Важное объявление: В связи с блокировкой в России зеркала ruslit.live, открыто новое зеркало RusLit.space. Добавте пожалуйста его в закладки.


Библиотека / Фантастика / Зарубежные Авторы / Бок Ханнес: " Корабль Чародеев " - читать онлайн

Сохранить .
Корабль чародеев Ханнес Бок


        #

        Бок Ханнес
        Корабль чародеев


        Ханнес Бок
        Корабль чародеев
        ГЛАВА I

[Рис.1]
        Ночной кошмар отступил, но качка не прекращалась, как и этот странный назойливый звук, похожий на позвякивание миллионов бутылок.
        Он чувствовал только сильную боль - все тело горело, как будто его высекли или ошпарили. Тусклый свет, проникавший сквозь воспаленные веки, заставил открыть глаза. И тотчас нахлынула слабость, словно вампир из ночного бреда высосал все силы и бросил здесь умирать. Сморщившись от боли, он попытался поднять онемевшую руку, чтобы прикрыть лицо, но не смог и снова закрыл глаза. Жаркий солнечный свет, казалось, давил всем весом раскаленных добела лучей. Где же он все-таки находится?
        Человек снова осторожно приоткрыл глаза. Покачивало. Невольно представилось, что он лежит в колыбели гигантских ладоней. Его ослабшая рука соскользнула вниз и оказалась в ледяной воде. Он передернул плечами, и тут же застывшая кровь хлынула к венам, постепенно возвращая его к жизни. Вода? Попытка сесть отняла последние силы. Тяжело дыша от напряжения, он с трудом поднял голову и, скосив глаза, огляделся. Это движение сопровождалось странным потрескиванием. Он лежал на деревянной платформе, белой от сверкающей соли, а голова покоилась на спутанных, высохших морских водорослях, которые и шуршали при каждом движении. Интересно, где одежда? Итак, он плывет на жестком, пропитанном солью куске дерева, а вокруг только лениво шевелящаяся вода, сливающаяся на горизонте с небом.
        Как он оказался на этом обломке крушения, на этом плоту? Силясь что-либо вспомнить, человек нахмурился, и от этого незначительного движения лицо, казалось, пронзили сотни иголок. Он кое-как доволок руку до лба и прикрыл его. Видимо, лежал он так уже давно, если солнце спалило кожу до волдырей.
        Постепенно возвращались силы. Сжав зубы, он оперся на локоть, перекатился и сел. Теперь уже ничто не мешало осмотреться. Открывшаяся картина была малоутешительна. Журча и подпрыгивая, бесконечная рябь, словно играя и дразнясь, мягко подталкивала плот.
        Растерянный, он поднял голову. Изнуряющая жара не давала вспомнить что-то, но что? Это "что-то" постоянно ускользало. "Ну и пусть, - решил он. - Здесь, на куске дрейфующего дерева, по-видимому, за много миль от берега, лучше уж подумать о том, как добраться до суши, как бы далеко она ни была".
        Возможно, в этом была повинна слабость, но небо казалось ему каким-то необычным - слишком синее и мерцающее, словно широкая полоса голубого света, с дрожавшим сквозь знойное марево солнцем, похожим на собственное отражение в бегущей воде.
        Он поджал ноги и понурил голову под давящей тяжестью раскаленных лучей. Хотелось пить: он облизнул потрескавшиеся, покрытые солью губы, краешком глаза жадно взглянул на воду - ее не стоило даже пробовать.
        Человек встал и сделал несколько неверных шагов по раскачивающемуся плоту. Да, "земля" тут не крикнешь, кругом - сколько видит глаз - вода. Сильно качнуло, и он чуть не упал. С большой осторожностью, словно опускаясь на битое стекло, он уселся снова и тяжело перевел дух. Из груди со вздохом вырвалось рыдание. День клонился к вечеру, однако так медленно, что каждая минута казалась часом. Лишь однажды где-то далеко большая рыба, играя, плюхнулась в воду, но больше ничто не нарушало тягостного однообразия.
        На закате он лежал на животе, погрузив взгляд в глубокую черно-синюю бездну. Вдруг что-то заставило его поднять голову. По воде багровой колышущейся дорожкой текло отражение заходящего солнца. Но там, вдали, прямо под заходящим алым солнечным диском виднелось другое пятно - темное и совсем крошечное. Корабль? Страстная, нетерпеливая надежда охватила его. Бессмысленно улыбаясь, он поднялся и выпрямился во весь рост. Медленно-медленно темное пятнышко на горизонте приобретало очертания корабля, и так же медленно солнце тонуло в воде, погрузившись уже наполовину и отмечая свой путь отблесками в сгустившейся синеве.
        Лиловые сумерки надвигались с востока, неся телу, измученному жарой, прохладный ветер и целительную свежесть. Море дремотно вздымалось, словно пробуждаясь, и волны мерно раскачивали плот вверх-вниз, норовя опрокинуть замершего на нем человека.
        В вечернем полумраке был виден только силуэт приближающегося корабля. Человек отчаянно замахал руками и раза два даже подпрыгнул, но плот закачался так, что он едва удержался на ногах. Он попытался кричать, но это тоже ни к чему не привело - из пересохшего горла вырвался лишь жалкий хрип.
        Тем временем начало штормить - резкий холодный ветер торопливо гнал белые барашки, и они толкали плот, словно стараясь согнать со своего пути. Не удержавшись, человек упал на колени и в отчаянии запрокинул голову в немой мольбе. Несмотря на то что промозглый ветер все усиливался, небо, усеянное звездами, было чистым. Кувыркаясь и рокоча, беспорядочно обгоняя друг друга, вокруг носились пенистые валы. Человек до боли в глазах пытался рассмотреть приближающееся судно, ни корпус, ни оснастка которого не были освещены - корабль несся по волнам подобно черной тени. Что-то странное в очертаниях делало его непохожим на другие корабли; отнести его к какому-либо известному разряду судов было делом весьма затруднительным. Набежавшая волна захлестнула плот, и человек, не сводя с корабля изумленного взгляда, покрепче ухватился за кривые доски. Где он мог такой видеть?
        В книгах! В кино! Более всего это походило на драккар викингов, но такое предположение озадачивало: драккар викингов в наши дни? Невероятно! И все же это было так, хотя и казалось необъяснимым. Во тьме можно было разглядеть только тугой красно-желтый парус. Плот неожиданно нырнул, почти опрокинув человека навзничь. Корабль был едва ли не в тысяче футов от него, и, воспользовавшись моментом, человек быстро зачерпнул воды и прополоскал горло. Теперь можно было кричать. Но за шумом волн он сам едва различал свой хриплый голос - услышат ли его на судне сквозь завывания и свист ветра?
        Корабль мчался прямо на него, похожий на рассвирепевшего зверя. Если он сейчас же не подаст им какой-либо знак, драккар может оказаться близко. Слишком близко. Человек снова крикнул. Они должны его услышать! Корабль был уже совсем рядом - от плота его отделяли всего каких-то пятьдесят футов. Человек помедлил немного, внезапно ощутив смертельную усталость, затем поднялся, сложил рупором ладони и снова закричал. Было мгновение, когда ему показалось, что на палубе промелькнула чья-то тень, но ответа не последовало. Размахивая руками, вопя что было мочи, он, забыв всякую осторожность, как одержимый запрыгал по шаткому плоту. Ответа не было. Корабль проносился мимо - дальше, вперед.
        Поскользнувшись и грохнувшись на шероховатые доски, человек взвыл от отчаяния. Холодная вода окатила его с ног до головы, грозя стащить с плота. Он протиснул пальцы в щели между досками и повис так, чтобы удержаться. Зубы стучали, по спине разливался холод, пальцы быстро онемели. Ветер и не думал стихать. Похоже, начиналось продолжение ночного кошмара, но уже не в виде сюрреалистического бреда, а в виде жестокой реальности с бушующим морем и безжалостно жалящим ветром.
        Звезды бесстрастно сияли в вышине, и измученный человек время от времени поднимал вверх бледное лицо, не переставая удивляться их великому множеству и близости. Трепещущие небеса казались бесконечным океаном живой тьмы.
        Надежды на спасение таяли. Сколько еще он сможет так продержаться? Очередная волна оторвала от досок уставшие руки. Плот, взбрыкивая, кренился то в одну, то в другую сторону, а человек задыхался и отплевывался. Он снова просунул слабеющие пальцы между досок, до крови ободрал их и всем телом содрогнулся от боли. Плот в очередной раз подпрыгнул, голова человека дернулась, и он вдруг увидел перед собой гроздь тусклых желтых огней. Это был отнюдь не мерцающий свет звезд. Он, словно во сне, наблюдал, как гроздь огней увеличивается, приближаясь.
        Корабль! Должно быть, его все-таки услышали и вернулись! Поднявшись на колени, он высвободил руки и замахал ими, крича что-то невнятное. Ветер внезапно, как по команде, стих. Нет, перед ним был не тот корабль, который он видел раньше, - этот, двухпарусный и освещенный разноцветными фонарями, более походил на старую венецианскую галеру. Он закричал опять и услышал ответный крик. С корабля уже спускали маленькую лодку.
        Пока шлюпка, подпрыгивая, неслась по волнам, человек прислонился к шероховатым доскам, зачарованно разглядывал шелковистое мерцание обвисших, лишенных ветра парусов. Чей-то голос окликнул его, он приподнял голову и ответил - лодка была уже в нескольких ярдах. Сейчас она подойдет еще ближе... Он попытался сам вскарабкаться на борт, но силы покинули его, и он только почувствовал, как чьи-то крепкие руки подхватили его и потащили с плота. Еще через мгновение он лежал на дне лодки, с радостью ощущая твердое дерево под собой и ногу гребца, обутую в сандалию, которой тот, налегая на весла, ненароком упирался ему в бок.
        Так, лежа на дне лодки, он смотрел то на качающееся небо, то на гребцов. Но вот раздался глухой Удар о борт корабля, сверху спустили трос, гребец прочно закрепил его, затем послышался скрип, и лодку подняли на палубу. Вот из нее уже достали весла, а спасенный все еще не мог пошевелиться от усталости. Над ним склонились люди в ярких, похожих на восточные, одеждах. Среди множества любопытных лиц он заметил одно весьма приятное - лицо молодой девушки.
        Потом он услышал мужской голос, мягкий и сочувственный:
        - Отнесите его ко мне в каюту. - У говорившего был сильный акцент, как будто ему приходилось говорить на иностранном языке. Это настораживало.
        Его снова подхватили и, поддерживая, повели под сияющими колеблющимися парусами. За небольшой дверью была тускло освещенная узкая прихожая, стены которой украшала тончайшая резьба. В воздухе стоял пряный аромат. Миновав еще одну дверь, они очутились в помещении с низким потолком, освещенным слабым, подрагивающим огнем покачивающейся лампы. Спасенный успел разглядеть только широкую низкую кровать, прикрытую темной накидкой. Его усадили на мягкую постель, и сопровождающие вышли. Он же, как в облако, провалился в перину.
        Высокий седовласый мужчина с горделивой осанкой, облаченный в голубой плащ, приблизился к кровати и склонился над ним; его благородное лицо светилось интересом и заботой. Дотронувшись до лба и груди спасенного, он повернулся, рука взметнулась в повелительном жесте.
        - Принеси ему чего-нибудь выпить. И покрепче.
        Человек на кровати услышал звон посуды, шелест тонкой развевающейся ткани и почувствовал слабый аромат женских духов.
        - Вот! - пропел нежный женский голосок, и девушка, которую он заметил, еще находясь в лодке, появилась рядом со старцем в голубом плаще, держа в руках графин и бокал.
        Там, на палубе, она показалась ему высокой, наверное, потому, что он рассматривал ее лежа на дне лодки, но теперь он увидел, что она гораздо ниже. Он не назвал бы ее красавицей, но изящество тонких черт придавало ее лицу несомненную привлекательность. Юное, почти детское лицо было бледным, а ясные карие глаза - огромными. Очевидно, ей было лет восемнадцать. Он не смог бы сказать, какой она расы, - она не особенно отличалась от тех женщин, которых он видел раньше. В ней не было ничего необычного, кроме, пожалуй, несколько странной прически: копну каштановых волос венчала стянутая жемчужными нитями коса. И это длинное платье - с ниспадающими складками рукавов, стянутых у запястий широкими браслетами, - хотя, может быть, это вечерний наряд...
        Но как она женственна! Какой неосознанной грации исполнены ее движения и осанка!
        - Вот, выпейте. - Старец поднес бокал к его губам. - Это придаст вам сил.
        Он сделал несколько маленьких глотков ароматного терпкого напитка - и усталость ушла, уступив место приятному теплу, разлившемуся по телу. Он обратил взор на девушку.
        Она коснулась плеча мужчины в голубом:
        - Посмотри, как солнце сожгло его кожу. У меня есть мазь, она смягчит боль от ожогов. Я принесу. - Девушка вышла. Он с сожалением посмотрел ей вслед. Разомлев от вина, он почувствовал, как веки налились тяжестью, и закрыл глаза.
        Однако она вскоре вернулась. Почувствовав мягкий аромат духов, окружавший ее, подобно ауре, он с усилием открыл глаза. Стоя на коленях около кровати, девушка откупоривала склянку красного стекла. Налив в ладонь густого ароматного масла, она легким движением растерла бальзам по его лицу/Прохладное масло успокоило боль, прикосновения же ее руки были подобны дуновению летнего ветерка. В какой-то миг из глаза встретились, и словно что-то пронеслось между ними. Что это было? Да и не почудилось ли ему? Но это необъяснимое, непередаваемое ощущение было так чудесно! Она почти виновато опустила глаза. Прикосновения стали более краткими и легкими; она быстро нанесла мазь ему на грудь, и снова их взгляды встретились.
        Будучи в полусне и уже плохо понимая, что делает, он, с трудом подняв руку к груди, нашел ее пальцы и нежно пожал их. Возможно, он хотел выразить благодарность за заботу, а возможно, и нечто большее, - он не смог бы точно сказать. Но ему не приснилось, не почудилось - она позволила прикоснуться к себе!
        Мужчина в голубом вдруг резко встал:
        - Достаточно, Сивара. Оставь нас. Я сам позабочусь о нем.
        Девушка послушно поднялась, передала старцу склянку и, тихо скользнув к дверям, слилась с полумраком темного проема. Опять поднялся ветер, завывая с настойчивостью покинутого маньяка. Держать глаза открытыми больше не было сил. Старец в голубом быстро растер мазь и вышел.
        Этот странный корабль, по-видимому, явился из другого мира. Но в бушующем море человек чувствовал себя здесь в безопасности. Кто эти люди? Куда они держат путь? Впрочем, это не особенно интересовало его сейчас. Вот разве девушка...
        Он счастливо вздохнул, глаза слипались, и уже через минуту сладкий сон унес его в темноту.
        ГЛАВА II
        Проснулся он в прекрасном настроении, полный восхитительной неги, и обнаружил, что укутан до подбородка теплым светлым одеялом. Сквозь высокие окна над кроватью струился ровный дневной свет. Волны тихо покачивали корабль, то вздымая, то опуская его, как грудь спящего. Легкий шорох у двери заставил обернуться, но было поздно - кто-то уже торопливо вышел из каюты. Тогда он решил осмотреться и приподнялся на локте.
        Это была удивительная комната: кругом рундуки с резными позолоченными крышками и тяжелыми медными петлями, роскошные гобелены на сказочные сюжеты, расшитые драгоценными камнями, огромные сундуки и резные кресла. На полу лежал ковер с глубоким, похожим на темный мех, ворсом. Копья, укрепленные по углам, являлись как бы частью орнамента. На одном из сундуков он заметил большой лук и колчан со стрелами. А в довершение всего под маленькими окошками красовался ряд древних расписных щитов, качавшихся, как маятники, в такт движению судна.
        Дверь тихо отворилась, и в каюту вошел высокий человек в красном плаще. С виду его можно было принять за ожившую деревянную статую казалось, он весь состоял из резких линий и острых углов. Высокие, жесткие складки тяжелого плаща, лицо - длинное, резко очерченное, но такое грубое, словно по дереву забыли пройтись шкуркой, чтобы смягчить его безжалостную жестокость. Темные неприветливые глаза, тяжелые брови, седеющие волосы, откинутые со лба и свисающие остроконечными прядями с затылка. Даже маска любезной улыбки, растянувшая, как резину, его лицо, не могла скрыть равнодушия и холодности вошедшего. Незнакомец подошел к кровати и голосом, напоминавшим грохот камней в жестяной банке, представился:
        - Фроар. Второй министр Наниха. Я спал, когда вас обнаружили. И... кто же вы? - Он небрежно опустился на край кровати, кутаясь в плащ, словно замерз.
        - Не знаю... - неуверенно пробормотал спасенный. - В самом деле, не знаю... - Взгляд его стал беспокойным, словно он изо всех сил пытался что-то вспомнить. - Не помню. Ничего не помню. Только ветер. Ветер и вода...
        - Вы из Корфа или из Наниха? - Глаза Фроара пристально следили за ним. Похоже, ему был небезразличен ответ.
        - Корф? Наних?
        - Ваше имя?
        - Имя? - Спасенный долго размышлял, затем поднял глаза. - Простите, я такой... бестолковый... Совсем не могу заставить себя думать... Джен. - Он схватился за голову. - Джен! Мне кажется - это мое имя! - Он продолжал размышлять вслух. - Джен... Что с того? Не могу думать. Ничего в голову не лезет.
        - Джен, - мягко сказал Фроар. - Как случилось, что вы оказались в открытом море? Корабль потерпел крушение? Или, быть может, вы рыбак? Возвращались домой с уловом, лодка перевернулась...
        Спасенный покачал головой:
        - Нет. Я почему-то уверен, что я не рыбак. Хотя, конечно, в голове у меня каша. Стоп. Кажется, что-то начинает проясняться. Большой город. Много народу...
        - Наних, - быстро подсказал Фроар.
        - Нет. Не Наних. Нью... Нью... Йорк. - Джен оживился. - Конечно! Это город Нью-Йорк!
        - Никогда не слышал о таком городе.
        - Да, и вот еще что. Одна загадка не дает мне покоя. Здесь какой-то странный воздух. Знаете, такое чувство, что он наэлектризован. - Фроар из этой тирады, видимо, не понял ни слова. - И все вы здесь говорите на каком-то странном языке, я его раньше никогда не слышал, но почему-то все понимаю.
        - Ваш язык равно странен моему слуху. Ни в Корфе, ни в Нанихе так не говорят. Но я понимаю смысл ваших слов, потому что слушаю не то, что вы говорите, а то, о чем вы думаете. Речь для меня подобна молчанию. Я слышу мысли. Здесь немногие могут похвастаться такими способностями. Очень немногие. Наверное, вы были немаловажной персоной в своем Нью... Йорке. Фроару явно понравилось название города.
        - Важной персоной? Не думаю, - потупился Джен. - И не помню. Океан. Ветер и корабль, проходящий мимо, - вот все мои воспоминания.
        - Корабль? Другой корабль прошел мимо?
        Джен кивнул. Маска сочувствия моментально слетела с лица Фроара. Он воровато оглянулся и, низко наклонившись, почти зашипел:
        - Что за корабль? Как он выглядел?
        - Солнце уже зашло, и я разглядел только красно-желтые паруса.
        Фроар устало откинулся на спинку кресла; от былой доброжелательности не осталось и следа.
        - Вы Каспелю... Вы кому-нибудь об этом говорили?
        - Нет. Я был так измучен...
        - Правильно. И не говорите... - Он опять наклонился и быстро зашептал: - Вас могут неправильно понять. Каспель и все эти... остальные. Это я вам верю, а они могут не поверить. Вы - чужестранец из города Нью-Йорка, города, которого не существует! Есть только Корф и Наних, да еще пара островов где-то в океане, даже не нанесенных на карту, потому что их все равно никто никогда не видел. Но я-то вам верю. - Он хитро подмигнул. - О да. Я вам верю. И помогу, если и вы доверитесь мне. А ведь вам ох как скоро понадобится поддержка. - Он отпрянул. - Прибудем на место - что вы будете делать? Куда пойдете? - Фроар красноречиво развел руками. - Вам даже не к кому обратиться. Они? Они не станут вас и слушать, для них вы - одинокий сумасшедший. Но я вижу, что мы можем быть полезны друг другу. В вас есть что-то такое... Вы можете передавать мысли, и... - Он уставился в потолок. - В общем, я предлагаю свою помощь, но тогда вам придется делать то, что я скажу.
        - Да, да, пожалуйста. Это действительно очень любезно с вашей стороны!
        - Во-первых, вы должны убить Каспеля, - сразу оживился Фроар. Каспеля видели? Его цвет голубой, как мой - красный.
        Джен вспомнил высокого старца в голубом плаще, вспомнил, как тот подал ему бокал с вином, и кивнул.
        - Пока Каспель на корабле - мы все в опасности. Если старик узнает о посудине, которую вы видели прошлой ночью, он может наделать массу глупостей, к примеру - потопить этот корабль. - Резкий голос Фроара теперь звучал приглушенно. - Пока жив Каспель - все мы в опасности.
        - А девушка? Кто она?
        Вопрос явно не относился к делу. Тяжелый внимательный взгляд на мгновение растерянно застыл.
        - Сивара? Принцесса Наниха. Мы на ее корабле. Она следует в Корф по государственным делам. Корф угрожает Наниху войной. Сивара по моему совету решила тайно заключить с ними мир. На корабле нет даже охраны - мы делаем вид, что просто совершаем морскую прогулку вдоль побережья. Но Каспель прилагает все усилия, чтобы корабль не достиг Корфа. Почему? Потому, что он - старый дурак и ничего из себя не представляет. Если бы он сдох - мы все были бы в безопасности - вы, я, Сивара, - с воодушевлением проговорил Фроар. - Так, говорите, видели ее?
        - Она - прекрасна, но вот что касается убийства этого... Каспеля. Я затрудняюсь вам что-либо ответить.
        - О! Я вижу, вы потрясены! - снисходительно улыбнулся Фроар. - Что за важность такая - жизнь! Мы убиваем, чтобы насытиться. Мы убиваем зверя, напавшего на нас. А ведь Каспель не просто зверь. Он - зверь безумный. Вас, кажется, заинтересовала принцесса? Как вам понравится, если она погибнет? Каспель на все готов, только бы не пустить ее в Корф.
        - Я видел их всего несколько минут, и хотя был смертельно утомлен, но мне показалось, что они в прекрасных отношениях.
        - В ужасных они отношениях. Каспель - старый лицемер. Он знает принцессу с детства и виляет перед ней хвостом. Но дело не в этом. Точка зрения Каспеля полностью противоположна нашему пониманию миссии на Корфе. Он же ради своих идиотских принципов готов пожертвовать страной! Своей принцессой!
        - Послушайте, а почему бы вам самому не убить его? - перебил Джен.
        - Мне? А вы не подумали о том, что я на виду? За каждым моим шагом следят. Половина команды подкуплена! Ну, конечно, я тоже нанял шпионов, хотя до сих пор не уверен в том, что всем им можно доверять. А вы чужестранец. Можете сделать вид, что ищете их дружбы, и они будут остерегаться вас меньше, чем остальных. Кстати, если спросят о нашем разговоре, - он предостерегающе поднял палец, - можете сказать, что единственное, о чем мы тут говорили, - это о шторме и вашем спасении. И ничего более. Понятно?
        - Понятно, - с сомнением произнес Джен. - И все-таки не могу сказать, что я в восторге от вашего предложения. Мне нужно время. Я должен посмотреть на Каспеля, на принцессу. Удостовериться...
        - Полно! Вы что, совсем дурак? Мне, что ли, не верите? - Фроар расправил плечи. Глаза его сверкали. Ни тени любезности не осталось на жестком лице.
        - Нет! Не то чтобы я вам не доверял. Просто я человек другого склада... Я - не убийца! Понимаете, есть вещи, которых я делать не могу! Прежде всего мне нужно самому во всем разобраться. В общем, я должен убедиться, что все обстоит именно так, как вы сказали.
        - Понятно. - Фроар встал и вперился взглядом в окно. Какая-то новая мысль сверкнула в его глазах, и он застыл в раздумье. Дверь отворилась, и в комнату неслышно проскользнул слуга в черном одеянии с подносом в руках. Он подошел к кровати и опустил поднос прямо на постель.
        - Я услышал, что вы проснулись, и принес вам завтрак, - тихо и мягко произнес он и, дождавшись, когда Джен усядется поудобнее, с некоторым подобострастием обложил его подушечками, перенес поднос ему на колени и открыл гравированную крышку.
        - Здесь хлеб, тушеное мясо, фрукты и... - Слуга, улыбнувшись, наклонил пузатую бутылку, и в чашку с бульканьем полилось красное вино. Поставив бутылку на место, он робко оглянулся на Фроара: - Мне можно уйти? - Тот, не оборачиваясь, кивнул. Слуга виновато взглянул на Джена, поклонился и вышел.
        - Один из шпионов Каспеля. Небось дежурил всю ночь Когда я шел к вам, кто-то выскользнул из каюты. Теперь он видел меня здесь. Это плохо. - Фроар резко повернулся. Джен как раз отломил корочку хлеба и принялся жевать.
        - Мясо пробовали?
        - Нет. Кажется, он забыл принести вилку, или чем тут у вас едят?
        - Возьмите руками да и ешьте. Вино пьете?
        Джен кивнул и отпил немного из чашки.
        - Спасибо.
        - У меня есть кое-что покрепче. - Фроар отогнул край тяжелого плаща, вытащил крошечный стеклянный пузырек с золотисто-зеленой жидкостью и, наклонившись над кроватью, отлил немного в чашку Джену. - Это должно вам понравиться. Жаль, конечно, что слуга Каспеля видел меня здесь, - повторил он, со вздохом пряча бутылочку под плащ. Джен поднес чашку к губам.
        - Пейте! Пейте до дна!
        Джен попробовал. Особый, терпкий аромат, напоминающий запах увядающих цветов. Он отпил совсем немного, но сразу почувствовал, как во рту все онемело.
        - До дна! - повторил Фроар. - Пейте все, иначе эффекта не будет. - Тон его вдруг стал повелительным, да и сам он весь как-то преобразился - руки за спиной, глаза загадочно блестят...
        Джен пил и чувствовал приблизительно то же самое, что чувствует человек, проваливающийся в сон. Не имея полной уверенности в том, что поступает правильно, он сделал вид, будто поперхнулся, незаметно выплеснув при этом часть вина из чашки на ковер. Голос Фроара звучал все настойчивей, и Джен снова вынужден был поднести чашку к губам, как вдруг министр, пробормотав проклятие, резко обернулся к дверям. Из коридора доносились голоса девушки и человека в голубом плаще.
        Джен было замер, прислушиваясь, но Фроар снова повернулся к нему и властно указал на вино.
        Теперь свело и горло. Не успел Джен опустить чашку, как вошли Сивара и Каспель. Весело улыбаясь, девушка протянула Фроару обе руки, словно приветствуя старого друга. Тот на секунду сжал ее тонкие пальцы и тут же отпустил их.
        - Найденыш, кажется, проснулся. - Мягкий голос Каспеля сейчас имел какой-то ворчливый и даже подозрительный оттенок. - Поздновато для завтрака. - Он уселся и улыбнулся Джену.
        И ничего зловещего в нем не было. Кроткое, благородное лицо. Неужели этот престарелый человек готов потопить корабль, если тот достигнет Корфа?.. Возможно, он и выглядит несколько суровым... Но тогда уж Фроар с его грубой внешностью и рокочущим голосом вообще похож на отъявленного злодея. Правда, юная принцесса, казалось, была иного мнения. Она оставила Фроара и подошла, точнее сказать, плавно подплыла к кровати. Ее тонкие руки коснулись подноса. Фроар неторопливо встал за ней.
        - Не будете больше есть? - робко спросила она. - Мы не хотели беспокоить вас, пока вы завтракаете... Я очень волновалась! Вы были так плохи прошлой ночью! Слуга доложил, что вы стонали во сне.
        Джен кивнул. Онемение не проходило. Напротив, теперь оно охватывало все тело. Он с трудом открыл рот, но из горла вырвался лишь какой-то свистящий хрип. Фроар мельком взглянул на Каспеля, который вдруг стал мрачнее тучи, затем осторожно перевел взгляд на чашку Джена.
        - Наверное, это последствия болезни. Вино прочистит ему горло. - Фроар поднял чашку, но она, вдруг выскользнув из его пальцев, глухо ударилась о ковер. Остатки вина поглотил густой ворс.
        - Вот безрукий! - беззлобно обругал себя Фроар. - Все пролил.
        Принцесса не сводила с Джена пристального взгляда. Из его горла вырывались какие-то клокочущие звуки. Мышцы стали совсем мягкими, податливыми. Он терял контроль над собой... и безгранично медленно осязал, ощущал, что проваливается в подушки.
        - Вас ищут на палубе, - обратился Каспель к Фроару. Тот не стал возражать и, слегка поклонившись принцессе, вышел. Каспель дождался, когда за ним закроется дверь, достал из складок плаща платок и склонился над пятном вина на ковре. Оторвав встревоженный взгляд от Джена, принцесса с удивлением наблюдала за его действиями.
        - Что вы делаете? Слуги все уберут. Каспель выпрямился с быстротой, не свойственной человеку его возраста, и поднес платок к лицу Сивары:
        - Как тебе это нравится? Вирас! Яд! Чувствуешь запах? Я его узнал, как только мы вошли. Отравил Фроар нашего найденыша! - Он побледнел от негодования.
        Принцесса взяла у него из руте платок и поднесла к лицу.
        - Да, похоже на запах вираса, - изумленно согласилась она, - но сказать, что Фроар...
        - Ты никогда мне не веришь! - сердито пробурчал Каспель, склоняясь над Джеком и тряся его за плечи. - Без сознания... В чашке еще что-то оставалось. Вероятно, он не успел выпить все, если жив до сих пор. Каспель прикрыл безвольное тело Джена одеялом и заботливо подоткнул его со всех сторон.
        Но Джен не терял сознания. Под действием фроаровского яда его на время парализовало, однако мозг бодрствовал, и он слышал все, о чем говорили.
        - Не понимаю, как можно обвинять Фроара? Зачем бы ему это делать?
        - Не знаю, - Каспель повернулся к ней, - но постараюсь узнать. Я останусь с этим человеком, пока он не придет в себя, и расспрошу. Подозреваю, ему известно нечто такое, что Фроару хотелось бы от нас скрыть.
        - Как можно так ненавидеть человека только потому, что его политические взгляды расходятся с вашими! Каспель! Вы разочаровываете меня! А я-то всегда верила в вашу непредвзятость. Оказывается, это не так!
        - Я живу лишь интересами государства, - спокойно и с достоинством ответил Каспель. - Моя жизнь подчинена заботам о нашем народе. Я стар. У меня никого нет - жена и дети умерли, и единственным утешением после этой потери стала забота о благе Наниха. Сивара! Послушай меня! Не нужно нам в Корф! Фроар использует тебя как орудие! Повернем обратно, пока не поздно!
        - Нет, Каспель. Я не хочу. Я не могу. Вы полагаете, мне легко заключать эту сделку? Но Наниху не выдержать войны. Я должна сделать все, что в моих силах, чтобы как можно дольше сохранить мир.
        - Лучше уж отдать последнее, что есть в жизни, чем платить дань Корфу! Неужели я должен объяснять, что, подчинившись Корфу, Наних лишится всего, что сейчас составляет его славу? Это повлечет за собой крах всей нашей системы! Ни школ, ни научных исследований - ничего больше не будет. Корфский диктат обернется кабалой для нашей экономики! Наши юноши станут рабами на корфских полях, а наших женщин попросту вывезут из Наниха в Корф!
        - Не может быть все так плохо! И кроме того, кому мешает мирный договор? Если Корф не будет соблюдать подписанные соглашения, что ж... начнем войну.
        - Сивара! - простонал Каспель. - Ты совсем ребенок! Когда твой отец скончался и ты приняла трон, я-то думал, что вот принцесса, которой не страшно доверить государство! Посмотри чуть дальше своего носа - много ли будет значить твой договор? Ты что же думаешь, господа из Корфа тебя не обманут? Да они уже собрали своих людей в окрестностях Наниха... О да! Я и позабыл совсем, что теперь это называется "прислать мирных торговцев". А когда ты поймешь, что тебя одурачили, будет поздно! Корфяне сделают свое дело, и война не понадобится. Так, небольшая стычка, подавленная с помощью дружественных нам "корфских властей". Вот и все. И всю жизнь потом ты будешь вспоминать о том, что я тебе сейчас говорю. Будешь сожалеть, раскаиваться, но изменить уже ничего не сможешь!
        - Интересно, при чем здесь Фроар? - Сивара нетерпеливо постукивала ногой по ножке стула. Каспель в отчаянии уронил руки:
        - Фроар - уроженец Корфа! И все его состояние в Корфе! Он смеется над нашими школами! Зачем ему грамотный народ, если Корф как огня боится просвещения. Еще бы - попробуй выжми для себя выгоду из просвещенных! А Фроар жаждет получить все и как можно быстрее. Он боится не дожить до тех пор, когда перемены, начатые нами, принесут свои плоды. А лишений борьбы за общее благо он не потерпит: общее, не его!
        - Тебе не убедить меня! - Сивара отвернулась. Каспель задумчиво посмотрел на Джена:
        - Возможно, у мальчика были аргументы, которые могли бы тебя убедить... Наверное, он знает что-то важное, если Фроар захотел от него избавиться.
        - Странно... - Сивара тоже посмотрела на неподвижное тело на кровати, - я не могу поверить, что яд подлил Фроар, но кто-то ведь это сделал? Почему? Может быть, кто-нибудь на корабле встречал его раньше и хотел за что-то отомстить? - Она поднялась. - Как мне наскучило быть принцессой. Особенно последнее время! Пойду подышу свежим воздухом. Узнаете все его тайны - дайте мне знать. Тогда и поговорим о возвращении в Наних...
        Она с нежной легкостью коснулась плеча старца и, грациозно повернувшись, покинула каюту; тончайший шарф, развеваясь, плыл следом за ней.
        Каспель печально и долго смотрел ей вслед, потом уныло покачал головой, пододвинул кресло к кровати, уселся, обхватив колени руками, и принялся ждать.
        Корабль плавно покачивался на волнах.
        ГЛАВА III
        - Что говорил вам Фроар?
        Джен наконец очнулся. Сквозь иллюминаторы по-прежнему лился солнечный свет, но теперь это был розоватый нежный свет заходящего солнца. Над кроватью склонился Каспель.
        Джен задумался. Что ответить? Почему бы не сказать правду? "Фроар просил меня вас убить..."
        Каспель вдруг криво усмехнулся:
        - Можете не отвечать. Я уже понял. Но тогда почему же он пытался вас отравить?
        - Я не спал, - признался Джен. - Я не мог пошевелиться или сказать что-нибудь, но я все слышал. Все, о чем вы говорили с Сиварой. Теперь я знаю почему... или мне только кажется, что знаю. Фроар сказал, что вы собираетесь потопить этот корабль, едва он подойдет к Корфу...
        Каспель важно кивнул:
        - Верно. А не смогу корабль потопить, так принцессу убью. Несмотря на всю мою любовь к ней. Народ Наниха не должен познать гнет Корфа. Мы жили свободными и умереть должны свободными. Этого Сивара, к сожалению, не понимает.
        - Незадолго до того, как ваши люди спасли меня, другой корабль проплыл мимо. Фроар страшно заволновался, когда я сказал ему об этом. Паруса того корабля красно-желтые, и шел он без огней, хотя было темно. Фроар не велел говорить вам...
        - Уже сказали. - Каспель помрачнел. - Вы, похоже, не отдаете себе отчета в том, что с каждым словом рискуете жизнью. Фроар жаждет моей смерти. Половина команды на его стороне. Другая половина, смею надеяться, заметьте, только надеяться, - за нас с принцессой. Смерть Фроара ничего не даст, иначе я давно бы его убил; однако это не заставит Сивару повернуть обратно. Она, вероятно, только еще больше заупрямится. - Он уселся в кресле, сжал руки и удрученно вздохнул. - Вы даже представить себе не можете, насколько это опасное путешествие. На корабле все время происходят, если можно так выразиться, мелкие случайности. Случайности, порой почти фатальные для обеих сторон, и особенно - для моей... Конечно, мои люди бдительны... - Он поднял голову со сплетенных рук и серьезно посмотрел на Джена. - Так, говорите, Фроар не хотел, чтобы я знал о корабле? Странно. На пути от Наниха к Корфу и от Корфа к Наниху всегда много судов. В этом нет ничего удивительного. Что бы это он так разволновался из-за одного? Разве только... - Каспель резко встал, выпрямился и, заложив руки за спину, прошелся по комнате. Его лицо,
печальное еще мгновение назад, стало решительным и сосредоточенным. - Разве только нас преследуют! Вот теперь-то мы все и узнали! Теперь понятно и то, почему корабль шел без огней, - чтобы его не заметили! - Он застыл, неподвижно уставившись на ковер. - Фроар боится, что мне удастся убедить Сивару вернуться! Он не позволит этого. Даже если мы изменим курс, он просигналит преследователям и те атакуют нас! В его планы входит, чтобы Сивара любой ценой достигла Корфа, равно как в мои - чтобы она не попала туда. Теперь понятно, почему он пытался вас отравить. Фроар боялся, что, узнав о его визите к вам, я заподозрю что-то неладное, а вам он доверять не может.
        Каспель предостерегающе поднял палец:
        - Молодой человек! Ваша жизнь в опасности! Я не желаю зла тому, кто может стать моим союзником, но я не знаю, что будет с вами, когда мы попадем в Корф. Разве что Сивару удастся склонить к вашей защите. Но сейчас принцесса сама нуждается в ней. Фроар может объявиться здесь в любой момент. И, кстати, если он войдет - притворитесь спящим. Лучше ему не знать о нашем разговоре.
        Джен оперся на локоть.
        - А что, вы действительно могли бы убить Сивару? - вдруг выпалил он.
        - Конечно нет. Если только меня не принудит к тому жестокая необходимость. Поймите, я люблю детей. И ее, милую, люблю! Мы были друзьями с ее отцом. Но жизнь Сивары - это жизнь одного человека, а народ Наниха это сотни людей и сотни жизней. У меня сердце болит при одной мысли о кровопролитии, но если призовет долг - да, я смогу убить Сивару. - Он быстро подошел к кровати. - Но вы-то! Вы! Вам-то может улыбнуться удача! И не важно, кто вы и откуда, главное, что принцессу вы явно заинтересовали. По крайней мере, она вам сострадает, а значит, ее сердце открыто. Вы молоды, решительны, в конце концов, неплохо сложены, так заставьте же ее полюбить вас! Не спорю, это трудно - Сивара еще не знала любви. Однако, если вам это удастся, она может вернуться обратно из-за одной боязни за вас! Да_. - он вдруг осекся и безнадежно махнул рукой, - и это когда за нами шпионит корабль. Хорошо еще, если только один. Меня не пугает достойная смерть в бою. Ни рабство в Корфе... Да и Сивара должна наконец понять, что Фроар - предатель.
        Он взъерошил волосы и вдруг застыл, прислушиваясь.
        - Ложитесь! Сюда кто-то идет!
        Джен нырнул под одеяло и закрыл глаза. Каспель, склонившись над ним, ловко и быстро разгладил складки на постели. Он едва успел выпрямиться, как в комнату влетел Фроар и сразу же направился к кровати.
        - Спит? До сих пор? - Он прищелкнул языком. - Бедный мальчик! Жестоко же обошлось с ним море!
        - Прекратите паясничать, Фроар! - резко оборвал его Каспель. Их взгляды встретились. - Вы подлили вирас в вино. Я распознал по запаху. Очевидно, вы решили избавиться от него, как вскоре, быть может, захотите избавиться и от меня!
        Каменное лицо Фроара растянулось в презрительной усмешке.
        - Каспель! Вы просто изумляете меня своей подозрительностью! Или я вам не друг? Или мы не обедаем каждый вечер вместе у Сивары? Я хоть раз пытался вас отравить? - Его голос был почти шелковистым.
        - Нет. Но стоит нам вместе выйти на палубу - то канат мне на голову упадет, то ступенька подо мной обломится.
        Улыбка сбежала с лица Фроара.
        - По крайней мере, нам известны позиции друг друга.
        - Да, это верно. - Они опять обменялись неприязненными взглядами.
        - Ну, - Фроар склонился над Джеком, - признаков пробуждения наш юный друг не подает. Грустно! - Его тон был почти ликующим. - А то бы он мог поведать вам презанятнейшую историю. Я тут беседовал с ним, до того как... Несчастный, надо же так занемочь... Бедняжка был совершенно не в себе. Знаете, по-моему, после того, что он пережил, у него совсем помутился рассудок... Представьте, он утверждает, что видел еще какой-то корабль. Без огней... в ночи... - Фроар быстро взглянул на Джена и слащаво продолжил: Со страху, наверное, принял тучку на горизонте за корабль. Очень похоже. Говорит, что зовут его Джен... Джен... странное имя, не правда ли? И что жил он в городе Нью...- Фроар запнулся, с трудом выговаривая слово: Нью-Йорке. Как видите, он безумен. Впрочем, сами убедитесь, когда проснется. А жаль! Такой молодой! - закончил Фроар с пафосом.
        - Думаю, не скоро он проснется. Вирас - сильный яд. Вы правильно рассчитали, употребив зелье, не имеющее противоядия.
        - Просто не хотел впутывать сумасшедшего в наши дела. Думаю, когда очнется, он с удовольствием вверит себя вашим заботам.
        - Заботам Сивары, - поправил Каспель. - Можете быть покойны, этот человек очнется не скоро.
        - Вы так уверены? Впрочем, я подожду, особых дел у меня сейчас нет. Фроар уселся в кресло у кровати. - А вы-то почему не уходите, Каспель? Не сомневаюсь - вы устали бдить.
        - Благодарствую, я лучше останусь, - поспешно заявил тот, подтаскивая другое кресло. - Я не доверяю вам заботы об этом человеке, этом Джене. Мало ли - проснется, начнет буянить, тут вы его и прикончите, исключительно из желания утихомирить.
        - Для пожилого человека вы слишком впечатлительны, - усмехнулся Фроар.
        Воцарилось молчание. Джен чувствовал себя очень неуютно, но глаза открыть не решался.
        - Вот будет забавно, - проговорил Фроар, - если наш юный друг вовсе не спит и слушает все, о чем мы тут с вами говорим. Но вроде бы мы его не разбудили. - Он быстро взглянул на Джена. - Однако совсем не смешно, если, слушая нас, он сделает выбор - быть с вами или со мной. Положим, полный страстного желания получить достойную награду, он выберет вашу сторону. И что же его ждет? Нищета и пожизненное школярство. Со мной же он обретет богатство, величие, власть... Что еще нужно мужчине? Н-да... Есть над чем поразмыслить. Однако наш подопечный спит..
        - Фроар усмехнулся, встал и запахнул полы тяжелого плаща. - Я, пожалуй, пойду. Бедолага. Что-то с ним станется в Корфе... - Теперь в его тоне звучала неприкрытая угроза. Стараясь выглядеть беззаботным, Фроар вскинул голову, отчего космы серых волос попросту встали дыбом. - Не задерживайтесь, Каспель. Помните, Сивара ждет нас к ужину! - И широким шагом второй министр вышел из каюты.

[Рис.2]
        Каспель, выждав немного, поспешил к кровати:
        - Вот и хорошо. Все слышали? Сохранять нейтралитет невозможно. Придется выбирать. Что вы думаете по этому поводу?
        Джен в замешательстве смотрел на двери, словно Фроар все еще стоял там, и наконец медленно произнес:
        - Я выбираю вас и Сивару.
        - Великолепно! - Каспель дружески хлопнул его по плечу. - Теперь давайте попробуем пройтись. Хочу убедиться, что вы достаточно окрепли и вас можно оставить одного. Мало ли что может случиться, когда я уйду, хотя я, конечно, пришлю человека присматривать за вами. Джен? Так, кажется, он вас назвал? Это ваше имя? Давайте, Джен, вставайте и пройдитесь немного.
        Джен откинул покрывало и смутился, обнаружив себя совсем голым.
        - Подождите. - Каспель поторопился к сундуку, откинул крышку и, порывшись, извлек оттуда большой сверток. - Вот, наденьте. - Он бросил сверток Джену и закрыл сундук. Джен натянул предложенное одеяние - что-то вроде голубой хламиды.
        - Похоже на ночную сорочку... Каспель нетерпеливо махнул рукой:
        - Ничего, привыкнете. Вставайте. Джен выбрался из кровати.
        - Ну и как чувствуете себя? Хорошо? Позвольте-ка убедиться, что вы крепко держитесь на ногах...
        Джен сделал несколько нетвердых шагов по мягкому ковру, развернулся и двинулся обратно.
        - Все прекрасно. Я есть хочу.
        - Ужин принесут сюда. Похоже, вы можете позаботиться о себе, но, чтобы быть совершенно спокойным, я все-таки пришлю двух человек: один будет следить за другим, и оба - за вами. - Он задумчиво потер подбородок, при этом широкий рукав съехал к локтю, обнажив костлявое предплечье. - А вы должны вознаградить меня за заботу. Вы должны влюбить в себя Сивару.
        - Не знаю, смогу ли я, но постараюсь. Когда мы с ней увидимся?
        - Завтра. Я сведу вас вместе на верхней палубе. А сейчас вынужден откланяться. Будьте осторожны. - Коротко кивнув на прощание, Каспель удалился.
        Оставшись один, Джен подошел к окну и осторожно выглянул наружу. Море тонуло в сумерках. Вскоре должны были зажечь огни. Приподняв ногу, он брезгливо осмотрел свою голую ступню и вернулся к сундуку, из которого Каспель вытащил голубую хламиду. После долгих поисков Джен обнаружил там пару сандалий и тут же нацепил их, стянув ремнями лодыжки. Сандалии были немного великоваты, но в общем подходили. Он подхватил лук, лежавший на одном из сундуков, и провел рукой по натянутой тетиве, - та отозвалась гулким звоном, и Джен, удовлетворенно хмыкнув, достал из колчана стрелу и, приладив ее, прицелился. Он не имел ни малейшего представления, как пользоваться этим благородным оружием, но лук был поистине великолепен! Стрелять куда попало не хотелось, и Джен, хотя и натянул тетиву, пустить стрелу все-таки не решался. Наконец, выбрав в качестве мишени дверь, он развернулся, прицелился, как вдруг она распахнулась и двое слуг в темных плащах растерянно застыли на пороге. Один из них держал в руках поднос. Джен смущенно опустил лук.
        - Мы не желаем вам зла, - в замешательстве произнес слуга. - Каспель приказал охранять вас. - Он приблизился к кровати и осторожно опустил на нее поднос. Джен отложил оружие в сторону.
        - Я просто хотел прикинуть, как лук лежит в руке, - пояснил он, подойдя поближе и приподняв крышку блюда. Горячий хлеб, рыбное филе с гарниром из тушеных овощей и фруктов, вино... Джен уселся и первым делом обнюхал ложку. Не обнаружив никакого намека на запах вираса - запах увядающих цветов, он неторопливо и без особого удовольствия принялся за еду. Слуга молча наблюдал за ним из кресла. Когда Джен закончил трапезу, слуга вынес поднос и тут же вернулся. Джен взглянул на ничего не выражающее лицо второго слуги и смущенно зашевелился.
        - Как долго мы будем в пути?
        - Дня три-четыре, не больше. Каспель запретил с вами разговаривать.
        - Понимаю, однако сидеть здесь и не иметь возможности поговорить с кем-нибудь...
        Слуга молча кивнул. Джен подошел к окну и выглянул наружу. Багряные небеса все так же мерцали. Один из слуг потянулся, снял с крючка лампу; откуда-то в его руке появилось огниво. Слуга высек искру, она попала на фитиль, и комната озарилась ярким желтым светом.
        Джен некоторое время наблюдал, как первые звездочки занимают свои места на небосклоне, затем лег в постель. Он лежал, обдумывая странное положение, в котором оказался, скучая и рассматривая прихотливую резьбу, украшавшую кровать. Неровное пламя светильника бросало отблески на лицо и убаюкивало... убаюкивало...
        Время тянулось медленно. Сколько прошло? Час? Два? Джен не знал. Он повернулся и лениво приоткрыл глаза. Один из слуг клевал носом в кресле около кровати. А что делал в это время другой? Другой... Джена словно подбросило - занесенная рука со сверкнувшим в ней ножом тяжело опустилась на кровать в том месте, где всего мгновение назад он лежал. Сердце бешено колотилось. Джен молниеносно скатился на пол. Лицо слуги, стоявшего возле кровати, перекосилось от страха, но, сверкая глазами, он снова замахнулся ножом. Джен, увернувшись, запрыгнул на кровать. Слуга сделал резкий выпад, пытаясь дотянуться до него. Снова мелькнул нож. Джену и на этот раз удалось отскочить; перемахнув через кровать, он сумел перехватить руку противника, в которой сверкал нож. Второй слуга, проснувшийся от возни, подскочил в кресле и ошарашенно уставился на них.
        Детина с ножом пытался освободиться, и Джен скрипел зубами от напряжения, удерживая его руку, - пальцы скользили и вот-вот грозили разомкнуться Противник свободной рукой схватил его за горло и повалил на пол. Джен изо всех сил пытался вырваться. На его счастье второй слуга к этому моменту уже окончательно проснулся, бросился к ним и с силой вывернул руку, сжимавшую клинок. Нож с глухим стуком упал на пол.
        Противник Джена хотел было схватить оружие снова, но второй слуга наступил на лезвие. Нападавший выпрямился и надменно улыбнулся.
        - Так, - произнес спаситель Джена. - Вы столковались с Фроаром. А теперь неплохо было бы повидаться с Каспелем. - Он указал на дверь. Прошу.
        Нападавший нагло ухмыльнулся:
        - Вы уверены, что делаете то, что нужно? Моим словам поверят так же, как вашим.
        - Этот человек подтвердит то, что скажу я. - Слуга Каспеля сдержанно кивнул на Джена.
        - Даже если я откажусь идти?
        На это слуга Каспеля многозначительно поводил ножом, поднятым с пола, перед его носом:
        - Думаю, не откажешься.
        Тот пожал плечами:
        - Ладно. Пойду. Сейчас - сила за вами. Посмотрим, что будет в Корфе.
        - Я - служу принцессе и Каспелю, я останусь верен им и в Корфе. - Он кивнул в сторону двери. - Хватит. Пойдем. - И, пропустив второго слугу вперед, ободряюще подмигнул Джену.
        Они миновали резные двери и остановились возле других в самом конце коридора. За дверью слышался легкий смех Сивары. На стук вышла старая служанка в темной одежде. Она удивленно взглянула на них и молча пропустила в каюту. Сивара, Каспель и Фроар сидели на подушках, лежавших на полу вокруг низкого столика. Посуда уже была убрана, и на столе раскладывали игральную доску, подбитую сукном.
        - Что случилось? Почему вы привели больного сюда? - Принцесса нервно затеребила топазовое ожерелье.
        - Он пытался его убить. - Каспельский охранник указал на второго слугу.
        - Это так? - Каспель быстро встал, поднялся и Фроар.
        Второй слуга отрицательно покачал головой:
        - Ерунда. Это наше личное дело. Он проснулся, подкрался ко мне и собирался придушить. Я вынужден был обороняться.
        Джен шагнул вперед:
        - Неправда! С чего бы это мне нападать?
        - Говорил же я вам, что он сумасшедший, - улыбнулся Фроар, указывая принцессе на Джена.
        - Да? А мне кажется, он такой же, как все. - Сивара внимательно рассматривала Джена. - Не могли бы вы, - обратилась она к охраннику, отобравшему нож, - рассказать все поподробнее? Что произошло? - Принцесса протянула руки Каспелю и Фроару, и те помогли ей подняться.
        - Я, кажется, задремал. А когда открыл глаза - они уже дрались. Я вмешался и отобрал нож.
        Сивара задумчиво поднесла ожерелье к губам.
        - Похоже, я чего-то не понимаю. Почему мы не можем добраться до Корфа без приключений, как в обычном путешествии? Каспель, Фроар, не лучше ли будет попросту запереть этого человека до конца пути? - Оба вскинули руки, протестуя, но она, словно не замечая этого, скользнула мимо них и оказалась рядом с Дженом. Пожалуй, даже слишком близко к нему. Ее глаза пристально разглядывали его лицо. - Я думаю, что этот господин нормален, а вот кто-то из вас очень хотел бы от него избавиться. Но кто? - Она внимательно посмотрела на Каспеля, затем перевела взгляд на Фроара. - Не знаю... Не знаю, что и предположить. Еще недавно мы были друзьями. И вот уже нет... Я имею все основания подозревать вас обоих, но все мы знаем друг друга так давно, что я совершенно не могу держать на вас зла. Однако предупреждаю оставьте его в покое. Вреда от него нет никакого, а настрадался он, по-моему, уже достаточно. Или я ошибаюсь и вам известно больше, чем мне? Может, и его спасение было подстроено? - Она в отчаянии сжала рука - Сами видите, мое терпение не бесконечно. Я подозреваю вас обоих. Более того, я подозреваю и обоих
охранников. Приставьте четверых человек, если двоих не хватает. А завтра я сама побеседую с ним. - Она повернулась к Джену. Бедный мальчик! Возможно, скоро ты сам захочешь броситься обратно в открытое море! Я сожалею о том, что произошло сегодняшней ночью. Мое гостеприимство, уверяю, не всегда было таким. Прежде... Впрочем, отправляйтесь спать без страха.
        Возможно, Сивара и не была прекрасной. Возможно. Но ее короткая речь и манеры были неотразимы. Джен, запинаясь от волнения, поблагодарил ее, и она светло улыбнулась в ответ.
        Фроар со слугами уже вышли, Каспель и Джен присоединились к ним. Сивара кивнула им на прощанье, все еще улыбаясь.
        Она снилась Джену всю ночь.
        ГЛАВА IV
        Золотое солнце врывалось в окна каюты. Джен вытерся полотенцем, поданным одним из слуг, и, отойдя от таза с водой, принялся напяливать на себя голубую хламиду. Дождавшись, пока он справится с одеждой, Каспель отвел его в сторону и настоятельным тоном прошептал:
        - Принцесса уже на палубе. Помните: если она вас полюбит - мы спасены. Вы готовы к свиданию?
        - Минутку, мне нужно причесаться! Хотел бы я, чтобы здесь было зеркало! - Джен взял из рук слуги расческу и старательно зачесал волосы назад, полагая, что для удачного предприятия такая прическа подходит более всего, вернул гребень и отправился за Каспелем.
        - Представляете, я ужасно перепугался, когда один из этих парней предложил меня побрить. Я решил, что мне опять собираются перерезать горло, и был весьма удивлен, когда этого не сделали.
        Каспель выжал из себя подобие улыбки, но ничего не ответил. Они миновали коридор, открыли дверь и оказались на залитой солнцем палубе. Она была очень узкая - длинные скамьи, гребцы вдоль борта... И прекрасные мерцающие паруса, наполненные беззаботным ветром.
        Сивара восседала в резном кресле близ фок-мачты. Примостившись на подушке у ее ног, старая служанка клевала носом над шитьем.
        Принцесса лениво вертела в руках тоненькую и очень изящную книжечку в деревянном переплете, которую со стуком захлопнула, едва завидела Каспеля и Джена.
        - Ах! Вы пришли! Марсия, можете идти. Освободите место чужестранцу, жестом поторопила она служанку. Старуха подхватила шитье и, даже не взглянув на Джена и Каспеля, скрылась в каюте.
        - Каспель! Вам тоже нет надобности оставаться. У вас обычно так много дел! Мне нужно поговорить с этим человеком наедине. - Она перевела взгляд на Джена: - Ваше имя Джен, так, кажется?
        Он кивнул. Принцесса указала на подушку возле своих ног. Каспель подождал, пока Джен устроится поудобнее, поклонился каждому в отдельности и ушел.
        - Я так устала от чтения, - Сивара раздраженно взглянула на книгу, только картинки и интересны.
        - Можно взглянуть? - Принцесса кивнула. Джен не смог разобраться в столбиках замысловатых царапин, заполнявших страницы. Впрочем, иллюстрации действительно были хороши - тонкие, изящные гравюры.
        - Напечатанные, - отметил он с видом знатока. Принцесса истолковала его реплику по-своему.
        - А что вы ожидали увидеть, манускрипт? Откуда вы прибыли? Судя по вашему снисходительному тону, у вас развиты искусства, и вы, видимо, считаете нас отсталыми. Кто вы? Может быть, вы житель островов, которыми, по слухам, полон океан, но которых никто из нас не видел? А может, вы безумец, как утверждает Фроар?
        - Сивара... Или мне должно называть вас принцессой?.. Мне кажется, что я вообще не из вашего мира. - Он захлопнул книгу. - Я не могу понять, что здесь написано, но понимаю вас, когда вы говорите, хотя ваша речь отлична от нашей. У вас, как бы это сказать... несколько иная манера изложения...
        - Да? А Фроар сказал мне, что разговаривал с вами без слов.
        - Телепатически? Я не умел этого никогда... дома. Но, кажется, это можно легко объяснить. У вас совсем другое небо, не такое, как я видел всегда, раньше. Оно кажется дрожащим, словно наполнено электрическими зарядами. Я где-то слышал, что электричество как раз усиливает нервные импульсы, то есть увеличивает силу передачи и восприятия мысли. Там, где я жил, есть даже машины, которые записывают сигналы мозга, хотя пока никто не может расшифровать их.
        - О, вы уже в состоянии что-то вспомнить!
        - И немало! Видимо, на время я потерял способность отличать воспоминания от реальности... похоже, я бредил... там, на воде. Теперь все начинает проясняться. По-моему, моим последним именем было имя Тривелли. Да, думаю, что это. Правда, оно звучит как-то по-итальянски, а мне все-таки кажется, что я - ирландец...
        Она рассмеялась:
        - Если вы намерены говорить не только с самим собой, то имейте в виду - мне понятно не все. Итальянец... Ирландец... электричество... Может, вы действительно сумасшедший? - Она снисходительно улыбнулась. - Если это возможно, сделайте так, чтобы и я понимала, о чем вы говорите! Хотя... вам, наверное, будет трудно с вашей... иной манерой изложения. Тогда сделайте так, чтобы ваши мысли были понятны без слов. - Она неуверенно вскинула брови. - Попробуйте...
        Он нахмурился и запыхтел, стараясь вообразить, что передает ей мысли.
        - Попробовали? Я ничего не услышала. Попробуйте снова.
        Все старания были напрасны.
        - Нет, - констатировала Сивара. - Сейчас мне кажется, что вы уроженец Корфа. Во-первых, там, на воде, вы бредили и принимали свой бред за реальность. Во-вторых, вы не умеете читать, следовательно, вы не из Наниха. - Принцесса надменно вскинула голову. - Каждый гражданин нашей страны умеет читать. В Нанихе великолепные школы. Должно быть, вы действительно корфянин - там образование не считается чем-то важным. Однако теперь вы находитесь на борту нашего корабля, так что постарайтесь припомнить еще хоть что-нибудь!
        Джен вперился взглядом в дощатую обивку.
        - Я плыл... - Он прилагал все усилия, мучительно пытаясь вспомнить. Заплыл совсем недалеко. И был уверен, что смогу вернуться. Но не смог... Подводное течение потащило меня в глубину. Я брыкался, пытался вынырнуть и не мог... Это было ужасно! И вода была такая холодная! А дальше я провалился в синеву... в другой океан. Очень, очень глубоко! У меня был шок. Затем начался вообще какой-то кошмар, полный ужасных тварей. Они преследовали меня, душили, сжимая грудь, у меня леденела кровь. Потом я обнаружил, что лежу на плоту. И как теперь выбраться из всего этого, не имею ни малейшего понятия.
        Сивара смотрела в одну точку.
        - Так, говорите, вы падали? Есть старая легенда о мореплавателях, упавших с неба. Но те погибли, как только их подобрали корабли. Их тела доставили в Корф и захоронили. У одного из них было кольцо... Сейчас этим кольцом владеет принц Корфа. Но это, скорее всего, попросту старая сказка. А кольцо... кольцо мог сделать любой из корфских мастеров. Хотя, - поспешно добавила она, - наши ювелиры, конечно, лучше! Возможно, в этих сказках и была доля правды... Они запали мне в душу. Это как напоминание о чуде... Кто знает, через какие двери вам удалось пройти: Врата времени? И не в прошлое, ведь если верить вам - вы ничего не слышали ни о Нанихе, ни о Корфе. Какая-то дверь - брешь между вашим и нашим мирами? Кто знает? А в том месте, откуда вы прибыли, случалось подобное?
        - Еще как! Один человек по имени Чарльз Форт набрал целую книжку таких историй! Правда, я не помню их все. Там про дожди из рыб и лягушек и что-то про пылевые бури, оставляющие после себя мили бесплодной пустыни. А несколько столетий назад в Англии появилась женщина, говорящая на языке, который никто не мог понять. Я думаю, она прилетела с Марса.
        - Англия, Марс! - повторила Сивара. - Расскажите еще что-нибудь о своем мире. У вас есть принцы? А принцессы?
        - Вышли из моды.
        - Как выглядят ваши города? Мирно ли вы живете? Ваши женщины прекрасны? А что они носят?
        Когда Джен ответил на все эти вопросы, посыпались новые.
        - Каким оружием вы воюете? - под конец спросила Сивара. - Вы умеете с ним обращаться?
        - Мы используем пушки и ружья. Взрыв пороха выбрасывает куски свинца из металлических трубок. Правда, сам я никогда не стрелял из винтовки, разве только в тире. А еще у нас есть дирижабли - такая большая штука, летает по небу как птица и бросает вниз бомбы с порохом. Бомбы многое могут уничтожить.
        В глазах принцессы стоял ужас.
        - Магия? - Сивара резко выпрямилась.
        - Не магия, а наука.
        С застывшим отвращением в глазах она чуть слышно прошептала:
        - А так похоже на магию! - и добавила уже с сожалением: - Ах! Если бы вы могли хоть часть этой магии принести в Наних! Тогда отпала бы надобность заключать сделки с Корфом! - Сивара наклонилась к нему. Она была так близко, так светилась надеждой, что Джен неосознанно приблизил свое лицо к лицу принцессы, поддаваясь одной из самых древних магий - магии женского обаяния. Сивара не отпрянула не притворилась, будто ничего не заметила, зато ее слова быстро вернули Джена с небес на землю.
        - А вы можете рассказать Каспелю, как делается ваше оружие? Если дать вам под начало нескольких кузнецов, вы сможете изготовить его?
        Он от досады прикусил губу.
        - Боюсь, что нет, Сивара. Я - обыкновенный человек. Работал в офисе. Что я могу знать о производстве оружия, если никогда им не интересовался? Ничего я о нем не знаю. - Он погрустнел. - Когда я жил там, то знал только дом и работу. Я так изматывался, что тратил все свободное время на кино и друзей. Я не механик-чародей. Я был самым обычным человеком.
        Она отпрянула, досадливо поджав губы:
        - Теперь-то я уверена, что вы - безумец! Вы пришли ко мне со своими лживыми историями, воскресили во мне надежду - а что проку? Одно разочарование! Уж лучше бы вы вернулись туда, откуда, как говорите, свалились. А что вы здесь собираетесь делать? Чем вы можете послужить Наниху? Драться умеете? Может, вы хороший боец? Владеете мечом? А может, лучник?
        Он беспомощно развел руками:
        - Нет, но могу научиться.
        - О да! Вы можете научиться! - презрительно расхохоталась принцесса. Несомненно, когда ваша борода отрастет до колен и побелеет, вы будете сражаться с мастерством нанихского юноши, которого учили этому с детства!
        - Ну... возможно, я смогу преподавать в школе...
        - Преподавать? Что? Письменность своей страны? Здесь у нас один язык, и во втором мы никогда не нуждались! Разные языки - разные точки зрения, что неизбежно приводит к войнам!
        - А почтовая связь? Опытные клерки вам нужны? Эту часть жизни я знаю со всех сторон и думаю, что смог бы чему-нибудь научить ваших людей.
        - Конечно, мы имеем почтовую связь, однако я полагаю, что она может обойтись без магии, - безжалостно парировала Сивара.
        - Я знаю принципы работы многих машин нашего мира, правда, не знаю точных схем... Но если поговорить с умными людьми у вас в Нанихе, может, они и восполнили бы этот пробел...
        Она на секунду задумалась.
        - Что ж, это верно. Но сейчас корабль уже поздно разворачивать назад. Во всяком случае, я не собираюсь этого делать. Мне страшно, но я должна сделать то, что необходимо сделать для блага моего народа. Мои чувства никого не касаются, хотя и я уже начинаю подумывать, что Каспель поступает мудро, убеждая нас вернуться обратно". - Она пожала плечами. - Я ничего не знаю...
        На верхней палубе, служившей каютам крышей, показался Фроар. Он тяжело вперся на планшир крепкими руками и, казалось, рассматривал волны, однако его колючий взгляд нет-нет да отрывался от морской глади и скользил к тому месту, где мирно беседовали принцесса с Дженом.
        Сивара засыпала Джена вопросами о нравах и обычаях его мира, и, забыв обо всем, они углубились в историю!
        - Как вы думаете, к какому периоду вашей истории можно отнести Наних с Корфом? - спросила она.
        - Пять-шесть веков назад, - неторопливо ответил он, - до изобретения пороха... Странно, что вы еще не придумали брюки. Я не нахожу удобной эту хламиду. - Он указал на свой голубой плащ.
        - Брюки? Ох да! Вы же говорили, что у вас даже женщины их носят! Я так поняла, что панталоны чем-то похожи на брюки?
        Он степенно кивнул в ответ.
        - Нужно описать их Марсии - моей служанке, - она попробует сшить нечто подобное. - Принцесса протянула руку, и сердце Джена учащенно забилось. Но Сивара, как оказалось, попросту хотела взять книжку. Она поднялась, и Джену тоже пришлось встать.
        - Я вынуждена покинуть вас. Можете свободно перемещаться по всему кораблю. Не думаю, что вам кто-то причинит вред... - Она слегка улыбнулась на прощанье и направилась в сторону кают. Мягкое платье облегало ее, выдавая стройные очертания гибкого тела. Джен дождался, когда она скроется из виду, а затем перебрался в ее кресло.
        Фроар все еще делал вид, что наблюдает за набегающими волнами, но, как только принцесса покинула палубу, он перегнулся через планшир и насмешливо посмотрел на Джена:
        - Напугал? - Он жестом пригласил Джена подняться к нему наверх... Принцесса ведь сказала, что вам не причинят вреда, - издевательски продолжал он, - чего же бояться?
        - А я и не боюсь, - покраснел Джен.
        - Нет? Тогда что же не подниметесь ко мне? - Фроар опять указал на место рядом с собой, и Джен после минутного колебания поднялся по узким крутым ступенькам на верхнюю палубу. Он подошел к Фроару, который тем временем снова принялся созерцать волны.
        - Вы приняли решение в пользу Каспеля...
        Джен утвердительно кивнул, но Фроар даже не взглянул в его сторону.
        - Я весьма сожалею, что пытался вас тогда отравить, но у меня не было иного выхода, ведь слуга Каспеля видел нас с вами. В тот момент я не подумал о том, что все, увиденное вами той ночью, можно объявить бредом сумасшедшего... И все-таки не стоит им слишком доверять - можете потом раскаяться.
        Ветер трепал его пепельную шевелюру, и он резко откинул со лба спутанные пряди.
        - Да... развлекайтесь пока. У вас так мало времени... Скоро мы достигнем Корфа, а там... - Он красноречиво провел пальцами у горла.
        В его словах не было прямой угрозы, но этот жест...
        - Когда мы прибудем в Корф? - поинтересовался Джен.
        - Дня через три, не раньше, - равнодушно ответил Фроар. Внезапно он застыл, устремив взгляд вдаль, как будто что-то увидел там. Джен перегнулся через планшир, пристально вглядываясь в волны, но не заметил ничего особенного.
        - Вы тоже увидели? - взволнованно проговорил министр. - Смотрите! - Он указал пальцем в сторону горизонта. - Я думал, мне показалось, был уверен, что глаза обманывают меня! Но вы тоже видите!
        Дальше все произошло быстро и внезапно. Фроар вдруг крепко ухватил Джена за пояс и толкнул, но тот успел вцепиться в планшир - иначе неминуемо оказался бы за бортом. Уже через мгновение, сообразив, что происходит, он пнул Фроара по голени. От боли и бессильной ярости лицо министра потемнело и руки разжались. Однако довольно быстро от его бешенства не осталось и следа, - Фроар снова был изысканно вежлив. Он, как ни в чем не бывало, оперся на планшир и с подкупающей искренностью заявил:
        - Да, я хотел сбросить вас за борт. Ну и что? Рыбкам тоже нужно есть.
        Джен круто развернулся и стал спускаться по трапу.
        - Жаль, конечно, что ничего не получилось. Впрочем, время есть. Придумаем еще что-нибудь... - донеслось вслед.
        - Если только я не удавлю тебя раньше!
        Джена ошарашила собственная дерзость: первый раз в жизни он всерьез помыслил убить человека! Ему нравилась такая перемена в себе. Что еще сделает с ним этот странный вояж? И чем в конце концов все это завершится?
        ГЛАВА V
        Каюта Каспеля напоминала каюту Джена. Рундуки с медными петлями, украшенные миниатюрами, такая же широкая низкая кровать, резные кресла, огромные сундуки, щиты, как маятники покачивающиеся в такт движению судна, орнамент, ограниченный узорной решеткой, копья, луки, подставки с колчанами, полными стрел... Квадраты оконных стекол, розовые от заходящего солнца.
        Каспель, обхватив себя руками, сидел в кресле. С его худых плеч спадала голубая хламида, висевшая на нем, как на палке. Какие-то светлые мысли озаряли его мягкое лицо.
        Джен стоял рядом с ним, пересказывая свой разговор с Сиварой и дальнейший инцидент с Фроаром.
        - Фроар сказал, что мы будем в Корфе не раньше чем через три дня, завершил Джен свой отчет.
        Каспель внимательно посмотрел на него, затем перевел взгляд на потолок и зашелся коротким смехом.
        - Три дня, говорите. - Он нервно облизал губы. - Третий день не в счет, так как на рассвете мы будем в поле зрения корфян. Нет, на третий день мы повернуть не сможем... - И он медленно, словно в такт своим мыслям, покачал головой.
        Джен подтащил поближе кресло и уселся.
        - И вы еще говорите о том, чтобы Сивара влюбилась в меня! Времени-то совсем не остается. Люди не влюбляются друг в друга так просто за пару дней.
        Каспель оторвался от своих размышлений и хитро посмотрел на него:
        - Неужели? Дорогой мой, да я до самой свадьбы не видел свою будущую жену. И представьте себе, мы были счастливы вместе целых тридцать лет - до самой ее смерти. Если вы хотите, чтобы Сивара осталась жива, постарайтесь, чтобы она полюбила вас, и поворачиваем к Наниху. Не сможете этого сделать она погибла, И вы будете убийцей более, чем тот, чья рука лишит ее жизни!
        - Каспель! Как вы можете так хладнокровно разглагольствовать об убийстве! - не выдержал Джен. - Там, откуда я прибыл, не то что убить, даже помыслить об этом трудно! Это считается ненормальным, за это судят. Наконец, это просто не цивилизованно! И мы обычно не позволяем избежать наказания тому, кто сделает это или даже только попытается!
        - Законы есть и у нас, но настоящая ситуация выходит за рамки законов, охраняющих права личности, ибо определяет судьбу нации. Ах, если бы вы только увидели Наних! Нелепо, конечно, сравнивать его с роскошным Корфом, чьи богатства добыты страданиями людей. Великолепный, славный в своей свободе, просвещении, в своем стремлении к прогрессу! Чем дольше мы ждем, чем дольше возимся с Корфом, заключая договоры, которых тот никогда не соблюдает, тем больше у корфян времени, чтобы подготовиться к войне. Сивара думает откупиться данью. Она не пострадает от этого, но жизнь бесчисленного количества мужчин и женщин Наниха, жизнь их детей изменится к худшему. Сивара приостановила строительство укреплений, чтобы продемонстрировать свою добрую волю, но Корф может атаковать внезапно, - и что тогда будет с Нанихом и со всей его доброй волей?
        Старик сжал голову руками, словно она раскалывалась от боли, и вдруг раздраженно рявкнул:
        - Судьба Сивары в ваших руках! Она любит вас! О! Принцесса - особа довольно откровенная, и, ручаюсь, вы это скоро почувствуете, если вовремя не объяснитесь с ней. Так что поторопитесь. Сегодня вы приглашены к ней на ужин. Это - хороший признак, - уже спокойнее завершил он, положил руки на подлокотники и, отвернувшись, посмотрел в окно. - Солнце садится. Принцесса ждет нас с минуты на минуту. Вы готовы? - Он поднялся. - Секунду. - Каспель махнул рукой, чтобы Джен подождал, быстро подошел к одному из сундуков и, отбросив крышку, извлек оттуда легкий короткий нож. - Может, вам тоже вооружиться? - пряча нож за пояс, поинтересовался он. - В течение трех дней, пока не показался Корф, все мы в относительной безопасности, но потом. Фроар вряд ли будет долго церемониться с оппозицией. - Он снова неприятно рассмеялся. - Много он понимает, этот Фроар! - Однако вместо того, чтобы снабдить Джена ножом, Каспель лишь критически оглядел его с ног до головы, словно проверяя, расправлены ли складки одежды соответственно случаю, и жестом пригласил следовать за ним. Они ступили в темный тесный коридор, ведущий к
каюте принцессы. Каспель постучал, и старая служанка впустила их.
        Сивара в платье из ткани, казалось, парившей в воздухе вслед каждому ее движению, стояла у раскрытого окна своей каюты, и свежий морской ветерок, играя, трепал ее волосы...
        - Добрый вечер, Каспель! Добрый вечер, Джен! - обернувшись, поприветствовала она их и нежно улыбнулась. - Подождем Фроара?
        В центре комнаты, вокруг маленького столика, на полу лежало четыре подушки; неприметная старая служанка в темной одежде, медленно ползая туда-сюда, приносила все новые и новые тарелки с разнообразными блюдами. Сивара кивнула за окно:
        - Какой величественный закат! Такое небо - тайное, спокойное. Посмотрите! - Они подошли к окну.
        Но вместо того, чтобы наблюдать закат, Джен во все глаза уставился на Сивару. Ее кожа светилась в прозрачных нежно-розовых лучах заходящего солнца. Сколь маленькой, изящной и беззащитной казалась ему принцесса!
        Почувствовав его горячее дыхание, Сивара с недоумением обернулась.
        - Но вы ведь совсем не смотрите на море, - мягко упрекнула она. - Как тихо! Но чувствую, это закончится очередным штормом, пока мы дойдем до Корфа... Лакта - не лучшее время для путешествий, это сезон холодных ветров, сезон дождей, штормов. Если бы мы действительно собирались просто прогуляться вдоль побережья, мы бы не стали делать это в такое время года. Сейчас в море редко встретишь какой-нибудь корабль. И даже такой ветер кажется мне штормовым.
        Каспель так углубился в созерцание небес, словно видел их первый раз в жизни. Джен про себя усмехнулся его прямодушной уловке. Старик явно давал ему время пофлиртовать. Джен открыл было рот, собираясь что-то сказать, но в голове вдруг все перепуталось, и он так ничего и не произнес.
        Принцесса, склонившись над столом, потянулась за блюдцем, которое горничная поставила напротив нее. Каспель, улучив благоприятный момент, ткнул Джена в бок, и тот, набрав в легкие побольше воздуха, заикаясь и краснея, начал:
        - Сивара...
        - Да? - Она доверчиво обернулась.
        - Я рассказал вам все о своей стране и ее обычаях. Почему бы и вам не рассказать мне о ваших... Как у вас, например, признаются в любви...
        Сивару, очевидно, смутил его вопрос, в глазах блеснула досада.
        - Один из наших обычаев - никогда не говорить о любви. Нужно ли говорить о том, что свято. Мы просто любим, к чему же лишние слова...
        Раздался легкий стук в дверь, и, прежде чем они успели обернуться, Фроар в пурпурном переливающемся шелковом плаще решительно переступил порог. Прикрыв дверь, он скрестил руки на груди и, улыбнувшись, осмотрел всю компанию. Колючий взгляд скользнул по Джену, однако тот не остался в долгу. Престарелая горничная, появившаяся в проеме двери примыкающей каюты, скрылась, когда вошел Фроар, и через минуту появилась снова с дымящимся котлом, который она, пододвинув графин, водрузила на стол и стала разливать варево по маленьким чашечкам.
        - Присядем? - предложила Сивара, удобно устраиваясь на своей подушке. - Вы, Фроар, слева от меня, Каспель - справа, как обычно. А вам, Джен, придется сесть напротив.
        Они опустились к столу. Сивара грациозно поднесла чашку ко рту, пробуя бульон. Вскоре и остальные, присоединившись к ней, потягивали ароматную жидкость.
        - Дня через три мы прибудем в Корф. Джен уже донес это до вашего сведения? - Фроар повернулся к принцессе. - Я утром объявил ему дату окончания нашей прогулки.
        - Нет. - Сивара подняла голову. - Следовательно, мы далеко продвинулись. - Разве не так?
        Фроар удивленно посмотрел на Джена.
        - Следовательно... Следовательно, он не доносчик.
        К окончанию трапезы поднялся такой ветер, что, врываясь в окна каюты, он с шумом трепал занавески и заворачивал утлы скатерти. Сивара, рассеянно наблюдая за этим, наконец предложила закрыть окно. Фроар с Дженом одновременно бросились выполнять ее просьбу, но Фроар оказался ближе и, загородив собой оконный проем, на некоторое время замер, всматриваясь в темное ночное небо, где, подрагивая, мерцали первые звезды.
        - Ветер поднялся, - равнодушно заметил он чуть погодя.
        - Надеюсь, это не значит, что начинается еще один шторм, - бросила Сивара через плечо. - Не хотелось бы, чтобы путешествие затянулось, пояснила она, и мягкий тон ее нежного голоса сделал это короткое замечание прелестным. - Нужно достичь Корфа как можно быстрее и покончить раз и навсегда со всеми этими неприятными делами. Как вы полагаете, ветер встречный или попутный?
        - Кажется, попутный. - Фроар вернулся к столу.
        Принцесса, скосив на Джена лукавый взгляд, опустила глаза и весело фыркнула. Джен покраснел, уставился в пол и тут же почувствовал, как Каспель под столом наступает ему на ногу.
        Раздался негромкий стук в дверь. На пороге появился слуга в темном плаще.
        - Прошу прощения. - Вероятно, его смущало присутствие принцессы. - Я к министру Фроару. - Слуга поежился, словно ожидая, что великан в красном плаще швырнет в него чем-нибудь, но тот лишь извинился перед принцессой, слегка поклонился остальным и вышел.
        Марсия притворила дверь. Каспель некоторое время оставался неподвижен, размышляя о чем-то, затем поднялся.
        - Похоже, что-то случилось. Пожалуй, мне тоже лучше пойти. - Он кивнул принцессе и откланялся.
        Оставшись наедине, Сивара и Джен некоторое время молчали.
        - Вина? - встрепенулась принцесса и, потянувшись за стаканом Джена, перегнулась через стол; плавно взлетели и опустились бабочки-рукава, и Джен, протянувший руку навстречу и случайно коснувшийся ее тонкого запястья, вдруг начал заикаться. Принцесса улыбнулась, поставила графин и села.
        - О да, вы, похоже, уже влюбились в меня, однако, как я понимаю, вам мешает застенчивость... Робки вы от природы... - Сияющие глаза принцессы смеялись.
        - Хуже всего, Сивара, то, что я действительно пребываю в странном состоянии. Мне кажется... я люблю вас, - удрученно признался Джен.
        - Странно... Вы что же, не желаете пребывать в этом состоянии? - Она кокетливо улыбнулась, ее голос звучал так нежно... - Отрадно слышать! Мне не следовало заводить этот разговор... Уж лучше бы вы не любили меня, Джен...
        Он посмотрел на Сивару:
        - Почему? Потому что вы - принцесса?
        - Дело не в положении, а во времени. - Она вдруг стала серьезной. Разве вы могли бы править рядом со мной? Вы не нанихец. Я вольна выходить замуж за кого угодно, но вот примет ли вас мой народ? Взгляните на себя! Вы даже не знаете, как вести бой, по крайней мере в нашем мире.
        - В бою можно воспользоваться кулаками, я не слаб! - нетерпеливо перебил он.
        - Ваши кулаки! - насмешливо бросила она. - О да - кулаки против мечей, копий и стрел...
        Тем не менее в тоне принцессы было что-то такое, что заставило его пересесть на подушку Фроара, поближе к ней.
        - Не нравится мне ваш мир, - внезапно заявила она. - Вы молоды, но не уверены в себе. Ваш мир подавил вас, как крепостное право в Корфе сломило дух его юношей. Мужчина, претендующий на мою благосклонность, должен быть дерзким, находчивым, смелым...
        - Что мне сделать, чтобы вы поняли, что я не такой, как вы думаете?
        Она обиженно выпрямилась, встала и медленно подошла к окну. Джен, поколебавшись, присоединился.
        - Сивара...
        И тут он поцеловал ее с силой, которая делала невозможным отказ, поцеловал по-настоящему... На какой-то миг она поддалась, однако тут же быстро вырвалась из его крепких объятий. Ее широко раскрытые глаза были полны негодования.
        - Если бы я могла любить вас! - воскликнула она так громко, что Марсия, на всякий случай находившаяся поблизости, озадаченно просунула в дверь растрепанную голову.
        - Я не обычная женщина! Я не имею права любить! Я - только марионетка в своем государстве среди других равнодушных марионеток! - Она отвернулась. Тощая служанка предпочла благоразумно скрыться.
        Джен был рассержен не меньше принцессы. Великолепный поцелуй вызвал в нем желание немедленно его повторить. Он сжал Сивару в объятиях и закружил по комнате.
        - Я заставлю тебя полюбить! Я сделаю так, что ты полюбишь меня! - И он поцеловал ее снова. Сивара не сопротивлялась; их губы слились надолго, ее руки легли ему на спину. Потом ее словно прорвало, и она забормотала, отведя глаза:
        - Это невыносимо! Когда они вытащили тебя из моря, я чувствовала только жалость. Только жалость - такой молодой и такой измученный! Если бы я знала, к чему приведет мое сострадание! - Она улыбнулась мысли, внезапно пришедшей ей в голову: - Знаешь, я готова снова бросить тебя в воду.
        - Сивара... - Его рука притянула ее снова, как вдруг дверь распахнулась и в каюту стремительно ворвался Фроар с перекошенным от гнева лицом. Хватило одного взгляда, чтобы остудить пыл Джена и пресечь кокетство принцессы. Видимо, случилось что-то серьезное. За Фроаром с опасливой, бессмысленной улыбкой тащился Каспель. Сивара поспешила к ним, а Джен опустил руки и отвернулся.
        - Корабль сошел с курса! - проскрежетал Фроар голосом, похожим на громыхание железного колеса по булыжникам. - Под компасом оказался магнит. Мне надоели эти... эти фокусы! Я требую запереть Каспеля и всех его прислужников под замок, чтобы в конце концов завершить это треклятое путешествие!
        Сивара обернулась к Каспелю, как к напроказившему ребенку.
        - Ваших рук дело? - мягко спросила она. Каспель испуганно взглянул на нее, беспомощно улыбнулся и кивнул.
        Она в сердцах сжала руки:
        - Ну почему у нас все не как у людей! Каспель! Я же предупреждала вас, что мое последнее слово - приказ! - Он ничего не ответил. - Не мудрено, Фроар, что вы рассвирепели, я вот тоже в гневе...
        Сивара явно собиралась простить и отпустить Каспеля, но Фроар резко перебил ее, указав на Джена:
        - Этого тоже под замок! Он помогает Каспелю!
        - Это правда? - Гнев Сивары перекинулся на Джена. - Нет! Можете не отвечать! Я должна была предположить это! - Она опять набросилась на старика в голубом: - Как вы посмели так поступить со мной! Это вы надоумили его объясниться мне в любви, так? А обо мне вы подумали? Или вы решили, что я смогу...
        - Ни о ком он не думал, - торжествующе вставил Фроар. - Он ведь использует все средства, чтобы прервать наш вояж. Он готов и вас убить, только бы не пустить в Корф! Вот так-то, моя маленькая принцесса!
        - Фроар! Опомнитесь! Что вы такое говорите? - Принцесса даже притопнула ногой.
        - Спросите его, если, конечно, он ответит, - зло усмехнулся Фроар.
        Сивара посмотрела на Каспеля. Тот опять молча кивнул. Принцесса в ужасе отшатнулась от него, налетела на Джена и вдруг зашлась в истерическом смехе.
        - Скажите мне, ну скажите, какая еще женщина была так замешана в интригах?
        Любопытная Марсия, снова просунувшая лохматую голову в дверь, с интересом наблюдала за происходящим. Резко оборвав смех, Сивара закрыла лицо руками, устыдившись своей невольной вспышки. Все трое бросились было к ней, чтобы утешить, но столкнулись и застыли, с ненавистью глядя друг на друга. Кремниевые глаза Фроара злобно сверкали; Джен с Каспелем готовы были испепелить его взглядом. Сивара властно взмахнула рукой, призывая их к спокойствию, а потом, бессильно уронив руку, с достоинством выпрямилась:
        - Теперь слушайте мой приказ! Отныне все дела, касающиеся этого путешествия, передаются в руки Фроара и его людей! - Резкие черты лица великана еще более заострились, и он победоносно пригладил седые космы.
        - Что касается вас, Каспель... Я бы не поверила, что вы помышляете убить меня, если бы вы сами не подтвердили это! Вы любите меня, я знаю. И не вы бы совершили это убийство, а демон ваших убеждений! Чувство долга говорит в вас! Я понимаю, однако и мой последний приказ продиктован не сердцем... Сознанием долга? Может быть. Я тоже люблю вас, Каспель! Всем сердцем! Я благодарна вам за годы заботы обо мне, за ваши нравоучения и советы. Но теперь я должна сама... - Принцесса замолчала, тяжело переведя дух, словно собираясь с силами, чтобы произнести последние слова. Возвращайтесь к себе в каюту. Охрану вам Фроар, думаю, обеспечит. И если не будете предпринимать больше ничего недозволенного, вам не причинят зла. Так, Фроар?
        Снаружи доносилось нетерпеливое поскуливание ветра в переплетающихся дебрях такелажа. Палуба тяжело вздымалась под ногами. Пытаясь сохранить равновесие, принцесса оперлась рукой о резную панель; легкие складки ее желтого платья казались языками пламени, лениво вспыхивающими в такт движению корабля.
        - А этого? - Фроар указал на Джена.
        - К Каспелю, - презрительно усмехнулась Сивара.
        - Прекрасно! - удовлетворенно хмыкнул Фроар и поманил угрюмых людей, неизвестно откуда появившихся в дверях. Завидя стражу, Каспель сгорбился от горя, уткнул в ладони морщинистое лицо. Принцесса ободряюще коснулась его плеча.
        - А сейчас, Сивара, - резко проговорил Фроар, - я должен сказать кое-что лично вам. Вам тоже нужно поостеречься. Да, мы взяли Каспеля под стражу. - Он усмехнулся, кивнув в сторону старика. - Но долго ли он пробудет вашим пленником? - Стражники потихоньку подталкивали Каспеля с Джеком к выходу, и Фроар, повысив голос, наставительно продолжил: - Нет никакой гарантии, что вся команда на нашей стороне и Каспеля в скором времени не освободят. Стражу можно подкупить. Я знаю, что несколько человек действительно преданы мне, в остальных же - не уверен. Но пусть наши враги поберегутся! Я надеюсь получить ваши санкции для решения всех вопросов, касающихся их.
        Принцесса энергично кивнула.
        - В таком случае, оставайтесь в каюте до конца путешествия. О пище я позабочусь - по крайней мере, она не будет отравлена. Настоятельно вас прошу, не покидайте каюту!
        - Я поняла, - серьезно ответила Сивара.
        Он подал знак и, пока слуги выволакивали Каспеля и Джена в коридор, встал перед принцессой, заслоняя неприятное зрелище.
        - Пересажать бы под замок всех каспельских прислужников, тогда мы могли бы держать команду на коротком поводке, - вздохнул он мечтательно.
        - А что, если отправить этого Джена туда, откуда его вытащили, - то есть за борт. Многие проблемы решились бы сами собой... - проговорила Сивара, однако пристальный взгляд колючих глаз заставил ее осечься. Впрочем, я не настаиваю. - Она в смятении протянула Фроару обе руки.
        - Только пока вы влюблены в него, Сивара! Вы не настаиваете, только пока влюблены! Любовь и политика - вещи несовместимые.
        Юное лицо принцессы стало жестоким.
        - Вы полагаете, я люблю его? Этого... Этого слюнтяя! - Она в гневе сжала кулачки. - Да еще после того, как выяснилось, что это Каспель подослал его объясниться со мной! И он согласился! По приказу! И вы думаете, что я стану заботиться о нем?
        - Мне бы очень хотелось поверить сейчас в вашу искренность, - сурово проговорил Фроар и бросил стражникам: - Трое - в каюту Каспеля! Остальные оставайтесь возле двери. Один из них - бессильный старик, второй и вовсе похож на дитятю, справитесь в случае чего. Я скоро пришлю смену. - Он повернулся к Сиваре: - Доброй ночи, моя принцесса, - и, галантно поклонившись, на прощание поцеловал ей руку. Ее покоробила надменность, с которой он сделал это. Или ей только показалось? Все еще не желая верить себе, Сивара брезгливо отдернула руку.
        Каспель и Джен в сопровождении трех слуг проследовали в каспельские апартаменты. Двое охранников заняли пост у окна, третий - у двери.
        - Надежды на возвращение рухнули. - Каспель, дрожа, опустился на кровать и, пока один из фроаровских слуг возился со светильником, тихо вздохнул: - Бедный Наних!
        Джен подсел рядом и, положив руку на согбенную спину старика, обнял его:
        - Каспель, простите меня!
        Тот закашлялся и, качая головой, с отчаянием повторил:
        - Бедный, бедный Наних...
        Снаружи, в сетях такелажа отчаянно выл ветер и волны тяжело бились о борт, раскачивая корабль из стороны в сторону.
        - Надеюсь, мы утонем, - тихо промолвил Каспель.
        ГЛАВА VI
        Тихо поскрипывала маленькая лампа. Джен полулежал на животе поперек кровати, подставив руки под голову, и наблюдал, как нервные пальцы Каспеля, мерявшего комнату шагами, судорожно сжимают и разжимают застежку плаща. Изредка Джен переводил взгляд на равнодушных охранников, которые нет-нет да поглядывали с тревогой за окно, на бушующее море. Стражник у двери приволок стул и, безмятежно скрестив руки, устроился на нем.
        Вдруг Каспель резко поднял голову, словно ему на ум пришла какая-то спасительная идея.
        - Вы должны нас отпустить, - раздраженно заявил он стражникам. - Или, по крайней мере, сопроводить к Сиваре. Нет ничего предосудительного в том, что мы хотим повидаться с ней, разве не так? - Он немного помолчал и продолжил: - Друзья! Я вас всех давно и хорошо знаю. Некоторые из вас уже не один год безупречно служат принцессе. Объясните мне, старику, как могло случиться, что вы так вдруг переметнулись на сторону Фроара? Почему вы продались? Почему? - Стражники у окна недовольно зашевелились.
        - Каспель! Не заговаривайте нам зубы, у вас все равно ничего не получится!
        Старик приблизился к одному из них и мягко опустил руку ему на плечо.
        - Мискаль, я чувствую, вы меня поймете. Если мы не переговорим с Сиварой, если не повернем корабль обратно - Наниху конец! Верите вы мне? Или вас это уже не заботит? Так?
        Стражник сбросил его руку с плеча и резко отвернулся:
        - Я, кажется, предупредил, что не намерен вас слушать! И не пытайтесь меня уговорить! - Он поискал глазами поддержки у остальных, и те согласно закивали. Каспель, в отчаянии закусив губу, снова принялся угрюмо мерить комнату шагами. Лишь однажды он поднял голову и укоризненно взглянул на того, кого назвал Мискалем, но непреклонный охранник неумолимо покачал головой, и старик, вздохнув, снова заметался по комнате. Джен не шевелился. Ему было скучно, в его глазах застыло полное безразличие.
        Между тем разыгрался настоящий шторм. Волны с грохотом разбивались о корабль, и однажды качнуло так, что Каспель едва устоял на ногах, а стражникам пришлось вцепиться в подоконник. Пронзительно завывал ураганный ветер. С очередным ударом старика отшвырнуло к кровати, и он рухнул на четвереньки рядом с Джеком.
        Шло ли время? В это было трудно поверить. Корабль продолжало беспорядочно бросать из стороны в сторону, и в тягостном однообразии минуты оборачивались унылыми столетьями. Казалось, нет ничего, кроме пляшущих теней, отбрасываемых раскачивающейся лампой, да мрачных взглядов фроаровских соглядатаев.
        В коридоре послышались голоса, и, хотя слов было не разобрать, кто-то явно рвался в каюту. Дверь дернулась, и в глазах Каспеля забрезжила надежда. Сидевший у двери охранник в мгновение ока вскочил со стула и, выхватив из ножен кинжал, осторожно приоткрыл дверь. Снаружи протянули записку.
        - Принцесса прислала за Каспелем свою горничную. Мы отправили ее обратно, но я подумал, что нет ничего страшного в том, что мы передадим записку, никаких распоряжений от Фроара на этот счет не поступало.
        Развернув ломкую бумагу, стражник быстро пробежал глазами столбцы иероглифов.
        - Ты сам-то ее читал? Может, лучше послать кого-нибудь наверх за Фроаром? Хотя, что бы он ни сказал, пока мы здесь, эта писулька не может причинить никакого вреда. - Он сложил листок и, кивнув, закрыл дверь. Затем предусмотрительно передвинул стул на прежнее место и только тогда протянул послание Каспелю.
        Дрожащими пальцами старик развернул бумагу, и по мере того, как его взгляд скользил по строчкам, на морщинистом лице появлялись то удивление, то недоверие.
        Заметив перемену в его настроении, Джен живо перегнулся через плечо Каспеля, заглядывая в записку.
        - Что там? - спросил он, и стражники у окна, прислушиваясь, вытянули шеи.
        "Я все поняла. Вы были правы, за нами гонится корабль. Хотела бы повернуть обратно. Простите меня, Каспель!" Старик тяжело уронил руку с запиской.
        - Да. Наконец-то она поняла то, что я столько времени пытался заставить ее понять.
        "Я умоляла Фроара повернуть назад, но он только посмеялся надо мной. Мне кажется, он хочет переправить меня на корабль наших преследователей".
        - Это конец! - прошептал Джен, заглядывая в глаза старику. Каспель уныло улыбнулся в ответ и, медленно разорвав послание на мелкие кусочки, аккуратно ссыпал их на пол.
        - Поздно...
        Джен метнул взгляд в сторону дверей, словно там стояла Сивара, и вскочил. В плане врагов определенно наметилась брешь!
        Он нарочито лениво откинулся на шелковое покрывало и, лукаво прищурившись, возвел глаза к потолку:
        - Каспель, а зачем Фроару Корф?
        Тот не понял его игры.
        - Вы спрашиваете, почему он так туда рвется?
        - Нет. Это мне ясно. Зачем ему предавать Наних?
        Каспель раздраженно нахмурился, и Джен поспешил предотвратить неминуемую вспышку.
        - Затем, что он хочет получить за это деньги и разбогатеть, правильно? А почему бы ему не стать богатым в Нанихе? Потому что там все свободны и равны! Но ведь Фроар не тот человек, который довольствуется тем, чего вполне достаточно остальным. - Лицо Джена было обращено к Каспелю, но краешком глаза он успел заметить, что стражники внимательно прислушиваются к его словам. - Каким же образом Фроар может разбогатеть в Корфе? продолжал он. - Только предав сообщников и прибрав к рукам деньги, обещанные им. Ведь за измену, я полагаю, собираются заплатить всем? Итак, Фроар намерен поживиться за счет других, благодаря своему эгоизму и беспринципности. - Джен бросил взгляд на притихших стражников и беззаботно спросил: - Каким же образом этот бесчестный эгоист отплатит своим людям? Вы говорили, что все они - уроженцы Наниха. Ну а их служба Фроару доказывает, что они не любят свою родину, не уважают своих родителей и не чтут память своих предков. Родившись в Корфе, имели бы они возможность выбирать? Выбирать, предавая свою страну? Конечно нет! Выбор - удел настоящих мужчин, а корфянам веками, из поколения в
поколение передавалась такая черта, как раболепство. Лишенным же мужества никогда не придет на ум отстаивать свое право выбора. А ведь в Корфе все такие. Настоящие мужчины там давно перевелись...
        Каспель кивнул, начиная понимать, куда он клонит. Джен, ободренный его поддержкой, бросил на охранников взгляд, полный гнева, и обрушил на них целую обличительную речь:
        - Рабы Корфа! Что ждет вас впереди? Страна шпионов, доносящих каждое слово полиции? Вам этого не хватало? Я поражен. В Корфе столько народу поплатилось головой за одно лишь неосторожно сказанное против тиранов слово! Я поражаюсь. - Он на секунду замолчал, наслаждаясь произведенным эффектом. - И даже если вы дождетесь от Фроара благодарности, она не будет вечной. А что вы собираетесь делать потом?
        Стражники как зачарованные молча смотрели на него.
        - С чего вы взяли, что Фроар не бросит вас в тюрьму, как только корабль войдет в док? Почему вы думаете, что его заботит ваша судьба? Все, что он хотел получить от вас, он получил, а в политических играх Корфа вас вряд ли можно использовать... Вы станете обузой для него, но Фроар слишком честолюбив, чтобы терпеть обузу. По-моему, вы имели возможность в этом убедиться на нашем с Каспелем примере. Ну что ж, вперед, глупцы! Можете смеяться над нами, но, скорее всего, в Корфе мы с вами окажемся в соседних камерах. Может быть, мы и умрем там вместе. А ведь может еще и так статься, что вы-то умрете, а мы - нет. Каспель слишком сведущ во всех делах Наниха, чтобы его так бесцельно убить. Они еще долго будут нуждаться в его советах, и, надо полагать, он-то будет иметь в Корфе и свободу, и влияние. И тогда вы, сгнивая в тюрьме, будете вспоминать его и жалеть, что дали Фроару так себя одурачить. Но тогда вам уже не поможет даже Каспель! - И, задыхаясь об благородного гнева, Джен снова уселся на кровать.
        Моряки неуверенно зашептались между собой.
        - Он прав, - наконец произнес Мискаль, Второй слуга, сидевший у окна, поежился, как от холода.
        - Все верно. Мы были слепы, мы глупцы. Так, Тор? - обратился он к стражнику у двери. Тот кивнул.
        - Каспель! Прости нам нашу слабость! - Мискаль пал на колени перед стариком. - Мы будем служить тебе, Каспель! И больше не изменим.
        - Я вам не верю, - медленно, с расстановкой произнес Каспель. - Я вам не верю.
        Теперь колена преклонили все трое.
        - Поверьте, Каспель! Мы будем биться за вас. За вас и за Наних. Мы присягнем в этом!
        Со смешанным выражением радости и недоверия на лице Каспель повернулся к Джену. В глазах старика стояли слезы. Он хлопнул Джена по плечу:
        - Молодец! - Он обернулся к слугам: - Встаньте! Я принимаю вашу службу! - Его голос с каждым словом становился все более властным. - Нам предстоит сделать еще очень многое, прежде чем мы сможем поздравить друг друга! Тор, сколько человек за дверью?
        - Трое.
        - Среди них есть Лал?
        Тор кивнул.
        - Отлично! Это наш человек, хотя и притворяется, что служит Фроару. Каспель прямо светился от радости. - А другие двое?
        Тор назвал их, и старец в раздумье потер подбородок:
        - У нас нет времени переманивать их на нашу сторону. Корф слишком близко. К тому же, если мы повернем назад, нам придется обходить вражеский корабль. В общем, сделаем так: двое из вас спрячутся за дверью. Тор, ты позовешь стражников, и, когда они сюда войдут, вы ими займетесь.
        Матросы бросились к двери, Джен ринулся было вместе с ними, но тут Каспель предостерегающе поднял руку:
        - Не убивать их! Только оглушить и связать! Джен! А вы куда?
        - Помогать, - недоуменно ответил тот.
        - Немедленно вернитесь! Вы должны сидеть рядом со мной и выглядеть несчастным, иначе охрана сразу раскроет нашу хитрость. Идите сюда!
        Джен неохотно повиновался.
        - Вот и хорошо, - улыбнулся старик. - Вы, трое, смотрите не подведите.
        Матросы важно закивали.
        Каспель подтолкнул Джена локтем, напоминая, что тому нужно изображать безнадежную скорбь. Двое слуг застыли возле дверей, Тор приоткрыл ее и окликнул:
        - Чавик! Клор! - Голос Тора звучал крайне взволнованно. - Сюда! Скорее!
        Двое стражников ввалились в каюту. Но едва они переступили порог, на них набросились новобранцы Каспеля, угрожающе размахивая ножами. Почувствовав холод лезвия у горла, оба вошедших безропотно подняли руки, страх связал их надежнее веревки.
        - Теперь позови Лала, - велел Каспель, подымаясь с кровати.
        Тор снова приоткрыл дверь, и в каюту вошел Лал. Мгновенно оценив ситуацию, он широко улыбнулся.
        - Свяжите этих двоих, - распорядился Каспель.
        Тор пересек комнату, сорвал с кровати покрывало и, орудуя кинжалом, нарезал прочных ремней. Остальные принялись вязать пленных стражников.
        - Кто-нибудь охраняет Сивару?
        - Нет. Пока мы были в коридоре, никто не смог бы пройти.
        - Неплохо, неплохо. - Каспель повернулся к Тору: - Вы закончили? Поспешите. Закатите их под кровать, когда закончите. Вообще-то им место за бортом, но, возможно, они еще будут полезны, когда излечатся от глупости. К тому же я по природе не убийца.
        Связанную парочку с заткнутыми ртами перекатили по полу и отправили под кровать.
        - Бросьте им подушки. Пусть будет поудобнее, - иронично заметил Каспель. - Так, теперь трое займитесь коридором, если там кто-то появится задержите. Войдет сам Фроар - свяжите его и дайте нам знать. Мискаль, вы пойдете с Дженом и со мной к Сиваре.
        Моряки высыпали в коридор. Каспель подтолкнул Джена, подозвал Мискаля и повел их по узкому коридору к каюте Сивары.
        Дойдя до двери ее каюты, он чуть слышно постучал:
        - Сивара... открой. Это я - Каспель.
        Минуту все было тихо, затем дверь приоткрылась, и подслеповатые глаза Марсии еще несколько мгновений пристально изучали их. Но вот она быстро отступила назад, пропуская всю компанию в каюту. Принцесса сидела на груде подушек у окна. Темные пряди ее прекрасных волос рассыпались по плечам. Она широко открыла глаза от изумления, а в следующую секунду, обвив Каспеля руками, уже осыпала его поцелуями.
        - Каспель! Каспель! Простите меня! Я была просто дурой! Упрямой, неблагодарной дурой! Сможете ли вы когда-нибудь простить меня? - Она всхлипывала от счастья.
        В глазах старика тоже стояли слезы.
        - Маленькая, я совсем на тебя не сержусь.
        Рыдания вскоре затихли, и принцесса уже улыбалась, уткнув заплаканное лицо в складки голубого плаща старца. Вдруг она подняла голову и заметила Джена:
        - Я не просила вас приводить этого... - Она с негодованием отвернулась.
        Каспель быстро подошел к Джену и дружески хлопнул его по плечу.
        - Сивара, деточка! Если бы не сей благородный юноша, мы бы не смогли сейчас беседовать с тобой. Принцесса недоверчиво взглянула на Джена:
        - После того, как он поцеловал меня, я... я ненавижу его! - Однако гнева в ее глазах уже не было.
        Джен шагнул к ней, взял ее руки в свои - она не противилась. Тогда он наклонился и посмотрел ей в глаза:
        - Сивара, я очень признателен вам за тот поцелуй, я и сам бы это сделал... Каспель здесь ни при чем - я не смог бы долго изображать безразличие.
        Она слушала молча и напряженно, но вот ее губы слабо дрогнули, и Джен поцеловал ее. Сначала она не ответила, однако уже через мгновение ее руки скользнули по его плечам. Казалось, свет померк вокруг, и невыразимая минута теплой тьмы поглотила их.
        Каспель кашлянул:
        - Друзья, у нас мало времени. Сивара, где сейчас корабль-преследователь?
        - Посмотрите в окно. - Принцесса подняла раму, и свежий ветер взметнул занавески, обдав всех каплями дождя. За бортом неуклюже громоздились темные волны. Внезапно сияющий шар, похожий на луну, вспыхнув на краткий миг, осветил небо и тут же исчез, сопровождаемый раскатами грома, напоминавшими рокот гигантского барабана.
        - Что это было? - спросил Джен.
        Сивара с Каспелем удивленно посмотрели на него.
        - Молния. Ты что, никогда не видел?
        - Они у вас всегда такие... как шары?
        - Конечно. А разве бывают другие?
        - У нас они самой разной формы...
        Сивара пожала плечами.
        - Корабль вот там. - Она указала изящными пальчиками в ночную тьму, где вдали, на расстоянии около полумили, вздымаясь и проваливаясь в волнах, мигали огни. Красный фонарь то вспыхивал, то затухал, ведя непрерывный разговор на языке света.
        - Фроару сигналят. - Каспель отступил в глубь каюты. Джен придержал занавески, и Сивара закрыла окно. - Теперь-то мы, надеюсь, повернем?
        - Конечно. Когда Фроар ушел, я долго сидела тут одна и размышляла. Что только не приходило мне в голову! Я даже было решила, что это вы пытались отравить Джена. - Она подарила юноше долгий взгляд. - О! Я во многом вас подозревала! Но стоило мне увидеть этот корабль... Да еще потом пришел Фроар и объяснил, что нас преследуют по его приказу... Я поняла, что если мы попадем в Корф - Наниха мне не увидеть никогда! Войны с Корфом не избежать - вы правы. Успеть бы только вернуться!
        - Мне кажется, успеем. Все теперь зависит от тебя, Сивара. Пусть Мискаль сходит за Фроаром на палубу. Мискаль, постарайтесь сделать так, чтобы он пришел один. - Каспель нежно возложил руки на плечи принцессы: Дитя, я люблю тебя больше, чем прежде. Джен, - обернулся он, доставая нож, - откройте окно. Сивара, встань сюда.
        Принцесса, очевидно, поняла, что он задумал, безропотно кивнула и подошла к окну.
        - Мискаль, веди Фроара.
        - Что вы собираетесь делать? - Джен все еще не отпускал руку Сивары.
        - Сейчас сюда придет министр Фроар. Мы с ним объяснимся и предложим сдать нам командование кораблем. Если он не уступит - Сивара бросится в море. Мертвая принцесса корфянам не нужна, поэтому Фроар согласится на все, боясь гнева своих сообщников. А если Сивара струсит и не бросится в море я ее зарежу. Как ты считаешь, Сивара, я прав?
        Она побледнела от страха, но молча кивнула.
        - Нет! - Джен схватил ее за руки, пытаясь помешать ей открыть окно. Нет, Каспель, вы же не сделаете этого! Сивара! Посмотри на меня, скажи, что...
        - Каспель прав. - Принцесса одарила Джена таким взглядом, каким смотрят на расшалившегося любимца-щенка. - Если он бросится меня спасать, Каспель, будьте любезны, удержите его.
        Министр понимающе кивнул.
        - Сивара, - сурово начал Джен, - если вы броситесь в море, я брошусь следом! Надеюсь, вам это доставит удовольствие. - Он зло посмотрел на Каспеля.
        - Ладно вам, - слабо отмахнулся престарелый министр. - Мискаль, что вы стоите, ведите Фроара, вам же сказано!
        Старая горничная распахнула дверь, и Мискаль растворился в полумраке коридора.
        Джен обхватил Сивару и крепко прижал к себе, однако она тут же высвободилась и снова потянулась к раме. Пронизывающий холодный ветер ворвался в комнату. Принцесса с покорным видом села на край подоконника, но не прошло и минуты, как корабль резко накренился и принцесса вновь оказалась в объятиях Джена.
        Очень скоро вернулся Мискаль и доложил, что во всех их приготовлениях нет никакой надобности, поскольку Фроар так рвался поговорить с Каспелем и принцессой, что Лалу и Тору пришлось его связать.
        - Отлично! Веди же его сюда! - Старик вложил нож в ножны. - Сивара, детка, слезай с окна. И будет лучше, если ты его вообще закроешь. Сквозняк.
        Мискаль, поклонившись, исчез, а Джен бросился к окну и подхватил принцессу на руки. Она показалась ему легче пушинки!
        Прошло еще некоторое время, и ввели Фроара: руки связаны, глаза пылают, во рту кляп, который, осторожно приблизившись к пленнику, Каспель аккуратно вынул.
        - Можете кричать, Фроар, сколько хотите. Никогда еще не слышал, чтобы вы повысили голос. Теперь и мы можем повеселиться, ведь корабль-то наш!
        - Заблуждаетесь, - сверкнул очами опальный министр, - мои люди...
        - Шагу для вас не сделают ваши люди, пока вы наш пленник. - Старик скомкал кляп и, подбросив его пару раз на ладони, швырнул в дальний угол. Кто им заплатит в случае вашей гибели? Тор, Мискаль, поднимитесь на палубу и объясните это остальным. А мы скоро к вам подойдем. Лал! - В каюту неслышно вошел слуга в темном плаще. - Возьмите клинок и стерегите министра, пока нас не будет. Попытается бежать - пускайте в ход оружие. Да, если вдруг кому-нибудь взбредет на ум прийти ему на помощь - убивайте сразу! Мы будем на палубе.
        - С превеликим удовольствием, - Лал положил тяжелую ладонь на спину Фроара, - нет ничего приятнее, чем низложение предателя Наниха! - И, сверкнув зубами в ослепительной улыбке, Лал толкнул Фроара на разбросанные подушки.
        - Надеюсь, вы не убьете меня, это было бы опрометчиво с вашей стороны, - предостерег тот.
        - Да нет, до прихода в Наних жизнь я вам гарантирую. Ваши люди... будут счастливы вновь увидеть вас!
        Фроар потемнел.
        - Вы не вернетесь в Наних! Нет! - проскрежетал он. - Разве только сможете оторваться от корабля, который идет по следу... если сможете. Хотя не уверен... он легче и быстрее.
        Каспель нырнул в примыкавшую к каюте комнату и вскоре вернулся оттуда с мохнатым ворсистым ковром.
        - Занавешивайте все! - скомандовал он, набрасывая ковер на окно. Нельзя, чтобы они увидели наши огни! Сивара! Закутайся во что-нибудь теплое и следуй за мной. Я буду уверен, что ты в безопасности, только если ты все время будешь рядом. А вы, Марсия, - старуха как раз завязывала на Сиваре теплый плащ, - обойдите весь корабль, проверьте, чтобы все огни были погашены, занавесьте все окна, затем возвращайтесь к Лалу и ждите нас здесь.
        Престарелая служанка счастливо закивала и бросилась выполнять приказание: у самой двери она вдруг резко остановилась и, повернувшись, показала Фроару язык.
        - Сивара! Джен! За мной! - воскликнул Каспель. - Нам предстоит много дел! Мы должны уйти от преследования!
        ГЛАВА VII
        Закутавшись в плащи, они бросились на палубу, Ливень хлестал в лицо, пронизывающий ветер прижимал мокрую одежду к телу; странные огромные молнии метались по небу, освещая все как днем, и оглушительные раскаты грома предвещали новое - до следующей молнии - погружение в сплошную тьму. Паруса были спущены - корабль прорывался сквозь шторм.
        Каспель что-то крикнул, но из-за воя ветра ничего невозможно было разобрать. Покрепче обхватив Сивару, словно он боялся, что ее унесет в море, Каспель прокричал Джену на ухо:
        - Рискованно поворачивать в такую погоду. Рискованно, да и тяжело. Разумнее было бы поднять паруса и следовать полным ходом вперед. Корабль-преследователь!
        Джен перегнулась через поручни - в темноте ясно вырисовывался красно-желтый парус, жадно глотавший ветер. Каспель взобрался на верхнюю палубу, скрылся из виду и через минуту вынырнул откуда-то снизу. По его приказу люди, прятавшиеся от ветра под навесом, высыпали под дождь и в несколько минут растянули и подняли кормовой парус, а затем был поднят дополнительный парус на носу. Корабль рывком бросило вперед.
        Наконец Джен добрался до Сивары. Прислонясь к стене каюты, принцесса пыталась рассмотреть в темноте корабль-преследователь. Мокрые волосы прилипали к ее щекам, и, расстегнув пояс, она обмотала им голову. Огни преследовавшего их корабля то появлялись, то пропадали в разбушевавшихся волнах.
        Возвратился Каспель. Отбросив для большей свободы движений плащ, он яростно размахивал жилистыми руками, отдавая какой-то важный приказ, но среди грохота волн и воя ветра его голос звучал чуть слышно.
        - Гасите огни! Нас не должны заметить!
        Ветер постоянно менял направление. Опасность оказаться выброшенными на берег Корфа была чуть ли не меньшей, чем опасность быть унесенными в открытое море.
        Полдюжины молний, вспыхнув одновременно, осветили небо сияющей аркой. На мгновение все зажмурились от ослепительной вспышки, и тут же эхом отозвались мощные громовые раскаты.
        - Не боитесь, что мачты треснут? - прокричал Джен.
        Один из моряков пожал плечами:
        - Может быть, они еще немного продержатся.
        Ливень рокотал, низвергаясь подобно лавине. Ветер безжалостно трепал мокрое платье Сивары, и она, дрожа, прижималась к Джену. Небо время от времени освещали сияющие вспышки, сопровождаемые раскатами грома. Ветер снова резко изменил направление, и носовой парус, лопнув, сорвался, а мачта угрожающе заскрипела. Каспель попытался пробраться по накренившейся палубе к матросам, чтобы отдать новые приказания, однако сильный порыв ветра бросил корабль поперек стремительной волны, и галера встала почти вертикально. От неожиданности Сивара разжала руки - Джену едва удалось подхватить и удержать ее. Каспель и матросы, находившиеся рядом с ним, не удержались на ногах и, перескакивая друг через друга, покатились по мокрой палубе. Но лишь только равновесие восстановилось, команда бросилась ослаблять снасти.
        Джен взглянул на Сивару - казалось, она вот-вот лишится чувств. Прижав свою ношу к груди, он, шатаясь, направился в сторону кают и, пнув наугад первую попавшуюся дверь, внес принцессу в полумрак маленькой комнаты и осторожно уложил ее на кровать. К счастью, это была его каюта. Даже в темноте было заметно, что лицо девушки белей обычного. Джен стащил с нее мокрый плащ, укутал пледом, затем, чуть придерживаясь за переборку, взял за руку.
        Она не пошевелилась. Тогда он опустился на колени у изголовья и стал с силой растирать ей запястья:
        - Сивара! Сивара!
        Ресницы девушки чуть дрогнули, и она открыла глаза:
        - Джен! Этот проклятый шторм! Я так испугалась! - Сейчас она не была ни принцессой, ни марионеткой всех своих подданных. Сейчас она была просто напутанной девочкой. Джен нежно прижался лицом к ее щеке, затем, словно опомнившись, резко встал и поспешил к выходу.
        - Ты куда?
        - Нужно найти служанку и сухое белье для тебя. Я быстро.
        - Зажги лампу.
        - Не могу. Не умею... - Он на ощупь пробирался по темной каюте, пока его руки не наткнулись на тяжелую крышку сундука. Откинув ее, Джен нащупал какую-то одежду и тяжело опустил крышку на место. Сивара приподнялась на кровати:
        - Ты еще здесь? Что это так грохнуло?
        - Я просто искал себе что-нибудь переодеться. Ложись, Сивара, я скоро вернусь.
        - Не уходи, Джен! Я боюсь оставаться одна! Мне кажется, если ты уйдешь, обязательно что-нибудь случится! - Она сжала голову руками. Проклятое путешествие!
        Джен попытался беззаботно рассмеяться, но из этого ничего не получилось.
        - Ерунда. Все будет хорошо, - как можно бодрее сказал он.
        - Поторопись! Прошу тебя, возвращайся скорее! - Свет молнии озарил ее огромные глаза и изгиб тонкой шеи.
        Раскаты грома заглушили ответ.
        Пошатываясь и придерживаясь за стены тесного коридора, Джен отправился в каюту Сивары. Ветер выл как орда демонов, спешащая на черную субботу. Корабль резко накренило, и Джена почти втолкнуло в каюту принцессы. В неверном свете единственного фонаря он увидел Фроара, уткнувшего лицо, посеревшее от морской болезни, в груду подушек. Рядом с ним жизнерадостно скалил зубы Лал; перепуганная Марсия, сжавшись, забилась в угол. Старуха, что-то невнятно бормоча, прижимала к груди резного идола. Джен подошел, наклонился и потряс ее за плечо, но Марсия продолжала бормотать свое, не обращая на него внимания. Тогда он тряхнул ее посильнее. Старуха покосилась в его сторону, и пелена ужаса спала с ее подслеповатых глаз. Однако взгляд был таким пустым, что Джену показалось, будто она смотрит сквозь него.
        - Принцесса в моей каюте. Ей нужна сухая одежда.
        Старуха подняла изможденное лицо, с трудом пытаясь понять, чего от нее хотят, молча кивнула и, спрятав маленького идола за пазуху, проковыляла в соседнюю комнату. Вскоре служанка вернулась с грудой сухого белья, слегка поклонилась Джену и неверными шагами направилась к Сиваре.
        Джен сбросил мокрую одежду и облачился в сухой плащ, который, как и предыдущий, был ему мал и не сходился на груди. Короткие рукава опять пришлось подкатать до локтя. Потом он заправил полы плаща за пояс, чтобы они не мешали двигаться, и подошел к окну. Ветер, пробиваясь сквозь щели между стеклами, волновал занавеси. За окном все было по-прежнему: сверкали молнии, гремел гром.
        К нему неслышно подошел Лал. Вглядываясь в темную ночь и бешеный кинжальный ливень, он покачал головой в немом комментарии к шторму. Кружевная пена водяной пылью туманила стекло. Огней чужого корабля нигде не было видно. Постояв еще с минуту, Джен дружески хлопнул Лала по плечу и тоже отправился к Сиваре.
        Зажженная лампа неистово раскачивалась, и тени, мотаясь от кровати к переборкам, то уменьшались, то вырастали до неимоверных размеров. Сивара, уже сменившая одежду, сидела на кровати. Старая служанка, примостившаяся рядом с ней, опять прижимала своего идола к груди. Принцесса, словно ища защиты, обвила ее шею рукой.
        - Бедная Марсия почти обезумела от страха, - слабо улыбнувшись, пояснила она. - Это ее первое путешествие. С Фроаром все в порядке?
        Кивнув в ответ, Джен придвинул кресло поближе и сел. Принцесса, погладив служанку по голове, протянула руку Джену, и тот, ничего не говоря, сжал ее. Сивара удрученно покачала головой:
        - Не так давно я смеялась над тобой. Я думала, что ты слабый, беззащитный... Теперь я знаю - это не так. Ты - силен. И я люблю тебя, Джен! Так же сильно, как свой народ.
        В каюту ввалился Каспель с измученным лицом и в мокрой, облепившей хилое тело, одежде. Джен пододвинул ему кресло. Тот, поблагодарив его взглядом, уселся, тяжело переводя дух.
        - Шпиона мы, кажется, потеряли, но я понятия не имею, где мы находимся, - проговорил он, отдышавшись. - Похоже, что нас несет в открытое море. В общем, неизвестно, увидим ли мы когда-нибудь Наних.
        Джен порылся в сундуке, подыскивая ему смену белья.
        - Каспель, мы сбились с курса? - озадаченно спросила принцесса. Тот мрачно кивнул:
        - Паруса опущены. Мачта рухнула. Дай Бог дохромать до Наниха. Если мы вообще туда попадем!
        Джен протянул ему сухое белье. Старик благодарно улыбнулся.
        - С чего вы взяли, что мы не попадем в Наних?
        - Как ты не понимаешь, - раздраженно воскликнула Сивара. - На карте есть Наних и есть Корф со всеми колониями. Все остальное - большая вода. Можно до бесконечности пытаться достичь берега. Можно бороздить море годами, но так и не увидеть земли! Хотя... Хотя поговаривают об островах далеко в океане... Но ни одна живая душа их не видела...
        Ночь подкралась тихо и незаметно, теперь корабль казался пилигримом в бесконечном кругосветном путешествии; наступивший день тоже никого не обрадовал - быстрые низкие облака так заволокли все небо, что, право, в сумерках бывало светлее.
        Каспель освободил двоих узников в своей каюте, убедив их в том, что в сложившейся обстановке продолжать служить Фроару и бесполезно, и глупо. На палубе, где заправлял рулевой, не происходило ничего нового.
        Фроару надели кандалы, и теперь он мог передвигаться по своей каюте. Шторм не стихал. Сивара большую часть времени проводила у окна, вглядываясь в волны. Джен почти не отходил от нее.
        Чтобы хоть как-то забыться, Каспель разложил на низком столе игральную доску и попытался растолковать Джену правила игры. Тот слушал вполуха. Марсия, исчезнувшая из поля зрения, наверное, забившись в какой-нибудь угол, продолжала бормотать над своим маленьким идолом. Спустя какое-то время принцесса присоединилась к играющим, но вскоре со вздохом опустила карточки.
        - Подумать только! Как сглазили! С самого отплытия дела шли из рук вон плохо, но сейчас! Посмотрите на нас! Каспель! Я не могу сосредоточиться на игре. Продолжайте вдвоем, если хотите. - Она вернулась к окну и стояла там, цепляясь за подоконник всякий раз, когда корабль кренился.
        Резные фишки валились на доску так часто, что Джену с Каспелем уже надоело их ловить. Джен делал глупейшие ошибки, Каспель поправлял его, качал головой и снисходительно улыбался. Вскоре такая игра их утомила, и они встали рядом с Сиварой у окна и долго глядели на темные тяжелые валы грозно рокочущего моря.
        Шторм продолжался всю ночь. Проснувшись наутро, Джен выглянул в окно и обнаружил, что море успокоилось. На время приставленный к нему Лал уже принес воду для умывания, и, наскоро освежившись, Джен выскочил на палубу. Свежий утренний ветер гнал сияющие громады белых облаков, чьи вершины ослепительно сверкали в солнечном свете. На палубе матросы не спеша чинили парус, другие возились у мачты, обшивая ее металлической лентой. Вскоре к нему присоединились Каспель с Сиварой. В парчовом платье, покрытом роскошной накидкой, с тесно переплетенными жемчужными нитями волосами, спокойная и уверенная, перед ним стояла настоящая принцесса. И первый же ее вопрос, обращенный к Каспелю, был поистине восхитителен!
        - Так где же мы теперь находимся?
        Министр беспомощно развел руками:
        - Ума не приложу. Мы держим курс на запад. Возвращаемся к Наниху... или, по крайней мере, туда, где он должен быть.
        Она тяжело вздохнула и, опершись тонкими руками на планшир, принялась разглядывать далекие облака.
        - Странно, - помолчав с минуту, произнесла Сивара, - тени от облаков там, вдали, вполне можно принять за сушу.
        Джен и министр послушно проследили взглядами за ее рукой.
        - Похоже на горное плато, - наконец выдавил из себя Джен, - хотя воздух так дрожит, что с уверенностью утверждать нельзя...
        - Облака-то бегут, а вот темное пятно под ними остается на месте.
        - Я думаю, это земля, - быстро сказал Каспель и, кликнув одного из матросов, указал в сторону гряды облаков. - Взгляните туда.
        Матрос, трудившийся над изорванным парусом, поднялся и посмотрел вдаль, другие, возившиеся с мачтой, тоже оставили свою работу и повернули загорелые обветренные лица.
        - Земля! - крикнул наконец один из них, и с воплями, перегоняя друг друга, люди бросились на нос корабля.
        - Это, конечно, не Корф и не Наних, - медленно промолвила Сивара, маловато, чтобы быть тем или другим. Что же это тогда? Каспель, - она резко обернулась, - вам не кажется, что это один из тех самых мифических островов? Такое возможно.
        - Мы можем подойти поближе, - тихо ответил Каспель, - это совсем недалеко.
        Сивара весело хлопнула Джена по руке.
        - Каспель! Помните легенды об островах? Города, полные несметных сокровищ! Странное, причудливое искусство аборигенов! - Ее голос дрожал от волнения. - А вспомните легенду о колодце, в котором ярко пылает огонь самой жизни!
        - Тогда уж вспомни и о дьявольских бестиях, и о расе разрушителей, покачал головой Каспель. - Ну что только у тебя на уме, Сивара?
        - Мы должны подойти к островам. Кто знает, что на них? Сокровища? Можно упросить продать их нам, и тогда защита от корфян обеспечена - они не станут нападать, если у нас будет чем откупиться. А может статься, жители островов помогут нам в войне..
        Каспель! Мы обязаны посетить острова!
        Старик задумчиво потер подбородок:
        - Единственное, в чем я уверен, - это в том, что чем скорее мы вернемся домой, тем лучше.
        - Это не займет много времени, - взмолилась принцесса, - паруса скоро залатают, мы же тем временем можем идти на веслах.
        - А если жители островов - каннибалы? - спросил Каспель. - Представь дикая местность, дикий народ...
        - Мы можем подойти поближе и посмотреть. Если есть поселения высадимся. - Она встала, давая понять, что разговор кончен.
        Каспель пытался еще что-то говорить об опасностях, поджидающих их у незнакомого берега, но наконец сдался и, заявив, что, если принцесса так желает, можно переменить галс, сердито набросился на моряков:
        - Что вы стоите? Все по местам! Меняем курс, идем к земле!
        По приближении берега путешественники могли лицезреть острия голых скал, подобно грубым, неотесанным колоннам пронзающие туманную пелену облаков. У их подножия громоздились огромные валуны. Спокойные волны набегали на берег и, словно отдохнув, скользили обратно с песчаного гладкого кряжа. И никакой растительности. Пустынный вид острова внушал благоговейный страх: куда ни бросишь взгляд - только горы, высокие, должно быть не менее ста футов, и мрачные, лишенные каких бы то ни было признаков жизни.
        - Это напоминает мне Нью-Йорк, - наконец не выдержал Джен. - Только эти башни выше раз в двадцать-тридцать, и окон нет. Лишенный окон город в камне...
        - Гигантский город либо город гигантов, - дополнил Каспель. - А наш корабль рядом с ним - щепка в пруду!.. Сивара, вы удовлетворены? Не нравится мне все это. Холодом веет от этого места. Ну что, возвращаемся в Наних?
        - Нет-нет. - Она смущенно улыбнулась. - Подойдем поближе. Отсюда ничего толком не видно. Была бы здесь какая-нибудь зелень, и мы бы, Каспель, заимели неплохую колонию, я думаю.
        Он оторопело уставился на нее:
        - Возможно... Хм-м... Да, но ведь и минералы можно использовать в Нанихе! Хорошо. Уговорили. Подходим ближе. - И он отдал матросам короткую команду.
        Подпирая небо скалами, остров высился над ними, как замок циклопов.
        - Город! - воскликнула Сивара.
        Всмотревшись, они действительно увидели город, и, судя по всему, немалый. Архитектура, как отметил про себя Джен, напоминала древнеегипетскую - террасы, уходящие ввысь, огромные колонны. Три гигантские скалы, соединяясь, образовывали нишу, в которой и ютился город с высеченными из серого камня домами, похожий на муравейник под сенью собора. И ничего живого, даже никаких признаков жизни: ни шума, ни суеты, ни движения. Два каменных пирса вдавались в море, но казалось, что они не приютили никогда ни одного корабля; мертвые пирсы, созданные для призрачных кораблей и их не менее призрачных команд.
        - Не стоит дольше терять время. Отправим несколько человек. В случае опасности они дадут нам знать, - сказал Каспель.
        Сивара молча кивнула. И вскоре маленькая лодка с первопроходцами уже подпрыгивала на волнах, направляясь к острову. Оставшиеся на борту долго смотрели ей вслед, пока удаляющееся суденышко не превратилось в крохотную темную точку.
        На закате, когда Каспель и Джен прошли в каюту Сивары, чтобы отужинать, Мискаль доложил о том, что лодка возвращается. Сивара предложила отложить ужин и поспешно поднялась из-за стола, приглашая всех следовать за собой. Каспель с Дженом не заставили себя долго ждать, и уже через минуту все трое были на палубе. В лучах заходящего солнца, разбросавшего багровые прозрачные блики по темным пикам скал, совсем уже недалеко от галеры маячила маленькая лодочка. Сидевшие в ней моряки казались вполне невредимыми и даже, пожалуй, веселыми. Сивара с Дженом, переглянувшись, договорились, что сравнят потом свои наблюдения, дабы иметь более полную картину.
        - Вы нашли там что-нибудь? - закричал Джен, сложив ладони рупором. Люди там есть? Людей видели? - В ожидании ответа они даже перегнулись через борт. Матросы в лодке замахали руками:
        - Мы нашли вот это! - В руке одного из них мелькнул какой-то предмет, но лодка подошла еще не так близко, чтобы можно было разглядеть его.
        - Что это?!
        - Сами не знаем.
        Лодка приближалась, и загадочная вещица в руке моряка приобретала все более четкие очертания, резко выделяясь в прозрачном розовом свете.
        Это была маленькая глиняная кукла.
        ГЛАВА VIII
        - Всего лишь маленькая глиняная кукла... - протянула Сивара, который раз поворачивая вещицу в руках. - Но сколько таинственности! Кто ее сделал... Зачем? Детская ли это игрушка, или предмет культа диких племен? Может быть, эта фигурка изображает островитянина, а может, это совершенно уникальная вещь и подобной нет во всем мире...
        Каспель и Джен сидели под окном на больших подушках - они уже отужинали и теперь дожидались матросов, вернувшихся с острова. Их рассказ сразу по прибытии не удовлетворил любопытства принцессы, и она предложила после ужина всем собраться у нее в каюте, давая возможность людям передохнуть после тяжкого испытания. Да и ей самой необходимо было привести в порядок мысли и восстановить в правильной последовательности события, о которых они уже успели рассказать.
        Ночь погрузила во тьму море и безымянный остров, словно укутала их, защищая от превратностей дня. В окно, весело перемигиваясь, заглядывали первые звездочки.
        Сивара, не переставая удивляться, наверное, уже в двадцатый раз подносила фигурку к глазам; глина, когда-то мягкая и влажная, теперь высохла и затвердела. Прекрасное, точное изображение человека, - очевидно, островитянина. И все-таки это был не совсем человек: перепонки между пальцами рук и ног, длинные остроконечные ногти. Вверх от бедер и по всему торсу шли мелкие перекрестные штрихи, напоминающие чешуйки; вдобавок у куклы были огромные выпученные глаза и вместо волос - гребешок, похожий на плавник. Сивара совсем запуталась.
        - Похоже на человека, - наконец заявила она. - ...И на рыбу тоже... Если это идол, то какого божества? Что вы думаете по этому поводу, Каспель?
        Тот медленно покачал головой, сославшись, что совсем не знает предметов культа.
        - А вы, Джен, что скажете? - Когда принцесса обращалась к нему, ее голос становился необыкновенно мягким и певучим.
        Застигнутый врасплох, Джен пожал плечами. Тогда она обернулась к матросам:
        - Расскажите же наконец все по порядку и со всеми подробностями. Ну, кто-нибудь, начинайте. Матросы, смущенно переглядываясь (похоже, каждому не терпелось рассказать о приключении), выбрали все же одного рассказчика. Отважный путешественник вышел на середину каюты. Глаза его светились от удовольствия, и он робко начал свой обстоятельный рассказ.
        - По правде сказать, мы боялись этого путешествия, принцесса, очень боялись. Город безмолвствовал и все же казался живым, - более того, он как будто пристально следил за нашим продвижением и осуждал за вторжение. Я понимаю, это глупо звучит..
        - Рассказчик сконфузился и покраснел. - Я не поэт, а всего лишь ваш верный слуга, и, возможно, мне не найти подходящих слов, чтобы передать все, что мы чувствовали тогда, но хочется верить, что вы поймете меня...
        - И я понимаю вас, - тепло откликнулась Сивара. Повернувшись вполоборота к Джену, она тихо прошептала: - Теперь видите, какие люди у нас в Нанихе? Мог бы корфянин так тонко прочувствовать настроение города? Среди таких людей и сам становишься лучше. - Она вновь обернулась к рассказчику: - Продолжайте.
        - Остальным тоже было не по себе. Нас встретила такая настороженная тишина... Знаете, как будто кошка, хотевшая вдоволь наиграться с пойманной мышью, застыла, выгнув спину, и вот-вот ударит лапой - вот так! - Он резко стукнул по столу. - И мышка готова! - Рассказчик помолчал, наслаждаясь произведенным эффектом, и уже спокойнее продолжал: - Гавань - изгиб суши, вылизанный ветром и прибоем. Но сам город! Похоже, его не подметали со времен основания! Мы протоптали целую дорогу в пыли, пока бродили от дома к дому. Наконец мы подошли к громадному сооружению, нависавшему прямо над пропастью. Не долго думая мы миновали огромные ворота и двинулись внутрь. Там тоже везде была пыль. Шествуя длинными коридорами, мы время от времени натыкались на маленькие бугорки и, не удержавшись, один из них все-таки разрыли. Там были кости какого-то животного, околевшего, должно быть, много лет назад. Наше прикосновение обратило кости в прах. О, это был зловещий знак! С этого момента нас не покидало ощущение, что дух умершего, неизвестно сколько веков назад, города проснулся и пристально следит за нами. У всех нас, я
думаю, в тот миг мороз пробежал по коже, хотя вокруг были только незыблемые покойные стены. Ни следа росписи или резьбы, как это принято в Нанихе. И даже солнечный свет словно нехотя пробивался сквозь узкие высокие окна этих надменных холодных стен, не изменившихся, не потрескавшихся с тех пор, как они были возведены. Да, тот, кто строил город, трудился на совесть. По сравнению с мощью этих древних стен наши постройки в Нанихе выглядят жалкими и... убогими...
        Сивара беспокойно зашевелилась:
        - Хорошо. Но кукла? Куклу-то как вы нашли?
        Матрос загадочно замолчал. В его глазах разгоралось воодушевление. Вряд ли он помнил, что перед ним принцесса, - сейчас она была всего лишь слушательницей, то есть частью его благодарной аудитории. Наконец, хитро прищурившись, лукавый рассказчик заговорил снова:
        - Подождите, я все объясню. В пыли не было никаких следов, кроме наших. Переходя из зала в зал, мы не боялись заблудиться в лабиринте, так как знали, что всегда сумеем выбраться обратно по своим же следам. И вот, порядком проблуждав, мы оказались в огромной комнате. О! Вам и во сне не приснится в какой! - Он широко развел руки, продолжая взахлеб: - Она была такая огромная - из одного конца не видно другого! А потолок так высок, что вообще напоминает серое небо в сумерки! Вот, они все могут подтвердить. Спросите кого угодно. Ваш дворец в Нанихе не маленькое сооружение, так вот он бы уместился в этой комнате четырежды и еще не покрыл бы всего пространства! А если бы стены вашего дворца уложить три раза в высоту, они все равно не достигли бы потолка. Двери, правда, узковатые, но в высоту раз в десять выше человека. Гогир еще сказал, что они не могут закрыться сами собой, столько пыли нанесло между створками.
        И в этой комнате я увидел плиту... Невысокая, всего несколько футов от пола, она простиралась от стены к стене. Три-четыре ступеньки вверх...
        - Семь, - угрюмо вставил Гогир, - я считал - семь.
        - Семь ступенек вверх. - Рассказчик пожал плечами: - Может, и семь... Они там низкие, едва различимые. Так вот, там мы впервые и заметили резьбу. Она тянулась от стены к стене - беспорядочное пересечение линий. Понимаете, это никак не могло быть результатом выветривания камня, его разрушения на протяжении столетий. Время не тронуло город, по крайней мере, нам нигде не попадались на глаза следы его воздействия. Нет, определенно, это была резьба. Но зачем она здесь и что она означает? Огромная, занимающая почти всю стену. - Он очертил в воздухе контур, напоминающий лужу. - Если бы я был художником, я бы изобразил ее вам, хотя, если это и было только бессмысленным контуром, что-то в нем приводило нас в трепет. - Глаза рассказчика снова загадочно заблестели. - Было такое чувство, что разбуженный дух города настороженно следит за нами из этих самых линий! Эта резьба была живой! Живой и бдительной! И... - Матрос застенчиво опустил голову. - Я не суеверен, но, признаться, не люблю таких вещей. Да и все мы начали как-то беспокоиться... Правда, остальные были настроены более браво, чем я, я сам вряд ли
вызвался бы в добровольцы. А они решили исследовать плиту...
        На помосте лежала каменная плита. Мы не смогли ее заметить, пока не поднялись по ступенькам, хотя она была отнюдь не маленькая. Нет! Но эта необъятная комната., эта приводящая в ужас резьба - они искажали размеры всего остального - все остальное казалось незначительным и маловажным...
        По колено в высоту, тридцать футов в длину и десять в ширину, плита была покрыта, как нанихские столешницы, гладким стеклом, толщиной дюймов в шесть, и, хотя все вокруг было в пыли, мы не сомневались, что находимся в храме и резные линии - это изображение божества, а плита - алтарь. Ворвавшись снаружи, не соблюдая должных ритуалов, мы, очевидно, осквернили святилище. Наши сердца исполнились почтением к холодному величию древнего храма. Казалось, что неведомый бог поймет нас и простит... Однако мы слишком нервничали, поэтому бросились к двери и ринулись прочь, пытаясь на бегу рассмотреть следы, ведущие к выходу. Вдруг рулевой остановил Гогира, схватив его за руку, и упал в пыль на четвереньки. "Что ты увидел?" - Гогир склонился над ним. Мы тоже подошли поближе. "Вот наши следы, но посмотрите внимательней, может, и вы увидите, - внутри наших еще чьи-то следы!"
        Присмотревшись, мы увидели, что он прав - здесь недавно кто-то прошел. Какое-то маленькое живое существо. Впечатанные в пыль следы были размазанными и нечеткими, но чуть подальше они приобретали вполне отчетливые контуры, и скоро у нас не осталось сомнений - следы были человеческие! Только вот человек этот должен был быть не более шести дюймов росту. Это были следы, - торжественно произнес рассказчик, - этой маленькой глиняной безделушки, что у вас в руках, принцесса!
        Сивара не сводила с куклы зачарованного взгляда, и моряк, довольный произведенным эффектом, продолжил свой рассказ:
        - Однако тогда мы еще не знали, что следы принадлежат кукле. Мы-то надеялись встретить кого-то живого! Любопытство пересилило страх перед храмовой резьбой. Но как же найти маленького жителя? Пройдя немного вперед по его следам, мы очень скоро достигли места, где они присоединились к нашим, - это была другая секция коридора. Стоит ли говорить вам, что, не сговариваясь, мы двинулись дальше, зигзагами плутая по бесконечным пыльным залам. Крошечное существо бежало где-то впереди нас, и мы понимали, что рано или поздно, сделав круг, вернемся туда, откуда начали путь. Нам очень хотелось найти маленького жителя. Мы снова и снова пересекали собственные следы, и вдруг мое сердце сковал страх. - Он замолчал, прижимая руки к груди. - Да! Меня охватил ужас, потому что я подумал, что мы заблудились. Как можно выйти обратно по собственным следам, если мы уже сто раз пересекли их. Мы заблудились в лабиринте! Это явно было делом рук божества, храм которого мы осквернили. Это оно послало своего маленького служителя, чтобы запутать нас. И мы, надеясь выбраться, могли бродить по лабиринту до тех пор, пока не упали
бы, похожие на скелеты, найденные нами по пути сюда, вконец измученные голодом и жаждой. Об этом я и сказал всем остальным. Такое открытие, сами понимаете, всех нас страшно рассердило, и мы решили во что бы то ни стало разыскать маленького негодяя. Несомненно, ему должен быть известен выход: тогда мы даже мысли не допускали, что у маленького существа, хотя и похожего на человека, ума может оказаться не больше, чем у мыши, и что, пока оно бродит по кругу, стараясь запутать нас, оно само может заблудиться. А если это не служитель храма, тогда что заставило его бродить здесь? Поиски пищи? Но какая пища в такой пыли, да и снаружи - ни стебелька травы, лишь голые скалы, черные и мрачные, не ведавшие прикосновения жизни. - Рассказчик резко подался вперед. - Да, сейчас я могу определить словами дух города. Это было так, словно он умер давно, но его призрак задержался, страстно жаждая жизни, желая вернуться к ней, захватить, завладеть ею и использовать ее для того, чтобы умереть опять, уже окончательно. Вот почему мы так перепугались. Немного погодя мы все же догнали малыша: его ноги были слишком коротки,
чтобы покрывать расстояние так же быстро, как это делали мы. Это была маленькая серая образинка, покрытая пылью, - вот эта глиняная фигурка, которую вы сейчас держите в руках, принцесса. Но она двигалась. Она была живой! Клянусь, я готов присягнуть - она была живой. Там, в лабиринте, оглянувшись и увидев, что ее преследуют, она бросилась бежать. Гогир рванулся вперед и схватил ее. И что бы вы думали она сделала? Тут же стала неподвижной! Нет в ней жизни, и все! Просто маленькая глиняная кукла.
        Мы столпились вокруг Гогира и рассматривали ее, передавая из рук в руки. И знаете, в наши сердца вернулся тот же благоговейный страх, что мы ощутили перед резьбой в храме. Мы очертя голову бросились бежать - все равно куда, только бы вперед Только бы божество не покинуло свое убежище, не догнало нас, не вырвало из нас наши жизни, чего оно явно жаждало!
        Рассказчик на мгновение застыл с потемневшим от тягостного воспоминания взором. Остальные, уйдя в себя, сидели съежившись, словно ледяные руки страха снова простерлись над ними, готовые вот-вот сомкнуться.
        - Вдруг Гогир запнулся и упал, - снова заговорил моряк, - глиняная кукла выпала у него из рук. И тут мы все остолбенели - кукла снова ожила! Она медленно тащилась вдоль стены, словно оглушенная падением, потом остановилась, взглянула в нашу сторону пустыми глазами и бросилась наутек. Гогир громко окликнул ее, но это было бесполезно, - наверное, она его не поняла. Гогир всегда плохо владел литературным языком. - Глаза рассказчика лукаво блеснули. - Тогда он ее попросту догнал и зачерпнул в ладонь вместе с пылью. И, представьте, опять у него в руке была только кукла! Маленькая глиняная кукла, и ничего больше. Правда, в другой позе. Когда он поймал ее первый раз, ноги куклы были сложены вместе, руки по швам, а теперь она застыла на бегу - ноги согнуты, а ладони сжаты в кулаки. Гогир не повредил ее, не сделал ей больно, даже не сжимал - зачем? Она ведь не пыталась вырваться. Но мы-то видели ее бегущей. Для нас-то она была живой! Знаете, как для детей их куклы. Вот мы и стояли, как маленькие девочки, которые баюкают кукол, напевая им разные песни.
        - Это колдовство, - не выдержал Гогир. - Божество, заключенное в резьбе, наслало на нас свои чары - вот мы и решили, что эта маленькая глиняная безделушка живая; наваждение и обман. Божество просто задурило нам мозги.
        - А кто бы мог, хоть однажды увидев проклятую резьбу, оставаться в здравом рассудке? - поддержал его моряк. - Решив показать куклу вам, принцесса, мы двинулись в обратный путь. Еле волоча ноги от усталости, вздымая за собой тучи пыли, плелись мы назад в поисках выхода.
        Дышать было нечем. Проклятая пыль забила легкие, к тому же мы помнили, что день на исходе, а приближение ночи пугало - кто знает, может, каменное божество бездействует по ночам, вот и прислало свою куклу, чтобы утром легче было нас разыскать? Снова всех охватила паника. Гогир засунул куклу за пояс, и мы побежали. Мы неслись как одержимые, как сумасшедшие, пока совершенно неожиданно не оказались снаружи, проскочив через какую-то дверь. Закат... Корабль, покачивающийся на зеркальной глади воды... Никогда не видели мы ничего прекраснее! Даже несмотря на то, что до этого произошло на борту, - я имею в виду низложение нашего капитана, министра Фроара, за его попытку помешать нашей преданной службе вам, принцесса. Так вот, даже несмотря на это, мы были счастливы снова видеть корабль! Быстро спустив лодку на воду, мы попрыгали в нее и поскорее отчалили от проклятого острова. Вот и все.
        - Он ничего не упустил? - Сивара испытующе посмотрела на остальных. Кто-нибудь может еще что-нибудь добавить?
        Моряки покачали головами.
        - Все было именно так, как он рассказал. Только он сделал это лучше, чем смогли бы это сделать мы, - сказал один из них, и все закивали, соглашаясь.
        Сивара поднялась:
        - Что же, теперь вы можете идти. Марсия, выдайте этим людям по горсти монет! - Она на секунду задумалась. - Нет, денег, пожалуй, недостаточно. Ведь вы проявили настоящее мужество. Вот. - Она сорвала с груди ожерелье сияющие аметисты скользнули по нитке. - Разделите их между собой. С виду это обыкновенное украшение, такие мало ценятся в Нанихе, где всякая драгоценность - лишь часть красоты человека. Но это ожерелье дорого мне его подарила мне мать, и я всегда носила его у самого сердца. - Она протянула аметисты рассказчику. - Возьмите, я признательна вам за храбрость.
        Подоспевшая служанка уже звенела монетами, раздавая их в подставленные ладони подходивших по очереди моряков; их лица светились радостью и чуть ли не обожанием, когда они оборачивались, чтобы поблагодарить принцессу.
        Та задумчиво коснулась обнаженной шеи:
        - Каспель. Я намерена посетить город. И не позднее, чем завтра.
        - Принимая во внимание все, о чем нам только что рассказали, это просто сумасшествие, - заметил он, поднимая взгляд.
        Сивара прислонилась щекой к стеклу, вглядываясь сквозь звездную мглу в мрачную громаду острова. Вдруг она резко обернулась:
        - По-моему, и без слов ясно: все, что с ними приключилось, - результат чьих-то магических действий!
        - Сивара! - взмахнул руками Каспель. - И это после всего, чему я тебя учил?! Ты суеверна, как деревенская девчонка!
        В ответ она только пожала плечами, затем ласково коснулась руки Джена:
        - А что же это, если не магия, не колдовство?
        Каспель беспомощно уронил руки:
        - Люди были напуганы. Они устали. Да ведь они и сами признают, что были на грани сумасшествия! И потом... Когда они нашли эту маленькую куклу? Когда сами бежали, - вот им и показалось, что она передвигается! Все так просто!
        - А следы, Каспель? - Джен взял куклу из рук Сивары. - Следы... и глина еще не обсохла. Или кукла взмокла в пыли?
        Каспель посмотрел на него как на предателя.
        - Я забыл о следах.
        Принцесса радостно шлепнула рукой по подушке.
        - Это магия, Каспель! Суровое божество города... Оно долго-долго пребывало в бездействии... Завтра же я обращусь к нему с мольбой о помощи. И может быть, оно отошлет войска Корфа обратно!
        - Магия! - усмехнулся Каспель. - Магия - пустой звук для жаждущих знания!
        - И несмотря на это, завтра я обязательно посещу остров. Полагаете, я не права? - Вопрос относился уже к Джену. Тот продолжал внимательно рассматривать куклу.
        - Право слово, я не знаю... В Нью-Йорке я видел мало чего чудесного, так хоть здесь в храм схожу. Но вот вам, мне кажется, лучше остаться. На корабле безопаснее.
        - Безопаснее, - передразнив, рассмеялась принцесса. - Это с Фроаром-то на борту! А если он воспользуется подходящим моментом и сделает то же самое, что некогда сделали вы, - убедит стражу выпустить его на волю и следовать за ним. В общем, хотите вы этого или нет, с рассветом я отправляюсь в город. Мне нужно зреть бога.
        - Пожалуй, я составлю вам компанию, - промолвил Каспель, - хотя ничего, кроме глупости и сумасбродства, в этой затее не нахожу, но... я с вами.
        - Как быть с Фроаром? - спросил Джен. - Оставлять его здесь нельзя мы до сих пор не уверены в том, что все на корабле преданы нам.
        - Фроара можно взять с собой, - живо откликнулась Сивара, - свяжем ему руки. Каспель, ну невозможно же тратить столько времени на сомнения. - Она оперлась на руку Джена и встала. - Решено. Завтра с восходом солнца мы отправляемся на остров. А сейчас я совсем засыпаю. Нам нужно пораньше лечь, чтобы выспаться до утра. Кстати, не мешало бы взглянуть на Фроара. Когда я заходила к нему последний раз, мне совершенно не понравилось, как он себя вел, - Фроар подозрительно весел для пленного. - Сивара презрительно скривила губы. - Он так трогательно разыгрывал галантность... Но я сразу подумала, что за этим что-то кроется, мне только хотелось бы знать, что именно. - Джен поднялся, прощаясь, и она чмокнула его в щеку: - Доброй ночи, мой милый. Этот наряд вам к лицу, хотя, как всегда, маловат. Все забываю напомнить Марсии, чтобы она соорудила мне такую одежду, какую носят женщины вашего мира. Забыла, что же они носят... Ах да, слаксы...
        - Боже упаси, - только и смог вымолвить Джен.
        ГЛАВА IX
        Первые лучи солнца окрасили медными отблесками городские башни. Игольчатые скалы, уходя ввысь, сливались с небесами; они были похожи на колонны, поддерживающие безоблачную синь. Маленькая лодочка, направляемая четырьмя гребцами, уверенно заскользила по чуть колышущейся морской глади. На носу, рядом с Дженом, сидела Сивара. Каспель с Фроаром пристроились на корме: благородный старец в сверкающем голубом плаще, надетом словно специально для того, чтобы произвести впечатление на забытое божество, и надменный великан, облаченный в темно-красные шерстяные одежды, скрывавшие цепи под складками длинных рукавов, восседающий с таким гордым и надменным видом, как будто именно он возглавлял всю экспедицию.
        - Ты обратил внимание, здесь совсем нет морских птиц, - вдруг прошептала Сивара, и, чтобы развеять внезапно охвативший его страх, Джен слегка взмахнул саблей, которую прихватил на всякий случай. Сейчас он не был унылым невольником серых нью-йоркских офисов - он был воином Наниха, готовым охранять свою принцессу.
        Наконец лодка задела песчаное дно; гребцы сложили весла и, с опаской поглядывая в сторону зловещего города, вытащили ее на берег. Джен подал руку Сиваре, помогая ей выбраться. Каспель поддержал Фроара. С любопытством посмотрев на темные скалы, принцесса обратилась к гребцам:
        - Ждите нас здесь. Не думаю, что мы задержимся, но если не вернемся к полудню - идите нас искать. Не боитесь?
        Матросы поспешили заверить ее в своей преданности. Впрочем, вопрос был правомерным - несмотря на то что все были вооружены до зубов, в напряженных взглядах людей читались недоверие и страх. Принцесса, улыбнувшись, легко коснулась руки Джена:
        - Пойдем!
        Широкая мощеная дорога вела вверх, прямо к высеченным в скале городским воротам. У входа они сделали короткую передышку, рассматривая то, что осталось от древнего величественного сооружения. Очевидно, когда-то это было настоящим чудом архитектуры: громадная арка длиной футов в сто и шириной не менее двухсот - но как беспощадно обошлось с ней время!
        - Изумительно... - Знакомый скрипучий голос заставил всех вздрогнуть. За последнее время они успели привыкнуть к молчанию второго министра; сейчас же его дружеский тон вообще казался неуместным.
        Но Фроар улыбался. Улыбался так, будто в этом походе он был со всеми на равных, и им не оставалось ничего другого, как, недоуменно промолчав, двинуться дальше. За воротами была широкая площадь, возможно рыночная, лишенная теперь прилавков и товаров, голая и, как сказал бы вчерашний рассказчик, голодная. От нее, как ветви, разбегались улочки с маленькими приземистыми домами. Они вошли в один из таких домов - он был пуст - только слой песка, покрывавший пол, да яркий солнечный свет, проникавший сквозь узкие окна, лишенные стекол.
        Впереди их ждал возвышающийся над пропастью храм. Они прибавили шагу и в скором времени оказались у самого входа, замирая от ощущения собственной ничтожности и малозначимости.
        Шагнув за порог, они ступили в толстый слой пыли.
        Стараясь не пользоваться следами людей, побывавших здесь вчера, они, изредка перешептываясь, двинулись внутрь. Джен семенил и часто поворачивался, привставая на носки. "Это позволит отличить наши следы от остальных", - пояснил он свои действия. Залы бесконечной цепью тянулись один за другим, и путешественники, подобно Джену, теперь изредка поворачивались вокруг себя, чтобы потом отыскать обратный путь. Они прошли нескончаемой чередой залов и комнат, где не было ничего, кроме пыли с изредка попадавшимися, как и рассказывал моряк накануне, небольшими бугорками. Около одного такого бугорка Джен остановился и осторожно коснулся его, рукой. Пошарив в пыли, он наткнулся на что-то жесткое и извлек на свет кусок резного металла, - похоже, это был кусок оковки сундука. Они внимательно осмотрели резьбу.
        - Сивара!
        - Фигурка, похожая на нашу глиняную куклу, - вроде человек, а вроде и не человек. - Принцесса передала находку Каспелю, и они направились дальше по коридору в следующий зал. Достигнув двери, они застыли, пораженные: по ту сторону дверного проема лежал залитый солнечным светом сад. Они бросились туда.
        Наверное, это был храмовый сад во внутреннем дворике. Но что за сад! Примерно на полмили тянулись деревья, напоминавшие березы своей тончайшей исчерченной корой. Ветки, усеянные нежно-золотыми листочками с бледно-зелеными прожилками, разбегались вверх от темно-багровых стволов, чтобы там, наверху, сойтись призрачными шатрами. Сквозь редкие ветви свисали спутанные гроздья прекрасных голубых цветов. Заросли нежной травы, словно налитой соком солнечного света, ковром стелились по земле, перемежаясь кроваво-красными азалиями. Чуть поодаль, за небольшим пригорком среди мягкого седого мха нежно журчал темно-зеленый ручеек, в глубине которого перламутром светилась жемчужная галька, а в волнах то и дело мелькали проворные пугливые рыбки. Какое-то изящное животное, похожее на антилопу, склонило к воде длинную шею.
        Они вошли в сад. В траве порхали удивительные бабочки с непомерно большими крыльями. Чудные голубые птицы гонялись за стрекозами и щебетали в полете. Каспель споткнулся и чуть не упал, шепча: "Я поражен... Что это..." Его рука коснулась травы, и тут же рядом упало большое яблоко с тоненьким черешком. Джен не мог оторвать взгляда от сочных желтых плодов, похожих на груши, висящих прямо рядом на кустах.
        - Это место... Да это же просто рай! - вскричала Сивара счастливо. Они решили обследовать садик, но через несколько шагов вынуждены были остановиться и прислушаться. Сомнений не было - в саду кто-то пел нежным, высоким голосом, похожим на детский.
        - Я не разберу слов, - прошептала Сивара, вопросительно глядя на Каспеля. Тот пожал плечами.
        - Странно. По-моему, все понятно, - пробормотал Джен.
        Потанцуй средь бела дня. Потанцуй же для меня.
        Как из ручейковой грязи - жизнь, движение в экстазе
        Дать тебе помог мой разум.
        Но мой разум - он и твой^
        Кровь твоя - моя любовь.
        Так порадуй же меня - потанцуй средь бела дня.
        - Вы не понимаете? - Джен повернулся к остальным. Сивара с Каспелем только покачали головами.
        - Очень высоко. Я различаю лишь отдельные слоги, - прошептал Каспель. Джена это озадачило.
        - Странно, я понимаю, а вы - нет... Давайте-ка посмотрим, кто это поет. - И, разводя ветви зарослей, он осторожно двинулся вперед, - только трава мягко шелестела под ступнями.
        Вскоре, однако, ему пришлось остановиться. Ручей в этом месте делал изгиб. Джен подал знак, и его спутники, выбравшись из пышных зарослей, замерли рядом. Раздвинув ветви, они увидели берег, покрытый мхом, журчащую, искрящуюся воду и три маленькие глиняные фигурки, подобные той, которая осталась на корабле. Куклы танцевали, а над ними склонился человек. Но человек ли? Как и фигурки, он имел только некоторое сходство с людьми. Похожие на клешни руки с перепонками между пальцев, остроконечные ногти. Ноги и изрядное брюшко были покрыты зеленоватой чешуей; лицо напоминало морду тюленя или морского котика; нос - только ноздри над серповидной щелью рта. Острый гребень на макушке плавно переходил в затылок и уже совсем мелкими гребешками шел вдоль спины. Существо не было страшным - разве что нелепым. Изогнувшись над глиняными танцующими фигурками и распростерши над ними ласковые лапы, оно, поглаживая, сгоняло их в кучу и при этом напевало, блаженно подкатывая выпученные глаза. Джен смог разобрать слова:
        Детки мои счастливы, - папочка я ласковый.
        Детки мои лапочки! Поклонитесь папочке.
        Куклы прекратили танец и пали ниц, простирая к нему руки.
        Папа очень любит вас. А теперь пускайтесь в пляс.

[Рис.3]
        Сказав это, он уже хотел отвернуться, но куклы безжизненно застыли на коленях.
        - Что с вами? Что случилось? Что сделать? Вы только скажите! запричитал он, неуклюже взмахивая смешными лапами. И тут его взгляд наткнулся на Джена и остальных. Коротко вскрикнув от удивления, он уселся прямо на своих кукол и стал похож на большой мяч. Впрочем, опомнившись уже через минуту, он вскочил на ноги и истошно завопил: - Люди! Люди! - затем поднял обвиняющий взгляд к небу: - Орчер! Это опять твои штучки?
        Если он и ожидал ответа, то не получил его и поэтому после нескольких безуспешных призывов бросился к ним.
        - Люди! - кричал он. - Здесь! Нет, это невозможно! Живые! Настоящие! Я просто отказываюсь верить! - Он протянул лапу и стал ощупывать их, дергать за одежду. Сивара вцепилась в Джена, Чудище обиженно засопело: - Ты что, боишься меня? - Глазки его заблестели, он часто заморгал и стал причитать: - Хо-хо! Меня уже боятся. Занятно! Хо-хо! Занятно!
        - Я не понимаю, что он говорит, - прошептала Сивара.
        - Джен, как вы думаете, он опасен? - Каспель обнажил нож.
        - Вы что, действительно ничего не понимаете? - прошептал Джен. По-моему, он просто без ума от радости.
        - Надеюсь, он, по крайней мере, не собирается нас есть? А что, если он читает мои мысли? - снова беспокойно прошептала Сивара.
        Внезапно чудное создание перестало веселиться, но внимательно и печально посмотрело на принцессу.
        - Я не хотел вас обидеть! - сказало существо, однако Сивара, конечно же, опять ничего не поняла. Джен поспешил исправить положение.
        - Видите ли, какое дело, - вежливо начал он, - я могу уловить смысл ваших слов, а мои друзья - нет. И это нам кажется странным. Мое имя - Джен. - Он не стал называть полное имя, поскольку ни Каспелю, ни Сиваре, ни Фроару оно не было известно. - Принцесса Наниха - Сивара. Ее первый министр - Каспель. А это... это..
        Фроар.
        Сивара одарила Джена восхищенным взглядом - он мог разговаривать с чудовищем!
        - Ну а я - Йанак! - ткнуло себя в грудь чудное создание и снова принялось ощупывать их одежду. Сивара прижалась к Джену. Каспель превратился в комок нервов, и даже надменно выпрямившийся Фроар, казалось, был несколько смущен таким приемом. - Как здорово, когда есть с кем поговорить! За последние столетия вы первые люди, которых я увидел! Но я верил, я чувствовал - это должно было произойти! Люди... И как одеты! Красноречивая одежда. - Радушный островитянин вдруг смущенно взглянул на свое брюшко. - Прошу прощения, я не готов к приему гостей! Минуточку! - Он поспешно отвернулся, склонился над ручьем и, запустив руки в мягкий желтый мох, стал быстро перебирать ими. Что он там делал? Незваным гостям были видны только мелькающие клешни - то одна, то другая, - и вот уже в его руках появился шарф, сплетенный из желтого мха. Гостеприимный хозяин обмотал себя им с ног до головы и улыбнулся: - Вот так-то лучше. Почему юная дама так меня боится? - Он обернулся к Джену: - Это ваша жена?
        - Я думаю... что на данный момент окончательного решения еще не принято, - растерялся тот. - Видите ли, она - принцесса, а я - никто. И вообще, я из другого мира...
        - Жена... - Йанак мечтательно возвел глаза к небесам, - это прекрасно... Я так молил Орчера создать хоть одну для меня... но он посоветовал мне воздержание. Ах! Я так одинок!
        - Кто такой Орчер?
        - Основатель города. Я вижу, вас удивляет мой вид, не обращайте внимания. Лучше пойдемте, я вам покажу что-нибудь более интересное. - Он слегка прищелкнул пальцами. Джен вспотел, пытаясь перевести этот импровизированный спич остальным, как вдруг, Сивара совершенно неожиданно перебила его:
        - Удивительно, ты понимаешь его, а мы - нет. И это уже нельзя объяснить странностью нашей атмосферы... Мыслей ты не читаешь... Значит, должно быть какое-то иное объяснение...
        Йанак вывел их из сада через огромную дверь, и они начали подниматься по чистым незапыленным ступеням. Пролет за пролетом... третий, четвертый, пятый... все выше и выше. Йанак, похоже, не ведал усталости, - он подпрыгивал на каждом шагу, и толстое брюшко при этом колыхалось, как у Сайта-Клауса. Что касается всех остальных, то они попросту валились с ног к тому времени, когда добрались до его жилища.
        Это была огромная комната, доверху набитая всякими немыслимыми безделушками и напоминавшая скорее склад сюрреалистического хлама, чем жилище. Фроар, загремев цепью, тут же запнулся об один из пяти или шести ковров, беспорядочно разбросанных по полу, и оскорбленно дернул подбородком.
        Здесь были кованые сундуки и большой треножник, длинные столы, заваленные обожженными глиняными фигурками; чуть в стороне стояло нечто, напоминающее собой готические башенки, сделанные из ракушек.
        - Моя мастерская. - Йанак, улыбаясь, обвел покои рукой и тут же осекся, принюхиваясь. - Что это такое?
        Джену почудился запах преющих фруктов.
        - Ой, кажется, я понял. - Йанак бросился к длинному почерневшему свертку. - Это я попросил кукол сплести ковер из цветов, a он возьми да завянь... Извините, придется это удалить, - он поднял сверток и, подтащив его к одной из готических башенок, затолкнул в маленькую дверцу, - можете считать это крематорием, - постучал он по башенке и вдруг спохватился: - А что же мы стоим? Присаживайтесь! Присаживайтесь! - Джен перевел его приглашение принцессе и министрам.
        Они разыскали стулья. И даже Фроар, несмотря на неудобства, причиняемые оковами, ухитрился вытащить из хлама один для себя.
        - Садитесь ко мне поближе, - Йанак предупреждающе поднял клешню, конечно, я рассчитываю услышать от вас много интересного, но... попозже. Он вытянул ноги, поудобнее устраиваясь в кресле. - Сначала я хочу рассказать вам об этом острове, о себе и об Орчере. Итак... Мы - морской народ, живший на дне океана... ох, уже и не вспомнить сколько тысячелетий назад. Я давно потерял счет времени. Мы там жили, пока не стала остывать вода. И тогда мы вышли на сушу, - этот остров стал нашим пристанищем. Мы поселились в саду. Как раз в это время случилось так, что мимо проходил Орчер. Не знаю, где он шатался раньше, да, наверное, он и сам не знает - он живет так долго, что даже с его мудростью всего не упомнишь.
        Ему и пришло на ум построить здесь город. Это было причудой, прихотью, понимаете? А наш народ оказался очень суеверным - они объявили его богом и стали ему поклоняться. Ох, в конце концов все эти обряды и ритуалы приняли прямо-таки непристойный вид - кровь, жертвоприношение младенцев и прочие гадости с том же духе. - Йанак презрительно фыркнул. - В общем, все это выглядело ужасно. Я пытался вразумить их, но... А Орчер... Орчера, похоже, все это забавляло. - Йанак выпрямился; сейчас он выглядел, пожалуй, даже величественно. - Орчер говорил потом, что всегда уважал меня за то, что я был скептиком. Я же никогда не делал из него бога только потому, что видел - он попросту талантливее нас. И ему нравилось это. Он многому меня научил. Однако очень скоро это место ему надоело. А потом он сделал меня бессмертным. Чтобы я имел время для самосовершенствования. Орчер - фанатик самоусовершенствования. И вот я здесь годы... годы... годы... Развлекаюсь лепкой глиняных кукол; некоторые невежды могут усмотреть в этом магию, хотя на самом деле это просто некий сорт науки... Мне всегда было невыносимо скучно с ними
- и раньше, и теперь.
        Однажды сюда занесло корабль, и некоторое время мне было с кем поболтать. Но люди быстро состарились и умерли, а я опять остался один. Когда-то я сам хотел построить корабль и посмотреть на белый свет. Я ненавидел этот остров, но понимал, что моя затея может прийтись Орчеру не по нраву. И потом... кто-то должен был присматривать за МАШИНОЙ.
        - Машиной? - Джен чуть не поперхнулся.
        - Да, машиной, которая может вызывать Орчера. Она там, внизу, в храме. Он оставил ее на случай, если, скажем, родственники заглянут. С ее помощью можно вызвать его откуда угодно. Но знаете... Никто сюда не зайдет. Даже если он этого и захочет. Вы сами видели - здесь никого нет. Он так же одинок, как и я. Вот почему он был так груб со мной, когда я попросил его о супруге, - угрюмо закончил Йанак. - Это он виноват в том, что я так одинок! Мог бы сделать бессмертным кого-нибудь другого!
        Джен перевел его рассказ остальным.
        - Так вы говорите, что вы из другого мира? - внезапно обратился к нему Йанак. - Хм-хм. Удивительно. Что это - несчастный случай или счастливая случайность? Думаю, Орчер наверняка приложил здесь руку. Просто уверен. Можно мне посмотреть в ваши глаза? - Йанак придвинулся поближе к Джену и пристально взглянул на него. - Да. Так я и знал. Вы понятия не имеете об этом, однако с Орчером вы уже знакомы. И кстати, то, что вы понимаете мою речь, в то время как другие ничего не могут разобрать, тоже подтверждает это. Он коснулся вас. Это Орчер. Он что-то сделал с вами, а мне не сказал... Со всеми своими прожитыми столетиями, я ведь только...
        - Как выглядит ваш Орчер?
        - Его изображение есть внизу, в храме. Хотите, можем пойти взглянуть.
        Джен перевел Сиваре, та кивнула, и вслед за Йанаком все четверо двинулись к выходу.
        Спустившись по лестнице, они не стали возвращаться в сад, а проследовали в один из запыленных залов. При виде пыли Йанак закудахтал, прищелкивая толстым красным языком:
        - Простите, здесь не убрано! Я так редко здесь бываю! Ах! Я так нерадив!
        Тем временем они достигли главных храмовых ворот - сооружения поистине титанического, как и описывали накануне моряки. Сивара покрепче сжала руку Джена - лицезрение таинственной линии, выгравированной над алтарем, повергло ее в трепет, - она вся дрожала, и Йанак, желая подбодрить принцессу, совершенно неожиданно хлопнул ее по спине. Принцесса вздрогнула и выпалила:
        - Ваше божество внутри?
        Джен перевел.
        - Нет, что вы! Он тоже занят. Он где-нибудь поблизости, в каком-нибудь другом мире или Вселенной. Что же хорошего - быть запертым на острове? И уж тем более нет ничего хуже, чем жить в каменной плите.
        Джен передал Сиваре его слова, но, очевидно, не убедил.
        Каспель тем временем преклонил колена перед резьбой, высеченной в стене и, закрыв глаза, молился, беззвучно шевеля губами. Сивара присоединилась к нему.
        - Скажите им, чтобы немедленно прекратили. Ведут себя как дети, нетерпеливо попросил Йанак.
        Джен наклонился к Сиваре, взял ее руку в свою и поднял с пола. Она гневно оттолкнула его, и вот тут-то все и произошло.
        Они совсем забыли о Фроаре. А тот и не думал сдаваться. Это было непостижимо, но казалось, что его колючие глаза превратились в одну сплошную бессмысленную и жестокую линию. Со слабой улыбкой на губах он стоял, глядя прямо перед собой, и вдруг поднял скованные руки, свел их вместе и резко опустил - шестидюймовая цепь, зло сверкнув, ударила Каспеля по голове. Тот, тихо охнув, повалился в пыль. Быстрым рассчитанным движением Фроар выхватил у него из-за пояса нож и, подскочив к Сиваре, набросил на нее цепь, как обруч. Пока Джен соображал, что произошло, второй министр уже отступил на несколько шагов, увлекая за собой принцессу.
        Возле тела Каспеля появилась лужа крови. Джен нащупал рукоять сабли.
        - Оставь свою саблю в покое, - осклабившись, заорал Фроар. - Эй, ты! это относилось уже к Йанаку. - Вернись назад! Не смей двигаться, не то я прирежу вашу маленькую принцессу! Вы ведь не допустите этого, не так ли?
        Джен попытался засунуть саблю обратно в ножны, но там что-то застряло, и у него ничего не получилось. Фроар отступал, все еще продолжая скалиться.
        - Осторожно! Не поранься!
        - Фроар, что вы задумали? - Сивара извивалась в его руках.
        Великан приставил к ее горлу нож:
        - Ты вернешься со мной на корабль, вот так, моя маленькая принцесса.
        - Убейте его! Ну убейте же! - задыхаясь, прокричала Сивара.
        Фроар расхохотался, и звуки, разнесшиеся по залу, были подобны грохоту горного обрыва.
        - Покуда мы здесь, они, похоже, не сдвинутся с места!
        Джен сделал шаг - Фроар был уже совсем недалеко от храмовых ворот.
        - Назад! - взревел он.
        - А, собственно, почему? - Джен старался говорить как можно спокойнее. - Если вы убьете Сивару - вам не вернуться на корабль. Так что вы обеспечиваете безопасность прежде всего себя, сохраняя ей жизнь. Корфянам нужна живая принцесса, не это ли вы мне сами когда-то поведали со всей присущей вам откровенностью?
        - Можно подумать, что тебе нужна мертвая возлюбленная, - парировал Фроар, продолжая пятиться к выходу.
        Это было полным поражением. Джен беспомощно оглянулся - Йанак с явным интересом наблюдал за происходящим. Вдруг он вытянул свою клешню, собрал вместе пальцы и в следующий момент... Нет, ничего особенного не произошло, только на кончиках его пальцев вспыхнуло синее пламя, которое, усиливаясь, слилось в небольшой горящий шарик. Вот он оторвался от пальцев и медленно, чуть ли не лениво рассекая пространство, поплыл по направлению к Фроару. Тот быстро прикрыл голову руками. Сивара, широко раскрыв глаза, с ужасом следила за передвижением светящегося пятна. Шарик, подлетев, легко коснулся лба Фроара и растворился, вернее, просочился в тело великана, как капля воды в лужу! Похититель резко выпрямился. Глаза его светились пустотой. Нож выпал из одеревеневших рук.
        Сивара оглушительно завизжала. Это вывело Джена из оцепенения, он бросился к ней и, подняв безвольные теперь руки, вытащил принцессу из объятий второго министра. Затем он снова схватился за саблю и наконец затолкнул ее в ножны.
        - Сивара!
        Она, беззвучно глотая слезы, бросилась ему на шею.
        Йанак смотрел на них, мечтательно улыбаясь.
        - Прекрасная штука любовь, - наконец проворковал он. - Ладно. Пошли дальше. Покажу вам МАШИНУ. - Он склонился над Каспелем. - Этот человек умирает.
        Джен оставил Сивару и, тревожно взглянув на Фроара, тоже склонился над стариком.
        - Тот больше не сможет причинить вам вреда, - не глядя, заверил Йанак. - Для собственного спокойствия можете считать, что я его загипнотизировал. - Он уложил Каспеля на спину и коснулся окровавленной головы: - Да... Хотел бы я помочь вашему другу... Слишком сильный удар - череп разбит. - Йанак печально покачал головой.
        Сивара, всхлипывая, опустилась рядом со стариком и приложила ухо к его груди - он еще дышал. Глаза его были закрыты, губы плотно сжаты, кровь уже не сочилась из раны. Внезапно он сделал неловкое движение, словно силясь подняться, в груди его заклокотало, он закашлялся и упал.
        - Умер, - констатировал Йанак. С минуту длилось молчание.
        - Каспель мертв! Погиб преданнейший слуга Наниха! - Сивара как-то сразу осунулась и побледнела. - Он молился, чтобы вы согласились вызвать Орчера, он хотел просить его помощи в войне с Корфом. Боже! Услышь его молитвы! Вы говорили, что можно вызвать этого Орчера. Так позовите же его. Я сама обращусь к нему с мольбой! Смерть Каспеля не должна быть напрасной. - Ее голос сорвался, она вдруг вскочила на ноги и схватилась за рукоять сабли Джена. - Фроар! Негодяй! Убийца! Я убью его! Сама убью!
        Джен с трудом удерживал ее, схватив за руки.
        - Зачем? - пожал плечами Йанак. - Оставьте ему жизнь со всеми ее страданиями - сейчас-то он ничего не видит и не слышит.
        - Вызовите вашего бога! - Сивара кивнула, на алтарь. - Вызовите бога! - Постепенно ее пыл улетучивался. Принцесса выпрямилась и решительным шагом направилась к алтарю. Йанак с Дженом, сопровождаемые отсутствующим взглядом похожего на изваяние Фроара, двинулись вслед за ней.
        Дойдя до алтаря, Йанак суетливо засопел, стряхнул с него пыль и даже взобрался на плиту, усердно очищая поверхность лапами. Покончив с этим, он слез на пол и застыл в раздумье. Шестидюймовое стекло закрывало внутренности МАШИНЫ - некую конструкцию из колесиков и разного рода шестеренок, отдаленно напоминавшую часовой механизм.
        - Здесь нет кнопок. - Йанак покосился на Сивару, которая плакала, уткнув лицо в ладони, и пояснил, обращаясь к Джену. - Пусковое устройство внутри, чтобы никто случайно не завел эту штуку. Только я знаю, как с ней обращаться, вот!
        Давая понять, что пояснения закончились, Йанак гордо выпрямился и вытянул вперед лапу - на кончиках пальцев опять вспыхнуло голубое пламя. На сей раз сияющий шарик плавно перекатился на плиту и, без всякого труда просочившись сквозь стекло, юркнул вниз, где и растворился, слегка коснувшись одного из зубцов. Слабо пощелкивая, зубец медленно начал поворачиваться, приводя в движение остальные части механизма - шестеренки и колесики. Нарастающее тиканье сменило ритм; теперь оно больше походило на журчанье, разливающееся из-под хранящей молчание зеркальной крышки и меняющееся с каждым новым, вступающим в работу, колесиком. Постепенно звук становился все громче, и вот уже целая гамма ревущих, визжащих, резких и глубоких звуков заполнила зал, словно под зеркальной плитой хранились все часы, изготовленные человеком с момента их изобретения.
        - И это все? - Руки Джена обвивали Сивару, которая, рассматривая механизм холодным, неприязненным взглядом, перестала плакать.
        - Это все, что должен сделать я. А теперь смотрите.
        Машину окутывало голубым туманом. Жужжащие колесики, казалось, захватывали и переплетали светящиеся нити, протянувшиеся к ним из воздуха. Создавалось впечатление, что именно эти нити и были важнейшей частью всего процесса, в котором прядь за прядью, увеличиваясь в размерах с каждым новым оборотом машины, ткался прекрасный сияющий узор.
        Сиянье и блеск нарастали до тех пор, пока это великолепие не стало ослепительным, то есть, в буквальном смысле, пока не стало слепить глаза. И тут маленькая светящаяся искорка снова возникла, пульсируя, на кончиках пальцев перепончатой лапы; покинув пальцы, она пробежала по виткам узора, подобно рассерженному пауку, бегущему по паутине, все время при этом увеличиваясь и увеличиваясь.
        Джен с Сиварой завороженно смотрели на то, как голубой уголек, сошедший с пальцев Йанака, увеличился сначала до размеров звездочки, потом - луны... еще больше... Вскоре светящаяся сфера разрослась так, что люди вынуждены были немного отступить. Тем временем голубое свечение приобретало причудливые формы - его огненные края напоминали края странного вида раковины и, разрастаясь, все время меняли очертания светящегося пятна. Теперь уже никто не мог бы сказать, каким оно было: шарообразным? плоским? Продолжая расти, оно заставляло все вокруг трепетать в волшебном сиянии, похожем на отражение света от зыбкой поверхности воды. Его рваные края непрерывно вспыхивали, но этот свет не бросал отблесков на стены храма и не очерчивал тени людей, наблюдавших за происходящим. А оно все росло; Джен, Сивара и счастливо улыбающийся Йанак отступали до тех пор, пока не очутились на пороге храма, рядом с ничего не видящим и не слышащим Фроаром. Голубое свечение постепенно достигло размеров огромной резьбы на стене, оно билось и пульсировало в воздухе. Один язык света протянулся вниз и коснулся стекла алтарной плиты.
МАШИНА мгновенно стихла, перестав работать. И тут раздался голос... Однако слышали ли они его, или это было всего лишь игрой воображения, распаленного диковинным зрелищем? Звуки, полные смысла, но не нуждающиеся в словах, льющиеся по каналам их разумов, казавшиеся музыкой света бесчисленных звезд, полифонией органа, в алмазные трубы которого поступал не воздух, но огонь!
        - Йанак, я пришел. Но я недоволен. Разве не просил я вызывать меня только по просьбе мне подобных?
        Это был голос Орчера!
        ГЛАВА X
        Это была ни с чем не сравнимая музыка, превращающая огонь жизни в бушующее пламя, полнящаяся любовью и любящая так, как непозволительно смертным, поскольку даже легчайшее прикосновение ее разметало бы тело на атомы. И хотя неведомая сущность предстала перед ними всего лишь непередаваемым всплеском света, Джен поежился, чувствуя на себе ее пристальное внимание. ^
        - Прошу прощения, Орчер.
        Проговорил ли это Йанак, взмахнув лапой, или его мысли вихрем пронеслись у Джена в голове? Воздух рябил, искажая движения, мысли, слова...
        - Эти люди пришли просить твоей помощи. Им грозит опасность!
        Невидимый взгляд ощупал Сивару и Джена, слегка коснулся Фроара и мертвого старика в голубом. В гармонии голоса послышался диссонанс.
        - Сам вижу. Нелепые маленькие твари... Оторвать меня от дел! Как вы посмели! Вообразили, что меня могут интересовать ваши проблемы? А даже если бы интересовали? Что можно с вас получить за помощь? - Голос горделиво возвысился. - Вам не под силу даже вообразить, какие у меня запросы! Целый мир подобных вам людей я могу создать за один вдох и разрушить с быстротой мысли. Все, что вы могли бы мне предложить, уже было моим, пока я не отрекся от этого. И все же вы пришли ко мне просить благословения... Невообразимый хохот потряс храм.
        Каждый новый взрыв смеха сопровождался мощным порывом ветра, грозившим сорвать с людей одежду.
        - Я - Орчер! И видел я немало взошедших солнц, ушедших солнц! Я наблюдал жизнь плазмы - первую, трепетную жизнь на раскаленной новорожденной планете... Но эта жизнь умерла. Потом появилась растительная жизнь, она медленно ползла, и думала, и строила свои маленькие городишки, однако тоже исчезла. Я видел расы рептилий, появлявшиеся и исчезавшие в течение миллионов лет. Я наблюдал вас, людишек, поднимавшихся по лестнице жизни из пятнышек желе, низвергнутых океаном. О, как вы меня развлекали! Так малы! Так ничтожны! Так слабы во всех своих усилиях и так бездумны! А ныне... - диссонанс пропал, - ныне я иногда чувствую к вам симпатию. Некоторые из вас так стараются быть похожими на меня! Вы жаждете достигнуть звезд, пытаетесь изменить их траектории по своей прихоти, но не можете и, без сомнения, не сможете никогда. Вы ограничены вашими телами, нуждами ваших тел. Забавы эволюции... - Его внимание переместилось на Йанака. - Я мог бы изменить путь этой эволюции, Йанак, как сделал это с тобой. Я мог бы превратить ваши тела в ничто и создать доспехи из света для ваших душ, чтобы они могли спокойно парить в
вечном пространстве. Однако я воздержусь от экспериментов. Действие должно оставаться за вами. Если я сделаю вас свободными, память о былом будет мучить вас, отравляя желанием вернуться на прежний путь - ничтожный, легкий, бездумный. Что вы тогда станете делать? Я уверен - ничего настоящего. А так вы сами можете прийти к моему пути, присоединиться к моим исследованиям. Нет. Я не дам вам свободы.
        Хотите быть похожими на меня - изменяйте себя своими собственными силами. Если же нет - вы меня не интересуете. Очень скоро вы погибнете и будете забыты! И все, что я могу сделать, - это учить вас, указывать вам правильный путь.
        Ты, кого они зовут принцессой, ты пришла ко мне, ища помощи в войне. Жаль, что ты не пришла много лет назад, когда меня еще интересовали человеческие эмоции. Но тебя тогда вообще не было на свете. А теперь меня это не волнует. Что мне в ваших войнах? Что может значить их исход для меня... Мне не важна ваша победа. Если вы проиграете - что ж, вы пропадете, и только... Впрочем, я допускаю, что несколько заинтересован. Почему? Потому что эта ваша страна... Как ее, Наних? Эта ваша страна следует по пути свободы, поиска и образования. В грядущих веках она, быть может, и породит разум, подобный моему.
        Что касается Корфа... Мне чужды побуждения его властителей. Ради материальных благ они готовы держать разум народа в темноте, а это - путь деградации. Нет, мне это не нравится. Интересы вашей страны близки - о, уверяю вас в бесконечно малой степени, но близки мне. Вы стремитесь к величию так же, как я - к постоянному самосовершенствованию. Такое по мне. Но... - Мелодичный голос омрачился. - В этом Корфе нет ничего, что бы мне нравилось. Они вызывают во мне лишь гнев, а у меня слишком мало времени, чтобы тратить его на гнев. Корф - это противоречие всем моим принципам. Да, чем больше я об этом думаю, чем больше мой разум привыкает к вашему миру, тем злее я становлюсь.
        Но уточняю: я не могу уничтожить всех ваших врагов, поскольку не все из них хотят жить так, как живут. Они всего лишь рабы своих господ, живущие так по приказу, под страхом смерти.
        Поэтому я могу обещать следующее: я прекращу эту войну, как только она начнется. Но сделаю я это на свой манер. Вы можете счесть его смешным, но это весьма действенный способ. После этого войн у вас больше не будет, в этом можете быть уверены. Хватит войн - Корф и Наних соединят руки в мире и братстве.
        Не кланяйтесь мне, принцесса. Я не бог. Боясь меня, вы пятитесь назад, в тьму суеверий. Лишь пытаясь понять меня, вы приблизитесь к сходству со мной.
        Если пятно света может предостерегающе поднять указательный палец, то Орчер сделал именно это.
        - Запомните! Я приду на зов, но только один раз. Лишь в случае крайней необходимости вы можете воззвать ко мне.
        Над стеклом МАШИНЫ, как ее называл Йанак, сгустилось сияние.
        - Это устройство, вызывающее меня, - оно слишком громоздкое, чтобы вы могли взять его с собой. Поэтому я сделаю вам сейчас что-нибудь поменьше, что-нибудь, в чем останется частичка моего разума, дающая возможность связаться со мной, где бы я ни находился. Использовать эту вещь вы сможете только единожды.
        Неведомая сила отбросила принцессу, Джена, Фроара и тело Каспеля к стене. Колеблющийся свет переместился от плиты в центр зала. Вращался ли он, стоял ли неподвижно - понять было невозможно, только края трепетали, как суетливые языки пламени, и это было видно отчетливо. На полу под ним пыль пришла в движение, с каждым мгновением она крутилась быстрее и быстрее, подобно ленивой серой воде, захваченной водоворотом. И вот уже поднялся тонкий пылевой смерч, вбирающий, втягивающий в себя пыль со всего пола. Часть сияния Орчера скользнула вниз, пронзив весь столб пыли, и на месте смерча остался лежать самоцвет, размером с голову человека. Судя по ясному голубому сиянию, это был сапфир.
        Повторяя в миниатюре самого Орчера, эта угловатая и шишковатая гемма блестела звездочками отражений. v
        Зрители были возвращены на свои места все той же неведомой силой.
        - Вот мой дар. Когда понадобится - разбейте его. Вполне возможно, что он тяжелый, поэтому нести его лучше тебе, Йанак. Видимо, придется тебе сопровождать этих людей в Наних. Тебе самое время расширить кругозор. Пока ты будешь странствовать, никто не вспомнит о МАШИНЕ, а вернешься ты скоро, обещаю тебе. Теперь мне пора возвращаться в созданную мною Вселенную, она слишком сложна, и поэтому ее нельзя покинуть даже на час.
        Сияние стало тускнеть, но вдруг снова вспыхнуло в полную силу и приблизилось к Джену.
        - Да, я знаю этого человека! Совсем недавно, когда я смешивал измерения, чтобы построить новый мир, я, можно сказать, запнулся. Да... я запнулся и, сам того не желая, случайно выплеснул энергию, которая ненадолго сравняла законы его мира и вашего. Миры слились всего на мгновение, но он проскользнул в ворота. Полагаю, ему в это время казалось, что он тонет. Я не успел сразу вернуть этого человека обратно - помешали срочные дела, однако я коснулся слегка его сознания, чтобы ему легче было принять условия этого мира, если бы они оказались слишком непривычными для него. Неплохо... - Музыка Орчера рассыпалась быстрыми нотами смеха. - И он нашел путь сюда, ко мне! Скажи мне, человечек, ты хочешь вернуться к себе? Решай быстро, но осторожно, - я не спрашиваю дважды.
        Джен взглянул на Сивару - ее глаза были полны печали.
        - Нет, - твердо сказал он. - Я остаюсь.
        - Прекрасно. Теперь я должен вас покинуть...
        Сивара, вырвавшись из объятий Джена, вскинула в мольбе руку:
        - Подожди... - Она упала на колени и склонила голову, но голос ее был тверд. - Прости меня, Орчер, но я хотела бы попросить тебя еще об одном... о том, что дорого моему сердцу. Этот человек, - она указала на Каспеля, мертв - убит. Он был мне учителем, как вы - Йанаку. И вот лежит поверженный... Орчер! Верните ему жизнь! Если можете...
        Сияние потемнело, словно угасая. Голос стал задумчивым:
        - Вы меня растрогали, принцесса. Я был бы счастлив, если бы когда-нибудь Йанак ради меня применил великую силу! Но я ведь объяснил, что я не бог! И не в моих силах вернуть жизнь. Все, что я могу, - это создать подобие жизни. Думаю, что вы просите не об этом. Представьте - видеть человека, слышать его голос и при этом все время помнить, что у него нет души. Поверьте, очень скоро вы начнете его бояться, а потом просто возненавидите. Душа покинула тело - я не могу работать с таким материалом. К сожалению, ничем не могу помочь...
        Сивара разрыдалась, мутная пелена застила глаза и Джену, а сияние Орчера, трепеща и вспыхивая, становилось все бледнее и бледнее, пока совсем не исчезло, и опять остался только контур, высеченный в стене храма.
        Долгое время они стояли молча, боясь пошевелиться. Потом Джен склонился над Сиварой, помогая ей подняться, а Йанак, суетливо шаркая, зашлепал вокруг голубого камня. Он поднял его и, несмотря на видимое физическое превосходство над людьми, вынужден был признать, что камень тяжелый.
        - Похороним тело в моем саду. Рядом с ручьем. - Йанак повернулся к Фроару, и тот начал приходить в себя, его глаза тревожно заблестели. Возьмите мертвого человека, - приказал ему Йанак.
        Министр механически склонился над Каспелем и поднял его. Сквозь запыленные залы они двинулись прочь из храма: впереди Йанак с голубым камнем, следом - Фроар с телом Каспеля на руках; Джен с Сиварой, уткнувшей заплаканное лицо ему в плечо, едва поспевали за ними.
        Сад Йанака, как и прежде, был залит солнечным светом. Фроар опустил Каспеля на землю около ручья, и, пока Джен с Йанаком, набрав мха и перламутровых камушков, обкладывали ими тело, Сивара, рассеянно бродившая неподалеку, скрылась в зарослях высокой травы. Вернувшись с охапкой прекрасных серебристых цветов, она уложила их на могилу и, обессилев от горя, опустилась рядом на колени.
        - Возвращаемся на корабль, - немного погодя безучастно произнесла она. Джен наклонился, чтобы поднять голубой камень, но, к своему удивлению, обнаружил, что не может даже сдвинуть его с места. Между тем Йанак свободно подхватил камень, но, немного подумав, опустил на траву и уселся рядом.
        - Знаете, - вдруг заявил он, - я подумал, что, если уж покидаю это место, неплохо бы мне прихватить отсюда немного глины. Вдруг я захочу поразвлечься, а в вашем Нанихе может не оказаться того, что мне нужно. Секундочку. - Он юркнул на торфяной берег, пробежал немного вверх по течению и, зачерпнув побольше глины, скатал ее в шар. Остальные молча наблюдали за тем, как ком становился все больше и больше, а Йанак все добавлял и добавлял глины. Когда же шар стал с ярд в диаметре, морское чудище удовлетворенно похлопало его со всех сторон, выравнивая и уплотняя.
        - Теперь вот что нужно сделать. - Он вымыл руки в ручье, вернулся к остальным, поднял голубой камень и, как будто поясняя свои слова, оглянулся на глиняный шар. И тут даже Сивара громко охнула от изумления - ком шевельнулся, словно его кто-то подтолкнул, качнулся, подпрыгнул и покатился с берега ручья. Докатившись до Йанака, ком капризно запрыгал возле его ног.
        - Нет, - строго сказал тот, - иди впереди нас. - Шар обиженно обогнул его и тяжело выкатился из сада. - Теперь - вы, - повернулся Йанак к Фроару. Великан, с трудом переставляя негнущиеся ноги, двинулся за комом глины. Вслед за ними покинули сад Сивара, Джен и Йанак, прижимавший к груди голубой камень.
        Они вновь шли по затемненным, пыльным залам; шар, казалось, резвился, делая огромные скачки. Вот он весело выскочил из гигантских ворот и поскакал по мостовой к морю.
        Матросы, ждавшие на берегу, приветствовали их было радостными криками, однако, заметив глиняный шар и неестественно сверкавший в руках Йанака сапфир, люди растерянно притихли. Самого Йанака они издали приняли за Каспеля - четверо уходили в город, четверо и возвращались из него, - но что за странная штуковина прыгает и крутится у них под ногами? Когда же они разглядели Йанака, ужасу их не было предела. Напрасно островитянин старательно растягивал губы в приветливой улыбке - это не убавило паники среди моряков.
        Сивара, начав понимать язык Йанака с момента появления Орчера в храме, как могла утешила растерявшегося морежителя и попыталась успокоить перепуганных матросов.
        - Он не причинит никому зла. Он - наш друг. Нам обеспечена поддержка в обороне Наниха!
        - Принцесса! - Один из моряков едва мог говорить со страху, остальные, сбившись в кучу, наблюдали за происходящим с тревожным блеском в глазах. Принцесса! Он что, будет вместе с нами на корабле? - Моряк, словно желая разогнать злые чары, очертил в воздухе каббалистический знак.
        - Он не желает вам зла, - устало повторила Сивара, заглушая пылкое бормотание Йанака, затем, оперевшись на руку Джена, она ступила в лодку, А Джен как зачарованный глядел на ком глины, который остановился, задрожал, подпрыгнул и уже в следующий момент, глухо ударившись о доски, был в лодке. Йанак занял место на носу, уложив камень на колени. Фроар, вернувшись в свое обычное состояние, всем своим видом выражая враждебность и презрение, устроился напротив кормчего - подальше от Йанака, убрав цепь под складки рукавов, - цепь, которой был убит Каспель!
        - К кораблю! - скомандовала Сивара. - Мы возвращаемся в Наних! Гребцы, ропща и бросая косые взгляды в сторону Йанака, все-таки повиновались, и уже через мгновение лодка плавно неслась к галере.
        Йанак с любопытством рассматривал приближающийся корабль, однако, когда лодка подошла к нему вплотную, оказалось, что на палубе нет ни души. Они обогнули корабль, окликая команду, и наконец выяснили, что все попрятались, испугавшись Йанака. Это повергло его в уныние.
        - Я им не понравился, они боятся меня. Теперь я понимаю, что поступал мудро, не покидая свой садик. - Он с тоской посмотрел на остров. - Если даже Орчер не прикажет мне, я все равно сюда вернусь. Да, здесь я был одинок, но меня никто не чурался. - Он встал, на другом конце лодки поднялся Фроар. Сивара нетерпеливо взмахнула рукой:
        - Немедленно поднимите нас на палубу. Я хочу представить вам нашего нового друга.
        Йанак поднял над головой голубой камень, и тот, освещенный ласковым солнцем, заискрился, озаряя палубу и столпившихся на ней людей.
        - Именем Орчера! - громко объявил морской житель. - Я вступаю на борт этого корабля ради моего учителя, ради его усилий, направленных на установление мира в Нанихе! - И тотчас настороженное молчание разрешилось одобрительным гулом. Принцесса улыбнулась:
        - Починены ли паруса? Все ли готово к отплытию? Мы возвращаемся в Наних! Позвольте отбыть...
        И тут раздался знакомый, похожий на грохот камней в консервной банке, смех.
        - Позвольте отбыть... В Наних... - зло процедил Фроар. Все повернулись к нему, а он, как развеселившаяся скала, опять захохотал прямо в лицо принцессе, которая застыла от ненависти. Люди зароптали, сжимая кулаки и невнятно бормоча проклятья, но Сивара движением головы остановила их. Фроар перестал смеяться:
        - Ты слегка опоздала, Сивара. Было условлено, что Корф подождет с войной неделю, после того как ты отбудешь туда! Мои люди позаботились о ваших военачальниках. Ваш народ остался без предводителей! Ты вернешься слишком поздно! - Он снова расхохотался, похлопывая себя по бедру, отчего цепи вторили звоном и грохотом. - Ох да! Позвольте отбыть в Наних! Если Наних еще цел!
        Сивара коснулась рукой матроса, стоящего рядом:
        - Уберите его в каюту.
        Когда министра поволокли прочь, он, повернув голову, насмешливо бросил через плечо:
        - Что же, у вас есть еще колдун со своей магией. Воспользуйтесь... Думаете, он поможет вам теперь?
        ГЛАВА XI
        Мрачные башни великого города террасами уходили ввысь, в сумеречное небо. Паруса раздувались под вкрадчивым бризом, нос судна разрезал водную рябь, и остров убегал к туманному горизонту, уменьшаясь, тая на глазах. Его пальцы-шпили, протыкающие об^ лака, цепляющиеся за них, как серые призраки, таяли в дрожащем вечернем воздухе, сливаясь в одно расплывчатое пятно. Теплый свет заходящего солнца золотил купола облаков.
        Сивара и Джен ужинали на верхней палубе. Марсия прислуживала им. Старая служанка сшила Джену из старого халата подобие рубашки и штанов, которыми он весьма гордился. Сивара, наливавшая палевое вино в высокие бокалы, вдруг застыла с бутылкой в руке, глаза ее сверкнули.
        - Ты выглядишь как-то иначе, - сказала она. - Таким ты мне нравишься больше, и дело здесь не в одежде. Мне кажется... - Она помедлила. - Твое лицо изменилось". Ты словно переродился... Ты был таким робким... таким мальчишкой, когда мы тебя подобрали, Джен. Много ли прошло с тех пор? Неделя? Чуть больше? Ты повзрослел. Ты - мужчина теперь... Твои движения так уверенны... да... - она нежно вздохнула, - я люблю и их.
        Джен взял ее руку и прижал к своей груди:
        - Если бы мне совсем еще недавно сказали, что я окажусь на этом корабле, да еще влюблюсь в принцессу, я бы просто рассмеялся, Сивара. Это звучало бы фантастически. Но вот я здесь, и выглядит это как нечто само собой разумеющееся...
        Она отняла свои руки с притворным недовольством:
        - Тебе не нравится быть влюбленным в меня? Его взгляд был красноречивее любых слов.
        - Я не просто люблю вас... Мне не совладать с собой... - краснея, признался он.
        Это ей понравилось, и она улыбнулась, снова протягивая ему руки:
        - Если бы кто-нибудь сказал мне, что, покидая Наних, я встречу и полюблю тебя, я пришла бы в бешенство! После всего... да и кто ты, в конце концов? Некто из другого мира? И я - высокопоставленная особа! Однако ты настоящий мужчина... чего еще может пожелать себе принцесса?
        Марсия, убиравшая блюда со стола, неожиданно рассмеялась. Это был счастливый смех, она смотрела на Джена с нескрываемым восхищением. Сивара легонько шлепнула ее и, улыбаясь, прошептала:
        - Марсия счастлива за меня, да?
        Служанка радостно кивнула.
        К ним подошел Йанак, прижимавший к груди несколько книг из библиотеки Сивары и небольшую деревянную шкатулку. В алом фроаровском плаще он выглядел весьма импозантно и был весьма доволен собой. Кокетливо расправив чешуйчатыми клешнями расшитый шелк, Йанак обратил выпученные глаза на Сивару:
        - Как я вам нравлюсь?
        - Вы выглядите просто превосходно, Йанак, - нежно промурлыкала принцесса. Йанак повернулся к Джену.
        - Я того же мнения, - кивнул тот.
        - Я тут призадумался. - Йанак тяжело опустился на подушку и, усевшись, как это делают портные, поудобнее угнездил свое брюшко. - Прежде мне не приходилось уделять внимания одежде, на пустынном острове в ней, знаете ли, не было нужды. Но сейчас я хочу нравиться людям. Я решил произвести на них хорошее впечатление... Сивара, как называется то, что у вас в ушах?
        - Серьги.
        - Спасибо. Я поразмыслю и над этим. Вы не находите, что я буду выглядеть еще лучше, если укорочу плащ так, чтобы были видны мои колени? Правда-правда, у меня очень милые коленки. Я склонен думать, что имею лучшие коленки на свете. Шипы выступают так явно... У большинства наших шипы были такие маленькие, невыразительные, да и перепонки не такие изящные. Ну вот, можно сделать так, чтобы мой плащ не прикрывал их совсем, а потом я возьму эти драгоценные камни - серьги - и привяжу по одному на каждый гребень". И вообще, вам не кажется, что мне нужно немного похудеть?
        Они не смогли бы сказать наверняка, чего больше было в его тоне самодовольства или лукавства. Йанак тем временем открыл маленькую шкатулочку, достал оттуда иголку и нитки. Затем он вдруг начал вырывать из книги страницы.
        - Я хотел бы попросить вас замолвить за меня словечко перед вашей служанкой, принцесса. Я старался объясниться с ней, но, по-моему, она меня не поняла...
        - Йанак, что вы делаете с моими книгами? - возмущенно воскликнула Сивара.
        - Я полагаю, что делаю себе птичку, - невозмутимо ответил он. - А для этого мне нужна бумага. - Йанак провел ножичком по странице, приложил к ней чертеж и быстро обвел лезвием контур.
        - Птичку? - переспросил Джен. - Она что, и летать будет?
        Чудное создание молча кивнуло, продолжая сосредоточенно кромсать страницы. Немного погодя он, прищурив выпученный глаз и высунув от старания язык, попытался продеть нитку в иголку. Наконец Йанак торжествующе выдохнул:
        - Готово!
        Он стал нанизывать искромсанные страницы на нитку. Все это время Джен с Сиварой молча наблюдали за ним. Старая Марсия неохотно унесла поднос и тут же поспешила обратно, сгорая от любопытства. Сивара поднесла руку ко лбу:
        - Я чувствую себя виноватой. Мы здесь развлекаемся, а Наних по-прежнему так далеко... Нам нужно торопиться! Ох как нужно торопиться! С виду я весела, но сердце мое там. Я не так легкомысленна... И про себя я без конца твержу как заклинание: "Мы должны скорее достичь Наниха! Мы должны скорее прийти в Наних!" Как бы я хотела стать такой птичкой, Йанак, и полететь!
        Мысли вихрем пронеслись в голове Джена, лицо его посветлело.
        - Йанак, а большую птицу, такую, чтобы перенесла нас в Наних, вы могли бы сделать?
        Йанак взглянул на него поверх своего шитья:
        - Я? Боюсь, что нет. Вся моя сила может уйти на то, чтобы поднять в воздух даже эту маленькую птичку. С куклами все проще. Но вот много птичек мне не поднять. Понимаете, я собираю всю свою волю и посылаю мысленный приказ птице, чтобы затрепетали ее крылья, чтобы она взмахнула ими, чтобы поднялась в воздух... Мне приходится все время держать мозг в напряжении, иначе птица попросту упадет в море, а это невозможно делать долго - всего полдня. Далеко она за это время улетит? Дольше Удерживать ее на лету я не смогу. Полдня", а большую птицу и того меньше. Однако я могу сделать этой птичке два маленьких круглых глаза из глины, чтобы смотреть через них. Если Наних впереди по курсу, глаза подскажут мне.
        Тем временем то, что он сшивал, действительно превращалось в птицу большую белую птицу, распростершуюся на коленях Йанака и напоминающую раскрытый веер. Йанак сделал ее без клюва, пояснив, что рот ей ни к чему. Размером с чайку, с поникшей на длинной шее головой, она была совсем как настоящая, только короче. Йанак краешком ножа завил одно из бумажных перьев:
        - Готова птичка!
        Солнце уже садилось, закатный отблеск скользнул по лицу Йанака.
        - Сейчас я вернусь в каюту и оставлю дверь открытой. Я лягу на кровать с птичкой на груди - и жизнь перейдет в нее. Хотите посмотреть?
        Джен вскочил, подавая руку Сиваре, и она легко поднялась. Мягкий свет заката озарил ее лицо, придавая ему необыкновенную прелесть. Ее темные огромные глаза восторженно блестели.
        Йанак утомленно хрюкнул, усадил бумажную птичку на руку, сунул под мышку шкатулочку с нитками и порванные книги, спустился по узкому трапу и скрылся в каюте, которая прежде, сразу после спасения, принадлежала Джену.
        Яркий луч заходящего солнца, проникающий в окно, словно луч прожектора, высвечивал низкую кровать с балдахином. Сгрудив на стол около двери порванные книги и шкатулку, Йанак аккуратно расправил расшитые полы своего яркого одеяния и улегся на кровать.
        - Хочу предупредить, - повернулся он к Сиваре и Джену, - вам может показаться, что я уснул, поэтому не беспокойте и не будите меня, иначе я потеряю контроль над птичкой и она упадет в море, а мокрую ее мне в воздух не поднять. Стойте рядом и слушайте - я буду рассказывать обо всем, что увижу. Долго удерживать ее в полете я не смогу. Проснусь я сам, без посторонней помощи. - И он откинулся на подушку.
        Джен придвинул к кровати два кресла. Не сводя глаз с бумажной игрушки, которую Йанак положил себе на грудь, они устроились поудобнее и принялись ждать.
        Слабый, потускневший рубиново-красный луч полз вверх по стене, по мере того как солнце клонилось к западу. Украсив стену гобеленами теней, каюту заполнил лиловый полумрак.
        Йанак не шевелился. Он, очевидно, уже заснул, и маленькая птичка белым пятном плавно вздымалась и опускалась на груди в такт его ровному дыханию. Вдруг им почудилось какое-то легкое движение, казалось, она задышала! Да, они не ошиблись! Птичка вздрогнула, встрепенулась и, вытянув голову на длинной шее, уставилась на Джена с принцессой. С минуту она рассматривала их, затем кивнула и, вывернув шею, вперилась взглядом в Йанака. Спустя еще мгновение она уже вертела головой во все стороны, как бы пробуя, на что способна, потом подняла крыло, сунула под него голову, словно прочищая перышки и распространяя при этом вокруг ужасный шорох сухой бумаги; затем она проверила одно крыло, несколько раз расправив его и сложив, подняла второе, с шелестом рассекла им воздух и, удовлетворенно кивнув, на секунду угомонилась. Наконец, расправив крылья, птица легко спланировала с груди Йанака и плавно проплыла по воздуху, слегка задев принцессу. Невольная попытка Джена уклониться привела птичку в игривое настроение, и, обогнув комнату, она коротко спикировала к его голове, но, вновь промахнувшись, развернулась и
вылетела в открытую дверь.
        Сивара с Джеком сорвались с места, бросившись следом, и правильно сделали - хлопая и шлепая крыльями, птичка, трепыхаясь, билась о стены, пытаясь вырваться из узкого коридора. Джен быстро распахнул дверь; застыв на пороге, они с Сиварой долго следили за резвящейся над кораблем птахой. А та кружила, ныряя меж парусами: вот она поднялась и играючи спланировала по косой, задев рулевого - тот присел и поднял руки, закрывая от нее лицо, она же, хлопнув на прощанье бумажными крыльями, устремилась прочь от корабля, набирая высоту и паря в зареве уходящего за горизонт солнца.
        Джен с Сиварой бросились к борту и, ухватившись за планшир, смотрели вслед, пока она не превратилась в пылинку, а затем и совсем не растаяла в вечерней заре.
        Тогда они вернулись в каюту, где, по-прежнему недвижим, сладко посапывал Йанак. Но вот послышалось мягкое бормотание, и они склонились над морским чудищем, стараясь не пропустить ни слова, слетавшего с серповидных губ.
        - Что он говорит?
        - Весьма прекрасен сей полет. Хотел бы ввысь поднять большую птицу, да сил, боюсь, не хватит у меня. - Йанак блаженно улыбнулся. - Ветер попутный - лететь не трудно. Но даже эту маленькую птицу большой бы куклой я отяготил. Полет мой скоростной, высотный - обычным птицам далеко до нас!
        Он ненадолго утих.
        - Однако я забрался высоко. Здесь, кажется, восход. Я обгоняю солнце в его марше! Простые птицы не летают так! Прекрасно здесь! Похоже на зарю! Кабы я мог - я вечно любовался б! Друзья мои! Прекрасен мой полет! За взмахом - взмах, я догоняю солнце! Свобода в воздухе! Нет больше темноты! Он снова замолчал. - И ничего... Лишь солнце и полет!
        Джен посмотрел в окно - темное небо, усеянное звездами.
        - А здесь, похоже, близится закат, - дремотно Замурлыкал Йанак, пусть солнце высоко, но я могу подняться выше, выше... - Он вдруг осекся. Но что я вижу". Далеко отсюда, - его голос стал взволнованным, тело судорожно дернулось, - там, далеко, я вижу корабли!
        Сивара и Джен быстро переглянулись. Пошарив вдоль стены, Джен нащупал светильник и, поправив фитиль, зажег его. Пламя отбросило янтарные отблески на кровать, на волосы и платье Сивары.
        - Корабли... - отчетливо шептал Йанак. - Их сотни. Сейчас я поднимусь повыше. Сивара, Джен, вы слышите меня? Вы так далеко, где-то там, где ночь... Но почему? Здесь только приближается закат и очень странный движется корабль... Он много больше, чем корабль Сивары. Два паруса и два ряда гребцов. Я здесь не должен вовсе спотыкаться. - Йанак беспокойно зашевелился. - Ах! Нитка порвалась, я распадаюсь! - Он коротко рассмеялся. - Да, вдалеке чужие корабли. И странной формы - длинные, худые, носы изогнуты, как сабельки кривые. Блестят они на солнце. Почему? А потому окованы металлом. Блестят на солнце тощие носы. - Голос Йанака дрогнул. Не нравятся мне эти корабли. И острые носы меня пугают! Когда такой вот врежется в корабль - тот разлетится, как пустая дыня! Как много у меня тяжелых перьев! Держаться в воздухе я больше не могу! Сивара! Джен! Мне к вам уж не вернуться! Я падаю... Не нравится мне это. Кружится голова, вода и небо смешались в одном водовороте! Уже в воде... Не знаю почему, но полюбить я не смогла бы воду. Она такая мокрая и злая! Хотя... Я в виде чайки очень хороша... Плыву я, изгибая
шею. А эти корабли... Сивара... Они вам преградят дорогу, и встреча неизбежна, - приготовьтесь. Я ж буду волочиться потихоньку, здесь магия моя бессильна. Вода - мне не подвластная стихия. Ах, как не хочется тонуть... Нет, лучше я покину тело птицы и дам себе приказ вернуться к вам... - Йанак всхлипнул. Его голос становился все слабее и слабее, как будто доносился из дальней дали. Сивара заботливо наклонилась над чародеем. Джен потряс неподвижное тело, Йанак отбросил его руку и приподнялся.
        Вскоре ученик Орчера окончательно пришел в себя и уселся, осматриваясь.
        - Корабли... - Джен оглянулся на Сивару, ища поддержки.
        - Корфские корабли! - чуть слышно прошептала она. - Сколько их было?
        Йанак пожал плечами:
        - Полсотни... Сотня... Может, больше. - Он посмотрел на принцессу и Джена. - Нет, это просто удивительно! Тело мое было здесь с вами, а я летал! летал! - Йанак заколотил руками по кровати. - Это было прекрасно! Прекрасно! Сивара, что такое, почему вы так бледны? Вас что-то напугало?
        - То, что вы видели, - военный флот Корфа. Иначе быть не может. Так, говорите, они плывут сюда?
        - Да, наперерез нам. Они далеко от берега и, похоже, полны решимости встретиться с нами. - Йанак вдруг вздрогнул и обхватил себя руками, словно только что совсем вернулся с небес на землю. - Простите, я просто представил, что нас таранят, - успокаиваясь, пояснил он.
        - Ветер довольно сильный, и если гребцы сядут на весла, мы сможем оторваться. Я скажу Мискалю, Сивара? - спросил Джен.
        Она кивнула:
        - Да, да. Конечно.
        Джен пулей вылетел из каюты. Йанак тем временем сполз с кровати, сладко потянулся и проковылял в угол, где покоился глиняный ком, и отковырял от него немного глины.
        - Что вы собираетесь делать?
        - Я задумался над тем, что может произойти, если эти корабли нас догонят, - медленно произнес он. - Хочу устроить им небольшой сюрприз, в случае, если нам придется принять бой!
        ГЛАВА XII
        Небо было черным. В призрачном свете звезд парили невесомые силуэты парусов. Гребцы налегали на весла, и корабль несся, рассекая волны, под лязг уключин и ритмичные выкрики рулевых.
        Вдруг со стороны кают послышался крик. Едва касаясь поручней, Джен стремглав бросился туда. Хриплый вопль, полный ужаса, повторился. Распахнутая дверь фроаровской каюты, раскачиваясь, билась о стену. Двое охранников неслись по коридору так, словно им обжигала пятки горячая лава. Один из них споткнулся и, пытаясь удержать равновесие, повис на Джене, с грохотом повалив его на пол. Другой промчался мимо них, выскочил на палубу и под удивленные взгляды гребцов ринулся к носу корабля.
        С трудом выбравшись из-под обезумевшего от страха стражника, Джен поднялся на ноги и склонился, помогая ему встать. Тот, окаменев от страха, вжался в пол. Наконец, вцепившись в Джена, он привстал на четвереньки и, тяжело дыша, указал на дверь каюты. Говорить матрос не мог, поскольку его зубы выбивали дрожь; даже в темноте было видно, что он бел как мел.
        Джен уже решил оставить его, чтобы самому посмотреть, в чем дело, но тут стражник обрел дар речи:
        - Черти! Там черти! Ваш колдун вызвал их! - Ухватившись за Джена, он вскочил и вслед за вторым стражником пулей выскочил на палубу.
        Джен остался в коридоре. Дверь фроаровской каюты была широко распахнута, изнутри не доносилось ни звука. Он осторожно заглянул туда. Три маленькие глиняные куклы выскочили в коридор и юркнули мимо него в приоткрытую дверь каюты Йанака.
        На полу осталась еще одна кукла, совсем помятая, - очевидно, в спешке на нее наступили, и от нее, можно сказать, почти ничего не осталось. Сейчас это был просто кусок глины с нелепо вывернутыми руками и ногами. Однако и этот кусок еще жил. Он протащился, похожий на карлика-пигмея, расплавленного губительной жарой, раскачивая изуродованное тело, мимо Джена в каюту Йанака.
        А где же Фроар? В неверном свете лампы комната казалась пустой. Может, он спрятался за балдахином? Джен шагнул вперед. Или он удрал через окно?
        Что-то сверкнуло, с грохотом опускаясь прямо ему на голову. Джен, прикрыв голову руками, быстро отскочил в сторону. Фроар, прижавшись к стене за дверью, замахнулся, намереваясь ударить его точно так же, как когда-то Каспеля. Но, промахнувшись и во второй раз, он быстро выскочил в коридор и, громыхая кандалами, побежал в сторону палубы.
        Джен бросился следом. Добежав до распахнутой двери, он увидел, что бывший министр уже занес ногу над фальшбортом, явно собираясь броситься в море. Двое гребцов оставили весла и кинулись к Фроару, чтобы оттащить его. Рукояти брошенных весел повело над остальными гребцами; они раскачивались, как дубинки, грозя кого-нибудь покалечить. К счастью, все успели вовремя пригнуться. Попытка Фроара не удалась.
        Джен окликнул прижавшихся к борту охранников:
        - Тор! Скар! Вернитесь, трусы! - Ответом ему было молчание. - Фроар почти сбежал! Маленькие глиняные безделушки не причинят никому вреда!
        - Это магия. Они украдут наши души, - процедил сквозь зубы Тор.
        - Что за ерунда, - жестко оборвал его Джен. - Йанак - друг. Ему не нужны ваши души. Вернитесь и продолжайте охранять министра.
        - Эти маленькие безделушки влезли в окно и принялись донимать Фроара. Мы хотели их остановить, так они развернулись - и к нам! - вступился Скар.
        - Их там больше нет, - успокоил Джен. - А сейчас сопроводите, пожалуйста, министра Фроара в каюту. И не выпускайте. Он нужен в Нанихе.
        - А Мискаль сказал, что если мы будем следовать прежним курсом, - тон Скара стал вызывающим, - то нарвемся на корфский флот... И он разобьет нас.
        - Разобьет? Несомненно. Если все будут такими же трусами, как вы, огрызнулся Джен. - Отведите Фроара в каюту.
        Фроар изменился. Его самоуверенности хватило ненадолго. Он стоял, ссутулившись, а жесткие черты его лица избороздили мелкие морщинки. Но стоило моряку упомянуть о корфском флоте, как надежда вновь забрезжила в его мутном взгляде и он почти радостно направился в каюту в сопровождении стражников.
        Джен отправился к Йанаку. Колдун восседал в кресле у кровати. Возле него застыли в разных позах три маленькие фигурки. Четвертую - помятую маэстро держал в руках...
        - Йанак, я думаю, вы уже наигрались? - начал Джен. - Эти куклы - такие обычные и банальные для вас - перепугали до смерти всю команду. Слышали вопли? Фроар чуть не сбежал, он пытался броситься за борт.
        Йанак спокойно отложил куклу.
        - О да, я слышал крики, но был уверен, что вопит Фроар. Этот негодяй унизил меня, утверждая, что я ничем не смогу помочь принцессе. Мне очень захотелось его слегка постращать, поэтому я и решил устроить ему маленькое представление.
        - Хорошо, но впредь, если надумаете устроить очередное представление, согласовывайте все с принцессой.
        Глаза Йанака округлились. Он покинул кресло, подошел к Джену и положил клешню ему на плечо:
        - Вы сердитесь на меня? Я-то думал вас повеселить. Не сердитесь. Я скучаю по родине. Вы - мои друзья! - Голос его сорвался, и вытянувшееся лицо стало так печально, что Джен поспешил улыбнуться и утешить очаровательное чудовище. Он обнял его за плечи:
        - На самом деле, я ничуть не сержусь, Йанак, но... пожалуйста, не делайте так больше. Йанак торжественно кивнул:
        - Ладно, не буду.
        Джен дружески поклонился и направился в каюту Сивары. Принцесса сидела за низким столиком и старательно царапала по бумаге заостренной палочкой, выводя замысловатые иероглифы. Она подняла глаза и протянула руку, усаживая Джена рядом с собой.
        - Что это? - Он кивнул на бумагу.
        - Это? Это - сплошное мучение. С чего мы взяли, что Орчер, поглощенный своими проблемами, действительно откликнется на наш вызов? А сами-то мы что можем сделать? Я уверена, он согласился помочь лишь в том случае, если у нас ничего не получится, и это не значит, что нам можно сидеть сложа руки, ничего не пытаясь предпринять. Итак, что мы можем сделать, вернувшись в Наних, если, конечно, проскочим корфский флот? - Она вновь опустила глаза к колонкам букв.
        - Где камень?
        Принцесса наклонилась, приподняла край плаща, и в желтом свете лампы вспыхнул другой - холодный] синий, безмятежный в своей глубине - свет. Джен дрогнувшей рукой потянулся к сапфиру, с трудом подтащил его чуть поближе и склонился, всматриваясь внутрь. Чем это было еще, кроме драгоценного камня? Холодные, лазурные всполохи ничем не напоминали огни Орчера, однако он ведь сказал, что в камне хранится часть его самого и, разбив сапфир, ее можно выпустить на свободу. Тогда он явится и поможет в величайшей беде.
        Ну а до тех пор этот камень - просто драгоценность. Сивара, похоже, была настроена так же недоверчиво, как и Джен.
        - О да! Конечно, мы воочию зрели Орчера, создавшего камень из храмовой пыли, и это должно бы убедить нас в том, что сам он явится к нам, едва камень будет разбит... - произнесла принцесса. - По крайней мере, он обещал. Но вот придет ли? - Она подняла глаза на Джена. - Вспомнит ли? Что для него время? Что для него мы? Он обозвал нас хилыми зверюшками, сказал, что мы ничего не значим. Он может помочь нам по прихоти, а может и забыть по капризу. Мне так кажется.
        - Слышала крики? Йанак развлекался со своими вылепышами и напугал стражу Фроара. Тот убежал, пытался выброситься за борт.
        Она подняла удивленный взгляд:
        - Впервые слышу. Но это... это плохо... Фроар не должен избегнуть наказания. Нет! После того, что он сделал с Каспелем, утонуть - было бы для него слишком простым выходом. Я хочу, чтобы он жил. Жил я раскаивался в содеянном. - Она опустила голову. - Пойдем к нему.
        - Сивара, - неожиданно спросил Джен. - Почему ты всегда сидишь на подушках? Ты полагаешь, в кресле не так удобно?
        - Ты прав, я никогда над этим не задумывалась, - улыбнувшись, кивнула она. - Раньше, когда народ Наниха еще не был свободным, сидеть в креслах могли только мужчины, поскольку они были хозяевами. Впрочем, тогда у женщин не было даже подушек. Привычка сохранилась, только в несколько измененном виде. Теперь женщины возлегают на мягких подушках, мужчины восседают в жестких креслах.
        Покинув комнату, они направились к каюте Фроара. Стоило открыть дверь, как один из стражников загородил им дорогу, но, узнав их, тотчас отступил. Бывший министр лежал на кровати, забросив руки за голову, и изучал складки балдахина. Увидев их, он быстро спустил ноги на пол, вытянулся, неприятно скривил рот и склонился в поклоне:
        - Польщен вашим визитом, принцесса.
        - Так вы хотели покончить с собой? - Сивара презрительно рассматривала высокую фигуру, склоненную перед ней в шутовском поклоне.
        Он утвердительно кивнул головой:
        - Глупо, правда? Однако я не повторю своей попытки, тем более сейчас, когда флотилия Корфа так близко. Я могу еще быть спасен, а вы, принцесса, можете снова оказаться моей пленницей... Нет, я не хочу помирать.
        - Рада слышать это, Фроар, - сладким голосом ответила Сивара. - Я тоже хочу, чтобы вы жили. Я могла бы вас убить, но я хочу, чтобы вы жили, чтобы раскаялись в своем безрассудстве, увидели бы солдат Корфа отброшенными от пределов Наниха. Мы не так беспомощны, как вы себе это представляете. Возможно, вы не знаете - Йанак тогда как раз ввел вас в транс, - но великий Орчер дал нам кое-что, чтобы мы могли позвать его, и обещал помочь в войне против Корфа. Займите себя этой мыслью... А вы, - она повернулась к охранникам, - неусыпно стерегите его.
        Они ничего не ответили, только зло смотрели на нее, словно зараженные заносчивостью министра. Принцесса, однако, не отводила жесткого взгляда от лиц стражников, и те, дрогнув, опустили глаза.
        - Пойдем, - она коснулась руки Джена, - заглянем к Йанаку. Нужно познакомить его с планом защиты Наниха, возможно, он сможет нам чем-нибудь помочь. Извини, я не должна была хвастаться, но соблазн был так велик... Фроар ужасно самоуверен! Подумать только, когда-то я ему доверяла. - Она в удивлении покачала головой.
        Йанак не ответил на стук, и они открыли дверь, не дождавшись приглашения. Морское чудище, корчась и стеная, металось по кровати; смятое покрывало было сброшено на пол.
        - Йанак! - Джен бросился к нему. - Йанак! Что случилось??
        Тот не ответил, только, застонав, повернулся на бок и, сжав лапой одежду на груди, разорвал ее. Вдруг Джен понял, что его насторожило в самый первый момент, когда они с Сиварой только вошли в каюту, - запах гниющих цветов! Запах вираса!
        - Мы же убрали фроаровскую склянку! Где... где он мог найти!
        - Йанак! Что здесь произошло? Кто дал тебе эту гадость! - Джен приподнял голову чудища, потряс его за плечи.
        Йанак попытался улыбнуться, но быстро обмяк, и Джен снова уложил круглую голову на подушки.
        - Один из слуг... - Голос мага звучал тихо и печально. - Я был так счастлив! Мне даже показалось, что я начинаю им нравиться. Слуга вошел и сказал, что принес мне что-то вкусненькое. У меня просто слюнки потекли, это было маленькое пирожное, пропитанное зеленым сиропом. Конечно же, я его сразу съел! И мне стало плохо! Что-то внутри меня хотело заснуть, но я сопротивлялся, боясь, что если усну, то никогда не проснусь. - Его взор затуманился, глаза закатились, прикрывшись полупрозрачными веками, голова завалилась, он задремал.
        Джен скрипнул зубами:
        - К счастью, он бессмертен.
        - Насколько бессмертен? Не может быть, чтобы он был защищен от всего. Сталь, мне кажется, убьет его. А вирас? Всего одной капли достаточно, он же съел целиком пропитанное им пирожное... Может оказаться, что этого вполне хватит. Теперь остается рассчитывать только на помощь Орчера... - Она скрестила руки на груди. - Джен, я боюсь! Мой бедный народ! Джен молча прижал ее к себе.
        - Кто бы мог отравить Йанака? Неужели наши люди так ненадежны, что их точку зрения можно изменить буквально шепотом? Если бы Йанак мог опять загипнотизировать Фроара! Это бы положило конец его козням! Мне кажется, оставить Фроара в живых - не самое мудрое решение. Как заложник, он не представляет для нас ценности. Может, лучше убить его? Я это сделаю. И с радостью! Бедный Каспель! - Она вдруг стала похожа на зверя, жаждущего крови. Джен невольно отпрянул от нее.
        - Тебе это не нравится? Ты этого боишься! Ладно, не беспокойся! Тебе и не придется убивать Фроара. Я сама убью его! И с большим удовольствием!
        Джен взял ее за руки:
        - Но я не могу просто подойти и убить человека. Тем более такого, как этот. Другое дело, если бы это случилось в бою.
        - А гибель Каспеля? А Йанак? Как ты думаешь, ты им ничего не должен? Ведь именно Каспель приказал тебя спасти. - Она резко высвободилась из его объятий.
        Йанак повернулся и, тихо застонав, приоткрыл глаза. Его тело передернуло судорогой, клешни бессильно хватали воздух.
        - Откуда я мог знать, - прошептал он, - что ему нельзя доверять? Живя один на острове, я совсем отвык от таких вещей. - Он беспомощно уронил лапы и снова отключился.
        Сивара сурово взглянула на Джена:
        - Кстати, Фроар и тебя пытался отравить...
        - Да, Сивара, я помню, - поднял голову Джен. - Однако просто подойти к Фроару и убить его я не могу, да, полагаю, и ты тоже не смогла бы, разве не так? Он должен пройти какое-то испытание, и все Должно произойти своим, особенным путем.
        - Удивляюсь, за что я люблю тебя. Если бы я решила лишить его жизни, вряд ли меня кто-нибудь смог бы остановить. Даже ты. А об этом испытании я позабочусь прямо сейчас. Зачем откладывать до Наниха? Разве я не имею права судить Фроара? Какой мне прок от его злодейств? А ты еще говоришь о каком-то "испытании". - Принцесса по-прежнему напоминала зверя, опьяненного запахом крови.
        - А теперь я сомневаюсь в том, что люблю тебя, - резко сказал Джен. По-моему, я просто сглупил, отказавшись от предложения Орчера отправиться обратно в свой мир.
        Она застыла подобно статуе, и бесполезные слова как осенние листья падали к ее ногам. Могли ли они тронуть ее? И все-таки Джен вдруг заметил, что глаза принцессы полны слез, губы дрожат, а в выражении лица появилось что-то человеческое.
        - Прости меня. - Она протянула руку. - Я все время забываю, что ты из другого мира. Ты по-другому воспитан. Внешне ты изменился, но в душе остался прежним. И я люблю тебя такого и хотела бы, чтобы ты всегда оставался таким, равнодушным к женским истерикам. - Йанак снова шевельнулся, - То, что он может двигаться, - хороший признак. Этот яд парализует сначала волю, затем - почти сразу - мышцы, и уже в самый последний момент - сердце и легкие.
        - Скорее дайте мне таз... Сейчас вырвет... Скорее...
        - Тебе лучше вернуться в каюту. - Джен быстро проводил Сивару до двери. Она озабоченно кивнула и вышла.
        Йанака вырвало зеленоватой жидкостью.
        - Мне немного лучше... - у Джена сжалось сердце. - Мне получше, но внутри все сводит. Я с этим ничего не могу поделать.
        - Мы бы дали тебе противоядие, но его не существует, - сочувственно погладил его по плечу Джен, - мне все это знакомо. Меня тоже пытались отравить. - Он облизнул пересохшие губы. - Ты уже можешь пользоваться магией? Или еще недостаточно отошел? Может, бросишь огненный шарик в Фроара, чтобы он успокоился хоть ненадолго?
        Бессмысленно блуждающие глаза Йанака на секунду замерли, очевидно, идея Джена ему понравилась.
        - Пока я в таком состоянии, - он снова откинулся на подушки, - я ничего не смогу. Мне не переключить сознание ни на что другое - только боль, боль... - Он опять выгнулся как кошка и зажал рот лапами.
        - Может, попробуешь... - вяло промямлил Джен, едва чудище закончило изрыгать зеленую жижу.
        - Не буду я ничего пробовать! - взорвался Йанак. - Уйдите! Оставьте меня! Дайте умереть спокойно! Ох! И-ох! И-ох! - В его стонах сквозило что-то театральное, и Джен поспешил выйти вон. В дверях он столкнулся с запыхавшимся Мискалем.
        - Огни. Длинный ряд огней прямо по курсу, это флотилия! Они идут нам наперерез. - Он схватил Джена за рукав, увлекая за собой на палубу.
        На горизонте мерцал ряд огней.
        - Налегайте на весла!
        - Есть! Изменим курс!
        Но люди были истощены, да и ветер совсем скис.
        - Мы не сможем идти быстрее! - Мискаль с отчаянием указал на обвисшие паруса.
        Джен ничего не ответил, он уже занял пустующее место гребца, поднял длинное весло, с грохотом установил его в уключину и начал двигаться в ритм с другими гребцами, подгоняемыми командами рулевых - тинг, теньг, тинг, теньг.
        Мискаль занял другое пустующее место и с отчаянной решимостью взялся за весло.
        Один из передних гребцов свалился от усталости - рукоять весла опрокинула его со скамьи и задела еще нескольких человек рядом с ним.
        Быстро пробравшись между гребцами, рулевой выволок потерявшего сознание матроса и, уложив его на палубе, торопливо вернулся на свое место. Джен изо всех сил налегал на весло, его рубашка, мокрая от пота, облепив руки и спину, трещала при каждом Движении. Зеленоватый свет коснулся неба на востоке. Рассветало. Корабль несся вперед.
        Хрипло дыша, Джен поднялся на ноги и, тяжело опираясь на планшир, двинулся в сторону кают. Корфский флот неумолимо приближался. Подняв глаза, Джен увидел их: темная сплошная линия тяжелых корпусов и над ней - длинной полосой - обвисшие, лишенные ветра, паруса. Они были уже в миле от галеры. Джен уставился себе под ноги и больше глаз не поднимал.
        - Это бесполезно, - вдруг заявил Мискаль, бросая весло. - Ну хорошо, мы примем бой. А какие у нас шансы? Это будет глупое кровопролитие. С таким же успехом можно самим поджечь свой корабль или сразу попрыгать в воду и утопиться. Ничего не изменится. И это, может, даже лучше, чем попасть в лапы корфянам.
        Перед мысленным взором Джена промелькнула жуткая картина: корабль горит, люди за бортом, Сивара тонет, уходя в холодную, зеленую глубину. Ужас и мука искажают ее лицо. Вот она протягивает к нему руки сквозь колеблющуюся поверхность воды и медленно опускается в ужасную темную тишину...
        - Мы примем бой.
        - Бросайте весла! Руки теперь понадобятся, чтобы защищаться! Всех разбудить! Быстро!
        Пока остальные, спотыкаясь и падая, бросились исполнять приказ, Мискаль тяжело навалился на фальшборт.
        - Примем бой. Примем, если хотите... - Он тяжело вздохнул и с тоской посмотрел на корабли.
        Не в силах что-либо ответить, Джен кивнул и бегом бросился в каюту Йанака. Ученик Орчера лежал недвижим, но взгляд его прояснился.
        - Тебе получше? - спросил запыхавшийся Джен. - Хорошо бы помочь нам хоть каким-нибудь небольшим колдовством. Корфяне уже близко. Мы продержимся не более пяти минут...
        - Я-то готов, но может статься, что мне не удастся сейчас даже самое маленькое чудо. Попробуем." - Он с трудом приподнял клешню, тщетно пытаясь скрыть, что она дрожит; по-видимому, ему было стыдно за свою недавнюю вспышку. - Голубой огонь вызвать не удастся. Хлопнув этого яда, я, кажется, совсем лишился силы. Разве что попозже."
        - Ладно. Позови меня, когда сможешь. - Джен побежал в каюту Сивары.
        Принцесса, укрывшись покрывалом до подбородка, лежала на кровати, но, увидев Джена, сразу поднялась и села.
        - Они близко?
        - Мы вынуждены принять бой. Мне еще не приходилось держать меч в руках, но, похоже, сегодня утром придется. Не дай им взять себя в плен.
        - Не дам. - Она слабо улыбнулась и, приподняв подушку, кивнула на кинжал, припрятанный там на случай, когда ничего другого не останется. Милый мой! Мой милый! - Ее губы коснулись его щеки. - Прости меня за все, что я тебе тогда наговорила! Если бы я могла вернуть слова обратно! Я люблю тебя! Люблю!
        Он крепко сжал ее в объятиях, и они долго, отчаянно целовались.
        - Я должен вернуться к остальным. Оставайся с Марсией. - Его взгляд упал на камень. - А это я, пожалуй, отнесу Йанаку.
        - Мы разобьем его? Прямо сейчас?
        - Нет. Еще не время. Орчер может явиться только раз. Пусть лучше Йанак, если сможет, испробует свои маленькие чудеса. Если сможет... А потом - разобьем камень.
        - Тебе виднее, - тихо ответила она, и Джен, подсовывая под сапфир рукоять ножа и ворочая его то в одну, то в другую сторону, поволок камень в каюту Йанака.
        Тот уже сидел на кровати.
        - Смотри-ка! - Он радостно вытянул руку. - Голубой огонь! - Сияние и впрямь охватило кончики его пальцев, но каким оно было тусклым и бледным! слабое подобие того, что они видели там, в храме.
        - Здорово! - Джен сердечно хлопнул его по спине, да так, что чародей вздрогнул и уронил лапу на живот.
        - Ох! Пожалуйста, не надо! Не так уж это и здорово!
        - Я принес камень. Он здесь, будешь его охранять. Прости, что возлагаем на тебя такую ответственность, но у нас нет выбора. Надеюсь, когда-нибудь я отблагодарю тебя. - Его голос дрогнул.
        Йанак жестом остановил его.
        - Я буду счастлив, если смогу помочь. Если смогу, - неуверенно повторил он. - Лучше пришли сюда Сивару, - по крайней мере, я постараюсь защитить ее.
        Джен выглянул в коридор и крикнул:
        - Сивара! Перейди к Йанаку! И захвати с собой Марсию!
        Затем он принялся выдирать из гнезд копья, до сих пор служившие лишь украшением.
        Вошла Сивара и, оглядев его с ног до головы, покачала головой:
        - Ты не можешь сражаться в таком виде. Иди в каюту Фроара, там в одном из сундуков есть кольчуга.
        Когда Джен вошел в каюту Фроара, слуга, развалившийся на стуле в непринужденной позе, не удостоил его даже взглядом. Когда же Джен указал ему на дверь, справедливо полагая, что в сражении каждый человек будет на счету, тот вопросительно покосился на бывшего министра и с явным неудовольствием, но довольно быстро покинул каюту.
        Интересно, что Фроар посулил охраннику? Как подольстился к нему? Ладно. Не время теперь думать об этом. Джен приблизился к креслу, в котором полулежал опальный министр. Тот насмешливо посмотрел на него, вопросительно приподняв бровь. Джен схватил его за грудки и рывком поставил на ноги:
        - Вообще, я не бью беззащитных людей, Фроар, но сейчас другой возможности расплатиться с вами не вижу. - Его кулак врезался в скулу великана. Тот запрокинулся назад. Удар был сильным, но не оглушающим. Джен сделал шаг и снова ударил. На этот раз Фроар тяжело рухнул и затих.
        Противник приближался. Резко звучали боевые выкрики и команды. Изготовившиеся к бою галеры шли в треугольном строю.
        В укрытии для лучника вместе с одним из стрелков стоял Джен. Едва он появился там, воин вытянулся перед ним в струнку, как перед командиром. Тусклые в дневном свете факелы чадили. Гибкими масляными струйками над кораблем поднимался дым. Еловые стрелы, обернутые промасленными тряпицами, лежали возле каждого бойца. Несколько человек занимались тем, что обвязывали их ветошью и обмакивали в чаны с маслом, стоящие неподалеку.
        А враг был уже совсем близко.
        Лениво поднималось солнце, окрашивая горизонт в золото и пурпур. От флотилии отделилось несколько кораблей; они стремительно неслись к галере Сивары. Борта настигающих кораблей как будто вспыхивали при каждом взмахе весел. Затем, подойдя поближе, они изменили строй, окружая корабль принцессы. Агрессивные, воинственные крики летели со всех сторон - галеру Сивары сжали с бортов, обламывая весла. Если бы гребцы могли уклониться от резко взлетевших рукоятей! Многие матросы погибли.
        Абордаж был подготовлен хорошо. Невозможно развернуть стиснутый корабль - корпус немедленно даст течь. Яростные вопли усилились.
        Конечно, существовал еще подарок Орчера. Искушение разбить его было очень велико. Разгромить флот корфян прямо сейчас, до подхода к Наниху. И одним ударом избавиться от вражеского войска! Легкая победа... Но так ли это? Лишившись флота, Корф пошлет в Наних целую армаду с тщательно отобранными воинами.
        Значит, камень разбивать нельзя. Во всяком случае, делать это нужно не сейчас.
        - Суши весла! Вооружиться - ив бой! - Ритмичные выкрики кормчих прекратились, и гребцы, сложив весла, устремились в кубрик.
        Неподалеку от Джена крутился маленький, субтильный человечек. Не переставая обмакивать стрелы в масло, неуклюже передвигаясь, он в конце концов столкнулся с Джеком.
        - Смотри, куда идешь! - гневно прокричал тот, резко обернувшись. Как? Сивара?!
        Она была похожа на подростка, до умиления хрупкая даже в кольчуге и шлеме, съезжающем ей на глаза.
        - Немедленно вернись к Йанаку! Быстро! Пока не поздно...
        Блестя острыми, закованными в металл носами, корабли Корфа продолжали окружать галеру. Солнце играло на доспехах воинов, заполнявших палубы. Уже отчетливо слышались громкие команды, звон оружия и крики людей.
        - За кого ты меня принимаешь! - яростно крикнула Сивара. - Женщины Наниха вольны сражаться рядом со своими мужьями! А я - дочь своей страны! Я отдаю себе отчет в том, что случится, если Йанак и Орчер не сумеют нам помочь. Нам не уйти живыми! Так лучше уж погибнуть вместе!
        Времени препираться не было. Просвистевшая неподалеку стрела с глухим стуком вонзилась в деревянный щит.
        ГЛАВА XIII
        Теперь уже град стрел обрушился на беспомощную галеру, сопровождаемый грохотом и скрежетом сталкивающихся бортов. С противоположной стороны на защитников принцессы посыпались дротики. Пылающие стрелы пробивали доспехи, и первые жертвы битвы за Наних падали, сраженные замертво. В суматохе Джен успел заметить, как с вражьих кораблей полетели тяжелые цепи; они цеплялись за борт галеры, и матросы, пытавшиеся сбросить их в воду, тут же погибали под потоком дротиков и стрел.
        С укрепленных под мачтами галеры катапульт, со свистом рассекая воздух, неслись окованные железом бревна. Места сраженных тут же занимали новые бойцы. Отовсюду неслись крики гнева, ненависти и страха.
        - Корф! Эрлих! Дан!
        - За Наних! За Сивару!
        - Ненавижу! Ненавижу! - бессознательно скрипел Джен сквозь зубы, машинально посылая стрелу за стрелой. Внезапно тетива порвалась, и он, отбросив лук, подхватил копье. Воины Корфа, пытавшиеся по цепям перебраться со своих кораблей на галеру Си-вары, один за другим, сраженные, падали в воду. Внезапно парус впереди стоящего корабля охватило пламя. Желтые языки, источая клубы едкого дыма, ползли вверх, захватывая новые полотнища. Очередная попытка воинов Корфа высадиться на корабль Сивары оказалась успешной, и теперь над палубой зазвенели мечи. Прикрывая собой Сивару, Джен, почти не глядя, опустил занесенный меч на чью-то шею и, только когда сраженный человек стал медленно оседать, сообразил, что, собственно, он сделал. Он убил человека! Джен застыл, не в силах отвести взгляд от окровавленного тела. Но тут внезапная боль пронзила руку, и ему пришлось скрестить меч с подоспевшим на помощь товарищу корфским воином. Первый же выпад заставил врага согнуться вдвое; не дав ему опомниться, Джен ударил его мечом по спине, и корфянин, как сломанная игрушка, распластался на палубе. Если бы Джен мог видеть себя
со стороны! Он никогда не участвовал в сражениях и не знал, что сейчас его глаза наполнены злобой, рот приоткрыт в зверином оскале, - словом, он не особенно отличался от остальных.
        В неравной схватке полегло немало защитников Сивары. Джен вовсю орудовал мечом, отбиваясь уже от трех противников, окруживших его. Рядом с ним сражалась принцесса. Схватив одного из нападавших за грудки и прикрываясь им как щитом, Джен продолжал бой, как вдруг сильный удар одного из корфских воинов рассек его живое прикрытие почти пополам. Ответным ударом Джен пронзил нападавшему глотку и, поскользнувшись, удачно избежал мощного удара сзади, - меч просвистел у него над головой. Быстро вскочив на ноги, Джен поразил врага, и оружие выпало из разжавшихся рук противника. Повсюду слышались крики, лязг металла, глухие удары стали о тела, боевые кличи. Джен оглянулся: Сивара, сразив одного вражеского воина, занималась другим. Коротко размахнувшись, он подсек ее противнику колени, и она, благодарно улыбнувшись, снова ринулась в гущу врагов. Тут Джен почувствовал сильный удар по спине; резко обернувшись, он выбил меч из^чьих-то рук и поразил другого воина, налетевшего на него. Удар по голове почти оглушил, но, падая навзничь, Джен увлек за собой и этого противника. Они покатились по палубе. Подмяв врага
под себя, Джен, потерявший меч при падении, начал колотить противника головой о палубу, пока тот не перестал сопротивляться. И вновь Джен был рядом с Сиварой. Лицо кровоточило - в перепалке кто-то успел рассечь ему щеку. Краем глаза заметив, что у принцессы выбили из рук меч, он подхватил чей-то клинок и бросил ей.
        "Интересно, как там Йанак?" - подумал Джен, но мысли клубились в пьяном беспорядке. Ему представилось, как больное, несчастное чудище из последних сил швыряет бледные голубые огоньки в нападавших, осаждающих его каюту, в узком коридоре лежит уже немало поверженных врагов... Так не сражаются... Все они рано или поздно придут в себя, ведь очнулся же Фроар тогда в храме... Йанак, сейчас мы должны убивать! убивать!, убивать!.. Чей-то меч обрушился на шлем Сивары, и она упала. Джен совсем перестал соображать, что делает. Он стоял над ней, и его меч с кровожадным свистом разил, разил, разил... Кто-то присоединился к нему, а потом он неожиданно понял, что происходит что-то не то. Становилось все темнее, но Джен точно знал, что солнце недавно поднялось. И этот звон в ушах... Он ужасно мешал. Может быть, это дым... Или он просто устал... Да, он устал. Он очень устал, хотя это его мало волновало.
        Вообще, ему казалось, что сражается сейчас не он, а некто, вселившийся в его тело, бьется вместо него, разя врагов направо и налево.
        Еще есть камень! И магии Йанака явно недостает. Быть может, морское чудище слишком ослабло для своих магических штучек? А как бы хорошо сейчас - небрежный жест клешни, и много-много маленьких огненных шариков!
        Разбей кристалл, Йанак! Разбей кристалл, позови Орчера! Сивара пала. Возможно, ее уже нет в живых, и эта мысль болью стучит в висках. Почему так темно? В чем же дело? Палуба кренится... Мы тонем? Йанак! Разбей кристалл!
        Джен упал, но уже не почувствовал этого. Рука, беспомощно хватавшая воздух, коснулась волос Сивары, однако и этого он тоже не почувствовал. Его тело вытянулось и застыло.
        Все больше и больше корфян перебиралось на галеру принцессы. Один корабль горел, другой тонул, пораженный снарядом катапульты. Совсем немного бойцов Сивары осталось в живых. Обе палубы устилали горы трупов.
        Но Джен ничего этого уже не видел. Его сознание блуждало по темным закоулкам иного мира, среди скрежещущей, визжащей музыки. Музыка... Орчер! Ты пришел! Йанак в конце концов разбил твой огромный сапфир? Как хорошо! Хотя какая теперь разница, ведь Сивара мертва... А я, похоже, умираю, по крайней мере, так хочется в это верить! Зачем продолжать все это? Сивара мертва. Я не могу вернуться в свой мир... и не хочу, даже если бы мог... Наних... Если бы Орчер пришел - Наних был бы спасен, впрочем, и это уже не имеет значения ни для Сивары, ни для меня...
        Но Орчер не появился, - сапфир не был разбит. Голова Джена покоилась на чем-то мягком и шершавом. Тонкие ласковые пальцы нежно ворошили его волосы. Кто-то всхлипывал. Мысли наконец вырвались из темноты. Где меч? Джен пошарил вокруг рукой. Найти оружие! Он подтянул ноги, пытаясь встать... Найти оружие. Встать и сражаться... И.. Он зажмурился от солнечного света. Окончательно очнувшись, Джен понял, что лежит на палубе и над ним колышатся прекрасные волосы Сивары, которая, склонясь, гладит его по голове. Их окружали вооруженные люди с обнаженными мечами.
        Левая сторона лица - там, где прошлась сталь, - горела, но он, превозмогая боль, все-таки улыбнулся Сиваре, расширившей глаза от удивления. Ее рыдания сменились светлым, радостным смехом.
        Джен приподнял голову. Ни горящего, ни тонущего корабля не было видно нигде. Галеру по-прежнему окружал корфский флот.
        Почему Сивара не покончила с собой? А он-то думал, что она мертва. Теперь же принцесса - заложница Корфа, и нет никакой уверенности, что корфяне обращаются с пленными гуманно. Что станется с ней? Как проведет она остаток жизни? Джен глухо застонал. Сивара обеспокоенно приложила к его горящей щеке прохладную ладонь.
        - Где Йанак? - Он попытался сесть и не смог.
        Она кивнула через плечо. Морского чародея поддерживали под руки двое вооруженных корфян. Выглядел он ужасно.
        - А камень?
        Сивара, вытянув руку, указала куда-то вперед. Проследив взглядом за тонкой рукой, Джен увидел четверых корфян, державших за утлы провисающий кусок ткани; судя по очертаниям, проступавшим сквозь нее, кристалл был там.
        Рядом с воинами стоял Фроар, освобожденный от кандалов, в сияющем алом плаще, без единой царапины на лице. Бывший министр Наниха мило улыбнулся, заметив взгляд Джена, который опять попытался было подняться. Неподалеку от Фроара он заметил двух воинов в золотых кольчугах. И хотя доспехи были поцарапаны и испещрены темными пятнами, эти двое, казалось, излучали силу и власть. Джен снова попробовал сесть, однако упал, почувствовав боль в правой руке, и обнаружил, что она перевязана цветной тряпкой. Щека горела, запекшаяся кровь болезненно стягивала кожу. Над ним ручейком заструился счастливый легкий смех Сивары.
        - Джен! Ты жив! Ты жив! Ты так бледен, но ты жив!
        Он обнял ее здоровой рукой, покосившись на охранников, но те никак на это не прореагировали.
        - Ты можешь держаться на ногах?!
        Джен молча кивнул. Она обхватила его и, с трудом приподняв, помогла встать.
        У него опять зазвенело в ушах, но на сей раз звон был гораздо слабее и отдаленней. Джен качнулся, пробежал взглядом по лицам. Все казалось нереальным. Этого не должно было случиться. Нет, не должно было... И все-таки это произошло... Он хотел уже рассмеяться над нелепостью всего происходящего, однако вдруг подумал о том, что, возможно, последний раз обнимает Сивару и неизвестно, что будет с ней завтра, а это было совсем не смешно.
        Он повернул голову к принцессе:
        - Сивара, что может быть с тобой завтра? Неужели это конец?
        - Не знаю. - Ее взгляд был холодным, как будто она, разговаривала с незнакомым человеком. - Не нужно отчаиваться. Мы до сих пор живы, а это уже неплохо. Кроме того, - она понизила голос, - у нас есть камень и Йанак, и, значит, не все еще потеряно. - Она вдруг тепло улыбнулась. - Милый, ты был прекрасен! Я даже не ожидала! Ты сражался как лев! Я никогда не забуду этого.
        "Слабое утешение", - горько усмехнулся он. Стража расступилась, и двое в золотых доспехах направились к ним.
        - Вот тот, высокий, - Дан, а рядом - его брат Эрлих, - тихо прошептала Сивара. - Они недавно, с месяц назад, приезжали в Наних с новыми требованиями. Довольно наглыми требованиями, я тебе скажу. Если еще и Карелл здесь, то ты имеешь удовольствие увидеть всех властителей Корфа.
        Высокий человек с тупым, но добродушным взглядом был светловолос и грузен. Его брата - худощавого брюнета с бегающими, вороватыми глазками, наоборот, отличала живость заостренных резких черт. Эрлих чем-то неуловимо напоминал роденовские статуи. Братья долго рассматривали принцессу и наконец перевели взгляд на Джена. К ним поспешил опальный министр в алом плаще. Приблизившись, Фроар склонился и что-то горячо зашептал, указывая на Йанака. Выражение лица Эрлиха стало несколько злобным, Дан же, его грузный брат, по-прежнему оставался спокоен.
        - Он говорит, что бессмертен. - Фроар опять указал на Йанака, которому, похоже, было уже все равно, кто бы и что ни сказал.
        - Вероятно, при помощи какого-нибудь острого предмета мы могли бы выяснить, так ли это на самом деле. Я считаю, что лучше всего убить его сразу. Он недавно проглотил огромную дозу вираса и, как видите, здоровехонек. Он волшебник. Он чародей. Он создает маленьких злых духов всего лишь движением клешни, и они двигаются как живые, поражая все вокруг.
        Дан слегка скосил глаза в сторону Фроара, всем своим видом выражая недоверие и презрение. Эрлих был хитрее, однако и его взгляд был полон сомнения и недовольства. Но Фроар, словно не замечая этого, суетливо продолжал:
        - В этом кристалле огромная сила. - Он указал на камень. - Понятия не имею, что с ним нужно делать, но советую вам от всего сердца: послушайтесь меня - бросьте его в море, чтобы никто никогда его не нашел и не смог им воспользоваться.
        Дан лениво перевел взгляд на кристалл. Проворный Эрлих не стал томить себя лицемерием - он быстро подскочил к воинам, державшим сапфир, взглянул на него и, кивнув брату, заявил:
        - Такой большой кристалл в Корфе будет стоить очень дорого. Впрочем, как и в Нанихе, после того как мы объявим его своей колонией. - Он ухмыльнулся, покосившись на принцессу. - Зачем же выбрасывать в море такую прекрасную вещь...
        - А что вы намерены делать с принцессой?
        - Пусть посидит в каюте до прибытия Карелла. - Дан лениво почесал подбородок. - Ну а Карелл прибудет, там и решим.
        - Не оставляйте хотя бы рядом с ней этого мужчину. - Фроар кивнул на Джена, но его советы, видимо, начали раздражать Эрлиха. Он резко повернулся к бывшему нанихскому министру, и, хотя ростом явно уступал великану в алом, это не мешало ему разговаривать с ним свысока.
        - Фроар, тебе еще рано лезть со своими советами. Мужчина пойдет с ней, я не вижу в этом ничего страшного. А это чудовище, которое ты изволишь величать волшебником, - Эрлих рассмеялся, - простая земноводная тварь с хвостом. Ты же - просто суеверный дурак, Фроар. И это меня крайне озадачивает.
        - По крайней мере, не оставляйте на корабле кристалл...
        - Да? У меня на этот счет другое мнение.
        Но тут уж взорвался Фроар.
        - Пока вот это, - он указал на Йанака, - будет живым, я здесь не останусь! Хватит! Я насмотрелся на эти клешнявые штучки! Благодарю покорно, второго раза мне не надо!
        - Иди куда хочешь, Фроар. - Дан смотрел на него с явным презрением, однако, вспомнив, что они не одни, произнес, подражая фроаровской изысканности речи, которую тот пускал в ход, когда хотел чего-то добиться: - Весь флот Корфа к вашим услугам, дорогой министр. - Во взгляде же Дана читалось: "Тебе не светит ничего хорошего, Фроар". Фроар и до этого был мрачен, но теперь его лицо совсем потемнело.
        - Меня будет сопровождать эскорт? Я отправлюсь навстречу Кареллу.
        Эрлих повернулся к шеренге воинов:
        - Ты и ты. Достаточно.
        Фроару, вероятно, ни тот ни другой не внушал доверия, но он смолчал и в их сопровождении раздраженно направился большими шагами к одной из лодок.
        Дан прошептал что-то брату, тот, не дослушав, кивнул, и едва уловимый страх промелькнул в его прищуренных глазах.
        - Уберите отсюда принцессу, ее парня и это чудовище. - Он рассмеялся. - Пусть себе тешатся до прибытия Карелла. - Упоминание о Карелле, пожалуй, было неуместным, но Эрлих почему-то счел нужным сказать это.
        Джену скрутили руки за спиной, их провели в коридор и втолкнули в Сиварину каюту. Стражники зашли следом и расположились у большого окна, замерев в напряженном внимании; они были незыблемы, как манекены, эти солдаты Корфа, с молоком матери впитавшие железную дисциплину. Приволокли Йанака и бросили его на пол у стены, где уже сидели принцесса и Джеа Потом в каюту втолкнули растрепанную, взъерошенную Марсию в порванной одежде; это она перебинтовала руку Джену. Вцепившись в своего деревянного идола, служанка, шаркая ногами, пересекла комнату и устроилась подле Сивары, уложив седую голову ей на колени. Принцесса погладила ее по голове и, словно ища поддержки, протянула руку Джену - говорить о чем-то не было нужды. Они понимали друг друга без слов.
        Они долго сидели так, и время тащилось в своем бесконечном странствии, словно старая карга. Сгущались сумерки. Багровое сияние заката бросало прощальные отблески в большое окно. Галера, буксируемая другим кораблем, медленно двигалась вперед, лениво рассекая морскую гладь. Стражники скептически поглядывали на Йанака; судороги совсем измотали морежителя, и все его попытки воспроизвести голубой огонь заканчивались ничем.
        Им принесли безвкусную пищу, которую смогла есть только старая горничная, горстями отправлявшая в рот куски и не прекращавшая при этом горько плакать. Наевшись, она прижала руку принцессы к своей заплаканной щеке, но, постепенно обмякая, выпустила Сиварину ладонь и, откинувшись, захрапела.
        Когда вошел Фроар, в каюте уже зажгли лампы. Джен с принцессой, как во сне, осматривали тускло освещенные стены. Сивара с ненавистью взглянула на Фроара. Стражники у окна по-прежнему не шевелились, лишь глаза их блестели в мерцающем свете, и было ясно, что если принцесса сделает хоть одно движение, пытаясь подняться, охранники тотчас бросятся к ней.
        Фроар приказал отойти им в глубину комнаты, но те только нерешительно переглянулись и не сдвинулись с места. Движения министра отличало несвойственное ему, странное нетерпение. Но тут за его спиной в дверях показался человек в золотых доспехах, и стража безропотно удалилась в другой конец каюты, откуда воины ничего не смогли бы услышать. Темноволосый и приземистый незнакомец чем-то напоминал Фроара, - возможно, тем, что черты его лица были еще более грубыми, чем у бывшего министра Наниха. Вообще, вся его фигура напоминала статую, вытесанную топором из темного дерева.
        - Карелл, - беззвучно прошептала Сивара, не то представляя вошедшего Джену, не то от неожиданности.
        Никто не заметил, как маленький шарик голубого огня, зарождаясь, разгорался тем временем на сомкнутых пальцах Йанака. Вероятно, лукавый чародей вовсе не был так болен, как представлялось окружающим. По жесту Фроара Карелл направился к морежителю.
        Один из стражников тихо проскользнул к выходу и бесшумно выскочил из каюты - только дверь слегка качнулась. Фроар этого не заметил - он был слишком поглощен тем, что должно было произойти сейчас в каюте.
        - Я слышал, что ты - маг, - голос Карелла напоминал скрежет камня по металлу, - и что ты владеешь волшебным пламенем власти... Я сохраню тебе жизнь, если ты согласишься служить мне. Я сделаю тебя своим вассалом. Фроар открыто усмехнулся, но Карелл, словно не заметив этого, продолжал: Я - Карелл, один из трех правителей Корфа. Я получу твою силу. Уничтожь Дана и Эрлиха. Дай мне власть над Корфом и колониями!
        - Нужно спешить. - Фроар, воровато оглянувшись, положил руку на плечо Карелла. Тот кивнул и снова обратился к Йанаку:
        - Ну что, ты поможешь мне? Подумай, от этого зависит твоя жизнь!
        Джен с Сиварой многозначительно переглянулись: Фроар, похоже, вновь обратился к своей привычной политике - к предательству.
        Глаза великана сверкнули, очевидно, он понял, о чем подумал Джен, и наотмашь ударил его по щеке. Из слегка затянувшейся раны вновь брызнула кровь. Джен, презрительно глядя ему в глаза, расхохотался. Это озадачило министра. Сивара нервно хихикнула; великан в бешенстве занес было руку, собираясь ударить и ее, но тут начал действовать Йанак. Яркий голубой туман, окутывавший его пальцы, подобно каплям ртути, собрался в небольшой шар и, оторвавшись от клешни мага, плавно поплыл по воздуху прямо в разъяренное лицо Карелла. Как только шар света проник в Карелла, вероломный правитель окаменел. Лапа Йанака точным движением направила следующий огонек в сторону Фроара. Тот выругался и бросился к выходу, однако в этот самый момент на пороге появились вооруженные воины, возглавляемые Даном и Эрлихом. Министру пришлось отступить; он пятился, пока не уперся спиной в стену, прислонившись к которой безмятежно спала Марсия. Оба брата и воины, вошедшие с ними, молча двинулись на Фроара, обнажив клинки. На физиономии министра не отражалось уже никаких мыслей. Упершись в стену, он продолжал бессмысленно поднимать
ноги, словно маршируя. Сеть глубоких морщин избороздила его лоб и щеки, до неузнаваемости искажая лицо. Сивара невольно отодвинулась подальше.

[Рис.4]
        Свет ламп холодно поблескивал на стали. Крик застрял в горле Фроара. Он захрипел, с ужасом и смятением рухнув на колени, и в следующий миг несколько клинков вонзилось в него.
        Кто-то оттеснил Сивару и Джена от страшного места. Бывший министр лежал окровавленной тушей и не шевелился.
        Дан с Эрлихом отошли, и их люди пинками откатили мертвое тело в сторону.
        Поначалу никто не обратил внимания на застывшего в нелепой позе Карелла, но теперь все с удивлением воззрились на него. Кто-то, подойдя ближе, осторожно толкнул его, и тот безмолвно повалился на пол.
        Эрлих прищелкнул языком; если он и хотел выразить сожаление, то получилось это не очень убедительно.
        - Бедный Карелл. Он помер... - Эрлих лицемерно возвел глаза к потолку. - И мы его таки не убивали. Вы все - свидетели.
        Повернувшись к воинам, он положил руку на плечо брата:
        - Нас осталось двое, и с нами - вся мощь армии Корфа. - Его глаза изучали обращенное к нему равнодушное лицо брата, словно пытаясь прочесть скрытые мысли.
        Конечно, Карелл не был мертв, а только заколдован, как некогда Фроар в храме Орчера, но Эрлих, разумеется, ничего об этом не знал.
        - Мы со всеми почестями опустим его тело в море. Надеюсь, все понимают, что Карелла убили не мы - на теле нет ран. - Глаза Эрлиха переместились на Йанака. - Это сделал ты? Но как? Не хотел бы я, чтобы ты попробовал эти свои шутки на мне...
        Однако Йанак снова выглядел нездоровым.
        Эрлих указал в сторону бесчувственного Карелла:
        - Унесите его, и поаккуратней, чтобы другие видели, как мы чтим погибшего.
        Дан, как будто только что проснувшись, удивленно взглянул на него и возбужденно подхватил:
        - Давай, братва! Все, кто охранял пленников, пока оставайтесь здесь. Вас скоро сменят и наградят. - В глазах стражников появился нетерпеливый блеск.
        Карелла унесли, затем каюту покинули и Дан с Эрлихом. У дверей Эрлих картинно развернулся:
        - Принцесса, не стройте иллюзий. Возможно, я сумею вернуть вас с небес на землю, сообщив, что мы вскоре достигнем Наниха. Вы понимаете, конечно, что это означает.
        Сивара вздрогнула и обернулась к Джену с мольбой в глазах.
        Эрлих удовлетворенно улыбнулся; он очень был похож на Фроара, когда чванливо проследовал за братом в коридор.
        Стражники опять застыли, как манекены, жизнь угадывалась в них только по приглушенному дыханию да блеску глаз.
        В окно, смеясь и подмигивая, заглядывали звезды.
        ГЛАВА XIV
        Неожиданно Йанак пришел в себя и улыбнулся принцессе и Джену. Марсия вытерла с платья пятнышко крови и вновь погрузилась в молитву деревянному идолу. Сивара открыла было рот, собираясь что-то сказать, но ее опередил Джен, взбешенно выпаливший:
        - Йанак, что-то вы быстро поправились! Вам бы половину того здоровья во время боя! Неужели вы не могли вызвать Орчера!
        Обиженный Йанак совсем растерялся:
        - Мне было плохо, Джен. В самом деле! Ты не веришь мне? - Он протянул тощую клешню - никаких признаков голубого огня на кончиках пальцев. - А выздоровел я после того, как стражник хорошенько меня встряхнул, так встряхнул, что я чуть не потерял сознание, - наивно продолжал Йанак. Думаю, что он просто вытряс из меня остатки яда.
        Джен фыркнул, сдерживая смех. Принцесса подалась вперед:
        - Не ссорьтесь. Йанак, - она с опаской посмотрела на стражей и, понизив голос, продолжала: - У вас хватит сил заклинанием вывести нас отсюда?
        Он кивнул.
        - Но зачем? Мы окружены кораблями Корфа и добраться до Наниха раньше, чем они, явно не сможем. Так почему бы не перемещаться вместе с ними? И чем дальше, тем лучше.
        - Мы могли бы разбить камень и вызвать Орчера, - грустно улыбнулась принцесса. - Хотя, кто его знает, придет ли еще он..
        - Придет ли... Вы правы, принцесса. Он опаздывал и раньше. Я вспоминаю те дни, когда был жив мой народ. О, это было много веков назад! Они звали его, но он так и не появился. Было и так, что я запускал машину, но он оставался вдали. Ведь у него столько важных дел! По крайней мере, для него они важны. Мы же для него - хлопотливые и бесполезные насекомые. Бесполезные... Поэтому, принцесса, я думаю, не надо нам ничего предпринимать, пока корабль не достиг Наниха, разве только в том случае, если кто-то захочет причинить нам зло...
        - Возможно, вы и правы, - согласилась Сивара, - но я горю от нетерпения увидеть мой народ! Нанихцы до сих пор надеются на спасение! - Ее огромные глаза, ища поддержки, смотрели на Джена.
        - Сивара! Я совсем сплю, - сказал тот, словно сообщая о чем-то невозможном.
        - Хорошо, спи. Прислонись к стене, а голову можешь положить мне на плечо.
        Он повиновался, как ребенок, и она по-матерински нежно погладила его по голове:
        - Тебе бы снять эти тяжелые доспехи, да боюсь, они скоро могут пригодиться. - Она многозначительно кивнула в сторону стражей: - Хотела бы я, чтобы они перестали на нас таращиться. - Подавив зевок, Сивара откинулась к стене. - Я тоже устала, но спать в такое время... Хотя что теперь изменишь? Йанак, а вы вселили в меня надежду. - Ее улыбка была подобна поцелую, и чудище радостно засопело. - Я тоже попробую заснуть, если получится!
        Джен уже спал, вскоре задремала и девушка. Йанак оглядел комнату: свет ламп... люди... Марсия со своей игрушкой." Он поежился, душераздирающе вздохнул, один, другой раз, и, следуя общему примеру, наконец тоже заснул.
        Их разбудили доносившиеся из-за двери крики и топот ног. Закоченевший сонный Джен, с запекшейся на щеке кровью, перевернулся на другой бок и постарался снова уснуть. Но Сивара, поправив свои чудные волосы, заботливо склонилась над ним:
        - Как ты себя чувствуешь? Я боюсь, как бы у тебя не начался жар.
        - Этому горю я могу помочь, - Йанак успокаивающе поднял клешню. Он легко прикоснулся к одной из ран Джена и, смешно выпучив глаза, важно произнес: - Я направляю белый свет в его раны. Это вроде как обеззараживающее, - пояснил он Сиваре.
        Так, едва касаясь ран, он продолжал что-то нашептывать, время от времени спрашивая Джена, чувствует ли тот что-нибудь. Джен качал головой, но, роняя что-то вроде: "Хорошо-хорошо. Это тебе тоже поможет", Йанак продолжал свое действо.
        Очевидно, Марсия уже отчаялась дождаться помощи от своего деревянного идола, поскольку теперь он валялся на полу рядом с ней. Посматривая на двери, старая служанка прислушивалась к доносящимся снаружи звукам, как будто решая - пугаться ей или нет.
        - Вот-вот должен показаться Наних, - Сивара обернулась к стражникам. Мы приближаемся к Наниху?
        Один из охранников счел вопрос достойным своего внимания, важно кивнул и снова окаменел.
        - Ну что ж, Йанак. Время испробовать вашу магию. Хорошо бы сейчас оказаться на палубе, чтобы все можно было увидеть.
        Но воспользоваться магией они не успели, потому что сразу после ее слов дверь распахнулась и в каюту вошли какие-то люди. Направившись к пленникам, они заставили их подняться и приказали им следовать за собой.
        - Куда вы нас ведете? - спросил Джен, придержав рукой Сивару.
        - Эрлих хочет, чтобы вы воочию увидели падение Наниха! Он приказал доставить вас на палубу. Пленников провели через узкий коридор и велели подняться на верхнюю палубу. При виде засохшей крови, покрывающей почти весь дощатый настил, лицо Сив ары исказили боль и негодование. Им предложили сесть - для большего драматизма Эрлих приказал поставить неподалеку от штурвала четыре кресла. Сквозь сизые тучи проглядывало солнце. Галеру, буксируемую корфским кораблем, со всех сторон окружала вражеская флотилия. Наних был совсем близко, прямо по курсу виднелась его главная гавань - широкая зеленая линия, кое-где прерываемая бурыми островками рифов. Над гаванью возвышался город. Сивара судорожно вздохнула и сказала, указывая рукой:
        - Это мой город - Жолайса. Слева за скалами - Шангал, дальше - деревни и совсем далеко - там, где сгущается дымка, - Эйля. - Она повернулась к ученику великого Орчера: - Йанак?
        - Да? - Он отвел взгляд от прекрасного вида, открывшегося их взорам.
        - Помните, о чем мы говорили прошлой ночью? - Она не могла выражаться точнее - стражники настороженно прислушивались к каждому их слову.
        -Да.
        - Так что же?
        Йанак ничего не ответил, только еще пристальнее стал смотреть в сторону Наниха, словно пытался запечатлеть в памяти все детали города до мельчайших подробностей.
        Вдруг один из воинов толкнул другого:
        - Посмотри вниз!
        Его товарищ опустил глаза. Принцесса, Джен и служанка тоже посмотрели вниз. То, что они увидели, привело старую служанку в полнейшее смятение. Она вскочила со своего кресла, в ужасе зажав рот ладонью.
        - Огонь! Там огонь! - сдавленно прокричала старуха, судорожно начав искать маленького идола в складках длинного платья.
        Сначала это был всего лишь крошечный язычок огня, пробивавшийся сквозь деревянный настил, но пламя на глазах росло, сливаясь с другими маленькими язычками, из ниоткуда появлявшимися на палубе, и вот уже сухое потрескивание, сопровождающее пожар, донеслось до застывших в изумлении людей.
        Несколько стражников бросились вниз по трапу, другие сгрудились около узников.
        Сивара крепко сжала руку Джена. Тот вздрогнул и обернулся, на миг оторвав взгляд от пляшущего, растущего пламени. Твердо посмотрев ему в глаза, Сивара перевела взгляд на Йанака - ученик Орчера все так же безмятежно рассматривал берег.
        Вокруг металось пламя, черные столбы дыма, клубясь, устремлялись ввысь. Уже и внизу из какой-то каюты вырвался огромный язык пламени. Однако было ли это настоящим огнем? Несомненно, ощущение тепла пламя давало. Возможно даже, что для корфских солдат это ощущение было непереносимым. Но огонь нисколько не повредил ни оснастку, ни палубу... Крики усилились.
        - Огонь! Огонь! - Немногие из оставшихся внизу бросились в смятении на верхнюю палубу.
        Было понятно, что бесполезно пытаться потушить такой дикий пожар пламя уже охватило весь корабль. Едкий дым разъедал корфянам глаза. Четверо же пленников, сидевших в креслах, проявляли к происходящему весьма легкий интерес. Дым их нисколько не беспокоил.
        Остатки стражи бросились прочь с палубы. Люди прыгали в воду и, вынырнув, пытались вплавь добраться до других кораблей. Меж корпусами флотилии металось тревожное эхо.
        Галера была обречена. Ее неминуемо нужно было бросить, чтобы пожар не перекинулся на другие суда. Несколько человек на нижней палубе, вспомнив о пленниках, ринулись было за ними, но огромная завеса пламени преградила им дорогу, заставив отступиться. Прикрыв одеждой глаза, они, почти ослепленные, вынырнули из дыма и, с трудом пробравшись к борту, поспешили покинуть корабль.
        Вполне возможно, что никто не чувствовал ни жара пламени, ни едкой горечи дыма, но, как это часто бывает при гипнозе, - вера затмила истину. Огненная баррикада скрыла всех, остававшихся за ней, и очень скоро корабль опустел. Гвардейцы Корфа попрыгали в воду, даже не вспомнив о маленьких шлюпках, специально предназначенных для подобных случаев. Только одна, лодочка, почти ушедшая кормой под воду, одиноко болталась на волнах, привязанная за веревку к носу галеры.
        Как только все корфяне покинули корабль, пламя отступило с палубы, оставив нетронутыми доски, и выросло вокруг галеры, создав из волнующихся черных потоков дыма непроницаемую для взгляда завесу. Йанак, до этой минуты созерцавший Наних, внезапно подался к Джену и прошептал:
        - Помогите мне! Обыщите все судно! Найдите камень!
        Они втроем спустились к каютам. Йанак остался ждать их на палубе у одной из мачт, - этакая фантастическая чешуйчатая статуя с выпирающим полушарием живота и странным, устремленным вдаль взглядом.
        Джен и Сивара, забыв об усталости, обходили каюту за каютой, заглядывая во все сундуки, приподнимая все покрывала в поисках волшебного камня.
        В каюте Фроара они обнаружили накрытый стол. Еда была не тронута, как будто люди только-только собирались за него сесть. В каюте Йанака оказался склад оружия. Однако камня они не нашли нигде.
        Наконец Джен заметил, что Сивара приуныла от бесплодных поисков - лицо ее было белее мела, губы дрожали. Он ласково обнял ее:
        - Не нужно отчаиваться, Сивара! Наних устоит! Не беда, что у нас нет камня. Зато у нас есть Йанак. Хуже было бы, если б мы, выстояв в шторме, перегнав корабль-преследователь, вернулись в Наних без него. - Сивара кивнула и, улыбнувшись, поцеловала его. Она снова выглядела - как в начале путешествия - спокойной и решительной. Они стояли, улыбаясь друг другу, когда из каюты принцессы показалась Марсия с деревянным идолом в руках. Старуха служанка с сомнением разглядывала фигурку, словно решая, выбросить ее или все-таки лучше спрятать в складки темного длинного платья.
        Они вернулись к Йанаку.
        - Мы не смогли найти камень. Возможно, он на другом корабле. Что будем делать?
        Казалось, что широкий рот Йанака был набит кашей, когда он медленно проговорил:
        - Спускайте шлюпку. Идем в Наних!
        Джен приблизился к огненной завесе, до сих пор окружавшей корабль, сунул руку в рыжеющие языки пламени - жара действительно не было. Поняв, что бояться совершенно нечего, он перегнулся через фальшборт и посмотрел вниз.
        - Кто-то уже спустил лодку. Сивара, иди сюда! И вы, Марсия. Хотя... Подождите минутку! - Он бросился в каюту и вернулся оттуда, неся оружие для всех четверых. Клинки поделили.
        Марсия так боязливо приняла кинжал, словно ей предложили взять раскаленный металл. Пальцы Йанака крепко сомкнулись на рукояти меча.
        Утлое суденышко болталось на волнах, и Джен здоровой рукой нащупал пеньковый канат.
        - Сивара, как думаешь, ты сама сможешь спуститься вниз по веревке или, может, лучше обвязать тебя ею и опускать потихоньку?
        - Я-то спущусь сама. Позаботься лучше о Марсии. Не думаю, что она сейчас способна на осмысленные действия.
        К ним медленно подошел Йанак, поглощенный какими-то своими раздумьями.
        Сивара обняла Джена, перемахнула через планшир и, вцепившись в канат, легко соскользнула в лодку, не обращая внимания на сожженную кожу ладоней.
        За ней последовал Йанак. Потом Джен, отвязав веревку от шлюпбалки, обвязал ею слабо сопротивлявшуюся Марсию и, упершись в борт, стал осторожно спускать ее вниз. Наконец веревка ослабла - Марсия благополучно достигла шлюпки, и Джен, морщась от боли, спустился сам. Они перерезали канат, и лодку стало медленно относить от галеры.
        Принцесса подняла весло, велев служанке взяться за рукоять.
        - Придется погрести, Марсия, - пояснила она, берясь за второе весло. Джен не может - вы видели его руку. Марсия! - резко окликнула Сивара. - Вы слышите меня? Гребите!
        Старая служанка механически вставила весло в уключину и, наваливаясь всем телом, сделала несколько энергичных гребков. Сивара тут же приноровила взмах весла к ее ритму и развернула суденышко в сторону Наниха.
        Стоило им отчалить, как огонь перебросился на шлюпку и вскоре завеса пламени и дыма, охватившая ее со всех сторон, наделено скрыла сидевших в ней от взоров врагов. Джен с молчаливым удивлением смотрел на происходящее, изредка переводя взгляд на Йанака, который в немом сосредоточении замер на корме.
        Где-то далеко впереди маячили паруса корфского флота. Навстречу им из нанихской гавани двигалась небольшая флотилия Сивары. Вскоре корабли сойдутся, и тогда... Ситуация определенно складывалась в пользу Корфа. Восхищенный Джен приподнялся с места, - даже зная о явном превосходстве врага, народ Наниха собирался защищать свою страну!
        Они спокойно проскочили сквозь ряды корфских кораблей - никто не обратил внимания на горящую спасательную шлюпку с галеры Сивары - какой от нее может быть вред? Лишь бы пламя не перекинулось на тяжелые военные суда, - корфяне были поглощены приготовлениями к предстоящей битве.
        Суденышко, охваченное пламенем, подходило все ближе и ближе к главной гавани Наниха - Жолайсе. Сивара смертельно устала, однако ей не пришло в голову предложить свое весло Джену. Зато это сделала Марсия, от ужаса, очевидно, потерявшая остатки рассудка. Прижавшись к борту, она пропустила Джена на свое место, но уже после нескольких гребков стало ясно, что продолжать он не может, и ей пришлось безропотно возвратиться на место. Наконец, покинув лес корфских кораблей, они оказались неподалеку от нанихской флотилии и, забирая немного в сторону, стали ее обходить.
        Внезапно пламя исчезло, и Йанак, гордо выпятив грудь, заявил, что он сделал все, что мог, а теперь у него раскалывается голова и лучше бы ему поработать руками. Принцесса с радостью уступила ему свое место и, перебравшись к Джену, обняла его. Маленькое суденышко продолжало свой путь.
        Тем временем "пожар" на галере Сивары тоже прекратился, правда, они не смогли бы этого увидеть, даже если бы захотели, - корфские корабли закрывали весь обзор.
        Флотилии неумолимо сближались, и, несмотря на малочисленность, флот Сивары все-таки выглядел впечатляюще. Эх, быть бы ему побольше!
        Гавань, приближающаяся с каждым взмахом весел, была полна людей. Вдруг с моря донесся странный звук, похожий на звук рвущейся бумаги, - это столкнулись первые корабли. Битва на воде началась. И вот уже одно корфское судно запылало, охваченное настоящим бушующим пламенем.
        ГЛАВА XV
        Вскоре принцесса Наниха ступила на родной берег, совершенно лишенная сил и все-таки полная решимости постоять за свой народ. Она ковыляла по пристани в своем рваном плаще, слегка поддерживаемая Дженом, который и сам не очень твердо держался на ногах. Их окружили солдаты, чьи громкие выкрики с трудом различал слух измученных Сивары и Джена. Солдаты помогли подняться Марсии, невидящим взором уставившейся на воинов Наниха. Следом за ней показался Йанак - его тут же окружила толпа изумленных, зевак, что, однако, ничуть не смутило талантливого ученика великого Орчера; он с явным удовольствием вертел головой во все стороны, одаривая всех приветливой улыбкой.
        К ним подоспел высокий воин, на ходу отдававший какие-то приказания. Он подхватил Сивару на руки, словно ребенка, и понес ее, пробираясь через толпу. За ним следовало несколько человек, поддерживающих Джена. Следом, похожая на шагающую куклу, но куклу изрядно потрепанную, плелась старуха Марсия, и завершал шествие Йанак, уставший скорее душевно, чем физически, и поэтому не нуждавшийся ни в чьей поддержке. Минуя баррикады, они свернули в ближайшую улочку. Жолайса была, в полном смысле слова, белым городом известняковые фасады украшали изящные мраморные скульптуры.
        Навстречу попалась повозка, запряженная животными, немного похожими на оленей, и воин, несший Сивару, выступив на середину улицы, приказал ездокам освободить ее для принцессы. Те безропотно повиновались, и, когда все расположились в повозке, Си-вара обратилась к высокому воину:
        - Мордин, вы сопровождаете нас во дворец?
        Он кивнул.
        Принцесса покачала головой:
        - Думаю, нам лучше остановиться в доме Каспеля. Там все можно увидеть с крыша Дом стоит высоко и вдобавок недалеко от моря. Вы оставили человека вместо себя? Хорошо. Мне не хотелось бы, чтобы вы покидали нас. Нужно проработать план обороны на случай, если корфяне попытаются высадиться. У меня есть кое-какие соображения на этот счет. А где Бейли? Горм? Рейчелл?
        Солдат махнул рукой вознице, и повозка свернула на булыжную мостовую.
        - Мертвы, принцесса.
        - Фроаровские приспешники поработали! - ахнула она и задумалась. Мордин, как укреплены другие города? Линия побережья защищена надежно?
        Йанак с Джеком, привалившись к борту тележки, слушали их неспешную беседу, и только Марсию, похоже, ничего не интересовало - она, как маленькая девочка, вертела в руках свою вечную деревянную куклешку.
        - Мы разослали по селениям гонцов. Собрали ополчение. Сформировали костяк гарнизона. Приличные армии стоят в Эйле и Шангале. Несколько кораблей патрулируют побережье вплоть до Черной горы.
        Принцесса одобрительно кивнула.
        - Это почти все, что можно было сделать.
        С крыши дома Каспеля хорошо просматривался весь город с бегущими к самому морю маленькими светлыми улочками. Там, далеко на море, продолжалась битва, - отсюда корабли выглядели маленькими черными насекомыми, сгрудившимися вокруг лакомого куска. Меж ними метались огонь и дым.
        Оставив пугливую Марсию где-то внизу, военный совет, в который входили принцесса, Джен, Йанак и несколько молодых генералов армии Наниха, готовился к своему первому заседанию. Снятые доспехи были разложены прямо здесь же, на диване, чтобы в случае чего их долго не искать. Раны Джена уже были перевязаны, на щеку наложили шов. Принцесса, прекрасная в своем платье, доставленном из дворца, правда, немного больше обычного бледная и уставшая, с пером в руке склонилась над бумагой.
        - Йанак!
        Морской кудесник покинул свое место у резного столбика, поддерживающего тент, и приблизился к Сиваре. Остальные тоже подошли к столу, рассматривая тонко исчерченный лист.
        - Это карта. Карта Жолайсы. Река проходит почти посередине. Мы находимся здесь, - принцесса ткнула пером, - на правом берегу. За рекой - в основном фабрики и мастерские. Здесь и здесь - мосты. - Ее кисть двинулась по жесткой бумаге. - Со стороны мастерских Жолайса окружена стеной. Здесь и вдоль берега к реке - завалы из огромных валунов. Корфяне могут пройти там только в одном месте, но оно охраняется.
        Таким образом, можно предположить, что враги попытаются высадиться прямо на причалы, поэтому нужно поджечь пристань. Здесь пакгаузы примыкают вплотную друг к другу - в этом месте им на берег не сойти. Значит, им остается только подняться вверх по реке. И здесь можете выступить вы, Йанак, с вашим магическим пламенем. Посмотрите, отсюда с крыши видно, река не особенно широкая. Сможете перебросить через нее огонь? Ну, создать такую иллюзию, будто на воде горит масло. Тогда им придется повернуть назад, а к этому времени как раз подоспеют наши патрульные корабли. Они отрежут путь к морю, и, если захватчики остановятся, мы подожжем их суда. В этом - шанс на победу. Небольшой, конечно, но все-таки шанс. По крайней мере, стоит попробовать. Вы сможете нам помочь?
        Йанак протестующе замахал клешнями:
        - Сивара! Вы не представляете, чего мне стоило поддерживать иллюзию огня только на одном корабле! Конечно, я постараюсь помочь, но не знаю, как долго смогу это делать!
        До сих пор никто ни словом не помянул камень Орчера, но каждый думал о нем непрерывно. Где он и что с ним случилось? Может, Эрлих решил забрать его на Корф? Или кристалл утонул в море? А может быть, его уже разбили, но Орчер, занятый своими делами, не заметил этого?
        В сгустившихся сумерках горящие вдали корабли казались мутными красными звездами. Военная флотилия Корфа неумолимо приближалась к гавани.
        - Они уничтожили мой флот, - бесцветным голосом сказала принцесса. Они приближаются... Йанак, вам пора приготовиться.
        Если бы кольчуга Йанака была зеленой, она вполне бы сошла за его чешуйчатую кожу. Он важно оправил доспех и степенно кивнул:
        - Мне лучше спуститься к реке. Чем ближе я буду к моему огню, тем правдоподобнее он будет выглядеть. Джен обнял Сивару:
        - Я тоже пойду. Рана не настолько серьезна, чтобы ., я не мог сражаться!
        Сивара не выпускала его руку.
        - Останься здесь!
        - Нет. Наних теперь и моя страна, и я буду биться за нее. Скоро сюда прибудут другие, с ранами значительно хуже моей, но думаю, что и они не согласятся отсиживаться. Пойми, я не могу спокойно наблюдать с крыши, как гибнут люди!
        Она тяжело вздохнула и крепко поцеловала его, не обращая внимания на стоявших вокруг людей.
        - Как хочешь, Джен, но тогда я пойду с тобой. - Она повернулась к генералам: - Там я буду не в меньшей безопасности, чем здесь. Если магия Йанака их не остановит, в Нанихе вряд ли найдется хоть одно место, где можно было бы укрыться...
        Сивара и Джен помогли друг другу надеть доспехи. Кто-то принес Джену шлем, - шлем Сивары уже давно лежал на диване рядом с прочей амуницией. Раздали оружие, и маленький отряд, покинув крышу, двинулся вниз по лестнице.
        Уже на улице Сивара вдруг резко повернулась к тем, кто шел следом.
        - Вы храбры! Вы все так храбры! - смущенно прошептала она. Неожиданно ее голос дрогнул. - Боюсь, что не сумею сказать вам все, что хочу. Но вы ведь знаете, о чем я думаю! - И принцесса улыбнулась сквозь слезы, застывшие в ее прекрасных глазах. Затем, тяжело вздохнув, она обвела долгим взглядом высокие светлые здания, окружавшие их. - Наних прекрасен. Будем надеяться, что он останется таким на века!
        - Будем надеяться. До встречи.
        Сивара, Джен и Йанак ступили в поджидавшую их тележку. Отряд пеших воинов двинулся следом за ними.
        Слепые стены пакгауза нависали над рекой; напротив, за глубокой стремниной, чуть различимые в мерцающем свете шипящих факелов, белели фабрики. Над гаванью завис сизый дымок горящих причалов. С крыши пакгауза было видно, как беспорядочно двигаются в поисках стоянки неповоротливые корабли.
        Как и предвидела Сивара, не найдя в гавани места для причала, суда развернулись к реке. Йанак дал пройти трем первым и расстелил по воде ковер иллюзорного огня. По заметавшимся судам ударили горящие ракеты. С катапульт, вспенивая воду, понеслись огромные камни. Пристать было невозможно, и враг отошел. На отрезанных от основного флота трех покинутых кораблях вспыхнуло пламя - люди попрыгали в воду, пытаясь достигнуть берега, но течение отбрасывало их обратно, и они тонули в пенистой воде. Три корабля Корфа были уничтожены, и магическое пламя Йанака улеглось. Западня снова была открыта.
        Словно почуяв затаившуюся опасность, корабли на некоторое время замерли, но, выждав немного, еще три тяжеловесных чудовища двинулись вверх по реке. Четвертый корабль успел уклониться от вновь возникшего из ниоткуда огня. Три же корабля ждала участь их предшественников.
        Тем временем вдоль побережья шло сражение. Нескольким кораблям, случайно перевалившим через высокие преграды из сцементированного камня, удалось достичь пакгаузов. Но вода здесь была неглубокая, и с разбитых, повредивших днища кораблей воины выбирались на волноломы, карабкались на стены; у пакгаузов разгорелась жестокая схватка. Места погибших воинов занимали другие, вливаясь в бесконечные ряды атакующих, - пушечное мясо Корфа, казалось, было неисчерпаемо.
        Словно не желая прекращения таких захватывающих событий, часы тянулись очень медленно, как будто нехотя.
        Сивара и Джен пили тонизирующие отвары, изредка передавая чашу Йанаку - в минуты его коротких передышек. Он слабел с каждой минутой - выпученные глаза жалко поблескивали из-под полупрозрачных век. Все чаще и чаще он тер ладонью лоб, и наконец пелена огня, превратившись в призрачную пунцовую полоску, исчезла, а сам Йанак рухнул без чувств.
        Сражение уже переползло на улицы. Снизу доносились крики и звон стали. Джен с Сиварой пытались привести в чувство обессилевшего героя, смачивая лицо и массируя ему грудь, но ученик великого Орчера не шевелился. Внизу послышались удары - таранили дверь. Джен и с ним еще несколько человек вынуждены были, вверив Йанака заботам Сивары, обнажить мечи и быстро спуститься вниз. Металлические скобы трещали под лязгающими ударами тарана, и наконец дверь поддалась - засов отлетел, выскочив из каменного гнезда, дверь рухнула, и внутрь хлынули корфяне. Джен не успел даже взмахнуть мечом - он ринулся через зал к Сиваре, но по пути был небрежно сбит ударом чьей-то ноги. Солдаты Корфа устремились наверх.
        Наних сражался геройски. Каждый дом стал крепостью. Женщины, старики, дети - все, кто был способен держать в руках оружие, встречали захватчиков. А корфяне сыпались и сыпались со сгрудившихся в гавани кораблей, выползая на берег и вливаясь в некогда светлые улицы города. Корф готов был дорого заплатить за победу - его люди с боем отвоевывали у местных жителей баррикаду за баррикадой. Поддержка с побережья так и не пришла, и к вечеру следующего дня, серому от дыма и гари, великий город пал. Его патрульные корабли не могли прийти на помощь. Корфяне, предполагая засаду, направили к устью реки часть своего флота и потопили их.
        Итак, Наних был побежден - все, что могло гореть, горело. Корфские воины патрулировали улицы; повсюду до самых облаков вздымались черные клубящиеся столбы дыма и гари. С падением Наниха прекратило свое существование и все то, что олицетворял собой древний город.
        ГЛАВА XVI
        По улицам вели пленных. Они плелись неровным строем под резкие выкрики горна и тяжелый пульс барабанов мимо белых домов, стены которых кое-где почернели от дыма и гари, мимо молчаливых жителей Жолайсы и мимо патрульных Корфа, мимо высоких куч, в которые были свалены тела погибших, плелись вверх по склону холма по широкой дороге, ведущей прямо ко дворцу Сивары.
        Среди пленных был и Джен, - грязный, подавленный, он ковылял, глядя в землю, и думал о том, какая участь постигла Сивару. Изредка он поднимал взор, всматриваясь в настороженную толпу, надеясь увидеть принцессу и понимая, что этого не произойдет.
        Несколько попыток местных жителей освободить пленных были быстро подавлены корфскими солдатами - лишь новые тела пополнили кучи мертвецов, а процессия даже не замедлила шага, продолжая двигаться дальше, к прекрасному когда-то, но вытоптанному и полусожженному сейчас дворцовому саду - там их уже ждали восседающие в портике Эрлих и Дан, уныло рассматривающие погубленный сад, окруженные группой вояк.
        Пленные один за другим по очереди проходили мимо Эрлиха. Тот добродушно улыбался и, кивая все с той же улыбкой, ронял одно и то же слово - "смерть".
        Когда приблизился Джен, Эрлих, узнав его, даже подался вперед.
        - Этому человеку - тоже смерть, но медленная, - осклабившись, заявил он.
        Когда все пленники прошли мимо него, Эрлих встал:
        - Жолайса - сердце Наниха - наша! Скоро и весь Наних будет наш! Он станет колонией Корфа!
        Сваленные у его ног в кучу сокровища Сивары тускло поблескивали в сером свете, словно даже игра камней затихла, умерла с падением великого города. Эрлих высоким певучим голосом благодарил солдат за отвагу, восхваляя сомнительные победы Корфа. Впрочем, Джен не слишком прислушивался, ожидая своей участи в длинном ряду смертников.
        Солдаты привели Сивару. Пробежав взглядом по лицам пленных, она наконец увидела Джена и печально ему кивнула.
        Принесли сапфир. Вдохновленный собственными речами, Эрлих подскочил к принцессе и вытолкнул ее на середину.
        - Она надеялась победить Корф! Она глупа! Более того!.. - Посыпавшиеся непристойности подействовали на Джена подобно разряду переменного тока. С искаженным от гнева лицом он ринулся вперед, однако его вернули на место ударом бича. Джен перехватил было хлыст здоровой рукой, но корфский солдат огрел его мечом по руке, и он выпустил хлыст.
        Сивара держалась достойно. Гордо окинув взглядом окружавших ее гогочущих солдат, она попыталась что-то сказать, но Эрлих, оттеснив ее, приказал поднять камень повыше.
        Несмотря на сумрачный день, подарок Орчера искрился неизменным мягким светом, вызвав восхищенный ропот притихшей толпы. Сам Эрлих жадно пожирал его глазами, а гигантский сапфир продолжал пригоршнями лиловых искр источать свое безмятежное сияние.
        Сивара вдруг громко попросила охрану пропустить ее к Эрлиху: она, мол, одумалась и хочет просить прощения у нового повелителя города. Изумленные стражники не сразу нашлись, что ответить, и не остановили ее. Быстрым шагом выйдя на середину, принцесса пала на колени, воздев руки к растерявшемуся от неожиданности Эрлиху. Пока озадаченный поведением принцессы предводитель соображал, что бы все это значило, Сивара быстро развернулась и схватила за ногу одного из солдат, державших гемму Орчера. Тот дернулся, пытаясь освободиться от рук явно свихнувшейся с горя принцессы, и... дело было сделано - его рука дрогнула, гигантский сапфир качнулся, другие солдаты потеряли равновесие, камень выпал из их рук и грохнулся о каменные плиты. Стража оттащила счастливо улыбавшуюся принцессу; из маленькой-маленькой трещинки на сапфире струился такой знакомый ручеек туманного света.
        Вскоре он, набрав силу, уже змеился голубой лентой, как будто вытаскивая себя из сапфира и поднимая по невидимой лестнице все выше и выше, прямо в облака.
        Толпа притихла. Люди, замерев, обратили лица к небу; там, на конце закрученной сияющей ленты, появилась звезда - голубая искра, которая увеличивалась, приближаясь к земле. Ни звука не раздалось с момента падения камня, и напряженная тишина была подобна паузе между заключительным аккордом и первым взрывом аплодисментов. Джен тоже узнал разъяренную, быстро увеличивающуюся тень голубого огня. Орчер! Корфян охватила паника. Давя друг друга, прорываясь через толпу, превращая упавших в кровавое месиво, рванулись они прочь, подальше от коснувшихся земли, сверкающих языков голубого пламени. Сивара, Эрлих, Джен - все были забыты. Обезумевшие люди метались, пытаясь вырваться из плотного кольца толпы. Джен, как мог, расчищал себе дорогу к принцессе, пуская в ход руки, ноги, орудуя плечами.
        Заполняя собою, как казалось, все небо над ними, пульсирующим пятном раскачивался Орчер. Симфония его голоса порождала порывы ветра.
        - Солдаты Корфа высадились в Нанихе! Хозяева Корфа решили развязать войну? Они любят сражения! Хорошо! Я покажу им кое-что новое из практики ведения боя!
        Мерцающие контуры изменились - появилось нечто, смутно напоминающее руки и ноги. Конечности пошевелились, словно Орчер разминал их, и пропали. Мелодия его голоса была величественнее любого человеческого творения.

[Рис.5]
        Эрлих и Дан бежали, возможно надеясь скрыться во дворце. Рассеявшаяся наконец толпа хлынула к домам, к воде - куда угодно, только бы подальше от этого места в саду принцессы, и очень скоро возле треснувшего сапфира остались только Джен и Сивара. Они стояли, обнявшись, не в силах разжать руки, словно боясь опять потерять друг друга.
        - Да-а, - пропел Орчер, обращаясь к ним. - Я покажу им кое-что. Голубое сияние проплыло над садами. - Например, вот это. - Воздух раскололо могучим звуком, как будто зазвенел громадный рог. Можно было видеть волну воздуха, сжатую этой чудовищной вибрацией... А дальше началось что-то невообразимое. По всему городу пришли в движение горы убитых. Тела катились, толкая друг друга, поднимали руки, сгибали ноги. Они вставали отвратительные марионетки с невидящими глазами. Живые оцепенели от ужаса, а стекавшиеся со всех концов города зомби, осторожные, покачивающиеся из стороны в сторону, по-кошачьи пригнувшиеся, словно готовились к прыжку, разделились на отряды и двинулись к центру города.
        Там они схватились - это омерзительное месиво мертвых тел. Они буквально разрывали друг друга, сдирая друг с друга кожу, из-под которой не текла кровь, выбивая пустые глаза, с треском ломая кости. Но мертвые не падали - они уже не могли умереть. Охваченные ужасом зеваки, застыв, следили за этим чудовищным сражением. С небес неслись звуки, подобные грохоту барабанов, - Орчер хохотал, его контуры трепетали, озаряя битву лучами голубого света. Затем, вытянувшись над сражающимися мертвецами, сияющие ленты коснулись их, опутали, смяли в ком, сдавливая плоть, как будто некий гигантский скульптор работал с глиной. Теперь уже вместо мертвых тел друг на друга надвигались безглавые гиганты. Светящиеся щупальца Орчера опять потянулись к ним. И снова они смешивали, мяли эту жуткую глину, превращая ее в многоруких и многоногих монстров. Башнеподобные, громоздкие монстры, раскачиваясь и задевая стены домов, двинулись друг на друга, сцепились, и вновь слепящие пальцы света коснулись их. И вот, сминая дома, как бумажные коробки, титаны, возникшие от прикосновения пламени, двинулись по городу в поисках противника.
И они нашли его. Сжав мириады кулаков, сгребая в пригоршни кирпичи разрушенных стен, отрывая и отшвыривая конечности друг друга,, могучие тени начали новую битву.
        Орчер хохотал. Первый удар напоминал звук лопнувшего барабана. Столкнувшись, гиганты слились в одно большое чудовище, уже ничем не напоминавшее человека, - это была многорукая и многоногая паукообразная тварь. Аккуратно перемещая конечность за конечностью, стараясь не задеть встречные дома, она медленно двинулась в сторону моря.
        Добравшись до гавани, чудовище, не медля ни минуты, вошло в воду, подняв высокую волну, и направилось прямиком к корфским кораблям.
        Схватив один из них, гигантская тварь сжала его и, отбросив остатки в море, ринулась к двум другим и раздавила их, как орехи, друг о друга. Так, продвигаясь от корабля к кораблю, размеренно шевеля лапами, чудовище одно за другим разгромило все корфские суда.
        Улицы опустели. Все люди давным-давно попрятались по домам и, онемев от страха, с широко раскрытыми глазами на бескровных лицах, дрожа слушали громовые восклицания Орчера.
        - Я хочу отправить это создание через море на Корф. Пусть оно там повторит свои подвиги!
        Сивара упала в обморок. Обессилевший Джен, прислонясь к камню, смотрел, как голубое свечение, оторвавшись от дворца, зависло над морем.
        - Я еще не закончил! - Музыка Орчера звучала угрожающе. - Я научу вас воевать! - Его тень приобрела почти человеческие очертания, и теперь казалось, что в небе замер колосс из голубого света. Он поднял руку, и из закружившихся над ней облаков, словно подхваченных смерчем, посыпались светящиеся голубые шары. Орчер жонглировал ими, и громовые раскаты рассыпались над городом и холмами. Он выбросил светящиеся нити, сплел их в паутину, протянул через облака, созидая языки корчащегося пламени. Соединяя их один с другим, он быстро соткал мучительно великолепный город из голубого огня, и водопадом звуков обрушился на Жолайсу его голос:
        - Вы, мельчайшие... Воевать захотели! А это вы сделать можете? А это? А это? Тогда что же хорошего сделали ваши воины? Они только отняли у вас время и силы. Вы все могли бы стать подобными мне. Вы хотели власти, но что стоит ваша власть в сравнении с моей? Вы, попусту растрачивающие свое время, можете сразить меня? Попробуйте. Кто-нибудь один или вместе... Ведь вы обожаете сражения!
        Его огненный город задрожал, распадаясь, светящиеся шары рассыпались по всему небу. И вдруг начался дождь. Огромные капли разбивались о землю возле принцессы и Джена; вскоре весь город укрыла беспокойная пелена дождя. Сивара и Джен вскочили.
        Промокшая одежда хлопала на резком ветру, дождь перешел в мощный ливень. Зловещее сияние уходило за море. Принцесса прокричала что-то, однако сквозь завывания урагана он ни слова не разобрал. Тогда она схватила Джена за руку и, сопротивляясь бешеным порывам ветра, потащила его в сторону дворца. Загрохотал гром. Люди, словно тени, притихли за спасительными стенами дворца. Среди них был и Эрлих. Завидя вошедших, вояка бросился со всех ног к ним:
        - Прекратите магию! Остановите! Уведите чудовище от Корфа! Мы согласны на мир! Мир на любых условиях!
        Джен покачал головой:
        - Это не магия. Здесь уж мы ничего поделать не можем.
        Сивара пересекла просторный зал и вошла в комнату, пол которой был покрыт полированными керамическими плитками. Все окна были выбиты ветром, занавеси летали, как танцующие привидения, озаряемые время от времени ослепительными вспышками.
        Укрывшись от ветра в углу, они в молчаливом ожидании смотрели на море. Орчер возвращался; он не обращал внимания на шаровые молнии, отмахиваясь от них, как от назойливых насекомых. Море поседело от пены.
        - Остановите! Остановите это! Мы сделаем все, что хотите, только пусть это прекратится! - Обезумевший от страха Эрлих пал перед ними на колени, зажав уши руками. Сивара и Джен даже не посмотрели на него. Их взгляды были прикованы к гороподобным валам, обрушивающимся на побережье.
        ГЛАВА XVII
        Орчер ушел. Ураган прекратился. В Нанихе воцарился мир. Люди выбирались из укрытий, молча поглядывая на разрушения вокруг, на обломки кораблей, заполнявшие гавань.
        Галера Сивары между тем дрейфовала неподалеку цела и невредима. Казалось невероятным, что кораблю удалось избежать гнева мстительного орчеровского монстра и губительных ударов разбушевавшихся волн.
        Люди бродили по городу как неприкаянные, словно внезапно оказавшись в каком-то странном месте и при странных, непостижимых обстоятельствах. Они молча исподлобья посматривали друг на друга, но, встретившись взглядами, вздрагивали и спешили отвернуться. В словах ни у кого не было нужды - все мысли читались во взглядах.
        Так выглядели не только нанихцы - в городе осталось немало бывших воинов славной победоносной армии Корфа. Притихшие, голодные, они ютились по ночам в пустых домах, а днем сидели на берегу, глядя в морскую даль, или шныряли по городу в поисках пищи.
        В один из таких дней несколько корфян ввалились в дом, где женщина кормила обедом своих маленьких детей. Изголодавшиеся, обросшие щетиной молодцы схватили со стола хлеб и бросились к двери, напугав ребятню и перевернув впопыхах все стулья. Однако добрая горожанка вовсе не разгневалась, как можно было ожидать, а, мягко улыбнувшись, произнесла:
        - Вы могли бы попросить - мы бы поделились. Разве после того, что с вами произошло, вы по-прежнему думаете, что можете врываться в дом и брать все, что захотите?
        Налетчики потупились, пристыженные, вернулись к столу, положили все обратно и покинули этот дом.
        На улице они встретили других корфян, промышлявших подобным же образом. Посовещавшись, воины в конце концов решили направиться ко дворцу принцессы.
        Местные жители, изредка встречавшиеся на улицах, угрюмо смотрели им вслед; какой-то старик не выдержал и спросил, куда же теперь направляется толпа, горе-победителей.
        - Ко дворцу вашей принцессы, - ответил один из них. - Домой мы вернуться не можем, а есть нам все-таки что-то нужно.
        - Ах вы корфские псы! - горько рассмеялся престарелый горожанин. Каково быть побежденными? Почему наша принцесса должна теперь заботиться о вас? Страдайте, умирайте.
        Эта краткая отповедь заставила нескольких солдат замереть с ненавистью в глазах. Внезапно солнце прикрыло небольшое облако, и все они - и нанихцы, и корфяне, - неосознанно, с перекошенными от ужаса лицами, запрокинули головы. Но это был не Орчер, а всего лишь маленькое глупое облачко. Переждав несколько минут, нанихский житель смущенно поправился:
        - Простите меня. Приходите в мой дом. У нас есть немного еды. Я скажу соседям, они тоже не откажут вам в пище. - Корфяне молча склонили головы и побрели своей дорогой.
        Горожане не могли похоронить или оплакать своих убитых: всех мертвых Орчер смешал в последнее безумное творение - улицы были чисты от трупов, и только доски, осколки камней да вывороченные двери и рамы напоминали о произошедших здесь совсем недавно кровавых событиях.
        Во дворце шли переговоры. Собравшиеся вокруг стола министры Наниха, принцесса и Джен выслушивали Дана и Эрлиха, которые, нервно поигрывая перьями и пузырьками чернил, сбивчиво излагали свои новые предложения.
        - Мы предлагаем иметь двух королей: одного здесь, другого на Корфе, медленно, с расстановкой говорил Дан. - Они могут править попеременно - год у нас, год в Нанихе, тогда для возникновения разногласий между странами не остается почти никаких шансов.
        - Зачем вообще короли? - спросил Джен. - Почему бы не отдать власть тем, кого предложат сами люди? Хотя бы на короткое время. Если власть попадет в ненадежные руки - вся ответственность ляжет на народ. И зачем два королевства? Почему не два штата одной страны?
        Собравшиеся понимающе закивали, соглашаясь с ним. Тут вбежал слуга и крикнул с порога:
        - Там много народу. Они поднимаются по холму и вот-вот достигнут дворцового сада! Они что-то кричат и размахивают руками. Похоже, это корфяне...
        - Они что, забыли Орчера? - Принцесса поднялась и прошествовала в другую комнату, балкон которой выходил в сад. Оттуда все смогли увидеть толпу приближающихся корфян. На их лицах не было гнева - напротив, они светились радостью. Вскоре можно было разобрать и выкрики:
        - Корф восстал! Корф восстал! - Люди остановились, войдя в сад, и только трое воинов прошли во дворец.
        Принцесса возвратилась к заваленному бумагами столу.
        - Да, это так, - Корф восстал, - заявил один из вошедших вместо приветствия. Он нервно оглядывался, по-видимому оробев от окружающего великолепия. Мы только что оттуда. Чудовище появилось там, уничтожило и сожгло полгорода. - Он побледнел от тяжких воспоминаний, прижал руки к вискам. - Ваш магический монстр, принцесса, заставил многих из нас по-новому взглянуть на жизнь. И мы восстали против господ. Ваша магия сильнее. Мы хотим служить вам.
        Сивара улыбнулась и легко коснулась плеча Джена.
        - А мы тут как раз обсуждаем вопросы нового управления. Вы голодны? Устали? Нет? Тогда присаживайтесь и будем думать вместе.
        Бледный посланник корфян оглядел лица присутствующих Его губы презрительно скривились, когда он увидел Дана и Эрлиха.
        - Мы уже не те, что были раньше. - Дан облизнул сухие губы. - Нам не нужна власть. Теперь мы, как и ты, - часть народа... - Он улыбнулся и протянул руку. - На выборах наш голос будет значить столько же, сколько и твой.
        Посланник обновленного Корфа, чуть поколебавшись, пожал протянутую руку, затем подошел к креслу, предложенному ему Сиварой, и робко присел на самый край, нервно поглядывая на замысловатую резьбу подлокотников. Дан тоже вернулся на место.
        - Продолжим? - Сивара изучала поданную посланником петицию.
        Украшавшие ночной город огни раскачивались на протянутых поперек улиц проволоках. Темные улицы были заполнены людьми. То здесь, то там мелькали вывески: "Голосуем здесь". Мрачные, недружелюбные люди молча расступались перед Джеком и Сиварой, шедшими рука об руку по темным и необычайно шумным для такого времени суток улицам.
        Едва наши герои переступили порог одного из избирательных участков, как народ, собравшийся там, приутих и так же, как на улице до этого, расступился, давая им дорогу. Словно черный ангел смерти пролетел над еще мгновение назад веселившейся, шумной толпой.
        - Они боятся нас. - Сивара мрачнела с каждым шагом. - Джен, прошлое никогда не вернется. Не быть мне прежней любимой принцессой для своего народа... - Они покинули зал, и вновь их появление на улице остановило веселье.
        - Поспешим во дворец, к Йанаку!
        Сидя в глубоком кресле, морской кудесник задумчиво лепил из глины странного вида фигуры, которые, в отличие от его предыдущих творений, явно предназначались не для танцев. Они были похожи на мосты с тремя парами опор и широкими перемычками; длинные - около тридцати футов, да еще снабженные шестью парами рук каждая, - эти штуковины производили жутковатое впечатление.
        - Йанак, что вы делаете?
        - Это будет вместо гребцов на корабле, когда я отправлюсь на свой островок. - Глаза чудища были полны печали, а лицо - мрачнее тучи. - Не могу я здесь больше. Я надеялся, что обрету друзей, что наконец-то буду счастлив, избавлюсь от одиночества и скуки". Но люди ненавидят меня. Им кажется, что я несу зло! Кроме вас, я никому здесь не нужен. - Йанак счистил глину с пальцев и рассеянно взглянул на Джена и Сивару: Послушайте, а почему бы вам не присоединиться ко мне? Сивара, после сегодняшней ночи вы, считай, не принцесса. Сможете вы жить, как остальные женщины, - в заботах о доме, о муже?
        - Почему бы и нет? - рассмеялась Сивара, обнимая Джена.
        - Потому. Потому что вас всегда будут считать чужаками.
        - Но мы можем поселиться в каком-нибудь тихом уголке, где нас никто не знает, - заметил Джен.
        - Не-ет, милый, - покачала головой Сивара, - меня здесь знают все. Впрочем, - с сомнением добавила она, - можно уехать на Корф." - Однако было ясно, что такая перспектива никого не прельщает.
        Через несколько дней их посетила группа сановников.
        - Мы представляем интересы народа, - начал один из них, кланяясь принцессе с подобающим ее бывшему титулу почтением. - Вы много сделали для Наниха, это действительно так, но теперь пришло время сделать еще больше уходите.
        Сивара с Джеком переглянулись.
        - Уходите, - повторил сановник, - ваше присутствие здесь теперь неуместно. Вы сделали всех нас, как бы это сказать... самосознательными. Мы хотим управлять страной по-новому. Но люди опасаются, что, устав от новых условий жизни, от неизбежных трудностей, вы снова призовете ваших магических монстров, однако теперь уже против нас. Только покинув великий остров, вы сможете подтвердить свою преданность ему.
        - Они, пожалуй, правы, - повернулась Сивара к Джену. Тот растерянно потирал раненую щеку. - Может, нам уйти вместе с Йанаком? Помнишь его чудесный садик? Мне кажется, что, выращивая там цветы, мы бы вполне могли быть счастливы. - Она обернулась к сановникам: - Вы дадите мне галеру?
        Те кратко посовещались, и главный из них кивнул.
        - В таком случае, как только Йанак соберется, мы отбудем.
        Оставшись с Дженом наедине, принцесса подняла руки:
        - Смотри, они действительно правы. Мы не можем оставаться.
        На кончиках ее тонких пальцев, мерно поблескивая, сияли голубые огоньки.
        Джен не ответил, но тоже поднял свою руку. Она сияла.
        Галера покачивалась в восстановленном доке. Все улицы и набережную усеял народ, высыпавший провожать свою принцессу. Но когда из дворцовых ворот вышли и двинулись к гавани по булыжной мостовой три мостообразных чудища, люди испуганно отпрянули, их лица опять помрачнели.
        Наверху одного из сооружений восседал Йанак и, казалось, спал. На самом деле, погруженный в транс морской кудесник управлял своими глиняными творениями. За монстрами следовали Сивара с Дженом, слуги, нагруженные припасами, и, в некотором отдалении от кавалькады, полиция нового режима.
        Забравшись на корабль, йанакские создания расположились вдоль скамьи гребцов и как-то смешно, угловато схватились огромными ручищами за весла. Джен тем временем направился к штурвалу, а Йанак, как всегда, расположился у своей любимой фок-мачты. Канат был перерублен, судно оттолкнули от причала, и оно, чуть кренясь, развернулось к выходу из гавани. Прощальных криков не было, как не было и добрых пожеланий и машущих рук, только тишина и угрюмые лица оставались позади набиравшего скорость корабля. Сивара с грустью посмотрела назад.
        Джен подошел к ней и, крепко обняв, прижал к себе.
        - Мы будем счастливы на островке, - негромко сказал он. - Тебе кажется это концом? Да, возможно, это конец дружбы, человеческого тепла... Но, Сивара, это - только начало для нас! - Джен поднял вверх руку - кончики его пальцев были озарены голубым огнем.
        Принцесса понимающе улыбнулась:
        - Ну и что хорошего? Одиночество, старость и единственное занятие забавляться куклами, как Йанак.
        - Нет. Вспомни, что говорил нам Орчер в храме... Все будет принадлежать нам, если мы захотим учиться. А мы захотим, мы будем познавать этот прекрасный мир. И однажды мы покинем наш остров. Освободившиеся от тел, вольные пересекать космос с быстротой молнии, вольные создавать и разрушать, подобно богам...
        - И, возможно, бессмертные, как Йанак, - почти весело сказала она, печаль, растворившись, исчезла с ее лица.
        Весла ритмично поднимались и опускались в воду, корабль уходил все дальше в море. Оставшимся на берегу он уже виделся темной точкой... Но вот и эта точка, побледнев, растаяла.


 
Книги из этой электронной библиотеки, лучше всего читать через программы-читалки: ICE Book Reader, Book Reader BookZ Reader. Для андроида Alreader, CoolReader Библиотека построена на некоммерческой основе (без рекламы), благодаря энтузиазму библиотекаря. В случае технических проблем обращаться к