Важное объявление: В связи с блокировкой в России зеркала ruslit.live, открыто новое зеркало RusLit.space. Добавте пожалуйста его в закладки.


Библиотека / Фантастика / Зарубежные Авторы / Ле Гуин Урсула: " Рукопись Найденная В Муравейнике " - читать онлайн

Сохранить .
Рукопись, найденная в муравейнике Урсула Ле Гуин
        Ле Гуин Урсула Рукопись, найденная в муравейнике


        Урсула К.Ле Гуин
        Рукопись, найденная в муравейнике
        "The Author of the Acacia Seeds"
        "Автор семян акации"
        и другие извлечения из "Журнала
        Ассоциации Теролингвистики"
        Найдены сообщения, записанные экссудатом осязательной железы на лишенных семязачатков семенах акации, лежащих рядами в конце узкого эрратического тун неля, начинающегося с одного из нижних уровней колонии. Именно упорядоченное рас положение семян привлекло первоначальное внимание исследователя.
        Сообщение фрагментарны, а перевод приблизителен и в высшей степени интерпре тационен, однако текст выглядит заслуживающим интереса, хотя бы из-за поразитель ного несходства с любыми другими известными нам текстами Муравьев.
        Семена 1-13
        [Я] не [буду] трогать антенны. [Я] не [буду]
        гладить. [Я] истрачу на сухие семена сладость
        [моей] души. Их найдут, когда [я] умру.
        Потрогай это сухое дерево! [Я] призываю! [Я] здесь!
        Альтернативно отрывок может быть прочитан следующим образом:
        Не трогай антенны. Не гладь. Истрать на сухие
        семена сладость [своей] души. [Другие] найдут
        их, когда [ты] умрешь. Дотронься до этого
        сухого дерева! Призываю: [я] здесь!
        Ни один из известных диалектов Муравьев не использует выражений иначе как в третьем лице единственного и множественного числа. В данном тексте использованы только корневые формы глаголов, поэтому нет способа узнать является ли отрывок автобиографическим или имелось в виду заявление.
        Семена 14-22
        Туннели длинны. Длиннее неотуннеленное. Нет
        туннеля, достигшего конца неотуннеленного.
        Неотуннеленное идет дальше, чем мы можем дойти
        за десять дней [т.е. вечно]. Хвалите!
        Метка, переведенная "Хвалите!", является половиной обычного восклицания "Хвалите королеву!" или "Да здравствует королева!", или "Ура королеве!" однако слово/метка, обозначающее "королеву" опущено.
        Семена 23-29
        Как муравья среди муравьев врагов убивают, так
        муравей без муравьев умирает, но бытие без
        муравьев сладко, как медовая роса.
        Муравья, вторгшегося не в свою колонию, обычно убивают. Изолированный от других, Муравей неизменно умирает приблизительно через день. Трудным в этом отрывке является слово/метка "без муравьев", которое мы понимаем как "в одино честве" - концепция, для которой в Муравьином языке не существует слова/метки.
        Семена 30-31
        Ешьте яйца! Вверх с королевой!
        Существуют значительные разногласия по поводу интерпретации фразы на семени
31. Это важный вопрос, так как все предшествующие семена могут быть полностью поняты лишь в свете этого основного утверждения. Доктор Росбоун изобретательно доказывает, что автор - бескрылая нейтральная рабочая самка безнадежно пытается стать крылатым самцом и основать новую колонию, улетев вверх в брачный полет с новой королевой. Хотя текст конечно допускает такое прочтение, мы убеждены, что ничего в тексте не поддерживает его - и менее всего текст непосредственно пред шествующего семени номер 30: "Ешьте яйца!" Его прочтение хотя и шокирует, явля ется несомненным.
        Мы осмеливаемся предположить, что путаница с семенем 31 может иметь причиной этноцентрическую интерпретацию слова "верх". Для нас "верх" является "хорошим" направлением. Не так, или не обязательно так, для Муравья. "Верх" это направле ние, откуда приходит пища; однако, "низ" это то, где могут быть найдены безопас ность, мир, дом. "Верх" - это палящее солнце, морозные ночи, нет приюта в любимых туннелях, изгнание, смерть. Поэтому мы предполагаем, что этот странный автор в уединении необитаемого туннеля, ищет средство выразить крайнее богохульство, мыслимое для Муравья и что правильным прочтением семян 30-31 в человеческой тер минологии является:
        Ешьте яйца! Долой королеву!
        Высушенное тело небольшого рабочего Муравья было найдено рядом с семенем 31 открытого манускрипта. Голова оторвана от грудного панциря, вероятно, жвалами солдата колонии. Семена, заботливо выложенные рисунком, напоминающим музыкальные ноты, оказались ненарушенными. (Муравьи из касты солдат неграмотны; поэтому сол дата предположительно не заинтересовала коллекция бесполезных семян, с которых удалены съедобные семязачатки). Не осталось живых Муравьев в данной колонии, разрушенной в войне с близлежащим муравейником во время, последующее за смертью автора семян акации.
        Г.Д'Арби, Т.Р.Бардол
        Объявление об экспедиции
        Исключительная трудность чтения языка Пингвинов весьма сильно облегчается применением подводной камеры для записи движений. Фильм по меньшей мере можно повторить и тем замедлить текучую последовательность сценария до точки, где пос тоянным повторением и терпеливым изучением многие элементы этой в высшей степени элегантной и живой литературы могут быть схвачены, хотя нюансы, а возможно и сущность, должно быть, всегда ускользают от нас.
        Благодаря профессору Дьюби, который указал на отдаленные связи данного сце нария со сценариями Малого Серого Гуся, стал возможным первый предварительный словарь языка Пингвинов. Аналогии с языком Дельфинов, которыми пользовались до нынешнего времени, не всегда оказывались полезными, а зачастую совершенно вводя щими в заблуждение.
        В самом деле, выглядит странно, что сценарий, записанный почти полностью крыльями, шеей и воздухом, должен дать ключ к поэзии коротко-шеих, ласто-крылых писателей по воде. Но мы не найдем это столь странным, если припомним тот факт, что Пингвины являются птицами, несмотря на все очевидные свидетельства противного.
        Из-за того, что их сценарий напоминает Дельфиний по форме, не следует пред полагать, что он должен быть похожим на него по содержанию. И это действительно так. Наличествует, конечно, тот же экстраординарный ум, вспышки безумного юмора, та же изобретательность и неподражаемая грация. Из тысяч литератур рода Рыб, лишь некоторые демонстрируют хоть какой-то юмор и тот обычно довольно простова того, примитивного сорта, и великолепная грациозность языка Акул или языка Мак рели абсолютно отлична от радостной энергии всех сценариев языка Ластоногих. Радость, энергия и юмор - все присуще авторам-Пингвинам, как и многим самым тонким мэтрам языка Тюленей. Связью является температура крови. Однако конст рукция мозга и матки воздвигает непреодолимый барьер! Дельфины не откладывают яйца. В этом простом факте лежит целый мир различий.
        Лишь когда профессор Дьюби напомнил нам, что Пингвины это птицы, что они не плавают, а летают в воде, только тогда теролингвист смог подойти к морской лите ратуре Пингвинов с пониманием, только тогда были заново изучены целые мили уже полученных записей на пленке и в конце концов оценены по достоинству.
        Однако, трудности перевода все еще остаются с нами.
        Удовлетворительная степень понимания уже достигнута в языке Пингвинов Адели. Трудности записи группового кинетического перформанса в штормовом океане, гус том, словно гороховый суп, от планктона при температуре в 31 градус по Фаренгейту значительны, однако упорство литературного кружка Ледового Барьера Росса пол ностью вознаграждены такими отрывками, как "Под айсбергом" из "Осенней песни" - этот отрывок ныне получил всемирную известность в постановке Анны Серебряковой из Ленинградского Балета. Никакой словесный перевод не может достичь полноты версии мисс Серебряковой. Ибо, совершенно очевидно, что нет способа воспроиз вести в письменной форме центрально-важную многозначность оригинального текста, столь прекрасно исполненного полной труппой компании Ленинградского Балета.
        В самом деле, то, что мы называем "переводами" с языка Аделей - или с любой другой группы кинетических текстов - является, грубо говоря, всего лишь нотами - либретто без оперы. Балетная версия - это верный перевод. Ничего в словах не может быть завершенным.
        Я предполагаю поэтому, хотя предположение может быть с одинаковым успехом встречено как недовольством или гневом, так и громким смехом, что для теролинг виста - в противоположность артисту или простому любителю кинетические морские произведения Пингвинов являются менее всего обещающим полем исследований: и, далее, что язык Аделей, при всем его шарме и относительной простоте, есть менее обещающее поле исследований, чем язык Императорских Пингвинов.
        Император! - я предчувствую ответ моих коллег на это предположение. Язык Императоров! Самый трудный, наиболее уединенный из всех диалектов языка Пингви нов! Язык, о котором сам профессор Дьюби заметил: "Литература Императорского Пин гвина так же непривлекательна, так же неприступна, как само замерзшее сердце Антарктики. Ее красоты, возможно, являются неземными."
        Возможно. Я не недооцениваю трудностей, не последней из которых является темперамент Императоров, гораздо более необщительный и отстраненный, чем у любого другого Пингвина. Но, парадоксальным образом, именно на этой необщитель ности я основываю свою надежду. Император это не одиночная, а общественная птица, и в сезон размножения находясь на суше живет колониями, как и Адели; однако, эти колонии гораздо меньше и гораздо тише, чем колонии Аделей. Связи между членами колонии Императоров скорее персональные, чем общественные. Император индивиду алист. Поэтому мне кажется почти наверное, что литература Императоров окажется сочиненной отдельными авторами, а не хором; и поэтому будет переводима на чело веческую речь. Это будет кинетическая литература, но такая отличная от пространс твенно широких, быстрых, многосоставных хоров морских литературных произведений! Пристальный анализ и подлинный перевод может стать, наконец, возможен.
        И что же? - спросят мои критики. Должны ли мы паковаться и плыть на мыс Крозьер, во тьму, в метели, в морозы минус 60 градусов, единственно в надежде записать проблематичную поэзию нескольких странных птиц, сидящих там во тьме середины зимы, в метелях, на морозе в минус 60 градусов, на вечном льду, с яйцом на лапах?
        И мой ответ - да. Ибо, как и профессору Дьюби, инстинкт говорит мне, что красота этой поэзии настолько неземная, как ничто из того, что мы сможем когда- либо найти на Земле.
        Тем из моих коллег, в ком силен дух научного любопытства и эстетический риск, я скажу: Представьте себе: лед, несущийся снег, тьма, непрестанные рыдания и рев ветра. В этой черной заброшенности согнулась небольшая группа поэтов. Они голодают, они не будут есть неделями. На лапах каждого под теплыми перьями живота покоится одно громадное яйцо, защищенное таким образом от мертвящего при косновения льда. Поэты не могут слышать друг друга, они не могут видеть один дру гого. Они лишь могут ощущать теплоту другого. Это и есть их поэзия, их искусство. Подобно всем кинетическим литературам, она безмолвна; в отличие от других кине тических литератур, она вся неподвижность, невыразимая утонченность. Взъерошенное перо, движение крыла, прикосновение, легкое, слабое, теплое прикосновение того, кто перед вами. В невыразимейшем, отчаянном, черном одиночестве - утверждение. В отсутствии присутствие. В смерти - жизнь.
        Я получил значительный грант от ЮНЕСКО и организую экспедицию. Четыре места еще не заполнены. Мы отправляемся в Антарктику в четверг. Если кто-нибудь хочет присоединиться, добро пожаловать!
        Д.Петри
        Колонка редактора
        Президент Ассоциации Теролингвистики
        Что есть Язык?
        На этот вопрос, центральный в науке теролингвистике, можно ответить эвристи чески - самим фактом существования этой науки. Язык - это коммуникация. Это явля ется аксиомой, на которой покоится вся наша теория и все наши исследования и из которой выведены все наши открытия; а успех этих открытий удостоверяет закон ность аксиомы. Однако, для связанного, но не идентичного вопроса: Что есть Искус ство?, мы еще не имеем удовлетворительного ответа.
        Толстой в книге, в заголовок которой вынесен данный вопрос, отвечает на него четко и ясно: Искусство тоже есть коммуникация. Мне кажется, что этот ответ был принят теролингвистикой без проверки или критики. Например, почему теролингвисты изучают только Животных?
        Что ж, потому что Растения не общаются.
        Растения не общаются, это факт. Поэтому у Растений нет Языка; очень хорошо, это следует из нашей базисной аксиомы. Поэтому, также, у Растений нет Искусства. Но, постойте! Ведь это следует не из базисной аксиомы, а только из непроверенной толстовской корелляции.
        А что если Искусство не коммуникативно?
        Или, что если некоторые Искусства коммуникативны, а некоторые нет?
        Являясь сами Животными, активными, хищниками, мы ищем (достаточно естест венно) активное, хищное, коммуникативное Искусство, и когда находим, то мы его узнаем. Развитие данной способности к узнаванию и мастерство оценки является нашим недавним и великолепным достижением.
        Однако, я хочу сказать, что несмотря на все огромные успехи, сделанные теро лингвистикой за последние десятилетия, мы находимся лишь в начале нашего века открытий. Мы не должны становиться рабами наших собственных аксиом. Мы еще не подняли наших глаз к обширным горизонтам перед нами. Мы еще не посмотрели в лицо почти устрашающему вызову со стороны Растений.
        Если не-коммуникативное, вегетативное Искусство существует, мы должны заново продумать все основные элементы нашей науки и научиться новой технике исследова ний.
        Ибо просто невозможно перенести критическое и техническое мастерство, прило жимое к изучению мистерий убийств, совершаемых Лаской, к эротике Лягушек, или к сагам туннелей Дождевых Червей, на искусство Красного Дерева или Кабачка-Цуккини.
        Это убедительно доказано неудачей - благородной неудачей - усилий доктора Сриваса в Калькутте, применившего замедленную фотосъемку для создания лексикона Подсолнечника. Его попытка была отважной, но обреченной на неудачу. Ибо его подход был кинетическим - метод, приложимый к коммуникативному искусству Чере пахи, Устрицы, или Улитки. Он увидел в качестве проблемы, которую следует решить лишь и только лишь исключительную медленность кинезиса Растений.
        Однако проблема гораздо величественнее. Искусство, которое он искал, если оно существует, является некоммуникативным Искусством и, вероятно, не кинетичес ким. Возможно, что время, существенный элемент, матрица и мера всех известных Искусств Животных, вообще не входит в Искусство Растений. Растения могут пользо ваться метром вечности. Мы не знаем, так ли это.
        Мы не знаем. Все, что мы можем предположить, что предполагаемое Искусство Растений совершенно отлично от Искусства Животных. Что это такое, мы сказать не можем, мы еще не открыли его. Однако с некоторой определенностью я предсказываю, что оно существует, и что когда его найдут, оно не окажется не акцией, но реак цией, не коммуникацией, но восприятием. Оно будет в точности противоположно Искусству, которое мы знаем и узнаем. Оно будет первым пассивным Искусством, ставшим известным нам.
        Сможем ли мы в самом деле его узнать? Сможем ли мы когда-либо понять его?
        Понимание будет чрезвычайно трудно. Это ясно. Но мы не должны отчаиваться. Вспомните, что не далее как в середине двадцатого века большинство ученых и многие артисты не верили даже тому, что язык Дельфинов вообще может быть понятен человеческому мозгу - или стоит его понимания! Пройдет век и возможно мы сами окажемся равным образом осмеянными. "Вы поверите", скажет фитолингвист критику- эстету, "они не могли прочесть даже язык Ромашки". И они улыбнутся нашему неве жеству, поднимая рюкзаки и направляясь читать недавно расшифрованную лирику Мхов на северном склоне Пайк-пика.
        И с ними, или за ними, возможно, придет еще более смелый искатель приклю чений - первый геолингвист, который, не обращая внимания на деликатную, прехо дящую лирику Мхов, станет читать под нею еще менее коммуникативную, еще более пассивную, полностью вневременную, холодную, вулканическую поэзию Скал: каждая из которых говорит всего по одному слову как угодно долго, посредством самой Земли, в безмерном одиночестве для безмерного сообщества, для Пространства.

 
Книги из этой электронной библиотеки, лучше всего читать через программы-читалки: ICE Book Reader, Book Reader BookZ Reader. Для андроида Alreader, CoolReader Библиотека построена на некоммерческой основе (без рекламы), благодаря энтузиазму библиотекаря. В случае технических проблем обращаться к