Важное объявление: В связи с блокировкой в России зеркала ruslit.live, открыто новое зеркало RusLit.space. Добавте пожалуйста его в закладки.


Библиотека / Фантастика / Зарубежные Авторы / Мартин Джордж: " Ночь В Доме У Озера " - читать онлайн

Сохранить .
Ночь в Доме у озера Джордж Мартин


        Здесь ведёт он нас в земли Падающей Стены, сквозь лес посещаемый привидениями, через мрачное и пустынное каровое озеро. В опасную и столь удивительную ночь радушия в Доме у озера — трактире, известном своими шипящими угрями. В компании удивительно колоритных характеров, разнообразных и невообразимо странных, ни один из которых даже отдаленно не является тем, кем кажется.


        Информация о переводчиках

        Перевод: lycoris, ronnie, bazalmont
        Редактура и вычитка: rediens, lycoris
        Booktran г.


        Если вы хотите отблагодарить переводчиков и поддержать проект, добро пожаловать на www.booktran.ruwww.booktran.ru(http://www.booktran.ru/) .



        Джордж Мартин
        «Ночь в Доме у озера»

        Сквозь багровый сумрак плыл в железном паланкине на плечах четверых мертвых деодандов Моллокос Меланхоличный.
        Над ним висело распухшее солнце, на котором черные материки пепла непрестанно наползали на гибнущие моря тусклого красного света. Вокруг виднелся лес, погруженный в пурпурные тени. Семи футов высотой и черные как оникс, деоданды были одеты лишь в оборванные юбки. Правый передний, самый свежий, хлюпал при каждом шаге. Его парящая, вздутая плоть сочилась ядовитой жидкостью из тысячи крошечных отверстий, проделанных Великолепным Радужным Распылителем. Он шел, оставляя влажные следы на поверхности древней, заросшей травой дороги, чьи камни были выложены еще в славные дни Торсингола, память о которых теперь угасала в умах людей.
        Деоданды двигались ровным, быстрым шагом, преодолевая лигу за лигой. Будучи мертвыми, они не ощущали ни морозной свежести воздуха, ни разбитых, покрытых трещинами камней под ступнями их ног. Паланкин качался из стороны в сторону, и это плавное движение напомнило Моллокосу о том, как мать баюкала его в колыбели. Даже у него когда-то была мать, но это было так давно. Время матерей и детей прошло. Раса людей увядала, а на руины человеческого рода приходили гру, эрбы и пельграны.
        Однако размышления о таких вещах лишь повергали его в еще большее уныние. Вместо этого Моллокос предпочитал концентрировать внимание своё на книге, лежавшей на коленях. После трех дней бесплодных попыток заново разучить заклинание Великолепного Призматического Распылителя он в бессилии отложил в сторону свой гримуар — увесистый фолиант в переплете из ярко-красной растрескавшейся кожи с чугунными застежками и петлями. Сменил его он на небольшой сборник эротической поэзии последних дней Империи Шерит, чьи стихи о похоти и страсти канули в Лету под слоем пыли прошедших эпох. В последнее время Моллокос был настолько хмур и мрачен, что даже эти страстные, пылкие строки редко приводили его в возбуждение. Во всяком случае, здесь слова хотя бы не превращались, как в гримуаре, в извивающихся на пергаменте червей. Долгий день сего мира сменился вечером, а в сумерках даже магия меркла и тускнела.
        Раздувшееся солнце медленно клонилось к закату, различать слова становилось все труднее. Закрыв книгу, Моллокос натянул на ноги Мантию Грозного Облика и погрузился в наблюдение за проплывающими мимо деревьями. В угасающем свете дня каждое древо казалось чуть более зловещей копией предыдущего. Краем глаза он видел перемещающиеся под ними тени, но стоило ему повернуть голову, чтобы разглядеть их чуть лучше, как они тут же испарялись.
        На обочине дороги стоял облупленный, испещрённый трещинками и царапинами деревянный указатель, гласящий:
        ДОМ У ОЗЕРА
        Пол лиги вперед по Дороге
        Славимся своими Шипящими Угрями
        Трактир был бы очень даже к месту, хотя Моллокос и не питал особых надежд по поводу любого заведения на такой унылой пустынной дороге, как эта. С наступлением темноты пробудятся гру, эрбы и лейкоморфы. Некоторые из них настолько голодны, что могут рискнуть и напасть даже на грозного с виду чародея. Было время, когда он не боялся этих тварей. Как и все чародеи, он неизменно вооружался полудюжиной могущественных заклинаний, всегда, когда ему приходилось покидать надежный кров своего дома. Теперь же заклинания сочились сквозь его разум, как вода сквозь пальцы, и даже те, которыми он еще владел, с каждым разом становились всё слабее. Не стоило забывать и о теневых мечах. Некоторые утверждали, что они могли менять облик, а их лики были мягкими как воск. Моллокос не знал точно, так ли это, но в их недобрых намерениях у него не было сомнений.
        Скоро он доберется до Кайна, будет распивать черное вино с принцессой Канделум и своими собратьями чародеями, находясь в безопасности за высокими белыми стенами города и его древними чарами. А сейчас даже такой безрадостный трактир, как этот Дом у озера, был бы, безусловно, лучше, чем еще одна ночь в палатке под зловещими соснами.

* * *

        Телега, подвешенная меж двух огромных деревянных колес, тряслась и подпрыгивала на разломанных камнях, продолжая путь свой по изрытой колеями дороге, сопровождаемая стуком зубов Чимвазла. Он крепче сжал кнут. У него было широкое лицо, приплюснутый нос и дряблая, обвисшая рябая кожа с зеленоватым оттенком. Время от времени его язык молниеносно устремлялся к уху в попытке облизать его.
        По левую сторону виднелся лес — непроглядный, темный и мрачный; по правую, за редкими деревьями и серым угрюмым берегом, усеянным зарослями солянки, тянулось занимающее впадины каровое озеро. Темно-лиловое небо, переходившее в цвет индиго, было озарено светом изнуренных звезд.
        — Быстрее!  — крикнул Чимвазл находящемуся в упряжке Полимамфо. Он бросил взгляд через плечо. Следов погони не было, но это еще не значило, что твк-ане не шли за ним по пятам. Были они мерзкими маленькими тварями, хотя и вполне приятными на вкус, но чересчур злопамятными.  — Смеркается. Скоро нас настигнет ночь! Пошевеливайся! Мы должны найти убежище до темноты, дубина ты неотесанная!
        Шерстоносый пунер только хрюкнул, так что Чимвазл в ответ хлестанул его кнутом.
        — Переставляй свои ноги, вшивая деревенщина!
        На этот раз Полимамфо приложил все возможные усилия, замелькали ноги, заболталось брюхо. Колесо налетело на камень, телега подпрыгнула, и Чимвазл прикусил язык. Вкус крови, густой и сладкий, как заплесневелый хлеб, наполнил его рот. Чимвазл сплюнул, и сгусток зеленоватой слизи и черной сукровицы попал прямо в морду Полимамфо, прилипнув к его щеке, прежде чем упасть вниз на камни.
        — Быстрее!  — взревел Чимвазл, а его кнут стал напевать бодрую мелодию, поддерживавшую пунера в нужном ритме танца.
        Наконец деревья расступились, и перед ними возник трактир, стоявший на каменистом пригорке, у которого сходились три дороги. Казался он прочным и приветливым, каменный внизу и деревянный вверху, с величественными фронтонами, высокими башенками и широкими окнами, из которых лился гостеприимный теплый красноватый свет. Доносились звуки веселой музыки и смеха, сопровождаемые звоном блюд и бокалов, который будто бы говорил: заходи, заходи, снимай сапоги, отдыхай и наслаждайся кружкой эля. За остроконечными скатами крыши трактира на солнце блестело озеро, гладкое и красное, как лист кованой меди.
        Никогда еще Великий Чимвазл не лицезрел такой приятной картины.
        — Стой!  — скомандовал он, щелкнув кнутом над самым ухом Полимамфо, чтобы привлечь его внимание.  — Остановись! Довольно! Здесь мы и укроемся!
        Полимамфо споткнулся, замедлил ход и остановился. Он с сомнением оглядел трактир, затем втянул носом воздух.
        — Я бы двигался дальше. Будь я на вашем месте.
        — Уверен, тебе бы этого и хотелось.
        Чимвазл спрыгнул с телеги, его мягкие сапоги с хлюпаньем погрузились в грязь.
        — А когда твк-ане схватили бы нас, ты бы сидел и посмеивался, пока они кололи бы меня своими копьями. Что ж, зато здесь они нас никогда не найдут.
        — Кроме вот этого,  — произнес пунер.
        И в самом деле, твк-анин был тут как тут, летая вокруг головы Чимвазла с неслыханной наглостью. Под слабое жужжание крыльев своей стрекозы он взял копье наперевес. Кожа его была бледно-зеленой, а шлем представлял собой скорлупу от желудя. Чимвазл в ужасе поднял руки.
        — Что же вам от меня нужно? Я ничего не сделал!
        — Ты съел доблестного Флорендаля,  — ответил твк-анин.  — Ты проглотил леди Мелесенс и сожрал троих ее братьев.
        — Ничего подобного! Я отрицаю все обвинения! Это был кто-то другой, похожий на меня. У вас есть доказательства? Покажи мне их! Что, нечего показать? Тогда убирайся!
        Вместо этого твк-анин набросился на него и нанес ему удар в нос своим копьем, но как бы быстр он ни был, Чимвазл был еще быстрее. Его длинный липкий язык вылетел наружу, выдернул крошечного всадника из седла и возвратился обратно, сопровождаемый воплями миниатюрного наездника. Доспехи твк-анина оказались хрупкими и приятно похрустывали на острых зеленых зубах Чимвазла. Вкусом же всадничек напоминал мяту, мох и грибы — довольно пикантное сочетание.
        Затем Чимвазл поковырял в зубах крошечным копьем.
        — Только один,  — с уверенностью заявил он. Никто больше не соизволил появиться.  — Миска шипящих угрей ждет меня. Можешь остаться здесь, пунер. И приглядывай за телегой.

* * *

        Лирианн подпрыгивала и вертелась на ходу. Гибкая и длинноногая, веселая и подвижная, одетая во всё серое и темно-розовое, она шла развязной походкой. Ее блузка была соткана из шелковой пряжи, мягкой и гладкой, а три верхних пуговицы были расстегнуты. Широкополая шляпа из бархата, украшенная лихим пером, была щегольски сдвинута набекрень. На бедре висела Щекотунья в ножнах из мягкой серой кожи, сочетавшейся с ее высокими, выше колен, сапогами. На голове — копна золотисто-каштановых локонов, а молочно-белые щеки усыпаны веснушками. У нее были живые серо-зеленые глаза, рот, созданный для озорных улыбок, и маленький вздернутый носик, который подрагивал всякий раз, когда она принюхивалась.
        Вечер благоухал соснами и морской солью, но за этими запахами Лирианн могла уловить слабые намеки на эрба, умирающего гру и вонь гаулов неподалеку. Ей было интересно, осмелится ли кто-нибудь выйти и поиграть с ней после захода солнца. Такая возможность вызывала у нее улыбку. Она коснулась рукояти Щекотуньи и закружилась под деревьями, выбивая небольшие облачка пыли каблуками своих сапог.
        — Почему ты танцуешь, девочка?  — спросил тихий голос.  — Час уже поздний, а тени длинны. Не время для танцев.
        Твк-анин парил прямо у головы Лирианн, за ним еще один. Появился третий, затем и четвертый. Наконечники их копий сверкали красным в свете заходящего солнца, а стрекозы под ними испускали слабое бледно-зеленое свечение. Лирианн разглядела и других твк-ан среди деревьев: крошечные, словно звезды, пятна света метались между ветвями.
        — Солнце умирает,  — ответила она.  — В темноте не будет никаких танцев. Поиграйте со мной, друзья. Плетите яркие узоры в вечернем воздухе, пока вы еще можете.
        — У нас нет времени на игры,  — произнёс один из твк-ан.
        — Мы охотимся,  — добавил другой.  — Мы потанцуем позже.
        — Позже,  — согласился первый. И острый как осколки стекла смех твк-ан наполнил лес.
        — Здесь рядом твк-город?  — спросила Лирианн.
        — Не рядом,  — отозвался один из твк-ан.
        — Мы проделали долгий путь,  — продолжил другой.  — У тебя есть для нас пряности, танцовщица?
        — Соль?  — спросил второй.
        — Перец?  — присоединился третий.
        — Шафран?  — с надеждой выдохнул четвертый.
        — Дай нам пряности, и мы покажем тебе тайные тропы.
        — Вокруг озера.
        — Вокруг трактира.
        — Ого.  — Лирианн широко улыбнулась.  — Что это за трактир? Кажется, я чую его запах. Магическое место, верно?
        — Темное место,  — откликнулся твк-анин.
        — Солнце угасает. Весь мир погружается в темноту.
        Лирианн вспомнила другой трактир, из иного времени, скромное, но дружелюбное заведение с чистым камышом на полу и спящей у камина собакой. Уже тогда мир умирал, а ночи были темны и наполнены страхом, но за теми стенами все еще можно было найти дружбу, веселье и даже любовь. Она вспомнила жаркое на вертеле над потрескивающим огнем и шипение капающего с него жира. Припомнила хмельной эль, темный и крепкий. И вспомнила девочку, хозяйскую дочку с сияющими глазами и глупой улыбкой, влюбленную в бродячего воина. Она уже мертва, бедняжка. Но что с того? Весь мир был почти мертв.
        — Я хочу посмотреть на этот трактир,  — произнесла она.  — Далеко до нее?
        — Лига,  — ответил твк-анин.
        — Меньше,  — заверил второй.
        — Где наша соль?  — спросили они вместе. Лирианн каждому дала по щепотке соли из поясного мешочка.
        — Покажите мне дорогу,  — сказала она,  — и перец тоже ваш.

* * *

        В Доме у озера не было проблем с посетителями. В одном углу сидел мужчина с длинной бородой, ковырявший ложкой какое-то мерзкое фиолетового цвета блюдо. В другом развалилась на стуле темноволосая шлюха, нянчившая бокал вина, словно новорожденного ребенка. У деревянных бочонков, стоявших вдоль одной из стен, похожий на хорька человек с растрепанными усами высасывал улиток из раковин. Хотя его глаза показались Чимвазлу мрачными и коварными, но пуговицы на его камзоле были серебряными, а шляпу украшал веер из павлиньих перьев, что указывало на отсутствие недостатка в средствах. Рядом с камином у стола сгрудились мужчина с женой и двумя крупными, неповоротливыми сыновьями, которые делили между собой огромный мясной пирог. Взглянув на них, можно было подумать, что они пришли из страны, где единственным цветом был коричневый. У отца была густая борода, у его сыновей — пышные усы, закрывавшие рот. У их матери усы были тоньше и оставляли губы открытыми.
        От этих крестьян разило капустой, поэтому Чимвазл поспешил в дальнюю часть зала и присоединился к богатею с серебряными пуговицами на камзоле.
        — Как вам улитки?  — поинтересовался он.
        — Скользкие и безвкусные. Не советую.
        Чимвазл пододвинул стул.
        — Я — Великий Чимвазл.
        — А я — Принц Рокалло Устрашающий.
        Чимвазл нахмурился.
        — Принц чего?
        — Просто принц,  — он высосал очередную улитку и бросил пустую раковину на пол.
        Ответ не понравился Чимвазлу.
        — С Великим Чимвазлом шутки плохи!  — предупредил он так называемого князька.
        — И все же ты здесь, в Доме у озера.
        — С тобой,  — заметил Чимвазл с некоторым раздражением.
        Появился хозяин трактира, кланяясь и расшаркиваясь, как ему и было положено.
        — Чем могу служить?
        — Я попробую ваших знаменитых шипящих угрей.
        Трактирщик откашлялся, как бы извиняясь.
        — Увы, угрей… эээ… больше нет в нашем меню.
        — Что? Как так? На вывеске написано, что это ваше фирменное блюдо.
        — Так и было. Раньше. Угри — существа бесподобные на вкус, но больно шаловливые. Один как-то съел любовницу колдуна, отчего тот в гневе вскипятил озеро, уничтожив всех остальных.
        — Похоже, вам стоит сменить вывеску.
        — Каждый день, просыпаясь, я размышляю о том же. Но потом, думаю я, мир может погибнуть именно сегодня, так стоит ли мне проводить свои последние часы, забравшись на лестницу с кисточкой в руке? Я наливаю себе вина и присаживаюсь, чтобы обдумать это, а к вечеру желание проходит само.
        — Твои желания меня не волнуют,  — сказал Чимвазл.  — Раз у тебя нет угрей, придется мне довольствоваться жареной птицей с хрустящей корочкой.
        Трактирщик погрустнел.
        — Увы, местный климат не подходит для цыплят.
        — Рыба?
        — Из озера?  — он содрогнулся.  — Не советую. Очень уж нездоровая там вода.
        Чимвазл начинал сердиться. Его сосед склонился над столом и сказал:
        — Ни в коем случае не берите миску скрамби. Пироги из хрящей тоже лучше не заказывать.
        — Прошу прощения,  — произнес трактирщик,  — но все, что у нас сейчас есть — это мясной пирог.
        — Из какого же он мяса?  — спросил Чимвазл.
        — Коричневого,  — ответил тот,  — с кусками серого.
        — Что ж, тогда мясной пирог.
        Похоже, другого выхода не было.
        Надо признать, пирог оказался большим, но на этом его достоинства заканчивались. В основном Чимвазлу попадались хрящи, изредка куски желтого жира, а однажды что-то подозрительно захрустело на зубах. Серого мяса было больше, чем коричневого, а один кусок и вовсе поблескивал зеленым. В пироге он также нашел морковку, а может, это был чей-то палец. В любом случае, пирог пережарили. О корке лучше вообще и не говорить.
        Наконец, Чимвазл отодвинул от себя пирог. Съедено было не больше четверти.
        — Мудрый человек, возможно, прислушался бы к моим советам,  — промолвил Рокалло.
        — Мудрый человек с полным желудком — может быть.
        С твк-анами была одна проблема: не важно, сколько ты их съел, через час ты снова был голоден.
        — Земля умирает, но ночь только начинается,  — Великий Чимвазл достал из рукава колоду цветных карточек.  — Ты когда-нибудь играл в пегготу? Веселая игра, и отлично идет с элем. Как насчет нескольких партий?
        — Игра мне незнакома, но я быстро учусь,  — ответил Рокалло.  — Если вы объясните мне ее основы, я с радостью сыграю с вами.
        Чимвазл начал мешать карточки.

* * *

        Трактир оказался величественнее, чем ожидала Лирианн, и, казался странным и совершенно неуместным — не такого вида заведение она ожидала найти на лесной дороге в Землях Падающей Стены.
        — Славимся своими Шипящими Угрями,  — прочитала она вслух и рассмеялась. За трактиром кусочек заходящего солнца плавал красными отблесками в черной воде озера.
        Твк-ане порхали вокруг нее на своих стрекозах. Все больше и больше их присоединялось к Лирианн, пока она шла по дороге. Сорок, восемьдесят, сотня, к этому времени она сбилась со счета. Прозрачные крылья стрекоз мелькали в вечернем воздухе. Фиолетовый сумрак гудел от сердитых голосков.
        Лирианн зажала нос и принюхалась. Запах чародейства бы таким сильным, что она чуть не расчихалась. Здесь была магия.
        — Ого,  — сказала она.  — Я чую волшебника.
        Весело насвистывая, она подошла поближе. У подножия лестницы стояла ветхая телега. Рядом, прислонившись к колесу, сидел большой, некрасивый человек, пузатый и крепкий, с пучками грубых темных волос в ушах и в носу. Он поднял глаза, когда Лирианн приблизилась.
        — Я бы туда не ходил. Нехорошее место. Мужчины входят. И не выходят.
        — Ну, как видишь, я не мужчина, и мне нравятся нехорошие места. А кто ты такой?
        — Имя моё — Полимамфо. Я пунер.
        — Я не знакома с пунерами.
        — Мало кто знаком,  — пожал он плечами, отчего те заколыхались.  — Это твои твк-ане? Скажи им, что мой хозяин прячется внутри.
        — Хозяин?
        — Три года назад я играл в пегготу с Чимвазлом. Когда мои деньги закончились, я поставил на кон себя.
        — Твой хозяин — чародей?
        Снова пожатие плечами.
        — Он полагает, что да.
        Лирианн положила руку на эфес Щекотуньи.
        — Тогда можешь считать себя свободным. Я расплачусь за твой долг.
        — Правда?  — он поднялся на ноги.  — Могу я оставить себе телегу?
        — Если хочешь.
        Широкая ухмылка расплылась по его лицу.
        — Запрыгивай, довезу до Кайна. С тобой ничего не случится, обещаю. Пунеры едят человечину только при благоприятном расположении звезд.
        Лирианн подняла взгляд. Полдюжины звезд мерцали над деревьями, как пыльные алмазы на фиолетовом бархате неба.
        — А кто решает, благоприятно ли расположение звезд для такой трапезы?
        — Насчет этого можешь положиться на меня.
        Она хихикнула.
        — Нет, спасибо. Я направляюсь в трактир.
        — А я на дорогу,  — пунер поднял оглобли телеги.  — Если Чимвазл будет возмущен моим отсутствием, скажи ему, что долг теперь твой.
        — Обязательно.
        Лирианн смотрела, как Полимамфо удаляется по направлению к Кайну, таща за собой подпрыгивающую и трясущуюся телегу. Она взобралась по извилистой каменной лестнице и толкнула дверь, ведущую в Дом у озера
        Зал пах плесенью, дымом, упырями и немного лейкоморфами, хотя никого из этих существ в трактире видно не было. За одним столом сидело несколько заросших волосами селян, другой занимала грудастая шлюха, прихлебывающая вино из помятого серебряного бокала. Несчастного вида старик, одетый по моде рыцарей древнего Торсингола, сидел в одиночестве, его длинная белая борода была заляпана каплями фиолетового супа.
        Найти Чимвазла было несложно. Он сидел возле бочек с элем в компании другого подозрительного типа, причем каждый из них выглядел более отталкивающим, чем другой. От второго пахло крысой, от первого — жабой. Тот, что походил на крысу, носил серый кожаный камзол с блестящими серебряными пуговицами поверх облегающей рубашки с пышными рукавами в кремовую и лазурную полоску. На заостренной голове сидела широкополая шляпа, украшенная веером из павлиньих перьев. Его похожий на жабу компаньон, c впалыми щеками, рябой кожей и зеленоватым оттенком лица, как при тошноте, предпочел обвислый колпак, напоминающий сдутый гриб, запачканный розово-лиловый плащ с золотым шитьем на воротнике, рукавах и по нижнему краю, и зеленые туфли с загнутыми кверху носами. Губы у него были широкими и пухлыми, а рот таким большим, что уголки едва не доставали до отвислых мочек ушей.
        Оба бродяги похотливо оглядели Лирианн, прикидывая, можно ли с ней поразвлечься. Жабообразный даже выдавил слабую улыбку. Лирианн знала правила игры. Сняв шляпу, она кивнула им и направилась к их столу. Цветные карточки были разложены по его грубой деревянной поверхности, рядом с остатками остывшего и чрезвычайно неаппетитного мясного пирога.
        — Во что вы играете?  — спросила она, сама невинность.
        — Пеггота,  — ответил жабообразный.  — Знаешь такую?
        — Нет,  — ответила она,  — но буду рада сыграть. Вы меня научите?
        — С удовольствием. Присаживайся. Я — Чимвазл, часто именуемый Доблестным. А мой друг известен как Рокалло Упирающийся.
        — Устрашающий,  — поправил крысолицый,  — и я Принц Рокалло, если позволите. Трактирщик где-то поблизости. Хочешь выпить, девочка?
        — Не откажусь,  — ответила она.  — Вы волшебники? Вы выглядите как чародеи.
        Чимвазл пренебрежительно махнул рукой.
        — Твои глазки не только красивые, но и зоркие. Я знаю парочку заклинаний.
        — Например, чтобы молоко скисало?  — предположил Рокалло.  — Его многие знают, да только действует оно дней через шесть.
        — И это, и еще множество,  — похвастался Чимвазл,  — одно могущественнее другого.
        — А мне вы покажете?  — спросила Лирианн, затаив дыхание.
        — Возможно, когда мы узнаем друг друга получше.
        — О, пожалуйста. Я всегда мечтала увидеть настоящее волшебство.
        — Магия добавляет остроты пресным хрящам жизни,  — ухмыляясь, провозгласил Чимвазл,  — но я не собираюсь разбрасываться чудесами перед этими лампкинами и пунерами вокруг нас. Когда мы останемся одни, я покажу тебе такое волшебство, какого ты еще не видела, пока ты не завопишь от радости и восторга. Но сперва выпьем немного эля и сыграем партию или три в пегготу, чтобы разогреться! Какие будут ставки?
        — О, я уверена, вы что-нибудь придумаете,  — ответила Лирианн.

* * *

        К тому времени, когда Моллокос Меланхоличный заприметил Дом у Озера, раздутое солнце садилось, замедляя свой ход, опускаясь на западе, в точности как жирный старик, садящийся в свое любимое кресло.
        Тихо бормоча на языке, на котором никто из живущих не говорил с тех пор, как Серые Чародеи отправились к звездам, волшебник приказал остановиться. Трактир у озера выглядел весьма заманчиво на первый взгляд, но Моллокос был подозрителен и давно усвоил, что вещи не всегда такие, какими кажутся. Он пробормотал короткое заклинание и поднял эбеновый посох. На конце его был хрустальный шар, внутри которого смотрел по сторонам большой золотой глаз. Ни одно заклинание или иллюзия не могло обмануть Глаз Истинного Зрения.
        Лишенный иллюзии, Дом у Озера оказался побитым непогодой и серым, в три этажа высотой и странно узким. Он изгибался в стороны, как пьяный червяк, к двери поднималась кривая лестница из плитняка. Ромбовидные окна из зеленого стекла светились на покрытом гнилыми пятнами фасаде, с крыши свисала разросшаяся плесень. Озеро позади трактира было непроглядно черным и пахло гнилью, маслянистая вода с пятнами затонувших деревьев зловеще бурлила. С одной стороны виднелась конюшня, развалившаяся настолько, что даже деоданды вряд ли согласились бы туда войти.
        Знак у подножия лестницы, ведущей в трактир, гласил:
        ДОМ У ОЗЕРА
        Славимся своими шипящими угрями
        Правый передний деоданд заговорил.
        — Земля умирает, и солнце скоро погаснет. Здесь, под этой гниющей крышей, подходящее место для Моллокоса, чтобы провести вечность.
        — Земля умирает, и солнце скоро погаснет,  — согласился Моллокос,  — но если конец застанет нас здесь, я проведу вечность, сидя у огня и наслаждаясь блюдом из шипящих угрей, пока вы дрожите, стоя во тьме и холоде, глядя, как части вашего тела протухают, гниют и падают на землю.
        Поправив драпировки на Мантии Грозного Облика, он взял свой длинный эбеновый посох, сошел с паланкина, ступил на заросший травой двор и начал подниматься по ступенькам.
        Дверь наверху распахнулась. Вышел человек в заляпанном подливой переднике, маленькое подобострастное существо, которое могло быть только трактирщиком. Сбежав вниз, по пути вытирая руки передником, он, наконец, разглядел Моллокоса как следует, и побледнел.
        И неудивительно. Лицо Моллокоса под Мантией Грозного Облика было белым, как череп. Глаза были глубоки, темны и полны печали. Нос загибался крючком книзу; губы были тонкими и суровыми; руки — большими, выразительными, с длинными пальцами. Ногти на правой руке были окрашены черным, на левой — алым. Длинные ноги прикрывали полосатые панталоны тех же цветов, заправленные в высокие сапоги из гладкой кожи гру. Волосы также были черно-алыми, смесь крови и ночи, голову венчала широкополая шляпа из пурпурного бархата, отделанная зеленым жемчугом и белыми перьями.
        — Устрашающий сэр,  — сказал трактирщик,  — эти… эти деоданды…
        — … не побеспокоят вас. Смерть ослабляет даже их дикий аппетит.
        — Мы… мы нечасто видим чародеев в Доме у озера.
        Моллокоса это не удивило. Раньше на умирающей земле было полно чародеев, но в последние дни даже магия увядала. Заклинания становились все менее могущественными, сами их слова было все сложнее осознать и удержать. Гримуары в древних библиотеках рассыпались в пыль, их защитные заклинания угасали, как догорающие свечи. И вместе с волшебством уходили волшебники. Некоторые стали жертвами собственных слуг, демонов и сандестинов, когда-то исполнявших каждую их прихоть. Других выследили теневые мечи или разорвали на части толпы разъяренных женщин. Самые дальновидные ускользнули в иные времена и пространства, и их огромные, продуваемые ветром жилища исчезли, как туман перед рассветом. Сами их имена стали легендой: Мазириан-Маг, Туржан Миирский, Риальто Великолепный, Загадочный Мамф, Гильгад, Панделум, Ильдефонс Восприимчивый.
        Но Моллокос остался, и собирался оставаться здесь и дальше, пока не выпьет свой последний бокал вина, наблюдая, как солнце заходит в последний раз.
        — Перед тобой — Моллокос Меланхоличный, поэт, философ, архимаг, некромант, знаток забытых языков и гроза демонов,  — сообщил он съежившемуся перед ним трактирщику.  — Каждый уголок умирающей земли известен мне. Я собираю удивительные артефакты, которым сотни веков, перевожу рассыпающиеся свитки, которые никто другой не может прочесть, общаюсь с мертвыми, восхищаю живых, внушаю страх слабым и благоговение непросвещенным. Моя месть — холодный черный ветер, моя милость — тепло золотого солнца. Законы и правила, которым подчиняются низшие люди, я отбрасываю, как странник пылинку с плаща. Нынче вечером я оказываю вам честь обслужить меня. Никаких особых церемоний не требуется. Меня устроит ваша лучшая комната, сухая, просторная и с пуховой периной, а также ужин. Подойдет хороший кусок кабанины с любым гарниром, который может предложить ваша кухня.
        — У нас здесь нет кабанов, ни диких, ни ручных. Гру и эрбы сожрали почти всех, а остальных утащили в озеро. Могу подать вам мясной пирог или тарелку горячего фиолетового скрамби, но не думаю, что вас устроит первое и уверен, что вы не станете есть второе,  — трактирщик сглотнул.  — Тысяча извинений, устрашающий сэр. Мой скромный дом — неподходящее место для такого человека, как вы. Без сомнения, вы могли бы найти другой трактир, который устроит вас куда больше.
        Моллокос помрачнел.
        — Без сомнения,  — произнес он,  — но поскольку других трактиров рядом не имеется, мне придется обойтись вашим.
        Трактирщик утер лоб передником.
        — Устрашающий сэр, прошу меня простить, не желаю вас обидеть, но у нас уже были проблемы с чародеями. Некоторые, не такие честные, как вы, расплачивались по счетам кошельками с камнями и сухим навозом, зачарованными под вид золота, а другие насылали нарывы и бородавки на несчастных служанок и невинных трактирщиков, если обслуживание их не устраивало.
        — Поступим просто,  — заявил Моллокос Меланхоличный.  — Убедись, чтобы меня обслужили, как полагается, и никаких трудностей не возникнет. Даю слово не применять чар в вашем зале, не насылать прыщей и бородавок на ваш персонал и не расплачиваться по счету навозом. Но довольно болтовни. День подходит к концу, солнце зашло, я устал и собираюсь остаться здесь на ночь. Выбирай — или впускаешь меня, или я нашлю на тебя Гнилостную Вонь Гаргу и оставлю задыхаться от собственного зловония до конца жизни. Которая будет недолгой, потому что для пельгранов и эрбов этот запах — как для мышей запах сыра.
        Трактирщик открыл рот и закрыл, не произнеся ни слова. Через мгновение он отодвинулся в сторону. Моллокос удовлетворенно кивнул, поднялся по оставшимся ступеням и вошел в переднюю дверь трактира.
        Внутри Дом у озера оказался таким же темным, сырым и мрачным, как и снаружи. В воздухе витал странный кислый запах, хотя Моллокос не мог сказать, исходит ли он от трактирщика, других посетителей или того, что готовилось на кухне. Когда он вошел, в зале повисло молчание. Как и ожидалось, все взгляды обратились на него. Благодаря Мантии Грозного Облика он выглядел действительно устрашающе.
        Моллокос уселся за стол у окна. Только тогда он позволил себе рассмотреть остальных посетителей. Компания у огня, перебранивающаяся низкими, гортанными голосами, напомнила чародею волосатые репы. Возле бочонков с элем хорошенькая молодая девушка смеялась и заигрывала с парочкой явных мерзавцев, один из которых не вполне походил на человека. Рядом спал старик, уронив голову на сложенные на столе руки. Сидящая сразу позади него женщина поигрывала остатками вина в бокале, вызывающе поглядывая на волшебника. Моллокос сразу определил, что она из тех, с кем можно провести вечер, плавно переходящий в ночь. Выглядела она не слишком отталкивающе, хотя уши казались какими-то странными и неприятными. Тем не менее, у нее была неплохая фигура, большие, темные, влажные глаза, а огонь бросал красные отблески на длинные черные волосы.
        Все это Моллокос видел глазами, с которыми родился, но он был достаточно умен, чтобы им не доверять. Тихо-тихо он прошептал заклинание и осмотрелся снова, сквозь зачарованный глаз на конце посоха. На этот раз он увидел правду.
        На ужин чародей заказал мясной пирог, так как фирменного блюда в наличии не оказалось. Откусив один раз, Моллокос отложил ложку, чувствуя себя еще более меланхоличным, чем мгновение назад. Струйки дыма, поднимающиеся над надкушенной корочкой, напоминали жуткие лица, открывающие рты в агонии. Когда подошедший трактирщик поинтересовался, доволен ли он едой, Моллокос одарил его упрекающим взглядом и ответил.
        — Тебе повезло, что меня не так легко разозлить, как большинство моих собратьев.
        — Благодарю за ваше долготерпение, устрашающий сэр.
        — Будем надеяться, что спальни у вас более приличные, чем кухня.
        — За три терция вы сможете разделить большую кровать с Мампо и его семьей,  — ответил трактирщик, указывая на деревенщину у очага.  — Отдельная комната будет стоить вам двенадцать.
        — Для Моллокоса Меланхоличного — только самое лучшее.
        — Наша лучшая комната стоит двенадцать терциев, но она уже занята принцем Рокалло.
        — Уберите его вещи немедленно и приготовьте комнату для меня,  — скомандовал Моллокос. Он мог бы сказать еще много чего, но как раз в этот момент темноглазая женщина подошла к его столу. Он кивнул на стул напротив.  — Садись.
        Она села.
        — Почему ты такой печальный?
        — Это удел человека. Я смотрю на тебя и вижу ребенка, которым ты была. У тебя была мать, которая подносила тебя к груди. Отец, который качал тебя на коленях. Ты была прелестной девчушкой, и в твоих глазах они могли снова видеть все чудеса мира. Теперь они мертвы, мир умирает, а их дитя продает свою печаль незнакомцам.
        — Нам нет нужды оставаться незнакомцами,  — ответила женщина.  — Меня зовут…
        — … неважно как. Ты что, все еще ребенок, раз называешь свое имя чародею?
        — Мудрый совет,  — она коснулась его рукава.  — У тебя есть комната? Давай поднимемся наверх, и я сделаю тебя счастливым.
        — Это вряд ли. Земля умирает. Как и все человечество. Никакой эротический акт этого не изменит, неважно, насколько изощренный или бурный.
        — Еще есть надежда,  — сказала женщина.  — Для тебя, для меня, для всех нас. В прошлом году я спала с человеком, который рассказывал, что в Саскервое женщина родила ребенка.
        — Он соврал, или ему соврали. Женщины в Саскервое рыдают, как и везде, и поглощают детей еще в утробе. Человек вырождается, и скоро совсем исчезнет. Останутся только деоданды, пельграны и еще кто похуже, пока не погаснет последний луч. Не было никакого ребенка. И не будет.
        Женщина вздрогнула.
        — И все же,  — сказала она,  — все же. Пока существуют мужчины и женщины, мы должны пытаться. Попытайся со мной.
        — Как хочешь,  — он был Моллокосом Меланхоличным и видел, кто она такая.  — Когда я поднимусь наверх, можешь прийти в мою спальню, и мы попробуем все прояснить.

* * *

        Карточки были сделаны из тонких, как бумага, и ярко раскрашенных кусочков темного дерева. Когда Лирианн перевернула их, они негромко щелкнули о стол. Игра была довольно простой. Играли на терции. Лирианн выиграла больше, чем проиграла, но обратила внимание, что, если ставка была высокой, у Чимвазла всегда оказывались самые лучшие карточки, неважно, насколько многообещающими казались ее собственные.
        — Сегодня удача улыбается тебе,  — объявил Чимвазл после дюжины партий,  — но играть на такие маленькие ставки становится скучно.
        Он выложил на стол золотой центум.
        — Кто ответит на мою ставку?
        — Я,  — сказал Рокалло.  — Земля умирает, как и все мы. На что мертвецу деньги?
        Лирианн погрустнела.
        — У меня нет золота.
        — Ничего страшного,  — ответил Чимвазл.  — Мне приглянулась твоя шляпка. Можешь поставить ее против нашего золота.
        — Ах, вот как?  — она вздернула голову и провела язычком по губам.  — Почему бы и нет?
        Как и ожидалось, вскоре она осталась без шляпы. Встряхнув волосами, она широким жестом вручила выигрыш Чимвазлу, улыбаясь в ответ на его пристальный взгляд. Лирианн старательно отводила глаза от чародея у окна, хотя он насторожил ее сразу, как только вошел. Костлявый, мрачный и пугающий, он источал такой сильный запах волшебства, что почти полностью заглушал более слабые волны мерзкого мошенника Чимвазла. Большинство великих магов погибли или сбежали — были убиты теневыми мечами, удалились в подземные или высшие миры или на далекие звезды. Те же немногие, кто остался на умирающей земле, собирались в Кайне в надежде укрыться за древними заклинаниями белостенного города. И этот, несомненно, был одним из них.
        Ладонь зачесалась, Щекотунья тихо зазвенела у нее на боку. Лирианн закалила клинок кровью первого убитого ей волшебника, когда ей было шестнадцать. Любое защитное заклинание было бессильно перед таким мечом, хотя саму ее защищал только собственный ум. Самое сложное в убийстве волшебника — выбрать нужный момент, поскольку большинство из них могут любого превратить в пыль парой правильных слов.
        Каждому принесли по кружке эля, потом еще по одной. Лирианн прихлебывала из первой, оставив вторую нетронутой возле локтя, но ее собеседники пили от души. Когда Рокалло заказал по третьей, Чимвазл сказал, что должен отойти по зову природы и зашагал через зал в поисках уборной. Лирианн отметила, что он постарался обойти стороной стол некроманта. Бледный угрюмый маг, казалось, целиком погрузился в разговор с местной красоткой и не обращал внимания на проскользнувшего мимо пучеглазого бродягу, но золотой глаз на конце его посоха пристально следил за каждым движением Чимвазла.
        — Чимвазл заговаривает нам зубы,  — сказала она Рокалло, когда жаболицый ушел.  — Я выиграла последнюю партию, а ты две до этого, а его куча терций не уменьшается. Монеты перемещаются, пока мы не смотрим. Ползут обратно к нему через стол. И изображения на карточках меняются.
        Принц пожал плечами.
        — Какая разница? Солнце гаснет. Кто станет считать наши терции, когда мы умрем?
        Его апатия раздражала её.
        — Какой принц будет сидеть просто так и позволять какому-то немощному чародею делать из себя дурака?
        — Такой, который уже испытал на себе Угнетающую Щекотку Лагвилера и не желает почувствовать это снова. К тому же Чимвазл забавляет меня.
        — Было бы забавно пощекотать Чимвазла.
        — Уверен, он бы умер со смеху.
        На стол упала тень. Лирианн подняла взгляд и увидела нависшего над ними мрачного некроманта.
        — Я уже три сотни лет не играл в пегготу,  — изрек тот замогильным голосом.  — Можно присесть?

* * *

        Великого Чимвазла подташнивало. Должно быть, дело было в мясном пироге — все эти хрящи и жир. Или в твк-анах, которых он съел в лесу. Вкусные малявки, но плохо перевариваются. Может, они все еще живы и тычут своими смешными маленькими копьями в стенки его желудка. Нужно было ограничиться дюжиной, но раз уж он начал, то хотелось съесть еще одного, а потом еще. Он задумался, не были ли их копья отравлены. Такую возможность Чимвазл не рассматривал. Это была неприятная мысль.
        Почти такая же неприятная, как этот трактир. Нужно было послушать пунера. В Доме у Озера не оказалось ничего стоящего, не считая, пожалуй, веснушчатой милашки, которая присоединилась к игре в пегготу. Он уже выиграл ее шляпку. Скоро последуют ее сапожки, затем чулочки. Чимвазл ожидал, пока остальные посетители разойдутся по своим комнатам, чтобы всерьез перейти в наступление. Рокалло явно был слишком скучным и застенчивым, чтобы вмешаться. Как только он выиграет всю ее одежду, девчонке будет нечего ставить, кроме себя самой, а после этого он может запрячь ее в телегу на расстоянии вытянутой руки впереди Полимамфо. Пусть пунер за ней погоняется, это заставит его быстрее перебирать волосатыми ногами. Может, Чимвазлу даже не понадобится махать кнутом.
        Здешний сортир оказался перекошенным и грязным, там не было ни сиденья, ни задвижки, только загаженная дыра в полу. Скрючившись над ней на корточках, Чимвазл с кряхтением и вздохами опорожнил кишечник. Это всегда было неприятным делом из-за риска разбудить бесенка, устроившего гнездо в самой мягкой части его тела, чьим вторым любимым развлечением были громкие унизительные насмешки над мужским достоинством Чимвазла (о первом любимом развлечении Чимвазл предпочитал не думать).
        Сейчас этого удалось избежать, но худшее ждало его впереди — вернувшись в зал, он обнаружил, что высокий маг с грозным лицом уселся за их стол. Чимвазл успел достаточно пообщаться с великими магами, и больше ему такого общения не хотелось. Его нынешняя внешность была результатом недоразумения с одним из них на перекрестке, а говорливый бесенок в заднице остался на память о ведьме Элуне, любовью которой он наслаждался пару недель, когда был еще молод, строен и красив. Черно-красный чародей был далеко не таким очаровательным, как Элуна, но вполне мог оказаться таким же вспыльчивым. Кто знает, какую небольшую оплошность или невинный промах волшебник посчитает смертельной обидой.
        Но выхода не было, разве что развернуться и сбежать в ночь. Что было бы весьма неразумно. Ночь принадлежала гру, упырям и лейкоморфам, к тому же его все еще могли поджидать твк-ане. Так что Чимвазл выдавил свою лучшую улыбку, сел на место и причмокнул губами.
        — Я вижу, у нас новый игрок. Трактирщик, принеси-ка эля нашему новому другу. И побыстрее, пока у тебя фурункул на носу не выскочил.
        — Я — Моллокос Меланхоличный, и я не пью эль.
        — Вы, как я вижу, из чародеев,  — сказал Чимвазл.  — В этом мы похожи. Сколько заклинаний у вас с собой?
        — Тебя это не касается,  — предупредил Моллокос.
        — Ну что вы. Это всего лишь невинная беседа между коллегами. Сам я вооружен шестью великими заклинаниями, девятью меньшими зачарованиями и множеством мелких заклятий.  — Чимвазл перемешал карточки.  — Мой сандестин ожидает снаружи, замаскированный под пунера и запряженный в телегу, и готов в любой момент подняться в небо по моей команде. Но, прошу, никакой магии за столом! Здесь правит госпожа удача, и не стоит оскорблять ее заклинаниями!  — говоря это, он выложил на стол золотой центум.  — Давайте же, делайте ставки! Блеск золота придает пегготе особый смак.
        — Идет,  — принц Рокалло выложил свой центум поверх монеты Чимвазла.
        Девчонка Лирианн надула губки, что выглядело очень мило.
        — У меня нет золота, а я хочу назад свою шляпу.
        — Придется тебе поставить свои сапоги.
        — Вот как? Ну, хорошо.
        Чародей не сказал ничего. Вместо того, чтобы достать кошелек, он трижды постучал по полу эбеновым посохом и произнес небольшое заклятие рассеивания иллюзии. В тот же миг центум Чимвазла превратился в жирного белого паука и медленно пополз по столу на волосатых лапах, в то время как кучка терциев перед ним стала стайкой тараканов, прыснувших во все стороны.
        Девушка взвизгнула. Принц сдавленно хихикнул. Чимвазл проглотил страх и поднялся, скрипя зубами.
        — Что ты наделал! Ты должен мне золотой центум.
        — Не дождешься!  — разъярился Моллокос.  — Ты собирался надуть нас дешевыми фокусами. Неужели ты надеялся провести Моллокоса Меланхоличного такой жалкой уловкой?  — золотой глаз на конце посоха заморгал, в хрустальном шаре зловеще заклубился зеленый дым.
        — Тише, тише,  — запротестовал Принц Рокалло.  — У меня в голове и так гудит от выпивки, а от грубых слов она прямо раскалывается.
        — О, вы собираетесь устроить дуэль волшебников?  — Лирианн хлопнула в ладоши.  — Какое же великое волшебство мы увидим?
        — Трактирщик будет против,  — сказал Рокалло.  — Такие состязания нарушают законы гостеприимства. Когда сражаются на мечах, весь ущерб — разбитая посуда и кровь на полу. Это легко поправить ведром горячей воды и шваброй. Дуэль же волшебников может превратить трактир в дымящиеся развалины.
        — Пф,  — пробормотал Чимвазл, щеки его дрожали. Дюжина возражений, одно оскорбительнее другого, готова была сорваться с губ, но осторожность заставила его проглотить каждый слог. Вместо этого он выскочил из-за стола так быстро, что уронил стул.  — Трактирщик может не беспокоиться. Я владею заклинаниями слишком мощными, чтобы применять их ради праздного любопытства шлюшек без шляпы и самозваных принцев. Предупреждаю, никому не позволено смеяться над Великим Чимвазлом.
        С этими словами он поспешил удалиться прежде, чем черно-красный чародей выместит на нем обиду. Цепочка тараканов и жирный белый паук последовали за ним так быстро, как могли.

* * *

        Огонь превратился в тлеющие угольки, и в зале становилось холодно. В углах собиралась темнота. Крестьяне у очага жались друг к другу, что-то бормоча сквозь усы. Золотой глаз на посохе Моллокоса Меланхоличного пристально смотрел по сторонам.
        — Ты так просто позволишь ему сбежать?  — спросила девушка.
        Моллокос не удостоил ее ответом. Он чувствовал, что скоро все покровы падут. Обманщик Чимвазл сейчас волновал его меньше всего. Здесь были теневые мечи, и даже хуже. Кроме того, откуда-то слышалось тихое шипение.
        От дальнейших расспросов его избавил трактирщик, внезапно появившийся возле его локтя и сообщивший, что комната готова, и он может подняться туда, если пожелает.
        — Хорошо,  — Моллокос встал, опираясь на посох. Поправив Мантию Грозного Облика, он приказал,  — Проводите меня.
        Трактирщик снял со стены фонарь, поджег фитиль и направил пламя вверх.
        — Прошу следовать за мной, устрашающий сэр.
        Моллокосу пришлось подняться на три лестничных пролета по кривым ступеням вслед за трактирщиком и его фонарем, пока, наконец, они не оказались возле тяжелой деревянной двери на верхнем этаже.
        Лучшая комната Дома у Озера была не особенно впечатляющей. Потолок был слишком низким, а полы настораживающе скрипели. Единственное окно выходило на сторону озера, черная вода которого загадочно бурлила и переливалась в тусклом красном свете далеких звезд. На трехногом столике у кровати мерцала кособокая сальная свечка, стоящая в луже застывшего воска. Из прочей мебели в комнате имелись сундук и стул с прямой спинкой. В углах лежали густые тени, черные, как брюхо деоданда. Здесь было сыро и холодно, Моллокос мог слышать, как ветер свистит сквозь щели в ставнях.
        — Это пуховая перина?  — спросил он.
        — В Доме у Озера есть только простая солома,  — трактирщик повесил фонарь на крючок.  — Смотрите, эти две крепкие доски используются, чтобы запереть окно и дверь. Можете отдыхать спокойно, не боясь непрошеных гостей. В сундуке в ногах кровати имеется лишнее одеяло, в него же можно убрать одежду и прочие ценности. Вот здесь ваш ночной горшок. Желаете еще чего-нибудь?
        — Только уединения.
        — Как прикажете.
        Моллокос слушал, как трактирщик спускается по лестнице. Убедившись, что остался один, он внимательно обследовал комнату — простучал стены, проверил дверь и окно, постучал посохом по доскам пола. У прикроватного сундука оказалось двойное дно, которое можно было поднять снизу, открывая доступ к тайному ходу. Без сомнения, этим путем сюда проникали воры и убийцы, чтобы избавить неосторожных путников от ценностей или жизни. Что же до кровати…
        Вместо постели Моллокос уселся на стул, сжимая посох. Последние несколько заклинаний звенели в его голове. Вскоре прибыла первая гостья. Она постучалась тихо, но настойчиво. Моллокос открыл дверь, жестом пригласил ее в спальню и задвинул засов.
        — Так нам никто не помешает,  — объяснил он.
        Темноволосая соблазнительно улыбнулась. Развязав тесемки, она сбросила свою накидку на пол.  — Разве ты не снимешь свой плащ?
        — Я скорее сниму с себя кожу,  — ответил Моллокос Меланхоличный.
        Женщина в его объятиях задрожала.
        — Ты говоришь странные вещи. Ты меня пугаешь,  — её руки покрылись мурашками.  — Что у тебя в руке?
        — Прекрати,  — он пронзил ее горло. Шипя, она упала на колени. Из широко раскрытого рта торчали длинные острые клыки, блестящие в тусклом свете. По ее шее текла черная кровь. Лейкоморф, подумал он, или что-то более странное. В лесах теперь было полно странных существ: полукровки, зачатые от демонов и деодандов, отродья суккубов и инкубов, подобия людей, выращенные в резервуарах, порождения болот, слепленные из гнилой плоти.
        Склонившись над бледным телом, Моллокос Меланхоличный смахнул волосы с ее лица и поцеловал, сперва в бровь, потом в щеку, затем глубоко в рот. С содроганием жизнь оставила ее и с глубоким вдохом вошла в него, теплая, как летний ветерок во времена его молодости, когда солнце светило ярче, а городах людей еще звучал смех.
        Когда она похолодела, он произнес слова Договора Казула, и ее тело снова открыло глаза. Он приказал ей подняться и охранять его сон. Он был вымотан, но не мог позволить застать себя врасплох. Без сомнения, этой ночью здесь будут еще гости.
        Он видел во снах Кайн, мерцающий за высокими белыми стенами.

* * *

        Ночной воздух веял прохладой, когда Чимвазл выскочил из трактира через боковую дверь. От озера поднимался серый туман, было слышно, как внизу хлюпает вода, как будто кто-то движется по мелководью. Пригнувшись, он осмотрелся по сторонам, поводя выпученными глазами из-под обвислого колпака, но не увидел ни следа твк-ан. Не слышно было и зловещего шума стрекозьих крыльев.
        Значит, они его не выследили. Это хорошо. На сей раз он сбежал. Он не сомневался, что в лесу бродят гру, упыри и эрбы, но лучше рискнуть столкнуться с ними, чем с некромантом. Несколько хороших ударов кнутом, и его пунер оставит всех позади. А если нет… что ж, в Полимамфо куда больше мяса, чем в Чимвазле. Ухмыляясь до ушей, он поскакал вниз по каменистому холму, тряся животом.
        На полпути вниз он заметил, что телега исчезла.
        — Чертов пунер!  — завопил он, остановившись в изумлении.  — Вор! Вор! Где моя телега, вшивый болван?
        Ему никто не ответил. У подножия ступеней не было ничего, кроме зловещего вида железного паланкина и четырех огромных, черных, как ночь, деодандов, стоящих по колено в озере. Вода прибывает, понял вдруг Чимвазл. Дом у Озера превращается в остров.
        Ярость пересилила страх. Деоданды были известными любителями человечины.
        — Вы сожрали моего пунера?  — возмутился он.
        — Нет,  — ответил один из них, продемонстрировав полный рот блестящих клыков,  — но если подойдешь поближе, мы с удовольствием съедим тебя.
        — Пф,  — сказал Чимвазл. Теперь, подойдя ближе, он заметил, что деоданды мертвы. Без сомнения, работа некроманта. Он нервно лизнул мочку уха, и в голову ему пришел хитрый план.  — Ваш хозяин Моллокос приказал отнести меня в Кайн как можно быстрее.
        — Конешшшно,  — прошипел деоданд.  — Моллокос командует, мы повинуемся. Садись, и мы уходим.
        Что-то в его словах заставило Чимвазла задуматься, так ли хорош его план. Или дело было в том, как все четверо деодандов защелкали острыми зубами. Он заколебался и внезапно ощутил движение за спиной и колебания воздуха на задней стороне шеи.
        Чимвазл развернулся. Твк-анин парил перед его лицом, держа наготове копьё, а позади него виднелась еще дюжина. Его выпученые глаза вытаращились еще сильнее, когда он понял, что твк-ане облепили верхние этажи Дома у Озера, как осы, только в два раза более злобные. Стрекозы напоминали светящееся зеленое облако, грохочущее, как грозовая туча.
        — Тебе конец,  — сказал твк-анин.
        Липкий язык Чимвазла метнулся, выхватив маленького зеленого воина из седла. Но пока он жевал и глотал, облако двинулось на него, сердито жужжа. Визжа от страха, Великий Чимвазл был вынужден бежать по ступеням обратно к гостинице, преследуемый роем стрекоз и смехом деодандов.

* * *

        Лирианн была раздосадована.
        Все бы куда легче, если бы она заставила волшебников сражаться и истратить магию друг на друга. Она не сомневалась, что жуткий Моллокос быстро расправился бы с мерзким Чимвазлом, но чем больше заклинаний он бы истратил, тем меньше у него останется, когда она придет пощекотать его.
        Вместо этого Моллокос отправился отдыхать, а Чимвазл ускользнул в ночь, как трусливый краб.
        — Ты погляди, что он сделал с моей шляпкой,  — пожаловалась Лирианн, поднимая ее с пола. Чимвазл растоптал ее и сломал перо, убегая.
        — Это его шляпа,  — сказал Рокалло,  — ты ее проиграла.
        — Да, но я собиралась отыграться. Хотя, думаю, я должна радоваться, что она не превратилась в таракана.
        Она натянула шляпу на голову, лихо заломив под углом.
        — Сначала он испортил наш мир, теперь мою шляпу…
        — Чимвазл испортил наш мир?
        — Он,  — мрачно ответила Лирианн,  — и такие, как он. Волшебники. Чародеи и чародейки, мудрецы, маги и архимаги, ведьмы и чернокнижники, заклинатели, создатели иллюзий, призыватели демонов. Некроманты, геоманты, аэроманты, пироманты, чудотворцы, сноходцы, снотворцы, пожиратели снов. Все они. Их грехи начертаны на небе, темные, как солнце.
        — Ты думаешь, что в кончине мира виновата черная магия?
        — Пф,  — вымолвила Лирианн. Мужчины бывают так глупы.  — Белая и черная магия — всего лишь две стороны одного терция. Истина записана в древних книгах, для тех, у кого достаточно ума, чтобы верно их истолковать. Когда-то не существовало никакой магии. Небо было ярко-голубым, солнце — теплым и золотым, в лесах водились олени, зайцы и певчие птицы, и человечество процветало. Древние люди строили башни из стекла и стали, которые были выше гор, и корабли, которые плавали к далеким звездам. Где теперь их слава? Исчезла, пропала, забыта. Вместо этого у нас есть заклинания, чары, проклятия. Воздух остывает, в лесах полно гру и упырей, по руинам древних городов бродят деоданды, пельграны правят небесами, когда-то принадлежавшими человеку. Кто виноват во всем этом? Волшебники! Их магия отравила солнце и наши души. Каждый раз, как на земле звучит заклинание, солнце становится еще темнее.
        Она могла бы продолжить, если бы в этот самый момент пучеглазый Чимвазл не ввалился в дверь, хватаясь за голову длинными руками.
        — Уберите их!  — вопил он, метаясь между столами.  — Ой-ей-ей! Отстаньте от меня, я не виноват, это был не я!
        Он повалился на пол, корчась и хлопая себя по голове и плечам, все еще умоляя отогнать от него нападающих, которых нигде не было видно.
        — Твк,  — орал он,  — твк. твк, чертовы твк! Уберите их, уберите!
        Принц Рокалло вздрогнул.
        — Хватит! Чимвазл, прекрати этот концерт. Мы здесь собираемся выпить.
        Мошенник перекатился на обширный зад.
        — Эти твк-ане…
        — … остались снаружи,  — продолжила Лирианн. Дверь была открыта нараспашку, но никто из твк-ан не последовал за Чимвазлом. Чимвазл заморгал круглыми глазами и принялся таращиться по сторонам, чтобы убедиться, что это правда. Хотя твк-ан нигде не было видно, заднюю часть его шеи в местах, ужаленных крошечными копьями, покрывали гноящиеся нарывы, еще больше их наливалось на щеках и лбу.
        — Надеюсь, ты знаешь исцеляющее заклинание,  — сказал Рокалло.  — Выглядишь очень скверно. Из этих штук на лице кровь сочится.
        Чимвазл не то застонал, не то квакнул.
        — Мерзкие существа! У них не было причин так издеваться надо мной. Я всего лишь уменьшил их разросшуюся популяцию. Их еще много осталось!
        Надувшись, он поднялся на ноги и подобрал слетевший колпак.
        — Где этот мерзкий трактирщик? Мне срочно требуется мазь. Эти уколы начинают чесаться.
        — Чесотка — это только первый симптом,  — с дружелюбной улыбкой сказала Лирианн.  — Копья твк-ан смазаны ядом. К утру твоя голова станет размером с тыкву, язык почернеет и растрескается, из ушей потечет гной, и ты можешь ощутить непреодолимое желание совокупиться с хууном
        — С хууном?  — прохрипел побледневший Чимвазл.
        — Или с гру. Зависит от разновидности яда.
        Лицо Чимвазла позеленело еще сильнее.
        — Я не собираюсь сносить такое оскорбление! Гной? Хууны? Неужели нет никакого лечения, никакой мази, никакого противоядия?
        Лирианн задумчиво склонила голову набок.
        — Почему же,  — ответила она.  — Я слышала, что кровь чародея — верное средство от любого проклятия или яда.
        Чимвазл тащился вверх по лестнице, его спутники тихо ступали за ним по пятам. Лирианн держала наготове меч, а Принц Рокалло — кинжал. В распоряжении Чимвазла были только руки — влажные, мягкие и очень сильные. Хватит ли ему сил, чтобы свернуть шею чародея, еще предстояло узнать.
        Крутые и узкие ступени скрипели под его тяжестью. Чимвазл карабкался по ним, тяжело дыша и свесив язык. Он задавался вопросом — заснул ли Моллокос? Догадался ли запереть дверь на засов? И с какой стати он должен идти первым? Но назад дороги не было. Лирианн поднималась сразу позади него, перекрывая путь к отступлению, а за ней шел Рокалло, демонстрируя в улыбке острые желтые зубы. Нарывы на лице и шее неимоверно чесались и стремительно росли. Один, под ухом, уже раздулся до размеров яйца. Немного крови — не слишком большая просьба, просто услуга одного мага другому. Увы, Моллокос вряд ли согласится с такой точкой зрения. У него совсем не такая щедрая душа, как у Чимвазла.
        Наверху лестницы трое заговорщиков столпились возле двери чародея.
        — Он там,  — изрекла Лирианн, принюхавшись вздернутым носиком.  — Я чую, как несет волшебником.
        Рокалло потянулся к щеколде.
        — Осторожнее,  — шепотом предупредил Чимвазл.  — Вот так, аккуратно, помедленнее, помедленнее, было бы невежливо разбудить его.
        Он почесал нарыв над бровью, но зуд только усилился.
        — Дверь закрыта на засов,  — шепнул в ответ Рокалло.

* * *

        — Увы,  — с облегчением выдохнул Чимвазл.  — Наш план провалился. Давайте вернемся в зал. Обдумаем все как следует за кружкой эля,  — он яростно почесал подбородок и застонал.
        — Почему бы не выбить дверь?  — спросила Лирианн.  — Большой сильный мужчина вроде тебя…  — она сжала его руку и улыбнулась.  — Или ты предпочел бы доставить удовольствие хууну?
        Чимвазла передернуло, хотя, пожалуй, даже хуун был бы приятнее этого зуда. Глянув вверх, он обратил внимание на верхнюю балку. Между ней и дверью была лишь узкая щель, но этого могло оказаться достаточно.
        — Рокалло, дружище, подсади-ка меня.
        Принц встал на колени.
        — Как пожелаешь.
        Он оказался сильнее, чем выглядел, и без проблем выдержал немалый вес Чимвазла. Его не удивили даже нервные трубные звуки, исходящие откуда-то из Чимвазловых нижних частей.
        Прижавшись носом к балке, Чимвазл просунул язык сквозь щель, опустил его вдоль дверного проема, затем трижды обернул вокруг деревянной доски, заслоняющей дверь. Медленно-медленно он поднял засов… но тот оказался слишком тяжелым для его языка, и доска с грохотом выпала. Чимвазл дернулся назад, Принц Рокалло потерял равновесие, и они оба повалились на пол, ворча и ругаясь, в то время как Лирианн проворно отскочила в сторону.
        Затем дверь распахнулась.

* * *

        Моллокос Меланхоличный не произнес ни слова.
        Молча, он приказал им войти, и они молча повиновались. Чимвазл перебрался через порог на четвереньках, его спутники быстро шагнули вслед за ним. Когда все трое оказались внутри, он снова закрыл дверь и задвинул засов.
        Мошенника Чимвазла было не узнать — лицо под обвислой шляпой превратилось в гноящееся месиво нарывов и бубонов там, где его поцеловали копья твк-ан.
        — Лекарство,  — прохрипел он, с трудом поднимаясь на ноги.  — Мы пришли за лекарством, простите за беспокойство. Устрашающий сэр, не найдется ли у вас мази от чесотки…
        — Я — Моллокос Меланхоличный. Я не торгую мазями. Иди сюда и возьми мой посох.
        Пару секунд Чимвазл выглядел так, будто собирается выскочить из комнаты, но, в конце концов, кивнул, подошел ближе и обхватил длинное эбеновое древко чародейского посоха мягкими растопыренными пальцами. В хрустальном шаре Глаз Истинного Зрения сфокусировался на Лирианн и Рокалло. Когда Моллокос ударил посохом об пол, большой золотой глаз моргнул.
        — Теперь посмотри на своих друзей еще раз, и скажи — что ты видишь?
        Чимвазл разинул рот, выпученные глаза, казалось, готовы были выскочить из орбит.
        — Девчонка укрыта тенью,  — ахнул он,  — а под ее веснушками я вижу череп.
        — А ваш принц…
        — … демон.
        Существо, именуемое принцем Рокалло, засмеялось и позволило своей иллюзии рассеяться. Его красная бескожая плоть светилась, как поверхность солнца, и, как по солнцу, по ней скользили черные пятна. Из ноздрей шел дым, доски пола начали тлеть под когтистыми лапами, черные когти на руках были длинными и острыми, как ножи.
        Моллокос произнес слово и с силой ударил посохом по полу. Из тени в углу комнаты поднялась мертвая женщина и бросилась на спину демона. Пока они метались по комнате, вцепившись друг в друга, Лирианн отскочила в сторону, а Чимвазл плюхнулся на задницу. В воздухе запахло горелым мясом. Демон оторвал мертвой одну руку и швырнул ее, дымящуюся, в сторону Моллокоса, но мертвые не чувствуют боли, и другая рука обвилась вокруг его шеи. Черная кровь бежала по щекам женщины, как слезы, когда она толкнула демона на кровать.
        Моллокос снова ударил посохом. Пол под кроватью распахнулся, матрас опрокинулся, и демон с мертвой женщиной рухнули в открывшуюся черную пропасть. Вскоре оттуда раздался громкий всплеск, за которым последовал яростный визг демона, смешанный с жутким свистом и шипением, как будто тысяча чайников закипела одновременно. Когда кровать вернулась в прежнее положение, звуки стали тише, но прошло довольно много времени прежде, чем они стихли окончательно.
        — Ч-что это было?  — спросил Чимвазл.
        — Шипящие угри. Этот трактир ими славится.
        — Я точно помню, трактирщик говорил, что угри больше не входят в меню,  — вымолвил Чимвазл.
        — Угри больше не входят в меню, зато в их меню входим мы…

* * *

        Лирианн надула губки и сказала:
        — Гостеприимство в Доме у Озера оставляет желать лучшего.
        Чимвазл пробирался к двери.
        — Я собираюсь серьезно поговорить со здешним хозяином. Похоже, в наш счет стоит внести серьезные изменения,  — он сердито почесал нарывы.
        — Я бы не советовал возвращаться в общий зал,  — предупредил некромант.  — В Доме у Озера все не те, кем кажутся. Волосатое семейство у очага — упыри, одетые в человеческую кожу, содержимое которой, кстати, пошло в пирог. Седобородый в одежде рыцаря Старого Торсингола — злобный дух, обреченный за свою скупость на вечность из фиолетового скрамби. О демоне и лейкоморфе можно больше не беспокоиться, но хуже всех наш радушный хозяин. Так что советую бежать отсюда. Я бы предложил окно.
        Великого Чимвазла не нужно было долго уговаривать. Он поспешил к окну, распахнул ставни и застонал от досады.
        — Озеро! Я совсем забыл! Озеро окружило трактир, нам не выбраться.
        Лирианн заглянула через его плечо и поняла, что это правда.
        — Вода поднялась,  — задумчиво произнесла она. Это было плохо. Она научилась плавать раньше, чем ходить, но в маслянистых водах озера было что-то нездоровое, и хотя она не сомневалась, что Щекотунья справится с любым шипящим угрем, но плыть и сражаться одновременно было бы тяжело. Она повернулась к некроманту.  — Полагаю, мы обречены. Если у тебя не осталось лишнего заклинания.
        — Какое заклинание ты предпочитаешь?  — кисло осведомился Моллокос.  — Призвать ли мне Силу Мгновенного Отбытия и унести нас троих на край света? Применить Великолепный Призматический Распылитель и сжечь дотла этот мерзкий постоялый двор? Произнести слова Дрожащего Холода Фандааля и заморозить воды озера, чтобы мы могли спокойно по ним перейти?
        Чимвазл с надеждой воззрился на него.
        — Да, прошу вас.
        — Какое же?
        — Любое. Великий Чимвазл не собирается закончить свои дни в мясном пироге,  — он почесал нарыв на подбородке.
        — Я уверен, ты и сам знаешь эти заклинания,  — сказал Моллокос.
        — Знаю, да,  — ответил Чимвазл,  — но какой-то мерзавец украл мой гримуар.
        Моллокос рассмеялся. Это был самый печальный звук, который Лирианн доводилось слышать.
        — Это уже неважно. Все умирает, даже магия. Заклятия угасают, чары спадают, гримуары обращаются в прах, и даже самые могущественные заклинания больше не действуют так, как прежде.
        Лирианн подняла голову.
        — Правда?
        — Правда.
        — Ого.
        Она вынула меч и пощекотала его сердце.

* * *

        Некромант умер беззвучно, его ноги подкосились, и он упал на колени, как будто собрался помолиться. Когда девушка вытащила меч из его груди, из раны поднялась струйка алого дыма. Он пах летними вечерами и девичьим дыханием — сладким, как первый поцелуй.
        Чимвазл был потрясен.
        — Что ты наделала?
        — Он был некромантом.
        — Он был нашей единственной надеждой.
        — Тебе не на что надеяться,  — она вытерла клинок рукавом.  — Когда мне было пятнадцать, молодой путешественник был ранен возле таверны моего отца. Отец был слишком добр, чтобы оставить его умирать в грязи, так что мы отнесли его наверх, и я заботилась о нем, пока он не поправился. Вскоре после его отъезда я поняла, что жду ребенка. Семь месяцев мой живот рос, я мечтала о малыше с голубыми, как у него, глазами. На восьмом месяце живот перестал расти. После этого он становился меньше с каждым днем. Повитуха все мне объяснила. Что толку приносить новую жизнь в умирающий мир? Утроба мудрее, чем сердце, сказала она. А когда я спросила, почему мир умирает, она придвинулась ко мне и шепнула — это все волшебники.
        — Но я здесь ни при чем,  — Чимвазл поскреб щеки обеими руками, зуд сводил его с ума,  — и что, если она ошибалась?
        — Тогда ты умрешь напрасно,  — Лирианн чуяла, как он напуган. От него по-прежнему пахло волшебством, но очень слабо, все перекрывала вонь страха. Маг из него действительно был жалкий.  — Слышишь угрей?  — спросила она.  — Они еще не наелись. Мне пощекотать тебя?
        — Нет,  — он попятился, растопырив перед собой окровавленные пальцы.
        — Это быстрее, чем быть сожранным заживо угрями,  — она взмахнула Щекотуньей, блеснувшей при свете свечи.
        — Не подходи,  — предупредил Чимвазл,  — или я использую Великолепный Призматический Распылитель.
        — Ты мог бы. Если бы знал его. А ты не знаешь. И если бы он сработал. А он не сработает, если верить нашему покойному другу.
        Чимвазл отступил еще на шаг и запнулся о труп некроманта. Пытаясь удержать равновесие, он уцепился за посох чародея. Схватив его, он вскочил на ноги.
        — Не приближайся. Предупреждаю, в этом посохе еще осталась сила. Я чувствую.
        — Может быть, но тебе от нее никакого толка,  — в этом Лирианн была уверена. Вряд ли он был хоть наполовину волшебником. Скорее всего, украл эти карточки и заплатил за зачарованных тараканов. Жалкий, несчастный мелкий негодяй. Она решила избавить его от мучений.  — Стой спокойно. Щекотунья прекратит твой зуд. Обещаю, больно не будет.
        — Это — будет,  — схватив посох обеими руками, Чимвазл с размаху опустил хрустальный шар ей на голову.

* * *

        Чимвазл раздел оба тела перед тем, как сбросить их в дыру под кроватью в надежде утихомирить шипящих угрей. Девушка, которая без одежды стала еще привлекательнее, слабо пошевелилась, пока он тащил ее через комнату.  — Какая жалость,  — пробормотал Чимвазл, спихивая ее вниз. Ее шляпка была ему мала, к тому же со сломанным пером, зато меч был выкован из отличной гибкой стали, кошелек набит терциями, а сапоги сделаны из хорошей мягкой кожи. Конечно, на него они не налезут, но, может, он встретит другую веснушчатую красотку, которой они будут как раз.
        Даже мертвый, некромант выглядел так устрашающе, что Чимвазл с трудом решился дотронуться до него, но снизу по-прежнему доносилось голодное шипение, а шансы сбежать сильно возрастали, если угри будут сыты. Так что он набрался храбрости, присел и расстегнул застежку на мантии страшного чародея. Когда он перевернул тело, чтобы снять ее, черты лица волшебника растеклись, как черный воск, превращаясь в лужицу на полу. Чимвазл обнаружил, что склоняется над иссохшим беззубым трупом с мутными белыми глазами, сморщенной кожей и лысой головой, покрытой паутиной темно-синих вен. Он был не тяжелее мешка листьев, но на губах играла слабая улыбка, когда Чимвазл сбросил его к шипящим угрям.
        К этому времени зуд начал проходить. Чимвазл почесался в последний раз и набросил мантию некроманта себе на плечи. В тот же миг он почувствовал себя выше, сильнее, жестче. С чего ему бояться существ там, в зале? Это они должны его бояться!
        Не оглядываясь, он прошествовал по лестнице. Призрак и упыри расступились перед ним, как только увидели. Даже эти существа не желали связываться с волшебником столь грозного облика. Только трактирщик осмелился заговорить.
        — Устрашающий сэр,  — прошелестел хозяин заведения,  — как вы собираетесь расплатиться?
        — Вот этим,  — Чимвазл выхватил меч и пощекотал существо.  — Никому не буду рекомендовать ваше заведение.
        Черная вода все еще окружала трактир, но была глубиной всего по пояс, и перейти ее вброд не составило труда. Твк-ане исчезли в ночи, шипящие угри затихли, а деоданды стояли там же, где он видел их в последний раз, ожидая возле железного паланкина. Один из них поприветствовал его.
        — Земля умирает, и солнце скоро погаснет,  — промолвил он.  — Когда исчезнет последний луч, исчезнет и магия, и мы полакомимся жесткой белой плотью Моллокоса.
        — Земля умирает, но вы уже мертвы,  — ответил Чимвазл, удивляясь, каким низким и мрачным стал его голос.  — Когда солнце зайдет навсегда, вся магия исчезнет, и вы превратитесь в гнилую слизь,  — он уселся в паланкин и приказал деодандам поднять его.  — В Кайн. Может, в белостенном городе найдется изящная девушка, которая станцует перед ним голой в сапогах веснушчатой милашки. Или, на худой конец, хуун.
        Сквозь багровый сумрак плыл в железном паланкине на плечах четверых мертвых деодандов Моллокос Меланхоличный.



        Послесловие

        Я полагаю, мне было лет десять или одиннадцать, когда я впервые столкнулся с работой Джека Вэнса. Тогда я схватил один из тех «Ace Doubles» с красочным красно-синим корешком с вращающейся стойки в кондитерской на пересечении Первой улицы и Келли Парквей в городе Байон, штат Нью-Джерси. Большинство известных книг из этой серии, представляли собой «два полных романа» двух разных писателей, изданных одновременно, но в этой была одна и та же подпись на обеих сторонах, в паре были «Рабы Клау» и сокращенная версия «Большой Планеты».
        «Рабы Клау» были очень хороши, так я решил после прочтения в свои одиннадцать лет. «Большая Планета» потрясла меня, даже в сокращенном виде. После этого я высматривал Джека Вэнса всякий раз, когда я крутил одну из тех вращающихся стоек. Так оно и произошло, несколько лет спустя, я наткнулся на книгу «Умирающая Земля» в мягкой обложке.
        С тех пор уже полвека канули в лету, а эта небольшая коллекция до сих пор находится среди моих самых любимых. Не проходит и года, и я снова погружаюсь в эти истории. Созданный Вэнсом мир может быть сравним со Средиземьем Толкиена или Хайборийской Эрой, описанной Робертом Э. Говардом: эта вселенная — одна из самых впечатляющих и незабываемых во всем мире фентези. Также меня потрясло умение Вэнса владеть словом (не говоря уже о расширении моего лексикона!). Его слог в частности был настолько гибким, сухим и остроумным, что я не мог начитаться ни тогда, ни сейчас. Но это и заслуга героев, которых я больше всего любил. Т'саин и Т'саис, Гвил из Сфиры, Туржан Миирский… И, конечно, Лайен Странник, чья встреча с Чуном Неизбежным остается, пожалуй, моей любимой историей в мире фентези.
        Вэнс заставил нас ждать целых 16 лет выпуска второй книги цикла «Умирающая Земля». К тому времени, как вышла «Глаза другого мира», я уже привык хватать каждую книгу с его именем на обложке, как только та появлялась в магазинах. К моему удивлению, новая книга и рядом не стояла с первой. В этот раз Джек показал нам созданный им мир совершенно с другой стороны, познакомив нас с Кугелем Хитроумным, который был настолько корыстным и беспринципным жуликом, что по сравнению с ним Гарри Флэшмен выглядел как Дадли Справедливый. Ну как можно не любить такого парня? Другие читатели явно разделили мой энтузиазм, судя по тому, сколько раз этот Кугель возвращался к нам. Плохого человека не удержишь.
        В настоящее время я прочитал все книги Джека Вэнса, которые он когда-либо написал: научную фантастику, фэнтези, детективы (да, даже те, которые он написал, как Эллери Квин). Все они хороши, но, конечно же, у меня есть любимые. Серия «Властители Зла», четверокнижие «Планета Приключений», «Эмфирион», трилогия «Лионесс», повести, награжденные премией Хьюго: «Повелители Драконов» и «Последний замок», незабываемая «Лунная Моль»… но «Умирающая Земля» и ее три сиквела по-прежнему на вершине моего рейтинга.
        Это было настоящее счастье для меня — совместно с моим другом Гарднером Дозуа создать антологию и (тем более) написать собственную историю о мире Умирающей Земли. Никто не пишет так же, как Джек Вэнс. Но Джек Вэнс задал направление, а я лелею надежду, что Моллокос, Лирианн и Чимвазл смогут оказаться достойными компаньонами Риальто, Т'сайс, Лайену, Кугелю и остальным незабываемым персонажам Джека, и что все его читатели насладятся недолгим пребыванием в Доме у озера, славящемся своими шипящими угрями.
        Джордж Р. Р. Мартин

 
Книги из этой электронной библиотеки, лучше всего читать через программы-читалки: ICE Book Reader, Book Reader BookZ Reader. Для андроида Alreader, CoolReader Библиотека построена на некоммерческой основе (без рекламы), благодаря энтузиазму библиотекаря. В случае технических проблем обращаться к