Важное объявление: В связи с блокировкой в России зеркала ruslit.live, открыто новое зеркало RusLit.space. Добавте пожалуйста его в закладки.


Библиотека / Детская Литература / Ульссон Сёрен: " Дневник Берта " - читать онлайн

Сохранить .

        Дневник Берта Сёрен Ульссон
        Андерс Якобссон

        Мальчишки не ведут дневники. Но пятиклассник Берт нарушает это неписаное правило и записывает в дневник события своей жизни. А она у него очень насыщенная. Конечно, вполне может быть, что кому-то проблемы и переживания Берта покажутся ничего не стоящими. Подумаешь, купить подарок девчонке! Подумаешь, нужно носить очки! Подумаешь, не нравится собственное имя! Если вы думаете именно так, вы никогда не были мальчиком 11 лет и никогда не влюблялись. А вот шведские писатели Сёрен Ульссон и Андерс Якобссон были и хорошо помнят это непростое, но замечательное время. Об этом они очень смешно рассказали в своей книге.7
        Книга издана при финансовой поддержке Регионального управления библиотек Западного Гёталанда.

        Сёрен Ульссон
        Андерс Якобссон
        Дневник Берта

        Смерть тому, кто заглянет в этот дневник. Пусть он горит в адском огне во веки веков… или хотя бы несколько минут.

        5-А в школе Бека

        Всё, что здесь написано,  — правда. Никакой лжи! Может, одно только слово. Или два.

        ТУРЛЕЙФ АНДЕРССОН — придурковатый флейтист. Совершенно ненужная личность. Он хорошо учится и всё знает. Смешно.
        ЛУИЗ БЕЙЕР — довольно хорошенькая и очень озорная. Не знаю, нравлюсь ли я ей.
        ХАННА БЛУМБЕРГ — помешана на лошадях. Фу!!!
        РЮТ БОЛИН — девчонка Турлейфа. Почти такая же придурковатая. Один раз я её поцеловал. Но у неё неправильный рот. Поэтому ничего хорошего не получилось.
        ЮЗЕФ ДАМАР — приехал из Ливана. Достаточно приятный, но несколько молчаливый. Мне кажется, он в будущем станет дипломатом или кем-то в этом роде. Почему, не знаю.
        НИКЕ ДАНИЕЛЬССОН — самый длинный в мире человек. Он начинается с пальцев ног и никогда не кончается. Он утверждает, что немного играет на гитаре, но я никогда его не слышал. И это, наверное, хорошо.
        ЛИНДА ФАЛЬСТРЁМ — совершенно придурошная! Оке на неё запал.
        БЕННИ ФРЕДРИКССОН — слабак. Это хорошо. Хорошо играет в футбол. Почти так же хорошо, как я.
        КАМИЛЛА ГЕВЕРТ — думает, что всё знает и будет заботиться обо всём человечестве. Обо мне я ей заботиться не позволю. Любит лошадей.
        ЛИЗА ХАГЛУНД — у неё уже растёт грудь.
        САННА ЧЕЛЬБЕРГ — её я целовал. Она приятная на вкус. Я с удовольствием попробовал бы ещё раз.
        ЙОХАННА ЛАРССОН — зубрилка. Она всегда знает на всё правильный ответ. Она — ходячий компьютер. Любит лошадей.
        ТРЕБ ЮНГ — живая легенда. Талантлив во всём. Красавец — каких не бывало. Может иметь любую девчонку — только захотеть. Приятный.
        ОКЕ НОРДИН — интересуется червями. Думаю, в будущем будет учёным. Я ему сказал, что в таком случае у него должны быть по всем предметам хорошие оценки. Он ответил, что изобретёт хорошие оценки без зубрёжки. Сумасшедший. Но весёлый.
        КРИСТОФФЕР ПАЛЬМ — вредный парень. У него богатые родители.
        ЭМИЛИЯ РИДДЕРФЙЕЛЬ — самая тихая особа в классе. О ней ничего не знаю. Думаю, что она любит лошадей.
        ТИНА РОЙНИНЕН — самая старшая в классе. Достаточно приятная, но любит лошадей.
        КЛАС «ГЛЫБА» СВЕНССОН — оборотень, делающий вид, что он ребёнок. У его папаши ужасно безобразная рокерская машина, какую никто другой иметь бы не захотел. Я знаю много чего о Глыбе, но не хочу этим портить дневник.
        БЬЁРН «БЬЁРНА» ЗЕТТЕРСТРЁМ — популярен среди некоторых девчонок. Не понимаю, почему. Он безобразен. Но хорошо поднимает тяжести.

        Нашу учительницу зовут Соня Эк. Она достаточно хорошая. Любит лошадей. Это не хорошо.

        Это тяжело, что нас так много в классе. Рука устаёт, когда нужно обо всех написать. Было бы лучше, если бы были только Оке и я. Тогда бы я уже всё давным-давно написал.
        Но тогда я не мог бы организовать классной вечеринки. Было бы несколько затруднительно танцевать все медленные танцы с Оке.

        Сейчас я пойду в гости к бабушке и буду врать. Я скажу, что она мне нравится.

        Конец простой — вампира вой

        14 января

        Парням запрещено вести дневник. Только девчонки могут это делать. У них всегда розовые дневники с красным сердечком. Мой дневник — синий. Для надёжности я нарисовал на обложке страшный череп.
        Сначала я хотел нарисовать мозг вместо черепа. Но это выглядело, как шесть лежащих друг на друге сосисок. Поэтому был нарисован череп.
        Моё имя засекречено. У меня самое безобразное имя в мире. Начинается на Б и кончается на Т. Совпадает по количеству букв с одной частью тела. На которой обычно сидят. Я умею писать моё имя на моём секретном языке, получается ТРЕБ.
        В дневнике я пишу Треб, а не моё настоящее имя. Почему люди не могут сами решать, как их зовут? Тогда бы меня звали не Треб, а Джон или Джефф, или как-нибудь ещё по-ковбойски. Фред Флинта тоже было бы неплохо. Или Мистер Волкер! Мистер Треб Волкер.
        Учительница твердит, что мы должны читать книги. Тогда мы станем интеллигентными. Йоханна самая интеллигентная в классе. Она, наверное, уже прочитала 9227 книг. Никаких бульварных романов.
        Я прочитал следующие книги:
        «Комикс о Фантоме» № 2,
        «Малыш и Карлссон, который живёт на крыше»,
        «Ковбой Курт».

        Но «Ковбой Курт» не считается. Я его сам написал. Там рассказывается о ковбое, которого зовут Курт.
        Каждую неделю мы должны брать книги в библиотеке. Я тоже беру, что попадётся под руку. Я их никогда не читаю. Но брать мы обязаны.
        Однажды я чуть не попался. Я как раз брал достаточно толстую книжку из четырёх листов. Увидев это, учительница сказала, что никакая это не книга. Это инструкция по использованию вязальной машины. Я ответил, что это не мне. Что это для мамы. Она любит вязать. Учительница мне поверила.
        Я ещё не признался, сколько мне лет. Это наполовину секретно. Мне не пятьдесят три или двадцать восемь. Мне двадцать лет. Почти. Нужно отнять половину и прибавить один. Тогда ты узнаешь, мой дневник.
        Началось весеннее полугодие. Наш класс почти самый большой. Мы можем иногда делать вид, что мы крутые, когда на школьном дворе нет шестиклассников. При них мы вежливые.
        Глыба тайком пробовал курить во время рождественских каникул. Он рассказал об этом на физкультуре.
        — Теперь я уже больше не сопляк,  — прошептал он мне на ухо.
        — Я тоже,  — решительно прошептал я в ответ и заявил, что тоже курил достаточно. Как минимум семьдесят шесть сигарет в день.
        Тогда он заткнулся, Глыба.
        Я никогда не курил. Ни одной сигареты. Хотя, когда мне было два года, я съел сигарету. Но об этом я не хочу рассказывать. Не хочу, чтобы меня обзывали сопляком.
        Нас в классе девятнадцать. Я — третий по возрасту. После Тины и Глыбы. Глыбу на самом деле зовут Клас. Но всем, кроме учительницы, запрещено его так звать. Иначе он может врезать. Он может врезать в любом случае, даже если его всё время называют Глыбой. Он не особенно добрый. Разве только когда спит. Глыба — самый главный парень в классе. Самый сильный, почти самый старший, он пробовал курить, популярен среди девчонок, и у его папаши рокерская машина.
        У моего папаши «Опель», который гудит, когда заворачиваешь влево. Его зовут Фредрик. То есть не «Опель», а папашу. Папа работает в очковом магазине. Продаёт очки очковым змеям.
        Ой, стучат в дверь. Я должен спрятать днев…
        Чуть не попался.
        Мама входит и интересуется, чем я занимался.
        — Читаю комиксы,  — сердито отвечаю я и прячу дневник под подушку.
        Типичные мамаши! Когда сидишь в комнате тихо, они думают, что занимаешься чем-то запрещённым. Жжёшь спички или подпиливаешь ножки у кровати.
        На чём я остановился?
        Да, конечно. Мой папа продаёт очки.
        Перед Рождеством он пришел домой с фарфоровым глазом, который он должен был за праздники начистить. Фарфоровый глаз получают одноглазые. Тогда им не нужно носить повязку. Я положил фарфоровый глаз в аквариум. Чтобы посмотреть, что будет. Было то, что папа метался по всей квартире в поисках своего глаза.
        — Я видел твой глаз,  — сказал я.
        — Где?  — быстро спросил папа.
        — Он сидит рядом с твоим другим глазом,  — так же быстро ответил я.
        Папа обнаружил фарфоровый глаз в аквариуме.
        — Что за чёр…  — почти выругался он.
        Папа запретил ругательства в квартире. Это зона, свободная от ругательств, говорит он, а сам ругается, когда не находит своих вещей.
        — Тебе вода попала в глаз?  — дразнился я, пока папа выуживал фарфоровый глаз из аквариума.
        В классе десять девчонок и девять парней. Это несправедливо. Когда мы за что-то голосуем, всегда выигрывают девчонки. Глыба говорит, что он должен иметь два голоса, так как он самый сильный и почти самый старший.
        Глыба много что говорит. Например, что те, кто родился в конце года, должны ходить в свой собственный класс. Не в пятый, а в четвёртый с половиной.
        У нас в классе только дурацкие девчонки. Они все — лошадиная чума и воняют лошадиным навозом. Единственное, что они делают,  — это говорят о лошадях и сколько раз они чистили Кинга. Кинг — их любимая лошадь. Мы, парни, сочинили собственную песенку. Она звучит так:
        Кинг — очень глупая картинка,
        Тра-ля-ля-ля-тра-ля-ля-сы,
        И вот останется от Кинга
        Лишь круг варёной колбасы.

        У Лизы начинает расти грудь. Это выглядит по-дурацки. Очень странно. Как два апельсина под свитером. Или, скорее, два мандарина. Глыба всё время повторяет:
        — Лиза-Заноза. Кто тебе так забил два клина в спину? Они вон спереди выходят.
        Лиза злится и жалуется учительнице.
        Тогда Глыба убегает в лес и прячется там двадцать шесть минут.
        Теперь я беру красную ручку. Поскольку я буду писать о чём-то особенно секретном.
        А именно — о Ребеке!
        Ребека — это самое красивое имя на свете. Я не думал так три недели назад. Но сейчас я так думаю. Ребекой зовут девчонку из 5-Б. Она самая хорошенькая из всех, кого я видел. Включая Анки Йонссон, живущую над нами. От Ребеки пахнет не лошадиным навозом, а чем-то очень вкусным. Цветком, или духами, которыми мама брызгает себе под мышками, или сахарной ватой.
        Ребека не знает, что она мне нравится. Я бы никогда не решился ей об этом сказать.
        Я с ней разговаривал три раза.
        Первый раз я спросил её, сколько времени.
        Она не знала.
        — Второй раз она спросила меня, сколько времени.
        Я знал!
        — Без четырёх двенадцать,  — небрежно ответил я.
        — Спасибо,  — сказала она.  — Очень мило с твоей стороны.
        Мило. Она считает меня милым. Целый день я чувствовал радость где-то в животе.
        Третьего раза я вспоминать не хочу. Это случилось на школьном дворе. Ребека спросила, может ли с нами играть в круговой теннис. Я хотел сказать ДА.
        — Д..
        И в этот момент Глыба заорал:
        — НЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕТ!
        Тогда и мне пришлось орать НЕЕЕТ!
        Чтобы парни не начали чего-нибудь подозревать.
        Ребека расстроилась. Мне это причинило боль. Я не хотел расстраивать Ребеку. Я не знал, что с собой сделать. Не мог же я выйти вперёд и просить у неё прощения, и целовать её руку. Тогда бы все всё поняли.
        Зачем она спросила? Противная девчонка! Совершенно незачем.
        А если она теперь меня ненавидит? Это в любом случае Глыбина вина. Но никто из девчонок Глыбу не ненавидит. Возможно только потому, что у его папаши рокерская машина.
        Я мечтаю, чтобы наш «Опель» превратился в «Роллс-ройс» с белыми дверями, стеклоподъемниками и автомобильным телефоном. Тогда, может быть, Ребека перестала бы меня ненавидеть.

        Конец простой — вампира вой

        20 января

        Привет, дневник!
        Это снова Треб. Папа только что пришёл и произнёс самую длинную тираду из ругательств на сегодняшний день. Он нечаянно порвал шланг, по которому подается бензин. Я не могу понять, почему папа всегда покупает машины, которые ломаются. Их что, интересно чинить? Вообще-то он сам их и не чинит. Это делает мама. Мама работает водителем автобуса и знает всё об автомобилях. Папа об автомобилях не знает ничего. Он только умеет их ломать.
        Сейчас я закончил мой список поцелуев. Если можно назвать списком листок с двумя именами.
        Это Санна и Рют. Но у Рют такой маленький рот, что когда её целуешь, можно промазать мимо рта и попасть в ухо.
        Глыба утверждает, что девчонки обожают, когда их целуют в уши. Он это делал семь раз + он часто мне напоминает, что у него с Ханной было два дальнобойных поцелуя на последнем классном вечере. Он врёт. Их было всего полтора. Поскольку настоящий дальнобойный поцелуй должен продолжаться две минуты. А Глыба и Ханна целовались только одну минуту и сорок семь секунд. Это не считается.
        Дальнобойные поцелуи бывают обычные и опасные. Опасные дальнобойные поцелуи — это когда рот открывается и языки встречаются! Это правда! Вот такая гадость.
        Целовать Санну легче, чем целовать Рют. Предположительно у неё более целовальный рот и крепче губные мускулы. И вообще она приятная. А Рют нет. Рют — пара Турлейфу.
        Санна предложила однажды попробовать дальнобойный опасный. И дала мне один день на размышление. Я отказался. С этим я хочу немного подождать.
        У Глыбы длинный список поцелуев. Но имена в конце списка он придумал. Не существует девчонок, которых зовут Кайса Утка, Бритта Раздватри, Ктоугодно Янссон или Сильвия Лениваялетом.
        Представляешь, придёт день, когда я поцелую Ребеку. Ребека из 5-Б. Самое красивое имя в мире. Я планирую, что это будет дальнобойный поцелуй на четыре минуты. Но, естественно, не опасный.
        Я спрошу Ребеку, хочет ли она со мной дружить. Тут необходимо найти хорошего курьера, которому можно доверять. Курьера, который не будет спрашивать девчонку, имеет ли он шанс. Хороший курьер должен уметь хорошо вести переговоры.
        Курьер — это некрасивый друг, который за тебя спрашивает девчонку.
        — Есть ли у Маурица шанс дружить с тобой?  — должен спросить курьер.
        После этого девчонка должна поставить крестик в записке. В графе ДА, если тебе повезло. В графе НЕТ, если не повезло. А если тебя зовут Мауриц, девчонка может вообще ничего не поставить. Она только посмеётся над именем. Нелегко жить с безобразным именем. Я знаю.
        У меня был шанс дружить с Санной. Мы были парой три дня. В этом не было ничего особенного, кроме того, что я одолжил её читательский билет. Но я не взял в библиотеке ни одной книги на её имя.
        Глыба дружил одновременно с четырьмя девчонками. С тремя добровольно и с одной принудительно. С Ханной, Луиз и Тиной — добровольно. Но не с Камиллой. Ханна заставила Глыбу дружить с Камиллой. Иначе она рвёт отношения.
        Мне достаточно дружить с одной девчонкой. С Ребекой.
        Завтра у Глыбы будет след от поцелуя. Его можно заказать у Ирены из шестого. Это стоит одну крону. Я размышляю, не заказать ли и мне. В случае, если Ребека поставит крестик в графе НЕТ. Тогда я покажу ей след от губной помады. Чтобы она поняла, что упустила.
        В воскресенье я был в церкви с мамой и бабушкой. Бабушка очень любит Бога, Иисуса и священника.
        — Когда чёрт состарился, он стал набожным,  — дразнит папа бабушку.
        В церкви большие окна. Наверное, для того, чтобы Бог мог проверять, что делается внутри.
        В церкви всё красиво и чисто. И всё блестит. Там нельзя разговаривать или аплодировать, если священник что-то хорошо сказал. Но зато можно петь. Церковные песни. Но не хард-рок или кантри.
        Интересно, почему одиннадцатилетним мальчишкам всегда попадает смешинка в рот, когда смеяться совершенно запрещено.
        Как в церкви в прошлое воскресенье.
        Я был не виноват.
        Священник очень много жестикулировал. И мне пришла в голову хорошая рифма.
        Поп руками так махал,
        Что штаны потерял.
        Гости разбежались,
        Будто чумы испугались.

        Может, это и не так уж смешно. Но в прошлое воскресенье это было смешно ужасно. Кстати, мне всё время слышалось, что священник говорил камин вместо аминь.
        — Теперь ты не попадёшь на небо,  — сердито прошептала бабушка, когда я хихикал больше всего.
        — Я не собираюсь на небо. Я собираюсь на каток играть в хоккей.
        Потому что такие у меня были планы после мессы.
        Интересно, играл ли Иисус в хоккей? Тогда он наверняка был лучшим. Он ведь мог тренироваться даже летом. Когда лёд на озере стаял.
        Бог мне кажется добрым дяденькой. Я его никогда не видел. Я представляю его с бородой. Так его, по крайней мере, изображают в учебнике по религии.
        Знаешь ли ты, дневник, что я должен считать, сколько шагов между фонарными столбами. Иначе случится что-то неприятное. Я не знаю, что. Но я должен измерять расстояние. Я не решаюсь думать, что может случиться, если я забуду это сделать.
        Я слышал одну страшную сплетню. Что Ребека и Глыба дружат. Ребека — сердце — Глыба? Совершенная неправда!
        Или всё-таки правда? Может быть, Ребека увидела рокерский автомобиль его папаши и упала в обморок от счастья.
        Но так не должно быть! Мне должно быть примерно двадцать семь лет, и у меня должен быть собственный рокерский автомобиль. Тогда я смогу ездить туда и обратно около дома Ребеки и визжать тормозами.
        Я часто езжу там на моём велосипеде без заднего крыла и по-хулигански свищу. Это страшновато. Представляешь, если Ребека меня заметит и ПРИГЛАСИТ НА СОК! Представляешь, если кто-то из парней это увидит. Что я вошёл к ней. Представляешь, если я увижу, как Глыба выходит из дома Ребеки…
        Интересно, должен ли человек платить штраф или сесть в тюрьму, если он переедет кого-то на велосипеде.
        Глыба Ребекой не интересуется. Он влюблён в Ханну. Но в понедельник Ребека улыбнулась Глыбе, когда он правильно ответил на шведском. А на ланче Ребека взяла для Глыбы молоко. Это подозрительно. Может быть, пришло время детективу Требу Волкеру с правом на шпионство вступить в игру.
        На следующей неделе я спрошу Ребеку, есть ли у меня шанс.

        Конец простой — вампира вой

        28 января

        Приветик, дневник!
        Треб Волкер должен законспектировать несколько важных вещей. Важная вещь № 1: Ребека и Глыба не дружат. Важная вещь № 2: Между фонарными столбами напротив Ребекиного дома 75 метров. Это нужно помнить.
        Вчера у нас был день на свежем воздухе. Можно было выбрать следующее:
        слалом,
        лыжи,
        коньки,
        ехать домой
        (если у тебя простуда).

        Те, кто катался на коньках, могли взять с собой клюшку, но не шайбу.
        — Зачем тогда клюшка?  — поинтересовался Юхан.
        — Чтобы бить друг друга по голове,  — предложил Глыба, считая, что это очень смешно.
        Коньки — это самое лучшее. Но я выбрал лыжи. Поскольку одна специальная особа собиралась кататься на лыжах. И я не имею в виду Глыбу.
        Кто-то из родителей должен был нас подвозить.
        Мой папа предложил свои услуги. Он взял выходной в этот день.
        Всё было хорошо, пока я не узнал, что папаша Глыбы тоже вызвался помогать. Все хотели ехать на его рокерской машине. Глыбе было позволено сидеть рядом с водителем и управлять автомобильной магнитолой.
        Никто не хотел ехать на нашем «Опеле».
        — Мой папаша может сделать пару заносов, если хотите,  — попробовал я.
        — Неее-а,  — отказались все.
        — Чтоб вы разбились, если вам так хочется,  — прокричал я обиженно, мечтая, чтобы папа не брал выходной.
        На большом кольце я увидел сбитый фонарный столб. «Значит, папаша Глыбы тут проехал»,  — подумал я.
        Можно было выбрать одну лыжню из четырех:
        1,25 км,
        2,5 км,
        5 км,
        поганые 10 км.

        Я решил выбрать 1,25 км, а потом остаток дня есть хот-доги. Всё шло хорошо — почти до конца.
        В конце я увидел двоих, едущих рядом друг с другом. Глыбу и Ребеку! За всю свою жизнь я не ехал так быстро.
        «Сейчас, гады»,  — подумал я и закричал:
        — С лыжни!
        Но единственным, кто сошёл с лыжни, был я. Раздалось БУМС. Я сломал палку и упал прямо перед Ребекой и хохочущим Глыбой.
        Чтобы прийти к финишу с одной палкой, потребовалось десять минут.
        — Смотрите, братишка Густава Вазы[1 - В 1521 году Густав Ваза бежал от преследований датского короля, который в то время правил Швецией. Ваза пытался призвать жителей к восстанию, но сил его сторонников было недостаточно. Он уже собирался бежать в Норвегию, когда его догнали два гонца на лыжах, посланные жителями города Мора, чтобы сообщить, что они готовы бороться на его стороне за независимость Швеции. Густав Ваза вернулся из Сэлена в Мору на лыжах. В честь этого события ежегодно в первое воскресенье марта проводится самый длинный в мире лыжный кросс (90 км) из Сэлена в Мору, который называется Кросс Вазы.], — воскликнул Глыба, тыча в меня.
        — Быстро, хот-дог,  — обратился я к ответственным. Но номер не прошёл. Мне пришлось ехать ещё раз.
        — Но у меня палка сломана!  — кричал я.
        Мне одолжили палку. Изготовленную в пятнадцатом веке.
        Я поехал 2,5 км — как мне казалось. Я выбрал неправильно и оказался на опасной для жизни лыжне длиной в десять километров.
        Я умирал всю дорогу. Кроме того момента, когда я увидел хищную птицу. Хотя это была всего лишь ворона.
        После пятисот часов я добрался до финиша. Все ели хот-доги, кроме учительницы 4-Б, которая худеет.
        — Ну вот, проехали десять километров,  — произнёс я громко.
        Но меня никто не услышал, поэтому я повторил ещё громче:
        — Ага, вот так вот. Совсем не трудно проехать ДЕСЯТЬ КИЛОМЕТРОВ.
        — Не-а,  — подтвердил Нике между двумя кусками хот-дога.
        Я подошёл к ответственным и сказал:
        — Я возьму четыре хот-дога, поскольку я проехал десять километров.
        Я получил один. Последний.
        Ребеки нигде не было видно. Глыба хвастался, как много хот-догов он успел съесть.
        — Я видел хищную птицу, которая сожрала лося,  — сказал я.
        Тогда Глыба рассказал, что его папаша, похоже, собирается к лету купить новую рокерскую машину.
        Интересно, не существует ли закона, запрещающего рокерские автомобили. Я должен это выяснить.
        Домой с нами ехал Оке. У него две водяные лягушки по имени Лассе и Хассе. Однажды мы засунули Лассе в стакан молока младшей сестры Оке.
        — Какое комковатое молоко,  — восклицали мы и смеялись.
        Вообще-то сначала было три лягушки: Лассе, Хассе и Фрассе. Мы искупали Фрассе в шампуне, чтобы посмотреть, исчезнет ли окраска. И она исчезла — вместе с Фрассе.
        Мы с Оке проводим много экспериментов. Однажды мы приготовили эликсир оборотня. Тот, кто его выпьет, превратится в оборотня. Ингредиенты были следующие:

        1 стакан кока-колы,
        100 грамм чёрного перца,
        1 ложка горчицы, полстакана жидкого мыла,
        1 щепотка цветочной земли,
        4 раздроблённых муравья.

        Потом мы испробовали эликсир на младшей сестре Оке. Нам пришлось запереть её в гардеробе. Оборотни обычно очень дикие.
        Волосы на лице у неё так и не выросли. Но дикой она стала. Наверное, мы вложили в эликсир слишком мало раздроблённых Муравьёв. Оке — хороший товарищ. Он хуже меня в хоккее, довольно слабый, и у его папы нет рокерской машины.
        Мы создали клуб, я и Оке. Дискуссионный клуб. Но он действует не очень хорошо. Я хочу дискутировать о Ребеке, а Оке хочет дискутировать о Линде. Линда — любимая девчонка Оке.
        Иногда Оке сопровождает меня, когда я проезжаю на велосипеде мимо дома Ребеки.
        Иногда я сопровождаю Оке, когда он проезжает на велосипеде мимо дома Линды. Это намного труднее. Там надо ехать в гору.
        Мы с Оке открыли собственную страну. Она называется Скакандия. На прошлой неделе Оке был там государственным министром, а я — шефом полиции. В Скакандии нет никаких рокерских автомобилей, никакой рисовой каши и никаких дней на свежем воздухе. Мы нарисовали карты, сделали флаг и написали государственный гимн. Флаг нам удался лучше всего. Он синий с ковбоем в центре.
        Я собирался спросить Ребеку, есть ли у меня шанс. Но я слишком много раз выставлял себя смешным. Я подожду.
        В Скакандии ни Оке, ни я никогда не выглядим смешными. Там мы живем каждый в своём доме с верандой вместе с Линдой и Ребекой. У нас две пушки и одно такси, чтобы ездить. Мы ловим воров и убийц и бросаем бандитов в тюрьму. Самого ужасного из них зовут Глыба. Почему его так зовут — понятия не имею.
        Сейчас я пойду есть спагетти. Представляешь, если бы спагетти были треугольными, а не вытянутыми. Они бы смотрелись по-дурацки.

        Конец простой — вампира вой

        3 февраля

        Дорогой Дневник!
        Ты заметил, дневник? Я написал неправильно. Парни не могут писать «Дорогой Дневник». Они пишут «привет» или ещё что-нибудь крутое.
        Сегодня я болел. Очень сильно. С утра у меня была высокая температура — 37 градусов. Ты, может, не считаешь, что это высокая температура. И я так не считаю. Поэтому я положил термометр на батарею, и — опля — достиг опасных 38,8 градусов.
        Поэтому сегодня мне не нужно было идти в школу. Треб Волкер собирался на секретное задание.
        В пятницу одной специальной особе исполняется двенадцать лет. Я купил подарок и собираюсь его послать — анонимно. Вот именно. Ребеке исполняется двенадцать лет. Это не совсем безопасно, покупать девчоночьи подарки. Если тебя заметят приятели — это опасно для жизни. Вся школа тогда узнает, что Треб купил постыдную девчоночью вещь. Поэтому я пошёл в магазин, когда все остальные были в школе. Вот как это было.
        Сначала я пошёл в «Консум». Там были только две синие пластмассовые лопатки и одна старательная резинка. Потом я три раза прошёл мимо парфюмерного магазина. Внутрь я, естественно, не зашёл. Парням нельзя покупать духи, можно только иногда шампунь и мыло. По-моему, я даже видел табличку: «Собакам и одиннадцатилетним парням вход воспрещён». Лучше зря не рисковать. Я нашёл подарок в универмаге. Я прошёл вокруг и проверил, нет ли поблизости кого-нибудь из знакомых. Путь был свободен.
        На третьей полке лежали они. Розовые, блестящие пеналы.
        В момент, когда я уже брал пенал, я заметил двух больших парней, которые, похоже, наблюдали за тем, что я делаю. И тогда я взял — пару шнурков для ботинок. Их я пошлю Ребеке с запиской:

        «Вообще-то ты должна была получить розовый пенал. Но они закончились. Подпись: Неизвестный».

        Когда я ждал автобуса, ко мне подошла Ирис Линд. Ирис Линд по средам вместе с бабушкой вяжет крючком скатерти.
        — Уж не Треб ли это?  — воскликнула она.
        — Что?  — спросил я.
        — Треб, ты ведь сейчас должен быть в школе?
        — Что? Треб… Меня зовут Йонссон, и мне тридцать семь лет. До свидания.
        Я пошёл домой пешком.
        У Оке нет мамы. Она умерла, когда Оке было семь лет. Мы с Оке пытаемся понять, где она сейчас.
        — На кладбище,  — считает Оке.
        Я в это не верю.
        Она летает вокруг в воздухе и совершенно невидима.
        Бабушка утверждает, что когда человек умирает, он приходит к Богу.
        — И где он тогда находится?  — обычно интересуюсь я.
        — Везде,  — объясняет бабушка.  — Бог везде.
        Но это не так. Я искал под кроватью, в сахарнице и в папашином «Опеле». Там его не было видно.
        Интересно, кем Бог работает. Точно не на почте. Там работает Карлссон. Он постоянно матерится и жуёт табак. Кстати, Богу и не нужно работать. Он наверняка на пенсии, поскольку своё он уже сделал.
        Оке и я любим хулиганить по телефону.
        Однажды мы позвонили тётеньке по фамилии Альбертссон.
        Мы сказали, что мопед готов.
        — Какой мопед?  — удивилась она.
        — Мопед с высоким рулём, снятым глушителем и линией скорости на баке.
        — Нет у меня никакого мопеда,  — сердито заявила тётенька.
        — Так написано в бумагах,  — возразил Оке.
        Оке умеет врать.
        Тётенька собиралась позвонить в полицию. И мы положили трубку.
        Можно звонить людям со смешными фамилиями. Вот несколько хороших примеров:
        — Это Ель?
        — Да?
        — Тогда сыпь иголки. ХА-ХА-ХА!
        — Это Орёл?
        — Да?
        — Тогда улетай.
        — Это Пистолет?
        — Да?
        — БА-БАХ!
        — Это Олень?
        — Да?
        — А лось дома?
        Самое лучшее — звонить девчонкам. Но это опасно! Нельзя, чтобы тебя узнали. Но разрешено делать некоторые подсказки. Например, когда я звоню Линде, чтобы помочь Оке.
        — Оке у тебя?
        — Какой Оке?
        — Посмотри в окне!
        После этого мы кладём трубку.
        У нас появился новый сосед. Старик. Выглядит довольно подозрительно. Старику примерно двадцать пять лет и несколько месяцев. У него усы. Иногда его по ночам не бывает дома. Его зовут Улле Коллин. Подозрительное имя.
        Мы с Оке собираемся за ним следить, чтобы понять, чем он занимается.
        Я больше люблю бутерброд с сырными чипсами, чем просто с сыром. Но мама не позволяет мне делать такие бутерброды.
        Вот что мама не позволяет:
        бутерброд с сырными чипсами,
        грязные пятки,
        порванные трусы.

        Потому что если попадёшь под машину и тебя отвезут в больницу, то все увидят, что у тебя рваные трусы. Это знак того, что ты бедный или что у тебя неряшливая мама.
        Кстати о бутерброде. Какое название! А если бы он назывался маргаринброд или бутерлось.
        Хорошее животное — лось. Бегает себе по лесу и мычит. Потом его переезжает автомобиль. Глупо. Я бы хотел иметь собственного лося. Лося Эйнара. Тогда бы я ездил верхом на Эйнаре в школу, и он бы съел капот на рокерской машине Глыбиного папаши. Я бы всем школьникам позволял ездить на лосе. Это бы стоило одну крону. Но не для Ребеки. Она могла бы ездить бесплатно.

        Конец простой — вампира вой

        5 февраля

        Здорово, дружище!
        Оке сегодня чуть не умер. Но не потому, что у него слабое сердце или что-то в этом роде. Нет, его чуть не убили все учащиеся нашей школы.
        Дело было так.
        Утром Оке влетел на физкультуру и заорал, что у него точная информация. Что к нам в класс приходит новый парень. Никто не заинтересовался.
        — Парня зовут Большой Эрик,  — продолжал Оке.
        Все заинтересовались. Оке сообщил, что Большому Эрику восемнадцать лет, что он несколько лет был в море и поэтому должен идти в школу только сейчас. А если это правда! Большой Эрик будет самым сильным в классе. Он сможет с первого раза завалить кого угодно, даже Глыбу. Мечта! Глыба будет размазанным, как пюре, а Ребека не любит пюре. Тогда освободится путь для меня. Но если Ребека заинтересуется Большим Эриком…
        — Этого не бойся,  — успокоил Оке.  — Большой Эрик уже женат. Они с женой имеют небольшой дом. У него есть собственная лаборатория, в которой мы с ним будем выводить новые виды червей.
        Рассказ Оке становился всё более и более интересным. Мы узнали, что Большой Эрик может нас научить множеству фокусов с девчонками. Не только держаться за руки, но и опасным дальнобойным поцелуям. Бенни поинтересовался, хорош ли Большой Эрик в спорте. Оке уверенно засмеялся. Он сказал, что Большой Эрик — трижды мастер Европы по большинству видов спорта. И по футболу тоже. Бенни страшно обрадовался и стал благодарить Оке. Потом Оке обратился к Турлейфу и сказал, что Большой Эрик мастерски играет на тубе. Тогда и Турлейф стал благодарить Оке. Турлейф играет на флейте. Они вдвоём могут поехать в музыкальное турне.
        Девчонки хотели знать, как Большой Эрик выглядит. Оке распорядился, чтобы они сначала сели. Когда они это сделали, он рассказал, что Большой Эрик работал на море фотомоделью. Он всегда загорелый, с белоснежными зубами. Девчонки от благодарности чуть не разревелись. В качестве благодарности Оке получил три объятия и полупоцелуй в руку.
        Единственный, кто не благодарил Оке,  — это Глыба. Вместо этого он поставил Оке синяк под глазом.
        — Это последний синяк, который тебе удалось поставить,  — прошипел Оке.  — Потому что скоро придёт Большой Эрик.
        Все в классе поняли, что террор Глыбы закончен. Теперь будет мир на земле.
        — Большой Эрик не хочет, чтобы его так называли,  — заявил Оке.
        — Конечно же, нет,  — согласились все.
        — Он хочет, чтобы его называли Эрик the Great (Великий), поскольку он хорошо знает английский. Он плавал в Англию и двенадцать других стран. Он знает и все эти языки.
        Эрик Великий должен был прийти после ланча. Все сидели за партами и ждали. Глыба боялся. Я наслаждался.
        Учительница объявила, что в наш класс приходит новый ученик.
        — МЫ ЗНАЕМ,  — прокричали мы.
        — Его зовут Эрик…
        — ВЕЛИКИЙ,  — дополнили мы.
        Дверь открылась. Но вошёл не Большой Эрик. Вошёл гном, делающий вид, что он ученик пятого класса.
        — А ты кто?  — поинтересовался я.
        — Меня зовут Эрик,  — ответил гном.
        И тогда все поняли. Оке всё придумал. Все погрустнели. Кроме Глыбы. Он громко смеялся.
        — ХА-ХА-ХА! Смотрите — маленький Эрик. МАЛЫШ-ЭРИК!!!
        Теперь у нас новый парень в классе. Его зовут Малыш-Эрик, и у него один талант: чтобы все его дразнили. Но перед тем, как все начали его дразнить, мы попытались оторвать Оке уши. Не удалось. Он был слишком быстрым.
        Глыба тоже был быстрым. Меньше чем за минуту он шлепнул по спине каждого в классе. Это был рекорд.
        Вечером к нам придёт бабушка. Она принесёт с собой еду, которую сама приготовила. Я собираюсь сбежать.
        Ничего нового на фронте Ребеки. Я её не видел два дня. Может быть, она болеет. Тогда я могу быть доктором и её вылечить. Жалко, если она будет болеть в собственный день рождения.
        У мамы сегодня встал автобус. Один старик рассердился и наорал на неё, что это она виновата. Тогда мама решила плюнуть и не чинить автобус. Старику пришлось идти пешком.

        Конец простой — вампира вой

        Воскресенье, 8/2, 14:12

        Приветствую, дневник.
        This is Treb. My car is blue. I love a girl.
        Это не по-шведски. Это — иностранный язык. А именно английский. Я учу английский уже полтора года. Я — эксперт.
        В прошлую пятницу ей-сам-знаешь-кому исполнилось двенадцать лет. Неделю назад я купил подарок — пару шнурков для ботинок. Хотя это должен был быть розовый пенал. Но его купить мне не удалось.
        Это были красивые шнурки, двухцветные и вообще. Я должен был их доставить к Ребекиному дому.
        Это было сложно.
        Первое: никто не должен был меня видеть.
        Последнее и главное: Ребека не должна была меня видеть.
        Я слышал, что у Ребеки планировалась вечеринка. Я не был приглашён. Я собирался положить пакет со шнурками на крыльце. Потом развернуться и убежать. Это почти получилось.
        Я осторожно прокрался к крыльцу. В животе страшно щекотало. Когда я почти достиг верхней ступеньки, я услышал голоса, приближающиеся с улицы. Я спрятался за сугробом во дворе. Но… я уронил пакет! На середине лестницы. Мой подарок Ребеке!
        Потом появились люди. Это были странные гости. Они были длинными и старыми. Старик с совершенно сморщенным лицом. У другого старика была борода.
        «Это что, маскарад?» — удивился я.
        Но это был не маскарад. Это были родственники. Многочисленные родственники Ребеки. У одной тётеньки вокруг шеи было намотано какое-то животное. К счастью, никто не заметил пакета на крыльце.
        Я обрадовался. У Ребеки не было никакой вечеринки. Она не пригласила парней, чтобы танцевать с ними медленные танцы и вообще. У неё собирались родственники.
        Но вдруг во дворе возник незнакомый парень! Этакий симпатяга со старательно зачёсанными волосами и в отутюженных брюках. Этот неизвестный позвонил в дверь и заметил на крыльце мой пакет! Он поднял его и отдал Ребеке, когда та открыла дверь. Мой подарок! Мои шнурки, двухцветные и вообще. Найденные и отданные неизвестным парнем со старательно зачёсанными волосами и отутюженными брюками. Мне показалось, что Ребека обрадовалась. Обрадовалась, что он пришёл — Зачёсанный Тошнотик.
        Я стоял за сугробом примерно три с половиной минуты. Потом я шёл домой и скорбел.
        Как бы то ни было, поздравляю тебя, Ребека. Надеюсь, шнурки подошли и Зачёсанному Тошнотику не досталось торта.
        Через две недели моя очередь праздновать двенадцатилетие.
        Я мечтаю о настоящем пожарном автомобиле с сиреной. Его я не получу. Я получу электронные часы, исполняющие «Свадебный марш». Тогда мне не нужно будет их менять, когда я через десять лет женюсь на Ребеке.
        Когда у меня будет день рождения, я устрою вечеринку. Настоящую вечеринку с девчонками и вообще. Я уже придумал, кого я приглашу. Рют и Санну, и Линду, на которую Оке положил глаз или, можно сказать, он на неё hot.
        Это снова по-английски.
        И лучшую подружку Линды Камиллу, и мою троюродную сеструху Дылду. Её я всегда должен приглашать на мои дни рождения. А я обязан ходить на её. Это решили наши мамаши. Они — двоюродные сёстры. Последняя девчонка, которую я приглашу… естественно, Ребека. На неё я hot. Оке открывает список парней. Потом идёт Малыш-Эрик. Его можно приглашать без боязни. Он до смерти боится девчонок. Он считает, что они его украдут и увезут в далёкую страну, где живут одни девчонки. Малыш-Эрик этого не хочет. Я бы, может, и хотел. Если бы мне было позволено взять с собой мои строительные конструкторы и мой секундомер. Турлейф тоже приглашён. Он тоже не опасен. Он ведь дружит с Рют. Папа Турлейфа из Норвегии. Но это неважно.
        Возникает важный вопрос. Глыба. Приглашать его или не приглашать?
        Если его не пригласить, он будет разъярён, а Глыба ведёт знакомство со многими большими парнями. Но если его пригласить, он будет весь вечер за всех всё решать и все медленные танцы танцевать с Ребекой.
        А представляешь, если Ребека потребует, чтобы Глыба пришёл. Иначе она тоже не придёт…
        Может быть, я вообще не буду отмечать.
        Я знаю, что я получу от Оке. Он мне рассказал. Сначала одно изобретение с лампой, которая светится, если соединить два провода. Оке утверждает, что это машина времени. Я ему не верю.
        Потом я буду одновременно президентом и королём в нашей стране Скакандии целую неделю. Оке добрый.
        Моя прабабушка Беда обычно приходит на мои дни рождения и гладит меня по голове. Но в этом году она не придёт. Папа говорит, что она заболела. Прабабушка знает русский. Прадедушка был русским, у него была шапка-ушанка и чёрные кирзовые сапоги.
        — Спатсиба,  — благодарит прабабушка после обеда.
        — Спортсила,  — отвечаю я.
        Иногда прабабушка приглашает к себе на обед. К счастью, еда у неё не такая старая, как она сама.
        — Жирное молоко,  — называет она обычное молоко. А простоквашу она называет сливочным молоком. Картошку она называет репами. Так они говорили, когда прабабушка была маленькой.
        Интересно, почему переименовали так много продуктов. Представляешь, если всё снова переименуют через пятьдесят лет. Хот-дог будет называться рулон в булочке. Спагетти — червивый пудинг. Тогда я ни за что не буду этого есть.

        Конец простой — вампира вой

        17 февраля

        Алё! Алё!
        Треб Волкер с планеты Эксус вызывает землю и дневник. Я спускаюсь вниз, чтобы поймать нескольких землян. В основном девчонок, примерно через двадцать секунд. Приём, конец связи и вообще.
        В прошлую субботу я совершил преступление. Но я не проболтаюсь. Если это обнаружится, наверное, придётся сесть в тюрьму.
        Немного напишу об этом. Только зашифрую свой рассказ. Дело было так: Глыба купил в киоске пачку чулок. Мы с Оке спрятались в телефонной будке. Там было тесно. Потом мы вошли в туннель. Глыба достал один чулок и его прикурил.
        Глыба умеет выпускать чулки через нос и делать чулочные колечки. Но на этот раз он этого делать не захотел. Я от чулка закашлялся.
        — Чулочный кашель бывает только у начинающих,  — прокомментировал Глыба.
        — Мне попал чулочный дым в горло,  — оправдывался я.
        Оке не пожелал пробовать чулок. Он был смешон.
        — От этого можно получить чулочный рак,  — заявил Оке и убежал.
        Я выкурил два чулка, после чего мне стало нехорошо.
        По дороге домой мне пришло в голову, что это видно, если чулочишь тайком. Становишься примерно на три года старше, и голос у тебя делается скрипучим.
        Придя домой, я произнес скрипучим голосом:
        — Приветик, мамаша!
        — Тебе что, нехорошо?  — поинтересовалась она.
        — Я постарел на три года. Разве не видно?
        — Нет,  — ответила мама.  — Ты выглядишь как обычно.
        Тогда я ушёл к себе в комнату и стал собирать паззл.
        Рапорт о недавно въехавшем старике в возрасте двадцати пяти лет и нескольких месяцев:

        Он пил пиво около подъезда в прошлую субботу.
        Подозрительно.
        Он носит с собой чёрный футляр от гитары, в котором может лежать оружие.
        Опять подозрительно.
        По вечерам он приводит к себе девчонок.
        Они свистят на лестнице.
        Очень подозрительно, что свистят. (Хи-хи)
        Конец рапорта.

        Я разослал пригласительные на мой день рождения. Ответ я получил от Оке, Турлейфа, Рют, Малыша-Эрика и, к сожалению, от моей троюродной сеструхи Дылды.
        Я принял решение. Глыба будет в числе приглашённых. Ребека пока ещё не ответила. Если она ответит ДА, то это будет вечер поцелуев, обычных и дальнобойных. Ответит НЕТ — это будет вечер с соком и булочками.
        Мне кажется, что у меня начинают расти рога. На лбу выросло что-то красное и очень болезненное.
        — Это обыкновенный прыщ,  — утверждает мама.
        Она считает, это значит, что я становлюсь большим.
        Это правда. По крайней мере на лбу.
        У девятиклассников крутые прыщи по всему лицу. Они этим хвастаются.
        Ночью мне приснился сон. Мне снились уши, которые лежали на поверхности моря и слушали. Потом прилетела чайка и начала их есть.
        Я собираюсь обсудить этот сон с Оке в нашем дискуссионном клубе.
        Папа вчера помогал тёте Лене и её парню переезжать. Вот перечень вещей, которые он уронил: письменный стол, два стула, немного посуды и морскую свинку. Морскую свинку зовут (или звали) Мальте. Она исчезла под лестницей.
        Теперь я знаю, кто этот Зачёсанный Тошнотик, который приходил к Ребеке. Этот симпатяга в отутюженных брюках и зачёсанных волосах. Этот злополучный вор, стащивший мои шнурки, которые должна была получить Ребека. Это её двоюродный брат Лейф.
        В Швеции двоюродным братьям и сёстрам разрешено жениться друг на друге. Я собираюсь позвонить кому-нибудь из правительства, чтобы они изменили этот закон.
        Лейф живет около шоссе. Там ездят грузовики. Это хорошо.
        Моя жизнь в опасности. Где-то в моей комнате живут несколько бацилл. Ядовитых бацилл, распространяющих болезни. Днём они прячутся. Но когда я гашу свет, они выползают из укрытия и пытаются заразить меня всеми болезнями на свете. Например, смертельной ушной серой или опасным для жизни песком в глазах по утрам. Поэтому настольная лампа должна гореть всю ночь. Бациллы любят сахар. Обычно я кладу кусочки сахара в бациллоловки собственного производства. Я их изготовляю из пустых молочных пакетов и верёвочек. Если спереди вставить две спички, то ловушка выглядит как лошадь.
        Есть очень много блюд, которые невозможно есть. От них тошнит. Я сделал тошнотный список запрещённых блюд. Вот он:
        кровяной пудинг,
        ливерный фарш,
        студень,
        грибы,
        каша,
        голубцы приготовления папы Оке.

        Слушай, дневник, а ты когда-нибудь рассуждал на тему того, что земля вертится? Это довольно комично. Я провёл некоторые эксперименты. Я прибил гвоздями к паркету папины тапочки в гостиной. Теперь они не могут улететь, если земля завертится немного быстрее.
        Потом я намертво приклеил шторы к стене, чтобы они зря не развевались, когда земля вертится. Это было умно сделано. Папа тоже стал так думать, когда это обнаружил. А не кружится ли у людей голова, когда вся земля крутится? Тема для дискуссии.
        Вчера я услышал забавную историю. Что-то о мужике и о дереве, которое упало с пригорка. Там было что-то ещё. Я не помню, что. Но было смешно.
        Кетчуп изготовляют из помидоров. Интересно, не делают ли горчицу из бананов? Она ведь тоже жёлтая. Если бы помидоры и бананы не перетирались, то это бы выглядело по-дурацки. С бананом на сосиске и с помидором на картофельном пюре.
        У меня распухла губа.

        Конец простой — вампира вой

        23 февраля (два дня после катастрофы)

        Вот, дневник, слушай.
        Это, чёрт меня возьми, последний раз, когда я пишу в тебе.
        Два события произошли.
        Событие 1. Мой день рождения стал катастрофой.
        Событие 2. Кто-то тайком прочитал дневник.
        Сначала событие 1. Вечер в субботу.
        Мои гости: Оке, Рют, Линда, Камилла, моя троюродная Дылда, Малыш-Эрик, Турлейф, Глыба и РЕБЕКА.
        Санне не разрешили прийти. Она забыла выгулять свою собаку. Собака наложила в портфель Санниного папы с ужасно важными документами. Умная собака.
        Первым, естественно, пришёл Оке. Он принёс с собой бенгальские огни. Бенгальские огни не опасны… Только если они не оказались в руках Оке.
        Оке поджёг покрытие письменного стола. Оно хорошо горело. Слишком хорошо, посчитала мама и изъяла бенгальские огни.
        — Переживёте без поджогов на празднике,  — заявила она.
        — Вечеринке!  — закричали мы с Оке.  — Не празднике.
        Потом мы с Оке испробовали изобретение, которое он сделал для меня. Машину времени. Это деревянная дощечка с лампой, которая светится, когда соединишь два проводка. Лампа светилась 13 секунд. Потом она взорвалась.
        — Плохая машина времени,  — сообщил я Оке.
        — Ты ничего не сечёшь,  — обиделся Оке.  — Мы только что переместились во времени. Мы только что перенеслись в 1970 год.
        Мы проверили на маме. В 1970 году ей было десять лет. Она, должно быть, самая большая десятилетка на свете. По крайней мере, она выглядела почти такой же большой, как и взрослая. Это было пугающе.
        — Давай вернёмся в наше время,  — таинственно прошептал я Оке на ухо. И мы это сделали.
        Потом пришли Линда и Камилла. У Линды были накрашены губы.
        Когда мы с Оке отсмеялись, я открыл их подарок. Оке продолжал смеяться, а я нет. Я получил балетное трико! Линда танцует в джазовом балете. Она хочет, чтобы я тоже начал танцевать. Им нужны парни. Кто-то должен быть сильным, чтобы поднимать девчонок. Может быть, это и круто, размышлял я, пока не попробовал в воскресенье.
        Я выглядел, как сосиска. Почему нельзя танцевать в хоккейном обмундировании?
        Оке положил глаз на Линду. Он бесконечно рассказывает, как она его поцеловала.
        — Я больше никогда не буду мыться,  — заявил Оке.
        — Мерзость,  — фыркнул я и поборол Оке на глазах у девчонок.
        Потом пришла моя жуткая троюродная Дылда.
        — Спрячь торт,  — распорядился Оке.
        Мы с Дылдой обмениваемся символическими подарками. Так порешили наши мамаши. Символические подарки — это те, которые стоят как можно меньше. Я получил стальную расчёску. Это точно придумала Дылда.
        Оке нравится дразнить Дылду. Она становится дикой. Но Оке хорошо умеет убегать.
        Дылда ненавидит парней. Один раз она даже кинула одному несчастному парню в голову кирпичом. Другого несчастного она заставила есть гальку. Первым несчастным был Оке. Вторым несчастным был я. Мы сдёрнули с Дылды трусики от купальника перед компанией больших парней. Это было на пляже прошлым летом.
        Малыш-Эрик выглядел испуганным, когда пришёл.
        — Добро пожаловать,  — пригласил я.
        — Я должен скоро идти,  — сообщил Малыш-Эрик.
        Малыш-Эрик считал, что его пригласили лишь потому, что не хватало парней. Совсем не так. Он приятный… не умеет танцевать и отказывается разговаривать с девчонками. Но он умеет свистеть носом, как настоящий свисток.
        Он подарил мне два пластмассовых банана. Один зелёный и один жёлтый.
        — Их можно использовать как дубинки,  — объяснил Малыш-Эрик.
        Турлейф и Рют пришли вместе. Они — одна команда. Поэтому они могут целоваться в публичных местах. В автобусе, на школьном дворе и вообще.
        Турлейф взял с собой свою флейту. Он два раза сыграл «Happy Birthday». Когда он собирался играть в третий раз, я поставил пластинку.
        Потом с улицы раздался гудок. Это были Глыба и его папаша. К сожалению, они ещё не разбили рокерский автомобиль.
        — Здорово, дубины!  — проорал Глыба и бросил в меня подарком. Там было две вещи. Во-первых, банка с гуппи. Две были мёртвые. Одна жила — до вчерашнего дня. Во-вторых, и-л-л-ю-с-т-р-и-р-о-в-а-н-н-ы-й журнал.
        В и-л-л-ю-с-т-р-и-р-о-в-а-н-н-о-м журнале было полно девчонок в бикини. Сначала это было противно. Потом даже ничего.
        — Детям запрещено,  — провозгласил Глыба и попытался закрыть глаза Малышу-Эрику. Но в этом не было необходимости. Он их закрыл сам.
        После этого не хватало только одного гостя — Ребеки.
        Она пришла в 18.23.12. На ней была голубая шубка, два изящных сапожка и браслет.
        Наилучший дневник! Имеют ли право двенадцатилетние парни падать в обморок перед девчонками? Не думаю. Поэтому я сдержался.
        — Поздравляю со знаменательным днём,  — сказала Ребека.
        — Спасибо,  — промямлил я и получил маленький подарочек.
        Меня распирала гордость. В первый раз за мою двенадцатилетнюю жизнь я принимал подарок от девчонки в голубой шубке и двух изящных сапожках, которая поздравила меня со знаменательным днём.
        — Думаешь, это будет весёлый день рождения?  — спросил Турлейф.
        — Это называется знаменательный день,  — важно поправил я и пощупал Ребекин подарок.
        Там точно должно быть что-то романтическое. Золотое кольцо, или любовная лирика, или два локона Ребекиных волос.
        Там была резиновая змея. Красная резиновая змея.
        — Это резиновая писька!  — заорал Глыба.
        Тут что-то загрохотало у тётки Андерссон, живущей этажом выше.
        — Тётка получила такой шок, что умерла,  — с умилением произнёс Глыба.
        Глыба спросил Ребеку, не потому ли она купила мне резиновую письку, что моя настоящая умерла.
        — Мерзкий пошляк,  — отрезала Ребека.
        Мне кажется, что Ребека будет писательницей, когда вырастет. Она умеет так хорошо выражаться.
        Потом произошла катастрофа.
        Глыба утверждал, что я не отважусь натянуть резиновую змею и выстрелить ею Ребеке в зад. Я не хотел.
        — Трусливая вша,  — произнёс Глыба, издевательски улыбаясь.
        — А мне плевать,  — ответил я.
        — Трусливая вша и маменькин сынок,  — продолжал Глыба.
        Если кто-то называет меня маменьким сынком, я зверею. Я схватил резиновую змею и выстрелил ею Ребеке в зад. Только слегка, чтобы ей не было больно.
        — Ай!  — воскликнула Ребека.  — Пошляк.
        Потом она ушла домой.
        Господин Дневник. Ребека провела 4 минуты и 26 с половиной секунд своей жизни в моей квартире. Благодаря резиновой змее и идиоту по имени Глыба.
        Сейчас я должен ехать в гости к бабушке. Остаток вечеринки я опишу в следующий раз.

        Конец простой — вампира вой

        24 февраля (21 час 46 минут)

        Добрый вечер, дневник.
        Я только что почистил зубы, второй раз за сегодняшний день.
        Какое счастье, что зубы не нужно чистить половой щёткой. Это было бы сложно.
        Пришло время продолжить рассказ о событиях моей катастрофической вечеринки.
        Когда Ребека ушла, Глыбе захотелось пообниматься с девчонками.
        Малыш-Эрик начал ныть, а Дылда закричала, что она не знает ничего такого.
        — Это выглядит вот так,  — сказал Глыба и швырнул в Дылду моим и-л-л-ю-с-т-р-и-р-о-в-а-н-н-ы-м журналом.
        Малыш-Эрик разнылся ещё больше.
        Рют и Турлейф дальнобойно целовались на диване. Глупо со стороны Турлейфа. Его флейта разломилась на две части.
        — Дорогостоящие поцелуи,  — прокомментировал Оке и попытался положить руку на плечи Линде, но вместо этого положил на кактус.
        Теперь я точно знаю, что с Глыбой не всё в порядке. Он обнимался с Дылдой. Я ни с кем не обнимался. Всё пропало. Я одиноко бродил вокруг и смотрел на пары. Руки я глубоко засунул в карманы брюк. Так человек выглядит грустным и всеми покинутым.
        — Прощай, Ребека,  — бормотал я.
        Камилла попробовала танцевать в обнимку с Малышом-Эриком. Думаю, что в первый и в последний раз. Во время танца Малыш-Эрик должен был прижаться щекой к щеке Камиллы. Чтобы проверить, что зелёный свет дан. И в этот момент он чихнул. Прямо Камилле в лицо. Малыш-Эрик прятался в туалете в течение семи минут. Потом всё успокоилось.
        Мы ели торт. Глыба съел одну свечку. Турлейф украл марципановую розу. На будущий год он приглашён не будет.
        Если кусок торта упадёт на бок на тарелке, останешься неженатым. Я знал, что мой кусок упадёт. Оке боролся в течение трёх минут, чтобы поставить свой кусок. Но я случайно толкнул стол, так что Оке тоже останется холостяком.
        Следующим особам удастся жениться или выйти замуж: Линде, Турлейфу, Рют и Дылде (бедный тот парень!).
        Глыба размял свой кусок торта, чтобы проверить, нет ли в нём яблочного пюре. Такового там не было. Глыба сказал, что он был вынужден взять три куска, чтобы проконтролировать.
        Мама Камиллы разведена. Поэтому Камилла специально положила свой кусок торта набок, чтобы мама ей не завидовала.
        Малыш-Эрик уронил свой кусок на пол. Потом он подавился и снова начал канючить. Это его специальность.
        — Поросёнок Нытик,  — дразнил его Глыба.
        Потом началась тортовая война.
        Я был США, Глыба — Голландией, а Малыш-Эрик — расстроенным.
        — ООН идёт!  — воскликнул Оке, когда мама входила в комнату.
        — Что значит ООН?  — поинтересовалась Камилла.
        — Ой Отвалите Наконец!  — выкрикнул Глыба.
        Война закончилась. Никто не победил.
        Мама дважды меня отругала. Но это ничего не значит. Всё равно никто меня не любит.
        Мы так и не дошли до бутылочки. Рют засобиралась домой смотреть видео. Турлейф пошёл с ней, а Малыш-Эрик заявил, что у него разболелась голова. Но я думаю, что мама не разрешает ему приходить домой позднее семи.
        — Спасибо за подарки,  — поблагодарил я, показывая жёлтый и зелёный бананы, которые получил от Малыша-Эрика.
        Тогда Малыш-Эрик забрал у меня зелёный банан.
        — Хватит с тебя и одного,  — заявил он.
        И вот когда все ушли, я обнаружил самую страшную вещь на свете. Кто-то под шумок читал этот дневник. Он лежал не на том месте в ящике письменного стола. Кто-то из моих гостей шарил в моём ящике. Шпион! Это могла быть Дылда. Она омерзительно любопытна. Она всегда ищет то, что спрятано. Это мог быть Оке. Это не так страшно. Он примерно знает, что я думаю об определённых вещах.
        Но если это был Глыба, это может быть смертельно. Он может продать дневник в газету. Тогда все узнают, о чём я пишу. Глыба разнесёт по всей школе, что один парень ведёт дневник. Он развесит мои фотографии с текстом: ВЕДУЩИЙ ДНЕВНИК — ХА-ХА-ХА!
        Я знаю, что я должен сделать. Я должен испугать Глыбу, чтобы он замолчал. Это будет нелегко. Он сильный, быстрый и знает многих крутых парней. Я могу послать его обратно в каменный век на моей машине времени. В каменном веке жили динозавры и саблезубые тигры. Здорово. Я могу его украсть и заставить есть дождевых червей. Я должен придумать что-то хорошее.
        В четверг я был у бабушки.
        — Ты должен вступить в Армию спасения, Требушка,  — сказала она.
        — Вообще-то я за мир,  — ответил я.
        Бабушка подарила мне на день рождения Новый Завет. Уже двенадцатый по счёту. Но я до сих пор его не читал. Я должен сначала закончить комикс о Фантоме № 3.
        Папа хотел у бабушки посмотреть спортивные новости. Но ему не позволили. Бабушка хотела петь псалмы, держа меня на коленях. Ей это удалось на 50 %. Поёт бабушка фальшиво. Я уселся за диваном. Папа тоже, после четырёх псалмов. Мама и бабушка разозлились и ушли на кухню. Тогда мы стали смотреть спортивные новости.
        Спорт — это здорово. Вот те виды спорта, в которых я преуспел:
        футбол,
        хоккей,
        метание копья,
        отжимания.

        Я сделал двадцать четыре.
        Физкультура — это здорово. Но не так здорово, как то, что происходит после. Тогда парни подсматривают за девчонками в душевой. Это нормально. Но девчонки так не думают.
        — Трясуны!  — кричат они.
        — Пустышки!  — кричим мы.
        Интереснее всего смотреть на Лизу. Она выглядит почти как мама, только в миниатюре. Иногда девчонки устают от нас.
        — Вот, смотрите!  — кричат они.
        Тогда никто не решается смотреть. Кроме Глыбы.
        Он ставит девчонкам баллы.
        Я пришёл к выводу, что рыба ядовита. От неё можно заболеть раком или глазной болезнью. Я должен пройти обследование. Некоторые утверждают, что от рыбы становишься интеллигентнее. Если это правда, почему сама рыба настолько глупа, что глотает червяка и попадается на крючок?
        Учительница утверждает, что спагетти пришли из Китая. Самая большая глупость, какую я слышал! Она что, никогда не слышала об Италии? Я, наверное, должен пойти к директору.
        Интересно, что ест Фантом.
        Бифштекс из слона, бутерброд с мошенником и варенье из пигмеев.
        Я придумал несколько хороших поговорок о Фантоме:

        Когда Фантом зевает, он устал.
        Когда Фантом добр, большинство вокруг тоже добреет.
        Когда Фантом едет на машине, он едет быстро.
        И самая лучшая: Когда Фантом стал папой, он оглупел.

        Конец простой — вампира вой

        1 марта 16 часов 29 минут

        Привет!
        Я буду поп-звездой. Похоже, это хорошая профессия. Нужно только откидывать волосы и немного петь. А за это получаешь множество денег и девчонок. Девчонки подождут. В первую очередь нужно собрать как можно больше денег.
        Наш класс поедет в путешествие, когда мы закончим шестой. Поэтому важно к этому моменту собрать много денег. Если мы соберём миллион, мы можем полететь на Луну. Если мы соберём пятнадцать крон, мы пойдём к директору и будем оправдываться.
        — Мы будем собирать средства для помощи бедным детям. Эти дети находятся в 5-А классе в школе Бека. Хороший способ собрать деньги на путешествие — это ограбить банк. Но за это получишь два года тюрьмы, а путешествие через год. Тогда мы пропустим самое интересное.
        Глыба предложил прокрасться в учительскую и вытащить деньги у всех учителей. Они, наверное, богатые, и у них много денег, предположил Глыба. У некоторых на руках настоящие золотые украшения.
        Луиз предложила продавать по городу поцелуи.
        — Тогда мы останемся бедными, такая ты безобразная,  — смеялся Глыба.
        Но в этот момент Оке пришла самая лучшая его идея. Он сказал, что мы станем поп-звёздами. Все в классе подтвердили, что это хорошая идея. Все хотели быть певцами, но этого никому не позволили. Тогда все захотели быть гитаристами, но и этого никому не позволили. Мы устроили конкурс крика. Тот, кто кричал громче всех, становился певцом. Выиграл Бьёрна.
        Глыба заявил, что это жульничество. Он однажды пел так, что треснула стена. Ему никто не поверил.
        Нике будет гитаристом. Потому что он знает кого-то, у кого есть собственный усилитель. Потом мы провели тест на ударника. Все стучали руками по партам так быстро, как только могли. Тот, кто стучал быстрее всех и выдержал дольше всех, был лучшим ударником. Я выиграл. Теперь я — поп-звезда-ударник.
        Малыш-Эрик ужасно обиделся и заявил, что он вообще-то умеет отбивать такт на ударных. Но это не важно.
        Турлейф хотел в группе играть на флейте. Но ему не позволили. Флейта для придурков. Он лишь сыграл одинокий хит. Малыш-Эрик объявил, что у его папы есть гармонь. Тогда Малыш-Эрик получил место в группе. Если ему не удастся одолжить папину гармонь, его уволят.
        Остальные в классе будут хором. Они будут подпевать припев и хлопать в ладоши, если публика не поймёт, что песня закончилась. Глыба заявил, что он будет хлопать не в такт. Он завидует, что ему не удалось перекричать Бьёрна. Глыба поинтересовался, не хотели бы мы, чтобы его папаша подвозил нас на концерты в рокерском автомобиле.
        — Да-а, здоровско!  — ликовали мы.
        — Но этого не будет! Только я буду ездить!  — ревел Глыба.
        Первое, что нам было необходимо,  — это репетиционный зал. Оке спросил в Центре молодёжного досуга, не могли бы мы играть там. Нам разрешили. Но только, если мы обязуемся покупать как минимум одно мороженое в неделю. Оке им это пообещал. Турлейф заявил, что он не желает выбрасывать деньги на мороженое. Он всё равно не любит мороженого. Тогда я предложил, что буду съедать его порцию.
        Первая репетиция прошла хорошо. Мы избавились от половины хора. У них разболелась голова. Потом мы начали играть. Тогда пропала вторая половина хора. Кроме Рют и Санны. У них в ушах были затычки. Теперь они бэк-вокал. Когда они будут петь, мы должны махать руками, чтобы они вынули затычки из ушей и начали подпевать.
        У нас ещё нет названия, но мы пока не начали выступать, так что это не страшно.
        Мне кажется, что я уже хорошо справляюсь с ударными, поскольку меня было слышно лучше всех. Это хорошо.
        Оке ничего не понимает в музыке. Он в составе группы лишь потому, что предложил эту идею. Он сам себя называет шефом. Он считает, что мы должны взять Линду секретарём. Я считаю, что это ерунда. Я сказал, что нельзя смешивать работу с удовольствиями.
        У меня самого нет никакого удовольствия. Я один в этой жизни. Но если я стану поп-звездой, девчонки станут виться вокруг меня. Здорово.
        Сегодня папа продал четыре пары очков. Он счастлив. Он их продал одному и тому же мужику, который забыл, что купил раньше.
        Мама сказала, что папе должно быть стыдно. Папа ответил, что забывчивые люди хороши для экономики. Потом папа забыл, куда он положил дневную выручку в магазине «Оптика».
        Представляешь, если бы вместо коричневой фасоли существовала лиловая. Тогда бы она лучше покупалась, поскольку лиловый цвет красивее.

        Конец простой — вампира вой

        18 марта этого года

        Прощай, вечерняя книга.
        Меня не зовут Треб, и мне не двенадцать лет. Я — девчонка, и у меня двадцать пять братьев и папаша, у которого есть рокерская автомашина, которая может летать. Моего лучшего друга зовут не Оке, а Кроке.
        Ты заметил, дневник? Я вру. Сегодня я должен это делать. Я болен. Я лежу в постели, и меня атакуют акулы.
        Когда ты болен, ничего не остаётся, как только врать. Час назад я боролся с тремя медведями гризли, которые жили на каштане. Каштан стоит в платяном шкафу. Издалека он выглядит как горные лыжи. Но это обман зрения.
        У меня расстройство желудка. Температура, боль в животе и в голове и тошнота.
        — Расстройство желудка проходит за один день,  — говорит мама.
        Завтра у нас контрольная по математике.
        Я не думаю, чтобы расстройство желудка прошло раньше, чем через два дня или типа того.
        Внимание!
        Уже вчера вечером я знал, что заболею. Когда я проверял мои бациллоловки под кроватью и за креслом, я обнаружил самое страшное. Кто-то сломал ловушки. Изнутри!!!
        Гробовая бацилла! Огромная, как пакет из-под молока.
        Гробовая бацилла зелёного цвета, и у неё четырнадцать глаз.
        Болезни, которые можно получить от гробовой бациллы:
        расстройство желудка,
        ветрянка,
        чума,
        близорукость.

        Счастье, что я не заболел чумой. Но есть вещь и похуже. Близорукость. Тогда необходимо носить очки. Это опасно.
        Никакой девчонке не нравятся очкарики.
        Никакая футбольная команда не возьмёт к себе очкарика.
        Никто из друзей не захочет бороться с очкариком.
        Я должен поймать гробовую бациллу до того, как она заразит меня близорукостью.
        Я должен посоветоваться с Оке по поводу надёжных способов поимки. Оке — специалист по таким вещам.
        Теперь в моей комнате пожар. Пожарник Треб Волкер мужественно бросается в огненное море и спасает примерно двенадцать человек от ужасающей смерти. Гробовая бацилла злобно посмеивается в платяном шкафу. Это её вина. Но медведи гризли спускаются с каштана и затаптывают бациллу.
        Чмок, чпок, буме, плюмс.
        Это хорошая идея.
        Я позвоню в зоопарк и попрошу взаймы одного медведя, чтобы он походил по комнате и растоптал все бациллы.
        Мы с Турлейфом вчера бродили по лужам. Это было весело.
        Турлейф потерял сапог и обвинил в этом меня.
        Потом мы ушли домой.
        Турлейф пил кофе. Я — нет.
        — Средство для выпадения зубов,  — сказал я и взял вместо кофе напиток.
        Маме нравится Турлейф. Больше всего потому, что он пьёт кофе и играет на флейте.
        Оке тоже пьёт кофе. Он должен с ним экспериментировать. Чтобы проверить некоторые вещи. Например:

        Сколько кусочков сахара помещается в одной чашке.
        (Двадцать семь. Но тогда не остаётся места для кофе).
        Сколько времени занимает растворение в кофе одного кусочка сахара разного сорта.
        Сколько времени должно пройти, чтобы маме надоели эксперименты Оке.
        (Три минуты и двенадцать секунд).
        Отважится ли кто-нибудь выпить кофе с кондитерской краской и солью.
        (Папа отважился. Он думал, что это экзотический напиток. Он плевался в течение 19,3 минут, когда мы рассказали правду.)

        Представляешь, если бы можно было лежать на потолке и смотреть вверх на пол. Мама была бы удивлена.
        Мы живём в многоквартирном доме. Вот кто живёт в доме.
        В самом низу слева.
        Там живёт Ютта Бергстрём со своей женой. У них есть дочка. К сожалению, не двенадцати лет, а только полутора. Ютта не спит по ночам.
        Однажды он пел для меня. Это звучало красиво. Но его жена так не считает.
        — Не лезь к маленьким детям, когда ты нетрезвый, Ютта,  — говорит она.
        В самом низу справа.
        Там живёт Капитан. Он был военным. Он забавный. Он любит маршировать с нами около качелей.
        — СМИРНО!  — кричит он так, что багровеет.
        — Красный Барон!  — кричим мы.
        — Капитан!  — кричит он.
        Квартира Капитана выглядит как форт. На стенах развешаны револьверы и две карты. Когда он пылесосит, он надевает каску времён второй мировой войны. Потом он поёт песню.
        Папа говорит, что у Капитана не всё в порядке с головой.
        — И у некоторых других тоже,  — отвечаю я.
        В центре слева.
        Там живёт семья Юнг. Папу зовут Фредрик, и он окулист. Маму зовут Мадлен, и она водитель автобуса.
        У них сообразительный сын. И приятный во всех отношениях. Ему примерно двенадцать лет, и у него расстройство желудка — как минимум в течение двух дней.
        Есть ещё одно создание, живущее здесь. Это не настоящий человек. Его зовут Гробовая бацилла.
        В центре справа.
        Там живёт кто-то таинственный. Старик в возрасте двадцати пяти лет, свистящий на лестнице.
        Однажды он произнёс: Привет!
        Интересно, что он имел в виду.
        Его зовут Улле Коллин. Странное имя.
        Наверху слева.
        Там живёт тётка Андерссон. Ей примерно 132 года. Она всё время слушает. Наверное, у неё большие уши.
        К тётке Андерссон приходит патронажная сестра. Она ездит на мопеде. Она — имеется в виду патронажная сестра. Я думал, что взрослым запрещено ездить на мопеде.
        Маме жалко тётку Андерссон. Ей так её жалко, что она посылает меня наверх с грибами и хлебом.
        Я вешаю пакеты на дверную ручку.
        Наверху справа.
        Там живёт семья Йонссон. Или половина семьи. Они развелись год назад. Жить здесь остались папа Йонссон и Анки Йонссон.
        Анки пятнадцать лет. Она будет фотомоделью. Папа Йонссон работает с компьютерами. Он — единственный взрослый, который может прилично играть в компьютерные игры. У них два волнистых попугайчика, которые поют. Я никогда не мог понять текста. Язык волнистых попугайчиков сложный.
        Вот на меня набрасывается медведь гризли с разинутой пастью. Я должен закончить запись и ударить его пару раз дубинкой.
        У меня коричнево-белые обои.

        Конец простой — вампира вой

        середина недели 16 (почти Пасха)

        Катастрофа, дневник.
        Это год моих несчастий.
        НЕСЧАСТЬЕ 1
        Ребека меня не любит.
        
        НЕСЧАСТЬЕ 2
        Рокерский автомобиль Глыбиного папаши по-прежнему цел.
        
        НЕСЧАСТЬЕ 3
        Кто-то тайком читал дневник.

        И самое большое из всех несчастий: гробовая бацилла заразила меня капитально. Я ДОЛЖЕН НОСИТЬ ОЧКИ! Я БУДУ ОЧКОВОЙ ЗМЕЁЙ! Я УМРУ!!!
        Сначала из-за гробовой бациллы у меня было расстройство желудка. Потом у меня обнаружилась близорукость.
        Почему от этой мерзости нельзя получить что-нибудь повеселее?
        Это папа обнаружил, что у меня близорукость.
        Я щурился, смотря телевизор.
        — Ага, проверка зрения,  — сказал папа.
        Он заставил меня прийти в магазин «Оптика».
        Я уверенно утверждал, что я не близорук. Папа мне не верил. Я подсмотрел в таблицу.
        С З Р П О Т Л стояло в самом низу.
        Ха-ха, подумал я. С З Р П… я должен запомнить.
        — Что стоит в самом низу?  — спросил папа.
        — Просто,  — хихикнул я.  — С З… В… Г… Оооох…
        — Нет, не О,  — возразил папа.
        — Там стоит АСРЛПБЛМХ,  — неразборчиво пробормотал я.
        Я врал. Я не видел. И не помнил тоже. Я специально бормотал, чтобы перехитрить папу.
        Но папа мне не поверил. Меня разоблачили, и я был вынужден примерять омерзительные очки. Я хотел иметь солнечные очки.
        — Нечего,  — сказал папа.  — Вот эти достаточно крутые.
        Он достал очки для зубрил в синей оправе.
        Я упал в обморок. (Это немного преувеличено).
        Я не собираюсь носить мои очки в публичных местах. И уж точно не в классе. Только когда смотрю телевизор. Естественно, с задёрнутыми шторами.
        Проклятая гробовая бацилла! Я должен её каким-то образом поймать.
        Я позвонил в зоопарк, чтобы одолжить медведя, который мог бы походить немного по квартире. Они положили трубку.
        Мне пришла мысль, что Оке мог бы мне помочь. Но он не решается прийти ко мне домой, пока гробовая бацилла на свободе. Он тоже не хочет стать очковой змеёй. А мне уже поздно. Я уже заражён.
        — Я должен попросить о помощи кого-то, кто уже близорук,  — сказал я сам себе.  — Тогда не будет опасности.
        Юхан в шестом носит очки. У него волосы ёжиком, розовые очки и серьга… Он сам выглядит почти как гробовая бацилла.
        Идеальная приманка.
        Вчера сборная Швеции проиграла в хоккей Финляндии. Папа бросался носками в телевизор и порвал телевизионную программу. Он заявил, что сядет в танк и отправится в сторону границы. Надеюсь, он врёт.
        Теперь о развлечениях.
        Мама с папой пытаются не есть. Это называется поститься. Они только пьют омерзительные соки и пугающие бульоны. Вот примерно то, что они пьют:
        сок из опилок,
        сок из гробовой бациллы,
        бульон из крапивы,
        чай из сорняков,
        мутную воду.

        Папа умирает. Я его дразню:
        — Папочка, хочешь колбаску?
        — Ой, какой вкусный бутерброд, папуля.
        — Папочка, хочешь попробовать пиццу?
        И ещё. И ещё. И ещё.
        В конце концов я был отправлен к бабушке. Это случилась сразу после того, как я обнаружил в туалете хлебные крошки.
        — Папаша тайком ест в туалете,  — прошептал я маме.
        Она мне не поверила. Теперь я сижу у бабушки. Я там пробуду всю Пасху. У неё я не смогу взрывать пасхальные бомбы[2 - В Швеции на Пасху дети взрывают мини-фейерверки — пасхальные бомбы и ракеты. Традиция выходит частично из языческих праздников конца зимы (отсюда фейерверки, чтобы напугать ведьму-зиму), а частично из христианского предания, что в Страстную пятницу, после смерти Иисуса Христа, на свет вышли все тёмные силы.].
        — Ты что, хочешь завлечь сюда ведьм?  — спросил я серьёзно.
        Мне было разрешено взорвать одну скудную грошовую бомбочку.
        — Бессмыслица. Это их отпугнёт на пятнадцать минут.
        Бабушка заперла входную дверь.
        В этом году будет бедная Пасха.
        Я не буду наряжаться пасхальной бабкой[3 - Начиная с чистого четверга, дети, особенно девочки, наряжаются пасхальными бабками и ходят по квартирам с корзинками или чайниками в руках, поздравляют с Пасхой, иногда дарят собственные рисунки, за что получают сладости или несколько крон на покупку сладостей. Мальчики тоже иногда переодеваются, но пасхальных индейцев не бывает, это Берт и Оке придумали.]. В этом году я взрослый.
        В прошлом году мы с Оке были пасхальными индейцами. Это себя оправдало. Почти все давали нам деньги. Это было удачей — для них. Если нам давали только яблоко, мы поджигали в благодарность пасхальную ракету и бросали на лестничной клетке.
        — Весёлой Пасхи, если у вас получится!  — кричали мы, убегая.
        Бабушка очень хотела, чтобы я был пасхальной бабкой.
        — Ты такой хорошенький, когда переодеваешься в девочку,  — говорит она.
        — Ненормальное поведение,  — отвечаю я и добавляю, что скоро у меня вообще-то начнёт расти борода.
        Скоро я войду в переходный возраст. У меня появятся мускулы, и я стану говорить басом. А со временем появятся усы и волосы на груди. Это будет захватывающе. Я буду невероятно хорош — с усами и говорящий басом.
        Я прочитал бабушке отрывок из Библии. Я немного изменил повествование. Я сказал Фантом вместо Иисус. И чёрный Петер вместо Понтий Пилат, и Фома Мотоциклист вместо Фома Неверующий.
        Вот что я произнёс: И яблочное пюре забрало с собой все свои яблоки из Египта и отправилось в растёртую в пюре страну.
        В этот момент бабушка заснула. Она храпела.
        Я бросил с балкона три мелкие монетки. Это меня немного развеселило.
        На балконе я обнаружил одну вещь. Там лежал расплющенный молочный пакет. Бациллоловка! Гробовая бацилла и в бабушкиной квартире. Может быть, это та же самая бацилла, которая преследует меня. Может быть, у меня скоро начнётся чума… от гробовой бациллы.
        Счастье, что я захватил с собой папашин рыбный сачок. Я должен держать ухо востро.
        В Страстную пятницу к бабушке пришли родственники. Но не мама с папой. Они, наверное, уже съели друг друга.
        Пришедшие родственники:
        Дядя Гуннар и тётя Мари. Они живут на большом хуторе. Выглядят богатыми.
        — Это всё блеф,  — говорит папа.
        Курт-Эрик, Лассе и Сандра — их дети. Они большие и старые, как высотные дома. Курту-Эрику — 21 год. Лассе — 19 лет. Сандре — 17 лет.
        Сандра добрая. У неё идеальное лицо, волосы без изъяна и фантастическая осанка. Сандра выглядит очень доброй. Двоюродных сестёр нельзя считать красивыми. Поэтому Сандра выглядит доброй.
        Курт-Эрик, Лассе и Сандра — почти шведы. Они живут на Готланде. Однажды Лассе бросил в меня шишкой, чтобы проверить мой болевой порог. Курт-Эрик знает названия всех столиц мира. Лассе не настолько умён. Он знает только столицы Европы и Западной Африки.
        Бабушкина сестра Клара тоже пришла. Она жила в Америке.
        — You know,  — говорит она в конце каждого предложения. Это здорово.
        Потом пришёл дядя Дан со своей семьёй. Это тётя Тура и мои двоюродные сёстры Малин и Дезире.
        Я пою песенку:
        Дядя Дан чистит банан
        И шкурки кладёт в карман,
        Малин и Дезире какают во дворе,
        А тётя Тура — законченная дура.

        После этого мне не дают шоколадное пасхальное яйцо.
        Это неважно. Я ем настоящие яйца. Двенадцать с половиной яиц съем я в день Пасхи. Второй половиной тринадцатого я постараюсь заманить гробовую бациллу.

        Конец простой — пасхальный вой

        30/4 (Вальборга)

        Симсалабим, дневник.
        Сначала немного на моём секретном языке: Конкаклофф силибум пуллен трейре трофф. Сегодня всё секретно. Оке ночевал у меня. Его папа ходит на курсы, на которых учат кричать.
        Оке и я приобрели новую профессию. Мы — фокусники. Вчера мы тренировались. Мы заколдовали уху так, что она превратилась в гамбургеры. Мама это обнаружила.
        Вот что исчезло с помощью нашего колдовства:
        папины очки для чтения,
        папины ключи от машины,
        папины выходные брюки,
        папино терпение.

        Вот что появилось с помощью нашего колдовства:
        папино плохое настроение,
        страшные ругательства,
        кружка с водой,
        пожарная машина (почти что),
        мамина головная боль.  Это было проще всего.

        Мы устроили представление для мамы с папой.
        У Оке есть саквояж фокусника. Он таинственный.
        Волшебную палочку можно сгибать — в одну сторону. Я согнул её в другую сторону…
        Ну, она и так не была очень уж хорошей.
        Мы долго репетировали фокус с апельсином. Потом мы проголодались и съели апельсин.
        Оке себя называл Непобедимый Доктор Смит. Я получил имя Юханссон.
        — И вообще, это мой саквояж фокусника,  — заявил Оке.
        Оке прикрепил резинку английской булавкой с изнанки рукава рубашки. Потом он приклеил скотчем стокроновую купюру на другом конце резинки. Он показал зрителям (мамаше с папашей) сотню, а резинка была не видна.
        — Дамы и господа. Стокроновая купюра сейчас исчезнет.
        И она исчезла. Но не в рукаве. Она улетела в аквариум.
        Папа смеялся… пока не сообразил, что это была его сотня.
        Непобедимый Доктор Смит во всём обвинил Юханссона.
        — Вычтем у Юханссона из зарплаты,  — распорядился он.
        Потом Оке жонглировал тремя яблоками. Одно из них превратилось в яблочное пюре.
        Зрители аплодировали.
        Папа хотел показать фокус с картами.
        Тогда представление закончилось.
        В пятницу через две недели я получу мои отвратительные очки. Все знают, что я в этом не виноват. Это гробовая бацилла, заразившая меня близорукостью.
        Оке отказывался прийти ко мне на прошлой неделе. Он не хотел тоже заразиться и превратиться в очковую змею.
        Но Оке умён. Он изобрёл лекарство против гробовой бациллы. Если принимать лекарство, близорукость тебе не грозит. И Оке принимал. Я поинтересовался, что входит в состав лекарства.
        — Это тайна,  — ответил Оке.  — Учёный не раскрывает секретов.
        Осторожно! Гробовая бацилла не поймана. Она скребётся по ночам в темноте.
        — Не мог бы Непобедимый Доктор Смит заколдовать гробовую бациллу, чтобы она исчезла?  — спросил я Оке перед сном.
        Оке обещал подумать и попробовать на следующий день.
        Потом у нас была встреча в дискуссионном клубе.
        — Подходящий случай поднять тему девчонок,  — предложил Оке.
        Оке рассказал, что у них с Линдой всё хорошо.
        Он предположил, что где-то к концу мая они будут вместе.
        Я почти не дискутировал на тему девчонок.
        — Девчонки дурные,  — всего-то и сказал я.
        — А Ребека?  — поинтересовался Оке.
        — А это ещё кто?  — спросил я.  — Ах, эта. С бровями и тёмными волосами. Она позабыта.
        В течение десяти минут мы разговаривали о крыльях самолётов.
        — Спокойной ночи, Непобедимый Доктор Смит,  — сказал я.
        — Спокойной ночи, Ассистент Юханссон,  — сказал Оке.
        — Непобедимый Ассистент Юханссон,  — поправил я.
        Непобедимый Ассистент Юханссон заснул в ту же секунду.
        Мне снилось что-то о последнем задании Треба Волкера. Треб Волкер боролся с семью парнями.
        Вдруг что-то стало тыкать меня в живот. Я проснулся.
        — Что ты обычно делаешь, когда идёшь спать?  — спрашивал Оке. Он объяснил, что хочет провести исследование.
        Мне пришлось рассказать. Вот что я сказал:
        1. Я ложусь.
        2. Я закрываю глаза.
        3. Я расслабляюсь.
        4. Я думаю о приятном. Мультфильмах и вообще.
        5. Я не думаю о неприятном (как гробовая бацилла, очки и Глыба).
        6. Я засыпаю.
        — Понял?  — спросил я.
        Но Оке не понял. Он спал.
        Утром мы продолжали колдовать. Мы хотели заколдовать телевизор, чтобы из него пошла вода. Мама нас выгнала. Мы пошли во двор. На скамейке сидел Капитан.
        — Мы — фокусники,  — сказали мы.
        — Хорошо, приколдуйте сюда женщину,  — ответил Капитан.
        Этого у нас не получилось.
        — Приколдуйте тогда мою потерянную каску,  — требовал Капитан.
        И этого у нас не получилось.
        — Что же вы тогда можете?  — вопил Капитан.
        — Мы можем вас заколдовать, и вы будете невидимым,  — предложил Оке.
        Придурок Оке.
        — Фокус-покус, филийокус, теперь вы невидимый, Капитан.
        Я это подтвердил.
        Где вы, Капитан?  — спросил Оке, оглядываясь кругом.
        — Вы меня не видите?
        Капитан скорчил рожу, чтобы мы рассмеялись.
        Мы сдержались.
        — Ха-ха,  — сказал Капитан.  — Я невидимый. Это я должен проверить.
        Потом он пропал.
        Ютта сидел во дворе со своей дочкой. Ютта курит.
        — Совершенно опасно для жизни,  — сказал Оке.
        Ютта повернул лицо к солнцу.
        — Теперь я буду загорелым и красивым,  — сказал Ютта.
        — Ага, как брусничное варенье,  — ответили мы и убежали.
        Вечером празднуется Вальборга. Тогда всё горит. В основном костры и вообще.
        Три года назад горело особенно хорошо. Я был у моих двоюродных братьев Томпы и Клюдде в Западном Гётланде. У них в подвале было множество хороших вещей. Например, ящик с мусором.
        — Из этого выйдет хороший майский костёр,  — сказал Томпа.
        — Согласен,  — ответил я.
        Клюдде поинтересовался, не опасно ли это.
        — Конечно, нет,  — сказал Томпа.
        — Согласен,  — ответил я.
        Мы устроили майский костёр в подвале. Он горел хорошо. Слишком хорошо. После этого в подвале не осталось никаких хороших вещей. Все они сгорели. Я и Томпа никогда бы не признались. Это сделал Клюдде. Он получил приз пожарной охраны за лучшее ябедничество. Глупо с нашей стороны, что мы не признались. Мы жалели в течение девятнадцати минут. После этого мы сообщили пожарной охране о других пожарах. На всякий случай, вдруг у них ещё осталось несколько призов.
        — Горит в загоне, на холме и около площади,  — сообщили мы.
        — Мы знаем! Это майские костры,  — ответила пожарная охрана и положила трубку. Приза нам не досталось.
        Однажды нам с Оке удалось прожечь дырку в папиных брюках. Папа этого не обнаружил, пока не пришло время идти на работу.
        — Брюки загораются быстро,  — сказал Оке.
        — Как и папина вспыльчивость,  — сказал я после того, как папа нас выругал.
        — Тот, кто играет с огнём, писается в кровать,  — сказал папа.
        — Значит, каждый малыш — пироман, поскольку они писаются постоянно,  — ответил я.
        Хорошо сказано. Я думаю, что с формулировкой мне помогло моё шестое чувство.
        Я куплю электродрель.
        — Что ты будешь делать с дрелью?  — удивляется мамаша.
        — Сверлить понемногу, делать дырки в стенах и вообще.
        — Одолжи папину дрель,  — предложила мамаша.
        — А если он её кому-нибудь одолжит как раз тогда, когда она мне понадобится? И вообще папина дрель дурацкая.
        — Незачем тебе покупать совершенно новую дрель, чтобы сделать несколько дырок,  — ворчала мамаша.
        — Всегда хорошо иметь такую вещь, для разных нужд.
        Дискуссия окончилась.
        Сегодня по радио сказали, что пришла весна.
        Я написал весеннее стихотворение:
        Вот и весна,
        Мне любви не принесла.
        Я и Оке можем колдовать,
        Мама мяч не умеет пинать,
        А папа умеет лишь всех ругать.

        Я думаю, что через десять лет все автомобили смогут летать.

        Конец простой — вампира вой

        Четырнадцатое мая 3 часа сорок минут

        Мама Оке умерла. Оке из-за этого переживает. Вчера он был грустным. Я и Малыш-Эрик пытались поднять Оке настроение. Но нам это не удалось. Потому что у Малыша-Эрика болели уши. У меня самого проблемы похуже, чем больные уши и мёртвые мамы. У меня плохое зрение. Я — носитель очков. Я никому не показываюсь. Только Оке и Малышу-Эрику. Они заявили, что мне идут очки. Врут они. Проклятая гробовая бацилла. Я спрятал очки в заднем кармане. Потом я со всей силы садился на всё, на что только мог. Очки выдержали. Неудача.
        — Может быть, мы каким-то образом можем наладить контакт с твоей мамой,  — предложил я.
        — Каким образом? Зароемся в землю и будем разговаривать со скелетом?  — скорбно кричал Оке.
        Малыш-Эрик успокаивал Оке и говорил, что знает, каково это.
        — Дядя моей прапрабабушки тоже умер. Я знаю…
        Оке несколько секунд качал головой в сторону Малыша-Эрика.
        Потом я и Малыш-Эрик придумали, как мы можем установить контакт с мёртвой мамой Оке:
        1. Нужно пойти туда, где она лежит. На кладбище.
        2. Нужно запеть песню, которую она любила при жизни: Are You Lonesome Tonight.
        3. Нужно подождать, чтобы могила открылась.
        4. И тогда можно будет немного поговорить с мамой Оке. Или упасть в обморок от ужаса, если тебя зовут Малыш-Эрик.
        На кладбище было неприятно. Малыш-Эрик сообщил, что он видел мертвеца за деревом. Тот махал Малышу-Эрику.
        — Вот и иди туда,  — сказал Оке.
        Но Малыш-Эрик этого не сделал. Он последовал за нами.
        — Это здесь!  — остановился Оке.  — Здесь лежит моя мама, и её съедают черви.
        — Какая гадость!  — воскликнул Малыш-Эрик. МОЯ МАМА НИКАКАЯ НЕ ГАДОСТЬ!  — орал Оке.
        Потом мы запели. Я знал почти две строчки. Are you lonesome tonight. Do you miss me tonight. Малыш-Эрик знал одно слово. Are… потом он пел ля-ля-ля.
        Оке выкрикивал соло. Это звучало красиво. Как самолёт.
        Наша песня не удалась. Могила не открылась. Тогда Оке спел собственную песню. Нам с Малышом-Эриком он петь не разрешил. Только отбивать такт.
        — Мама, слышишь ты меня? Встань и покажись! Здесь я, мама, вот он я. Ты приди ко мне. Здесь я, мама, здесь. Мама, мама, здесь!
        И тут нам показалось, что на могиле таинственно зашелестела трава.
        — Смотрите,  — воскликнул Оке.  — Одуванчик! Его здесь раньше не было. Это точно мама.
        Оке и я ликовали. Но не Малыш-Эрик. Он упал в обморок.
        Оке поинтересовался, не умер ли Малыш-Эрик. Я не знал. Оке поинтересовался, не нужно ли нам Малыша-Эрика закопать. Я считал, что на это необходимо разрешение. Если мы это сделаем, то получим прокол на наших водительских правах, когда нам будет по 18 лет. Этого мы не хотели. Мы оставили Малыша-Эрика лежать. Он пришёл в себя через 43 секунды. Оке и я испугались.
        — Помогите, он воскрес из мёртвых!  — кричал я.
        — Бежим скорей!  — орал Оке.
        Мы побежали. Малыш-Эрик за нами.
        — Подождите, ребята! Перестаньте,  — умоляло привидение.
        Мы и слушать не хотели. Мы прибежали домой к Оке и заперли дверь. Но когда привидение начало канючить на лестничной клетке, мы поняли, что это Малыш-Эрик. Мы открыли. Потом мы жарили кукурузу и пили сок.
        Жарить кукурузу здорово. Нужно открыть консервную банку с кукурузой и высыпать её в тостер. Подождать немного и потом есть. Вкусно!
        У Бенни в моём классе грибок на ногах. Это звучит страшно. Можно ведь споткнуться и сломать ногу, если у тебя на ступнях растёт масса лисичек. Учительница сказала, что это не заразно. Мне кажется, она врёт. Мне показалось, что сегодня утром я видел маленький шампиньон между пальцами на ноге. Это катастрофа, если Бенни заразил меня грибком. Завтра у нас важный футбольный матч с 5-Б. Мы должны победить.
        И ещё одно событие должно произойти завтра. Не такое весёлое. Меня заставляют взять с собой в школу мои ужасные очки. Надеюсь, что до завтра я успею умереть.

        Конец простой — вампира вой

        Пятница 15 мая

        Прыг-скок с палки на пенёк, дневник.
        Сегодня один из самых ужасных дней за всю мировую историю. Треба Волкера заставили взять с собой в школу его новые очки.
        Я проснулся в полшестого, чтобы примерить очки. Сначала я надел их на кончик носа. И превратился в сову.
        — Ух-ух,  — сказал я моему отражению в зеркале. Потом я надел их немного глубже на нос. И стал завучем Берндтсоном.
        Потом я подвинул их плотно к глазам. И превратился в ботаника.
        — Ужасно,  — сказал я и спрятал очки в футляр.
        — Не забудь очки,  — напомнила мама после завтрака.
        — Какие очки?  — поинтересовался я.
        — Твой новые и красивые,  — ответила мама.
        — Мои новые и безобразные,  — поправил я и постарался забыть, где они лежат. Но это не удалось. Они лежали на письменном столе.
        Я трижды страдал полной потерей памяти. Но мама каждый раз находила очки. Такое невезение.
        В школе я ни в чём не признался. Очки лежали в кармане куртки за пределами класса. «Удачный случай для карманных воришек»,  — с надеждой думал я.
        Первый урок прошёл как обычно.
        На втором уроке учительница смотрела на меня.
        На перемене между вторым и третьим уроками она меня спросила:
        — Где твои очки, Треб?
        Третий урок был весёлым часом для всех, кроме меня. На мне были очки.
        Весь четвёртый урок я думал об одном стукаче, которого зовут мамаша и который предал своего сына и наябедничал учительнице об очках.
        Во время ланча Глыба начал:
        — Напялил подхалимажные очки?  — кричал он.
        — Рокерский сопляк,  — пробормотал я в ответ.
        — Хочешь, я тебе выстругаю палочку, слепая курица?  — не унимался Глыба.
        — Отстругай себе большой палец, бродяжье отродье,  — почти вслух сказал я.
        — Очкастый, бочкастый,  — орал Глыба.  — Чёртов урод!
        Я ушёл.
        У забора Оке искал червей. У него было две банки. Одна с целыми червями, а другая с половинками.
        — Корм для моих лягушек,  — объяснил Оке.
        Оке рассказал, что близорукость можно вылечить.
        — Я сначала посмотрю по телевизору, как они это делают,  — сказал он,  — а потом мы попробуем на тебе.
        — А как они делают?  — поинтересовался я.
        — Делают надрезы в глазах,  — объяснил Оке. Может, не так уж и глупо иметь очки.
        После обеда было открытие футбольного сезона на поле, засыпанном гравием. 5-А против 5-Б.
        Глыба заявил, что я не должен быть в команде. Он сказал, что я не увижу, в чьи ворота забиваю гол. Другие поддержали Глыбу. Тогда я сделал 8 подач головой и 31 правой ногой. Это всех убедило. Меня не уволили.
        В раздевалке мы знали, что мы, 5-А, победим.
        — Проще простого,  — сказал Глыба.
        Мы запели жуткую песенку:
        Чтобы нам ни сесть, ни встать,
        5-Б не умеет пинать,
        чтобы нам ни сесть, ни встать,
        5-Б не умеет подавать.
        5-А, 5-А.

        5-Б заткнул уши.
        Глыба встал в воротах.
        — Здесь не нужно много бегать,  — объяснил он. Глыба почти самый плохой вратарь. Но он самый сильный.
        У нас были болельщики. Девчонки и Малыш Эрик. У Малыша-Эрика самый тонкий голос. Когда он за нас болеет, у всех начинает болеть голова. Его вынудили дать слово не издавать ни звука до конца матча, а вместо этого смешивать сок. Он это сделал. Он смешал четыре части сиропа с одной частью воды.
        Наша команда:
        Вратарь: Глыба.
        Защита: Оке и Нике.
        Полузащита: Турлейф.
        Нападение: Треб Волкер, Бенни и Бьёрна.
        Сильная команда.
        Бенни и я ходим в один футбольный клуб. Его прозвали Бенни Золотая Нога. Он часто забивает голы.
        Отчёт о премъерном матче между 5-А и 5-Б:
        5-А открыл матч мощной атакой, продолжавшейся 32 секунды. Потом 5-Б забил гол.
        Глыба грозился побить противника. Это не помогло. После трёх минут и пяти секунд 5-Б лидировал два — ноль. Глыба уронил мяч, когда хотел подать его Нике.
        — Это Нике виноват,  — злобно оправдывался Глыба.
        После три — ноль играла вся команда, кроме Оке. Он нашёл хорошее червивое место около поля.
        — Пасуй назад мне,  — кричал Глыба Нике.
        После этого счёт стал четыре — ноль.
        Тогда Нике ушёл переодеваться.
        Его заменил Кристоффер, он подпрыгнул, чтобы подать мяч головой, и ударился о перекладину ворот. Когда 5-Б и зрители закончили смеяться, закончился и первый период.
        — Я придумал тактику,  — сказал Глыба.
        — Какую?  — поинтересовались мы.
        — Пинать их по ногам и падать плашмя в их штрафной зоне.
        После 16 секунды второго периода вся наша команда попадала в штрафной зоне противника.
        — Артисты,  — прокричал 5-Б и сделал пять — ноль.
        У Турлейфа был собственный свисток. Он просвистел мелодию. Его удалили с поля.
        Оке собрал шесть с половиной червей. Потом его заставили снова играть.
        Счёт стал шесть — ноль.
        Оке уронил червяка. Глыба специально его раздавил.
        — Убийца,  — прокомментировал Оке и ушёл с поля. Он спросил девчонок, не могли бы они подержать его червяков. Никто не согласился.
        Бьёрна запинали в штрафной зоне противника — это сделал я.
        Мы заработали штрафной.
        — Судья судит как хочет и как курица квакочет!  — скандировали девчонки из 5-Б.
        Пробить пенальти досталось Бенни Золотой Ноге. Он споткнулся и вывихнул два пальца на ноге.
        — Бенни Кривая Нога!  — провозгласил Глыба.
        — Отвали,  — пропищал Бенни.  — Я споткнулся на моих ножных грибках.
        Медсестра забрала Бенни с поля. Вместо него пробить пенальти досталось мне. Я забил гол!
        Все девчонки из класса ликовали. Это было приятно.
        Я пробыл героем 48 секунд. Потом счёт стал семь — один в пользу 5-Б.
        Глыба пытался передвинуть ворота, как в хоккее. Это не удалось.
        — Идиоты, вы не умеете играть в футбол!  — проорал Глыба и ушёл. На поле остались я, Кристоффер и Бьёрна. Оке нашёл ещё одно хорошее червивое место.
        Мы ушли с поля, и счёт автоматически стал шесть — ноль в пользу противника.
        — Это было мудро,  — сказал Оке,  — ноль — шесть лучше, чем один — семь.
        Все с ним согласились, кроме меня. Мой штрафной был забыт.
        Результат премьерного матча между 5-А и 5-Б: ноль — шесть, хотя на самом деле один — семь. Гол забит, понятное дело, Требом Волкером. Одно удаление. Два барана: Глыба и Нике. Двенадцать с половиной найденных Оке червей. Два вывихнутых пальца на ноге и одно почти что сотрясение мозга. И Треб Волкер был героем в течение 48 секунд.

        Конец простой — вампира вой

        19 мая

        Ой, ой, ой, дневник.
        Несколько разоблачений: я знаю, кто тайком читал мой дневник. Я провёл несколько допросов подозреваемых. Это не были ни Дылда, ни Оке. Они неправильно ответили на все вопросы. Вот кое-что из допросов:
        1. Могут ли парни вести дневник? Подозреваемые ответили: НЕТ!
        2. Видели ли вы когда-нибудь, чтобы парень записывал что-нибудь в дневник? Подозреваемые ответили: НЕТ!
        3. Может ли лось курить трубку и весело насвистывать одновременно? Подозреваемые ответили:
        Дылда: НЕТ!
        Оке: Сомнительно. Должен проверить.
        Внимание! Последний вопрос был написан специально, чтобы уничтожить подозрения. Тем, кто тайком читал дневник, не мог быть и Глыба. Поскольку я не видел в школе никаких разоблачительных плакатов о Требе Волкере, ведущем дневник.
        Когда я допрашивал самого себя, открылась правда. Это был я. Я переложил дневник, когда убирался перед вечеринкой. Удача.
        Я оштрафовал себя самого на 8 крон, из которых 5 ушло на уплату налога.
        Другое разоблачение: гробовая бацилла, похоже, переехала — к подозрительному соседу Коллину. Я видел его в окно. Коллина. На нём были очки. Не солнечные. Гробовая бацилла заразила его близорукостью. Пусть он сам себя за это ругает, такой подозрительный тип, как он.
        В выходные мы с Оке провели несколько интересных экспериментов. Мы экспериментировали над младшей сестрой Оке Дорис.
        Экспер. 1 (излаг. в сокращении).

        Оке считал, что если выпить напиток, приготовленный из средства для мытья посуды, то изо рта пойдут мыльные пузыри, как только заговоришь. Я так не думал. Мы были вынуждены проверить — на Дорис.
        Мы ей сказали, что это напиток, полезный для здоровья. Она поверила. Пузырей изо рта не пошло. Но из глаз полились слёзы.
        — Интересный побочный эффект,  — рассуждал Оке.
        Дорис выпила целый стакан.
        — Ещё,  — потребовала она.
        — Явно вызывающий зависимость,  — важно заметил я и законспектировал это в нашей книге экспериментов.
        Рецепт напитка, приготовленного из средства для мытья посуды:
        немного средства для мытья посуды,
        примерно 1 ложка,
        один стакан воды,
        1 кусочек льда.

        Перемешать. Хорошенько взболтать. Пить и чувствовать, что это вкусно.
        Экспер. 2

        Мы пришли к выводу, что если кое-кому завязать глаза и пустить идти к стене, то он автоматически останавливается точно перед стеной.
        Это не действовало на Дорис. Они врезалась прямо в стену.
        — Ты что, никогда не слышала о шестом чувстве, Дура-Дорис?  — спросил сердито Оке. Он испробовал своё шестое чувство. Эксперимент удался.
        Но Оке подсматривал под повязкой и видел стену. Важная вещь — шестое чувство. Оно помогает легче понять некоторые вещи. Например, что папа потихоньку от всех ел во время поста. Это мне подсказало шестое чувство. Например, что сосед Улле Коллин — подозрительный тип. Это мне тоже рассказало шестое чувство. Например, что у почты желтые автомобили, а у скорой помощи — белые, чтобы никто не перепутал. А то бы глупо выглядело, если бы пациент попадал к доктору через почтовый ящик, а у почтовой посылки воспалились гланды. Подобные вещи раскрывает шестое чувство. В определённых местах шестое чувство сильнее, чем в других. В школе оно слабее, чем дома.
        Шестое чувство всегда говорит тебе, сколько ты в состоянии съесть, когда ты дома.
        А в школе чувствуешь себя сытым задолго до того, как еда исчезнет с тарелки. Тогда шестое чувство бастует.
        Во второй раз я меняю ручку в дневнике на красную.
        Сейчас я напишу о Наде.
        Надя — самое прекрасное имя на свете. Я так не думал месяц назад. А сейчас я так считаю.
        Надя Нильссон, 5-Д в Юнгбергской школе. Впервые я увидел Надю Нильссон в пятницу на школьном вечере. Я пошёл с Оке и Турлейфом. Турлейф зачесал волосы. Ха! Ха! На всех были джинсовые куртки. Мы выглядели почти что крутой компанией.
        В Юнгбергскую школу ходят симпатичные девицы. Некоторые из них даже красят волосы. Одна, которая волос не красила, была Надя Нильссон. Она и так была симпатичной.
        Она танцевала с пятью приятелями.
        — Кто это там?  — небрежно спросил я Оке и Турлейфа.
        — Надя Нильссон,  — ответил Турлейф.  — Она играет на скрипке в оркестре.
        Турлейф рассказал, что Надя живёт в маленьком домике около футбольного поля вместе с мамой и тремя братьями.
        — Братишки выглядят жестокими,  — сообщил Турлейф.
        Надя посмотрела на меня четыре раза. В четвёртый раз она улыбнулась.
        Я спросил Турлейфа, насколько жестоки братишки.
        — Будущие воры и убийцы, скорее всего,  — ответил он.  — Братишки забирают Надю из музыкальной школы. Они на всех ругаются. Иногда они показывают задницы. Братишки одновременно курят и сосут табак. Они ездят на машине и носят кожаные сапоги и заклёпанные куртки. У них рокерский «Амазон», такая машина с кубиками на ветровом стекле и цельным покрытием на крыше. Братишки пробили дыру в крыше машины, чтобы показать, что у них есть мускулы. Потом они выкрикивают: «Рули, рули, рули!» и стартуют так страшно, что дымятся покрышки.
        Я размышлял, насколько это опасно для жизни, влюбиться в Надю. Именно в этот момент она мне улыбнулась так, что мне стало жарко.
        — Безусловно, стоит рискнуть,  — сказал я.
        У Нади чёрные глаза и темно-русые вьющиеся волосы. От неё летят искры, так что в мозгу поднимается температура.
        Ой, дневник, когда она улыбнулась!.. Мне захотелось её обнять и подуть ей в уши. Но я этого не сделал. Нелегко дуть на расстоянии четырёх метров.
        Я, Оке и Турлейф поехали на велосипедах домой.
        Я всё время думал о Наде.
        Оке пытался ехать на заднем колесе, чтобы задняя фара коснулась земли. Ему это удалось.
        Надеюсь, в будущем мне ещё много раз пригодится красная ручка. Надя Нильссон — скрипачка из Юнгбергской школы.
        Завтра куплю пластинку со скрипичной музыкой.

        Конец простой — вампира вой

        22 мая

        Динь-дон. Тук-тук, дневник.
        Сейчас я расскажу что-то забавное.
        На этой неделе я был мужественным. Даже несколько раз. Одно из проявлений мужества — я следил за подозрительным соседом Улле. Он выглядел почти опасным. Он ходил в ВИНО-ВОДОЧНЫЙ МАГАЗИН! Там раздают пиво, вино и прочий яд. Потом Подозрительный Улле исчез… в подъезде. Подозрительно. Но мужественно.
        Другой мужественный поступок — я использовал в школе очки. Почти целый день!
        Даже Глыба меня не дразнил. Хотя он два раза ухмыльнулся.
        Учительница сказала, что я был мужественным.
        — Само собой,  — круто ответил я.
        Третьим мужественным поступком был секретный телефонный звонок Наде. Наде Нильссон из Юнгбергской школы. Ей с тремя страшными братишками. Честно признаться, я звонил из телефонной будки. Я долго готовился.
        Привет, Надя. Я тот парень, которого ты видела в прошлую пятницу. Который на тебя смотрел,  — я повторил это четыре раза.
        Это звучало не очень хорошо.
        — Здорово, девуха. Приходи к третьей скамейке в Замковом парке в три часа. Там тебя будет ждать тот, кто тебе нравится.
        Это тоже звучало нехорошо.
        — Это автоматический голос Треба Волкера, звонящего девчонкам. Вы, Нильссон Надя, выбраны Требом Волкером на роль его девчонки. Пожалуйста, подтвердите, сказав ДА после сигнала. ПИ-ИП!
        Я этого не сказал.
        Я написал на бумажке, что я хочу сказать. Какая удача, что мама родила меня сообразительным.
        Потом я потерял бумажку.
        Теперь — о мужественном. Я всё равно позвонил. Трубку взяли три Надиных братишки! И я не бросил трубки.
        Кто тут, к чёрту, звонит?  — поинтересовались братишки.
        — Надю можно?  — спросил я настолько круто, насколько мог.
        Ситуация принимала опасный оборот.
        Кто это?  — поинтересовались братишки.
        — Никто особенный,  — ответил я.
        — Странное имя,  — произнесли братишки тоном, сулящим несчастье.
        — Это мне?  — раздался издалека голос.
        — Твой жених!  — орали братишки.
        Я почувствовал головокружение. Но ничего не сказал.
        — Алло. Это Надя,  — раздался голос.
        — Привет, меня зовут… Оке.
        Хорошая придумка. Оке звучит лучше, чем Треб.
        — Да?  — ответила Надя.
        — Да-а,  — сказал я.  — Да-а,  — сказал я.  — Да-а,  — сказал я.
        После шестого «Да-а» Надя спросила, что я хотел.
        — Да-а,  — сказал я.  — Это… это трудно — играть на скрипке?
        — Играть на скрипке?  — удивлённо переспросила Надя.
        — Ещё один «потяни кота за хвост»!  — орали братишки сзади.
        — Я заинтересовался скрипичной музыкой. Вчера я купил пластинку со скрипичной музыкой,  — врал я.
        — Надо же?  — ответила Надя.
        Я размышляю, не начать ли мне играть. Не можешь дать мне несколько советов?
        — Жених и невеста! Тянут кота за хвост из теста!  — вопили трое Надиных братишек и слегка присвистывали.
        Извини моих братьев. Они придурочные.
        — Ага,  — сказал я.
        Потом я опять почувствовал головокружение. А если братишки услышали мною сказанное? Тогда они переедут меня своим «Амазоном». Специально.
        Надя спросила, откуда я её знаю.
        — Мы были на одном и том же вечере в пятницу. Мы посмотрели друг на друга четыре раза. Я — друг Турлейфа,  — произнёс я на одном дыхании.
        — Тогда знаю,  — произнесла Надя тёплым и радостным голосом.
        — Интересно будет получить урок игры на скрипке,  — невинно сказал я.
        — Интересно будет дать урок игры на скрипке,  — так же невинно сказала Надя.
        — Интересно будет поковырять смычком в глазу одному типу,  — страшным, полным угрозы голосом орали братишки.
        — Слушай, Оке,  — сказала Надя в трубку,  — мы бы могли…
        Разговор прервался. В автомате закончились кроны. Какая ошибка! У меня больше не было денег. Это папина вина. Если бы он был богатым миллионером, я бы мог положить в автомат сразу больше монеток.
        Треб Волкер пошёл домой. Чувствовал себя, как желе.
        Два подозрительных типа околачивались возле табачной лавки. Им было примерно по пятнадцать лет. Треб Волкер стал ещё больше похож на желе.
        — Эй!  — закричали подозрительные типы.
        Треб Волкер — полный студень. Треб Волкер в киоск — выпрашивать у продавца просроченные малиновые желе. Побежал домой. Думал о Наде Нильссон. Съел за единым замахом четырнадцать малиновых желе.
        Господин Дневник. Девчонки снова стали довольно интересными.
        Четвёртый мужественный поступок, который я совершил,  — я решился немного поговорить о Наде с Богом. Бабушка рассказывала, что у Бога можно просить.
        — Если человек добрый и вежливый, то ему даётся,  — говорит она.
        Вот как я поступил: оделся нарядно, с галстуком и вообще. Потом я встал у самого большого окна в квартире, чтобы Бог мог меня видеть. Потом я посветил себе в лицо, чтобы Бог меня узнал. Потом я три раза вежливо поклонился. Потом я осторожно помахал небесам. Потом я сказал:
        — Вот, господин Бог. Не думаете ли вы, что я мог бы быть вместе с Надей Нильссон? У которой трое опасных братьев, которые далеко не добрые и не вежливые. Не думаете ли вы, что могли бы мне помочь это устроить? В таком случае скажите ДА прямо сейчас.
        — ДА!  — не сказал Бог.
        Но он мигнул звездой.
        Поскольку мы уже завели разговор, господин Бог, не могли бы вы помочь с новой машиной для папаши. Красивее, чем у Глыбиного папаши. Заранее спасибо. Треб Волкер говорит аминь и спасибо.
        Думаю, что мне это должно помочь. Ведь я был таким добрым и вежливым, в галстуке и вообще.
        В Скакандии вчера началась гражданская война.
        Там два главы правительства, Генерал Оке и Генерал Треб. Генерал Оке стрелялся резинками. Генерал Треб стрелял краской из водяного пистолета. Тогда Генерал Оке разжёг ещё большую войну и стал бросать водяные бомбы на Генерала Треба. Потом пришла ООН, то есть мамаша. ООН сказала, что в кухне есть сок и булочки.
        Наступил мир.
        Мы ели булочки мира и пили сок мира. Булочки мира напоминали Лизину грудь. Стоит законспектировать.

        Конец простой — вампира вой

        26 мая

        Привет, дневник!
        Трам-па-ра-па-рем, по хот-догу всем.
        Это рифма. Рифмы — вещь забавная. Вот ещё несколько забавных рифм:
        Лося съешь — получишь плешь.
        Путь закрыт — папа рулит.
        Глыба — придурок тупой, пинает утюг ногой.

        И:
        Надя Нильссон — красивая девчонка,
        у меня щекочет в печёнке.  — Хи-хи! (Внимание! Только что написано).

        Папа начал отращивать бороду.
        Бедная мама! Он выглядит как уголовник, убийца и вообще.
        Папа, у тебя грязь на подбородке,  — говорю я.
        — Ага, это называется борода,  — сердито отвечает папа.
        Я перестал мыться. И сваливаю это на бороду.
        — Вымой руки, Треб,  — надоедает мама.
        — Невозможно. Это борода,  — объясняю я и кошусь на папу.
        Сегодня мы в классе разговаривали о будущем.
        — В будущем мы все будем старее,  — сказал я.
        — И что ты хочешь этим сказать?  — поинтересовалась учительница.
        Я пробормотал что-то нечленораздельное, но ничего больше не сказал.
        Санна будет фотомоделью.
        — Будешь фотографировать свои ступни?  — поинтересовался Глыба и смеялся после этого примерно четыре минуты и одиннадцать секунд. Потом он произнёс:
        — Через год будет БУМ, БАХ, ТРАХ и атомные бомбы, и мировая война, и мы все умрём.
        Три девчонки начали всхлипывать.
        — И ТРАМ, и ТАРАРАМ, и БАМБАРИБАМ,  — продолжал Глыба, подпрыгивая.
        Его выгнали из класса.
        Оке представил теорию. Он вычислил, что земля должна стать квадратной, поскольку сначала она была плоской, а потом круглой.
        Оке вышел к доске и показал, как это будет выглядеть.
        — Я проведу несколько опытов. И позднее сообщу результат,  — огласил Оке и сел.
        Рют станет домохозяйкой и выйдет замуж за богатого старика.
        — Мой папа свободен,  — предложил Оке.
        — А он богатый?  — спросила Рют.
        — Нет, но он играет на бегах.
        — А какие песни он играет?  — выкрикнул Бьёрна.
        Весь класс смеялся. Потом нас всех выгнали.
        Теперь вернёмся к фильму ужасов о Наде Нильссон и её трех братишках. В предыдущей серии герой Треб Волкер звонил из телефонной будки. С риском для жизни. Угрожающая попытка трёх братишек помешать разговору Треба Волкера не удалась.
        Треб Волкер использовал секретную кличку Оке.
        Треб Волкер и Надя Нильссон почти что назначили свидание со скрипками. Потом закончились кроны в телефоне-автомате.
        Треб Волкер провёл опрос общественности о Наде Нильссон. Общественностью был Турлейф. Треб получил следующие сведения:
        Она родилась осенью в Вермланде.
        Она хорошо играет на скрипке.
        В их трубе полно сажи.
        Братишки по вечерам гоняют по городу — на автомобиле марки «Амазон».
        Любимое блюдо Нади: спагетти с мясным соусом. (Счастье, что не суп из трюфелей).
        Она сначала завязывает шнурки на левой ноге.
        Чёткий вывод о Наде Нильссон: она — абсолютно любимая девчонка Треба Волкера.
        Чёткий вывод о братишках: они опасны для жизни.
        Треб Волкер взял на работу шпиона Турлейфа, с правом выслеживать. Турлейф играет в том же оркестре, что и Надя Нильссон. Они только друзья. Турлейф занят, у него есть Рют. Здорово.
        Конец фильма ужасов о Наде Нильссон и её трёх братишках.
        Вот сейчас я готовлюсь к сложному и небезопасному заданию. Я снова позвоню Наде. Естественно, не из дома. Мамаша и папаша задразнят меня до смерти.
        Я записал на бумажку все важные вопросы.
        Я наполнил карманы однокроновыми монетками.
        Я расчесал волосы и подстриг ногти.
        Интересно, слушал ли меня Бог, когда я разговаривал с ним о Наде. Надеюсь, что это помогло. Если нет, в следующий раз я попробую поговорить с ним, стоя на улице. Кто-то идёт.
        Кем-то оказался папаша. Он ничего не заметил. Но опасность была близка. Папаша потребовал вернуть его гаечный ключ и отвёртку, которые я использовал как барабанные палочки в моей новой рок-группе. Мы будем выступать на окончании учебного года и делать вид, что играем. Две девчонки подпевают и танцуют. Это Рют и Санна. Санна считает, что отвёртка называется гвоздевым ключам. Дура. Но хорошо танцует.
        Оке вообще-то хотел, чтобы подпевала Линда. Поскольку он надеялся, что он Линде нравится. Но он ей не нравится. Оке расстроился. Он укусил Линду за руку во время тихого чтения. Тишина исчезла. Линда ныла, а Оке лаял, как бульдог.

        Конец простой — вампира вой

        Воскресенье 31 мая

        Хо-хо, ку-ку, дневник.
        Сегодня я больше всего пишу красным. Повод: Надя Нильссон.
        Я сделал звонок номер 2 во вторник. Вот что случилось:
        Братишки не ответили.
        Ответила Надя. Голос красиво звенел.
        — Помнишь последний раз?  — спросил я.
        — Кто это?  — спросила она.
        — Б… Тр… Оке,  — сказал я.
        Моя кличка по-прежнему Оке.
        — Прошлый раз не хватило денег,  — объяснил я.
        — Это ничего.
        Потом мы разговаривали о скрипичных струнах и вообще три минуты и двенадцать секунд. Я спросил Надю, пойдёт ли она на дискотеку в пятницу.
        — He-а, мы будем печь хлеб, я и мама,  — ответила она.
        Надежда улетучилась.
        — Я собираюсь пойти,  — с отчаянием произнёс я.
        — Да, но, наверное, хлеб — это не так уж и важно,  — быстро произнесла Надя.
        — Может быть, там встретимся,  — произнёс я почти что круто.
        — Может статься,  — сказала Надя.
        Сзади послышался ор. Это вернулись домой Надины братишки с рокерской площади.
        — Жрать!  — орали они.
        Мы с Надей очень быстро распрощались.
        В пятницу была дискотека в актовом зале. Я оделся примерно в скрипичную одежду.
        — Элегантный сын,  — прокомментировала мама. Я, Турлейф и Оке снова были компанией, идущей на танцы. Оке купил попкорн и прицепил один на нос. Там собралась вся наша рок-группа.
        Турлейф играет одиночный хит. Флейта в рок-группе звучит по-дурацки. Я профессионально играю на ударных, Малыш-Эрик предположительно играет на гармони. Или на тамбурине, если его папаша не одолжит ему свою гармонь. Нике играет на хард-рок-гитаре. Когда он ударяет по струнам, это звучит, как трактор. Санна и Рют танцуют и выделываются. Оке никогда не слышал целой песни. Он — электрик.
        Вся рок-группа уселась за столом и обсуждала своё первое выступление на окончании учебного года. Малыш-Эрик сообщил, что директор хочет знать название группы, чтобы поместить его на афишах.
        — Бекаскулз Бойз,  — предложил Нике.
        — Вообще-то у вас есть две гёрлз,  — напомнила Санна.
        — Маменькины гномы,  — предложил я, но предложение было сразу отвергнуто.
        Рют размышляла полторы минуты. Потом произнесла:
        — Каблуком в зад.
        — Дура, что ли?  — возмутился я.
        — Да!  — воскликнул Оке.  — Так мы будем называться.
        Теперь мы называемся «Дурные Придурки».
        — Жалко, что мы не можем играть по-настоящему.
        — Это удача,  — возразил я.  — С таким электриком, как Оке, это удача, что мы только изображаем игру. Иначе всё бы сгорело.
        Началась война попкорном. Оке был почти побеждён.
        После этого пришла Надя.
        Она была красивой.
        Я прошептал Турлейфу, чтобы он немного пошпионил.
        Через минуту Надя посмотрела на Оке! Потом на меня. Всё было таинственно. Турлейф вернулся как раз в тот момент, когда Оке купил попкорн. Я спросил:
        — Что сказала Надя?
        — Она поинтересовалась, как тебя зовут.
        — И что ты сказал?
        — Естественно, Берт,  — ответил Турлейф.
        О нет! Моё настоящее дурацкое, придурошное имя рассекречено. Никакой девчонке не может нравиться парень, которого зовут Б… Треб, конечно. Мир разрушился. Стены упали, и где-то завыли двадцать волков. Треб Волкер был одинок — опять.
        Потом наша рок-группа прокралась в музыкальный класс пересчитать гитары. Когда мы это сделали, Оке предложил, чтобы мы вернулись на дискотеку — разведывать.
        — Хорошее предложение,  — согласились все, кроме меня.
        Я уже достаточно наразведывался.
        — Держитесь, все девчонки,  — произнёс Оке в коридоре.
        Это было напрасно. Дискотека закончилась. Никого не осталось. Треб Волкер не последовал за остальными смотреть видео. Треб Волкер побежал домой — подготовиться к заключительному испытанию! Последнему, решающему телефонному звонку Наде.
        Я сидел и играл в дурака с папой и Леннартом Йонссоном до часу ночи. Папа остался самым большим дураком. Следующим был Леннарт, а самым лучшим, понятное дело, я.
        Леннарт Йонссон живёт наискосок над нами. Он работает с компьютерами и знает, как телевизор выглядит изнутри. Во всём остальном он самый обыкновенный мужчина. Кроме того, что иногда он забывчив. Например, два раза он считал, что мы играем в преферанс, а не в дурака.
        Прошлой осенью он забыл, что собирался ехать в отпуск в Испанию. Его дочь Анки напомнила ему через день после пропущенного отъезда.
        — Ах да, конечно,  — сказал Леннарт и поехал на перекладных в финскую Лапландию.
        Изложение событий первой половины субботы. Заключительное испытание. Третья и последняя попытка. Телефонный звонок Наде Нильссон.
        Место: Телефонная будка напротив велосипедного магазина.
        Время: 10.53.16.
        ДЗИНЬ.
        — По какому поводу?  — ответили трое Надиных братишек.
        Полное невезенье! Всё началось неправильно.
        — Нельзя ли переговорить с Надей?  — спросил я.
        — Как ты догадался, опилочная башка?  — задал встречный вопрос старший братишка, которого, как проинформировал Турлейф, зовут Роффе.
        — Это таинственный любовник?  — проревел средний братишка по имени Рагге.
        Потом что-то загрохотало.
        — Что это?  — спросил я.
        — Эх, это всего лишь Рейнхольд уронил на пол телевизор.
        Рейнхольд — младший и самый опасный.
        После этого послышался прекрасный голос:
        — Это меня?
        — Это меня?  — передразнили братишки.
        Момент настал. На карту было поставлено всё моё будущее.
        — Это Надя,  — сказала Надя.
        — О, привет! Это Тр… Оке,  — я чуть сам себя не выдал.
        — Слушай, Оке,  — перебила Надя.  — Я должна тебе сказать одну вещь. Вчера я видела вас на дискотеке, и Турлейф рассказал, кто из вас кто. И дело в том, что я влюблена…
        — Фьють,  — прошептал я в трубку.
        — В Берта!
        На минуту воцарилась тишина. Мозг метался в черепе и пытался сбежать. Я несколько раз чуть не упал в обморок. Что я мог сказать? Я сам сказал, что меня зовут Оке. И Надя не хочет со мной разговаривать, потому что она думает, что я — Оке, потому что она влюблена в Треба, и это я, когда я не называю себя Оке.
        — Значит, ты влюблена в меня,  — тихо произнёс я в трубку.
        — Что?  — спросила Надя.
        — Значит, ты влюблена в меня!  — выкрикнул я.
        — Ха-ха,  — засмеялись братишки, и меня прошиб холодный пот.
        — Не говори так, Оке,  — сказала Надя грустным голосом.
        — Но…  — начал я.
        — Я действительно влюблена в Берта,  — сказала Надя и положила трубку.
        — Этого не может быть. Как я теперь смогу… Чёрт!
        Мамаша уже в шестой раз позвала меня есть. Я должен закончить.

        Конец простой — вампира вой

        1 июня этого года

        Дневник!
        Жизнь издевается и ставит подножки Требу Волкеру.
        Любовь от меня улетела. Она вместо этого летит в Японию и приземляется на каком-то японце. Надя не будет моей.
        Причина: маскарадная катастрофа. Маскарадная катастрофа произошла вчера во время маскарада. Я, Оке и Малыш-Эрик опять пошли на дискотеку. Я хотел встретить Надю, чтобы объяснить ей, что я не Оке, а Треб, и что Оке — это Оке, а не Треб. Потому что это я.
        — Сорри, бойз,  — заявил охранник.  — Это маскарад. А вы без костюмов.
        Оке соврал, что на нём костюм парня по имени Оке. Я постарался сделаться жирным и представить из себя булочку со взбитыми сливками в волосах. Малышу-Эрику почти удалось войти. Он выглядит, как планктон.
        Мы пошли домой переодеваться. Времени было мало, так что мы использовали то, что было под рукой. Оке стал моей мамой, я — миниатюрным папой, а Малыш-Эрик — розовым кроликом.
        Я, мама и кролик отправились на маскарад. Охранник поинтересовался, не пригласит ли Оке его на медленный танец.
        Внутри на дискотеке гремела музыка. Лампочки мигали. Оке думал, что это неисправности в подаче электричества. От мигания у Кролика-Эрика началась мигрень.
        Там был Глыба. К сожалению. Он был в костюме чудовища.
        — А почему ты без костюма?  — этого я не спросил. Я сказал:
        — Круто.
        — Я знаю,  — ответил Глыба.  — Но этого не скажешь, глядя на тебя.
        Разговор закончился. Малыш-Эрик тоже. Он пропал.
        — Куда он делся?  — спросил я Оке.
        Оке не ответил. Он тоже пропал.
        Это было не важно. Я должен был найти Надю. Я её увидел, далеко-далеко. Как минимум за 3 километра и 4 метра. По шкале один к одному. На Наде был красивый костюм. Она была рокером с татуировкой на руке. Я должен был подойти и очаровать её. Я занервничал, и на лбу выступил пот. Мне пришлось его вытереть. Я пошёл в сторону туалета. Мимо меня прошёл розовый кролик.
        — Малыш-Эрик,  — сказал я.  — Пойдём со мной в туалет.
        Малыш-Эрик не захотел. Он вёл себя по-дурацки и выглядел испуганным. Я потащил его за собой.
        Я показал Малышу-Эрику все мои тринадцать способов писать. Вот несколько из них:
        Держать руки за головой. Писать горизонтально и вертикально. Писать струёй собственное имя. Одновременно прыгать. И так далее, и так далее.
        Малыш-Эрик был так впечатлён, что не мог выдавить ни слова.
        — Здорово я умею, а?  — хвастался я.  — Настоящий туалетный мастер.
        Туалетный мастер и Малыш-Эрик вышли из туалета. К нам подошла девчонка в цилиндре. Я приготовился очаровывать. Девчонка заговорила. Но не со мной.
        — Где ты была, Катта?
        Я ничего не просекал. Девчонка назвала Малыша-Эрика Каттой. Малыш-Эрик отозвался девчоночьим голоском:
        — Этот омерзительный пацан затянул меня в мальчишечий туалет. И знаешь, что он там делал?!
        Я так и не узнал, что я делал. Я убежал и спрятался. За танцующей парой: дыней и пиратом.
        Потом появился Малыш-Эрик в костюме розового кролика. Я его отругал. Я сказал, что он меня опозорил. Малыш-Эрик попросил прощения. Всё было забыто. Мы снова были друзьями.
        Теперь я должен был найти Надю. Я нашёл Надю. Она стояла и разговаривала с розовым кроликом и девчонкой в цилиндре. Они смеялись. Всё было кончено. Я хотел незаметно исчезнуть. Мне это не удалось. Меня раскрыла розовый кролик Катта.
        — Смотрите! Туалетный Мастер!  — кричала она, тыча в меня пальцем.
        Всё было ещё больше кончено.
        Я сделал вид, что кролик тыкает пальцем в Глыбу.
        Потом я сделал вид, что танцую с жирафом. Я танцевал в сторону выхода. Жирафу пришлось дотанцовывать одному.
        Я дотанцевал домой и спрятался в постели. Надеюсь, меня никто не найдёт.
        Теперь Надя знает, что меня зовут не Оке. Меня зовут Туалетный Мастер. Проклятый Малыш-Эрик.
        Я должен закончить запись. Я должен заставить маму с папой переехать в Японию.

        Конец простой — вампира вой

        Вторник 2 июня

        Тра-ля-ля, тра-ля-ля, йе-йе, дневник.
        Сегодня всё чудесно.
        Треб Волкер счастлив.
        В воскресенье была кромешная тьма.
        Сегодня — ослепительный свет.
        После моего неудачного звонка Наде и промашки на маскараде мир рухнул, и половина Исландии лежала в обмороке.
        Надя сказала, что имя её возлюбленного Треб. Это же я. Хотя она считала, что меня зовут Оке. Потому что я так назвался — как кличка. Но меня же зовут Треб. Значит, Надя влюблена в меня! Надя положила трубку, и я пошёл есть. Потом был маскарад с туалетным мастером и вообще.
        Жаль меня. Я не знал, как я смогу всё это объяснить Наде.
        И тут наступил сюрприз. Я получил задание от мамы:
        — Иди и купи цветы для тёти Ториль, которая лежит в больнице.
        — Есть,  — ответил я и пошёл.
        Это небезопасно — покупать цветы.
        Дорога туда была спокойной.
        Но на обратном пути это произошло.
        В туннеле стояла Надя Нильссон и ела мороженое.
        Я хотел сбежать. Я знал, что Надя будет смеяться надо мной, считая, что меня зовут Туалетный Мастер. Надя надо мной не смеялась. Она мне улыбалась.
        — Ой,  — сказал я.
        — Ой,  — сказала Надя.
        — Привет,  — сказал я.
        — Привет,  — сказала Надя.
        — Хорошо, что не идет дождь,  — сказал я.
        — Да,  — сказала Надя.
        — Хотя это не важно, даже если бы шёл. Мы ведь стоим в туннеле.
        Мы рассмеялись в такт. В голове стучало. Я был как в тумане.
        — Вот тебе несколько цветов,  — сказал я и забыл тётю Ториль.
        — Ой, спасибо,  — удивлённо сказала Надя.  — Почему мне?
        Я не ответил. Я только по-дурацки ухмылялся.
        Надя усекла.
        Всё было чудесно.
        Потом Надя сделала это. Она погладила меня по щеке! Я чуть не заорал от счастья: «Помогите!». Какое-то время мы стояли тихо и смотрели.
        Послышался гудок.
        — Это мои братья,  — сказала Надя.  — Я должна идти.
        Угрожающая жизни ситуация. Трое опасных братишек на дороге. Под дорогой — тайная пара.
        — Мы увидимся?  — быстро прошептал я.
        — Ой, скорее! Домой! Жрать!  — кричали дикари на дороге.
        — С удовольствием, но не у меня дома, хорошо? Тайная пара договорилась о встрече на нейтральной территории. Без братишек и Оке.
        — Я еду завтра на гастроли с музыкальной школой. Но в четверг я дома.
        — Я тоже. Сто процентов.
        — Жареная колбаса ждёт! Скорее, скорее, скорее!  — завывали братишки из машины.
        — Около старого дуба в городском парке в четыре часа,  — сказала Надя и убежала.
        — С удовольствием,  — произнёс Треб Волкер и поплыл домой на облаке. Счастливый.
        — А где цветы для тёти Ториль?  — спросила мама.  — Ты не поверишь. Меня ограбили!  — таинственно прошептал я.
        — Ограбили!  — воскликнула мамаша.
        Я выжал три слезинки, чтобы выглядело правдиво.
        — Ага-а,  — захныкал я.  — Какая-то банда.
        — Какая-то банда украла у тебя деньги?  — возмущённо спросила мама.
        — Нет, они отобрали цветы,  — ответил я и выдавил две новые слезинки.
        Мне пришлось их описать. Потом папа поехал искать в окрестностях какую-то банду со свежеукраденными цветами. Он никого не нашёл. К счастью.
        Я не могу дождаться свидания в четверг.
        Вчера в школе была генеральная уборка. Мы собирали мусор. Я нашёл четыре хороших предмета. Оке нашёл множество. Мои хорошие предметы:
        подмётка футбольного ботинка,
        шуточный «Пакет со вспышкой»,
        четыре живых жука,
        половина метлы.

        — Вот самый большой мусор,  — заявил Глыба, стараясь запихать Бенни в мусорный мешок.
        Оке считал травинки. Он дошёл до 2394, потом сбился со счёта. Турлейф нашёл мяч для хоккея с мячом и попытался его продать. Никто не купил. Рют застряла в колючих кустах. Она до крови расцарапала щёку.
        — Развлечение высшего класса,  — радостно прокомментировал Глыба.
        После уборки у меня состоялась шпионское совещание с Турлейфом.
        — Следи за Надей на гастролях,  — сказал я.  — Спасай её от всех парней.
        Турлейф это пообещал. Совещание закрылось. Хорошо иметь друзей. И не так уж дорого. Турлейф потребовал за это 30 крон. Он получил 22.
        Благодарственная речь Богу. Передаётся один-единственный раз:

        Благодарю, господин Бог, за случайную встречу с Надей. Это было умно организовано там, в туннеле. Если тебе будет когда-нибудь необходима моя помощь, только скажи. В остальном больше никаких пожеланий. Спасибо, и аминь, и вообще.

        Скоро закончится школа. Во время каникул я буду собирать пустые бутылки и зарабатывать деньги.
        Мы поедем в отпуск. В Южную Америку. ВНИМАНИЕ! Враньё.
        Мы поедем в Данию. Дания находится под Швецией. Это хорошо знать, если заблудишься. В Дании все пьют пиво. Это опасно для жизни.
        Я написал новую главу о Ковбое Курте:

        Ковбой Курт был особенно силён и мужествен. Его добрый друг изобретатель Оке фон Отто изобрёл зелёные волосы. Потом появился бандит Клинтон Клант и украл формулу зелёных волос. Фон Отто призвал Ковбоя Курта.

        Я слегка ужасно разозлён,  — резко сказал изобретатель.  — Формула жизненно необходима для всеобщего выживания.
        Ковбой Курт процедил сквозь зубы:
        — Я всё устрою.
        Ковбой Курт нашёл Клинтона Кланта на каком-то складе. У бандита было два револьвера, и он собирался сжечь формулу. Она уже начала гореть. Потом Ковбой Курт проснулся. Всё было лишь сном. Конец.
        Но Надя Нильссон — никакой не сон.

        Конец простой — вампира вой

        Четверг 4 июня

        Добрый день, пригоревший дневник.
        Неудача, что у меня такой друг, как Оке.
        Неудача, что он решил провести эксперимент над тобой, дневник! Особая неудача, что он в научных целях поджёг все чистые страницы, кроме этой.
        Оке хотел проверить одну вещь.
        — Я должен проверить, горит ли бумага в твоём дневнике так же быстро, как и в моём.
        — Ты тоже ведёшь дневник?  — удивился я.
        — Да, я заношу туда все мои формулы и некоторые засекреченные чертежи.
        Потом он сделал фсссссшшшшш!
        — К слову о быстром возгорании,  — сказал Оке, показывая на мой подгоревший дневник.  — Это заняло десять секунд,  — продолжал он, записывая время в свой подгоревший дневник.
        Интересно, что в одном и том же районе оказались два индивида мужского пола, втайне ведущих дневник.
        Поскольку это последняя страница в моём дневнике с черепом на обложке, я обязан подвести итог всему написанному. Некоторые дурацкие части будут опущены.
        Сначала новое о соседях: Ютта Бергстрём купил дом в лесу.
        — Мы заведём четырнадцать овец,  — рассказал Ютта.
        — Подходящее занятие для бараньей башки,  — ответил я и удирал от него по всему кварталу.
        Ютта и его жена ждут ещё одного ребёнка. От себя самих.
        — Если будет девочка, её будут звать Мютильда. Если будет мальчик, его будут звать Король,  — говорит Ютта.
        Мне кажется, он врёт.
        Капитан с первого этажа справа прострелил себе ступню. Он чистил свои ружья.
        — Старая рана!  — кричал Капитан из «Скорой помощи».
        — С какой войны?  — поинтересовался я.
        — С первой мировой,  — ответил Капитан.
        Ему сделали укол, и он заснул.
        Подозрительный сосед Улле Коллин вычеркнут из списка таинственных. Я его выследил. Тогда он купил мне мороженое и жонглировал своими ботинками. Люди, жонглирующие своими ботинками, опасности не представляют.
        Тётка Андерссон подозревает, что Леннарт Йонссон из квартиры напротив пытается её отравить.
        — Он специально курит на лестничной клетке, чтобы у меня начался туберкулёз,  — жалуется тётка Андерссон.  — И кроме этого, он специально размещает грязные, приманивающие бактерии сапоги с наружной стороны двери.
        Последний сосед: Леннарт Йонссон и его дочь Анки. За последние две недели Леннарт захлопнул снаружи дверь, не взяв ключи, шесть раз — это рекорд! Один раз он забыл, что живёт за правой дверью. И пытался вломиться к тётке Андерссон. Приехала полиция. Леннарт Йонссон смешнее Деда Мороза.
        Два приятных события:
        Глыба переезжает в Муталу, а гробовая бацилла была найдена мёртвой в мусорном контейнере. Или наоборот? ВНИМАНИЕ! Забавная шутка.
        Неприятные новости:
        Скакандии больше нет. Страна перестала существовать. Между Генералом Требом и Генералом Оке разгорелась ядерная война. Переговоры зашли в тупик. Скакандия была стёрта с лица земли. Генералы выжили.
        — Неблагоприятно,  — прокомментировал Генерал Оке.
        Позавчера репетировала наша рок-группа. Мы учились кланяться перед выступлением на окончании школы. Мы одолжили двух аплодирующих.
        Малыш-Эрик очень нервничал. Сначала он сделал реверанс вместо поклона. Когда все отсмеялись, мы начали сначала.
        Как раз в тот момент, когда нужно было кланяться, Малыш-Эрик снова занервничал. После десяти минут Нике забрал его из туалета. Потом он поклонился так, что разбил лоб о цимбалы. Один из аплодирующих ушёл.
        Мы специально тренировали Малыша-Эрика в течение четырёх минут. Аплодирующий вернулся и решил, что у Малыша-Эрика какая-то форма тика или судорог.
        Мы репетировали поклоны в течение сорока минут и песни в течение девяти.
        — Кстати, наше выступление под вопросом,  — уведомил я.
        — Что!?  — воскликнули все.
        — Учительница узнала, что Оке будет нашим электриком. Она, может быть, не решится рисковать.
        — Клевета! Я — специалист по электрической аппаратуре и вообще,  — заявил Оке и покрутил несколько рычажков. После этого вылетели пробки.
        Дневник почти закончен. Благодаря Оке.
        Осталось написать о самом главном.
        Книгу о жизни. Моей жизни с Надей.
        То есть я заканчиваю эту книгу тем, что пишу о Наде Нильссон из Юнгбергской школы.
        Это случилось в исторический четверг 4 июня в городском парке под старым дубом. Время встречи:
        16.00. Прибытие Треба Волкера: 15.30. Причина: сделать место встречи симпатичнее. Я хотел произвести на Надю хорошее впечатление. Поэтому я убрал мусор, лежащий поблизости от старого дуба, вырвал неровные травинки, спрятал некрасивые камни и отпихнул подальше собачьи какашки.
        Потом я совершил романтическую глупость. Я вырезал инициалы Н. Н. внутри сердца на дубовом стволе. Безобразно красиво.
        Точно в 15.50 прибыла Н. Н., то есть Надя Нильссон, то есть самая красивая девочка в мире, то есть тайная любовь Треба Волкера.
        Я начал романтично:
        — Сегодня погода лучше, чем в прошлый раз.
        Надя улыбнулась и кивнула.
        Внутри себя я упал в обморок.
        — Присядем на минутку?  — удалось мне выдавить из себя.
        Надя улыбнулась и кивнула.
        Обморок номер 2.
        Мы уселись примерно в тринадцати сантиметрах друг от друга. Слишком большое расстояние, считал я.
        — Я немного подвинусь,  — сказал я,  — а то я сижу на червячьей норе.
        — Жалко червячка,  — ответила Надя.
        После этого мы сидели примерно в восьми сантиметрах друг от друга.
        Надя заметила сердце с Н. Н. внутри.
        — Интересно, что это значит,  — произнесла она.
        — Может быть… Н… Наполненный Нос?
        Надя рассмеялась.
        — Ты действительно так думаешь?
        — Нет,  — признался я и посмотрел на неё.
        Она посмотрела в ответ.
        — Представляешь, если это значит Надя Нильссон,  — сказала она.
        У меня загорелись уши.
        — Это и значит,  — признался я и стал родственником помидора.
        Потом мы примерно четыре минуты смотрели друг на друга.
        Наступил решающий момент.
        Надя встала и вырезала инициалы Б. Ю. под Н. Н. в сердце!
        — А что это значит?  — выдавил я из себя.
        — Может быть… Банан Южный,  — предположила Надя.
        — Ты действительно так думаешь?  — спросил я непослушным голосом.
        — Нет,  — ответила Надя,  — это значит Берт Юнг.
        — Ага,  — произнёс я и улетел.
        Потом мы сидели в нуле сантиметров друг от друга.
        Надя ерошила мне волосы. Я хотел взъерошить ей, но вместо этого попал ей в глаз.
        — Ай,  — вскрикнула Надя.
        — Прости!  — воскликнул я и почувствовал себя убийцей.
        Надя сказала, что это не страшно.
        Мы снова смотрели друг на друга.
        Через некоторое время я сказал:
        — Надя — красивое имя.
        — Берт — тоже,  — ответила Надя.
        Я смеялся тридцать секунд.
        — Почему ты смеёшься?  — спросила Надя.
        — Я думал, ты пошутила,  — ответил я.
        — Я считаю, что Берт — красивое имя, и я считаю, что Берт — красивый.
        По-моему, у меня начался жар. Мы целовались.

        Глубокоуважаемый господин Дневник.
        Треба Волкера больше не существует.
        Теперь есть только Берт Юнг и Надя Нильссон.

        Конец простой — любовный вой
        notes

        Примечания

        1

        В 1521 году Густав Ваза бежал от преследований датского короля, который в то время правил Швецией. Ваза пытался призвать жителей к восстанию, но сил его сторонников было недостаточно. Он уже собирался бежать в Норвегию, когда его догнали два гонца на лыжах, посланные жителями города Мора, чтобы сообщить, что они готовы бороться на его стороне за независимость Швеции. Густав Ваза вернулся из Сэлена в Мору на лыжах. В честь этого события ежегодно в первое воскресенье марта проводится самый длинный в мире лыжный кросс (90 км) из Сэлена в Мору, который называется Кросс Вазы.

        2

        В Швеции на Пасху дети взрывают мини-фейерверки — пасхальные бомбы и ракеты. Традиция выходит частично из языческих праздников конца зимы (отсюда фейерверки, чтобы напугать ведьму-зиму), а частично из христианского предания, что в Страстную пятницу, после смерти Иисуса Христа, на свет вышли все тёмные силы.

        3

        Начиная с чистого четверга, дети, особенно девочки, наряжаются пасхальными бабками и ходят по квартирам с корзинками или чайниками в руках, поздравляют с Пасхой, иногда дарят собственные рисунки, за что получают сладости или несколько крон на покупку сладостей. Мальчики тоже иногда переодеваются, но пасхальных индейцев не бывает, это Берт и Оке придумали.

 
Книги из этой электронной библиотеки, лучше всего читать через программы-читалки: ICE Book Reader, Book Reader BookZ Reader. Для андроида Alreader, CoolReader Библиотека построена на некоммерческой основе (без рекламы), благодаря энтузиазму библиотекаря. В случае технических проблем обращаться к