь сделать.

        - Гм....- Торнтон потер подбородок: небритая борода неприятно пока- лывала. - Может быть, я и смог бы вам помочь. Но я не хочу вмеши- ваться. Вполне вероятно, что рорванцы намерены убить нас. Это самый легкий путь отвратить внимание людей от их планеты. Если "Хадсон" так- же не вернется, третьей экспедиции, по всей вероятности, не будет; ве- роятно, на это и надеются туземцы. Но не забудьте, им нужно уничто- жить и основной лагерь, а там из-за нашего исчезновения вдвойне встре- вожатся. А космический корабль - как насчет него? Как они добрались до "Да Гамы"? Он до сих пор должен был находиться на орбите, даже если им удалось уничтожить всех высадившихся людей...

        Фон Остен нахмурился. "Я думаю, у них есть оружие, которое они нам не показывают. Может, у них есть свои космические корабли."

        - Но почему их воины вооружены гладкоствольными ружьями? Не будьте дураком!

        Обожженное солнцем лицо немца покраснело. Помолчав, он спокойно ска- зал:"Пожалуйста, следите за своим языком. Я хочу действовать с вами вместе, но если вы будете так... Не думали ли вы, что эти мушкеты мо- гут быть частью игры? Если мы будем думать, что у них нет ничего луч- ше, то не будем их опасаться."

        Торнтон свистнул."Во имя великого Иеговы!...- Вдруг он повернулся.- Идемте, мы ведь должны охотиться."

        - Но моя идея? - Я хочу подумать о ней. Я дам вам знать. - Они при- нялись осторожно подниматься по крутому склону в гору. Вновь и вновь останавливались они и осматривали горную местность в полевые бинокли. Сухой снег скользил по острым склонам, но нигде ни признака жизни. Торнтон чувствовал сильный голод и сдерживал тревожное чувство. Сей- час не приходится жаловаться на отсутствие мяса.

        Если рорванцы не так примитивны, как стараются казаться, это откры- вает возможности для самых дурных предположений. Если они близки к межпланетному уровню технологии, они могли обнаружить "Хадсон" при его приближении; к тому же на своей экваториальной орбите он неоднократно пересекал диски Сестры и солнц, даже в маленький телескоп его легко заметить. Если даже рорванцы находятся на уровне порохового оружия, у них все равно могут быть телескопы. Но если технология у них развитая, они могут жить под землей, синтезируя себе пищу; этот обычай мог воз- никнуть в период атомных войн. Они могут уничтожить и лагерь, и ко- рабль несколькими ракетами дальнего действия... Но почему они не сде- лали этого до сих пор? Может, вначале хотят узнать как можно больше, в этом случае притвориться примитивными туземцамилучший способ избежать подозрений.

        Торнтон покачал головой. Все-таки и это не объясняло всего, остав- лось по-прежнему много вопросов, не имевших ответа. Однако вполне воз- можно, что фон Остен прав. В таком случае - что делать? Выстрел из атомного ружья уничтожит всех рорванцев в лагере. Может, одного оста- вить и выпытать у него все. Комиссары научили человечество, как надо добывать сведения у существа, способного испытывать боль. Сообщение по радио, быстрый возврат в лагерь, эвакуация всего персонала на "Хадсон" и уход в глубокий космос - а что дальше? Троас по-прежнему останется загадкой. Он не сможет увидеть, как Солнечный патруль осуществляет ка- рательную операцию - однако она произойдет. От нее нельзя отказаться, иначе в один прекрасный день рорванцы обрушатся с неба на Землю.

        Эвери будет взывать к небесам, заявляя, что это было абсолютно нес- провоцированное убийство, он, несомненно, обвинит их в уголовном прес- туплении, когда они вернутся в Систему. Лоренцен, хоть и неохотно, поддержит его. Гуммус-луджиль займет неопределенную позицию... А как Гамильтон? Капитан сможет заковать их или оставить в качестве наказа- ния здесь; никакие чувства не останавливали его при выполнении долга, как он его понимал.

        У меня тоже есть долг. Как тяжел путь, о господи! Может, лучше не останавливаться перед мятежом и уничтожить всех этих людей, кто не поддержит его. А это, несомненно, будет означать суд по возвращении в Систему, тюрьму, психиатрическое изменение структуры мозга... жена и дети Торнтона будут плакать одни в своем доме на Марсе и с еще большей гордостью держаться перед лицом соседей.

        Но рорванцы не люди, ноагианские священики сомневаются, есть ли у чужаков душа; в любом случае они язычники...

        Торнтон знал, какую мучительную борьбу с самим собой ему придется выдержать, прежде чем он примет решение. Но он знал, что решение обя- зательно будет принято.

        - Там! Смотрите туда! Он поднял полевой бинокль, услышави шепот фон Остена. Высоко над ними, перегнувшись через край обрыва, на них смот- рела рогатая голова - добыча!

        Два выстрела раздались одновременно. Животное вскрикнуло и исчезло. Торнтон отчаянно бросился бежать, перепрыгивая через камни и баланси- руя на краю обрыва. Ледяной воздух обжигал ему легкие, но он должен был схватить животное, прежде чем оно упадет.

        Верхний край обрыва нависал над ними. Он карабкался, крепко цеп- ляясь за скалы. Фон Остен шумно дышал рядом, единственная точка опоры. Все равно что взбираешься на высокий забор. Они достигли вершины.

        И провалились! Это произошло слишком быстро. Торнтон не понял, что случилось, он ощутил лишь падение, что-то острое резануло его по спи- не и разрезало кожу, он услышал свист воздуха и скрежет скал мимо ушей, затем грохот и тьма.

        Он медленно приходил в себя, долгое время ощущая лишь боль. Потом зрение прояснилось, он сел, придерживая голову, которая, казалось, раскалывалась. "Фон Остен," - простонал он.

        Немец был уже на ногах, он выглядел встревоженным. "Вы в порядке?" - спросил он. Тон его был небрежным, он уже осмотрел марсианина, когда тот был без сознания, и не нашел серьезных повреждений.

        Торнтон ощупал себя. На спине была длинная царапина, голова болела, из носа шла кровь, на теле было множество синяков, сколько - он не мог сосчитать. Но - "Да, я в порядке."

        Фон Остен помог ему встать."Проклятие на этой планете, - сказал он.- Все здесь лишь убивает людей. Мне кажется, мы пойманы здесь."

        Торнтон осмотрелся. Склон, по которому они взбирались, был внешней стороной ямы около шести метров глубиной и четырех шириной. Животное, которое они застрелили, находилось на противоположной стороне, а они, к несчастью, угодили в яму. Стены ее были почти отвесными, сглаженны- ми за столетия ветром, морозом и тающим снегом; маленькое отверстие в дне ямы, очевидно, служило для отвода воды.

        Он обошел яму, осматривая края ловушки. Фон Остен, пострадавший меньше, сделал несколько яростных попыток выкарабкаться, но в конце концов вынужден был от них отказаться. Без инстументов и оборудования ничего нельзя было сделать.

        - Еще два в пользу рорванцев, - сказал он хрипло. - Они не могли знать... - Они привели нас в этот опасный край. И у них всегда есть шанс заманить нас в ловушку. Gott in Himmel! (Боже небесный(нем.)) - фон Остен погрозил кулаками небу.

        - Не упоминайте имя господа всуе,- Торнтон опустился на колени и стал молиться. Он не просил о помощи; живет он или умрет - все в воле господа. Окончив молитву, он почувствовал себя спокойнее.

        - Остальные будут искать нас, когда мы не вернемся к вечеру, - ска- зал он. - Они приблизительно знают, куда мы пошли.

        - Ja, но эта чертова территория слишком велика, а мы долго на таком холоде не продержимся. - Фон Остен обхватил себя руками и вздрогнул.

        - Мы сможем стрелять время от времени; может, нам удастся вызвать снежный обвал. Однако пока стрелять не нужно, все равно в ближайшие часы нас искать не будут. А сейчас разорвите, пожалуйста, пакет пер- вой помощи и перевяжите мне спину.

        После этого оставалось только ждать. Когда зашло голубое солнце, стало холоднее. Тени начали заполнять яму, воздух был похож на густую жидкость. Внизу не было ветра, но люди слышали его тонкий холодный свист вверху над ямой. Они пытались двигаться, чтобы согреться, но у них не было сил.

        После второго солнечного захода они прижались друг к другу в бездне тьмы под резким холодным светом звезд. Время от времени начинали дре- мать и просыпались от дрожи. Они были почти без сознания, время тяну- лось ужасно медленно, и всю ночь их преследовали галлюцинации. Однаж- ды Торнтону послышалось, что кто-то зовет его; он мгновенно проснулся; голос глухо звучал где-то внизу, он обвинял марсианина в грехах, и Торнтон знал, что это не те, кто их разыскивает. Долгая ночь кончи- лась. Когда первые лучи света озарили узкий кусок неба над их голова- ми, они тупо удивились, что еще живы.

        Вновь и вновь брали они в окоченевшие пальцы ружья и стреляли в воз- дух. Эхо отдавалось вокруг, и Торнтон с усилием вспомнил топографию окружающей местности. Трудно было об этом думать, но он понял, что ок- ружающие скалы не позволяют звуку распространяться далеко. Их никогда не найдут, их кости будут лежать здесь, пока двойная звезда не превра- титься в пепел.

        Взошло первое солнце. Они не видели его, однако оно растопило ноч- ной иней, и дюжина холодных ручейков побежала в яму. Фон Остен отти- рал отмороженный палец, стараясь вернуть его к жизни. Торнтон хотел молиться, но слова не шли на ум, как будто бог проклял и забыл его.

        Солнечный свет озарял всю яму, когда появились рорванцы. Торнтон увидел, как они смотрят на него через край ямы. Вначале он их не уз- нал: мозг его был затуманен. Затем пришло понимание, и он с усилием очнулся от полузабытья.

        Фон Остен выкрикнул проклятие и схватил ружье. "Morderishe Hund!" (Убийственные собаки(нем.)) - Торнтон вовремя выбил у него ружье их рук.

        - Вы идиот! Они пришли спасать нас! - Неужели? Они пришли посмот- реть, как мы умираем! - И чего вы добьетесь, стреляя в них? Отдайте мне ружье, вы, дьявол! - Они вяло боролись. Три рорванца, стоя на краю ямы, смотрели на них. Ветер раздувал их мех, лица-маски были совершен- но невыразительны. Они молчали.

        Торнтон отобрал у немца ружье и посмотрел наверх. Чужаков уже не бы- ло видно. Холодная рука сжала его сердце. Так просто, так легко. Если рорванцы хотят всех перебить, их они уже убили. Они просто скажут, что не нашли и следа пропавших.

        Так легко, так легко...Торнтон чувствовал, что мысли его путаются. "Боже великий, - прошептал он сквозь зубы, - уничтожь их! Смети их с лица земли!" А что-то в глубине его души безумно хохотало и кричало, что бог устал от людей, что это новые избранные люди, они изгонят грешное человечество прямо в ад.

        Он чувствовал в себе смерть, он был обречен замерзнуть и умереть здесь, в тридцати тысячах световых лет от дома, и бог отвернул свое лицо от Джоаба Торнтона. Он склонил голову, чувствуя слезы в глазах. "Да будет воля твоя."

        Вновь появились рорванцы. У них была веревка, один из них обернул ее вокруг тела, а остальные спускались в яму. Вниз, чтобы спасти землян.
        Глава 13

        Тропа заканчивалась крутым спуском, скалы обрывались к сверкавшему далеко внизу морю. Это напомнило Лоренцену часть калифорнийского побе- режья - суровая красота гор, трава, кусты и низкие темнолиственные де- ревья вдоль их склонов, широкий белый берег далеко внизу; но эти горы были выше и круче. Он вспомнил слова Фернандеса о том, что ледниковый период на Троасе наступил вслед за недавним периодом тектонической ак- тивности. Огромный спутник,вероятно, делает здесь процесс диастрофиз- ма более быстрым, чем на Земле. Лоренцен подумал о маленьком геологе и его могиле. Он потерял Мигеля.

        Хорошо, что были спасены Торнтон и фон Остен. Он вспомнил долгий разговор, который был у него после этого события с марсианином; Тор- нтон рассказывал ему о своих планах короткими отрывистыми предложения- ми, побуждаемый внутренней необходимостью убедить себя. Он признал, что был неправ. Ибо если рорванцы замышляли убийство, почему они спас- ли его? Лоренцен никому не говорил об этом разговоре, но добавил этот вопрос к своему списку.

        Фон Остен по-прежнему враждебно относился к чужакам, но, очевидно, старался не проявлять этого. Торнтон, потрясенный происшедшим, ударил- ся в другую крайность - он теперь доверял рорванцам не меньше Эвери. Марсианин размышлял над теологической проблемой, имеют ли рорванцы ду- шу. Он чувствовал, что имеют, но как это доказать? Гуммус-луджиль бод- ро и святотатственно ругал бесконечное путешествие. Лоренцен чувство- вал себя очень одиноким в эти дни.

        Он делал успехи в языке. Он уже мог следить за разговороми Эвери и Джугауа и убедился, что это были вовсе не уроки. Психолог, неопреде- ленно улыбаясь, ответил на его вопросы с ловкостью, которая заставила Лоренцена заикаться и говорить бессвязно. Да, конечно, он уже хорошо овладел языком, и рорванец рассказывал ему разные интересные подроб- ности о своей расе. Нет, он не хотел бы терять время и учить Лоренце- на тому, что знает; позже, Джон, позже, когда мы будем посвободнее.

        Лоренцен рад был сбросить с себя эту тяжесть. Прекрати, поверь Эве- ри на слово, перестань размышлять, беспокоиться и бояться. В свое вре- мя будет дан ответ на все вопросы. Это его не касается.

        Он сжимал зубы и заставлял себя идти в своих расследованиях дальше. Ему не приходило в голову, что он сильно изменился. Раньше он не был таким упрямым и агрессивным. В том, что не касалось его исследований, он был подобен другим людям, склонен позволить другим думать и решать за себя; больше он уже никогда таким не будет.

        Спуск вниз к морю был изнурительным, но занял всего несколько дней. Спустившись к ровной береговой линии, они почувствовали себя так, словно у них начались каникулы. По словам Эвери, Джугац утверждал, что до цели им осталось несколько дней.

        В этом месте береговая равнина с трудом оправдывала свое название: она сужалась до километровой ширины полоски, покрытой травой и де- ревьями, а дальше начинались высокие скалы - подножие гор. Берег был похож на калифорнийский, широкая полоса прекрасного песка, собранного в пологие дюны и омываемого соленой водой. Но на Земле никогда не бы- вает такого яростного прибоя, ревущего и пенящегося у берега, не бы- вает и такого мощного прилива, который дважды в день заливает весь бе- рег. Никакой добычи здесь не попадалось, и отряд питался травами и ко- реньями.

        Лоренцен чувствовал, как в нем растет напряжение по мере того, как позади оставались километры пути. Еще несколько дней, и тогда ответ? Или новые вопросы?

        Смерть посетила их, прежде чем они достигли конца путешествия.

        В первый же день, когда они достигли места, где скалы круто обрыва- лись прямо в море, их застиг прилив. Скалы и обветренные валуны лежа- ли, наполовину погрузившись в песок и образуя невысокую стену поперек их пути; за стеной берег изгибался длинной узкой петлей, образуя за- лив, ограниченный десятиметровой высоты утесом. Вода в заливе была пробита зубами скал, разрывавших ее поверхность; устье залива в кило- метре от берега было белым от яростных волн, разбивавшихся о линию ри- фов.

        Лоренцен остановился на верху стены, неуверенно глядя вперед, на уз- кую полосу песка."В прилив этот песок заливает водой,- сказал он. - А прилив приближается."

        -"Не так быстро, - ответил Гуммус-луджиль.- Нам понадобится меньше получаса, чтобы перейти этот залив; мы даже не замочим ног. Пошли!" Он спрыгнул вниз на песок, Лоренцен пожал плечами и последовал за ним. Рорванцы шли впереди, двигаясь с грацией, которая стала уже привычна за последние недели.

        Они были на полпути, прижимаясь к подножию скалистого берега, когда в залив ворвалось море.

        Лоренцен увидел, как белый занавес внезапно вырос над рифами. Гул прибоя превратился в ревущую канонаду. Лоренцен отпрыгнул назад и по- бежал вдоль берега.

        Волна приближалась с бешеной скоростью. Лоренцен закричал, когда ее ледяные зубы сомкнулись вокруг его колен. Вторая волна шла за первой, в зеленой и белой ярости, брызжа ему в лицо, и море захватило его по горло. Он упал, вода сомкнулась над его головой; ему показалось, что кто-то кулаком сбил его с ног.

        Барахтаясь в воде, он сопротивлялся, но его уносило отливом прибоя. Сапоги тянули вниз. Вода проглотила и выплюнула его, гребень прибоя понес его к скалам.

        Ухватившись за что-то в вспенившейся воде, он осмотрелся полуослеп- шими глазами. Впереди возвышался утес. Лоренцен старался удержаться на поверхности воды. Он услышал чей-то короткий предсмертный крик, и мо- ре вновь сомкнулось над ним.

        Вверх... вниз...попытаться доплыть... скользкий камень не держался в руках. Волна подхватила его и понесла назад, потом вперед, под скалой, он сомкнул на ней свои руки и повис.

        Вода шумела вокруг него и над ним, он ничего не видел и не слышал, ничего не чувствовал, он лежал слепой, глухой, немой, полумертвый, только воля к жизни удерживала его здесь.

        Потом все кончилось, вода отступила с ревом. Он почувствовал, что его тело уже лишь наполовину погружено в воду, и с трудом взобрался на утес. Когда он делал это, море вернулось, но он успел опередить его. Волна потянулась за ним, но он был уже наверху. Почти в истерике он убегал от волны и упал на траву. Здесь он долго лежал неподвижно.

        Постепенно к нему вернулись силы и сознание. Он встал и осмотрелся. Ветер бросал ему в лицо остро пахнущую пену, шум моря заглушал его го- лос. Но здесь были и остальные, они безмолвно стояли рядом и смотрели друг на друга. Глаза людей и рорванцев встретились с выражением ужаса.

        Наконец они пересчитали уцелевших. Не хватало троих: Гуммус-луджиля, Аласву и Янвусаррана. Силиш застонал, и это звучало, как человеческое выражение боли. Лоренцен чувствовал себя больным.

        - Надо осмотреть все вокруг.- Эвери говорил громко, но в гневе моря они слышали лишь шепот. - Они, может быть... живы... где-нибудь.

        Начинался отлив. Фон Остен вскарабкался на стену и осмотрел залив. Две фигуры видны были на противоположной стороне. Они махали руками. Немец закричал: "Гуммус-луджиль и другой живы! Они живы!"

        Силиш сузил глаза, пытаясь рассмотреть их в свете садящегося солнца и блеске воды. "Ю Янвусарран". Голова его поникла.

        - Что это было? - выдохнул Эвери. - Что это обрушилось на нас?

        - Это место - ловушка,-заикаясь, проговорил Лоренцен.Конфигурация залива, крутой наклон дна...прилив наступает, как полчища ада. На Зем- ле бывают подобные штуки... но здесь прилив гораздо выше... если бы мы только знали!

        - Это рорванцы! - губы фон Остена побелели.- Они знали! Они хотели погубить нас всех.

        - Не будьте дураком, - ответил Лоренцен. - Прилив погубил одного из них и чуть не погубил всех. Это был несчастный случай.

        Фон Остен удивленно посмотрел на него, но замолчал. Прилив быстро отступал. Они в сумерках пересекли залив и присоединились к Гум- мус-луджилю и Аласву. Рорванцы собрали плавник для костра, а турок пе- редал сообщение о случившемся по своему чудом уцелевшему приемопере- датчику. Нигде не было и следа Янвусаррана: вероятно, его унесло в мо- ре, а может, его тело плыло у рифов, дожидаясь рыб.

        Рорванцы выстроились в ряд и опустились на колени. Руки они вытяну- ли в сторону воды. Лоренцен слушал похоронное пение и был способен превести большую часть текста. "Он ушел , он исчез, он больше не хо- дит, для него нет больше ветра и света, но его (память?) жива среди нас..." Их горе неподдельно,- подумал астроном.

        Наступила тьма, лишь узкий круг света лежал вокруг костра. Большинство спало: один дежурный рорванец ходил взад и вперед, Эвери и Джугац, как обычно, сидели и разговаривали.

        Лоренцен свернулся поблизости от них и притворился спящим. Может быть, этой ночью, подумал он, он отыщет ключ. Вначале он не очень хо- рошо понимал, о чем они говорят, но потом поймал нить. Его словарь был уже достаточно велик.

        Он понимал! Эвери говорил медленно и тяжело:"Я (непонятно) не де- лать-думать остальных. Многие не (непонятно) смеются(?) над тем, что я говорю."

        Хитрость заключалась в том, чтобы суметь перевести услышанное, уста- навливая смысл незнакомых слов по контексту, и делать это нужно было быстро, чтобы не потерять нить разговора. "Я надеюсь, что остальные не думают(или:подозревают). Они не очень рады тому, что я сказал им."

        Джугац угрюмо ответил:"Быстро(непонятно) их ты, (непонятно) время(?) к Зурле мы пройдем тени(?) они." С необыкновенной ясностью мозг Лорен- цена переводил:"Ты должен быстро рассеять их подозрение, раньше, чем мы уйдем к Зурле и они увидят тень (или:обман)."

        - Не думаю, чтобы они подозревали. Почему? Кроме того, у меня есть власть(?), они будут слушаться меня. В худшем случае(?). Им можно сде- лать то же, что и первой экспедиции(?), но я надеюсь(?), что это не будет необходимо. Это не очень приятно(?) делать.

        Резкий взрыв фанатизма. "Если понадобится, мы сделаем. Тут ставка(?) больше, чем несколько жизней."

        Эвери вздохнул и потер глаза, как бесконечно уставший человек. "Я знаю. Пути назад нет. Даже ты не понимаешь, как много поставлено на карту(?). - он посмотрел на холодные острые звезды. - Возможно(?) все это - вся вселенная (?) - все время и все пространство.- В его голосе звучала боль. - Это слишком для одного человека.

        - Ты должен.

        - Иногда я боюсь...

        - Я тоже. Но это важнее наших жизней (?). Эвери невесело рассмеял- ся. "Я говорил тебе, Джугац, что ты даже не понимаешь, сколько ..."

        - Возможно. - Холодно: - Но ты зависишь (?) от меня так же, как и я завишу от тебя, может быть, больше. Ты должен будешь подчиняться (?) мне в этом.

        - Да. Да, я буду. Лоренцен не мог понять остальной части разговора: он перешел на такие отвлеченности, для которых у него не было слов. Но он услышал достаточно! Он лежал в спальном мешке, и его начинал бить озноб.
        Глава 14

        Горный хребет неожиданно изогнулся внутрь, в то же время становясь ниже; склоны стали более пологими. Появились пастбища, деревья, луга и бегущие между холмами ручьи. Рорванцы убыстрили свой ход.

        Еще один представитель их расы, одетый и вооруженный, как и все, встретился им. Раздались свистящие крики опознавания; Джугац и Силиш подбежали к нему и быстро посовещались, затем рорванец кивнул и убежал.

        - Он пошел предавать новость, - сказал Эвери, поговорив с Джугацом.- Вся деревня захочет встретить нас. Они очень дружественно настроены, эти рорванцы.

        - Гм. - Гуммус-луджиль внимательно взглянул на него. - Кажется, вы все-таки неплохо овладели их языком.

        - Да. В последние несколько дней я нашел ключ, и все встало на свои места. Очаровательная семантика у этого языка. Я все еще не до конца понимаю значения слов, не могу перевести обычный разговор.

        - Да? В таком случае кто эти парни с нами? - Это делегация в другой город, возвращающаяся домой после.... делового совещания какого-то ти- па; я не вполне понимаю это слово. Они наткнулись на нас и довольно быстро поняли, кто мы такие. У них хорошие познания в астрономии, при- мерно на уровне нашего XVIII столетия, и Джугац быстро схватил все, что я рассказывал ему о подлинном устройстве вселенной - ее размерах и тому подобное.

        Лоренцен не удержался от вопроса:"Где же их обсерватории? Как они определили конечную скорость света? Они не могут использовать метод Ремера в своей системе...

        - Еще не знаю. - Эвери выглядел раздосадованным. - Не будьте таким догматиком, Джон. Разве наука обязательно должна развиваться тем же путем, что и наша?

        Лоренцен замолчал. Нет смысла выдавать себя - о боже, нет! Иначе он рискует получить нож в бок.

        - Подземные города, как мы и предполагали, - продолжал Эвери. - Этот обычай возник давно, несколько тясяч лет назад, когда климат был зна- чительно холодней, чем сейчас. Подземное жилище требует меньше строи- тельных материалов и их легче обогревать, но теперь это всего лишь традиция, как наше табу на наготу в общественном месте.

        - И фермы у них под землей? - Фон Остен нахмурился, пытаясь понять.

        - Нет, они никогда не развивали сельское хозяйство - круглый год здесь очень много диких съедобных растений. Но у них есть стада пас- тбищных животных, которых используют на мясо. Они содержатся по сосед- ству, но не в самом поселке. Я не понял, почему: Джугац сказал мне, но я не могу найти им в родном земном языке соответствия этому слову.

        Аласву прислушивался к их разговору, склонив голову набок, словно понимая, о чем идет речь. Несомненно, он понимает, подумал Лоренцен. В его желтых глазах был слабый радостный блеск.

        - Неудивительно, что они оказались способны развить цивилизацию, - сказал Торнтон. - Талантливая раса... вероятно, без первородного гре- ха... Вы не знаете , сколько их?

        - Население многочисленное. - Не менее ста миллионов, хотя в нашем отряде никто не знает точно числа. Здесь всего лишь маленькая дере- венька, куда мы направляемся; но вообще у них нет больших городов, по- хожих на наши; они расселены более свободно.

        Лоренцен взглянул на психолога. За неделю путешествия Эвери похудел, загорел, но в его внешности по-прежнему не было ничего впечатляющего, это по-прежнему был маленький круглый человек средних лет, добродуш- ный, всякий сказал бы, что он скучный, но надежный, благожелательный, слегка застенчивый. И он принимал участие в каком-то грандиозном обма- не! Какая-то цель сделала его столь безжалостным, что для него ничего не значили ни судьба двух кораблей, ни будущее семи миллиардов челове- ческих существ. Лоренцен подобрался ближе к массивному , внушавшему спокойствие Гуммус-луджилю. Он едва не рассказал все турку...

        Одна из гор, возвышавшихся на восточном горизонте, протянула отроги к самому морю. Когда отряд приблизился к одному из отрогов, показа- лось низкое укрепление, стоящее перед холмом. Окружающая земля была голой, вытоптанной тысячами ног. Деревья перед холмом становились тол- ще, некоторые достигали трех метров в высоту, образуя рощу. Из этой рощи показались рорванцы.

        Они двигались спокойно, говорили мало, не было того рокота возбужде- ния, который присущ земной толпе. Их было около пятидесяти или шести- десяти, определил Лоренцен, примерно поровну мужчин и женщин. Женщины были одеты в юбки и сандалии; четыре груди выглядели не по-человечес- ки, но ясно свидетельствовали, что их обладательницы были млекопитаю- щими. Некоторые из мужчин держали мушкеты, остальные были не вооруже- ны. Они окружили людей и держались в целом дружелюбно. Шелест разгово- ров послышался от толпы.

        - Почему нет детей? - спросил Торнтон. Эвери передал вопрос Джугацу и, выслушав его ответ, сказал:"Все дети в специальных...яслях, думаю их можно так назвать. Семейная организация здесь совершенно другая по устройству и функции, чем у нас."

        Пробираясь сквозь толпу, они пришли к входу в холм - большому искус- ственному туннелю десяти метров шириной и трех высотой. Лоренцен зас- тавил себя войти внутрь с трепетом: увидит ли он вновь солнце.

        Толстые колонны поддерживали потолок туннеля, уходившего в глубь холма со многими ответвлениями во все стороны. Воздух был прохладным и свежим, Лоренцен видел в стенах вентиляционные отверстия."Хорошие на- сосы,- комментировал Гуммус-луджиль. - И они используют электричество.- Он кивнул на светящиеся трубки, размещенные на потол- ке и стенах и дававшие ровное голубоватое освещение. - Их технология не может соответствовать уровню 18-го столетия."

        - Этого не следовало и ожидать, - сказал Эвери.- Многие инженерные изобретения в нашей истории были сделаны совершенно случайно. Если бы ученые прошлого тщательно изучили трубку Крукса, у нас задолго до 1900 года были бы радио и радар.

        В коридоре было тихо, слышался лишь шум воздуха в вентиляторах и то- пот ног. Коридор тянулся под уклон добрых полкилометра. Заглядывая в боковые туннели, Лоренцен решил, что они, очевидно, ведут в жилые по- мещения.

        Главный ход заканчивался в большой кубической пещере. В ней было много входов, затянутых какой-то тканью, похожей на шерстяную. "Под- земный город,"- с сухой улыбкой сказал Эвери.

        - У них, кажется, не очень много художественного вкуса, - сказал Ло- ренцен. Все помещение было мрачным, очень чистым, но без следа украше- ний.

        Джугац что-то сказал, и Эвери перевел:"Это новый поселок. У них не было времени закрепиться тут. Это скорее военный пост; я думаю, что женщины сражаются у них наравне с мужчинами.

        - Значит, они не все объединены? - проворчал фон Остен. - Нет. Я по- нял, что на континенте существует несколько отдельных наций. Теперь у них мир, они объединяются, но совсем недавно тут была серия ужасных войн, и поэтому все нации еще сохранили армии.

        Глаза немца сверкнули."Они снова могут начать." - Сомневаюсь...даже если мы попытаемся помочь им в этом,- сказал Эвери.- Я думаю, что они не хуже нас знакомы с принципом "разделяй и властвуй."

        Один из рорванцев жестом указал на два входа, что-то быстро говоря при этом. "Мы почетные гости,- сказал психолог. - Нас приглашают сюда и просят чувствовать себя как дома."

        Внутри помещение имело все тот же скупой военный вид:за каждой дверью находились две комнаты и ванна, обставлены они были низкой ка- менной мебелью - стулья, диваны и столы. Очевидно, камень здесь более привычный материал, чем дерево. Но тут была горячая и холодная вода, промывочная система, нечто вроде мыла. Очевидно, в деревне общая кухня.

        Эвери ушел, разговаривая с Джугацом и несколькими жителями деревни, которые казались местными предводителями. Фон Остен осмотрел помеще- ния, где находились люди, и вздохнул:"Чтобы увидеть это, мы забрались так далеко?"

        - А мне нравится,- сказал Торнтон. - Их аппаратура , общий план по- селения, образ жизни - это интересно.

        Немец нахмурился и сел. "Для вас может быть. А что касается меня, я пролетел тридцать тысяч световых лет и не вижу, что оправдало бы это путешествие. Даже нет доброй стычки в конце".

        Гуммус-луджиль вытащил трубку и начал раскуривать ее. Лицо его было печально."Да.Я согласен. Без разрешения рорванцев селиться на их пла- нете все путешествие теряет смысл. Мы не можем высаживаться на плане- ту с сотней миллионов хорошо вооруженных туземцев с высокоразвитым военным искусством. Они устроят для нас настоящий ад, даже располагая только своим собственным оружием, а я готов держать пари, что они вскоре усвоят и наше оружие."

        - Их можно покорить! - Но какой ценой? Сколько жизней придется пот- ратить? И все для блага нескольких миллионов человек, которых мы су- меем перевезти сюда.Парламент никогда не даст на это согласия.

        - Ну ... рорванцев можно убедить...- Торнтон говорил это, сам не ве- ря в свои слова. И никто не верил. Раса, способная построить электри- ческий генератор, не будет столь глупа, чтобы позволить нескольким миллионам агрессивных чужаков высадиться у себя дома. Последствия это- го они легко могут предвидеть.

        Эвери вернулся примерно через час. Он старался выглядеть бодро, но голос его звучал устало."Я говорил с местными вождями, они отправили сообщение правительству этой нации. У них есть несколько телеграфных линий, это новое для них изобретение. Правительство, несомненно, свя- жется с другими. Нас просят подождать здесь немного, пока они смогут прислать своих ученых".

        - Каковы шансы, что они позволят людям жить здесь? - спросил Гум- мус-луджиль.

        Эвери пожал плечами."Что мы можем сказать? Это будет решаться офи- циально, но вы знаете ответ так же хорошо, как и я".

        - Да, думаю, что знаю. - Инженер отвернулся. Его плечи поникли.
        Глава 15

        Остаток дня прошел в осмотре поселка. Тут было на что посмотреть. Гуммус-луджиль особенно заинтересовался двигателями; ему сообщили, что они получают энергию от гидроэлектростанции в горах; он осмотрел и ма- ленькую, но прекрасно оборудованную химческую лабораторию. Фон Остен ознакомился с арсеналом, который включал несколько больших самодвижу- щихся пушек, стрелявших пороховыми зарядами, различные гранаты, мины и незаконченный экспериментальный глайдер, который, несомненно, будет действовать, когда его закончат. Торнтон перелистывал печатные книги и расспрашивал, при посредстве Эвери, о состоянии рорванской физики - оказалось, что она дошла до уравнений Максвелла и сейчас работала над идеей радио. Лоренцен старался показать, что ему интересно, и надеял- ся, что делает это успешно. Но вновь и вновь один из чужаков бросал на него взор, который мог не означать ничего, а мог означать и смерть.

        Вечером состоялся банкет; весь поселок собрался в украшенном глав- ном зале за особо приготовленными кушаньями вперемежку с выступления- ми музыкантов. Глава поселка произнес короткую речь о "руках, скрещен- ныих в космосе", и Эвери ответил в том же духе. Лоренцен изобразил скуку, какую испытывал бы, если бы не понимал ни слова. Внутри у него все звенело от напряжения. Весь день продолжался этот фарс. Рорванцы задавали Эвери вопросы о его расе, ее истории, науке, верованиях, на- мерениях - все, что с точки зрения астронома, соответствовало бы их нормальному интересу к людям. Но к чему этот торжественный обмен воп- росами и ответами, если предполагалось, что только Эвери понимает их? Делалось ли это для Лоренцена, предупредил ли их Эвери, что он может знать больше, чем показывает? И если так, то насколько он уверен в том, что знает Лоренцен?

        С каждой минутой он чувствовал себя все хуже: вопросы в вопросах. И что делать, что делать? Лоренцен посмотрел вдоль длинного сверкающего стола. Тут сидели рорванцы в своих ярких варварски сверкающих одеждах в противоположность тускло-коричневой запачканной походной одежде лю- дей - ряд против ряда, лицо против лица, все лица улыбающиеся и абсо- лютно недоступные пониманию. Что скрывалось в этих золотых глазах? Си- дел ли он за одним столом с подлинными хозяевами вселенной? с богами, играющими в простых крестьян и солдат? Когда рорванцы улыбались, в их ртах видны были длинные клыки.

        Наконец этот вечерний кошмар кончился. Лоренцен был насквозь мокрым от пота и не мог удержать руку от дрожи. Эвери взглянул на него, во взгляде была лишь симпатия, но что он думал на самом деле? Боже небес- ный, был ли он на самом деле человеком? Хирургическая операция, синте- тическое тело - что скрывалось за круглой маской лица Эвери?

        - Вы плохо выглядите, Джон, - сказал психолог. - Я... немного устал,- пробормотал Лоренцен. - Все будет в порядке после хорошего ночного сна. - Он искусно зевнул.

        - Да, конечно. Это был слишком долгий день. Идемте спать.

        Они пошли в сопровождении группы чужаков. Почетный караул - или нас- тоящая охрана? -шел за людьми на всем пути до их помещений. Они зани- мали два соседних помещения, и Эвери сам предложил, чтобы Лоренцен и Гуммус-луджиль заняли одно, а остальные трое - другое. Если они пробу- дут здесь несколько дней, это послужит тактичным способом избежать столкновений между турком и фон Остеном, но...

        - Спокойной ночи, парни...Увидимся утром...Спокойной ночи...

        Лоренцен откинул занавес, закрывавший их помещение с главного прохо- да. Они были в пещере, холодно освещенной электричеством с потолка. Стояла глубокая тишина, которой никогда не бывает в людских городах с их безустанным темпом жизни. Гуммус-луджиль с довольной улыбкой взял со стола бутылку."Их вино... хорошее, мне понадобится ночной гор- шок."Он одним щелчком вытащил пробку.

        - Дайте мне. Мне нужно выпить. - Лоренцен поднес бутылку к губам, но опомнился - Нет!

        - Что?-Гуммус- луджиль удивленно посмотрел на него. - Смелее, начи- найте.

        - Боже, нет! - Лоренцен со стуком опустил бутылку. - В ней может быть наркотик.

        - Что? - повторил инженер. - Вы себя хорошо чувствуете, Джон?

        - Да, - Лоренцен слышал стук своих зубов. Он замолчал и сделал глу- бокий вздох. - Послушайте, Кемаль. Я надеялся, что мы останемся одни. Я хочу... расказать вам кое-что.

        Гуммус-луджиль провел рукой по своим темным волосам. Лицо его засты- ло, но глаза оставались настороженными. "Конечно. Давайте".

        - Пока я говорю, вы лучше проверьте свой пистолет и ружье. Вы увере- ны, что они заряжены?

        - Да. Но что... - Гуммус-луджиль смотрел как Лоренцен отбрасывает занавес и выглядывает наружу. Все было пусто и тихо в резком электри- ческом свете. Ничего не двигалось, ни звука, ни шороха, как будто весь поселок спит. Но где-то тут бессонные умы, они думают, думают.

        - Джон, я попрошу Эда взглянуть на вас. - Я не болен. - Лоренцен по- вернулся, положил руки на плечи турку и усадил его на кровать с силой, о которой и не подозревал в себе. - Черт возьми, все, что я хочу, это чтобы вы меня выслушали. А когда выслушаете, сами решите, сошел ли я с ума или мы в настоящей ловушке - той самой, куда угодил "Да Гама".

        Рот Гуммус-луджиля приобрел суровое выражение. "Говорите", - очень спокойно сказал он.

        - Ладно. Вас ничего не удивляет в рорванцах? Нет ли в них чего-то странного?

        - Ну...конечно, есть, но не можем же мы ожидать, что чужаки будут действовать так же как...

        - Конечно. Конечно, всегда находится ответ, на каждый встающий пе- ред нами вопрос находится и ответ. - Лоренцен расхаживал взад и впе- ред, сжимая и разжимая кулаки. Странно, но он совершенно перестал заи- каться. - Но подумайте над этими вопросами вновь. Обдумайте все стран- ности в целом.

        Группа рорванцев, путешествующая пешком по огромной пустой равнине, случайно находит нас. Вероятно ли это? Они господствующая раса, разум- ная раса, они млекопитающие, единственные млекопитающие на планете. Любой биолог - эволюционист удивится этому факту. Они живут под зем- лей и не имеют сельского хозяйства, используют поверхность только для охоты и сбора растений. Традиция, моральный кодекс должен иметь смысл, а этот не имеет. Наши проводники не сумели распознать ядовитую ящери- цу, которая, вероятно, широко распространена и представляет угрозу для них самих; даже если они лично никогда сами не видели ее, они обяза- тельно должны были слышать о ней, как американец слышал о кобре. Дальше еще хуже: они попали в ловушку прилива, потеряли одного их своих - в шестидесяти километрах от собственного дома! Они ничего не знали об этом проклятом месте!

        Я говорю вам, рорванцы - подделка, фальшь. Они играют с нами. Они такие же туземцы на этой планете, как и мы!

        Молчание. Молчание было таким полным, что Лоренцен слышал отдален- ное гудение двигателей. Его собственное сердце стало так сильно биться, что заглушило все, кроме слов Гуммус-луджиля: "Иуды! Если вы правы..."

        - Говорите тише. Конечно, я прав. Только это объясняет все. Это объясняет также, почему нас так долго вели с юга. Они должны были пос- троить все это. А когда прибудут их "ученые" и "представители прави- тельства", они прибудут с рорванского космического корабля!

        Гуммус-луджиль медленно и удивленно покачал головой. "Никогда не по- думал бы..."

        - Нет. Нас вели вперед, давали гладкие подходящие объяснения, когда мы удивлялись чему-нибудь. Вначале им помог это языковой барьер, мы, естественно, не задавали вопросов, и они не должны были отвечать пря- мо. Это вовсе не такой уж трудный язык. Я сам изучил его, как только решил, что это не трудно. Когда я вначале пытался изучать его, мне да- вали множество неверных сведений - все это ложь!

        Например, у них вовсе нет вариативных наименований предметов, во всяком случае не больше, чем в английском или турецком. Как только я отбросил ложную информацию...

        - Но зачем? Зачем они делают это? Что они надеются выиграть?

        - Конечно, планету. Если мы дома сообщим, что здесь есть высокоциви- лизованные туземцы, Земля утратит интерес к Троасу и их люди смогут колонизовать планету. Вот тогда для нас уже действительно будет поз- дно, планета на самом деле будет принадлежать им, и мы не сможем отоб- рать ее у них.

        Гуммус-луджиль встал. Лицо его было угрюмо, за несколько минут изме- нился его взгляд на многое."Хорошо сделано, Джон! Черт меня возьми, если вы не правы. Но... Вы думаете, они хотят убить нас?"

        - Нет. Они спасли Джоаба и Фридриха, вспомните, когда легко могли бы оставить их умирать. Думаю, они не убьют нас, если только не заподоз- рят, что мы знаем правду. Наш отрицательный доклад дома для них цен- нее, чем наше исчезновение.

        - Что ж...-Гуммус-луджиль улыбнулся, белые зубы осветили его широ- кое смуглое лицо. - Тогда все просто. Мы играем с ними, пока не вер- немся в лагерь, а потом говорим...

        - Но это не так просто, Кемаль! Эвери в сговоре с ними!

        Глава 16

        На этот раз инженер не сказал ничего, но рука его сама потянулась к висевшему на поясе пистолету.

        - Эвери...старина Эвери, - сказал Лоренцен. Внутри него нарастал бо- лезненный смех. - Он подделывал эти лингвистические сведения. Он да- вал большинство ответов на наши вопросы. Он учил рорванцев и засижи- вался допоздна, говоря с ними... - Он кратко пересказал подслушанный разговор.

        - Вы считаете, что проишествие с "Да Гама"... связано с ними? - Го- лос Гуммус-луджиля был хриплым.

        - Все совпадает, не правда ли? Первая экспедиция исчезла. Вторая встретила при своей подготовке множество помех, вплоть до внезапной смены всего руководства Института. Правительство помогло набрать доб- ровольцев для этой экспедиции, и у нас получился самый плохо подобран- ный, конфликтующий, недееспособный экипаж, какой когда-либо поднимал корабль в космос. Эвери с самого начала был психологом экспедиции, но ничего не сделал, чтобы уладить эти конфликты.Эвери занимает офи- циальный пост, он один из тех советников, на кого все больше и больше опирается парламент... И когда мы, несмотря ни на что, все-таки выле- тели, появились рорванцы. А если мы захотим отправиться домой с поло- жительным сообщением - что ж, ведь "Да Гама" исчез!

        Пот блестел на их лицах, когда они стояли друг против друга. Они тя- жело дышали, и Лоренцен вновь начал дрожать!

        - Но правительство... - Гуммус-луджиль почти простонал это.

        - Не официальное правительство. Парламент действует в чашке с золо- тыми рыбками. Психократы, советчики, незримая власть - они имеют своих людей повсюду. Одного патрульного корабля, полностью укомплектованно- го их людьми, вполне достаточно, чтобы позаботиться о "Да Гаме". Дос- таточно будет и для нас.

        - Но почему? Во имя господа, почему? - Не знаю. Может, никогда и не узнаю. Но представьте себе более старую цивилизацию, чем наша - может быть, рорванцы , психократы на Земле - лишь их орудие, а может, и те, и другие - лишь игрушки в руках обитателей какой-нибудь другой плане- ты. Они не хотят, чтобы люди вышли в межзвездное пространство.

        Вновь наступило молчание, они думали о миллиардах солнц и о великой холодной тьме между ними.

        - Хорошо, - сказал наконец Гуммус-луджиль. - Но что же нам делать? Теперь?

        - Не знаю, - с огорчением сказал Лоренцен. - Может, стоит подождать, выиграть время, пока мы сможем застать капитана Гамильтона одного и поговорить с ним. Но, с другой стороны, нам могут и не дать такой воз- можности.

        - Да. Может случиться все что угодно. Если кто-то - или что-то - уз- нает, что мы знаем... Или, возможно, рорванцы решат не рисковать, не оставлять все на потом и уничтожат нас и лагерь, пока Гамильтон ниче- го не подозревает.-Гуммус-луджиль взглянул на передатчик, стоявший в углу. - Сомневаюсь, чтобы можно было вести передачу отсюда. Здесь в стенах слишком много металла, он будет экранировать нас. Нужно выйти наружу.

        - Ладно,- Лоренцен встал и взял в руки ружье. - Сейчас такое же под- ходящее время, как и любое другое.- В лагере были установлены робомо- ниторы, которые автоматически записывали все сообщения их передатчика и в случае необходимости поднимали тревогу.

        Астроном вновь выглянул в главный коридор. Ничего не двигалось - ти- шина, гробовое молчание. Лишь гулкий стук сердца. Лоренцен задал себе вопрос, сумеют ли они выбраться из пещеры и вернуться незамеченными.

        А если нет - все равно следовало рискнуть. Пот заливал его лицо, он не мог унять нервную дрожь, но работу все равно нужно было сделать. С этим было связано больше, чем просто овладение Троасом. Солнечная сис- тема, все человечество должно знать, кто здесь подлинный хозяин, ина- че никогда в оставшиеся дни не будет Лоренцен знать мира.

        Гуммус-луджиль надел на плечо лямку приемопередатчика и встал, хму- рясь. В одной руке у него было ружье, за поясом - нож. Приготовления закончены, пора начинать.

        Они вышли в коридор. Глаза их задержались на занавесе, закрывавшем вход в соседнее помещение. Там был Эвери. Хорошо было бы застать Тор- нтона и фон Остена одних, но они не могут рисковать разбудить челове- ка или существо, называвшее себя Эдвардом Эвери.

        Длинный ряд дверей; их тихие шаги, казалось, отдавались грохотом;о- ни шли из центральной пещеры к выходу в молчаливой пустоте туннелей.

        Из бокового туннеля вышел рорванец. Он держал мушкет и преграждал им дорогу. Желтые глаза сверкнули внезапной тревогой, он спросил:"Куда вы идете?"

        Лоренцен вовремя удержал себя от ответа: предполагалось, что он не знает языка. Он улыбнулся, развел руками и подошел ближе. Ружье рор- ванца задрожало. Если они были неожиданными гостями... Наконец он при- нял решение и оттолкнул их назад.

        - Конечно, - горько прошептал Гуммус-луджиль. - А завтра нам скажут, что это для нашего же блага, потому что тут много опасных хищни- ков...Подойдите к нему , Джон. Не угрожайте, а пытайтесь поспорить.

        Лоренцен кивнул. Он приближался, пока мушкет почти не уперся ему в живот."Послушай, - терпеливо сказал он,- мы всего лишь хотим прогу- ляться. Разве нельзя? Все, что нам нужно, это небольшая прогулка."

        Охранник выкрикнул "Нет!" и попытался оттолкнуть его. Гуммус-луд- жиль оказался рядом с Лоренценом. Он схватил мушкет и потянул его в сторону. Лоренцен тоже ухватился за мушкет, вдвоем они вырвали его у рорванца. Турок выбросил вперед кулак. Последовал глухой стук, рорва- нец откинулся назад и упал. Гуммус-луджиль оседлал его, схватив за горло.

        Через мгновение:"Все в порядке. Оторвите полосы от его одежды, нуж- но его связать и заткнуть рот. Может, лучше убить этого ублюдка, но..."

        Через минуту они вновь быстро шли по туннелю. Шума было мало, трево- ги никто не поднял. Но в любой момент пещера может ожить.

        Перед ними появился выход из туннеля - сине-черная тьма и безжалос- тная яркость звезд Геркулеса. Они выбежали наружу, вокруг них деревья, над ними - небо, в отдалении послышался крик какого-то животного.

        - Сюда, - подальше от пещеры - этот чертов часовой! Теперь ничего не поделаешь, нужно действовать. - Гуммус-луджиль присел на корточки над своим радиопередатчиком. Пальцы его пробегали по клеммам. - Должен прогреться - что мы будем делать после передачи?

        - Не знаю. Попытаемся спрятаться где-нибудь.- Лоренцен пытался успо- коить дыхание. Ему казалось, что биение его сердца слышно повсюду.

        Панель передатчика осветилась, загорелся круглый глазок. Гуммус-луд- жиль надел наушники и сделал несколько пробных ударов ключом."Нет, еще не нагрелся."

        Началась тревога, послышался высокий скрежещущий звук, который прон- зил Лоренцена, как мечом. Он отскочил назад, поднял ружье и глотнул воздуха. "Боже, они нашли часового."

        - Или где-то у них спрятан детектор, который поднял тревогу, как только мы начали передачу. - Гуммус-луджиль мрачно выругался.

        Во входе в туннель показались гибкие фигуры, черные на светлом фоне. Сквозь вой сирены пробился голос рорванца:"Прекратите! Прекратите пе- редачу по радио(?), или мы убьем вас!"

        Гуммус-луджиль начал передачу. Лоренцен побежал от него зигзагами между деревьев. гибкие ветви хватали его за ноги, он споткнулся, выру- гался и болезненно ушиб локоть о скрытую дверь. Но внимание врагов следовало отвлечь от радиопередатчика, Гуммус-луджиль должен прожить достаточно долго, чтобы передать сообщение. Лоренцен крикнул. Бояться было некогда.

        Грянула дюжина мушкетов. Он слышал гневное жужжание свинца мимо своих ушей, несколько пуль ударило в ствол, за которым он прятался. Это был толстый ствол, на высоте полутора метров разделявшийся на две главные толстые ветви. Он пристроил ружье в развилке и установил прек- лючатель автоматического огня. Рорванцы бежали к нему.

        Его автомат заговорил короткими очередями, без предательских линий огня. Неопределенная масса бегущих теней раскололась. Он услышал бо- лезненные крики, увидел, как они падают, и даже в этот момент почув- ствовал сожаление."Джугац, Аласву, Силиш,Менуша,Синарру, вы были хоро- шими товарищами. Вы были моими друзьями все-таки."

        Рорванцы отступили - от рощи и от светлого пятна выхода из пещеры. Они окружали рощу, но каждую секунду очереди останавливали их.

        Заговорило что-то вроде пистолета-пулемета, посылая горячие белые трассы в темноту под деревьями. Итак, они пустили в ход свое настоя- щее оружие! Лоренцен отступил назад и ждал смерти!

        Много новых врагов появилось из-под земли. Лоренцен стрелял, застав- ляя их отступать назад; но кое-кто прорвался через поставленную им свинцовую завесу. Ружейное ложе жестко прижималось к его щеке. Он смутно ощущал влажную жесткую почву под ногами. Отблеск света на небе говорил, что на восточном горизонте восходит Сестра.

        Что-то сверкнуло у выхода из пещеры. Лоренцен увидел падающих и бе- гущих рорванцев. Две фигуры вырисовывались на светлом фоне - Торнтон и фон Остен, они услышали шум и вышли на помощь.

        Немец стрелял в направлении трасс пистолета-пулемета. Внезапно эти трассы исчезли. Фон Остен взревел и кинулся от выхода из туннеля. Но он двигался недостаточно быстро. Лоренцен услышал металлический щел- чок. Фон Остен повернулся на пятках, поднял автомат и упал, как тря- пичная кукла. Торнтон прижался к земле и полез в тень.

        Ночь была полна глаз и летящего металла. Рорванцы окружили рощу и непрерывно стреляли в нее.

        - Джон! Где вы? - настойчивый шепот, как змея, пробился под сучкова- тые ветви.

        - Здесь, Кемаль. Турок на животе подполз к дереву Лоренцена и встал с автоматом в руке. Первые бледные полосы лунного света пробились меж- ду листьев и пятнали его лицо. В его голосе не чувствовалось торжес- тва, для этого не было времени, но он быстро пробормотал:"Я передал сообщение. Не было времени на подробности, только сказал, что у нас стычка с туземцами и что они вовсе не настоящие туземцы. Что теперь?"

        - Теперь, - сказал Лоренцен, - остается только держаться, сколько сможем.

        - Да. Я просил парней на базе, как только они получат сообщение, за- пеленговать нас и послать сюда несколько вооруженных шлюпок. Может, продержимся до тех пор.

        Справа послышался огонь. Чья-то быстро бегущая фигура появилась в роще. "Сюда! - крикнул Лоренцен - Сюда, Джоаб!" Он и Гуммус-луджиль упали на живот и отползли в сторону.

        Марсианин, почти незаметный в своем черном костюме, подполз к ним.Он тяжело дышал, в лунном свете лицо его было белым, как мел. "Мы услыша- ли шум... выбежали, увидели, что вас нет... Эвери говорил, что нужно остаться, но... рорванцы пытались остановить нас, мы прорвались... Мы решили, что на вас напали... Что случилось?"

        Лоренцен не ответил. Он полз впереди всех, направляясь к месту, где была наиболее густая тень. Здесь несколько деревьев образовали круг - почти сплошная баррикада. Они проскользнули меж стволов и встали, нап- равив ружья в трех направлениях.

        Началось нападение рорванцев, через мгновение все превратилось в огонь и гром, все кричало и ревело, золотые сверкающие глаза появля- лись из тьмы и исчезали вновь. Бросили несколько гранат, но все они разорвались снаружи баррикады. Автоматы людей гремели. Свистели пули рорванцев, начал работать второй пистолет-пулемет-настоящая буря смер- ти.

        Атака захлебнулась, атакующие подались назад, исчезая во тьме. Нес- колько раненых чужаков отползли подальше, несколько мертвых лежали там, где упали. Резкий запах дыма слышался в холодном воздухе.

        Тишина, продолжавшаяся, казалось, очень долго.Затем из тьмы послы- шался человеческий голос:"Согласны на переговоры?"

        Голос Эвери.
        Глава 17

        - Хорошо, - сказал Гуммус-луджиль. - Идите один. Луна поднялась вы- ше, и ее длинный косой луч осветил психолога, выступившего из-под де- рева. Рорванцев не было видно, не было слышно; они лежали, осаждая ро- щу. После шума битвы казалось: огромная тишина опустилась на мир.

        Эвери подошел к кругу деревьев и посмотрел на стволы автоматов. "Можно мне войти?" - мягко спросил он.

        - Ммм...да, думаю, можете, - сказал Гуммус-луджиль. Психолог просу- нулся между стволами. Глаза Лоренцена привыкли теперь к темноте, он смутно видел лицо Эвери, видел выражение ужаса на его лице; тот же ужас дрожал в голосе психолога."Чего вы хотите?"-резко спросил астро- ном.

        - Хочу знать отчего вы все сошли с ума, зачем вы обрушились на своих хозяев, дружественных туземцев...

        Гуммус-луджиль сардонически рассмеялся. Торнтон пожал плечами и про- бормотал:"Они казались не очень дружественными, когда убили фон Осте- на". Лоренцен дал ответ:

        - Они не туземцы, и вы знаете это не хуже меня. Вы должны знать! Или вы один из них, но замаскированы?

        - О чем вы говорите? - закричал Эвери. - Вы все сошли с ума!

        - Кончайте, - устало сказал Лоренцен. В нескольких холодных словах он рассказал о своих выводах. - И то, что произошло сейчас, подкрепи- ло мои выводы, - закончил он. -Они обнаружили нашу передачу. Они де- лают пистолеты-пулеметы не хуже, чем мы на Земле. И они пытались убить нас, чтобы мы не смогли передать сообщение на базу.

        Торнтон свистнул и крепко сжал губы. Эвери кивнул с огромной уста- лостью. "Ладно,-без выражения сказал он. - Что вы передали в лагерь?

        - То, что сказал вам. - У вас не было на это времени. Не азбукой Морзе. Лоренцен невольно почувствовал восхищение перед мозгом, скры- вавшимся за этим плоским лицом. "Вы выиграли, - сказал он. - Мы пере- дали, что у нас столкновение и что рорванцы не туземцы. Но это вполне достаточный ключ, и Гамильтон сумеет прибавить два к двум, так же, как и я"

        - Вы должны рассказать об этом рорванцам, - сказал Торнтон. - Если они убьют нас, шлюпки из лагеря отомстят за нас.

        Внезапно Эвери разъярился. Он сжал кулаки, стоя в центре из группы, и сплюнул на затененную землю. "Вы глупцы! Вы слепые идиоты! Как вы не понимаете - рорванцы правят Галактикой! Вы выступаете против Галакти- ческой Империи!"

        - Сомневаюсь, - прошептал Гуммус-луджиль. - Вызовите лагерь вновь. Скажите, чтобы они оставались на месте. У них не будет ни одного шан- са. Рорванская наука на 10000 лет опередила нашу. - Голос Эвери стал спокойнее, но говорил он по-прежнему быстро. - Возможно, еще не поз- дно возместить ущерб. Если вы поможете мне, поддержите рассказ, кото- рый удовлетворит Гамильтона, все еще можно будет наладить. Но Солнеч- ная система никогда не должна узнать о своем истинном положении. Я объясню все позже, объясню только вам троим. А теперь действуйте, быс- трее! Остановите шлюпки!

        Он почти убедил их. Гуммус-луджиль опустил ружье и полуобернулся к передатчику. Нижняя челюсть Торнтона отвисла.

        Тогда Лоренцен засмеялся. "Отличная выдумка, Эд,-сказал он. - Чер- товски отличная. Но она не пройдет, вы знаете."

        - О чем вы говорите? Если эти шлюпки прилетят сюда, они будут унич- тожены, рорванцы сметут весь лагерь, уничтожат корабль.

        Мозг Лоренцена работал необыкновенно четко и холодно, как высокие холодные небеса над ним. Быстро и твердо прозвучал его ответ:"Если рорванцы могут это, почему они не уничтожили нас дезинтегрирующим лу- чом? Почему не заглушили нашу передачу? Зачем им понадобилась эта сложная хлопотливая маскировка? Нет, Эд, вы опять блефуете. - И доба- вил гневно: - А теперь, клянусь господом, вы расскажете правду или убирайтесь отсюда!"

        Что-то сломалось в Эвери. Было неприятно смотреть на то, как он съе- жился, опустил глаза. Лоренцен был рад, что почти ничего не видно.

        - Сейчас идет погрузка на шлюпки, - сказал Торнтон. - Им потребует- ся несколько минут, чтобы долететь сюда.

        Сестра высоко поднялась над горами, ее чужое лицо превратилось в си- не-зеленый полукруг, окаймленный тысячью морозных звезд. Легкий вете- рок пронесся через рощу и зашуршал листвой. Где-то в тени заговорили два рорванца, глухо звучали нечеловеческие голоса; где-то далеко шу- мел морской прибой.

        - Ну, что ж, хорошо, - прошептал Эвери. - Это ведь план вашей клики в правительстве дома, не так ли? - Лоренцен безжалостно подавлял сла- бое сопротивление психолога. - Ваши парни ответствены за исчезновение "Да Гамы" и за все помехи нашей экспедиции? Скажите, вас подкупили рорванцы?

        - Нет. Нет, они случайно оказались тут, когда прилетел "Хадсон". - Эвери говорил теперь так тихо, что его с трудом было слышно. - Их дом находится, я думаю, в десяти тясячах световых лет от Солнца; это зем- ноподобная планета, и их цивилизация технологически находится на том же уровне, что и наша. Они тоже искали пригодные для колонизации пла- неты. Эта экспедиция нашла Троас и исследовала его, когда появились мы. Они обнаружили наш корабль, когда мы пересекали диск спутника.

        Конечно, они встревожились. Они не знали, кто мы, чего хотим...ниче- го не знали. Они перевели свой собственный большой корабль на орбиту, перпендикулярную к нашей и подальше от нее; естественно, поскольку мы ничего подобного не ожидали, никто из нас не заметил их корабль. Они замаскировали свои посадочные шлюпки и лагерь и сделали это раньше, чем мы начали фотографировать поверхность планеты. Они следили из кос- моса, как мы высадились, устроили лагерь и начали работать. Нетрудно было догадаться, что наши намерения те же, что и у них, но конечно, они хотели быть уверенными в этом, они хотели знать о нас как можно больше и в то же время как можно меньше сообщать сведений о себе. Тог- да они решили выдать себя за туземцев...Отряд, который привел нас сю- да, был высажен в нескольких километрах от лагеря, после того как в корабельных мастерских для него изготовили оружие и все остальное.

        - Отличная идея, - пробормотал Торнтон. - Прекрасная стратегия. Естественно, мы показали примитивным туземцам гораздо больше, чем кос- монавтам с чужого корабля, возможным врагам и конкурентам.

        - Тем временем, - будто не слыша, продолжал Эвери, - остальные строили этот поддельный поселок. Героический труд, даже с их техникой и атомной энергией. Они решили создать видимость цивилизованных тузем- цев... Вы правильно угадали, Джон. И я угадал это, изучив их язык еще в лагере. Было несколько противоречий, я сопоставил их, для психолога этого достаточно... Я поставил Джугаца перед очевидностью и сказал, что хочу им помочь. С этого времени я действовал вместе с рорванцами.

        - Но почему? - взорвался Гуммус-луджиль. - Черт побери, почему?

        - Я хотел, чтобы "Хадсон" разделил судьбу "Да Гамы". Вновь наступи- ло молчание. Затем: "Смерть, вы хотите сказать? - пробормотал Торнтон.

        - Нет. Нет, позвольте мне объяснить. - Ровный усталый голос звучал в тени.- Вы знаете правило о том, что возвращающийся межзвездный ко- рабль, с которого люди высаживались на других планетах, обязан предва- рительно сделать доклад патрульной базе на Церере, Тритоне, Ганимеде или Япете - той базе, которая окажется ближе. Здесь, на этой базе, он должен пройти карантин перед возвращением на Землю. Мы знали, что "Да Гама" сделал доклад базе на Церере, и предположили, что он доложил о пригодности Троаса к колонизации. Мы позаботились, чтобы база на Цере- ре была укомплектована нашими людьми. Когда корабль прилетел туда, экипаж перевели на другой корабль. Но никому не причинили вреда. Вы помните Новый Эдем?

        Прекрасную планету в системе Тау Кита, где живут цивилизованные ту- земцы? Мы заключили с ними согласие. Люди с "Да Гамы" теперь там. Это не тюрьма, они вольны жить, как хотят, мы даже доставили туда женщин. Но мы не хотим, чтобы они вернулись в Систему!

        - У многих из них были семьи, - сказал Гуммус-луджиль. - Некоторые очень легко перенесли разлуку с ними. А семьи получили хорошую пенсию... И я хотел, чтобы вы разделили их судьбу. И мне пришлось бы... А у меня тоже есть жена и дети. Я был избран большинством быть психологом этой экспедиции и был готов никогда не увидеть вновь мой народ. А потом у меня появился шанс - если бы мы вернулись домой и до- ложили о неудаче, Троас был бы забыт.

        - Отлично, - сказал Лоренцен. - Итак, психократы хотят удержать лю- дей от колонизации, после того как межзвездные сообщения оказались экономически невыгодными, людей решили совсем отучить от звезд. Те- перь объясните нам, почему?

        Эвери взглянул вверх. Его лицо было искажено мукой, но в голосе зву- чала слабая надежда. "Это все к лучшему, - сказал он. - Я хочу, чтобы вы действовали со мной, провели Гамильтона и остальных, когда мы вер- немся, - мы можем рассказать им о несчастном недоразумении, о мятеже, о чем-нибудь еще - говорю вам, будущее всей нашей расы зависит от нас."

        - Как? Эвери посмотрел на холодное сверкание звезд. "Человек не го- тов к такому шагу, - спокойно сказал он. - Наши знания опередили нашу мудрость, и мы оказались в длившемся два столетия аду, из которого только-только выбрались. Психодинамисты в правительстве выступают про- тив самой идеи межзвездных путешествий. Остановить их сейчас уже поз- дно, но мы надеялись, что человечество откажется от них под влиянием разочарования. Через тысячу лет человек будет готов к этому. Но пока не готов. Он еще недостаточно вырос.

        - Это ваша теория! - выпалил Гуммус-луджиль. - Ваша глупая теория!

        - Это история, и уравнения, которые интерпретируют, объясняют и предсказывают историю. Наука наконец достигла такой ступени, когда че- ловек может управлять своим будущим, своим обществом; война, бедность, голод, смута - все, что ранее присходило бесконтрольно, как природные катастрофы, может быть остановлено. Но вначале человек, вся человечес- кая раса должна созреть. Каждый индивидуум должен стать нравственно здоровым, умеющим критически мыслить, способным к воздержанию. Невоз- можно быстро изменить общество. Потребуется тясяча лет медленного, тонкого, искусного, тайного руководства - пропаганда, образование, скрытое взаимодействие экономики, религии, технологии, - чтобы до- биться такого состояния культуры, какого мы хотим. Это будет не похо- же ни на что предыдущее. Человек не должен быть слепым, жадным, напо- ристым, бесжалостным животным; у него должно быть самообладание, чув- ство собственного достоинства, удовлетворенность - должна быть мысль, все должны мыслить так же естевственно, как дышать. Только тогда мы сможем выйти в Галактику!

        - Долго придется ждать,- пробормотал Гуммус-луджиль. - Это необходи- мо, говорю я вам! Или вы хотите, чтобы наша раса навсегда осталась звериной? Физически мы сильно развились; пришло для нас время разви- ваться умственно - душевно, если хотите. У нас...психократов... есть правильное представление о дороге, которой нужно идти, о медленной уп- равляемой эволюции общества. У нас достаточно данных, и мы уже созда- ли условия для строительства утопии. Совсем немного - но в Англии ос- нован университет, и еще через два столетия Европа вновь станет чле- ном цивилизованного общества; экономическое равновесие постепенно про- никает в Азию, Индия становится ведущим членом Союза, созерцательная индийская философия должна смягчить агрессивность людей Запада... Мы планируем все это, я говорил вам. Не в деталях, но мы знаем, куда идем.

        - Думаю, что я понял, - пробормотал Лоренцен. Ветер подхватил его слова, лунный свет блестел в его глазах.-Межзвездные путешествия унич- тожат все это.

        - Да, да! - Эвери говорил теперь легко, его слова действовали на них, они звучали торжественно, как пророчество. - Предположим, люди установят, что Троас пригоден для колонизации. Рорванцы не смогут соп- ротивляться, у них нет нашего таланта к военной организации - именно поэтому они и решили нас обмануть; если их обман не удастся, они под- чинятся и отправятся на поиски другой планеты. Это изменит все положе- ние человечества. Вся психическая атмосфера станет совершенно иной.

        Если несистематические поиски могут открыть одну пригодную для чело- века планету за двадцать лет, то флот охотников будет отыскивать каж- дые четыре-пять лет гораздо больше территории, чем нам нужно. Люди осознают, что они все-таки могут эмигрировать. Ориентация общества из- менится, будет направлена вовне, а не внутрь; и ничто не сможет оста- новить этот процесс.

        Наши психодинамические данные потеряют всякую ценность, мы вновь окажемся в темноте. Подъем эмиграции произведет суматоху, которую мы не сможем контролировать; созданные нами условия разрушатся, и мы не сможем создать их вновь. Колонисты будут формироваться главным обра- зом из недовольных элементов, большинство из них будет недружественно настроено к правительству Системы - это вызовет множество беспорядков, много непредсказуемого, всем этим нельзя будет управлять! Человечес- тво расселится так широко, что не будет поддаваться никакому контролю. Идея объединенной Галактики - чепуха, нечего и думать об этом; здесь даже не может существовать торговля или регулярное общение. По своим собственным путям начнут развиваться миллионы эксцентрических ма- леньких цивилизаций.

        Вступят в действие абсолютно непредсказуемые факторы - чужие плане- ты, чужие цивилизации, новые знания о физической вселенной, мутации....

        И человек вновь станет жертвой случайностей. Наступит хаос и страда- ния, подъем и падение культуры, войны и угнетение, отныне и до конца времен!

        Он остановился на мгновение, слова его повисли в молчании. Все чет- веро стояли неподвижно, прижимаясь друг к другу в окружении чукаков. Они как будто чего-то ждали. - Хорошо, - сказал наконе ц Эвери. - Вы получили мой ответ. Теперь я жду вашего. Поможете ли вы объяснить мне все, согласитесь ли вы вернуться и молчать до конца жизни? Я прошу многого, я знаю - но сможете ли вы смотреть в лицо будущему, которое вы продали?

        Глава 18

        Они смотрели друг на друга. "Вы должны решать быстро, - сказал пси- холог. В его голосе было неожиданное спокойствие, он встретился с ни- ми взглядом и слабо улыбнулся в полутьме. - Шлюпки будут здесь с мину- ты на минуту."

        Гуммус-луджиль ковырял землю носком сапога. Лицо его выражало стра- дание. Торнтон вздохнул. Именно Лоренцен почувствовал в себе твердую решимость и заговорил.

        - Эд, - спросил он, - все это правда? - Я работал над этим всю жизнь, Джон.- Это не ответ. Мне кажется, что сегодня ночью вы уже пре- высили свою долю семантически нагруженных слов. Я спрашиваю, нас- колько точны ваши заключения о том, что случится, если человечество останется в Солнечной системе и если не останется.

        - Это вероятностная определенность. Мы знаем, как следует делать ис- торию. Конечно, все может случиться, например, черная звезда вторгнет- ся в Солнечную Систему, но...

        - Но вы в одно и то же время говорите, что если человек выйдет к звездам, его будущее непредсказуемо и его будущее мрачное.

        Гуммус-луджиль и Торнтон одновременно подняли головы и взглянули на Лоренцена.

        - Непредсказуемо в деталях, - сказал Эвери с раздражением. - Но в общем я могу предвидеть...

        - Неужели можете? Сомневаюсь. Больше того, я не верю в это. Физичес- кая вселенная содержит в себе все возможности, она слишком велика, чтобы быть включенной в какую-либо человеческую теорию. И если где-то в Галактике дело пойдет плохо, то в другом месте оно пойдет хорошо, много лучше, чем вы можете даже представить себе.

        - Я не говорю, что мы навсегда останемся на месте, Джон. Только вна- чале мы должны научиться сдержанности, доброте и сложному процессу мышления.

        - Пока мы все не будем сделаны по единому образцу - вашему образцу! - резко сказал Лоренцен. - Я утверждаю, что человек, скорчившийся в своем маленьком убежище, чтобы думать чистые думы и созерцать свой пуп, больше не человек. Я утверждаю, что несмотря на все наши ошибки и прегрешения мы чертовски далеко ушли от животного, бегавшего в джун- глях всего лишь двести поколений назад. Мне нравится человек таким, каков он есть, а не как представление теоретиков о том, каким он дол- жен быть. Никто не может подогнать целую расу под единый образец - у нас всегда были и есть отличия, всегда были, есть и будут бунтовщики и еретики. Они необходимы нам!

        - Вы поддаетесь эмоциям, Джон, - сказал Эвери. - Это увертка, Эд, которая скрывает тот факт, что все это вопрос эмоций. Это дело пред- почтения и веры. Я лично считаю, что ни одна маленькая группа не име- ла права навязывать свою волю кому-нибудь другому. А именно это вы и делаете, вы, психократы - о, очень мягко, вежливо, конечно, - но я за- даю себе вопрос, какими одинокими чувствуют себя жены членов экипажа "Да Гама"?

        Лоренцен повернулся к остальным. "Я голосую за то, чтобы рассказать правду, выйти к звездам и получить все последствия этого, - сказал он.- Хорошо ли, плохо ли, но я хочу увидеть, каковы эти последствия, и думаю, большинство людей согласны со мной."

        Глаза Эвери устремились на остальных двоих. - Я... я с вами, Джон, - сказал Торнтон. - Человек должен быть свободен.

        - Мне нужна маленькая ферма,-сказал Гуммус-луджиль.-И если мой прап- рапраправнук не сможет иметь свою ферму, тогда вся раса может отпра- виться в ад или еще куда-нибудь похуже.

        Эвери отвернулся от них, они увидели слезы в его глазах.

        - Мне очень жаль, Эд,-прошептал Лоренцен. Оставалось только расска- зать все Гамильтону и остальному экипажу. "Хадсон" вернется домой; он не будет докладывать Патрулю, он отправится прямо на Землю и сообщит все прямо по радио. Тогда уже будет поздно оказывать какое-либо проти- водействие. Правительство падет, будут назначены новые выборы, психок- раты лишатся власти. Лоренцен полагал, что некоторые из них позже вер- нуться: в своем роде они были хорошими людьми и еще потребуются чело- вечеству в будущем. Но это уже не будет преградой, когда люди вновь поднимут глаза к звездам.

        - Я попрошу рорванцев убить вас, - сказал Эвери. Его голос дрожал. - Я не хочу этого, но вынужден. Вы угрожаете будущему человечества, мо- жет быть, будущему всей вселенной. Надеюсь, вы довольны собой!

        Он отпрыгнул от них, назад, в лес. Лоренцен видел мелькающие в тем- ноте тени: рорванцы отступали. Назад, к своим космическим шлюпкам, - подумал Лоренцен. Может быть, они возьмут с собой Эвери, спрячут его, пока не утихнет гнев людей.

        Вдалеке Лоренцен услышал нарастающий гром ракет Гамильтона.

        Два человека и много чужаков - созданий, также способных мыслить и чувствовать,-умерли, правительство Системы последует за ними, для то- го чтобы люди могли устремиться к небу! Не был ли Эвери в конце кон- цов прав?

        Лоренцен смутно чувствовал, что никогда не узнает ответа на свой последний вопрос. Может быть, на него и не существует ответа.
        
 
Книги из этой электронной библиотеки, лучше всего читать через программы-читалки: ICE Book Reader, Book Reader, BookZ Reader. Для андроида Alreader, CoolReader. Библиотека построена на некоммерческой основе (без рекламы), благодаря энтузиазму библиотекаря. В случае технических проблем обращаться к