Важное объявление: В связи с блокировкой в России зеркала ruslit.live, открыто новое зеркало RusLit.space. Добавте пожалуйста его в закладки.


Библиотека / Фантастика / Зарубежные Авторы / Капп Колин: " Ловушка Воображения " - читать онлайн

Сохранить .
Ловушка воображения Коллин Капп


        #

        Коллин Капп
        Ловушка воображения


1

        Профессор Карл Дайпенстрем, директор исследовательского отдела «Корпорации Тау», выключил интерком.

        - Ну, по крайней мере, он согласился прийти на встречу, Пол.
        Пол Портер кивнул.

        - Я так и думал. Эрик Бревис не менее любопытен, чем мы с вами. Более того, если нам и удастся его заполучить, то только благодаря его неистребимому любопытству.

        - Понимаю. - Дайпенстрем поднял свою большую седеющую голову и некоторое время внимательно изучал Портера. - И ты продолжаешь утверждать, что мы не можем
«притормозить» проект?

        - Вы и сами прекрасно знаете, что это наш единственный шанс. Не говоря уже о том, что в последнее время правительство заняло жесткую позицию - оно требует реальных результатов. А все иные пути исследования привели в тупик.

        - Да, это мне хорошо известно, - мрачно проговорил Дайпенстрем. - Именно потому я и поддерживал тебя до нынешнего момента. Не вижу никакого альтернативного решения. Однако я был бы счастлив, если бы ты отказался от своей идеи отправиться туда вместе с ними. Исследовательский отдел «Корпорации Тау» не может позволить себе роскошь потерять тебя, Пол.

        - Если проект будет приостановлен, не останется никакого исследовательского отдела
«Корпорации Тау». Да и вообще, я не считаю, что риск так уж велик - если, конечно, удастся уговорить Эрика Бревиса стать членом нашей команды.

        - А ты высокого мнения о докторе Бревисе, не так ли?

        - Да. Он обладает даром интуитивного понимания иррационального, что может оказаться решающим фактором, когда речь пойдет о выживании в экстремальных условиях Тау. Если он будет с нами, у нас появится шанс сделать открытие, к которому мы так долго шли.

        - Отлично, - сказал Дайпенстрем. - Тебе нужен доктор Бревис, и ты его получишь. Только говорить с ним буду я, без твоего участия. Вполне может оказаться, что он не захочет пожертвовать жизнью ради достижения чьих-то целей. В этом случае его нужно будет... ну... уговорить.


        Когда психолог вошел в комнату, Дайпенстрем поднялся ему навстречу.

        - Доктор Бревис, благодарю вас за то, что вы согласились встретиться со мной.
        Бревис осторожно уселся в кресло и взял сигару.

        - Получив такое интригующее приглашение, я не мог не откликнуться.
        Дайпенстрем спрятал лукавую улыбку.

        - Так и было задумано. Любопытство - сила, значение которой многие недооценивают.
        Бревис некоторое время внимательно изучал лицо директора исследовательского центра.

        - Верно, - согласился он. - Однако я думаю, что вы пригласили меня сюда не для того, чтобы обсуждать психологические аспекты этой проблемы.

        - Конечно, нет. Я хотел поговорить с вами о смерти.

        - Вашей или моей?

        - Вашей.
        Бревис резко выдохнул.

        - Надеюсь, в этом шизофреническом бреде есть какой-то смысл?

        - Конечно, есть, мой дорогой доктор, и очень скоро вы обо всем узнаете. Но сначала я хочу спросить: что вам известно о Тау?

        - Немногое. Это система, где твердые тела входят в резонанс таким образом, что их атомы могут проникать сквозь атомарные пространства других твердых тел. Я знаю, что вы использовали этот метод для транспортировки больших кораблей, которые входили в состояние резонанса, а потом переправлялись сквозь твердые объекты по кратчайшему расстоянию в нужное место.

        - Продолжайте, - попросил Дайпенстрем.

        - Такой корабль проходит через межатомную область, которая несовместима физически и психологически с условиями существования в обычном пространстве.

        - На данный момент этого вполне достаточно, - с удовольствием констатировал Дайпенстрем. - Я припоминаю, что вы вместе с Полом Портером участвовали в историческом путешествии плота «Лямбда 1». И я еще не забыл, какое влияние оказали некоторые открытия, сделанные вами, на общее понимание концепции Тау. Должен заметить, что ваши выводы оказались весьма полезны для тех...

        - Не пора ли перейти к сути вопроса, - оборвал его Бревис.

        - А я как раз и собирался это сделать, - спокойно ответил Дайпенстрем. - Вам понятны слова «глубокое Тау»?

        - Нет.

        - Тогда я расскажу. Глубокое Тау для Тау-пространства - то же самое, что глубокий космос для пространства обычного. Мы пытаемся решить проблему межзвездных путешествий в Тау-пространстве.

        - Я не вижу... - вмешался Бревис.

        - Пожалуйста, дайте мне закончить. В настоящий момент глубокое Тау, как альтернатива обычным космическим полетам, обещает открыть новые горизонты. Более того, очень может быть, что это вообще единственная возможность совершать межзвездные полеты. На первый взгляд, глубокое Тау кажется даже более простым, чем обычное Тау, которое мы применяем на Земле. К сожалению, по ходу экспериментов возникло множество почти неразрешимых проблем.

        - И все-таки я не понимаю, - настаивал на своем Бревис, - какое это имеет отношение ко мне?

        - Самое прямое. В настоящее время мы посылаем управляемые людьми модули в глубокое Тау. Было отправлено уже двадцать четыре корабля. Часть из них вернулась, часть нет, но в каждом случае возникали новые парадоксы - и всякий раз пилота настигала смерть. У нас осталась последняя возможность. Если мы потерпим неудачу, правительство, скорее всего, окончательно закроет программу. Думаю, что освоение космоса надолго прекратится.

        - И вы пытаетесь бороться...

        - Пол Портер отправляет в глубокое Тау корабль с экипажем из четырех человек. И он хочет, чтобы одним из этих камикадзе стали вы. В мою задачу входит убедить вас, не ставя под сомнение тот факт, что подобный шаг равносилен самоубийству.

        - Так вот оно что! Я, естественно, отказываюсь. Поскольку еще не успел забыть, что пережил во время нашего с Полом совместного путешествия в Тау.

        - Передо мной контракт: вы можете проставить любую сумму, которую желаете получить за одно успешное путешествие в глубокое Тау.

        - Нет, профессор. Если Пол мечтает обрести покой, предварительно испытав невыразимые страдания в каком-нибудь искривленном и сумеречном гипотетическом континууме, это его дело. У меня таких намерений нет.

        - Справедливое замечание, доктор Бревис. Я понимаю вашу позицию. И, оказавшись на вашем месте, наверняка рассуждал бы точно так же. Позвольте мне еще раз поблагодарить вас за то, что согласились со мной побеседовать, и прошу прощения, что отнял у вас время.
        Бревис внимательно разглядывал его несколько секунд, а потом проговорил:

        - Ну и чего вы добиваетесь, старая лисица? Вы же не из тех, кто готов смириться с поражением.
        Дайпенстрем поднял свою великолепную огромную голову, и едва заметная улыбка чуть коснулась уголков его губ.

        - Ах, да! Я забыл кое-что еще. Рад, что вы мне напомнили. Раз уж вы здесь, может быть, вы согласитесь посмотреть на некоторые экспонаты, прибывшие к нам из глубокого Тау?

        - Учитывая, что весь разговор был затеян исключительно ради этого последнего заявления, не вижу никаких оснований отказываться. Но должен предупредить: какие бы диковины вы мне ни продемонстрировали, я не изменю своего решения.

        - Да забудьте вы о моем предложении, дорогой доктор! Я просто хочу показать вам наш маленький музей, где мы собрали разные парадоксы. Думаю, кое-что вас заинтересует. Будьте любезны, следуйте за мной.


        Бетонные и стальные стены помещений, расположенных в подвалах под исследовательским центром «Корпорации Тау», были выкрашены в скучный зеленый цвет и оказались такими огромными, что шаги Дайпенстрема и Бревиса гулким эхом разносились по пустым коридорам. Психолог был искренне поражен: правительство даже пошло на то, что обеспечило комплекс собственной охраной в дополнение к весьма впечатляющей службе безопасности самой корпорации. Их документы проверяли и перепроверяли на каждом этаже и на каждом пересечении коридоров с такой тщательностью, что это придавало какой-то мрачноватый оттенок всему предприятию.

        - Если бы мне пришлось приложить столько же сил, чтобы попасть на небеса, я бы, пожалуй, отказался от этой затеи, - криво ухмыльнулся Бревис.

        - Не беспокойтесь, - успокоил его Дайпенстрем, - для того, чтобы попасть туда, нужно кое-что другое. Я бы сказал, взаимоисключающие друг друга вещи.

        - Весьма циничное заявление.

        - Подождите, - заявил директор, - пока не увидите то, что я намерен вам показать. Перефразируя Гамлета: на небесах и на земле есть множество такого, что вам, психологам, и не снилось.
        Они наконец подошли к нужной двери, и Дайпенстрем с громким стуком отодвинул задвижку, а потом отступил в сторону, пропуская Бревиса.

        - Вот один из десяти модулей, который мы смогли заполучить назад. Он вернулся из глубокого Тау по автоматически управляемому каналу, и это не самое загадочное из того, что у нас имеется.
        Бревис вошел в комнату и принялся расхаживать вокруг выставленного на обозрение экспоната - при этом на лице у него появилась смесь страха и изумления.

        - Это что, глупый розыгрыш?

        - Ничуть, доктор. Просто один из факторов, на которые мы, работники исследовательского центра, привыкли смотреть как на реальность.

        - А пилот? - Бревис задал вопрос, который, видимо, ждали.

        - Он вернулся живым, но умер в больнице. Парень полностью соответствовал размерам своего корабля. Рост: один дюйм с четвертью. Продолжим экскурсию?

        - Не сейчас.

        - У нас есть медпункт...

        - Нет. Я просто подумал, что ваш пилот обладал поразительным характером.

        - Что? - с интересом спросил Дайпенстрем. - О чем вы, доктор?

        - Вы послали его в бесконечное пространство, которое невозможно обозначить даже словом «Вселенная». Удивляет не то, что он вернулся таким крошечным, а то, что не оказался микроскопическим.
        Лицо Дайпенстрема на мгновение осветилось, словно по нему пробежал луч солнца.

        - У меня появилось ощущение, что вам в голову пришла какая-то идея, доктор Бревис. Пол Портер был прав. Вы и в самом деле обладаете интуитивным пониманием иррационального. Может быть, вы все-таки согласитесь стать членом нашего экипажа?

        - Черт подери, Дайпенстрем! Вам удалось забить мяч прямо в мои ворота.

        - Ну, я всего лишь показал этот мяч. А удар нанесли вы сами.

        - Однако вы прекрасно знали, в какую сторону он покатится.

        - Естественно, знал. И не мог промахнуться. Я это называю «ловушка воображения». Стоит предъявить специалисту интересную проблему из области, в которой он считает себя докой, и вот он уже попался в самую надежную мышеловку, когда-либо придуманную человечеством. Как вы помните, контракт лежит у меня на столе...

        - Я еще не сказал, что согласен, - заявил Бревис.

        - Верно, но знаете сами: если вы сейчас откажетесь от нашего предложения, вас всю жизнь будут преследовать картины модуля, вернувшегося из Тау и ставшего всего двадцать два дюйма длиной; вы будете постоянно представлять себе пилота размером не больше указательного пальца. Не думаю, что человек с вашим воображением сможет жить, имея на руках такую нерешенную проблему.

2


        - Складывается впечатление, - сказал Бревис, - что теперь я работаю на «Корпорацию Тау», пока смерть не разлучит нас - если только я правильно понял то, что напечатано мелким шрифтом в заключительной части контракта. Впрочем, кажется, весь контракт был написан ради последних строк?
        Портер, улыбаясь, повернулся к нему от кульмана.

        - Похоже, ты только что разговаривал с Дайпенстремом. Он обладает исключительной способностью сгущать краски во время интервью с будущими работниками. Ладно, я рад, что ты с нами, Эрик. Когда речь идет о подобном проекте, требуются самые лучшие специалисты.

        - Даже психолог?

        - Именно психолог - и твоя способность понимать иррациональное. Эрик, мы отправляемся в такое место, где не действуют привычные законы физики. Оттуда не удалось получить ничего, что можно было бы хоть как-нибудь объяснить с точки зрения земной логики. Что происходит с материальными объектами в глубоком Тау, нам неизвестно. Поэтому я чувствую себя несколько спокойнее оттого, что ты согласился принять участие в экспедиции.

        - Я отправлюсь с тобой, Пол... хотя в данный момент не могу придумать ни одной убедительной причины, по которой на это решился. А что такого особенного в этом глубоком Тау?

        - Главное, что оно существует. А человек устроен так, что не может жить рядом с неизведанным. Кроме того, если мы хотим добраться до звезд, то глубокое Тау - единственно возможный путь к ним.

        - А космический полет?
        Портер развеселился.

        - Ну да, космический полет. Романтика дальних странствий!.. У нас нет ни двигателей, ни источников энергии, необходимых для того, чтобы совершить такое путешествие за то время, что отпущено человеку на жизнь. Уже одна только связь между массой и энергией делает эту проблему абсолютно неразрешимой.

        - Ты только что разрушил мою мечту о космическом веке, - сказал Бревис.

        - Если не считать баснословно дорогих исследований солнечной системы, космические путешествия всегда оставались лишь мечтой, - проговорил Портер.

        - А разве это не относится и к глубокому Тау?

        - В Тау-пространстве нет необходимости сражаться с гравитационными градиентами и принимать в расчет отношение массы к энергии, а некоторые аспекты теории относительности здесь не имеют смысла. Не заставляй меня обосновывать это математически, потому что мы и сами еще не до конца разобрались, однако Тау-пространство обеспечивает нас потенциальной средой, в которой мы можем обойти множество физических законов, делающих межзвездные путешествия невозможными. Даже скорость света больше не является непреодолимым барьером.

        - Ну хорошо, а источник энергии? Разве здесь не возникает проблем?

        - Да, энергии требуется много, но в допустимых пределах. Даже сейчас мы способны построить корабль, который сможет совершить путешествие через глубокое Тау в Альтаир - а это тридцать два световых года - и вернуться обратно без дополнительной заправки.

        - Ого! Теперь я понимаю, почему вы занимаетесь этим вопросом.

        - Именно, - проговорил Портер. - Если нам не суждено добраться до звезд благодаря Тау-пространству, весьма сомнительно, что мы вообще когда-нибудь сумеем это сделать. Однако на пути у нас возникло несколько проблем, столь сложных и запутанных, что мы даже не имеем представления о том, как к ним подступиться - я уже не говорю о попытках их решить.

        - А что вам известно?

        - К сожалению, немногое. Информация ограничивается данными, собранными за первые два часа полета исследовательских модулей - иными словами, до того момента, когда они достигли скорости света.

        - Значит, скорость света все-таки является ограничителем?

        - Не в обычном смысле. И дело тут не в том, что связь прерывается вследствие эффекта Допплера. То, что происходит, гораздо страшнее.

        - Ну же, продолжай! - воскликнул Бревис, заметив странное выражение на лице Портера.

        - Когда модуль достигает скорости света, наш приемник здесь, в исследовательском центре, выходит из строя. Корабль продолжает передачу, но мы не можем принимать его сигналы.

        - Я не понимаю, - сказал Бревис.

        - Мы тоже, - признался Портер. - Мощность их сигнала увеличивается до такой степени, что наши приемники просто горят, и все.

        - Как такое возможно?

        - Не знаю. Но на меня это наводит ужас. Если столь мощный сигнал способен добраться до нас, покрывая такое огромное расстояние, что же происходит при этом с самим кораблем? Получается, что передатчики корабля без проблем испускают энергию, равную по мощности довольно приличной звезде.
        - Ну, вот и наш корабль, Эрик. Мы назвали его «Лямбда II» в честь первого «плота» Тау.
        Бревис посмотрел вниз.

        - Однако на этом сходство заканчивается, - заявил он.
        Они стояли на балконе главного сборочного цеха исследовательского центра
«Корпорации Тау», а внизу под ними громадный корабль, занимавший почти все помещение, мягко сиял безупречно гладким, словно отполированным, металлом. Даже сейчас группа рабочих старательно покрывала поверхность специальным составом, на случай, если корабль вдруг «вынырнет» рядом с чужим и недружелюбным солнцем.

        - Он, скорее, похож на космический звездолет, а не на Тау-корабль, - проговорил Бревис.

        - А это и есть космический корабль, построенный на основе самого большого и стабильного Тау-генератора, который нам только удалось раздобыть. Он способен функционировать как в глубоком Тау, так и в обычном космическом пространстве - следовательно, имеется возможность перехода из одного состояния в другое. Мы доказали, что в вакууме переход возможен без создания энергетической сети.

        - Я даже и не представлял, что вы планируете эксперимент такого масштаба.

        - Это наш последний шанс, Эрик. - Портер пожал плечами. - «Корпорация Тау» все поставила на карту. «Лямбда II» уже и так стоила нам сто один с половиной миллион
        - и расходы были бы в пять раз больше, если бы Министерство Ядерной Энергетики не снабдило нас последней моделью реактора и топливом. Генератор Рорша, снятый с роскошного туристического лайнера, переоборудуется для наших целей, иначе бы пришлось потратить еще не менее двадцати миллионов.
        Бревис выглядел слегка обалдевшим.

        - И вы располагаете такими суммами?

        - Если понадобится - получим на порядок больше. Это чрезвычайно важный проект. Главное для нас - отправиться в глубокое Тау и вернуться оттуда живыми. Мы можем затребовать любое оборудование, которое только пожелаем.
        Бревис кивнул.

        - Если бы только заранее знать, что может понадобиться, - заметил он.
        Прямо под ними четыре снежно-белых керамических сопла говорили о колоссальных возможностях реактора. Многие крупные индустриальные города не могли бы похвастаться, что имеют в собственном распоряжении столь могучий запас энергии. Почти по центру корпуса была расположена сфера, в которой находился огромный генератор Рорша, предназначенный для того, чтобы создавать Тау-вращение для роскошных туристических лайнеров, масса которых, впрочем, была в сотни раз меньше.
        Передняя часть корабля была совершенно слепой, если не считать сканирующих устройств. Единственной уступкой, сделанной для визуального наблюдения, была сфера, выступающая сквозь мощную броню, которая служила для защиты обитателей корабля от неизученного воздействия глубокого Тау на человека.

        - Мы войдем внутрь позже, - сказал Портер. - Сначала я хочу познакомить тебя с остальными членами команды. Их разбирает страшное любопытство.

        - Любопытство?
        Портер коротко улыбнулся.

        - Меня простили бы, если бы мой выбор пал на физика, астронома или специалиста по космологии. Но когда я заявил, что четвертым членом экипажа станет психолог, все были поражены. Однако аргументы нашлись: на борту необходим квалифицированный медик, и к тому же у тебя есть практический опыт работы с Тау. Но учти: пилоты Тау чрезвычайно болезненно относятся к разговорам о своем психическом состоянии. Удивляться тут нечему, ведь им приходится принимать жизненно важные решения в совершенно иррациональных условиях.

        - Я буду тактичен, - сказал Бревис.
        Остальные члены команды уже собрались в офисе, и Портер представил их. Зигмунд Грас, главный физик «Корпорации Тау», крупный, солидный человек, немец во всем, кроме акцента. Ему было сильно за сорок. Типичный ученый-практик, склонный к тщательному обдумыванию каждого следующего шага.
        Вторым был Пэт Дрискол, старший пилот-испытатель корпорации. Полная противоположность Грасу. Дрисколу недавно исполнилось тридцать, и он производил впечатление человека застенчивого. Только раз пилот позволил себе вступить в общий разговор, но тут же смешался, не закончил предложения и снова погрузился в молчание.
        Через два часа совещание закончилось; теперь Бревис знал, что будет делать каждый член экипажа. Только у самого психолога не было четких обязанностей. В то время как остальные должны заботиться о механизмах корабля, ему придется следить за тем, чтобы нормально функционировали люди.
        Потом Бревис и Портер спустились в корабль. Психологу было необходимо ознакомиться с разнообразным оборудованием, контролирующим температуру, влажность и общую среду корабля, а также с приборами, обеспечивающими безопасность экипажа, если произойдет какая-нибудь катастрофа. Кроме того, он должен был укомплектовать всем необходимым корабельную операционную и выбрать лекарства на все случаи жизни. Портер показал психологу его каюту и снабдил подробными схемами корабля.

        - Кстати, Эрик, какое впечатление произвели на тебя наши коллеги? - спросил Портер.
        Вопрос прозвучал небрежно, но психолог прекрасно понимал, что Портер уже давно хотел задать его.
        Бревис пожал плечами.

        - Я и сам собирался поговорить с тобой об этом. У меня создалось впечатление, что их выбрали прежде всего как специалистов высокого класса, а не потому что они психологически готовы к подобному путешествию.

        - В общем, ты прав. У нас нет суперменов, которые, к тому же, были бы специалистами по Тау. Мы выбрали наиболее подготовленных людей, имеющих опыт практической работы с Тау, а впридачу взяли психолога, который и должен будет сбалансировать состояние команды. Решение нестандартное, я знаю, но это лишь один из множества компромиссов, на которые приходится идти, когда пытаешься принять вызов такого масштаба.

        - Да! - проворчал Бревис. - При обычных обстоятельствах я бы рекомендовал для участия в подобном эксперименте лишь тебя. Зигмунд Грас производит впечатление человека разумного, но его лучше всего было бы оставить в собственной лаборатории, и чтобы по вечерам его встречала на машине жена. Пэт Дрискол вызывает у меня очень серьезные опасения. Он слишком погружен в свой внутренний мир. Я не сомневаюсь, что наш пилот обладает фантастическими способностями, но он настолько погружен в себя, что с трудом общается с другими людьми. Его определенно нельзя ставить в стрессовые ситуации. Он наше слабое звено, Пол.

        - И при этом Дрискол - самый опытный пилот Тау. На его счету более тысячи успешных полетов, многие из которых не были детально подготовлены. Поверь мне, Эрик, в корпорации нет лучшего пилота.

        - Ни секунды в этом не сомневаюсь. Только потом не говори, что я тебя не предупреждал.

        - Чего именно ты боишься, Эрик? Каждый член команды уже не раз доказал, что способен работать в экстремальных условиях Тау. Надежнее критерия не придумаешь.

        - Да, только мы с тобой оба уверены, что главные проблемы подкинет нам не Тау. В противном случае, Пол, зачем бы ты стал приглашать в полет психолога, выдавая его за врача?

3

        В последующие месяцы подготовки напряжение постоянно росло. У Бревиса было достаточно времени, чтобы сделать выводы о том, какое влияние оно оказывает на членов экипажа. Никаких новых фактов, которые позволили бы ему пересмотреть первоначальные характеристики психологического состояния экипажа, не появилось, но Бревис быстро понял, что они достойны самых высших похвал и уважения за то, как справляются со своими обязанностями. Его особенно поразил Зигмунд Грае, который до мельчайших подробностей знал и понимал корабль и все приборы, находящиеся в нем.
        Два основных события отметили приближение старта. Первое - выведение реактора
«Лямбды II» на критическую мощность, а второе - успешные испытания гигантского генератора Рорша. Теперь оставалось только выкатить корабль из сборочного цеха на стартовую площадку, откуда он отправится в неизведанные пространства глубокого Тау-континуума.
        Когда и это было сделано, напряженное ожидание и волнение всех, кто принимал участие в эксперименте, достигло апогея. Кости брошены - и уже поздно раздумывать над тем, что они пророчат: победу или поражение. Если в конструкции корабля имеются какие-то недостатки, то теперь узнать о них или устранить нет никакой возможности. С этого момента успех проекта зависел не от техники, физики или возможностей корабля - он полностью определялся людьми.
        В последние восемнадцать часов перед стартом были проведены все мыслимые и немыслимые проверки приборов, систем связи, инструментальных и контрольных панелей. Генератор Рорша великолепно вел себя во время испытаний и обещал бесперебойную работу во время полета. Реактор был выше всяких похвал, а корабельный компьютер уже давно беззвучно обменивался данными со своим «коллегой», установленным в одной из лабораторий информационного центра Тау.
        За два часа до старта члены команды наконец собрались вместе. Эмоциональная атмосфера была до такой степени накалена, что еще до своего начала эксперимент стал принимать эпические размеры, и Бревис попросил Портера раньше, чем было запланировано, задраить люки, чтобы хоть немного снять напряжение. Тот факт, что они отправлялись в неизведанные дали, называвшиеся глубокое Тау, был чем-то вроде психологического вихря: ощущений, испытанных в момент старта, не суждено забыть тому, кто их пережил.
        После того как задраенные люки отгородили членов экипажа от того, что происходило снаружи, после того как связь с Землей ограничилась лишь сухими командами последних проверок, напряжение начало спадать. Вместо него появилось удивительное единение с кораблем и готовность исполнить то, ради чего он был создан. Портер отправился в рубку управления, Дрискол находился в наблюдательной сфере. Грас, еще раз проверив работу реактора, устремился к своему обожаемому компьютеру, где информация, полученная с корабельных приборов, превратилась в бесконечные строчки данных - возможно, лишь они и расскажут миру о судьбе экипажа в глубоком Тау.
        Бревис, который довольно быстро справился со своими обязанностями, вдруг сообразил, что ему нечего делать, тогда он отправился к себе в каюту и принялся в который раз составлять «психологические карты» членов команды, прислушиваясь к их переговорам по интеркому.

        - До старта осталось десять минут, - голос Портера звучал четко, ясно, немного нараспев, словно он произносил слова ритуального заклинания.
        Он был совершенно спокоен и пока не демонстрировал никаких признаков того, что его подсознание полностью оценило значение происходящего.

        - Станции слежения Пи и Сигма получают наш сигнал, - «дежурным» голосом произнес Зигмунд Грас. Он, видимо, решил ничего не принимать близко к сердцу. Что ж, неплохой способ защиты. Хотелось бы еще, чтобы реальность не разрушила его упорядоченный внутренний мир.

        - Семнадцать целых девять десятых - десять - минус одиннадцать. Зигмунд, мне понадобится твоя помощь с тензорным анализом. - Это Дрискол. Он отлично знает, куда они направляются и много раз погружался в кислотную яму ужаса. Но когда твоя психика страдает от глубокой, страшной травмы, ты живешь в ожидании смерти. И ночью просыпаешься от того, что подушка, пропитавшись твоим страхом, стала влажной от липкого, мерзкого пота.
        А что же он сам, Эрик Бревис? До какой степени он, психолог, в состоянии выносить неизведанное? Нет смысла волноваться по этому поводу. Неизведанное и иррациональное - его специальность. Кое-какие медикаменты, которые он принимал, позволили ему пережить столь диковинные ощущения, что вряд ли глубокое Тау сможет предложить ему что-нибудь новое. Впрочем, кто знает?

        - Три минуты. - Снова Портер. - Старт будет проходить в два этапа. Мы войдем в состояние Тау, но останемся на взлетном поле, пока компьютер не выдаст координаты нашего курса. Эрик, если ты хочешь «прозондировать» Тау, тебе следует присоединиться к Пэту - он в обзорной сфере.
        Бревис наклонился к микрофону:

        - Иду!
        Эрик шел по коридору, а корабль незаметно переходил из настоящего пространства в Тау, сосуществуя рядом с молекулами, которые бросились заполнять пустоту, образовавшуюся на взлетном поле после старта. Однако внутри корабля этот переход почувствовать невозможно. В сфере, по ту сторону экранов, все иначе. Бревис остановился перед массивной дверью, ведущей в обзорную сферу, и вытер вспотевшие ладони. Прямое влияние Тау на определенные центры головного мозга вызывало такие сильные галлюцинации, что эти образы могли соперничать с реальностью.
        Бревис плечом распахнул дверь, внимательно вглядываясь в контрольные приборы на стене, чтобы понять, где находятся экраны, установленные в форме лабиринта и защищавшие корабль от эманаций, исходящих из обзорной сферы. В помещении было темно, но стоило ему сделать всего три шага, как он оказался в лабиринте и начал ощупью пробираться вперед. Однако как только он приблизился к последнему экрану, его охватило смешанное чувство страха и восторга.
        Ему показалось, что сфера превратилась в остров, в пугающем одиночестве парящий посреди розового тумана, - так выглядит Тау-резонанс. Бревис прекрасно знал, что происходит, но от этого представшее его глазам зрелище не стало менее впечатляющим. Вот он - космос, столь безграничный, что никто не в состоянии охватить взглядом его просторов!
        Нет ни верха, ни низа - вообще никаких координат. Лишь переливающееся розовое сияние, опутавшее корабль, причем, неясно, откуда оно исходит. Бревис знал, что это иллюзия и что, если он закроет глаза, ощущение останется. Но не мог избавиться от головокружения и чувства, что он превратился в крошечную пылинку в необъятном космосе, - именно таким образом сознание реагировало на картины, представшие глазам.
        Однако Дрискол привык к ним и поэтому в меньшей степени подпал под их влияние. Он уже стоял под куполом сферы и снимал показания рефрактометра, анализатора спектра, полярископа и других приборов наблюдения, передавая векторные и тензорные координаты Грасу, чтобы тот мог загрузить их в компьютер, который затем рассчитает курс. Бревис, как зачарованный, смотрел на Дрискола, определявшего отношение между углами, линиями и точками, полагаясь только на положение образа области Тау относительно обзорной сферы. Бревис был поражен тем, как пилот на глаз определял координаты точек с точностью до семи знаков. Каким образом он извлекал эту информацию и как ему удавалось добиваться такой точности, Бревис понять не мог. Теперь он знал, почему Дрискола включили в состав экипажа. Способность интерпретировать образ Тау в математических символах действительно потрясала.
        Все это было выше понимания Бревиса. Сам он видел только небольшие контрастные области в разных районах освещенного поля, словно некий космологический рисунок, преломленный сквозь рентгеновские лучи. Однако Дрискол оказался специалистом, сумевшим расшифровать этот рисунок, и, более того, основываясь на том, что видел, называл оси и точки, будто плел в трех измерениях сложнейшую воображаемую паутину, которую собирался накинуть на розовые декорации ирреальных подмостков.
        Наконец Зигмунд Грас удовлетворенно проговорил:

        - Все, больше нам пока ничего не нужно, Пэт. Компьютер будет решать задачу около семи минут. Пол, через десять минут я буду готов.

        - Отлично, - прозвучал в коммуникаторе голос Портера. - Первичное ускорение повлияет на направление силы, которая начнет действовать параллельно длинной оси корпуса корабля. Это не мера изменения ускорения, а влияние гравитационного ядерного эффекта, оно быстро ослабеет, когда корабль покинет магнитное поле Земли. Эрик, ты еще не испытывал подобных ощущений, поэтому держись за что-нибудь - так легче. Зигмунд, я передаю компьютеру контроль за управлением полетом. Как только будет определен курс, сможешь взять эту задачу на себя.

4

        Бревис ожидал, что им предстоит пережить долгие минуты стартового ускорения, когда корабль будет постепенно приближаться к скорости света. Но в иной физике Тау их старт прошел весьма спокойно. Ускорение в половину «g» почти не чувствовалось, лишь создавалось ощущение, что комната медленно вращается вокруг своей оси, однако через несколько минут неприятные эффекты исчезли.
        Когда все условия стабилизировались, и образ Тау перестал меняться, Бревис покинул обзорную сферу и направился в рубку управления, где сейчас разворачивались главные события. Старт прошел так незаметно, что у Бревиса даже возникли некоторые сомнения: неужели они уже набрали гораздо большую скорость, чем в состоянии развить обычная ракета. Ведь в таком случае их ускорение было столь стремительным, что в реальном космосе его не мог бы выдержать ни один из известных материалов.
        Но и в рубке управления сомнения Бревиса не развеялись. Показания радара Т-Допплера и других приборов были понятны Портеру и корабельному компьютеру, но Бревису они ничего не говорили - с тем же успехом корабль мог находиться в состоянии покоя. Их скорость постепенно приближалась к скорости света, а Бревис никак не мог убедить себя в том, что корабль и в самом деле мчится вперед. Наконец он решил отбросить эту проблему и заняться своими прямыми обязанностями - оценкой состояния экипажа.
        И практически сразу обнаружил, что Грас и Портер очень даже ощущают скорость и побаиваются ее, напоминая туго натянутые пружины. Состояние Дрискола определить было трудно. Традиционная физика постулировала, что скорость света является абсолютом, превзойти который невозможно. Однако менее чем через четыре часа их корабль бросит вызов световому барьеру - они достигнут скорости триста тысяч километров в секунду. И тогда что-то либо кто-то не выдержит - корабль, или люди, или физический постулат. Никто не знал, какая их ждет судьба. Бревис с любопытством отметил, что, хотя члены экипажа прекрасно разбирались в физике и в феномене Тау, их не покидало почти суеверное почтение перед скоростью света.
        Изредка Бревис наведывался в обзорную сферу, но Тау-образ казался ему неизменным - лишь Дрискол был в состоянии извлекать из того, что видел, новую информацию, которая позволяла ему вносить коррективы в их курс. Впрочем, психолог заметил, что интенсивность образа постоянно увеличивается; теперь, когда он посещал обзорную сферу, изображение возникало перед ним, словно по мановению волшебной палочки. Да и свечение уже выходило за границы лабиринта защитных экранов.
        Галлюцинации стали такими мощными, что начали перекрывать визуальные ощущения, так что внутренняя часть сферы и инструменты Дрискола приобрели диковинную прозрачность; все тонуло в розовом, мерцающем сиянии. Даже Дрискол и сам Бревис под влиянием излучения Тау выглядели какими-то бесцветными, будто нереальными. И пока остальные члены экипажа, стараясь тщательно скрывать свои чувства, опасались приближения светового барьера, страх Дрискола, остающегося в обзорной сфере, становился особенно заметен - ведь причудливые, окрашенные в розовый цвет образы были символом неизведанного.

        - Мне это совсем не нравится, Пол, - заявил наконец Дрискол. - По мере увеличения скорости появляются признаки нестабильности. Я не знаю, в какие области мы вторгаемся, но это не будет обычным скачком.

        - Неужели наши дела так плохи?

        - Нам удается выдерживать столь интенсивное воздействие образа только потому, что он остается почти неизменным. Но если он будет постоянно меняться, это превратится в настоящий кошмар. А в случае качественного скачка мы даже не успеем добраться до двери.

        - Почему?

        - Можно потерять всякое представление об окружающем пространстве за несколько секунд, если образы начнут резко колебаться. А поскольку излучение продолжает оказывать влияние на мозг даже после того, как ты теряешь сознание, можно получить сокрушительный удар по нервной системе. И тогда Тау становится убийцей. Я бы сказал, что сейчас происходит рождение такой смертельно опасной Тау-бури.

        - Тогда следует уйти отсюда, и как можно быстрее, - предложил Бревис.

        - Ты уходи. Я должен снять еще несколько показаний приборов, пока их еще можно различить.

        - Тогда окажи мне услугу, - попросил Бревис. - Не выключай коммуникатор и докладывай не реже, чем через минуту. Как только ты замолчишь, я сразу приду и вытащу тебя отсюда.

        - Спасибо, Эрик. Я так и сделаю. У тебя остается всего пять минут, если ты хочешь быть в рубке управления в тот момент, когда мы достигнем скорости света. Я полагаю, образ станет еще более интенсивным, так что будет лучше, если один из нас окажется подальше отсюда.
        Простое наблюдение. Две мигающие, расположенные рядом точки на экране осциллографа. Одна соответствует скорости света, другая - реальной скорости корабля. Расстояние между точками показывает, насколько скорость корабля меньше. Расстояние это постоянно сокращается. Корабль приближается к неизведанному.
        Две точки все ближе. Вот их разделяет два сантиметра, один - фундаментальная физика восстает против того, что они могут встретиться, однако человеческий разум заставляет корабль набирать скорость.
        Пот обильно выступил у Портера на лбу. Пальцы Граса ловко вводят новую информацию в компьютер. Он тоже на грани срыва, но тратит всю свою энергию на непрерывную корректировку параметров.
        Расстояние между точками на экране сократилось до нескольких миллиметров, затем - Бревису показалось, что это продолжалось целую вечность, - их разделял лишь волосок. А потом, когда экипаж решил, что скорости света достичь невозможно, точки слились.
        Люди почувствовали, как их тела сотрясает дрожь, словно каждая клетка претерпела некие изменения, однако осталась неповрежденной.
        Портер быстро проверил показания приборов и подтвердил, что они и в самом деле прошли световой барьер и ускорение продолжает нарастать. Детекторы сообщили о световой вспышке длиной в миллион километров, которую оставлял за собой корабль, но это была безразличная телеметрическая информация - люди не могли оценить фантастическую скорость перемещения «Лямбды II».
        Голос Дрискола в интеркоме стих - опасения Бревиса оказались не напрасными. Он не остался с Портером и Грасом, чтобы разделить их триумф, а устремился в обзорную сферу. Проходя мимо защитных экранов, еще не успев ничего как следует рассмотреть, он понял, что образ изменился. Бревис вышел из лабиринта экранов, и на него обрушился калейдоскоп огней; Эрик неминуемо потерял бы ориентировку, если бы его плечо не касалось последнего экрана.
        Дрискол стоял у самого входа, однако интенсивность излучения была такой высокой, что Бревис не мог его разглядеть; видимо, пилот застыл на месте, ошеломленный фантастической панорамой. Когда Бревис схватил его за руку, он словно пробудился от сна и позволил провести себя через лабиринт, точно слепого. Выйдя из лабиринта, Бревис внимательно осмотрел пилота.

        - Как ты себя чувствуешь?
        Дрискол прикусил губу и смущенно улыбнулся.

        - Вполне прилично, могло быть хуже. Похоже, я слишком долго там оставался.
        Он был смертельно бледен.
        Бревис кивнул.

        - Тут ты совершенно прав. Отправляйся-ка в свою каюту, Пэт, и немного отдохни. Я дам тебе лекарство, и ты поспишь несколько часов. И, пожалуйста, не ходи в обзорную сферу, не предупредив меня. Я знал, что Тау оказывает серьезное влияние на психику, но не предполагал, что оно может стать таким мощным за столь короткое время.
        Взгляд Дрискола блуждал по лицу психолога, словно он хотел что-то сказать, но неожиданно у пилота закружилась голова, и он пошатнулся. Опираясь на плечо Бревиса, Дрискол молча последовал в свою каюту.

5

        Хотя световой барьер был пройден, напряжение не спадало. Члены экипажа оказались перед лицом огромной, непознаваемой Вселенной - крошечная капля металла и несколько людей, мчащихся на сверхсветовой скорости через аналог космического пространства. Модули и раньше добивались подобных результатов, но те немногие, которым удалось вернуться, превратились в собрание парадоксов в музее «Корпорации Тау». И никто так и не смог найти ответа на вопрос, что же все-таки произошло с модулями.
        Люди и компьютер постоянно изучали поступающую информацию, пытаясь отыскать какую-нибудь подсказку к разгадке тайны. Однако ни механизмы, ни люди не могли понять, в чем же тут дело. Все функции оставались внутри установленных ограничений, компьютер ежесекундно проводил тестирование... и получал отрицательный ответ. Грас бросил распечатку на стол. Подробности не имели значения. Хотя компьютер был удовлетворен, людей преследовала мысль, что они уже миновали точку возврата. Впрочем, их опасения не имели ни малейшего подтверждения.
        Бревиса влекло в обзорную сферу. Он посетил ее и принялся рассматривать буйно разросшийся образ, переливающийся перед его мысленным взором ослепительными красками. И тогда психологу стало так страшно, что он сразу выскочил из обзорной сферы, так толком ничего и не разглядев. По дороге в рубку управления он встретил Зигмунда Граса, который, низко склонившись над полом, что-то внимательно разглядывал. Бревис хотел пройти мимо, но физик поманил его рукой.

        - Осторожно, Эрик! Да нет, я не сошел с ума. Посмотри, какая странная искорка...
        Без помощи Зигмунда сам Бревис ничего бы не заметил. Однако вглядевшись, Бревис замер на месте. В воздухе неподвижно висел точечный источник света, причем вентиляторы, гонявшие воздух, его явно не беспокоили. Прошло несколько секунд, прежде чем Бревис понял, что источник действительно невероятно мелкий, и видно его только благодаря исключительной мощности свечения. Было трудно представить, как источник такого мощного излучения мог находиться внутри столь крошечного предмета.

        - Что это такое? - наконец спросил Бревис.

        - Это может быть проекция чего-то из реального пространства в Тау - прорыв на атомарном уровне.

        - Я думал, это невозможно.

        - Очень маловероятно, даже в теории, но... Для проекции требуется максимальная степень возбуждения атома... нет, крайняя степень.

        - Что такое - крайняя?

        - Необходимая для ядерного синтеза. - На лице Граса возникло задумчивое выражение.
        - Но я почему-то думаю, что это не проекция. Нечто новое. Подобная штука просто не может существовать - даже как проекция.
        Он достал карандаш и осторожно коснулся светящейся точки. Она осталась на месте, более того, создалось впечатление, что она проникла в предмет, а потом вышла оттуда как ни в чем не бывало. Грас молча взглянул на карандаш.

        - Мне это не нравится, - наконец сказал он, рассматривая карандаш на свет. - Позови сюда Пола.
        Психолог отправился за Портером. По нахмуренному лицу Пола Бревис понял, что тот изо всех сил старается подальше запрятать свой страх. Новое необъяснимое явление увеличило и без того тяжкий груз ответственности, лежащий на его плечах. Бревис внимательно наблюдал за ним, опасаясь увидеть признаки приближающейся истерики, и с облегчением отметил, что пока Пол держится.
        Добравшись до коридора, они обратили внимание на то, что Зигмунд потушил верхнее освещение и теперь наблюдает за диковинной точкой в тусклом свете тритиумных ламп. Яркость крошечного предмета казалось просто невероятной.

        - Не трогайте ее, - предупредил Грас. - Это может оказаться опасным. Я хочу поставить небольшой эксперимент.
        Он сходил в лабораторию и вернулся с куском вольфрамовой фольги. Провел его несколько раз сквозь световую точку. Она осталась неподвижной. Тогда Грас побежал в лабораторию и закрыл за собой дверь, но через минуту вернулся.

        - Дырки проходят насквозь, - сообщил он. - Не думаю, что это проекция. Крайне высокая температура, а отверстия такие крошечные, что я с трудом рассмотрел их в наш микроскоп. Такой маленький предмет не может обладать столь мощной энергией. Пол, я хочу сделать спектральный анализ.

        - Я помогу тебе, - предложил Портер. - Только придется снять спектрограф и принести его сюда, мы же не станем трогать эту штуку.

        - Я могу быть вам полезен? - спросил Бревис.

        - В данный момент вряд ли. Мы затеваем эксперимент с весьма чувствительными приборами. Как только получим какие-нибудь результаты, сразу сообщим.
        Бревис кивнул и вернулся к себе в каюту. У него возникло забавное ощущение, что Портер и Грас подозревают, какими будут показания приборов, и опасаются именно этого. Он открыл шкафчик с медикаментами и быстро проверил запас транквилизаторов, раздумывая над тем, надолго ли их хватит. В конце концов наступает момент, когда психика отказывается принимать искусственное успокоение, которое даруют лекарства. Дрискол уже близок к истерике. Кто следующий?
        Примерно через час Портер постучал в дверь его каюты.

        - Можно нам войти?

        - Давайте.
        Грас, шедший следом за Портером, держал в руках распечатки с данными, снятыми с приборов, и не отрывался от строчек. Руки у него дрожали.

        - Теперь нам известно, что это такое, Эрик.
        Бревису показалось, что Портер оттягивает признание, опасаясь произнести вслух то, что они выяснили.

        - Я тоже понял, что к нам залетело, - тихо проговорил Бревис. - Это звезда.

        - Ты знал?

        - Догадался почти тогда же, когда и вы. Только, в отличие от вас, я ожидал чего-нибудь в этом роде. А вы - нет.

        - Но звезда... - начал Портер, и в его голосе прозвучала тоска. - Это спектральное солнце типа G, вроде нашего Солнца. В диаметре его размеры достигают нескольких миллионов миль. Оно сидит у нас в коридоре, словно крошечная искра, такая маленькая, что мы с трудом измерили отверстия, которые оно проделало в листе фольги. Господи, Эрик, если это солнце - какого же тогда размера мы сами?

6

        Портер дрожащей рукой поставил пустой стакан на стол и убрал волосы с лица.

        - Я все равно не понимаю, как ты мог предвидеть это, Эрик.

        - Ну, не совсем это, что-то подобное. Мне же показали вернувшийся из глубокого Тау модуль, который уменьшился до двадцати двух дюймов. А солнце... знаешь, складывается впечатление, что это часть единого целого. Каким-то образом проникновение в глубокое Тау отрезает все, что туда попадает, не только от Вселенной, но и от управляющих ею законов физики. Я не имею ни малейшего представления, каких размеров стал наш корабль, но если хотите, можете произвести расчеты, только используйте световые годы вместо метров.

        - Я вижу, это известие тебя не испугало?
        Бревис снова наполнил свой стакан из бутылки, стоявшей на столе.

        - В данный момент нам ничто не угрожает - неприятности существуют лишь в нашем сознании. Нужно иметь весьма изощренную фантазию, чтобы вообразить, как нам троим, сидящим здесь и спокойно потягивающим виски, угрожает смертельная опасность. Тем более что мы даже представить не можем ее обличия.
        Портер несколько мгновений всматривался в его лицо.

        - Ты совершенно прав. Мы оторвались от нашей Вселенной, в этом сомневаться не приходится, но на данный момент нас, скорее, погубят паника и страх, а не физика. Зигмунд, тебе хватит данных, чтобы выяснить, какого мы стали роста, учитывая размеры звезды?

        - Я займусь этим чуть позже, - ответил Грас. - Сейчас нужно решить другую, более важную проблему. Звезда, вероятно, проникла внутрь сквозь обшивку корпуса, а следовательно, оставила отверстие. Я думаю, первым делом необходимо подумать о сохранении атмосферы.

        - Если отверстия, проделанные в корпусе, не больше тех, что появились на листе фольги, потеря кислорода будет совсем незначительной.

        - Верно. Но ведь это всего лишь обычный G-карлик. А что если мы наткнемся на гиганта, вроде Бетельгейзе? Появится дыра, которую вряд ли можно будет игнорировать. Предлагаю изменить курс таким образом, чтобы он проходил подальше от островных Вселенных, - по крайней мере, до тех пор, пока мы не поймем, с чем имеем дело.

        - Разумно, - согласился Портер. - Я иду в рубку управления, проверю, можно ли получить с помощью приборов информацию о пустынных районах космического пространства. Эрик, мне пригодилась бы помощь Пэта. Он все еще спит?
        Бревис посмотрел на часы.

        - Я дал снотворное около четырех часов назад. Он уже должен проснуться. Пойду посмотрю.

        - Скажи ему, что я буду в рубке управления. У нас есть специальные приборы для обнаружения звездных объектов в реальном пространстве, но смогут ли они отыскать звездные системы размером с метеорит, появляющиеся в Тау, это уже совсем другое дело. А можно воспользоваться обзорной сферой?

        - Исключено. - Бревис решительно покачал головой. - Тау-излучение так влияет на психику человека, находящегося внутри сферы, что он через пятнадцать минут лишается рассудка, а через тридцать - умирает.
        Портер просто кивнул, принимая объяснение Бревиса, и быстро вышел из каюты. Психолог собрался последовать за ним, но его остановил быстрый жест Граса, который показывал на противоположную стену каюты. Сквозь нее проникла еще одна звезда, и оба человека замерли, с опаской наблюдая за крошечным «светлячком», который скользнул над поверхностью стола и приблизился к бутылке с виски. Бревис протянул руку, чтобы убрать бутылку, но Грас остановил его.

        - Подожди, Эрик. Нужно кое-что выяснить.
        Световая точка коснулась бутылки и проникла внутрь стекла. И тут бутылка с грохотом рассыпалась на мелкие-осколки - виски пролилось на стол, потекло на пол. А звезда, с которой ничего не произошло, медленно и грациозно поплыла дальше.

        - Плохо! - объявил Грас. - Разве мы сможем спокойно спать, когда эти штуки залетают внутрь нашего корабля. В лучшем случае, они могут ранить, в худшем - убить. Можешь представить себе - ты просыпаешься в тот момент, когда одна из этих звездочек спокойненько входит тебе в висок? Даже если просто наступить на нее - тоже не очень приятное ощущение. - Он посмотрел на Бревиса. - И уж можно не сомневаться, что рано или поздно какая-нибудь из этих крошек попадет в провода или что-нибудь жизненно важное. И... О, Господи!
        Бревис тоже заволновался, его заразила тревога Граса.

        - О, Господи! - повторил Грас. - Я беспокоюсь по поводу высокой температуры и прочей ерунды, а ведь звезды наверняка являются источниками жесткого излучения. Не думаю, что нам это пойдет на пользу... А если хотя бы одна из них заберется в компьютер - ему конец. И тогда мы лишимся системы управления и контроля. Тебе следует как можно быстрее отправить Пэта в рубку управления. А я займусь проверкой уровня радиации нашей новой гостьи. Знаешь, мне думается, что нам угрожает гораздо более серьезная опасность, чем просто паника и страх.
        Бревис попытался разбудить Дрискола, связавшись с ним по интеркому, но у него ничего не получилось. Он помчался по коридору в сторону каюты пилота, не забыв притормозить возле миниатюрной звезды. Каюта была пуста. Простыни все еще сохраняли тепло тела Дрискола, но было ясно, что он ушел уже некоторое время назад. Бревис быстро проверил другие самые очевидные места, там Пэта тоже не было. Тогда он нажал на кнопку экстренной связи.

        - Пол! Зигмунд! Пэт с вами?

        - Его здесь нет, - ответил Зигмунд.

        - В рубке управления тоже, - в голосе Пола прозвучала тревога. - Что случилось, Эрик?

        - Я думаю, этот кретин снова отправился в обзорную сферу! Образы там настолько реальны, что они завораживают, как наркотик. Я почувствовал нечто похожее, когда там находился. Стоит увидеть один раз и тянет смотреть бесконечно.

        - Проклятие, - воскликнул Портер. - А по интеркому ты пытался с ним связаться?

        - Возможно, он меня сейчас слышит, - ответил Бревис, - но если Дрискол в сфере, он не ответит, потому что образ Тау сейчас для него сильнее реальности. Пэт, ради всех святых, скажи хоть что-нибудь!
        Ответом ему была лишь тишина, да едва различимые шумы электронных приборов корабля.

        - В таком случае, ему придется остаться в сфере до тех пор, пока мы не изменим курс, - заявил Портер.

        - Нет. Он уже провел там минут десять или пятнадцать. Еще столько же - и Пэту конец. Этот образ - убийца. Дрискола надо спасать!
        Не дожидаясь ответа Портера, Бревис помчался к двери, ведущей в обзорную сферу. Она была слегка приоткрыта, хотя он точно помнил, что закрывал ее, когда уходил. Экраны на стене показывали, что защитный лабиринт поврежден или слегка сдвинут с места. Уже одно это говорило о том, что Дрискол вошел внутрь, и, следовательно, нуждается в помощи.
        В этот момент появился Грас. За ним спешил Портер, который быстро оценил ситуацию и повернулся к Бревису.

        - Я не могу позволить тебе туда войти, Эрик. Мне жаль Пэта, но... Я не могу потерять еще и тебя.

        - А мы не можем потерять Пэта - если, конечно, хотим когда-нибудь вернуться домой. Возможно, он без сознания, но еще жив, я уверен! У нас еще есть шанс вытащить его оттуда. А вот через несколько минут такого шанса не будет.
        Неожиданно Портер принял решение.

        - Ладно. Но прежде чем туда войти, ты обвяжешься веревкой. Даю пять минут, а потом
        - если понадобится - мы тебя вытащим. И постарайся не упасть среди защитных экранов, а то поранишься на обратном пути.

        - Хорошо, - согласился Бревис. Грас принес веревку и обвязал ее вокруг пояса Эрика.

        - Пять минут, Эрик, и удачи тебе! - проговорил Портер.
        Бревис распахнул дверь и вошел. В сфере было достаточно темно, а внутренние защитные экраны действительно оказались сдвинуты. Сначала Бревис увидел только рассеянный полихромный свет, который окутал неровные ряды свинцовых панелей. Чтобы сориентироваться, он вернулся к стене и попытался отыскать выключатель.
        Как только он коснулся кнопки, его затопили волны пляшущих, безумных, разноцветных, трепещущих узоров, которые метались, точно оживший калейдоскоп. Эти образы пленили его, околдовали, практически лишив сил и способности действовать. К счастью, Бревис по-прежнему касался пальцами выключателя и быстро нажал кнопку, с благодарностью принимая наступление темноты.

        - Эрик, что происходит? - Голос Портера звучал словно издалека.

        - Небольшой эксперимент, - ответил Бревис. - Излучение глубокого Тау в сочетании с электрическим светом создают жуткую комбинацию. Мне этого не вынести, поэтому придется идти на ощупь.
        Он очень медленно отыскал защитные экраны и начал пробираться между ними, наступая на те, что упали, и хмурясь при мысли о пароксизме отчаяния, заставившего Дрискола с такой яростью наброситься на них и крушить все вокруг. Края свинцовых листов казались размытыми в радужной дымке, становившейся все более плотной по мере продвижения вперед по защитному лабиринту, - теперь уже можно было не сомневаться в силе и ярости Тау, которое металось внутри сферы и стремилось подчинить себе психику человека.
        Бревис ощупывал все, что ему попадалось под руки, надеясь, что Дрискол упал где-нибудь между экранами, вдали от страшного сияния, мерцающего впереди. Но в глубине души он знал, что на это рассчитывать не стоит, и похолодел от страха, понимая, что ему придется выйти за экраны и подвергнуться прямому воздействию Тау.
        Когда он миновал последний экран и вышел в саму сферу, образы и ощущения, словно вихрь, налетели на него со всех сторон, поглотив все чувства и оставив ему лишь едва различимую и спасительную мысль о том, зачем он сюда пришел.
        Ослепленный ярким сиянием и изысканными красками, Бревис пытался проследить за танцем каких-то диких геометрических плоскостей и узоров; при этом сам он, очевидно, шагал сквозь хаотическую Вселенную, которая - лишь усилием воли ему удавалось убедить в этом себя - была пластиком, покрывающим днище обзорной сферы. Его сознание выхватывало разлетающиеся на мелкие осколки образы и пыталось оценить их с точки зрения здравого смысла, назвать хоть какими-то именами. Однако время от времени его воображение вдруг попадало в ловушку восхитительных иллюзий, и тогда Бревису приходилось, прибегая к почти физическому усилию, заставлять себя думать о другом, потому что он знал, какую цену придется заплатить за минутную слабость.
        Теперь он понимал, почему Дрискола так привлекали Тау-образы. Мозг принимал эти образы напрямую, они не подвергались фильтрации и обработке сознанием. Земные, весьма ограниченные чувственные ощущения отступали, и мозг погружался в царство ранее неизведанных представлений и понятий.
        Болезненный толчок под ребра заставил Бревиса вспомнить о своей миссии. Он споткнулся о тело Дрискола, распростертое на полу, но, к счастью, не упал. Он не видел пилота, ему удалось лишь схватить его за плечи, в то время, как его сознание терзали безжалостные когти нескончаемых видений Тау.
        И снова, уже более настойчиво, веревка потянула его назад. Бревис заколебался, не в силах собраться с мыслями в водовороте безумных фантазий, куда стремительно погружалось все его существо. Веревка оставалась единственной реальностью, связующей его с привычным миром. Она была невидимой пуповиной, соединяющей его через неизведанные бездны с далеким кораблем, средоточием неуверенности и страха. Он ощутил иррациональное желание избавиться от веревки, не возвращаться назад в тревожный мир людей, остаться здесь навсегда.
        В третий раз за веревку взялись всерьез. Бревис не успел снять ее с себя, его руки продолжали сжимать плечи Дрискола, их обоих тащили мимо защитных экранов до тех пор, пока в самом конце лабиринта его не окутала мгла, и тогда бесконечное мельтешение образов прекратилось. Его подхватили и вытащили на свет - холодный и безжалостный свет истинной реальности. Несколько долгих минут Бревис лежал на полу и тряс головой, пока Портер не помог ему подняться на ноги.

        - Как ты себя чувствуешь, Эрик?

        - Паршиво. - Бревис поднял глаза и увидел, что дверь в смотровую сферу осталась приоткрытой. - Слушай, можно сделать так, чтобы эту дверь нельзя было открыть?

        - Я ее заварю, - пообещал Портер. Он посмотрел на Дрискола, который по-прежнему был без сознания. - Впрочем, в ближайшее время его вряд ли что-нибудь заинтересует.

        - Я думал не о нем, - усмехнулся Бревис. - О себе.

7

        Внешне маневры Портера, казалось, привели к успеху. При помощи приборов ему удалось обнаружить участок пространства, где звезд было гораздо меньше. Он изменил вычисленный ранее курс. И чудесным образом оба астральных тела, появившиеся внутри корабля, медленно уплыли прочь, не причинив корпусу существенного ущерба. Оставалось только ждать. Однако новые космические тела их больше не тревожили, и постепенно люди успокоились.
        Теперь у них появилась возможность более спокойно обдумать ситуацию, в которой они оказались. Но внутреннее напряжение продолжало нарастать. Бревиса гораздо больше беспокоил стресс, в который погружался экипаж, чем сама проблема, вставшая перед ними.
        Грас всю свою энергию сосредоточил на выполнении рутинной работы, словно пытался убедить себя в том, что у него просто не хватает времени на решение основной задачи. Дрискол после перенесенного шока тоннами глотал транквилизаторы. Даже у Портера возникали трудности, когда он пытался настроиться на решительный мозговой штурм.

        - Загвоздка в том, - заявил он, - что неизвестно, с чего следует начать, когда пытаешься разобраться с подобной задачей.

        - Ты перестал ясно мыслить, Пол, - возразил Бревис. - Тебя смущают размеры проблемы, а ее причины отошли на второй план. Я не физик, но мне кажется, что дело сводится к конгруэнтности. Мы потеряли физическую конгруэнтность с нашей собственной Вселенной. У нас больше нет связи с теми факторами, которые контролируют размеры. Ну, и какие же факторы их определяют, Пол? Почему одни предметы мы называем большими, а другие - маленькими?

        - Хороший вопрос, - проговорил Портер, - только он выходит за рамки моей специальности. Я даже не могу сделать вид, что знаю ответ. Размер предмета есть понятие относительное. Полагаю, что за абсолют можно принять атомы и молекулы. Состояние материи определяется некими явлениями: законы молекулярного строения, гравитация, центробежная сила и тому подобное - все это и приводит к тому, что данный объект имеет такие размеры, а не другие. Нельзя получить молекулу величиной со звезду или звезду величиной с молекулу, потому что они будут нестабильными.

        - В таком случае, что должно было произойти, чтобы мы оказались вне этих параметров?

        - Не знаю. Мы находились в состоянии резонансного Тау-вращения, когда достигли скорости света. Создается впечатление, что эйнштейновские соотношения между массой и скоростью в Тау применимы, но по-своему. Мы легко преодолели барьер скорости света, но при этом наши атомы вышли из-под контроля привычной Вселенной. Мы превратились в свою собственную Вселенную - способную функционировать самостоятельно, но никак не связанную с другими. Одним только небесам известно, какие факторы управляют нашими размерами по отношению к той Вселенной, из которой мы прибыли.

        - Мы все еще находимся в пространстве Тау?

        - Генератор Рорша продолжает работать, но плотность наших молекул так низка по сравнению с плотностью звезд, сквозь которые мы проходим, что у меня возникают сомнения в том, действительно ли состояние Тау поддерживается.

        - А не можем ли мы попросту реверсировать процесс и прыгнуть назад сквозь световой барьер?

        - Мы пытаемся, - ответил Портер, - но пока нет никаких оснований считать, что это сработает. С тех пор, как мы изменили курс, скорость падает - прошло уже восемнадцать часов, однако она по-прежнему существенно выше скорости света, а наши размеры продолжают понемногу увеличиваться. Я предполагаю, что с того момента, как атомы были оторваны от привычной для них Вселенной, они каким-то образом нашли новые соотношения, которые не зависят от скорости.

        - Вот это и есть ключевой фактор, - сказал Бревис. - Новые соотношения - я уверен, что ты прав. И подозреваю, что между нашим нынешним размером и тем, в котором мы стартовали, есть какая-то связь. Это можно как-нибудь проверить?

        - Загрузим данные в компьютер и посмотрим. Если такая связь существует, мы получим какую-нибудь функцию.

        - Это необходимо сделать, - настойчиво сказал Бревис. - Если ты обнаружишь управляющий нашими размерами фактор, у нас появится возможность по-новому подойти к проблеме и попытаться изменить ситуацию.

        - Я немедленно дам Зигмунду соответствующее задание. Если мы что-нибудь выясним, я тебе немедленно сообщу.
        В результате Бревису удалось заставить Портера заняться полезной деятельностью. После того, как направление исследований намечено, на Портера можно положиться - дело будет доведено до конца. Даже если ответ окажется отрицательным, у них хотя бы появится направление атаки. Поэтому Бревис не слишком удивился, услышав вскоре в голосе Портера довольные нотки.

        - Эрик! - Портер был в каюте, где находился компьютер. - Я думаю, нам удалось найти контролирующий фактор. Компьютер выдал интересную серию констант, которые дают возможность сделать экстраполяцию до того самого момента, когда мы перешли световой барьер. Константы не зависят от скорости или расстояния до точки старта, но они связаны с неким отрезком времени.

        - И какое это имеет к нам отношение? - поинтересовался Бревис.

        - Если коротко: чем дольше мы остаемся в таком состоянии, тем сильнее увеличиваются наши размеры. Мы похожи на разбегающуюся Вселенную - вспомни эту теорию. Если сейчас звезды способны проплывать через наш корабль, то скоро нас посетят целые галактики. Ты можешь себе представить...

        - Замолчи! - резко прервал его Бревис. - Давай подумаем. Я не верю, что это случайность, Пол. Нечто подобное я подозревал. Прикинь: есть ли хоть что-нибудь, соединяющее нас с прежней Вселенной? Например, каким образом мы измеряем время?

        - Все приборы связаны с главным осциллографом. А он, в свою очередь, синхронизирован с... Эрик, похоже, в твоих словах что-то есть. Послушай, мне нужно кое-что проверить. Это займет всего несколько минут.
        Бревис только вопросительно поднял бровь - так стремительно отключился Портер. Глаза психолога автоматически устремились к аптечке, где содержался запас транквилизаторов. Будучи исследователем человеческого разума, он познал, что воздействовать на психику с помощью химии невероятно легко. Несколько миллиграммов нужного вещества в крови - и мир становится иным. У Бревиса имелись лекарства, благодаря которым он мог заставить своих товарищей принять их нынешнее положение с радостью или безразличием, но ни одна таблетка не могла зажечь в них искру гениальности, столь необходимую для решения проблемы.
        Его размышления прервал нетерпеливый голос Портера.

        - Эрик, у меня появилась идея. Не спрашивай меня, как, но мы до сих пор получаем временные импульсы с передатчиков «Корпорации Тау». Тебя именно это интересовало?

        - Вполне возможно. Что мы делаем с этим сигналом?

        - Корректируем по нему главный осциллограф. На самом деле мы используем этот сигнал практически для всех временных констант на корабле - часы, передатчик, приборы, компьютер. Кристалл главного осциллографа все еще синхронизирован с передатчиком корпорации.

        - Таким образом, получается, что корабельное время по-прежнему связано с нашей родной Вселенной?

        - Выходит, так. Что ты предлагаешь?

        - Отключить приемник. Покончить с сигналом.

        - Ну и чего мы добьемся? Если константа времени имеет какое-то отношение к размерам корабля, то что произойдет, когда ее воздействие будет остановлено? Мы разорвем последнюю связь с нашей Вселенной. Три измерения уже не поддаются контролю. Если мы потеряем связь со временем, шансы на возвращение будут близки к нулю.

        - Что-то же контролирует наши размеры, - возразил Бревис. - И компьютер доказал, что это влияние не носит случайный характер. Я думаю, наши размеры компенсируют влияние непригодной временной константы, к которой мы по-прежнему привязаны, несмотря на скорость. Насколько я понимаю, нам необходимо разорвать все связи - тогда наши размеры будут определяться исключительно произвольными факторами! И у нас появится возможность заняться их изучением и подчинить своему контролю.

        - Это очень рискованно, Эрик. Лучше иметь дело со старым дьяволом, чем с новым.

        - А что ты вообще знаешь о дьяволе по имени «время», Пол?
        Портер на некоторое время замолчал.

        - Ладно! Я выключаю приемники. Но мне, черт возьми, хотелось бы понять, что ты задумал. Я не сомневаюсь, что у тебя в запасе имеется какая-то безумная идея.

        - Может быть. Я много размышлял о том, что увидел в музее «Корпорации Тау», возможно, нам стоит рискнуть. Когда ты будешь уверен в том, что наши размеры определяются произвольными факторами, я бы хотел поставить эксперимент, который, как я надеюсь, вполне может принести положительные результаты. Мне кажется, у нас есть шанс, потому что кое-кто уже попытался это сделать. Тот, кто окончил свое существование, имея рост в один дюйм с четвертью.
        Наступила долгая пауза.

        - Мы находимся в таком положении, Эрик, - наконец отозвался Портер, - что любая идея лучше, чем ничего. Как ты предполагаешь ее реализовать?

        - Сначала нужно уточнить кое-какие детали. После этого я все тебе расскажу. И еще, Пол!..

        - Да?

        - Я бы предпочел, чтобы ты пока ничего никому не говорил. Ты ведь понимаешь, почему?

        - Конечно, Эрик. Эта ситуация - настоящая психологическая бомба.

        - Проверь все как следует! Отключи приемник. Пусть Зигмунд займется компьютером и убедится в том, что все связи с прежней Вселенной разорваны. Когда ты будешь уверен, что корреляция времени больше не производится, сообщи об этом мне - только осторожно. Эй, Пол! Ты меня слышишь?

        - Извини. Я просто задумался. Интересно, каково это, когда твой рост - чуть больше дюйма?
        Пол отключал приемник, и Бревис заметил, что его руки дрожат. Идея, которая сформировалась у него в голове во время разговора с Портером, была рождена отчаянием, да и риск был невероятно велик. То, что он до этого додумался, было просто удивительно - ведь его собственное подсознание корчилось от страха. Кроме того, он знал, что обсуждать это с Портером или с Грасом совершенно бессмысленно.
        Постепенно у Бревиса сформировался вполне конкретный план. Некоторые шаги ему очень не хотелось делать, однако отчаяние и безысходность заставили принять единственно возможное решение. Он знал, какими препаратами воспользуется.
        И тогда Бревис начал действовать быстро и без долгих размышлений. Он взял на автоматизированной кухне кофеварку и немножко поколдовал над первыми двумя порциями растворимого кофе. В медицинском кабинете приготовил два шприца и две ампулы, которые затем спрятал в кармане. И все это время внимательно следил за часами, зная, что корабельный распорядок превратился в закон и можно пустить дело на самотек, пока не наступит тот самый момент...
        Единственным неожиданным фактором оказался взволнованный голос Портера, возникший в интеркоме:

        - Эрик, мы разрушили временную связь. И знаешь, нам не следовало этого делать.

        - Почему? Что, черт подери, произошло?

        - Звезды, Эрик. Господи, что мы наделали!

        - Что случилось?

        - Я думал, отказали приборы, но дело не в этом. Я проверял. Все звезды исчезли.

8

        Бревис, стараясь оттянуть время, попытался методом убеждения справиться с возникшей паникой. Он взял поднос с кофе, отнес Грасу и Портеру и постоял рядом с ними, пока те пытались убедить компьютер заняться математическими концепциями бесконечности, для которых не существовали, да и вряд ли будут существовать, какие-либо программы. В воздухе повис тяжелый, удушливый запах страха. Бревис знал, что снотворное подействует минут через пять и был сильно обеспокоен, когда Портер вдруг срочно решил просмотреть какой-то микрофильм у себя в каюте. Стараясь оставаться незамеченным, Бревис осторожно последовал за ним, чтобы оказаться рядом в том случае, если Портер заснет прямо на лестнице. Но Портер без происшествий добрался до своей каюты и потерял сознание в коридоре у собственной двери.
        Бревис подхватил его и затащил на койку. Быстро сделал укол. А потом огляделся по сторонам. Ему показалось, что на корабле как-то уж чересчур тихо. Лишь гудение автоматов да шорох вентиляторов нарушали тишину. Двигатель что-то бормотал, а генератор Рорша работал в таком режиме, что его давно уже не было слышно. Бревис подумал, что при достаточной фантазии можно услышать, как скрипят молекулы в переборках корабля, стараясь отыскать хоть какой-нибудь управляющий принцип, который определит их относительные размеры и абсолютные величины.
        Он вышел в коридор, а затем вернулся в компьютерный зал в поисках Зигмунда Граса. Физик уже спал, опустив голову на панель. Бревис перенес его на пол и тоже сделал инъекцию. А потом, весьма довольный, поспешил в каюту Дрискола.
        Когда он вошел, Дрискол проснулся и сонно приподнялся на кровати; в глазах его появился вопрос. Бревис схватил его за запястье и стал нетерпеливо считать пульс. Потом удовлетворенно кивнул.

        - Вставай! Нам нужно кое-что сделать.
        Дрискол поморщился, потому что слова Бревиса прозвучали чересчур резко, но тем не менее подчинился, быстро натянул комбинезон, все это время внимательно вглядываясь в лицо Бревиса и пытаясь понять, что же происходит.

        - Ну, а дальше-то что? Что случилось? - Дрискол не сомневался, что на корабле произошло нечто необычное.

        - Мы идем в обзорную сферу. Пол заварил дверь, поэтому возьми автоген и догоняй меня.

        - Но Пол никогда...

        - Пол нам не помешает. И Зигмунд тоже. Я их обоих усыпил. Я должен кое-что сделать в обзорной сфере, и мне необходима твоя помощь. В чем дело... ты что, боишься?

        - Тебе известно, что я не боюсь туда возвращаться. - На лбу Дрискола выступила испарина, умные глаза изучали лицо Бревиса. - Но, ради всех святых, Бревис, надеюсь, ты знаешь, что делаешь! Ведь это ты меня оттуда вытащил!

        - Да. И теперь я знаю, сколько смогу выдержать и сколько можешь выдержать ты. Это излучение должно было тебя прикончить, а ты остался жив!

        - Проходит время, и ты приспосабливаешься к Тау. Влияние образов Тау очень похоже на действие наркотиков. Если оно такое сильное, как то, которому мы подверглись в сфере, ощущение напоминает действие опиума и фантазии, вызываемые мескалином. Однако есть предел тому, что ты в состоянии выдержать, сохранив при этом волю. Чем чаще ты вступаешь в контакт с этим излучением, тем большую дозу можешь перенести.

        - На этот раз, - заметил Бревис, - даже речи о собственной воле не будет. Возможно, нам придется переступить эту черту. Мы можем рассчитывать лишь на то, что один из нас сумеет сохранить ровно столько здравого смысла, сколько понадобится для того, чтобы завершить начатое дело.

        - Какое?

        - Нам нужно вернуть корабль в состояние конгруэнтности со Вселенной, из которой он стартовал.
        Дрискол несколько минут внимательно разглядывал Бревиса, а потом сказал:

        - Я знаю, что ты не спятил, Бревис, следовательно, тебе в голову пришла какая-то идея...

        - Это, скорее, предположение, а не идея. В музее исследовательского центра корпорации я видел модуль, длина которого равнялась двадцати двум дюймам - при этом размеры пилота соответствовали размерам корабля. Меня заинтриговало тогда не то, что корабль такой маленький, а почему он оказался именно такого размера. Мне кажется, я нашел ответ на свой вопрос.

        - Ну?

        - Вот что я думаю: исследовательский модуль, как и наш корабль, видимо, перестал быть конгруэнтным с точки зрения размеров той Вселенной, из которой прибыл. По всей вероятности, проходя световой барьер, он подвергся воздействию какого-то неизвестного нам феномена Тау. И, как и мы, пилот выяснил, что фактор, определяющий его размеры, является случайным.

        - С нами произошло то же самое?

        - Вероятно. Мы поддерживали временную связь с нашей Вселенной, поскольку зависели от импульсов, исходящих из исследовательского центра Тау и определяющих время на нашем корабле. Сейчас эта связь разорвана. Поэтому нам необходимо изменить наши размеры таким же точно образом, каким это попытался сделать пилот модуля.

        - Как?

        - Воображение. Взаимовлияние образов Тау и психики человека не требует доказательств, хотя мы и не понимаем природы этого процесса. Галлюцинации, возникающие в обзорной сфере, являются его частью. Область мозга, расположенная рядом с так называемым шишковидным глазом, напрямую реагирует на Тау, и существует несколько примеров того, как некоторые аспекты Тау поддавались влиянию сильных психических состояний. Я думаю, пилот, осознав, что изменились размеры корабля, тут же отправился в обзорную сферу и попытался волевым усилием исправить положение, войдя в контакт с образом Тау. К несчастью, он промахнулся, но если ты представишь, от какого размера он стартовал, то поймешь, что тот пилот - самый настоящий гений.

        - О, Господи, Бревис! - Дрискол вскочил на ноги, глаза его сияли от возбуждения. - Я был в центре управления полетами, когда вернулся тот модуль. Ты же не мог этого знать... но пилот действительно находился в обзорной сфере. Я вытащил его оттуда при помощи маленькой лопаточки и указательного пальца. Мне частенько это снится по ночам.

        - Значит, моя догадка верна. Ну что, готов рискнуть?

        - Естественно. Терять нам все равно нечего. А если у него получилось, значит, получится и у меня. Только вот насчет тебя у меня уверенности нет: после того, как человек подвергается даже минимальному воздействию Тау-галлюцинаций, он... ну, он
«влюбляется», как говорят пилоты. Однако медовый месяц оставляет не слишком приятные воспоминания. Так что предоставь действовать мне.

        - Я бы так и поступил, если бы не одна штука, - ответил Бревис. - Когда ты погружаешь собственную психику в истинную бесконечность, необходимо суметь сначала полностью абстрагироваться от всего, а потом постараться как можно точнее понять свой статус. Пилот модуля переоценил свои силы - и результат оказался чудовищным. Ты очень сильный интроверт. Малейшая ошибка в принятом тобой решении - и тому, кто захочет вытащить нас из корабля, придется воспользоваться микроскопом. А я обладаю недостаточным опытом, когда речь идет об образах Тау, и не смогу подвести нас даже к первой границе изменения размеров. Зато у меня обширный опыт в психокоррекции. Вместе мы можем попытаться вернуть кораблю нормальные размеры и спасти Зигмунда и Пола.
        Дрискол молча принял его доводы, а потом спросил:

        - Когда начнем?

        - Чем раньше, тем лучше. Наши коллеги будут спать еще часа три, так что их воображение мешать не будет, у нас есть вполне серьезный шанс на успех.

        - Именно поэтому ты их усыпил?

        - Мне стало дурно от одной только мысли, что придется убеждать их в необходимости эксперимента, на который ты согласился без малейших колебаний. Вот почему со своим предложением я обратился только к тебе. А они... пусть поспят. Всякое может случиться. Сейчас наш корабль способен вместить целую галактику - а мы этого даже не заметим. Но когда мы начнем уменьшаться, представляешь, что произойдет, если внутри корабля окажется какая-нибудь звезда, которая будет постепенно расти?

9

        Заметив, что Бревис не очень умеет обращаться с автогеном, Дрискол забрал его у психолога, и в следующее мгновение на пол потекли струи расплавленного металла. Затем он отогнул раскаленную добела дверь большим металлическим прутом и толкнул ее ногой. Несмотря на физические усилия, которые ему пришлось приложить, пот, выступивший у него на лбу, появился, скорее, от волнения. Он сделал шаг в сторону, чтобы Бревис тоже мог войти.
        После того как они были здесь в последний раз, защитных экранов почти не осталось, а мощные Тау-эманации, казалось, опалили все вокруг таким невыносимо ярким пламенем, что возникало ощущение реальности, еще мгновение - и их можно будет услышать или потрогать. Бревису не нужно было идти дальше вперед, чтобы почувствовать, что Тау-образы стали еще более жестокими и опасными, чем в тот раз, когда он чуть не потерял сознание, пытаясь вытащить из сферы Дрискола. Надежда и уверенность начали покидать его; он понял, сколь свирепой силе пытается противостоять. Дрискол, который шел за ним, резко остановился, потрясенный силой воздействия.

        - Господи! Оно сожрет нас заживо. Мы ничего не сможем сделать...

        - Думаешь, не выдержим?

        - Возможно, что мы не потеряем сознание, но думать будем не в состоянии. Образы такой интенсивности отнимут у нас способность мыслить.

        - Давай-ка выйдем наружу, - предложил Бревис, - и попробуем отыскать какой-нибудь другой подход к решению задачи.
        Оказавшись снова в коридоре, они прикрыли развороченную дверь и прислонились к ней, радуясь короткой передышке.

        - У нас мало времени, Эрик. Уровень воздействия все время повышается. Что бы мы ни решили, нельзя терять ни минуты. Иначе Тау превратит нас в безмозглых идиотов еще до того, как мы пройдем экраны.

        - Тебе ничего разумного в голову не приходит?

        - Если найти какую-нибудь фокальную точку или предмет, на котором удастся сконцентрироваться, тогда можно сохранить объективность - до определенной степени. Однако удержать в сознании абстрактные понятия при таком сильном воздействии - дело, скорее всего, безнадежное.

        - А ну-ка скажи мне, - начал Бревис, - когда я вошел в сферу, чтобы тебя оттуда вытащить, то включил свет у двери, после чего часть Тау-излучения проникла сквозь экраны, и я чуть не лишился сознания. Такое взаимодействие света и Тау нормально?

        - Нет, это не нормально, но иногда случается. Бывало, на Земле во время экспериментов с Тау корабль отрывался от реального времени и переходил в темпоральный аналог Тау. Под влиянием излучения Тау-свет тоже стремился перенестись из реального в аналоговое время, и у пилотов возникало одно и то же ощущение дважды - зрительный образ и одновременно галлюцинация, рожденная Тау. Однако оба эти сигнала поступали в противофазе, и поэтому в мозгу возникал весьма специфический образ - мечущиеся светозвуковые узоры.

        - Понятно, - проговорил Бревис. - Вот почему я видел сложные переплетения линий.

        - Возможно. Но у них есть и свое назначение. Возникает нечто вроде муаровой интерференционной полосы, по которой опытный специалист может с исключительной точностью определить временной дифференциал. Используя источник узкой полосы света, интенсивность которого контролируется извне, их можно превратить в полезный инструмент.

        - А у нас есть такой источник?

        - В сфере есть моноизотопная криптоновая 86-разрядная лампа. Лучше ничего не найти. С ее помощью можно определить смещение времени от аналогового к реальному в пределах менее двух миллисекунд. Подойдет?

        - Может быть, - проговорил Бревис. - Но только в том случае, если ты сможешь воспользоваться этой лампой в качестве фокальной точки и сконцентрироваться исключительно на корректировке дифференциала времени.

        - А каким образом это нам поможет?

        - Поскольку мы разорвали связь с исследовательским центром Тау, испускающим в нашу сторону импульсы, аналоговое время корабля адаптировалось таким образом, чтобы соответствовать той же величине, что контролирует и размеры самого корабля.

        - Ты в этом уверен?

        - Портер сказал мне, что все звезды куда-то исчезли. Это означает, что произошел переход от реального времени к аналоговому. Сейчас масштаб нашего времени так огромен, что обычные световые частоты нам просто незаметны. Вряд ли это совпадение
        - звезды исчезли как раз в тот момент, когда были отключены приемники. Я предполагаю, что если мы сможем вернуть хоть что-нибудь одно в прежние размеры, остальное тоже встанет на свои места. Ведь все завязано на одну и ту же управляющую константу. Стоит изменить одну, и остальные поспешат «приспособиться» к ней, чтобы восстановить равновесие.
        Дрискол прикусил губу.

        - Твоя теория основывается на слишком большом числе предположений.

        - У нас нет времени, чтобы еще раз проверять данные. Если ты не можешь высказать иных соображений, давай вернемся в сферу и попытаемся что-нибудь сделать.

        - Ну что ж, ты прав. В нашей ситуации даже плохая идея лучше, чем никакая. А если нам все равно суждено погибнуть, я знаю, где хотел бы встретить смерть.
        Дрискол открыл дверь и вошел внутрь. Бревис последовал за ним, пряча лицо в тени, отбрасываемой идущим впереди пилотом, - эта тень казалась нереальной, какой-то безумной в многоцветном тумане, окутавшем ее. Ослепительные, завораживающие образы пленили разум, лишили воли. Он шел вперед, как автомат, тупо уставившись в спину Дрискола. Бревис стремительно терял связь с реальностью; она распадалась, покидая его сознание быстро и почти без борьбы.
        Дрискол вошел в сферу. Усилием воли он заставил свои руки отыскать знакомые приборы, уже ставшие невидимыми - таким мощным было здесь влияние Тау-излучения.

        - Лампа включена, - заявил Дрискол. - Пройдет несколько минут, прежде чем она нагреется. Я сижу прямо перед ней. Постарайся передохнуть. Выйди наружу и подожди там немного.

        - Я остаюсь, - твердо сказал Бревис.
        Не в силах сориентироваться, психолог уселся прямо на пол. Невероятные впечатления переполняли его сознание. Образы Тау, преодолев защитные экраны, приобрели такую ошеломляющую силу, что их восхитительному и одновременно нестерпимому воздействию было невозможно противостоять.
        Не оставалось никакой возможности защититься, сохранить собственную индивидуальность. У Бревиса возникло ощущение, что его личность постепенно размывается, словно растворяется в космосе. Он сам и пространство Тау, казалось, слились в единое целое.
        Много позднее какие-то остатки его сознания - видимо, устав от одиночества и бесконечности - восприняли бестелесный голос Дрискола, грохочущий среди океана хаоса. Бревис сумел понять лишь одну фразу, однако этого оказалось достаточно, чтобы он пришел в себя.

        - Бревис... перестань бороться со мной! Ты что, действительно этого хочешь?.. Ты желаешь бесконечности?
        В тот же момент Бревис заставил себя оторваться от изумительных картин и ощущений. Он с трудом поднялся на колени. В мозгу возник новый образ - огромные великолепные ленты света и мрака струились, извивались, мчались куда-то вниз... Бревис сообразил, что видит сияние криптоновой лампы. Возникла муаровая интерференционная полоса.
        Он понимал, что Дрискол каким-то образом заставляет световые ленты двигаться вниз в поисках меньшего дифференциала между их временем и реальным временем Вселенной. Мерцающие полосы ниспадали каскадом, а потом замедлили свой бег, когда Дрискол остановился, чтобы изучить фазу, угол и амплитуду.
        Бревис расслабился - и тут же турбулентные Тау-образы обступили его со всех сторон в бешеной пляске сменяющих друг друга цветов. Ничего подобного ему даже видеть не приходилось. Не в силах вернуть муаровую полосу, он попытался остаться пассивным наблюдателем, но взбесившийся калейдоскоп образов вихрем закружился перед ним.
        В голове начала медленно формироваться мысль, а потом он почувствовал, как его охватывает паника - Бревису показалось, что Дрискол потерял контроль. Спуск продолжался быстро и зашел слишком далеко, они набрали такую скорость, что теперь не смогут остановиться. От бесконечно больших величин они соскользнут в бесконечно малые. Еще немного - и они отправятся в новое бесславное путешествие куда-нибудь в межатомные пространства.
        Бревис попытался воздействовать своим разумом на ускользающие образы. Но разница в скоростях самого феномена и его собственных мыслительных процессов не позволила войти в контакт и отбросила назад, ослепив водопадом ярких искр. Его отчаяние стало всепоглощающим.
        И снова он решил вступить в сражение! На этот раз его разум сумел удержаться, но для этого ему пришлось приложить такое чудовищное усилие, что он чуть не потерял сознание. Однако психолог выдержал, и вскоре его уже окружали более мягкие и знакомые образы обычного Тау.
        Неожиданно наступил стасис, спокойствие, отдых; произошла синхронизация. Он ухватился за образ и постарался не упустить его: розовая панорама Тау-Гамма иллюзии. Похоже, они прибыли на место.

10

        Прошло немало времени, прежде чем Бревис пришел в себя и оценил ситуацию. Интенсивность образа Гамма была довольно низкой, и криптоновая лампа, которую он теперь мог разглядеть, давала достаточно света, чтобы увидеть реальный мир. Бревис с трудом поднялся на ноги и нашел выключатель внутреннего освещения обзорной сферы. Когда загорелся свет, розовое сияние померкло.
        Дрискол соскользнул со стула, стоявшего перед лампой, и неподвижно лежал на полу. Бревис с трудом выволок его в коридор. После быстрого осмотра он убедился в том, что пилот жив, но находится в состоянии глубокого шока. Несмотря на то, что Дрисколу требовалась помощь, психолог решил сначала проведать Портера и Граса. Оба еще спали, но Бревис понимал, что они должны проснуться с минуты на минуту.
        В тот момент, когда он добрался до своей каюты, на него вдруг навалилось все, что он пережил в обзорной сфере. Увидев в зеркале свое лицо, он был потрясен. На него смотрела смертельно бледная физиономия идиота. А в следующее мгновение он почувствовал, как у него подкосились ноги. Бревис провалился в темноту.
        Когда он пришел в себя, рядом был Портер.

        - Как ты себя чувствуешь, Эрик?

        - Страшная слабость, - ответил психолог.
        Портер кивнул.

        - Да, тебе крепко досталось. Но твоя идея сработала.

        - Нам удалось? - Бревис сел на постели. - Нам удалось вернуться в состояние конгруэнтности с нашей Вселенной?

        - Кажется, да. Когда Зигмунд и я проснулись, то обнаружили, что находимся в простом состоянии Гамма. Мы решили рискнуть и перевели корабль из Тау в обычное пространство. И все заработало, как и положено. Мы произвели спектрографирование и при помощи радиотелескопа сумели установить наше нынешнее местоположение.

        - Как Пэт перенес все это?

        - Отлично. Он пришел в себе гораздо быстрее, чем ты. Сейчас Дрискол в наблюдательной сфере, делает кое-какие вычисления для Зигмунда. Пэт в отличном настроении, ему все это страшно понравилось. Он считает, что мы сможем проделать обратный путь и не потерять конгруэнтность - если не будем связывать нашу временную константу с фиксированным источником.

        - С этим я совершенно согласен, - кивнул Бревис. - Проблема с размерами была элементарным примером действия физики Тау. Радиоимпульсы контролировали инструменты и часы. Отсюда и возникало наше восприятие времени. Это время совсем не соответствовало той «личной» Вселенной, в которую мы сами превратились на такой громадной скорости, но мы упорно продолжали считать, что время реально.
        Все дело в том, что мы приняли за абсолют временную константу старой Вселенной в пространстве Тау, - продолжал Бревис. - Все остальные физические измерения должны были «приспособиться», чтобы сохранить соотношение между массой и временем. Я думаю, что в данном случае мы можем украсть у Дайпенстрема его термин «ловушка воображения», потому что он идеально подходит для нашего случая. В следующий раз нам просто не следует цепляться за временную константу, и тогда наше время начнет
«дрейфовать» вместе с кораблем. Кстати, а как далеко мы улетели?

        - Когда у тебя будет подходящее настроение, Эрик, спустись в рубку управления и взгляни на сканеры. Это грандиозное зрелище. Млечный Путь, когда смотришь на него со стороны, производит весьма ностальгическое впечатление.


        Перевели с английского Владимир Гольдич, Ирина Оганесова


 
Книги из этой электронной библиотеки, лучше всего читать через программы-читалки: ICE Book Reader, Book Reader BookZ Reader. Для андроида Alreader, CoolReader Библиотека построена на некоммерческой основе (без рекламы), благодаря энтузиазму библиотекаря. В случае технических проблем обращаться к