Важное объявление: В связи с блокировкой в России зеркала ruslit.live, открыто новое зеркало RusLit.space. Добавте пожалуйста его в закладки.


Библиотека / Фантастика / Зарубежные Авторы / Сароян Уильям: " Святое Безмолвие " - читать онлайн

Сохранить .
Уильям Сароян

        Святое безмолвие

        (пер. Арам Оганян)

        Вся обстановка состоит из черной вазы и комнаты: на лицо падает электрический свет; клавиши пианино; за окном вечереет, становится все темнее, тише; поверхность стола, на ней разложены четыре книги; три стула. Это - Мод; вот она в детстве, стоит посреди пшеничного поля в Канзасе, колосья - выше ее головы. Хождение по комнате, от окна к столу; сигарета и пламя; ничего не значащее вдыхание-выдыхание дыма.
        Чье-то невидимое присутствие в обстановке. Бен из газеты; газетные заголовки; сам Бен - вопль повседневного не-бытия. Я говорю, он говорит: все потеряно, и мы - жалкие черви, копошимся в протухших останках. Я говорю: "Нам остается только плакать, но вместо этого мы напиваемся, болтаем, иногда смеемся, только наш смех болезненный, как и все вокруг нас". "Я устал", - говорит он и ложится спать на кушетку, как будто так и надо.
        Пробудившись, он зевает и говорит: "Раз я могу спать у тебя дома, значит, я тебя люблю, а где попало я спать не могу".
        Не останавливаясь даже, чтобы коснуться ее руки, взглянуть в ее глаза, не говоря даже "спокойной ночи", он берет шляпу и уходит. Она ходит взад-вперед по комнате.
        Садится. Уход Бена соскальзывает с нее, как теплая мантия, она улыбается. Ни тебе стука в дверь, ни телефонного звонка, ни письмеца на столе. Он напивается вусмерть в какой-нибудь вонючей дыре, думает она, или шагает стремительно по набережной, озираясь по сторонам ненавидящими глазами: черви в протухших останках.
        Выпяченные губы рожка телефонной трубки. И ее губы. Ни звука. Нарочитый взгляд. Черный чистый точный инструмент, ее же губы неточны, размазаны оттого, что ей надо сказать что-то.
        Она не говорит: "Бен, ну ради всего святого, почему ты не вернешься в этот дом, почему тебе не остаться здесь ночевать, чтобы я могла тебя видеть, чтобы знала, что ты здесь, что ты жив".
        Никакой мысли. Усталый жест руки.
        "Бен", - не говорит она.
        Сочетание покоя, который приносит наступивший вечер, и непокоя от соседского радио за стеной. Бульвар развеянных грез, а там жиголо; композиция из облака в углу окна и листвы; снаружи: грязная, паршивая, никчемная, тошнотворная жизнь, и этот чертов притон, этот возраст и этот день.
        Внутреннее ощущение богохульного биения крови и историческая достоверность размытой, стертой личности - сама Мод, в тот день, когда; однажды, живая, перед тем, как; и в более пристойном месте.
        И потом, когда он постучал в дверь во втором часу ночи.
        Она проснулась от увиденного сна, вздрогнув от грубого возврата к реальности, вскочила с постели и пошла к двери: вот распахнулась дверь и распахнулось сердце. Слова: я не должна прогонять его, он может приходить сюда, может здесь оставаться, и я отдам ему свое ложе, тело и сердце, и я не должна говорить ему, что он пьян, и не должна на него сердиться. Дверь отворилась, и вот он, с не-улыбкой на устах, уязвленный, угрюмый, извиняющийся.
        - Я прогуливался, - говорит он.
        - Бен, - говорит она.
        Он вошел, встал, пошатываясь, у пианино и сказал:
        - Я очень пьян, но и трезв. Вот что, - продолжает он, - мы одиноки, каждый из нас очень смущен, и нам некуда идти. Я прихожу сюда, потому что я ночевал тут однажды и часть меня осталась здесь, но я не люблю тебя.
        Он не засмеялся: то была не шутка.
        - Я знаю, - произнесла она.
        - А ты любишь меня, - сказал он непьяно.
        - Да, - подтвердила она.
        - Разрази меня гром! - произнес он. - Боже прикончи меня!
        И он повторял эти слова все так же непьяно, долго-долго, пока она не сказала:
        - Бен, иди спать.
        Она сняла с него пальто. Он повалился лицом на кушетку и пробормотал что-то в обивку; слов она не разобрала.
        Вот и на этот раз.
        Усталая улыбка и циферблат часов: двадцать минут седьмого.
        Сочетание мысли о проглатывании еды с мыслью о невозможности этого.
        "Бен", - не сказала она. Жест, означающий разрушение всего мира.
        Если она позвонит ему и будет слышать его голос и свой, он рассмеется и скажет, что единственная надежда человечества - разрушить все на свеет и не только правительство, разрушить все к чертям саму идею, что лежит в основе, и начать сызнова, потом...
        Он скажет: "Как ты, Мод?"
        И ни слова больше. Он не скажет: "Я сейчас приду, вот сейчас сяду на трамвай и приеду". Ничего скажет, кроме того, что нужно все к чертям собачьим разнести.
        Нужда и не-нужность, любовь и не-любовь, время не-время дышать, время видеть и не-видеть.
        В интерьере: Мод - в святом безмолвии, в не-ожидании. Говорит: "Он придет опять, когда-нибудь, поздней ночью, пьяный и говорливый с досады и злости, и я буду любить его".
        Извечное святое безмолвие; интерьер: Вселенная и Земля, ваза и комната, безмолвие космоса и истошное молчание, идущее из нас самих. Однажды ночью оно скажет нам: "Это - конец".

        1939


        Вход


        Log in using OpenID:
 
Книги из этой электронной библиотеки, лучше всего читать через программы-читалки: ICE Book Reader, Book Reader BookZ Reader. Для андроида Alreader, CoolReader Библиотека построена на некоммерческой основе (без рекламы), благодаря энтузиазму библиотекаря. В случае технических проблем обращаться к