Важное объявление: В связи с блокировкой в России зеркала ruslit.live, открыто новое зеркало RusLit.space. Добавте пожалуйста его в закладки.



Сохранить .
Парадокс Гордон Диксон


        На метеостанцию, в гости к бывшему однокласснику, приезжает Кэри Хармон — преуспевающий адвокат, на время сбежавший от своей жены…


        Гордон Р. Диксон
        Парадокс





        Рисунок В. Богданова
        Перевод Натальи Магнат


        Кэри Хармон не был бездарностью. У него хватило ума, чтобы выбить себе место юрисконсульта, а на Венере это не так просто. И у него хватило прозорливости, чтобы закрепить свое положение женитьбой на дочери главы крупной фирмы по экспорту лекарств.
        Жена Кэри была вспыльчива, и временами с ней было трудно ладить. Впрочем, она имела глупость любить его. А поскольку он не любил ее вовсе, то во время ссор просто исчезал на несколько дней и ждал, пока страх потерять его навсегда не приведет ее к должному смирению. Каждый раз Кэри скрывался в новом, надежном месте, чтобы прошлый опыт и знание его привычек не помогли жене разыскать его. Ему даже доставляло удовольствие выдумывать новые немыслимые тайники, а их поиски стали его любимым занятием.
        Вот почему у Кэри было прекрасное настроение, когда серым зимним днем он без приглашения приземлился на метеорологической станции Берка Макинтайра, высоко в Одиноких горах (остроконечная гряда на пустынном побережье венерианского Северного моря). Кэри на несколько минут опередил снежную бурю, и теперь его маленький двухместный вертолет был надежно укрыт, еда из лучших хозяйских запасов ублажала его желудок, а сам он сидел, наслаждаясь покоем и слушая, как ледяные ветры со скоростью сто пятьдесят миль в час бессильно разбиваются о сводчатую крышу.
        — Еще десять минут, и мне пришлось бы туго!  — сказал он Берку.
        — Туго!  — фыркнул Берк. Это был высокий плотный блондин с крупными чертами лица, относившийся с добродушным презрением ко всем кроме метеорологов.  — Вы там в низине слишком привыкли к жизни в своем райском саду. Еще десять минут — и тебя бы расплющило на одной из этих вершин. Пришлось бы тебе дожидаться, пока весенняя поисковая партия нашла твои кости.
        Кэри недоверчиво рассмеялся.
        — Не веришь — можешь проверить,  — сказал Берк.  — Бери свою стрекозу и вперед, если тебе так хочется.
        — Ну, уж нет,  — Кэри широко улыбнулся, блеснув зубами.  — Я здесь слишком удобно устроился. Хорошо же ты встречаешь гостей: сразу вышибаешь на улицу в бурю.
        — Смотря каких гостей,  — пробурчал метеоролог.  — Мы распрощались с тобой после выпускного вечера, шесть лет о тебе не было ни слуху, ни духу, и вдруг ты заявляешься.
        — У меня был внезапный порыв,  — сказал Кэри.  — Это мое главное жизненное правило. Всегда повинуйся внезапным порывам, Берк. Это придает вкус жизни.
        — Ив два счета сводит в могилу,  — добавил Берк.
        — Это если у тебя дурные порывы,  — заметил Кэри.  — Ну, хватит спорить. Лучше расскажи что-нибудь о себе. Какова жизнь отшельника? Чем ты занимаешься?
        — Чем я занимаюсь?  — повторил Берк.  — Я работаю.
        — Но как? Запускаешь в небо шары-зонды? Набираешь в ведро снег и определяешь, сколько всего выпало? Наблюдаешь за звездами? Или как-нибудь еще?
        Берк покачал головой и снисходительно улыбнулся.
        — Ничего такого романтического я не делаю,  — ответил он.  — Просто сижу за столом и готовлю данные о погоде для передачи в метеоцентр столицы.
        — Ага!  — произнес Кэри, укоризненно грозя ему пальцем.  — Вот я тебя и поймал. Ты работаешь спустя рукава. Но кроме тебя никого нет: кто же занимается наблюдениями?
        — Машина, конечно. На таких станциях есть электронный мозг.
        — Еще лучше,  — сказал Кэри.  — Ты сидишь здесь в тепле и довольстве, а какой-то бедный маленький электронный мозг возится в снегу и делает за тебя всю работу.
        — Сам того не ведая, ты очень близок к истине. За последние годы в оборудовании наших станций произошли удивительные изменения.
        Кэри насмешливо улыбнулся.
        — Да-да,  — продолжал Берк, в глазах его появился огонек.  — Наша ЭВМ — это последнее слово техники. По правде говоря, ее только недавно установили; еще недавно у меня был простой коллектор и компьютер. Коллектор собирал данные о погоде вокруг станции и выдавал их мне. Я загружал ими компьютер, тот некоторое время пережевывал их и выдавал результаты, которые снова надо было обрабатывать для передачи в Центр.
        — Очень утомительно, без сомнения,  — пробормотал Кэри, протянув руку за стаканом, удобно стоявшим на столике около кресла. Берк, увлеченный собственным рассказом, не обращал на него внимания:
        — Приходилось попотеть, потому что данные поступали без перерыва, и я никогда не успевал вовремя. Станция вроде нашей — центр обработки наблюдений, поступающих с технических приборов. А они расположены на территории в пятьсот квадратных миль. И все, что я, человек, успевал делать,  — это извлекать самое главное из докладов и представлять краткую сводку для компьютера. Кроме того, я отвечал за станцию и за себя. А теперь…, - Берк подался вперед и ткнул пальцем в гостя,  — у нас новая установка, которая получает данные прямо с наблюдательных приборов — все данные!  — и обрабатывает их до получения конечных результатов. Мне остается только подготовить полную сводку и отправить ее в Центр.
        Кроме того, машина отвечает за отопление и освещение, проверяет техническое состояние станции. Она вносит исправления и производит ремонт по словесному приказу. Наконец, у нее есть специальная секция для решения теоретических задач.
        — Что-то вроде маленького железного божка,  — съехидничал Кэри.
        Он привык, чтобы с ним носились, и его раздражало, что Берк больше восхищен своей машиной, чем блестящим и интересным гостем, приехавшим скрасить жизнь отшельника.
        Берк взглянул на него и усмехнулся.
        — Нет, Кэри,  — ответил он.  — Большая железная богиня.
        — Все видит, все знает, все говорит — вероятно, так. Никогда не ошибается. Непогрешима.
        — Можно сказать и так,  — все еще с улыбкой ответил Берк.
        — Но только этих качеств недостаточно, чтобы поднять свою жестянку до уровня божества. Не хватает одного наиважнейшего свойства — неуязвимости. Бог никогда не подведет.
        — Она тоже.
        — Ну хватит, Берк,  — проворчал Кэри.  — Нельзя в своей увлеченности доходить до самообмана. Совершенных машин нет. Пересеклась парочка проводов, перегорела лампочка, и где твоя умница-разумница? Сломалась!
        Берк покачал головой.
        — Никаких проводов нет,  — сказал он.  — Она действует на принципе лучевой связи. И перегоревшие лампочки совершенно не мешают работе. Задача просто передается в свободный блок, а машина сама себя ремонтирует. Понимаешь, Кэри, в этой модели каждый блок — а их двадцать — в полтора раза больше, чем нужно для этой станции, и может выполнять любую работу: от управления отопительной системой до математических расчетов. Если какая-нибудь задача окажется слишком сложной для одного блока, к нему просто подключатся другие — столько, сколько нужно для ее решения.
        — Ага!  — сказал Кэри.  — Но если отыщется такая задача, для которой потребуются все блоки и даже больше? Ведь машина перегрузит их и сгорит.
        — Ты все время ищешь, как бы придраться, правда, Кэри?  — произнес Берк.  — Я отвечу на твой вопрос: нет. Она не сгорит. Теоретически возможно, что машина столкнется с задачей, для решения которой понадобятся все блоки, или их даже не хватит. Например, пусть наша станция вдруг стартует в воздух и начнет полет. Блок, который первым почувствует это, будет просить помощи, пока все другие блоки не подключатся к решению задачи. Но даже тогда машина не перегрузится и не сгорит. Блоки будут просто решать и решать задачу, пока не разработают теорию, объясняющую, почему мы летим по воздуху и как нам вернуться обратно к своим повседневным делам.
        Кэри выпрямился и щелкнул пальцами.
        — Тогда это просто,  — сказал он.  — Я сейчас пойду к твоей машине и скажу по каналу связи, что мы летим по воздуху.
        Берк захохотал во все горло.
        — Кэри, дурья твоя башка!  — брякнул он.  — Неужели ты думаешь, что люди, которые изобрели машину, не учли возможность словесной ошибки? Ты говоришь, что станция летит по воздуху. Машина тут же проверяет это с помощью собственных наблюдений, вежливо отвечает: "Простите, ваше утверждение неправильно" и все забывает.
        Глаза Кэри сузились, на скулах выступили пятна, но он продолжал улыбаться.
        — Есть еще теоретическая секция,  — пробормотал он.
        — Да, есть,  — веселясь вовсю, ответил Берк,  — и ты можешь пойти и сказать ей: "Рассмотрим ложное утверждение или ложные данные: станция летит по воздуху", и машина сразу же начнет думать.
        Берк умолк, и Кэри выжидательно посмотрел на него.
        — Но,  — продолжал метеоролог,  — она будет рассматривать твое утверждение только с помощью свободных блоков и только до того момента, как эти блоки понадобятся для рассмотрения верных данных.
        Он замолчал, с насмешливым добродушием глядя на Кэри. Но Кэри не проронил ни слова.
        — Брось, Кэри,  — наконец проговорил Берк.  — Это бесполезно. Ни бог, ни человек, ни Кэри Хармон не могут отвлечь электронный мозг от неуклонного исполнения своего долга.
        Глаза Кэри блестели; взгляд мрачный, углубленный в себя. Целую вечность он просто сидел, уставившись в одну точку. Потом заговорил.
        — Я могу,  — тихо сказал он.
        — Что?  — спросил Берк.
        — Я могу сбить с толку твою машину,  — ответил Кэри.
        — Да брось ты, Кэри! Не принимай так близко к сердцу. Ты не можешь придумать, как испортить машину, ну и что? Никто не может.
        — Я сказал: могу.
        — Заруби себе на носу: это невозможно. И давай поговорим о чем-нибудь другом.
        — Спорим на пять тысяч кредиток,  — Кэри говорил все с большим воодушевлением,  — что если ты подпустишь меня на минуту к машине, я полностью выведу ее из строя.
        — Мне не нужны твои деньги, хотя пять тысяч равны моему годовому жалованью. Твоя беда в том, Кэри, что ты никогда не можешь смириться с проигрышем. Все, оставь, бог с этим!
        — Или согласись, или заткнись,  — сказал Кэри.
        Берк глубоко вздохнул.
        — Послушай,  — начал он, и в его низком голосе зарокотал гнев.  — Наверное, я виноват, что науськал тебя на эту машину. Но не думай, что меня можно силой заставить признать твою правоту. Ты не имеешь понятия об устройстве машины и не представляешь, насколько я уверен в ней. Чтобы взять меня на пушку, ты предлагаешь пари на астрономическую сумму. Значит, если я откажусь, ты будешь считать, что выиграл. Ну так знай: я уверен на сто процентов и отказываюсь с тобой спорить, потому что, с моей стороны, это грабеж! И кроме того, стоит тебе проиграть, ты возненавидишь меня на всю жизнь.
        — Пари остается в силе,  — упрямо сказал Кэри.
        — Хорошо!  — вскакивая, прорычал Берк.  — Хочешь спорить — пожалуйста. По рукам.
        Кэри встал, ухмыляясь, вышел вслед за Берком из уютной гостиной и пошел по коридору с обшитыми металлом стенами и сверкающими лампами на потолке. Они быстро дошли до стеклянной стены со стеклянной же дверью, за которой находилась машина.
        Здесь Берк остановился.
        — Если ты хочешь общаться с ней с помощью слов,  — сказал он,  — говори вон в то решетчатое отверстие. Но если ты думаешь применить силу, можешь сразу оставить эту затею. Системы освещения и отопления не имеют ручного управления даже на случай чрезвычайных обстоятельств. Их питает небольшой ядерный реактор, следит за ним только машина; ну, есть еще автоматическое устройство для охлаждения реактора, если в машину попадет молния или произойдет еще что-нибудь в этом роде. Экранирование такое, что его за неделю не прошибешь. А если ты хочешь прорваться к машине здесь, то знай: стальные листы — двухдюймовой толщины, а их края сплавлены под давлением.
        — Уверяю тебя,  — сказал Кэри,  — я не собираюсь ничего ломать.
        Берк внимательно посмотрел на него, но Кэри скривил губы в улыбке, в которой не было ни тени насмешки.
        — Хорошо,  — произнес Берк, отходя от двери.  — Тогда вперед. Мне подождать здесь, или тебе нужно, чтобы я ушел?
        — Ну что ты, ради бога, смотри,  — ответил Кэри.  — Нам, укротителям машин, скрывать нечего.  — Он повернулся к Берку и, дурачась, поднял руки,  — Видишь? В правой руке — ничего. В левой тоже ничего.
        — Хватит болтать,  — грубо перебил его Берк.  — Давай скорее. Я хочу вернуться к своей выпивке.
        — Сию минуту,  — сказал Кэри, прошел в дверь и закрыл ее за собой.
        Через прозрачную стену Берк видел, как тот приблизился к плите с решетчатым отверстием и остановился в двух футах от нее. На этом месте Кэри и застыл: плечи расслаблены, руки неподвижно свисают по бокам. Берк долго напрягал глаза, пытаясь разглядеть, что происходит за этим кажущимся оцепенением. Потом понял и рассмеялся.
        Он до последней минуты разыгрывает комедию, решил Берк. Надеется, что я забеспокоюсь, брошусь в комнату и остановлю его.
        Берк снова нахмурился. Нежелание признать чье-нибудь превосходство всегда доходило у Кэри до ненормальности. И если не найти какой-нибудь способ его успокоить, он будет очень неприятным соседом на те несколько дней, пока буря продержит их вместе. Заставлять его лететь назад при ураганном ветре и жутком морозе было бы убийством в прямом смысле слова. В то же время не в характере Берка пресмыкаться перед кем бы то ни было.
        Неожиданно вибрация генератора, которую Берк чуть чувствовал через пол и которая была для него так же привычна, как собственное дыхание, прекратилась. Трепещущие цветные ленты, прикрепленные к вентиляционному отверстию у него над головой, прервали свой танец и бессильно поникли: поддерживавший их поток воздуха иссяк. Лампы стали меркнуть и погасли, проход и комната освещались теперь только тусклым призрачным светом из толстых окон на противоположных концах коридора. Берк даже не заметил, как выронил сигарету и в два счета оказался в комнате.
        — Что ты сделал?  — набросился он на Кэри.
        Тот с издевкой посмотрел на него, отошел к ближайшей стене и небрежно прислонился к ней плечом:
        — Догадайся сам!
        — Не дури,  — начал метеоролог. Потом вдруг замолчал, поняв, что нельзя терять ни минуты. Берк метнулся к щиту управления, но тщетно. Реактор заглох. Вентиляционная система отключилась. Система подачи электроэнергии вышла из строя. На щите светилась только одна красная лампочка: это аккумуляторы в самой машине еще давали энергию. Огромные входные двери, такие широкие, что впускали и выпускали двухместный вертолет, закрылись и уже не откроются, потому что для этого нужна энергия. Телевидение, радио и телетайп тоже онемели и умерли.
        Но машина все еще работала.
        Берк шагнул к решетчатому отверстию, дважды нажал красную аварийную кнопку под ним.
        — Внимание,  — сказал он.  — Реактор заглох, и всем приборам, кроме тебя, не хватает энергии. В чем дело?
        Ответа не было, хотя красная лампочка на щите продолжала усердно светиться.
        — Упрямая чертовка, да?  — не отходя от стены, бросил Кэри.
        Берк не обратил на него внимания и снова ткнул кнопку.


        — Отвечай!  — приказал он.  — Отвечай сейчас же! В чем загвоздка? Почему не работает реактор?
        Ответа не было.
        Берк повернулся к калькулятору, пальцы искусно забегали по клавиатуре. Перфолента, впитав энергию еще действующего внутри машины аккумулятора, выгнулась ленивой белой дугой и исчезла в прорези на щите. Берк кончил стучать по клавишам и стал ждать.
        Ответа не было.
        Он долго стоял, уставившись на калькулятор, не в силах верить, что машина его подвела. Потом повернулся к Кэри.
        — Что ты сделал?
        — Ты признаешь, что был неправ?  — строго спросил Кэри.
        — Да.
        — И я выиграл пари?  — настойчиво продолжал Кэри с нескрываемой радостью.
        — Да.
        — Тогда я скажу тебе,  — произнес юрист. Он зажал губами сигарету и закурил, потом выдохнул длинную узкую ленту дыма. Она закрутилась колечками и повисла в неподвижном воздухе комнаты, который быстро остывал, не получая тепла от вентиляторов.  — Твоя замечательная жестянка, возможно, хорошо соображает в метеорологии, но в логике она слабовата. Позор, если подумать, как тесно логика связана с математикой.
        — Что ты сделал?
        — Сейчас, все по порядку,  — сказал Кэри.  — Я и говорю, что это позор. Твоя безотказная машина, стоимостью, я думаю, в несколько миллионов кредиток, ломает мозги над парадоксом.
        — Над парадоксом!  — Берк чуть не плакал.
        — Над парадоксом,  — пропел Кэри,  — над очень хитроумным парадоксом. Когда ты тут хвастался, я сообразил, что твою подружку нельзя разломать, но можно вывести из строя, придумав задачку, слишком сложную для ее механических мозгов.
        Я вспомнил кое-что из курса логики — интересную штучку под названием парадокс Эпименида. Я точно не помню, как он звучал у греков — вообще-то на занятиях по логике можно было заснуть от скуки — ну, например, если я скажу тебе: "Все юристы лгуны", как ты определишь, истинно это утверждение или нет? Ведь я. юрист, и если оно истинно, значит, я лгу, когда говорю, что все юристы лгуны. Но, с другой стороны, если я лгу, тогда не все юристы лгуны, и утверждение — ложное. Получается, что если утверждение ложно, то оно истинно, а если истинно, то ложно и так далее.
        Кэри вдруг прервал рассказ и разразился смехом.
        — Ты бы посмотрел на себя в зеркало, Берк,  — крикнул он.  — Никогда в жизни не видел такого выражения: смотришь, как баран на новые ворота. Как бы то ни было, я просто переделал этот парадокс и скормил его машине. Пока ты так вежливо ждал за дверью, я подошел к машине и сказал: "Отвергни мое утверждение, потому что все, что я говорю — ложь".
        Кэри примолк и посмотрел на метеоролога.
        — Понимаешь, Берк? Она приняла мое утверждение и стала его рассматривать, чтобы отвергнуть. Но она не могла его отвергнуть, потому что оно истинно, а как оно может быть истинно, если в нем говорится, что все мои утверждения ложны. Понимаешь… да, ты понимаешь, я по твоему лицу вижу. О, если б ты только взглянул на себя сейчас. Гордость метеослужбы, сраженная парадоксом.
        И Кэри снова надолго закатился смехом. Как только он начинал приходить в себя, одного взгляда на окаменевшее лицо Берка, выражающее полное смятение, было достаточно, чтобы вызвать новый приступ хохота. Метеоролог застыл, онемел и только неподвижно смотрел на гостя, как на привидение.
        В конце концов, устав от веселья, Кэри стал приходить в чувство. Тихо посмеиваясь, он прислонился к стене, глубоко вздохнул и выпрямился. Поежился от холода и поднял воротник рубашки.
        — Теперь, Берк, ты знаешь, в чем фокус, и, пожалуйста, включи свою любимицу. Становится слишком холодно и неуютно, и дневной свет за окнами не особенно радует.
        Но Берк не сдвинулся с места. Он все так же неотрывно смотрел на Кэри, сверля его взглядом. Кэри еще немножко похихикал.
        — Ну, давай, Берк,  — проговорил он.  — За работу. Потом успеешь оправиться от удара. Если тебя беспокоит пари, забудь о нем. А если волнует, что малышка подвела, не расстраивайся. Она умнее, чем мне казалось. Я думал, она просто сорвется с предохранителя и совсем выключится, но видишь, она все еще трудится и призвала на помощь все блоки. Должно быть, она разрабатывает соответствующую теорию. Это приведет ее к решению задачи.
        Пожалуй, она решит ее через годик-другой.
        Берк по-прежнему стоял, как вкопанный. Кэри посмотрел на него с недоумением.
        — В чем дело?  — раздраженно спросил он.
        Губы Берка стали двигаться, из угла рта вылетела капля слюны.
        — Ты…, - начал он. Слово резко вырвалось из его горла, как хрип умирающего.
        — Что?
        — Ты дурак!  — обретя дар речи, выдавил из себя Берк.  — Ты тупой болван! Ты кретин!
        — Я? Я?  — закричал Кэри. От возмущения его голос перешел в визг.  — Я был прав!
        — Да, ты был прав,  — сказал Берк.  — Ты был даже слишком прав. Как я могу отвлечь машину от задачи и заставить ее подавать тепло и свет, когда все ее узлы бьются над твоим парадоксом? Что могу сделать я, если электронный мозг слеп, глух и нем?
        Двое мужчин молча смотрели друг на друга из разных концов комнаты. От их дыхания в морозном воздухе плыли струйки пара. В тишине казалось, что далекое завывание бури, еле уловимое за толстыми стенами станции, становится все громче, и все яснее слышится в нем свирепое торжество.
        Температура внутри станции быстро падала.


        ---



        GORDON R. DICKSON. "THE MONKEY WRENCH", 1951
        ЖУРНАЛ "ЭНЕРГИЯ" (МОСКВА), 1990, № 11 — СТР. 58-63.
        ПЕРЕВОД С АНГЛИЙСКОГО Н. МАГНАТ.
        ДРУГИЕ ВАРИАНТЫ ПЕРЕВОДА: "ВСТАВИТЬ ПАЛКУ В КОЛЁСА", "НЕЗВАНЫЙ ГОСТЬ".
        ПЕРВАЯ ПУБЛИКАЦИЯ В ЖУРНАЛЕ "ASTOUNDING SCIENCE FICTION", AUGUST 1951[1]

        notes


        Примечания

        1






        Обложка журнала "ASTOUNDING SCIENCE FICTION", AUGUST 1951

 
Книги из этой электронной библиотеки, лучше всего читать через программы-читалки: ICE Book Reader, Book Reader BookZ Reader. Для андроида Alreader, CoolReader Библиотека построена на некоммерческой основе (без рекламы), благодаря энтузиазму библиотекаря. В случае технических проблем обращаться к