Машенька и опер Медведев Янка Рам
Накосячившие опера #1
- - МИШ! СТОП... - ИСПУГАННО.
- ПОЧЕМУ? НУ, ЧТО ТАКОЕ?.. - ШЕПЧУ В ЕЕ ГУБЫ.
- ТЫ - ЭТО СЛИШКОМ... ДЛЯ МЕНЯ.
- У ТЕБЯ НИКОГДА НЕ БЫЛО ВЗРОСЛЫХ МУЖЧИН??
РАСТЕРЯННО ОПУСКАЕТ ВЗГЛЯД.
- ВООБЩЕ НЕ БЫЛО?!
СО СТОНОМ ВРЕЗАЮСЬ ЛБОМ В СТЕНУ ЗА ЕЕ СПИНОЙ. ВОПРОСА У МЕНЯ ДВА: ЗА ЧТО ТАКИЕ МУЧЕНИЯ, А? И КАК ДОЖИТЬ ДО УТРА И НЕ СЪЕСТЬ ЕЁ?...
***
ХОРОШИМ ОПЕРАМ НА НОВЫЙ ГОД ДАРЯТ ГОРЯЧИХ ТЁЛОЧЕК, А НАКОСЯЧИВШЕМУ ПЕРЕД НАЧАЛЬСТВОМ ОПЕРУ МЕДВЕДЕВУ СУДЬБА ПРЕПОДНЕСЛА МАШЕНЬКУ!...
Машенька и опер Медведев
Янка Рам
Цикл: Накосячившие опера
Пролог
- Айдаров! Лев! Ну где ты? - смотрю на часы. - Мне еще за подарком... Скоро все магазины закроют. Давай за стол.
- Иду... майора будем звать?
- Майор сам теперь придёт по наши души. Тьфу...тьфу...
- Ну что, какие планы на сегодня? Можно в баню завалиться, - стаскивает со стола ветчину Айдаров.
- Не, я пас… - ухмыляюсь я.
- Мм!.. Колись. С кем?
- Регину уболтал... На "кекс" в новогоднюю ночь.
- Модель которая?
- Мхм... Два месяца окучивал!
- Чего так долго-то? Теряешь хватку?
- Дама опасается моих габаритов и натиска. А я же нежный медведь, правда? - с хрустом разминаю плечи, толкая сидящих рядом и шутя припечатывая кулаком соседу в плечо.
- Ну так-то да… - начинают ржать опера.
- С левой чуток нежнее, чем с правой!
- Да? Непорядок. Надо тренировать левую. Коллеги, всех с наступающим!
Но не успеваем мы соприкоснуться стаканами, как дверь в наши рабочие апартаменты решительно распахивается.
Майор Брагин. Начальник нашего подразделения.
- Накаркал!... - пинает меня по ботинку под столом Лёва.
- Что вы тут устроили на рабочем месте? - ноздри Брагина свирепо вздрагивают, по лицу идут пятна. Плохой признак...
- Праздник, товарищ майор. Присоединяйтесь.
- Я вам сейчас присоединюсь, - с угрозой. - Компания гопников!
Переглядываемся с Левой. Началось! Это по наши души.
- Ну почему же сразу - гопников? - "лихачит" по привычке Айдаров. - Работники уголовного розыска - образованные люди, с обостренным чувством справедливости и нетерпимости к правонарушениям, готовые в любую минуту прийти на помощь.
- То есть, Медведев к тебе на помощь пришел, я так понимаю?
- Так точно.
- Медведев!
- Я! - встаю, вытягиваясь перед майором.
- Это что?
Узнаю на бумажке, которой он машет перед моим лицом свой почерк. Черт! Как она попала к нему?
- Полагаю, объяснительная.
- Объяснительная?! Ты чо мне тут... сто кило борзоты!
- Сто двадцать пять, товарищ майор.
- Ничего! Я тебя немного истощу, Медведев.
Вытаскивает из кармана очки, надевает и вышагивая по кабинету с выражением декларирует мою объяснительную.
"Я, капитан Медведев, старший оперуполномоченный уголовного розыска по возникшим ко мне вопросам поясняю.
Двадцать третьего декабря около десяти часов вечера в свободное от работы время, я и капитан Айдаров зашли в бар, чтобы выпить по чашке кофе. В баре мы обнаружили гражданина Каретникова, разыскиваемого за ограбление гражданки Елены Айдаровой и нанесение ей телесных повреждений средней тяжести.
Данный гражданин был нетрезв и вёл себя вызывающе. Мы с Айдаровым хотели провести задержание, но Каретников вынул нож и наотрез отказался пройти с нами в пункт полиции.
Выбив у Каретникова оружие, я не стал вступать с ним в драку, а просто уложил аккуратно лицом в пол. Но гражданин Каретников, судя по всему, с намерением дискредитировать нашу родную полицию, нахально и цинично начал биться об него лицом, сломал себе нос и выбил зубы. Мы пытались устыдить гражданина Каретникова и провести с ним воспитательную беседу, но он продолжал свои дискредитирующие действия. Что могут подтвердить свидетели.
По поводу травм почек и печени ничего сообщить могу, так как они, судя по всему, были получены до инцидента задержания, что и немудрено при таком вызывающем поведении гражданина Каретникова.
С нашей стороны физического воздействия к гражданину Каретникову не применялось. Заявление, написанное Каретниковым в прокуратуру гнусный поклёп на работников доблестной полиции."
За спиной несдержанный ржач.
- Бился лицом об пол? - стягивает очки, снизу вверх скептически заглядывая в мои глаза.
- Так точно, товарищ майор! - подскакивает рядом Айдаров. - Болезный, судя по всему. Здоровый разве будет грабить сестру опера из "УГРО"? По лицу её бить?
- Вы издеваетесь, опера? Он же сутки в реанимации был!
- Извините, товарищ майор, но то были непреодолимые обстоятельства, - смотрю перед собой. - Мы никак не могли повлиять на неадекватные действия Каретникова. Но показания семи свидетелей на всякий случай приобщили.
- Читал я эти показания! Короче, опера. Новый год я вам отменяю. В качестве нагиба за борзость.
- Эээ... товарищ майор!
- Да как так?!
- Мы и так третьи сутки...
- Молчать!! С дежурки всех через час распускают приказом по домам. А вы... всю новогоднюю ночь на дежурстве по району, ясно? Я вас в рабство отдал. Повспоминаете как это - без красивых погон подснежников новогодних и бабочек по трассам на праздники собирать. Потому что в следующий раз за такую дичь оба у меня пойдёте в дежурку работать. Ясно?!
- Так точно... - тихо рычим мы с Айдаровым.
- Третьего - к полковнику Тихонову "на ковёр". Через час смену принять всем отделом.
- Остальных-то за что?
- Для профилактики! - рявкает Брагин.
Сзади недовольный гул.
- Айдаров...
- Да, товарищ майор.
- Лена как?
- Сегодня выписали.
- Пусть выздоравливает.
- Передам.
Хлопнув дверью выходит.
Еще раз поздравив друг друга с наступающим, забираем куртки и опечатав до третьего января кабинет идём в районную дежурку. Она от нас через дорогу.
Переглядываемся.
- Отмазал, думаешь? - дергает бровью Лёва.
- Да конечно... - фыркаю я. - Спустит на тормозах. Не отстранил же. Только вот порка показательная... Обидно!... Облом с Региной!
- Прости, дружище...
Отстает, доставая телефон.
Разворачиваюсь к нему, идя спиной вперед по узкой вытоптанной в снегу тропинке.
- В смысле - "прости"?! Ээ... Айдаров. Ты прикроешь, я сгоняю! Никаких прости!
- Эй! - женский вскрик сзади.
Ощущаю одновременно толчок и резко разворачиваюсь, чувствуя, как сношу кого-то.
Девушка! Отлетает от меня, падая на спину в сугроб.
- Оу... Прошу прощения! - подаю руку.
Хватается за мою ладонь своими тоненькими холодными пальцами.
Тяну на себя. Но, не рассчитав ее вес, дергаю слишком сильно, и она влетает лицом прямо в стальную нашивку на куртке.
Вскрикивает. Поправляет очки, вязанную шапочку. Хорошенькая... чуть курносая, большеглазая. Строгая! На лице претензия. Но какая-то немного игрушечная что ли. Это потому, что еще совсем девчонка. Неуверенно ей со взрослыми дядьками. Это зря... с такой яркой внешностью, можно их штабелями к ногам укладывать. Но... ничего. Думаю через пару лет разберётся в этой дисциплине на пятёрочку!
Улыбнувшись, хочу опять извиниться перед девчонкой.
Но она опережает, не позволяя.
- Смотрите, куда идёте! - обиженно поджимает пухлые фигурные губёшки. Замечаю, что нижняя рассечена и начинает кровить. Это она об нашивку? Черт... Мне жаль и немного неловко. Покалечил перед праздником такую красоту.
Мы стоим на узкой тропинке. Молча делаю шаг в сугроб, пропуская её. Айдаров повторяет за мной.
Гордо распрямив плечи, она проходит мимо, сжимая в руках сумочку. Пышная шерстяная юбка до пят вся в снегу. Ткань заманчиво двигается на стройных, но выразительных ягодицах. Отряхнуть бы помочь, но не станешь же лапать такую... Девушка доходит до дороги и садится в такси.
- Медведь... - толкает меня в плечо Айдаров. - Чо встал?
- В смысле? - опускаю взгляд на ширинку.
Ржет...
- Чо, говорю, встал посреди тропинки, пойдём!
- Аа...
Отворачиваюсь, делая пару шагов к дежурке и застываю, бросая взгляд на сугроб, в который она упала. Там что-то тёмное. Оттеснив Лёву, возвращаюсь и поднимаю. Варежки...
Глава 1 - Маша-растеряша
Стоя на стремянке Лёва вкручивает новую лампочку. Старая только что перегорела, видимо охренев не меньше нас, что в новогоднюю ночь будет светить операм.
- Медведь, на проходную сядь, из окна видно, что за стойкой пусто. Майор озвереет за нарушение устава. Сто процентов приедет проверять нашу боеспособность.
- Вот сразу видно, что ты у нас благородных кровей и не из низов пришёл, Лёва. И в армии не служил.
Айдаров попал в опера сразу из военной академии.
Драли их там не меньше, но закалка совсем другого толка.
- Делать нехрен, наследство тут себе отмораживать, - смотрю я на градусник. - Плюс десять в этом предбаннике.
Открываю шкаф, достаю древний манекен в старой форме. Усаживаю на стул. Надвигаю фуражку на глаза.
- Пойдем чайку бахнем.
Закрываю дверь на ключ.
- Позвонят, убираешь манекен под стойку, потом открываешь, усёк?
- Ха... Умно...
В дежурке так холодно, что мы сидим в куртках. Чайник кипит... В столе только дешевый растворимый кофе и пару пакетиков сомнительного чая.
- Не богато братья наши меньшие живут, - вздыхаю я, выбирая кофе.
Пацаны помладше укатили в рейд по району на дежурном бобике. Обезьянник пустой. И пусть так и будет!
Закинув ноги на старую чугунную и чуть теплую батарею, сижу напротив окна, которое выходит на ту тропинку, где я уронил девушку.
Ритмично раскачиваюсь на скрипящем стуле.
Периодически отрываю от экрана телефона взгляд, чтобы взглянуть в окно.
- Медведь...
- М?
- Цветы же хотел заказать...
- А, черт, точно. Срываюсь со стула. Есть номер цветочного магазина?
- Ну естественно, - делает он мне бровями. - Цветы отлично раздвигают женские бедра. А мы - опера - мальчики занятые. Нам надо быстро, чтобы потом в процессе не суетиться и репутацию себе не портить.
- А то ж... Диктуй!
Вбиваю.
- Что заказывать-то на новый год? Розы?
- Елки...
- Хватит ржать!
- Цветочный бутик «Шарм». Могу я Вам помочь?
- Да, девушка... - отворачиваюсь от Айдарова. - Мне нужен букет.
Замечаю боковым зрением, как мелькают фары за окном у стойки.
- Перезвоню! - скидываю вызов.
- Лёва, у нас походу гости.
В дверь тарабанят. Так тарабанить могут только свои. Но я на всякий случай даю подзатыльник манекену, чтобы он съехал со стула на пол. Открываю.
- Мужики, мы вам компанию привезли. Отогреваться.
Три "бабочки". Рыжая, идущая первой, провокационно улыбается мне, похабно жуя жвачку. Мда, не первой свежести товар. Подозреваю, что и не второй. Колготки сетка... красные сапоги... Это должно вызывать похоть? Меня лично передергивает от брезгливости. Не выношу этот контингент.
Вот, из-за этой капризности в выборе женщин, у тебя перманентный токсикоз, Медведь! И карандаши в пальцах ломаются от напряжения. Мда…
Всё потому, что хочется тебе без тормозов, но с приличной. А вещи это, обычно, несовместимые. А вот с этими дамами можно как раз без тормозов. Купил и отрываешься. Но фу. Не могу.
«Эстет какой!… - фыркаю на самого себя. - Ну могут как-то же другие мужики забивать на такие детали?».
Пытаюсь представить в деле эту рыжую. Ой, нет! Лучше токсикоз и «самодеятельность». Или - жениться. Да только не на ком. Стрёмно как-то жениться только ради этого. Хочется же «по большой и чистой», чтобы башку оторвало и «настроение» круглосуточно не падало! Мечты-мечты… Ну да ладно, Медведь, не ной, Регина - это хороший вариант. На восьмёрочку из десяти.
Открываю дверь обезьянника и, не глядя, возвращаюсь на свой пост у окна.
Заперев решетку, один из патрульных отдает мне ключи.
- Мы еще на один круг.
- Умеренно выпивших пропускайте. Иначе обезьянник треснет. Без особого энтузиазма, короче. Новый год всё-таки.
Замыкаю входную дверь.
- Эй... - слышу, как одна из девок начинает дразнить Айдарова. - Красавчик... "Новый год все-таки"... шампанского нальешь девочкам согреться?
- А что - есть девочки? - хмыкает он.
- Так ты проверь... а вдруг. Вот эта кукла - запросто! Не наша.
Придерживаясь за стол рукой, отталкиваюсь от батареи, отклоняясь назад сильнее.
- Опачки...
Возле решетки у батареи та девушка, что я уронил в сугроб.
"Ну, как бы, да!..." - веду взглядом по ее длинной расклешенной юбке. Путана из нее на слабую троечку. Лет восемнадцати, щеки румяные, очки... стильные, с толстой тёмной оправой. Опускаю взгляд ниже - замшевые ботиночки на невысоком устойчивом каблуке.
Присев на батарею, греет на ней руки.
Подхожу к решётке в недоумении глядя на неё.
- Вау... вау... вау... - ведет пальцем по решётке рыжая. - Вот это образчик самца! Я бы тебе даже приплатила. Чисто за порцию тестостерона!
- Тихо... - рявкаю на неё, оскаливаясь.
- Какой строгий, а!... Я готова! Аха-ха...
Хмурясь, задумчиво веду костяшками пальцев по уже отросшей щетине.
Девчонка у батареи поднимает на меня смущенный взгляд. Ноздри тревожно вздрагивают. Краснеет еще сильнее.
- Иди-ка сюда... - делаю я ей пальцами.
Испуганно сглатывая отрицательно качает головой.
Дурёха...
- Иди, говорю, - закатываю я глаза, открывая дверь. - Тебя как занесло-то в эту гоп-компанию? Выходи, не бойся.
Девки ревниво провожают её взглядом.
- Садись, - киваю ей на одно из кресел.
- Медведь... - тыкает в кнопки факса Лева. - Как этой древностью пользуются? Ориентировку отправили, принять не могу.
Цокаю языком.
- Ты что такой беспомощный, Айдаров?
Подхожу, настраиваю кряхтящий факс.
- А что - фотки по почте не могут прислать?
- Винда на компе слетела у них.
- Установи... ты же у нас компьютерный гений.
- Да надо бы...
Из ксерокса выезжает лист с невнятным пятном. Краска полосит так, что даже не прочитаешь текст.
- Вот как они работают, скажи? - психую я, со злостью прикалывая ориентировку на стенд "Разыскивается".
- Медведь, снимай. Это по своим только. Дочка у Тихонова сбежала пару часов назад. Волнуется полкан. Если найдём, приказано нежно задержать и доставить к бате.
- А что у него дочка есть?
- Как видишь...
- Вижу! Симпатичная... - показываю размытое пятно, слабо напоминающее человеческое лицо. - Тут точно не перепутаешь! Одно лицо с полканом.
Айдаров угорает, вырывая у меня лист.
- Ладно, сейчас винду установлю, полюбуемся на беглянку. По-любому по клубам искать надо. Но нам оно надо?
Возвращаюсь к девчонке. Поднося руки к лицу, дует на них, пытаясь согреть.
- Ну, рассказывай, как тебя к нам занесло?
- Ваши коллеги забрали, - обиженно.
- Почему?
- На вокзале хотела купить билет и... тут они. Проверка документов. А вот эти девушки рядом стояли. А я... мм.. я паспорт потеряла.
- Родителям позвонить?
- И телефон.
- Ой, горюшко... - цокаю языком. - Как тебя зовут-то Маша-растеряша.
- Мария...
- Ну да! Естественно. Айдаров сделай чай ей. Она еще и варежки потеряла. Да?
- Да.
Хмурится. А мы уже едва сдерживаем смех. Достаю из кармана ее варежки, кладу перед ней.
- Тут главное до кучи невинность не потерять. Остальное не жалко! - ставит перед ней кружку Лев.
Переглянувшись с Айдаровым фыркаем от смеха. Надув губёшки, Маша отворачивается к окну, не притронувшись к чаю.
Вай... обидели ляльку.
- Тебе восемнадцать-то хоть есть?
- Есть...
Восемнадцать - это хорошо. Это значит, можно уже про нашу ляльку с чистой совестью фантазировать. А фантазии лезут, отключая от реала. Хочется усадить к себе на колени, запахнуть на ней свою куртку и греть ее нежные губы своими, шепча в них всякие сладкие невинные пошлости. Заглядывать в глаза и хавать ее смущенные взгляды...
Чудесная вкусная девочка…
Фу, Медведь, выплюнь! Молоденькая же совсем. С ней же только гомеопатией, никаких прикладных хулиганств. На невинных пошлостях весь репертуар свернуть и придется. Гони-ка ее прочь!
Достаю свой телефон.
- Диктуй номер, позвоню, пусть родители забирают.
- Я не помню.
- Ни одного номера?
Кусает сосредоточенно губы. Мне хочется оттянуть её пухлую нежную губку вниз, вырвав из плена беспощадных зубок. Она и так лопнула от нашей предыдущей встречи.
- Маш... Папа, мама... парень, может?
- Ни одного номера не помню.
- Та-а-ак... а как ты билет покупала без паспорта, кстати?
Вспыхивает! Нервно касается кружки и, обжегшись, одергивает тонкие пальчики.
- Ма-ша?..
- М... точно. Я же его в кассе оставила... наверное.
- Ясно. Ну, поехали, Машенька.
- Куда? - подозрительно.
- Заберем твой паспорт в кассе.
Глава 2 - "Озорной Мишка"
Как только мы выходим на крыльцо, попадаем под пелену снега. Он скользит под ногами. Хватаюсь за перила. Подаю руку Марье. С таким талантом всё терять и равновесие потерять труда не составит. А из ментовки в скорую - это как-то совсем не по-новогоднему.
Осторожно вкладывает кисть мне в ладонь. Так же осторожно вытягивая пальчики, как только мы спускаемся. Поднимает лицо к небу, стёкла очков покрываются слоем снежинок, пряча от меня ее синие наивные очи.
- Снегопад... - дергаются в улыбке её заалевшие губы. На нежной персиковой коже тают снежинки, превращаясь в капельки.
Эх... Красиво...
И торопить мне ее не хочется. Хочется стянуть с нее очки и прижаться к этим влажным губам поцелуем. Затискать. И урвать немного давным-давно позабытых чувств. Когда спонтанно и на эмоциях...
У зрелых медведей такого добра, как показала жизнь, не водится. Все как-то больше по-взрослому, со взаимным расчётом, предварительно обсудив условия сторон. Или вообще какая-нибудь одноразовая не слишком трезвая история про физику. А вот про лирику...
Тебе оно надо, Медведь, - про лирику?
А вообще - это все атмосфера! На улице романтично - снежно, всё мерцает гирляндами, ёлки в конце концов стоят... Праздника хочется - мандаринов, звона бокалов, смеха женского!... А не на дежурстве до утра пахать. И так весь год без отпуска. И неромантичный контингент, с которым я работаю уже, мягко говоря, осто...чертел!
Но так как Медведь я адекватный, и мне "оно" на самом деле не надо, то Машенькины губы остаются непоцелованными.
Потому что лирика - это нечто всепоглощающее, и пяти-шести часов свободного времени в неделю на лирику точно не хватит.
А девчонка - так и вообще не вариант. Это просто так... навеяло что-то.
Вздыхаю...
Маша снимает очки, убирает в сумочку.
- А как Вас зовут?
- Капитан Медведев...
- Михаил?
Если спросит про Потаповича - нарычу. Задолбала тупая шутка!
- Михаил Егорович... - уточняю я заранее. Не хочется рычать.
- Михаил Егорович, а давайте я сама за паспортом съезжу. Не хотелось бы Вас затруднять. У вас наверное дел много, - не моргая смотрит мне в глаза своими честными пречестными.
- Мда? - с подозрением смотрю на неё в ответ. С чего вдруг такая забота?
Хотя, конечно, нужно отпустить. Ну какой смысл пионерку эту тягать.
- Давай, хоть до дому довезу. Пьяни же полно. А мне всё равно надо по делам. Говори адрес.
- Я иногородняя. Здесь у меня никого нет. Мне нужно на вокзал.
Немного тоскливо, что эта юная красота покидает мою территорию.
"Ладно, свободна", - крутится у меня на языке, но выдаю я почему несколько иную версию: - Ладно, поехали на вокзал. Тачка через дорогу, - киваю я на здание УГРО.
Приглашающе указываю рукой, пропуская её вперед на тропинку. Мы доходим до проезжей части. И прямо перед нами по ней проезжает грохочущий грейдер, чистящий дорогу, образуя огромный бесконечный сугроб льда и снега на обочине. Комья с сугроба сыпятся прямо на ее ботинки. Вскрикнув, делает шаг назад, вжимаясь в меня спиной.
И по инерции... или еще по какой неведанной фигне, я обхватываю ее за талию рукой, притягивая к себе.
Оба смотрим на сугроб. Самой ей эту глыбу снега не преодолеть.
Маша разворачивается в моих руках и задирает голову, заглядывая мне в глаза.
- Михаил Егорович... я на светофоре обойду, хорошо? - словно читая мои мысли. - И подойду к Вашей машине.
- Михаил, - поправляю я зачем-то. - Светофор далеко. А переход здесь.
Отстраняю ее в сторону. Наступаю на оледеневший сугроб, немного проваливаясь в него. Спрыгиваю на асфальт.
- Иди сюда.
Протягиваю ей руки. Она делает шаг наверх. Подхватываю за талию и... не удержавшись, иду на поводу у своей фантазии. Поднимаю ее, прижимая за талию к себе. Обхватывает меня за плечи. Шелест курток... Ноздри дразнит тонкий цветочный запах... Наши взгляды встречаются.
Вот сейчас кайфово было бы поцеловать... мы одновременно облизывает губы. Мои - словно распирает изнутри кровью и практически зудит от желания сделать это. Давление подпрыгивает. Пульс начинает стучать в уши.
Проезжающая мимо тачка нервно сигналить, напоминая, что мы, вообще-то, на дороге.
Встряхиваюсь.
Это от голода всё... Ты когда женщину последний раз целовал, Медведь? Уже вот - на девчонок молоденьких кидаешься! Не трогай...
Ставлю ее на ноги. Нам немного неловко.
- Куда едешь-то, Марья?
Я это зачем спрашиваю? Чтобы снять неловкость, конечно! Ну да...
Переходим дорогу.
- В Воронеж.
- "Котенок с улицы Лизюкова"?
- Да. Есть у нас такой.
- А сюда зачем приезжала?
- В гости.
- К кому?
Открывает рот, чтобы ответить и растерявшись смыкает губы.
Ой, и мутная ты, гражданка Марья! Паспорт потеряла, телефон потеряла, номеров не помнишь, на вопросы отвечаешь с задержкой...
- Ой... - вскрикивает она, глядя за мою спину.
- Что там, - скептически дергаю бровью.
- Дерутся!
- Напротив ментовки?
- Ну, посмотрите! - подхватывая под руку с усилием разворачивает меня. Поддаюсь.
Действительно! Молодняк сцепился за елями, насаженными возле Управления.
- Эй! - окрикиваю парней.
Нет реакции. Свиснув погромче, делаю пару шагов в их сторону.
- Вы меня контузили, - хныкает Маша, морщась и прижимая руку к уху.
Двое, держат друг друга грудки. И еще несколько сочувствующих.
- Может, я за товарищем вашим сбегаю?
- Не вздумай слинять, подам в международный розыск.
- У Вас даже фото нет, - фыркает она. - Без фото никто ориентировку не примет.
- Не переживай, я тебя нарисую.
- Вы художник?! - удивлённо.
- В некотором роде. Правда, не по портретам, я больше по живописи.
- Пейзажи пишите??
- На лицах, ага... Эй, пацаны, вы страх потеряли. Ну-ка дернули отсюда, пока я добрый.
- Иди куда шел, мужик, - вытирает один кровь под носом.
Отталкивая руку Маши, делаю пару шагов к ним, проверяя, разумны эти сапиенсы или не очень?
Сапиенсы с головой дружат плохо... и судя по всему уже изрядно отметили наступающий.
Район у нас, конечно, отмороженный. Но ментов местные знают в лицо и пока что мы более-менее договариваемся.
Несколько человек угрожающе делают шаг в нашу сторону.
- Михаил! - шепчет испуганно Маша. Чувствую, как за локоть настойчиво тянет меня назад. - Не надо...
Еще как надо!
- Наряд вызову, соберу вас по району, прямо из блат-хат. Впаяю пятнадцать суток с принудительными работами. Будете в дежурке трубы и батареи продувать. Прямо своими оборзевшими ртами будете дуть! Пока щеки не лопнут. Под моим бдительным присмотром.
- Это Медведев... - толкает один соседа в плечо. - Мент.
Разворачиваясь, пацаны дают деру. Остается только один. Видимо, которого били.
- Заявление писать будешь?
- Нет.
- Свободен, тогда. Ну вот, - удовлетворено разворачиваюсь я к Маше.
- Что Вы на рожон лезете? - рассерженно втыкает в бока руки, - Вы должны были вызвать наряд. Призвать к порядку. Представиться, показать документы. А если бы они Вас не узнали? Это провоцирующие на агрессию действия, вот! А Вы... - вдыхает она, набирая побольше воздуха для завершения тирады.
Но я обрываю, шлепая себя в умилении по щеке.
- Ой, никак школа полиции? Юные теоретики учат матерых практиков?
Закусывает смущённо губу.
- Напугалась?
Недовольно пыхтя своим аккуратным носиком, отворачивается.
- Поехали, коллега, - со смехом подхватывая за плечи и веду к машине. - Доучишься, придёшь к нам большой начальницей, буду тебя в оба уха слушать. А пока, давай, ты - меня, как бывалого.
- Но Вы же неправы!
- Конечно неправ. Вот ты делай всегда по уставу. Целее будешь. Лады?
Открываю ей дверь.
Джип у меня высокий и большой, под стать хозяину. Подхватив за талию, подсаживаю в машину.
Выворачиваю на проезжую часть, Маша задумчиво смотрит на мои руки, лежащие на руле.
Надо быстро увезти на вокзал, метнуться за подарком Регине и возвращаться к Айдарову. Не хорошо, что он там один. По уставу неположено.
Но у меня сегодня расщепление сознания. И вот, отщепленная часть опять выдает нечто неожиданное:
- Голодная? Может, сначала в пиццерию? Во сколько у тебя поезд?
- Я точно не помню расписание. Давайте лучше на вокзал.
- Ну, держи тогда, - вкладываю в ее руки новогодний детский подарок с конфетами и мандаринами. Его по ошибке вручили мне на работе для ребенка, которого у меня нет.
Долго перебирает конфеты в коробке, разглядывая фантики и названия.
Машина наполняется запахом нового года - мандарин и шоколада.
- "Мишка на севере", - откладывает себе на коленку. - "Мишка в лесу", - вторая конфета присоединяется к первой. - "Озорной мишка"...
Улыбаюсь, не глядя на нее.
- Маши нет там, случайно? Я бы съел.
- "Маша и Медведь" есть. Хотите?
- Хочу!
Распечатывает. Протягивает к моему лицу. Не отрывая руки от руля, перехватываю из ее пальцев ртом и, не удержавшись, намеренно касаюсь их губами.
Пространство становится между нами таким же сладеньким как конфета. Невинный флирт... а пьянит как прелюдия!
Могу я немножко пофлиртовать?
- Ну, теперь ты давай...- паркуюсь на заправке, у колонки.
- Что давать? - краснеют её щеки.
- Съешь меня... - стреляю взглядом на три конфетки на её коленях.
- "Озорной мишка"! - демонстрирует мне.
Смеюсь...
Она разворачивает фантик. Берет "Мишку" в рот.
И я начинаю отплывать от берега вменяемости, крутя как пластинку на репиде последнюю мысль с "взятием" мишки. Фраза очень хочет приобрести какие-то иные, более крамольные смыслы.
- Вкусно? - сглатываю я.
Глядя мне в глаза, Маша удовлетворенно кивает и облизывает губы. Бесстрашная барышня!
Падаю на спинку своего сиденья, смотрю в лобовое.
Кто я? Где я?.. Где огнетушитель?..
Мой взгляд отыскивает красный баллон на стене заправки.
Заправка. Бензин. Тачка. Точно!
- Сейчас вернусь.
И, надеюсь, мы еще чуть-чуть поиграем!
Расплатившись за бенз, заправляю тачку.
Воронеж, да?
Может, телефон у неё взять?
А зачем?...
Моё раззадоренное нутро начинает заранее страдать от того, что в отличие от конфеты, самой Машеньки мне не съесть. Ну, не могу же я такую девочку есть в тачке в спортивном режиме?... А дежурство у меня до утра.
С раздражением возвращая заправочный пистолет на место, открываю свою дверь.
На сиденье еще одна конфетка. "Маша и медведь".
Поднимаю взгляд. Сбежала....
Глава 3 - Первое место
Досадно как-то. Сбежала, дурочка. Можно, конечно, поехать на вокзал, перехватить там её и дать ей по жопе за такие дела. Но смысл?
Ладно...
Пусть уезжает в свой Воронеж. Толку с неё все равно никакого. Только любоваться и конфетами кормить. А у меня в меню сегодня "мясо".
Достаю из кармана вибрирующий телефон. Регина... Первый раз звонит сама. Но еще на эмоциях раздрая от побега Маши меня это даже не будоражит. Хочется дать себе отрезвляющего подзатыльника. Ну где Регина, а где Маша? Нет, не в том смысле, конечно, что Регина, чем-то лучше Маши (это слабо сравнимые величины), а в том, что в моей системе координат - взрослая, самостоятельная и понимающая чего хочет Регина, гораздо более органична, чем юная горе-Машенька.
Но... чет как-то не будоражит. Кручу в пальцах оставленную конфетку.
Ты, Медведь, идиот?
Вроде как - нет.
Тогда, срочно ответь на вызов.
- Медведев... - бурчу я, закидывая конфету обратно в коробочку.
- Миша, привет.
- Привет.
- С наступающим!
- И тебя.
- У тебя что-то случилось?
- Аа... да. Меня оставили на дежурство. Извини, что так вышло. Работа...
- Так ты не приедешь? Я одна буду встречать новый год?! - с возмущением. - Ну, знаешь!..
- Я приеду... на пару часиков.
- Когда?
- Минут через сорок, - смотрю на часы.
- Жду... - мурлыкает чуть агрессивно Регина. А у меня не хватает запала даже привычно пофлиртовать с ней и разрядить обстановку.
Торможу тачку у парфюмерного бутика. Фантазия моя застряла в эпизоде "взаимопоедания" и дернула куда-то следом за Марьей, поэтому на подарок обойдёмся банальщиной. Но брендовой и подороже. В обиде, уверен, никто не останется.
Духи, цветы, шампанское...
По дороге созваниваюсь с Айдаровым, объясняя, что у меня перерыв на личную жизнь и надо прикрыть.
- Обратно поедешь, заказ наш в пиццерии забери, доставка уже не работает. А то мы здесь друг друга сожрём!
- Как там атмосфера?
- Тихо... пара вызовов. Девки написали объяснительные, я отпустил. Нам же, операм, планом не отчитываться...
- Ну и правильно.
Хлопаю дверью тачки, сигнализация издаёт привычный "чмок". Поднимаю взгляд, отсчитывая этажи. Шестой...
Надо как-то настроиться, что ли. А то сам себе злобный мишка испорчу новогодний подарок!
Поднимаюсь на лифте с пьяненькой парочкой в карнавальных масках.
- С новыми годом Вас!!
- И вас, - улыбаюсь я.
Из портативной колонки негромко играет что-то веселенькое. Настроение поднимается. Поднимается же, Медведев?
"Чего сбежала-то?" - опять лезет мне в мозг эта коза.
Звоню в дверь к Регине. Открывает, пропуская меня внутрь. Бордовое вечернее платье, высоченные шпильки, собранные наверх светлые волосы.
- С новым годом! - отдаю ей в руки цветы и пакет.
Встречаемся взглядами.
"Давай... - внутренне подталкиваю я себя. - Нажимай на пуск! Час у тебя! Надо прямо с порога в постель тащить."
Стою, туплю.
Ну красивая же!... Чего тормозишь-то?!
Накрашенные густые ресницы медленно моргают, губы маняще приоткрываются. Ведет ладонью по моей груди между распахнутых пол куртки. Тело моё реагирует, наливаясь желанием. Но я, твою мать, стою как статуя.
Теплая ладонь скользит мне на шею, она поднимает лицо, закрывая глаза.
Ну!!
Наклоняюсь, касаясь ее губ своими. Сердце стучит от всплеска тестостерона. Но "пуск" никак не нажимается. Заела кнопка!
Телефон в кармане трезвонит, сбивая меня еще сильнее.
- Черт, - шепчу ей в губы. - Минуту...
И прижимая её за талию к себе, достаю телефон. Умелые губы двигаются по моей шее, чувствую, как Регина с тихим стоном вдыхает мой запах.
- Да? - хриплю я в трубку, вжимая в себя стройное долгожданное тело.
- Капитан Медведев?
- Я.
Медленно поглаживаю Регину по голой спине.
- Это коллеги, с Октябрьского. Старший лейтенант Радионов. У нас тут... девочка. Говорит Ваша.
- Моя девочка?.. - отстраняюсь от Регины.
- Миронова.
- Чего?.. - зависаю, пытаясь отыскать в голове хоть одну Миронову. Как-то не припомню я...
- Паспорта нет у нее. Врет?.. Незнакомы? Извините, тогда.
Машенька?! - вдруг прошивает меня!
- Не-не-не-не!!... Стой! - быстро встряхиваюсь я, в недоумении взъерошивая свои короткие волосы. - Не врет! Мария?
- Да.
- Моя!
- Забирайте, тогда.
- Сейчас буду.
Нахмуриваясь, вздыхаю, глядя в глаза Регины.
Ну что ты за ущербное животное, Медведев, а? Ты что сейчас просто так свалишь? Даже не отведаешь сладкого?
Что ей будет, этой козе мелкой? Что она - час не подождёт?
На поезд опоздает...
Ну, какое, к чертям, твоё дело? Опоздает и опоздает! Она вообще без паспорта на него не сядет!
И что ей теперь, куда деваться-то? Надо же как-то этот вопрос порешать.
- Что-то я не поняла, Медведев, - недовольно ведет идеально вычерченной тёмной бровью Регина. - Ты меня сейчас бросишь?
- Я позже приеду. Через час-полтора. Работа.
Закатывает глаза, терпеливый вздох. С показным равнодушием ко мне рассматривает свой маникюр.
- О-кей! - бросает рассерженно. - Раз уж работа...
Работа?! - скептически взываю я к своей адекватности. - Какая работа?! Пусть с ней "октябрьские" теперь мучаются! Ты чего, Медведев? Что за заботушка? Она ж сама сбежала...
Я рассержен на нее за это, да.
- Не злись, - подхватываю пальцами за подбородок точеное лицо Регины, коротко целую в губы. - Приеду, всё отработаю.
Заберу её оттуда и сразу же вернусь!
- Давай шампанское открою, чтобы не слишком скучала?
- Я тебя дождусь.
Айдаровкая пиццерия недалеко от октябрьской дежурки. И я скорее из вредности, чтобы доказать себе, что Марья не пуп земли и остудить собственный пыл - лететь, вытаскивать девчонку - сначала забираю заказ. Ставлю многочисленные коробки на переднее сиденье.
"Пусть сзади прокатится. Нечего голодных медведей дразнить, а потом кидать!" - припоминаю, как она облизывала губы после "Озорного мишки"... Усмехаюсь себе. Ладно... Еще на девчонку я не злился. Просто по-человечески помогу и всё. Новый год все-таки.
Подхожу к дежурке, в окне за стойкой тоже восседает манекен, судя по сдвинутой на лицо фуражке.
Отряхиваюсь от снега, захожу внутрь.
А нет, не манекен, дежурный двигает фуражку на затылок. Лицо знакомое, имя не помню.
- Здорово, лейтенант, - тяну руку, пожимает. - Девочку Ваши должны были привезти.
- Там, - кивает на коридор.
Прохожу мимо обезьянника. Какой-то приблатненный чувачок, опираясь предплечьям на решётку выставил кисти с поплывшими татухами в проход.
- Ээ... братан... - пренебрежительно. - Сигаретой угости.
Игнорируя прохожу дальше. Побриться бы, а то скоро бандиты за своего начнут принимать.
- С новым годом, коллеги, - оглядываю дежурку. - Капитан Медведев. Кто мне зво... - натыкаюсь взглядом на сидящую в уголке Машу. Вай! Пай-девочка! Осталось только ручки на коленки положить и два банта.
Встречаемся взглядами, Маша густо покрывается краской. Прелесть... Хочется заставить её смотреть в мои глаза близко-близко и впитывать эту эмоцию. Цепляет... Маша, не выдержав моего взгляда, закрывает лицо ладонями. Жму руки ментам.
- За что забрали-то?
- С другим человеком перепутали.
- Бывает. А где?
- Вокзал.
- Это же наша территория.
- Автовокзал, в смысле.
- Мм...
Логично. Там можно и без паспорта с водителем договориться.
- Пойдём, горюшко моё, - киваю ей на выход.
Поджимая губы, пытается спрятать улыбку. В глаза не смотрит. Щеки горят яркими пятнами.
- До свидания... - оглядывает всех.
Вежливая ты моя!
Как провинившаяся девочка идет впереди меня по коридору на выход. О, да. Я бы отшлепал эту попку!
Вот теперь "настроение" поднимается, как положено, мешая ровно идти.
Маша неуверенно притормаживает перед обезьянником и опасливо начинает обходить торчащие руки.
Пинаю с грохотом по решётке.
- Лапы втащил обратно, - рычу я.
Марья испуганно оборачивается. Мужик, выпрямляясь, лениво втягивает кисти.
- Пойдем... - успокаивающе приобнимаю за плечи. Выходим с ней на улицу. Разворачивается, поднимая опять на меня свои чистые девичьи очи.
- Спасибо, Михаил!... Вы - мой герой.
Мысленно поправляю медаль.
- Надеюсь, тебе хотя бы стыдно? Я из-за тебя без подарка остался.
- Простите, - покусывает губу. - Я пойду?
Пушистые ресницы хлопают... сейчас взлетит!
- Э, нет, Марья. Я тебя лично в поезд до Воронежа посажу. А то, боюсь, в следующий раз мне прямо во время "дарения подарка" кто-нибудь позвонит и психику мою окончательно сломает.
- Не совсем понимаю, что Вы имеете в виду.
- Главное, я понимаю.
Открываю ей заднюю дверь, помогаю сесть.
- Сначала в участок, потом на вокзал.
- О, нет! Нужно наоборот.
Но наоборот нельзя, остынут пицца и пончики.
- Во сколько поезд?
- Через час двадцать.
- Как раз успеем.
В зеркало заднего вида Машу почти не видно. Только коробку со сладким подарком, что я переставил назад. Но мой взгляд постоянно пытается поймать ее розовые щёчки.
- Можно, я мандаринку возьму.
- Можно. Пончик хочешь? Горячий.
Пятисекундная тишина...
- Хочу...
Скромняжка.
- Только не крошить и маслом не капать! - предупреждаю я грозно. - Тачка только из химчистки.
Протягиваю ей назад коробку с пончиками, испытывая парадоксальное удовлетворение от того, что покормлю эту маленькую паразитку.
"И что это за хрень опять со мной неведомая происходит?" - прислушиваюсь к своим новым ощущениям.
Тормози Медведь, ты ж мужик, а не бабушка. Чувство удовлетворения с тобой должно случаться не при виде пончика между ее нежных губ, а при виде между её нежных губ совсем другого прибора.
В глаза бьёт свет фар со встречки, сбивая меня с будоражащей мысли. Тачку бросает по скользкой дороге на мою полосу, и я резко бью по тормозам, уводят свою в сторону. Маша испуганно вскрикивает. На вираже, краем глаза вижу в зеркало заднего вида фейерверк из политых цветной и еще не застывшей глазурью пончиков.
Избежав аварии выруливаю на полупустую дорогу.
Сердце колотится... Медленно еду дальше. Пончики...
- Маша!...
- М? - тоненько.
- Мои сиденья девственно чисты, правда?
- Ваши глазированные сиденья?
- Маша!! - рычу я.
- Увы. Девственно чиста теперь здесь только я.
- Я тебя выпорю!
- За что?!...
- Было бы за что...
Тихо матерюсь, вспоминая недобрым словом своих пацанов, которым приспичило задержать эту ходячую катастрофу. Так бы жил и горя не знал. А тут...
- Михаил, тут последний пончик в коробочке остался, будете?
- Доедай... и там, в коробочке с конфетами - медалька.
- Да, нашла...
- Смело надевай!
- А?
- Первое место, Маш. За организацию мне проблем в уходящем году.
Глава 4 - Маша-Бумеранг
- О, ну наконец-то! - дружным энтузиазмом встречают меня опера.
Дежурка маленькая, оперов семеро. Помещение для нас непривычное, и все сталкиваются, несогласованно двигаясь в неосвоенном еще пространстве.
- А то мы уже помясистее начали жертву выбирать! - изрекает маленький лысый Крольков. - Айдарова, например.
- Айдарова нельзя, он еще винду не установил, - бросаю взгляд на экран, на котором висит окошко с загрузкой. - Установит, замаринуем.
- Не, Медведь, теперь самый мясистый - ты.
- Меня нельзя. У меня сегодня благотворительный экшен с Машенькой. Надо кого-то менее социально ответственного.
Ставлю стопку коробок с едой на стол. Все с любопытством заглядывают ко мне за спину.
- Кролькова, например. Всё равно бесполезный. Три дела - все висяки.
- А его ж с академии досрочно освободили за примерное поведение, - ржут опера.
- О, растеряша наша вернулась! - удивлённо смотрит на Марью Айдаров. - Опять потеряла что-то?
- Нет, в этот раз она сама потерялась. Пацаны с Октябрьского нашли - вернули мне лично в руки.
- Серьёзно?!
- Серьёзно, серьёзно...
- Всем здравствуйте! - делает лёгкий реверанс Маша, проходясь по лицам мужчин пытливым чуть тревожным взглядом.
- А я думал, ты к Регине поехал, за "волшебством в новогоднюю ночь", ухмыляется Айдаров.
- Так я поехал! Но Марья, она неотвратима.
- Как бумеранг? Чем дальше кидаешь, тем быстрее возвращается?
- Ну всё - общак кликуху выдал: Марья-бумеранг! Войдешь в историю отдела... - изрекает Крольков, многозначительно поднимая вверх палец.
Все беззлобно угорают. Маша морщит недовольно носик, поджимая губы и пряча смущенную улыбку.
Усаживаю её за стол, на котором стоит компьютер.
Чайник кипит, но все, не дожидаясь чая, таскают из коробок пиццу.
Мою руки, завариваю нам с Машей по кружке чаю.
Маша, вытащив из принтера белый лист складывает его и начинает вырезать снежинку.
- Так и чего ты Марию-то привез?
- А куда я её дену?
- Отпустил бы...
- А потом опять лови этот бумеранг? Не... Чаю попьём, увезу сам на вокзал, посажу на поезд без паспорта. По удостоверению своему.
Маша стаскивает шапочку. Каштановые волосы рассыпаются по плечам. Заправляет прядь за ушко, сосредоточенно чикая ножницами...
Уютная такая, свеженькая, хорошенькая.
Я залипаю на ней, следя за каждым движением. Мне хочется подойти, провести ладонью по изящной шее, поднять её лицо вверх, наклониться и поцеловать. Как бы между прочим. На мгновение. Как свою....
Ставлю перед ней кружку с чаем.
- Пока тебя не было Тихонов заезжал лично, - Лёва тихонько толкает меня в плечо своим, отвлекая от разглядывания Маши. - Пьяный, злой! А у нас даже ориентировки нет на дочурку его. Хорошо, не проверил.
Оглядываемся все на экран - восемьдесят процентов до завершения процесса.
Мужики оживляются, начиная обсуждать эту тему.
- Мда... как бы на второй круг не пошел Тихонов.
- А чего он ищет-то ее так громко?
- Маленькая, наверное.
- Наверное.
- Да ну! Была бы маленькая, уже официально бы искали и ОМОН, и интерпол подключили. Он же шизанутый...
- Распечатаем ориентировку - узнаем.
- Михаил... Давайте уже поедем, вдруг пробки? - касается моей руки Маша.
- Какие пробки, Маш? Все по домам уже старый год провожают. Долетим за десять минут. Минут двадцать у нас еще точно есть. Кушай, давай... Чай пей.
Хмурясь, вздыхает, поглядывая на монитор.
Крольков, стоя к ней спиной, стебёт нас с Машей, вспоминая мульт про Машу и медведя, где медведь пытался избавиться от Маши, отвезти ее домой и сдать родителям, но ничего не получалось.
Отложив в сторону снежинку, Маша вырезает в пару движений маленький овал. Надрезает его по кромочке, распушает. И шкодно закусив губу, канцелярской иголкой прикалывает к куртке Кролькова этот заячий хвостик.
Остальные тихо ржут...
"Детский сад!" - ухмыляюсь я. Но и правда смешно.
Дежурный телефон звонит. И опять начинается броуновское движение.
- Вызов принял капитан Айдаров... - лениво вздыхает Лёва в трубку, записывая адрес. - Наряд выезжает.
- Что там?
- Соседи с балкона фейерверки запускают. Пьяные. Перила подожгли...
- Оо... - недовольно стонут все. - Началось!
Мужики надевают куртки. Айдаров поднимает глаза на монитор. Там - сто процентов.
- Машенька, нажми "завершить".
Машенька, зависнув на пару секунд решительно жмёт на "ресет".
- Эй! Эй!!! - только успевает останавливающе взмахнуть рукой Айдаров.
Компьютер, мигнув экраном начинает перезагружаться.
- "Процесс завершить", Маш! - взрывается он. - Процесс!!
- Ой... - хлопает она испуганно глазами. - А я думала работу... завершить.
- Черт! Заново теперь устанавливать!
- Простите... - покаянно опускает взгляд. Встает со стула, освобождая его Айдарову.
- Кто её на вокзале забрал? - злиться тот. - Ты, Крольков? Дай тебе хоть всеку... А то об Медведева руку сломаю. Медведев! Убери ее с глаз моих, пока по заднице не дал ей.
- Так, Мария... Поехали, - киваю на выход.
Разделять такую интимную фантазию, как "по заднице" этой катастрофе я не готов даже с Айдаровым. Это моё!
Глава 5 - Медведи тоже люди
На заснеженной дороге несколько аварий. И времени на дорогу мы тратим чуть больше, чем я планировал. Бросая машину на остановке у вокзала, мы торопимся к поезду. Мне хочется на прощание еще пообщаться с Марьей. Немного подразнить её и полюбоваться на горящие щёчки. Но, как назло, в это время самый шквал звонков с поздравлениями. И не ответить я не могу. Потому что - родители, армейские друзья и... Регина, в конце концов. Беспрерывно общаясь по телефону, я веду Машу за руку по вокзалу.
В груди нарастает неприятное, тоскливое чувство. Но я упрямо отметаю его из-за неуместности, пытаясь поймать праздничную волну. Ее согревшаяся маленькая ладошка очень уютно спряталась в моей огромной. Волосы развиваются, она едва поспевает за моим быстрым шагом. Шапочку забыла в участке? Балбеска...
На вокзале все обвешано дождиком, серпантином и мишурой. Людей мало... Из динамика объявляют какой-то поезд. Человеческий поток идет вниз, в переход.
Регина психует...
- Миш, ты скоро? Почти одиннадцать уже!
- Платформа, путь... - закрывая телефон ладонью, шёпотом подсказываю я Маше. - Посмотри.
Она оглядывается в поисках табло.
- Минут через сорок, - отвечаю уже в трубку.
- Мне скучно, Миш! - капризничает Регина.
- Я очень спешу, правда. Осталось последнее дело, - вздыхаю я.
Мой энтузиазм по поводу новогоднего "волшебства" становится все меньше и меньше. Мы спускаемся с Машей в подземный переход. Скидываю очередной вызов.
- Куда?
- Ммм... Второй путь, третья... ой! Третий путь, вторая платформа! Да.
Ориентируясь по указателям мы сворачиваем налево, отделяясь от основной массы людей. Поднимаемся по лестнице, открываю ей дверь, и мы выходим на платформу к поезду.
Вход в пятый вагон прямо у дверей в подземный переход.
- Ну вот...
Я подвожу её к проводнице. Достаю своё удостоверение.
- Здравствуйте... девочка у меня без паспорта. Возьмёте до конечной?
Достаю сложенную пополам купюру, незаметно вкладывая в руку проводнице.
- Возьмём... - коротко улыбается она.
Разворачиваюсь к Маше.
- Всё... - пожимаю плечами, пытаясь улыбнуться. - Давай прощаться.
- Спасибо, - неожиданно обнимает меня за пояс, прижимаясь лицом к груди. - Медведи, оказывается, тоже люди.
И становится отчего-то еще тяжелей и хреновей. Обнимаю её за плечи, прижимая к себе. В груди творится какая-то неведомая хрень. Подхватывая за талию, я ставлю её бетонный приступок. Наши лица оказываются на одном уровне. Ее руки несмело ложатся на мои плечи.
- Ничего больше не теряй, договорились? И сама не теряйся. В Воронеже Медведей не водится.
- Постараюсь, - улыбается.
Белоснежные зубки сверкают в свете фонарей. Редкие снежинки падают на ее горящее лицо. Тают. Стираю пальцем пару капелек. Мне хочется разрядить болезненную и тоскливую атмосферу шутками. Но ничего не навевает.
- С наступающим, Миш... - тоже стирает тёплым пальчиком мокрое ощущение от снежинки с моего лица.
- И тебя...
Неконтролируемо меня тянет ближе. И через мгновение, черт знает каким образом, наши носы соприкасаются. Мотор оглушающе грохочет в груди. И мне кажется, я тоже сейчас растаю от прикосновения к ее коже и растекусь тут лужей по платформе.
Инстинкты оглушают и требуют от меня взять то, что мне сейчас так хочется. Наши губы касаются... Но я не решаюсь поцеловать. Потому что... она такая... юная совсем, так мягко, нежно пахнет... сладко... клубничной глазурью от пончиков... и её губы неуверенно подрагивают на моих. Она не целует первой. И я не решаюсь.
- Маш... - прижимаю её за затылок, вспыхивая до слепоты от того, как мои губы касаются её, когда двигаются.
Расстегиваю второй рукой куртку, ныряю пальцами в нагрудный карман. Достаю визитку. Вкладываю ей в руку.
- Что это? - шепчет она, не пытаясь отстраниться.
Ее губы тоже скользят по моим при каждом движении. Обжигающее дыхание смешивается, наполняет негой и кружит голову. Это такие нереальные ощущения, что я готов читать ей "Войну и мир", сутками напролёт, вот так вот - губы в губы... А когда закончится "Война и мир", Уголовный кодекс и трехтомник по психологии маньяков.
Сглатываю ком в горле.
- Там телефон мой... Приедешь, отзвонись. Ты же такая катастрофа... Я буду волноваться.
Вот сейчас, Медведь, целуй! Если хочешь поцеловать - целуй. Последний шанс!
Где-то фоном объявляют отправление поезда до Воронежа. И прибытие какого-то еще... Всё!
Отстраняюсь, не глядя ей в глаза беру за руку и веду к вагону. Грудную клетку сводит судорогой, как будто не случайную девчонку до Воронежа провожаю, а свою и навсегда. Совсем уже крыша течет...
Хорошо, что не поцеловал. Как потом отпускать-то?
Маша молча вытягивает руку. Опережая её, к проводнице подлетает опаздывающая, запыхавшаяся от быстрого бега парочка.
- Это до Питера поезд? - суют ей билеты.
- До Питера, да.
- Как до Питера?! - переглядываемся мы растерянно с Машей. - До Воронежа, ведь!
- Нет, до Воронежа, вон, - кивает проводница. - Со второй платформы отправляется.
Разворачиваемся. Через пути от нас действительно - еще один состав.
- Я успею! - срывается Марья в сторону поезда.
Краем глаза вижу только, как за треугольной, выступающей над землёй будкой подземного перехода надвигается тёмная тень. Адреналин долбит в голову!! Разворачиваюсь, хватаю рванувшую Марью за капюшон. И заваливаю ее назад, ловя у самой земли как раз в тот момент, когда нос состава выезжает из-за будки.
Лязг тормозящих колодок перекрывает все маты, что срываются с моего языка. Сидя на коленях, на снегу, подтягиваю эту отмороженную ближе к себе. Отталкиваясь скользящими ботиночками, вжимается в меня спиной.
- Ты чо?!... - хрипя рычу на неё. - Дура...
Волна адреналина потихонечку спадает. Чувствую, как трясутся мои руки. Сжимаю её крепче.
И мы сидим так, слушая звук отъезжающего поезда... до Воронежа. Последнего в этом году.
Глава 6 - Артефакт
Сидя в машине мы молча смотрим в лобовое. Дворники медленно скользят по стеклу, сметая с него насыпающиеся снежинки. Ее пальцы, лежащие на коленке подрагивают.
Вот... лупить таких надо! Чтобы, так сказать, через пятую точку бдительность пробудить. И как котёнка за шкирку в коробку, чтобы свой нос неразумный не высовывала. Мне хочется наорать на неё еще разок. Но я уже проорался там на пероне.
Медленно выдыхаю... Беру её кисть в свою. Сжимаю. Пальцы опять холодные.
- Испугалась?
Кивает, отворачиваясь к окну.
- Это хорошо. По путям теперь скакать не будешь. Уже легче жить...
Вздыхает. Мой телефон звонит в кармане. Не отвечаю.
- Вот что мне с тобой делать?
- Следующий - завтра в обед. Я на вокзале подожду.
И надо ее отпустить сейчас. Но... Я уже не могу её как постороннюю отпустить. По какой-то шизанутой моей мужской логике, она не посторонняя. У меня уже к ней столько всего странного случилось, сколько ни к одной женщине давным-давно не случалось. Я уже успел её несколько раз внутри себя по-настоящему потерять, а в реале - спасти. А это же труба, когда женщину вдруг потерял и потом сожалеешь, что ничего не сделал, чтобы она осталась рядом. Хуже только - это когда спасать начинаешь. Это как - хрустальную вазу чудом поймал, и она не разбилась. И если несколько раз вот так вот - чудом... С каждым разом ценность ее в твоём восприятии нарастает. Ваза становится артефактом. И ценность Маши - она уже прилично так наросла! Маша - это уже практически артефакт моей вселенной.
Стоп! Стоп, Медведев. Котлеты - отдельно, мухи - отдельно. Ты поможешь этой катастрофе и отпустишь с миром. Всё! Ещё дальше в лес заходить не надо, тут и на подходе такой бурелом, что ноги сломишь! Да, бросить - не вариант. Но завтра ты посадишь ее на грёбанный поезд. И выдохнешь!
Маша, внимательно глядя на меня, тревожно покусывает свою пухлую губку.
- Короче... Марья.
Прикидываю в голове самый разумный вариант.
- Я сейчас отвезу тебя к себе. Ты включишь мультики и ляжешь спать. Выспишься, завтра поедешь в свой Воронеж.
Опускает взгляд.
- Ясно?
Не поднимая глаз, отрицательно крутит головой.
- Не беси меня. Меня и так уже колотит. Не будешь ты на вокзале сидеть без паспорта. Тебя патруль пять раз проверит! А патруль, он разный бывает.
- Я к Вам не поеду.
- Почему?.. - теряю терпение я.
Меня дергает от того, что с "Миши" она резво обратно перескочила на "Вы".
- Не поеду и всё!
- Тогда в участке до утра будешь в обезьяннике сидеть, поняла?! - рявкаю я. - Там хотя бы безопасно и тепло!
- Не надо в участке... - устало ложится головой на стекло.
- Почему ко мне не хочешь?
Это меня неожиданно обижает, да.
- Или Медведи снова не люди??
Подхватываю за подбородок, разворачивая лицом к себе. Ловлю её взгляд.
- Ты боишься что ли ко мне?! Пф!
Дергаю её ремень безопасности, пристегиваю. Втапливаю педаль, срывая машину с места. Бесит это... Реально бесит!
- Не собираюсь я тебя трогать. Я вообще... - смотрю на часы, - пока с тобой дурочкой нянчусь, меня уже женщина два часа ждёт. Ты будешь у меня дома, я уеду к ней. Всё!
А нахрена, Медведь, ты это ей сейчас сказал? Поэтому что это правда!! Это же правда, черт возьми!
Это уже немного устаревшая правда, Медведев. Практически прошлогодняя. Ведь, к Регине ты ехать уже не хочешь. А хочешь ты отвезти Машу к себе и остаться там с ней.
Мало ли чего я там на парах после произошедшего хочу. А завтра я пожалею, что бортанул Регину и перешёл в другую плоскость с совершенно неуместной в моей реальности девчонкой. Которой завтра уже, кстати, не будет! А Регина - будет! Давай, Медведь, не гони. Все ты ей правильно сказал!
- Миша, остановите, я хочу выйти!
- Нет, не хочешь ты выйти. И ты меня оскорбила, между прочим своим недоверием. Я жду извинений!
Телефон беспрерывно трезвонит. Айдаров...
- Да!
- Мих, давай быстро метнись по вызову. Пацаны не успевают.
- А что там?
- Да пьяный отмор какой-то на городскую ёлку залез.
- Не, ну а чего я-то сразу?
- А кто?
- Ладно... Но в своей тачке не повезу, так и знай.
- Да я дежурную отправлю, как освободятся. Ты там корочками светани, что мы на вызов среагировали.
Два пропущенных от Регины. "Занят. Работа. Перезвоню." Ой, косячный ты мужик, Медведь!
Сворачиваю на городскую площадь, медленно, сквозь толпу доезжая до ёлки. Торможу.
- Миша... - поднимает виноватый взгляд Марья. - Извини.
- Ну вот! Сейчас хорошая девочка опять, - немного отпускает меня.
Достаю наручники. Подхватываю ручку Маши, улыбаясь, целую в пальчики. Накидываю на запястье браслет, он защелкивается. Маша удивлённо вскрикивает. Вторым браслетом бью по рулю, пристегивая ее. И затягиваю оба потуже.
- Прости, что стальные, те, что с опушкой дома забыл! Не больно? - глажу пальцем по запястью, вроде нормально должно быть.
- Миша... - округляются её глаза.
- Сиди тихонечко, не скучай, я вернусь скоро.
- Да, Миша!! За что?!
- Ни за что, а зачем. Чтобы не потерялась.
Забираю ключ. Хлопаю дверью. Обхожу машину, поднимая глаза на ёлку... Маша открывает окно.
- Капитан Медведев Михаил, Вы опять не правы.
Тихо смеюсь, не поворачиваюсь к ней.
- Вы... как там?... Полномочия превышаете, вот!
- Я такой, да. Спец в превышения полномочий.
Замечаю машину "Горячий кофе с собой", припарковавшуюся с другой стороны от ёлки.
- Кофе тебе принести?
Маша обречённо вздыхает.
- Несите... - словно позволяя, с царской философской интонацией. - С зефирками, если будет.
- С зефирками... - качаю я головой, ухмыляясь.
Ёлка стоит на двухметровом ледяном помосте. Мой хулиган преодолел еще метров пять вверх и судя по всему застрял.
- Полиция! - расталкиваю народ, подходя ближе и доставая корочки.
Свистнув, привлекаю его внимания.
- Эй, болезный! Спускайся. Дед мороз за тобой приехал.
Раскрываю корочки, показывая ему снизу.
- Греться поедем...
- А я не могу... у меня куртка сзади за что-то зацепилась. Вызовите спасателей, пожалуйста!
- Не, пацан. МЧС сейчас спасает тех, кто в реальной опасности находится. Я их на самодуриков отвлекать не буду.
- Ну я же замёрзну!
- А ты чего полез-то туда? Согреться? Или барс в тебе проснулся снежный?
- На спор...
- А кенты твои где? С которыми спорил. Чего не спасают?
Оглядываю любопытную толпу.
- Свалили.
- Ясно. Так себе, значит, кенты.
- Помогите... Пальцы уже отмерзли.
- Спасение утопающих, дело рук самих утопающих. Как тебя зовут-то?
- Василий.
- Снимай куртку, Василий, и спускайся без неё. Спасателей на всех не наберешься.
Василий возится с замком и рукавами.
С отвращением смотрю на ледяной помост. Ой, терпеть не могу вот это всё... Но если он на него загремит, тут без скорой не обойдёшься. Пацан молодой, и хоть и бестолочь, всё равно жалко. Скидываю куртку, отдаю Маше в открытое окно.
- Миша, ты что тоже на ёлку?
- Ага... подвиг в Вашу честь, моя королева, - морщусь я. - Игрушку принести?
- Да, вот ту... - кивает на пацана, - посиневшую, пожалуйста.
В свитере - жесть, как холодно.
Возвращаюсь к помосту, перехватываюсь пальцами за деревянные доски сверху, подтягиваюсь, скользя ботинками по льду. И через несколько секунд оказываюсь у основания искусственной ёлки, наклоняясь, и пробираясь между ветками к стволу.
Подстраховываю этого Василия. И, как чувствовал, он слетает с последних пары метров. Ловлю за шкирку, чтобы не чмокнулся носом об лёд.
- Пальцы... не сжимаются... - оправдывается он.
Пальцы и правда у него уже синие.
- Где вас только на таких придурков учат? Ты случайно не на пальцы спорил? А то, может, и проспорил уже... обрежут к чертям.
Василий уныло смотрит на пальцы.
- Мужики... - окрикиваю стоящих поближе с маленькими бутылочками коньяка. - Помогите пацану спуститься.
- А мы не спасатели! - борзо.
- А ну-ка метнулись! - рявкаю я, проглатывая пару матов. - Пока я вас не упаковал до утра за распитие!
- Так праздник же!
- Это только у тех, кто вел себя хорошо - праздник. А кто мудак, у того - штраф за распитие.
Недовольно бубня, стягивают пацана. Спрыгиваю следом.
- В машину быстро, на заднее, - киваю ему на свою тачку. Пока будем ждать наряд околеет в конец.
Покупаю пару стаканов кофе, Маше - с "зефирками". Сажусь за руль.
Василий уже сидит в Машиных варежках. Она опустила сиденье и трет его кисть, лежащую на колене одной рукой. Вторая пристегнута к рулю.
- Надо растереть... Варежки шерстяные. Кровообращение наладится, - сюсюкается она с ним. - Ничего не обрежут... Я тоже в детстве обмораживала.
- Кто бы сомневался... - фыркаю я.
Ревниво смотрю на происходящее. На вид он примерно ее ровесник...
- Маш.
Разворачивается. Молча протягиваю ей кофе. Свой, так и быть, отдаю болезному - отогреваться. Отстегивают ее руку, убирая наручники в карман. Выезжаю на дорогу, параллельно отзваниваясь Айдарову, что с нарядом отбой. Клиента сам везу в травмпункт.
Маша протягивает мне свой кофе. Делаю несколько глотков и отдаю обратно. У кофе привкус детской жвачки.
- Так и быть, я прощаю Вам наручники. Вы снова мой герой, Михаил! - улыбаясь изрекает пафосно Маша.
- Ах, оставьте! - со смехом фыркаю я. - Восхищение принимается только поцелуями!
- Легко!
Неожиданно впечатывается в мою небритую щеку, опираясь рукой на бедро. Прямо на повороте! Ее кисть нечаянно съезжает высоко мне в пах. И я от внезапности всего происходящего чуть не вылетаю в сугроб на обочине. Выкручиваю руль, выжимая тормоза.
Взвизгивая от маневров, Маша еще ощутимое вцепляется в моё бедро до искр в глазах. Нос тачки немного таки въезжает в сугроб. Кофе от рывка резкого торможения выплескивается из стаканов. На сиденья и мои джинсы.
Замерев, я в шоке оглядываю беспредел... Перевожу на эту зажмурившуюся заразу разъяренный взгляд.
- Маша!!... Беги, твою мать!...
Глава 7 - С новым годом!
Сладко-липкая, мгновенно остывшая жидкость темным пятном расплылась по штанине. С отвращением отрываю прилипающую к коленке ткань. Второе пятно чуть выше...
Наклоняясь над вредительницей, луплю по бардачку, чтобы открыть. Не глядя сгребаю в охапку с десяток салфеток. И разъярённо хлопаю бардачком, чтобы закрыть.
Вредительница вздрагивает.
- Всё же просто, Мария! То, что делать не надо - не делаешь, а то, что сделать нужно - делаешь! Элементарно! И никакого геморроя окружающим.
- Давай я помогу... - пытается забрать у меня салфетки.
- Обойдусь!
- Ну вообще, да, - становится строгим её взгляд.
- Чего?!
- Спасибо, Михаил, Вам.
- В смысле?
- В прямом. Извините за геморрой.
- С зефирками... - зло передразниваю я, промокая липкие противные пятна.
Боковым зрением наблюдаю, как Маша выскальзывает из машины.
- Стой!
Мой голос заглушает звук хлопнувшей двери. С раздражением закатываю глаза.
Ах, эти юные феи с тонкой психикой! Порычать уже нельзя. Неужели не понятно, что если уж выбесила, то я рычу, а ты смиренно терпишь. Минут пять. Потом я сам извиняюсь.
Не оборачиваясь уверенно шагает вперед. То есть, теперь я еще и побегать за тобой должен в мокрых штанах? А мне этого делать не хочется!
Замирая, смотрю ей вслед через лобовое.
Иди-иди... Вот... не люблю тебя больше!
Не люблю секунд еще тридцать, пока ее силуэт не исчезает среди толпы в направлении площади, где я снял с ёлки болезного. Психуя, бросаю салфетки в ноги. Без шапки и варежек пошлёпала... Один отмороженный у меня уже есть. Через часик еще один будет? Одна.
Нахрен ты её, Медведь, из обезьянника то вытащил. Хорошо же сидела! В тепле, сладким кофе не плескалась и под поезда не прыгала. Нет... вытащил, обратно хрен засунешь!
Чего сидишь? Иди! Свернёт же сейчас куда-нибудь, будешь потом полночи искать.
- Товарищ полицейский... мне бы в травмпункт.
- Тебе варежки шерстяные выдали?
- Выдали...
- Три свои лапы. Сиди грейся. Я скоро.
Накидываю капюшон, выхожу из тачки. С рычанием хлопаю дверью. И сам сжимаюсь от того, как дрожат в двери стекла.
Ускоряясь иду следом за ней. Перехожу дорогу, но её уже не видно. Куда она так быстро сбежала? На площади людно, чуть дальше от ёлки устанавливают коробки с фейерверками. Расталкивая людей, выискиваю взглядом среди толпы ее серебристый пуховик и длинную юбку.
Пока прохожу сквозь кучку подростков, кто-то взрывает петарду. Вздрагиваю, закрывая оглушенное ухо. Марья и фейерверки - это плохо!
Поворачиваюсь вокруг своей оси снова внимательно оглядывая толпу. В глазах пестрит... Где-то еще взрываются петарды, и небольшие фонтанчики искрят в снегу. Слева проходит парочка, увешанная гирляндами, справа передают по кругу бутылку шампанского. Смех...
"Неужели не сюда пошла?" - с тревогой начинает колотиться моё сердце.
Останавливаюсь у самой огромной ледяной горки.
- Девушка! Давайте к нам! - поднимаю машинально голову на мужской голос.
Парень машет кому-то рукой. Слежу по направлению за его взглядом. У самого низа ледяной, подсвеченной цветными огнями лестницы - Маша! Из динамиков начинают еще громче орать новогодние песни.
- Маш! - кричу я её, но кто-то опять взрывает петарды.
Не услышав меня, она начинает подниматься по огромным ступеням. Пока перепрыгиваю через накатанную дорожку, с ног чуть не сбивает паровозик летящих сверху людей. Поднимаю взгляд вверх. Если она поднялась, то, вероятно, скатится. Тут то мы и повяжем эту рецидивистку!
Но вместо этого я наблюдаю, как на верхней площадке Машу оттесняет тот самый парень, ставя на ее пути руку. Они разговаривают... Я теряю терпение!
- Марья! - рявкаю я.
Она мельком оглядывается, но смотрит в другую сторону. На лице мелькает улыбка. Толпа закрывает их от моего взгляда. Закрываю раздраженно глаза. Выдох...
Давно ты Медведев за девочками не бегал, да?
Обхожу горку, поднимаюсь по ледяным ступеням вверх. Телефон трезвонит.
- Медведев! - выискиваю ее взглядом.
- Ну и?... - Регина.
- Полчаса!
- Без десяти уже, Медведев.
- Реально?! - торможу, чтобы посмотреть на часы. Одиннадцать пятьдесят три.
Зашибись!
- С наступающим...
- Серьёзно?! Если тебя не будет через пятнадцать минут, я уезжаю к друзьям!
- Сурово, но справедливо. Перезвоню!
Скидываю вызов, останавливаясь за спиной парня. Поставив руки на ледяную стену он что-то там втирает Маше.
- Нет! - улыбается ему она, качая головой.
Улыбка застывает, как только мы встречаемся взглядами. Я почти на голову выше его и Маша, поджимая губы, смотрит поверх его головы мне в глаза. Он медленно разворачивается.
- Катись... - многозначительно киваю ему на ледяную дорожку вниз.
- Понял... - линяет он мгновенно.
Не без удовольствия занимаю его место. Молча натягиваю капюшон ей на голову. Затягиваю чуть туже на нём шнурки.
- Прогулялась? Пойдём.
Отрицательно качает головой. Мы сверлим друг друга сердитыми взглядами.
- Маш...
- Вас, Михаил, женщина ждёт, - мстительно прищуривается.
- Это факт, да, - вздыхаю я.
- Так, поезжайте!
- Не могу... - ухмыляясь опускаю взгляд. - "Мы в ответе за тех кого приручили!".
- А я Вам эту повинность прощаю!
- А я Вам - нет.
Открывая рот, чтобы пикировать в ответ, вдруг растерянно закрывает. Смущённо отводит взгляд.
Мы неожиданно оказываемся на горке одни. Потому что в динамиках бьют куранты, и все разливают шампанское внизу.
- Ладно, извини, что рычал, - приобнимая за плечи тяну к лестнице.
Выкручивается, подхватывая с пола кем-то оставленный кусок линолеума.
- Если уж я поднялась, я прокачусь! Поехали!
- Эй, ну я уже взрослый дядька с горок кататься. Перестань. Ножками пойдём.
- Нет! Попками поедем!
- Маша... - смеюсь я.
- Давай!... Садись! Я с тобой хочу...
Вопреки моим намерениями и всякой логике, заклинание "Я с тобой хочу", мгновенно срабатывает, и через мгновение я уже усаживаю её к себе между ног. Она поднимает лицо, заглядывая мне в глаза. Подхватывая за подбородок, удерживаю её лицо так, прижимаясь губами к холодному носу. Сжимаю крепко...
Под радостный шум толпы и залп фейерверков мы летим по закрученному ледяному полотну горки. Инерция заваливает нас на спину и переворачивает! Моя вредительница смеётся и пищит у меня в руках, от этого в эндорфинах тонет мой мозг. Когда мы чуть замедляемся, она оказывается на мне. Мы снова соприкасаемся носами, громко дышим друг другу в губы. Надо мной всеми цветами радуги расцветает небо... Это такое красивое зрелище, что мне хочется подарить его Маше.
Аккуратно подминаю её под себя.
- Смотри... - шепчу ей.
Отстраняюсь, наблюдаю в ее немигающих восторженных глазах отражение фейерверка.
Это еще красивее, чем сам фейерверк...
Глажу костяшками пальцев её красивое лицо и, не выдержав накала чувств, прижимаюсь губами к нежному местечку под подбородком. Тёплому и приятному как персик. А дальше меня отрубает окончательно. и закрывая глаза, я веду губами выше... Съедаю ее пухлые губки, вдавливаясь между ними языком. И когда её язычок, медленно и неуверенно обводит мой, фейерверки начинают стрелять уже внутри меня! Всеми оттенками долгожданных ощущений!
- С новым годом, - хрипло шепчу ей в губы, и не в силах оторваться, опять прикусываю верхнюю, впиваюсь в нижнюю... Еще раз сталкиваюсь с её язычком.
Отстраняюсь, настороженно заглядывая в её глаза. Она ведет пальчиками по моей небритой щеке...
- С новым годом...
Глава 8 - Сказки
- Ну вот... - сажусь обратно в машину. - Пациент сдан в заботливые руки врачей, - отчитываюсь я.
Возвращаю ей варежки. Наручники брякают.
- А, да... - отстёгиваю её от руля.
Маша мстительно и скептически смотрит мне в глаза. Растираю запястье, оставляю звонкий поцелуй на нежной коже, отпускаю ее руку.
- И не смотри на меня так. Я уже старый по городу за тобой бегать.
- Ты не старый... - присматривается ко мне. - Ты просто небритый. Сколько тебе лет?...
- А тебе?..
Мы дразняще смеемся, не желая отвечать на эти вопросы. Наверное, по одной и той же причине. Не хочется быть "не парой" друг другу. Я загоняюсь, что слишком взрослый для нее, она - что слишком юная для меня. А может, мне всё это кажется. И загоняюсь только я.
- Поехали... уложу тебя... спать, - сглатываю подкатывающий к горлу ком.
Я очень-очень хочу её уложить... спать. Ну да, ну да...
- Я не хочу, - хмурится она. - Ну, правда, Миш! Мы даже не знакомы.
- А как хочешь? - теперь и я хмурюсь тоже.
- Я не знаю.
- Чего конкретно не хочешь? Изъясняйтесь прямо, барышня. Я на вторых сутках люто тупить начинаю. Я что - предложил что-то сомнительное?
- Мужчины они вообще сомнительные существа!
- Так!... Попрошу без феминистических замашек и обобщений. Конкретные претензии ко мне есть?
- Конкретных нет, - вздыхает Маша.
- Вот и чудно! - давлю на газ.
- Миша, я еще не согласилась, - улыбается Маша.
- Знаешь, чем отличается гласная от согласной?
- Нет...
- Согласная уже согласилась, а гласная очень хочет согласиться, но стесняется.
Фыркнув хихикает...
- В общем, давай будем, как согласная. А то мы уже половину Нового года пробегали.
Встаю на повороте к дому, пропуская пару машин.
- Эй... - оглядывается Маша возмущённо. - Мы сюда зачем приехали?..
- Я здесь живу, - киваю на двухэтажный новый коттедж, на четыре квартиры. - А что не так?
- Аа... - осаживается, отрицательно качнув головой.
Помогаю ей выйти из машины, подхватывая за талию. Не выпуская из рук, перевариваю Машину реакцию.
- Машенька ничего не хочет мне рассказать, - задираю её лицо, заглядывая в глаза.
- Что, например? - хлопает ресницами.
И, мне кажется, я уже начинаю отличать, где эта хитрая лисица немного переигрывает, а где реально включает наивняк.
- Ты была здесь...
- Нет...
- Я же всё равно узнаю. Здесь четыре хозяина. Все они - мои коллеги.
- Машенька тут не была! - упрямо.
- А где тогда была Машенька, пока не встретила Медведя? - ревностно шепчу ей в губы.
- Машенька изучала прозу жизни.
- Да-а-а?... А что Машенька изучает сейчас?
- Хотелось бы - сказки. Но боится, что опять выйдет проза.
- Понял. Пусть Машенька не боится. Организуем сказку. А подробности прозы будут?
Отрицательно качает головой.
- Зачем?...
- Ну... может там челюсть у кого неправильно срослась и сломать надо?
Хихикая прячет лицо, вжимаясь в меня. И в груди моей порхает от предвкушения того, как я затискаю эту сладкую конфету! Кайф!
Поднимаемся на второй этаж, на площадке две квартиры - моя и Айдарова. Открываю перед Машей дверь.
- Добро пожаловать в берлогу.
Нерешительно притормаживает в последний момент.
- Давай, трусишка... - с улыбкой дразню её я, подталкиваю в спину.
Помогаю ей снять куртку. Снимаю свою. Мы разглядываем друг друга. Её взгляд смущенно скользит по моей груди, обтянутой свитером. Мне хочется положить ее ладони к себе на грудь и чувствовать, как они гладят меня. И целовать ее прямо с порога, обрисовывая ее женственные формы. Долго-долго... Позабыв обо всем на свете. Но я сдерживаю свой порыв и, взяв за руку, веду внутрь.
- Как-то так. Будь как дома...
Здесь всё очень просто. Электрокамин, диван, кресло, плазма. Мужская версия уюта.
Балконная дверь приоткрыта на проветривание. Закрываю ее плотнее. Маша разглядывает в окно двор соседнего коттеджа. Это коттедж главного прокурора Зайцева.
Обнимаю Машу за талию сзади. Веду носом по её шелковым, пахнущим нежностью, волосам. Запах прошивает меня до основания, сбивая дыхание. Шепчу ей в ушко:
- Какую сказку загадывает Машенька?...
- Колобок... - настороженно.
- Это в смысле - "я тебя съем"?
- Это в смысле - "я от бабушки ушёл... и от дедушки ушёл... и от зайца ушёл... и от тебя..."
- Эй! - перебиваю её. - Это очень нечестная жестокая сказка. Медведь негодует! - резко кусаю ее за ушко, кайфуя от того, как она пищит и пытается выкрутиться. - Давай, лучше "Красавец и чудовище".
- Красавица, - поправляет она.
- Нет! Ты будешь маленькое чудовище, а я буду красавец, который нахально похитит твой аленький цветочек!
- Миша!! - заливается Маша звонким смехом.
- Ну а что? Классная же сказка! Кушать хочешь, чудовище?
- Хочу...
- Снимай свою мокрую юбку, развесь на радиаторе. В шкафу найдёшь что-нибудь.
Открываю ей дверь шкафа-купе. Там, на самом видном месте - наручники с алой опушкой. Глаза Маши шокированно распахиваются. Застывает.
Твою мать... Прокол!
- Так... - убираю их повыше и вглубь. - Это немного из другой сказки. Мы ее с тобой потом когда-нибудь почитаем. Так что пусть чудовище не пугается. Переодевайся, приходи ко мне в кухню, я всё-таки жажду послушать прозу.
Пока Маша переодевается, я режу бекон и поглядываю в окно. У коттеджа Зайцева тормозит тачка Тихонова. Нашел, интересно, или нет свою дочь?...
Глава 9 - Подарочек
Разбиваю несколько яиц в скворчащий бекон. Жир брызгает. Сделав шаг назад уворачиваюсь от летящих капель.
Стряхнув мокрые руки, аккуратно дергаю пуговицы, расстегивая одним движением рубаху. И веду несколько раз плечом, пытаясь без рук ее снять. Но она плотно облегает тело и не желает сваливаться, несмотря на все мои попытки.
- Михаил Егорович, Вам музыку для стриптиза включить? - со стороны арки.
Губы снова растягиваются в улыбке. Обожаю эту девочку!
- Музыку каждый дурак включить может. Ты лучше спой.
- "Трутся спиной медведи о земную ось!" - выводит она, начиная хихикать на последнем слове.
С улыбкой разворачиваюсь, разводя руки в стороны.
- Помогай давай. Это моя любимая рубаш... ка.
Дергаю бровями вверх. Впечатляет...
Маша в темных колготках, которые на середине бедра меняют цвет на светлый и граница оформлена принтом с бантиками. С первого взгляда - чулки. Ножки шедевральные! И в своем тоненьком пуловере, едва прикрывающим попку. Волосы густой копной лежат по плечам и на выразительно обтянутой высокой груди. И это всё ВАУ! Вау-вау-вау...
Медведев, челюсть поймай, об пол разобьешь! Как потом целоваться будешь?
Захлопываю рот, забывая чего я хотел. Так и стою с разведённым в стороны руками.
- Твои футболки мне слишком велики. Я через горловину выскальзываю.
- Отлично... Ну в смысле - ясно! - спохватываюсь я. - Там есть парочка... что дарили пару лет назад. Они не подошли по размеру. В качестве платья с декольте должны сгодиться.
Миниатюрная какая... но фигуристая!
- Чем помогать?
- Чего?..
- Помочь как?
- А!.. Выдерни рубашку из брюк, пожалуйста.
Глядя на мою обнаженную грудь, Маша закусив губку медленно тянет рубашку. Сначала спереди, а потом, обняв меня руками за пояс - сзади. Обхвата ее рук для того, чтобы удержать хотя бы минимальную дистанцию, не хватает, и мы соприкасаемся телами.
- Стоп!.. Замри!...
Поднимает на меня удивлённый взгляд, но послушно застывает.
- М?
- Обнимашки! - подмигиваю ей.
- Коварный!... - тут же сбегает на пару шагов назад.
Протягиваю ей запястья.
- Расстегни...
Возится с пуговицами. Разглядываю ее руки. Аккуратные пальчики, короткие ноготки, покрытые бесцветным лаком. Три тоненьких колечка с крошечными круглыми печатями на большом пальце. Ловлю её кисть, присматриваясь к ним. "Т", "И"...
Улыбнувшись вытягивает, не позволяя рассмотреть последнюю.
- У тебя горит, Миш.
Выключаю газ. Пока сервирую наш скромный новогодний стол, ловлю ее взгляды на своем теле. Надо бы футболку надеть...
- Большой Мишка? - усмехаюсь.
- Огромный... - округляет она глаза. - Я такое только в интернете видела.
- Разглядываем, значит, больших мальчиков?
- Ну нет!... - смеётся. - Случайно...
- Рассказывай, ага!.. - дразню ее я. - Нравится?
- Мм... - растерянно хлопает ресницами.
- Сомневаешься - надо потрогать. Иначе, как определиться?
Ловлю ее руки.
- Миша, нет... Миша! Ты обещал быть человеком!
- Да ладно! Не я же тебя трогаю, это не считается.
Хихикая пытается выкрутиться, но замирает, когда я кладу её ладошку на своё колотящееся сердце. Смотрим друг другу в глаза... Накрывая её ладонь своей, вдавливаю и медленно веду ей по груди. Резко становится не до шуток... Дыхание сбивается. Мы одновременно сглатываем и облизываем губы. Чувствую, как машинально и несмело скользят её пальчики... И взгляд становится расфокусированным, с провоцирующей на продолжение поволокой.
Малышке всё нравится!...
Персиковая нежная кожа притягивает как магнит. Внутри меня начинает сжиматься пружина предвкушения. Мощная, как рессора Белаза. Не сорваться бы...
Вишнёвые губки тревожно подрагивают. Мне головокружительно горячо и щемяще сладко!
Тумблер щёлкает, пружина неожиданно срывается! Закрывая глаза подхватываю ее под бедра, вжимая в стену. Отрываю от пола, поднимая так, чтобы наши лица оказались на одном уровне.
И вроде бы понимаю, что резких движений делать не надо, но рефлексы на несколько мгновений берут верх.
В последний момент притормаживаю, чтобы жадно не впиться в нее и просто веду губами по скуле, щеке, губке... От нереальных пронзительных ощущений под черепной коробкой, где-то в затылке, продолжает стрелять тот самый фейерверк в честь моей сладкой девочки.
Моей? Ну, конечно же, моей!.. Никуда она завтра не поедет! Завтра мы вместе куда-нибудь поедем. От этой внутренней определённости становится еще горячее и кайфовее. Потому что впереди - эмоциональный пир! И я наконец-то прикасаюсь к той, которую не хочется впихивать в шкалу совершенства. Она не восьмерочка и даже не десяточка. Она просто... нужна мне! Я хочу именно её. Даже когда она выдает трешачок на минус пять! Как с поездом. Похрен... И мои губы скользят, ловя ее горячее дыхание. Не выдержав оглушающей неги, со стоном углубляю поцелуй.
- Миш! Стоп... - испуганно.
Отстраняется. Давит ладонями в грудь, притормаживая меня.
- Почему? Ну, что такое?.. - шепчу в ее губы. - Ты чего пугливая такая?
- Ты слишком... мм... для меня... ммм большой... взрослый... черт... - сбивчиво шепчет. - Я... наверное... не... готова вот так!
- У тебя никогда не было взрослых мужчин?
Растерянно опускает взгляд, румяные щёчки становятся еще ярче. Ах, да...
- Вообще не было?!
Звездец! Я думал, про невинность было фигурально! Со стоном врезаюсь лбом в стену за ее спиной. Вопроса у меня два: Как дожить до утра и не съесть её?... И за что такие мучения, а?!
Бережно опускаю её на ноги. Отворачиваюсь, чтобы отдышаться. И теперь вместо рессоры Белаза в моей груди дыра размером с Монгольскую степь от понимания, что пир мне не обломится! Пугается девочка...
Машинально беру в руки бутылку шампанского, открываю... от хлопка возвращаюсь в адекват.
Ну... нормальная же реакция! А как ты хотел, Медведев? Чтобы тебе с порога такая хорошая девочка дала?
Она в конце концов, сопротивлялась, как могла. Ты ее практически силой в свою берлогу притащил.
Ладно! Это все не смертельно. Разберемся... Поднимаю два бокала, разворачиваюсь. Её уже нет.
- Маш! - обрушивается у меня внутри.
Выхожу с бокалами в комнату. Она резво застегивает замок уже надетой обратно юбки.
- Маш... - растерянно обтекаю я.
Я ж ничего не сказал обидного. Что происходит?
- Миш! - дергаются её губы в слегка истеричной широкой улыбке. На мгновение прижимается лицом к моему плечу.
- Ты очень классный! Честно! Спасибо тебе! Но я хочу уйти. Прямо сейчас.
Целует в плечо и торопясь обходит меня, убегая в прихожую. Приплыли... Судя по всему, не такой уж и классный. Иду за ней следом. Наблюдаю, как застегивает замок на ботиночке, не поднимая на меня глаз. Бросаю взгляд на часы. Час ночи...
Да похрену на время! Я вне этого фактора не хочу её отпускать. Ложусь спиной на дверь. Руки заняты бокалами. Маша накидывает куртку, сдергивает с вешалки сумочку. Застывает передо мной, неловко теребя пальчиками ремешок сумки.
Молча протягиваю ей бокал. Растерянно берет.
- С новым годом, Машенька.
Чокаюсь своим об её бокал. В тишине раздаётся звон хрусталя. Мы синхронно делаем по глотку.
- Я пойду?.. - пытается оптимистично, но получается с ноткой обиды.
Ловлю ее пальцы свободной рукой.
- Помнишь про гласную и согласную?...
- А если гласная не уверенна?
- Значит, гласная покушает и будет сладко спать со мной в обнимку. И быть может даже, я удостоюсь парочки гласных поцелуев на ночь. Ну... если она не соврала и я правда "классный". А утром проснётся все такой же гласной... и если захочет от меня сбежать, то... мы это обсудим. И я провожу...
В кармане моей куртки трезвонит телефон. На звонке детская песенка про льва и черепаху. Маша удивлённо переводит взгляд на источник звука.
Айдаров, засранец! Переставил мне рингтон, когда я ему позвонить давал.
- Это Лев, - поясняю я, пожимая плечами.
- Лев?!...
- Айдаров Лев... - закатываю я глаза. - Надо ответить. Вдруг что-то срочное по работе...
Вытаскиваю телефон. Вздрагивая, Маша делает шаг ближе, глядя на него. Нажимаю на "ответить", подношу к уху.
- Сильно срочно? Занят.
Притягиваю за талию Машу к себе ближе. Вжимаюсь губами в висок.
- Понял! Напишу. Регине привет.
Отключаю вызов.
- Раздевайся, - забираю у неё бокал. - "Колобок" отменяется.
- "Красавец" - тоже! - прищуривается она.
- Красавец - откладывается, - поправляю я. - До тех пор, пока Чудовище лично не вручит ему свой аленький...
- Миша!! - поджимает губы, пряча улыбку.
- Ну что?... Могу я верить в сказку?
- А я могу позвонить с твоего телефона?
- Легко... - ввожу пароль, протягиваю. - На зарядку воткни, как поговоришь и, давай, за стол.
Допиваю залпом своё шампанское. Ох... Вот это подарочек!
Глава 10 - Коварный Медведь
- Миша! - доносится из душа.
Мда... я утащил оба полотенца. Чтобы принести ей лично. У меня полностью стеклянная душевая кабина, зеркальный пол и стена... Пацанская выходка, согласен! Но очень уж хочется полюбоваться.
Натягиваю шорты и иду к ней.
- Да? - открываю дверь. - Спинку потереть?..
Вскрикивая дергает разложенную на стирально машинке футболку, прикрывая тело. Мокрые плети волос облепляют обнажённые плечи. Опускаю глаза в пол на зеркальный кафель. Маша прослеживает мой взгляд.
- Да ну Миша! - возмущённо топая босой ногой. Брызги летят...
Посмеиваясь отворачиваюсь.
Не то, чтобы мне принципиально на голую девчонку попялиться. Нет, конечно! Просто прикольно ловить от неё эти смущенные эмоции. Должен же я чем-то насытиться, если основное блюдо подавать не собираются? И если честно, от вспышки этих эмоций я вообще ослеп напрочь и ничего не вижу. Но вкусно! И я пьяный вдрызг от всего этого!..
- Здесь нет полотенца, Миша.
- Сейчас будет.
- Мне нужно два.
- Хоть десять...
Улыбаясь иду за полотенцами.
- Футболка теперь тоже мокрая! - вслед.
Подхватываю еще и футболку.
- Помочь? - протягиваю, бросая взгляд в зеркало, которое отражает парочку её манящих изгибов сзади. На полотенцесушителе её мокрое бельё... ажурные стринги и...
- Кыш! - клацает на меня зубками.
Вполне себе пир!
Раскладываю диван, заправляю постельное бельё. Несколько секунд практически решаюсь на второе одеяло для Маши, но в последний момент отметаю эту дурацкую мысль. Может я ее и не проглочу, но немножечко пожую...
Включаю камин и гирлянды на елочной ветке, которая лежит на окне. Еще по бокалу шампанского на журнальный столик у дивана и чашу с фруктами. Вырубаю верхний свет.
Ну, и где моя главная конфета? Оборачиваюсь...
Маша с подозрением переводит взгляд с дивана на меня и обратно. А я бросаю взгляд на часы.
- Ложись... - кайфую я от того, как она снова краснеет.
- Я водички попью... - резко сворачивает на кухню, спотыкаясь об небольшой дурацкий порожек, который у меня всё руки не доходят убрать.
- Ай... ай... ай... - хныкая скачет на одной ноге.
Полотенце с волос падает, подхватываю сначала его, а потом и Машу на руки.
- Ой, горюшко моё!...
Укладываю на диван. Втягиваю ее ножку к себе на колени. Поднимаю ступню, разглядывая разбитые маленькие пальчики. С вскриком дергает футболку вниз, пряча заголившиеся бедра. Приподнимается на локтях, пытаясь изменить позу на менее откровенную. Но я снова тяну ее за щиколотку, не позволяя.
Нет... я хочу любоваться!
На мизинчике ссадина.
- Ой... - жалобно.
- Чертов порожек... - рычу я.
Прикладываю мокрое прохладное полотенце. Сжимаю.
- Не сломала? Пошевели пальчиками...
Послушно шевелит. Прижимаюсь губами к ее мизинчику. Встречаемся взглядами. Зависаем... Маша замирает, переставая хныкать и не моргая смотрит мне в глаза. Губы приоткрываются. Тебе нравится так?.. Машинально глажусь подбородком об её розовые пальчики.
- Больше не болит?... - прикусываю сбоку ее большой пальчик, ведя по подушечке языком.
Задохнувшись, дергает ногу на себя, плотно сжимая колени.
- Или лёд принести?
Отрицательно крутит головой.
- Водички?
Снова качает головой.
- Держи тогда мандаринку, - вкладываю ей дольку между приоткрытыми губками. - Кислый вкус хорошо отвлекает от боли.
Маша, хлопая ресницами послушно сжимает зубами дольку, струйка сока брызгает, течет по подбородку на шею.
"Оооо..." - сжимаю губы, чтобы не выдать парочку горячих комментов на этот счет.
Стираю большим пальцем с ее подбородка сок, с едва скрываемым вожделением облизываю его с пальца. Её глаза становятся еще больше. С усилием проглатывает мандаринку.
Наклоняюсь, целую голую коленку. Футболка и правда ей слишком велика и точеное плечико выглядывает в вырез. Ложусь рядом. Поворачиваюсь к ней. Между нашими лицами несколько сантиметров.
- Рассказывай... - нажимаю пальцем на курносый носик.
- Что? - шёпотом.
- Сказку, естественно.
- Я не могу.
- Почему?
- Ты меня... пугаешь.
- Маш... - скептически дергаю бровью.
- Ладно, дезориентируешь.
- Уже лучше. Мы же договорились.
- Ты в одежде и при свете, и ты без одежды и под одеялом - это несколько разные медведи.
- Да ладно!... Эксклюзивно для тебя я сегодня плюшевый. Можешь смело обнимать и тискать. Если хочется, конечно... Хочется?..
Кусая губы молчит.
Ах, снова гласная, которая не решается! Подтягиваю ее за талию чуть ближе.
- Что там у нас с гласными поцелуями? Мне причитается? - шепчу в губы.
- Ты самый коварный Медведь на свете! - гладит мою нижнюю губу пальчиком.
- Это - да? - тянусь к ней.
Отрицательно качает головой.
- Почему?
- Потому что... поцелуй, как оказывается, является... ммм.. Невербальным сигналом к введению войск на мою территорию.
- Это, я так понимаю, мы плавно перешли к сказке про бубен?
- Про какой бубен?
- Есть такая шаманская сказка... Там суть в том, что если кто-то борзеет, то нужно немного постучать в бубен и проблема сама решается.
- Ха-ха, Миша! - закатывается она.
Целую в шею. Вообще, чтобы затискать женщину, её достаточно просто смешить. Пока хохочет, она ни черта не соображает и можно делать с ней все, что угодно! Железный лайфхак...
- Итак, - отрываюсь я от нее. - Давай поиграем в допрос? Я тебя прикую к батарее, - дотягиваюсь рукой до трубы идущей под подоконником за торцом дивана. - Буду тебя жёстко пытать поцелуями, а ты будешь колоться и рассказывать мне все-все свои грязные секретики…
- О, нет!
- Ну, тогда, давай, наоборот, ты меня прикуешь к батарее и будешь жестко пытать поцелуями и... всякими шалостями.
- Уже лучше, - благосклонно моргает Машенька. - Но это еще не точно! - тут же отстраняется от меня. - Я не знаю никаких шалостей.
- А я тебе подскажу...
- А если мне не понравится?...
- А если понравится?.. Ну, ладно, малыш! Неужели тебе совсем не хочется пошалить и поисследовать свои ощущения. Немножечко... Определяя самой границы игры.
- Может, и хочется... - покусывает губку.
- Тогда я щедро жертвую в твою пользу своё тело на исследования. М?
И пока она хихикает, я притягиваю её еще ближе, целуя в ушко.
- Хватит... стоп!
Отстраняюсь, отпуская её. С грустным вздохом переворачиваюсь на спину.
- Тогда просто мурлычь что-нибудь...
Глава 11 - Недобрая сказочка
Притягиваю мою тёплую недорогу к себе на плечо, рисую пальцами по влажным волосам на её затылке. Камин уютно потрескивает переливаясь оранжевым светом.
- Ты приехала сюда к мужчине, да?
Не позволяю ей отстраниться, чуть сжимая волосы на затылке в порыве вспышки ревности. Целую в висок.
- И... что-то пошло не так, как ты бы хотела.
- И да, и нет, - рисует пальчиком у меня на груди.
- У меня служебная деформация, загадки сильно выбешивают, когда я пытаюсь отдохнуть. Может, пожалеешь бедного Мишеньку и просто расскажешь?
- Жила была Красная шапочка...
И теперь я начинаю угорать. Машенька прекрасна!
- Не смейся! - возмущенно шлепает меня ладонью по груди. - Серьёзная сказка!
- Внимаю! - целую её в мягкую ладонь.
- Жила она с матушкой, а через темный-темный лес, жил от них... батюшка! И Красная шапочка иногда носила ему пирожки. Вернее как носила... Красная шапочка сама была пирожком, который пару раз в год приезжал на каникулы.
- Ну пока некритично. Давай дальше.
- И вот когда Красная Шапочка уже подросла, её матушка уехала в тридесятое царство, решив, что пока Красная шапочка не станет совсем самостоятельной девочкой, она немного поживёт с батюшкой.
- Ну... вариант. Почему нет? - целую в бровь, пытаясь контролировать свои руки.
- И вот когда Машенька приезжала к батюшке, она немножко играла с серым зайчиком, который жил поблизости... Там, в общем странная история... то ли батюшка разводил зайцев, то ли они его... Короче, зайчик... - вздыхает.
- Та-а-к! И как звали ушастую тварь?
Хихикает, утыкаясь губами мне в плечо.
- Давай-давай! Я слушаю. У меня тут бубен уже нагрелся.
Получаю поцелуй в плечо. Да-а-а!...
- В общем, когда Машенька... Тьфу ты! Красная шапочка, конечно же.
Мы, смеясь, касаемся губами. Прикрывая глаза от удовольствия слегка целую, не мешая рассказывать.
- Переехала... - подсказываю я.
- То...
Задумчиво кусает губы.
- Тут началась какая-то другая сказка, где Зайка оказался Серым волком, а Батюшка... - обиженно и зло. - Он за меня не заступился. Вот.
- В смысле тварь ушастая тебя обидела как-то?!
Молчит. Мой пульс подскакивает, и в ушах начинает шуметь.
- Маш! - переворачиваю её, заглядывая в глаза.
- Обидел меня папа, Миш. А с... м... зайчиком я сама виновата.
- "Поцелуй - невербальный сигнал к введению войск на твою территорию?" Так виновата?
- Ты очень проницательный для Медведя. Я уже говорила, что ты мой герой? А еще очень тёплый и хороший. Пусть эта сказка останется такой. Пожалуйста.
- Не отвлекайся от повествования! И Красная Шапочка, короче, решает сбежать?
- Да.
А телефон и паспорт, судя по всему, у тебя в сумочке. И ничего ты, маленькая врушка, не теряла.
- С отцом надо поговорить, малыш.
- Ни за что. Не хочу его видеть. Не хочу общаться. Мне от него ничего не надо. Пусть без меня разводит своих зайцев. А я - совершеннолетняя, имею право жить там, где хочу и с кем хочу.
Отталкивая меня, садится, опираясь спиной на стену.
- Я сам поговорю. Ну и в бубен постучим для вселенской гармонии.
- И в бубен не надо! - рассерженно кутается в одеяло, отгораживаясь от меня. - Я просто уеду и всё.
- А я?...
- Ну... ты же чужой медведь, Миш... - опускает взгляд. - Я вообще не понимаю, зачем ты со мной возишься.
Отрицательно качаю головой.
- Я ничей медведь, Маш.
- Ты сказал, тебя женщина ждёт.
- Да. Но я же не поехал. Уже не ждёт... Ну всё, ложись, нет, так нет.
Падаю на спину, зависая в болезненных эмоциях.
Черт...
Такая вот недобрая сказочка. Не обломиться мне короче Машеньки, да? В груди начинает гореть от мысли, что завтра... нужно... отпустить. Да.
Маша тихонько ложится рядом. А я наоборот, присаживаюсь.
- Миш, ты куда? - подскакивает следом на колени, заглядывая в мои глаза.
- Я... пару звонков по работе сделаю... - сглатываю я, - засыпай, малыш.
- Подожди! - пальчики рисуют у меня на плече. Смотрю на ее колотящуюся венку на шее. И практически слышу, как быстро бьётся её сердце.
Сглотнув, перекидывает бедро через меня и толкает в грудь.
От неожиданности падаю на спину. Садится сверху. Мои брови от шока ползут вверх...
- Я хочу... принять твою щедрую жертву, - стреляет в меня решительным взглядом.
- Че-го?..
- Твоё тело в дар. И... немножечко пошалить!
- Оу.
Подхватывает один из бокалов и зажмурившись выпивает залпом!
Глава 12 - Правда или действие
- Ну, вперед... - веду по ней жадным взглядом. - Осваивай...
Мои пальцы аккуратно, едва касаясь, скользят по ее бёдрам. Мы смотрим друг другу в глаза. Я забываю куда я собирался и чего хотел под ее чуть растерянным изучающим взглядом. Он спускается по моему телу вниз и притормаживает там, где наши тела соприкасаются. Белая футболка прячет от моего взгляда всё самое горячее.
Дыхание обжигает горло и неконтролируемо вздымает грудную клетку. Она сидит чуть выше резинки моих шорт. И я сожалею, что надел чертову футболку! Потому что ее трусики сохнут на батарее, а это значит...
Машенька откидывает копну волос, упавшую ей на лицо и облизывает губы.
- Маленькая поправка... - шепчу я, и провокационно глядя ей в глаза, медленно тяну свою футболку вверх, обнажая пресс.
Ее губки шокированно распахиваются, когда наши тела соприкасаются и между ними НИ-ЧЕ-ГО-О-О!...
- Фак... - сокращается моё тело от этих ощущений, и я чуть подкидываю её вверх.
Получаю возмущённый шлепок по прессу.
- Эй!... - прищуривается строго и пытается сползти бедрами с моего живота дальше, на шорты.
Но... упирается попкой в совершенно логический эффект от наших игр.
Задохнувшись, поспешно поднимается надо мной на коленях.
- Мужское тело оно такое... - подмигиваю ей. - Можно неожиданно на что-нибудь напороться!
- Пожалуй, мне нужны наручники, - дергает она бровями в ответ.
Ухмыляясь, стреляю взглядом на шкаф.
- Ты знаешь где они. Вперед!
Спрыгивает с меня. Слежу взглядом, как двигается ее тело под тканью тонкой футболки. Красиво... Грациозно... И не скажешь, что такая авария. Маша вытаскивает наручники и следом... женскую белую подвязку!!
Аааа! Черт!
Разворачивается, держа ее на одном пальчике, с претензией упирая руку в бок.
- Товарищ капитан!.. - осуждающе. Набирает воздуха в грудь для тирады.
- Стоп-стоп! Это жены Кролькова. Ты же помнишь Кролькова? Из отдела.
- Вообще супер! - закатывает она глаза. - Ты спишь с женой коллеги?!
Морщится брезгливо.
- Да не дай бог! Свадьба у них была неделю назад! Я подвязку поймал. Засунул куда-то... Сюда, оказывается.
- Клянись ммм... - задумчиво смотрит в потолок. - Вот тем, на что я напоролась и клянись!
- Клянусь! - угораю я.
- Смотри, отсохнет, если соврал. Я ведьма!
Не отсохнет! Повязка и правда со свадьбы Кролькова.
- Так, значит, у Медведя в следующем году свадьба? - прищуривается она плотоядно.
- Ну всё, брось ее. Возвращайся! Рррр... - нетерпеливо облизываюсь я, срывая с себя футболку.
Хмыкнув, Маша по-деловому собирает подвязкой волосы, как резинкой. А, черт... это горячо! Маленькая проказница!
Достаёт наручники. Внимательно разглядывает.
- Малыш... ну?...
Наклоняется надо мной. Ловит в браслет одно моё запястье, перекидывает цепочку через батарею. Я послушно позволяю себя пристегнуть. Чуть приподнимаюсь и вдыхаю ее запах у ушка.
- Вернись обратно, моя вкусная девочка...
Садится верхом, поправляя свою футболку так, чтобы избежать слишком откровенных касаний телами.
- Ты роскошная девочка... - улыбаюсь я. - Красавица...
Смущаясь опускает глаза. Как же круто! Хвалить её хочется за всё и бесконечно.
Маша, выводит пальчиком круги на моей груди.
- Смелее... иди ко мне...
Приподнимаю бедра, толкая ее под попку. Вскрикнув, теряет равновесие и падает вперед, упираясь ладонями мне в грудь. Её глаза приближаются.
- Целуй...
Водит пальчиком по моим губам. Ловлю его ртом, слегка прикусывая.
- Хочешь анекдот... - шепчет мне в губы. - Пошлый.
- Вау! Машенька знает пошлые? Давай!
- "- Девушка, какую позу Вы предпочитаете?
- Сверху!
- А почему?
- Что-то не понравилось, встала и ушла."
- Аааа... Так это предупредительный выстрел?
- Мхм... - положительно моргает пушистыми ресницами.
- Я хочу, чтобы всё понравилось... - тянусь к ней.
Прижимается губами к моим. Расслабляясь, отдаю ей инициативу. Но Маша не торопится. Её язычок изучающе трепещет на чувствительной кромке моей губы. И мы так и зависаем... Сердце лупит в ребра так, как будто я не касаюсь губ сладкой девочки, а уже в минуте до финала самого горячего марафона! Вот что она мной делает?!
- У меня сейчас сердечной приступ будет, малыш, - прикусываю ее губку, пытаясь углубить поцелуй.
Но мучительница отстраняется. Мурлыкнув, ложится ухом на моё сердце.
- Что ты делаешь?...
- Убаюкиваюсь.
Тянет на нас сверху одеяло.
- Э-э-эй... - жалобно хныкаю я. - Где твой исследовательский азарт, а?! Покорми Медведя сладеньким, иначе он загнётся до утра! Проснешься на хладном трупе...
Ее ладонь скользит, обрисовывая грудные мышцы. Двигается по шее вверх, пальчики добираются до мочки. Задумчиво пощипывает, заставляя мои глаза закатываются от приятных ощущений.
- Садюга маленькая... ммм...
- Я же тебя глажу! - возмущенно. - Что не так?...
Приподнимается надо мной снова.
- Мне нужно что-нибудь посущественнее... Это как... представь, что ты умираешь от голода, а тебя кормят из чайной ложечки. Овощным бульончиком. И долго-долго дуя на каждую! Я сейчас истеку слюной и умру от разрыва сердца.
- Ужас! - наигранно сочувственно сводит брови Маша, дразня меня. - Чем же кормить Медведя, чтобы... ммм... уцелеть самой.
- А давай поиграем?
- Во что?
- "Правда или действие".
- Ой, что-то опять опасное, - обмахивается руками Маша. - Какие правила?
- Я задаю тебе вопрос. Ты - или отвечаешь правду (подробно и в деталях), или откупаешься действием, которое заранее оговорено. Но съезжать нельзя. Все по-взрослому! Ты обещала шалить... - играю я бровями.
- Ладно... Но держите себя в руках, Михаил Егорович. Иначе, я сгорю от стыда, а Вы умрёте от голода! И нас похоронят вместе как Ромео и невинную Джульету.
- Невинную... Какая несправедливость по отношению к девочке! Вот что значит, не позволить себе пошалить вовремя, да, Машенька?
Шлепает опять меня по груди.
- Молчу-молчу, моя властная госпожа! Так мы играем?
- Ладно...
- Поехали! - облизываюсь я. - Действие: ммм... - пытаюсь вычленить что-то пока совсем безобидное из моей разгулявшейся фантазии. - Поцелуй. Глубокий, настоящий. Не менее минуты. Ставим таймер.
Улыбаясь, покусывает губы.
- Это я, пожалуй, переживу без большого ущерба.
- Тогда вопрос: у тебя есть какие-то горячие фантазии со мной в главной роли? Какие?
Застывает. Взгляд пьяно плывет, теряя фокусировку.
- Окей... по взгляду вижу ответ на первую половину вопроса. Рассказывай, малыш. Я жажду деталей!
Я доведу тебя, маленькая обломщица, ты промочишь у меня эту футболку, что разделяет нас.
- "Действие"! - хихикает она, закидывая голову и пряча от меня взгляд.
- Тогда целуй...
С тихими стонами встречаемся губами. Ее пальцы скользят по моим волосам ритмично сжимая их и вызывая всплески удовольствия. Мы увлекаемся, я забываю о том, что пристегнут. Наручники брякают...
- Ах... как же мне не хватает рук... - шепчу ей. - Освободишь?...
- Нет...
Отстраняется. Опухшие губки подрагивают. Глаза блестят. Какое хорошее начало!
- Тогда, играем дальше...
- Действие - снять футболку.
- Эй!
- Да-да! Никак на твою целостность это действие не повлияет. Зато ты узнаешь, наконец, насколько ты красивая девочка.
- Каким это образом?
- По моему восхищенному взгляду. Как же иначе женщине понять, что она красавица? Только глядя в глаза мужчине, который смотрит на неё.
- Ты страшный человек, капитан Медведев!...
- Вопрос...
Ловлю её взгляд.
- Твоя настоящая фамилия не Миронова? Какая настоящая?
Глава 13 - Момент истины
- Какая настоящая?
Её взгляд застывает на мигающих на подоконнике гирляндах. Закусывает губу...
Давай, признавайся, маленькая врушка.
- Действие! - стреляет в меня гневным взглядом.
- Воу-воу! Машенька!... - дразню я. - Какая плохая мне досталась девочка. Чудо просто! Я весь во внимании.
Облизываю губы. Тело непроизвольно двигается под ней, пытаясь отыскать точку приложения для ноющих и до сих пор обделенных вниманием органов.
- Только одна поправочка, - мстительно прищуривается Машенька.
- Так! Договор не нарушать. Не съезжать. Карточный долг - дело святое.
- Да сниму я... - закатывает она глаза.
- Сейчас!
- Сейчас-сейчас... Какой нетерпеливый мишка, - цокает языком.
Встает с меня.
- Ты куда?..
- Минуточку.
Возвращается со своим тонким шарфиком.
- Мы будем завязывать на нём бантик, как на подарке? - стреляю взглядом себе в пах.
Садится сверху демонстративно растягивая передо мной шарф.
- Почти...
Наклоняется, прижимаясь к моим губам. Я ловлю ее короткие быстрые поцелуи. Чувствую, как натянутый шарф скользит между подушкой и моим затылком. Что за игрища?...
Отстраняясь Маша ловко завязывает шарфом мои глаза, затягивая узел сбоку.
- Эй!
Не вижу ничего, кроме мерцания гирлянд.
- Моё тело, что хочу то и делаю! - с вызовом. - А теперь внимание - стриптиз...
- Маша! Вредная коза!...
- Включите фантазию, Михаил Егорович. Я тяну струящуюся ткань по бёдрам вверх... - с наигранным придыханием, - постепенно, сантиметр за сантиметров, обнажая своё невинное тело!... - хихикает она.
- Ааах... Коварная жадина! Лишила Мишеньку сладкого! - возмущаюсь я, чувствуя, как она и правда стягивает футболку, приподнимаясь надо мной. - Малыш, ну так нечестно же... Я же кроме гирлянд не вижу ничего, даже этого самого "сантиметра бедра"!
- Ла-а-адно, - снисходительно. - Так и быть...
Наклоняется надо мной. Меня окутывает её тонким тепленьким чистым запахом! И мне хочется урчать, как огромному коту от головокружения и мурашек в затылке.
- Снимай скорее... - нетерпеливо умоляю я, гася стон.
- Нет, шарф останется на месте.
По лицу скользит её тело, контрастом мягких и твёрдых ощущений. Прочерчивая твёрдой горошиной линию по моей щеке. Задохнувшись от неожиданности, рефлекторно поворачиваюсь, пытаясь поймать это прикосновение губами. Вскрикнув, Маша резко выпрямляется, впечатываясь попкой мне в пах.
- Мать твою!... - моё тело бесконтрольно сводит судорогой из глаз сыпятся искры
Тихо сдавленно матерюсь, вбиваясь затылком в подушку. Дыхание рвётся... Хрипло смеюсь своим острым ощущениям.
- Дразнилка... - возбуждённо оскаливаюсь на неё. - Давай тогда... подвигайся на мне под музыку.
Из колонок как раз играет что-то медленное и эротичное.
- Хочу тебя почувствовать.
Гирлянды теперь светят оттуда, где сидит Машенька, дразня меня еще сильнее прикосновениями обнажённого горячего тела.
- Что ты делаешь?..
- Я обматываю себя гирляндами, чтобы тебе было не скучно наблюдать за тем, как я танцую для тебя. Не скучно?
- Вообще не скучно! Сейчас как шарахнет нас током, влёт невинность оба потеряем. Немедленно снимай.
А с твоей везухой шарахнет по-любому. Лампочки от гирлянд слегка обжигают мой живот.
- Маша. Быстро! - рычу я. - Я там провод один не заизолировал, он надломлен.
- Ну вот... Будешь тогда без подарк..
- Аааа!!! - оба с криком дергаемся мы от разряда. Мой мотор снова заходится в тахикардии.
Маша падает рядом на диван, заходясь от хохота. Электричество полностью вырубает. Тишина, темнота...
- Ну что ж ты такая дурочка-то у меня, а?
- Зато незабываемая ночь, - истерично хохочет зараза.
Это уж точно!
- Пробки вылетели. Отстёгивай меня.
- А где щиток? Я сама включу, - начинает слезать с дивана.
- Я тебе включу!! А ну-ка замерла! Вернулась!... Села. Тихо сидишь на заднице, пока я ее ремнем не отодрал!
Послушно садится сверху.
Щиток у нас один на двоих с Айдаровым, на площадке. К тому же, система врубит электричество минут через пятнадцать сама.
Мы шумно, неровно дышим в темноте.
- Не ругайся... - вдруг неожиданно ложится на меня, обнимая за шею.
И я забываю, как правильно дышать от того, что кожей чувствую её тело во всех волшебных будоражащих подробностях.
Втянув воздух в лёгкие так и застываю.
Чего там ей надо? Пусть творит, что хочет! Хрен с ним...
- Обойдёмся без света, - хриплю я.
Опускаю лицо, слепо отыскивая её обжигающее дыхание, мы скользим губами, задыхаясь от чувственности.
- Малыш... расстегни меня...
Отрицательно мычит, облизывая мою губу как котёнок.
- Пожалуйста... я тебя только поглажу... обещаю...
- Нет.
Поднимается, упираясь ладонями в грудь.
- А-а-й!
Шиплю от едва стерпимых ощущений там, куда она поспешно съезжает попкой. Но я уже почувствовал горячую и влажную взаимность на своем прессе.
- Ау... - тихо и возмущенно попискивает Маша.
- Да сядь ты уже на него!.. - дергаю бедрами навстречу ей. - Он не кусается. И о-о-очень тобой впечатлён.
Придавливает меня наконец-то именно там, где мне нужно. Дразняще покачиваю бедрами.
- Родео на медведе, уникальный аттракцион!... Не отказывайтесь, девушка. Вам понравится.
Хихикая, звонко шлепает по прессу.
- Ну, Миша!
- Если уж у нас тьма кромешная... - а плотные шторы я задёрнул. - Полагаю, можно смело развязывать мне глаза.
Маша, замерев, не возмущается.
- Давай, малыш... едва ли я увижу твой силуэт. Смелее.
- Не знаю...
- Почему нет? Я же тебя не трону.
- Ммм... меня это смутит.
- Обещаю чувствовать тебя с восхищением. И не говорить пошлостей.
- Хм... - с сомнением.
- Давай мы попробуем, а если тебе не понравится, ты снова меня ослепишь?
Чувствую, как шарф медленно скользит по лицу. Распахиваю глаза.
Вижу реально только точечный силуэт. И по силуэту вижу, как обнимает себя за плечи, пряча грудь.
- Статуэточка... - шепчу ей. - Подвигайся... это очень красиво...
Она ведет плечами. Снимает с волос подвязку. Они рассыпаются по плечам.
- Да... вот так... еще...
Ощущаю, как правильно поступательно двигаются её бедра.
- Малыш... давай, ты меня расстегнешь... и я тебя немного поласкаю...
- Хитрец! Это уже не мои исследования.
- Твои! Просто не моего тела, а своего. Но если тебе вдруг что-то не понравится, мы тут же прекрати, м?
- Второй раз один и тот же фокус не прокатит, - наклоняясь целует меня в нос. - Давай, что-нибудь оригинальное.
- Мм! - тихо смеюсь я. - Но ты готова на эксперименты, да?
- Безобидные...
- Безобидное, но откровенное принимается?
Про себя я считаю минуты, через которые сработает автоматическое включение тумблера в щитке. Уже вот-вот...
- Попробуй.
Сгибаю ноги в коленях.
- Откинься спиной на мои бедра. Да... умница... Расслабься... Поставь пяточку мне на плечо... и вторую...
В полной темноте фантазия дорисовывает все, что должно открыться моему взору. И меня подкидывает от всепоглощающего предвкушения.
- Немножечко разведите колени... и... прикоснись к себе... поласкай себя...
- Аа?!.. - мгновенно возвращается в предыдущую позу, шлепаясь ладонями мне на грудь.
Не прокатило! Черт. Жаль...
Щелчок...
Оранжевый тихий свет включившегося камина озаряет комнату. Глаза Маши увеличиваются от шока. Зря... Все равно нихрена я не вижу, кроме этих шокированных прекрасных хрустальных глаз!
Мля... Совсем ты, Медведь, потёк.
Обнимает себя руками, пряча грудь. Колени рефлекторно сжимают мои бока.
Нахальная, дурацкая идея. Если бы хоть капля крови осталась в твоих мозгах, Медведь, ты бы не стал её так шокировать.
- Малыш... - нажимаю на скрытый под мехом фиксатор в наручниках.
Рывком поднимаюсь, прижимая ее к себе. Вскрикивает! Не отводя взгляда от её глаз, тяну одеяло, укутывая её. Прижимаюсь губами к шее.
- Все хорошо... не паникуй... давай спать.
Целую в плечо. И укладываю, не выпуская из рук.
- Миш... - с паникой в голосе.
- Спать от слова спать, а не переспать.
Целую в нос.
Решение не легкое, но стратегически верное. Если я хочу получить расслабленную и открытую к экспериментам, а не зажатую и испуганную девочку.
- Расслабься.
- Так спать?..
- Да. Хочу обнимать тебя голенькую и тепленькую.
- Ты точно будешь спать?
- После того, как прогуляюсь в душ - да, - усмехаюсь я. - Обещаю. Но... если тебе захочется немного потрогать меня с утра, то ни в чем себе не отказывай.
Я лично планирую обязательно потискать. После того как она перестанет пугаться прикосновений наших обнажённых тел.
- Закрывай глаза...
Послушно захлопывает.
- Спи, - глажу ее бархатную спину, прорисовывая пальцами позвонки и лопатки. Минут через двадцать она полностью расслабляется и начинает дышать размеренно.
Аккуратно сжимаю пальцы на кругленькой попке. Каждая ягодица помещается ровно в мою большую ладонь.
Рррр...
- Быть может... - бормочет она, уютно ерзая, - мне захочется...
Улыбаюсь.
- Останешься завтра? Воронеж же не торопит?
- Мхм...
Втягиваю в себя расслабленную губку. Отпускаю.
Сопит, по-хозяйски закинув на меня бедро. И несмотря на то, что моё голодное тело бесится, мне просто нереально кайфово.
Встрял Мишенька в сладкую Машеньку?...
Медленно перекладываю её на спину. Одеяло соскальзывает, оголяя грудь.
Нет, не поправляю... Оставляю аккуратный поцелуй рядом с ареолой. Бойся утра, Машенька! Будет много чудесных открытий.
Сваливаю в душ. В коридоре торможу. На вешалке висит ее сумочка.
Ну вот! Моя бандитка спит, а у меня момент истины. Давай, Медведь, проверяй.
"Миронова" - и жизнь твоя продолжает играть радужными красками. Или - "Тихонова"... И ты так попал - и с батенькой и с ушастой тварью!
Открываю сумку, достаю паспорт. Заглядываю внутрь.
Ясно...
Бросаю на полку под зеркалом, ухожу в душ.
Глава 14 - Джойстик от Медведя
Поспал едва ли часа три, но тело, подчиняясь волне утреннего тестостерона просыпается чётко по графику. Потому что моя сопящая добыча ерзает своей кругленькой попкой, пытаясь устроиться поудобнее.
Не открывая глаз ощущаю, как тело наполняется горячей истомой и тянется. Чудесное ощущение! Но только при условии, что можно растерзать его источник. Источник, успокоившись, опять начинает равномерно сопеть. А я, в отличие от нее, наоборот, неравномерно!
Настроение, короче, как у Карлсона - хочется сладкого и пошалить!
Подтягиваю к себе, вжимая её попочкой в пах и зарываясь носом в волосы. Дышу наполняясь ее запахом. В какой-то момент сознание моё выключается и тело начинает делать то, что ему положено природой.
Спускаюсь губами ниже, веду ими по плечу и впиваюсь в сладкое местечко у основания шеи. Не просыпаясь Машенька тянется в моих руках и мурлычет. Прогибаясь в пояснице впечатывается мне в пах. Какие правильные рефлексы! Еще хочу...
Продолжаю медленно целовать и облизывать ее шею, слишком увлекаюсь и, в какой-то момент, с тихим возбужденным рычанием вцепляюсь зубами в загривок. С хриплым стоном Маша вздрагивает и замирает, прислушиваясь к тому, как мой язык рисует по ее коже узоры.
- Доброе утро... - целую ее ушко под тихий писк.
- Миша... - настороженно шепчет она. - Давай еще поспим?...
- Спи, моя вкусненькая.
Ну, если она уснёт, Медведь, ты - бездарный любовник!
Кладу ладонь под грудь на сердце, оно колотится мне в руку как маленький взбесившийся воробушек. Второй ладонью спускаюсь на живот, пальцы рисуют под пупком.
- Миша...
- Спи...
Трусь щетиной по плечам, покусывая кожу. И опять теряя края впиваюсь в шею, сжимая упругую высокую грудь.
- Миша!
- Спи...
- Да как спать-то?! - сорвавшимся голосом шепчет она.
- Сладенько... - шепчу, утыкаясь губами в ухо.
Выкручивается, разворачиваясь ко мне лицом. Сонная персиковая прелесть!
Встречаемся взглядами. Глазки поплывшие...
Улыбаясь, медленно тяну одеяло вниз. Вскрикивает прижимая к груди.
- Ну дай повосхищаться... не жадничай... - продолжаю упорно тянуть одеяло вниз, глядя ей в глаза.
- Ты обещал!..
- Я помню...Но ты тоже обещала немножко шалить.
- Немножко!
- А мы совсем немножко. Давай назначим стоп-слово. Ты произносишь, и я торможу.
- Не-е-ет... - с сомнением. - Ты коварен. Я с тобой все слова забуду!
- Тогда... старт-фразу. Если ты захочешь, чтобы я не останавливался, ты... говоришь определенную фразу. Пока не произнесешь, только шалим.
- Какую?
- Мм... "Машенька и медведь"?
Улыбается, смешно морща свой носик. Целую в переносицу.
- Ладно...
- Тогда отпусти одеяло, - рывком дергаю ниже.
Оно выскальзывает у неё из пальцев. Её щеки вспыхивают алым.
- Закрой глаза.
Послушно зажмуривается.
Опускаю взгляд, обводя по спирали идеальную каплю груди, от основания к ареоле... Рисую несколько дразнящих кругов. И со стоном, вжимаюсь лицом в грудь, слушая, как колотится ее сердце.
- Всё... спи теперь. Мы тут без тебя пообщаемся с твоими чудесными девочками.
Тискаюсь небритыми щеками, щипаю губами грудь, с нетерпеливым урчанием впиваюсь в маленькие вишенки.
- Миша, Миша, Миша... - задыхается она, неуверенно толкая ладонями в плечи.
- Спи, сказал! - притормаживаю, сжимая ее крепче. - Ты же хотела спать.
Фыркнув, мстительно кусает меня за плечо.
Мы как два звенящих на одной частоте камертона, пульсируем в руках друг друга. Чувствую тонкий манящий запах её возбуждения. И мои руки начинают скользить вниз. Перехватывает.
- Нет... - отрицательно качаю ей головой. - Не надо ничего контролировать... Я сам себя контролирую. Мы просто шалим, забыла? Расслабься...
Веду ладонью вниз.
- Можно?... - дергаю бровью, наслаждаясь её открытыми эмоциями и трепетной растерянностью.
- Что?.. - на выдохе.
- Хочу тебя погладить... здесь... - веду пальцем по тоненькой ниточке на лобке вниз, вдавливая палец в самое чувствительное местечко.
Вздрагивает и со вскриком дергается в моих руках. И я снова рисую пальцем вверх, отступая... потом - вниз... вверх... вниз...
Её колени все еще плотно сжаты.
Большие неморгающие глазищи с поволокой как пропасть, и я лечу туда...
Гладя губами маленькое ушко шепчу ей, ощущая, как она дрожит в моих руках:
- И еще: облизать... мою сладкую конфетку... здесь.
Проникаю пальцами дальше, уверенней и нахальнее.
На последнем слове срываюсь на хриплый нетерпеливый стон, потому что малышка так потрясающе готова, что...
- Нет... нет... нет!... - ловит мою кисть.
Кусаю за мочку. Вскрикивает!
Ее передёргивает и выгибает. Коготки утыкаются в мою руку.
- Да!... - тискаю ее, довольно урча в шею. Вжимаю в себя, зацеловывая лицо.
Шокированно смотрит на меня, заливаясь краской. Венка на шее пульсирует, грудь вся в пятнышко... Вау...
- Ещё... - шепчу ей в ушко.
Крутит отрицательно головой.
- Да!... Ты не распробовала... Не прочувствовала... Второй раз будет увлекательнее.
Зажмуривается и немного зажимается.
Окей... Небольшая пауза. Притормаживаю, просто поглаживая ее прохладную спину и попку своими раскалёнными ладонями.
- Если хочешь, поспи. Я не буду наглеть, обещаю.
Обнимая за шею, отрицательно качает головой, пряча лицо на моей шее.
- Не хочешь?..
- Нет...
- А чего хочешь?.. Давай, я - твой джин. Ты озвучиваешь, а я воплощаю. Совершенно безвозмездно!... - соблазняю ее на шалости, целуя в ладошку. - В шейку целовать?
- Мхм... - мурлычит невнятно. Сочтем за согласие!
Веду языком по шее, покусывая губами.
- Спинку поцеловать?...
Распинаю ее лицом вниз.
- Ой! - вскрикивает от моих атак губами на все ее чувствительные местечки на спине.
- Красавица! - обвожу ладонями силуэт, сжимая на мгновение попку.
Попискивая дергается.
- Ччч...
Всю затискав и облизав, прижимаю к себе. И неровно дыша, ловлю её очумевший взгляд.
- Миш...
- М...
- Он мне... сейчас бедро расплавит... - шипит она, распахивая свои огромные глаза еще шире.
- А... да... - мучительно усмехаюсь я, вдавливаясь в ее бедро почувствительнее. - Он тоже хочет своего джина.
- Эй!... Ты обещал безвозмездно! - дергает она возмущенно бровями.
- А при чем тут я? - смеюсь, ловя ее губы. - Я же не могу запретить ему хотеть такую девочку!
- Он... пугает меня.
- Только потому, что вы не знакомы!... - провокационно играю ей бровями. - Он тебе понравится. Поздоровайся с ним... Чисто из вежливости!...
- Миша! - хихикает она.
Ловлю ее пальчики, рисующие на моем прессе.
- Это не страшно...
Медленно веду ими вниз.
- Он не укусит...
Через шорты кладу её ладонь на член, превращаясь в радар. Нет... не для того, чтобы поймать ощущения от прикосновения. Это не самое вкусное! А для того, чтобы на всю глубину впитать кайф от того, как она чувствует и проживает это всё сейчас. Стёб и игры на мгновения улетают. И мы остаёмся без этих защитных масок, касаясь друг друга через взгляды чем-то очень тонким и уязвимым. Меня пробирает! Все это вместе - и ощущения и её взгляд - обрушивают меня в водоворот нереальной чувственности. Оглушенный им, я, зажмуриваясь, падаю на спину и со стоном вбиваюсь затылком в подушку.
Её сжимающие меня пальцы тут де исчезают. И тяжело дыша, я нервно улыбаюсь, пытаясь вынырнуть обратно.
Открываю глаза, облизывая пересохшие губы.
Маша с любопытством и непосредственностью очень внимательно разглядывает моё лицо. И... ее пальцы вдруг возвращаются, скользя от основания к головке. От неожиданности гашу стон, сжимая губы.
- Я поняла.
Присаживается на колени, переводя взгляд вниз.
- Это как... джойстик от Медведя.
- Бинго, малыш!
- Мм... - с любопытством. - Как интересно... он даже вибрирует почти как джойстик от плейстейшн!
Сжимает через ткань головку.
- Оооо.. да-да-да...
Снова одергивает руку. Покусывая губы смотрим друг другу в глаза.
- Во что поиграем? - подмигиваю ей.
- А как включить перечень игр?
- Мне кажется, для начала лучше воспользоваться навигатором...
Пальчик едва ощутимо скользит по рвущемуся ей навстречу органу.
- Есть еще сенсорные опции...
- Это как?..
- Управление без касаний, - не отвожу глаз от ее плотно сомкнутых бёдер, которые в основании вырисовываются в шикарный заманчивый игрек.
- Положи на него ладонь... и разведи свои бедра... ты почувствуешь, как это работает.
Смех смешивается с хныканьем. Жалобно сводит брови, отрицательно качая головой.
- Ну... пожалуйста... ты там красивая как роза... покажи мне...
- А если нет?...
- Да!! Я уверен! Конечно же - да!
Колени неуверенно вздрагивают.
Прижимаю ее руку к своему стволу.
- Ты сейчас почувствуешь все искренние комплименты. Он врать не умеет!
Закрывая глаза она разводит бедра. Аккуратненькая и нежная. Припухшие губки, прячут практически всё от моего жадного взгляда.
- Вау... - рефлекторно сжимаю своей кистью ее руку на себе. Кровь чувствительными толчками распирает член, он дергается у нее в руке.
- Вот... это сенсорное.
Вырывая руку, хохоча падает на спину рядом.
- Ты!... - подбирая эпитет.
- Классный? - смеюсь вместе с ней.
- Ну в целом - да. Но всё равно гад!
- Почему?
- Тебе невозможно противостоять. Ты что-то важное выключаешь.
- Это харизма, малыш.
- Вот и я говорю - гад гадский!
- Ну... твой зато.
- Мой... - задумчиво.
- Конечно. Сердце похитила, тело присвоила... Неси ответственность.
Стягиваю с тумбочки чашку, кормлю её виноградом, целуя после каждой ягодки в губы.
- Еще немножко пошалим?
- Может быть...
Только одно важное дело.
- Малыш... семь утра. Я думаю батя твой достаточно уже наказан и всё осмыслил. Пора ему как-то сообщить, что ты жива и здорова.
Запечатывает мне ладошкой рот. Уворачиваюсь.
- Я могу ему позвонить сам и...
- Нет.
- Тихонов, наверное, не самый охренительный батя, но...
Подскакивает, воинственно заваливая меня на спину и полностью забывая про смущение в это мгновение.
- Только попробуй!
В голосе обида и на глазах блестят слёзы.
- Эй... - убираю прядь с лица, заправляя за ушко. - Перестань.
- Всё, я хочу уйти.
Срывается с меня. Ловлю, заваливая обратно.
- Я понял. Спокойно.
- Если ты меня ему отдашь...
- Дурочка!...
- Клянешься? - требовательно прищуривается.
- Не отдам. Но мы поговорим обо всём чуть позже. И я обещаю, что не скажу где ты, окей?
Расслабляется...
Падаю обратно на спину.
- Вредительница...
- Я?!
- Конечно! Давление мужчине нужно поднимать исключительно "сенсорно", а не вот это всё, что сейчас было. Быстренько, давай, шали всё обратно.
Садится снова на колени.
Засовывает мне виноградинку в рот. И глядя в глаза медленно разводит бедра.
- Ммм... вкусно как!...
Глава 15 - Возвращение в реал
Вожу её пальчиками по своему телу. Рефлекторно всё чаще отправляя их вниз. Бедра каждый раз дёргают навстречу им. С шипением сжимаю зубы.
- Давай, малыш... Сделай скорее что-нибудь смелое... мне уже почти пора.
Просовываю ее пальцы под резинку шорт, захватывая другой рукой за затылок и впиваюсь в губы.
- Куда пора?.. - пальчики замирают, едва коснувшись головки.
Невнятно что-то бормочу, пытаясь сосредоточить в нужном направлении.
- Куда?.. - выкручивается.
Встряхиваюсь.
- На утреннюю "оперативку". Я ж на работе, детка. Мне с утра помаячить надо перед майором.
- А можно её прогулять?
- Нет, - смеюсь, ловя её губы. - Иначе мне твой батенька третьего погоны сорвёт. Мне к нему на ковёр за выговором идти. И мне до третьего еще нужно какой-нибудь подвиг совершить. Чтобы, так сказать, нейтрализовать свой косяк.
- А какой косяк?
- Отморозку одному челюсть вправил. Выбита была и мозг через расщелину вытекал. Тот теперь жалобы в прокуратуру строчит. Так что нужен подвиг в глазах Тихонова. Иначе, он меня перед прокуратурой не прикроет. И будет у тебя Мишенька просто плюшевый. Без режущих глаз своим блеском звезд и брутального табельного в кобуре. А это обидно. У меня на носу повышение в должности, вообще-то.
Машенька задумчиво рисует восьмёрку на моей груди.
- Ты что - избил человека при исполнении?
- Я избил мудака, который младшей сестрёнке Айдарова кулаком в лицо двинул, чтобы сумочку из рук вырвать. Ее только вот из больницы выписали.
- Почему ты? Айдаров должен был сам, наверное, нет?
- Должен был я.
- Мм... ты встречаешься с его сестрой? - вздрагивают ее брови.
Одергивает руку.
- Нет, - ловлю, возвращая её обратно. - Но там бы уже инцидент рассматривали как расправу по личным мотивам, понимаешь? А если я ему фейс при задержании подправил - это уже на сопротивление органам можно списать и... Ладно, забей. Так было надо. Целуй, и я полетел! - ловлю ее губы, косясь на часы.
Пытаясь урвать напоследок побольше вкусностей, зацеловываю под ее писк и хохот шею, грудь, живот и, игнорируя попытки вырваться, впечатываюсь губами на мгновение в бедро и мягкий лобок!
- Щекотно! Хватит! Миша!
- Мм... прелесть моя!
Отпускаю.
Надеваю белую футболку, ловя взгляд Маши, сосредоточенный на моём стояке. Она лежит на животе, сверкая голой попкой.
- Выстрелит... - подмигиваю я.
- А?
- Про сенсорное управление помнишь? Вот... будешь так любоваться...
- Я не любуюсь! - смеясь прячет лицо в подушку.
- А зря!
- Ты просто огромный!
- Откуда тебе знать? Может, как раз твой размерчик.
Надеваю кобуру.
- Ну я же примерно ммм... пытаюсь представить.
- Ой, не надо! Надо пробовать. Представлять не надо. Ты такого напредставляешь, я потом...
Быстро впрыгнув в джинсы, ловлю выпавший из кармана наручники.
- Хм... - взвешиваю их в руке.
Присаживаюсь к ней.
- Малыш... Ты же не сбежишь?
Подтягиваю ее выше, ухаживая к себе на колени. Заглядываю в глаза.
- А если я захочу уйти... - тревожно смотрит в мои.
- А ты не хоти.
Шутки испаряются.
- И всё-таки...
- Захочешь - уйдешь. Но при мне. Не сбегай. Ты мне нужна... - веду костяшками по нежному лицу. - Мне теперь без тебя никак... Если уйдёшь, я хочу знать где тебя искать.
- Зачем?
- Не знаю. Извиняться буду как минимум...
- За что?... - гладит мою скулу губами.
Ну если ушла, значит, обидел же чем-то...
- Короче, честно скажу, хочу опять пристегнуть! - защёлкиваю на кисть наручники.
- Эй! - возмущенно.
- Но если ты пообещаешь…
- Честное пионерское!
- Не, давай, клянись чем-нибудь ценным, - стреляю взглядом на вожделенный "игрек". - Сбежишь - твоя кисочка переходит в моё полноправное владение!
- Миша!
- А ты же не собиралась!
- Я и не собираюсь!
- Клянись!
- Ладно... - закатывает глаза, падая на спину. Протягивает мне руку с браслетом. - Вы, Михаил Егорович...
Мы вздрагиваем от звонка в дверь. Смотрю на часы.
- Странно... - открываю наручники, пряча их в карман.
- Не открывай!
- Да перестань, это Айдаров, он у меня ключи вчера оставил. Только не пойму, почему до "оперативки"?.. - рассуждая сам с собой иду к двери. - Может, майор наш перепил и его Галина Васильевна позвонила, что он не...
Отодвигаю задвижку. Тихонов! Та-да-да-дам...
Перед глазами моими проносится вся моя служба в ментовке, как жизнь усопшего перед очами Гавриила, что сторожит врата рая. За три секунды столкновения наших взглядов я вспоминаю все свои бесконечные косяки, за которые меня в любой момент можно утопить. И самый главный из них нежится голый на моём диване.
- Доброе утро, товарищ полковник.
- Где она?
- Кто?... - сглатываю я, решая, что в квартиру он зайдет только через мой труп.
- Ты чо, Медведев меня бесишь? - потрясывает его. - Дочь моя где?!
Неожиданный здец! Как-то я даже не подготовился...
- Так, а...
- Я зайду.
- Нет! Я не один, - ляпаю самую стандартную отмазку. - И тут же понимаю, что...
Что ты несёшь, идиот?..
- А это не вопрос, капитан.
В живот мне упирается ствол, материализуя мою фантазию про "через мой труп".
- Вы пьяны, товарищ полковник, - выдыхаю я. Ствол поднимает адреналин. Кровь стучит в виски.
- Шаг назад, - щёлкает он затвором.
Делаю шаг в квартиру и еще один. В целом, могу попытаться отобрать ствол. Но...
Сам стрелять он не будет. Скорее всего. А если резко напугаю, может сжать кисть рефлекторно. И тогда...
Да и вообще отбирать ствол у пьяного полкана - чреватая затея! Поэтому, я стою на проходе из прихожей в комнату и не двигаюсь.
Чего делать-то с ним?
- Марья! - рявкает он.
Закрываю глаза. Если Маша сейчас не наденет футболку, думаю выстрелит. Не в живот, а чуть пониже. Вот это трешак!
- Уберите... Здесь она. Спит.
Засовывает ствол за ремень брюк.
Чувствую спиной Машу. Разворачиваюсь, ложась спиной на косяк. Образовав треугольник мы все молча переглядываемся.
Благо, Машенька сообразила надеть футболку. Спасибо тебе, добрая девочка!
- Одевайся... - хрипит он.
- Выйдите! - задирает Маша подбородок.
Он вытягивает меня в подъезд.
- Ты что, скотина, тронул мою дочь?!
- Никак нет, товарищ полковник. Не тронул.
Почти.
- Какого?...
- Мне на улице ее надо было бросить? - психую я. - Опоздала она на поезд.
- Если я узнаю... - предупреждающе.
Сейчас ты, Медведев, скажешь ему, что Маша с ним не поедет. Ищи формулировку побезопаснее!
- Иван Николаевич, Мария - девушка совершеннолетняя. Зря Вы так с ней. Только отношения испортите окончательно. Давайте вместе сядем и спокойно поговорим, кофе попьём.
- Заткнись, капитан. Я тебе сейчас яйца отстрелю, клянусь!
- А у него их нет! - сзади Машин срывающийся от обиженных ноток голос.
- Чего?!.. - разворачиваюсь я шокированно.
Мне неожиданно прилетает по лицу.
Охренеть.
Растерянно притрагиваюсь к горящей щеке.
- За что?.. - накрывает меня. Сжимаю челюсти от жгущего нутро гадкого чувства. Я же с тобой как с хрустальной девочкой...
- Совершил свой подвиг для полковника Тихонова?
Обтекая смотрю ей в глаза.
- В смысле?...
Гордо глядя мимо меня, уходит по лестнице вниз.
Полкан растерянно переводит взгляд с нее на меня и обратно. Срывается следом. А я остаюсь.
С яростью вколачиваю кулак в дверь, пытаясь выплеснуть неконтролируемо вспыхнувшие противоречивые эмоции.
Долго умываюсь холодной водой, пытаясь прийти в себя. Внутри все горит от ощущения, что всё неправильно. И чувство удушья мешает дышать.
Обидно, да?... Переживешь, Медведь. Сказочки кончились. Теперь проза жизни. Хватит тебе сказочниц. Давай, возвращайся в реал!
Глава 16 - Время пьяных историй
Будит меня звонок в дверь. Только вырубился!... Кого там еще нелёгкая принесла? Аа... Айдаров. Теперь точно он.
Самочуй - отстой. Башня как колокольня. Звенит, звонит, гудит... Словно я не бокал шампанского выпил, а пару литров сомнительного вина.
Бреду к двери. Айдаров уже оставил в покое кнопку и просто тарабанит.
- Угомонись, а... - открываю ему. - Иду я.
В каждой его руке по бутылке коньяка.
- С новым годом, дружище! - тянет свою голливудскую лыбу.
- И тебя...
- Чего стоим? - чокается бутылкой о бутылку. - Или ты не один?
- Один. Заходи.
- А борзый чего такой? На оперативку забил...
- А мне уже терять нечего. Она хоть была?
- Неа... Вырубился наш майор. Жена его позвонила, сказала не ждать. Тихонов нашёл тебя?
- А он меня зачем искал?
- Я ж тебе написал всё. Я ориентировку распечатал, а там Машенька твоя.
По дороге на кухню стягиваю с тумбочки телефон. Отключен... Маша, коза!
Включаю, открываю смски. От Айдарова - ничего. Удалила...
- Нашел. Пару часов назад.
- Сдал ему свой бумеранг?
- Мхм... на руки сдал.
- Ну и молодец. Медаль получил?
- Ага... от Машеньки на интерфейс, - тру щеку.
- В смысле? - приглядывается. - А ты чего такой хмурый, не праздничный?
- Да... хрень вышла с бумерангом моим.
- Ты же ее на поезд посадить должен был, - по-хозяйски Лев достаёт из шкафчика бокалы и разливается коньяк.
- Опоздала она на поезд. Я её домой, короче, привез. Сюда.
- Зачем?
- Затем, - смотрю ему в глаза, чувствую, как лицо моё неконтролируемо вздрагивает. Сжимаю челюсти. Внутри опять начинает гореть.
- Ооо... - застывает. Коньяк льётся в бокал, достигает края... и переливается.
- Лев!
- Мля...
Дергает бутылку назад.
- То есть, он её отсюда что ли забрал?!
- Да.
- Так ты её... мм... Ты чего, Медведь, дочку Тихонова тра... - прокашливается он шокированно. - Обесчестил?!
- Да. В смысле - нет. Короче, дело не в этом.
- Не вкурил я твоего однозначного ответа, - ошарашенно тянется за сигаретами. - Конкретней давай. Да или нет?
Вздохнув тянусь за его сигаретами. Перехватывает пачку.
- Ты бросил.
- Дай!
- Отвали. Прикуривает, открывая окно. Так рассказывай, без допинга. Пей, давай... - поднимает бокал. Мне достаётся налитый до краёв. Коньяк льётся на пальцы. Молча чокаемся. Выпиваю залпом как водку. Стягиваю дольку мандарина.
Градусы тут же бьют в голову и колени становятся мягкими.
- Было?.. - пытает Лёва.
Отрицательно качаю головой.
Выдыхает.
- Чего загруженный тогда?
- Мм... Потому что... Она мне понравилась. Очень. И я бы хотел, чтобы было.
- Самоубийца ты что ли?
Пожимаю плечами.
- Ты пойми, Мих, там же нельзя просто покайфовать, там надо сразу жениться. А нахрен оно надо?
Лёва ярый противник брака. Убеждённый холостяк! От идеи жениться у него судороги и изжога. А у меня - нет. Не то чтобы я готов хоть завтра. Но идея меня не отталкивает.
- Я понимаю, да. Но чем плоха идея стабильных отношений с перспективой?
- Перспективой, Медведь, и плоха! - морщится он.
- Чем тебе перспектива-то не угодила. Откуда тебе вообще знать? Может, тебе зайдёт, если влюбишься.
- Не зашло. Был я женат...
- Та-а-ак... - усаживаюсь я поудобнее. - Время пьяных историй? Ты, гаденыш, от лучшего друга скрывал, что женат был?!
- Нечего рассказывать. Женился. Развёлся. В промежутке - трешак длинной в два месяца. И потом пару лет отходняков. Вот и вся история.
Сижу, перевариваю новость.
- Айдаров... - закатываю глаза. - Партизан! И ни разу же не обмолвился! Когда ты успел вообще?! Я же тебя дохрена лет знаю.
- На последнем курсе. Вот как развёлся, сразу к вам.
- Почему женился - не спрашиваю. Тут у меня только одна версия - голову потерял.
Опускает глаза криво усмехаясь.
- Развёлся-то почему?
- Потому что, Медведев, женщины - они дуры. Все до одной. И не обольщайся насчет своей Машеньки.
(История любви Льва Айдарова описана в книге "Её (мой) ребенок")
- Я и не обольщаюсь. Дурёха хроническая. Таких еще поискать. Ладно, наливай.
- Ну и забей. Регина где?
- Нет больше Регины, я слился.
- Ой, грусть, печаль, тоска... - доливает в бокалы еще.
Чокаемся.
За окном валит снег.
- На шашлыки ж хотели всем отделом.
- Настроения нет... - отрицательно качаю головой.
- Тихонов спокойно чадо свое забрал? Или с экзерсисами?
- Стволом махал, идиот пьяный.
- Напугал девчонку?
- Не видела она. Спала. Лёва, а давай тему закроем?
- Почему?
- Ну, а почему ты про свою жену рассказывать не хочешь?
- Бывшую жену, - поправляет он. - А у меня, мать её, травма. Психологическая. Трясти начинает, как вспоминаю. А ты то чего?
- И у меня травма. Я от милой барышни по лицу выхватил. И по самолюбию заодно...
- Бывает, - ухмыляется Лев.
- Если б за "бывает", я бы не парился.
- А за что?
- Всё! Прав ты. Бабы - дуры. Машенька - не вариант, - голос предательски подводит на этой фразе. - Проехали. Живём дальше. Сердце болезненно долбит в ребра, не желая соглашаться с моим решением.
Лев пытливо вглядывается в моё лицо. Мне хочется отвернуться и спрятать от него мои слабости. Но зачем? Если они есть, надо это принять. Залезла эта коза куда-то под кожу.
- Наливай... - киваю на вторую бутылку.
Лев с характерным хрустом скручивает крышку.
- За любовь? - поднимает бокал. - Чтобы пронесло от этой дряни!
Без особого энтузиазма делаю глоток. Походу, опоздал Айдаров со своими оберегами.
- Не работает? - дергает бровью.
- Не.
- А чего быстро-то так?! - психует он. - Как они это делают, а?? И суток не прошло, а какая-то девчонка матёрого Медведя живьём расчленила.
Присев на подоконник смотрит вниз.
- Вау!... - восхищённо. - Смотри, прокурор своему отпрыску на новый год какую красотку роскошную подогнал!
- Чего?.. - мгновенно вскипаю я срываясь с места и выглядываю в окно.
- Чёрный Ягуар!
Перед воротами прокурорского дома и правда роскошная сверкающая глянцем тачка. Возле нее суетится "отпрыск".
- Тьфу... - выдыхаю я. Маша везде грезится.
- Тачка - мечта просто!
Закрываю глаза, веду ладонью по башке своей невменяемой. От всплеска тестостерона крутит мышцы.
Вот, будешь, Медведь, в окно любоваться как ушастый твою Машеньку на Ягуаре катает. Домой привозит...
Бокал в моей руке лопается.
- Черт!
Убираю осколки под озадаченным взглядом Льва. Смыв с руки кровь достаю еще один бокал.
- "Ох, беда-беда, огорчение"... - чуть наигранно причитает Айдаров. - Ты чего, Медведь?
- А это жених, - сглатываю я. - Бумеранга моего. Тихонов же с прокурором старые корефаны. Просто так попользоваться Прохоров дочь им не отдаст. Значит - жених. Заяц этот... - разглядываю худощавый силуэт прокурорского сына. - Не заяц, а козёл. Приставал к девочке. А отец не заступился. Вот она и рванула...
- Ты знаешь, Медведев, а я бы на слово не верил. Женщины они...
- Дуры, ага. Я тебя понял.
- Да, но хитрые. У них для каждого мужика своя версия происходящего. Не факт, что именно так всё было.
- Нехило тебя жена твоя подрихтовала.
- Бывшая! - фыркает он.
- А пенишься, словно настоящая. Имя то у неё есть?
- Есть.
- Какое?
- Красивое у неё имя. И сама она... - сглатывает.
- Изменила?
- Не знаю я... - отворачивается. Снова тянется за сигаретами.
Прихватив бутылку и бокалы перемещаемся к камину.
Взгляд Айдарова застывает на наручниках с красной опушкой, лежащих на белых простынях. Переводит его на пустые бокалы из-под шампанского...
- Аааа... - взмахивает он растерянно руками. - Ты ж сказал ничего не было!
- Я не так сказал. Но ничего, считай, не было. Просто... - пожимаю плечами. - Общались.
- Ну да.
- Близко.
- А ну это, конечно, объясняет наручники! - угорает он.
Выливая половину оставшегося коньяка мне, Лев прикладывается к горлышку. Мы уже оба пьяные. Жар от камина клонит в сон.
- Чего делать будешь, Медведь?
- Ничего не буду. Сказал же.
- Не гони...
- Ну я же тебя, умудренного, слушаю. Что опять не так-то?
На самом деле мнение Льва здесь не причём. Но что-то колом в груди встало после её слов и пощечины. И я не хочу...
- Меня не надо слушать. Если бы я мог всё вернуть... Я бы... Я бы тогда всё иначе сделал. Но тогда накрыло обидой. И я сдулся. Я сдулся, а ты не сдувайся. Я тогда пацан совсем был. Мне простительно, наверное, было. А тебе уже нет.
- Как её звали?
- Марьяна... - срывается его голос.
- А где она сейчас?
- Понятия не имею.
- Найди.
- Нет! - допивает коньяк залпом.
- Почему?
- Уверен, у неё уже давно другая жизнь. Моё место занято. А у меня... тёлки на пару раз. И пустота. Ничего не получается. Не могу заполнить.
- Я думал - не хочешь. Прикалывает тебя так - налегке куражиться. Ну, попробовать-то можно найти. Вдруг она тоже сожалеет? Почему нет?
- Потому что Лев - слабак и баран, - рычит он зло. - А ты не будь как Лев. Если твоё - не отпускай. С дырой в груди хреново жить. И не факт, что потом удастся чем-то заткнуть.
- А ты отпустил?
- Отпустил, наверное... Только до сих пор трясёт, как представлю, что её там жарит мудак какой-нибудь. Тоже она меня... за сутки живьём расчленила.
Лежа на ворсистом ковре у камина разглядываем потолок.
- Фотки жены есть?
- Неа... удалил всё сгоряча.
- Соц сети?
- Она свои удалила. Ничего нет, Медведь.
- Два идиота.
- Мхм...
- Найди...
- Отстань...
Вырубает.
Глава 17 - Неожиданная встреча
Пожимаем по очереди руку дежурному на проходной.
- Вазелин взяли, - скалится он. - Объяснительная ваша уже всех облетела. Талантливо, Медведев!
- Ну звездец... - переглядываемся мы. Доюморили...
- Тихонов в духе? - дергает вопросительно бровью Лёва.
- Он теперь в духе не бывает. Все щемятся, чтобы под руку не попасть.
- А почему?
- А кто его знает...
Красная дорожка, лежащая в коридоре еще со времён совдепа в центре уже прилично вытерлась.
Плечом к плечу, молча идём по ней с Лёвой к кабинету Тихонова. Останавливаемся у открытой двери приёмной.
Его секретарь - Юлия Анреевна - говорит по телефону, накручивая прядь смоляных волос на палец. Бывшая Айдарова. Одна из многочисленных бывших. Он всегда выбирает брюнеток или рыжих...
- Марьяна твоя - блондинка? - тихо уточняю я свою догадку.
- Ну да. А что?
- Да так...
С усмешкой качаю головой, закатывая глаза - тридцаха скоро мужику! Как пацан...
- Да, Иван Николаевич... Поняла, Иван Николаевич... - кивает Юля, разглядывая свой маникюр. Вздрагивает, замечая нас, застывших в дверях. Кладёт трубку.
- Привет... привет... - чуть в разнобой здороваемся мы с ней.
Машинально и немного нервно поправляет на себе одежду и волосы парой скупых жестов. Распрямляет спину.
- Здравствуйте, - прохладно.
- У себя? - киваю на дверь. Дверь в кабинет Тихонова напротив ее стола.
- У себя, но занят.
Стреляет глазами на стоящие у стены в ряд четыре стула.
- Садитесь, ждите. Вызовет.
- Бак пустой совсем, - досадой смотрю на разрядившийся телефон. - Вырубится сейчас...
- Давай, Миш... - протягивает руку Юля. - Поставлю на зарядку, пока ждёшь.
Отдаю ей свой телефон.
- Благодарю.
- Как у тебя дела?
- Да как... - киваю на дверь Тихонова. - Жду казни четвертованием.
- Ну, а в целом? Женился?
Улыбаясь отрицательно качаю головой. Её улыбка становится чуть шире и взгляд более заинтересованным.
- Эх! Какие мужчины у нас непристроенные, - вздыхает романтично закатывая глаза.
Юлия Андреевна решила подергать Льва за причиндалы? Расстались они не очень. И по его инициативе. Слился, короче...
- Михаил, а можно Вас сегодня вечером для одного приятного дела ангажировать? - игриво.
- Эм... приятного? - растерянно оттягиваю воротник водолазки, делая вдох поглубже. Даже как-то неловко отказывать не уточнив сути вопроса.
- У меня подруга заболела, билет в театр пропадает. Да и одной идти не хочется. Может, у тебя вечерок свободный?
- Юленька... ну какой из меня театрал? - пытаюсь вежливо съехать я. - Я ж в кресло не втиснусь. А втиснусь, так весь вид позади сидящим перекрою. Неудобно это, - многозначительно намекаю ей я, что при живом бывшем его лучшего друга клеить - это зашквар.
Но, видимо, в этом весь смак!
Поэтому Юленька набирает в грудь побольше воздуха для более убедительной тирады, а для повышения моего давления чуть чаще порхает своими густыми ресницами, приоткрывая свои бордовые губы.
Но давление моё повышено совсем по другому поводу... Тут Юленька в пролёте.
- "Юленька", - повторяет мою интонацию Лев с каплей яда, но весело. - А можно водички? В горле пересохло.
- У меня не кафетерий, - показательно холодно.
Ухмыляясь Айдаров закатывает глаза.
- Я ж у тебя всего лишь воды стакан прошу. Ты чего злая такая, Юль?
Дверь в кабинет внезапно открывается. Мы с Айдаровым рефлекторно подскакиваем на ноги и вытягиваемся.
Но выходит не Тихонов, а... Маша!
Замирает прямо напротив, растерянно глядя снизу вверх нам по очереди в глаза.
- Здравствуйте... - тяжело сглатывает, чуть-чуть приседая, словно в реверансе.
Щеки мгновенно краснеют. Мои губы помнят какие они нежные...
В грудной клетке болезненно дергается и одновременно порхает. Теряюсь от остроты накатившего трипа... Ух!
- Здравствуйте, Машенька! - реагирует первый Айдаров.
А я не могу среагировать. Стою смущенный как мальчишка. Тридцаха тебе скоро, Медведь! Ты чего опять поплыл-то без вёсел?! Резвее, чем Айдаров со своими дурацкими принципами.
Громко втягиваю воздух, понимая, что все это время не дышал. И грудная клетка срывается, начиная ускоренно качать кислород.
- Я надеюсь, у Вас все хорошо? - осторожно уточняет Лев. - А то мы с Михаилом очень беспокоимся.
- Вашими молитвами!... - ведёт обиженно бровью Маша, гордо задирая подбородок.
Мы стоим так, что нас не обойти. И Маша растерянно мнётся, отводя взгляд. Потому что я, не моргая, пялюсь на неё.
Айдаров чуть заметно пинает меня по ботинку.
- Здравствуй, Маш, - наконец-то отмирая, выдаю я неровным голосом.
Трындец, Медведь! Да что с тобой?!
Продышаться... проораться... и водички, да! В горле спазм, голос подводит.
Поднимает на меня свои огромные глазищи. Всё вокруг испаряется. Остаёмся мы вдвоём. Меня так тянет к ней... Просто крышеснос! Я даже не могу припомнить в это мгновение, почему не могу обнять, затискать и покайфовать от нашей встречи. Она же моя Машенька... Я же уже присвоил. И ей позволил. Утонул в девочке с головой!
- Здравствуй... те, - шёпотом добавляет она.
- "..те"? - дергает меня.
Голова возвращается на место, внутренности обрушивается вниз с неприятным тянущим ощущением. Щека начинает гореть.... Сжимаю челюсти.
- Марья, сядь, подожди, - строго и недовольно распоряжается выходящий следом Тихонов.
Замечаю, как на мгновенье её лицо обиженно вздрагивает.
- Айдаров... - кивает ему Тихонов. Зайди.
Значит, по очереди четвертовать будут.
Оборачиваясь на мгновение вокруг своей оси за спиной у Маши, Айдаров говорит мне беззвучно губами: " не тупи" и исчезает за дверью.
Маша присаживается на стул, что стоит подальше от меня и ближе к выходу. А я на ближний. Между нами еще два. Но плечо моё горит так, словно она прикасается к нему своим. С колотящимся сердцем слепо смотрю в стену перед собой.
Всё? Вот так нелепо закончится наше знакомство?
Как не тупить-то, если я тупо не понимаю в какой логике эту ненормальную перекрыло?
- Миш... - нарушает звенящую тишину Юля. - Ну что насчет театра? Составишь компанию сегодня?
Глава 18 - Выяснить отношения
Маша отмерев медленно поворачивает голову в нашу сторону. Встречаемся снова взглядами. Беззвучно фыркнув показательно отворачивается.
- Пропадёт же билет, - продолжает Юлия. - Московская труппа. И спектакль хороший. "Псих"
- "Псих"? А Вы отдайте второй билет Машеньке, - вспенивает меня её реакция. - Ей очень понравится. Она у нас тоже не в адеквате через раз.
- А я, пожалуй, не откажусь! - подскакивает Маша на ноги. - Юлия Андреевна, - с надрывом в голосе. - Можно я у вас куплю лишний? "Псих" - это прямо моё. Жаль, что "Предателя" еще не поставили. Прям смотрела бы и смотрела на талантливую игру актёров местных!...
Юля в недоумении переводит взгляд с меня на Машу.
- А вы знакомы?
- Не близко! - дергаются Машины губы в сердитой нервной улыбке. - Исключительно по работе Михаила Егоровича пересекались.
- Я работу на дом не беру... - рычу я.
- Так, можно билет? - полыхают Машины щеки.
- Держи... - растерянно отдаёте билет Юля.
- Благодарю. Я деньги занесу сегодня.
- Да, не надо... - в полном недоумении.
Смяв билет в руке Маша вылетает за дверь.
И я сдуваюсь.
Класс, Медведев! А ты прямо дипломат! Выяснил отношения?
- Миш?.. Это что сейчас было?...
Да я сам опять нихрена не понял! Веду устало рукой по волосам.
"А чего это я предатель, вдруг? Ааа..." - доходит на меня. Ты думаешь, твоего батеньку вызвонил я, да? Прокручиваю заново ее монолог у меня дома. Вот дурочка!
Заклинание Айдарова не подействовало опять. Натупил...
- Юль... А продай мне их оба, пожалуйста.
Достаю крупную купюру, кладу перед не на стол.
- Очень тебя прошу.
- Так я же один отдала...
- Всё правильно, да, - медленно вытягиваю из её пальцев второй. - Спасибо тебе огромное, Юль! С меня коробка конфет и шампанское.
- Аа... - хлопает ресницами, глядя на исчезающий билет в нагрудном кармане моего пиджака.
Из кабинета вываливается раскрасневшийся Лев. И нахально прикладывается к кувшину с водой.
- Второй пошёл... - выдыхает он, кивая мне на дверь.
- Сильно драли?
- Ну так... Чувствительно, глубоко, проникновенно, но лаконично.
Обмахивается, журналом с Юлиного стола.
- Наглец! - зло шепчет она.
- Ладно, не шипи...
Не дослушивая их баталии захожу к Тихонову.
- Товарищ полковник.
- Капитан Медведев... Вот это, - демонстрирует мне мою объяснительную. - Статья.
- Товарищ полковник. Это была... мм... шутка. И она не должна было выйти за рамки моего отдела. Виноват...
- Шутник, значит.
- Актуальная объяснительная уже у майора.
- Читал. Там всё то же самое. Но более прозаично. Значит, Каретникова вы не били?
- Никак нет. На момент задержания он был уже травмирован.
- Вот так и скажешь на суде, понял?
- Каком суде?.. - растирают я горло. - Он же...
- На суде по делу Каретникова! - перебивает меня он. - Оперативная группа следователя Самойлова вскрыли вчера квартиру подельника Каретникова. И обнаружили там труп этого подельника. С тремя ножевыми. Судя по всему была драка... Есть свидетели, как в тот вечер Каретников выходил из этой квартиры со следами крови на лице. Уловил мысль?
- Уловил...
- Дальше. Еще раз пошутишь, капитан, пойдёшь шутить в КВН от МВД. Капитаном команды. Я лично прослежу. Уловил?
- Уловил.
Небрежно кидает папку на стол.
- Дальше...
Отворачивается к окну, складывая руки за спиной.
- Маша сказала, что ты её не трогал.
Опускаю взгляд. Не совсем верная формулировка. Но весьма щадящая для моей карьеры. Поэтому я не решаюсь уточнять.
- Короче, за то, что помогли вернуть дочь, я вам, двум беспредельным идиотам, косяк с Каретниковым спускаю с рук.
И это отличная новость!
- Спасибо.
Но... концептуально она сильно противоречит данному мною Маше слову. Поэтому промолчать на эту деталь у меня не получается.
- Но... Я не знал, что Маша Ваша дочь, - немного искажаю я. - Я особо-то никак не помог.
- Помог... не помог... мне важно, чтобы Марья думала, что помог. Для неё пусть останется так.
- Не понял, товарищ полковник.
- И не надо ничего понимать. Для Марьи - вернул ее мне ты. Усвоил?
- Почему так?
- Потому что, капитан, не нравится мне её бурная реакция на твою скромную персону! - ядовито. - Ясно?!
- Ясно...
- Держись от неё подальше. Она девочка юная, впечатлительная. С мужчинами опыта общения не имеет. И не нужен он ей. Она замуж скоро выходит.
Замуж?...
- Товарищ полковник. Мне Маша рассказала, почему сбежала от Вас, - пытаюсь формулировать тактично, но получается хреново. Если слова еще кое-как подбираю, то интонации плывут!
"Отчаянный ты, медведь!" - поражаюсь я самому себе. Полковнику решил попредъявлять? Ну а что делать-то?
- Что ж Вы так рьяно ее не защищали, когда ей этот опыт общения пытались навязать?! - прорывается у меня бешенство.
Разворачивается.
- Медведев...
- Да.
- Не лезь в чужую семью, Медведев. Марью никто не хотел обидеть. Молодые... разберутся. Сосредоточья на работе. Ты же из оперов в следаки хотел.
- Хотел...
- Вот и работай над этим. Правильно будешь работать, я тебе приказ подпишу. Погоны сменишь, кабинет свой получишь... Мысль моя понятна?
- Более чем.
- Свободен.
Глава 19 - Важные органы
Ехать или не ехать?... Если ехать, то зачем конкретно. Должна же быть какая-то логика в поступках? Но логику мою отрубило. Я просто знаю где её сегодня найти и не могу от этого знания отключиться. Я там обязан быть и всё. Но смысл, если я не могу объясниться? Тихонов, чтоб его...
- Пришли. Лёва, вот чем мы занимаемся, скажи, а?
- Ну, а что делать? Участкового она знает, дверь ему не открывает...
Лёва в шутку прицеливается воображаемым пистолетом в стальную дверь тридцать восьмой квартиры.
- "Ночной дозор, выйти из тени!"
Поржав, жму на кнопку звонка. Лев включает камеру на телефоне.
- Оперативная запись... - ловит себя в объектив, потом меня. - Медведев улыбайся.
- Идиот... - отталкиваю его руку с телефоном.
- Кто там? - раздаётся подозрительный женский голос из-за двери.
- Ада Хармановна? Нам Ваш адрес дали... говорят, Вы можете помочь в одном личном деле.
- А кто дал?
- Теть Люда. .. - придумываю я. - Соседка наша.
- Люда? - приоткрывается щель.
Выглядывает пожилая цыганка. Дверная цепочка брякает.
- Ага...
- А какому делу?
- Человечек нам один сильно в бизнесе мешает. Говорят, Вы умеете с дороги убирать таких.
Дверь закрывается. И через мгновение распахивается шире.Чернявая голова с проседью на мгновение выглядывает на лестницу.
- Проходите...
В комнате у местной ведьмы дорого-богато. Все в коврах, вензеля золоченые, портьеры парчовые - красные с золотом, мебель - под красное дерево.
- На Арахну похожа... - шепчет мне Айдаров.
- Какую еще Арахну?
- Ведьму. В детстве книжка у меня была такая. "Желтый туман". Не читал?
Цыганка характерная! Нос горбинкой, глаза чуть навыкат, губы большие, зубы редкие. Впечатлительные да впечатлятся! А мы с Айдаровым уже всякого насмотрелись, нас характерной внешкой особенно не удивишь.
- Садитесь, - кивает она нам на диван.
Я даже слегка теряюсь под ее пристальным черным взглядом.
- Выбор тебе предстоит нелёгкий... Есть у тебя недоброжелатели... хотят твоё забрать! А оно же твоё...
- Хм... - поджимаю губы, чтобы не улыбаться. - А клиент, собственно, вот, - киваю на Лёву, переводя стрелки.
Обращает свой пронзительный взор на него. Склоняет голову набок.
- Жена у тебя... крутится возле нее один... настойчивый... уйдёт к нему, если...
Лицо Айдарова вытягивается и идет пятнами.
- Нет у меня жены. Мы по другому вопросу.
Лев достаёт пачку денег. Её глаза загораются.
- Ну что ж... говорите.
- Правда, что Вы оказали услугу Рябухиной Вере Ивановне в наведении порчи на... смерть, - морщусь я, - на её соседа Шорохова.
- Правда, - надменно.
- И треснул мир на пополам... дымит разлом... - бормочет улыбаясь Айдаров. - И льётся кровь, идет война бобра с ослом...
Пинаю его по ботинку, поджимая снова губы. Лишь бы поржать!
- Не верите? - прищуривается ведьма. - А вот подождите... Скоро сживу его со свету.
- И сколько стоила Ваша услуга?
- Тариф один - сорок тысяч, - подозрительно.
- А деньги до или после?
- До.
- То есть Вера Ивановна услугу уже оплатила, и Вы активно работаете над ее проблемой?
- Да. А вам какой интерес?
- Ада Хармановна... В общем, у нас два заявления. Одно со стороны Рябухиной о мошенничестве. Второе со стороны Шорохова - угрозы, психологическое давление, запугивание и доведение до самоубийства. И мы не можем сообразить по какой Вас посадить. Признание Ваше мы уже записали...
- Менты, что ли? - подскакивает с места.
- А что ж Вы нас сразу то не рассмотрели своим волшебным зрением, Ада Хармановна? - осуждающе качает головой Айдаров.
- Так что? По какой статье дело открывать? Обманули Вы Веру Ивановну и деньги ей будете возвращать. Или не обманули и с Шороховым судиться будете по уголовной статье?
- Обманула... - куксится она.
- Денежки гражданочке верните. Завтра в десять утра. В участке, при участковом. Тогда она готова забрать своё заявление. И больше клиентов не принимайте. Мы за Вашей деятельностью будем очень внимательно следить.
Настроение её внезапно меняется.
- А может, мы договоримся?.. - прищуривается и заискивающе улыбается мне. - Какое от меня зло? Сейчас ко мне бегают, а так киллеров искать пойдут. Будет вам работы немеренно... Я, считай, громоотвод.
- В каком смысле - договоримся?
- Я с твоего пути недоброжелателя твоего уберу... ох и власти у него! А ты... ты получишь то, что так хочешь. Другого способа это получить у тебя нет. А вы, в свою очередь, прикройте глаза на мой безобидный бизнес.
Вот хорошие они психологи, как не крути. Ничего ведь, зараза, по существу не сказала, а в моей голове уже вся картинка целиком дорисовалась. И то, что хочу и властный недоброжелатель... А от того, что другого способа получить нет... Ох... и хреново мне сразу!
- Нет, Ада Хармановна, придется мне как-то самому выкручиваться. А утром завтра Вы деньги верните...
- А жена у тебя есть... - машет пальцем на Льва.
- Расписывайтесь, - сердито подсовывает он ей бумаги.
- Что это?
- Штраф, предупреждение... читайте!
- А если не подпишу?
- Увезем в СИЗО до выяснения.
Размашисто черкает на бумагах.
- Не боишься, что прокляну? - исподлобья поглядывает на Айдарова.
- Гражданочка, я человек суеверный, заподозрю, тогда уж я Вас со свету сживу. Мало не покажется! Давайте уж миром расходиться...
Уходим.
- Вот, что за токсичное племя?! - плюётся он. - Хрень же сказала, а цепляет!
- Мда... меня тоже передёрнуло. Но ты знаешь, есть польза от ее кликушества.
- Какая? Победа над здравым смыслом?
- Нет, - ухмыляюсь я. - Вот она несет всякую пургу, тыкая в тебя вслепую, а ты для себя мгновенно проясняешь - что у тебя на душе и с чем бороться. Вот ты прояснил?
- И ты туда же? Отвали, Медведь.
- Значит, прояснил. Просто еще не созрел. И я прояснил.
- Иди ей еще денег дай за услуги психолога!
- Ладно, не рычи, Лев, - тяну ему руку. - Поехал я.
- Куда?
- В театр...
- Решил с Тихоновым окончательно поссориться?
- Если я не поеду, значит, права Маша. Нет у меня одного важного органа, чтобы на неё претендовать. А я претендую.
- Яиц что ли? - угорает он.
- Мхм... Надо бы нам с ней поговорить.
- Мда... а девчонка-то не одуванчик!
- Та еще коза.
- Ну, давай. Органы органами, но перед батенькой не палитесь, - наставляет меня он. - Мне без тебя в отделе неприкольно будет.
Театр...
Вот уж не моё заведение. Я там как слон в посудной лавке! Пройдя внутрь разглядываю свой билет. Где эти места?..
- Извините, - подхожу к женщине стоящей на входе в зал. - Не подскажите?
Показываю ей билет. Она осуждающе смотрит на меня.
- Третий звонок... - вздыхает. - Это балконы. Вверх по лестнице и направо.
Забегаю наверх. Отодвигая портьеру делаю шаг внутрь. Свет уже погас и на сцене действо. Жду когда глаза привыкнут к темноте.
Кресла на балконе стоят в один ряд. Всё занято, кроме крайнего. Встаю за его спинкой, опуская взгляд. Запах знакомых духов...
Машенька... Плечи открыты... на шее газовый шарф. В руках телефон. Экран горит. Чуть наклоняюсь, читаю.
Никита Зайцев: "Можно я за тобой заеду?"
Машины пальчики набирают: "Извини, но не надо...". А потом стирают! И набирают: "Я тебе перезвоню. Потом."
От ревности меня накрывает.
- А ты сейчас перезвони, чего тянуть? - зло шепчу я ей. - На новом Ягуаре покатаешься.
Тихо вскрикивает и застывает.
- Зайцы-то на Ягуаре - это же совсем другое дело, м? Мда. Быстро ты, Машенька, переобулась.
Подскакивает с места. Давлю на плечи, впечатывая её обратно в кресло.
- Подождёт твой ушастый. Сиди. Наслаждайся спектаклем.
Сажусь рядом с ней в кресло. Сердце барабанит, глаза застилает пеленой. Сцены не вижу. Реплик не слышу.
- Отличный спектакль, Маша. Просто отличный...
Глава 20 - Ревность, она такая...
Ровно дыши, Медведь!
Закрываю глаза, уплывая в себя в поисках равновесия. Такой машине, как моё тело нужен очень уравновешенный водитель. Иначе звездец и этой юной барышне, ушастому её и всем, кого ненароком занесёт под мою тяжелую руку. Равновесие упрямо ускользает. Меня продолжает бомбить!
Нужно расслабиться. Ставлю локти на подлокотники и съезжаю по креслу чуть ниже. Чувствую, как нечаянно сталкиваю Машин локоток.
- Ваш подлокотник с другой стороны, - строго и холодно.
- В моей нетеатральной физиологии два локтя. Я не могу разместить оба на "с другой стороны".
- Тогда, я пересяду подальше от Вашей нетеатральной физиологии.
- Попробуй.
Встает, пытается пробраться через мои упёртые в стенку балкона колени. Внутри у меня вспыхивает злостью, ревностью и собственническими чувствами. Обняв за бедра, рывком усаживаю её на колени.
"Медведев, ты не в адеквате? Это дочь полкана!" - пытаюсь вразумить я себя. Но я в неадеквате, да. Что мне терять после того, как я уже засунул свой член в ее руку? Хуже точно не будет.
Задохнувшись от возмущения Маша молча припечатывает мне несколько раз по груди ладошками, пытаясь выкрутиться.
- А чего не по лицу? Как-то даже скучно... - тихо рычу я.
Замирает. Делает глубокий громкий вдох и выдает ледяную ядовитую тираду:
- По лицу надо еще заслужить, Михаил Егорович. По лицу можно только своего мужчину ударить. Поэтому, простите за пощёчину, я дала Вам ее неправомерно. Я была неправа.
- Да-а-а?... - сводит меня. - Теперь будешь ушастому своему пощечины отвешивать?
- Тихо! - шикает на нас кто-то из темноты.
Мы оба затыкаемся. И рвано громко дышим в темноте.
- Пусти...
- Сиди! - цежу сквозь зубы.
Ну, и что делать с ней? Нос мой утыкается в волосы, куда-то за ушком. Челюстью чувствую её обнаженное плечо. Ее задница съезжает прямо мне в пах. В глазах темнеет от мощного толчка крови в направлении этой задницы...
Гашу мучительный стон. Это еще от тестостерона меня так бомбит. Разогнала меня Машенька, хрен притормозишь!
- Ну, рассказывай, подружка... - гневно шепчу ей в ухо.
- Что рассказывать? - отталкивает меня руками в плечи.
- Свадьба когда?
- Какое Вам дело?
- Это ты к нам двоим обращаешься? - сдергиваю её руку с плеча и впечатываю ладонь в свою ширинку. - У нас обоих к тебе много вопросов!
На нас опять шикают, но мне похрен сейчас, я готов на сцену её вытащить и там выяснять отношения!
Мне опять вскользь прилетает по щеке.
- Вау! Снова свой? Какая честь! - выплескивается из меня тоже яд. - Сколько же у Вас "своих мужчин", девушка? Зайка-то в курсе, что не единственный "свой"?
- Не смей так со мной говорить!
- А я думал ты кайфуешь, когда борзят. Или заяц снова в фаворе по какой-то иной причине?
- Ты - последний, перед кем я буду объясняться!
- Мм... А чего так? Кончать ты со мной не обламывалась, а объясниться тебе передо мной стрёмно?
Выдернув руку, закрывает лицо ладонями. Замирает. Чувствую, как судорожно вздрагивают ее плечи.
Это резко отрезвляет.
Медведев, ты совсем без башки!... Ты чего беспределишь? Девчонка же совсем. А ты взрослый здоровый мужик!
Вынесла, зараза такая, так, что все края потерял!...
Бережно обнимая за талию, прижимаю, укладывая щекой к себе на плечо.
Не выношу женских слёз! Сразу чувствую себя слабаком, который не может решить проблему. Но с ней не только это. С ней - еще невыносимо щемит в груди. И хочется утешать, каяться и обещать что угодно.
- Чего плачешь-то? - срывается мой голос. - Это мне плакать надо.
- Потому что... - задыхается она, пытаясь говорить тихо. - Я не хотела об этом сожалеть... хотела, чтобы... а ты... - теряет половину слов, - превратил это всё в... грязь. И мне мерзко!
Да чёрт побери тебя!
Снова она переворачивает у меня внутри с ног на голову. И теперь мне стрёмно, что она воспринимает всё, что между нами было как грязь.
Ты зачем приезжал-то сюда, Медведев?
А хрен его знает... Эта информация где-то в голове. А голову мою снесло на подходе от её переписок с этим Никитой. Теперь уж не отыщешь.
- Извини... - кладу ее руку на своё взбесившееся сердце. - Я не хотел. Или хотел... - признаюсь я. - Ну всё... - веду по ее солёной щеке губами. - Не надо плакать, Маш. Не было грязи.
Дурная ты скотина, Медведев. Не умеешь по-человечески разговаривать - вообще не разговаривай!
Ой... "беда-беда, огорчение"... - вспоминаю я присказку Айдарова, - с этими юными неопределившимися барышням!
Нельзя же так с нами, взрослыми дядьками.
Брейкпоинт. Всё. В эту сторону ты больше, Медведев, не двигаешься.
Болезненно выплёскиваю последнюю эмоцию в её сторону, обещая себе, что ПОСЛЕДНЯЯ - прижимаю крепко-крепко, вдыхая запах волос, прикусываю пухлую соленую от слёз губку.
Встаю, усаживая её на своё место. Веду на прощание рукой по волосам.
- Не обижайся, ладно... Люби своего зайца.
Слышу, как начинает всхлипывать еще судорожнее.
Сваливаю...
Медленно спускаюсь по лестнице вниз. В театре тихо и пусто. Забираю в гардеробе куртку.
- А Вы почему уходите? Не понравилось?
- В зале нет свободных мест, - пожимаю я плечами. - А вдвоем на одном кресле сидеть - не мой коленкор.
Гардеробщица с недоумением провожает меня взглядом.
Выдыхай, Медведев, выдыхай...
Как выдохнуть, когда я вдохнуть не могу нормально. Словно тисками грудь сжало. Тяну за ворот куртки, молния расстёгивается, впускаю ледяной ветер под одежду.
Ревность, она, сука, такая! Взорвался - накосяпорил, остыл - сам с себя охренел! И я охреневаю.
Усевшись в машину фрустрированно пялюсь в лобовое. Ложусь на руль на руки подбородком. Боковое зрение ловит какое-то движение. Скашиваю глаза. Ягуар... Черный. Новый.
Сердце словно увеличивается в груди и врезается в ребра - удар... удар... удар...
Руки со скрипом сжимают руль.
Сидеть!
Давай, заводи тачку и вали отсюда. Всё же понятно.
Но мазохистские глубоко болезненные ощущения заполняют меня, требуя досмотреть происходящее до конца. Я даже нахожу этому оправдание. Посмотреть на них вместе воочию и тогда точно отпустит.
Открываю окно, чтобы отдышаться. Мало кислорода! Выхожу.
Ну?
Где она?
Что-то долго своего зайца томит.
Разминая плечи, делаю шаг в сторону наступая на... Опускаю взгляд, в снегу какая-то потертая книга. Видимо, кто-то выронил из машины. Наклоняюсь, поднимаю, стряхиваю снег. Обложка оторвана в месте названия, желтые старые страницы немного намокли и разбухли. Открываю в середине, вспоминая, что бабушка моя так часто гадала себе, открывая случайную книгу в случайном месте... и просила прочитать ей абзац. И я на автомате ловлю глазами первый попавшийся.
"Убойные места медведей и куда нужно целиться..." - читаю подзаголовок.
- Оо!...
Перескакиваю растерянно взглядом ниже: "...такой трофей, как медведь считается особенно ценным..."
И еще ниже: "...ранение в область сердца для медведя не всегда смертельно, раненый зверь может мучиться еще долго и быть крайне опасным в период многодневной агонии..."
Захлопнув бросаю книгу обратно. Поднимаю взгляд.
Из Ягуара выходит грёбанный заяц. Лощеный, с самодовольным фейсом и огромным букетом роз. Нетерпеливо смотрит на часы.
Так, мля...
Может, достаточно агонизировать? Ты же не трофей. Чего ждешь? Жарких объятий?
Сажусь обратно, и, хлопнув дверцей, срываю тачку с места.
Глава 21 - Носорог, Медведь, Заяц, Лев...
Не досмотрев спектакль, вся уревевшись, ухожу. На улице холодно, слезы на ресницах замерзают. Свет фонарей расплывается в радужные пятна. Опять не могу отыскать свои варежки...
Открыв сумочку стою на тротуаре, перебирая её содержимое, и уже позабыв что именно я ищу.
Ни паспорта, ни студенческого, ни кредитки... только немного налички. Совсем немного, чтобы хватило на пару дней. Папа всё забрал...
Папа, он как носорог - не вижу цель, не вижу препятствий, реагирую только на движение! Но так, что... Уу... Тиранище!
Корю себя за то, что вообще затеяла всю эту эпопею с попыткой протеста и побега.
Хитрее надо быть, Мария Ивановна! Это тебе не закрытая женская школа. Это полковник Тихонов.
Пальцы стынут. Ныряю рукой в карман, достаю одну варежку. А в другом кармане пусто.
Потеряла... И сразу же всплывает образ Миши, как он возвращал мне мои варежки там, в участке. И такой он был тогда... Совсем не такой, как сегодня.
За что он так со мной?!.. За эту дурацкую пощёчину?... Тогда - мелко, Михаил Егорович! Но чувствую, не за неё...
Горло сводит от желания высказать всё, что накипело этому... Медведю! Но где уж мне тягаться в красноречии с этим языкастым предателем. Да и зачем? С чего я взяла, что имею право ему что-то высказывать? Дура наивная.
Правильно отец говорит, что с моим восприятием мне либо в монастырь, либо быстро замуж. Говорю не то, делаю не так, доверяю не тем...
Вот, чуть с незнакомым мужчиной не переспала. Позорище ты, Мария Ивановна!
"Посторонним... Посторонним!" - пытаюсь вбить в себя эту здравую мысль. Но сердце не согласно.
Он же был совершенно другим. Горячим и плюшевым!
Не хочу его больше видеть. Настолько не хочу, что голова моя кружится и организм норовит рухнуть в обморок от этого болезненного решения. Но и одновременно, мне жизненно необходимо его увидеть. Прямо сейчас! И высказать ему всё, что у меня внутри. Иначе я взорвусь как воздушный шарик от возмущения.
Но глупо же... Постороннему мужчине высказывать. И мне сейчас очень стыдно за то, что я не сдержалась там, в театре, и все-таки позволила себе выплеснуть кое-что, от чего мне очень плохо и больно.
Ты размазня, Марья! Зачем?...
Но я благодарна ему, что не высмеял меня хотя бы, в своём неадеквате. И от его последнего поцелуя мне хочется рыдать.
"Люби своего зайца..."
Сам люби своего зайца!!
- Маша!
- Никита?... - растерянно оборачиваюсь я.
А вот и заяц...
- Маш... - с улыбкой опуская глаза, он протягивает мне букет и жалобно сводит брови домиком. Присаживается на капот... своей новой машины?
Ягуар...
Ах вот за какого Ягуара рычал на меня Медведев! Псих! Дался мне этот Ягуар!
Никита подходит ближе. Рассеянно оглядываю светло-розовые еще нераскрытые бутоны в большом букете.
- Машенька, возьми, пожалуйста.
- Ты зачем приехал? - делаю шаг назад.
- Извиниться.
На фоне могучего и взрослого Медведева, Никита теперь смотрится как-то несерьезно. Даже злиться на него по-настоящему не могу. Мальчишка.
- Откуда ты узнал, что я здесь?
- Иван Николаевич подсказал. Ты же на звонки не отвечаешь, на сообщения не отвечаешь... Давай в машину сядем? Холодно... Иван Николаевич просил, чтобы после спектакля я тебя к нему привез.
Медведев, гад, полностью выжег меня эмоционально, и, наверное, мне сейчас всё равно.
На Никиту эмоций уже нет. Никаких. Ни хороших, ни плохих.
- Маш...
- Хорошо. Вези.
Открывает мне дверцу, подаёт руку, помогая сесть. Кладёт букет на колени. Садится сам за руль.
Вся панель в машине горит ярко алым. Тихо играет какой-то клубняк.
- Машуль... - берет меня за руку Никита.
- Не называй меня так. Мне не нравится, - выдергиваю руку.
- Окей. Маш, извини меня. Я был не трезв. И переборщил. Но я не хотел тебя напугать или обидеть. Это просто... эмоции и страсть. Не злись... Больше такого не повторится.
Опять подхватывает мою руку.
- Ну на что ты сердишься?? - начинает раздражаться Никита.
- Ты мне что-то подсыпал... мне было плохо.
- Это не плохо, это - хорошо, дурочка! Я тебя просто угостил "вкусняшкой"! Она практически безопасна. Это же "эмэмдэмсик". Все сейчас лакомятся им. Я не знал, что ты исключение!
- Может, моему папе об этом расскажешь про эмэмдэмсик?
- Машенька, да я не хотел тебя обидеть. Или навредить. Просто немного расслабить и раскрасить тебе, недотроге, вечер.
- Я говорила тебе "нет". Ты игнорировал. Ты напугал меня. Мне было противно.
- Да блин... Ну девочки часто говорят нет, но хотят, чтобы парень продолжал! - закатывает он глаза. - Ты же сама поцеловала меня!
- Я очень об этом сожалею. Не представляешь насколько!
- Да перестань! Не за чем делать проблему из... секса. Это нормальная приятная часть жизни. Ты уже взрослая девочка...
Но секс вообще никак у меня не ассоциируется с домогательствами Никиты. Ассоциируется он у меня исключительно с играми с Медведевым. С ним было не страшно и не противно. Любопытно, горячо и... И пьяно без всяких там эмэмдэмсиков!
Но, видимо, только мне. Или я не знаю... Ой, всё!...
- Всё, Никит. Поехали...
- Я прощен?
- Прощен и позабыт, - вздыхаю я.
- Нет, нет, нет... Машуль...
- Я не "Машуль".
- Да, мля... - злясь срывает тачку с места. - Мне казалось, мы не чужие люди, чтобы из-за такого делать трагедию.
- Да нет никакой трагедии.
Трагедия у меня с Медведевым...
- На самом деле, у меня к тебе просьба, Никита.
- Всё что угодно! - оживляется он.
- Мама в Амстердаме...
- Я помню.
- Помоги мне уехать к ней.
- Хм... А как же учёба?
- Не хочу я учиться в МВД! И вообще... жить в этом городе не хочу! - голос срывается.
- Тебе же нравился город.
Город нравился! А мужчины все разочаровали, начиная с папы, заканчивая Медведевым.
От обиды на него в груди сжимается. Не только от обиды. Всё как будто смешалось и перевернулось. Его эмоции, мои... все болит, будто он избил меня изнутри своими словами. И себя тоже. Я чувствую, что себя еще побольше моего.
Да что с ним не так, вообще?! Дикарь...
- Эй, детка... ну не плачь, прекрати. Ничего не случилось.
- Я не плачу, - отворачиваюсь к окну.
Это просто слёзы на ресницах растаяли.
- Я хочу поехать к маме. И уже всё придумала. Но нужна твоя помощь.
С отцом договариваться бесполезно. Он тиран и контролёр! Для него существует только одна правда. А мама на гастролях, постоянно недоступна, у нее контракт. Вернуться сюда она не может. Любые её просьбы отец встретит в штыки. У них взаимная непереносимость.
- Давай сделаем вид, что мы помирились. И я согласна выйти за тебя. Только мы перед этим хотим съездить в Амстердам, чтобы ты познакомился с моей мамой. А потом я останусь там... А ты вернёшься.
Никита резко тормозит, не моргая глядя в лобовое.
- Пожалуйста...
Размеренно постукивает пальцами по рулю, поджав губы.
- Ты же сам сказал, что мы не чужие. Что тебе стоит?! Ты же любишь Европу!
- А еще я люблю тебя... И предложение я тебе сделал искренне.
- Ладно, - закрываю глаза. - Я поняла.
Мы молча едем.
Зайцы, медведи... Со всех сторон погрызли! Как с этим всем разобраться? Я же не дрессировщик.
- Иван Николаевич, это Никита, да, - слышу как он говорит по гарнитуре. - Машеньку забрал. Куда подъехать? К центральному? Детский сад? Ааа... коммерческий, для детей чиновников, который? Знаю, сейчас будем. Мы уже практически здесь.
За окном мелькают городские огни. Впереди красно-синие мигалки. Много машин.
Никита тормозит. Не дожидаясь пока откроет дверь выхожу с букетом в руках.
Отец, отделяясь от группы мужчин, подходит к нам, пожимает руку Никите.
- А что здесь случилось? - вглядываюсь я в окна детского сада, где мелькают темные силуэты.
- Дочку судьи пытались сегодня вывести... опера работают...
- Задержали похитителя? - интересуется Никита.
- Увы, ушёл. Но опер-группа опытная, найдут.
Опер-группа... Оглядываю машины, замечая джип Медведева.
Ах!... И он конечно же здесь. Отворачиваюсь рывком, прижимая букет. В груди трепещет... Глохну, не слыша ни слова из разговора отца и Никиты.
Чувствую, как он обнимает меня за плечи, прижимая к себе.
- Всё хорошо, - белозубо улыбается Ник. - Мы поговорили... помирились.
- Очень рад, - кивает отец. - Ждём с Эльвирой в субботу вас с отцом на ужин.
- Товарищ полковник... - голос кажется мне знакомым. Отец разворачивается вполоборота.
Айдаров! Из Мишиного отдела. Встречаемся с ним взглядами. Мне хочется провалиться! Прямо сквозь асфальт. И оттолкнуть руку Никиты. Но я же его сама попросила перед отцом разыграть отношения.
Бровь Айдарова претенциозно ползёт вверх, а взгляд скользит по букету и моим плечам.
И мне так стыдно и плохо!
- Что там, капитан? - недовольно одергивает его отец, заметив направление его взгляда.
- У меня сестра здесь работает. Но сегодня её не было. Я отправил ей фотки с камеры. Говорит, видела его несколько раз гуляющим с лабрадором у забора детского сада.
- Лабрадор...
- В городе штук двадцать лабрадоров. Это след...
- Ищите.
- И вот еще. Фото с камеры обработали. Подпишите... будем в федеральный розыск объявлять.
Отец ставит росчерк на нескольких документах.
Поворачивается к нам.
- Никита, Эльвиру Александровну подхвати по дороге. И отвези их с Машей домой. Я сегодня задержусь.
Эльвира... гражданская жена отца.
В принципе мы ладим, если не учитывать ее специфические взгляды.
Отец уходит. Никита открывает мне дверь.
- Прошу!
- Мария, - сверлит взглядом меня Айдаров. - Можно Вас на минуту.
Неуверенно делаю к нему пару шагов. Потому что чувствует моя пятая точка, сейчас меня еще и лев пожует!
Но Лев, это для меня немного Медведь, и я, почему-то, не могу сопротивляться.
Айдаров делает пару шагов в сторону, вынуждая меня подальше отойти от машины Никиты.
- Что Вы хотели? - хмурюсь я строго.
- Кое-что... Наверное, это уже не имеет никакого значения, - бросает он многозначительный и неприязненный взгляд на ожидающего меня Никиту, - но я хочу сказать. Где Вы - Вашему отцу сказал я, а не Медведь. Когда распечатал ориентировку.
Оооо... чёрт! Ну и кто теперь истеричка, а?
Зажмуриваюсь на мгновение. Тушите свет! Идиотка и дикарка, в этой истории оказывается я.
Хотя, всё равно это никак не оправдывает Мишины нападки сегодня!
- Всё? - вздыхаю я удрученно.
- Нет, не всё! - вздрагивают его ноздри. - Хотя нет. Всё. Вас ждёт Ягуар, Машенька, - ехидно. - Не смею больше задерживать.
Холодная сухая улыбка.
Да при чем здесь, вообще, Ягуар?!
Растерянно смотрю ему в след. Пожевал, так пожевал...
Глава 22 - Рабочие утры оперов
Сквозь сон слышу настойчивые звонки в дверь и грохот.
- Ооо, - эти ваши утры после пьянок... Кто их придумал?
Сажусь, хватаясь за голову.
Спуская ноги с дивана задеваю допитую бутылку вискаря. С стуком падает.
- Да иду я!!
На батарее так и висят пристегнутыми красные наручники.
Маша...
Внутри всё такой же мучительный вакуум. И снилось всякое дерьмо. Рецепты Айдарова, увы, не работают. Но что поделать, если девочка хочет Зайца, а не Медведя?Делать-то в целом, можно разное. Только мой энтузиазм резко поубавился, после вчерашнего.
Открываю дверь. Лев... В форме.
- Чего так рано? - морщусь я. - Ты ж только ушёл!
Смотрю на часы, которые вчера даже не снял с руки. Так вырубился...
- Твою ж... шесть! - веду ладонью по щетине. - Дай хоть побриться.
- Некогда. По ориентировке похитителя отзвонились. Лабрадор, комплекция, очки, возраст. Всё совпадает. Поехали.
Натягиваю джинсы...
- Форму надевай. Там "фейсы" руку на пульсе держат. Если личность подтверждаем, то дело официально передаём им.
- А мы как всегда просто молодцы в сторонке постояли?
Застегиваю рубашку, кобуру...
- Ну... как обычно. Сливки снятые с молока придется отдать.
Рассовываю по карманам телефоны, документы, ключи... Айдаров торопит.
Башка болит.
- Кофе бы...
Захлопываю дверь.
- Потом, Медведь, не ной... Я сам чуть глаза продрал.
Едем на его тачке. Тут недалеко, а мою греть некогда.
- Ну как ты? - косится на меня.
Молча жму плечами.
- Ты помнишь, я тебе пьяный говорил - за своё надо бороться?
- Помню.
- Забудь... Не надо оно тебе. Женщину нужно держать в дефиците. Чтобы она сама к тебе тянулась и инициативу проявляла. Забей на свой Бумеранг пока не поздно.
Так, поздно уже!...
- У нас и так работа нервная, если еще и женщина нервы делает, можно совсем с катушек слететь.
- Марьяна... а фамилия как? Айдарова? - закидываю жвачку в рот. Перегаром от нас несет от обоих. Протягиваю ему жвачку.
- Или на девичью обратно поменяла?
- Иди нахрен, а? - психует Лев, забирая упаковку.
- Просто ты всё время говоришь про неё. Даже если про Марью мою...
- Нахрен - это там, Медведь!
Закатываю глаза. Найти её что ли самому? Прёт же его до сих пор как Тузика.
- Только попробуй... - словно читая мои мысли. - Руки не подам.
- Дурень...
Скидываем куртки, оставляя у Льва в машине, чтобы не мешали двигаться, если вдруг какой замес.
- Квартира-то какая?
- Одиннадцатая.
Уперевшись рукой в косяк, рывком дергаю на себя дверь подъезда. Магнитный замок не выдерживает. Шутливо показываю Лёве внутрь.
- Прошу!
Поднимаемся по лестнице.
- Слушай, мы как НКВДшники, с утра забираем, пока "жертва" не проснулась.
- Завтра может уже испариться. Добрые люди подскажут, что ориентировка на него ходит.
- Это - да.
Где-то уже на третьем этаже сверху слышится шум. Басы музыки.
Переглядываемся. Поднимаемся выше. Останавливаемся у одиннадцатый квартиры. Дверь чуть-чуть приоткрыта.
- "Жертва", по ходу, еще и не ложилась. И неплохо проводит время.
Достаём стволы, снимаем с предохранителя...
Медленно приоткрываю. Женский хохот, звон бокалов... женские голоса перекрикивают музыку. Проходим дальше. Останавливаемся в арке.
Застолье, тёлки, ёлка, гирлянды, мишура...
Во народ гуляет! Нам бы так.
- Тук-тук... - стучу стволом по косяку.
Одна из них делает музыку тише.
- Вау! - начинают щебетать пьяненькие дамочки. - А вот и наши мальчики!
Кто-то делает звук тише.
- В каком это смысле - ваши? - дергает бровью Айдаров.
- А хозяйка где? - обвожу их взглядом.
- А хозяйка сегодня я, - вальяжно плюхается в кресло блондинка с малиновыми губами лет так тридцати пяти. Закидывает ногу на ногу и взмахивает нам бокалом: - Арестовывайте! Девочки включите им музыку...
- Та-да-да-да... да-да-дам! - провокационно напевают "девочки" известный стриптиз-музон, кружась вокруг нас. Одна из них, глядя мне в глаза обматывает вокруг моей шеи пышную розовую мишуру. От неожиданности теряюсь.
- Какой, а!... Мяу... - делает кистью кошачью лапку, ведет коготками по моей груди. - Огромный мальчик!
Перевожу шокированный взгляд на Айдарова. Над ним другая мадам взрывает хлопушку, и ему на голову и погоны летят золотинки и конфетти.
- Феерия!... - ползут вверх его брови.
Чувствую, как в мою щеку впечатываются чьи-то губы. Вспышка камеры. Еще одна...
Эээ!...
- Так, дамы! - рявкаю я, отстраняясь от той, что повисла на моей шее. Выдергиваю из кармана удостоверение, открываю. Сую в нос ближайшей.
- Ой, да роскошный, роскошный...
Пьяно целится губами в фотку. Едва успеваю отдёрнуть!
- Снимай уже штаны... - дергает за ремень.
- А я хочу с пистолетами сфотаться! - тянет руки к стволу Айдарова та, что атаковала его.
- Лёва... Надо валить.
Нам явно не сюда! Завтра мы будем во всех соцсетях. Они же не в адеквате...
Матерясь, Лев выдергивает из цепких лапок ствол, поднимая его над головой. А я застегиваю уже внезапно расстегнутую ширинку, чувствуя, как чьи-то руки обвивают меня сзади по талии
Я представляю себе эту объяснительную об изнасилование оперов, если фотки всплывут! Поинтересней, чем с Каретниковым выйдет. А мне в КВН вот вообще не хочется!
Но не стрелять же, чтобы этих пьяных кошек в адекват привести. Прячу ствол в кобуру.
Подхватываю за запястья первую попавшуюся и делаю подножку, заваливая на пол. Придерживая укладываю. Сверху укладываю еще одну под возмущённый гомон. Айдаров ухмыляясь дополняет живую горку следующей.
Вырываю у сидящей в кресле телефон. Захожу в галерею, удаляя все фото, где отсветили мы, под её возмущенные причитания.
- Капитан Айдаров, полиция, - рычит Лев. - Хозяйка квартиры кто?!
Под этот хаос, коротко звякнув в дверь, вваливаются вызванные ими стриптизёры. И дамы наконец-то догоняют, что немного попутали. Одна закатывается от хохота на диване. Сложенные нами в штабеля уже расползлись и тоже тихо ржут.
Смешно, да…
- Простите... - прячет лицо в ладонях "хозяйка". - Господи, как неудобно!
Пока я подчищаю телефон еще одной папарацци, Айдаров показывает ориентировку.
Знают. Видели. Живет в сто одиннадцатой.
Да, мля...
- Уходим.
- Руки там оторви, кто информацию записывал.
- Крольков...
- Вот бесполезная скотинка! Хоть раз бы не накосячил!
В сто одиннадцатой естественно закрыто и тихо. Разбудив соседку из нижней квартиры, мы, светя корочками, просим ее постучать в квартиру под предлогом, что ее топят.
Соседка подозрительно нас разглядывает. Несколько раз присматривается к фотографиям на корочках.
Айдаров сдергивает с меня розовую мишуру, пряча её за спину.
Ну треш...
Вздохнув, женщина соглашается и идет по лестнице вверх. Стучит, зовёт соседа по имени, но никто не отзывается.
- Там нет никого, Лев. Собака бы лаяла...
- А давно соседа видели?
- Вчера был.
Показываем ей ориентировку.
- Похож?
- Мм... нет, не он, - виновато пожимает плечами женщина.
- Внимательнее посмотрите. Одежда может быть другая. Ракурс неудачный...
- Этот с залысинами. А Георгий Палыч - нет. Да и вообще лицо какое-то... круглое. Этот моложе. Не он. А сосед на дачу, наверное, уехал.
Стоя у машины Айдаров курит. Стряхиваю с его погон конфетти.
- Мда...
- Отлично начался рабочий день!
- "Праздник к нам приходит... Праздник к нам приходит..." - напевает он рекламный саунд.
Не удержавшись начинаем ржать. Со стоном протираю лицо руками.
- Рабочие утры оперов!...
Садимся в машину.
- Всё! Теперь кофе, - требую я. - Давай в кофейню, напротив работы.
- Холодно, жуть... - запахиваю я куртку, выходя из машины. Айдаров говорит по телефону.
- Да, товарищ, майор... Мимо... Соседи не опознали. Но сегодня съездим еще разок. Дома не застали... мхм... А мы еще на месте... А, черт, - прикрывает рукой микрофон. - Майор тачку спалил! Пошел я... Кофе мне принеси покрепче, ладно?
- Мхм...
Захожу в кофейню.
Регина! За своим любимым столиком, у окна. Собственно, здесь и познакомились. У нее с шести тридцати фитнес, а потом она всегда пьет кофе здесь. Торможу, встречаемся взглядами.
- Привет, Миш, - поправляет волосы.
- Привет...
Снимаю куртку, сажусь напротив. Немного неловко...
- Извини, что тогда так вышло.
- Да ладно... - опускает она взгляд. - Как дела?
- Работаем... - пожимаю плечами.
- Оно заметно, - ухмыляется.
- В смысле?
- Помаду с лица сотри.
- Здец... - слепо тру щеки. - Это боевое ранение.
- Рубашка тоже ранена.
- Твою мать, - оттягиваю воротник.
- Иди сюда, - закатывает она глаза с усмешкой. Трёт большим пальцем мою щеку, удерживая за подбородок.
- Стойкое какое ранение... - ядовито.
Колокольчик на двери кофейни брякает. Поднимаю взгляд.
Машенька....
Глава 23 - Опасный гриб...
Всю ночь не спала, переживая, что так некрасиво ушла тогда от Миши. Истеричка...
Так и не уснув, иду на кухню. Там уже во всю хлопочет Эльвира.
Сидя за столом, на автомате перебирая пальцами, плету косу. Нужно обязательно извиниться! Прямо сегодня. Прямо сейчас. Но от последней нашей встречи мне так плохо, что я не могу решиться на следующую. Не хочу его видеть! Да только телефона у меня Мишиного нет. И придётся...
- Не трогай волосы за столом, - убирает мою руку от волос Эльвира.
Шёлковый халатик, макияж, укладка и стук каблучков.
Эльвира у нас в секте идеальных жен. И все время пытается втянуть туда и меня. Но я в этом деле неспособная. В маму.
Перелистываю страничку книги.
- Не читай за едой... - забирает книгу, ставит передо мной тарелку каши. - В овсянке магний, детка. Это очень полезно при стрессе.
- Спасибо...
Зависнув, сонно вожу ложкой по чашке с овсянкой.
- Во сколько у тебя пересдача? - заходит на кухню отец.
Эльвира тут же начинает суетиться. Сливки в свежезаваренный чай - именно десятипроцентные! Яйцо пашот из кастрюльки моментально перемещается на тут же выскочивший из тостера хлебец. Солоночка... салфеточка... серебряная вилка...
Никогда к этому не привыкну!
Поднимаю взгляд на отца.
- Мне не нравится учиться в академии.
- Это перспектива, - сухо отрезает он.
- Перспектива прожить жизнь не так, как мне бы хотелось?
- Что там тебе может хотеться в восемнадцать?! Не неси ерунды. К скольки тебе сегодня?
- Я не знаю.
- В смысле - ты не знаешь?! - бросает он вилку на стол.
Эльвира вздрагивает.
- Маша, - сжимает она мою кисть, лежащую на столе. - Ты же можешь позвонить и уточнить, правда?
- Могу. Но не стану. Я не готова к пересдаче, - вздыхаю я.
- Ты же вчера читала.
- Я читала роман... о любви.
- Марья! - показательно терпеливо вздыхает отец. - В тридцать ты можешь быть прокурором центрального района, районным судьёй или - остаться никем.
- А что у судьи тоже есть сын подходящего возраста? - не выдерживаю я.
- Прекрати! Завтра меня удар хватит, что с тобой тогда, непутёвой, будет?! А Зайцевы к тебе как к родной!
- Иван!.. - страдальчески.
- Чем тебе плох Никита? - игнорирует он Эльвиру, лицо наливается кровью. - Ты же была в него влюблена.
- Мне было четырнадцать... и у него была плейстейшен, которую мне запрещали иметь. Ладно. Никита, так Никита, - быстро даю я заднюю. - "Что воля, что не воля..." В крайнем случае, утоплюсь в пруду как Катерина у Островского.
- Катерину довела свекровь, а Лидия Ильинична к тебе благоволит, - вставляет пять копеек Эльвира, поправляя свои идеально лежащие локоны.
- Мм... так это совсем другое дело! Левая нога, она совсем не то, что правая, левую не жалко. Рубите! - вздыхаю я.
Тяну обратно к себе книгу, чтобы спрятаться на страницах.
Эльвира перехватывает, перекладывая на подоконник.
- Ты слишком много читаешь. Ты застряла в своих сказках! - возмущается отец.
- Иван, не нервничай, тебе нельзя, - кладёт ему руки на плечи Эльвира. - У тебя давление!
Незаметно меняет вилку на чистую.
- Как не нервничать, когда единственная дочь мне крутит нервы? "Раздолье" заказано, гости приглашены, не последние люди! Деньги вложены, силы вложены, чтобы тебе праздник сделать. Неблагодарная... Элла, дай мне... как его там? - хватается за сердце.
Эльвира несётся за таблетками.
Но он всегда так, когда заканчиваются аргументы.
- Да согласна я... - морщась, отвожу взгляд.
- А через губу с отцом почему говоришь?
- Ты меня обманул. А я человека обидела. Медведев, ведь, тебе не звонил. Не солидно, товарищ полковник!
- Ой, человека она обидела! Переживет твой человек. Позвонил бы, как узнал. Он тебе сказал??
- Нет. Из отдела его, капитан один...
- Ясно. Нашла компанию! Взрослые мужики. Там клейма ставить негде! Всю округу перетоптали. Не стыдно тебе, девчонке? А Никита парень хороший!
- Стыдно. Очень стыдно мне... - меланхолично засовываю в рот ложку каши, прожевываю, глотаю. - А клеймо только на женщинах ставили. Лилию...
- Была б ты пацаном, я б тебя сёк. Родилась девка! Всё мать твоя непутёвая...
- Пол ребенка зависит только от отца. Он носитель игрек и икс хромосомы, а у женщины только иксы... или наоборот...
- "Иксы..." - передразнивает. - Уйди с глаз!
Эльвира выходит следом за мной. Натягиваю под ее взглядом зимний комбинезон.
- Марья! Нельзя так с отцом разговаривать. Ему нельзя волноваться. У него стенокардия и давление. В любой момент может случиться непоправимое!
Ну что ж мне теперь?! Вечным послушным ребенком рядом с ним жить?
- Ты же на экзамен, правда? - умоляюще.
В каком-то смысле...
- ...Да.
Забыв шапку, вылетаю за дверь. Возвращаться не буду. Надену капюшон.
На улице еще темно. Но у ворот - папин водитель на служебной машине.
- Мария Ивановна... - выскакивает он. - Куда?..
- В... центр, - в последний момент решаю не уточнять, что в участок.
- В центр? А разве не в Академию?
- Нет. Академия закрыта. Новый год...
Город мерцает гирляндами... А я вспоминаю, как меня шарахнуло Мишиными.
Дурное ты, Марья, создание... "Непутевое...".
Но смешно!... И меня даже немножко отпускает внутри. После того, что наговорил мне Миша в театре, в груди все сжалось до тошноты. И всё желание отбило даже фантазировать про это и вспоминать. А теперь вот... всплывают в памяти веселые моменты, и я немного расслабляюсь.
Прошу высадить меня возле еще закрытого торгового центра. И решаю дальше прогуляться. Здесь недалеко... Да и закрыто еще всё. Вылетела из дома ни свет ни заря.
Вот, еще буквально через площадь, где...
Руки мёрзнут.
Иду мимо ёлки, мимо той горки... Пожимаю губы, прикрывая глаза от лёгкого головокружения.
Вспоминаю, что отдала варежки тому парню.
Вздыхаю...
"Ты решила уехать, Марья. И это правильно. А Миша... У него там, целый курятник - топтать!" - болезненно дёргается в груди от этой мысли.
Я просто коротко извинюсь для очистки совести. И исчезну. Уверена, он тоже не жаждет общения.
Вот и участок, а напротив, через дорогу, МВД.
Останавливаюсь на крыльце, поглядывая на группу курящих недалеко мужчин. Замечаю там того самого смешного и нелепого Кролькова. А через пару минут подходит Айдаров, держа в пальцах сигарету, что-то эмоционально рассказывает им. Смеются...
Медведева нет.
На полуслове Айдаров замирает, заметив меня.
Выбрасывает сигарету, улыбка стекает с лица. Ну вот... То самое "стыдно". Когда есть внятное ощущение, что он в курсе всех некрасивых деталей. Мне чувствительно больно в животе, от его этого "знающего" взгляда. И я опять не могу определиться: кто кого обидел - Миша меня или я его.
Айдаров забегает на крыльцо, не глядя бросает "Доброе утро" и берётся за длинную деревянную ручку на двери.
Скрип пружин...
- Лев!... - решаюсь я.
Медленно разворачивается.
- Извините, - опускаю взгляд. - Как мне найти Медведева?
Оглядывает меня с сомнением. И я уже готовлюсь дать ему вежливый отпор на вопрос "зачем?". Строго хмурюсь. Но он не задаёт его.
- Он в кофейне, Маша, - кивает на вывеску через дорогу.
- Спасибо.
Сбегаю с крыльца. Перехожу дорогу, переступая через уже протоптанный сугроб. Где мой огромный мишка переносил меня на руках. И так мне щемяще и тоскливо...
Ну вот почему он такой злой гад?! Ведь умеет же быть плюшевым.
Стою перед дверью кофейни, набираясь смелости и решительности. И пытаясь понять - перед кем я сейчас буду извиняться. Перед моим плюшевый, весёлым и ласковым. Перед совершенно чужим, грубым, резким и ядовитым. Или вообще перед третьим - расстроенный, потерянным и болючим, как его поцелуй в висок.
Открываю дверь.
А там... вообще четвёртый!
Мы встречаемся взглядами.
В моем горле образуется не проглатываемый ком. Я несколько раз сглатываю слюну. Потому что эта.... курица!... стирает с его лица свою помаду. И вообще он потрёпан и не брит. Словно ночевал не дома. Даже куртки не снял...
Он выворачивается из её куриных лапок с длинным острым маникюром. Брови удивлённо дергаются вверх.
Мою грудь сводит от спазма... Мне хочется порыдать, развернуться и сбежать.
Но... Ты же взрослая девочка, Маша. Решила извиниться - извиняйся. Порыдаешь дома.
И я как пьяная иду в их сторону. Сердце оглушающе грохочет в груди. Язык прилипает к нёбу.
Молча сажусь третьей за стол.
- Доброе утро... - шепчу я, глядя ему в глаза.
- Маша...
Ну вот, давай: "Извини и бла-бла-бла... незаслуженно оскорбила.". И бегом отсюда!
Но мой рот выдает нечто другое. Совершенно неожиданно для хозяйки.
- Хотела извиниться за пощёчину, - подрагивает мой голос.
- Да ладно перестань... - хрипло басит он.
Оттягивает от горла галстук расслабляя его.
- Передумала. Мало тебе!...
Перевожу взгляд на его девицу. Красивая... яркая... взрослая...
Смотрит уверенно и надменно.
Отвечаю ей таким же взглядом. Насколько умею. А умею я так себе... Вернее не умею совсем. И опять мой язык работает вперед мозгов.
- Красивое у тебя теперь "чудовище".
- Медведев?... - саркастически ведет девица бровью.
Моё лицо полыхает.
- Маш, - Медведев кладёт руку на мою, поджимает губы, явно пряча улыбку.
Смешно тебе, сволочь такая?!
С усилием выдергиваю пальцы и подскакиваю, нечаянно толкая столик. Её кружка кофе переворачивается. Жидкость льётся ей на колени.
- Оу...
- А ну-ка стой! - рявкает Медведев, хватая меня за руку.
Выкручиваясь, отбиваюсь от его руки. Подскакивая, ловит меня за талию.
- Медведев?... - обтекая кофе жалобно и возмущённо смотрит на него девица. - Это что такое?!
- Регина, извини! - улыбаясь кусает он губы. - Я оплачу химчистку! И такси! Девочка просто зайчатины переела и... токсикоз.. галлюцинации.. психоз! Да, чудовище?! - гневно, но аккуратно притягивает меня за грудки к себе.
- Пусти... пусти!!
С рычанием закидывает на плечо. Вскрикнув, повисаю головой вниз, чувствуя, как этот наглец держит меня одной рукой за попу.
- Я ее сейчас депортирую.
Со злостью луплю ему несколько раз кулаками по спине, пока он несет меня в таком непотребном виде на улицу.
- Мля...- дергается, шлепая меня по ягодицам. - Почки! Аккуратней там!
Подкидывая, перехватывает и ставит наконец-то на ноги.
Гневно сдуваю прядь с лица.
- Ты!!!... - задохнувшись от возмущения не нахожу слов.
Улыбается еще мне здесь!
- Так, опасный гриб ревнушка, успокоилась!
Сжимая моё лицо ладонями, со стоном впивается в губы!
Гад!
Гад...
Сво... ммм... ооо...
Глава 24 - Залёт
- Ну что, гражданка Тихонова Марья Ивановна, показания давать будем? - сбивчиво, но строго рычу я, отрываясь от её губ. - Розы Ваши нежные ручки не искололи, а?
- Мне твои слова всё искололи! - прикусывает больно мою губу. - Как не стыдно, товарищ капитан, девочек обижать?!
- А что ты хотела услышать, Маш?! - отстраняюсь я возмущенно. - Или ты думала, я схаваю твои переписки с Зайцем?!
- Какие еще переписки?.. - закатывает глаза.
- Я тебе ухо сейчас откручу... - тяну вверх за грудки.
- Аа... Пф! - взмахивает руками. - Придумал тоже "переписки"! Он мне нужен!...
- Да что ты!
Закрывает ладошкой мой рот.
- Для одного важного дела. Между нами нет ничего!
- А цветы?
- Он извинялся.
- Ну и как? Успешно?! - яд во мне подкипает. И я в мгновении до того, чтобы снова искупать ее токсе.
- Да Миша! - расстроенно.
Вздохнув, обнимает за талию, прижимаясь лицом к груди.
- Ты обещал быть плюшевым...
Эндорфины щелкают под коркой, как взрывающийся попкорн. С карамелью...
И я даже забываю на мгновение, из-за чего я на неё рычу. Прижимаюсь губами к макушке.
- И что с тобой делать?...
- Уши замёрзли...
Вжимает голову в плечи. Накрываю горящими ладонями её уши.
- А шапку ты, естественно, потеряла?
- А?..
- Ох, горюшко...
Натягиваю ей на голову капюшон.
- В кофейню пошли.
- Не пойду! - задирает подбородок. - Там эта твоя!
Усмехнувшись, целую в нос.
- Дурёха... не моя она. Ты - моя.
Оглядываю стоянку в поиске своей тачки и вспоминаю, что приехали мы на Лёвиной.
Ёмоё...
Беру за руку, веду в ОВД.
Пожимаю руку дежурному на КПП.
- Это со мной... - быстренько провожу ее мимо, чтобы особенно не разглядывали. Ориентировку, подозреваю, видели все. На лестнице Маша тормозит.
- Ты в помаде весь... - недовольно.
- Чёрт... Это нас с Айдаровым за стриптизеров приняли. По ориентировке с адресом ошиблись и... Еле отмахались! Есть салфетка влажная?
Маша фыркает от смеха. Поджимает губы, доставая мне из кармана пачку.
- Вытри, пожалуйста.
Поднявшись на пару ступеней повыше, Маша трёт мою щеку и шею. Потом хмурясь пытается оттереть рубашку.
- Более-менее... - с сомнением, - всё.
- Нет, не всё!..
- Вы, товарищ майор, висяки свои встряхните от пыли! - слышим снизу недовольный голос Тихонова.
Глаза Маши испуганно увеличиваются.
- А, черт... Принесло же...
За руку тяну её за ближайший поворот.
- Медведев! - заметив меня из кабинета в открытую дверь окрикивает Крольков.
- Нет меня еще!
Быстро провожу ее дальше. Толкаю дверь в комнату для дознаний. Блокирую изнутри ручку стулом.
Выдыхаю, стягивая с себя куртку.
- Ну всё, попалась...
Присаживаю на стол, на свою расстеленную куртку. Тяну вниз молнию на её куртке. И стягивая с плеч, целую в шею, жадно скользя зубами по нежной коже. Наслаждаюсь сдавленными беззвучными стонами. И тем, как она хватается за мои плечи.
Моя девочка...
- Как там мой аленький цветочек? - кусаю с возбужденным шипением за мочку. - Никто свои серые, почти что оторванные причиндалы не тянул?
Ложится, хихикая, на спину.
- Только Медведь...
- Медведю можно всё! Разрешаю.
Развожу её колени, медленно скользя ладонями выше, в пах.
- Юбка была интереснее и перспективнее...
- Ми-ша...
- Ты не забыла, как наша любимая сказка называется? - останавливаюсь большими пальцами между бёдер.
- Ай... ай... - ловит мои руки.
- Отвечай...
- Аленький цветочек?
- Про него, да... Но сказка другая.
- "Машенька и Медведь"?
- Ну, ты сама это сказала! - смеясь ложусь сверху.
- Эй... коварный!
- Мхм...
- Мне твоя "кобура" на бедро давит, - шепотом.
- Пора вытащить ствол и пострелять... м?
- Здесь?! - шокированно.
- Дурочка...
Прижимаюсь губами к её лицу, закрываю глаза.
- Я скучал... - шепчу ей. - И места себе не находил. Извини, малыш, за неадекват там... Чет взорвало...
- И ты меня...
Ну вот... Можно ровно дышать, кайфовать от жизни и верить в счастливое будущее, скорые "стрельбы"... Практически.
Не двигаясь, ловлю себя на том, что пытаюсь надышаться ее запахом впрок.
- Я вечером тебя сегодня украду, ладно? Сходим куда-нибудь...
- Вечером? У меня комендантский час... - расстроенно.
- Во сколько?
- В десять.
- Мм... хреново. Я часов до восьми сегодня. Может, ну его, этот час? Что он сделает? Ремня ж не даст.
- Я подумаю... есть пара идей.
- Мда... сложная получается конструкция. Я уж лет пятнадцать так не парился с родителями барышни.
Ручка на двери дергается, мы подлетаем со стола.
- Заело, товарищ майор.
Доносится из-за двери голос Айарова.
- Дай сюда! - раздраженный голос Брагина.
- Твою мать!.. Залёт... Этот будет долбиться до последнего.
Надо открывать.
- На стул сядь... - бросаю я Маше.
- Миш! - жалобно.
- Давай, давай...
Отодвинув стул, открываю дверь.
- В чем дело?... - смотрю ему в глаза. - У меня человек показания дает.
- Нда? - подозрительно. - А в отделе сказали, что тебя еще нет, капитан. Десятый час, а у меня в отделе два с половиной опера.
Половиной он величает Кролькова.
- Так работаем с утра. Некогда в отделе сидеть.
- М... Что за человек-то? По какому делу? - оборачивается на мгновение. - Айдаров, этого в кабинете допроси.
Отстраняет меня, проходя внутрь.
Явно пытаясь вспомнить, озадаченно смотрит на покрасневшую Машу.
- Это по какому делу у нас барышня? Лицо знакомое.
- Это свидетель, товарищ майор. Дочь полковника Тихонова.
Все равно же вспомнит.
- Оо... Действительно. Здравствуйте, Мария.
- Здравствуйте, - подскакивает Маша как школьница.
- Ну что Вы, садитесь. Свидетель?.. - с недоумением смотрит на меня.
- Да... - веду пятерней по волосам, придумывая что-нибудь правдоподобное. - Наркоту у нас походу на районе толкают.
Эта версия бесперебойная. Всегда есть кого прессануть.
- Кто? - смотрит он на нее требовательно.
Маша растерянно приоткрывает рот, отыскивая мой взгляд.
Ну звездец!
Поощрительно делаю ей бровями - давай, ври чего-нибудь, сказочница.
- Цыгане? - неуверенно.
Удовлетворено киваю. Чем не вариант?
- Какие цыгане?! Я же из центра всех их выселил!
Черт! Ну что у нас цыган нет? Одна-то точно есть...
- Осталась тут одна дама... Некто Тахур, - перетягиваю его внимание на себя. - Шифруется под гадалку. Но есть вот подозрения. Мария видела, как передавала она какой-то подозрительный пакетик...
Придется Вам, Ада Хармановна ускоренно карму за свои то ли порчи, то ли мошенничества отработать. Помурыжим Вас теперь для профилактики. А вдруг и правда чего...
- В самом деле? - разворачивается к ней.
Маша часто и с энтузиазмом кивает.
- И что там с пакетиком?
- Там... цветные таблетки. Она сказала... "эмэмдэмсик"...
Какие обширные познания! Откуда, м?
- Так, работай, давай, капитан. Нечего девушку задерживать. Ставьте слежку, берите понятых...
- Есть!
- Чтобы сегодня мне отработал эту цыганку. Меня вот полковник Тихонов с утра уже... простимулировал во все места, - язвительно и перебирая в воздухе пальцами. - Я думаю, к чему бы это. А тут вот, на глазах дочери наркобизнес крутят в нашем районе!
- Пойдемте, Мария, - подхватываю я её под локоть.
Торопясь вместе идём вниз.
- Я все правильно сказала?
- Ты прекрасная врушка. А ушки откручу... но вечером.
Вывожу её на улицу, усаживаю в такси.
- До вечера, малыш... - стоим еще пару минут обнявшись.
- Миш?
Поднимает виноватый взгляд.
- Что?
Вздыхает.
- Нет, ничего. До вечера.
Отпускаю.
Еще десять часов до нашего вечера... Долго!
Цыганка, да?
Ну окей... потусуюсь сегодня "в полях". Забрав свою тачку, покупаю себе бургер и припарковавшись во дворе той самой нашей цыганки восстанавливаю сожженные на нервняках калории.
Аппетит, благо, теперь как новенький. Можно и кабанчика съесть.
Откидываю сиденье, ложусь, закрывая глаза. Чем люблю полевую работу - сам себе хозяин... Солдат спит, служба идет. Но для проформы разворачиваю регистратор к подъезду, чтобы потом отчитаться о проделанной работе. И, закрывая глаза, вырубаюсь.
И наконец-то!! Сниться мне не всякая болезненная дичь, а горячее безумие с моей девочкой. Она, почему-то снова в гирляндах. И когда мы кончаем, лампочки взрываются одна за другой. Тело сводит сладкой предоргазменной судорогой. От неё и просыпаюсь.
- Фак... - зажмуриваюсь, еще толком не придя в себя. В паху болезненная тяжесть и всё ноет. Я сдохну скоро...
Где мои фейерверки, гирлянды и прочая искрящая атрибутика. Я уже так готов, что боюсь растерзать ее просто сходу.
Облизывая пересохшие губы, на автомате тяну к себе регистратор. Карта памяти у меня там приличная, при наблюдениях очень помогает. Прокручиваю ускоренно запись. И поперхнувшись прокашливаюсь, не веря своим глазам.
- Это чо такое?...- бормочу, отматывая назад.
Покадрово листаю нужный момент. Между впереди стоящими домами мелькает тачка. Уж больно похожая на известный мне Ягуар. А потом с той стороны идёт некто - Никита Алексеевич Зайцев.
Отпрыск прокурора. И заходит он не куда-то, а именно в тот подъезд, на который я навёл камеру регистратора.
- А к кому?... Там же одни пенсионеры, да...
И выходит он очень быстро, меньше, чем через минуту. В кулаке что-то зажато. Раскрывает на ходу ладонь, бросая на неё взгляд. Довольная ухмылка... И, ускоряя шаг, скрывается в направлении тачки.
Залёт, зайка?..
Глава 25 - Сюрприз...
Замерев перед открытым шкафом голышом, выбираю комплект белья.
Белое кружевное...
Чёрное атласное...
Обычные, хлопковые стринги... с мордочкой котёнка на самом интересном месте.
Так, Марья Ивановна... Ты реально готова к разврату с Медведевым? Ведь скоро ты уедешь и вряд ли вернёшься. Вообще... Я хочу, чтобы Миша был моим первым. Никого больше я не хочу видеть в этой роли. И если я уеду до того, как... то... Это будет не Миша, а кто-то другой.
От омерзения передергивает. Зажмуриваюсь.
Нет! Только Медведев! Абсолютно точно.
Но... Между бёдер панически сводит, когда я пытаюсь представить себе процесс и кидает в жар.
Обмахиваю руками загоревшееся лицо. Черт... я трусиха.
Короче - не сегодня! Сегодня я точно не готова. В следующий раз. Я настроюсь и... расслаблюсь и... Ах, мамочка!
Забираю белые трусики с кошачьей мордочкой и быстро натягиваю их по бёдрам.
А куда мы пойдём?..
Так вышло, что все это время я представала перед Медведевым не в самом презентабельном виде. Хотелось бы исправить это. И выглядеть не хуже, чем та курица из кофейни.
Вытаскиваю два платья, которые дарила мне Эльвира. Длинное голубое с открытой спиной или длинное серебро с декольте и разрезом?
Вообще я в таком никогда не ходила.
- Эльвира!... - зову я.
Прикладываю к себе по очереди платья на вешалках. Эльвира заглядывает в комнату, ложась плечом на косяк.
- Я хочу поразить мужчину...
- У тебя свидание с Никитой?
- Да! - вру я без зазрения совести.
- А куда вы идёте?
- Я не знаю.
- Серебряное. Чулки, те ботильоны на стальной шпильке, что ты отказываешься носить. На грудь цепочка с подвеской... волосы завить и свободно распустить... и белую шубку.
- Шубку?... Нет у меня шубки.
- Я тебе отдам свою новую. Она все равно мне мала.
- А если я на них грохнусь? - подозрительно рассматриваю тончайшие золотого цвета шпильки в двенадцать сантиметров.
- А ты крепче держись за мужчину. Должен поймать.
Медведев точно поймает. Можно рискнуть.
- Тебе помочь с макияжем?
- Да. Но, пожалуйста, без фанатизма! - умоляю я.
- Такой молоденькой красивой девочке нужно только подчеркнуть детали. Садись...
О боже мой... Надеюсь, мой Мишенька это оценит. И самое главное, не выглядеть во всей этой роскоши, как лосиха на льду.
Пара часов мучений, и я с трудом узнаю себя в зеркале. Лицо ярче, глаза выразительнее. Но, это всё еще я.
Грудь в декольте блестит. Талия словно стала тоньше, ноги длиннее, осанка ровнее.
- Ну?
- Красиво... - киваю я.
- Очки сними, надень линзы.
Поднимая с трельяжа флакончик французских духов, Эльвира распыляет надо мной облачко.
- Покрутись...
Осторожно кручусь на шпильках, пытаясь отыскать новый центр равновесия.
- Спасибо! - приобнимая её за плечи, целую в щеку.
- "Мужчина" будет ошеломлен! - пафосно растопыривает она пальцы. - Тебе очень идёт.
- Надеюсь...
Поднимает пальцам мой подбородок.
- Вот так...
На экране телефона висит не прочитанное смс. Это от Миши. Незаметно отворачивая экран, читаю.
"Откуда тебя забрать?"
- Никита за тобой заедет?
- Нет, хочу сделать сюрприз.
Крепко держась за перила, неуверенно спускаюсь на каблуках вниз. В гостиной мужские голоса.
Растерянно останавливаюсь в арке. Запахиваю шубку на очень откровенном v-образном вырезе практически до талии.
Отец и Никита!...
- Добрый вечер, - пытаюсь скрыть собственную досаду.
- Вау... - сглатывает Ник, округляя глаза. Немного приосаниваясь, растерянно поправляет рубашку на шее. Челюсть медленно двигается вниз...
- Куда это ты собралась? - хмуро сводит брови отец, взмахивает рукой: - В таком виде...
- Ну вот! - слышу за спиной голос Эльвиры. - Испортили девочке сюрприз! Мужчины... - вздыхает она.
Подхватывая за талию, ведет к ним ближе.
- Не расстраивайся, Машенька... - успокаивающе ведет по моей спине. - Мне кажется, сюрприз удался.
Проходя мимо Ника, давит снизу пальцем ему на челюсть. Опомнившись Ник закрывает рот.
- О, да... - расплываются его губы в улыбке. - А я как раз хотел вот...
- Папа, - не даю ему развить мысль. - Отпусти меня с Никитой поужинать, пожалуйста.
Отец смотрит на часы.
- До одиннадцати.
- Да, пап!! - фыркаю я. - Замуж выйду, тоже мне будешь указывать во сколько возвращаться?
- Выйдешь - муж будет указывать. А пока - я. До двенадцати... - недовольно.
- А то карета превратиться в тыкву?...
- Ма-ша!.. - предупреждающе шепчет Эльвира.
Спорить дальше не решаюсь. До двенадцати - и то хорошо. Подхватив Никиту под руку тащу его на улицу.
- Детка! - у машины тормозит он. - Ты просто пушка! Я чуть не кончил там...
Запечатываю его рот ладонью.
- Эй!
Скабрезности я могу выносить исключительно из уст моего Медведя. У него они каким-то чудом выходят не гадко, а очень искренне и горячо.
- Извини! - Ник обезоруживающе поднимает ладони. - Куда ты хочешь? В клуб в таком прикиде, наверное, не вариант. В ресторан?
- Я замёрзла... - накидываю на голову норковый капюшон.
Открывает мне дверь машины.
Переписываясь с Мишей, решаюсь наконец-то расставить точки над i.
- Ник... Дело в том, что я не могу поехать с тобой. У меня назначена встреча.
Хмурится.
- Высади меня, пожалуйста... где-нибудь.
- С ума сошла? А если с тобой что-то случится. Наши отцы меня живьём закопают. Я же под свою ответственность тебя забрал.
Ну, капец!
Телефон в руках звонит. Это Медведев.
Оо... Страшно представить, как вспенится этот ревнивец, если они, не дай Бог, пересекутся.
Что же делать?! Сбежать?
Очень далеко ты, Марья Ивановна, на своих каблуках убежишь. Метров на пять.
Телефон снова звонит.
- Да?..
- Маш?
- Я перезвоню, ладно?
- Это ты с кем? - повышает голос Никита.
Чуть не вскрикнув, быстренько отключаю связь.
Не хватало еще, чтобы Медведев услышал голос Никиты.
- Ник, мне показалось, мы обо всём договорились, - вздыхаю я.
- Нет, Маш. Мы в процессе. И сегодня поговорим обо всём. Итак, куда желает самая зачетная девочка в городе?
А вот Медведев искренне пел мне дифирамбы и без всего этого блеска - неуклюжей и пугливой, растрепанной девчонке. Поэтому всё это исключительно для Медведева. А комплименты Ника меня не трогают.
В общем...
- Ой...
- Что такое?
- Я чулки порвала... - кладу ладонь на разрез.
- Это не проблема.
- Купи мне, пожалуйста... Двойку, телесного цвета. Протягиваю Нику купюру.
- Прекрати, детка! - фыркает он с бравадой, отталкивая мою руку.
И как только он скрывается в дверях торгового центра, я выскакиваю на улицу.
- Мамочка... - иду я по накатанному снежному настилу, расставив руки в стороны.
Зачем я их надела? Медведеву все нравилось и так. А если я сейчас...
- Господи! - поскользнувшись, хватаюсь за рукав проходящего мимо мужчины.
Он с недоумением оборачивается.
- Простите... - вынужденно и отчаянно улыбаюсь я.
- Помочь?
Отрицательно кручу головой.
Зачем я отказалась? Но неудобно же...
Ну вот, ровно пять метров позади. Впереди дорожка посыпана толстым слоем гравия. И казалось бы, должно быть легче. Но вы когда-нибудь пробовали идти в шпильках по гравию под которым лед?!
Чертыхаясь сдуваю упавшую на лицо прядь.
Мне просто интересно, вот все эти элегантные дамы, которые делают вид, что во всём этом им капец как комфортно, они тоже чувствуют себя также беспомощно и нелепо, оставшись наедине с прикладной обыденностью? Или в этом действительно можно обжиться и дефилировать как ни в чем не бывало и по льду и по камням?!
Заворачивая за угол, ложусь спиной на стену торгового центра, в который зашел Никита.
Набираю Медведева.
- Ну наконец-то!
- Миша!... Спаси меня, пожалуйста.
- От чего? - настороженно.
- Как обычно, - вздыхаю я. - От себя самой.
- Адрес...
Пишу замерзшими пальцами. На звонки Никиты не отвечаю.
Как падшая женщина стою со своим разрезом до середины бедра под фонарём.
Отлично, Марья, просто отлично!...
Как холодно-то... Прячу руки в рукава, как в муфточку. Ежусь в этой тончайшей шубке. Да и чулки не сказать что хоть немного спасают от холода. Минут через пятнадцать у обочины тормозит знакомый джип. Оо... Вот и мой спаситель!
Выходит, сосредоточенно оглядываясь вокруг. Взгляд бежит по мне, как по пустому месту.
С одной стороны цепляет - потому что, видимо, не так уж я и хороша, если его взгляд на мне не останавливается. С другой стороны, радует - нечего этому взгляду останавливаться на всяких роскошных девицах! Пусть ищет привычную ему "Машеньку".
Отворачивается в другую сторону.
- Миш!...
Застывает... медленный разворот...
Скидываю с головы капюшон.
Миша удивлённо окидывает меня взглядом.
- Идиотка! - рассерженно взрывается он. - Ты себе отморозить всё решила?!
И вместо ожидаемых дифирамбов, сгребая меня в объятиях и таща в машину, он ругает меня на чем свет стоит.
- Миш! Я не могу так быстро... - хватаюсь за него. - Каблуки.
- Оценил я твои каблуки!
Подхватывает на руки. Впихивает в джип.
Продолжая ругаться включает на всю мощность климат-контроль.
Встречаемся взглядами. Обрывается на полуслове. Молча втягивает меня к себе на колени. Прячу холодный нос на его горячей шее.
Бесцеремонно ныряя рукой в разрез, греет ладонью мои оголенные бедра выше резинки чулок.
- Я прибью тебя... - хрипло.
- Я хотела, чтобы было красиво... - расстроенно вздыхаю я.
- Красиво... - медленно ведет ладонью по спине.
Наши губы встречаются.
Мне резко становится жарко от того, как близко к перешейку трусиков его раскаленная ладонь сжимает моё бедро. Чувствую, как горячая волна бьёт вниз, и трусики намокают.
Отрывается от моих губ, разглядывая лицо. Смущённо отвожу взгляд.
- Очень...
Глава 26 - Открытый конфликт
"Надо что-то с этим делать..." - пытаюсь я сосредоточиться на это важной мысли. Ну нездоровая это хрень - тайком от всех встречаться.
- Машенька... - шепчу ей в губы, отрываясь, - нам надо поговорить с полковником Тихоновым. Вместе.
Отрицательно мычит снова прижимаясь к моим губам своими.
- Мм... - с кайфом несколько раз впиваюсь в нежные губёшки и снова отрываюсь от них.
- Маш, ну я взрослый дядька, я так не могу.
- Миш, - вздыхает. - Ты не знаешь моего отца. Это не вариант.
- Ой, ладно... - закатываю глаза. - Ну выросла уже девочка, - с шипением прикусываю мочку ушка, чувствуя, как сокращаются ее пальчики, врезаясь в меня чувствительнее. - Он же сам тебя готов замуж сплавить. Так в чем проблема?
- Замуж и замуж за Зайцева - это вещи разные.
- Аа... То есть я чином не вышел? Ясно.
- Не совсем, - вздыхает. - Папа с Зайцевым - старинные друзья. Сослуживцы. Практически родня. И они нас еще до рождения с Никитой "поженили", - опускает Маша взгляд. - Когда дядя Лёша ещё не был прокурором.
- Средневековье какое-то... И что ты предлагаешь? Покориться решению батюшки?
- Нет, конечно...
Зябко передергивает плечами. Кладёт голову мне на плечо.
Моя кисть все еще сжимает ее прохладное бедро. Машинально веду большим пальцем по мягкому треугольничку трусиков. Он тоже холодный...
- Твою мать!...
- Что? - настороженно и пытаясь увернуться от моей руки.
- Я хотел отвезти тебя в один приятный ресторанчик...
- Я не против, - трётся носом о мою щеку.
- Но могу отвезти теперь только в горячий душ.
Ловлю ее пальцы, прижимаю к своей шее. Вообще, конечно, согреть трением и изнутри будет эффективнее...
Маша страдающе сводит бровки домиком.
- Я так долго собиралась... - закрывает ладонями лицо.
- Малыш... я всё понимаю, но нет. В берлогу. И чай с лимоном, аспирин или что там? Обещаю беспрерывно восхищаться за всех, кому сегодня не повезло увидеть тебя.
- А... ладно!... - опять философски вздыхая сдаётся она. - Всё равно я... для тебя это всё. Так что посылка адресату доставлена.
- Моя маленькая, чудесная девочка!... - сжимаю её в эмоциях. - Я оценил!
- Миша!! - сдавленно пищит.
- Это любовь, детка, надо терпеть, - смеюсь ей в шею.
Пересаживаю Машу обратно.
Кладу ее кисть к себе на бедро и сжимаю своей сверху.
Так и едем. В машине уже жарко, но Маша продолжает вздрагивать, сонно прикрывая глаза.
Нехорошо... Не заболела бы.
Притормаживаю у закрытых ворот в наш двор. В двадцати метрах - ворота Зайцевых.
А передо мной тачка Айдарова. Дверь открыта, Лёва плечом толкает забор, он не поддаётся.
- Я сейчас...
Выхожу к нему.
- Примерз! - раздраженно пинает по железным рельсам. Рельса капитально вморожена в ледяную глыбу.
С утра было тепло, и снег подтаял, а вечером температура упала и приморозило.
- Давай вместе? - кивает мне на створки забора.
- Нет, надо горячей водой. Иначе мы его погнём. Я Машу заведу домой и принесу.
- Машу? - смотрит мне за спину. - Стой, Медведь.
Айдаров недовольно морщится.
- В смысле? - разворачиваюсь.
У ворот Зайцевых тормозить Ягуар...
- Миха, ну ты же разумный мужик. Не надо сейчас нарываться.
Заяц выходит из тачки с кем-то разговаривая по телефону. Присаживается на капот.
- А когда надо, Лёва? - начинаю звереть я.
- Медведев, просто посидите пять минут в тачке. Не свети её. Он же вроде как жених?..
- Нет, не подходит мне твой совет, братан.
С колотящимся сердцем открываю дверь и, подхватывая Машу за талию, ставлю на землю.
Приобняв веду к двери. Практически чувствую кожей, где-то на загривке, взгляд этого Зайца.
- Маша! - окрикивает он.
Она застывает как вкопанная.
- Атас... - закатывает глаза Айдаров.
- Маш! - чуть громче и агрессивнее.
Достаю ключи, вкладываю ей в руку.
- Иди домой.
- Миш... нет, - расстроенно. - Мне надо уехать, наверное, с ним... или...
- Иди, домой! Тебе твой мужчина говорит, - свирепею я.
- Маш, иди!... - открывает ей дверь в воротах Айдаров. - Только хуже будет.
Испуганно и растерянно подчиняется.
- Маша, а ну-ка вернись! - идёт он следом за ней.
Встаю у него на пути.
- Я за неё.
- Медведь, спокойно... - чуть заметно толкает в плечо Лёва.
Я спокоен. Маша подчинилась, и меня немного отпускает.
- Чего хотел?
- С невестой своей пообщаться.
- Перепутал ты её с кем-то. Это моя невеста.
- Медведев...
- Лев, не лезь!
- А ты кто вообще, чувак? - с презрением морщится Заяц.
Оглядывает наш коттедж.
- Тут же только менты живут.
- А ты кто?
- Ты ж знаешь кто я. Сын прокурора.
- Разве я спросил кто твой отец? Ты-то кто?
- Не тупи, мент. Я тебя "уроню", - угрожающе.
И с язвительной улыбкой стряхивает с моего плеча снег.
- Звезды осыпятся...
Ах, ты сучонок...
Выдергиваю второе плечо из сжимающейся кисти Айдарова. Пальцы с хрустом сжимаются в кулаки. Но всечь ему как-то несерьезно. Мелкий...
Делаю шаг в сторону Зайца, толкаю плечом в плечо и пинаю по ботинку. Теряя равновесие падает к моим ногам.
- Ты сначала поднимись сам, мальчик. А потом угрожай.
- Медведь...
- Да не трогаю я его. Поскользнулся пацан.
Сгребаю за шкирку, рывком ставлю на ноги.
- Скользко... но ты держись! - коротко улыбаюсь в его охреневшие глаза.
- Встретимся, мент!... - зло.
- Это я тебе гарантирую.
Разворачиваюсь, ухожу...
Внутри кипит!
Торчок оборзевший...
Глава 27 - Приключение, которое не случилось
Никаких больше тайных свиданий! Это не мой путь. Будем открыто решать все проблемы по мере поступления.
Толкаю дверь в свою квартиру. Маша застыла в пороге, с тревогой глядя на меня.
Торможу. Возвращаю себя в адекват. А то на этом тестостероне еще сломаю нечаянно свою ляльку.
- Всё нормально.
- Правда? - с сомнением.
- Конечно.
Нужно как-то перестроиться. Молча присаживаюсь к её сногсшибательным ногам, расстегиваю ботинки, поглаживая пальцами шпильки.
Вау...
Аккуратно снимаю с ног обувь. Целую в коленку. Поднимаюсь, помогая ей снять шубку.
- Привет, роскошь моя... - приподнимая за бедра вжимаю в стену. - Я должен кое в чем признаться тебе... Я тебя нахально использовал...
- А?.. - распахиваются шокированно её глаза.
- ... В своих сексуальных фантазиях... очень-очень горячих...
- Да Миша! - хихикает она.
Поднимаю еще чуть выше, держа за бёдра несу в комнату.
- Знаешь, что самое кайфовое в роскошно одетой женщине?
- Мм... нет!
- Право её раздеть...
Кладу на спину, на диван, ставя ее ступни себе на живот.
- У меня есть такое право?
- Миш... - волнуясь.
- Малыш, играем по старым правилам. Не бойся...
- Мне нужно вернуться к двенадцати. Сегодня я Золушка.
- У нас полно времени на "бал".
На самом деле, я вообще не уверен, что отпущу.
Мои руки скользят под ткань платья, отыскивая резинку чулок. Медленно стягиваю первый. Откидываю в сторону. Разминаю прохладные пальчики, утекая от того, как чувственно прикрываются ее губы в немом стоне. И я продолжаю ласкать ее чувствительные точки.
Сдергиваю с себя толстовку. Ставлю изящную ступню на свой горячий живот, чтобы согреть.
Разводя ее колени, опускаюсь вниз.
Смотрю в её поплывшие расфокусированные глаза, снимаю второй чулок. И медленно задираю по бедрам юбку.
- Ой! - вдруг широко распахиваются её глаза.
Прижимает руками платье, не позволяя задрать его сильнее.
Вопросительно дергаю бровью.
Отрицательно качает головой, закусив губу.
- Почему?..
- Ты обещал только греть!
- Я этим и занят. Разве тебе не горячо?
Ложусь лицом на ее живот, настойчиво задирая платье на талию.
- Миш!...
- Нет... сегодня я по-любому доберусь до моей кисо....чки!
С удивлением смотрю в глаза кошке на ее трусиках. Мордочка нарисована на лобке.
- А-ха-ха...
Со смехом целую эту кошку в нос, попадая через ткань в мягкие губки.
- Прелесть моя!
- Стой... стой... пожалуйста...
- Не мешай нам общаться! - удерживаю руками за колени, не позволяя их свести.
- Плохая девочка... заморозила такую нежную кисоньку... - вцепляясь зубами за резинку трусиков, тяну вниз под тихий писк Маши.
Сдергиваю! Закидываю на подушку. Это мой трофей!
От запаха ее возбуждения крышу отрывает. Рвано дыша, прижимаюсь щекой к нежной гладенькой коже лобка.
Мм... хочу! Ррр....
Слепну, облизывая губы. И с возбужденным шипением втягиваю ее пухленькую упругую губку, проходясь по ней языком.
В ушах стучит пульс, я едва слышу ее тихие нечленораздельные возмущённые причитания. Ощущаю, как ее пальцы вцепляются мне в волосы.
Да-да-да!
Обвожу языком нежную плоть, впиваясь поцелуем. И еще раз... и еще...
Руки скользят на талию, я чувствую, как она прогибается мне навстречу. На мгновение отрываюсь, чтобы полюбоваться на розовую мою прелесть. И со стоном снова погружаюсь во вкусные тёплые поцелуи с этой киской!
В паху разрывается от перевозбуждения.
Забываясь стягиваю ее с дивана к себе на колени.
- Малыш... - закрывая глаза прижимаю ее лицо к своему.
В тишине только наше громкое частое дыхание.
- Я умру сейчас... честно... - шепчу ей срывающимся голосом. - Хочу тебя...
Застыв, обнимает себя руками, закрывая глаза.
Черт... я давлю? Ну, а как?!.. Не сама же она меня изнасилует...
Ощущаю, как Маша каменеет и отмораживается. Но "нет" не звучит.
Но, черт возьми, и волшебное заклинание про "Машу и Медведя" не звучит тоже.
Ох уж эти невинные мучительницы!...
- Ладно... - съезжаю я, пытаясь немного разрядить накал. - Мы просто опять пошалим, да?
И, возможно, не остановимся после!
- Как пошалим? - сглатывает она, поднимая на меня взгляд.
Кладу её руки на свой ремень.
Беру в ладони лицо, лаская ее поцелуями.
- Расстегни... он хочет к тебе... - чувствую, как молния на ширинке скользит вниз. - В руки хочет... сожми его... оу... - закатываю глаза от долгожданного ощущения. - Да! Еще... Сильнее, малыш.
Впиваюсь требовательно в ее губы. Прикусываю неуверенный горячий язычок.
И что-то нечленораздельно, но поощрительно шепчу ей, чувствуя, как её пальчики изучающе обводят мои чувствительные места. Двигаю рефлекторно бедрами, подсказывая ей, как правильно это делать.
Веду языком по ее нижней губе. Опять теряю тормоза.
- Хочу твой рот...
- А?!
Умоляюще киваю, скользя двумя пальцами между ее мокрых приоткрытых губ. Растерянно сжимает их, обхватывая мои пальцы. Её глаза томно закатываются.
- Да... так... только член, малыш...
- О, боже...
- Мхм?..
Густые ресницы падают вниз... Едва заметно кивает.
ДА!!
Вниз бьёт горячая, едва стерпимая волна острого возбуждения. И всё сжимается перед тем, как выплеснуться. Торможу её уже освоившуюся кисть своей.
Просто дайте мне этот горячий ротик на минуту и... мля... я выживу до завтра!
В заднем кармане джинсов вибрирует телефон.
Какого?!... Кто?!
Дергаю из кармана, бросая взгляд на экран. Майор... И два пропущенных, которые я даже не почувствовал.
Аааай...
- Сейчас, котёнок... минуту... Да! - зло рявкаю в трубку. - Медведев!
- Медведев! В отделе проверка УСБ*. По твою душу!
- А чо так быстро-то?.. - в ступоре осаживаюсь я.
- В смысле?! Едут. Скоро будут. Свои люди предупредили. Пулей сюда!
- Есть...
Скидываю вызов.
Ну и сволочь ты, ушастый. Такое приключение нам обломал! А главное - как оперативно.
- Малыш, - отрицательно качаю головой.
Нет, я точно сдохну... Это покушение, не меньше!
* Управление собственной безопасности МВД
Глава 28 - Спец эффекты
Снимаю с вилки маринованный шампиньон. Держу его во рту, забывая жевать...
"Хочу твой рот..."
Горячая волна поднимается по телу и взрывается оглушающим, томящим, густо намешанным со стыдом ощущением в голове. Ослепнув, раскусываю шампиньон, он скользит по зубам. Сердце стучит так, как будто планирует пробиться через грудную клетку.
Со мной случилось много открытий вчера!
Например, что Медведеву невозможно сказать "нет" на его хотелки, когда он такой горячий. Просто невозможно! Ты как безвольная плавающая в сладком удушающий сиропе бабочка.
"Пожалуйста, малыш..." - сносит меня очередным ударом чувственности. Низкий голос звучит внутри меня, играя на всех нервных окончаниях. Сжимаю губы, чтобы подавить невольный стон.
Эльвира незаметно ведет ладонью по моей спине. Выпрямляю ее, растерянно поднимая глаза.
Все с вопросом взирают на меня.
Мне кажется, по моим глазам можно прочесть все бесстыжие детали вчерашнего вечера.
Чувствую, как горит лицо...
- Извините, я задумалась.
Семейный ужин с Зайцевыми...
Но я здесь присутствуют только формально. Моё сознание пленил Медведев. Его тяжёлый требовательный взгляд как наркоз. И сны сегодня были ТАКИЕ... Ах, мамочка...
- Ты понимаешь, Иван, - продолжает разговор дядя Лёша. - Ну что молодой бабе делать в прокуратуре? Она же дело довести не успевает, как - то в декрет, то на больничный с ребенком, то еще какая беда. То в горящую избу, то коня на скаку... А дела всё равно мужики за неё докручивают. Ну и мыслят они - бабы - я тебе скажу... не по уставу! Трудно с ними.
- Да-а-а... - согласно кивает отец. - Баба она дура. Не потому что дура, а потому что - баба.
- Иван! - с показательным возмущением одергивает его Эльвира.
- При всем моем уважении, - подхватывая руку Эльвиры, отец целует ее пальцы.
- Я к чему... - продолжает дядя Лёша. - Ну что ты Машеньку этой академией мучаешь? Зачем ей эта эпопея с погонами? Она ж... - разводит он руками.
- Дура, - с улыбкой подсказывают я.
- Маш, ну ты что? - расстроенно смотрит на меня дядя Леша.
- Да-да! При всем моем самоуважении, но это факт! - вздыхаю я. - И мыслю я не по уставу и никакой эпопеи с погонами не хочу.
- А мне не показалось... - бурчит сидящий рядом Никита. - Про погоны...
- Ну что мне ее в цирковое клоунессой отдать? - психует отец. - Чтобы как мать колесила?
- Мама поёт в протестантском хоре. Самом известном в Европе. Мне кажется, это несколько далеко от клоунессы, - поджимаю сердито губы.
- Гастроли женщину развращают. Буть это хоть хор, хоть цирк! И не упрись она... моя дочь была бы воспитана, как положено в полной семье.
- Или не упрись ты! - не могу сдержаться я.
- Марья! - рявкает он.
Это значит - "молчать!"
Да, пожалуйста...
Наколов шампиньон побольше подношу ко рту, обхватывая скользкую головку губами, пытаясь представить...
Веду по ней языком. От томящего возбуждения меня покачивает как пьяную. Это немного страшно и неловко. Но если Медведев будет на меня смотреть с таким горячим восхищением, как тогда, когда я согласилась... Оо... Не хотелось бы его разочаровать. Как это делают вообще? Может, порно посмотреть?
- Ма-ша... - сжимает моё бедро под столом Эльвира. - Где ты летаешь?
- Оу... - поспешно засовываю гриб в рот.
- Машенька... - откладывает приборы дядя Лёша. - Никита сказал, ты хочешь на неделю слетать в Европу перед свадьбой?
- Да, - киваю я. - Можно?
- Конечно! - кивает дядя Леша. - Поездку я вам оплачу.
- Это что еще за новости? - недовольно бурчит отец.
- Никита не знаком с моей мамой. Я не хочу... ну, вы понимаете... - мямлю я.
Вдохновлённо врать не получается. Потому что я уеду, а Миша останется здесь. И я сдуваюсь от этого, опуская взгляд.
Почему так несправедливо?
Нет, не то, что я думаю, что Миша будет слишком убиваться. Это для меня он первый, а я для него... просто... ну... не знаю я, как там у "взрослых дяденек".
Папа сказал, что он далеко не аскет.
- Извините, мне что-то нехорошо.
Натянуто улыбнувшись, сбегаю из-за стола.
В углу моей комнаты - старый огромный медведь, которого дарил папа, когда мне было четырнадцать. Я сажусь между его лапами, ложась на него спиной. И тяну его за верхние лапы, скрещивая их на себе и имитируя объятия. И снова куда-то плыву. То в сладкое... то в солёное...
А если я останусь, наотрез отказавшись выходить за Ника? Даже страшно представить весь перечень епитимий и степень его отцовского разочарования. Или еще хуже - опять будет умирать от сердечного приступа.
Да и куда я денусь? Работы у меня нет, жилья тоже, паспорт и ключи от маминой квартиры он забрал. Не отдаст ведь. Из принципа.
Это только по закону я совершеннолетняя и якобы имею на что-то право. А по факту я пленница полковника полиции.
Куда бежать-то?
К Мише?
Он как бы не приглашал...
Да и отец жизни ему не даст. Это, наверное, нечестно. Шмыгнув носом, стираю с лица слёзы.
Не выдержав, дотягиваюсь до телефона и открываю переписку с Мишей.
Вчера он так ничего и не написал. А я очень ждала.
"Привет..." - пишу сама, по-детски стыдясь этой инициативы. Но я знаю, что это глупо. Поэтому заставляю себя отправить. Надо как-то адаптироваться во взрослой реальности.
Медитирую на экран, но он не читает. Занят, наверное. Слышу, как приоткрывается дверь в комнату.
Никита...
Молча проходит внутрь. Закрывает изнутри дверь на прикрученную мной щеколду.
- Маш...
Присаживается рядом, спиной к стене.
- Ты сделала неправильный выбор вчера.
- Спасибо, что не сказал об этом отцу.
- Этот... опер... Это же бесперспективняк, Маш. Ну какое у тебя с ним будущее? Он же никто.
Просто штатная ищейка. Да и старше тебя прилично... Это же... скучно!
- Мне не скучно.
- То есть, ты передумала ехать к маме в Европу?
- Нет, - вздыхаю.
- А опер твой невыездной. Ты в курсе?
- В курсе...
- Тогда что это? Просто секс? Тогда, я честно не понимаю, чего ты так взбесилась, когда это пытался организовать тебе я? - с циничной ухмылкой закатывает он глаза.
Отстань от меня... Мне и так плохо.
Медленно заваливаю медведя на бок, сворачиваясь в его лапах.
- Я, на самом деле, пришел сказать, что прикрывать твои движухи с этим опером больше не буду. А этот тупой мент выхватил от меня показательную порку за свою борзость.
- Чего?! - подлетаю я на ноги. - Как это?... В каком это смысле?
Что-то с трудом я могу представить что Ник мог бы выпороть моего Медведя. Вот наоборот - запросто.
- Пока что - просто предупредительный выстрел. Но еще раз засветится в периметре моей невесты, - многозначительно, - прокуратура его сожрёт.
Заторможенно хмурюсь. Подхватив телефон вылетаю из комнаты. Забегаю в ванную.
И позабыв о всех своих сомнениях на этот счет и смущении набираю Медведева. Не отвечает. И я набираю снова и снова. Раз на пятый он берет трубку. На том конце связи какие-то тихие голоса.
- Миша?!
- Здравствуйте, - женский голос. - Миша сейчас не может ответить. Что-то срочное? Если что-то срочное или что-то случилось, я разбужу!...
- Что?.. А нет... извините... ничего срочного.
- Кто там, Лен? - слышу тихий мужской голос.
Скидываю поспешно вызов.
Дергаю руками, позволяя телефону выпасть, как ядовитому насекомому. Стекло разбивается, крышка отлетает...
В ушах оглушающе бьётся.
Присаживаюсь, медленно собираю обратно телефон. Пальцы трясутся.
Прикусив до боли губу, жму на кнопку включения. Расколотый вдребезги экран загорается. И почти сразу же мой телефон начинает звонить. Но из-за разбитого экрана я не вижу кто это.
Машинально веду по мелким стеклам пальцем, пытаясь привычным движением ответить на вызов. Но в палец больно впиваются осколки. Вздрагиваю.
- Маша! - выдергивает из моих рук телефон Никита. - Ты что?!
Отложив в его сторону, начинает вытаскивать из моего пальца осколки.
Судорожно и беззвучно рыдаю.
- Больно??
- Больно...
Такие вот спец эффекты от романов со взрослыми дяденьками. А что ты хотела, Машенька - сказку?..
Это тебе не влюблённые юноши... Взрослые дяденьки хотят не только твой рот, а рот в принципе. И отказывать этому Медведю не умеешь не только ты. Вот и всё!
Никита ополаскивает мою кровь под струёй холодной воды. Телефон соскальзывает с края раковины, тоже попадая под эту струю. И перестаёт звонить.
Ник обнимает меня за плечи.
- Машенька... ну, пожалуйста! Давай, так... Мы поедем в Европу и попробуем там заново, ладно?
- Давай... - равнодушно пожимаю плечами. - Давай поедем в Европу...
Глава 29 - Ветряные мельницы
Промурыжив всю ночь, в десять утра меня наконец-то отпускает следак.
Кабинет перекопан, рабочий стол вывернут наизнанку, часть документов забрали. Архивы перерыли. Жёсткий диск с рабочего компа снят...
Несколько предписаний, несколько предупреждений...
Медленно иду по коридору. Внутри нарастает протест и желание всечь ушастому, как минимум, в той же мере. Или вообще к хренам вбить его в какой-нибудь мезозойский слой почвы.
Внизу, на крыльце, перехватывает майор. Его, как моё прямое начальство, тоже прилично вздрючили.
Протягивает мне пачку сигарет.
- Я ж бросил, товарищ майор.
- Мм. Молодец, Медведев. А что-то я так и не догнал, ты кому на мозоль наступил-то?
- Кто ж его знает? - уклончиво съезжаю я. - Спасибо, что изъяли запрос прокуратуры из личного дела с жалобой Каретникова.
- Какой запрос? Не было никакого запроса...
- Понял.
- От дел тебя не отстранили. Думаю обойдётся без последствий. Ты же чистый...
- Чистый... но замарать недолго.
- Больше похоже на показательный нагиб.
- Мда. Нагибаторы... Товарищ майор, а дайте мне официальное "добро" на оперативную разработку по наркоторговле. И специалиста по оперативной съёмке.
- По той цыганке?
- Да.
- "Добро" дам. Специалиста не дам. Занят у нас специалист на особо тяжких. А у тебя мелочь. Бери стажера, покажи ему пару оперативных съёмок и пусть на телефон снимает.
- Есть...
- Поезжай, отсыпайся, капитан. Сегодня я тебя с работы снимаю.
- Спасибо, товарищ майор.
- Айдаров пусть выйдет, переживет без выходного. Он телефон отключил, но вы ж там рядом. Отправь его...
Засовываю руку в карман.
- Твою мать... мне их сбшник ключи мои после обыска не вернул. Ни от тачки, ни от квартиры.
- Разберемся.
Вызываю такси, поднимаюсь, звоню в квартиру Айдарову.
- Ну?
Все уже в курсе моего "эротического" приключения со службой безопасности.
- Имели меня с большим энтузиазмом! "Бессмысленно и беспощадно". Ключи, суки, не вернули. Можно, я у тебя упаду? С ног валюсь...
- Валяй...
- Миша, привет! - выглядывает из кухни сестрёнка Льва.
- Привет, Леночка.
- Супчик хочешь? - взмахивает с улыбкой поварёшкой.
- Очень! Очень хочу супчик!
Она частенько ночует у Льва и иногда балует нас человеческой едой.
- Садись... с фрикадельками...
Реанимационнее фрикаделек сейчас, пожалуй, может быть только Маша. Надо позвонить...
Но в коматозе поев, падаю на диван, забывая обо всём. Уже с закрытыми глазами стаскиваю с руки часы и бросаю рядом телефон.
- Лёв... - бормочу я. - Тебе майор приказал выйти сегодня.
- Именно поэтому я и отключил телефон. Третий выходной мне обламывает.
- Он сказал - передать, - засыпаю я.
- А меня дома нет. Только Лена. Пусть стажеры пашут и Крольков.
- Мы же потом не разгребём... И майор наш отсыпаться поехал. Крольков за старшего... страшное дело...
- Мда... Окей, к вечеру появляюсь, проконтролирую.
- Всё. Аут.
Меня отключает.
Пару раз я всплываю из сна. Первый раз всего на мгновение, под негромкий разговор Льва и Лены. Второй под очень знакомый раздражающий звук. Но усталость не дает включиться. Плаваю в пограничном состоянии, слышу, но проснуться не могу.
- Лёва, четвертый раз человек звонит, может что-то случилось?
- Проснется - перезвонит.
- Так нельзя. Вот ты всегда так делаешь, когда я звоню!
- Я просто работаю, детка! Не всегда есть возможность ответить.
- Опять звонит... Миш... - чувствую, как ладонь ложится мне на плечо.
- Ммм... - мычу невнятно, отворачиваюсь.
- Ладно... Здравствуйте, - слышу Ленин голос. - Миша сейчас не может ответить. Что-то срочное? Если что-то срочное или что-то случилось, я разбужу...
- Кто там, Лен? - недовольно спрашивает Айдаров.
- "Машенька"... скинула вызов.
Маша! Мгновенно просыпаюсь и рывком сажусь.
- Ой, Лена! - закрывает лицо ладонями Айдаров. - Какая же ты у меня еще дура.
Подхватываю телефон, сонно тыкая на кнопки.
Потому что Маша тоже у меня еще совсем дура! И сейчас её накроет, это к бабке не ходи.
Недоступна.
- Да как так?..
Набираю еще несколько раз. Наконец-то слышу гудки. Но трубку не берет.
Пишу сообщение: "Быстро ответила на вызов! Иначе выпорю!".
Не читает...
- Ну, понеслось! - закатываю я глаза.
- Миш... - жалобно смотрит на меня Лена. - Я просто подумала, а вдруг что-то случилось? А вдруг человеку помощь нужна прямо сейчас?
- Лен... вот я тебя очень люблю. Но ты - высокоактивный социоманьяк!
- Прости... - умоляюще складывает руки. - Хочешь, я ей все объясню?
- Ой, нет! Сам я...
Умывшись, стаскиваю с чашки пару горячих блинов, уже настряпанных Леной.
- Айдаров, по коням.
- Да я только приехал!
- Ну, это ты с работы, а теперь время поволонтёрить.
Смотрю в окно, тачки ушастого нет ни во дворе, ни перед воротами.
- Куда поедем?
- На зайцев охотиться.
- Это он что ли тебе подставу организовал?!
- А то ж... Маячок прихвати.
Катаясь по центру ищем Ягуара возле клубов.
- Рановато для тусовок.
- Как зайца поймать я понимаю, вот как мне бумеранг мой теперь поймать? Трубку не берет, дурочка ревнивая.
- Ну детский сад...
- А чего ты хочешь, восемнадцать девчонке. Себя вспомни в восемнадцать...
- Так-то, да. Я бы уже порвал кого-нибудь.
- Нам проще. Мы кого-нибудь. А они ж себя, дурочки. Переживает, наверное... А поехали к Тихонову!
Лева смотрит на меня как на умалишенного, практически с состраданием.
- Медведь...
- Поехали-поехали...
По дороге с улыбкой выслушиваю лекцию о поплывших медведях. И что мало мне одной взбучки, я на вторую нарываюсь.
- Где твоё чувство самосохранения?! Мазохист!
- Есть немного...
Но что мне теперь - взрослому мужику - тайком её выслеживать? Несерьёзно как-то...
Да пока я её выцеплю, она там себе уже такого насочиняет. С женскими фантазиями сложнее, чем с ветряными мельницами бороться.
Ещё раз пробую позвонить, написать. На звонки не отвечает, сообщения не читает. Прибью заразу! Выпорю! Вставлю что-нибудь... куда-нибудь...
- Приехали... - паркуется Лев через дорогу от Тихоновых.
У кованых ворот припаркован наш Ягуар. И тачка прокурора.
- Что-то я не удивлён, - начинаю подкипать я.
- Пойду я, прогуляюсь, - вставляет в маячок батарейку Лев.
- Я сам, - забираю с его ладони маяк.
В темноте подхожу к глянцевому капоту и под переднее крыло быстро примагничиваю маяк.
Сдерживаю порыв попинать по его тачке, чтобы вышел. Но бить руками мне его не хочется. Ногами, впрочем, тоже. Люлей навешать мне хочется ему более серьёзным способом. Тем более, что ушастая скотинка выпросила.
- Медведев! - негромко окрикивает меня Лев, видимо оценив мой плотоядный взгляд. - Не трогай эту красавицу, я тебя умоляю!
- Эту - не буду.
Поднимаю глаза на горящие окна.
Неожиданно за воротами раздаются голоса. Я делаю несколько шагов назад, скрываясь в тени высокой ели, куда не попадает свет фонаря.
Ворота открываются, и толпой, переговариваясь и посмеиваясь, выходит чета Зайцевых, чета Тихоновых и еще одна чета... Маша и прокурорский отпрыск.
Слышу, как нервно и коротко лупит по клаксону Лев.
Нет уж!...
Я хочу на эту "пару" посмотреть.
Мужики нетрезво смеются, женщины чуть тише воркуют между собой. Маша молчалива.
Отцы семейств пожимают руки. Младший Зайцев за плечи притягивает к себе Машу.
Сжав кулаки, разминаю шею. Мои суставы хрустят... Это что такое опять?!
Достаю телефон. Делаю дозвон. Слышу, как он звонит у Маши в кармане куртки, но она даже не думает отвечать.
Ну трындец тебе!... Бойся!
Старшие Зайцевы садятся в Машину. Жена за руль, прокурор рядом. Уезжают.
- Давайте тут недолго... - бросает Тихонов парочке и уводит жену.
Маша остаётся с ушастым. Он медленно разворачивается к ней, ловя её за талию.
Кровь бросается мне в лицо.
Нет, чтобы ты про меня не подумала, детка, но не разобравшись позволять себе леваки - это... Да это финиш!
При таких раскладах - это точно не твоя женщина, Медведь. И если сейчас она позволит ему... Ты берешь свои ноги в руки и... Как бы тебя не бомбило, забываешь эту историю.
Его губы приближаются.
"Маш...", - болезненно дергается у меня внутри.
Но на попытку поцелуя моя маленькая дрянь уворачивается, делая шаг назад.
- Ник... - с досадой. - Не делай так.
Выдыхаю. Ладно, сегодня все выживут. Наверное.
- Это всего лишь поцелуй, Маш! Мы же договорились обо всем.
- Мы договорились о другом. Про Европу.
Чего?!..
- Да какая разница, Маш? Ну, что ты как снегурка?.. Один поцелуй...
Мля... ты сейчас зубы свои с асфальта соберёшь!
Не выдержав делаю шаг в их сторону. Но Маша опять выкручивается, и давит ладонью на его грудь, отстраняясь на расстояние вытянутой руки.
Торможу, дергая ворот куртки. Что-то душновато мне...
Отвлекшись на звонящий телефон, Заяц ловит ее руку не давая сбежать.
И я сейчас оторву его борзые пальцы.
С трудом уговариваю себя досмотреть это шоу до конца. Потому что - а как мне иначе понять эту мутную девочку?
И упираясь ладонью в шершавый ствол дерева, я не позволяю себе сдвинуться с места.
- Пока, Ник... - выкручивает запястье Маша, - ты поезжай...
- Позвоню завтра, - шепчет он ей, садясь в тачку и продолжая разговаривать по телефону.
Маша с явным облегчение ложится спиной на железные ворота, провожая взглядом отъезжающую машину. Развернувшись, возится с дверью. Быстро иду в её сторону.
Открыв, делает шаг во двор. Запечатав ей ладонью рот, сжимаю крепче и практически затаскиваю внутрь замершую в моих руках девчонку.
- Добрый вечер... - зло рычу в ушко. - Я, знаешь, куда тебе сейчас телефон твой засуну?...
Глава 30 - Печали...
Отпускаю её. Разворачивается и беззвучно всхлипывая, с яростью припечатывает мне кулаком по груди. Перехватываю летящую в меня ладонь.
- Маш...
- Гад... - шипит на меня.
- Эй! - ловлю вторую ладонь.
Зажимаю запястья одной рукой. Сгребаю на груди куртку второй, притягивая ее ближе.
- А ну-ка тихо! - рявкаю ей в губы.
- Пусти!...
- Нет.
Гневно прищурившись, вцепляется зубами мне в губу.
- Мм!! Больно! Зараза!
От вспышки боли крыша немного подъезжает. Слегка впечатываю её в стену дома, отрывая от земли.
- Ты выхватишь сейчас! По заднице своей!
Кусает свои дрожащие губёшки, пытаясь не разреветься.
- Один раз сейчас с тобой договоримся на эту тему, - встряхиваю её, - но, чтобы в последний.
- Не хочу с тобой говорить!
- А я не спросил чего ты хочешь! Поехали... Есть у тебя мужчина? - рявкаю на нее.
- Нет!
- Неправильный ответ! Есть?! Быстро!...
- Есть... - обиженно плачет.
- Кто? Маша не зли меня! Я не ценю паузы в ответах! Отвечаю - на снегу распну и по заднице дам! Кто?!
- Ты!!
- Вот сейчас умница была, - сбавляю я обороты.
Прижимаюсь губами к солёной от слез переносице.
- Но тогда у меня закономерный вопрос. Какого... ушастая тварь трогает мою девочку?!
- По твоему телефону ответила женщина!
- По этой причине трогает?!
- Нет... Никто не трогает! Это всего лишь спектакль перед отцом!
- Спектакли у нас с тобой, Марья, сразу не задались! И если тебе зайцев с асфальта соскребать не нравится... не провоцируй!!
Припечатываю кулак в стену.
- А девушка, что ответила... Ты с ней подружишься. Она тоже странненькая!... - ядовито прищуриваюсь я. - Это сестра Айдарова. Я уснул у него.
- Или с ней... - бурчит.
Смеюсь, качая головой.
- Потом тебе будет стыдно за это всё. Тебе и сейчас должно быть стыдно. Я тут практически подставляюсь перед полканом, чтобы твою детскую психику сберечь от ревности. А ты мне губу прокусила и...
- Ну ладно, - вздыхает. - Мне стыдно.
Гладит пальчиком мою губу.
- Прости, пожалуйста.
Вытираю большими пальцами слезы на её щеках.
- Почему не отвечаешь на сообщения?
- Телефон разбила... - заикается она. - И я хотела ответить, но стеклами палец порезала.
Демонстрирует мне палец.
- Ох, горюшко моё... Давай свой телефон. Я в ремонт отвезу.
Отдаёт. Экран вдребезги...
- Надеюсь, хотя бы об зайца?
- Да Миша! - поджимает губы и, стараясь не улыбаться, шмыгает носом.
Сжимаю в руках её лицо, задирая его выше. Смотрю в глаза. Маша, не моргая, застывает как загипнотизированная.
Красавица!... Даже вот такая заплаканная и растрёпанная.
На меня вдруг накатывает так пронзительно и глубоко, что дыхание срывается. И я забываю, что вообще-то, ей надо как следует навтыкать за все выходки.
Ну дурочка просто... что с нее возьмешь?
Обнимаю, прижимаясь губами к волосам. От этого проникающего в меня, уже родного запаха тону в эндорфинах и нежности. И эта буря чувств как-то сама собой рождает очень правильные слова, которых между нами сильно не хватает.
- Я люблю тебя.
Настороженно замирает.
- Если я звоню - всегда отвечай, - заправляю выбившиеся волосы за ушко, надеваю на нее капюшон. - Потому что я волнуюсь. И если мне есть что сказать, ты всегда должна меня выслушать. А не придумывать свои версии происходящего. Ясно?
- Тебе всегда есть что сказать! - расстроенно.
- Похоже, что я вру? - внимательно вглядываюсь в ее глаза.
- Нет... - срывается на шёпот её голос. - Не похоже...
- Правильно. Потому что я не вру.
Обняв за шею, прячет лицо у меня на груди, продолжая плакать.
- Ну что за печали, малыш? - с улыбкой целую в висок.
Отрицательно качает головой. Глажу по волосам.
- Завтра вечером приедешь ко мне, заберёшь телефон. Поняла?
Кивает.
- Не приедешь, я сам приеду сюда и отдам.
Отрицательно крутит головой.
- Ты что, Миш?! Нет!
- В этом вопросе я твоего мнения не спрашивал.
- Миш, ты иди, - выводит пальчиками по мои небритым щекам ласковые рисунки. - Меня папа сейчас потеряет.
- Целуй... - подсказываю я.
Наши губы встречаются.
Мм... наконец-то. И - да, я - поплывший Медведь. Сбитое дыхание вырывается с тихими стонами. Впиваюсь глубже... Внутри всё пылает. Наши голодные тела льнут друг к другу, желая двигаться в унисон. Дергаю молнию куртки вниз, спуская её руки к себе на грудь.
Ловлю за талию, чувствуя, как становится мягкой и податливой.
Как трудно остановиться... оторваться от неё...
"Зачем это делать?" - теряю я связь с реальностью.
Но звук клаксона тачки Айдарова немного приводит в себя.
Маша доверчиво трётся своим носиком о мой.
"Колобок... колобок... когда я тебя уже съем, а?"
С мучительным стоном зажмуриваюсь. Потому что явно не сегодня!
- Миш... иди... - волнуясь, оглядывается на дверь.
- Быстренько скажи то, что я очень хочу сейчас услышать. Тогда - так и быть.
Вглядываюсь в её глаза, пытаясь отыскать там ответные чувства. Они там есть...
- Ну...
Поощрительно целую припухшую верхнюю губку.
- "Машенька и Медведь"? - рисуя спирали ее смелый пальчик ныряет мне под ремень.
Возбуждено смеюсь, уверенней перекладывая ее ладонь на свою эрекцию. И немного сжимаю...
- Мм... Это замечательно!... Это обязательно... Но я про другое, Маш.
Решительно убираю её руку оттуда, чтобы не отвлекалась от более важных вещей.
- Скажи...
Отрицательно качает головой.
- Не можешь сказать?
В груди чувствительно дёргает. Немного неожиданно... как удар под дых. И не менее болезненно. Сжимаю челюсти, пытаясь переварить молча.
Окей...
Не всё сразу...
- А я могу сказать, - расфокусируется мой взгляд.
Закрывает мой рот ладонью.
- Не надо!
Уворачиваюсь от её ладошки.
- Почему?
- Просто... не надо, - опять текут ручейки слез по щекам. - Пусть только... "Машенька и Медведь"... будет. Ладно?
- Нормально... - обтекаю я. - А что происходит, малыш?
Машинально глажу по спине рыдающую в моих руках Машу.
Сюр какой-то... Я чего-то не догоняю?
Неожиданно открывается дверь, бросая на нас луч света. Встречаюсь взглядом с Тихоновым.
Маша замирает. Сжимаю её крепче!
Тихонов шокированно взмахивает рукой.
- Это... Это, вашу мать, что?!
Глава 31 - Третья итерация
Тихонов щёлкает рубильником, мы оказываемся с Машей в круге света.
Чувствую ее руку на пряжке своего ремня.
Твою ж мать...
Ну вот, сейчас есть шанс попрощаться с погонами. Не экстренно, но в перспективе. Неотвратимой.
С другой стороны - сколько можно шкериться? Всё равно, рано или поздно, придется обнародовать...
- Медведев!... - свирепо.
- Товарищ полковник... - прокашливаюсь я. - Разрешите с Вами без Маши поговорить?
Неожиданно мне прилетает от Маши шлепок прямо по эрекции.
- Оу... - сократившись, теряю дар речи от вспышки яркого и чуть болезненного ощущения. - Мм...
Маша решительно разворачивается, освободившись из моих рук.
- Папа! На меня напал какой-то человек! - шмыгает она носом, всхлипывая. - И очень напугал! Хорошо, что Михаил проезжал мимо. Он увидел. И... спас меня.
Мои брови ползут вверх.
Вот это версия! Трындец!
Мне хочется провалиться под землю в глубоком фейспалме.
Маша... ыыы...
- Мда? - на лице полковника написано, что он не идиот. - А что тут делал Михаил практически ночью? Рядом с моим домом.
Маша с живым интересом бросает на меня взгляд.
- Что ты тут делал?
С тихим рычанием выдыхаю. Ну что теперь делать? Не подставлять же её с этим откровенным наивным враньём?
- Мы, товарищ полковник, с распоряжения майора Брагина с капитаном Айдаровым работаем сегодня в оперативке, по "маяку". Отслеживаем подозреваемого. Маяк показал местонахождение его машины в вашем районе. Прямо здесь. И вот...
- Продолжай... - с ядовитой злой улыбкой. - Я внимаю.
- В поиске подозреваемого мы проезжали мимо Вашего дома, - сдержанно вру я. - Я увидел подозрительного мужчину. С закрытым балаклавой лицом, - добавляю поспешно.
Станется с него еще и отправить авторобота составлять.
- Лицом об асфальт не бился? - рычит полкан, припоминая мне объяснительную. - Чтобы дискредитировать нашу доблестную?
- Никак нет...
- Он затащил меня во двор! - перебивает сердито Маша. - Зажал рот рукой... Я не могла закричать!
Полковник озадаченно хмурится.
- Ты что - мне не веришь, папа?! - шмыгает носом Маша.
- Тебе? Нет, конечно, - фыркает полковник. - Ты - известная сказочница! Я уже тебе говорил, что не выношу ложь?!
- Иван! - возмущенно вскрикивает жена полковника. - Ну как ты можешь?! Ты что не видишь, что девочка вся заплаканная и расстроенная?
Выходит ближе к нам, обнимая Машу.
- Моя малышка! Напугали ребенка! А я тебе сколько раз говорила - заведи собаку! Поставь камеру! Что бы сейчас было с девочкой, если бы не ребята?!
- Так! - недовольно обрывает Тихонов.
Недоверчиво смотрит мне в глаза. Выдерживаю его прямой пытливый взгляд.
- Значит, Айдаров - там? - недоверчиво кивает на забор.
- Так точно.
Маша, тебе конец. Я тебя выпорю, маленькая врушка! Мисс Подстава!
- Следили по маяку?
- Так точно, товарищ полковник.
- Я же Брагину сейчас позвоню, поинтересуюсь.
- Звоните, - пожимаю плечами.
Ухмыльнувшись, обходит меня, выходит за ворота. Иду следом.
Нервно курящий у тачки Айдаров застывает.
- Здравствуйте, товарищ полковник.
- Так... так... - машинально талдычит Тихонов, уже неуверенно обводя свои имения взглядом. - Айдаров, оборудование по слежке покажи мне.
Требовательно машет пальцами.
Лев переводит на меня встревоженный взгляд. Киваю ему. Идет в нашу сторону, доставая телефон.
- Да какое оборудование, товарищ полковник? Сейчас же все просто... маяк с симкартой... телефон... приложение GPS...
Запускает приложение со слежением на телефоне. Мы втроём наклоняется над экраном.
- Вот - красным указан путь маяка на карте, - поясняю я. - Вот - локация с Вашим адресом, видите?
Нервничая, оттягиваю ворот свитера. Дотошный какой! Заусило же... Лучше бы дочь успокоил. Но это в его духе, прицепиться к какой-то мелкой детали, забив на суть происходящего. Профессиональная деформация! Когда циклишься на несостыковках.
- Вижу...
Отворачиваясь, опять смотрит на свой забор.
- Совсем уже охренели... - ведет рукой по лысине. - На дочь полковника напасть у него дома!
- Да... гопота оборзела. Сначала на сестру капитана, - припоминаю ему тот беспредел с сестой Льва, по которому нас с ним пытались нагнуть. - Потом дочь полковника. Их же сразу не накажешь, они потом края теряют.
В дверях со двора на улицу - Машенька и жена полкана.
- Мих... - шепчет мне Лев. - Что происходит?
- Чч... - бросаю на него многозначительный взгляд.
- Так, а... - разворачивается полкан. - Где нападавший-то?
- Убежал... - сжимаю я челюсти. Ой, Маша...
- Когда Миша зашел следом за нами во двор, тот швырнул меня в снег, я упала и заплакала, - воодушевлённо врет Маша. - Пока Миша поднимал меня, он... убежал!
"Маша... Маша! - качаю удрученно головой. - Молчи, чудовище!"
Я бы сначала вырубил его, а потом тебя из сугробов выкапывал!
- В общем, я не успел, товарищ полковник.
- Айдаров, а ты-то что?!
- А я... - Лев неуверенно переводит взгляд с меня на Машу и обратно. - Короче, я тоже... не успел?...
Киваю ему.
- И решил отказаться от преследования, чтобы проверить не ранены ли Мария и Медведев. И не нужна ли помощь...
- Фантастика! - закатывает глаза Тихонов. - Сказочная ахинея! Не видел бы вот это всё своими глазами... - машет на телефон.
- Что ты на них рычишь, Иван?! - возмущается его жена. - Ребята спасли твою дочь! Михаил вообще второй раз твою дочь спасает...
- Медведев, вообще, святой опер! У него в паху не жмёт! Не по воде сюда шёл, нет?
Снова прокашливаюсь. Еще как жмёт, после Машенькиных поцелуев. Встречаемся с ней глазами. Маша, поджимая губы, опускает взгляд.
- Ну что ты заладил? Дай лучше операм по звезде, Иван!.. И благодарность! Или как там у вас?!
- По звезде им и так прикрутили, полгода не прошло. Досрочно!
- Ты лучше, Иван, у Никиты поинтересуйся, как девочка одна на улице осталась? - становится претенциозным голос его жены.
- Ему позвонили... и он уехал... а я осталась, - поясняет Маша. - А когда заходила...
Тихонов недовольно скрипит зубами.
- Обязательно спрошу. Короче, капитаны - свободны. И - да... Медведев - спасибо. С меня премия.
- Не надо, товарищ полковник, - морщусь я.
- Почему это?
- Ну знакомы же мы с Машей... - развожу руками. - Да и нападавшего не задержали. За что премия-то?
- Нда... Свободны. Вернее - работайте дальше.
- Есть... - в разнобой бормочет мы.
Забирая женщин, закрывает дверь.
Молча садимся с Айдаровым в тачку.
- Что это было? - хлопает глазами Лев.
- Знакомство с тестем. Третья итерация.
Глава 32 - Батюшка
Прикладываю лоб к холодному стеклу окна. На улице монтируют камеру наружного наблюдения.
Как завороженна я смотрю на место, где мы целовались с Мишей. Веду пальцами по лицу....
Сердце трепыхается, щеки горят. Медведь такой огромный... Ах, мамочка!... Страшно-то как.
Когда Миша смешит, конечно, уже не так страшно. Но все таки...
Но я уже решилась. И всё ему заранее позволила. Оттягивать некуда.
Завтра помолвка, и в ночь мы улетаем с Никитой.
Как Мише сказать?
Он ведь не поймёт. Всё с отцом поговорить порывается. Бесстрашный! Но я уже сотню раз пробовала. Это ничего не даст, кроме того, что поездка моя сорвётся, отец опять сляжет с сердцем, а самого Мишу и уволить могут. Папа в гневе так лес рубит, что никакие щепки не считает.
Да и не любит он Медведева.
Да и Никита грозился замучить его своей долбанной прокуратурой.
Нельзя мне Мишу так подставлять. А значит, и про отъезд говорить ему нельзя.
Не простит меня потом Медведь за такое. Поэтому это будет наш первый и последний раз.
Сжав в руках одну из множества мягких игрушек - папа до сих пор исправно дарит их мне на праздники упорно считая ребенком - опять тихо реву.
Слышу, как дверь приоткрывается.
Папа хмуро смотрит на меня, ложась плечом на косяк и скрестив руки.
- Маша...
- М?
- Так напугалась? Эвелина сказала, ты всю ночь проплакала.
- С каких пор Вас батюшка тревожит что со мной? - язвительно бубню я, шмыгая носом.
Хлопает дверью.
Умывшись, быстро собираюсь. Надо как-то умудриться сбежать. А завтра будь что будет.
Показательно кладу в сумку самые большие тетради, чтобы торчали. Длинную юбку, белую рубашку, очки. На лицо никакой косметики. Волосы собираю в пучок.
Ну вот... ботаник и ботаник. Мышка-норушка. Всё, как любит папа!
Корчу себе в зеркало мордочку. И на что только Медведев тогда позарился?
Закрываю глаза. И плыву в горячем, немного пугающим ощущении от его эмоций. С ним я чувствую себя особенной! Даже без вечерних нарядов.
Тихо спускаюсь с лестницы.
- Нет, ты скажи, Эвелина, - слышу голос отца, - я ведь ради неё всё делаю!
- Ты хороший отец, Иван... - поддакивает она.
- Неблагодарная... не интересуюсь я ей, видите ли! А чем я тогда с её точки зрения интересуюсь?! Я отец, а не нянька-подружка. Я решаю вопросы безопасности, обеспеченности и перспектив! Разве это не ясно?
- Ты очень внимательный, да. И ты хорошо заботишься о дочери.
- Бестолковая... сессию валит. Это она назло мне, я знаю. Ей плевать, что я с людьми договаривался, чтобы её на это место взяли!
- Ей не плевать, Иван. Не говори так. Она просто...
- Глупая, вздорная девчонка. Если сейчас я не вправлю ей мозги и не устаканю, то через год она превратиться в свою мать. И понесется каким-нибудь автостопом на край света в компании хиппи!
- Нужно немного помягче, Иван. Маша обижена на Никиту, а ты их торопишь.
- Обижена? Это все женская придурь. Мне что теперь из-за ее обид банкет для серьёзных людей отменять? Обиды сегодня есть, а завтра нет. А эти люди поддержат ее карьеру, если вдруг со мной что-то...
- Иван, хватит! - рассерженно.
- Ладно!
- Никита не всегда ведет себя... подобающе. Ты не хочешь этого замечать.
- Это ты насчет того случая? Никита мужчина. Она что думала, если засунуть ему в рот язык, он не отреагирует? Меньше шампанского пить надо, вот и всё! И самой вести себя достойно.
С возмущением замираю на лестнице.
Зайцев! Скотина. Ты что обсуждал с моим отцом подробности?! Даже я не стала углубляться в детали. Вот гад...
- А вчера? Зачем он оставил её вчера одну? Если бы не Медведев...
- Всё! - рявкает отец. - Медведев к моей дочери не прикоснётся. Герой, тоже мне, спасатель! Знаю я мотив его геройств - юбка её и то, что под ней. Что мне этот Медведев? Сегодня он есть, завтра нет. А Никита... Никита молод. Да, он косячит. Но мне важен не столь Никита, сколько то, что она войдёт в семью Зайцева. Он всегда о моей дочери позаботится и выведет её в люди. И о моих будущих внуках позаботится. И Никите навешает, если он собьется с пути истинного. Ясна моя мысль?
Да. Всё понятно. Отдают меня не за Никиту. Но так как официально второй женой дяди Лёши меня сделать не могут, даже платонической, то Никита - это компромисс.
- Ты прав, конечно... - опять соглашается Эвелина. - Просто все так поспешно. Вот Маша и нервничает.
- Ничего. Дай ей успокоительного. Все невесты нервничают, разве нет?
- Не нужно мне успокоительного, - заглядываю в столовую. - Я успокоилась.
- Куда? - смотрит на часы отец.
- У меня пересдача.
- Твоя рубаха помята.
- Это кэжуал. Она сжата, а не помята.
- Кэжуал! - с сарказмом. - Погладить лень, так и скажи.
Закатываю глаза.
- Эвелина, погладь этой белоручке рубаху! Привыкла в своём интернате, что все за тебя делают!
- Это такой стиль, Иван, если ее погладить, она будет испорчена, - аккуратно пытается заступиться Эвелина.
- Значит, это плохой стиль для дочки полковника!
Мне хочется побиться своей ботанической милой головкой о стену.
- Папа! - прерываю я его очередную лекцию. - Вызови мне, пожалуйста, такси. Я телефон вчера разбила.
Отец достаёт свой.
- Адрес.
- Сначала к Никите, - хитрю я. - Мы договорились... Он отвезёт меня и дождётся.
- Пусть привезёт лично. И сдаст с рук на руки.
- Хорошо.
Мне конец! Понятия не имею, как это организовать. Да и...
Отец вызывает такси. Кладёт на стол купюру.
Не хочу брать его деньги. Раз уж я собираюсь взбунтоваться, то брать у него деньги нечестно. Задумчиво смотрю на эту купюру.
Мама отправила мне немного, но на ту карту, что забрал отец.
- Верни мне мою карту, пожалуйста.
- Зачем?
- Мама отправила мне на подарок на карту. А ты забрал. Свои деньги можешь оттуда снять. Но карта моя, и там есть мои деньги. Верни.
Сверлит взглядом. После паузы достаёт портмоне, достаёт оттуда карту. Показательно шлёпает ей по столу. Вытягиваю из под его пальцев.
- Что ты собираешься купить?
Внутри меня растекается ядовитое облако. И хочется заранее попросить Эвелину плеснуть отцу успокоительного.
- Прокладки, трусики, станок... - смотрю ему в глаза. - Стакан кофе, пирожное, новые варежки.
Про покупку камасутры перед навязанной свадьбой так и быть - проглатываю.
- То есть, я тебя не обеспечиваю, ты хочешь сказать?! - взрывается отец. - На это намекаешь своим "списком"?
Папа очень тяжёлый человек. Но я не могу не провоцировать! Эра моего послушания подошла к концу. И меня уже подбрасывает... Боюсь, в ход сейчас пойдет что-то помощнее камасуты. Единственное, что заставляет прикусить язык, таблетки нитроглицерина в его нагрудном кармане.
- Такси! - с облегчением вскрикивает Эвелина, заметив в окне свет фар.
- Доброго вечера, батюшка! - приседаю я в реверансе. - Разрешите откланяться.
- Зараза! - слышу в след, как гремит по столу ложка. - Дерзит мне! Клоунесса!
- Иван, тебе нельзя волноваться!
Медленно завязываю шарф. Эвелина выходит проводить. Молча подаёт мне гигиеническую помаду.
Крашу губы.
- Не расстраивай отца, у него сердце.
- А у меня тоже - сердце! - вскрикиваю я, чтобы он слышал. - Уже практически разбитое сердце. Ему же плевать!
- А ну-ка вернись! - кричит отец.
Но я, наоборот, выбегаю на улицу. Запахнув куртку, сажусь в такси. Вернусь - пусть выговаривает сразу за всё. Там точно будет за что. Хотя бы не обидно.
Чем ближе я к берлоге моего Медведя, тем сильнее ускоряется пульс.
Такси останавливается, ворота приоткрыты. Внизу я встречаю Льва, который во дворе разводит в мангале огонь.
- Здравствуйте, Лев.
- Здравствуйте, Машенька.
Поднимаю глаза на темные окна их коттеджа.
- Медведь дома, - улыбается Лев. - У нас провод повредили. И мы пока без света. Держи... - вкладывает мне в руку фонарик.
Подсвечивая ступени, иду вверх. Поднимаю его, разглядывая как фигурные тени двигаются по потолку.
- Попалась! - стискивает меня под мой испуганный вопль Миша, возникшая словно из ниоткуда.
- Ты что?! - в эмоциях припечатываю ему ладонью по груди. И замираю, утонув в его тяжелом, заливающим меня запахе... В темноте это так остро!
Сжимает меня до удушья. Слышу его горячее неровное дыхание.
Колени подкашиваются, как у пьяной...
- Страшно?.. - шепчет он.
И мне кажется он уже совсем про другое. Про цель моего визита.
Киваю.
- Сам боюсь... - нервный смешок.
Веду губами по его щетине на челюсти. Мне нравится, это ощущение...дотягиваюсь до горячих губ.
Он низко рычит, ласково прикусывая мою верхнюю. Меня будоражит этот контраст брутальности и нежности. Словно тебя должны смять и загрызть, но вместо этого только облизывают, пока ты дрожишь от адреналина.
- Чудовище... Что ты там несла, полоумная?! - берет меня за грудки распахнутой куртки, притягивая к себе. - Я тебе язык откушу, если хоть раз поймаю на вранье. И задницу отобью так, что не сядешь!
Хихикая засовываю язык ему в рот, мешая ругать меня.
- Мм... - со стоном впивает в мои губы. - Лиса хитрая... нет, не прокатит. Маленькие врушки будут наказаны!
Затаскивает меня в квартиру. В темноте стягивает с меня верхнюю одежду. Щёлкает зажигалкой, фитилек свечи стоящей на полке загорается. Идет со свечой в комнату, освещая мне путь.
Садится на диван, разводя колени и притягивает меня между ними.
Чувствую сбоку, как расстегивается замок на моей юбке. Она падает к ногам. Я остаюсь в колготках и рубахе.
Он прижимается лицом пониже моего пупка. И обхватив за бедра прижимает к себе.
Осторожно рисую пальцами на его затылке.
- Миша...
- М? - оттягивает зубами резинку колготок и отпускает. Обводит языком мой пупок...
- Нам нужно поторопиться с... аленьким цветочком, - зажмуриваюсь я.
- Нет. Не нужно. Я за процесс, а не факт кражи. Я же не варвар...
- Просто... - неловко переминаюсь я. - Мне нужно вернуться домой через пару-тройку часов.
- Нет, малыш. Домой возвращаться тебе не надо. Ты остаешься. Моей женщине нет необходимости жить с родителями. Ты же моя?
- Мхм... - присаживаюсь перед ним на колени, ложась лицом на его бедро.
Миша... Мой самый замечательный Медведь!
И быть моему языку откушенным, а попке битой. Потому что я снова буду сегодня врать, чтобы этот вечер был самым лучшим для него.
Во всем буду врать, кроме одного:
- Я люблю тебя...
Глава 33 - "Хороший парень"
Зажигаю пару свечей на мёртвом сейчас электрокамине. От предвкушения кружится голова. Тело кажется невесомым от того, как порхает всё внутри от её слов.
Бутылка вина уже согрелась.
- Голодная?..
- Нет.
- А я очень!
Льющаяся красная жидкость бликует в свете свечей. Поднимаю два бокала, разворачиваюсь. Протягиваю один Маше.
Хочется распробовать её слова на вкус как следует. Первая итерация совсем отшибла мозги, и я улетел куда-то в астрал.
- Еще, малыш... - прошу я.
- М? - тревожно.
Окей... окей... чуть позже или я опять улечу от ее слов! А мне хотелось бы присутствовать при нашем первом...
Обнимаю одной рукой, целуя в нос, переносицу, скулу, висок...
- За тебя... - чокаюсь своим бокалом о тот, который держит в руке она.
Мы делаем по глотку. Целую ее трепетные губы.
Моя...
Мне так круто от того, что это только начало. Что впереди столько всего!... И Маша такая открытая и вся моя. Мысли и фантазии мечутся.
Я не просто "поплыл", как дразнит меня Айдаров. Я утонул к черту, захлебнулся в этом простом долгожданном счастье. И доволен как удав. Нет, как медведь. Это такая вот версия моего медвежьего счастья. Ни за что не отпущу.
Мы смотрим друг другу в глаза. Нас прёт обоих так, что сложно говорить.
Всё волшебно...
Всё идеально...
Завтра будет день, и он будет еще лучше, чем этот. Потому что я буду возвращаться домой, где меня будет ждать любимая девочка.
- Я люблю тебя!... - улыбаясь качаю головой.
Скольжение наших языков погружает меня все глубже и точнее, туда, куда мне очень надо. Нам надо! Чтобы последний барьер между нами рухнул. Я чувствую, что он есть. Он бесит! Вымораживает! Просто рвёт мне мозг.
Мне очень важно присвоить ее. Получить полностью. Важно как ни с кем другим. Потому что завтра у меня будет разговор с её отцом. И к этому моменту никаких шансов отмотать уже быть не должно.
Света нет и музыки, естественно, тоже. Но мы, словно слыша ее, одновременно медленно и синхронно двигаемся, как будто в танце, не разрывая поцелуя.
- Хочу, чтобы эта ночь не заканчивалась. И ты осталась здесь. Насовсем... Останешься?
Маша неуверенно улыбается.
- Папа...
- Это мои проблемы. Не думай об этом. Просто скажи - хочешь или нет.
- Жить с тобой? - теряется.
- Слишком быстро?... - заглядываю в её глаза.
- Я не знаю...
- Не хочешь?
- Хочу... - опускает взгляд.
- Но?.. - ловлю я какую-то горькую недосказанность.
Отрицательно качает головой. Закрывая глаза, допивает вино.
- Хочу, - чуть твёрже.
- И я... очень... хочу... - жадно целую в нежную шею.
Пискнув, сжимается. Отстраняясь ловлю ее взгляд.
- Расслабься...
Поджимает губу, задумчиво глядя вверх.
- Обязана предупредить Вас, Михаил Егорович, - рисует кружочки пальчиком на моей груди, - что, возможно, в определённый момент буду сопротивляться.
Отставляю бокал на камин, поднимаю её под бедра, присаживая на подоконник.
- Обязан предупредить тоже... Вас, Марья Ивановна... что после определённого момента... я это проигнорирую... хорошо?
- Оооо... Ух! - обмахивает лицо кистями. - Что-то мне горячо... и голова кружится!
Возбужденно ухмыляюсь, ловя ее бормочущие губки своими.
- Все будет хорошо, Машенька...
Веду языком по шее, кусая ее за мочку.
Ахнув, выкручивается. Но я ласкаю настойчивее, сжимая ее крепче.
- Миша... Миша... - тихо и настороженно попискивает она.
Но мои тормоза уже отключены. Непослушными пальцами расстегиваю пуговицы на ее рубашке.
На мгновение отрываюсь, чтобы сдернуть в себя футболку. Отшвыриваю в сторону и касаюсь телом её прохладной кожи.
Ладони изучающе скользят по моей груди.
- Смелее...
Снимаю ее с подоконника, разворачивая к себе спиной. Влажный поцелуй в шею... Нагибаю, вынуждая поставить руки на подоконник и прогнуться.
Стягиваю ее колготки до колен.
И это охренительное горячее зрелище - пошленько и уязвимо одновременно! Погладив бедра, снимаю до конца. В "пошленько" мы еще наиграемся.
- Фак... - с шипением впиваюсь в попку. И в порыве эмоций прикусываю её.
- Ау!
- Терпи... - посмеиваюсь я. - Я тебя всю-всю съем!...
Сжимаю её округлые ягодицы и снова впиваюсь, скользя языком и зубами, втягивая в себя кожу до засосов. Моя же... Хочу наслаждаться!
Пальцы рефлекторно и ритмично мнут упругую плоть.
С рычанием шлепаю по попке. Задохнувшись выпрямляется, но я настойчиво загибаю ее снова.
- Эй!
- Должен признаться, что планирую тебя лупить... постоянно! - срывается мой голос.
- За что?..
- За всё, малыш... за всё...
Потискав попку, снова слегка припечатываю ладошкой, наслаждаясь тем, как её дыхание срывается.
- Вот так...
Хихикает, прогибаясь в пояснице и получает еще разок.
Накручиваю на палец мокрый перешеек трусиков. Костяшки моих пальцев скользят по горячим губкам. Её колени подкашиваются, и она со стоном оседает, насаживаясь на мои пальцы. Чувствую её запах...
- Дааа... - рычу я.
Башню срывает, кистью за шею вжимаю ее спиной в себя. Второй рукой ныряю в трусики.
Вскрикивая, впивается коготками в моё предплечье. Это пьянит еще сильнее.
Закрывая глаза, кусаю краешек ее ушка, выводя быстрые и настойчивые круги по мокрой плоти. Едва сдерживаюсь, чтобы не загнуть снова и не врезаться в эту шелковую мякоть членом. Но с каждым ее стоном, шипением и вскриком я все ближе к этой идее.
- Хочу тебя, детка!...
Изогнувшись, она вздрагивает в моих руках от оргазма, оседая еще сильнее.
Теряя контроль, машинально придушиваю и врезаюсь пальцами дальше, наглее, внутрь... Немного агрессивнее и чувствительнее кусая ее за шею.
- Ай... ай... - стоны смешиваются с шипением.
Заставляю себя притормозить, ощущая, как туго она сжимает своим входом мои пальцы.
Не отпуская и ничего не соображая шепчу ей на ушко пошлости, нежности...
Поднимаю на руки, уношу на диван, срываю нетерпеливо с нас остатки одежды. Встаю над ней на коленях.
Маша, распахнув свои глазищи, взирает на мой член в полной боевой.
Её рот шокированно открывается.
- Он... - с сомнением отрицательно качает головой.
- Вы знакомы... - напоминаю я ей, дергая бровью. - Он хороший парень, помнишь...
- Не знаю... не знаю... - бормочет она тяжело дыша.
Кладу её кисть на член, обхватывая своей поверх.
- Shhh... ммм... да... - умоляюще смотрю на неё. - Сжимай. Жестче!
Дергаю бедрами вперед, тараня ее сжатый кулак и чуть раздвигая его основанием члена.
- Ты обещала мне ротик, малыш...
Машинально облизывает губы, не сводя завороженных глаз с блестящей от смазки головки.
- Иди сюда.
Притягивая к себе глубоко целую, облизывая ее губы.
- Я не умею, - панически шепчет она мне.
- И это прекрасно... просто... поцелуйся с ним...и пусти его в рот!
Помогаю ей опуститься на руки... она похожа на кошечку в этой позе.
Подхватывая за подбородок, чуть задираю лицо, прижимая головку в опухшим губкам.
Её горячее дыхание вызывает нетерпеливую судорогу, и я каменею в своей руке. Член дергается... по головке течет капля смазки... Веду большим пальцем, размазывая её.
- Язычок... - подсказываю я.
Прогибаясь, ведет язычком по моему пальцу, касаясь головки.
- Оууу... - из моего горла вырывается хрип. - Полижи его... как кошечка..
Закрывая глаза, она обсасывает кончик как растаявшее эскимо.
- Да... да... ммм... ооо... очень хорошо! Обхвати губами и пусти глубже!
Рефлексы побеждают, преодолевая сопротивление вдавливаюсь сам.
Возмущенно мычит, пытаясь податься назад. Спина выгибается как у рассерженной кошки. Но я перехватываю за затылок, не позволяя вырваться.
- Еще... еще...
Неглубоко двигаюсь внутрь, рисуя пальцами по волосам, сжимаю их, отпускаю... и снова рисую.
Расслабляется... ресницы чувственно порхают и смыкаются снова.
Позволяет мне медленно толкаться в горячий тесный рот.
- Да... умница... оху... - проглатываю я мат. - ...нно приятно!
Мои глаза закатываются от удовольствия и очень горячей картинки, как мой член скользит в этот неуверенный невинный рот. Изгиб ее красивой спины манит. Веду ладонью между лопаток, врезаясь дальше, в горло.
Едва ловлю себя, тормозя всепоглощающую волну удовольствия, что бьет в пах. Дергаю бедрами назад. Распинаю ее, подминая под себя.
- Стой... стой... - едва разбираю между её стонами.
Сминаю губы жадным поцелуем, не позволяя тормозить себя. Член скользит по мокрому бедру. Раздавливаю её, не позволяя увернуться от нашего соприкосновения снизу.
- Всё хорошо... - шепчу в ее открытый, задыхающийся ротик.
Вдавливаюсь уверенней в сопротивляющуюся плоть. Чувствую, как её коготки вспарывают мою кожу на плечах. В ушах звенит...
Впиваюсь в ушко. С животным урчанием вбиваюсь в неё, замирая от жалобно возмущенного вскрика!
Глава 34 - Ласковый гризли
Вспышка пронзающей боли и жжения между ног мгновенно протрезвляют!
И если до этого я парила в горячей, оглушающей неге, превратившись в послушную куклу в руках этого ласкового медведя, то теперь возвращаюсь в себя так, как будто меня шмякнули носом об асфальт. Не совсем, конечно, носом...
От невыносимого болезненного чувства растяжения из глаз искры и слезы.
- Медведев!... - шокированно выдыхаю я.
"Хороший парень"?! Гад он у тебя, а не "хороший парень"! Грубиян и нахал!
- Ай... ай... хватит! Стоп! - хныкая, пищу я.
Но разве из-под этого медведя вырваться?
Он настойчиво целует мою шею, игнорируя мои причитания и попытки выкрутиться. От неожиданного укуса за мочку, вздрагиваю, на мгновение забывая о боли. По коже мурашки...
Горячий язык скользит по ушной раковине, заставляя мои глаза закатываться от острых ощущений.
И это болезненное давление внутри неожиданно меняет свой оттенок. Нет, оно всё так же невыносимо! Но играет какую-то странную роль в сбивании моей крыши от жарких откровенных поцелуев Медведева. Тело словно отключается, а точка рождения удовольствия - вне его.
А одна только мысль о том, что этот чертов "хороший парень" во мне, снова топит меня в горячем омуте.
- Малыш... Не сжимай меня...
С мучительным стоном глубоко целует меня, не позволяя отвечать.
И в его хриплом переходящем в сорванный шёпот голосе что-то такое, что не позволяет мне больше выкручиваться и сопротивляться.
И я, тихо хныкая, закрываю глаза.
Толчок его бёдер, снова заставляет меня ошеломленно задохнуться!
- Оо!...
Второй раз меня на это приключение он точно не уговорит!!
Подхватывая под колено, безжалостно и бесстыже, задирает моё бедро выше и, тихо урча от удовольствия мне в шею, медленно скользит внутрь.
Боги...
Мне хочется пару раз врезать ему по лицу, вот сразу, как он получит своё, за все эти мучительные ощущения!
Но он отрывается от меня, заглядывает в глаза... Такой пронзительный и открытый... Меня прошивает от чувственности! И, черт возьми, я готова терпеть движения его огромного члена внутри, потому что... Голова моя кружится от горячего невменяемого взгляда. И мне сладко... что причина этого взгляда - я! Ладно... Не хочу я врезать по этому лицу!
Растерянно зависаю в его глазах. Боль перестаёт быть слишком уж яркой. И я тихо вскрикиваю на каждый выразительный толчок его бёдер, краснея от смущения, куса губы и зажмуриваясь от его взгляда.
Это слишком уж для меня, наверное! Ниогда бы и не подумала, что мужчины бывают в этот момент такие!... Без брони.
Чувства заполняют...
И только мне кажется, что начинаю привыкать телом к процессу, как он агрессивно впивается мне в губы и ускоряется, ритмично и грубовато вбиваясь в меня как поршень!
Я теряюсь! Вот только же был ласковый и снова эта животная безжалостность!
Ты не Мишка, ты - гризли!!!
- Миша! Миш... - истерично шепчу я, но мой рот мгновенно запечатывается надежнее.
Укус...
Ах... мамочка! Стоны и всхлипы неконтролируемо рождаются в моем горле. Щетина трётся по моей шее. Это острое ощущение смешивается с влажными поцелуями, скольжение зубов, нахальным и неотвратимым растяжение снизу... По телу идет волна кипятка, отключат мои мозги. В них словно лопаются какие то пузырьки. Ощущение сродни щекотки! Меня потряхивает как от слабого электрического разряда.
Поднимаясь надо мною, этот порно-Медведь, за талию насаживает меня на себя, вколачиваясь глубже. Кисть соскальзывает на мой лобок. Сжимает, настойчиво обрисовывая пальцем ноющую, немеющую под его пальцами плоть.
От этого зрелище, откровенности его движений, взгляда и томящих ощущений, я теряю контроль над телом, прогибаясь в судороге. Бедра дрожат, бесконтрольно дергаются навстречу его рукам.
Очередная горячая волна не отступает, как предыдущие, а как цунами обрушивается, ослепляя меня. Я хватаюсь за его руки, закатывая от оглушающего удовольствия глаза. В это мгновения мне не больно совсем! Я вообще не чувствую тела! Только его мощные толчки внутрь.
Прихожу в себя тяжело дыша, и слушая, как замедляется моё бедное сердце! Так его еще ничего не разгоняло.
Какой ужас этот ваш секс, я же почти умерла!... Все ломит от боли и усталости.
Но когда это уже позади, то ощущения уже не кажутся пугающими. Я рада, что это было с ним. С любым другим это было бы ужасно и отвратительно. Без вот этого открытого пронзительного взгляда и моей уверенности, что меня любят, а не просто имеют.
А с ним...
Поджимаю губы, пряча улыбку. В голове вспыхивают яркие и особенно откровенные картинки нашей близости. И от каждой из них меня потряхивает в слабом ощущении того удовольствия, что накрыло в конце.
Медведев лежит у меня на груди, ласково целуя прямо в шокированное сердце.
В моей голове пусто и гулко. Внизу живота липко... Это немного смущает. Я чувствую острый мужской запах. Он не дает мне вынырнуть полностью из нашей близости.
Миша переворачивает нас.
- Детка?... - с тревогой.
Чувствую, как он ласково скользит губами по моим волосам. Обнимая его, прячу лицо на шее. В эмоциях целую несколько раз в челюсть.
Огромные горячие ладони скользят по моей спине.
Подтягивая меня выше, вжимается губами в лицо. И замерев мы лежим.
Я не шевелюсь, очень надеясь, что Миша сейчас уснёт, и я смогу сбежать. Мне пора...
Через несколько минут чувствую, как его губы и руки замирают, расслабляются.
В груди всё сжимается.
Не хочу я!!! Не хочу уходить...
Но если я останусь, где будет искать меня отец в первую очередь? Правильно! Это так обидно. Вот так уйти от него сейчас. Просто какой-то кошмар. Как потом смотреть в глаза? Уж лучше совсем не смотреть. Женская интуиция подсказывает мне, что если уж мужчина открылся к тебе, то вряд ли простит потом то, что я планирую сделать.
Я запуталась...
"Иди, Марья, иди!" - уговариваю я себя. Тебе хочется быть для Миши хорошей сейчас. Но... Лучше сейчас быть плохой, но не подставлять его перед отцом и перед Ником.
Мне хочется рассказать всё Медведеву и умолять его - понять и подыграть. Но это не сработает.
Целую его еще несколько раз. Он что-то тихо и сонно мычит.
От мысли, что возможно мы больше не увидимся, к горлу подкатывает ком и, совершенно неожиданно, меня срывает на слезы. Испугавшись, что разбужу, тихо отворачиваюсь, вжимаясь лицом в подушку. Пытаюсь гасить судорожнее всхлипы и дышать ровно.
Не получается!
Миша вздрагивает. Черт!
Мгновенно распинает меня, ловя в темноте мой взгляд.
- Так!... - растерянно и обеспокоенно.
Чувствую, как его накрывает. Меня пронзает этим ощущением насквозь. Тревоги, беспомощности и вины. Большой палец скользит по моим мокрым щекам.
- Прости... - срывается его голос. - Маленькая моя...
Я, задыхаясь от слез, отрицательно кручу головой.
Ну, нет же!
- Сволочь у тебя мишка, да? - расстроенно шепчет, прикасается своим лбом к моему.
Не в силах объяснить, я обнимаю его за шею, целуя губы.
Биение вен на его шее, ускоренно лупит по моим ладоням.
- Нет! - судорожно выдыхаю я.
Он растерянно замерев слушает мои рыдания.
- Я люблю тебя... Самый лучший у меня Мишка!... - кое как совладав с голосом, выдаю я.
- Ну что ж ты так плачешь? - расстроенно. - Больно?
Отрицательно кручу головой.
- Обидел?
- Сон... - лепечу я первое, что приходит в голову. - Плохой...
- М. Какой?
- Не хочу... говорить, - судорожно выдыхаю я.
- Дурочка! Напугала... - прижимает сильнее. - Я чуть крышей не потёк!
- Прости...
Нежно целует мои дрожащие губы.
- Люблю тебя, маленькая...
Как уходить?! Когда моё сердце в этих лапах, а его - в моих. Уйти и вырвать?
Отрицательно кручу головой.
- Не надо меня любить. Я идиотка...
Которая не может нормально решить свои проблемы!
Задумчиво продолжает гладить.
Его телефон на подоконнике тихо звонит.
- Больше не рыдать, ладно? - целует меня Миша в нос. - А то у меня сердце остановится.
- Не буду...
Отвечает на вызов, параллельно наливая мне в бокал вино.
- Медведев...
Протягивает бокал, поглаживая меня по бедру. Поцелуй в коленку.
- Что?! - подскакивает. - Камера работает? Ведите его до тачки. Я сейчас по маячку его с гибддшниками перехвачу!
Бросает телефон рядом. С подоконника забирает второй. Протягивает мне.
- Всё работает, малыш, стекло заменили.
- Спасибо.
- Мне по работе надо уехать часа на два. Это очень важно. Никому не открывать! Будь как дома, потому что ты дома.
Торопясь, ловит мои губы быстрыми поцелуями.
- Писать мне нежности и читать в ответ от меня, ясно?
- Ясно...
Натягивается быстро одежду.
- Приеду, разберусь со всеми твоими дурацкими снами. Так им и передай. И всю залюблю!
Еще раз наклоняется. Подставляю губы. Мы громко несколько раз чмокаемся.
Прихватив со стола кобуру и ствол, уходит, хлопнув дверью.
Ну вот... и всё.
Глава 35 - Хорошая идея
Сбегая по лестнице вниз, вбиваю себе напоминалку: "цветы, мороженое".
В известном фильме, цветы рекомендовано дарить женщинам, мороженое - детям. Но Машеньке еще абсолютно точно к цветам положено мороженое. Малышка!... И мне даже немного жаль, что я съел ее так быстро и голодно. Но, черт побери... я уже столько раз ее облизал и истёк слюной, что не смог не откусить сразу же. Надо бы исправиться. У нас еще вся ночь впереди! Буду облизывать, как положено. И как неположено...
Моё подскочившее от её рыданий давление как рукой сняло сонливость и расслабленность после секса. Жаль конечно в такой момент оставлять Машу одну. Но как мне еще убедить ее отца, что он выбрал ущербного затя? Только принести на блюде заячью голову. Может, тогда отстанет от Маши?
Нас, возможно, и не благословит, но это уже второй вопрос. Для начала достаточно вывести ее из зоны посягательств ушастого. Ну, не верю я, что отец дочку нарку отдаст. Как бы не был он дружен с прокурором. Тихонов, конечно, человек тяжёлый, но не мразь.
А заодно и цветы Машеньке куплю! А то провозился с этим светом и не успел.
Выхожу на улицу. Айдаров, открыв крышку капота, копается в тачке, держа в зубах маленький, но яркий фонарик.
- Братан, Заяц затарился эмэмдемсиком, стажёры запечатлели его приход-уход к цыганке. Надо его паковать, пока не слил куда-нибудь. По коням!
- Я свечи залил... выкрутил... - разворачивается, держа в запачканных мазутом пальцах свечу.
- На моей поедем.
Стаскиваю кусок уже остывшего мяса с мангала, закидываю в рот.
- Баранина... - констатирую я. - Зайчатины хочу!
- Поехали потрошить, - откидывает Айдаров в сторону ветошь, вытерев руки.
Постукивая нетерпеливо пальцами по рулю, прислушиваюсь к ритмичному репчику, льющемуся из колонок. Меня тащит от накатывающих вспышек самых горячих моментов нашего секса.
И я от греха еду медленно. Потому что все время выпадают и улетаю мыслями домой, к Маше.
- Лимон купить тебе?... - ухмыляется Айдаров.
Улыбаюсь, без комментариев продолжая вести тачку на ночное рандеву с зайцем.
- Ты ее съел?
- В смысле?
- Кровь с пальцев вытри... и с морды своей довольной.
- Мля... это... моя! - поджимаю я губы, качая головой.
Баран...
- Ну да!
Придерживая руль стираю розовые разводы. В темноте не заметил...
- На подбородке... - подсказывает Айдаров. - Тебе звездец, Медведь!
- Я знаю...
- Он тебя кастрирует.
- Ну, может, у меня яйца стальные.
- Насчет яиц не знаю, но голова у тебя явно отбита.
- То есть, ты не одобряешь?
- Как человек глубоко сочувствующий другу - нет. Но как мужик - понимаю. Если бы я влюбился, Тихонов бы меня не тормознул. Но я бы предусмотрительно расписался вначале с барышней. Потому как из "вора", в этом случае, ты превращаешься в " садовника". И к тебе может быть тьма претензий, но... ты в своём праве!
- Согласен. Ты же не одобряешь брак.
- Если выбирать между женатым другом и кастрированным, я предпочту первого.
- Жениться... отличная, кстати, идея. Маша только девчонка совсем. Мне даже предложение делать неудобно.
- То есть - не нагулялась? - скептически дергает бровью Лев.
- Мхм...
- И чего - отпустишь нагуливаться?
- Ну сейчас, ага! - ревниво фыркаю я.
- Тогда - какая разница?
Действительно. Никакой. А сегодня можно красиво для девочки сделать - цветы, предложение...
И любить... любить... любить!...
Открываю телефон, дописываю в напоминалку: "кольцо!".
- Вот он! - вскрикивает Айдаров.
На полном ходу нас обходит Ягуар, явно превышая скорость. Создавая аварийную на дороге, сворачивает на перекрестке с крайней полосы, тачки сигналят, экстренно тормозят.
- Обдолбился, торчок...
- Какой план?
- Гаишникам звони. Есть у нас отмороженные, кому на прокурорские номера до задницы?
- Не думаю.
- Но повод я сейчас организую. Никуда не денутся. Пристегнись-ка!
Пристёгивается.
- Погоди... - застывает. - Ты что решил Ягуара уничтожить?
- А то...
- Это эстетическое преступление, Медведев! - ноет Лева. - Жаль тачку!
- Крепись...
Вдавливаю педаль в пол, на следующем повороте догоняю Ягуара.
- Вызывай "гайцов", страховую... Быстро! Нам нужно много свидетелей.
Осматриваюсь, чтобы не дай бог нигде не выскочил пешеход. И обогнав на светофоре тачку Зайца, скидываю скорость. Виляю, чтобы он не мог объехать. Может, мне плохо за рулём стало? Держи дистанцию ушастый! Но он раздраженно сигналит, нарушая ее. И впритык подъезжая сзади.
- Держись!!
Жму на тормоз. Щелчок! Нас как следует встряхивает. Тут же отпускаю тормоз, позволяя тачке двигаться по инерции. Выворачиваю руль, перекрывая дорогу. Тачка со встречной скидывает скорость, паркуясь к обочине. Нас еще ведет несколько секунд. Останавливаемся....
- Вызвал?
- Вызвал... центр... будут быстро.
- Ну что?... - достаю удостоверение и отстегиваю кнопку кобуры, чтобы при необходимости легко вытащить ствол.
- Пойду потрошить Зайку.
Айдаров наводит камеру на Ягуар.
- Красивый был зверь. Но друг дороже. Итак, улыбайтесь... вас снимается скрытая камера!...
Глава 36 - Сын прокурора
Зайцев обходит свою тачку, открыв рот, разглядывает мятый бампер.
- Ты что, убогий, страх потерял?!... - поднимает на меня ошалелый взгляд. - Ты чо?! - пинает в ярости по колесу.
- Зубы, не волосы... - разминаю показательно плечи. - Потом не отрастишь. Хами изящнее, юноша.
- Ты хоть осознаешь, сколько ты мне должен теперь?!
- Должен мне ты.
- Ты подставился!
- Неа... У меня сердечко за рулём прихватило, в глазах потемнело. Я скорость сбросил. Держать дистанцию надо. Не идиоты её придумали.
- Ты же знаешь, что тебе конец, а?! - подскакивает, с вызовом толкая меня ладонями в грудь.
- Угомонись!
Перехватываю его за загривок, и загибаю, аккуратно впечатывая в разбитый капот Ягуара. Вывернув руку, удерживаю, не позволяя распрямиться.
- Ждем ГБДД.
Маты и угрозы игнорирую. Надеваю на него браслеты.
- Не верещи...
Из тачки выходят два его кента. Один с битой.
- На пять метров отошли, - вытаскиваю корочки, раскрываю. - Капитан Медведев. Не подходить, идет задержание подозреваемого.
Неуверенно переглянувшись, притормаживают на месте.
- Ник?.. - словно спрашивая у него инструкцию, мнутся его кенты.
- Медведь? - открывает окно Айдаров.
- Всё под контролем, Лёва.
- Да втащите этому уроду уже! - орёт Заяц своим.
- Только подойди, - угрожающе смотрю в глаза тому, кто с битой. - Я тебе ее в задницу воткну.
Но глаза у него чуть на выкат - дурные и неадекватные. Красные, с расширенными сосудами. Это видно даже в свете фонарей и фар.
Мудак, подзадоривая себя, с воплем подскакивает ко мне, замахиваясь битой. Ожидаемо...
Отпуская зайца, делаю шаг к нападающему в упор, ловлю за запястье, на замахе. Лбом ломаю ему нос и одновременно - на излом скручиваю запястье. Хруст... Отшвыриваю от себя, разворачиваюсь к Зайцу.
Поднимаю аккуратно биту. Еще один его кент и сам зайцев пятятся. Усмехнувшись, закидываю к себе в тачку.
- Ты чо?! - с ужасом смотрит заяц на своего воющего на асфальте дружка.
- Не надо кидаться на сотрудников, - пожимаю плечами. И забирая протянутые Львом наручники, поднимаю пацана, пристегиваю его за целую руку к верхнему багажнику своего джипа. Параллельно доходчиво объясняя:
- Сотрудник имеет право на самооборону, а также во избежание повторного нападения, имеет право применить силу, достаточную для того, чтобы обезвредить нападающего. Вплоть до выстрела в упор, - многозначительно смотрю на третьего. - Усёк?
- Сотрудник?! - шипит заяц. - Да завтра с тебя погоны сорвут! И посадят за беспредел. Ты знаешь кто я!
- Ты - никто. Пока. Но скоро я справедливо пришью тебе один увлекательный статус.
Айдаров выходит из машины снимая нас ближе.
- Я - сын главного прокурора! - чеканит он на камеру. -Вы не имеете права!
- Неа, - ухмыляется Айдаров. - Ты - обдолбыш. Не может сын главного прокурора Зайцева, - внятно выговаривает Лева, - очень уважаемого полковника, под наркотой по городу гонять, тачки сбивать. За это с его отца погоны сорвут. Как минимум. А как максимум - попадет он под служебное расследование, без права вернуться к должности. Так как будет дискредитирован членом своей семьи. Мы с Лёвой заочно закончили Юрфак, и наши заявления по переводу в "следственный" уже месяц лежат у Тихонова. И чувствую, лежать им еще и лежать... Ну а что делать, когда кругом беспредел?
- Еще раз в камеру скажи - чей ты сын? Как фамилия твоя? Какое отношение имеешь к прокурору Зайцеву и к этой машине?
- Иди в задницу! - скалится Зайцев. - Никакого не имею!
Не полный идиот. Понимает, что батя ему глаз на жопу затянет за такие приколы, когда они в сеть попадут.
Айдаров выключает камеру.
- Слышь, зайка... Сейчас сюда "гости" приедут. Оговоришься кто ты, видео тут же уйдёт в сеть. Он, конечно, прокурор. Но прокурор уездный, не московский. Знаешь, сколько людей его подсиживают? Только оступись... набросятся как вороны и доклюют.
- Суки...
- Телефон свой давай. Паспорт.
- В кармане...
Забираю его телефон и документы.
- Ник? - выглядывает еще один его кент.
- В машину свали! - рявкает он ему.
- Что вам надо?! Бабки? Сколько?!
- Это мы позднее обсудим. Если будешь вести себя хорошо, естественно.
Айдаров включает снова камеру на телефоне. Мы подтягиваем несколько понятых. Они подписывают документы, заполняя свои паспортные данные.
Возле нас с мигалками и сиреной наконец-то паркуется тачка гайцов. Сразу же демонстрирую им корочки.
- Что тут у нас? - многозначительно переглядываясь, осматривают Ягуар.
- Шпана перебрала наркоты, угнали, походу, прокурорскую тачку. Втаранились в нас. Теперь в драку кидаются! На предъявление документов не реагируют. При себе документов тоже нет.
- Медведев!! - возмущённо вопит Заяц.
Шмякаю его мордой об капот, чтобы сильно не разговаривал.
- Понятых уже оформили, камеру включайте и совместно обыскиваем тачку этих дрочеров. Чувствую я, там наркоты нам каждому на звезду хватит.
Пакуем всех троих. Гибддшники отыскивают в бардачке наркотики и ствол.
- Ого! - присвистываю я.
- Он не заряжен! Он вообще не рабочий... - цедит заяц. - Это так - пугач. А наркота не моя! Вы подкинули!
- А мы сейчас пальцы откатаем и на экспертизу тебя. И вот видишь камера на столбе? Там есть полное видео, что мы к твоей тачке не подходили. Гаишников будешь обвинять? Понятых? Хм... Ну и одна милая дама, у которой ты ее купил, нам показания даст. Оттуда у нас тоже видео имеется. Так что скромнее будь, зайка! Не пыли зря. Тебе с нами еще договариваться.
- Я тебя, Медведев... - угрожающе качает головой.
- Обязательно. Но потом. А сейчас - я тебя.
- Мужики! - пытается обратиться к гаишникам уже на истерике. - Давайте договоримся, а? У меня помолвка завтра! Я готов щедро...
"Какая еще помолвка?!" - фыркаю я.
- Ээ! - переглядываются гаишники, с опаской косясь на понятых. - Ты там совсем витаминов пережрал? Взятка сотруднику при исполнении??
- Документы есть у тебя?
- Нет!!
- Имя, фамилия? - готовит протокол гаишник.
- Иди на хрен!
- Может прокурору через начальство позвонить? - с сомнением смотрит на меня.
- А мы уже! - коротко улыбаюсь я.
- Чего сказал?
- Сказал - иметь ушлёпков по-полной!
- Понял...
Оформив все, как положено, и протащив зайца с компанией через наркотическую экспертизу, отправляем их в СИЗО. Дальше - сложнее.
Оперевшись спиной на тачку, Айдаров курит, выпуская дым вверх.
- Нам конец!... - ухмыляется. - Пожалуется же гадёныш папику.
- Думаешь?
- Уверен.
- Тогда надо не тупить. И уже завтра устроить ему явку с повинной к Тихонову. А там уже включать дураков и... мирно договариваться с прокурором. Все равно посадить сучонка не даст.
- А позавчера Зайцев старший настаивал на максимальном сроке в строгаче двум пацанам, что продавали в городе герыч... Смотрел новости?
- Смотрел... скандал, однако, сударь!
- Скандал!... Ну что - по коням?
На часах уже двенадцать. По дороге покупаю цветы, мороженное, шампанское и в ночном ювелирном бутике - кольцо!... Айдаров не комментирует, но ухмыляется, довольный как слон.
Не глядя ему в глаза веду тачку. Растерянно ищу слова, чтобы сделать предложение. Я не очень то по романтике...
У дверей пожимаем друг другу руки.
"Какая еще помолвка у него, черт возьми?" - неприятно свербит у меня на подсознании.
Открываю дверь. Захожу в темноту. Свеча не горит.
- Маш... - негромко зову я.
Тишина. Включаю подсветку на телефоне.
- Машенька!..
Оставляю пакет, захожу с цветами. Нет её... Ушла.
Сажусь в прострации на диван. Навзничь падаю на спину.
Я что-то сделал не так? Что? В груди появляется тяжелый раскаленный камень. Дотягиваюсь до телефона, набираю ее. Не отвечает. Набираю СМС: "Малыш... ответь, пожалуйста!"
Глава 37 - Глупое Чудовище
В прострации сижу за столом на кухне. Эльвира натирает коньячные бокалы. Отец читает газету.
- Почему Ник не зашел? - пытается разговорить меня Эльвира.
- Торопился... - равнодушно отвечаю я.
- Что-то случилось? Ты сама не своя.
- Всё отлично.
- Из ателье привезли твоё платье на завтра.
- Мхм...
- Примеришь?
- Завтра примерю.
- Экзамен сдала? - недовольно интересуется отец.
- Нет.
Не сдала я экзамен. Медведев сдал, а я - нет.
Опускаю взгляд вниз, в носу щиплет, огромные слёзы катятся из глаз. И падают вниз тяжёлыми каплями.
- Ладно, - хмурится отец, улавливая горечь в моем тоне. - Поставят тебе твой экзамен. Я договорюсь. Не реви. Переживешь как-нибудь без истории права.
- А мне не надо, - качаю я головой. - Ты уже и так про все в моей жизни договорился.
- Ты чем-то недовольна?
Молча, сглатываю ком в горле. Что-то нужно написать Мише. Он вернётся сейчас и...
- Маша?..
- Что, мой генерал?
- Не хами...
- ...не фантазируй, не мечтай, не решай, не желай, не дыши, не живи! Маршируй! Чтобы папенька был счастлив.
- Ты хочешь чтобы я завтра отменил банкет?! - отшвырнув газету, встает отец.
- Нет. Не хочу. Наоборот! Хочу скорей переехать отсюда в дом Зайцевых. После помолвки это будет уже уместно, не так ли?
- А что тебе тогда надо? Чего ты истеришь, словно тебя силой замуж отдают?! Делаешь тут из меня подонка! Неблагодарная!
- Спасибо за заботу! - чеканю я. - Ты подобрал мне идеального мужа. Паспорт верни мой.
- Зачем? Чтобы опять опозорила меня на весь город перед коллегами своей беготнёй и нелепыми попытками устроиться официанткой? И учти... узнаю, что у Зайцевых ведешь себя недостойно... своими руками придушу! Это здесь тебе с рук спускаю. А там - не сметь!
- Иван!... - расстроенно бросает полотенце Эльвира.
Мой телефон в руках дрожит. Опускаю глаза на экран. Миша!
Отец, вдруг разъяряясь, сметает со стола чайную пару и вазочку с конфетами. Все с грохотом летит на пол.
Эльвира вскрикивает, прижимая руки к груди.
- А ну-ка дай мне свой телефон!
- Нет! - прижимаю к себе.
- В Медведеве проблема?! Он, скотина, влез?! Закопаю эту похотливую сволочь!
Лицо наливается кровью.
С усилием беру себя в руки, чтобы не выдать реакцию.
- Закапывай всех... - пожимаю я плечами. - Мне плевать...
- Ах ты!... - отец замахивается.
Меня сносит волной ярости. Зажмуриваюсь.
Он никогда не бил меня. Но несколько раз выходил из себя. И сейчас мне тоже не прилетает. Но что-то еще с грохотом летит на пол.
Отец сгребает пачку сигарет и тяжёлой поступью идет во двор. Моё сердце ускоренно и болезненно стучит. Надо признаться, я тяжело переношу мужскую агрессию. Вообще не переношу. И потом очень долго болею. Как мама...
Эльвира, обессиленно опустившись на стул, расфокусированно смотрит в стену, боясь даже, как обычно, выбежать за ним с лекарством.
Мне стыдно перед ней... Она всегда старается нас примирить.
Прижав к груди телефон иду по лестнице вверх. Идти - необычно... между бёдер прилично ноет. И словно изменилась походка.
Я вспоминаю его взгляд... и как вздрагивают его губы... наше смешанное дыхание... шёпот ласковый... А потом животность его требовательных толчков. И огромное красивое тело!
Задохнувшись, запинаюсь и падаю, разбивая коленку об острый край каменной ступеньки.
В глазах вспыхивает от боли.
- Мамочка...
Но рыдать я начинаю не от боли. А потому что... я не с ним сейчас. А мне хочется с ним, чтобы целовал, жалел, говорил нежности и смешил.
Прихрамывая сажусь на подоконник. Здесь, на лестнице, окошко во двор. Переживая, наблюдаю за папой. Лишь бы не сердце...
Живот, сжавшись, болит. Это от нервов... Скорей бы уже уехать.
Ненавижу отца! Нет, в душе люблю. Но сейчас ненавижу, за то, что ломает и меня сейчас, и любимого моего человека. Мной.
За Мишу очень страшно... Отец как рассвирепевший зверь мерит шагами двор. И выкурив одну сигарету, тут же принимается за вторую.
Берет топор, ставит на колоду дровину и с рычанием раскалывает. Замахивается еще раз глубоко вгоняет топор в колоду.
Возвращается домой, требует у Эльвиры "водки"!
- Не дам! - сдержанно пытается она сопротивляться. - Тебе нельзя.
- "У тебя сердце!" - с отвращением передразнивает он её.
Эльвира, молча стуча каблуками, уходит из кухни. Слышу, как поднимается по лестнице вверх. Встречаемся взглядами.
- Извини... - отворачиваюсь я.
Приобняв на мгновение, ведет по спине рукой.
- Не сутулься.
- Почему ты ему позволяешь так разговаривать?
- Он потом извинится.
- И всё равно...
- А что мне делать? Уйти? Он пропадёт... Вот, Медведева твоего порешит и сам с инфарктом сляжет. Женщины иногда должны быть буфером. Мужчины психологически слабее.
- Ты меня тоже осуждаешь?
Отрицательно качает головой.
- Что мне делать?!
- Иди спать, детка... Утро вечера мудренее.
Но я продолжаю сидеть, прислушиваясь к тому, как отец хлопает дверцей холодильника. Пинает разбитые осколки. И слышу знакомый стук бутылки о стол и рюмку.
Он редко делает так. Пьяным я выношу его еще меньше, чем трезвым. Все его плохие черты обостряются. Хотя, казалось бы, что сейчас острее уже некуда!
И мне противно и страшно сейчас. А еще очень обидно. И стыдно. От бури негативных эмоций, меня размазывает.
Я хочу к Мише...
От слез всё плывёт.
Я слышу, как мне приходят смс. Страшно заглядывать...
Не могу собраться с силами и объясниться. Но наплакавшись и отдышавшись, открываю переписку. Решив, что надо извиниться.
Сразу же вываливается куча сообщений. Слепо просматриваю, не понимая смысла. И последнее, как щелчок затвора, приставленного к затылку пистолета.
"Через пять минут буду. Не выйдешь, я сам зайду".
Куда это он зайдет?? Сюда, к отцу?! Тот ему сейчас топор в лоб воткнёт, не меньше!
"Нет!" - набираю трясущимися пальцами.
"Меня здесь нет". Черт. Стираю.
Что писать?!
"Я не дома. Не надо приезжать."
"Где ты?"
И я отыскиваю в себе единственный стопроцентный вариант, который тормознёт моего Медведя. Но и подпишет мне смертный приговор в его глазах.
Только, разве поездка в Европу с Зайцевым это уже не смертный приговор? Миша ревнив. Он же всё равно не поймет и не простит...
А сейчас надо просто побыть буфером, как сказала Эльвира. Поэтому, я захлебываясь от слёз и не видя букв на экране, пишу:
"Я с Никитой".
"Зачем ты мне опять врёшь? Я подъехал. Выходи, в глаза мне все скажи."
Слышу, как отец, хлопая дверью, выходит во двор.
Пьяный, разъяренный и винящий во всем Медведева.
"Нечего говорить! Уезжай! Не хочу тебя больше видеть!"
Непопадающими по кнопкам пальцами строчу я, ища ещё что-то, что отморозит сейчас Медведева.
"Маш...Ответь на звонок. Пожалуйста!"
Прости... прости... прости!!!
Слышу даже через стекло, короткий удар по клаксону. И память рисует, как обычно это делает Медведев, сжав кисть в кулак.
Подлетаю с подоконника. Отец поворачивается к воротам.
От адреналина мне становится плохо - резко подкатывает тошнота и колени подкашиваются.
Ломая ноготь открываю окно.
- Пап!!
Поднимает на меня взгляд.
- Пап! Прости меня! Иди, пожалуйста, домой!
Пауза в несколько секунд. Не меняясь в лице идет наконец-то в дом.
Господи...
Стекаю по стене вниз. Отдышавшись, бегу в свою комнату, к другому окну. Посмотреть уехал или нет этот самоубийца!
Резко развернув свой джип, Медведев, срывает его с места и разбивая колёсами сугробы на обочине, уезжает.
- Слава Богу...
На двери шкафа висит красивое светлое платье со стразами. Не свадебное... Но... кремовое, с принтом из больших белых цветов.
Глажу пышную неровную юбку. Примерно по колено спереди и чуть ниже сзади. С намёком на "беби-дол", но изящное как у английской принцессы.
Ах, как бы Миша смотрел на меня в нем!
Но смотреть на меня в нём будет кто угодно, кроме Миши.
Всё сжимается внутри. Мне кажется, я физически не смогу выдержать присутствие Никиты теперь рядом. Даже сыграть толком не смогу. И ехать я с ним тоже не могу!
Тошнит... Но придется. Посадка у нас в Копенгагене, и я сразу же потеряюсь в аэропорту. Сяду там и буду писать Мише десять тысяч извинений... И сто тысяч признаний в любви. Вдруг, сжалится и простит. Эх...
Чтобы хоть немного успокоить прожигающую душу совесть, я пишу сообщение Мише и ставлю его в отложку. Гуглю свой рейс и ставлю так, чтобы оно пришло в момент, как только самолёт поднимется в воздух.
"Миша, прости меня, пожалуйста! За то, что я Чудовище. Глупое, бестолковое и нелепое. Ты самый лучший Красавец на свете. Мне с тобой было очень хорошо. Но отец тебя уничтожит... А я так не могу."
Стягиваю с полки книгу "Красавица и чудовище" и обняв закрываю глаза...
Глава 38 - "Молоток"
- Что-то, мля, я делаю не так... - качаясь на больших качелях во дворе, делаю глоток вискаря из горла.
- Надо забить, Медведев, - подкидывает в костёр веток Лёва. - Ну это же откровенная дичь. Я понимаю, что девчонка еще... но...
- Дичь... - соглашаюсь я. - Понимаешь... все так хорошо начиналось... варежки её... конфеты... пончики... сиденье мне убила этой чёртовой глазурью, - пьяно и невпопад вспоминаю я. - А потом эти горки... поцелуй... гирлянды... током это дуру шибануло... пока она на мне резвилась. Ну почему, а, не может быть все ровно?!
- Переключись...
- А с какого перепугу-то? Нет, если я где накосячил, я же готов выслушать... Нахрен она мне про этого зайца соврала, я не догоняю...
- Ой... - морщится Лёва. - Не накидывай на себя. Это в ее юной дурной головушке пуля. Точно тебе говорю. Иди спать, Медведь. Завтра вставать рано. Да и утро вечера мудренее.
- Во-о-от... сказки опять же с ней получаются классные...
- О чем ты?
- Да так...
- Ну хватит страдать. Хочешь, я ей завтра мозги вправлю?
- Ну, а зачем тогда я ей нужен, если ты вправлять будешь?
- Тоже верно. Мих... Спать.
- Иди.
- Только после вас, сударь! Замерзнешь тут еще насмерть. А мне заново друга ищи, привыкай к нему, сродняйся... не... я уже к тебе привязался.
Спать...
Как теперь в этой постели спать?!
Но сделав еще глоток. Оставляю немного не допитую бутылку на пеньке. И чуть пошатываясь, иду...
Проверяю телефон. От Маши ни слова.
Падаю навзничь на нашу постель. Она пахнет ее духами и сексом.
Меня атакуют образы того, что здесь происходило. И это было хорошо!...
Ну, может, я конечно, и идиот...
Утыкаясь носом в подушку как пацан фантазирую, что она рядом. И я достаточно пьян сейчас, чтобы это сработало.
Рывком сажусь, просыпаясь от пиликающего будильника.
Оо... башка как колокол. От болевого спазма сводит. Но я все равно первым делом дотягиваюсь до телефона. Вдруг... Маша...
Но там ничего нового. Кое-как отмачиваюсь в душе. Откладываю бритву. Пальцы трясутся, весь покоцанный буду. Хреновый какой-то вискарь... Вчера ни черта не чувствовал.
Впихнув в себя полстакана кефира, еду на работу. По дороге начинаю накаляться.
А почему нельзя просто поговорить? Глаза в глаза. В чем проблема то?! Нам же не по четырнадцать.
Ну скажи мне в глаза это всё, Маш...
Набираю её, трубку снова не берет. И я загоняюсь. Может, она не в порядке. Может, Тихонов там края потерял. Зря уехал вчера. Надо было вломиться, забив на все!
Хмурый и разбитый, иду по коридору, мимо кабинета. К двенадцати будет немного свободного времени и... крутил я на одном месте все запреты Тихонова и его подпись по переводу в следственный... Сегодня мы по-любому поговорим.
Но к обеду меня загружают так, что не продохнуть.
Потому что Лев со стажерами и полуопером поехали брать нашу цыганку. И я один...
- Медведев, - заходит ко мне Брагин. - Ты бессмертный что ли? Ты на какой хрен отпрыска прокурора упёк? Или ты думал, его местные менты не узнают?
- За дело... - не отрываю глаз от экрана, проглядывая камеры наружного наблюдения, в периметре второго километра от детского сада.
На всякий... Маловероятно, конечно! Но, должен же он был где-то сесть в тачку или какой-то транспорт? А меньше чем за километр от места преступления это тупо. Все же в курсе, что мы будем просматривать все камеры в периметре одного километра. И я забиваю на этот периметр, переходя сразу на следующий, который уже обычно не смотрим.
- Медведев!
- Я работаю, товарищ майор.
- Ты понимаешь, что я на его помолвку сегодня приглашён, Медведев?!
- В сейфе пакет с наркотой, что у него изъяли, прихватите с собой. Будет подарок на помолвку. Пусть парень поколбасится.
- Ты чо, Медведев?.. - оттягивает он испуганно свой галстук. - Это же... скандал!
- Оу! - подрываюсь я. - Попался!!
Ставлю паузу, отправляя на печать лицо нашего похитителя, что пытался увезти ребенка.
Кадрами щелкаю запись, наблюдая, как он садится в тачку.
Номера... номера?? Есть номера!
Делаю еще один скрин и распечатываю.
- Медведев, очнись!
- Не могу, товарищ майор, - накидываю я куртку. - У меня наркоманы, похитители, убийцы. Мне не до помолвок.
Вылетаю за дверь. Торопясь отправляю гаишникам ориентировку. И через полчаса у меня есть имя, адрес. Торможу возле нужного дома. Там никого. Может и не живет здесь, просто прописка. Прокатившись по центру, на автомате еду к Машиному дому. Надо поговорить...
"Дурочка ты, Машенька", - пишу я ей. - "Я же люблю тебя... Что ты делаешь?"
Но не успеваю я вылезти из тачки, как мне отзваниваются с поста на выезде из города. Тачку тормознули, осматривают.
- Официальная ориентировка? Мы ж его сейчас помурыжим и отпустить должны.
- Мурыжте! Сейчас буду.
Ну вот опять не судьба!
Притормозив на посту, жму руку капитану. Перевожу взгляд дальше.
Он или нет? В других шмотках не похож. Да и брит... Но это не показатель. Сигналю гайцам, чтобы отправляли на наркологическую экспертизу.
Клиент бесится.
- У меня самолёт!
- А собачку, извините, кому пристроили?
- Какую еще собачку?..
- Вашу... вот эту... - показываю ему фото. - С которой возле садика гуляли, где ребенка похитить пытались.
Замерев на мгновение, вдруг резво срывается с места в сторону дороги.
Оо, так у меня, считай, признание при свидетелях!
Тачки едва успевают тормозить и на самой последней полосе, очередная, сбивает его с ног. Не позволяя подняться, защелкиваю браслеты.
- У меня нога кажется сломана...
- Допрыгаешь.
Поднимаю за шкирку.
- Это не я!
- А чего побежал? - веду, придерживая его.
- Испугался... интуитивно... - скачет он рядом.
- Разберемся. У нас свидетели есть... пальчики...
- Меня заставили! - тут же меняет он показания.
- Не суетись под топором, а? Всё выясним. С чувством, с толком, с расстановкой.
Отвожу его в СИЗО. Сижу, оформляю документы.
- Медведь...а вчерашнего-то твоего клиента забрали.
- В смысле?
- Приехал ваш Брагин и забрал. Нарядный весь такой. В светлом костюме...
- О как.
А с какого перепугу главному прокурору города приглашать на помолвку сына простого майора из другого ведомства? Не слышал я что-то об их душевной дружбе. Так не бывает...
Но ответ - "с какого" - у меня уже есть. И я набираю Брагина, чтобы просто уточнить. Может, я все таки не слишком олень, и ошибаюсь.
- Ну чего тебе, Медведев?
- Я нашего похитителя взял.
- Да ты что?! - сразу меняется его тон. - Молоток! Завтра жду отчет.
- А можно вопрос, товарищ майор?
- Ну?
- А вас на помолвку полковник Тихонов пригласил.
- Ну да. А что?
- Да нет... ничего. Так. Спасибо...
Глава 39 - Болтом по столу
Глядя в стену, выпадают из реальности, пытаясь переварить. Не переваривается. Тошно. Пытаюсь выплюнуть. Не выплёвывается... Поздно!
Говорят, в момент вспышки гнева надо досчитать до десяти. Обычно мне хватает. Я не псих... Считаю: Раз... два... Пятьдесят три... Девяносто шесть... Двести двадцать два...
- Медведь... Чего застыл?
Медленно сминаю в кулаке алюминиевый стаканчик из-под ручек. Они с хрустом лопаются и разлетаются по столу.
- Воу!! - вскрикивает в ужасе Айдаров. - Видимо... сигарету?
- Да.
Открываю окно, затягиваясь удушающим никотином. Горло сводит с непривычки. Онемевшие губы не чувствуют сигареты. Голова кругом...
- Лёва...
- Мм? - настороженно.
- А где у нас полковники свои события отмечают?
- В "Раздолье", наверное. А что?
- Поеду, прокачусь.
В двух словах объясняю Лёве ситуацию.
- Медведев, остынь.
- Нет.
- Ты осознаешь последствия? Для неё... для себя...
- Вполне.
- И?
- Помолвка?... Я устрою ей помолвку.
- Она мелкая еще, Медведев. Не соображает... А ты карьеру свою угробишь.
- Мелкая? Это она со мной может быть мелкая. Разрешаю. А так - пора взрослеть, значит. Я что, мля, игрушка плюшевая ей?! - рявкаю я.
- Может, просто выкрасть, без армагеддона?
- Нет. Это меня уже не удовлетворяет, Айдаров. Я хочу болтом по столу стукнуть. Официально.
- Ой, Миха...
- Дай мне его витаминки с заключением эксперта. Я поехал.
- Вместе поехали...
- Нет, тогда тебя тоже натянут.
- Иди нахрен, а? Ты что-то не парился этим фактом, когда вместо меня втаптывал в пол Каретникова.
- Не лезь тогда на рожон, - сгребая вещдоки, киваю я.
- Ствол в сейфе оставь.
- Ну сейчас, ага... Это мой табельный. И пока я его не сдал, в связи с увольнением, он будет со мной.
- Медведев!
- Я в адеквате.
Практически...
Снимаю китель, он давит мне, ограничивая в движениях. Смотрю на него. Может, больше надеть и не придется. Но нет, значит, нет. Схавать я это не могу.
"Бойся, Машенька", - зверею я.
- Медведев, только без лапоприкладства! - идет рядом Айдаров.
- Не могу обещать. Маша отхватит сто процентов.
- По заднице - ради бога! Тут я поддерживаю. Ты Зайца ненароком не сломай. Его надо по-другому в стойло ставить. Ты же понимаешь, да?
С хрустом разминаю шею.
- Медведь... ну? Да? - требовательно.
- Да! - рявкаю я.
- На моей поедем! - категорически преграждает мне путь к тачке Лёва.
Да, это разумно.
Едем в гнетущей тишине. А может у меня просто уши закладывает от происходящего.
- Мих? Ты меня слышишь вообще?
- А? Ты сказал что-то?
- Ну здец... - цокает он. - Выдохни... Давай я тебе анекдот расскажу? Про Медведя, Льва и Зайца?
- Валяй...
- Оказал как-то заяц услугу льву - вытащил занозу.
Лев говорит: Чем тебя отблагодарить?
Заяц: А ты собери всех жителей леса и скажи им, что я твой друг и чтобы они меня слушались.
Лев так и сделал. На следующий день идет заяц по лесу… Навстречу лось.
Заяц: Как насчет минета?..
Лось подумал-подумал... Друг льва все-таки. Надо делать... На следующий день с лисой та же история. На третий день идет по лесу Меведь.
Заяц ему: Как насчет минета?..
Медведь: Да без вопросов. Минет так минет…
Через пять минут вылетает заяц из кустов: Миша, мля! На собрания надо ходить!!!
Мы громко нервно ржём.
- Смешно... - ухмыляюсь я.
- Давай также, а? Красиво и с холодной головой.
- Я попробую.
Лев тормозит у "Раздолья". На крыльце курит несколько мужчин и женщина в вечернем платье, на плечи накинут пиджак... Мы идём внутрь.
- Говорить буду только я.
- А мне хладный труп вынести?
- Нет. Если получится, выведи оттуда гостей.
- Хм... Пожарная сигнализация?
- Как вариант...
Толкаю дверь. Оглядываю банкетный зал. Слева - сцена. Живая музыка. Девушка негромко поёт какой-то блюз... Три пары танцуют.
Столы стоят буквой "П". В центре, отвернувшись от Зайцева и подперев рукой щеку сидит хмурая Маша. Листает что-то в телефоне. Пальцем второй руки подцепляет цветок с кусочка роскошного торта и приоткрывает губы, чтобы облизать. Заметив меня, так и застывает с открытым ртом. Но мне пока не к ней.
Справа от пары - Зайцев старший, Тихонов и наш Брагин с бокалом. Ну вот, все, собственно, в сборе. Адреналин поднимает давление. Я иду мимо столов, прямо по центру. Меня замечает Зайцев младший. Идет пятнами...
- Взяли, товарищ полковник, этого похитителя, - вещает Брагин. - Вот прямо сегодня и взяли. Капитан Мед... - поднимает он на меня взгляд, а следом и все остальные.
- Медведев, - заикнувшись, договаривает он.
- Добрый вечер! - здороваюсь я, скользя взглядом по их удивлённый глазам.
- А ты как здесь... Медведев... - растерянно хмурится Брагин, - оказался? Или случилось что?
Перевожу взгляд на Тихонова.
- А меня Марья на помолвку пригласила.
Сидящие за столом замолкают. У Тихонова ходят желваки. Делает глоток коньяка.
- Марья?! - требовательно окрикивает ее.
Побледневшая Маша шокированно хлопает ресницами, не сводя с меня глаз.
- Ты пригласила гостя? - цедит он.
"Ну, давай, Машенька... - требовательно смотрю ей в глаза. - Мой ты человек или нет?"
Маша медленно поднимается, словно загипнотизированная. Я и сам как-будто под гипнозом и не вижу ничего кроме её испуганных глаз.
- Приглашала?!
- Да, - кивает. - Приглашала.
За столом опять все неловко замолкают.
- Разрешите, Никита Алексеевич, - с угрожающим прищуром смотрю на зайку, - Вашу невесту на танец пригласить. Вы же НЕ ПРОТИВ? - многозначительно дергаю бровями.
- Не против... - с досадой пыхтит он.
- Маша, - требовательно тяну руку.
Маша оглядывается по сторонам, идет к небольшому проёму между столами. С гордо выпрямленной спиной и бледная как цветы на ее прекрасном платье. Идет ко мне, словно юная королева на эшафот. Не дыша, но не теряя лица.
- А я не понял... - оттягивает приспущенный галстук прокурор, отрывая верхнюю пуговицу на рубашке. - А почему это ты не против, сын?!
- Ну, а что такого? - с ненавистью вздрагивают его губы, пятна на лице становятся контрастнее.
Подойдя ко мне, Маша вжимается щекой в моё плечо, отворачиваясь от всех.
Молча выкладываю перед прокурором и Тихоновым заключение эксперта и нарколога, пакет с наркотой. Включаю видео с задержания на своем телефоне.
- Это что?
- Это - подарок на помолвку. Мы пока потанцуем, а вы оцените.
Подхватывая Машу за талию, веду в центр зала. Люди застывают, глядя нам вслед и недоумевая - что происходит. Мы медленно двигаемся. Возможно, не попадая в музыку. В моих ушах шумит, я не слышу её. Маша не отводит глаз от моих.
- Ничего не хочешь мне сказать?
- Миша... - теряя голос.
- Миша, да. Узнала. И на том спасибо!... - накаляюсь я. - А я уж думал - забыла как зовут.
Отрицательно качает головой, огромные глаза "оленёнка" наливаются слезами. Но меня сейчас этим не проймешь!
- Рано рыдаете, девушка. Я еще даже не всёк ни разу за всю эту дичь, что ты натворила!
- У меня не было выбора!
- Тогда, я тебе кое-что сейчас буду объяснять про выбор.
- Ой... Я рубашку тебе запачкала, - покаянно смотрит на место, где ее испачканный в креме палец касается моей рубашки.
- Это ничего. Сейчас я тебе тоже кое-что испачкаю!
Оглянувшись, вижу за невысокой сценой дверь "за кулисы". Я был там как-то по одному расследованию и помню, что она запирается. Крепко сжав руку Маши, решительно веду ее туда немного повоспитывать.
У всех на глазах заходим внутрь. И я чувствую от этого факта удовлетворение. Компроментирую? Безусловно - да. Но это моя женщина. Я просто этот факт дела публичным.
Запираю дверь. Разворачиваюсь.
- Что там было про выбор? - рычу я.
Открывает рот, пытаясь что-то сказать. С угрозой надвигаюсь на нее, Маша пятится.
- Нечего сказать? Тогда скажу я.
Вжимается спиной в стену, подхожу впритык.
- Миш... да я просто хотела уберечь тебя от гнева отца! - выпаливает она. - Поэтому ничего не сказала! Но никакой свадьбы не будет. Я просто уеду к маме...
Опять, "Колобок"?! Уедет она...
- А я?
Всхлипывает, закрывая ладонями глаза.
- Я бы что-нибудь потом придумала...
Вот, дура мелкая!...
- Запоминай, - чеканю я. - Ты - красивая. Я - сильный. Мысль ясна?
С энтузиазмом кивает, испуганно и преданно глядя мне в глаза.
- Ты - красивая, я, мля, спасаю! Ясно?! - рявкаю сдавленно.
- Ясно...
- Не мелькай на рубеже! Не мешай мне стрелять в мишень, ясно?!
- Аха...
- Я говорил, что ты получишь по своей маленькой заднице за враньё?!
- Мхм... - покаянно.
- Развернулась.
- Что?
- Развернулась лицом к стене.
Шокированно поворачивается.
- Задирай юбку...
Ее пальчики медленно тянут красивую пышную юбочку вверх. Под ней шёлковые полупрозрачные трусики.
Оо...
Стягиваю под ягодицы. Сжимая ее попку, едва удерживаюсь, чтобы не сделать по-настоящему больно. Отвешиваю ей смачный шлепок!
- Ай!
Вжимаю щекой в стену. Прижигаю ей еще раз... и еще один!...
Маша послушно и безропотно ахает на каждый весомый шлепок. Попка краснеет... Щеки тоже из бледных становятся пунцовыми. Очень хорошо!
- Не дай бог тебе еще раз... - вжимая губы ей в ухо угрожающе рычу я, проходясь пальцами по влажным губкам. Горячая... скользкая... готовая...
- Я больше не буду... - шепчет она исступленно, срывающимся голосом. - Честно!..
Разворачиваю рывком ее к столу, загибая над ним. Дергаю вниз замок ширинки.
- Мы еще не закончили! - хриплю я.
Сжав в руке член, вожу головкой между ее ягодиц.
- Миша... Миша!... Ты что?!
- Какие-то возражения?
Отрицательно качнув головой, замирает. Зажмуриваясь от остроты ощущений, вдавливаюсь в тугую сопротивляющуюся плоть головкой. Маша хрипло кричит, скользя пальцами по столу. Наклоняюсь над ней, впиваясь зубами в шею и давая ей несколько мгновений, чтобы расслабиться, с шипением втрамбовываюсь в нее.
Не особенно щадя в этот раз, задыхаясь от возбуждения, практически сразу же ускоряюсь. Ритмично вколачивая в неё правила поведения.
Загибаю удобнее, жадно облизывая ушко, шею... мои пальцы требовательно вдавливаются в шелковую плоть. Обвожу губки, рисуя по самым чувствительным местечкам. Рыча, щипаю и сдавливаю... Она дрожит и падает на стол грудью.
Разворачиваю, подсаживаю на стол. И снова, не церемонясь, всаживаю ей, ловя ртом её несдержанные крики. Она уже совсем мягкая и не сопротивляется моим вторжениям.
Волна подкатывающего оргазма сносит голову. Я зависаю на грани выстрела и рвано дыша, шепчу ей в трепещущие губы:
- Открой глаза... посмотри на меня...
Её пышные ресницы на секунду демонстрируют мне остекленевший растаявший взгляд. Вскрикнув, вздрагивает всем телом, впиваясь коготками в мои кисти на своих бедрах! И, выгибаясь, судорожно подрагивает.
- Мм... да... - плыву я в сладкой истоме.
На заднем фоне слышу, как орет пожарная сигнализация... Едва успеваю выскользнуть, заливая спермой ее гладенький нежный лобок. А я обещал запачкать!.. Размазываю свой кайф пальцами, продолжая еще немного ласкать ее после оргазма. Хочу чтобы пахла нашим сексом и была помечена мной.
- Теперь закрепим... - хриплю я. - Кто сильный?
- Ты... - дрожащий выдох.
- Кто красивая?
- Я...
- Умница... - облизываю горящие губы. - Очень красивая!
Прячу ее трусики в карман. Одергиваю юбку.
- Где ж ты так? - на коленке приличная ссадина и синяк.
- Упала...
- Ох, горюшко... - целю в коленку. - Пойдем, - протягиваю руку.
- Куда? - словно пьяная поднимается со стола.
- К батюшке. На разбор полётов.
Глава 40 - Мужики
Мне кажется, если бы я сейчас шла голая, это бы было не столь провокационно, чем вот такая - отшлепанная, отруганная, затраханная... О, боги! Затраханная! Это слово теперь приобрело в моей реальности место и значение! И я не могу утверждать, что негативное.
Неуверенно иду вслед за Мишей, стараясь выплыть оттуда, куда он меня безжалостно утопил. Между ног болезненно ноет и до сих пор сладко судорожно подрагивает, словно по мне пропускают слабый ток. Колени подкашиваются, тело - ватное...
Наверное, я вся растрепанная, мятая и красная как варёный рак. Но мне все равно, пока Медведев ведет меня за руку. И даже совсем не стыдно. Потому что я со своим мужчиной. И это всё, что между нами - никого не касается!
Но... Не все увы так считают. И время собирать камни. В нашем случае - каменный обвал, что обрушится сейчас на наши бедные головы. Но мне пока даже не страшно. Адреналиновая буря сменилась эндорфиновой.
Пальцы наших рук переплетены. Миша ведет меня бережно, словно не рычал пять минут назад.
А мне совсем не хочется на него обижаться или сердиться за это все. Хочется опять сесть к его ногам и положить голову на бедро... и вот, чтобы гладил. А ругает... пусть ругает! Главное, чтобы потом вот так бережно вел и обнимал.
Мы идем против течения всех спешащих на выход гостей. Не спешат только Зайцевы и папа с Эльвирой. Сидят там же, где мы их и оставили. Нам туда...
Миша останавливается напротив. Дядя Лёша читает бумаги, что положил перед ним Миша, папа, просматривает какие-то видео на телефоне. Лидия Ильинична тихо плачет, неверяще качая головой.
- Это всё сфабрикованно... Никита не мог!... Никита скажи что-нибудь! Ну что ты молчишь?.. Объясни, как ты попал на это видео! Чьи это таблетки?? Друзей своих покрываешь?! Дурак!..
Мужчины сурово молчат.
Мне хочется и спрятаться от них и защитить Медведева. Беспомощно обнимаю за талию, прячась лицом на его могучей груди. Чувствую, как успокаивающе гладит по спине.
- У меня только один вопрос, Медведев, - слышу я скрипящий, чуть пренебрежительный голос дяди Леши после долгой паузы. - Это что - попытка шантажа?
Слышу, как мощно бьётся сердце в груди моего Медведя.
- Шантажа? - басит Миша. - Нет. Я не идиот. И прекрасно понимаю, что сына Вы отмоете. И я не как прокурору принёс Вам вот это всё. А как отцу. Как двум отцам! Вы с какой целью девочку за нарка отдаёте? Общих внуков-инвалидов хотите? Романтично... - с вызовом рычит Медведев. - Или может, Марья слишком скучная и ей эфедрин с кислотой доктор прописал? Или с какой другой целью?
- Медведев! - встает Тихонов. - Да я тебя за эту подставу... посажу! Ты что думаешь, мы поверим в эту чушь с наркотой?!
- Это не чушь, - разворачиваюсь я, возмущённо. - Дядя Леша! Мне Никита наркотики подсыпал в шампанское. Папа не верит!... - губы мои обиженно вздрагивают, на глаза наворачиваются слезы от обиды. - Но это правда! Мне было плохо!
Никита падает лицом в ладони.
- Дура...
- Какой кошмар! - срывается голос Эльвиры. - Это же очень опасно!
Подхватывая со стола бокал, она делает глоток. Миша, не отпуская, прижимает меня за талию к себе.
- Эльвира! Ты хотя бы нам веришь?! - отыскиваю её взгляд. - Ну скажи ему!
- Замолчи, Марья! - рявкает Тихонов. - С тобой без посторонних поговорим!
- Сядь, Иван, - тяжелеет голос дяди Лёши. - Я, как крестный отец Марьи тоже имею право слова. Да - не решения. Но мнение свое высказать имею право.
Зайцев наливает себе водки и выпивает залпом.
- Моё мнение такое - Медведева не прессуй. Он ради Марьи двум полканам по морде дал. Кому тогда еще дочь отдавать, если не ему? Яйца у мужика стальные, Маша тебе от него крепких внуков нарожает. Ты же, Медведев, готов жениться, да? Или просто так решил в русскую рулетку с главным прокурором и начальством МВД поиграть?
- Готов, - уверенно, спокойно.
Ощущаю его тёплую руку, и как что-то твёрдое, вдруг касается моего пальца. Поднимаю глаза.
- Можно? - одними губами спрашивает меня Миша.
Смотрю на свою кисть. Возле безымянного пальца Миша держит блестящее колечко с камешком. Завороженно всовываю в кольцо безымянный. Лицо обдает жаром, смотрю в его спокойные довольные глаза...
И даже не соображая еще, что это на самом деле значит для меня, словно взлетаю над полом от эйфории, не чувствуя тела. Крепче вцепляюсь в его руки - иначе меня точно сейчас выкинет куда-нибудь в космос! И как никогда чувствую сейчас, что любит... И что нет никого ближе.
Мишины руки закрывают меня снова крест-накрест. Я парадоксально успокаиваюсь.
- Видишь, Иван, готов!... - продолжает дядя Леша. - А Никите жениться рано. Никита завтра пойдет у меня в армию. Во флот. Мужика в себе искать...
- Пап!... - поднимает шокированный взгляд Никита.
- Заткнись... - цедит Зайцев старший.
- Готов он! - шипит разъяренно отец. - Конечно, готов! Ты что думаешь, Медведев, я тебя продвигать буду за то, что дочке моей голову вскружил?!.. - теряет голос от возмущения. - Про заявление своё забудь! И кореш твой пусть надежд по карьере не питает! - бросает гневный взгляд Мише за спину.
Там Лев, я знаю... Мне так стыдно за то, что папа говорит это всё. Но хотя бы уже посадить не грозится!
- Я на своем месте, товарищ полковник. Ваши протекции мне не нужны, - с нотой пренебрежения отвечает Миша.
- А кого ты будешь продвигать Иван? - вздыхает Зайцев. - У тебя на весь город шесть толковых оперов, включая этого и того... Ты перед генералом чем отчитываться будешь? Не горячись... переоцени. А мы с тобой и так тридцать лет как братья. С детьми не получилось, может внуками породнимся. Лучше я кумом твоим останусь, чем крестницу свою обижу.
Наливает себе и папе в рюмки еще водки. Доставляет еще две рюмки. Наливает и туда. Двигает к Мише. Кивает Льву.
- Ну давайте, мужики, за помолвку. Марья - благословляю.
Поднимает рюмку. Миша и Лев тоже поднимают. Они чокаются. Папа что-то недовольно бубнит и рюмки не касается. Стукнувшись об его стоящую рюмку своей, дядя Леша залпом выпивает. Следом - Миша и Лев.
Шмыгая носом, дотягиваюсь через стол к дяде Леше, в эмоциях обнимая его и целуя в щеку.
- Все, молодёжь, смойтесь, - взмахивает нам рукой. - Нам поговорить надо...
И мы смываемся!
Лев, открывает нам дверь заднего сиденья. Вжавшись лицом в плечо Миши, я чувствую, что подкатывает истерика. Слишком много сегодня событий для моей чувствительной психики.
- Маш... ну что ты? Все хорошо.
Киваю, смущенно пряча глаза от смотрящего на меня с улыбкой Льва.
- Крёсный у тебя, нормальный мужик оказался. А батя... ну он всегда же только с третьей итерации в адекват приходит.
Они, переглядываясь, смеются.
- Мы ж с ним не первый год знакомы, - философски ухмыляется Миша. - Разберемся!
Эпилог
- Китайский новый год... - с предвкушением щёлкает суставами Крольков. - А не отчалить бы нам к обеду по домам, опера?
- Не помешало бы... Мы и обычного-то толком не отметили, - достает из стола Лёва коньяк и пачку кем-то презентованных конфет.
- Никто же не косячил? - обвожу взглядом коллег. - В нагибательное дежурство не залетим?
- Ой, не тебе, Медведь, жаловаться, ты ж не дежурил, - разливает Лев по чайным кружкам.
- Я еще жёстче всех вас дежурил! Даже на утренний отчет к Тихонову попал.
- Попал, так попал! - ржут опера.
- Но я не жалуюсь. С новым годом, мужики!
Чокаемся. И только делаю глоток...
- Медведев! - открыв дверь, рявкает Брагин.
Давясь, проглатываю, ощущая, что коньяк встает поперёк горла и спирт сжигает слизистую в носу.
- Да, мля... - психую я. - Что ж под руку то?!
- Тихонов тебя вызывает...
Переглядываемся с операми. Тихонов меня показательно игнорировал все это время. И даже в публичном отчете по поимке похитителя не упомянул моё имя, ограничившись отделом.
- Залёт? - обводит нас пытливым взглядом майор. - Почему я не в курсе?
- Какой залёт? - усмехается Айдаров. - Марье рано еще...
- Э!.. - припечатываю кулаком в плечо. Разговорился...
- Молчу... - проводит пальцами вдоль губ, как будто застегивает молнию.
- Где накосячили?
- Медведев при задержании на блат хате нос одному рецидивисту сломал, - задумчиво вспоминает Айдаров. - Вроде всё...
Брагин цокает языком.
- Надо бить добрее, Медведев.
- Быть? - уточняет Крольков.
- Бить! - поправляет обратно Брагин.
Мы тихо угораем.
- Чего встал, капитан? - делает мне руками приглашающий жест на дверь Брагин. - Вперед.
Подхватываю куртку и морально готовясь к любому исходу этого вызова, иду на ковёр к Тихонову.
По дороге набираю Машу.
- Привет, Малыш.
- Миша... - расстроено. - Я пыталась запечь гуся.
- Он ущипнул тебя и сбежал?
- Ну Миш! Он уже практически сгорел снаружи, а внутри все еще сырой.
- А я то думаю, за что бы тебя сегодня выпороть!..
Хихикает...
- Вытащи его. Я его расчленю и дожарим.
- Но я же хотела красиво!... - вздыхает.
- Подашь топлес, я буду в эстетическом экстазе!
- Аха-ха... обещаешь?
- Клянусь! А с коньячком будет вообще шедевр. Мой лучший новогодний ужин! Детка, а наш батюшка не звонил?
Машу Тихонов игнорировал точно так же, как и меня. Хотя, надо признаться, она и не пыталась ему звонить. Вот с Эльвирой созванивались систематически. В обиде наш батюшка.
- Звонил... а откуда ты знаешь?
- Догадался. Что говорил?
- Ругался, - с досадой вздыхает она.
- По поводу? - останавливаюсь у дверей в кабинет его секретаря.
- Ну я же по рукам пошла!.. - фыркает она.
- По моим? - смеюсь я. - Ходи с удовольствием! Скоро буду... Снимай маечку!..
Секретаря на месте нет. Стучусь в кабинет, приоткрываю дверь.
- Разрешите? Вызывали...
- Зайди.
Не поворачиваясь ко мне, смотрит в окно. Поза агрессивная, руки в карманах...
- Как Марья?
- Хорошо, - пожимаю плечами.
- Плохо! Она отчислена. Ты в курсе?
- Она готовится поступать в следующем году.
- Куда?
- Мне кажется об этом Вам с ней лучше поговорить напрямую. Позвоните... Праздник, всё-таки...
- Я у тебя совета не спрашивал!
Разворачивается.
- Ты кольцо на мою дочь надел?
- Надел.
- Когда свадьба?
- Маша хочет в июне, когда в Россию вернётся мама.
- В июне?! А до июня она с тобой как девка дешёвая будет сожительствовать? А если она забеременеет?!
- Мне хоть завтра, товарищ полковник. Но Маша хочет так.
- Ты мужик или каблук? Ускорь!
- Я - мужик. По жизни, на работе... Но в делах семейных - каблук. Праздник больше Машин. Пусть дату сама выбирает, - упрямо смотрю ему в глаза.
- В марте давайте свадьбу. Я оплачу, - сухо.
Ну вот и благословения дождались в стиле Тихонова. Но полкан в моей семье решать ничего не будет. Под Машин каблук я эпизодически готов, а под его - увольте.
- Спасибо, товарищ полковник. Но свадьбу я сам организую.
- Ты на должном уровне не потянешь. Что я твоей зарплаты не знаю?
- При всем моем уважении к Вам... но... Будут только самые близкие. Родители, крестные и несколько моих друзей. Никакого официоза. Мы оба против грандиозных и публичных церемоний.
- Ясно... Не договоримся, значит?
- Это наша семья, Иван Николаевич, нам потом этот праздник каждый год еще полвека отмечать. И мы хотим делать это летом. Да и какая свадьба девочке без мамы?
- А без отца, то есть, нормально?
- Нет. Не нормально. Но Вы же в июне никуда не уезжаете? Мы будем очень рады, если Вы придёте.
Отворачивается.
- На столе.
- Что?
- Благодарность... с занесением в личное дело. За задержание... и премию получишь.
- А... спасибо.
- Заслужил. Свободен.
Выхожу, оттягивая галстук. Делаю вдох поглубже. Ну вот, я считаю - прогресс! Глядишь - до июня и оттает.
Прихватив шампанское и пакет с подарками для моей прелести, с предвкушением поднимаюсь домой. Открываю дверь ключом.
- Вау... - падает из моей руки пакет. Второй - с шампанским - аккуратно ставлю.
Маша в теннисной юбочке и топлес... В руках маленький подносик. Там рюмочка по всей видимости с коньяком. Стоит прямо между двумя задорно торчащими сосочками. Грудь снизу немного сдавленна подносом, словно лежит на нем.
Довольно хлопает ресницами, закусив губу.
Скидываю с плеч куртку и делаю шаг ближе.
- Мм... какая сладкая девочка меня встречает! Просто сказка!
- Я дожгла гуся! - апокалиптично заявляет моё Чудовище, вздергивая нос.
- Готов купить еще десяток, если будешь встречать меня вот так. Жги!
- Я кажется начинаю понимать прелесть теории Эльвиры об ублажении прихотей мужа.
- Ой, как интересно... и в чем же соль?.. - обвожу пальцем сосок по розовой нежной ареоле.
- Соль в том, - сбивается ее голос, - что если муж Красавец, Чудовищу всегда в удовольствие!..
Выпив рюмку коньяка, приступаю к закуске. Отвожу ее руку с подносом. Впиваясь в сосок, вжимаю в стену.
- Машенька приготовила аперитив?
- Мм?...
- Так, как я её учил? Чтобы Медведь мог съесть ее сразу и быстро?
- Пальчиками? - мурлычет она, подставляя мне шею для поцелуев.
- Пальчиками... - дергаю на себе рубашку, - своими чудесными... маленькими пальчиками!
- М... да! Аперитив, в отличие от гуся, удаётся мне лучше...
- Да!! Моя умница!... Какая у нас сегодня сказочка?..
Дергаю ширинку вниз.
- Стойкий оловянный солдатик? - ведет кистью по вздрагивающему от каждого ее касания члену.
Приподнимаю ее, прижимая к стене.
- Давай... корми меня сладеньким.
- Люблю... - шепчет задыхаясь от поцелуев Маша.
- Горячим теперь!
- Трахни меня... - шепчет на ухо, едва различимо.
- Ррр... -
Кусаю губами шею, наслаждаясь ее стонами.
- И еще - острым!... - требую я
- Нет... нет... нет... - возбуждённо хихикая. - Я опять умру!...
- Да!... Давай... Тебе нравится!
Насаживаю на себя, наслаждаясь обжигающей долгожданной теснотой моей маленькой девочки. Головку сдавливает так, что темнеет в глазах.
- Ну... как тебе хочется?...
- Ох!.. - закатывает глаза, выгибаясь на мне.
- Жестко, - подсказываю ей, облизывая нежное ушко.
- Да! - зажмуривается, судорожно сжимая меня бедрами.
Делаю несколько медленных мучительных для меня движений, расслабляя ее окончательно. И только закрываю глаза, чтобы впечататься как следует...
За дверью голоса. За нашей ПРИОТКРЫТОЙ дверью.
- Иван, как-то неудобно без звонка.
- Удобно. Я что, не могу к дочери приехать, посмотреть как она живёт? Он пригласил в конце концов.
- На свадьбу.
- А я недопонял!
Мы в ужасе распахиваем с Машей глаза. Психуя отпускаю её на ноги, заправляя тяжёлый ноющий член обратно.
- Должен признаться, я ненавижу твоего батюшку!! - шепчу я, раздражено лупя ладонью по стене. - За его вот это вот - внезапное!
- Не могу осуждать! - страдающе сводит брови Маша, прикрывая предплечьем грудь.
Звонок в дверь.
- Накинь что-нибудь... наручники убери... - шепчемся мы, приводя себя в порядок.
- У меня же гусь горелый... - с отчаянием.
- Ну должны же мы ему как-то отомстить? - усмехаюсь я.
Надев майку, Маша вылетает ко мне. Натягиваем нервные улыбки. Впереди еще один бой за автономность. А может быть и не один. Но это так... Войну мы уже выиграли. Поэтому, можем быть вежливы и невзыскательны к смирившемуся противнику.
Прижимая Машу к себе, распахиваю дверь. Ну что... добро пожаловать в семью, товарищ полковник!
КОНЕЦ