Важное объявление: В связи с блокировкой в России зеркала ruslit.live, открыто новое зеркало RusLit.space. Добавте пожалуйста его в закладки.


Библиотека / Детская Литература / Старостина Лариса: " Возвращение В Террамагус " - читать онлайн

Сохранить .

        Возвращение в Террамагус Лариса Старостина

        Семиклассница Улита Кузнецова никогда всерьёз не задумывалась о своём волшебном даре. Да, было у неё какое-то странное кольцо с неизвестным камнем, с помощью которого с раннего детства она могла творить самые настоящие чудеса. Но это было для неё не более, чем весёлым развлечением, о котором, кроме её брата, никто и не знал. И вдруг начинают происходить странные события. Сначала Улита обнаруживает, что из зазеркалья за ней наблюдают таинственные незнакомцы. Затем, во время верховой прогулки, испуганная лошадь заносит её в глухой лес, посреди которого вдруг появляется неизвестная, но очень красивая поляна. На ней в парящей над землёй беседке девочка встречает элегантную пожилую даму, оказавшуюся её родной бабушкой, Аникеей, проживающей, как выясняется, в волшебной стране Террамагус. Рассказ бабушки и дальнейшие события раскрывают Улите тайну её происхождения и вовлекают девочку в водоворот захватывающих приключений и детективного расследования.
        ЗАЯВЛЕНИЕ АВТОРА: Все права на произведение защищены официально. Автор против выкладывания его текста на иных интернет — прощадках кроме СИ.
        РЕПЛИКА ЗАЛИВШЕГО: А нам пофигу!

        Глава I Чудесная находка

        Однажды зимним вечером, когда Лена Кузнецова, сидя в уютном кресле, читала интересную книгу, ей позвонила её лучшая подруга Оля Егорова. Они дружили ещё с детства. Обе любили пикники и экскурсии по историческим местам, обожали лошадей и неплохо ездили верхом, а также с удовольствием катались на лыжах.
        Прошли годы. Лена и Оля окончили школу, получили высшее образование и почти одновременно вышли замуж. Им уже не удавалось встречаться так часто, как это было раньше.
        — Лена, привет! Давно не виделись. Как живёшь?  — радостно вещала в трубку Ольга.
        — У меня всё хорошо. А ты как?
        — У меня тоже всё в порядке. А какие у тебя и Алексея планы на новогодние и рождественские праздники?
        — Да вроде бы никаких. Скорее всего, останемся дома.
        — Тогда у меня есть для вас предложение. Мы с Костей купили замечательный домик за городом и хотим пригласить вас провести у нас праздничные дни. Там мы сможем и на лыжах проехаться и покататься верхом. Наши соседи держат коневодческую ферму.
        — Я бы с удовольствием приняла твоё предложение,  — сказала Лена.  — Но мне не хочется так надолго оставлять Данилу.
        — Возьмёшь его с собой, я же беру свою Лизу, а она, как ты знаешь, не намного старше твоего сынишки. С нами поедет няня, которая будет присматривать за нашими малышами.
        — Я даже и не знаю, что сказать,  — сомневалась Лена.
        — Не надо ничего говорить,  — не терпящим возражения голосом заявила Оля.  — Всё решено! Двадцать пятого декабря мы с Костей и Лизой будем ждать вас в нашем доме в посёлке Серебряковка. Записывай адрес: улица Зелёная, 2. До встречи.
        — До встречи,  — ответила Лена и, положив трубку, подумала:
        — А что, Оля права. Зима в этом году хорошая — морозно, солнечно и снега много. Почему бы ни провести пару недель за городом?
        В назначенный день семья Кузнецовых отправилась в посёлок Серебряковка. Дорога заняла полтора часа, и вскоре их автомобиль уже остановился у ворот двухэтажного дома Егоровых.
        Вокруг посёлка на многие километры простирались бескрайние поля и леса, которые сейчас были укутаны чистейшим белым снегом. И это белоснежное покрывало сверкало и переливалось на солнце миллионами ярчайших огоньков.
        — Лёша, ты посмотри, как здесь красиво!  — выйдя из машины, восхищённо воскликнула Лена.  — А какой отсюда открывается замечательный вид!
        — Да, вид здесь действительно открывается превосходный,  — согласился Алексей.
        — Какая всё-таки Оля молодец, что смогла меня уговорить сюда приехать!
        — А это, признаться, было не очень-то легко,  — услышали они голос Ольги, которая спускалась с крыльца, направляясь навстречу гостям.  — Привет, рада вас видеть!
        — Привет!  — Лена подбежала к подруге и поцеловала её.
        — Как добрались?
        — Замечательно!
        — Заходите в дом. Я приготовила для вас комнату на втором этаже.
        Каждое утро в течение трёх дней две молодые семьи около трёх часов катались на лыжах, а Данила и Лиза в это время под присмотром няни сладко спали в своих колясках на свежем воздухе. С прогулки Егоровы и Кузнецовы возвращались уставшие, но довольные. Вечерами Лёша и Костя играли в шахматы, а Лена и Оля занимались с детьми и продумывали, как интереснее встретить Новый год и Рождество.
        Они уже украсили гирляндами дом и нарядили две ёлки. Одну из них они установили во дворе, а другую в гостиной.
        Вдруг вечером двадцать восьмого декабря с погодой стало происходить что-то странное. Снег стал стремительно таять. И за считанные часы устилающее землю белоснежное покрывало превратилось в серые лужи. Вскоре начался дождь, который перешел в грозу. И было что-то мистическое в том, что в конце декабря в небе сверкают молнии и раздаются оглушительные раскаты грома, а по крыше выбивают барабанную дробь крупные капли дождя.
        К утру погода улучшилась. Стало не по-зимнему тепло и солнечно, а от серых луж не осталось и следа.
        Во время завтрака за столом шёл следующий разговор.
        — Вот и закончились наши лыжные прогулки,  — грустно заметил Алексей
        — Это не надолго,  — постарался утешить его Костя,  — я уверен, что оттепель долго не продержится.
        — Что-то сомнительно.
        — Друзья, послушайте!  — сказала Оля.  — Мы же ещё собирались покататься верхом, а для этого погода как раз самая подходящая.
        — А Оля, между прочим, права,  — поддержала подругу Лена.  — Мы так сильно увлеклись лыжами, что совсем забыли о верховых прогулках.
        — Сейчас сходим на ферму к Тамаре и подберём каждому отличную лошадь,  — сказала Ольга и пошла одеваться. Все остальные последовали её примеру.
        Тамара Виноградова с мужем и годовалым сыном постоянно жили в Серебряковке. У них был большой дом и коневодческая ферма, где супруги занимались разведением лошадей и пони. Виноградовы никогда не отказывали друзьям и знакомым в просьбе прокатиться на их питомцах.
        И в этот раз соседка — фермерша радушно приняла гостей. Она проводила их до конюшни и, хорошо зная характер своих подопечных, стала давать советы.
        — Это Ласточка,  — сказала она, подходя к первому деннику.  — Очень покладистая и быстрая лошадка. Я рекомендую её для Лены.
        Тамара протянула руку, чтобы погладить бархатистый нос рыжей кобылы, но тут же её отдёрнула, едва успев увернуться от лошадиных зубов.
        — Что-то Ласточка сегодня не в духе,  — удивлённо заметила она.  — Ладно, оставим её в покое и пойдёмте к Любаве.
        Все переместились к следующему деннику, в котором серая в яблоках лошадь жевала сено. Тамара дружески потрепала роскошную шелковистую гриву благородного животного и ласково произнесла:
        — У моей любимицы никогда не бывает плохого настроения. Я уверена, что с этой лошадью у Лены не будет никаких проблем.
        Затем, вслед за Тамарой, все отправились в другой конец конюшни, где в двух расположенных рядом денниках нетерпеливо били копытами гнедые красавцы-жеребцы. Указав на них, Тамара сказала:
        — Буян и Ястреб. Я советую Лёше и Косте ехать на прогулку именно на них.
        В это время Ольга, отстав от всей группы, что-то шептала на ухо чёрной кобыле, наклонившейся к ней через перегородку денника. Тамара, увидев эту идиллию, с улыбкой произнесла:
        — А Оленька всегда ездит на Сударушке — у них сложились свои особые отношения.
        Кузнецовы и Егоровы покидали ферму соседей в прекрасном настроении. Сначала они ехали шагом, смеясь и разговаривая, но постепенно бег их лошадей ускорялся и вскоре перешел в галоп. Разгоряченная четверка всадников с гиканьем пронеслась по полю и, не снижая темпа, выехала на лесную просеку. Вдруг, встревоженная шумом, с дерева вспорхнула большая чёрная птица, которая напугала лошадь Лены.
        Любава резко рванула вперёд и, оторвавшись от остальных всадников, понеслась по просеке, а затем на ближайшей развилке свернула с неё на лесную тропу. Лена изо всех сил старалась удержать испуганную лошадь, но та не слушалась и, закусив удила, продолжала уносить её всё дальше и дальше вглубь леса.
        — Лёша, я не могу с ней справиться!  — раздался издалека испуганный голос Лены.
        — Не волнуйся, я еду вслед за тобой!  — Алексей то и дело подгонял Буяна, стараясь не терять из виду супругу.  — Самое главное,  — подбадривал он её,  — пригнись и крепче держись за гриву, чтобы не упасть!
        Когда Лена устала от бешеной скачки и уже потеряла всякую надежду на спасение, Любава внезапно остановилась, и молодой женщине лишь каким-то чудом удалось удержаться в седле. Вскоре к ней подъехал Алексей.
        — С тобой всё в порядке?  — обеспокоено поинтересовался он.
        — Да вроде бы цела.
        — Тогда давай отсюда выбираться.
        Но, осмотревшись вокруг, супруги с удивлением обнаружили, что приведшая их сюда лесная тропа загадочным образом исчезла.
        — Ничего не понимаю!  — сказал Алексей.  — Мы ехали по тропе, а затем на ней же и остановились. Куда же она могла деться?
        — Странно всё это,  — заметила Лена.  — Сначала чёрная птица, потом бешеная скачка, и вот теперь исчезнувшая тропа. А вдруг кто-то нарочно заманил нас в лесную чащу?
        — Не говори глупости,  — отмахнулся Алексей.  — Всё это просто нелепые совпадения.
        — Хорошо. Тогда посоветуй, как нам отсюда выбраться.
        — Подожди немного, дай мне подумать,  — Алексей снова огляделся по сторонам.  — Посмотри направо,  — сказал он.  — Вон там, вдали за деревьями, виднеется яркий свет. Может быть, в том месте мы сможем выбраться из леса? Давай съездим и посмотрим.
        — Что ж,  — вздохнув, согласилась Лена,  — давай посмотрим.
        Развернув лошадей, они сквозь лесные заросли и валежник стали осторожно продвигаться в сторону видневшегося из-за деревьев света.
        Вскоре они увидели большую поляну. На ней зеленела трава и росли необыкновенно красивые цветы с золотыми лепестками. От каждого цветка исходило золотистое свечение, и из-за этого над поляной висела золотая дымка.
        — Как здесь красиво!  — с восторгом сказала Лена.  — Такое впечатление, что мы попали в сказку!
        — Да, здесь действительно очень красиво и необычно,  — согласился с ней Лёша
        — Смотри, вон та большая чёрная птица, которая испугала мою Любаву.
        Птица несколько минут кружила над поляной, а затем неожиданно исчезла.
        — Не нравится мне всё это!  — боязливо поёжилась Лена.  — Пора отсюда уезжать.
        Но, едва начав разворачивать коней, они увидели, что в нескольких шагах от них вдруг появилась красивая корзинка, в которой лежал плачущий младенец.
        — Ой, смотри, ребёнок!  — удивлённо воскликнула Лена.
        — Да уж, вижу,  — сказал Алексей.
        — Интересно, откуда он здесь взялся?
        — Наверное оттуда, куда только что исчезла птица,  — пошутил Лёша.  — Ты же хотела как можно быстрей покинуть это странное место. Так почему же мы не уезжаем?
        — Подожди. Смотри, в корзинке на одеяльце младенца лежит свиток. Мне хочется узнать, что там написано.
        Спешившись, Лена направилась к корзинке. Несколько минут она утешала малыша, а затем, взяв и развернув свиток, прочитала следующее: «Здравствуйте, меня зовут Улита, я родилась первого июня и хочу жить с Вами».
        — Надо же, какое совпадение!  — обрадовалась Лена.  — Я всегда хотела иметь девочку и именно о такой дочке и мечтала. Тем более, она ровесница нашего Данилы — ей тоже семь месяцев.
        Взяв корзинку, она снова села на лошадь и спросила:
        — Лёша, почему ты молчишь? Неужели тебе не нравится эта прелестная малышка?
        — Всё настолько невероятно, что я не знаю, что и сказать. Мне нужно время, чтобы всё как следует обдумать.
        Покинув поляну, супруги обернулись, чтобы ещё раз взглянуть на это сказочное место. Но, к их удивлению, там уже не было никакой поляны, и со всех сторон Лену и Алексея окружал лишь густой, тёмный лес.
        — Ну вот, теперь и поляна исчезла,  — криво усмехнулся Алексей.
        — Зато появилась тропа, и пошёл снег,  — заметила Лена.
        Лесная тропа вывела их на просеку, откуда супруги уже без труда добрались до дома. Тем временем снегопад всё усиливался. И вскоре всё вокруг уже снова было покрыто белоснежным покрывалом.
        Ольга и Константин внимательно выслушали рассказ о приключениях Лены и Алексея.
        — Мне кажется, что вас просто кто-то разыграл, чтобы затем подсунуть подкидыша,  — не долго думая, изрёк Костя.
        — Зачем ты обижаешь такого замечательного ребенка?!  — возразила ему Ольга, подойдя к стоящей на столе корзине.  — Просто очаровательная малютка! Окажись я в подобной ситуации, то ни минуты не раздумывая, взяла бы её себе. Алексей, и тебе она тоже не понравилась?
        — Я этого не говорил. Просто я всё ещё не могу поверить, что всё это случилось именно с нами.
        Ольга продолжала заниматься с малышкой. Она вынула её из корзинки и развернула одеяло.
        — Посмотрите сюда!  — вдруг воскликнула она.
        — Ну что ещё ты там увидела?!  — подходя к Ольге, недовольно произнёс Алексей.  — Надеюсь, у нее нет хвоста или копыт? На сегодня с меня уже довольно всяких чудес!
        — Не болтай ерунды!  — вступилась за девочку Елена и тоже подошла к корзинке.
        Несколько минут они внимательно рассматривали крошечное серебряное колечко, которое находилось на указательном пальчике младенца. Колечко, с загадочными символами на ободке, украшал неизвестный прозрачный камушек, цвет которого постоянно менялся, плавно проходя через все оттенки радуги.
        — Какой странный камень!  — удивился Леша.  — Я никогда раньше такого не видел.
        — Считай, что это её приданое!  — пошутил подошедший к корзинке Костя. Он сразу же притих, заметив обращённый на него недовольный взгляд Ольги.
        — Рано ей ещё украшения носить!  — сказала Лена и попыталась снять колечко, но оно не снималось, а лишь крутилось на маленьком пальчике.

        Глава II. Волшебные шалости

        Лена и Лёша оставили Улиту у себя и никому никогда не рассказывали о том, что она была найдена в лесу. Её и Данилу стали называть двойняшками и отмечать их дни рождения в одно время. По случайному совпадению их разница в возрасте составляла лишь около недели.
        Улита оказалась симпатичным, но очень своенравным ребёнком. У неё были голубые глаза, губки бантиком и маленький слегка вздёрнутый носик. Её длинные каштановые волосы пышной копной лежали на плечах и спине. Она не любила косички и бантики, и все попытки Лены её причесать заканчивались скандалом и слезами.
        Данила тоже был очаровательным ребёнком: русоволосый, зеленоглазый, с очень приятными чертами лица. Но, в отличие от сестры, он имел спокойный характер, слушался родителей и никогда не капризничал.
        С самых ранних лет Данила и Улита были очень дружны. Как и все дети, они играли, ссорились и даже дрались, а затем мирились и быстро забывали все обиды. Обычно первым на мировую шёл Данила, а Улита в знак примирения или просто, чтобы порадовать брата, устраивала представления, участниками которых были их игрушки.
        Это было самое настоящее волшебство: оловянные солдатики маршировали, куклы пели и танцевали, а кубики сами собой складывались в домик. Но, услышав за дверью детской шаги родителей, Улита сразу же останавливала чудесный спектакль, и летавшие, плясавшие и маршировавшие игрушки в беспорядке падали на пол. Затем с помощью все того же волшебства девочка расставляла игрушки по свом местам.
        Однажды, когда Улита не успела навести порядок, к ним в детскую вошла Лена.
        — Что у вас здесь произошло?  — спросила она строгим голосом.  — Почему игрушки разбросаны по всему полу?
        В ответ ей детишки только заговорщически перемигивались и улыбались.
        — Почему вы смеетесь? Я не вижу здесь ничего смешного! Быстро за уборку!  — сказала Лена и покинула детскую.
        Улита три раза покрутила колечко, и валявшиеся на полу игрушки моментально разлетелись по своим местам.
        Возвратившись через десять минут, Лена от удивления не могла вымолвить ни слова: в комнате был идеальный порядок, а дети, лёжа на полу, раскрашивали картинки.
        — Как они успели все сделать? Даже у взрослого человека на это ушло бы не менее получаса! А они ведь ещё такие крохи!  — покидая комнату, размышляла Лена.
        — Улита, как ты это делаешь?  — часто спрашивал сестру Данила.
        Девочка только пожимала плечами
        — Я не знаю,  — отвечала она каждый раз,  — но стоит мне о чем-либо подумать, а затем покрутить колечко, всё и происходит.
        — А откуда у тебя это колечко?  — интересовался Данила.  — И почему ты его никогда не снимаешь?
        И на эти вопросы Улита ответить не могла.
        Много раз дети пытались снять кольцо, но упрямое украшение так и осталось на своём месте.
        — Мама, откуда у меня это кольцо?  — как-то раз спросила Улита у Лены.
        — Ты с ним родилась,  — Лене не хотелось рассказывать девочке правду, и она ответила первое, что пришло ей на ум.  — Я обязательно расскажу ей всё, когда она станет старше,  — оправдывалась она сама перед собой.  — Незачем забивать ребёнку голову странными историями.
        — А почему у Данилы нет такого же кольца?  — допытывалась Улита.
        — Когда твой братик был совсем маленьким, его колечко потерялось.
        — А как же оно могло потеряться, если его невозможно снять?
        — Так это твоё колечко невозможно снять, а его, напротив, всё время спадало и, наконец, потерялось. Так что лучше не пытайся его снять, а то тоже потеряешь.
        — Хорошо, мама, не буду,  — пообещала Улита и никогда больше не спрашивала Лену о кольце.
        Лена заметила, что загадочное украшение всегда было Улите впору, а это говорило о том, что оно росло вместе с рукой.
        Становясь старше, Улита придумывала все новые развлечения. Одной из её любимых забав было превращать книжные картинки в забавные мультики. И когда они с Данилой вместе читали какую-нибудь детскую книгу, то все иллюстрации в ней по желанию девочки оживали. Ребятишкам было весело наблюдать, как по страницам ходят и разговаривают рисованные человечки.
        — Данила, смотри какой смешной рыцарь, а как важно себя ведёт,  — Улита смотрела в книгу и смеялась.  — А теперь он никак не может сесть на коня, и так забавно сердится!
        — А ты смогла бы вскочить на лошадь, если бы, так же как и он, была облачена в доспехи?  — упрекнул сестру Данила.  — Так что не смейся, а лучше помоги ему.
        Улита не стала спорить с братом, а, покрутив колечко, быстро решила проблему сказочного персонажа.
        Данила и Улита прочитали много книг и помогли многим героям повествований. Заходившие в это время в детскую Лена или Алексей не могли понять над чем смеялись и что обсуждали их дети, склонившись вдвоём над ни чем не примечательной книгой с картинками.
        Чем старше становилась Улита, тем изощрённее были её проказы. В двенадцать лет она устраивала представления с предметами домашнего обихода. Было особенно весело, когда Лена поручала им с Данилой провести генеральную уборку. И как только за родителями закрывалась дверь, в квартире начинали происходить чудеса. По дому сами собой носились вёдра, тряпки и щётки, то там, то здесь гудел пылесос, перелетая из комнаты в комнату. Время от времени Улита дирижировала всей этой командой, направляя её в наиболее запылённые уголки.
        — Ох, Улита, это что-то невероятное!  — не переставал удивляться Данила.  — С тобой что-то не так, ты не такая, как все!
        — Да, ничего особенного,  — лениво отмахнулась от него сестра, а затем, на всякий случай добавила: — Только никому об этом не рассказывай, даже родителям.
        — Ты меня обижаешь,  — нахмурился Данила.  — Разве я тебя когда-нибудь выдавал?
        — Нет, не выдавал. Не обижайся. Но мало ли, что может случиться.
        Однажды, причёсываясь перед зеркалом, Улита почувствовала на себе чей-то тяжёлый взгляд. Оглядевшись вокруг, девочка убедилась, что в комнате, кроме неё, никого нет, но ощущение, что кто-то внимательно её разглядывает, не проходило.
        — Это, конечно же, глупо, но, может быть, на меня смотрят из глубины зеркала?  — подумала Улита.
        Она внимательно присмотрелась к загадочному стеклу и неожиданно встретилась взглядом с чёрными пронизывающими глазами незнакомца, смотрящего на неё из зазеркалья. Виденье быстро исчезло, не дав возможности себя разглядеть. И единственное, что заметила девочка, был чёрный, обсыпанный серебряными звёздами, плащ незнакомца.
        Как-то раз Улита решила подшутить над подругой Лены, Анной, которая не нравилась ей из-за своего высокомерия и длинных скучных разговоров. И особенно девочку раздражали её нравоучения по поводу воспитания детей.
        — Лена, зря ты разрешаешь Улите носить такие обтягивающие брюки и короткие юбки, ей же только двенадцать лет!  — едва войдя в гостиную, начала поучать Анна.
        Лена в это время заваривала чай.
        — Аня постоянно суёт свой нос в чужие дела,  — думала она.
        Улита в тот воскресный день была дома и, слоняясь без дела, время от времени наблюдала за женщинами. Недовольство Лены уже бросалось в глаза, а Анна не замечая этого, продолжала вести нравоучительную беседу.
        — Сейчас я её проучу!  — рассердилась девочка и, увидев в руках у гостьи очередной большой кусок пирога, превратила его в лягушку.
        Из гостиной сразу же раздался истошный крик Анны.
        — Жаба, я чуть не съела жабу!  — возмущалась она.  — Ты хотела накормить меня лягушками!  — упрекала она Лену, которая, застыв с чашкой чая у открытого рта, была напугана не меньше своей подруги.
        Некоторое время Улита со смехом наблюдала, как Анна с прилипшей к руке лягушкой с истошным криком бегает по комнате. Вскоре девочке наскучило это шумное зрелище, и она решила его прекратить. Три оборота колечка — и лягушка исчезла. Но, к неудовольствию Улиты, Анна не только не перестала кричать, а, упав на диван, ещё и заплакала.
        — Похоже, я немного переборщила,  — подумала девочка.  — И что же теперь делать?
        В этот момент домой вернулся Данила.
        — Что там происходит?  — спросил он, услышав плачь и крики.
        — Да так, ерунда, ничего особенного,  — потупилась Улита и в нескольких фразах рассказала брату о своей шутке.
        — Всё понятно, ты опять безобразничаешь!
        — А пусть она не надоедает маме своими глупыми нравоучениями. Я всего лишь хотела её немного проучить, а она, видите ли, ни с того, ни с сего расплакалась.
        — После твоих дурацких шуток она будет плохо относиться к нашей семье и опорочит нас перед общими знакомыми. Вот и всё, чего ты добилась!
        Улита чувствовала, что брат прав и угрюмо молчала.
        — Теперь все мамины друзья будут знать про пирог с лягушкой,  — думала она.  — Я хотела ей помочь, а в результате только навредила.
        Но как исправить положение, девочка не знала.
        Вдруг Анна перестала кричать и плакать, и из комнаты снова стала слышна тихая беседа двух женщин. Дети решили посмотреть, что там происходит. Заглянув тайком в гостиную, они с удивлением обнаружили, что Анна снова пьёт чай и с удовольствием уплетает пирог, и ни о какой лягушке никто из двух женщин уже не вспоминает. Они обе вели себя так, как будто странного происшествия не было вовсе.
        — Молодец, что догадалась всё исправить!  — похвалил сестру Данила.
        — Но я ничего не делала,  — испуганно прошептала Улита.
        — А кто же заставил их обо всём забыть?
        — Не знаю, но это была не я.
        В следующий раз Улита подшутила над своим одноклассником.
        Нехороший мальчишка вечно досаждал ей: подставлял подножки, подкладывал кнопки и кидал в неё меловые тряпки. И однажды её терпению пришёл конец, когда, споткнувшись о его подножку, она упала и больно ушибла ногу. Улита решила проучить надоедливого мальчишку.
        Когда обидчика вызвали к доске, в его руках вместо тетради с домашним заданием оказалась большая крыса, а из карманов пиджака и брюк посыпались змеи. Побелев от ужаса, мальчишка стоял в неудобной позе и не шевелился. И учитель, и ученики сразу же истошно закричали и забрались с ногами на парты, и только Улита осталась на своём месте и со смехом наблюдала за происходящим.
        Первым пришёл в себя Данила, поняв, кто мог устроить этот кошмар.
        — Немедленно прекрати это безобразие!  — крикнул он сестре.
        Но Улита не обратила на него внимания и продолжала веселиться.
        Вдруг змеи и крыса исчезли, все расселись по своим местам, а Улитин обидчик, как ни в чём не бывало, продолжил отвечать урок. Но удивительным было то, что и учитель и ученики вели себя так, как будто необычного происшествия, напугавшего весь класс всего лишь несколько мгновений назад, не было вовсе.
        В этот раз всё закончилось так же, как и в случае с лягушкой. Кто-то заставил всех присутствующих в классе забыть о неприятном событии.
        Последние события заставили Улиту глубоко задуматься. Ведь получалось, что кто-то уже второй раз вмешивается в её дела. Но она не могла не признать, что кто бы то ни был, он или она, в основном исправлял последствия всех её глупых проделок.
        После занятий Улита медленно брела по заполненному учениками школьному коридору.
        — Может быть, мне помогает тот таинственный незнакомец из зеркала?  — размышляла она.  — А кто он? И почему, как только я его заметила, он поспешно исчез? Да, всё это очень странно. Интересно, а где Данила?  — она огляделась по сторонам, но брата нигде не было.  — Он наверняка ничего не забыл и теперь, как обычно, на меня сердится. И зачем я только так глупо поступила?! В этот момент Улитин обидчик опять запустил в неё меловой тряпкой и, показав язык, убежал, но девочка не обратила на него никакого внимания. Она была слишком погружена в свои мысли.
        Вечером, когда Улита стояла у окна и задумчиво смотрела на улицу, она снова почувствовала на себе чей-то взгляд. И опять в комнате никого, кроме неё, не было. На сей раз она увидела красивую темноволосую женщину, смотревшую на неё из ставшего зеркальным из-за сгустившихся сумерек окна. Таинственная дама внимательным, но не добрым взглядом синих глаз скользила по Улите, словно просвечивая её насквозь.
        Некоторое время таинственная незнакомка смотрела Улите прямо в глаза, как будто пытаясь её приворожить. Но девочка выдержала этот неприятный взгляд с невозмутимым спокойствием. Всё это напоминало игру под названием «Кто кого переглядит», и первой отвела взгляд неизвестная дама. Через мгновение она исчезла.
        — Интересно, кто она? И что ей от меня нужно?  — подумала Улита.
        Её размышления прервал звонок в дверь.
        — Кто там?  — выйдя в прихожую, спросила Улита.
        — Это я,  — ответил Данила. Всем своим видом он выражал крайнюю степень недовольства, и, демонстративно отвернувшись, ушёл в свою комнату.
        — Ну вот, я так и знала, что он на меня рассердится,  — подумала Улита и постучалась к брату.  — Данила, к тебе можно?
        Ей никто не ответил, и тогда она вошла без разрешения.
        Мальчик всё с таким же недовольным видом сидел в кресле и листал какой-то журнал.
        — Ты на меня сердишься?  — начала разговор Улита.
        — Сержусь?! Да я видеть тебя не желаю! Что ты себе позволяешь!  — кипятился Данила.  — Ты хочешь навлечь на себя неприятности? Ладно, я твой брат и никогда тебя не выдам, но как можно быть уверенным, что чужие люди не поступят иначе, когда ты в их присутствии устраиваешь такие представления?
        — А как они догадаются, что это я?
        — Да ты же сама себя и выдала, когда все похолодели от ужаса, ты стояла и смеялась. Тебе были даны необыкновенные способности, но умом тебя явно обделили!
        — Но Степан мне постоянно досаждает,  — попыталась оправдаться Улита.  — Что же мне делать?
        — Дать ему по уху, как все нормальные люди, а свои штучки оставить для тех, кто сможет отплатить тебе той же монетой. Вряд ли ты одна такая на белом свете.
        — Ты прав, я поступила глупо,  — сказала Улита.  — Но я обещаю больше так не делать.
        — Что-то мне с трудом в это вериться,  — покачал головой Данила.
        — Не сердись на меня,  — продолжала задабривать брата Улита.  — Всё закончилось хорошо, и о моей дурацкой шутке никто, кроме нас с тобой, не помнит. Я прислушивалась к разговорам одноклассников. Они болтали о чём угодно, но только не о моей выходке. Как и в прошлый раз, кто-то исправил последствия моего не слишком умного волшебства и заставил всех о нём забыть. А ещё я хотела сообщить тебе следующее…  — Улита стала рассказывать брату о своих встречах с таинственными незнакомцами из зеркала.

        Глава III. Встреча на Золотой Поляне

        Май выдался жарким. Погода стояла чудесная, и было бы непростительной ошибкой провести праздники в городе. Так решили Данила, Улита и Лиза и отправились в Серебряковку.
        Кареглазая брюнетка Лиза, четырнадцатилетняя дочка Ольги и Константина Егоровых, знала Улиту и Данилу с раннего детства. Тогда, из-за близкого общения между их семьями, малыши проводили вместе многие выходные и праздники. А постепенно детская дружба стала переходить в симпатию, которая возникла между Лизой и Данилой. Он приглашал её в кафе — мороженое, кино и на дискотеки, а она, зная, что мальчику нравится бывать в Серебряковке, устраивала для него и Улиты пикники у себя на даче.
        После зимы подросткам так хотелось погреться на солнышке и погулять в лесу. А ещё, и это самое главное, можно было вдоволь поездить верхом. Конюшни тёти Тамары всегда были для них гостеприимно открыты. Все трое обожали лошадей и прекрасно держались в седле. Родители с раннего детства приучали их к верховой езде. Сначала четырёх — пятилетние малыши терпеливо осваивали это искусство на пони, а через несколько лет им уже позволили ездить на лошадях.
        Выйдя из электрички, друзья с наслаждением вдохнули загородный воздух, насыщенный весенними ароматами. Природа проснулась от зимней спячки, и всё вокруг цвело и благоухало.
        — Сейчас на пять минут забежим ко мне, проверим, цел ли дом и оставим вещи, а потом пойдем к тёте Тамаре,  — распоряжалась на правах хозяйки Лиза.
        Улита и Данила не возражали, им и самим хотелось как можно быстрее попасть в Тамарины конюшни к любимым лошадкам.
        Тётя Тамара приветливо встретила ребят и угостила их чаем с пирогами. За столом с ними был и её четырнадцатилетний сын Сергей, которому давно и безответно нравилась Улита. Вот уже несколько лет он, как умел, пытался за ней ухаживать, но, к его величайшему огорчению, девочка оставалась к нему равнодушной. Дело в том, что рыжеволосый и веснушчатый мальчик был не в её вкусе.
        Но, оставляя без внимания ухаживания Сергея, Улита, тем не менее, всегда приглашала его с собой на верховые прогулки. Он, как местный житель, хорошо знал эти края и мог показать не известные ей красивые места. Вот и сейчас девочка, кокетливо улыбнувшись, пригласила Сергея составить ей компанию.
        — Серёжа, поехали с нами, а то Лиза будет с Данилой, а мне одной скучновато,  — сказала она и опустила глаза.
        — Да, конечно,  — обрадовался влюблённый мальчишка.  — Я буду готов через пять минут!  — добавил он убегая.
        И на прогулку они отправились уже вчетвером.
        Вначале все ехали рядком и тихо беседовали. Лиза что-то оживлённо обсуждала с Данилой, а Сергей старался занять разговором Улиту. Вопреки ожиданиям девочки, он так и не предложил съездить в какое-нибудь новое красивое место. Вначале Улита поддерживала скучный разговор, но через полчаса её терпение закончилось, и юная непоседа заявила, что хочет промчаться «с ветерком» одна.
        Зная об упрямом характере девочки, никто не решился отговаривать её от этой затеи. К тому же, среди всей четвёрки она была лучшей наездницей.
        — Я быстренько, туда и обратно,  — сказала Улита и поскакала к лесной просеке.
        — Не заезжай далеко,  — попросил её Данила.
        — Хорошо, не буду,  — уже издалека крикнула девочка и свернула на лесную тропу.
        Лес благоухал весенней свежестью и звенел множеством птичьих голосов. Спрятавшись в густых кронах деревьев, птахи старательно выводили свои весенние мелодии. И среди всего этого многоголосья то там, то здесь раздавались ни с чем не сравнимые по красоте соловьиные трели.
        Проскакав некоторое время галопом, Улита постепенно перевела лошадь на шаг. И теперь она ехала по лесу не спеша и наслаждалась пением птиц.
        Вдруг вся птичья разноголосица неожиданно смолкла, и в воздухе повисла гнетущая тишина.
        — Что случилось? Почему они замолчали?  — почувствовав лёгкую тревогу, подумала девочка.
        В этот момент она заметила скользящую по тропинке тень и, посмотрев вверх, увидела большую чёрную птицу с хищным клювом, которая парила над макушками деревьев, внимательно просматривая лес.
        Странная птица исчезла так же внезапно, как и появилась. И сразу же со всех сторон вновь полились весенние напевы пернатых обитателей леса.
        Но Улите почему-то уже не хотелось слушать пение птиц. Хорошее настроение куда-то улетучилось. И, посмотрев на часы, она решила, что пора возвращаться на просеку, где её ждали друзья и брат.
        Развернув лошадь, девочка с недоумением обнаружила, что тропинка, по которой она ехала, исчезла. А оглядевшись вокруг, она сделала ещё один печальный вывод: эта часть леса была ей совершенно не знакома!
        — Как я здесь оказалась?  — удивилась Улита.  — Я же точно помню, что ехала по тропе и никуда с неё не сворачивала! Ну и как же мне теперь отсюда выбираться?
        Она ещё раз тоскливо посмотрела вокруг и вдруг увидела, что слева от неё из-за деревьев пробивается яркий свет.
        — Странно, несколько минут назад там не было никакого света,  — подумала девочка.  — Откуда же он взялся? Поехать, что ли, посмотреть?  — размышляла она.  — Вдруг там окажется выход из леса!
        И, аккуратно ведя лошадь между густо растущими деревьями, она направилась в сторону видневшегося вдалеке света.
        Вскоре Улита приблизилась к большой поляне, на которой зеленела трава и росли цветы с золотыми лепестками. От каждого цветка исходило облачко золотого света, и из-за этого над поляной висела светящаяся дымка. Множество серебристых бабочек весело перелетало с цветка на цветок.
        Посреди поляны над золотой дымкой парила красивая резная беседка, внутри которой виднелись столик и два плетёных кресла. В одном из них сидела миловидная темноволосая женщина средних лет, одетая в бежевый брючный костюм, и читала книгу.
        — Как здесь красиво!  — восхищённо заметила Улита, остановив лошадь на краю поляны. Она не решалась ехать дальше, боясь помять диковинные цветы.
        Заметив девочку, незнакомка отложила книгу и приветливо улыбнулась.
        — Здравствуй, Улита. Я тебя жду,  — сказала она.  — Не бойся, заезжай на поляну и поднимайся ко мне. Нам надо поговорить.
        — А я и не боюсь,  — важно заметила девочка, направляя лошадь к беседке.  — Просто мне было жаль мять такие красивые цветы. А откуда вы меня знаете?
        — Как же мне тебя не знать, ведь я твоя бабушка Аникея.
        — Но у меня есть бабушка с дедушкой, а вас я не знаю,  — возразила Улита, соскакивая с лошади.
        — Вот поэтому я жду тебя, чтобы многое тебе рассказать.
        В этот момент беседка опустилась, и девочка смогла в неё войти.
        — Устраивайся,  — Аникея указала на соседнее кресло.  — Рассказ будет длинным.
        Беседка снова поднялась над золотой дымкой. Но теперь она уже не висела на месте, а медленно кружила над поляной, напоминая детскую карусель.
        — Я не случайно выбрала для нашей встречи эту поляну. Ведь именно здесь нашли тебя Лена и Алексей. И было это чуть более двенадцати лет назад.
        — Вот это да! Значит, я им не родная дочка?!  — удивилась и одновременно расстроилась Улита.  — А кто же тогда мои настоящие родители?
        — Подожди немного, скоро ты всё узнаешь,  — сказала Аникея.  — Но сначала я бы хотела рассказать тебе о волшебной стране Террамагус. Без этого вступления многое в моём дальнейшем повествовании будет тебе не понятно. Поэтому слушай меня внимательно и по возможности старайся не перебивать. Так вот.
        Рядом с миром людей находится волшебная страна Террамагус, и живут в ней волшебники — добрые и злые, благородные и корыстолюбивые, талантливые и не очень. Так же, как и люди, они любят и ненавидят, дружат и предают, радуются и страдают. И ещё много схожего можно найти между нашими мирами, но и различия тоже велики. И самое главное отличие в том, что Террамагус — волшебная страна, жители которой в своей повседневной жизни используют магический камень и заклинания.
        Но камень и заклинания лишь помогают волшебнику осуществить задуманное, а самое главное заключено в нём самом — это его колдовской талант, который у нас ещё называют волшебной силой. Кто-то получает её в избытке от рождения, а кому-то приходится её развивать с помощью упорной учёбы. Но для того, чтобы стать могущественным чародеем и занять достойное место в нашем обществе, нужно иметь большую волшебную силу, а также много и усердно учиться.
        Террамагус — маленькая волшебная страна, большую часть территории которой занимают горы. У их оснований растут вековые леса, населённые птицами и зверями, а со склонов сбегают бурные водопады.
        Поселения волшебников разбросаны по всей территории Террамагуса, а самое крупное из них находится в Горной Долине, которая является нашей столицей. Дело в том, что свои дома — замки мы строим на горных вершинах, а в Горной Долине сосредоточено наибольшее количество не очень высоких отдельно стоящих гор.
        Обычай жить в горных замках пришёл к нам из древности, из тех далёких времён, когда по землям Террамагуса прокатилась волна межродовых войн. Прячась в горах от набегов противника, наши предки сначала строили там небольшие укрепления, которые постепенно превратились в неприступные замки. С тех пор прошло много лет, междоусобица давно ушла в прошлое, но мы, следуя древней традиции, продолжаем жить на горных вершинах в родовых замках, построенных нашими отцами и дедами.
        Из небольшого поселения Горная Долина постепенно превращалась в столицу. В ней появились торговые ряды, театры, музеи, библиотеки и ещё множество других общественных учреждений. На самой высокой горе в центре города, которая получила название Гора Правителей, был выстроен Дворец Волшебного Совета. Там заседают семь главных чародеев Террамагуса, которые управляют нашей волшебной страной.
        Каждые четыре года в Волшебном Совете происходит смена одного из его членов, проведшего на этой службе двадцать восемь лет. Последние четыре года этот чародей председательствует в Совете и является официальным правителем Террамагуса. В выборах может участвовать все взрослое население нашей волшебной страны.
        — Бабушка, я хотела бы кое-что у тебя уточнить,  — сказала Улита.  — Вот ты говоришь, что у вас там принято селиться на горных вершинах. Но как вы на них попадаете? Это же, наверное, очень трудно по нескольку раз в день подниматься и спускаться с гор?
        — Да, это было бы действительно очень трудно,  — согласилась Аникея,  — но в Террамагусе так никто не поступает. Для передвижения между горами мы используем пиннэкусов или, чтобы тебе было понятнее, крылатых лошадей и летающие плащи. У каждого солидного и уважаемого волшебника или волшебницы обязательно должен быть экипаж, запряжённый тройкой или четвёркой пиннэкусов. А вдобавок к этому, самым престижным и модным у нас считается иметь верхового пиннэкуса, которого чародей поймал и укротил самостоятельно.
        — Как всё это интересно!  — снова не удержалась от восклицания Улита.  — Мне бы очень хотелось побывать в Террамагусе. Всё самой посмотреть и покататься на этом…, как его…?!  — наморщила лоб девочка.
        — На пиннэкусе,  — подсказала Аникея.
        — Ну да, на пиннэкусе. Так что, если ты действительно моя бабушка, то отвези меня, пожалуйста, в эту удивительную волшебную страну. Мне очень хочется на неё посмотреть. Как говорится в одной известной поговорке: «Лучше один раз увидеть, чем десять раз услышать!».
        Несколько минут Аникея сидела молча, видимо принимая какое-то решение. Наконец, понизив голос, она произнесла:
        — Всё очень сложно, Улита, но я не могу не признать правильность твоих слов. Хорошо, завтра на рассвете я, на свой страх и риск, тайно отвезу тебя посмотреть Террамагус.
        — А почему завтра, а не сегодня?
        — Потому что сегодня мне это не удобно.
        — А почему тайно?  — не могла успокоиться девочка.
        Аникея строго посмотрела на внучку.
        — Если ты будешь внимательно меня слушать, то очень скоро всё поймешь!
        Затем она прошептала какую-то непонятную фразу, и беседка, приблизившись к краю поляны, стала подниматься вверх и, достигнув макушки самого высокого дерева, начала медленно кружить над лесом. И теперь можно было обозревать окресности с высоты птичьего полёта.
        Оглядевшись по сторонам, Улита с удивлением обнаружила, что поляна, на которой они только что находились, загадочным образом исчезла. Их беседка парила над плотно прилегающими друг к другу кронами деревьев. И в этой сплошной лесной полосе, простирающейся на многие километры вокруг, не было даже малейшего просвета, указывающего на существование хотя бы самой крошечной поляны. А та загадочная поляна маленькой вовсе не была.
        — Бабушка, а куда делась поляна?  — встревожилась девочка.  — Там же осталась моя лошадь!
        — Не волнуйся, Улита,  — с улыбкой посмотрела на внучку Аникея,  — с твоей лошадью ничего не случиться. А куда исчезла поляна, я сейчас постараюсь тебе объяснить.
        Дело в том, что волшебная страна Террамагус существует параллельно с миром людей, а соединительным мостом между нашими мирами как раз и служит эта самая поляна. Она носит название Золотая Поляна из-за растущих на ней цветов с золотыми лепестками. Со стороны мира людей она обычно не видна, так как её скрывает невидимая завеса, открыть которую могут лишь жители Террамагуса. Чтобы тебе было понятнее, назовём завесу своеобразной дверью, с помощью которой можно соединять и разъединять наши пространства. И поэтому, когда эта дверь закрыта, в вашем мире в этом лесу нет никакой Золотой Поляны, но она появится, как только будет поднята завеса, и откроется пространство нашего волшебного мира. Но чаще всего, для передвижений между мирами мы пользуемся небольшими «окошками» в завесе, и целиком её не поднимаем. В такие моменты поляна с золотыми цветами со стороны мира людей не видна.
        Сейчас мы с тобой покинули Золотую Поляну, являющуюся пространством Террамагуса, и переместились в мир людей. А чтобы не привлекать в нашу волшебную страну непрошеных гостей, я, с помощью особых заклинаний, опустила невидимый занавес. Теперь тебе понятно, куда делась чудесная поляна?
        — Да,  — кивнула Улита,  — вроде бы понятно.  — А как мы теперь туда попадем?
        — Чуть позже, когда мы будем возвращаться, ты всё увидишь. А сейчас я бы хотела, чтобы ты меня больше не перебивала.
        Итак, моя дочь Минадора происходила из старинного колдовского рода Кинтианов. Дело в том, что у нас название родов происходит от имени того чародея, который в далёком прошлом стал его основателем. А наш род насчитывает уже более тридцати поколений и считается одним из старейших в этой волшебной стране.
        В семействе Кинтианов часто рождались талантливые чародеи и чародейки, которые прославили наш род своими достижениями в различных областях общественной жизни Террамагуса. И Минадора тоже могла бы с лёгкостью пополнить список своих знаменитых предков, если бы не…, но, впрочем, всё по порядку,  — перебила сама себя Аникея.
        Минадора, в отличие от меня и других наших родственников, обладала большой волшебной силой и множеством талантов. Юная чародейка с отличием окончила Лицей Чародейства и Академию Волшебных Наук. Она прекрасно ездила верхом и часто побеждала в соревнованиях Воздушных Наездников, отлично стреляла из лука и владела волшебным мечом, рисовала картины и сочиняла волшебную музыку. Минадора любила устраивать феерические спектакли, где при звучании сочинённых ею мелодий в воздухе из лучей лунного или солнечного света начинали складываться чудесные образы или разыгрывались миниатюрные сценки.
        Минадора была не только разносторонне одарена, но ещё обладала и незаурядной внешностью. Среднего роста, она была превосходно сложена и обладала грацией пантеры. Её пышные каштановые волосы струились по спине и заканчивались крупными завитками, миндалевидные зелёные глаза обволакивали собеседника изумрудным светом, а маленький пухлый рот часто складывался в красивую, но дерзкую улыбку. Такой была волшебница Минадора — твоя мама.
        — Так, значит, моей мамой была Минадора? А где же она теперь? Что с ней стало?  — не удержалась и снова перебила бабушку Улита.
        Аникея с упреком посмотрела на внучку и стала рассказывать дальше.
        В общем, Минадора была умна, честолюбива и красива, но найти себе пару по душе так и не смогла, так как обладала независимым и вздорным характером. Все женихи были для неё недостаточно хороши. Один был слишком стар, другой казался глупым, третий не нравился внешне. Но, хорошо зная свою дочь, я понимала, что под маской равнодушной красавицы скрывается трепетное и ранимое сердце. Минадора искала настоящую любовь, но среди своих воздыхателей её не находила. Для всех них она была престижной невестой, а её чувства и устремления их не волновали. К ней сватались многие богатые и знаменитые волшебники Террамагуса, но никто не тронул её сердца. После короткой беседы с Минадорой потенциальный жених обычно получал от неё отказ.
        Но самым настойчивым среди её поклонников был волшебник Эрмоген. Известный в обществе колдун, он уже восемь лет был в составе Волшебного Совета, а в свободное время увлекался опытами по чёрной магии. Высокого роста, с чёрными, как смоль, волосами и пронизывающим взглядом чёрных глаз, Эрмоген производил дьявольски завораживающее впечатление. Среднего возраста, он был на пятнадцать лет старше моей дочери, но его прекрасной фигуре и гордой осанке мог позавидовать и юный маг. Влиятельный чародей неоднократно предлагал Минадоре руку и сердце, но она оставалась равнодушной к его ухаживаниям. А когда Эрмоген становился слишком настойчивым, Минадора дерзко его высмеивала. Но, несмотря на это, упрямый чародей всё равно продолжал добиваться расположения своенравной красавицы.
        Мне казалась странной и непонятной эта его настойчивость. Ведь многие молодые волшебницы из Горной Долины с удовольствием разделили бы с ним свою судьбу, но ему почему-то нужна была только Минадора.
        Среди тайно и безответно влюблённых в Эрмогена волшебниц была и лучшая подруга Минадоры — Фулвиана. Я догадалась о её чувствах, когда на каком-то из светских мероприятий нечаянно увидела её восхищенный взгляд, устремлённый на окружённого поклонницами чародея. Но, едва заметив, что я за ней наблюдаю, она тотчас же опустила глаза и демонстративно отвернулась в другую сторону.
        Темноволосая голубоглазая красавица Фулвиана в волшебном мастерстве не уступала своей подруге, но всегда оказывалась на шаг позади неё. В Академии Волшебных Наук Минадора была первой студенткой, но второй результат всегда был у Фулвианы. В верховых состязаниях, если участвовали обе подруги, то Фулвиана опять прочно держала вторую позицию. И ей всегда не хватало какой-то незначительной детали для получения первого места: или она не добирала одного — единственного бала по не существенному предмету, или её пиннэкус оказывался чуть менее расторопным пиннэкуса подруги. Но такие пустяки не могли испортить верной и преданной дружбы двух юных волшебниц.
        Началась их дружба еще в Лицее Чародейства, когда девочки проходили первую ступень колдовских премудростей. Моя дочь потом часто вспоминала историю её знакомства с Фулвианой.
        Как-то раз, прогуливаясь во время перемены по коридорам лицея, Минадора услышала чьё-то тихое всхлипывание. Оглядевшись вокруг, она увидела, что в большой нише на широком подоконнике сидит девочка из её группы и горько плачет. Минадоре стало жаль одноклассницу.
        — Фулвиана, почему ты плачешь? Тебя кто-нибудь обидел?  — спросила она у всхлипывающей девочки.
        — Я никак не могу запомнить волшебные заклинания. Их накопилось уже очень много, и с каждым днём я всё больше и больше отстаю от своего класса.
        — Ну, это не беда. Я помогу тебе. На, вытри слезы,  — Минадора протянула Фулвиане свой носовой платок.
        — Не получится из меня хорошей волшебницы!
        — Ты будешь замечательной волшебницей!
        — Тебе хорошо так говорить, ведь ты самая лучшая ученица в нашем классе!
        — Ты тоже будешь лучшей ученицей — я расскажу тебе, как можно легко и просто запомнить даже самые трудные заклинания. Я сама придумала эту систему и с удовольствием поделюсь с тобой своим изобретением.  — Минадора взяла новую знакомую за руку и повела в класс. Фулвиана уже не плакала — она поняла, что Минадора действительно решила ей помочь.
        С тех пор юные волшебницы стали неразлучны, а через пару месяцев Фулвиана по успеваемости догнала Минадору.
        Девочки всегда были вместе: гостили друг у друга в замках, устраивали пикники в низовьях долины, готовились к экзаменам, придумывали бальные наряды. А в трудный момент всегда приходили дуг другу на помощь.
        Как-то раз Фулвиана спасла мою дочь от верной гибели, когда юные волшебницы нечаянно попали в Долину Ящеров. Минадора не заметила, что над ней и её пиннэкусом разверзлась огромная зубастая пасть хищника, ещё немного — и она была бы съедена. Но в этот момент Фулвиана, отважно «посадив» своего пиннэкуса на хвост ящера, на несколько мгновений отвлекла его внимание от своей подруги, и та успела спастись.
        Минадора не получила не единой царапины, но была ужасно напугана. После этого случая моя дочь часто говорила, что она в неоплатном долгу перед Фулвианой, хотя тоже сделала для подруги немало хорошего.
        — Был у Минадоры еще один маленький друг,  — сказала Аникея и, немного повысив голос, позвала: «Амикус!».
        Вскоре из леса выпорхнул рыжий зверёк, сел на перила беседки и тоненьким голосом спросил:
        — Ты меня звала, Аникея?
        — Да, милый, побудь с нами. Я хочу познакомить тебя с моей внучкой Улитой.
        Зверёк приветливо кивнул головой.
        — Меня зовут Амикус,  — представился он.
        — Улита,  — чуть слышно произнесла девочка. Она с удивлением и любопытством разглядывала это странное, но очень симпатичное существо.
        Амикус был небольшого размера, примерно с кошку, с пушистым, как у белки, хвостом и такими же лапками-ручками. Его мордочка была бы очень похожа на кошачью, если бы его большие зелёные глаза не обрамляли длинные ресницы, а средней длины висячие ушки не заканчивались забавными кисточками. Зверёк был покрыт ярко-рыжей короткой мягкой шерстью, но самым удивительным было то, что у него были крылья, и он умел говорить.
        — Когда я видел тебя в последний раз,  — снова обратился он к девочке,  — ты была ещё совсем маленькой и лежала в корзинке. Но ты, скорей всего, не помнишь об этой нашей встрече.
        — Да, ты прав, я об этом не помню,  — Улита уже стала понемногу привыкать к рыжему симпатяге.
        — А с твоей мамой мы были большие друзья,  — заметил Амикус.
        — А почему были? Её что, уже нет в живых?  — встревожилась девочка.
        В этот момент Аникея, приложив палец к губам, подала Амикусу какой-то знак. Зверёк согласно кивнул, после чего ответил Улите так:
        — О том, что случилось с Минадорой и где она сейчас находится, ты в ближайшее время узнаешь от Аникеи. А я расскажу тебе лишь о том, как мне выпало счастье познакомиться с твоей мамой. Так вот.
        Это произошло много лет назад, когда меня, ещё совсем кроху, выкрала из родительского гнезда большая хищная птица. Долгое время она несла меня над горами и лесами, и когда я уже потерял всякую надежду на спасение, с нами вдруг поравнялась юная всадница. Её серый в яблоках пиннэкус нечаянно задел крылом мою похитительницу. От неожиданности хищный клюв птицы раскрылся, и я понял, что падаю. Ведь летать в то время я ещё не умел. Но, на моё счастье, юная незнакомка, увидев падающий рыжий комочек, успела вовремя его поймать. Я был ни жив, ни мертв от страха, но быстро пришёл в себя, сообразив, что опасность миновала.
        Так я остался жить у спасшей меня волшебницы, которую, как я потом узнал, звали Минадора. Она научила меня разговаривать и дала имя Амикус, что значит друг.
        — Вот и вся история,  — закончил своё повествование зверёк.
        — Спасибо, дружочек, что дал мне возможность немного передохнуть и собраться с мыслями. Ты все очень хорошо про себя рассказал. Я бы вряд ли сделала это лучше,  — похвалила зверька Аникея.  — А теперь я продолжу свой рассказ о нашем волшебном мире. А ты, если хочешь, можешь ещё немного полетать по весеннему лесу.
        Но Амикусу предложение Аникеи не понравилось. Он зевнул и недовольным голосом произнес:
        — Я устал и никуда больше лететь не хочу!
        Затем он перебрался к ней на колени, свернулся калачиком и сладко засопел. Аникея не стала его беспокоить.
        — Бабушка!  — продолжила разговор Улита.  — А ты в самом начале своего рассказа говорила про какой-то магический камень, который помогают волшебнику творить чудеса. А что это за камень? Расскажи мне про него поподробнее, пожалуйста!
        — Хорошо, что ты мне об этом напомнила,  — улыбнулась Аникея.
        Так вот: чтобы творить чудеса, волшебнику необходимы три вещи: это его волшебная сила, заклинания и магический камень, который называется Мирабилис. Он помогает чародею концентрировать его волшебную силу.
        Совсем маленькие камушки — крупицы носят дети — лицеисты в своих ученических серебряных колечках. Их выдают всем юным волшебникам при поступлении на учёбу. С помощью волшебных колечек малыши учатся творить свои первые чудеса. По окончании лицея все выпускники, взамен ученических колечек, получают именные золотые волшебные перстни, в которых Мирабилисы уже размером с горошину.
        На каждом лицеистском выпуске среди отличников идёт скрытая борьба за то, кому достанутся большой и два средних перстня. Но окончательное решение по этому вопросу принимает Волшебный Совет после проведения выпускных экзаменов. Ведь большой перстень — это уже начало блестящей карьеры честолюбивого волшебника. И здесь главное — не ошибиться и выбрать самого достойного.
        — Так, значит, у меня ученическое колечко?  — уточнила Улита.
        — Ученическое. И надела его тебе я по совету одного нашего хорошего друга. Я до сих пор благодарна ему за его предусмотрительность. Но обо всём этом я расскажу тебе чуть позднее, а сейчас слушай дальше.
        Лицей Чародейства — это только первая ступень волшебного образования, а для того, чтобы стать дипломированным специалистом, необходимо закончить Академию Волшебных Наук. По её окончании выпускники, в обмен на перстни, получают платиновые диадемы с Мирабилисом. И здесь, так же, как и в Лицее Чародейства, происходит негласная борьба за три главных диадемы. Счастливчики, которые станут их обладателями, смогут в дальнейшем выставлять свои кандидатуры на выборы в Волшебный Совет.
        Диадема или перстень — основные колдовские инструменты волшебника, которые он обязан носить всегда. Для удобства их можно сделать невидимыми, а изъять их может только суд, как наказание за особо тяжкое преступление. За изъятием инструмента волшебства обычно следует заключение в Долину Забвения.
        — Как выглядит ученическое колечко, я знаю — оно у меня есть. А какие из себя перстень и диадема с Мирабилисом? Очень хотелось бы посмотреть,  — попросила Улита.
        — Перстня у меня нет,  — сказала Аникея,  — но он не сильно отличается от кольца, только покрупней, а вот диадему я могу тебе показать.
        Она провела рукой над головой и что-то тихо прошептала. И в следующий момент Улита увидела, что на голове у бабушки появилась небольшая диадема, в центре которой горел и переливался всеми цветами радуги крупный Мирабилис. Зрелище было настолько завораживающим, что некоторое время девочка не могла отвести глаз от волшебного украшения.
        Аникея снова провела рукой около головы, и диадема стала невидимой.
        — Бабушка, а где добывают Мирабилисы?  — поинтересовалась Улита.
        — Мирабилисы — это прошедшие долгую и сложную обработку красные кристаллы, которые растут в Розовой Пещере в Долине Ящеров.
        Своё название пещера получила из-за того, что она состоит из светящейся розовой горной породы. Это самая большая и прохладная пещера долины, и в ней очень любят отдыхать крупные ящеры, охлаждая под её сводами свои разгорячённые в погоне за добычей тела. Их испарения оседают на стенах пещеры и, взаимодействуя с составляющим её розовым камнем, приводят к образованию и росту гроздей красных кристаллов.
        — Как интересно! А что происходит дальше?
        — Ну, прежде всего, необходимо собрать кристаллы, не попавшись при этом на зуб ящеру. Лучше всего это делать во время полнолуния, когда хищники наиболее активны и большую часть времени проводят на охоте. В эти дни в пещере их остаётся не более пяти — шести штук.
        Пробравшемуся в пещеру сборщику надо быть очень осторожным, чтобы не потревожить отдыхающих ящеров, но ещё более осторожным и внимательным ему надо быть при спиливании кристаллов. Дело в том, что не все находящиеся в грозди камни вызревают одинаково. А недозревший кристалл распространяет сладковатый запах, который делает ящеров очень агрессивными, и они могут растерзать незадачливого сборщика.
        — Да, опасная профессия у сборщика красных кристаллов,  — заметила Улита.
        — В редких случаях такое испытание могут предложить пройти любому волшебнику при решении спорных вопросов о его колдовской силе. Например, при раздаче больших перстней или диадем. Но такое случается крайне редко.
        Следующий этап — это обработка. Созревшие ярко красные кристаллы должны три полнолуния пролежать в Мёртвой воде. Это делается для того, чтобы убить в них всё то животное, что они впитали из испарений ящеров. Полностью очистившийся кристалл должен иметь прозрачность родниковой воды, и даже слегка мутноватые камни нещадно отбраковываются. Затем ещё три полнолуния камни должны провести в Живой воде. Там они получают свойства концентрировать колдовскую энергию. И последний этап — это огранка, после который готовый Мирабилис засверкает всеми цветами радуги.
        Перед вручением перстня или диадемы Правитель Террамагуса произносит заклинание, которое делает магический камень именным, то есть принадлежащим определённому волшебнику.
        Слушая бабушку, Улита изредка обращала внимание на свернувшегося калачиком Амикуса. Зверёк удобно расположился на коленях у Аникеи, и можно было предположить, что он крепко спит. Но девочка заметила, что правое ухо у рыжего хитреца было приподнято.
        — Он подслушивает,  — догадалась Улита, но выдавать зверька не стала. Наоборот, он почему-то стал ей ещё более симпатичен.
        — С Мирабилисом мне теперь всё более-менее ясно,  — сказала девочка.  — А вот что такое «волшебная сила», я так и не поняла. Может быть, ты мне вкратце про неё расскажешь? А заодно и про то, как она взаимодействует с Мирабилисом.
        — Я очень рада, что тебя заинтересовала теория волшебства,  — похвалила внучку Аникея.  — По не зависящим от тебя причинам ты была лишена начального волшебного образования, и навёрстывать упущенное в колдовских науках тебе, скорее всего, придётся самостоятельно. Я же сейчас постараюсь очень кратко объяснить тебе самую суть волшебства.
        Начну с утверждения, что наши мысли материальны, то есть то, о чём ты подумала, складывается в невидимый образ, состоящий из тончайшей энергии. Вот, например, тебе захотелось конфету, и ты представляешь себе, как она выглядит. В этот момент воображаемая конфета начинает существовать в виде тонких энергий и только от тебя зависит, сколько времени она просуществует. Если это была «мимолётная» мысль, то образ конфеты быстро исчезнет, и ему на смену придёт следующий, может быть, торта или пирожного. Здесь всё зависит от твоей фантазии. Так за минуту в голове может пронестись множество мыслей, и их образы будут сменять друг друга, появляясь и исчезая, как картинки в калейдоскопе.
        Тонкая энергия, из которой состоит невидимый образ, называется волшебной силой. Но эта лишь общая формулировка, и к ней надо добавить некоторые уточнения. Так вот, если разложить весь процесс волшебства на этапы, то первый этап — это как раз создание мысле-образа того, что волшебник собирается сделать. Чародей должен чётко представить себе каждую деталь волшебного действия, то есть создать его мысле-образ и максимально наполнить его энергией. Теперь можно подкорректировать формулировку: максимальная энергия, которой волшебник сможет наполнить свой мысле-образ, называется волшебной силой данного чародея или его колдовским талантом.
        — А теперь на самом простом примере я объясню тебе, как волшебная сила взаимодействует с Мирабилисом. Предположим, что тебе надо сорвать шишку.
        В этот момент их беседка остановилась, паря над верхушками небольшой группы сосен.
        — Так вот, чтобы сорвать шишку, тебе надо было бы совершить следующий ряд действий: подойти к дереву, протянуть руку, взять шишку и сильно дернуть. А теперь смотри сюда!
        Улита увидела в руках у бабушки большую шишку.
        — А как ты это сделала?  — удивилась девочка.
        — Улита, такие чудеса ты и сама умеешь делать. Вспомни свои проделки с игрушками, лягушкой, пылесосом и прочие детские шалости.
        — А откуда ты всё это знаешь?
        — Я много чего про тебя знаю,  — хитро прищурилась Аникея,  — но об этом позже. Так вот, чтобы получить эту шишку, надо было совершить четыре действия, которые я проделала мысленно, и создала мощный мысле — образ. Он, пройдя через Мирабилис, многократно усилился и превратился в энергию осуществления задуманных событий. Вот таким образом происходит самое простое волшебство. И занимает оно всего несколько секунд.
        — А как же заклинания?  — спросила Улита.  — Ведь ты же говорила, что они являются необходимым элементом волшебства.
        — Ты всё правильно поняла, внучка. Заклинания надо знать, и они действительно необходимы в процессе волшебства. Но не всегда. Ведь ты не знала ни одного заклинания, а смогла натворить столько чудес.
        — А ведь правда! Как же это у меня получалось?
        — Всё дело в том, что все твои чудеса были самыми простыми, как в моём примере с шишкой. И для того, чтобы выстроить цепочку осуществления волшебных событий, тебе вполне хватало твоего воображения. А вот в сложном волшебстве без заклинаний уже не обойтись. Ведь заклинания — это наборы слов, которые были придуманы и доведены до совершенства поколениями волшебников для того, чтобы правильно и быстро создавать сложные мысле — образы.

* * *

        В это время Лиза, Данила и Сергей не спеша прогуливались вдоль лесной просеки. Они ехали в ряд, ведя лошадей лёгкой рысцой, и развлекались тем, что по очереди рассказывали анекдоты.
        — А вам не кажется, что Улиты что-то долго нет,  — посмотрев на часы, заметил Данила.  — Прошло уже больше часа с того момента, как она от нас уехала. А вдруг с ней что-нибудь случилось?!
        — Да что с ней случится!  — пренебрежительно произнесла Лиза.  — Ну, если только она упала с лошади? Так это вряд ли, ведь среди нас она лучшая наездница. Я даже не сомневаюсь, что она просто-напросто отдыхает от нашего, наскучившего ей, общества.
        — А вдруг она заблудилась?!  — встревожился Сергей.
        — Надо ей позвонить,  — сказал Данила, доставая из кармана телефон.
        Он набрал номер сестры, но механический голос сообщил ему, что в данный момент абонент не доступен.
        — Странно,  — заметил мальчик.  — Она почему-то отключила телефон.
        — Это только подтверждает мои слова,  — пожала плечами Лиза.  — Она от нас отдыхает и не хочет, чтобы мы её беспокоили.
        — Я не знаю, как вы, а у меня, почему-то очень тревожно на душе,  — нахмурился Данила.  — Я поеду её искать.
        — Я с тобой,  — сказал Сергей.
        — Тогда давайте поступим так: вы поедете искать Улиту, а я отправлюсь домой и буду готовиться к вечернему шашлыку,  — предложила Лиза и, развернув коня, поскакала в сторону Серебряковки.
        — Только ничего не рассказывай моей маме, а то она будет беспокоиться,  — попросил её Серёжа и вслед за Данилой свернул на лесную тропу.

* * *

        — Бабушка, а вот…  — Улита хотела что-то спросить, но в этот момент услышала доносившиеся из глубины леса голоса Данилы и Сергея.
        — Улита! Улита, ау! Улита, отзовись! Где ты?!  — по очереди кричали мальчики.
        Улита наклонилась над краем беседки и посмотрела вниз. Сквозь густые кроны ей удалось разглядеть едущих по тропинке Данилу и Сергея.
        — Ой, как нехорошо получилось!  — расстроилась девочка.  — Я же не предупредила брата, что задержусь, и теперь он меня ищет. Надо ему крикнуть, что у меня всё в порядке.
        — Не надо кричать,  — остановила её Аникея.  — Ты только напугаешь мальчиков, если они увидят, где ты находишься. Лучше позвони Даниле и скажи, что будешь дома через час и всё ему объяснишь.
        Девочка последовала совету бабушки и достала телефон. Набирая номер, Улита заметила, что у притворяющегося спящим Амикуса приоткрылся любопытный глаз.
        — Ага, а теперь он ещё и подсматривает,  — подумала девочка и аккуратно, чтобы не заметила Аникея, показала ему кулак. Хитрый глаз тут же закрылся.
        — Данила, это я,  — сказала она в трубку.
        — Что значит «я»? Куда ты делась? Прошло уже полтора часа!  — сердился мальчик.  — Я тебе звонил, почему ты не отвечала?
        — Я нечаянно отключила телефон,  — стала оправдываться Улита.  — Но ты не волнуйся, со мной всё в порядке. Через час я буду дома и всё тебе объясню.
        — Что ты мне объяснишь и почему через час? И вообще, где ты находишься?
        Улита чуть было не проговорилась, что находится она в беседке над головой братишки, но вовремя спохватилась.
        Чтобы успокоить Данилу, она сказала:
        — Ты всегда говорил, что я не такая, как все люди, и сегодня я получила этому подтверждение. Всё остальное расскажу тебе позже. До встречи,  — и она отсоединилась.
        Сквозь ветки Улита увидела недовольное лицо Данилы и из озорства хотела запустить в него шишкой, но предостерегающий жест Аникеи удержал её от этого легкомысленного поступка.
        Бабушка и внучка проводили взглядом удаляющихся мальчиков и продолжили разговор.

* * *

        — Да, всё-таки Лиза права, Улита действительно ведёт себя как самая настоящая эгоистка!  — мрачно заметил Данила после разговора с сестрой.  — Я о ней беспокоюсь, а ей, похоже, всё равно!
        — А что она тебе сказала?  — поинтересовался Сергей.
        — Что будет дома через час.
        — А где она?
        — А это она мне сообщить отказалась, пообещав объяснить всё позже.
        — Странно всё это,  — тактично заметил Сергей.
        — Да ну её!  — в сердцах махнул рукой Данила.  — Может быть, ещё немного покатаемся?
        — Поехали.
        Ребята стали разворачивать коней, намереваясь ехать в сторону просеки. И в этот момент в руке у Данилы вдруг появилась большая шишка.
        — А зачем тебе эта шишка?  — удивлённо спросил Сергей.
        — Какая ещё шишка?  — не понял вопроса Данила.
        — Ну та, что ты держишь в левой руке.
        — Нет у меня никаких…, - Данила осёкся на полуслове, когда посмотрел на свои руки.
        Правой рукой он держал поводья, а в левой — действительно находилась большая шишка. Мальчик несколько секунд в растерянности глядел на этот дар леса, а потом неожиданно весело рассмеялся.
        — Ну, сестрёнка!  — подумал он,  — даже здесь она не может обойтись без своих шуток.

* * *

        — А ты, оказывается, очень упрямая девчонка!  — укоризненно посмотрела на внучку Аникея.  — Ты всё-таки отправила ему шишку.
        Улита хитро улыбнулась и потупила глаза.
        — Ну что с тобой поделаешь,  — вздохнула Аникея.  — Ладно, не будем терять время. Сейчас я бы хотела рассказать тебе о трагической истории, приключившейся с твоими родителями.

        Глава IV. История Минадоры

        Как я уже говорила,  — начала свой рассказ Аникея,  — Минадора долгое время не могла найти себе жениха. Многие чародеи, получив отказ, больше не пытались покорить неприступную красавицу, и лишь один Эрмоген упрямо добивался её руки и сердца. И так могло бы продолжаться довольно долго, если бы…
        Каждый год в начале июля на Золотой Поляне собираются самые лучшие представители Террамагуса, чтобы отметить старинный и очень красивый праздник. Торжество носит название Бал Огненного Цветка и посвящается оно волшебному цветку папоротника, который расцветает в полночь, накануне Иванова дня. Происходит это чудо в мире людей. И для того, чтобы быть ближе к заветному цветку, волшебники ещё много лет назад решили проводить свой бал на Золотой Поляне. Потому что именно на ней находится магическая завеса, подняв которую можно соединить наши миры.
        Ты, наверное, слышала, что у людей существует поверье: кто сорвёт волшебный папоротник, тому откроются клады и придут несметные богатства. Вот и ищут люди в ночном лесу чудесный огненный цветок. Но найти его очень трудно, а ещё труднее сорвать. А происходит это потому, что в это же время на охоту за ним отправляются волшебники. И получается так, что даже если кому-то из людей повезло, и он увидел огненный цветок, то волшебник сделает всё, чтобы не позволить счастливчику его сорвать. Но если люди ждут от чудо-папоротника осуществления желания, то чародеи заинтересованы в волшебной силе цветка. В той самой силе, которая придает растению огненный цвет и осуществляет заветное желание людей.
        Во время бала огненное чудо красуется на голове или в петлице у нашедшего его волшебника. Увядая, растение передаёт чародею свою волшебную силу. Конечно, цветок не сделает слабого колдуна сильным, а сильного — могущественным, но стать хотя бы чуть-чуть сильнее — мечта каждого жителя Террамагуса. И поэтому, как только наступает заветная полночь, самые честолюбивые гости — в основном это молодёжь — отправляются в лес, чтобы испытать своё счастье на охоте за огненным цветком. А тот, кому улыбнётся удача, становится в эту волшебную ночь королём или королевой торжества.
        Твоя мама часто становилась хозяйкой этого чудесного праздника. Как ей удавалось отыскать в ночном лесу заветный папоротник, я не знаю. За свою жизнь я не нашла ни одного, а Минадора к своим двадцати пяти годам сумела набрать их более десяти штук. Все они бережно хранятся в нашем замке. И каждый раз, глядя на эти увядшие цветки, я вспоминаю свою необыкновенную дочь.
        В этот момент Улита увидела, как крупная слеза, скатившись по бабушкиной щеке, упала на нос Амикусу.
        — Попрошу сырость над моей головой не разводить!  — чихнув, недовольно проворчал зверёк.
        — Извини, милый, я больше не буду,  — с виноватой улыбкой произнесла Аникея.
        Она достала носовой платок и, вытерев им глаза, продолжила рассказ.
        Как-то раз, на одном из праздников, Минадора задержалась в ночном лесу дольше обычного. Уже возвратился последний неудачливый охотник за цветком, а её все ещё не было. Конечно же, общество обратило внимание на долгое отсутствие известной чародейки. Ведь Минадора к тому времени уже достигла определённого положения в свете. Все не сомневались, что чудо-папоротник нашла именно она, и поэтому с нетерпением ждали её возвращения. Без цветка и его счастливого обладателя нельзя было начинать торжественную часть праздника.
        И вот, наконец, на поляне появилась Минадора. Молодая волшебница не обратила ни малейшего внимания на устремлённые на неё со всех сторон любопытные взгляды. Грациозным движением она скинула с плеч летающий плащ — невидимку, оставшись в элегантном брючном костюме, а затем, не сказав ни слова, оставила у меня на хранение волшебный цветок и скрылась в Павильоне — Гардеробной.
        Мы с Онисифором удивлённо переглянулись. В то время мой муж всегда сопровождал меня на всевозможные увеселительные мероприятия, проходившие в Горной Долине и её окрестностях. Мы с ним любили весело проводить время. Как сейчас помню, специально для того бала мы придумали себе оригинальные наряды на тему шахмат. На мне было длинное платье с высоким белым воротником, широкая юбка, шлейф и корсаж которого были сшиты из ткани в крупный чёрно — белый квадрат. Наряд Онисифора, сшитый из ткани такой же расцветки, состоял из пышных бриджей и камзола. Его завитые чёрные волосы были собраны в элегантный хвост, а голубые глаза горели задорным огнём. Он был не слишком молод, но и не стар, и всегда и везде чувствовал себя свободно и непринуждённо. В то время мы с ним, отплясывая на балах, могли дать фору даже юным созданиям. Но после трагических событий Онисифор стал редко выходить в свет. И теперь большую часть времени он проводит дома, сидя в кресле в своем кабинете.
        По сравнению с предыдущими Балами Огненного Цветка, на которых присутствовала Минадора, её поведение на том празднике показалось нам с Онисифором странным. Обычно найдя цветок, наша дочь, радуясь как ребёнок, рассказывала нам обо всех своих приключениях на охоте. А в тот раз, не сказав нам ни слова, она удалилась переодеваться. И ещё она оставила мне чудо-папоротник, с которым прежде не расставалась ни на минуту! Да, здесь было о чём призадуматься.
        Нет. Наша девочка не была ни грустной, ни расстроенной. Напротив, её настроение можно было бы назвать восторженно-счастливым, но причина здесь явно была не в огненном цветке.
        И пока Минадора переодевалась, я попыталась найти Амикуса. Рыжий друг был неразлучен с нашей дочерью и наверняка мог бы объяснить нам причину её столь странного поведения. Но маленький плут, как будто специально, оставался всё это время невидимым.
        Через некоторое время Минадора вышла из павильона в ослепительно красивом бальном наряде. Она надела длинное красное платье с большим вырезом на спине и глубоким декольте, а блестящие каштановые волосы собрала в высокую прическу.
        Да, Минадора была очень красива, она вновь привлекла к себе взоры всех собравшихся, но теперь к любопытству прибавилось ещё и восхищение.
        Найдя нас с Онисифором в гостиной, она все так же молча забрала у меня волшебный папоротник и отправилась с ним на сцену, где должна была состояться церемония объявления её королевой бала.
        Во время этого обряда Правитель Террамагуса произносит торжественную речь, а затем цветок закрепляется в причёске или в петлице нашедшего его волшебника или волшебницы. В конце бала увядший папоротник укладывают в хрустальный ларец, который торжественно вручается хозяину цветка. С этого момента праздник считается официально завершённым, и некоторые гости после этого разъезжается, но танцы обычно продолжаются до рассвета. Минадора очень любила танцевать и поэтому всегда покидала бал одной из последних. Но в ту ночь всё было иначе.

* * *

        На протяжении всего бала Минадора сознательно избегала нашего с Онисифором общества. И делала она это специально, чтобы мы не смогли её ни о чём спросить. Наша дочь выполняла обязанности хозяйки праздника, много танцевала, участвовала в играх и обрядах, но за всё это время так ни разу к нам и не подошла.
        Находясь в бальном зале, мы видели, как в перерывах между танцами к Минадоре несколько раз подходила её лучшая подруга Фулвиана и пыталась завести с ней разговор. Но наша дочь, ссылаясь на обязанности королевы бала, ловко уходила от её расспросов.
        В ту ночь Фулвиана не участвовала в поисках чудо цветка. С самого начала праздника она не отходила от Эрмогена, ведя с ним светскую беседу и кокетничая. Черноволосая красавица была одета в облегающее, сильно открытое со спины синее платье, длинный пышный шлейф которого своей нижней частью крепился золотым браслетом к её левой руке. Всё поведение Фулвианы было направлено на то, чтобы соблазнить сопровождавшего её спутника, но я часто ловила его огненный взгляд, обращённый на Минадору. И, несмотря на недовольство Фулвианы, Эрмоген дважды приглашал нашу дочь танцевать.
        И вот настал момент, когда правитель Террамагуса, могущественный Евтихиан объявил об официальном завершении Бала Огненного Цветка и торжественно вручил Минадоре хрустальный ларец. С этого момента уже ничто не удерживало молодую волшебницу на этом празднике и она, сойдя со сцены, сразу направилась в Павильон Гардеробную.
        Через некоторое время Минадора сама разыскала нас в гостиной. Она снова переоделась в элегантный брючный костюм и распустила волосы. Немного волнуясь, она произнесла следующее:
        — Мама, папа, я сейчас должна покинуть праздник,  — объявила она нам.  — Не спрашивайте, куда и зачем я отправляюсь. Я пока что сама ни в чём не разобралась и поэтому расскажу вам всё позже.
        Затем, поцеловав нас на прощание и вручив ларец с цветком, она поднялась на крышу Павильона — Гардеробной, где располагалась площадка для прибытия гостей. И вскоре мы увидели, как её Фортис взлетел с крыши и через пару мгновений исчез в светящемся окне.
        Некоторая часть гостей разъехалась, а праздник на Золотой Поляне продолжался. Когда официальное торжество заканчивалось и удалялись важные персоны, молодёжь обычно чувствовала себя более раскованно, и веселье продолжалось до утра.
        Мы решили еще немного задержаться на праздничной поляне, чтобы прийти в себя после странной речи Минадоры. Уединившись в дальнем уголке гостиной, мы с Онисифором тихо разговаривали. Вдруг мой взгляд нечаянно выхватил из толпы гостей Фулвиану. Чародейка стояла около хрустальной колонны со злым выражением лица и вытирала кружевным платком слезы, бегущие в два ручья по её щекам. Эрмогена около неё не было.
        Своим странным поведением и ранним уходом наша дочь привлекла к себе излишнее внимание окружающих.
        На следующий день газеты «Колдун» и «Террамагус» вышли с заголовками: «Королева спешно покидает бал!» и «Что задержало Минадору в ночном лесу?». Обе статьи были ироничные и строились на слухах и догадках. Особенно неприятной была статья в «Колдуне»  — газете, принадлежавшей Эрмогену.
        — Бабушка, а разве у волшебников тоже есть газеты?  — удивилась Улита.
        — Ну, это не совсем такие газеты, к каким ты привыкла, живя среди людей.  — В этот момент в руках у Аникеи вдруг появился небольшой свиток, перевязанной золотой тесёмкой, который она передала внучке.  — Я решила, что лучше показать тебе одну нашу волшебную газету, чем долго объяснять, что она из себя представляет.
        — И эта бумажка с тесёмками и есть ваша волшебная газета?  — разочарованно произнесла девочка и отложила в сторону ставший не интересным ей свиток.
        — А ты попробуй развязать тесёмки,  — посоветовала ей Аникея.
        Девочка нехотя дёрнула за верёвочки, свиток развернулся и теперь он действительно стал похож на обычную газету. В ней было много текста и вообще не было картинок. Нет, одна картинка всё же там была. В правом верхнем углу Улита заметила маленького рисованного волшебника с чёрной тростью в руках. Он был одет в длинный чёрный плащ с голубыми звёздами и высокий чёрный колпак. Его белая борода доставала до полу, а белые волосы были собраны в хвост.
        Неожиданно человечек ожил. Он церемонно поклонился и звонким голосом произнёс:
        — Здравствуйте, вас приветствует газета «Колдун». Сегодня в номере раздел «Хорошие новости» снова остался пустым. И каждый раз мы делаем это специально, так как давно известно, что информация такого рода скучна и вызывает зевоту, а нам было бы очень жаль потерять интерес многоуважаемой публики.  — Маленький волшебник весело рассмеялся, а затем, неожиданно став очень серьёзным, спросил: — Я надеюсь, что вы не восприняли всерьёз мою остроумную шутку? Нет?! Я так и знал, что не ошибся в вас!
        Улита с улыбкой смотрела на весёлого рисованного человечка. Она вспомнила, что в раннем детстве забавлялась тем, что превращала картинки в книжках в забавные мультики. Они с братом тогда смеялись до слёз, а родители не могли понять причину их радости.
        — Всё! Всё! Всё!  — продолжал своё выступление маленький волшебник.  — Я больше не буду попусту тратить ваше драгоценное время и перехожу к своим прямым обязанностям.  — И он, перелетая от одного заголовка к другому, стал читать названия статей и кратко рассказывать об их содержании:
        — «Незваный гость». Вчера вечером над нашей столицей в течение четверти часа кружил представитель Долины Ящеров; «Ссора в благородном семействе». Известный и уважаемый в обществе чародей был публично превращён своей супругой в паука. Дело передано на рассмотрение в суд.
        На наиболее интересном материале волшебник задерживался чуть дольше и, картинно упираясь на трость, зачитывал, но не до конца, самые интригующие места. В этот момент над газетой появлялась серебристая дымка, в которой находилась объёмная иллюстрация к тексту. Но призрачная картинка исчезала, как только рисованный человечек перелетал на следующий заголовок.
        — «Не умеешь — не колдуй»  — так озаглавили мы одну забавнейшую историю,  — расхваливал волшебник очередную статью.  — Это рассказ о том, как спор двух студентов — первокурсников мог стоить одному из них жизни, но счастливчик отделался лишь подпорченной репутацией.
        В серебристой дымке Улита увидела странное изображение: туловище в длинном тёмно-синем плаще — накидке, скорей всего, принадлежало волшебнику — студенту, но у него была индюшачья голова!
        Глядя на призрачную картинку, девочка тихо произнесла:
        — Вот это да! Как интересно! Что же там произошло?
        И в следующий момент она услышала, что человечек с выражением читает заинтересовавшую её статью с самого начала.
        «Вчера утром в Академии Волшебных Наук произошёл смешной и поучительный случай. Два студента — первокурсника поспорили. Один юный чародей пытался доказать другому, что уже владеет колдовскими науками в совершенстве. Пари было заключено на глазах у всего курса, проигравший устраивал пикник.
        Самоуверенный студент хотел покорить всех высшим мастерством волшебства, превратившись в большую хищную птицу. Встав на самое высокое место в аудитории, юный всезнайка с важным видом произнёс никому не известные заклинания и стал ждать результата. Все дальнейшие события напоминали страшный сон. Сначала неведомая сила заставила незадачливого экспериментатора быстро вращаться вокруг собственной оси. Затем от него в разные стороны полетели огненные искры и пошёл дым. Когда всё закончилось, перепуганные студенты увидели, что облик хвастуна остался тем же, за исключением его головы. Эта часть тела несчастного студента действительно стала птичьей. И судя по длинному красному отростку кожи, свисающему с округлого клюва, голова принадлежала индюку. Такое неожиданное превращение вызвало бурный смех в аудитории. Посрамлённый студент пробовал исправить положение, и уже через минуту его украшала голова петуха, а затем гуся.
        Пришедший для проведения очередной лекции преподаватель, отругав опозорившегося студента, только через час смог вернуть ему прежний вид».
        Дав Улите дослушать забавную историю о незадачливом юном волшебнике, Аникея сказала:
        — Ну всё, внучка, убирай газету, ты уже имеешь о ней достаточное представление. У нас с тобой осталось очень мало времени, а основного я тебе ещё не рассказала.
        Девочка послушно отложила в сторону удивительную газету, которая сразу же самостоятельно свернулась в свиток и завязалась тесёмками.
        — Да, кстати,  — спохватилась Аникея,  — ты обратила внимание на тёмно-синий плащ попавшего в глупое положение студента? Это форменная одежда Академии Волшебных Наук. Если для лицеистов существует строгая форма, то студентам дается полная свобода в выборе одежды, но поверх неё в стенах alma mater они должны надевать форменный плащ и такого же цвета берет.
        Затем Аникея продолжила рассказ о своей дочери.

***

        Домой Минадора возвратилась только вечером следующего дня. Она была в отличном настроении и, пригласив нас с Онисифором в гостиную, торжественно объявила:
        — Мама, папа, теперь я окончательно уверена, что нашла свою настоящую любовь!
        — Ну наконец-то, а то мы уж думали, что ты никогда не выйдешь замуж,  — проворчал Онисифор.  — Сколько поклонников ты отвергла, и не сосчитать.
        — Кто он?  — спросила я.
        — Его зовут Артёмий, он журналист и работает в какой-то городской газете. Я не запомнила её названия.
        — Он не из Террамагуса?  — разочарованно уточнил Онисифор.
        — Нет, он обычный человек. Но он рассказал мне, что его бабушка занималась магией. И он тоже кое-что в этом понимает.
        — И где же ты его, такого хорошего, нашла?  — снова поинтересовался Онисифор.
        — Ты его ещё не видел, а уже критикуешь. А он действительно хороший, самый лучший!  — обиделась Минадора.  — И самое главное — он меня понимает.
        — Ну конечно, все наши женихи были тебе не хороши, а вот человек, видите ли, тебя понял!  — рассердился Онисифор.
        Минадора не стала отвечать на это ехидное замечание отца, и в воздухе повисла напряжённая пауза.
        — Не надо спорить и обижать друг друга,  — сказала я, стараясь разрядить ситуацию.  — Давайте оставим эмоции и хорошенько во всём разберёмся.
        — Девочка моя,  — попросила я Минадору,  — расскажи нам, пожалуйста, как ты познакомилась с этим молодым человеком.
        — Я встретила его вчера в ночном лесу, когда искала волшебный цветок.
        — Замечательно,  — не удержался от едкого замечания Онисифор,  — искала цветок, а нашла…  — он не договорил, увидев мой умоляющий взгляд.
        Минадора продолжила своё повествование.
        Дело в том, что Артёмий тоже искал цветущий папоротник, и получилось так, что мы нашли его вместе. Я хотела тихонечко сорвать огненное чудо и улететь, но произошло неожиданное событие: мы стукнулись лбами, когда одновременно склонились над цветком. Удар был сильный, у меня из глаз посыпались искры, а с головы упал капюшон плаща — невидимки, но в тот момент я не заметила, что стала видимой.
        Через пару минут я пришла в себя и поняла, что сижу на земле, держась за ушибленный лоб. Прямо передо мной, на расстоянии вытянутой руки, сидел молодой мужчина и тоже держался за лоб. А между нами светился ярким огнём так никому и не доставшийся чудо — папоротник. Я быстро сообразила, что произошло, и стала внимательно разглядывать своего соперника.
        Это был хорошо сложенный молодой человек со светлыми волосами и голубыми глазами. Он был одет в удлинённые шорты и клетчатую рубашку с коротким рукавом, а на ногах у него были кроссовки. Незнакомец тем временем с любопытством рассматривал меня. А в тот момент, когда наши взгляды встретились, мы одновременно весело рассмеялись.
        — Ты кто?  — спросил он.
        — Минадора. А ты?
        — Артёмий. А как ты здесь оказалась? Ведь я точно помню, что вокруг никого не было?!
        Потом мы ещё долго разговаривали. Я рассказала ему, кто я и где находится мой дом. От него я узнала, что он журналист и работает в городской общественно — политической газете. Про волшебный цветок он впервые услышал в детстве от бабушки, которую считали местной колдуньей. С тех давних пор он мечтал найти чудо-папоротник, и каждый год в Иванов день приезжал в Серебряковку и бродил по ночному лесу. Он надеялся, что ему когда-нибудь обязательно повезёт.
        Сколько времени мы так беседовали, я не знаю. В тот момент я забыла обо всём.
        Нашу идиллию нарушил Амикус, который, вынырнув из темноты, недоумённо поинтересовался:
        — Минадора, чем это ты тут занимаешься, когда я отвлекаю от тебя толпу волшебников, жаждущих найти цветок? И кто это рядом с тобой?  — рыжий друг довольно бестактно ткнул маленьким пальчиком в Артёмия.
        Не дождавшись ответа, Амикус стал ворчать по поводу всё ещё не сорванного чудо — папоротника.
        — Пока ты вот так сидишь,  — пытался вразумить меня зверёк,  — кто-нибудь более проворный унесёт цветок из-под самого твоего носа! Неужели тебе не будет обидно?! Минадора, о чём ты думаешь?
        Но я молчала, заворожено глядя на Артёмия, а он, в свою очередь, безотрывно смотрел на меня.
        Вскоре Амикусу надоело задавать риторические вопросы, и он куда-то исчез.
        Вдруг я почувствовала, что мне на голову льётся ледяная вода. Это было уже слишком! Я вскочила на ноги и хотела задать трёпку маленькому безобразнику. Но рыжий плут, устроив нам с Артёмием по ледяному душу, предусмотрительно спрятался в густой листве растущего неподалёку от нас дуба.
        Оказалось, что он где-то раздобыл большой лопух, набрал в него воды, а затем вылил её нам на головы.
        Увидев, что я больше не сержусь, Амикус спустился вниз и серьёзно сказал:
        — Минадора, пора возвращаться на Золотую Поляну. Ты и так сегодня слишком задержалась на охоте за цветком. Это вызовет лишние пересуды в обществе.
        Да, Амикус был прав — мне уже давно надо было быть на балу. Я посмотрела на цветок и на Артёмия.
        — Бери его себе,  — сказал он.  — Тебе он нужнее, чем мне. Без волшебного папоротника тебе нельзя появляться на празднике.
        Я поблагодарила Артёмия и сорвала огненный цветок.
        Мы договорились, что встретимся через пару часов на лужайке перед лесом. По дороге на Золотую Поляну я попросила Амикуса ничего не рассказывать вам о моём приключении в ночном лесу. Я тогда была не до конца уверена в своих чувствах и не хотела лишний раз вас волновать.
        Когда мы снова встретились, то проговорили, держась за руки, до обеда, и только голод заставил нас отправиться в посёлок. Там мы просидели в маленьком кафе до вечера. И вот теперь я окончательно уверена, что Артёмий именно тот, кого я искала всю жизнь.
        Минадора закончила свой рассказ, и какое-то время все мы сидели молча, осмысливая сложившуюся ситуацию. А она была довольно сложной. Да, это прекрасно, что наша дочь, наконец, выбрала себе жениха. Но то, что он был не из нашего мира, создавало большие трудности. И дело было не в нас. Мы с Онисифором очень любили нашу девочку и многое ей позволяли. Мы смогли бы привыкнуть и к человеку, лишь бы Минадора была счастлива. Но наше волшебное общество очень не любило чужаков. И это обстоятельство могло сильно осложнить жизнь своевольной чародейки.
        Первым прервал молчание Онисифор.
        — Ты это видела?  — он указал Минадоре на газеты.
        — А что там такое?  — заинтересовалась она.
        — Результат твоего неразумного поведения на празднике.
        Минадора быстро просмотрела газеты и задумчиво произнесла:
        — Ну, в «Террамагусе» ничего такого про меня не написали, а вот от Эрмогена с его газетой «Колдун» я подобного не ожидала. Похоже, что несостоявшийся жених за мной следил, но он явно преувеличивает, написав: «…белокурый и голубоглазый красавец нежно обнимал Минадору…». Я же вам только что рассказала, что мы всего лишь разговаривали, взявшись за руки. Хотя,  — по лицу Минадоры скользнула презрительная улыбка,  — мне всё равно, что пишет Эрмоген в своей газетёнке — я ведь собираюсь выйти за Артёмия замуж!
        — Очень глупо с твоей стороны, достигнув упорным трудом определённого положения в обществе, потерять его из-за минутного увлечения,  — поучительно сказал Онисифор.
        — Во-первых, папа, если ты ещё не понял, это не минутное увлечение, а серьёзное чувство, а во-вторых, я совершенно не собираюсь терять своё положение. Даже наоборот, в следующем году я хотела выставить свою кандидатуру на выборы в Волшебный Совет.
        Услышав такое заявление, мы с Онисифором недоумённо посмотрели на нашу дочь, не зная, что ей ответить.
        — А что вы так удивились?  — пожала плечами Минадора.  — Да, я собираюсь участвовать в выборах и ничего странного в этом не нахожу. По всем своим достижениям я, на настоящий момент, самая лучшая в Горной Долине — мне это точно известно. Так почему бы ни попробовать? У меня сейчас шансов на успех больше, чем у кого-либо из Террамагуса. А пока есть время до выборов, мне нужно заняться устройством личной жизни. Достойного кандидата в мужья я нашла. Да, он не из Террамагуса, но ведь сердцу не прикажешь! Так что, если вы желаете мне счастья, то вместо того, чтобы меня критиковать, лучше помогите. Я хочу, чтобы Артёмий жил в нашем мире на законных правах, а как это сделать, надо выяснить у сведущих в этом деле волшебников. Я думаю, что лучший совет мне сможет дать Евтихиан.
        — А что должны сделать мы?  — уточнила я.
        — Пригласите в ближайшее время Евтихиана на ужин. Он твой хороший знакомый, папа, и я уверена, что он тебе не откажет. Ведь раньше, насколько я помню, он довольно часто бывал у нас в гостях. Так что, я думаю, твоё приглашение не должно его сильно удивить. А я смогу в домашней обстановке выяснить у него все интересующие меня вопросы. Да, и ещё, мне кажется, что на этом ужине должен также присутствовать и Артёмий.
        — Хорошо,  — после небольшой паузы ответил Онисифор,  — я постараюсь тебе помочь.
        Через неделю мой муж нашёл благовидный предлог, чтобы пригласить Евтихиана на ужин. Могущественный чародей, как и предполагала Минадора, на удивление быстро и охотно согласился. И даже выразил сожаление, что из-за служебных обязанностей у него остаётся так мало времени на общение со старыми друзьями.
        В назначенный день и час чёрный пиннэкус Евтихиана, сопровождаемый эскортом из четырёх грифонов, остановился у крыльца нашего замка. Спешившись, глава волшебной страны небрежным жестом велел своей грозной свите ожидать его у входа. И четыре удивительных создания, сочетающие в себе туловище и лапы льва с орлиной головой и крыльями, покорно расположились по обеим сторонам широкой лестницы. Грифоны во все времена охраняли покой наших правителей, и четыре десятка этих существ круглосуточно находятся на страже Дворца Волшебного Совета.
        Главный чародей Террамагуса летящей походкой вошёл в гостиную. И мы невольно залюбовались нашим могущественным другом. Евтихиану в то время шёл шестой десяток. Для колдуна это самый расцвет творческих сил и волшебного таланта. Он находился в прекрасной физической форме, был строен и подтянут, а его лицо с тонкими благородными чертами излучало обаяние. Густые чёрные волосы могущественного чародея были зачёсаны назад и перевязаны чёрной лентой.
        В одежде Евтихиан ценил простоту и удобство. В тот вечер на нем были чёрные бриджи и чёрный свободный свитер с высоким воротом, связанный из тонкой шерсти, а его стройные ноги украшали ботфорты с золотыми шпорами. Но основной и самой яркой деталью костюма Евтихиана был длинный чёрный плащ-накидка, обсыпанный золотыми звёздами, который являлся одним из атрибутов верховного правителя Террамагуса. Следующим символом высшей власти был массивный платиновый медальон на толстой цепи, находящийся на груди у нашего могущественного друга.
        — Здесь я позволю себе маленькое отступление,  — прервала свой рассказ Аникея.  — Дело в том, что плащи со звёздами и медальоны имеют все семь членов Волшебного Совета. Но у шести высокопоставленных чародеев звёзды серебряные, а медальоны в несколько раз меньше, чем у верховного правителя. На этих платиновых символах власти рельефно изображён ящер. Грозный хищник стоит на задних лапах, и вся его поза выражает покорность и смирение, а на вытянутых передних он протягивает невидимому собеседнику крупный Мирабилис. По внутренней окружности медальона проходит надпись «IN RATIONE POTENTIA», что означает «В разуме сила». Вся композиция олицетворяет мироустройство Террамагуса и является его гербом.
        — Я немного отвлеклась, чтобы рассказать тебе о наших государственных символах,  — сказала Аникея.  — А теперь я вновь возвращаюсь к прерванному рассказу.
        Войдя в гостиную, Евтихиан окинул приветливым взглядом всех присутствующих.
        Мы с Минадорой присели в реверансе, а Онисифор и Артёмий склонили головы. Это была небольшая церемония оказания знаков почтения нашему Правителю. После этого могущественный чародей перешёл на простое дружеское общение. Он подошёл к каждому из нас и лично поприветствовал. Мне Евтихиан галантно поцеловал руку, Минадору по-отечески чмокнул в лоб, а Онисифора крепко обнял. Когда он подошёл к Артёмию, Минадора чуть дрогнувшим голосом сказала:
        — Евтихиан, я хочу представить вам своего жениха Артёмия.
        Главный волшебник Террамагуса кивнул и приветливо улыбнулся незнакомому молодому человеку, а затем молча отошел в сторону.
        Я, на правах хозяйки дома, пригласила всех к столу.
        Чтобы не создавать лишних сплетен, я в тот вечер отпустила слуг. А за столом нам прислуживали два официанта, которых я наняла в городском кафе «У привидения». Эти очаровательные воздушные создания отличаются поразительной молчаливостью, что делает их очень удобными при обслуживании домашних вечеринок. И они просто незаменимы в случае, когда надо сохранить семейную тайну.
        Чтобы создать непринуждённую обстановку, я попросила официантов быть совсем не видимыми. И из-за этого складывалось впечатление, что одно блюдо самостоятельно сменяет другое, а бутылки с вином без чьей-либо помощи порхают над опустевшими бокалами.
        Первые полчаса мы весело болтали, обсуждая последние светские новости. Хотя про себя вся наша четвёрка затаились в томительном ожидании. И, наконец, Евтихиан сам заговорил на интересующую всех тему. Будучи очень проницательным, он сразу понял причину, по которой был приглашён на этот ужин, и лишь выдерживал приличествующую его положению паузу. Обращаясь к нашей дочери, наш могущественный друг сказал:
        — Сложное и рискованное дело ты затеяла, Минадора.
        — Но я его люблю,  — ответила она.
        — Да,  — вздохнул Евтихиан,  — молодость и безрассудство чаще всего идут рука об руку.
        — Но я всё обдумала и только хотела посоветоваться, как сделать так, чтобы Артёмий мог жить со мной в Террамагусе на законном основании.
        — Я вижу, ты настроена решительно,  — улыбнулся Евтихиан.  — Хотя, будучи упрямой девчонкой, ты всегда добивалась желаемого; попробуй и в этот раз.
        — И что мне для этого необходимо сделать?
        — Ты же хорошо училась и должна знать, что по нашим законам каждый житель Террамагуса обязан владеть хотя бы самыми элементарными приёмами волшебства. Иначе он будет испытывать массу неудобств и ежедневно подвергать свою жизнь опасности. Но для того, чтобы творить чудеса, если ты не забыла, необходим Мирабилис. А вот здесь уже начинаются сложности. Даже самый простой ученический камень соискатель звания чародея может получить только после прохождения им серии испытаний, назначенных Волшебным Советом. Но на своем веку я помню только одного счастливчика, которому удалось стать официальным жителем Террамагуса. И то потом оказалось, что он от рождения был волшебником и по какому-то недоразумению попал к людям.
        — Значит, я должна научить Артёмия волшебству?  — уточнила Минадора.
        — Попробуй,  — скептически произнёс Евтихиан.  — Только есть ли у него к этому способности?
        Тут в разговор вступил Артёмий. Обращаясь к главному чародею Террамагуса, он сказал:
        — Напрасно вы во мне сомневаетесь, ведь моя бабушка была волшебницей.
        Наш могущественный друг впервые посмотрел на молодого человека с интересом.
        — Да,  — продолжил Артёмий,  — теперь я в этом окончательно уверен, хотя она никогда со мной на эту тему не говорила. Моя бабушка рано овдовела, и ей пришлось одной растить моего отца. Но как только он окончил школу и поступил в институт, она сразу уехала из города и навсегда поселилась в Серебряковке.
        В детстве, во время школьных каникул, я часто гостил у бабушки, и мне иногда случалось становиться свидетелем странных событий, которые происходили в её загородном доме.
        Один раз рано утром я зачем-то заглянул в её комнату и с ужасом увидел, что пустая бабушкина постель сама приводила себя в порядок. Я, замерев, наблюдал, как одеяло расправилось, подушка взбилась, а покрывало само аккуратно растянулось по всей длине кровати. От удивления я не мог сдвинуться с места и так и стоял на пороге с открытым от удивления ртом. В таком положении и застала меня бабушка. Узнав причину моего замешательства, она посмеялась надо мной и посоветовала меньше смотреть на ночь телевизор. «От него и не такое может померещиться»,  — весело сказала она.
        Следующий случай, удививший и испугавший меня, произошёл в душную августовскую ночь. Я долго ворочался и не мог уснуть. Вдруг до моего слуха донёсся звук копающей землю лопаты. Мне стало жутко страшно, но любопытство взяло вверх. Аккуратно, на цыпочках, я подошёл к открытому окну и при свете яркой луны увидел следующую картину: бабушка сидела в плетёном кресле посреди своего огорода, и под её мудрым руководством две лопаты выкапывали картофель. Затем овощи сами загружались в вёдра, которые и относили урожай в погреб. В ту ночь я, ни чем себя не выдав, тихо лёг в постель и глубоко задумался.
        — Кто же такая моя замечательная бабушка?  — размышлял я, ворочаясь с бока на бок. Ведь и местные ребята неоднократно задавали мне один и тот же вопрос: «А правда, что твоя бабушка колдунья?». И каждый раз я гневно отвергал это предположение, хотя, честно говоря, сам никогда не был окончательно уверен в своей правоте.
        — А какая мне разница, кто она?!  — наконец решил я.  — Самое главное то, что она моя бабушка и что она меня очень любит, а всё остальное меня не касается.
        Приняв в ту ночь решение, я уже больше не обращал внимания на все те странности, которые мне иногда приходилось видеть в её доме. Спрашивать о чём-либо бабушку я не решался, так как чувствовал, что она не хочет говорить на эту тему. И уж тем более я никогда не обсуждал этот вопрос с родителями.
        Один раз в разговоре со мной бабушка нечаянно упомянула Террамагус, но впоследствии она всегда говорила, что это слово мне послышалось
        Внимательно выслушав рассказ Артёмия, Евтихиан спросил:
        — А как звали Вашу бабушку?
        — Софья,  — ответил молодой человек.
        Могущественный чародей на секунду задумался, а затем с лёгкой грустью в голосе произнёс:
        — Мне известна эта давняя история. Настоящее имя вашей бабушки было Софрония. Она покинула Террамагус сразу после окончания Лицея Чародейства, чтобы выйти замуж за человека. Дело было громким, так как Софрония была младшей дочерью в семье известного чародея из рода Довмонтов. Целый год родители искали неразумную беглянку, но так и не смогли её найти. Юная волшебница как будто провалилась сквозь землю. Такое непокорное поведение сильно разозлило её отца, и он проклял Софронию, запретив даже упоминать её имя.
        — Ну вот,  — обрадовалась Минадора,  — Софрония покинула Террамагус, а её внук имеет право сюда вернуться.
        — Минадора,  — с упрёком произнёс Евтихиан,  — ты опять забываешь о наших законах. Чтобы иметь право жить в Террамагусе, Артёмию нужно было здесь родиться. Это первое, а во-вторых — твой избранник никогда не пробовал заниматься волшебством. Вдруг магический талант им безнадёжно утерян. Но, самое главное, я искренне не пойму, зачем все эти сложности? Если ты так привязалась к Артёмию, то какая вам разница, где жить? Перебирайтесь, как Софрония, в мир людей, и вы оба сможете избежать множества ненужных проблем.
        — Но я не собираюсь прятаться и покидать Террамагус. И вообще, в следующем году я хотела выставить свою кандидатуру на выборы в Волшебный Совет.
        — Да,  — протянул Евтихиан,  — мне остаётся только пожелать тебе успеха в твоих грандиозных планах. Но есть ещё одно неприятное для вас обоих обстоятельство: до прохождения испытаний в Волшебном Совете Артёмий не сможет более пяти дней находиться в Террамагусе, и всему искусству волшебства тебе придётся обучать его в мире людей.
        — Ну что же,  — решительно сказала Минадора,  — до выборов у нас ещё есть время, и мы постараемся в него уложиться.
        Евтихиан, знавший нашу дочь с раннего детства, всегда восхищался её твёрдым и независимым характером. И сейчас он с уважением посмотрел на молодую волшебницу.
        — Я действительно искренне желаю тебе осуществить всё задуманное и даже, по возможности, постараюсь тебе помочь,  — сказал он.  — Но, к сожалению, существует множество вещей, которые от меня не зависят.
        На этой не слишком оптимистической ноте наш ужин закончился, и мы с должным почтением проводили нашего могущественного друга.
        Артёмий гостил у нас в замке ещё четыре дня, а потом они с Минадорой в летающих плащах — невидимках незаметно покинули Террамагус.
        Целый год мы с Онисифором не видели нашу дочь. Единственным связующим звеном между нами был Амикус. Раз в месяц отважный зверёк самостоятельно преодолевал довольно длинный и опасный для него путь между двумя мирами и приносил нам долгожданную весточку от Минадоры. И всегда это была одна и та же фраза, что у неё и Артёмия всё замечательно.
        В обществе исчезновение Минадоры обнаружилось довольно быстро. И нам с Онисифором приходилось постоянно отвечать на многочисленные вопросы о том, куда делась наша дочь. И каждый раз мы придумывали новые подробности о кругосветном путешествии, в которое якобы отправилась Минадора. Такое объяснение вполне устраивало многих, но только не Эрмогена. Он снова и снова задавал нам один и тот же вопрос: «Где Минадора?». Чёрный маг как будто чувствовал, что мы говорим неправду, и с каждым разом становился всё мрачнее.
        В тот год на всех светских мероприятиях Эрмоген появлялся с Фулвианой. Молодая волшебница прилагала все усилия, чтобы в отсутствие Минадоры завоевать расположение влиятельного чародея. Её не смущало ни дурное настроение Эрмогена, ни постоянные насмешки окружающих.
        Шло время, и мы с мужем понемногу привыкли к отсутствию Минадоры; постепенно угасал к ней интерес и в обществе. Сведения, приносимые Амикусом, были достаточно скудны, и из них следовало только то, что наша дочь жива и здорова. А нам, конечно же, хотелось больше знать о нашей девочке. И как-то сама собой у нас появилась привычка вечерами подолгу засиживаться в гостиной, вспоминая прошлое Минадоры и фантазируя об её будущем.
        Это случилось где-то в середине июня, в один из вечеров, когда мы с Онисифором тихо разговаривали, уютно расположившись в креслах — качалках, в парадную дверь нашего замка кто-то постучал. Стрелки часов уже перевалили за полночь, а в такой поздний час гости, как правило, к нам не приходят. Удивлённо переглянувшись, мы с мужем решили не будить слуг и сами отправились выяснить, кто посетил нас в такое не подходящее для визита время. И каковы же были наше удивление и радость, когда на широком крыльце мы увидели Минадору и Артёмия. Но еще больше мы удивились, увидев в руках у нашей дочери большую корзинку, в которой мирно посапывал младенец.
        — Мамочка, папочка, мы вернулись,  — весело произнесла Минадора, входя в гостиную.
        За всё то время, что мы не виделись, наша девочка нисколько не изменилась, если не считать какого-то особого упрямства, появившегося во всех её движениях, и холодного блеска в глазах. Было видно, что Минадора настроена очень решительно и готова преодолеть любые трудности на пути к заветной цели.
        Когда мы все успокоились после бурной встречи, Минадора стала рассказывать нам о своих планах.
        — Завтра с утра,  — сказала она,  — я отправлюсь в Волшебный Совет, чтобы узнать, когда Артёмию можно будет пройти испытания и получить Мирабилис. Сейчас середина июня, и у нас осталось не так много времени до Бала Огненного Цветка, где я хотела представить Артёмия обществу в качестве своего жениха. А через три месяца после этого мы сможем зарегистрировать наш брак. И одновременно со всем этим я начну готовиться к выборам.
        — Девочка моя,  — сказала я,  — я поняла, что у тебя разработан чёткий план действий на будущее, и с ним мне всё более — менее ясно. Но мы же так давно не виделись. Расскажи, как ты жила всё это время. И особенно меня интересует этот младенец.
        — Это моя дочка, Улита,  — в этот момент лицо Минадоры как-то по особенному просветлело, а в глазах погасли холодные огоньки.  — Ей всего две недели.
        — Минадора, что ты наделала!  — воскликнула я,  — ведь девочка должна была родиться в Террамагусе, чтобы иметь право здесь жить и учиться. Теперь же, из-за твоей беспечности, ей, так же, как сейчас Артёмию, придётся доказывать, что она волшебница. И ещё не известно, разрешат ли ей до сдачи экзамена здесь находиться. Решая одну проблему, ты создала другую, более сложную.
        — Никаких проблем я не создавала,  — вдруг помрачнела Минадора,  — я и сама хотела, чтобы Улита родилась в Террамагусе. Но череда непредвиденных событий поломала все мои планы.
        Нет, сначала у нас всё было просто замечательно. Мы с Артёмием жили на два дома, проводя по нескольку месяцев то на даче в Серебряковке, то в его городской квартире. Работа журналиста позволяла моему мужу уделять много времени занятиям волшебством. И у него довольно скоро проснулся колдовской талант. За время бездействия волшебная сила, конечно же, ослабла, но благодаря упорным упражнениям он уже достиг уровня лицеиста старших классов.
        Я занималась с Артёмием, вела дом и с нетерпением ждала появления на свет нашего малыша. И вот когда до его рождения оставалось всего несколько дней, мы с мужем решили, что пора отправляться в Террамагус.
        Мы вышли из дома в девятом часу вечера, когда на улице стало немного прохладнее и, накинув волшебные плащи, не торопясь полетели в сторону леса. Погода стояла чудесная: дул лёгкий освежающий ветерок, на небе не было ни облачка и повсюду раздавалось пение цикад. В общем, тогда ещё ничто не предвещало всех тех неприятностей, которые нам пришлось испытать вскоре.
        Сначала стала портиться погода. Солнце скрылось за неизвестно откуда взявшейся большой чёрной тучей, а лёгкий ветерок сменился резким пронизывающим ветром, от которого лететь стало намного трудней. Мы поднялись над лесом и я, как и полагается, сразу прочитала заклинание, вызывающее волшебный путь. Но в тот день с волшебной дорогой происходило что-то странное. Привычная вереница золотых и серебряных огоньков, выводящих нас к месту нахождения волшебной завесы, так и не появилась. Вместо неё возникла огненная лента, которая, то затухая, то разгораясь вновь, выписывала над лесом замысловатые петли.
        В тот момент, опасаясь за моё здоровье, Артёмий предложил мне вернуться домой.
        — Если сегодня всё так неудачно складывается, то давай отложим посещение Террамагуса до завтра,  — сказал он.  — Какая разница, когда мы там окажемся — на день раньше или на день позже?
        Но я с ним не согласилась. Что-то подсказывало мне, что всё происходящее было неспроста и что завтра повторится всё то же самое.
        В течение полутора часов я сражалась с непокорной волшебной дорогой и, прочитав множество заклинаний, всё-таки заставила её вывести нас к магической завесе. К тому времени ветер был настолько сильный, что для того, чтобы удержаться на месте, нам с Артёмием пришлось ухватиться за макушку дерева. Я пробовала поднять завесу, но она не поднималась. В этот момент неожиданно хлынул сильный ливень, который мощным потоком сбросил нас вглубь леса. Ударившись о землю, я почувствовала себя плохо и поняла, что ребёнок родится в ближайшие часы. Я не хотела, чтобы это случилось в лесу в мире людей и, доведённая до отчаяния, решила бороться с невидимым врагом до конца.
        Мы с Артёмием несколько раз пытались выбраться из леса, но деревья нас не выпускали, плотно переплетая кроны над нашими головами. Решив больше не тратить силы на это безнадёжное дело, я снова вызвала волшебную дорогу и, приложив всё своё упорство, заставила её вывести нас к тому месту, где волшебная завеса проходит по лесу.
        Целый час я потратила на то, чтобы поднять завесу, но, едва ступив на Золотую Поляну, мы с Артёмием сразу подверглись нападению гигантской пятиголовой змеи. Все её огромные пасти извергали потоки огня. И даже в плащах — невидимках мы не смогли преодолеть огненную стену, которая медленно нас окружала, пытаясь сомкнуться за нашей спиной. В тот момент мне уже было не до заклинаний, и мы едва успели вновь перейти в мир людей. Но там разошедшаяся стихия уже ломала деревья, в ночном небе сверкали молнии, раздавались оглушительные раскаты грома, а дождь лил как из ведра. В тот момент, когда рядом со мной рухнуло большое дерево, едва не убив меня и Артёмия, я почувствовала, что ребенок уже родился, и потеряла сознание. Как мы все выбрались из этого кошмара, я не знаю. Два дня я пролежала в горячке.
        — Я решил, что тебе всё-таки следует это знать,  — сказал Артёмий, обращаясь к Минадоре.  — Когда я, неся на руках тебя и Улиту, взлетел над лесом, в тот момент деревья почему-то уже больше не удерживали нас в плену, между раскатами грома мне отчетливо послышался чей-то леденящий душу смех.
        — Минадора, а у тебя не возникают какие-либо мысли по поводу происшедшего?  — спросила я.
        — Возникают, конечно,  — глухим голосом ответила моя дочь.  — Кто-то пытается поломать мои планы, но больше у него ничего не получится. Я буду очень осторожна. Да и эту ошибку я постараюсь исправить в самое ближайшее время.
        — Я была бы очень рада, если бы у тебя всё так просто получилось,  — заметила я.
        — Мама, напрасно ты во мне сомневаешься,  — раздражённо сказала Минадора,  — мне нужно только одержать победу на выборах в Волшебный Совет, а там я смогу всё уладить.
        — Если бы ты не поторопилась с ребёнком, то всех этих неприятностей можно было бы избежать,  — вступил в разговор Онисифор.
        — Я вовсе и не торопилась,  — возразила ему Минадора,  — а сделала всё обдуманно. Там у меня было много свободного времени, которого здесь, в связи с выборами и дальнейшей работой в Совете, может и не быть. А так у меня уже получилась готовая семья. Осталось только зарегистрироваться по законам Террамагуса. Кстати, в мире людей мы уже поженились. У нас там была довольно скромная свадьба, но здесь мы устроим большой пир!
        На следующий день рано утром Минадора, приказав оседлать соскучившегося по ней Фортиса, отправилась в Волшебный Совет. А мы с нетерпением и тревогой стали ждать её возвращения.
        Она вернулась в полдень и, вбежав в гостиную, радостно сообщила:
        — Я обо всём договорилась, экзамен по волшебству Артёмию назначен на завтра. Евтихиан меня хорошо принял и обещал помочь.
        — А как к твоим честолюбивым планам и долгому отсутствию отнеслись остальные члены Волшебного Совета?  — поинтересовалась я.
        — Да какая мне разница, как они ко мне относятся!  — пренебрежительным тоном ответила Минадора.  — Там главный Евтихиан, и он на моей стороне.
        — И всё же,  — настаивала я на ответе, а Онисифор и Артёмий меня поддержали.
        — Ну что я могу вам сказать,  — Минадора на несколько секунд о чём-то задумалась, а затем предложила:
        — Давайте поступим так: я опишу вам, кто и как себя вёл во время встречи, а уж вывод вы сделаете сами. Хорошо? Тогда слушайте: Хозевит, так же, как и Евтихиан, по-отечески меня расцеловал и сказал, что я прекрасно выгляжу после путешествия. Малахия лишь сухо со мной поздоровалась, а всё остальное время сидела со скучающим видом. Феодотия — поинтересовалась, кто такой Артёмий и пожелала мне успехов. Порфирий был, как всегда, немногословен и слегка угрюм, но мне показалось, что он мне симпатизирует. Апексим всё пытался выяснить какие-то подробности и сильно меня утомил. А про Эрмогена даже не хочется говорить — он мне неприятен, но его молчание и равнодушный вид меня озадачили.
        — Значит,  — подвела я итог рассказу Минадоры,  — расстановка сил следующая: половина на половину с перевесом в лице Евтихиана.
        — Да, кстати, а про своего ребёнка ты им сообщила?  — поинтересовался Онисифор.
        — Только Евтихиану.
        — И что он сказал?
        — Да ничего он не сказал, а только тяжело вздохнул и ещё раз пообещал помочь.
        Затем Минадора, посмотрев на часы, решительно заявила:
        — Всё папа, мама, пора заканчивать разговор, так как нам с Артёмием надо ещё раз повторить перед экзаменом весь пройденный материал. Мы больше не можем себе позволить делать ошибки. Теперь всё должно идти по плану.
        Мы с Онисифором не стали им мешать и отправились каждый по своим делам. Несколько раз я, сгорая от любопытства, всё-таки подходила к неплотно закрытым дверям гостиной. В первый раз я услышала, как Артёмий без запинки перечислил основные Законы Террамагуса, в следующий — он повторял самые необходимые и часто используемые заклинания. А ещё, в слегка приоткрывшуюся дверь, мне удалось увидеть, как наша большая хрустальная ваза под его руководством облетела гостиную по периметру, исчезла, а затем снова появилась на каминной полке. Для выполнения этого упражнения Артёмию приходилось пользоваться волшебной диадемой Минадоры, и у него это неплохо получалось.
        — Да,  — подумала я,  — нашей девочке пришлось немало потрудиться, чтобы научить своего мужа всему этому.
        Всё утро следующего дня мы с Онисифором провели в тягостном ожидании результата экзамена, от которого в немалой степени зависело и будущее нашей дочери.
        Мы с мужем сидели в плетёных креслах на лужайке перед замком и грустно созерцали окрестности. И вот, наконец, около нас приземлилось большое семейное ландо, запряжённое тройкой белых пиннэкусов. Из него весело выпрыгнули Минадора и Артёмий. На наш немой вопрос они хором ликующе ответили: «Сдал!». И Артёмий с гордостью продемонстрировал нам перстень с Мирабилисом, красовавшийся на его пальце.
        Минадора радовалась как ребёнок.
        — Теперь Артёмий гражданин Террамагуса,  — поцеловав мужа в щёку, весело объявила она.  — Перстень с таким крупным камнем, можно сказать, дали «на вырост», посчитав, что в будущем мой муж сможет усовершенствовать свой дар. Благодаря Евтихиану, экзамен прошёл на удивление гладко, и никто нам не мешал. Все три задания были не сложными, и Артёмий быстро с ними справился. Хорошо, что я вчера догадалась повторить с ним весь пройденный материал!
        Восторг просто переполнял Минадору и она, схватив Артёмия за руки, стала кружиться с ним по лужайке.
        В этот момент в ворота нашего замка кто-то настойчиво постучал.
        — Интересно, кто это к нам пожаловал?  — остановившись, удивлённо заметила Минадора.  — Может быть, это кто-то из моих знакомых, увидев меня в городе, теперь зашёл пообщаться?!  — и, не дожидаясь слуг, она отправилась к воротам.
        Вскоре по её разочарованному лицу я догадалась, что нас посетил кто-то неизвестный
        — Что вам угодно?  — спросила Минадора находившегося за воротами незнакомца.
        — Здравствуйте, извините за беспокойство,  — услышала я запинающийся от волнения женский голос.  — Вам, случайно, служанка не нужна?
        — Нет!  — ответила моя дочь и уже собралась закрыть ворота.  — Хотя, постойте,  — спохватилась она,  — мне же нужна няня. Вы умеете обращаться с детьми?
        — Да, конечно, в детстве я нянчила двух своих младших братьев.
        — Но у меня девочка,  — засомневалась Минадора.
        — Это не имеет значения. Самое главное то, что у меня есть опыт обращения с маленькими детьми.
        — Хорошо, заходите, но я вам ничего не обещаю. Если в вашей работе мне что-либо не понравится, то я сразу же с вами расстанусь.
        — Конечно, как вам будет угодно. Меня зовут Арефа.
        Я увидела, что во двор вошла простоватого вида молодая волшебница в длинном чёрном плаще. На меня она не произвела никакого впечатления: блёклые глаза, нос картошкой и собранные в пучок тёмные волосы.
        Но, несмотря на свою невыразительную внешность, Арефа оказалась очень хорошей и внимательной няней. Она проработала у нас в этом качестве в течение полугода. И за всё это время у Минадоры ни разу не возникло к ней нареканий.
        После того, как Артёмий успешно сдал экзамен, мы все, немного волнуясь, стали готовиться к Балу Огненного Цветка. Там должна была произойти помолвка.
        В торжественный день Минадора облачилась в роскошное нежно-голубое платье с облегающим лифом и пышной юбкой. Артёмий был неотразим в белом фраке. Вместе они составляли красивейшую пару. Сразу после представления обществу молодые отправились на поиск заветного папоротника, решив таким образом отметить годовщину своего знакомства. А верный Амикус, как обычно, стараясь не привлекать ничьего внимания, составил им компанию.
        Дружная троица вернулась на удивление быстро. Огненный цветок был в руках у Артёмия. Но я заметила, что он несколько раз пробовал незаметно передать его Минадоре, а она загадочно улыбалась и делала вид, что не замечает его попыток. И тогда мне вдруг стало ясно, что наша дочь хочет видеть своего возлюбленного королём на этом празднике. И этим доказать всем, что сделав по-своему, она опять победила.
        Весь вечер молодых заботливо опекал Евтихиан. Он торжественно объявил об их помолвке и представил обществу Артёмия, отрекомендовав его как очень талантливого и подающего большие надежды в журналистике молодого волшебника.
        Мне запомнился один странный эпизод, произошедший во время того последнего для Минадоры бала. Когда мы все впятером пили вино и что-то весело обсуждали, к нам подлетел Амикус, который был чем-то встревожен. Он отозвал в сторону Минадору, собираясь сообщить ей что-то важное, но в этот момент к нам с поздравлениями подошла Фулвиана. Она несколько минут желала молодым всяческих успехов, а затем, расчувствовавшись, даже обняла свою лучшую подругу. И когда Фулвиана, наконец, нас покинула, Минадора снова обратила внимание на Амикуса.
        — Дружочек, ты хотел мне что-то сказать?
        — Тебе, наверное, это показалось,  — недоумённо посмотрев на неё, ответил рыжий симпатяга.
        Минадора не стала придираться к Амикусу, решив, что он просто немного переутомился во время охоты за цветком. Мы все были веселы и счастливы и быстро забыли об этом незначительном событии.
        На следующий день Минадора проснулась знаменитой. Моя дочь сделала всё, чтобы снова привлечь к себе потерянное за время долгого отсутствия внимание. Все наши газеты наперебой обсуждали её яркое возвращение, помолвку и желание участвовать в выборах. Для меня было приятной неожиданностью, что вся пресса симпатизировала Минадоре. И даже в «Колдуне» была о ней очень хорошая статья, в которой Артёмия называли неизвестным красавцем.
        Да, Минадора с её незаурядным умом сумела создать о себе положительное общественное мнение перед выборами.
        Следующие два месяца моя дочь потратила на подготовку предвыборной программы. Обучая Артёмия волшебству, Минадора всерьёз увлеклась вопросами педагогики. И для выборов она готовила проект усовершенствования системы образования будущих волшебников. Её методика преподавания материала позволяла открывать в учениках новые способности и интенсивнее развивать их волшебный талант.
        В середине сентября выявились ещё два претендента на место в Волшебном Совете. К нашему удивлению, одним из них оказалось Фулвиана. Она собиралась выходить на выборы с проектом поправок к системе судопроизводства. Всё это было странно ещё и потому, что Фулвиана никогда не проявляла интереса к деятельности Совета и уж тем более к вопросам правосудия. Третьим претендентом был некий Тертий с новой методикой процесса сбора и обработки Мирабилисов. Он также предлагал новый вариант огранки, позволяющий эффективнее использовать магический потенциал камня.
        Встретившись с Минадорой в Штабе Выборов на торжественной регистрации кандидатов, Фулвиана извиняющимся тоном сказала:
        — Знаешь, я тоже решила попробовать. Но я искренне надеюсь, что результаты выборов никак не повлияют на нашу дружбу.
        Минадора, отогнав от себя мрачные предчувствия, обняла подругу и заверила её в том, что в любом случае у них всё останется как прежде.
        Беспрепятственно пройдя все подготовительные этапы, Минадора решительно продвигалась к своей заветной цели: получить место в Волшебном Совете. На каждом этапе она была внутренне готова, что кто-нибудь выдаст её тайну — рождение дочери за пределами Террамагуса. И всякий раз, когда этого не происходило, она всё больше успокаивалась, считая, что происшествие в ночном лесу было лишь неприятным стечением обстоятельств.
        Предвыборная кампания началась первого октября. За два месяца кандидаты со свитой помощников успели облететь все уголки Террамагуса. Все это время они, не жалея сил, выступали перед волшебным населением, доказывая преимущества своих программ. Все речи кандидатов сопровождались живыми картинами, созданными с помощью магических заклинаний. Эти живые иллюстрации демонстрировали, как довольные дети быстро осваивали учебный материал, суд выносил справедливые решения, а по-новому огранённый Мирабилис позволял бесталанным волшебникам творить невиданные чудеса. Избиратели терялись от такого изобилия сулящих выгоду программ, и кандидаты, стараясь перетянуть на себя как можно больше голосов волшебного населения, придумывали всё новые способы привлечения к себе внимания.
        Командой Минадоры было разработано оригинальное мероприятие под названием «Кандидат в каждый дом». Его суть заключалась в следующем: с помощью волшебства создавались и отправлялись агитационные послания. Они маленькими облачками летали над домами избирателей и время от времени изливались над ними «информационным дождём». От облака вдруг начинал исходить луч света, в котором несколько минут разыгрывалось действие, агитирующее голосовать за Минадору. Но основным принципом таких посланий была ненавязчивость. И если кто-либо начинал выражать своё недовольство, облака сразу же улетали.
        Немалую роль в ходе предвыборной кампании играло обаяние кандидатов на высокую должность, их популярность и личные заслуги. Здесь Минадора имела твёрдое первое место. Ни Фулвиана, ни тем более Тертий, не могли конкурировать с ней по этим позициям.
        Каждый претендент на место в Волшебном Совете имел четырёх помощников. Двух из них он подбирал самостоятельно, с учётом того, что в дальнейшем они будут работать с ним в Совете. А два других прикреплялись к команде кандидата Штабом Выборов. Эти два помощника были профессионалами в проведении волшебных выборов. Их знания и умения были необходимы кандидатам для разработки и правильного ведения своих агитационных мероприятий. Но в обязанности помощников от Штаба входила одна не очень приятная для претендентов на высокий пост миссия: следить за соблюдением законов в ходе предвыборной кампании. И получалось так, что с одной стороны профессионалы помогали своим подопечным добиться успеха, а с другой — о каждом нарушении тут же докладывалось в Штаб Выборов.
        Таким образом, каждый кандидат за время кампании успел получить по строгому предупреждению. Минадора сильно переживала, получив, как ей казалось, не заслуженное наказание. Она никак не могла понять, как в трех её «информационных облаках» могла появиться агитация с подкупом избирателей. В посланиях «нарушителях» от имени Минадоры предлагалось обеспечить всех проголосовавших за неё приглашениями на ближайший Бал Огненного Цветка. По выборному законодательству Террамагуса подкуп избирателей и внушение им с помощью чёрной магии выгодной кандидату информации считались самыми серьёзными нарушениями. И это могло грозить кандидату отстранением от выборов, а в особо серьёзных случаях даже судебным разбирательством.
        Два дня понадобилось Штабу Выборов для выяснения подробностей грубого нарушения и принятия решения о дальнейшей судьбе кандидата. На этот период предвыборная кампания Минадоры была приостановлена. И всё это время наша дочь провела в метаниях между домом и Штабом Выборов. Ожидая решения своей участи, Минадора не находила себе места от волнения и несколько раз у неё случались нервные срывы. Поводом к одному из них послужило неосторожное напоминание Артёмием о том, что три месяца после помолвки уже миновали и можно подумать о свадьбе. В тот момент мы все находились в гостиной и тихо разговаривали. Минадора отдыхала на диване после очередного визита в Штаб Выборов. Услышав высказывание Артёмия, она неожиданно для всех нас накинулась на него со словами:
        — О какой свадьбе может идти речь, когда меня могут вообще отстранить от выборов?  — её глаза уже наполнились слезами.
        Артёмий, поняв, что допустил оплошность, стал утешать Минадору, но она, расплакавшись, выбежала из гостиной. В этот момент она едва не ударила дверью Арефу, которая направлялась к ней с каким-то вопросом.
        Разбирательство в Штабе Выборов окончилось принятием решения в пользу Минадоры. И на следующий день рано утром, быстро собрав помощников, она отправилась навёрстывать упущенное для агитационной работы время.
        Вся это история была очень странной. И даже помощники — штабисты из команды Минадоры не смогли объяснить, откуда появились подкупающие избирателей послания. Ведь содержание каждого «информационного облака» было плодом коллективного творчества всей команды.
        День выборов, как всегда, был назначен на первое декабря. Вся агитационная деятельность была завершена ещё накануне в полдень, и кандидаты приготовились к томительному ожиданию. Каждый из них про себя был абсолютно уверен в своей победе и не скрывал это от соперников.
        В назначенный день вся троица собралась в Штабе Выборов, чтобы лично наблюдать за ходом голосования. Дело в том, что вся процедура выборов в Террамагусе занимает две минуты и проходит следующим образом. Начинается голосование ровно в двенадцать часов дня. В это время жители нашей волшебной страны, достигшие избирательного возраста и желающие участвовать в выборах, начинают создавать мысле-образы, посвящённые тому или иному кандидату. На формирование мысленного волеизъявления среднему волшебнику отводится минута. Следующая минута уходит на отправку мысле-образов в Штаб Выборов. Там все волеизъявления, превращаясь в крупицы серебристого песка, распределяются по заготовленным для них хрустальным сосудам, количество которых соответствует количеству кандидатов. Каждый сосуд по объёму вмещает голоса всех жителей Террамагуса. И по тому, как он заполнен, можно определить, какое количество голосов от общего числа избирателей получил каждый претендент на высокое место.
        В две минуты первого выборы считаются завершёнными, и приём мысле — образов прекращается. Таким образом, исключается возможность создания каким-либо несознательным волшебником повторного послания в пользу полюбившегося ему кандидата. Для того, чтобы полностью устранить соблазн нарушить законы выборов, в нашей избирательной кампании используется специальная система заклинаний. Она не позволяет создавать мысле-образы заранее или многократно дублировать их количество.
        Сосуд Минадоры был заполнен более чем на половину, что указывало на её полную и безоговорочную победу. Фулвиана занимала вторую позицию, а Тертий был третьим.
        Увидев результаты голосования, находящиеся в Штабе Выборов, волшебники поздравили Минадору с получением высокой должности. А она, в свою очередь, пригласила всех присутствующих через пару дней отметить её победу у нас в замке.
        Фулвиана, ничуть не расстроившись исходом голосования, горячо обняла подругу и попросила разрешения быть на торжестве вместе с Эрмогеном.
        — Он теперь мой жених,  — сказала она,  — и на новогоднем балу во Дворце Волшебного Совета мы собираемся объявить о нашей помолвке.
        — Конечно, приходите вдвоём,  — ответила Минадора.  — Я не имею ничего против Эрмогена. А если у меня и были на него какие-то обиды, так все они остались в прошлом. У меня теперь есть Артёмий и место в Совете. Тем более, Эрмоген твой жених, а твои друзья становятся моими друзьями. Так что не беспокойся, я обязательно отправлю ему приглашение, как и всем другим членам Волшебного Совета. Ведь все они теперь мои коллеги по работе.
        В назначенный день более ста приглашённых гостей собрались в нашем замке, чтобы отпраздновать победу Минадоры. Это была небольшая домашняя вечеринка для узкого круга друзей и знакомых, которую, по традиции, сразу после выборов, устраивал вновь избранный член Совета. Официальная же церемония вступления победившего кандидата в свою должность обычно проходила накануне Нового Года.
        Минадора и Артёмий, стоя у дверей гостиной, в течение часа принимали поздравления от прибывающих гостей. Это утомительное мероприятие всегда отнимает много сил, и поэтому, выслушав напутствия и пожелания от последнего запоздавшего гостя, молодые вздохнули с облегчением.
        В тот злополучный день череда мелких неприятностей в итоге обернулась для Минадоры настоящим кошмаром. Началось все с того, что во время праздничного ужина у Артёмия вдруг сильно разболелась голова. Минадора, несмотря на его слабые протесты, что всё пройдёт само собой, всё же отправилась на кухню, где приготовила для него отвар из чудодейственного целебного корня. Когда Артёмию стало немного лучше, вдруг внезапно побледнела и упала в обморок Фулвиана. Минадоре было уже не до праздника — она всерьёз испугалась за любимую подругу. К Фулвиане тут же подбежал Эрмоген и, подхватив её на руки, отнёс в соседнюю комнату и положил на диван. Через несколько минут Фулвиана пришла в себя и слабым голосом попросила за неё не беспокоиться.
        — Наверное, в столовой было слишком душно,  — сказала она,  — но сейчас мне намного лучше.
        Минадора, оставив гостей, суетилась вокруг лежащей подруги. Она принесла ей холодной воды, открыла широко окна и в течение получаса выполняла все её капризы. Затем Фулвиана посетовала, что слабость и головокружение не позволяют ей дольше оставаться на празднике, и выразила желание отправиться домой.
        — Я и так надолго оторвала тебя от гостей,  — извиняющимся тоном сказала она Минадоре,  — а это всё-таки праздник в твою честь. И мне неудобно держать тебя около себя весь вечер. Будет лучше, если я незаметно покину это торжество. Ты за меня не беспокойся, Эрмоген меня проводит.
        Сидящий рядом чародей согласно кивнул.
        Тут в комнату заглянул Артёмий.
        — Ты здесь, дорогая,  — сказал он,  — а то гости интересуются, куда ты пропала.
        — Скажи им, что я сейчас провожу своих друзей и приду.
        В этот момент Фулвиана, попробовав встать с дивана, вновь упала на него в изнеможении.
        — Что с тобой, любимая?  — подскочил к ней Эрмоген.
        — Я не знаю,  — еле слышно ответила молодая волшебница,  — но теперь я точно знаю, что не смогу ехать домой верхом. У меня слишком сильно кружится голова.
        — Возьмите наше семейное ландо,  — предложила Минадора.  — Я сейчас распоряжусь, чтобы его подготовили.
        Артёмий всё ещё находился в комнате и предложил:
        — Ты, Минадора, лучше иди к гостям — там тебя уже заждались. А я помогу твоим друзьям.
        — Но ведь ты тоже плохо себя чувствуешь,  — засомневалась Минадора
        — Не волнуйся, со мной уже всё в порядке. Тем более, провожая твоих друзей, я немного побуду на воздухе.
        Нехотя согласившись с Артёмием, Минадора попрощалась с Фулвианой и Эрмогеном и отправилась к гостям.
        Возвратившись в столовую, Минадора снова принялась с усердием исполнять обязанности хозяйки торжества. Она вела светские беседы, следила за сменой блюд, отдавала распоряжения по подготовке бального зала и даже несколько раз отлучалась на кухню, чтобы проверить, как идёт приготовление экзотического десерта, рецепт которого она придумала сама.
        Вся в праздничных хлопотах, Минадора не сразу обратила внимание на долгое отсутствие Артёмия. Она в очередной раз вернулась с кухни, и её взгляд устало скользнул по его пустому месту за столом.
        — Мама, а Артёмий приходил?  — спросила она.
        — Я его не видела,  — ответила я.
        — Странно, куда он мог деться?!  — она посмотрела на часы.  — Прошёл уже час, как он ушёл провожать Эрмогена и Фулвиану, а его до сих пор нет. Надо пойти его поискать. Вдруг ему стало плохо на улице! Он же сегодня неважно себя чувствовал.
        За окном было темно, и шёл снег. Начав беспокоиться, Минадора уже собиралась отправиться на поиски Артёмия, но в этот момент он сам появился в дверях столовой.
        Своим мрачным видом Артёмий невольно обратил на себя внимание всех присутствующих. И мне тогда показалось, что во всем его облике и в манере поведения появилось что-то странное.
        — Что с тобой, дорогой? Почему ты такой недовольный?  — спросила его Минадора, когда он занял свое место за столом.  — Где ты так долго был? Я уже начала волноваться.
        — У меня снова сильно разболелась голова,  — не поднимая глаз от тарелки, глухим голосом ответил Артёмий.  — Проводив твоих друзей, я ещё некоторое время прогуливался около замка, ожидая, пока мне станет легче.
        — Странно,  — сказала Минадора,  — после целебного корня боль обычно больше не возвращается.
        — Ты думаешь, я тебя обманываю?  — раздражённо произнёс Артёмий, всё так же глядя в свою тарелку.
        — Нет, дорогой, я тебе верю. А как ты сейчас себя чувствуешь?
        — Мне снова становится хуже!
        — Может быть, тебе следует пойти отдохнуть? А я сейчас приготовлю ещё одно средство, которое уж точно тебе поможет.
        — А, может быть, мне от всех твоих средств становится всё хуже и хуже?  — нарочито громко произнёс Артёмий, и все сразу обернулись в нашу сторону.
        Мы с Онисифором сидели недалеко от молодых и хорошо слышали весь их странный разговор. Нас с мужем тогда крайне озадачило такое необычное поведение Артёмия, который как будто специально привлекал к себе всеобщее внимание.
        На странное заявление Артёмия Минадора ничего не ответила. Она сидела молча, обхватив голову руками и глядя прямо перед собой.
        А тем временем с Артёмием творилось что-то непонятное: он постепенно становился прозрачным. Испугавшись происходящих с ним перемен, он выскочил из-за стола и направился к дверям, но, не дойдя до них несколько шагов, остановился. А затем все находящиеся в столовой гости стали свидетелями страшных обвинений, которые он обрушил на нашу несчастную дочь.
        — Смотри, Минадора, что со мной происходит,  — леденящим душу голосом произнёс Артёмий.  — И после этого ты всё ещё будешь утверждать, что ты здесь ни при чём? Что это не твоих рук дело? А кому, как ни тебе, выгодно сейчас от меня избавиться?
        — Что ты такое говоришь? Я же тебя очень люблю, зачем мне от тебя избавляться?  — срывающимся от волнения голосом произнесла Минадора и, вскочив со своего места, подбежала к Артёмию.  — Чем я могу тебе помочь?  — она попыталась обнять мужа, но он довольно грубо её оттолкнул.
        Гости в недоумении наблюдали за происходящим, и никто не проронил ни слова. В столовой повисла гнетущая тишина.
        — То, что со мной происходит, повернуть вспять уже невозможно, и ты это знаешь не хуже меня,  — продолжил свою обвинительную речь Артёмий.  — Ты же сама сделала меня таким, так что же ты теперь при всех разыгрываешь из себя заботливую супругу, делая вид, что хочешь мне помочь?!
        — Но я действительно хочу тебе помочь,  — сквозь слёзы сказала Минадора и в изнеможении прислонилась к стене.
        — Ну да, а до этого сделала всё, чтобы меня убить. Нет, до последнего момента я не мог и помыслить о тебе плохо, но всё решил случай. Это произошло чуть менее часа тому назад, когда я, проводив твоих друзей, снова почувствовал себя неважно и зашёл на кухню, чтобы выпить стакан воды. Подходя к буфету, я нечаянно споткнулся о неплотно прилегавшую к полу плиту, под которой, как оказалось, находится тайник. В нём я обнаружил старинную книгу по чёрной магии и ещё множество всяких магических предметов, аккуратно завёрнутых в кусок холста. В книге была закладка, и движимый любопытством, я открыл старинный фолиант на заложенной странице. И что же я там увидел? Это была глава, посвящённая тому, как, не привлекая к себе внимания, искусно извести кого-либо из близких. Там приводились специально придуманные для этого «чёрного дела» заклинания и рецепты магических отваров. А мне вспоминается, что ты любила угощать меня всяческими отварами и эликсирами. И даже сегодня ты потчевала меня настойкой из какого-то чудодейственного корня. И что мне после всего этого прикажешь думать, особенно, если учесть то, что
сейчас со мной происходит?
        Артёмий становился всё прозрачнее, а какие-то части его тела медленно рассыпались в серебряную пыль, но, при всём этом, его голос оставался всё так же твёрд и устрашающ. Но ещё более устрашающим был его взгляд. И мне на какой-то миг показалось, что этот жуткий, холодный, пронизывающий до костей взгляд я уже где-то встречала. Мне и сейчас трудно поверить, что добрые голубые глаза Артёмия могли наводить такой ужас.
        — Какие эликсиры? Какая ещё книга? О чём ты говоришь?  — Минадора, как мне показалось, искренне не могла ничего понять.
        — У меня уже не осталось времени, чтобы с тобой спорить,  — спокойно и зло ответил Артёмий.  — Попроси кого-либо из слуг сходить на кухню и принести книгу. Это будет самым лучшим подтверждением моих слов. Да, и ещё, ту плиту, под которой находится тайник, я, на всякий случай, пометил чёрным крестиком. Так что найти её будет легко.
        Минадора больше не произнесла ни слова и лишь устало смотрела на медленно исчезающего Артёмия. А он всё продолжал высказывать ей свои обвинения.
        — Прогуливаясь только что вокруг замка, я всё думал, зачем ты это сделала. И мои размышления привели меня к страшному выводу: я полюбил чудовище! Причина всей твоей отвратительной затеи проста: в какой-то момент я тебе надоел. Эта мысль уже посещала меня в тот день, когда я имел неосторожность напомнить тебе о нашей свадьбе, а ты, устроив истерику, выбежала из гостиной. Если мне не изменяет память, ты тогда сказала: «О какой свадьбе может идти речь, когда меня могут отстранить от выборов!». Из-за своих честолюбивых планов, которые в последнее время стали для тебя превыше всего, ты не могла себе позволить бросить меня после того, как мы были официально помолвлены. Ведь такое легкомысленное поведение могло бы испортить о тебе общественное мнение, что плохо сказалось бы на результатах выборов. Следующая, ещё более серьёзная причина, не позволявшая тебе от меня отказаться, заключалась в том, что мне известна твоя тайна: рождение ребенка за пределами Террамагуса. Обнародование этого факта привело бы к тому, что тебя сразу же сняли бы с выборов. А этого ты боялась больше всего. И тогда, исходя из всего
вышесказанного, становится понятным твой коварный замысел: сначала тихо уничтожить меня, а затем, наверняка, и нашу малютку, о существовании которой никто, кроме меня и твоих родителей, не знает. Избавившись от меня, ты, не опасаясь, что я опровергну твои слова, могла бы, со слезами на глазах, рассказывать всем, что я тебя бросил и исчез в неизвестном направлении. Замысел был гениальный, а подвела тебя, скорей всего, поспешность, с которой ты бросилась его осуществлять. Ты где-то ошиблась, и поэтому я, вместо того, чтобы бесследно исчезнуть в ночной мгле, рассыпаюсь в прах на глазах у множества свидетелей.
        Произнеся последнюю фразу, Артёмий полностью превратился в серебряную пыль и осыпался на стоявшую рядом с ним Минадору.
        — Это был не мой муж,  — глухим голосом произнесла наша дочь и лишилась чувств.
        Мы все несколько мгновений сидели молча, не в силах осознать страшные события, и в столовой повисла гнетущая мёртвая тишина. Было трудно поверить, что за считанные минуты Минадора из успешной и уважаемой дамы превратилась в преступницу, убившую с помощью чёрной магии собственного жениха. Использование такого колдовства сурово каралось законами Террамагуса и грозило виновному пожизненным заключением в мрачном застенке Долины Забвения.
        Быстрее всех пришёл в себя Евтихиан. Он подбежал к лежащей на полу Минадоре и, подхватив её на руки, отнёс на диван в соседнюю комнату. Мы с Онисифором отправились вслед за ним, но в дверях столовой неожиданно встретили Эрмогена. Оказалось, что он возвратил наше семейное ландо и зашёл в дом, чтобы поблагодарить Минадору за гостеприимство и сообщить ей, что Фулвиане уже стало значительно лучше. Меня тогда немного удивило его весёлое настроение, но потом я поняла, что в тот момент он ещё не знал обо всём случившимся.
        Вернувшаяся с кухни горничная принесла злополучную книгу по чёрной магии. И в ней мы действительно обнаружили закладку, про которую нам рассказывал Артёмий. Я вспомнила, что эта книга принадлежала моему далёкому предку и досталась мне в наследство. Ею никто никогда не пользовался, а хранилась она в нашей библиотеке на верхней полке самого дальнего шкафа. И я ни разу не замечала, чтобы Минадора когда-либо проявила интерес к этому старинному фолианту.
        А ещё мы обнаружили в тайнике заготовки неизвестных нам трав, корней и засушенных органов животных. Всё это, к нашему ужасу, подтверждало слова погибшего Артёмия. Но, несмотря на все улики, свидетельствующие против нашей дочери, мы с Онисифором до сих пор не верим в её виновность. Тогда же вместе с нами такого же мнения придерживался и Евтихиан. Все же остальные наши знакомые были абсолютно уверены в виновности Минадоры. Её успех во всех начинаниях многим в нашем волшебном обществе не давал покоя, а своим гордым и независимым характером она, не желая того, нажила себе немало врагов.
        Вскоре, в сопровождении Чёрных Стражников, в наш замок прибыл главный следователь Террамагуса старый чародей Феофил. Этот небольшого роста напыщенный толстяк очень гордился своей должностью и считался лучшим в сыскном деле. Ходили слухи, что в последнее время он, из-за своего преклонного возраста, стал допускать ошибки в работе, но старому хитрецу всегда удавалось ловко выпутываться из сложных ситуаций.
        Феофил провёл у нас в тот день не более двух часов. Он осмотрел место происшествия, выслушал показания свидетелей, а все улики сложил в большой чёрный мешок, который висел у него на поясе. После всех проведённых мероприятий Феофил вытер со лба пот и проворчал:
        — Дело простое и ясное, с ним бы вполне справился и юный следователь, но из-за уважения к вашему старинному роду я, так уж и быть, доведу его до конца сам.
        Перед отъездом Феофил заглянул в комнату, где находилась Минадора. Он интересовался обвиняемой с самого начала своего визита, но, узнав, что она без сознания, отложил её посещение на последнюю очередь. И вот теперь он решил лично убедиться в её беспомощном состоянии, чтобы окончательно определиться в том, как с ней сейчас поступить.
        Увидев, что коварная преступница всё ещё не пришла в себя, Феофил пришёл к выводу, что она вряд ли в ближайшее время может представлять опасность для окружающих. К тому же, его несколько смутил находившийся рядом с Минадорой Евтихиан. Феофил церемонно поприветствовал главного чародея Террамагуса и вышел из комнаты с чувством выполненного долга. Затем он с трудом взгромоздился на своего пиннэкуса и покинул пределы нашего замка.
        Чёрные Стражники, прибывшие вместе с Феофилом, не получив от него каких-либо распоряжений, покинули замок вместе с ним.
        Эти мрачные стражи порядка получили своё название из-за своей форменной одежды, которая состояла из длинных чёрных блестящих плащей и металлических лат. Их головы венчали высокие остроконечные шлемы, украшенные гербом Террамагуса, забрало которых всегда было опущено. В руках у Чёрных Стражников находились овальные щиты и извергающие молнии копья.
        Все гости уже давно разъехались, а Евтихиан всё ещё находился подле Минадоры. Наш могущественный друг заботливо укрыл её пледом и несколько часов терпеливо ожидал, когда она возвратиться к мрачной действительности.
        Минадора открыла глаза, чуть заметно улыбнулась и спросила:
        — Мне приснился страшный сон, ведь так? На самом деле Артёмий жив и я скоро смогу работать в Совете?  — она с надеждой посмотрела на Евтихиана, но он лишь грустно покачал головой.
        — К сожалению, Минадора, весь этот кошмар — правда,  — сказал он.  — И у меня сложилось впечатление, что никто, кроме меня и твоих родителей, не верит в твою невиновность. Недавно здесь побывал следователь Феофил. И, как я понял, он тоже сделал вывод не в твою пользу и даже собирался тебя арестовать, но его смутил твой беспомощный вид и моё присутствие. Старый хитрец так растерялся, что забыл оставить здесь нескольких Чёрных Стражников, как того требуют сложившиеся обстоятельства. А я намеренно не указал ему на эту существенную оплошность, потому что несмотря ни на что, хочу дать тебе шанс на спасение. Я изо всех сил гоню от себя сомнения и не хочу верить в то, что ты могла сотворить такое. Хотя, честно признаюсь, в первую минуту кошмарного действия чуть было тоже не поддался сомнениям. Но я знаю, как ты любила Артёмия и как обожаешь малышку, и, исходя из этого, делаю следующее предположение: кто-то придумал и организовал это преступление так, что всё в нём свидетельствует против тебя. Но, к сожалению, это всего лишь моё предположение, а чтобы в него поверили окружающие, необходимы веские
доказательства, которых у меня, увы, нет. И собрать их будет очень трудно. Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы тебе помочь. А в данный момент могу посоветовать тебе лишь одно: в сложившейся ситуации тебе необходимо бежать из Террамагуса. И делать это нужно прямо сейчас, так как завтра уже будет поздно. Да, этот поступок будет свидетельствовать против тебя, но после всего случившегося твою репутацию вряд ли можно испортить больше,  — философски заключил Евтихиан.
        Мы с Онисифором тихо вошли в комнату и некоторое время с удивлением слушали речь нашего могущественного друга. Но мы быстро поняли, что в словах Евтихиана была горькая правда: после всех трагических событий самым лучшим для нашей дочери было бы тайно покинуть Террамагус.
        Минадора никак не хотела верить в гибель Артёмия и сквозь слёзы всё время повторяла, что чувствует, что он жив и находится в опасности. А всё, что произошло на глазах у стольких свидетелей, не более, чем чей-то злой розыгрыш. И даже осознав всю безнадежность своего положения, Минадора, несмотря ни на что, не собиралась сдаваться. Она не хотела никуда бежать и была полна решимости сражаться со своим неизвестным врагом. Мы втроём потратили немало времени на объяснение ей всей безрассудности её затеи и с большим трудом смогли, наконец, уговорить на побег. Быстро собрав всё необходимое для Минадоры и младенца, мы накинули на неё летающий плащ — невидимку и буквально выпихнули из дома.
        Но все наши усилия, к сожалению, оказались напрасны. На границе Террамагуса и мира людей Минадору задержали Чёрные Стражники и под конвоем возвратили обратно в замок.
        В ту трагическую для Минадоры ночь кто-то из членов Волшебного Совета исправил ошибку Феофила. Мрачным стражам порядка было дано распоряжение нести дежурство на Золотой Поляне на случай, если наша дочь вдруг попробует тайно покинуть Террамагус.
        На рассвете Минадора с младенцем снова были дома, а наш замок теперь находился под усиленной охраной четырёх Чёрных Стражников. Доставив Минадору до ворот, они превратились в огромных призраков и медленно парили вокруг горы, на которой стоит наш дом. Стражники внимательно следили за нами и всеми посетителями замка, ожидая дальнейших распоряжений со стороны Волшебного Совета.
        В этот день во всех газетах появились материалы с подробным описанием произошедшей в нашем замке трагедии. Эта новость быстро разнеслась по всему Террамагусу и стала темой номер один для обсуждения на улицах, в семьях и на светских мероприятиях. Все с интересом ждали дальнейшего развития событий. И даже две мои лучшие подруги не смогли удержаться от любопытства и нанесли мне визит сразу после завтрака. Они, прикрываясь крайним беспокойством о моём здоровье, на самом деле хотели узнать из первых уст все детали произошедшего у нас несчастья. Еле справившись с желанием сказать им грубость, я, уделив, каждой из них, по пять минут, со светской улыбкой выпроводила их за дверь. Следующими незваными гостями оказались два журналиста, но этих назойливых посетителей я и вовсе не пустила на порог.
        Во второй половине дня наш замок снова посетил Евтихиан. Он расстался с нами глубокой ночью, после того, как мы втроём проводили Минадору. Тогда все мы были настроены оптимистично и надеялись, что для нашей девочки все кошмары уже позади, и она благополучно спрячется в мире людей. Но произошло худшее, и теперь мы с Онисифором не находили себе места от волнения, ожидая дальнейшего развития событий. И больше всего нас пугала неизвестность. В отличие от нас, Минадора была абсолютно спокойна и проявляла полнейшее безразличие ко всему происходящему. Она вместе с младенцем находилась в своей комнате и не хотела никого видеть.
        И когда я, с трудом уговорив Онисифора пойти прилечь в своём кабинете, сама безуспешно пыталась сосредоточиться на какой-то книге, в гостиную тихо вошёл Евтихиан. Устало отмахнувшись от моих церемонных приветствий, он грустно произнёс:
        — Только что закончилось заседание Волшебного Совета, и там я с горечью узнал, что наша затея с побегом не удалась. Оказывается, ещё вчера группа слишком бдительных чародеев из Совета на всякий случай отправила Чёрных Стражников на Золотую Поляну. И сегодня, едва началось заседание, эти самоуправцы с торжествующими лицами доложили мне о задержании Минадоры при попытке тайно покинуть Террамагус. Этот поступок, по их мнению, является признанием Минадорой своей вины, и теперь опасная преступница находится под домашним арестом. Мне нехотя пришлось признать правильной их излишнюю бдительность и подтвердить обоснованность предпринятых ими мер. На мой резонный вопрос: «Почему вы не поставили меня в известность, когда отправляли стражников на Золотую Поляну?». Мне был дан простой и исчерпывающий ответ: «Потому, что мы не хотели тревожить вас по пустякам в тот момент, когда вы были расстроены страшным происшествием с вашей любимицей». Из чего я сделал печальный вывод, что моё покровительство Минадоре во всех её затеях, к сожалению, стало слишком заметным, и в данном случае сыграло ей во вред.
        Евтихиан замолчал, погрузившись на некоторое время в свои мысли, а затем попросил меня пригласить в гостиную Минадору и Онисифора.
        Вначале он повторил для них то, что уже рассказал мне, и Минадора отрешённо слушая его рассказ, вдруг неожиданно спросила:
        — И кто же такие эти бдительные чародеи из Совета?
        — Малахия, Апексим и Порфирий,  — пожав плечами, ответил Евтихиан.  — А разве это имеет какое-нибудь значение?
        — Я не знаю,  — с задумчивым видом произнесла Минадора.  — Странно, что среди них не было Эрмогена.
        — Но, насколько мне известно, он ещё до трагедии покинул торжество, чтобы проводить домой заболевшую Фулвиану,  — удивился наш могущественный друг.
        — Но потом он вернулся,  — возразила я, а Онисифор подтвердил мои слова.  — Мы встретились с ним в дверях столовой сразу после ужасных событий, когда вы с Минадорой уже удалились в другую комнату. Эрмоген возвратил ландо и зашёл в дом, чтобы поблагодарить нашу дочь и сообщить ей, что Фулвиане стало лучше.
        — Я этого не знал,  — сказал Евтихиан,  — но это обстоятельство, в общем-то, ничего не меняет и уж тем более никаким образом не свидетельствует против Эрмогена. Сегодня на заседании Совета он вёл себя по отношению к Минадоре нейтрально и, в отличие от вышеназванной троицы, ничего плохого про неё не сказал. И вообще, я сомневаюсь, чтобы уважаемый чародей имел что-то против Минадоры. Да, он потерпел неудачу в завоевании её руки и сердца, но уже год, как у него продолжается роман с Фулвианой. И, если я не ошибаюсь, их помолвка должна состояться на новогоднем балу.
        — И всё-таки что-то мне подсказывает, что Артёмий жив, а то рассыпавшееся в прах и погубившее меня существо был не он,  — чуть слышно произнесла Минадора.
        Тогда мы все посчитали, что после перенесённых переживаний наша дочь намного не в себе и не стали с ней спорить.
        — Я понимаю, Минадора, как тебе сейчас тяжело, но случившегося не исправить,  — сказал Евтихиан.  — Я дал распоряжение, чтобы все возможные мотивы совершения этого тяжкого преступления были тщательно проверены, а для этого настоял на переносе на две недели, назначенного на завтра судебного заседания. У нас в Совете сегодня по этому поводу был жаркий спор, и в этом вопросе меня поддержали лишь Хозевит и Феодотия. Сразу после обеда к нам на заседание были приглашены Главный судья Террамагуса Евлогий, прокурор Софрон и следователь Феофил. Этой троице, судя по их вытянутым лицам, моё решение тоже не понравилось. Но они изо всех сил старались скрыть своё недовольство за фальшивыми улыбками. Для них дополнительное расследование лишь ненужная трата времени на дело, в котором и так всё предельно просто и ясно. Но,  — Евтихиан сделал небольшую паузу, и я почувствовала, что ему не слишком приятно то, что он собирается сказать,  — отстояв свое мнение с отсрочкой суда, мне всё же пришлось согласиться на усиленную охрану вашего дома. И теперь, к сожалению, всякая попытка побега будет сурово караться. Стражники
получили право использовать копья, извергающие молнии. А особые заклинания создали вокруг вашего замка невидимую стену, которая не позволит тебе, Минадора, покинуть замок ни в виде птицы, ни в виде зверя.
        На этой печальной ноте наш разговор был окончен.
        Утром следующего дня к нам в замок снова прибыл следователь Феофил. Для дополнительного расследования ему нужно было выяснить ещё кое-какие подробности того трагического вечера, но уже в изложении Минадоры. Ведь в прошлый визит ему так и не удалось с ней пообщаться. Он несколько часов разговаривал с нашей дочерью и, уезжая, сообщил нам, что узнал от неё много интересного.
        Две недели, отведённые на дополнительное расследование, пролетели незаметно. Мы почти не разговаривали, предпочитая находиться каждый в своей комнате. Наш замок каждый день осаждала толпа журналистов. Они назойливо летали вокруг дома и заглядывали в окна. Но все их попытки поговорить с кем-либо из нашей семьи оставались безуспешными. И поэтому недостаток информации они компенсировали тем, что выдумывали о нас невероятные истории, которые и размещали в своих изданиях.
        Несколько раз нас посещал адвокат, который должен был защищать интересы Минадоры в суде. Он клятвенно заверил нас, что приложит все усилия, чтобы суд отнёсся к Минадоре как можно мягче.
        Однажды Минадору навестила Фулвиана. Она несколько часов провела с нашей дочерью, развлекая её светскими новостями.
        Евтихиан снова посетил наш замок за день до судебного слушания дела Минадоры. Он, как всегда, собрал нас в гостиной и с угрюмым видом сообщил последние новости.
        — Все эти две недели,  — сказал Евтихиан,  — я тщательно следил за ходом расследования, которое проводил Феофил. Под моим контролем старый хитрец старался изо всех сил, чтобы доказать, что он всё ещё самый лучший следователь Террамагуса. И я не могу не признать, что в этот раз Феофил работал на совесть. Его расследование строилось на теории, что в этом тяжком преступлении Минадора стала жертвой чьего-то злого умысла. То есть кто-то таким коварным способом хотел надолго отстранить её от общественной жизни Террамагуса или же просто свёл с ней какие-то свои счёты, разрушив её семью и карьеру. На основе этой теории Феофил проработал десяток версий. Он встретился и пообщался со всеми, кто по каким-либо причинам мог желать Минадоре зла. Но в результате, к моему великому сожалению, ни одна из предложенных им версий не подтвердилась.
        Евтихиан тяжело вздохнул и после небольшой паузы продолжил свой рассказ.
        — Одной из самых первых,  — сказал он,  — под подозрение Феофила попала Фулвиана. Сначала это неожиданное предположение меня удивило, а потом, поразмыслив, я всерьёз им заинтересовался. И вот почему. Ведь теперь, после всего случившегося, именно Фулвиана, согласно результатам выборов, сможет занять место Минадоры в Волшебном Совете. И этот факт можно рассматривать с двух противоположных позиций: как благоприятное стечение обстоятельств и как мотив для совершения хитроумного преступления. И если взять второй вариант и предположить, что все улики в тайник подкинула Фулвиана, то…
        — К чему все эти рассуждения,  — равнодушно сказала Минадора, прервав рассказ нашего могущественного друга,  — когда у вас всё равно нет доказательств.
        — Да,  — печально согласился с ней Евтихиан,  — у нас нет доказательств, и сейчас уже не осталось времени на их поиск. Суд назначен на завтра, и я не в силах его перенести. Будем надеяться, что твой адвокат найдет для тебя смягчающие обстоятельства, и приговор не будет таким уж суровым. Я же имеющейся у меня властью велю назначить пересмотр этого дела через три месяца. К этому времени, я надеюсь, должны будут появиться какие-нибудь новые факты по твоему делу. Через десять дней заканчивается срок моего пребывания на должности Правителя Террамагуса, и тогда я смогу лично заняться расследованием этого преступления. При всей его видимой простоте и ясности что-то в нём меня сильно настораживает. Но что именно, я сейчас сказать не могу. Мне нужно время, чтобы я смог во всём не спеша разобраться.
        Состоявшийся на следующий день суд признал Минадору виновной в совершении публичного убийства гражданина Террамагуса и приговорил её к двадцати годам пребывания в Долине Забвения. Все старания адвоката смягчить приговор не увенчались успехом, так как её и без того безнадёжное положение ещё более усугубил иск, поданный против неё Штабом Выборов. В нём Минадора обвинялась в сокрытии важной для проведения выборов информации. Рождение ребёнка за пределами Террамагуса являлось фактом, порочащим репутацию кандидата на высокий государственный пост. И сокрытие этого факта было признано нанесением оскорбления институту выборов Террамагуса.
        Следующим потрясением для Минадоры стало постановление суда о передаче ребёнка, не являющегося гражданином волшебной страны, на воспитание в семью людей.
        Минадора слушала приговор суда с отрешённым видом, всё ещё не веря в реальность всего происходящего. Она не произнесла ни слова и смотрела куда-то вдаль даже тогда, когда судья снял с её головы волшебную диадему, которая затем была передана во Дворец Волшебного Совета в сокровищницу, где хранятся Мирабилисы. Именно там, в специально отведённом для этого шкафу, дожидаются возвращения своих хозяев инструменты волшебства, изъятые у преступивших закон граждан Террамагуса.
        Все опасные преступники Террамагуса отбывают наказание в Долине Забвения, где заниматься каким-либо волшебством запрещено. В этом мрачном уголке нашей волшебной страны горные вершины застроены не замками, а множеством отдельно стоящих башен, каждая из которых служит пристанищем нарушившему закон чародею. Единственным развлечением узников Долины Забвения является чтение книг из местной библиотеки и прогулки по круговым балконам башен. А вся их жизнь проходит под пристальным надзором Чёрных Стражников.
        — Сразу после завершения судебного заседания Минадора, под конвоем Чёрных Стражников, была отправлена в Долину Забвения. Там она находится и по сей день, уже более двенадцати лет,  — тяжело вздохнула Аникея. Она закончила рассказ и теперь задумчиво смотрела на верхушки деревьев, над которыми медленно парила их беседка. От грустных размышлений её отвлекла Улита.
        — Бабушка, а почему Евтихиан не помог маме,  — спросила она,  — ведь он же обещал провести собственное расследование и во всём разобраться?
        — Евтихиан сдержал своё слово,  — сказала Аникея.  — Он в течение трёх месяцев занимался делом Минадоры, тщательно прорабатывая всевозможные версии. В свой последний визит он обнадёжил нас, сказав, что уже близок к разгадке и, что ему теперь необходимо найти убедительные улики против истинных виновников трагедии, имён которых он тактично называть не стал. Но наша надежда очень быстро угасла, так как за неделю до повторного слушания дела нашей дочери в суде Евтихиан почему-то спешно покинул Террамагус. В тот день голубь принёс нам от него странное письмо, в котором было одно предложение: «Неотложные дела вынуждают меня немедленно отправиться в мир людей. Евтихиан».
        Его старая мать, жившая вместе с ним в родовом замке, не смогла дать нам каких-либо пояснений этому странному посланию. Ей Евтихиан оставил записку схожего содержания. Старая волшебница с трудом припомнила, что вроде бы у её сына в юности был страстный роман с девушкой из мира людей, но тогда она помешала этим отношениям. «А теперь Евтихиан уже взрослый и волен поступать так, как считает нужным, и я не намерена вмешиваться в его дела»,  — ворчливым голосом сказала старуха, давая понять, что разговор окончен. Так ничего не выяснив, мы с Онисифором покинули замок нашего пропавшего друга.
        Евтихиан не объявился ни через неделю, ни через месяц, ни через год. Судебное слушание откладывали несколько раз, а затем и вовсе отменили из-за отсутствия новых фактов. Отъезд Евтихиана никому, кроме нас с Онисифором, странным не показался. Ведь каждый гражданин Террамагуса имеет право жить там, где ему захочется, если он не является государственным служащим. А Евтихиан к тому времени уже никаких постов в государстве не занимал.
        Несмотря на все наши просьбы, делом Минадоры больше никто заниматься не стал. После Евтихиана правительницей Террамагуса стала Малахия. Она терпеть не могла Минадору и не собиралась способствовать её освобождению. Малахия была уверена, что наша дочь виновна в убийстве своего жениха и считала, что дополнительное расследование стало бы лишь бесполезной тратой времени. А затем такого же мнения придерживались и два следующих Правителя Террамагуса — Порфирий и Апексим.
        Аникея замолчала, но теперь от грустных мыслей её отвлёк Амикус. Безмятежный вид мирно посапывающего рыжего симпатяги вызвал у неё улыбку умиления. Зверёк устал подслушивать и притворяться спящим, и во время длинного рассказа Аникеи действительно заснул, прикрыв от света мордочку пушистым хвостом. И иногда, в зависимости от посещавших его сновидений, он то недовольно ворчал, то радостно повизгивал.
        — Бабушка, а как я оказалась у Лены и Алексея?  — нарушила образовавшуюся тишину Улита.
        — Из моего рассказа ты уже знаешь, что суд принял постановление о передаче ребёнка, не являющегося гражданином Террамагуса, на воспитание в семью людей. Но мы с Онисифором тогда решили, что не будем отдавать тебя чужим людям, а вместе с тобой переберёмся в мир людей. Ведь мы думали, что это будет ненадолго, так как скоро освободят Минадору, а уж она найдет способ, как решить эту проблему. То, что наша дочь будет освобождена в ближайшее время, мы тогда даже не сомневались. Но на следующий день после суда, не выдержав напряжения, тяжело заболел Онисифор. Твой дедушка был между жизнью и смертью, и я неделю не отходила от его постели.
        В какой-то из дней, когда Онисифору стало немного лучше, но он всё ещё был очень слаб, нас посетил Евтихиан. Наш друг знал о нашем решении переселиться в мир людей и был не менее нас огорчён тем, что в ближайшее время сделать это не удастся. Евтихиан сказал, что он, как мог, оттягивал срок исполнения решения суда о нашей внучке, но после Нового Года она должна будет покинуть Террамагус. У нас уже не было времени, чтобы ждать, когда поправится Онисифор, и Евтихиан предложил лично подыскать тебе семью. Мы с дедушкой нехотя согласились с предложением нашего могущественного друга, утешая себя тем, что мы отдаём тебя всего на пару месяцев.
        Прошло три дня, прежде чем Евтихиан снова посетил наш замок. Он прибыл рано утром и устало сообщил, что за это время просмотрел множество семей, но больше всех ему понравилась одна молодая чета, которая сейчас отдыхает в Серебряковке. Весь прошедший день он наблюдал за этой парой и был убеждён, что нашёл именно то, что хотел, и малышке будет хорошо в этой семье.
        — И ведь он не ошибся, не так ли?  — Аникея вопросительно посмотрела на внучку.
        Улита в ответ согласно кивнула и попросила бабушку рассказывать дальше.
        — Наш могущественный друг,  — продолжила Аникея,  — сказал, что, выбрав семью, он, чтобы не терять время, ещё накануне вечером начал проводить кое-какую подготовительную работу. И теперь, чтобы всё получилось именно так, как он задумал, я должна была вместе с тобой отправиться на Золотую Поляну и ждать там его дальнейших распоряжений.
        Затем из складок плаща Евтихиан достал маленькую чёрную коробочку, в которой лежало крошечное колечко с Мирабилисом. Он велел надеть его тебе на палец и сказал, что особые символы, выгравированные на ободке кольца, не позволят в дальнейшем кому-либо снять это волшебное украшение. Тогда мне казались излишними все эти приготовления, но впоследствии я вспоминала Евтихиана с благодарностью за его предусмотрительность. Без этого кольца ты не смогла бы проявить свой волшебный дар, и тогда мне не на что было бы ссылаться, уговаривая Волшебный Совет позволить тебе вернуться в Террамагус.
        Договорившись встретиться со мной на Золотой Поляне, Евтихиан покинул наш замок и отправился в мир людей. Наш друг везде и во всём любил аккуратность и поэтому собирался проследить за ходом развития событий. Он хотел быть уверенным, что всё получилось так, как он запланировал, и никто и ничто не помешало тебе попасть именно в ту семью, которую он для тебя выбрал. Я была очень признательна Евтихиану за его хлопоты и старалась в точности исполнять все его указания. И поэтому сразу же после его отбытия я не стала терять время и, взяв тебя, немедленно отправилась на условленное место встречи.
        Декабрь подходил к концу. Это было то красивейшее время года, когда большая часть Террамагуса окутана белоснежным покрывалом. Но в нашей волшебной стране есть и такие уголки, где в это время года не бывает ни мороза, ни снега. И выглядят они как маленькие островки лета среди морозной зимы. Одним из таких чудесных мест является и Золотая Поляна. Даже в лютую стужу там зеленеет трава и растут золотые цветы, которые своим сиянием растапливают снежинки прежде, чем те успевают долететь до земли.
        В тот день я провела на Золотой Поляне в томительном ожидании два часа. От волнения я не могла усидеть на месте и бессмысленно бродила среди золотых цветов, время от времени, наблюдая, как ты мирно посапываешь в своей корзине. Вдруг на поляну влетела большая чёрная птица, которая, сделав круг, исчезла над моей головой. И в этот же момент рядом со мной раздался голос Евтихиана.
        — Аникея, не бойся это я,  — сказал наш могущественный друг.  — Быстрей прячься! Я устроил так, что супруги сейчас прибудут сюда.
        Едва успев прикрыть себя и тебя плащом-невидимкой, я увидела, как два всадника въехали на поляну. Добравшись до её середины, твои приёмные родители застыли в нерешительности, удивлённые красотой этого сказочного места. Они уже собрались ехать обратно, когда рядом со мной вновь раздался голос Евтихиана.
        — Аникея,  — немного раздражённо произнес он,  — я просил спрятаться тебя и не предполагал, что ты также спрячешь и ребёнка. Или ты забыла о цели нашего с тобой пребывания здесь?
        Проделав огромную работу, Евтихиан не ожидал от меня такого глупого поведения, чуть не погубившее весь его труд.
        — К счастью,  — вздохнула Аникея,  — я успела исправить свою оплошность. Лена и Алексей нашли тебя на Золотой Поляне, а затем, как и предполагал Евтихиан, оставили жить в своей семье.
        На следующий день после описанных событий Евтихиан принёс нам с Онисифором замечательный подарок. Это было средних размеров зеркало, через которое мы могли наблюдать, как тебе живётся у приёмных родителей. Мы с Онисифором были благодарны нашему заботливому другу за этот подарок, который помог нам пережить трудные времена, не позволяя окончательно погрузиться в грусть и тоску.
        Каждый день, наблюдая за тобой через замечательное зеркало, мы с нетерпением ждали освобождения Минадоры. Мы с твоим дедушкой были уверены, что твоя мама сможет добиться разрешения возвратить тебя обратно в Террамагус. И что она обязательно найдёт способ доказать, что чей-то злой умысел стал причиной того, что ты родилась не на волшебной земле.
        Но нашим мечтам не суждено было сбыться. Через три месяца бесследно исчез Евтихиан, а вместе с ним и надежда на скорое освобождение Минадоры. Вскоре Онисифор снова тяжело заболел, и, выхаживая его, я постепенно приходила к печальному выводу, что переселение в мир людей может погубить его окончательно. Мне пришлось смириться с мыслью, что ты, пока не подрастёшь, должна будешь жить в семье приёмных родителей. И утешало меня только то, что к тебе там очень хорошо относятся.
        Онисифор болел долго, а когда поправился, то после всех выпавших на долю нашей семьи неприятностей, стал вести замкнутый образ жизни. В отличие от меня, он перестал посещать увеселительные и светские мероприятия, проходящие в Горной Долине. И теперь всё свободное время он проводит в своём кабинете, читая книги и предаваясь воспоминаниям.
        Так прошло несколько лет. Не проходило дня, чтобы мы с дедушкой не взглянули на тебя через магическое зеркало. Ты подрастала и своим упрямым и целеустремлённым характером с каждым днём всё больше напоминала нам Минадору. Но особенно удивило и обрадовало нас то, что у тебя, так же, как и у твоей мамы, рано пробудился колдовской талант.
        Аникея с улыбкой посмотрела на внучку и спросила:
        — Улита, а ты помнишь своё первое волшебство?
        В ответ девочка растерянно покачала головой
        — Но тогда я потрачу несколько минут, чтобы напомнить тебе об этом,  — сказала Аникея.
        Это произошло, когда тебе было чуть более четырёх лет. Ты сидела на полу среди разбросанных кубиков и в задумчивости крутила вокруг пальца своё волшебное кольцо. В тот момент ты ещё не догадывалась, что твои мысли и действия приведут в движение механизм волшебства, и поэтому очень испугалась, когда кубики вдруг сами собой выстроились в высокую пирамиду. Но испуг быстро прошёл, и верх взяло любопытство. Ты снова задумалась и снова покрутила кольцо — и вот уже кубики подпрыгивают и взлетают над полом. Тебе очень понравилась эта весёлая игра, и потом не было дня, чтобы ты ни придумала очередную волшебную шалость.
        — А почему, когда у меня появился волшебный талант, вы с дедушкой в тот же год не забрали меня в Террамагус?
        — К большому нашему сожалению, мы не имели права этого сделать,  — вздохнула Аникея.  — Разрешить тебе вернуться в Террамагус может теперь только Волшебный Совет после того, как ты успешно сдашь экзамен по волшебству. Если ты помнишь из моего рассказа, твой отец тоже проходил через это испытание, чтобы иметь право жить в нашей волшебной стране. Но этот экзамен разрешено сдавать не ранее, чем испытуемому исполнится десять лет, а тебе тогда не было и пяти.
        — А почему, когда дедушка поправился, вы с ним не переехали жить в мир людей и не взяли меня к себе?  — продолжала задавать вопросы Улита.
        — От идеи перебраться в мир людей мы с Онисифором уже тогда отказались окончательно. Во-первых, у меня не было уверенности, что подорванное здоровье твоего дедушки выдержит этот переезд. А во-вторых, зачем было отрывать тебя от семьи, к которой ты привязалась. Да и вряд ли тебе было бы интереснее с нами — стариками, чем с молодыми Леной и Алексеем. Тем более что их сын Данила стал тебе лучшим другом.
        — Да,  — согласилась девочка,  — с Данилой мы подружились ещё с раннего детства, да и сейчас он лучше всех меня понимает. Бабушка,  — после секундного раздумья у Улиты снова возник вопрос,  — а зачем вы ждали ещё три года после того, как мне исполнилось десять лет?
        — Понимаешь, внучка, в тот год, когда тебе исполнилось десять лет, Правителем Террамагуса был Апексим, а он, если ты не забыла, не слишком хорошо относился к твоей маме. И кто мог дать гарантию, что свою неприязнь к Минадоре он также не обратит и на тебя? И поэтому мы с Онисифором решили не рисковать и подождать ещё два года, когда окончится срок его правления. Ведь если бы он завалил тебя на экзамене, то ты уже никогда не смогла бы вернуться в Террамагус, так как по нашим законам это испытание можно проходить только один раз.
        В начале этого года Апексима на его посту сменила Феодотия. Она всегда симпатизировала Минадоре, а после всех неприятностей, выпавших на долю нашей семьи, искренне сочувствовала нам с Онисифором. Однажды она даже лично вступилась за меня, когда кто-то из общества позволил себе невежливо высказаться в мой адрес. Из всего этого мы с Онисифором сделали вывод, что период правления Феодотии — самое подходящее время, чтобы попробовать вернуть тебе право жить в Террамагусе. Поэтому, как только у меня появилась возможность, я сразу же записалась на аудиенцию к нашей Правительнице.
        Феодотия приняла меня очень благожелательно. Она поинтересовалась здоровьем твоего дедушки и очень сожалела, что он теперь не появляется в обществе. Затем она с большим вниманием выслушала мою просьбу разрешить тебе в ближайшее время сдать экзамен по волшебству, чтобы в дальнейшем ты имела право вернуться в Террамагус. Феодотия согласилась со мною, что тебе лучше жить на земле своих предков, и обещала подумать, как всё устроить наилучшим образом.
        Через месяц после этой встречи посыльный принёс нам с Онисифором письмо от нашей Правительницы. В нём говорилось… А впрочем, что я вспоминаю,  — перебила сама себя Аникея,  — ведь оно же у меня с собой.  — И в то же мгновенье в её руках появился большой голубой конверт, весь усыпанный мелкими золотыми звёздочками. Его лицевую часть украшал герб Террамагуса, а сзади, на скреплявшей его сургучной печати, была выдавлена надпись «Феодотия — Правительница Террамагуса». Адресовано письмо было в фамильный замок рода Кинтианов для Аникеи и Онисифора.
        Под любопытным взглядом Улиты Аникея достала из конверта лист плотной голубой бумаги, который также был украшен золотыми звёздами и гербом, и стала читать вслух текст послания.

        «Уважаемые Аникея и Онисифор!
        Вынуждена довести до Вашего сведения, что из-за огромного количества обязанностей, которые налагает на меня занимаемая мною должность, я не имею возможности лично заниматься вопросом прохождения Вашей внучкой государственного экзамена. И поэтому я перепоручила ведение этого вопроса двум уважаемым членам Волшебного Совета, Эрмогену и Фулвиане.
        Эти уважаемые чародеи сами предложили мне свои услуги по этому делу, когда Ваше прошение рассматривалось на заседании Волшебного Совета. Эрмоген и Фулвиана выразили искреннюю обеспокоенность судьбой Вашей внучки, оказавшейся в результате трагических событий за пределами Родины своих предков, и обещали сделать всё возможное, чтобы помочь семье Кинтианов как можно быстрее уладить эту проблему. И теперь я абсолютно уверена, что этот вопрос будет решён наилучшим образом.
        Желаю Вашей семье удачи и постараюсь изыскать возможность лично присутствовать на экзамене, дата проведения которого назначена на первое июля сего года
        Правительница Террамагуса
        Феодотия».

        Закончив чтение, Аникея отложила письмо в сторону и вынула из конверта красивую открытку с изображением цветка папоротника. Картинка была сделана так, что огненный цветок казался живым, и от него по-настоящему исходили лучики света. Внизу открытки золотыми буквами было написано: «Приглашение на Бал Огненного Цветка».
        Раскрыв открытку Аникея прочитала:

        «Уважаемые Аникея и Онисифор!
        Приглашаю Вас и Вашу внучку посетить ежегодный Бал Огненного Цветка, который состоится в ночь с шестого на седьмое июля на Золотой Поляне.
        Я надеюсь, что это приглашение станет для Улиты хорошим стимулом для успешной сдачи экзамена
        Феодотия».

        Узнав про приглашение, Улита от радости захлопала в ладоши.
        — Надо же! Меня приглашает на бал сама правительница!  — восторг просто переполнял девочку,  — ах, Бал Огненного Цветка, какая прелесть! А что мне одеть?  — вдруг спохватилась она.  — Бабушка, ведь ты мне поможешь подобрать наряд? Я же не знаю, как у вас здесь принято одеваться на такие мероприятия.
        — Успокойся, Улита!  — Аникея с улыбкой посмотрела на внучку.  — Ближе к празднику я обязательно помогу тебе с нарядом. Обещаю, что ты будешь на этом балу самая красивая!
        Бурный восторг Улиты разбудил Амикуса. Зверёк проснулся и недовольно проворчал:
        — И чего ты так расшумелась? «Бал, бал, какая прелесть!», видел я эти балы — ничего особенного. На твоём месте я бы не торопился радоваться, ведь тебе ещё предстоит сдать экзамен и неизвестно, что эти «уважаемые чародеи» для тебя выдумают.
        Улита обиженно молчала, и за неё сразу же вступилась Аникея.
        — Ну что ты напрасно пугаешь девочку,  — укоризненно сказала она рыжему симпатяге.  — Что уж такого они могут для неё выдумать? Да и зачем им это надо? Не говори глупостей, у Улиты всё будет хорошо!
        Зверёк не стал спорить с Аникеей, а снова прикрыл мордочку пушистым хвостом и сделал вид, что уснул.
        Минуту в беседке царила тишина. После замечания Амикуса бабушка и внучка думали каждая о своём. Первой нарушила молчание Улита.
        — Теперь мне ясно, кто были эти незнакомцы из зазеркалья,  — сказала она.
        — Какие ещё незнакомцы,  — не поняла Аникея,  — о чём ты говоришь?
        — Ах, да!  — спохватилась девочка.  — Я же тебе ещё не рассказала, что с начала этого года я дважды замечала, что за мной кто-то наблюдает.
        — Но ты же уже знаешь, что мы с Онисифором наблюдаем за тобой через магическое зеркало уже более двенадцати лет. Но нас ты видеть не могла, так как мы были очень осторожны и не хотели тебя напугать. Евтихиан предупредил нас, что если в тот момент, когда мы смотрим на тебя через магическое стекло, ты будешь смотреть в какую-либо зеркальную поверхность, то в ней ты сможешь увидеть наши изображения и испугаться. Поэтому в такие моменты мы отходили от зеркала и прикрывали его покрывалом.
        — Так я и не говорю, что это были вы,  — пожала плечами Улита.
        — А тогда кто же?
        — По всем твоим описаниям выходит, что это были Эрмоген и Фулвиана, и они не очень-то заботились о том, чтобы меня не напугать. Оба раза я как раз находилась около, как ты говоришь, «зеркальных поверхностей» и встречалась с ними взглядом.
        — Но, наверное,  — предположила Аникея,  — они просто не знали об этой особенности магического зеркала и вовсе не собирались тебя специально пугать. И я не вижу ничего предосудительного в том, что они решили на тебя посмотреть после того, как Феодотия поручила им заниматься твоим экзаменом.
        — Бабушка, я всё хотела у тебя спросить: так это вы с дедушкой исправляли последствия моих глупых выходок?
        — Да уж, в последнее время ты заставила нас изрядно поволноваться,  — вздохнула Аникея.  — Честно говоря, мы не ожидали от тебя такой неосторожности. Насколько ты была благоразумна в раннем детстве, когда скрывала свой дар даже от Лены и Алексея. Тогда мы с дедушкой не могли на тебя нарадоваться. А теперь что с тобой происходит? После истории с лягушкой мы вынуждены были с утра и до поздней ночи дежурить около зеркала, чтобы успеть исправить последствия всех твоих безобразий. И мы были очень признательны Даниле за то, что он хорошенько тебя отругал за тот кошмар, который ты устроила в школе. Я очень надеюсь, что подобного больше не повторится.
        В этот момент около них пролетела большая чёрная птица.
        — Эту неприятную птицу я уже сегодня видела,  — сказала Улита.
        — Тише,  — Аникея приложила палец к губам.  — Это Эрмоген. Я, честно говоря, совсем про него забыла. Он любезно предложил сопровождать меня на эту встречу для того, чтобы помочь направить тебя на Золотую Поляну.
        — Так это из-за него я заблудилась и мне пришлось пробираться сквозь валежник,  — проворчала Улита.
        Аникея с упрёком посмотрела на внучку.
        — Всё, молчу,  — поняла намёк девочка.
        — Если у тебя больше нет ко мне вопросов, то мы уже можем возвращаться на
        Золотую Поляну,  — сказала Аникея.  — Прошло уже больше часа с тех пор, как ты разговаривала с Данилой. И я боюсь, что тебя снова будут искать.
        — У меня есть ещё один вопрос.
        — Ну что ж, спрашивай, но только быстрей, а то нам действительно уже пора возвращаться.
        — Ты мне так и не ответила: почему тебе нельзя официально отвезти меня на экскурсию в Террамагус, и мы должны делать это тайно? Ведь из твоего рассказа я поняла, что чужакам можно находиться на волшебной земле пять дней. И мой отец, Артёмий, ещё до прохождения экзамена пять дней жил в вашем замке. А мне почему-то надо прятаться, чтобы побывать на земле своих дедов!
        — Я бы попросила тебя говорить об этом как можно тише — ты же знаешь, что мы не одни,  — сказала Аникея.  — У меня нет ответа на твой вопрос, потому что мне и самой не вполне понятно, почему накануне нашей с тобой встречи Эрмоген настоятельно не рекомендовал мне везти тебя в Террамагус до прохождения экзамена. Но я не стала с ним спорить и что-то доказывать. Зачем портить отношения из-за подобных мелочей? Ведь от него сейчас зависит важный этап в твоей жизни. И потом,  — Аникея снизила голос до шёпота,  — мы же с тобой уже договорились, что я отвезу тебя посмотреть Террамагус. Так зачем снова возвращаться к этой теме? Будь готова завтра в шесть утра и жди меня на крыльце дома Егоровых. Теперь, я надеюсь, у тебя нет больше вопросов?
        — Нет.
        — Ну и замечательно, тогда смотри внимательно, сейчас мы будем возвращаться на Золотую Поляну. Ты же хотела увидеть, как это происходит?
        — Очень даже хотела.
        — Значит так,  — стала объяснять Аникея,  — когда завеса опущена и волшебная поляна не видна, мне, для того, чтобы найти её местоположение в пространстве мира людей, необходимо прочитать особое заклинание.  — Она почти беззвучно прошептала какую-то длинную фразу, и в воздухе, справа от их беседки, вдруг появилась длинная цепочка поочерёдно вспыхивающих золотых и серебряных огоньков.  — Это волшебный путь. Следуя по нему, мы сможем добраться до входа на Золотую Поляну.
        Беседка быстро пролетела над верхушками деревьев и остановилась там, где цепочка из мигающих огоньков обрывалась.
        — Сейчас мы с тобой находимся около невидимой завесы, которую надо приподнять.
        Аникея снова беззвучно, одними губами, прошептала какое-то заклинание. И в этот момент в пространстве перед ними образовалось большое светящееся окно, влетев в которое беседка оказалась над Золотой Поляной.
        Внизу, среди золотых цветов, одиноко бродила лошадь Улиты.
        — А вот и моя Звёздочка,  — обрадовалась девочка.
        Лошадь недоумённо посмотрела на опустившуюся рядом с ней беседку и отошла от неё подальше.
        — Мы с тобой её напугали,  — сказала Аникея.  — Пойди, приведи её, а то она с испугу может убежать в лес.
        Девочка отправилась за Звёздочкой и возвратилась обратно уже верхом на ней.
        Аникея, держа на руках Амикуса, вышла из беседки.
        — Видишь вон ту высокую ель, которая растёт на краю поляны?  — спросила она внучку, указав на стоящее вдалеке дерево.
        — Вижу,  — ответила Улита.
        — Так вот, езжай в ту сторону. Там, за елью, начинается мир людей. Я только что убрала в том месте волшебную завесу, чтобы ты могла отсюда выехать. А теперь давай прощаться.
        Улита склонилась с лошади, чтобы поцеловать бабушку.
        — До свидания, дружочек,  — сказала она Амикусу,  — очень приятно было с тобой познакомиться.
        — Взаимно,  — ответил рыжий симпатяга,  — до скорой встречи.
        Девочка развернула лошадь и поскакала в сторону указанной бабушкой ели. Проехав мимо дерева, она, действительно, сразу же оказалась в мире людей, где в нескольких шагах от себя обнаружила знакомую ей тропу, ведущую к просеке.
        Улита обернулась, чтобы в последний раз взглянуть на Золотую Поляну, но опустившаяся завеса уже скрыла от неё это сказочное место, и вокруг был лишь густой лес.

        Глава V. Посещение Террамагуса

        Через полчаса Улита уже была дома, где её ждали: рассерженный Данила, обеспокоенный Сергей и равнодушная Лиза. Они находились на кухне и заканчивали приготовления к вечернему шашлыку. Едва увидев в дверях Улиту, Лиза ехидным голосом заметила:
        — Ах, кого я вижу! Неужели возвратилась наша беглянка? Не прошло и трёх часов! Хорошо погуляла?
        Улита не обратила внимания на эти выпады и сходу придумала оправдательную историю.
        — Я встретила свою хорошую знакомую,  — сказала она.  — Мы с ней не виделась пять лет. И за это время у нас накопилось много новостей друг для друга. Вот мы с ней и проговорили больше трёх часов.
        — А что твоя знакомая делала в лесу?  — не унималась Лиза.  — Собирала шишки и хворост для самовара?
        Краем глаза Улита заметила, что мрачный и рассерженный Данила после остроумного замечания Лизы слегка повеселел.
        — Значит, он уже не сильно на меня сердится,  — подумала она и сказала:
        — При чём здесь самовар и какие-то шишки? Мы встретились с ней на лужайке перед лесом, и я не смогла ей отказать, когда она пригласила меня к себе в гости в соседний поселок. Мне очень неловко, что так получилось,  — потупила глаза Улита.
        Сквозь длинные ресницы она продолжала наблюдать за братом: на его лице всё ещё блуждала лёгкая тень недовольства, но настроен он был уже вполне благодушно.
        — Похоже, что Данила больше на меня не сердится,  — решила девочка.  — Значит, я уже могу поговорить с ним по душам. Ведь мне так много нужно ему рассказать. Пора!
        — Данила, можно тебя на минуточку,  — обратилась она к брату.  — Мне нужно кое-что тебе рассказать.
        — За твоё отвратительное поведение было бы правильным вообще с тобой не разговаривать,  — проворчал мальчик, выбираясь из-за стола.
        Как только они вышли на улицу, Улита, схватив брата за руку, побежала вместе с ним вглубь сада. Она не обращала внимания на слабые протесты мальчика и отпустила его только тогда, когда они оказались в старой заброшенной беседке. Только там, удобно устроившись на единственной целой скамейке и, убедившись, что они действительно одни, Улита объяснила причину своих странных действий.
        — Я вижу, братик, что ты удивлён моим поведением,  — сказала она,  — но всё дело в том, что я собираюсь рассказать тебе много всего интересного и не хочу, чтобы нас подслушали. Эта информация не предназначена для посторонних. Да они мне и не поверят.
        И, не дав брату промолвить и слова, Улита сразу же приступила к описанию своих необыкновенных приключений. Девочка старалась не упустить ни одной, даже самой незначительной, детали и подробно рассказывала о каждом моменте своей встречи с бабушкой.
        Через час рассказ Улиты уже близился к концу.
        — Так что,  — подытожила она,  — завтра на рассвете моя бабушка прилетит сюда, чтобы отвезти меня на экскурсию в Террамагус.
        Замолчав, девочка вопросительно посмотрела на брата.
        Данила, слушавший рассказ сестры с большим вниманием и интересом, на всякий случай поинтересовался:
        — Скажи честно, а ты меня не разыгрываешь?
        — А зачем мне тебя разыгрывать?  — удивилась Улита.
        — Ну, я не знаю…  — всё ещё сомневался Данила.  — Хотя, наверное, ты права, совершенно незачем,  — наконец согласился он, поборов в себе последние сомнения.  — И что ты хочешь от меня услышать?
        — Совет.
        — А что я могу тебе посоветовать?  — растерялся Данила,  — я с колдунами никогда не имел дела.  — Затем он весело посмотрел на сестру и добавил,  — ну, если не считать тебя.
        — Прекрати издеваться,  — обиделась девочка.  — Давай говорить серьёзно! Я, между прочим, хотела пригласить тебя вместе со мной и бабушкой посетить Террамагус.
        — Знаешь, сестрёнка, мне кажется, что в первый раз ты должна посетить эту загадочную страну именно со своей бабушкой, а я, как незнакомый и чужой человек, буду её только смущать. Тем более, она наверняка захочет отвезти тебя в свой замок и познакомить с твоим дедом. И там я тоже буду мешать. Дальше, насколько я понял, даже ты отправляешься туда не вполне законно, так что уж говорить обо мне.
        — Да ладно тебе, всё это ерунда,  — уверенным тоном заявила Улита.  — Я очень попрошу бабушку, и она мне разрешит взять тебя с собой.
        — Нет,  — твёрдо сказал Данила,  — и я уже объяснил тебе «почему». Тем более, не забывай, что мы сейчас находимся в гостях. И как отнесется Лиза к тому, что мы с тобой вдруг куда-то исчезнем? Нет, решено: ты отправляешься с бабушкой в Террамагус, а я остаюсь здесь и пытаюсь сделать так, чтобы твоё отсутствие как можно дольше оставалось незамеченным.
        Несколько минут Улита обиженно молчала, а затем, не глядя на брата, с полной безнадёжностью в голосе, спросила:
        — Значит, и на бал со мной ты тоже не пойдёшь?
        — Хорошо,  — сказал Данила, увидев, что Улита готова расплакаться,  — я пойду с тобой на бал, хотя туда меня тоже не приглашали. Но для этого мне нужен… фу, как глупо,  — прервал сам себя мальчик,  — вот свяжешься с тобой — и тоже начнёшь в небылицы верить.
        — Так что тебе нужно, чтобы пойти со мной на бал?  — уже повеселев, спросила Улита.
        Даниле вдруг тоже стало весело, и он шутливым тоном произнёс:
        — Да так, одна очень простая и полезная вещица. Из твоего рассказа я понял, что пол Террамагуса носят такие…
        — Да что же это за вещь, говори, наконец!  — в нетерпении прервала брата Улита
        — Это всего лишь летающий плащ — невидимка. Вот принеси мне такой плащик, и тогда я пойду с тобой на бал.  — Данила хитро посмотрел на сестру и добавил: — ведь ты же, я надеюсь, не хочешь, чтобы твои собратья — колдуны превратили меня… ну, скажем, в таракана, за то, что я явился на их торжество без приглашения?
        — Нет, конечно,  — слегка растерялась Улита,  — я об этом как-то не подумала. Да, ты прав, тебе на балу просто необходим такой плащ, и я его обязательно раздобуду.
        — И тебе самой хорошо бы иметь такой плащ,  — заметил Данила.
        — Да, да, ты прав,  — согласилась девочка и о чём-то задумалась.
        Пару минут они сидели молча, размышляя каждый о своём.
        — Вот ещё что,  — вдруг сказал Данила,  — ты просила меня дать тебе совет, и теперь я, кажется, знаю, что тебе посоветовать.
        Улита с интересом посмотрела на брата.
        — Если я правильно тебя понял, тебе ещё предстоит сдать экзамен по волшебству. Так?
        — Да.
        — Но тогда мне не понятно, как ты собираешься его сдавать, не зная ни одного заклинания? Без этих необходимых знаний всё твоё волшебство ограничено лишь глупыми шалостями, последствия которых ты не смогла исправить. И каждый раз тебя выручали бабушка и дед.
        — И что же ты предлагаешь?
        — А вот что. В самом начале вашего разговора твоя бабушка сказала, что «навёрстывать упущенное в волшебном образовании тебе придётся самостоятельно». Значит, ты должна попросить у неё какую-нибудь книгу или учебник по волшебству.
        — Да, ты, конечно же, опять прав. Я и сама хотела попросить у бабушки книгу и совсем забыла об этом из-за огромного количества свалившейся на меня информации. Спасибо, что напомнил. Значит, мне нужны: два плаща и книга или учебник по волшебству.
        В этом момент они услышали, что их зовёт Лиза.
        — Данила, Улита, вы где?  — разносился по саду недовольный голос девочки.
        — Пошли,  — сказал Данила сестре,  — нас уже ищут. Отлучились на пару слов, а провалились на полтора часа. Не прилично так себя вести. Мы же всё-таки в гостях!
        И они неспешно направились к дому. Увидев их, Лиза всё тем же недовольным голосом произнесла:
        — Куда же вы подевались? Я уже давно вас разыскиваю. Пора жарить шашлык. Всё остальное у меня готово.
        Брат и сестра пристыжено молчали, и Лиза решила не развивать конфликт. Она быстро изобразила на лице приветливую улыбку и вкрадчивым голосом обратилась к Даниле:
        — Серёжа разжигает костёр,  — сказала она,  — и я бы хотела, чтобы вы вместе с ним занялись шашлыком. Всё же это мужское дело. Так что, пожалуйста, иди к нему.
        Данила пошел к костру, а Лиза, не обратив внимания на стоявшую рядом с ней Улиту, отправилась в дом и демонстративно хлопнула дверью.
        За едой и разговорами время у костра пролетело незаметно. Увидев, что стрелки часов перевалили за полночь, Улита решила, что перед путешествием ей всё-таки следует хоть немного поспать и, сославшись на усталость, отправилась в дом. Погружённая в свои мысли, она и не заметила, как расстроился Сергей. Неудачливый поклонник специально для неё принёс из дома гитару, но из-за стеснительности всё откладывал своё выступление и теперь корил себя за нерешительность.
        Улита очень боялась проспать и, проворочавшись в тяжёлой дрёме до пяти часов утра, решила, что, пожалуй, надо уже вставать и не спеша собираться. Быстро надев джинсы и свитер, она тихонько, чтобы не разбудить спящую на соседней кровати Лизу, вышла из комнаты и отправилась на кухню.
        Через пятнадцать минут, когда Улита уже заварила кофе и сделала бутерброды, к ней присоединился полусонный Данила.
        — Вот, специально встал, чтобы тебя проводить,  — сказал мальчик и налил себе большую чашку ароматного напитка.
        — А ты не надумал вместе со мной отправиться в Террамагус?
        — Нет. Мы же с тобой уже обо всём договорились. Зачем снова поднимать эту тему?!
        — Ну так, на всякий случай. Вдруг ты передумал.
        — Нет, и ещё раз нет,  — твёрдо сказал мальчик.  — Я, между прочим, уже голову сломал, думая, как скрывать твоё отсутствие.
        — А может быть, тебе и не придётся меня прикрывать. Вдруг экскурсия окажется короткой, и я успею вернуться ещё до того, как все проснутся.
        — Всё может быть,  — согласился Данила,  — но, на всякий случай, я всё же хочу кое-что сделать. Меня только что осенила одна забавная мысль. Пойдем, ты мне поможешь её осуществить.
        Они уложили на кровать Улиты большую Лизину куклу, которую нашли в чулане, и с головой накрыли её одеялом. Со стороны всё это выглядело вполне натурально, и брат с сестрой остались довольны полученным результатом. Тихонько посмеиваясь, они вышли на крыльцо.
        — Как темно и холодно,  — поёжившись, сказал Данила.
        — Да,  — согласилась с ним Улита и тоже зябко передёрнула плечами.
        Затем несколько минут они стояли молча, любуясь разгорающимся рассветом. Всё это время Улита размышляла о том, что ей необходимо взять с собой в путешествие и очень быстро пришла к выводу, что кроме небольшого рюкзачка, ей вряд ли что-то ещё может пригодиться. Она быстро сбегала за ним в дом и на вопросительный взгляд Данилы ответила:
        — Я положу в него плащи и книгу.
        Время уже приближалось к шести часам, и Улита немного нервничала.
        — Вдруг всё сорвалось, и бабушка не появится,  — с тревогой думала она.
        Но её страхи были напрасны — ровно в шесть часов на лужайке перед крыльцом из ниоткуда возникла Аникея. А рядом с ней, тоже из пустоты, вынырнул Амикус.
        — А вот и мы!  — радостно произнес рыжий симпатяга.
        Обрадованная Улита выбежала навстречу прибывшим. Обняв бабушку и поприветствовав зверька, она представила им Данилу. Всё это время он одиноко сидел на крыльце и с любопытством рассматривал необычных гостей.
        — А это мой брат Данила,  — сказала Улита Аникее и Амикусу и, обернувшись, жестом пригласили мальчика подойти поближе.
        — Здравствуйте,  — немного смутившись, произнёс Данила и встал рядом с сестрой.
        — Здравствуй, Данила,  — с приветливой улыбкой сказала Аникея.  — Я очень рада с тобой познакомиться.
        — Привет!  — весело выкрикнул Амикус и, зависнув в воздухе на уровне плеч Данилы, протянул мальчику лапку.
        Пока Данила с Амикусом о чём-то мило беседовали, Аникея подозвала к себе Улиту.
        — Подойди ко мне, внучка, я хочу, чтобы ты кое-что примерила.
        Она накинула на плечи Улиты чёрный плащ. Точно такой же плащ был и на самой Аникее.
        Несколько минут Аникея придирчиво одёргивала на внучке обновку.
        — Это летающий плащ — невидимка,  — сказала она.  — И принадлежал он Минадоре. Плащ часто приносил моей дочери удачу, но там, где она сейчас находится, он ей ещё долго не пригодится. И я подумала, что пока плащ не нужен Минадоре, пусть он в это время послужит тебе и принесёт хоть немного везения. Я смотрю, что он тебе почти впору, так что пользуйся им на здоровье!
        Аникея немного помолчала, а, потом, уже строгим голосом, добавила:
        — Я оставляю тебе этот плащ и очень надеюсь на твоё благоразумие.
        — Да, да, бабушка, конечно, я буду очень благоразумна,  — Улита была в полном восторге — она не ожидала, что так скоро ей удастся стать обладательницей волшебного плаща.
        И, подбежав к Аникее, она чмокнула её в щёку.
        — Бабушка, ты даже не сомневайся, я обещаю, что больше не доставлю вам с дедушкой никаких хлопот!
        — Ладно уж, придётся тебе поверить,  — добродушно сказала Аникея.  — А теперь слушай меня внимательно, я буду объяснять, как пользоваться волшебным плащом. Значит так. Ты, наверное, уже заметила, что у плаща есть капюшон?
        Девочка согласно кивнула.
        — Так вот, если ты его наденешь, то сразу станешь невидимой для окружающих. А теперь попробуй это сделать.
        Улита послушно накинула на голову капюшон и в тот же миг сделалась невидимой.
        — Ой, что со мной?!  — раздался её испуганный голос.  — Я себя не вижу!
        — Успокойся Улита, с тобой всё в порядке,  — улыбнулась Аникея.  — Я забыла тебя предупредить, что для себя самой ты тоже будешь невидимой, а к этому надо ещё привыкнуть. Пока можешь снять капюшон.
        Снова став видимой, девочка в некотором замешательстве посмотрела на свои руки и ноги. Убедившись, что всё на месте, она вздохнула с облегчением.
        — Да, бабушка, ты права, к этому надо ещё привыкнуть.
        — Не переживай! Сегодня, во время экскурсии по Террамагусу, тебе довольно много времени придётся быть невидимой, так что ты быстро привыкнешь к этому состоянию.
        И, не обратив внимания на лёгкую тень недовольства, пробежавшую по лицу Улиты, Аникея приступила к дальнейшим объяснениям.
        — А теперь,  — сказала она,  — если тебе понятно, как пользоваться капюшоном, я покажу, как с помощью волшебного плаща можно летать.
        — С капюшоном мне всё ясно.
        — Вот и замечательно.
        В следующее мгновение Улита с удивлением наблюдала, как её бабушка, немного приподнявшись над землей, медленно проплыла сначала в одну, а потом в другую сторону. Застыв в воздухе напротив внучки, Аникея через несколько мгновений плавно опустилась на землю.
        — Ну вот, я показала тебе несколько упражнений, а теперь ты попробуй сделать то же самое.
        — Но я не умею.
        — В этом нет ничего сложного. Нужно только как следует сосредоточиться, чтобы коротко и точно давать плащу мысленные команды. Для начала прикажи ему приподняться на полметра.
        Сделав так, как сказала бабушка, Улита почувствовала, что неведомая сила стала поднимать её в воздух.
        — А что,  — подумала девочка, зависнув в полуметре над землёй,  — это даже очень удобно вот так передвигаться. Можно, например, без лестницы попасть на крышу дома.
        И, сосредоточившись, она мысленно скомандовала:
        — На крышу!
        Послушный плащ сразу же поднял её на высоту двухэтажного дома Егоровых и аккуратно поставил рядом с забавным петухом-флюгером. Чтобы удержаться на покатой крыше, Улите пришлось двумя руками обхватить петуха, от чего старая конструкция жалобно заскрипела и подозрительно накренилась. В ту же секунду сильный порыв ветра, ударив по флюгеру, окончательно отломал его от крыши, и Улита, не успев даже испугаться, в обнимку с петухом полетела вниз. На её счастье Аникея, внимательно наблюдавшая за всеми действиями непослушной внучки, успела подготовить ей мягкое приземление. И девочка упала на стопку из невидимых пуховых перин.
        К ней сразу же подскочил испуганный Данила:
        — Ты не ушиблась?  — участливо спросил он сестру и помог ей подняться.
        — Нет, со мной всё в порядке,  — угрюмо ответила Улита, отбрасывая в сторону злополучный флюгер.
        — Ну как, полетала?  — ехидно поинтересовался валявшийся на траве Амикус и показал Улите длинный язык.
        Девочка сделала вид, что насмешливое замечание зверька её не касается, и гордо отвернулась. Она и без напоминаний Амикуса знала, что поступила глупо.
        — И зачем я полетела на крышу? Ведь всего пять минут назад я пообещала бабушке, что больше не доставлю ей никаких хлопот. И вот опять! Фу, как нехорошо получилось,  — ругала себя Улита. Она подошла к стоявшей чуть поодаль Аникее и, потупив глаза, спросила:
        — Бабушка, ты на меня сердишься?
        — А какой в этом смысл? Я надеюсь, что ты уже сделала для себя определённые выводы. И это главное.
        В этот момент внимание Аникеи привлёк сломанный флюгер, который сиротливо лежал на земле.  — Да, кстати,  — спохватилась она,  — а петуха надо поставить на место. И в следующее мгновение петух — флюгер, поднявшись с земли, взлетел на крышу и закрепился на прежнем месте. И теперь уже ничто не напоминало о неприятном происшествии.
        — А сейчас,  — Аникея внимательно посмотрела на внучку,  — меня интересует вопрос: ты поняла, как пользоваться волшебным плащом или надо ещё тренироваться?
        — Нет, не надо. Я всё поняла.
        — И ты сможешь вместе с нами долететь сначала до Золотой Поляны, а затем, через весь Лес Чудес, до того места, где я спрятала пиннэкуса? Для новичка это довольно длинный путь.
        — Смогу,  — уверенно заявила Улита.
        — Ну что же,  — сказала Аникея,  — тогда мы можем отправляться в дорогу.
        Аникея, Улита и Амикус попрощались с Данилой и, поднявшись над лужайкой, полетели по направлению к лесу. Уже совсем рассвело, но для праздничного дня было слишком рано, и большинство жителей Серебряковки ещё сладко спало. Путешественники вихрем пронеслись над спящим посёлком и быстро пересекли широкое поле.
        Вот они уже летят над лесом, следуя по волшебному пути из золотых и серебряных огоньков, которые вскоре привели их к невидимой завесе, скрывающей вход в Террамагус. Здесь путешественники остановились. Аникея и Улита парили в воздухе, а Амикус уселся на верхушку дерева. Но прежде, чем поднять волшебную завесу, Аникея попросила своих спутников внимательно её послушать.
        — Сегодня нам надо быть очень осторожными,  — сказала она,  — и не привлекать ничьего внимания. Мне бы очень не хотелось, чтобы кто-нибудь рассказал Эрмогену, что я, несмотря на его просьбу, всё-таки привезла внучку в Террамагус. Ведь тебе, Улита, ещё предстоит сдавать экзамен, и ссориться сейчас с Эрмогеном было бы очень неразумно. Поэтому, чтобы избежать неприятностей, я прошу вас хорошо себя вести и во всём меня слушаться,  — Аникея многозначительно посмотрела на Улиту, а затем, вздохнув, добавила:
        — А сейчас оба наденьте капюшоны.
        Девочка только сейчас обратила внимание, что на Амикусе тоже был чёрный плащ с капюшоном, точь-в-точь, как у неё и Аникеи. Но только он был очень маленький и коротенький.
        — Амикус, а откуда у тебя такой забавный плащик — пелеринка? Да и зачем он тебе?  — поинтересовалась Улита.
        — Этот плащ мне сшила Минадора, а нужен он мне для того, чтобы я, также как и вы, мог становиться невидимым. Но, в отличие от ваших, мой плащ только невидимка, а летать я могу и сам. И делаю это намного лучше, чем вы в своих летающих плащах!  — самоуверенно заключил рыжий симпатяга.
        Улита хотела с ним поспорить, но в этот момент Аникея, уже подняв волшебную завесу, шепотом скомандовала:
        — Улита, Амикус, вы всё ещё не в капюшонах? Быстро надевайте их и перебирайтесь на Золотую Поляну! И я вас очень прошу не шуметь и не разговаривать! Вдруг на поляне кто-нибудь есть! А я не хочу, чтобы нас узнали.
        Пролетев через светящееся окно, Улита оказалась над Золотой Поляной. Здесь было точно такое же, как и в мире людей, раннее утро. На траве и золотых цветах лежали капли росы, которые ярко блестели в солнечных лучах, и, глядя на них, создавалось впечатление, что поляна обсыпана мелкими бриллиантами. Улита невольно залюбовалась этим завораживающим зрелищем, созерцая его с высоты птичьего полёта.
        Поляна была пуста, и лишь то там, то здесь над золотыми цветами порхали очень красивые серебристые бабочки. На всякий случай девочка оглянулась вокруг и, не обнаружив никого из посторонних, чуть слышно спросила:
        — Бабушка, Амикус, вы где?
        — Мы здесь,  — прошептала Аникея, а затем с упрёком добавила: — Я же просила тебя помолчать!
        — А я молчу,  — обиженным голосом произнесла девочка.  — Просто мне не совсем понятно, как я смогу лететь за вами, если я ни тебя, ни Амикуса не вижу, а дороги не знаю?
        — Да, ты права,  — сказала Аникея,  — и я уже знаю, что надо сделать.
        В следующее мгновение Улита увидела, что в нескольких метрах от неё вдруг появилась маленькая светящаяся точка.
        — Этот светлячок находится на моём капюшоне,  — сказала Аникея.  — Он будет служить тебе ориентиром в пути. А теперь нам пора лететь дальше.
        Покинув Золотую Поляну, невидимые путешественники быстро продвигались вглубь Террамагуса. Их путь пролегал над Лесом Чудес, который в столь ранний час уже был наполнен птичьими голосами. Местное пернатое население, так же, как и их собратья из леса в окрестностях Серебряковки, встречало приход тепла и солнца радостными напевами. И вдруг среди птичьего щебетанья Улита отчётливо услышала приятный женский голос, который под аккомпанемент дудочки исполнял очень красивую песню — балладу.
        Взглянув вниз, девочка увидела, что на островке, посреди лесного озера, сидело странное существо, по внешнему виду очень похожее на лягушку. Но, в отличие от обычного земноводного, эта лягушка была очень большой, имела длинные зелёные усы и бороду и ещё… виртуозно играла на маленькой тростниковой дудочке. Рядом с этим удивительным созданием находилась русалка. Улита сразу узнала её по длинным зелёным волосам и серебристому чешуйчатому хвосту, оканчивающемуся раздвоенным плавником. Русалка лежала на спине, подложив руки под голову. Она смотрела на небо и удивительно красивым низким голосом исполняла песню — балладу.
        — Бабушка, а кто эта большая лягушка с усами и бородой?  — шёпотом спросила Улита.
        — А это местная знаменитость — водяной по прозвищу Каламус,  — тоже шёпотом ответила Аникея.  — Каламус означает тростник. Водяной получил такое забавное прозвище из-за своего увлечения тростниковыми дудочками. Он знает об этих дудочках всё, виртуозно на них играет, и сам же их изготавливает из какого-то особого сорта тростника. Сделав очередную партию дудочек, Каламус несколько из них традиционно дарит друзьям и знакомым, а остальные оставляет себе. Он уверен, что каждый его музыкальный инструмент уникален и имеет своё неповторимое звучание. Огромная коллекция Каламуса хранится в его хрустальном дворце, на дне того лесного озера, над которым мы только что пролетели. Несколько раз в год водяной со своими двенадцатью дочерьми — русалками — одну из них ты сегодня видела — даёт концерты в Горной Долине. Все дочери Каламуса прекрасно играют на тростниковых дудочках и гуслях и замечательно поют. Семейство водяного — всегда желанные гости на Балу Огненного Цветка, где они каждый раз удивляют всех красочным представлением. И у тебя, Улита, скоро будет возможность полюбоваться этим зрелищем.
        Едва Аникея закончила свой рассказ, как вдруг у них на пути возникла огромная призрачная голова. Она летела, чуть опережая невидимую троицу, обернувшись к ним лицом. У головы была длинная белая косматая борода и всклокоченные седые волосы, неопрятными прядями ниспадающие на лоб. Сросшиеся густые белые брови, плотно сжатые тонкие губы и колючий взгляд придавали неприятному лицу злой вид.
        — А это ещё кто такой?  — с отвращением в голосе спросила Улита.
        — Не обращай внимания,  — прошептала Аникея,  — так развлекаются дикие лесные привидения. Вреда от них никакого, а вот напугать новичка они вполне могут. Они это делают от скуки. Если только привидение поймет, что кто-то действительно его испугался, то не оставит этого несчастного в покое до конца леса. Но самое лучшее при встрече с лесным призраком — не обращать на него внимания, каким бы назойливым он ни был, и тогда не пройдёт и нескольких минут, как он отстанет сам.
        Но лесное привидение пока что не собиралось оставлять путешественников в покое. Сначала оно состроило страшную физиономию и высунуло длинный язык, а затем у головы неожиданно выросли слоновьи уши и ветвистые рога.
        Глядя на все эти превращения, Улита развеселилась.
        — Интересно,  — сказала она, изо всех сил стараясь смеяться как можно тише,  — как долго он собирается нас развлекать?
        — Бе, бе, бе,  — в ответ девочке сказала призрачная голова. Затем привидение напоследок устрашающе выкатило глаза и, раздувшись в большой шар, лопнуло с оглушительным хлопком и исчезло.
        — Ты его разозлила,  — с упрёком сказала Аникея,  — лучше всё-таки так не делать!
        — Подумаешь!  — небрежно ответила Улита.  — Между прочим, это оно приставало к нам с глупостями, и рассердиться должны были бы мы, а не оно. Да, кстати, а как оно нас увидело? Ведь ты же говорила, что мы невидимы для окружающих!
        — А он нас и не видел, но вполне мог слышать наши разговоры и чувствовать создаваемое нами движение воздуха.
        Какое-то время невидимки летели молча, наслаждаясь свежестью раннего утра. Где-то вдалеке затянул свою весеннюю песню соловей и сразу же, как будто ему в ответ, из кроны ближайшего дерева раздался забавный напев свиристеля. Мелодичное пение двух птиц время от времени заглушалось криком кукушки.
        Вдруг в нескольких метрах от летящих путешественников кроны деревьев резко разошлись в стороны, и из глубины леса, распугивая птиц громким свистом, появилась и зависла в воздухе оригинальная конструкция из четырёх мётел. Три из них были связаны между собой лыком в виде узенького плотика, а четвёртая крепилась к нему сверху с помощью крупной рогатины, в которую была вложена её ветвистая часть. Это приспособление должно было служить рулём. На летающем плоту, свесив на одну сторону обутые в лапти ноги, сидела неприятного вида старуха с длинными распущенными седыми волосами, одетая в лохмотья. На её сером морщинистом лице хищным клювом выделялся большой крючковатый нос, а маленькие чёрные глаза смотрели недобрым взглядом из-под нависших седых бровей.
        На левом плече старухи сидел большой чёрный кот и лениво умывался. Сама же она, чуть повернувшись в бок по ходу движения, обеими руками держала черенок метлы — руля. При этом она ещё умудрялась лузгать семечки, которые вереницей струились из её бокового кармана и поочерёдно залетали в её то и дело открывающийся рот. Сплёвывая шелуху, старуха внимательно оглядывала окрестности, решая в какую сторону лететь, а определившись, быстро развернула импровизированный руль в нужном направлении. Летающий плот сорвался с места всё с тем же неприятным свистом и направился аккурат в сторону затаившихся невидимок. Столкновения удалось избежать лишь каким-то чудом, а через несколько мгновений неприятная старуха вместе со своим котом и мётлами уже скрылась из вида, затерявшись над бескрайними просторами волшебного леса.
        Быстрее всех после пережитого стресса пришла в себя Улита. Став видимой, она с брезгливым видом стала стряхивать с плаща шелуху от семечек.
        — Фу! Эта противная старуха меня всю оплевала!  — недовольным голосом сказала она.
        — Это всё ерунда! Скажи спасибо, что она всеми четырьмя мётлами не прошлась по нашим головам. Это было бы намного хуже!  — ехидно заметил Амикус.
        — Между прочим, это не смешно,  — обиделась девочка.
        — Я предельно серьёзен. Шанс такого исхода был достаточно велик.
        — Не ссорьтесь,  — вмешалась в разговор Аникея.  — Всё закончилось хорошо, и лесная колдунья Агафия никого ни чем не задела. Но на будущее, Улита, я советую тебе быть очень внимательной и осторожной, когда находишься в плаще — невидимке. Ведь если окружающие тебя не видят, они нечаянно, без всякого злого умысла, могут на тебя наступить или чем-нибудь задеть. Поэтому ты должна очень внимательно смотреть за тем, что происходит вокруг, чтобы успеть вовремя и бесшумно отойти в сторону.
        Невидимые путешественники продолжали свой путь над Лесом Чудес. Утро было солнечное и безветренное, от леса исходила свежесть и прохлада, и лететь было удивительно легко и приятно. Улита совсем не чувствовала усталости. Она с любопытством вглядывалась даже в самый маленький просвет этого бескрайнего зеленого покрывала из верхушек вековых деревьев, стараясь выведать у волшебного леса какую-нибудь его сокровенную тайну. Девочка с улыбкой вспоминала недавние встречи с лесными обитателями и размышляла о том, какие ещё приключения могут ждать её впереди. Вдруг среди лесных звуков она услышала странный монотонный напев.
        — Тра-ля-ля, тру-ля-ля,  — пел басовитый мужской голос.
        Посмотрев вниз, Улита увидела пожилого мужчину, сидевшего на широком пне посреди небольшой поляны. Он с увлечением натирал чем-то блестящим свои сапоги и бубнил себе под нос незамысловатый мотив. У мужчины была длинная окладистая борода, в которой кое-где проглядывали седые волосы, и густая чёрная шевелюра, похожая на лохматую шапку. Одет он был в зелёный кафтан, подпоясанный широким чёрным поясом, и чёрные высокие сафьяновые сапоги на плоской подошве.
        — Бабушка, а кто был тот черноволосый мужчина?  — спросила Улита, когда небольшая лесная поляна уже осталась позади.
        — А это был леший Силвестриус, лесной волшебник.
        — А кто они такие, эти лесные волшебники, и чем они отличаются от всех других?
        — Чтобы ответить на твой вопрос,  — сказала Аникея,  — мне придётся вкратце рассказать тебе историю Террамагуса, так как род лесных волшебников ведёт своё начало со времён становления нашей волшебной страны. Так вот, слушай внимательно.
        В те давние времена Террамагус выглядел совсем не так, как сейчас. Тогда всё его население было сосредоточено на небольших равнинных участках по берегам рек Торренса и Калиды. Наши далёкие предки жили тесно и скученно в полуземляных избах, покрытых кожами ящеров. Для того чтобы выжить в трудных условиях того времени, они объединялись в родовые сообщества — так проще было охотиться на живущих в соседней долине ящеров и защищать от их набегов свои поселения.
        Древние жители Террамагуса не были волшебниками в том виде, в каком мы существуем сейчас. Их волшебный талант был не развит, а магического Мирабилиса ещё не существовало. Он был открыт намного позднее.
        О наличии у них необыкновенных способностей наши предки догадались лишь после того, как в течение многих лет наблюдали появление странного светящегося облака в тот момент, когда на них обрушивалось какое-либо стихийное бедствие. Во время сильных дождей, половодья, засухи или нашествий ящеров, когда мысли всех жителей равнины были заняты вопросом «Как справиться с общим несчастьем?», над их головами вдруг возникало светящееся облако, которое, многократно отразившись в водах рек, становилось той силой, которая в считанные мгновения устраняло причину бедствия. Спасительное облако многие принимали за какое-то загадочное существо, пришедшее им на помощь в трудный момент. И лишь спустя многие годы наших предков осенила догадка, что облако — это собранные воедино их собственные надежды на спасение.
        Большим родовым сообществом, объединяющим множество семей, наши предки прожили довольно долго, коллективно преодолевая разнообразные жизненные невзгоды. Но в какой-то момент их постигла проблема перенаселения: на небольших равнинных участках по берегам рек слишком разросшемуся населению стало тесно. Из-за земель между родами стали возникать ссоры, которые, учащаясь, переросли в межродовые войны. Многие годы продолжалось это безжалостное истребление друг друга нашими предками, и тысячи из них тогда сложили свои головы.
        Межродовые войны, при всей их трагичности, в конечном итоге дали положительный результат — они заложили основы современного Террамагуса. Те из наших далёких предков, кто сумел выжить, после окончания войны разделились на три группы.
        Одна из них оказалась на вершинах гор. Там лучше всего было прятаться от неприятеля и совершать набеги на низлежащие поселения. Эта группа наших предков так и осталась жить в горах, построив впоследствии на их вершинах неприступные каменные замки. Их потомки через многие годы заселили Горную Долину и развили волшебные ремёсла.
        Те наши предки, которые отвоевали своё право жить на равнинах, глядя на своих бывших соплеменников, живущих в горах, вскоре тоже сменили свои земляные жилища на каменные замки. Эта группа положила начало земледелию и животноводству. На берегах рек они разводят сады и засевают поля. Ими были одомашнены наиболее ценные породы диких ящеров. И теперь они поставляют в торговые лавки Террамагуса зерно, овощи, фрукты, мясо и яйца ящеров, а также одежду и обувь, сшитую из их шкур.
        Памятуя о спасительном светящемся облаке, горные и равнинные поселенцы стали развивать в себе силу мысли или, как её впоследствии назвали, «волшебную силу». А для того, чтобы увеличить её во много раз и перевести в энергию осуществления задуманных событий, долгое время шёл поиск какого-то особенного камня. Ведь предки современных волшебников помнили, что светящееся облако, прежде чем избавить их от бедствия, многократно увеличивало свою силу, отражаясь в водах рек. Многие годы ушли на поиск магического кристалла. И когда он, наконец, был найден, а технология его обработки достигла совершенства, его назвали Мирабилис, то есть чудесный, так как он помогает волшебникам творить чудеса.
        Третья, самая малочисленная группа наших предков, во время войны спряталась в Лесу Чудес. Там они основали своё новое поселение и положили начало роду лесных волшебников. Лесные поселенцы, в отличие от своих бывших соплеменников, полностью сохранили старинный уклад жизни. До сих пор их жилища — это полуземляные избы, покрытые кожами ящеров и шкурами лесных зверей, а основной вид занятий — охота и собирательство.
        Развитие колдовского таланта у лесных волшебников шло несколько иным путем, чем у всех других жителей Террамагуса, и их система волшебных заклинаний отличается от общепринятой. Для совершения своих чудес они используют не Мирабилис, а отвары из каких-то, только им известных, растений, ягод и сушёных частей тел животных, птиц и пресмыкающихся. Во время приготовления варева над ним читаются специальные заговоры, которые придают ему чудесные свойства. Готовое зелье разливают по флягам и раздают всем членам общины, которые носят их на шее или на поясе, не снимая. Содержимое фляг меняют раз в год, так как с течением времени отвар теряет свои магические свойства. Действие колдовского варева аналогично действию Мирабилиса — оно, так же, как и кристалл, переводит тонкую энергию мыслеобраза в энергию осуществления задуманных событий.
        У лесных волшебников нет многоступенчатой системы волшебного образования. Их дети не посещают Гору Знаний, а навыки волшебства перенимают у старшего поколения. Община лесных чародеев ведёт замкнутый образ жизни, многие из её представителей вообще ни разу не выходили за пределы Леса Чудес, и общение с другими жителями Террамагуса в их среде не приветствуется.
        Но самое главное отличие лесных волшебников от всех остальных, на мой взгляд, заключается в их неприятии сложившегося мироустройства нашей волшебной страны. Они принципиально не согласны с выборной системой власти, и поэтому их община никогда не участвует в выборах. Они считают, что правитель должен занимать свой пост пожизненно и передавать его по наследству, из поколения в поколение.
        Свой первый протест по поводу системы власти в очень давние времена высказали старейшины общины лесных волшебников. Они заявили, что из преданий, сохранившихся со времён самых первых поселений, следует, что родоначальники лесных волшебников были правителями над равнинным родовым сообществом. На основании этих сведений они в своём обращении к населению Террамагуса выдвинули следующие требования: разогнать вновь избранный Волшебный Совет, а правление над Террамагусом передать представителю лесных волшебников как будущему основателю династии правителей.
        Волшебное население не восприняло обращение лесных старейшин всерьёз, а отдельные граждане даже высмеяли это нелепое требование. Старейшины затаили обиду и завещали всем будущим поколениям лесных волшебников как можно меньше общаться с представителями равнинных и особенно горных поселений. С тех пор лесное сообщество ведет замкнутый образ жизни, выражая этим свой немой протест, но и каких-либо требований больше не выдвигает.
        Потерпев неудачу с династической системой правления во всём Террамагусе, лесные волшебники установили её в своей общине. Её глава считается хозяином Леса Чудес и носит титул леший. Лесные волшебники очень серьёзно относятся к этой традиции и очень её чтут. Чтобы правитель лесных чародеев выделялся среди своих соплеменников, для него был придуман особый наряд. Это зелёный кафтан, чёрный широкий пояс и чёрные сафьяновые сапоги. А символом власти лешего является деревянный посох с большой еловой шишкой наверху.
        В семье главы общины или, как её называют лесные волшебники, в семье лешего, титул и власть переходят по наследству, из поколения в поколение, по мужской линии. По традиции, пришедшей из далёких времен, имя лешего и его сыновей должно начинаться с корня «Силв», являющегося составляющем слова «Силва», что означает лес. Но самым, на мой взгляд, удивительным в этом роду является то, что у лешего и его сыновей глаза всегда бывают только зелёного цвета и горят, будто угли. Считается, что это своеобразная отметина избранности этого рода, данная им магическими силами Леса Чудес.
        Много лет назад, когда я была ещё совсем маленькой, в семье лешего Силвиуса произошла трагедия. Дело было достаточно громким и всколыхнуло половину Террамагуса. У Силвиуса и его жены Агафии, которую мы с тобой недавно видели, пропал их первенец — сын. Малышу Силвину было всего две недели. До своего исчезновения ребёнок всё время находился в избе с матерью, у лесных волшебников не принято иметь нянь. В тот день, как впоследствии уверяла убитая горем Агафия, она отлучилась от малыша всего на несколько минут, а когда вернулась, то обнаружила, что подвешенная к потолку люлька была пуста. В течение месяца все члены общины тщательно обыскивали каждый уголок Леса Чудес, а затем даже обратились с прошением о помощи к властям Террамагуса, но всё оказалось тщетным — Силвина так и не нашли.
        В тот год многим в нашей волшебной стране вся эта история показалась очень странной и загадочной. А жители лесной общины и вовсе были объяты суеверным ужасом, так как за всё время существования их поселения таких трагедий с ними не случалось ни разу. Выдвигалось множество теорий о том, куда мог деться Силвин. И самым мрачным среди них было предположение о том, что малыша унесли и растерзали дикие звери, но его сразу отвергли — лесные звери никогда не приближались к территории, занятой общиной.
        Следующей была версия о похищении. Но, при более тщательном рассмотрении, мотива для совершения такого преступления не было ни у кого. Лесные волшебники жили обособленно и с внешним миром не общались, поэтому похититель извне исключался. Сами лесные поселенцы обожествляли своего правителя и даже и помыслить не могли о причинении ему или его семье какого-либо, даже самого незначительного, вреда. А если такая крамольная мысль ненароком и приходила в голову какого-либо нерадивого жителя общины, то она тут же исчезала без следа. Поселенцы очень боялись прогневать магические силы Леса Чудес, которые издревле считались покровителями семьи лешего.
        Оставалось ещё два предположения, которые считались наиболее вероятными. Одно из них,  — ребёнка могла похитить и где-то спрятать сама Агафия. Но понять причину столь странного поведения матери, чей сын впоследствии должен был стать главой общины и получить титул лешего, не представлялось возможным. Ведь о её положении жены лешего и матери будущего лешего мечтали многие лесные чародейки. А по этой теории выходило, что она своими руками разрушила собственное счастье и будущее своего ребёнка. Нет, всё это выглядело нелепо. Поэтому эту версию исчезновения малыша в общине быстро отвергли, чтобы не оскорблять чувств безутешных родителей.
        Другое предположение казалось всем жителям общины очень страшным, но именно оно в конечном итоге стало официальным объяснением этого трагического события. Верящие в магические силы Леса Чудес жители общины решили, что это они забрали к себе младенца, чтобы в будущем вернуть его просветлённым какими-то необыкновенными знаниями.
        В тот злополучный для лесных волшебников год несколько журналистов, пользуясь случаем, сумели пробраться в поселение и выведать много интересных подробностей из жизни общины. Так во всём Террамагусе смогли узнать, что происходило в поселении после трагедии.
        Потеря наследника сильно подорвала здоровье Силвиуса, он впал в тоску и уныние и в скором времени скончался. Агафия стойко перенесла все выпавшие на её долю невзгоды. Выдержав положенный год траура по мужу, она, стараясь не привлекать к себе особого внимания, постепенно отделилась от общины. Свой небольшой деревянный домик она построила в противоположной от общинного поселения части Леса Чудес.
        После кончины Силвиуса перед лесными волшебниками встал сложный вопрос: «Кто теперь будет возглавлять их общину?». Дело в том, что в составленном далёкими предками Законе «О наследовании власти в поселении лесных волшебников», говорилось, что«…при отсутствии наследника мужского пола у скончавшегося главы общины его полномочия и титул перехотят к ближайшему ему по возрасту младшему брату». Но там ничего не было сказано о том, кому должна перейти власть главы общины в случае, если ближайших по возрасту младших братьев окажется двое, и они к тому же ещё будут близнецами.
        Младшие братья Силвиуса, похожие как две капли воды — близнецы Силванус и Силвестриус — по характеру и поведению были полными противоположностями друг другу. Примерный семьянин и заботливый отец двух детей, Силванус, к своим двадцати пяти годам был уважаемым жителем общины, а его брат Силвестриус к этому возрасту приобрёл лишь прочную репутацию гуляки и задиры. Из-за склочного и неуживчивого характера он не сумел обзавестись семьей и всё свободное время, несмотря на осуждение соплеменников, проводил в злачных местах Горной Долины. В поселение Силвестриус возвращался, как правило, в дурном настроении, и не проходило и дня, чтобы он не затеял ссоры или не устроил скандала, зачастую переходившего в драку. В общине ходили упорные слухи, что причиной такого поведения Силвестриуса была его безответная любовь к Агафии.
        Целые сутки потребовались старейшинам поселения лесных волшебников, чтобы разобраться с вопросом наследования власти и титула. Наконец решение было принято. Мудрые старейшины рассудили так: если подобный случай никак не оговорен в законе, значит, власть главы общины и титул лешего должны получить оба брата как законные наследники скончавшегося Силвиуса. Многие в общине были крайне удивлены таким решением, так как считали лишь Силвануса единственно достойным занять место главы их поселения. Но по прошествии некоторого времени лесные волшебники поняли, что старейшины поступили верно.
        Силвестриус, став наравне с братом главой общины и получив титул лешего, заметно изменился к лучшему. Он стал реже посещать рестораны Горной Долины, а скандалы и драки в поселении прекратились вовсе. Теперь большую часть своего времени он проводит вместе с братом, занимаясь делами общины. Иногда, крайне редко, у Силвестриуса всё же случаются приступы дурного настроения, и тогда он уходит подальше от поселения и там устраивает бурю и ломает деревья. И плохо будет тому, кто в этот момент оказался на его пути. Все лесные волшебники знают об этой странности Силвестриуса и в этот день стараются обходить его стороной.
        — Ну, вот,  — закончила рассказ Аникея,  — я думаю, что теперь, Улита, тебе должно быть понятно, кто такие лесные волшебники и чем они отличаются от других жителей Террамагуса.
        — Да, с лесными волшебниками мне теперь всё более-менее ясно.
        — Вот и замечательно, а сейчас мы уже подлетаем к горе, на склоне которой в небольшом лесочке я оставила своего пиннэкуса.
        Впереди путь группе невидимых путешественников преграждала горная гряда. Множество не слишком высоких гор, выстроившись в ряд, образовывали вдоль границы волшебного леса многокилометровую стену. Но лес, несмотря на эту, казалось бы, непреодолимую преграду, упорно не желал сдавать своих позиций. На склонах и у основания каменных исполинов вековые деревья образовывали островки леса. К одному из них и направлялась сейчас группа невидимок.
        Улита с восхищением рассматривала развернувшийся перед ней красивейший пейзаж: утопающая в зелени бескрайняя цепь гор, на вершинах которых находились многочисленные замки. Среди них были и роскошные многоэтажные здания с множеством разнообразных башен, террас и балконов, и мрачные серые строения, единственным украшением которых служили узенькие окна-бойницы, и миниатюрные замки в два-три окна по фасаду. Каждый замок был обнесен каменной стеной. Около самых старинных зданий она была высокой и глухой, со смотровыми башнями по периметру. Жилища волшебников более поздней постройки были обнесены низкой и широкой каменной кладкой с декоративными украшениями в виде скульптур и ваз.
        — Как красиво!  — восторженным голосом произнесла Улита.
        — Это поселение горных волшебников называется Горная Цепь,  — пояснила Аникея.  — По размерам и значению оно находится на следующем месте за Горной Долиной, а основано было даже раньше, чем наша столица. Первые поселенцы пришли сюда ещё во время межродовых войн. И их замки, самые старинные в Террамагусе, до сих пор сохранились на вершинах Горной Цепи.
        Невидимки подлетели к горе, на вершине которой находился заброшенный полуразвалившийся замок, и приземлились на одном из её склонов. Жившее здесь когда-то семейство чародеев, судя по заросшим деревьями и травой руинам, уже много лет назад покинуло своё жилище. И теперь единственными обитателями этого места были хищные птицы, которые вили свои гнёзда среди развалин.
        Повсюду на склонах горы были разбросаны камни, некогда составлявшие кладку крепостной стены и башен. Здание самого замка менее пострадало от действия беспощадного времени. Трёхэтажный дом с двумя круглыми башнями по бокам в основном был цел. Лишь в некоторых местах у него разрушилась крыша и осыпался камень, увеличив во много раз бывшие когда-то узкими оконные проёмы. Гулявшие внутри здания сквозняки создавали шум и свист. Но издалека казалось, что это недовольно сопит и ворчит сам старик-дом, на своём особом языке сердясь на бросивших его когда-то хозяев.
        — Бабушка, а почему здесь никто не живёт?  — поинтересовалась Улита, следуя за Аникеей вниз по склону между камней, кустарников и одиночных елей.  — Ведь это место такое красивое!
        — Знаешь, Улита, с заброшенными домами, как правило, связана какая-нибудь трагическая история, приключившаяся с их жильцами. И суеверные волшебники избегают селиться в таких местах, боясь навлечь на свою семью схожее несчастье.
        — А что случилось в этом доме?
        — Около ста лет назад здесь произошла странная и загадочная история,  — сказала Аникея.  — Моя бабушка рассказывала мне, что последним хозяином этого замка был пожилой учёный маг Епифан, который жил здесь вместе с матерью и молодой женой. Семейство вело замкнутый образ жизни. Епифан всё свободное время проводил в своём кабинете на верхнем этаже, занимаясь какими-то научными изысканиями. Его молодая жена хлопотала по хозяйству, так как слуг в доме не держали. Ходили слухи, что она была родом из лесных волшебников, и поэтому изолированный от общества образ жизни её вполне устраивал. А престарелая мать чародея редко выходила из своей комнаты, которая соседствовала с кабинетом сына.
        В тот далёкий от нас день в замке Епифана произошла череда таинственных событий. Вначале, как рассказывали жители близстоящих гор, где-то около полуночи в доме учёного мага раздался оглушительный хлопок, похожий на звук лопнувшего гигантского шара. Затем от его замка несколько минут исходило яркое голубое сияние, а когда оно затухло, в доме раздался душераздирающий женский крик. Но через минуту он стих и над погружённым в ночную тьму замком повисла гнетущая мёртвая тишина.
        Напуганные всем случившимся соседи не решились войти в дом Епифана. И первыми, кто посетил его после ночного происшествия, были прибывшие на рассвете следователь и два Чёрных Стражника. Внутри замок был сильно разрушен. Но больше всего пострадал верхний этаж. Там находились кабинет Епифана и спальня его матери. Неведомая сила превратила внутреннее убранство двух этих комнат в груду обломков и битого стекла. А от самого мага и его родительницы остались лишь клочки обугленной одежды.
        Жену Епифана, волшебницу Иларию, найти так и не удалось. Предполагали, что она всё-таки осталась жива. Знавшие её волшебники утверждали, что в жутком ночном крике, прозвучавшем после загадочных событий, они узнали именно её голос. В дальнейшем таинственное исчезновение чародейки объясняли тем, что диковатая по характеру, напуганная жуткой трагедией Илария, не желая ни с кем общаться, спряталась в поселении лесных волшебников. Однако лесные поселенцы эту версию категорически отвергали.
        Как рассказывала мне бабушка, ночная трагедия, разыгравшаяся в замке учёного чародея, ещё долгое время обсуждалась во всём Террамагусе. Но для всех так и осталось загадкой, что же всё-таки там произошло.
        — И так никто и не раскрыл тайну той трагической ночи?  — удивилась Улита.
        — Дело Епифана быстро закрыли, посчитав эту трагедию несчастным случаем. И после этого никто больше не интересовался, что же произошло здесь на самом деле.
        Эта старинная история долгое время занимала моё детское воображение, но затем она постепенно отошла на второй план и забылась. Я вновь вспомнила о ней, когда уже была замужем за Онисифором. Через год после нашей свадьбы мой муж посвятил меня в некоторые семейные тайны рода Кинтианов. Он рассказал мне, что его прадед, известный в прошлом учёный чародей Кассиан, был знаком с Епифаном и часто бывал у него в гостях. Учёные волшебники одновременно работали над каким-то магическим средством и собирались вместе, чтобы обсудить результаты проделанной работы.
        После таинственной гибели Епифана, Кассиан, догадываясь о причинах произошедшего с коллегой несчастья, всё же довёл своё дело до конца. Онисифор мне рассказал, что его прадед нашёл способ, позволяющий увеличить магическую силу чародея во много раз. Но затем учёный маг испугался, что использование этого метода изменит мироустройство Террамагуса и принесёт много бед. Кассиан не стал публиковать своё открытие и всем домашним строго-настрого запретил рассказывать кому-либо о результатах своей работы под страхом навлечь на семью страшные неприятности. Всю информацию о своём открытии он поместил в Шар Магических Знаний — фамильную реликвию рода Кинтианов.
        — А что это такое «Шар Магических Знаний»?  — сразу же заинтересовалась Улита.
        — Это средних размеров хрустальный шар, в котором хранятся магические знания, накопленные многими поколениями славного рода Кинтианов. Более трёхсот лет назад чародей Филит систематизировал и сделал более доступными для использования знания своих предков. Ведь на протяжении многих веков известные и талантливые Кинтианы оставляли после себя очень большое интеллектуальное наследие. Это и мудрые высказывания, и рецепты магических напитков, и всевозможные заклинания и формулы, и описания таинственных обрядов и ещё большое количество всякой разной полезной информации. Многое из перечисленного было утеряно или забыто обществом, но в семейном архиве всё это хранилось в виде огромного количества рукописей, бережно сложенных в нескольких больших сундуках, которые стояли в библиотеке.
        Филит потратил целое десятилетие, чтобы прочитать все свитки, блокноты и куски пергамента и выбрать из всего этого самое ценное. Эту тщательно отобранную информацию чародей перевёл в мыслеобразы и с помощью особых заклинаний поместил в хрустальный шар. С тех пор каждый волшебник из рода Кинтианов, используя именной Мирабилис, может быстро и просто получить необходимые ему сведения из наследия своих предков. А представители этого рода, занимающиеся наукой, имеют возможность дополнить Шар новыми сведениями.
        — Бабушка, а ты мне покажешь этот Шар?
        — Да, конечно, ты только напомни мне об этом, когда мы будем находиться в нашем замке.
        Невидимки подошли к небольшой рощице, находящейся на краю обрыва. Здесь Аникея сбросила с себя капюшон — невидимку, и её примеру сразу же последовали Улита и Амикус. Пожилая волшебница прочитала какое-то заклинание, и в этот момент в нескольких шагах от удивлённой девочки появился гнедой красавец — пиннэкус. Он, не обращая ни на кого внимания, спокойно пасся между редкими деревцами. И необычном для Улиты во всём его облике было лишь то, что у него были крылья.
        — Вентус, ты меня заждался, голубчик?  — ласковым голосом сказала Аникея, потрепав роскошную гриву благородного животного.
        В ответ пиннэкус приветливо заржал и потерся мягким носом о руку хозяйки.
        — Я вижу, что ты рад, мой хороший, но, теперь нам уже пора отправляться в путь. У нас сегодня очень много дел.
        Аникея снова прошептала какое-то заклинание,  — и Вентус оказался запряжённым в изящную двухместную коляску чёрного цвета с откидным верхом и красными бархатными сидениями. В середине каждого из двух её больших колёс находилось по чёрному, похожему на птичье, крылу, которые в данный момент были сложены. Бока коляски украшали гербовые щиты голубого цвета. Изображённая на них сова с волшебной диадемой на голове правой лапой опиралась на лежащий около неё меч. В верхней части щита была нарисована волнистая золотая лента, по которой проходила надпись: «SAPIENTIA, VIRTUS, DECUS».
        — Это мой прогулочный экипаж,  — сказала Аникея.  — В нём мы сможем с комфортом совершить небольшую обзорную экскурсию по Горной Долине и её окрестностям. Но ты, Улита, во избежание неприятностей, всё это время должна быть в плаще — невидимке. А если по пути нам встретится кто-либо из моих знакомых, тебе надо вести себя так, чтобы ничем не выдать своего присутствия.
        Увидев недовольное лицо внучки, Аникея добавила:
        — Ведь мы же с тобой уже решили, что было бы очень неразумно поссориться сейчас с Эрмогеном.
        — Да, конечно,  — понуро согласилась девочка и нехотя накинула на голову капюшон — невидимку.
        Сама же Аникея сняла с себя волшебный плащ и осталась в очень красивом брючном костюме. Чёрный в белый горошек, он был украшен большим белым отложным воротником и такого же цвета манжетами. Наряд волшебницы дополнили чёрные туфли на небольшом толстом каблуке, чёрно — белая шляпа с широкими полями и белые нитяные перчатки.
        Стоявшая поодаль невидимая Улита восторженно вздохнула, глядя на свою элегантную бабушку.
        — Я всегда красиво одеваюсь, когда отправляюсь на прогулку,  — пояснила свой наряд Аникея.  — А теперь, внучка, садись в коляску, нам пора лететь дальше.
        И она открыла перед девочкой дверцу экипажа.
        — Бабушка, а что обозначают голубые щиты с совой, которые находятся на боках этой коляски?  — спросила Улита, удобно расположившись на мягком бархатном сиденье.
        — А это фамильный герб рода Кинтианов,  — пояснила Аникея, усаживаясь рядом с внучкой, а Амикус сразу же улёгся у неё на коленях.  — Сова — воплощение вековой мудрости, магический меч олицетворяет доблесть и честь, а диадема с Мирабилисом — символ нашей волшебной страны. Сверху на золотой ленте написан девиз рода Кинтианов: «Мудрость, доблесть, честь». Это то, что на протяжении многих веков прославляло наш род на службе отечеству. А голубой цвет щита обозначает принадлежность Кинтианов к высшему колдовскому сословию. Так что, Улита, ты можешь гордиться тем, что являешься потомком очень знатного рода,  — Аникея натянула поводья и скомандовала:
        — Вентус, взлетаем!
        Бивший в нетерпении копытом гнедой красавец сразу же раскрыл свои огромные крылья и, пройдя несколько шагов, стал медленно подниматься в воздух. Вместе с ним медленно и плавно поднялась над горным склоном и коляска. В момент её отрыва от поверхности горы на двух её больших колёсах раскрылись крылья. И коляска, словно большая птица, стала размахивать ими в унисон с Вентусом, поддерживая таким образом равновесие при полёте.
        Экипаж с путешественниками вылетел за пределы горы с заброшенным замком и направился в сторону Горной Долины. На их пути находилось множество гор средней высоты. Покрытые зеленью лесов, они стояли и группами и поодиночке. Большинство из них было застроено замками, но изредка всё же встречались и не заселённые каменные исполины.
        Управляемый Аникеей Вентус ловко петлял между горными вершинами. Иногда он перелетал через них, но случалось это в тех редких случаях, когда расстояние между горами было слишком узким для размаха его больших крыльев.
        Оглядываясь по сторонам, Улита любовалась природой Террамагуса и с интересом наблюдала за жителями горных поселений. Несмотря на ранний час, многие из них уже покидали свои дома. В летающих плащах, верхом на пиннэкусах или в экипажах, чародеи и чародейки вылетали из ворот замков и отправлялись по каким-то своим волшебным делам.
        — Бабушка, а куда летят все эти волшебники?  — поинтересовалась Улита.
        — Сегодня в Террамагусе обычный рабочий день, и поэтому чародеи и чародейки, как обычно, спешат на работу в конторы, лавки и мастерские. А дети,  — ты, наверное, заметила, что они одеты в форму,  — направляются на Гору Знаний. Там находится Лицей Чародейства.
        Улита действительно обратила внимание, что в нескольких пролетевших мимо неё экипажах сидели одинаково одетые мальчики и девочки. На юных волшебницах были короткие чёрные платья с пышной юбкой, строгим белым воротником — стойкой и белыми манжетами. Одежда юных чародеев состояла из чёрных брюк, белой рубашки с воротником — стойкой и чёрной жилетки. У всех лицеистов были одинаковые чёрные пелерины, большие плоские береты из чёрного бархата, украшенные парой забавных кисточек, чёрные тупоносые башмаки на толстом маленьком каблуке с большой серебряной пряжкой и чёрные, небольшого размера, мешки для книг.
        Не менее интересной показалась Улите и одежда пролетавших мимо волшебников и волшебниц. Несколько всадников, обогнавших экипаж Аникеи, были одеты в чёрные плащи, широкополые чёрные шляпы и чёрные высокие сапоги со шпорами. И ещё Улита успела заметить, что у каждого из них слева на поясе висел меч.
        — Бабушка, а зачем волшебникам нужен меч?  — спросила девочка, когда всадники уже скрылись вдали.
        — Это не простой меч, а волшебный,  — уточнила Аникея.  — По желанию владельца он может превращаться в любой другой вид холодного оружия и даже извергать молнии. Обычай иметь и носить такие мечи пришёл из древности, со времён межродовых войн, когда выходить из дома, не захватив с собой волшебного оружия, было очень рискованно. Затем, после восстановления в Террамагусе мира, ношение мечей было обязательным по этикету для всех чародеев благородного происхождения. Теперь же это можно делать по желанию. У твоего дедушки Онисифора хранится большая коллекция таких мечей, принадлежавших когда-то его знаменитым предкам, но я не припомню, чтобы он сам когда-нибудь носил это волшебное оружие.
        Улита снова принялась рассматривать одежду пролетавших мимо неё волшебников. Теперь её внимание привлёк наряд семейной пары, сидевшей в довольно громоздком чёрном ландо, запряжённом тройкой чёрных пиннэкусов. На молодой чародейке была синяя юбка — брюки и чёрная пелерина, а её ноги плотно облегали изящные остроносые башмачки из тонкой чёрной кожи. Каштановые волосы волшебницы были собраны на затылке в пышный хвост. Костюм её супруга состоял из светлых кожаных штанов, высоких чёрных сапог, светлого свитера и длинного чёрного плаща, крепившегося пряжкой в виде летучей мыши на правом плече. Его голову украшал большой чёрный берет с пером.
        Когда горы остались позади, экипаж с путешественниками продолжал свой путь над равниной. Здесь, вдоль берегов двух рек, так же, как и в горах, находились многочисленные замки, обнесённые крепостными стенами. Чуть поодаль от них росли сады с фруктовыми деревьями и зеленели поля, засеянные зерновыми культурами и засаженные разнообразными овощами.
        — Сейчас мы находимся над самым старинным местом в Террамагусе,  — сказала Аникея.  — Здесь, на берегах рек Торренс и Калиды, если ты помнишь из моего рассказа, начиналась история нашей волшебной страны.
        — Да, бабушка, я очень хорошо всё помню.
        В это время их экипаж уже летел над широким руслом реки.
        — Так вот, эта река Торренс, что означает бурная, стремительная,  — продолжила свои объяснения Аникея.  — Такое название река получила из-за своего слишком быстрого течения. А ещё Торренс — самая длинная река Террамагуса. Она пересекает всю нашу волшебную страну по диагонали. Её исток находится в Долине Пастбищ, а заканчивается она, впадая в Синее море. Мы с тобой сейчас находимся на равном удалении от обоих этих мест, так как только что пересекли реку в середине её пути. С левой стороны от нас, ниже по течению, в Торренс впадает небольшая тихая, но очень тёплая речка Калида. Это замечательное качество реки отражено в её названии: Калида означает тёплая вода. Видишь, вон там, вдалеке, лёгкую туманную завесу? Её создают клубы пара, исходящие от этой тёплой реки. Калида берёт своё начало от тёплых источников в Долине Ящеров. Там её русло делает небольшую петлю, а затем, выйдя за пределы долины, следует параллельно ей, создавая собой естественную границу между миром ящеров и поселениями волшебников.
        — Бабушка,  — перебила Аникею Улита,  — а не может получиться так, что огромные хищники в какой-то момент переплывут эту тёплую реку и нападут на жителей близлежащих поселений?
        — Нет, Улита, в наше время такое случиться уже не может. Это только в древности ящеры хозяйничали в поселениях волшебников. Теперь же от их нашествия жителей Террамагуса охраняет прочная невидимая стена, созданная с помощью особых заклинаний на том берегу реки Калиды.
        — Но я же видела во вчерашней газете статью о ящере, кружившим над Горной Долиной,  — возразила девочка.
        — Ну да,  — нехотя признала правоту внучки Аникея,  — изредка крылатые обитатели Долины Ящеров всё же перелетают через стену, но охраняющие покой наших граждан и следящие за порядком Чёрные Стражники очень быстро заставляют их вернуться обратно. Так что, Улита, тебе совершенно нечего бояться.
        — А я и не боюсь вовсе, а спросила об этом просто так, из любопытства.
        — Какие мы, однако, бесстрашные,  — лениво потягиваясь, ехидно заметил Амикус.  — Вот я, например, очень бы не хотел быть кем-нибудь съеденным.
        — Амикус,  — с упрёком в голосе сказала Аникея,  — ну зачем ты пугаешь Улиту? Летающие ящеры абсолютно безобидны.
        — Не знаю, не знаю,  — философски заметил зверёк.  — Только мне очень уж не нравятся их большие зубастые пасти.
        — А мне кажется, Амикус, что ты просто излишне подозрителен, и тебе мерещится опасность даже там, где её нет, и…  — не успела договорить Аникея, так как в этот момент с коляской путешественников поравнялся серый в яблоках пиннэкус. В дамском седле на нём сидела волшебница примерно одного с Аникеей возраста. Она была одета в длинную чёрную юбку и фиолетовый жакет с пышными рукавами, украшенный у ворота большой золотой брошью в виде паука, а на её голове находился чёрный цилиндр с вуалью. Чёрные перчатки и небольшой хлыст дополняли костюм наездницы.
        — Здравствуй, Аникея,  — сказала незнакомка, и на её красивом надменном лице появилась едва заметная светская улыбка, но взгляд больших карих глаз продолжал оставаться холодным и презрительным.  — Я давно тебя не видела и могу сказать, что ты очень хорошо выглядишь. А как здоровье Онисифора?
        — Здравствуй, Петрония,  — ответила Аникея, изобразив на лице такую же улыбку.  — Спасибо за комплимент. Ты всегда была на них большая мастерица. Про Онисифора могу сказать, что ему уже значительно лучше. И в этом году мы с ним обязательно будем присутствовать на Балу Огненного Цветка.
        — Ну что ж,  — сказала напоследок всадница,  — очень приятно слышать, что у вас всё хорошо. Хочу пожелать вам обоим так держаться и в дальнейшем. До скорой встречи на балу.  — Она натянула поводья, и её серый в яблоках пиннэкус стал быстро удаляться от экипажа путешественников.
        — До свидания, Петрония,  — пожелала ей вслед Аникея.
        — Бабушка, а кто эта неприятная волшебница?  — спросила Улита, когда серый пиннэкус уже скрылся из виду.
        — А это моя давняя знакомая Петрония, мать Фулвианы,  — равнодушным тоном сказала Аникея.  — Когда-то давно, когда наши дочери были лучшими подругами, мы с ней поддерживали приятельские отношения. Но затем, после приключившейся в нашей семье трагедии, мы с Петронией постепенно перестали общаться и встречаемся теперь лишь на светских мероприятиях.
        К этому времени путешественники пересекли равнину, и сейчас их путь снова пролегал над горной местностью. Здесь, покрытые зеленью лесов и застроенные замками, каменные исполины располагались небольшими группами, находящимися на значительном расстоянии друг от друга. И Вентусу уже не приходилось перелетать через их вершины, так как в широких коридорах между группами гор места для размаха его крыльев было больше, чем достаточно.
        По мере приближения к Горной Долине чародеев, спешащих на службу, становилось всё больше. И они обгоняли прогулочный экипаж Аникеи, облетая его сверху, снизу и справа.
        Вдруг с коляской путешественников поравнялся летевший в волшебном плаще убелённый сединами пожилой маг. Густая белая борода почтенного чародея чуть-чуть не доставала до края подола его длинного чёрного одеяния, а пышные белые волосы ниспадали на плечи крупными завитками. Его глаза, прятавшиеся под густыми бровями, излучали тепло и доброжелательность, а по губам изредка проскальзывала лукавая усмешка. Голову чародея украшала высокая чёрная конусообразная шляпа с очень узкими полями, а в руках он держал перевязанный тесёмкой свиток
        Увидев Аникею, почтенный маг поклонился и произнес:
        — Приветствую вас, уважаемая Аникея! Рад видеть, что вы находитесь в добром здравии!
        — Я тоже очень рада нашей встрече, достопочтенный Дорифор,  — приветливо улыбнувшись, сказала Аникея.  — Как всегда, спешите в Академию?
        — Да, через двадцать минут у меня должна начаться лекция. Сегодня я подготовил очень интересный материал о древних поселениях. Если я не ошибаюсь, то вы, моя дорогая, будучи студенткой, очень интересовались этим периодом истории Террамагуса.
        — Вы всё верно говорите, уважаемый Дорифор. В юности я действительно увлекалась древними поселениями. Но интерес к истории у меня возник только благодаря вашим замечательным лекциям.
        — Спасибо вам за добрые слова, Аникея,  — расчувствовался учёный маг,  — с большим удовольствием поговорил бы ещё, но, к сожалению, обстоятельства уже заставляют меня покинуть вас. Очень не люблю куда-либо опаздывать.
        И, поклонившись на прощание, он быстро полетел впёред и затерялся среди других волшебников.
        — Это был учёный маг Дорифор,  — пояснила Аникея.  — Он преподает в Академии Волшебных Наук историю Террамагуса. Много лет назад, в пору моего студенчества, я у него училась.
        После встречи с учёным магом Аникея погрузилась в размышления.
        — Знаешь что, Улита,  — вдруг сказала она,  — я решила немного изменить наш маршрут. Сейчас мы с тобой отправимся взглянуть на Гору Знаний, а уже оттуда проследуем в Горную Долину.
        И с этими словами она направила Вентуса в ближайший левый коридор между группами каменных исполинов.
        — Это недалеко,  — сказала Аникея, погоняя пиннэкуса.
        Вскоре экипаж с путешественниками, вылетев за пределы горной гряды и быстро преодолев путь над небольшой лесной полосой, оказался перед широким ущельем. Оно разъединяло бывшие когда-то одним целым две части широкой горы. На вершинах каждой из её половин находилось по одному зданию, построенному в традиционной для Террамагуса форме замка с множеством башен, террас и балконов. Но по сравнению с жилыми домами волшебников эти два огромных здания показались Улите несколько мрачноватыми. На значительном расстоянии от каждого замка, по пологим склонам обеих частей горы, проходили низкие широкие крепостные стены. На огороженных ими территориях находились спортивные площадки, беседки и разнообразные павильоны. Всё это красиво сочеталось с причудливой формы кустарниками, деревьями и очаровательными газонами
        Аникея направила крылатый экипаж вдоль ущелья.
        — Эта расколовшаяся на две части гора,  — начала рассказывать она,  — стала называться Горой Знаний из-за того, что с незапамятных времен на её склонах располагались разнообразные учебные заведения. Все те здания до наших дней не сохранились — они были разрушены около пяти столетий назад, после проведения реформы волшебного образования. Тогда была сформирована двухступенчатая система обучения молодых волшебников, а вместо множества мелких зданий были выстроены два этих величественных замка. С тех пор начальное образование жители Террамагуса получают в Лицее Чародейства — он находится слева от тебя, а высшее — в Академии Волшебных Наук — её здание с правой стороны.
        Слушая бабушку, Улита наблюдала, как на поле, перед зданием Лицея, приземлялось множество экипажей. Из них выпрыгивали одетые в форму малыши — ученики младших классов, которые, попрощавшись с родителями, с важным видом отправлялись на занятия. Ученики старших классов добиралось до Горы Знаний в летающих плащах, и приземлялись они сразу на крыльце замка. Некоторые из них так сильно куда-то торопились, что сбрасывали с плеч летающую одежду ещё до входа в здание.
        Большая часть студентов, прибывающих в Академию Волшебных Наук, добиралась до стен своей alma mater в тёмно — синих летающих плащах, которые вместе с такого же цвета беретом были их форменной одеждой. Они, так же как и лицеисты, приземлялись на крыльце замка и быстро исчезали за его дверями. Другая, сравнительно небольшая часть молодых слушателей Академии, прилетала к месту учёбы верхом или в экипажах. Пиннэкусов и коляски они оставляли в специально отведённом для этого месте на территории студенческого городка, а затем следовали до здания Академии пешком или с помощью всё тех же форменных летающих плащей.
        — Теперь, Улита, ты имеешь представление о том, где получают образование жители Террамагуса. И я очень надеюсь, что череда неприятностей, долгое время преследовавших нашу семью, наконец, закончится, и ты сможешь получить здесь высшее волшебное образование.
        К этому времени экипаж с путешественниками, долетев до конца ущелья и сделав небольшой круг над Горой Знаний, плавно свернул в сторону Горной Долины. От столицы Террамагуса их теперь отделяла лишь довольно широкая лесная полоса.
        Вскоре перед ними уже возвышалась стена гор, казавшаяся бесконечной. Средней высоты, они были покрыты зеленью лесов и застроены разнообразными замками. Множество широких ущелий разделяло горную стену по всей её длине. Через них, спеша по своим делам, покидали и возвращались в свой волшебный город его жители.
        Некоторое время путешественники летели вдоль горной гряды. Ущелье, к которому они вскоре приблизились, было в несколько раз шире всех предыдущих. Над ним, в виде арки, большими каменными буквами была выложена надпись: «ГОРНАЯ ДОЛИНА», а мелкими — «Коридор Мирабилиса». Было не понятно, на чём держалась вся эта громоздкая конструкция, и поэтому складывалось впечатление, что она просто висит в воздухе.
        — Бабушка, а эти буквы не рухнут нам на голову?  — спросила Улита, когда та направляла экипаж под арку.
        — Успокойся, внучка,  — с улыбкой сказала Аникея,  — этой надписи, как и ещё семи точно таким же, уже более тысячи лет, и за это время ещё ни одна из них ни на кого не упала. Система волшебных заклинаний прочно удерживает их на своих местах.
        Путешественники оставили позади себя арку. И теперь они, как и десяток других волшебников, летели вдоль утопающего в зелени лесов и застроенного замками широкого и длинного горного коридора. С обеих его сторон, между неплотно стоящими каменными исполинами, проходило множество узких и извилистых коридоров. По ним, так же, как и по широкому коридору, двигались потоки жителей и гостей города.
        — Ну вот, Улита, мы с тобой находимся в Горной Долине — столице Террамагуса — и сейчас направляемся в центр города к Горе Правителей. За время пути ты, наверное, заметила, что в наших горных городах нет улиц. Их функцию у нас выполняют свободные пространства между горами, которые называются коридорами. По ним, в летающих плащах, верхом на пиннэкусах или в экипажах, и передвигаются жители и гости наших городов.
        Восемь главных коридоров, сходясь в центре Горной Долины, делят её на восемь равных частей, каждая из которых разделена множеством мелких коридоров. Основные коридоры носят названия: Мирабилиса,  — по нему мы сейчас летим,  — Заклинаний, Грифонов, Пиннэкусов, Магических Обрядов, Полнолуния, Семи Магов и Волшебных Ремёсел. Все они снаружи, при въезде в город, украшены арками с названием города и коридора. Под одной из них мы недавно пролетали. Улита, ты меня слушаешь?
        — Слушаю,  — отозвалась девочка.
        — Да, вот ещё что,  — вдруг спохватилась Аникея,  — на всякий случай хочу тебя предупредить о том, что в Террамагусе не принято летать над домами и заглядывать в окна. А нарушителей этого правила ждут большие неприятности от Чёрных Стражников, следящих за порядком.
        — А я и не собиралась этого делать,  — обиженно сказала Улита.
        — Но ведь и на крышу лететь ты тоже не собиралась,  — весело заметил Амикус.
        — Всё-то ты помнишь,  — передразнивая интонацию зверька, ответила девочка.
        — Я же просила вас не шуметь!  — строгим голосом сказала Аникея.  — А тебе, Амикус, между прочим, тоже не мешало бы чаще вспоминать об этом правиле,  — и она многозначительно посмотрела на рыжего симпатягу.
        Маленький хитрец сразу же прикрыл мордочку пушистым хвостом и притворился спящим.
        Коридор Мирабилиса вывел путешественников в центр Горной Долины, куда, согласно лучевой системе устройства города, выходили и семь остальных главных коридоров, над въездами в которые парили каменные арки — названия.
        Здесь, в окружении отстоящих от неё на значительном расстоянии рядов гор, находилась самая высокая из них, украшением которой служил большой водопад. Его пенящиеся и бурлящие потоки, ниспадая с вершины, образовывали у основания этой высокой горы стремительную несущуюся реку, которая, сделав небольшую петлю, скрывалась в горном коридоре.
        Над водопадом, на вершине горы, на гранитных колоннах стояла ограждённая изящной кованой оградой круглая платформа. В её середине, окруженный газонами и кустарниками, находился белокаменный дворец, украшенный растительным узором серебряного цвета. Это величественное здание визуально можно было разделить на две части — нижнюю трехэтажную и верхнюю, состоящую из семи башен, шесть из которых были четырёхугольные, а седьмая, самая крупная, имела форму шестиугольника и находилась в центре.
        Все семь башен были увенчаны конусообразными серебристыми крышами, а также имели на каждой своей грани по окну. Украшением крыш служили декоративные балюстрады и два ряда миниатюрных угловых башенок.
        Над центральным входом во дворец, на уровне второго этажа, находился небольшой балкон округлой формы. Его поддерживали две колонны в виде стоящих на задних лапах огромных ящериц. К крыльцу центрального входа вела широкая многоступенчатая лестница. Она была украшена каменными шарами и кубами. С обеих её сторон также находилось по большой тумбе, на которых, застыв в неподвижных позах, сидело по грифону. Ещё двадцать этих грозных существ несли службу, находясь на вершинах столбов, поддерживающих ограду платформы.
        Золотистое полотнище флага с изображением ящера, держащего Мирабилис, развивалось над главной башней дворца.
        — Сейчас мы с тобой находимся в самом центре Горной Долины, около Горы Правителей,  — сказала Аникея, медленно ведя экипаж по круговому коридору.  — На её вершине стоит Дворец Волшебного Совета, где заседают семь главных магов Террамагуса. В башнях, в верхней части этого величественного здания, располагаются их рабочие кабинеты. Самая крупная башня с флагом — это резиденция Правителя.
        — А что находится на трех нижних этажах дворца?  — спросила Улита.
        — На первом этаже располагаются служебные помещения, среди которых и та самая сокровищница с Мирабилисами, где уже более двенадцати лет находится диадема Минадоры. Второй этаж занимает бальный зал. Там проходят торжественные мероприятия и праздники. А на третьем этаже расположен зал заседаний Волшебного Совета.
        — Бабушка, а вон те шесть гор справа, которые объединены между собой широкими крытыми мостами, а на вершинах у них расположены строения, очень похожие на греческие храмы с множеством колонн. А что находится там?
        — Это Торговые Ряды. Там можно приобрести всё — от продуктов питания,  — например, мяса ящеров,  — до одежды с волшебными свойствами, такой, как наши летающие плащи — невидимки. И ещё много всяких разных товаров, необходимых в волшебном быту.
        — Как интересно!  — обрадовалась Улита.  — А мы зайдем туда?
        — Как-нибудь в следующий раз обязательно зайдем. Сегодня у нас на это нет ни времени, ни возможности.
        Улита обиженно замолчала и Аникея, чтобы её приободрить, сказала:
        — Не расстраивайся, внучка, давай вместо Торговых Рядов сегодня на обратном пути зайдём в моё любимое маленькое кафе «У привидения». Утром там обычно никого не бывает, и мы с тобой сможем выпить по бокалу замечательного коктейля. Я уверена, что такого напитка ты ещё не пробовала.
        — Хорошо,  — тяжело вздохнув, согласилась Улита,  — давай хотя бы в кафе сходим.
        — Вот и договорились, а теперь кончай обижаться и посмотри направо. Видишь, на горе расположено красивое здание из тёмно — вишнёвого кирпича с множеством башен, арок и колонн?
        — Вижу.
        — Это главный театр Горной Долины,  — начала рассказывать Аникея.  — Он называется Театр Метаморфоз. Там ставятся очень красивые спектакли, в которых волшебники — актёры во время действия превращаются в разнообразных птиц и зверей. А за театром, на соседней горе, расположена Концертная Арена. За её круговыми стенами проходят выступления певцов и музыкантов, а также концерты волшебной музыки, сопровождаемой призрачными картинами. Там же несколько раз в год даёт выступление уже известный тебе водяной Каламус со своими сладкоголосыми дочерьми — русалками. А ещё я хотела обратить твоё внимание вот на эти две горы, к которым мы сейчас приближаемся. На вершине той, что находится слева от нас, в чёрном здании прямоугольной формы с белой колоннадой, расположен музей Истории Террамагуса. А в самом старинном замке нашей столицы,  — он с правой стороны,  — размещается библиотека. И на этой же горе, чуть поодаль от здания библиотеки, находится то кафе, в которое мы с тобой собираемся зайти на обратном пути. Отсюда, из-за крепостной стены, его не видно. А вон там, впереди, на пересечении коридоров Мирабилиса и
Магических Обрядов, на соседних горах находятся ещё два здания, которые, как мне кажется, было бы неправильным оставить без внимания. Справа, в небольшом замке оригинальной восьмиугольной формы, находится Штаб Выборов. А на вершине горы, стоящей слева от нас, рядом с башней с часами, в двухэтажном белом здании округлой формы с высоким зелёным куполом, располагается суд. Именно отсюда около тринадцати лет назад была отправлена в Долину Забвения Минадора.
        — Бабушка, а как называется этот водопад,  — поинтересовалась Улита, когда экипаж с путешественниками, сделав круг, снова оказался перед бурлящими потоками воды, ниспадающими с вершины Горы Правителей.
        — Этот водопад носит имя Доминикус, в честь самого первого Правителя Террамагуса. У основания Горы Правителей он образует реку Семи Магов, которая протекает вдоль одноименного горного коридора, а затем выходит за пределы Горной Долины и, мелея, теряется в обширных лугах Долины Пастбищ.
        Аникея вдруг замолчала. Улита и Амикус проследили за её встревоженным взглядом и увидели, что из коридора Магических Обрядов к Горе Правителей направляется всадник на чёрном пиннэкусе и в сопровождении двух грифонов.
        — Эрмоген,  — побледнев, прошептала Аникея.  — Он, похоже, тоже заметил мой экипаж и теперь направляется в нашу сторону.
        Пожилая дама быстро справилась с охватившим её волнением и снова чуть слышно, но уже твёрдым голосом сказала:
        — Наступил как раз тот самый момент, когда тебе, Улита, надо вести себя так, чтобы ни чем не выдать своего присутствия.
        — Не беспокойся, бабушка, я тебя не подведу,  — пообещала девочка.
        Летевший впереди своей грозной свиты Эрмоген был, как всегда, подтянут и элегантен. Его выдержанный в чёрном тоне костюм состоял из плаща, обсыпанного серебряными звёздами, роскошной рубашки с пышными рукавами, жилета, бриджей и высоких сапог, украшенных серебряными шпорами. Дополнением к костюму служили чёрные перчатки и хлыст. На груди у Эрмогена, прикреплённый к толстой цепи, находился массивный платиновый медальон с изображением ящера. Но особенно удивило Улиту то, что на левом боку чародея, на кожаном поясе, висел меч.
        Эрмоген был угрюм и чем-то озабочен. Поравнявшись с экипажем Кинтианов, он кивнул в знак приветствия, а затем, чуть растянув губы в улыбке, произнёс:
        — Доброе утро, Аникея! Совершаете утренний моцион?
        В это время Улита, не отрываясь, разглядывала дьявольски завораживающее лицо чародея. Теперь она была окончательно уверена, что это именно он смотрел на неё тогда из зазеркалья. Она узнала Эрмогена по холодному и пронзительному взгляду его чёрных глаз, произведшему на неё в тот день очень неприятное впечатление.
        — Да, решила прогуляться перед завтраком,  — приветливо ответила Аникея.  — Погода просто замечательная, и я не смогла усидеть дома. А вы, уважаемый Эрмоген, сегодня что-то рано собрались на службу. Ведь, если я не ошибаюсь, заседание Волшебного Совета начинается в десять часов, а сейчас лишь начало девятого.
        — Вы верно подметили, Аникея, заседание действительно начинается в десять часов, но до него я ещё хотел просмотреть некоторые документы,  — ответил маг.  — Желаю вам хорошей прогулки,  — сказал он на прощание и вместе с грифонами быстро полетел на вершину Горы Правителей.
        — Я считаю, что нам с тобой, Улита, крупно повезло, что прозорливый Эрмоген не заметил нашу маленькую хитрость,  — со вздохом облегчения сказала Аникея, когда высокопоставленный чародей скрылся из вида.  — Честно говоря, я мало рассчитывала на такую удачу.
        — Но ведь всё закончилось хорошо,  — весело заметила девочка.
        — Я очень на это надеюсь,  — с сомнением в голосе произнесла Аникея, направляя экипаж в ближайший межгорный коридор, носящий название коридор Волшебных Ремёсел.
        Здесь, на вершинах каменных исполинов, располагались стоящие группами и поодиночке разнообразные башни. Они были низкие и высокие, круглые и многогранные, с высокими конусообразными и едва заметными плоскими крышами. На шпилях самых высоких из стоящих на каждой горе башен были закреплены двухсторонние щиты с изображениями одного или нескольких предметов. Это: кусок ткани и ножницы, башмак, выдуваемый стеклянный шар, упряжь, шляпа и многое другое.
        — Сейчас мы находимся в мастеровой части Горной Долины,  — пояснила Аникея.  — Она расположена между коридорами Грифонов и Заклинаний, а коридор Волшебных Ремёсел, по которому мы сейчас движемся, делит её на две равные части.
        — Бабушка, а что означают все эти вывески с картинками?  — поинтересовалась девочка.  — Их здесь так много!
        — Это не вывески с картинками, а гербы. И принадлежат они расположенным в этих башнях цехам и мастерским, где с помощью волшебных технологий производятся разнообразные товары. Изображения этих товаров и вынесены в центр композиции на гербах. Ну, например: башмак — символ обувщиков, кусок ткани и ножницы обозначают цех портных, стеклянный шар — эмблема мастеров стекольных дел.
        Экипаж с путешественниками продолжал лететь вдоль коридора Волшебных Ремёсел и к этому времени уже приблизился к его середине. Здесь группы гор немного расходились в стороны, и от этого коридор становился шире. В этом утолщённом месте находилась одиночная гора. На её вершине, полукругом, плотно прижавшись друг к другу, стояли семь башен кремового цвета. Они располагались таким образом, что самая высокая из них была в центре, а остальные примыкали к ней по три с двух сторон, выстраиваясь по мере убывания высоты. Многогранные, серебристого цвета крыши башен у основания были украшены балюстрадами.
        Над входом в самую высокую башню на стене находился крупный щит. На нём была изображена двуликая голова бородатого старца, смотрящаяся одной своей стороной в зеркало. Над изображением проходила надпись: «COGNOSCO MUNDUS, COGNOSCO TE IPSUM».
        — Бабушка, а что находится в этом симпатичном здании, состоящем из башен?
        — Это здание принадлежит научному обществу Террамагуса. Три раза в неделю в нём собираются на совещание самые известные учёные чародеи нашей страны. Многие годы состоял в этом обществе и твой прапрапрадед Кассиан.
        — А что означает тот странный герб на главной башне?
        — А это герб научного общества. Изображённый на нём двуликий старец с зеркалом олицетворяет собой познание, то есть основную идею, которая объединяет учёных магов. А в верхней части герба выведен девиз научного общества. Он гласит: «Познавать окружающий мир, познавать самого себя».
        Следующим, привлекшим внимание Улиты, было песочного цвета круглое здание с тремя шестигранными башнями наверху. Оно находилось на одной из гор, стоящей у самого выхода из Горной Долины. На фасаде здания была прикреплена вывеска с изображением уже знакомого девочке маленького забавного волшебника, над которым крупными буквами было написано: «Издательство газеты «Колдун».
        — Здесь,  — сказала Аникея,  — как ты, наверное, уже догадалась, располагается принадлежащее Эрмогену издательство газеты «Колдун». А вон там,  — она указала на старинный замок мрачноватого вида, расположенный на вершине соседней горы,  — находится главный банк Террамагуса.
        — Бабушка, а какие у вас здесь деньги?
        — Деньги Террамагуса — это золотые монеты Магус и Нуммус,  — Аникея достала из кармана два золотых кружочка.  — Вот они. 1М=100Н. В обращении находятся: семь монет достоинством 1, 2, 5, 10, 20, 50 и 100 Магус с портретами чародеев, входивших в самый первый Волшебный Совет, и пять монет достоинством 1, 5, 10, 20, 50 Нуммус, на них изображены достопримечательности Горной Долины. Если хочешь, то можешь эти две монетки оставить себе,  — предложила она внучке.
        — Хочу,  — весело сказала Улита, и в ту же секунду два золотых кружочка достоинством в 5 Магусов и 10 Нуммусов, слетев с ладони Аникеи, быстро проплыли в воздухе и исчезли из виду.
        — Быстро же ты их сцапала,  — насмешливо заметил наблюдавший за всем происходящим Амикус.
        — А ты же, кажется, спал,  — не осталась в долгу девочка.
        — Детки, тсс,  — приложив палец к губам, сказала Аникея,  — вот прилетим в наш замок, тогда и поспорите, а сейчас помолчите.
        Немного не долетев до конца коридора Волшебных Ремёсел, экипаж с путешественниками плавно свернул налево. Затем они быстро преодолели узкий боковой коридор и пересекли примыкающий к нему широкий.
        — Это был коридор Заклинаний,  — пояснила Аникея, когда путешественники снова двигались по узкому проходу.
        Вскоре они вылетели к реке. С обеих сторон она была окружена горами, на вершинах которых тоже стояли замки.
        — А где мы сейчас находимся?  — поинтересовалась Улита.
        — Это река Семи Магов,  — сказала Аникея,  — а вон там,  — она указала на гору, стоящую на том берегу реки,  — на вершине находится фамильный замок Кинтианов.
        И вот, наконец, река осталась позади, а экипаж с путешественниками, поднявшись до уровня горной вершины, затем еще несколько минут двигался вдоль окружавшей замок Кинтианов крепостной стены. Вскоре они оказались перед массивными металлическими воротами, на которых с обеих сторон висели уже знакомые Улите гербы с совой. Аникея чуть слышно произнесла несколько магических слов, и металлические створки плавно разошлись в стороны, впуская путешественников на территорию замка Кинтианов.
        Центральное место среди всех замковых построек занимал старинный каменный дом, окружённый зеленью газонов и причудливой формы кустарниками. Пятиэтажный, в двадцать окон по фасаду, он имел трапециевидную крышу, окружённую балюстрадой, по краям которой находились четыре остроконечные башенки. С двух сторон к дому примыкали большие круглые башни с куполообразными крышами и несколькими рядами высоких узких окон. Каждая из них была украшена двумя круговыми балконами, ограждёнными каменными зубчатыми парапетами. Ещё один балкон, ограждённый ажурной решёткой, проходил по фасаду дома на уровне второго этажа. Его поддерживали шесть колонн, выполненных в виде трехголовых змеев. К широкому крыльцу центрального входа в здание вела десятиступенчатая лестница. Небольшой фамильный герб Кинтианов был прикреплён к фасаду здания под самой крышей.
        Экипаж с путешественниками, следуя по идущей между газонами песчаной дорожке, приближался к центральному входу в замок.
        — Бабушка, а здесь мне можно снять с себя капюшон — невидимку?  — спросила Улита.  — А то я устала в нём находиться!
        — Да, конечно, сними,  — сказала Аникея, останавливая экипаж у крыльца.  — Мы у себя дома и здесь можно никого не опасаться.
        Став видимой, Улита после секундного раздумья вообще сняла с себя изрядно надоевший ей за время пути чёрный плащ. Быстро спрятав его в рюкзак, она открыла боковую дверцу и вышла из экипажа.
        — Как мне здесь нравится!  — восхищённо сказала Улита, разглядывая вблизи величественное здание старинного замка.
        В это же время около экипажа со стороны Аникеи внезапно возник молодой волшебник. Угрюмого вида, он был одет в чёрные высокие сапоги, чёрные, заправленные в них мягкие брюки и короткую чёрную пелерину с капюшоном. Открыв дверцу, он помог Аникее выйти из экипажа.
        — Спасибо, Эстасий,  — сказала она,  — экипаж мне снова понадобится через полтора часа, а сейчас ты свободен.
        Выслушав указания, угрюмый молодой волшебник взял под уздцы Вентуса и скрылся с ним за углом замка.
        Смотревшая им вслед Улита, недоумённо пожав плечами, заметила:
        — Странный он какой-то, этот Эстасий.
        — Да, Эстасий немного странноват,  — согласилась с внучкой Аникея,  — но он очень хороший смотритель за пиннэкусами, и знаем мы его с раннего детства, так как он сын нашей кухарки и садовника. Он не всегда был таким. Дело в том, что в юности с ним приключилась беда. Ставя какой-то эксперимент с заклинаниями, он по неопытности что-то сделал не так и после этого стал, без всякого на то желания с его стороны, становиться невидимым. Совершенно неожиданно он вдруг может исчезнуть совсем, или станет невидимой какая-то одна часть его тела. Порой со стороны это выглядит не совсем эстетично, если вдруг станет невидимой голова или нога, но мы все давно привыкли к этой его странности и не обращаем на это внимания. Тем более, он хорошо выполняет свои обязанности, а пиннэкусы его просто обожают.
        — Теперь понятно, почему он появился так неожиданно,  — тяжело вздохнула Улита.  — И что, никто не может ему помочь?
        — Эстасий обращался ко многим известным магам, но потом забросил это безнадёжное занятие.
        — Да, не повезло ему.
        — Я только что видела в окне твоего дедушку Онисифора. Он с нетерпением ожидает встречи с тобой, так что, Улита, пошли скорее в дом. Не будем больше заставлять его ждать.  — И, поднявшись по ступеням, она открыла массивную, обитую металлическими пластинами дверь.
        Войдя в замок, Улита оказалась в холле, оформление которого было выполнено в чёрно-белой цветовой гамме. Это и выложенный диковинными узорами чёрно-белый мраморный пол, и белые стены, на которых висели многочисленные портреты в чёрных рамах, и находящаяся напротив входа белая мраморная лестница с чёрными витыми перилами, ведущая на верхние этажи замка. Восемь облицованных зеркальным стеклом колонн располагались в этом просторном помещении в два ряда таким образом, что визуально делили его на три равные части. Из-за этого две боковые части холла становились портретными галереями, а центральная часть — широким коридором от входной двери до лестницы.
        Дополнением интерьера холла служили десять напольных светильников, расположенных между зеркальными колоннами. Они состояли из высоких чёрных подставок, к которым были прикреплены шары, сплетённые из хрустальных трубочек.
        — С обеих сторон от нас находятся портреты самых известных и прославленных представителей рода Кинтианов, когда-либо проживавших в этом старинном замке,  — стала объяснять Аникея, неспешно двигаясь вместе с Улитой и Амикусом по центральной части холла.  — Помнишь, я рассказывала тебе о Филите, нашем далёком предке, который систематизировал семейный архив и поместил все эти знания в хрустальный шар?
        — Помню.
        — Сейчас я покажу тебе его портрет,  — сказала Аникея, сворачивая в правую галерею.
        Пройдя мимо десятка картин с изображением волшебников и волшебниц, она вскоре остановилась у портрета убелённого сединами старца с длинной белой бородой. В чёрном плаще и высокой чёрной конусообразной шляпе, он был изображён сидящим за письменным столом. Перед ним, на круглой чёрной подставке, находился средних размеров хрустальный шар, от которого исходило золотистое свечение.
        — На этом портрете Филит изображён вместе с изобретённым им Шаром Магических Знаний. Я помню, что ты просила меня показать тебе этот Шар. Так вот, теперь ты имеешь о нём представление.
        — Но я хотела увидеть настоящий Шар,  — возразила Улита.
        — Я обязательно покажу тебе настоящий Шар, только немного позднее,  — успокоила внучку Аникея.  — Я же тебе обещала.
        — Хорошо, позднее так позднее,  — вздохнула Улита, с интересом рассматривая один из светильников.  — Бабушка, а как он включается?
        — А вот так,  — Аникея прошептала какую-то короткую фразу, и в ту же секунду сплетённый из трубочек плафон засветился ярким белым светом.
        — Очень симпатичный,  — Улита продолжала разглядывать светильник.  — А все эти трубочки, это такие оригинальные лампочки? В нашем мире тоже есть похожие светящиеся трубочки.
        — Да, трубочки — лампочки — это ты всё верно поняла. Но только внутри этих трубочек находится вода.
        — Как интересно! Так это волшебный светильник на воде?
        — В общем-то, да,  — согласилась с определением Аникея и стала объяснять устройство светильника.  — Внутри трубочек находится смешанная в определенных пропорциях и обработанная особыми заклинаниями смесь из Мёртвой и Живой воды. После произнесения определённых магических слов эта волшебная вода начинает циркулировать по трубочкам и светиться. Другое заклинание заставляет воду остановиться, и её свечение прекращается.
        И в подтверждение своих слов Аникея снова что-то тихо прошептала, и светильник медленно погас.
        — Бабушка, ты мне уже второй раз рассказываешь о Живой и Мёртвой водах, а где вы их берете?  — поинтересовалась Улита, следуя вместе с Аникеей и Амикусом мимо многочисленных портретов.
        — Между Долиной Забвения, Лесом Чудес и Долиной Статуй расположена Долина Двух Озёр. Там, в центре небольшой равнины, стоят две горы, Алба и Атра,  — белая и чёрная. На их вершинах, в кратерах давно потухших вулканов, и находятся озёра с Живой и Мёртвой водой. Несколько раз в год мы с Онисифором посещаем Долину Двух Озёр, чтобы пополнить наши домашние запасы этих целебных и так необходимых в хозяйстве волшебных вод.
        — А когда вы полетите туда в следующий раз, вы возьмёте меня с собой? Мне очень хочется посмотреть на эти озёра!
        — Конечно возьмём, но это будет не ранее, чем через пару месяцев, так как мы были в Долине Двух Озёр на прошлой неделе и привезли оттуда десять кувшинов с водой. А таких запасов хватит надолго.
        — Жалко, конечно, что нельзя пораньше,  — вздохнула Улита.
        — А может, это даже к лучшему,  — успокоила Аникея внучку.  — К тому времени ты уже сдашь экзамен по волшебству, что позволит тебе находиться в Террамагусе на законных основаниях. И тогда тебе не придётся всю дорогу скрываться в плаще — невидимке.
        — Может быть, бабушка, ты и права, пусть будет через пару месяцев. Я вот что ещё хотела у тебя спросить. А что это за Долина Статуй, которую ты несколько минут назад упомянула в своём рассказе?
        — О, Долина Статуй — это очень известное в Террамагусе место. Как же это я забыла рассказать тебе о ней раньше! Долина Статуй — это музей истории нашей волшебной страны под открытым небом. А основал её много веков назад почтенный маг Доминикус — наш самый первый правитель. В самом малозаселённом уголке Террамагуса он расчистил от гор небольшой участок земли и предложил устроить там музей статуй. По замыслу могущественного мага экспонатами этого музея должны были стать выполненные в полный рост в камне скульптуры правителей Террамагуса. И согласно придуманным им правилам, каждая новая статуя должна быть установлена в этот музей сразу после того, как представляемый ею правитель покинет свой высокий пост. Первым экспонатом музея, положившим начало этой славной традиции, было запечатлённое в камне изображение самого Доминикуса. Свою статую он установил в последний день своего правления. Она сохранилась до сих пор в прекрасном состоянии. Но в Долине Статуй нередки случаи, когда статуя какого-либо правителя, не простояв и ста лет, рассыпается в пыль.
        — Да-а,  — протянула Улита,  — даже со статуями у вас здесь творятся чудеса.
        В ответ Аникея лишь загадочно улыбнулась.
        Поднявшись на третий этаж, Аникея, Улита и Амикус оказались в небольшом мрачноватом холле, из которого в дальние комнаты замка вели три коричневые двухстворчатые двери.
        — Бабушка, а куда ведут эти двери?  — сразу же полюбопытствовала девочка.
        — Справа от нас находятся покои Онисифора, центральная дверь ведёт на мою половину, а слева расположена Зелёная Гостиная. Вот в неё мы сейчас и направляемся.
        И она, дёрнув за массивную металлическую ручку, выполненную в форме головы хищной птицы, раскрыла дверь гостиной.
        Зелёная Гостиная представляла собой светлый и просторный зал, в интерьере которого искусный художник постарался отразить очарование природы Террамагуса. Первое, на что обращал внимание входящий — это большой камин, украшавший собой всю стену с левой стороны от входа. Выложенный керамическими изразцами в форме горы, он в миниатюре повторял пропорции и цвет настоящего каменного исполина. Несколько фарфоровых летучих мышей, расположившись на склонах импровизированной горы, были настолько похожи на настоящих, что казалось, что они вот-вот вспорхнут со своих мест. Очаг в камине — горе был оформлен под очаровательный грот.
        В нескольких шагах от очага, по обе его стороны, располагались два больших бревна, но при ближайшем рассмотрении оказывалось, что это были своеобразные диваны без спинок и подлокотников, формой и искусной отделкой имитирующие брёвна. Между ними стояли два деревянных резных кресла — качалки, придавая прикаминному уголку домашний уют.
        Слева от камина, вдоль стен с окнами, и на противоположной ему стороне, стояло множество разнообразных диванчиков и кушеток, обивка которых по цвету и структуре напоминала мох. Это выглядело ещё оригинальней на фоне находящихся около них стеклянных столиков — пеньков с забавными ножками — кореньями. О зелени молодой листвы в интерьере Зелёной Гостиной напоминал цвет и структура ткани гардин, украшавших окна.
        В центре гостиной находился овальный ковёр, сделанный так искусно, что изображенный на нём пруд с кувшинками казался настоящим. Над ковром располагалась большая люстра, состоящая из переплетённых между собой хрустальных трубочек, украшенных хрустальными подвесками в форме листьев дуба. Десять небольших светильников на высоких подставках были равномерно распределены по всему периметру гостиной.
        На одном из диванов с газетой в руках сидел Онисифор. Он был одет в бежевый свитер, светлые брюки и лёгкие домашние башмаки с небольшими серебряными пряжками. Его чёрные с проседью волосы завитыми прядями лежали на плечах и спине, лицо было бледным и осунувшимся, а в голубых глазах застыла печаль.
        Увлекшись чтением, Онисифор не заметил, как Аникея и Улита вошли в гостиную.
        — О, вы уже здесь,  — растерянным голосом произнес он, откладывая газету.  — Как же это я так зачитался!
        — Не волнуйся, дорогой,  — Аникея поцеловала мужа в щёку,  — мы только что вошли.
        — Здравствуй, дедушка,  — сказала Улита, садясь рядом с Онисифором,  — я очень рада нашей встрече. Бабушка мне рассказывала, что в последнее время ты много болел. Как ты сейчас себя чувствуешь?
        — Спасибо, Улита, со мной уже всё в порядке,  — улыбнувшись, ответил Онисифор.  — Мне больше болеть нельзя, ведь этим летом мы все приглашены на бал Огненного Цветка, и я бы хотел лично представить тебя обществу.
        — И я тоже с нетерпением жду наступления этого праздника,  — сказала девочка.  — Мне бы очень хотелось найти Огненный Цветок. Ведь у мамы это очень хорошо получалось.
        — Да,  — грустно усмехнулся Онисифор,  — у Минадоры было какое-то особое чутьё на цветущий папоротник.
        Оставив деда и внучку рассуждать о предстоящем бале, Аникея, дёрнув за висевший у двери шнурок, вызвала горничную и несколько минут отдавала ей какие-то распоряжения. А затем, взяв на руки Амикуса и расположившись с ним в одном из кресел — качалок, она, тихо беседуя со зверьком, изредка бросала на Онисифора и Улиту умильные взгляды.
        Вскоре на пороге гостиной вновь появилась горничная и, обращаясь к Аникее, сообщила, что в столовой всё готово.
        — Ну, мои дорогие,  — сказала Аникея Онисифору и Улите,  — пойдемте кушать, стол уже накрыт.
        — Бабушка, а где тут у вас можно помыть руки?
        — Пойдём, я тебя провожу.
        Они вышли из гостиной и направились в комнаты Аникеи, где, пройдя через её кабинет и спальню, вскоре оказались в оформленной в голубых тонах ванной. Основными предметами её обстановки были: большая мраморная чаша — ванна на стилизованных под львиные лапы ножках и такой же формы умывальник. Вместо водопроводных кранов над ними находились довольно странные конструкции, состоящие из небольшой стеклянной воронки с рычажком на носике и парящими над ней розовым и голубым кристаллами размером с грецкий орех.
        — Бабушка, а как всё это работает?  — поинтересовалась Улита, подойдя к умывальнику.
        — Очень просто.  — Аникея подняла рычажок вверх, и в следующую секунду с обоих кристаллов стали стекать струи воды, которые, перемешиваясь в горловине воронки, через её носик стекали в умывальник.
        — Как интересно!  — девочка подставила руки под воду.  — А откуда здесь берётся вода? Да ещё и тёплая!
        — Эти два волшебных кристалла обладают чудесным свойством притягивать к себе воду. А чародеи из службы водоснабжения с помощью особых заклинаний настраивают их на ближайший к жилью водоём. В нашем случае — это река Семи Магов. Один из кристаллов заколдован быть горячим, а другой — холодным, и из-за этого попадающая на них вода становится либо горячей, либо холодной. А теперь пошли кушать, а то всё остынет.
        В замке Кинтианов столовая располагалась на втором этаже и занимала точно такое же помещение, как и гостиная. Большую часть этого светлого и просторного зала занимал длинный овальный лакированный стол. Вокруг него стояли деревянные резные стулья с высокими спинками, украшенными миниатюрными башенками. Вдоль стен столовой располагались многочисленные стеклянные шкафы, заполненные разнообразной посудой. Но здесь, в отличие от гостиной, основным украшением зала был не камин, а большая печь, занимавшая собой половину стены с левой стороны от входа. Она имела форму огромной вазы с выпуклыми боками. Составляющие её керамические изразцы были расписаны рельефными узорами из цветов и фруктов. Очаг печи закрывался чугунной заслонкой, чуть выше которой, на передней стороне импровизированной вазы, распушив золотой хвост, располагалась фарфоровая жар — птица. Керамические панно с узорами, продолжающими тему цветущего сада, украшали собой стену с обеих сторон от печи.
        Три средних размера хрустальные люстры с подвесками в виде цветов и фруктов делали интерьер столовой полностью завершённым.
        Стол, изысканно сервированный белым фарфором, хрусталём и серебром, был накрыт на три персоны, то есть на четыре, если считать миниатюрные бокалы, ложки, вилки и нож для Амикуса. А чтобы зверёк мог дотянуться до стола, на стул были положены три высоких бархатных подушки.
        Меню второго завтрака состояло из мяса ящера, приготовленного под соусом из лесных орехов и трав, и салата из морских водорослей. А на десерт был подан засахаренный цветок водяной лилии со взбитыми сливками и берёзовый сок.
        Улита была в полном восторге от угощения. Мясо ящера оказалось сочным и нежным, а десерт так и таял во рту.
        — Большое спасибо, бабушка. Всё было очень вкусно,  — сказала девочка, отодвигая от себя пустую вазочку из-под десерта.
        — На здоровье, Улита,  — улыбнувшись, ответила Аникея.  — Сейчас я провожу Онисифора в его спальню — ему надо отдохнуть, а потом мы с тобой отправимся смотреть Шар Магических Знаний. Он хранится в кабинете Минадоры.
        — А вы надолго?  — забеспокоилась девочка.
        — Ну, хорошо,  — Аникея достала из кармана связку ключей и передала её внучке,  — Амикус проводит тебя до комнат Минадоры и поможет открыть дверь. Когда войдёте, ничего сами не трогайте, ждите меня.
        — Мы ничего не будем трогать, честное слово,  — пообещала довольная Улита. Она взяла на руки Амикуса, который после еды сладко дремал на высоких подушках, и направилась с ним к двери.
        — И куда ты меня потащила?  — недовольно проворчал рыжий симпатяга.
        — Смотреть мамины комнаты,  — выходя в холл, сказала Улита.  — Бабушка поручила тебе показать мне туда дорогу и помочь открыть дверь. Так куда мне теперь идти?
        — Для начала тебе надо подняться на четвёртый этаж,  — уже менее недовольным голосом ответил Амикус.
        Войдя в личные комнаты Минадоры, Улита оказалась в небольшой и очень уютной гостиной, обставленной диванчиками и пуфиками.
        — Здесь очень мило,  — сказала девочка, осматривая залитую солнечным светом комнату.  — Только вот запах давно нежилого помещения портит всё дело.
        — А что ты хочешь? Минадора не была здесь уже тринадцать лет,  — зевнув, ответил Амикус. Он уже удобно устроился на одном из диванов.
        — А что находится в соседних комнатах?  — поинтересовалась Улита.
        — Справа — спальня, а слева — рабочий кабинет Минадоры. Она, порой, засиживалась там до утра,  — полусонным голосом произнёс зверёк.
        — Сначала я хочу взглянуть на спальню,  — сказала Улита и отправилась в соседнюю комнату.
        Ни массивная дубовая кровать под балдахином, ни изящный туалетный столик с множеством красивых баночек и флакончиков, не привлекли внимания девочки, и, пройдя мимо них, она сразу проследовала к большому платяному шкафу. Открыв его, Улита некоторое время что-то искала, усердно перебирая множество разнообразных нарядов. Наконец, тяжело вздохнув, она закрыла шкаф и снова вышла в гостиную.
        — Амикус, мне очень нужна твоя помощь,  — обратилась Улита к сладко посапывающему на диване рыжему симпатяге.
        — Ну что ещё!  — недовольно проворчал разбуженный зверёк.
        — Мне нужен ещё один плащ — невидимка. Я перерыла весь мамин шкаф, но там такого плаща не оказалось.
        — Правильно, у Минадоры был только один плащ — невидимка, и Аникея отдала его тебе. Не пойму, зачем тебе понадобился второй?
        — Не мне, а Даниле. Он обещал пойти со мной на бал, если я принесу ему летающий плащ — невидимку. Но бабушке я об этом рассказывать не хочу, так как уверена, что она не одобрит мою затею.
        — Ох, не о том ты думаешь,  — укоризненно произнёс Амикус.  — Тебе сейчас надо думать об экзамене, а не о балах. Ведь если ты его завалишь, то и на торжество тебе будет идти стыдно.
        — Об экзамене я тоже думаю и собираюсь попросить у бабушки учебник по волшебству. Просто я решила заранее позаботиться о плаще для брата — вдруг потом не будет возможности его раздобыть? Так что помоги мне, пожалуйста!
        — Хорошо, жди меня здесь. Если появится Аникея, займи её разговором до моего возвращения.
        — Конечно,  — обрадовалась Улита,  — не беспокойся, бабушка нечего не заподозрит.
        Амикус взял связку ключей и скрылся за дверью спальни. Вскоре он вернулся, волоча за собой чёрный плащ.
        — Вот,  — сказал он, снова укладываясь на диван,  — это плащ Артёмия.
        — Папин плащ?  — удивилась Улита.  — Где же ты его взял?
        — В спальне Минадоры есть дверь, ведущая на половину Артёмия. Я открыл дверь ключом из этой связки, зашёл и взял плащ в шкафу.
        — Надо же, а я и не заметила там никакой двери,  — продолжала удивляться Улита, укладывая плащ в рюкзак.
        — Ну вот, я тебе помог,  — зевнув, сказал Амикус,  — а теперь не мешай мне отдыхать. Скоро нам с Аникеей предстоит провожать тебя домой. А это не такой уж короткий путь.
        — Да, да, конечно отдыхай, я больше не буду тебя беспокоить,  — пообещала Улита и отправилась в кабинет Минадоры.
        Она оказалась в небольшой светлой комнате, обстановка которой состояла из письменного стола, надстроенного секретером, кресла, маленького камина, прикрытого изящным серебристым экраном, нескольких книжных шкафов, диванчика и большого стеллажа, на котором лежали бумаги, свитки и стояло несколько забавных фигурок зверей. На стене над диваном висела картина, на которой в полный рост были изображены красивая зеленоглазая дама с высокой причёской в голубом платье с пышной юбкой и её белокурый голубоглазый спутник в белом фраке. В причёске дамы сверкала и переливалась всеми цветами радуги платиновая диадема с Мирабилисом, у кавалера этот же камень был в большом золотом перстне на правой руке.
        — Так это же мои родители,  — догадалась Улита.  — А картина, скорей всего, написана в честь их помолвки,  — продолжала размышлять девочка.  — Бабушка мне рассказывала, что мама была в тот день в голубом платье, а папа в белом фраке.
        Несколько минут Улита, не отрываясь, смотрела на картину, стараясь как можно лучше запомнить черты лиц своих родителей. Ведь это было их первое изображение, которое ей удалось увидеть. Девочка была погружена в какие-то свои мысли и поэтому не сразу заметила, что на одной из полок стеллажа, рядом с фигурками зверей, вдруг появился крошечный человечек, в котором росту было не более пяти сантиметров. Он был одет в длинный синий кафтанчик, подпоясанный красным кушаком, чёрные сапожки, а на голове у него был синий колпачок с красной кисточкой на конце. Человечек имел рыжую бородку-колышек и большие печальные голубые глаза.
        Улита с удивлением рассматривала крошечное создание, которое, схватившись за голову, тоненьким голоском произнёсло:
        — Ах, я не должен ни во что вмешиваться, и это не моё дело!
        Затем человечек прошёлся вдоль полки, внимательно посмотрел на девочку и глухим голосом добавил:
        — Тебе грозит опасность от страшной старухи!
        Как будто испугавшись сказанного, крошка-незнакомец всплеснул ручками и исчез так же неожиданно, как и появился.
        В этот момент в комнату вошла Аникея.
        — Я немного задержалась,  — сказала она,  — так как мне надо было дать некоторые распоряжения на кухне. Ты здесь не очень скучала?
        — Нет, бабушка, я совсем не скучала. Сначала я рассматривала картину. Ведь это мои мама и папа в день помолвки? Я правильно догадалась?
        — Да, внучка, ты всё поняла верно. Эта картина была написана по случаю помолвки Минадоры и Артёмия.
        — А потом на полке стеллажа, вот тут,  — Улита указала на фигурки,  — появился забавный маленький человечек в синем и сказал, что мне грозит опасность от какой-то ужасной старухи. Кто он такой? И что за опасность мне угрожает?
        — А,  — махнула рукой Аникея,  — не обращай внимания. Это наш давний знакомый Ануфрий, представитель племени горных человечков, населяющих каменные исполины Террамагуса. Он живёт где-то в глубине нашей горы вместе со своей многочисленной роднёй. Но, в отличие от него, его родственники никогда не выражали желания общаться с семейством Кинтианов. Да и вообще, миниатюрные жители гор недолюбливают горных волшебников, считая, что мы заняли их исконные территории. Но Ануфрий, видимо, не разделяет взглядов своих родственников. Он долгое время был приятелем Минадоры и часто заходил к ней поболтать. Но примерно через год после приключившихся в нашей семье трагических событий, Ануфрий, судя по всему, повредился умом, переживая за нашу дочь. И с тех пор он несколько раз в неделю появляется в её комнате и твердит об опасности, исходящей от какой-то страшной старухи. Сначала мы с Онисифором пытались у него выяснить, что это за опасность и кто такая эта ужасная старуха, но едва мы начинали свои расспросы, как горный человечек сразу исчезал. После десятка безуспешных попыток мы с дедушкой просто перестали
обращать на Ануфрия внимание.
        — А вам всё это странным не показалось?  — спросила Улита.
        — А что здесь странного?  — пожала плечами Аникея,  — несчастье все переживают по-разному. Онисифор уже тринадцать лет не может оправиться после того потрясения.
        — Скорей всего, бабушка, ты права — Ануфрий действительно заболел, переживая за маму. Хотя мне почему-то кажется, что здесь что-то не так.
        — Не говори глупостей, внучка. Что здесь может быть не так? Я уверена, что Ануфрий скоро поправится, так же, как и твой дедушка, которому уже намного лучше. А сейчас давай смотреть Шар Магических Знаний, а то у нас с тобой осталось не так много времени — ведь скоро уже надо будет собираться в обратный путь.  — Она подошла к одному из книжных шкафов и, открыв обе его дверцы, стала снимать толстые фолианты со средней полки.
        — Так здесь самый настоящий тайник! Как интересно!  — восхищённо произнесла Улита, с любопытством наблюдая за бабушкой.
        — Да, здесь находится тайник,  — подтвердила догадку внучки Аникея,  — и сделал его специально для хранения Шара сам Филит. Ведь это был его кабинет, и именно здесь он работал над своим изобретением. Помнишь ту картину, где учёный чародей изображён вместе с магическим Шаром?
        — Помню,  — отозвалась девочка.
        — Так вот на той картине Филлит запечатлён сидящим за этим столом.  — Аникея похлопала по крышке письменного стола, на который она складывала книги.
        — Но там не было этих полочек и ящичков,  — возразила Улита.
        — Секретер — это единственное, что изменила Минадора в обстановке этого кабинета,  — сказала Аникея,  — а всё остальное осталось таким же, как и во времена Филита.
        Полностью освободив полку от книг, Аникея, что-то прошептав, нажала на скрытую пружинку, и задняя стенка в этом месте шкафа медленно отъехала в сторону, открыв небольшую нишу в стене. В ней находилась средних размеров чёрная коробка.
        — Вот в этом футляре хранится семейная реликвия рода Кинтианов — Шар Магических Знаний,  — торжественно произнесла Аникея, вынимая чёрную коробку из тайника. Через секунду по её лицу пробежала волна недоумения.
        — Что случилось, бабушка?  — забеспокоилась Улита.
        — Футляр почему-то очень лёгкий. Такое впечатление, что он пустой.
        — Так ты его открой, и сразу будет ясно, пустой он или нет.
        — Да, конечно,  — согласилась Аникея и открыла футляр.
        Бабушка и внучка несколько секунд с удивлением смотрели на пустое округлое углубление в нижней части футляра, в котором должен был лежать магический Шар. Первой пришла в себя Улита.
        — Бабушка, а когда ты видела шар в последний раз?  — спросила она.
        — Это было ещё при Минадоре,  — глухим голосом сказала Аникея.  — Наша дочь увлекалась разными науками и часто пользовалась сведениями, хранящимися в Шаре. И даже дополнила его своей методикой быстрого запоминания заклинаний. А нам с Онисифором магический Шар был не нужен — наукой мы не интересовались и изобретений никаких не сделали. Тем более, твой дедушка долгое время серьёзно болел. Поэтому всё это время мы Шаром не интересовались, и если бы не твой визит, то мы бы о нём и не вспомнили.
        — А кто знал, что у семьи Кинтианов есть Шар Магических Знаний?  — продолжала задавать вопросы Улита.
        — О том, что у нас есть такой Шар, знали многие друзья Онисифора, несколько моих подруг и самые близкие знакомые Минадоры.  — Аникея на секунду задумалась, а затем продолжила: — но сам Шар мы не показывали никому, ограничиваясь его изображением на картине в галерее первого этажа. И, конечно же, никто не знал об этом тайнике.
        — Получается, что кто-то всё-таки о нём знал,  — заметила девочка.
        — Не пойму, кому и зачем понадобился Шар?  — продолжала недоумевать Аникея.  — Ведь Филлит заколдовал его так, что пользоваться им могут лишь члены семьи Кинтианов с помощью своих именных Мирабилисов, и поэтому для постороннего волшебника Шар абсолютно бесполезен. Да и сведения, хранящиеся в нём, в основном все опубликованы. Он ценен как семейная реликвия, как память о наших предках.
        — Да,  — сказала Улита,  — история очень загадочная. Выходит, вы с дедушкой более тринадцати лет не интересовались Шаром, и за это время его кто-то сумел похитить. Прямо скажем, что у вора времени было больше, чем достаточно,  — рассуждала девочка.  — А к вам в дом может войти кто-нибудь посторонний, чтобы вы об этом не узнали? Ну, там, пройти сквозь стену, дымоход или обернуться мышью?
        — Нет,  — уверенным голосом произнесла Аникея,  — ни мышью, ни тенью в наш замок проникнуть нельзя, так как все стены и дымоходы у нас заговорены от подобных проникновений. Все двери в нашем замке всегда закрыты на ключ, а слуг мы знаем уже много лет.
        — Ну, тогда я не знаю,  — сказала Улита и на пару минут задумалась.  — А, может быть,  — предположила она,  — у вас здесь где-нибудь есть тайный проход между стенами, уходящий под землю? В книгах о замках я очень часто читала про такие ходы.
        — А зачем нам, волшебникам, нужны какие-то тайные ходы в замках?  — отвергла очередную версию внучки Аникея.  — Тайно покинуть своё жилище мы можем, например, в тех же в плащах — невидимках.
        — Нет, бабушка, здесь что-то не сходится,  — не сдавалась Улита.  — Ты говоришь, что стены заколдованы, а тайных ходов нет, но ведь Ануфрий каким-то образом сюда заходит?! Значит, по крайней мере, в этом кабинете с какой-то из стен что-то не так. Либо она плохо заколдована, либо в ней есть тайный ход,  — победным голосом заключила девочка.
        На этот раз Аникея не стала возражать внучке, а лишь грустно произнесла:
        — Я вот сейчас с ужасом думаю, как эта новость подействует на Онисифора. Ведь он только — только пошёл на поправку, но ещё очень слаб и, к тому же, в последнее время сильно переживает за твой экзамен. И тут опять такое потрясение для его ещё не вполне окрепшего после долгой болезни организма. Я боюсь, что известие о пропаже семейной реликвии снова надолго уложит Онисифора в постель.
        — Так и не надо ему ничего рассказывать,  — посоветовала Улита.
        — Но всё дело в том, что если я сейчас заявлю о пропаже Шара, то приедет следователь, а потом, наверняка, и журналисты появятся, и после всего этого мне уже вряд ли удастся сохранить неприятное известие в тайне от мужа.
        — Да,  — согласилась девочка,  — положение, действительно, сложное. И Шар жалко, но дедушку жаль ещё больше.
        — Вот я и думаю,  — стала рассуждать Аникея,  — что, наверное, ничего страшного не случиться, если я заявлю о краже семейной реликвии через пару месяцев. К тому времени ты уже сдашь экзамен, а Онисифор наберется сил. И эта новость уже не подействует на него так губительно.
        — Да, бабушка, ты права — несколько месяцев вполне можно подождать.
        — Тогда договоримся с тобой так: если Онисифор в ближайшее время вдруг будет спрашивать тебя о Шаре, отвечай ему, что Шар ты видела, и что он тебе очень понравился. А затем незаметно постарайся перевести разговор на другую тему.
        — Не беспокойся, бабушка, я всё сделаю так, как надо, и дедушка ни о чём не догадается. А теперь я бы хотела попросить у тебя какую-нибудь книгу или учебник по волшебству. Из-за происшествия с Шаром я чуть было о ней не забыла, а мне ведь надо готовиться к экзамену!
        — Я ещё вчера подумала о том, что тебе будет нужна книга по волшебству, и уже её для тебя подготовила. Вот,  — Аникея указала на лежащий на стеллаже толстый фолиант,  — по этой книге Минадора обучала волшебству Артёмия. В ней собраны все наиболее часто употребляемые в волшебном быту заклинания, а также подробно рассмотрены сложные колдовские задачи и даны варианты их решения. Я уверена, если ты вдумчиво прочитаешь эту книгу и выучишь хотя бы половину заклинаний, то без труда сдашь экзамен.
        — Спасибо, бабушка,  — сказала Улита, взяв книгу.  — «Руководство по практическому волшебству»  — прочитала она вслух.
        Расставив всё по местам, Аникея и Улита перешли из кабинета в гостиную. Там, вальяжно развалившись на одном из диванов, сладко посапывал Амикус. Чтобы его не разбудить, бабушка и внучка отошли в противоположный конец комнаты и расположились на стоящих у стены пуфиках. Некоторое время они о чём-то тихо беседовали. Вскоре, постучав, в гостиную вошла горничная и объявила, что экипаж подан к крыльцу.
        — Ну что, внучка, как это ни печально, но нам пора отправляться в обратный путь.
        — Да, конечно,  — вздохнула Улита.
        — Я тебе советую уже сейчас надеть волшебный плащ,  — сказала Аникея,  — в летящем экипаже это будет сделать довольно сложно.  — Увидев недовольное лицо девочки, она добавила:
        — Капюшон можешь надеть чуть позднее.
        Облачившись в чёрный плащ, Улита вместе с бабушкой направилась к двери. Когда они были уже у порога, Аникея остановилась и, хитро улыбнувшись, вполголоса сказала:
        — Амикус, если ты хочешь вместе со мной проводить Улиту, тогда просыпайся.
        — Очень хочу!  — сразу вскочил на все четыре лапы рыжий плут.
        Расположившись в экипаже, Аникея, Улита и Амикус покинули пределы замка Кинтианов и отправились в обратный путь. И сейчас они быстро летели вдоль коридора Семи Магов, пролегающего над одноимённой рекой.
        Улита, уже снова став невидимой, как и прежде, с интересом смотрела по сторонам, Аникея правила экипажем, а Амикус, как обычно, дремал у неё на коленях.
        Вскоре они вылетели в центр города к Дворцу Волшебного Совета и, миновав его, через считанные минуты приблизились к горе, на которой находился самый старинный замок Горной Долины. Его окружала крепостная стена, ворота которой были гостеприимно открыты.
        Путешественники беспрепятственно влетели на территорию замка и, приземлившись на одной из многочисленных песчаных дорожек, медленно поехали по ней в сторону примкнувшего к крепостной стене небольшого деревянного домика. Это очаровательное строение, стилизованное под избу лесного волшебника, находилось справа от величественного здания замка и по сравнению с ним выглядело очень маленьким. Но назвать его совсем уж крошечным тоже было нельзя. Домик был двухэтажным и имел восемь окон по фасаду. Над небольшим козырьком над входом была прикреплена вывеска «У привидения».
        Аникея остановила экипаж за углом домика на небольшой, посыпанной песком, площадке с перекладинами для привязывания пиннэкусов. Но сейчас Вентус был на ней в одиночестве.
        — Вот, внучка,  — сказала Аникея, выходя из коляски с Амикусом на руках,  — я, как и обещала, привезла тебя в моё любимое кафе «У приведения». Я сама довольно часто прилетаю сюда, чтобы выпить бокал чудесного коктейля, смешанного из настоев лесных трав, кореньев и ягод. Обычно посетители начинают появляться здесь после полудня, а в это время в кафе чаще всего никого не бывает. Поэтому я и решилась привести тебя сюда.
        — Бабушка, а почему у кафе такое забавное название «У привидения»?  — спросила Улита, выходя из экипажа вслед за Аникеей.
        — Ну, наверное, потому, что и хозяевами и персоналом здесь являются лесные привидения. Они организовали это замечательное кафе для посетителей находящейся рядом библиотеки, чтобы волшебники, проводящие помногу часов в читальном зале, могли немного отдохнуть и перекусить. Ведь здесь ещё готовят превосходную выпечку с начинкой из орехов и грибов. Но привидения и не предполагали, что их заведение станет столь популярным среди жителей Горной Долины. Здесь после двух часов бывает много детей, вечером собирается молодежь, а в течение дня заходят такие, как я, скучающие пожилые волшебницы.
        — И никакая ты не пожилая, а очень элегантная волшебница средних лет,  — сделала комплимент бабушке Улита.
        — Спасибо, внучка,  — расплылась от удовольствия Аникея, и, открыв дверь, пригласила девочку войти в кафе.
        Они оказались в просторном зале, погружённом в таинственный полумрак. Его бревенчатые стены и потолок были украшены пучками душистых трав и гирляндами из шишек и еловых лап, а окна закрывали ставни, сплетённые из осиновых веток. У стены, справа от входа, полускрытая высокой барной стойкой, стояла большая каменная печь. В углу, с левой стороны, располагалась витая лестница, ведущая на второй этаж. Все остальное пространство зала занимали деревянные столики и изящные резные скамейки.
        Как и предполагала Аникея, в это раннее время посетителей в кафе не было. Бабушка и внучка отошли подальше от входа и расположились за небольшим столиком, расположенным рядом с барной стойкой.
        — Бабушка, а чем здесь так восхитительно пахнет?  — глубоко вздохнув, спросила Улита.
        — Этот чарующий запах создают душистые травы и гирлянды из веток ели,  — пояснила Аникея.  — И мне он напоминает аромат цветущей лесной поляны.
        В этот момент около их столика возникло странного вида существо, состоящее из красной бабочки и белых перчаток. Одна из перчаток держала тонкую книжку в деревянном переплёте, а другая — щипцы с горящей головешкой. Существо зажгло стоящую на столе свечу и, положив рядом с ней деревянную книгу, исчезло.
        — Что это было?  — поинтересовалась Улита, когда они остались одни.
        — Привидение — официант, а перчатки и бабочка — его форменная одежда.
        — А,  — понимающим тоном сказала девочка и вместе с бабушкой приступила к изучению деревянной книги-меню.
        Пропустив разделы с салатами, закусками и выпечкой, они сразу перешли к длинному перечню коктейлей. Улита стала читать вслух их названия:
        — «Слёзы русалки», «Утренний туман», «Болотная феерия», «Змеиный глаз», «Мерцание в ночи», «Раскат грома», «Улыбка лягушки», «Светлячок», «Тайна чёрного омута»…  — не дочитав до конца, девочка отложила в сторону меню.  — Бабушка,  — произнесла она капризным голосом,  — эти экзотические названия мне ни о чём не говорят. Так что, пожалуйста, выбери что-нибудь для меня на свой вкус.
        В этот момент к их столу снова подлетел привидение — официант, но теперь в одной перчатке он держал блокнот, а в другой карандаш.
        — Пожалуйста, «Болотную феерию» и «Тайну чёрного омута»,  — сделала заказ Аникея.
        Зажатый в белой перчатке карандаш несколько секунд быстро скользил по блокноту, после чего привидение скрылось за барной стойкой.
        — Бабушка, а можно мне снять капюшон — невидимку? Мне в нём жарко, да и коктейль будет неудобно пить. Ведь здесь же никого нет,  — привела убедительный довод девочка,  — а о приведениях ты сама рассказывала, что они не болтливы.
        — Ну, хорошо,  — после недолгого раздумья, согласилась Аникея,  — сейчас можешь снять капюшон, но как только кто-нибудь войдет, ты должна будешь сразу же его надеть.
        — Не беспокойся, бабушка,  — став видимой, весело сказала Улита,  — стоит только кому-нибудь появиться на пороге, и я сразу же надену капюшон. Обещаю, что никто ничего не заметит.
        В это время около них вновь возник привидение — официант. В правой перчатке он держал поднос, на котором стояло два высоких бокала с трубочками. Привидение поставило напитки на стол и удалилось.
        — Я советую тебе попробовать «Тайну чёрного омута»  — Аникея пододвинула внучке бокал с напитком чёрного цвета.  — Изумительный вкус и аромат! А мне больше нравится вот этот,  — она указала на изумрудную жидкость во втором бокале,  — кисловато-терпкий коктейль из болотной осоки и рябины.
        — А почему этот официант всё время молчит? Что, разве привидения немые?  — поинтересовалась Улита, потягивая через трубочку ароматный напиток.
        — Ну почему же немые?  — возразила Аникея,  — они очень даже хорошо разговаривают. Но для создания особой таинственной атмосферы для персонала установили правило: по возможности обслуживать клиентов молча. И, как мне кажется…  — она не договорила, услышав, что в противоположном конце зала скрипнула скамейка.  — Кто там может быть?  — растерянно произнесла Аникея, окидывая взглядом полутёмное помещение.  — Улита, надевай капюшон!
        Через минуту скрип повторился, и из находящегося за лестницей тёмного угла появилась чуть сгорбленная фигура волшебника в чёрном плаще.
        — Нигде нет покоя!  — злобно проворчал он и стал пробираться между столами в сторону двери, держась к посетительницам боком. В полумраке кафе было трудно разглядеть его лицо, которое к тому же было скрыто за всклокоченной окладистой бородой и густыми чёрными волосами, торчащими в разные стороны.
        — Бабушка, мне кажется, что этого странного волшебника я уже где-то видела,  — шёпотом сказала Улита.
        — Тише, Улита,  — чуть слышно прошептала Аникея.  — Это Силвестриус и он, судя по всему, в плохом настроении.
        И, как будто подтверждая её слова, таинственный чародей обернулся в их сторону и ещё более злым голосом произнёс:
        — Что это вы там шушукаетесь! Я никому не позволю меня обсуждать! Я вам всё это ещё припомню!  — и, сверкнув в сторону Аникеи и невидимой Улиты горящими, словно угли, зелёными глазами, лесной волшебник исчез. А вслед за этим раскрылась и с силой хлопнула входная дверь.
        — Ушёл,  — с облегчением вздохнула Аникея.  — Сколько лет хожу в это кафе, а его вижу здесь впервые. Надо же, сидел в тёмном углу за лестницей. И тихо так сидел. А мы, получается, своими разговорами помешали его уединению. Ну и ладно, это его дело,  — уходить или оставаться.
        — Бабушка, а что он нам собирается припомнить?
        — Да мало ли какую глупость он сказал. Не обращай внимания. Быстрее допивай свой коктейль,  — нам уже пора отправляться в дорогу. Официант, счёт, пожалуйста,  — произнесла Аникея громким голосом.
        Бабушка и внучка вышли из маленького уютного кафе и, расположившись в экипаже, продолжили свой путь в сторону Золотой Поляны. Они довольно быстро добрались до конца коридора Мирабилиса и вскоре, пролетев под аркой, покинули пределы Горной Долины. Далее их путь пролегал над лесной полосой и по коридорам небольшой горной гряды, над равнинными поселениями по берегам реки Торренс и петлял между отдельно стоящими горами.
        Подлетев к Горной Цепи, путешественники вновь сделали небольшую остановку на вершине той самой загадочной горы, где много лет назад разыгралась трагедия в замке волшебника Епифана. Там, чуть поодаль от заброшенного дома, в маленькой рощице Аникея спрятала Вентуса и экипаж, а сама облачилась в волшебный плащ и посадила на капюшон светлячка. Во избежание нечаянных встреч со знакомыми, остаток пути до Золотой Поляны, пролегающий над Лесом Чудес, им снова предстояло преодолеть в летающих плащах — невидимках.
        Невидимки покинули загадочную поляну, и теперь их путь пролегал над бескрайним зелёным покрывалом волшебного леса. День был тёплым и солнечным, на небе не было ни облачка, и лишь изредка дул свежий ветерок.
        Путешественники летели молча, размышляя каждый о своём. Стараясь держаться вровень с бабушкой, Улита вспоминала все встречи и события сегодняшнего утра. Ей хотелось, как можно быстрей, оказаться дома, чтобы поделиться переполнявшими её впечатлениями с Данилой. Девочка с улыбкой проводила взглядом стайку резвящихся в потоках тёплого воздуха ворон. Пернатые проказницы то кувыркались, то кружились, то перепрыгивали друг через друга как при игре в чехарду, оглашая при этом округу весёлым карканьем.
        Засмотревшись на забавных птиц, Улита не заметила, что со стороны Золотой Поляны к их невидимой группе быстро приближается коляска, запряжённая чёрным пиннэкусом. Находившийся в ней волшебник — студент куда-то очень сильно торопился и то и дело подстёгивал кнутом и без того стремительно летящего пиннэкуса. В самый последний момент девочка чудом успела увернуться от огромного крыла, но ей всё же немного досталось от поднятого экипажем вихря. Воздушный поток заставил её несколько раз обернуться вокруг собственной оси и сдул волшебный капюшон.
        Увидев растрёпанную и испуганную внучку, Аникея подлетела к ней и, тоже став видимой, с упрёком произнесла:
        — Улита, я же просила тебя быть очень осторожной, когда ты в волшебном капюшоне!  — Она внимательно посмотрела на девочку и с тревогой в голосе поинтересовалась:
        — С тобой всё в порядке? Экипаж тебя не задел?
        — Не беспокойся бабушка, со мной всё хорошо,  — ответила Улита.  — Я нечаянно засмотрелась на ворон — они так забавно кувыркались — и не заметила экипаж,  — понуро добавила она.
        — Вместо того, чтобы быть внимательной, она считала ворон,  — ехидно заметил Амикус.
        — И вовсе я их не считала,  — обиделась девочка.
        — Ладно уж, Амикус, не будем ругать Улиту,  — примирительным тоном заметила Аникея,  — она и так сильно перепугалась.
        Прошло ещё несколько минут, за которые Улита окончательно оправилась от неприятного происшествия, и невидимки продолжили свой путь на Золотую Поляну. Теперь девочка внимательно следила за светлячком на бабушкином капюшоне и время от времени оглядывалась по сторонам, чтобы вновь нечаянно не оказаться у кого-нибудь на пути. Вдруг впереди, на некотором расстоянии от них, из глубины леса выпрыгнул огромный призрачный чёрный кот. С хищным шипением он пробежал по верхушкам деревьев, пересекая дорогу невидимым путешественникам, а затем так же неожиданно исчез, растворившись в воздухе.
        — Ой,  — воскликнула Улита,  — теперь не будет у нас дороги!
        И сразу же, как будто в подтверждение её слов, подул резкий пронизывающий ветер, а на небе стали собираться большие чёрные тучи. Прекрасная погода испортилась за считанные минуты. В воздухе запахло грозой. Выпорхнув из леса, мимо группы невидимок пронеслась стайка испуганных летучих мышей.
        — Не нравится мне всё это!  — встревоженным голосом заметил Амикус.
        — Дети, не паникуйте раньше времени,  — бодро сказала Аникея.  — Ничего страшного не произошло. Просто собирается гроза.
        — А тогда почему чёрный кот перебежал нам дорогу?  — поинтересовалась Улита.
        — Скорей всего, это очередная шутка лесных привидений,  — не очень уверенным голосом предположила Аникея.
        Тем временем ветер всё усиливался, и всё больше раскачивались под его напором верхушки деревьев, создавая волны на зелёном покрывале волшебного леса. Вдруг вдалеке ярко сверкнула молния, и сразу после этого начал накрапывать мелкий дождик. Лететь становилось всё трудней. Ветер сдувал путешественников с маршрута и кидал в разные стороны.
        Первым не выдержал сражения со стихией Амикус. Он вцепился двумя передними лапами в подол плаща Аникеи и жалобно произнёс:
        — Я больше не могу так лететь! Меня всё время куда-то сносит.
        — И у меня уже тоже силы на исходе,  — подхватила жалобу зверька Улита.
        — Дети, потерпите ещё немного,  — сказала Аникея.  — Нам надо добраться вон до той маленькой полянки.  — Впереди, на некотором удалении от них, среди густого леса виднелся небольшой просвет.  — Она уже совсем близко,  — подбадривала Аникея Улиту и Амикуса.  — Осталось совсем чуть-чуть.
        Но путешественники не успели долететь до поляны, так как в следующее мгновение сильный порыв ветра прижал их к верхушкам деревьев, а начавшийся ливень мощным потоком воды сбросил со скользких веток вглубь леса.
        Через пару секунд, уже стоя на земле, Аникея взволнованным голосом поинтересовалась:
        — Все целы?
        — Все!  — сняв волшебные капюшоны, хором ответили Улита и Амикус.
        — Вот и замечательно,  — тоже став видимой, облегчённо вздохнула Аникея.  — Надо же, нам не хватило всего полминуты, чтобы успеть до начала грозы спокойно приземлиться на той маленькой поляне! Ну, ладно,  — помолчав, добавила она,  — всё не так уж и плохо, раз мы все, можно сказать, отделались лёгким испугом. Давайте переждём грозу здесь. Я думаю, что она должна скоро закончиться.
        Тем временем дождь продолжал лить как из ведра, ветер с ещё большей силой раскачивал деревья, а в небе сверкали молнии и разносились оглушительные раскаты грома. Но вскоре, как и предполагала Аникея, гроза стала постепенно уходить в сторону, а в нависшей над лесом плотной завесе из туч становилось всё больше и больше просветов. Ветер постепенно затихал, но где-то в отдалении всё ещё раздавался звук ломающихся сухих деревьев.
        Путешественники, укутавшись в волшебные плащи, пережидали грозу, сидя на бревне под большой пушистой елью. И вот когда дождь уже почти совсем закончился, и сквозь густую листву стали пробиваться солнечные лучи, Аникея предложила больше не терять время и отправляться в дорогу.
        — Мы ведь пролетели только половину пути до Золотой Поляны,  — сказала она.  — А с нами уже произошло множество всяких приключений. Надеюсь, что вторая половина дороги будет более спокойной.  — Ну что,  — Аникея взглянула на сидящих рядышком, грустных Улиту и Амикуса,  — в путь?
        Девочка и зверёк в ответ ей согласно кивнули и, слегка повеселев, поднялись с бревна. Им тоже хотелось поскорей покинуть сырой и мрачный лес.
        Но, поднявшись в воздух, троица не смогла пробиться сквозь плотную стену из сплетённых веток. Пышные кроны вековых деревьев, сцепившись между собой, перекрыли им путь вверх. Путешественники несколько раз пробовали выбраться из леса, и каждый раз их попытки заканчивались неудачей.
        — Деревья не хотят нас выпускать,  — устало произнесла Улита и с безнадёжным видом снова уселась на бревно.
        — Да, похоже, мы попали в ловушку,  — согласился с ней Амикус и тоже устроился на бревне.
        Аникея ещё некоторое время пыталась справиться с непокорными деревьями. Она прочитала множество заклинаний, но едва ей удавалось расплести кроны, как ветки, словно множество змей, сразу же начинали опутывать её саму. А избавившись от их цепких объятий, ей снова приходилось распутывать кроны. И так могло продолжаться до бесконечности.
        После очередной неудачной попытки Аникея устало опустилась на бревно рядом с Улитой и Амикусом и грустно заметила:
        — Очень странно. Интересно, кому это понадобилось не выпускать нас из леса? Как я устала от неприятностей! Когда же они, наконец, закончатся!
        — Бабушка, а может быть это проделки Силвестриуса?  — предположила Улита.  — Он же обещал нам отомстить, правда, не пойму, за что.
        — Ох,  — устало вздохнула Аникея,  — я даже не знаю, что и думать. Может быть, нам и не надо было ходить в это кафе, тогда бы мы не встретились с этим неприятным волшебником. Ну ладно, что сделано, то сделано,  — философски заключила она.
        Некоторое время путешественники удручённо молчали. Первой нарушила тишину Аникея.
        — Я предлагаю сейчас отправиться пешком на ту маленькую поляну, на которую мы не попали из-за начавшейся грозы,  — сказала она.  — Мне кажется, что эта поляна должна быть где-то совсем рядом. Ведь нам не хватило всего полминуты, чтобы до неё долететь
        — И что мы будем делать на этой поляне?  — уныло поинтересовалась Улита.
        — Там у нас будет больше шансов выбраться из ловушки, в которой мы оказались по чьему-то злому умыслу,  — пояснила Аникея и, достав из внутреннего кармана плаща небольшой клубок красных ниток, с решительным видом поднялась с бревна.
        — Бабушка, а зачем тебе этот клубок?
        — Этот волшебный клубок будет показывать нам дорогу,  — Аникея что-то пошептала над нитяным шариком и бросила его на землю.
        Клубок немного откатился в сторону, а затем, как будто в нетерпении, стал подпрыгивать на месте.
        — Как он забавно прыгает!  — развеселилась Улита.
        — Он уже готов отправиться в путь, а мы его задерживаем. Так что, внучка, поднимайся и пойдём. А то мы уже потеряли слишком много времени.  — И, взяв на руки Амикуса, Аникея решительно зашагала вслед за быстро покатившимся между деревьями красным нитяным шариком.
        Путешественники шли молча, внимательно глядя себе под ноги, так как на их пути встречалось много пней, кореньев и сухих веток. После грозы в лесу стало как-то подозрительно тихо, и лишь изредка то там, то здесь раздавались перестукивания дятлов, а где-то вдалеке всё ещё слышался треск ломающихся сухих деревьев. И этот неприятный звук с каждой секундой становился всё ближе и ближе к путешественникам.
        — Бабушка, а что это за шум?  — подозрительно оглянувшись по сторонам, спросила Улита.
        — Успокойся, внучка,  — Аникея с улыбкой посмотрела на встревоженную девочку,  — это всего лишь ветер ломает сухие деревья.
        — Но ветер уже давно закончился, а этот странный звук становится всё громче и громче. У меня такое впечатление, что он к нам приближается!
        — Я согласен с Улитой,  — сказал сидящий на руках у Аникеи Амикус,  — мне тоже кажется, что этот шум к нам приближается.
        — Вы оба такие подозрительные,  — усмехнулась Аникея.  — Вам мерещится опасность в любом шорохе. Где-то хрустнула сухая ветка, а вы уже испугались. Так ведь тоже нельзя,  — укоризненно покачала она головой.  — Лучше посмотрите вперёд,  — за деревьями уже виднеется наша маленькая поляна. До неё осталось идти совсем чуть-чуть, и клубок нам уже не нужен.
        Коротко свистнув, она велела нитяному шарику остановиться, а затем подняла его с земли и спрятала в карман.
        Но вдруг громкий треск от ломающегося дерева раздался уже в нескольких шагах за спинами путешественников. Вздрогнув от неожиданности, Аникея скомандовала:
        — Дети, быстро надеваем волшебные капюшоны, и бежим на поляну!
        Бабушка и внучка едва успели увернуться от рухнувшего в их сторону огромного сломавшегося дерева.
        — Хм, а это дерево вовсе и не сухое,  — на бегу заметила Улита.  — Интересно, кто это его сломал?
        — Не отвлекайся, смотри себе под ноги,  — слегка запыхавшись, строгим голосом сказала Аникея.  — Ещё не хватало, чтобы ты упала.
        Через минуту они выбежали на поляну и притаились на её середине.
        — А теперь тихонько взлетаем,  — шепнула Аникея Улите и Амикусу.
        Но в этот момент на поляне поднялся сильный ветер, и деревья, стоявшие на краю поляны, стали со стоном раскачиваться в разные стороны. На одном из них, среди веток раскидистой ели, путешественники увидели пару огромных горящих зелёных глаз, которые насмешливо и зло обозревали поляну.
        — Бабушка,  — сказала Улита, глядя на странную ель,  — эти глаза, несмотря на их огромный размер, мне почему-то очень знакомы. Я абсолютно точно уверена, что мне уже приходилось встречаться с их пронзительным злым взглядом. Но где это было?  — девочка ненадолго задумалась.  — Вспомнила!  — радостно воскликнула она.  — Такие же горящие зелёные глаза со злым пронизывающим взглядом были у Силвестриуса, когда в кафе он посмотрел в нашу сторону.
        — Так это и есть Силвестриус. Лешие большие любители превращаться в деревья, кустарники, пни и травы. Ведь во всём Террамагусе только у них есть этот талант. Но я даже и не подозревала, что он такой хулиган,  — ворчливо добавила Аникея.  — Ладно, хватит на него смотреть, давайте возьмёмся за руки, чтобы нас не унесло созданным им ветром, и в путь.
        — Ха, ха, ха,  — раздался им вслед леденящий душу хохот.  — Я же обещал проучить вас за ваше невежливое поведение и сдержал своё слово,  — сказал громкий басовитый голос.
        — Так он не просто хулиган, а ещё и наглец!  — возмущалась Аникея, взлетая над поляной и с трудом преодолевая порывы сильного ветра.  — Может быть, мне подать на него в суд?
        — Ага,  — сказала Улита,  — и объявить всем, в том числе и Эрмогену, что я была в Террамагусе.
        — Да, ты права,  — согласилась Аникея.  — Но тогда получается, что его безобразная выходка останется безнаказанной?
        — А, может быть, и у нас в ближайшее время появится возможность как-нибудь его проучить,  — успокоила Улита бабушку.
        Благополучно выбравшись из ловушки, невидимки продолжили свой путь на Золотую Поляну. Поднятый Силвестриусом ветер быстро стих, на небе уже не было ни облачка, и вновь пригревало ласковое весеннее солнце. А над лесом, то там, то здесь, раздавались весёлые птичьи напевы.
        — Бабушка, я тут кое о чём подумала…
        — И что же такого интересного ты надумала?  — чуть насмешливо поинтересовалась Аникея.
        — А вот что,  — серьёзно продолжила девочка,  — я, размышляя о наших лесных приключениях, неожиданно пришла к выводу, что у них очень много схожего с событиями, произошедшими с моими родителями в день моего рождения. Из твоего рассказа я помню, что папа и мама из-за грозы и ураганного ветра оказались в лесу, из которого их не хотели выпускать деревья. Тебе не кажется, что это очень похоже на то, что происходило сегодня с нами?
        — Пожалуй, ты права,  — согласилась с внучкой Аникея.  — Я тоже сейчас всё думала, о чём же мне напоминают наши злоключения в лесу, и пришла к такому же выводу, что и ты. Надо же,  — усмехнулась она,  — получается, что мы с тобой думали об одном и том же.
        — Значит,  — стала рассуждать Улита,  — мы знаем, что сегодня в наших неприятностях был виноват Силвестриус. А если судить по множеству одинаковых деталей в двух этих историях, то выходит, что и в неприятностях мамы и папы тоже виноват он.
        — Да, в этих историях много одинаковых деталей,  — согласилась Аникея,  — но между ними также есть и довольно существенные отличия. И самое главное из них в том, что всё произошедшее с нами — злая, но всё-таки шутка, а то, что случилось с твоими родителями, больше похоже на чей-то коварный план. Например, из тех событий мы помним, что кто-то путал Минадоре волшебную дорогу и мешал поднять магическую завесу. Иначе говоря, этот таинственный чародей упорно не хотел пускать её в Террамагус и делал это именно в тот день, когда для моей дочери это имело, можно сказать, судьбоносное значение. Из всего вышесказанного для меня очевидны лишь две детали. Первая — тот, кто в тот день противостоял Минадоре, был очень сильным магом, так как ему пришлось прибегнуть к очень сложному волшебству, чтобы справиться с таким серьёзным соперником, как моя дочь. Вторая — этот маг имел какую-то очень вескую причину, чтобы так вредить Минадоре. И мне кажется, что два эти критерия к Силвестриусу никак не подходят. Хотя я согласна, что в тот день было применено много волшебства из арсенала лешего.
        — Бабушка, вот ты говоришь про вескую причину, а что, сегодня у Силвестриуса была причина для такого безобразного обращения с нами?  — возразила Улита.  — Нам просто не повезло — мы встретились с лешим в момент его дурного настроения, и от этого начались все наши злоключения. Может быть, и маме с папой в тот день тоже не повезло? Ты же сама мне рассказывала, что когда Силвестриус не в духе, лучше не попадаться ему на пути, и лесные волшебники в такой день обходят его стороной.
        — Знаешь, Улита, мне кажется, что в тот далёкий день тринадцать лет назад всё было намного серьезнее, чем дурное настроение Силвестриуса. Но я не могу с тобой не согласиться в том, что в этом деле, скорее всего, не обошлось без его помощи. А вот кому он помогал, и зачем ему это было нужно, остаётся загадкой.
        Путешественники быстро летели над лесом, наслаждаясь пением птиц и дуновением едва заметного свежего ветерка. Улита внимательно следила за всем, что делается вокруг неё, и поэтому смогла аккуратно облететь двух весёлых сорок, затеявших на пути невидимок игру в догонялки. Но девочка всё же не смогла удержаться, чтобы слегка не дёрнуть за хвост одну из птиц.
        Испуганная сорока огласила округу тревожным стрёкотом.
        — Улита, что ты там делаешь?  — строгим голосом спросила Аникея.
        — Ничего,  — с лёгким смешком ответила девочка.
        — А я уже вижу впереди Золотую Поляну,  — весело сообщил Амикус.
        — Ох, хорошо бы долететь до неё без приключений,  — со вздохом произнесла Аникея.  — Сегодня их и так было больше, чем достаточно.
        — Бабушка, нам уже скоро расставаться, а ты ничего не сказала мне про время и место проведения экзамена. Так во сколько мне прилетать на поляну?
        — Очень хорошо, что ты мне об этом напомнила. Значит, договоримся с тобой так: первого июля я буду ждать тебя в половине девятого утра на платформе в Серебряковке. Не опаздывай, так как ровно в десять часов мы с тобой приглашены на заседание Волшебного Совета, где и будет проходить экзамен. Если вдруг к тому времени у меня что-то изменится, и я не смогу тебя встретить, то обязательно сообщу тебе об этом заранее.
        Вылетев в пространство над Золотой Поляной, путешественники увидели, что внизу, среди золотых цветов, одиноко пасётся чей-то белый пиннэкус. Наклонив голову, благородное животное что-то увлечённо раскапывало копытом, время от времени довольно похрапывая.
        — Дети, постарайтесь не шуметь,  — прошептала Аникея.  — Где-то поблизости вполне может находиться хозяин или хозяйка этого животного.
        Невидимки быстро пересекли поляну и приблизились к её противоположному краю, к тому месту, где находилась волшебная завеса, отделяющая мир волшебников от мира людей. Аникея чуть слышно прошептала заклинание, и в следующую секунду в пространстве образовалось светящееся окно. Путешественники перебрались в мир людей и зависли над лесом.
        — Ну вот, внучка,  — Аникея сняла волшебный капюшон, и её примеру сразу же последовали Улита и зверёк,  — здесь мы с Амикусом тебя покинем. Нам ведь ещё предстоит довольно долгий обратный путь. А твой дом находится вон там,  — она указала на видневшийся на горизонте посёлок.  — Я думаю, что ты вполне сможешь долететь до него самостоятельно.
        — Не беспокойся, бабушка, здесь я уже не заблужусь.
        — Да, вот ещё что,  — спохватилась Аникея,  — когда будешь лететь домой, обязательно надень волшебный капюшон. Люди не должны видеть, как ты паришь в воздухе над их головами. Им это может не понравиться. Это первое. Второе — летающий плащ — невидимку убери в надёжное место, чтобы он не попался на глаза кому-либо из домашних. Этим ты избавишь себя от лишних вопросов. И, самое главное, будь благоразумна. Мы с Онисифором не можем круглосуточно находиться около магического зеркала, чтобы успеть вовремя исправить последствия твоих волшебных шалостей.
        — Хорошо, бабушка, я всё поняла.
        — Дальше, книгу по волшебству читай внимательно и постарайся запомнить как можно больше заклинаний. Помни, что экзамен на звание волшебника пересдаче не подлежит. И для нас с дедушкой твой провал будет ужасной трагедией. В день экзамена, на всякий случай, оденься как можно скромнее, подбери что-нибудь в чёрно — белых тонах. И последнее — я хотела у тебя узнать: ты уверена, что Данила никому не рассказывает о твоих волшебных приключениях, например, той же Лизе? Ты ведь во многое его посвящаешь.
        — Да, я в нём абсолютно уверена,  — твёрдо ответила Улита.  — А почему ты об этом спрашиваешь?
        — Дело в том, что я только сейчас вспомнила, что не рассказала тебе кое-что важное,  — Аникея серьёзно посмотрела на внучку.  — Исправляя последствия твоей глупой выходки в школе, мы с Онисифором с удивлением обнаружили, что заговор, заставивший весь класс о ней забыть, на Данилу не подействовал. Так что, на всякий случай, я хочу тебя предупредить, что нашей с дедушкой колдовской силы не хватит, чтобы стереть какое-либо событие из его памяти.
        — Значит,  — обрадовалась Улита,  — у Данилы тоже есть какие-то необыкновенные способности! Мне тоже тогда показалось странным, что весь класс забыл о моей жуткой выходке, а он — нет.
        — По поводу необыкновенных способностей ничего сказать не могу, потому что не знаю,  — пожала плечами Аникея,  — но то, что заклинание на него не подействовало — это факт. И я хотела обратить на него твоё внимание.
        — Бабушка, я вот что ещё хотела у тебя спросить. А можно мне будет как-нибудь пригласить в Террамагус Данилу? Ведь ему тоже было бы интересно взглянуть на эту чудесную страну.
        — Сначала тебе надо успешно сдать экзамен, а там будет видно,  — уклончиво ответила Аникея.  — Ну вот, пожалуй, и всё, что я хотела тебе сказать, а теперь нам с Амикусом пора отправляться в обратный путь.
        — Значит, всё-таки не зря я раздобыла второй волшебный плащ,  — самодовольно подумала про себя упрямая девчонка.
        Аникея и Амикус попрощались с Улитой и, накинув волшебные капюшоны, исчезли на пороге остававшегося всё это время открытым светящегося окна. Девочка ещё несколько мгновений заворожено смотрела им вслед, пока быстро бледнеющее пятно света не исчезло совсем.
        Вспомнив совет бабушки, Улита сразу же накинула на голову капюшон — невидимку и не спеша, любуясь окрестностями с высоты птичьего полета, отправилась в сторону видневшейся на горизонте Серебряковки.
        — Лиза, должно быть, уже проснулась,  — подумала Улита, увидев, что стрелки часов уже перевалили за полдень.  — Интересно, заметила ли она, что вместо меня в кровати находится кукла? Если да, то я буду выглядеть в её глазах очень глупо, и тогда мне снова придётся что-то придумывать в своё оправдание. А мне совсем не хочется этого делать. А, ладно, не буду расстраиваться раньше времени. Вот доберусь до дома и там, смотря по обстановке, определюсь, как мне следует себя вести.
        Подлетая к дому Егоровых, Улита увидела, что на втором этаже, в комнате, где находилась их с Лизой спальня, открыто окно.
        — Замечательно!  — обрадовалась девочка.  — Это как раз то, что мне нужно, чтобы незаметно пробраться в дом.  — И она, довольная своей находчивостью, плавно приземлилась на подоконник. Сквозь неплотно прикрытые занавески Улита беглым взглядом окинула комнату и, убедившись, что она пуста, тихонько спрыгнула на пол.
        Подойдя к своей кровати, девочка с удовлетворением отметила, что находящуюся там куклу за время её отсутствия никто не трогал, и она так и лежала, укрытая с головой одеялом.
        — Значит, Лиза ни о чём не догадалась,  — подумала Улита,  — иначе бы она сдёрнула с куклы одеяло. Какой же Данила молодец, что смог такое придумать!  — продолжала размышлять девочка, снимая и пряча в рюкзак волшебный плащ. Затем она заправила свою постель, а куклу отнесла в чулан на первый этаж.
        Проходя мимо кухни, Улита увидела сидящих за столом Данилу и Лизу. Они пили чай с баранками и о чём-то оживлённо беседовали. Сергея с ними не было.
        — А вот и наша соня явилась!  — сказала Лиза, заметив в дверях Улиту.  — Я вот всё думала, сколько же можно спать? И даже хотела пойти посмотреть: жива ли ты? Но Данила меня отговорил, сказав, что ты отсыпаешься за неделю.
        В этот момент Улита увидела, что брат заговорщически ей подмигнул и едва заметно кивнула ему в ответ.
        — А где Серёжа?  — спросила она, не обратив внимания на ехидный выпад подруги.
        — Он, не в пример тебе, встал рано и отправился домой, чтобы помочь родителям на конюшне,  — всё в том же насмешливом тоне ответила Лиза.  — Кстати, он приглашал нас всех сегодня опять проехаться верхом и обещал, что проведёт по новому, не знакомому нам маршруту. Так что быстрей завтракай — я тут приготовила для тебя пару бутербродов с сыром — и пойдём к тёте Тамаре.
        Весь день у Улиты не было возможности наедине пообщаться с братом, чтобы, не опасаясь быть кем-либо подслушанными, рассказать ему о своих приключениях в Террамагусе. Лиза как будто специально всё время удерживала Данилу при себе, а Сергей не отходил от Улиты. Не удалось им поговорить и вечером, но уже из-за усталости. В город Данила и Улита вернулись последней электричкой. После столь насыщенного дня у них уже не было сил на общение, и поэтому, наскоро перекусив, они сразу отправились спать.
        Уже стоя на пороге своей комнаты, Улита сказала:
        — Данила, а я, между прочим, выполнила твоё условие и раздобыла для тебя волшебный плащ. Так что теперь у тебя нет повода, чтобы отказаться идти со мной на бал!  — торжествующим тоном добавила она и скрылась за дверью.
        — Ладно, поговорим об этом завтра,  — ответил мальчик, но, судя по голосу, это известие его не слишком обрадовало.
        На следующее утро, проснувшись в одиннадцатом часу, Улита вышла к завтраку и с некоторым удивлением обнаружила, что брата уже нет дома.
        — Мама, а где Данила?  — спросила она у Лены.
        — Уехал с друзьями на рыбалку,  — недоумённо взглянув на дочку, ответила та.  — Ты что, забыла? Он ведь всю неделю твердил, что они с ребятами собираются ехать на какие-то там озера?
        — Да, точно,  — спохватилась девочка,  — он действительно говорил, что уедет сегодня на рыбалку. Как же это я об этом забыла?
        После завтрака Улита решила, что никуда сегодня не пойдёт, а будет весь день изучать волшебную книгу. Ведь у неё оставалось не так уж много времени до экзамена, провалить который она ни в коем случае не хотела. Несколько часов подряд девочка усердно штудировала премудрости волшебства, а затем, почувствовав усталость от неподвижного сидения, она решила встать и немного размяться. Прохаживаясь по комнате, Улита в задумчивости подошла к комоду и взглянула в висевшее над ним зеркало. Там, слева от своего отражения, она успела заметить метнувшуюся в сторону тёмную фигуру и мелькнувший вслед за ней чёрный, обсыпанный серебряными звёздами, плащ.
        — Так, похоже, что за мной наблюдают,  — подумала девочка, внимательно вглядываясь в глубины зазеркалья.  — Судя по плащу, это кто-то из Волшебного Совета. Наверное, опять Эрмоген или Фулвиана, а они мне уже надоели. Интересно, что им от меня нужно? Надо посмотреть в волшебной книге, может быть там что-нибудь написано о том, как можно избавиться от этих назойливых наблюдателей?  — И она решительно направилась к письменному столу.
        Внимательно изучив содержание книги, Улита быстро отыскала нужную ей главу и с интересом погрузилась в чтение.
        — Ну вот, теперь я знаю, что мне надо сделать,  — с довольным видом подумала она по прошествии десятка минут.  — Для начала мне нужна какая-нибудь зеркальная поверхность,  — и прихватив с собой книгу, Улита снова направилась к комоду. Она шёпотом прочитала заклинание, последняя фраза которого звучала так: «Налагаю запрет на наблюдение за мной через магическое зеркало, в котором теперь каждый нарушивший эту мою волю будет видеть лишь пелену».
        Сразу после произнесения этой фразы поверхность висевшего над комодом зеркала стала быстро затягиваться чем-то похожим на густой белый туман.
        — Кажется, получилось,  — с удовлетворением глядя на происходящее, подумала Улита.  — В книге написано, что как только развеется пелена на зеркале, то сразу вступит в силу моё волшебство.
        — Улита, иди обедать,  — услышала она голос Лены.
        — Хорошо, мама, сейчас иду,  — крикнула ей в ответ девочка.
        — Я не расслышала, что ты сказала?  — переспросила Лена, заглянув в комнату дочери.
        — Я сказала, что сейчас иду,  — повторила Улита, убирая волшебную книгу в стол.
        — А что это у тебя зеркало такое пыльное?  — укоризненно произнесла Лена, увидев ещё не до конца рассеявшуюся пелену.  — Неужели трудно взять тряпку и протереть?! И как только тебе самой не противно смотреть на себя через толстый слой пыли,  — пожав плечами, сказала Лена и вышла из комнаты.
        За обедом Улита продолжала размышлять о проделанном ею волшебстве, самодовольно радуясь тому, как ловко она смогла отделаться от назойливых наблюдателей из зазеркалья. Но внезапно пришедшая мысль несколько омрачила её радость:
        — Ведь теперь и бабушка с дедушкой тоже не смогут меня увидеть,  — расстроилась девочка.  — Что же мне делать? Ведь я ещё не умею накладывать заклятия выборочно! И получается, что: либо все могут увидеть меня сквозь магическое зеркало, либо — никто. Нет,  — наконец приняла решение Улита,  — пусть уж лучше никто не сможет меня увидеть, чем всякие незнакомые волшебники будут за мной наблюдать. А бабушке и дедушке я при встрече скажу, что отрабатывала приёмы волшебства и что-то напутала. Я думаю, что они мне поверят и не обидятся, тем более, что теперь я действительно не знаю, как всё исправить. В книге почему-то про это не написано.
        — Улита, о чём это ты так глубоко задумалась? Ведь суп остынет!  — чуть насмешливо сказала Лена, увидев застывшую с ложкой в руках девочку.
        — О завтрашней контрольной по математике,  — не моргнув глазом, соврала Улита.  — Я сегодня полдня к ней готовилась.
        — Какая молодец у нас дочка,  — похвалил Улиту Алексей,  — в такую прекрасную погоду она сидит дома и усердно учит уроки. Я думаю, детка, что после обеда тебе всё-таки следует пойти немного погулять и проветриться. Нельзя же столько времени заниматься!
        Вечером вернулся домой Данила. Усталый и довольный, он принёс полное ведро рыбы. Мальчик весело подмигнул вышедшей поздороваться с ним сестре и отправился умываться. После ужина, во время которого Данила развлекал всех рассказами о своих приключениях на рыбалке, он подошёл к Улите и тихо спросил:
        — А ты не шутишь про плащ?
        — Пойдём ко мне в комнату, и ты сможешь его увидеть,  — напустив на себя равнодушный вид, ответила девочка.
        — Хорошо, пошли.
        Достав из рюкзака волшебный плащ, Улита протянула его Даниле.
        — На, примерь.
        — И где же ты его взяла?  — поинтересовался мальчик, с любопытством разглядывая обновку.
        — Амикус помог. Он принёс мне папин плащ, когда мы с ним находились в маминых апартаментах.
        — И Аникея, конечно же, об этом не знает,  — ехидно заметил Данила, рассматривая перед зеркалом, как сидит на нём плащ.
        — Да ладно, не придирайся к пустякам,  — махнула рукой девочка.  — А плащ, между прочим, тебе очень идёт. Ты выглядишь в нём как самый настоящий волшебник.
        Улита увидела, что по лицу брата проскользнула довольная улыбка и поняла, что это определение ему понравилось.
        — В будний день, когда родителей не будет дома, я научу тебя, как им пользоваться,  — сказала она.  — А сейчас, если тебе интересно, я могу рассказать о своих приключениях в Террамагусе.
        — Да, конечно, мне очень даже интересно.

        Глава VI. Экзамен

        И вот наступило первое июля — день экзамена. Со дня посещения Улитой Террамагуса прошло два месяца. Всё это время девочка усердно штудировала волшебную книгу и достигла в этом немалых успехов. Она вызубрила множество заклинаний, научилась разбираться в травах, могла приготовить простейшие чудодейственные отвары и эликсиры, и имела представление о волшебных символах, атрибутах и обрядах.
        А ещё она научила Данилу пользоваться волшебным плащом. И теперь они оба, становясь невидимыми, забирались на крышу двенадцатиэтажного дома, в котором они с родителями жили в одной из квартир на пятом этаже, и отправлялись оттуда полетать над городом. Им нравилось парить в воздухе, наблюдать за прохожими, а иногда и подшучивать над ними.
        Вечером, накануне экзамена, Улита смогла без особых усилий уговорить Данилу отправиться вместе с ней в Террамагус. Это получилось так просто потому, что за те два месяца, в течение которых мальчик учился пользоваться волшебным плащом, что-то изменилось в его характере. И теперь ко всем затеям Улиты он относился более терпимо.
        Лены и Алексея дома не было, и брат с сестрой ужинали вдвоём.
        — Не хочешь вместе со мной отправиться в Террамагус?  — как бы между прочим спросила Улита.
        — А что я буду там делать?  — лениво поинтересовался Данила, намазывая маслом хлеб.  — Ведь ты же будешь сдавать экзамен.
        — Я надеюсь быстро с ним расправиться, а ты пока полюбуешься на водопад Доминикус. Восхитительное зрелище, скажу я тебе. А потом мы с тобой полетаем над Горной Долиной, сходим в кафе или в Торговые Ряды — у меня же есть две золотые монеты, которые мне подарила бабушка.
        — Ну, я даже не знаю. Вроде бы на завтра я ничего особенного не планировал,  — жуя бутерброд, рассуждал мальчик.
        — Тогда соглашайся! Зачем тебе сидеть дома, если есть возможность развлечься и получить массу впечатлений. Где ещё ты сможешь увидеть живого пиннэкуса? А?
        — И мне всю дорогу придётся прятаться? Ведь, как я понял из твоего рассказа, Аникея на всё это своего согласия не давала,  — всё ещё сомневался Данила.
        — Подумаешь! Ну, попрячешься немного, что здесь такого? Зато побываешь в Террамагусе. Я же в прошлый раз тоже пряталась. И ничего. А вдруг,  — Улита тяжело вздохнула и продолжила уже трагическим тоном:
        — Я завалю экзамен, и тогда тебе вообще никогда не удастся побывать в Террамагусе.
        — Ну, хорошо,  — согласился Данила,  — ты меня уговорила.  — А что мы скажем родителям?
        — Ну, например,  — Улита ненадолго задумалась,  — мы можем сказать им, что завтра нас с тобой пригласили на дачу к одному однокласснику, где он устраивает пикник для своих лучших друзей. Идёт?
        — А что,  — усмехнулся мальчик,  — вполне правдоподобно.
        Данила и Улита вышли из дома в семь часов утра. За плечами у каждого было по небольшому рюкзаку, в котором лежал волшебный плащ. День обещал быть жарким, но в столь ранний час ночная прохлада ещё не развеялась и, чтобы не замёрзнуть в дороге, мальчику и девочке пришлось надеть лёгкие куртки. К выбору всей остальной одежды Улита отнеслась с большой ответственностью, так как хотела произвести на Волшебный Совет хорошее впечатление.
        Накануне вечером она перемерила все вещи из своего гардероба и остановилась на чёрной юбке — брюках и строгой белой кофточке с длинными рукавами и широким отложным воротником, а на ноги обула удобные чёрные туфли на низком каблуке. Улита и брата уговорила одеться как можно строже. Она посчитала, что если они отправятся в какое-либо общественное место, то совершенно незачем привлекать к себе излишнее внимание не традиционными для Террамагуса видами одежды вроде джинсов или кроссовок. По её настоятельной просьбе Данила нехотя надел чёрные брюки и чёрные ботинки, но выбор рубашки он всё же оставил за собой.
        Поезд прибыл на платформу «Серебряковка» ровно в половине девятого. Выйдя из вагона, Улита сразу увидела Аникею, которая медленно прохаживалась вдоль перрона. В этот раз на ней был чёрный шелковый брючный костюм и маленькая чёрная шляпка — таблетка с вуалью. Восхищаясь своей элегантной бабушкой, девочка направилась к ней навстречу.
        — О, Улита,  — заметив внучку, обрадовалась та,  — ну, здравствуй дорогая,  — она обняла и поцеловала девочку,  — я давно тебя не видела и очень соскучилась.
        — Я тоже по тебе скучала,  — сказала Улита.
        — Ты знаешь,  — стала рассказывать Аникея, медленно продвигаясь вместе с внучкой в сторону лестницы,  — вот уже два месяца, как с нашим магическим зеркалом происходит что-то непонятное. В течение этого времени нам с Онисифором так и не удалось на тебя взглянуть, потому что волшебное стекло почему-то всякий раз затягивалось пеленой. Первый раз это случилось вечером, на следующий день после нашей с тобой встречи. С утра мы ещё могли полюбоваться на тебя. Ты тогда, помнится, села за изучение волшебной книги. И мы с дедушкой были рады, что наша внучка, наконец, «взялась за ум», и довольные отправились на прогулку. Вечером, перед сном, мы снова собрались взглянуть на тебя, но увидели в волшебном стекле лишь пелену. Начиная с того дня, мы с Онисифором перепробовали множество заклинаний, но справиться с пеленой так и не смогли. Но больше всего меня беспокоит то, что теперь мы не сможем прийти тебе на помощь, если ты вдруг опять не сумеешь исправить последствия какой-либо своей волшебной шалости.
        — Не волнуйся, бабушка, я теперь, как ты говоришь, «взялась за ум» и больше шалостями не занимаюсь,  — серьёзно сказала Улита, а про себя в этот момент никак не могла решить: признаться ли ей, что во всех неприятностях, происходящих с магическим зеркалом, виновата она, или пока промолчать? А, ладно, пока промолчу!  — наконец решила девочка.  — Зачем лишний раз расстраивать бабушку перед экзаменом? Она и так волнуется, но изо всех сил старается мне этого не показать.
        В это время Данила, выйдя из вагона, действовал согласно разработанному вместе с сестрой плану. Сначала он постарался затеряться среди пассажиров, а затем, спрятавшись за билетной кассой, накинул на себя волшебный плащ. Став невидимым и имея возможность летать, мальчик быстро догнал Аникею и Улиту, идущих по просёлочной дороге в сторону леса. Стараясь не подлетать к ним слишком близко, Данила в то же время держал такую дистанцию, которая позволяла ему слышать все их разговоры.
        — Бабушка, а ты сегодня без Амикуса?  — спросила Улита.
        — Как это так, без Амикуса!  — раздался над её головой насмешливый голос рыжего симпатяги.
        — Мог бы, между прочим, и поздороваться,  — наигранно обиделась девочка.
        — Ну, здравствуй,  — сказал зверёк и, став видимым, с размаху плюхнулся к ней на руки.
        — И так мне тебя и тащить всю дорогу?  — проворчала Улита.
        Но Амикус почему-то не продолжил шутливый разговор. Он вдруг сделался очень серьёзным и стал энергично водить носом. Быстро сообразив, в чём дело, девочка сделала вид, что оступилась и едва не упала. Во время этого хитрого манёвра она успела шепнуть бдительному зверьку, что за ними, в тайне о Аникеи, следует Данила.
        — Нет уж, не надо меня нести, если тебя саму ноги не держат,  — вновь, как будто ничего не произошло, вступил в словесную перебранку Амикус и, накинув волшебный капюшон, взмыл в воздух.
        — Как можно оступиться на ровном месте!  — укоризненно покачала головой Аникея.  — Ты не ушиблась?
        — Нет, бабушка, со мной всё в порядке!  — весело сказала Улита. Она была очень довольна своей находчивостью.
        — Ну что ж, хорошо, что всё обошлось,  — философски заметила Аникея и, остановившись, внимательно посмотрела вокруг.  — Людей поблизости нет,  — сказала она, закончив обозревать окрестности,  — и мы с тобой можем надеть волшебные плащи, не опасаясь привлечь чьё-либо внимание. К сожалению, у нас уже не осталось времени на пешую прогулку.
        Четвёрка невидимок быстро полетела в сторону леса. В первые секунды, когда Аникея и Улита, надев капюшоны, исчезли из виду, Данила немного растерялся. Он плохо себе представлял, как можно следовать за невидимками, не имея возможности хотя бы изредка перекинуться с ними словом. Ведь когда они с Улитой летали над городом, они либо держались за руки, чтобы не потеряться, либо тихо разговаривали. А здесь, из-за опасения выдать себя Аникее, невозможно ни то, ни другое. И в тот момент, когда мальчик уже всерьёз подумывал повернуть обратно, он вдруг увидел перед самым своим носом пушистый рыжий хвост.
        — Следуй за мной,  — шепнул Даниле Амикус и снова стал невидимым, но хвост от лица мальчика не убрал.
        Через несколько минут все четверо уже летели над лесом, следуя по пути из золотых и серебряных огоньков.
        Подняв волшебную завесу, Аникея разрешила Улите и Амикусу снять волшебные капюшоны.
        — Сегодня, внучка, я везу тебя в Террамагус официально,  — став видимой, сказала она,  — и поэтому нам нет смысла прятаться.
        — Не знаю, не знаю, может — нет, а может и есть,  — недоверчиво произнёс Амикус, продолжая оставаться в волшебном капюшоне. И пока Аникея недовольно высказывалась по поводу его излишней подозрительности, рыжий хитрец успел тихонько подтащить невидимого Данилу к светящемуся окну и помог ему переправиться в пространство над Золотой Поляной.
        — Здесь действуй по обстановке,  — чуть слышно сказал он мальчику и снова перелетел в мир людей.
        — Данила уже в Террамагусе,  — шепнул он на ухо Улите, заметив, что девочка внимательно следя за бабушкой, пыталась подавать брату какие-то знаки.
        — Ну хорошо, ты меня убедила, я действительно излишне подозрителен,  — согласился Амикус с замечанием Аникеи и стал видимым.
        Оказавшись над Золотой Поляной, Улита сразу обратила внимание на стоявшее внизу белое ландо, около которого в нетерпении били копытами запряжённые в него три белых красавца пиннэкуса.
        — Ах, какой красивый экипаж!  — восхищённо воскликнула девочка.  — Я бы с удовольствием на таком прокатилась,  — мечтательно добавила она, ожидая, пока бабушка опустит волшебную завесу.
        — Сейчас покатаешься — ведь это наше семейное ландо,  — сказала Аникея. Она уже закончила читать заклинание и вместе с Улитой и Амикусом стала спускаться на поляну.  — Я подумала, что перед экзаменом тебе не следует переутомляться, совершая довольно длительный перелёт в волшебном плаще. К тому же, это ландо я считаю в некотором роде счастливым. Ведь тринадцать лет назад, примерно в это же время, твой отец Артёмий именно на нём летал во Дворец Волшебного Совета, чтобы сдать точно такой же экзамен. И если ты не забыла, Артёмий с успехом выдержал это волшебное испытание.
        Слушая бабушку, Улита с грустью размышляла:
        — Хороша я, обрадовалась, что полечу на ландо, и совсем забыла о Даниле. А ведь он не сможет воспользоваться этим удобным экипажем, так как находится здесь нелегально, и вынужден будет следовать за нами в летающем плаще. И во всём виновата я! Втянула его в эту авантюру, а предусмотреть подобную ситуацию не смогла! Хотя,  — попыталась она оправдать собственную оплошность,  — я же действовала из самых лучших побуждений, когда приглашала брата посмотреть Террамагус! Да, но со сложившейся сейчас ситуацией надо что-то делать! Но что?  — с этим вопросом она приземлилась около экипажа, но таким образом, что оказалась отделена им от бабушки. И пока Аникея снимала волшебный плащ и усаживалась в ландо Улита тихонько разговаривала с братом.
        Девочка сделала несколько условных знаков, и через секунду около её уха раздался шёпот Данилы:
        — Ты чего меня зовёшь?
        — У тебя всё нормально?
        — Знать бы ещё, что здесь является нормой…
        — Не издевайся, я, между прочим, за тебя переживаю.
        — А,  — многозначительно протянул Данила,  — ну тогда у меня всё просто замечательно. Как только я понял, что вы полетите в этом ландо, я сразу занялся поиском на нём местечка и для себя.
        — И что?  — с волнением спросила Улита.
        — Ну, нашёл,  — весело сказал мальчик.  — Вот здесь, между двумя задними колёсами, расположена довольно широкая перекладина. Я уже попробовал, на ней вполне можно сидеть, опираясь спиной о наружную стену кабины.
        — А ты не упадёшь?
        — Ну, в летающем плаще, я думаю, мне это не грозит.
        — Улита!  — Аникея уже уселась в ландо и недовольным голосом звала внучку,  — почему ты не садишься в экипаж? Нам пора отправляться!
        — Ну ладно, будь осторожен,  — попросила Улита брата.
        — Постараюсь,  — ответил тот.
        — Уже сажусь,  — девочка открыла дверцу экипажа,  — я просто рассматривала ландо снаружи. Оно такое красивое. На нём, оказывается, тоже прикреплены фамильные гербы с совой, а крылья на колёсах белые.
        — А какими же им быть?  — удивлённо пожала плечами Аникея.
        — А у того экипажа, на котором мы летали в прошлый раз, они были чёрные,  — пояснила Улита, усаживаясь рядом с бабушкой.
        — Эстасий, взлетаем,  — сказала Аникея сидящему на козлах волшебнику в чёрной пелерине с капюшоном.
        Три белых пиннэкуса стали медленно подниматься в воздух; вместе с ними, плавно размахивая раскрывшимися четырьмя большими белыми крыльями, оторвалось от земли и ландо. Поднявшись над лесом, экипаж быстро полетел в сторону Горной Долины.
        — А Эрмоген всё-таки узнал, что ты тайно посещала Террамагус и был этим крайне не доволен,  — вдруг сказала Аникея.  — Мне пришлось выслушать от него много неприятных слов.
        — Интересно, а что это его так задело? Ну, была и была! Ничего же страшного от этого не случилось!
        — Откуда мне знать? Мне тоже всё это не понятно.
        — И ещё,  — продолжала рассуждать Улита,  — как Эрмоген смог об этом узнать? Мы же были очень осторожны.
        — Я же тебе говорила о его прозорливости. Скорей всего, он почувствовал, что что-то не так во время нашей встречи у водопада.
        — А мне показалось, что он ничего не почувствовал, и вообще был чем-то озабочен,  — возразила Улита и тут же добавила:
        — А может быть, ему обо всём рассказал Силвестриус? Ведь лесной волшебник единственный, кто видел меня в тот день.
        — Ну уж и не знаю,  — растерялась Аникея.  — Что может быть общего у благородного волшебника, к которым относится Эрмоген, с этим дикарём?
        Прошло чуть менее часа, и впереди уже стала отчётливо видна Гора Правителей. Приблизившись к ней, экипаж поднялся до уровня возвышающейся над водопадом платформы, и через раскрывшиеся перед ним ворота влетел на территорию Дворца Волшебного Совета. Здесь путешественники сразу приземлились на одну из многочисленных песчаных дорожек, проложенных между газонами, и доехали по ней до специальной площадки, предназначенной для стоянки пиннэкусов и экипажей посетителей. В этот ранний час ни на стоянке, ни на обозримой территории вокруг дворца, никого из волшебников не было. И лишь грозные грифоны, несущие службу по охране покоя правителей, сидя на столбах ограды, изредка бросали в сторону вновь прибывших подозрительные взгляды.
        — До начала заседания Волшебного Совета осталось пятнадцать минут,  — сказала Аникея, взглянув на висевшие у неё на поясе изящные золотые часики в виде кошачьего глаза.  — Так что мы с тобой, внучка, приехали как раз вовремя, чтобы не спеша дойти до Дворца и подняться на третий этаж в зал Заседаний.
        Спустившись с козел, Эстасий открыл дверцу ландо и, подав руку, помог Аникее, а затем и Улите, выйти.
        — Амикус, я думаю, что тебе всё-таки не следует идти вместе с ними,  — извиняющимся тоном сказала Аникея.  — Я боюсь, что твоё появление на Заседании Волшебного Совета не понравится высокопоставленным чародеям. А сегодня, как ты понимаешь, даже малейшее неудовольствие с их стороны может навредить Улите.
        — Ладно, я могу и здесь подождать,  — ничуть не обидевшись, согласился зверёк.  — С удовольствием поваляюсь на этих роскошных мягких сидениях. Хотя, когда Артёмий сдавал экзамен, мы вместе с Минадорой присутствовали в зале Заседаний и морально его поддерживали, и никто из чародеев своего неудовольствия по этому поводу не высказал.
        — Ха, вспомнил,  — горько усмехнулась Аникея.  — Это же было при Евтихиане. А он, и ты это знаешь не хуже меня, был лучшим другом нашей семьи и везде и во всём оказывал Минадоре покровительство. Сегодня же ситуация совершенно иная. Улита, ты готова?
        — Да, бабушка.
        — Тогда пошли, у нас с тобой осталось около десяти минут.
        И Аникея с Улитой быстрым шагом направились ко дворцу.
        В это время им навстречу уже шёл юный светловолосый волшебник в длинном чёрном плаще, полы которого были обшиты тонкой золотой тесьмой.
        — О,  — обрадовалась Аникея,  — Феодотия была настолько любезна, что выслала встретить нас одного из своих секретарей.
        — Уж очень у него важный вид,  — шёпотом заметила Улита.
        — Это Корнилий, самый юный секретарь, любимец нашей правительницы,  — тоже шёпотом пояснила Аникея.
        — Вы Аникея и Улита из рода Кинтианов?  — поравнявшись с бабушкой и внучкой, спросил молодой волшебник.
        — Да, это мы,  — ответила Аникея.
        — Мне поручено проводить вас в зал Заседаний. Прошу следовать за мной,  — сказал Корнилий и, повернувшись к Аникее и Улите спиной, быстро зашагал ко дворцу.
        — Не очень-то он любезен,  — шепнула на ухо бабушке Улита.  — Даже не поздоровался!
        — Тсс,  — Аникея приложила палец к губам.
        Троица быстро миновала широкую лестницу, у начала которой на квадратных тумбах несла службу пара охранников — грифонов, и вошла во дворец. Большой, ярко освещённый настенными бра, холл первого этажа был украшен картинами на тему из истории Террамагуса и скульптурами ящериц и летучих мышей. По обе стороны от входа располагались закрытые двустворчатые двери, а у стены напротив — чёрная мраморная лестница, ведущая на верхние этажи здания.
        Проходя вместе с Корнилием и бабушкой вдоль холла, Улита смотрела по сторонам, любуясь на картины и скульптуры, лепнину и затейливую роспись потолка. Несколько раз она даже немного отставала от своих спутников, чтобы лучше рассмотреть заинтересовавшие её произведения искусства. Замедлив шаг около пары картин, на которых были изображены баталии времён межродовых войн, девочка увидела, что от участка стены между полотнами отделилась призрачная фигура длинноволосого бородатого старца, одетого в длинный, подпоясанный верёвкой балахон с капюшоном.
        Не обратив внимания на удивлённую девочку, привидение пролетело над её головой и отправилось в путешествие по холлу.
        — Улита, почему ты остановилась?  — недовольным голосом окликнула отставшую внучку Аникея.  — Мы же опаздываем!
        — Уже иду,  — спохватилась девочка и быстрым шагом стала догонять бабушку и Корнилия.
        Тем временем призрак, сделав круг по холлу, остановился около группы скульптур. Он выждал момент, когда Улита приблизится к этому месту, и начал разыгрывать перед ней странный спектакль. Медленно проплывая мимо скульптур, привидение своим прозрачным телом, как кривой линзой, стало искажать их вид. Видимые сквозь него бронзовые ящерицы вдруг начали извиваться, словно змеи, и скалить зубы, а мраморные летучие мыши — размахивать крыльями и страшно выпучивать глаза. Каждая скульптура, мимо которой проплывал призрак, на несколько секунд как будто оживала и возвращалась в прежнее состояние, как только он перемещался к следующей. Проделав свой замысловатый фокус со всеми пятью скульптурами, призрак скрылся в стене.
        — Похоже, он хотел мне что-то сказать,  — размышляла девочка, приближаясь к ожидавшим её у лестницы бабушке и Корнилию.  — Но только что?
        — Улита, что с тобой происходит? Я не ожидала от тебя такого безответственного поведения!  — укоризненно покачала головой Аникея.  — Мы опаздываем на важное мероприятие, где будет решаться судьба нашего рода, а ты всё время где-то застреваешь!
        — Больше не буду. Я просто засмотрелась на картины.
        — Нашла время!  — поднимаясь по лестнице, продолжала сердиться Аникея.
        — А ещё я видела здесь привидение,  — как бы между прочим заметила Улита.
        — Это был Лардомус,  — пояснила Аникея уже менее ворчливым голосом.  — Он дух-хранитель дворца Волшебного Совета и живёт здесь со времён Доминикуса.
        — Мне показалось, что он хотел мне что-то рассказать.
        — Не говори глупости! Что ему тебе рассказывать?! Ох, не о том ты сейчас думаешь!
        Оставив Аникею и Улиту в обществе двух грифонов, охранявших вход в зал Заседаний, Корнилий отправился доложить об их прибытии Волшебному Совету.
        — Вы можете заходить,  — сказал он, вернувшись через минуту, и широко раскрыл двери.
        Посреди большого и светлого зала за длинным столом сидели семь главных чародеев и чародеек Террамагуса. Среди них Улита сразу узнала Эрмогена и Фулвиану, но волшебники даже не взглянули в её сторону. Другие представители Волшебного Совета были Улите не знакомы, но и они не проявили к посетительницам никакого интереса. Бросив беглый взгляд в сторону вновь прибывших, они продолжили обсуждать между собой какие-то вопросы.
        Центральное место в торце стола занимала ныне действующая Правительница Террамагуса Феодотия, волшебница средних лет, которая сидела на высоком, обитом красным бархатом кресле. Её плащ украшали золотые звёзды, а платиновый медальон был в несколько раз крупнее, чем у других представителей Волшебного Совета. Феодотия обладала приятной благородной внешностью. Её темные, с рыжеватым отливом волосы были уложены в высокую замысловатую причёску, состоящую из локонов и кос, а во взгляде голубых глаз светилась доброта и искреннее участие.
        Приветливо улыбнувшись Аникее и Улите, Феодотия предложила посетительницам присесть на специально приготовленные для них стулья.
        — Очень рада снова видеть вас, уважаемая Аникея,  — сказала Правительница.  — И мне очень приятно познакомиться с вашей внучкой, очаровательной Улитой. Я искренне желаю ей успешно сдать сегодняшний экзамен и стать полноправной гражданкой славного государства Террамагус. Три задания, которые предстоит выполнить Улите, позволят нам определить, обладает ли она необходимым набором волшебных знаний и магической силой, т. е. всеми теми качествами, которые должны быть у волшебницы. Уважаемые представители Волшебного Совета, чародеи Эрмоген и Фулвиана, которые любезно согласились подготовить сегодняшний экзамен, местом для его проведения выбрали Долину Лугов. Мы все планируем быть там к одиннадцати часам. К этому времени мы ждём там и вас, на правом берегу реки Семи Магов, в самом начале долины.
        Покинув Зал Заседаний, Аникея и Улита отправились к своему экипажу, где в это время происходил следующий разговор.
        — Амикус, как ты думаешь, сколько времени может занять экзамен?  — чуть слышно прошептал со своего места Данила.
        — Вот уж не знаю,  — тяжело вздохнул рыжий симпатяга,  — Артёмий тогда, помню, уложился за полчаса. Но то было при Евтихиане, который покровительствовал Кинтианам. Что будет в этот раз, предположить трудно.
        — А почему ты не захотел сопровождать Аникею и Улиту на экзамен тайно, надев плащ — невидимку?
        — Во Дворце Волшебного Совета запрещается надевать капюшон — невидимку, за этим строго следят грифоны. А если они учуют нарушителя, то он может быть наказан заключением в Долину Забвения сроком до трёх месяцев.
        В этот момент Данила и Амикус увидели, что из дверей Дворца вышли Аникея и Улита.
        — Что-то они подозрительно быстро освободились,  — заметил зверёк.  — Не нравится мне всё это! Вдруг Улита на первом же вопросе завалила экзамен. Онисифор такого удара не переживёт!
        — Подожди делать мрачные выводы, может быть всё не так уж и плохо,  — сказал Данила.
        — Что случилось? Почему вы так быстро вернулись?  — спросил Амикус, когда Аникея с внучкой подошли к экипажу.
        — Экзамен назначен на одиннадцать часов, и проходить он будет в Долине Лугов,  — угрюмо сообщила Аникея.
        — Не переживай, бабушка, я очень хорошо подготовилась,  — утешала Аникею Улита,  — и уверена, что справлюсь с экзаменом, где бы он ни проводился.
        — И я тоже уверена, что ты нас с дедушкой не подведёшь,  — улыбнулась внучке Аникея.  — А теперь садись в коляску, нам пора отправляться в путь.
        Покинув пределы Дворца Волшебного Совета, экипаж отправился к месту проведения экзамена. Он быстро летел по коридору Семи Магов. Мимо промелькнули Торговые Ряды, а затем остался позади и фамильный замок Кинтианов. И вскоре впереди показалось довольно широкое зелёное поле, ограниченное с одной из сторон несколькими небольшими горами.
        Прилетев в Долину Лугов, путешественники приземлились в самом её начале, на правом берегу реки Семи Магов, там, где им и велела Феодотия. В десятке шагов от них был установлен серебряный шатёр, и двое юношей-волшебников из обслуживающего персонала Дворца расставляли в нём столы и кресла для высоких экзаменаторов.
        Первыми, верхом на пиннэкусах, в сопровождении грозных грифонов, прибыли Эрмоген и Фулвиана. Кинув поводья подбежавшим к ним юношам, они едва заметно кивнули сидевшим в экипаже Аникее и Улите и проследовали в шатёр. В течение десяти минут в долину прилетело ещё четверо представителей Волшебного Совета. Все они быстро соскакивали с пиннэкусов и занимали приготовленные для них места в шатре. Последней, в сопровождении секретаря и четырёх грифонов, верхом на белом пиннэкусе, прилетела Феодотия. Она приветливо улыбнулась Аникее и Улите и, проследовав к своему месту в шатре, объявила о начале экзамена.
        — Прошу Улиту из рода Кинтианов подойти к столу распорядителя экзамена,  — громким голосом объявил секретарь.
        — Ну иди, внучка,  — сказала Аникея,  — желаю тебе успехов. Не подведи нас с дедушкой. Ведь ты у нас единственная надежда.
        — Не беспокойся, бабушка, я обещаю, что всё будет хорошо.
        — Я буду находиться рядом с тобой для поддержания боевого духа,  — чуть слышно шепнул находящийся в плаще — невидимке Амикус.
        — А как ты объяснишь своё отсутствие бабушке?
        — Так она сама попросила меня, чтобы я тебя сопровождал и морально поддерживал,  — пояснил зверёк.
        Когда девочка отошла от экипажа на несколько шагов, невидимый Данила тоже предложил ей свою помощь.
        — И на меня тоже можешь рассчитывать,  — чуть слышно сказал он девочке.  — Всем, чем смогу, постараюсь помочь.
        — Аккуратней, не попадитесь!  — шёпотом попросила Улита свою «группу поддержки».  — Иначе вы всё только испортите, и меня не только прогонят с экзамена, но и вообще больше не пустят в Террамагус!
        — Уж как-нибудь постараемся,  — пообещал за себя и за Данилу Амикус.
        Улита вошла в шатёр и направилась к небольшому столику, за которым сидели Эрмоген и Фулвиана. Они находились немного в стороне от всех остальных чародеев, так как выполняли обязанности распорядителей экзамена.
        — Приготовление волшебных напитков, снадобий и эликсиров является одним из важнейших знаний и умений волшебника,  — начал вступительную речь Эрмоген.  — Но для того, чтобы правильно приготовить магическое зелье, надо уметь разбираться в его составляющих, основными из которых являются всевозможные травы и коренья. Темой для этого задания мы с Фулвианой выбрали волшебные травы, их свойства и особенности сбора. А теперь я хочу объявить условие первого задания. Улита из рода Кинтианов,  — чародей — распорядитель внимательно посмотрел на девочку,  — вы, наверное, уже обратили внимание, что в Долине Лугов произрастает множество разнообразных трав и цветов?
        — Да, тут очень красиво,  — ответила она.
        — Так вот, за полчаса вам необходимо среди всего этого разнообразия растений отыскать волшебную разрыв — траву. Время пошло.
        Улита в задумчивости вышла из шатра и осмотрелась вокруг. В этот момент она заметила, что сидевшая в ландо Аникея помахала ей рукой. Улыбнувшись бабушке и всем своим видом показав ей, что задание ничуть её не смутило, девочка снова погрузилась в размышления
        — А что такое разрыв — трава?  — раздался у её уха шёпот Данилы.
        — Ну, у неё ещё такие синенькие листики в виде крестиков,  — объяснила девочка и с извиняющимся видом добавила:
        — Подожди минуточку, дай мне подумать.
        — Давай мы сейчас полетаем над полем и поищем твою разрыв — траву,  — предложил Амикус.
        — Это вы так до вечера будете искать,  — скептически заметила Улита.  — Тут надо сделать кое-что другое и я, кажется, знаю что.  — И она с торжествующим видом вновь отправилась в шатёр.
        — Для выполнения этого задания мне понадобится…  — Улита на секунду задумалась,  — десять кос.
        — Мы ожидали от вас подобной просьбы,  — с мрачным видом произнёс Эрмоген, и в следующий момент около шатра появилось требуемое количество орудий сельхозтруда.
        С помощью определённых заклинаний Улита распределила косы в ряд по довольно обширному участку поля и приказала им начать работу. Поднявшись над полем, девочка наблюдала и по необходимости корректировала пути движения своих подопечных. Под руководством Улиты косы срезали сочные травы и яркие полевые цветы, которые затем вперемешку укладывались в аккуратные борозды. Среди них было много растений с синими, голубыми и фиолетовыми лепестками, но девочка не обращала на них никакого внимания.
        — Улита, почему ты не ищешь среди синих цветов свою чудо — траву?  — удивлённо спрашивали летавшие рядом с девочкой невидимые Данила и Амикус.
        — Потому что я точно знаю, что её там нет,  — с загадочной улыбкой отвечала девочка.
        — Она что-то от нас скрывает,  — догадался рыжий симпатяга.
        — И очень этим гордится,  — ехидно заметил Данила и тут же напомнил,  — не забывай, сестрёнка, что у нас осталось всего пятнадцать минут.
        — Знаю.
        В это мгновение снизу раздался громкий скрежет — это переломилось пополам металлическое основание одной из кос.
        — Я нашла разрыв — траву!  — радостно объявила Улита и направилась к сломанной косе.
        — Так объясни нам, не просвещённым, что это за трава такая, о которую косы ломаются?  — следуя за девочкой, попросили невидимые Данила и Амикус.
        — Волшебная разрыв — трава имеет свойство разламывать любой металл, к которому бы она ни прикоснулась,  — пояснила Улита.  — Распускается она на полях и лугах в полночь, а увядает в полдень, сразу же теряя своё чудесное качество. И происходит это в течение шести дней до праздника Ивана Купалы. Вот, пожалуй, и всё.
        Улита остановила работу всех кос, а затем, приземлившись около сломавшейся, собрала всю лежавшую под ней скошенную траву в подол плаща. Среди зелёной охапки то там, то здесь вспыхивали ярко — синие листочки — крестики.
        — Зачем тебе столько травы?  — удивился Данила.  — Возьми несколько травинок с крестиками, и хватит. Ведь тебя же не просили заниматься заготовкой сена.
        — Разрыв — трава очень коварна,  — серьёзно сказала Улита.  — И может оказаться так, что настоящей чудо — травы в этой большой охапке всего одна веточка, а всё остальное — лишь обман.
        — И что же делать?  — растерялся мальчик.  — У нас осталось всего пять минут.
        — Сейчас увидишь,  — снова загадочно улыбнулась Улита.
        — Опять она изображает из себя великую волшебницу,  — усмехнулся Амикус.
        Не ответив на насмешку зверька, девочка полетела к реке. Приземлившись около самой воды, она высыпала в неё всю находившуюся в подоле траву. И в следующую секунду все трое наблюдали, как от поплывшей вниз по течению довольно объёмной охапки отделились пять травинок с синими листочками, которые упрямо поплыли против течения.
        Со словами:
        — Вот она настоящая разрыв — трава,  — Улита вытащила из реки пять «упрямых» травинок с синими крестообразными листочками и полетела к шатру, где глядевший на карманные часы Эрмоген уже отсчитывал последние секунды, оставшиеся от отведённого на это задание времени.
        — Это разрыв — трава,  — сказала Улита и положила тоненький букетик на стол распорядителя экзамена.
        — Первое задание выполнено верно и в срок,  — объявил Эрмоген,  — и будет засчитано высокой комиссией.
        Улита заметила, что в этот момент по лицу Феодотии проскользнула одобрительная улыбка.
        Во время пятиминутного перерыва Улита успела подлететь к бабушке и рассказать ей о своих успехах.
        — Я знала, что ты у меня умница,  — похвалила внучку Аникея.  — И я уверена, что ты так же успешно справишься и с оставшимися двумя заданиями.
        — Я буду очень стараться,  — пообещала девочка и снова отправилась в шатёр.
        — От вашей бабушки, Улита, нам с Фулвианой часто приходилось слышать, что вы являетесь превосходной наездницей,  — Эрмоген сделал паузу и многозначительно посмотрел на девочку. Этими словами он начал вступительную речь, предваряющую объявление второго задания.  — Этот навык очень ценен в Террамагусе, где большая часть населения передвигается верхом на пиннэкусах. Но самым престижным для волшебника в нашей стране считается ездить верхом на том из этих благородных животных, которого чародей смог сам поймать и укротить. И мы решили дать вам возможность продемонстрировать своё мастерство наездницы, а заодно и обзавестись собственным пиннэкусом. Итак, объявляю условие второго задания. Вон там, на пригорке, на сочных лугах пасётся табун диких пиннэкусов. Вам, Улита, следует укротить одного из них, надев на него волшебную уздечку. На это задание вам отводится час. Время пошло,  — взглянув на часы, закончил свою речь чародей.
        — А где же мне взять волшебную уздечку?  — спросила девочка.
        — Вы сможете взять её у нас,  — сказал Эрмоген, и в этот момент на его столе появились три уздечки.  — Выбирайте,  — широким жестом предложил он,  — первая уздечка сделана из кожи ящерицы, вторая — удава, а третья — лягушки, а вот какая из них волшебная,  — по лицу чародея пробежала загадочная улыбка,  — решать вам.
        — Я выбираю уздечку, сделанную из кожи удава,  — после недолгих раздумий сказала Улита.
        — А почему вы решили выбрать именно эту уздечку?  — спросила Фулвиана, пристально посмотрев на девочку.
        — В учебнике по волшебству было написано, что диких пиннекусов надо укрощать уздечкой, сделанной из кожи удава. Потому что только ею можно будет удержать пойманного пиннекуса, если он вдруг вздумает принимать какие-либо другие облики,  — пояснила Улита.
        — Я вижу, что вы хорошо подготовились,  — холодно заметил Эрмоген и, растянув губы в светской улыбке, добавил:
        — У вас осталось пятьдесят минут, постарайтесь в них уложиться.
        Улита вышла из шатра и направилась в сторону пасущегося на пригорке табуна пиннэкусов.
        — Ну что, сестрёнка, ты готова поймать пиннэкуса?  — раздался над её ухом весёлый голос Данилы.
        — Нашёл время для насмешек!  — угрюмо произнесла Улита.  — Мне кажется, что они специально придумали для меня такое задание, чтобы я завалила экзамен. Я ведь даже не разу не ездила на пиннэкусе, а мне поручили его укротить.
        — Да ладно, не огорчайся, неужели мы втроём мы справимся с этим заданием?  — подбодрил девочку Амикус.
        — Конечно, справимся,  — весело подхватил Данила.
        — Уж очень не хочется подводить бабушку и дедушку,  — тяжело вздохнула Улита.  — Ведь они так на меня надеются!
        На лужайке, в зарослях высокой травы, паслись и отдыхали несколько десятков серых в яблоках пиннэкусов. Они то дремали, нежась в мягкой мураве под лучами ласкового летнего солнца, то лениво прохаживались среди зарослей, пощипывая сочные стебли и листья. Несколько самых деятельных пиннэкусов, окружив невысокое, похожее на лопух растение с большими зонтикообразными листьями, что-то увлечённо раскапывали под ним передними копытами. И время от времени со стороны их небольшой группы раздавался то громкий хруст, то чавканье, а иногда даже и урчание.
        Поднявшись над табуном, невидимые Улита, Данила и Амикус некоторое время молча наблюдали за животными. Стараясь не шуметь, они парили над ничего не подозревающими пиннэкусами, выбирая среди них объект для охоты. Первым прервал молчание Амикус. Закончив принюхиваться, он сказал:
        — Мне кажется, что не все в этом табуне пиннэкусы.
        — И кто же это затесался в их ряды?  — весело поинтересовался Данила.
        — Судя по запаху — это несколько не самых безобидных ящеров,  — ответил бдительный зверёк.
        — Мне тоже показалось, что вон те несколько «копателей» какие-то странные,  — заметила Улита.  — И урчат они как-то очень уж хищно.
        — Сейчас постараюсь подглядеть, что это они там едят,  — сказал рыжий симпатяга и ненадолго покинул Улиту и Данилу.
        — Смотри, будь осторожным и не подлетай к ним слишком близко,  — попросила девочка.
        Амикус вернулся через несколько минут и взволнованным голосом доложил:
        — Они едят полевых мышей.
        — Значит, они действительно самые настоящие хищники, и от них надо держаться как можно дальше,  — сделала вывод Улита.  — Хороша бы я была, если бы накинула на одного из них уздечку. Даже страшно подумать, что могло бы произойти.
        — Интересно, кто же это превратил ящеров в пиннэкусов, да и зачем?  — задал риторический вопрос Данила.
        — Да, любопытно,  — согласился Амикус,  — ведь ящеры сами не умеют принимать чужие облики.
        — Похоже, что таким способом кто-то хотел от меня избавиться,  — сделала неутешительный вывод Улита.  — Ведь смотрите, что получается. Значит так. Я принимаю этих ложных пиннэкусов за настоящих и начинаю за одним из них охоту. Тем временем эта троица, как ей, собственно говоря, и положено, снова становится ящерами. Но я то продолжаю наивно думать, что всё это лишь безобидные шутки обычных пиннэкусов, которые в минуту опасности могут принять любой устрашающий облик. Поэтому я не придаю всем этим перевоплощениям особого значения, за что сразу же жестоко расплачиваюсь, так как ящеры мгновенно раздирают меня на куски и съедают! Вот такой бы мог получиться печальный финал!
        — Не нравится мне всё это,  — мрачно заметил Данила
        — Ну и что мы будем делать?  — поинтересовался Амикус.
        — Вон там, справа, я вижу, дремлет одинокий пиннэкус,  — сказала Улита,  — давайте попробуем его поймать.
        — А вдруг он тоже окажется ящером?  — засомневался Данила.
        — Да нет,  — потянув носом, успокоил его Амикус,  — это точно пиннэкус.
        Подкравшись к спящему животному, невидимки быстро накинули на него уздечку. Данила едва успел застегнуть ремешок, как пойманный врасплох пиннэкус с испуганным ржанием взмыл в воздух. Не растерявшись, Улита выхватила у брата поводья и вскочила на спину животного.
        Встревоженный поднятым шумом табун выстроился в клин за вожаком и, взлетев, быстро покинул лужайку. Но поедавшая мышей троица за ним не последовала, а бросились в погоню за оседланным Улитой пиннэкусом.
        Строптивое животное пятнадцать минут носило девочку над лугами. При этом пиннэкус выделывал в воздухе всевозможные пируэты и принимал разнообразные облики — от гигантской вороны до грифона — всеми способами стараясь сбросить с себя ненавистную наездницу. Но, невзирая на все ухищрения упрямого животного, Улита прочно сидела у него на спине, обхватив двумя руками его шею.
        Всё это время за девочкой, выдерживая небольшую дистанцию, неотступно следовали три ложных пиннэкуса. В их облике всё больше проступали черты хищных ящеров, а в глазах появлялся кровожадный блеск. С азартом охотников они преследовали своих жертв, выбирая удобный случай для нападения. Но таковой не наступал по вине строптивого, не желавшего подчиняться Улите, пиннэкуса. Упрямое животное своими превращениями и пируэтами отпугивало хищников. Но вскоре ситуация стала меняться. Уставший пиннэкус всё меньше и меньше сопротивлялся Улите, и соответственно всё меньше и меньше пугал своих преследователей, которые с устрашающей быстротой превращались в ящеров и становились всё более дерзкими. И дистанция между охотниками и их жертвами стала очень быстро сокращаться.
        Летевшим параллельно с Улитой невидимым Даниле и Амикусу приходилось быть очень внимательными, чтобы с одной стороны не оказаться под копытом или крылом всё ещё не желавшего сдаваться пиннэкуса, а с другой — нечаянно не угодить на зуб быстро догонявшим их ящерам.
        — Улита, я могу тебе чем-нибудь помочь?  — поинтересовался рискнувший подлететь вплотную к сестре Данила. Но в следующую секунду он едва успел увернуться от огромного крыла.
        — Нет,  — ответила девочка,  — она, похоже, уже начинает меня слушаться.
        — А что мы будем делать с нашими преследователями?  — спросил Данила, услышав раздавшееся сзади в опасной близости от него злобное рычание.  — Ой, так они уже почти совсем превратились в крылатых ящеров, а пасти-то какие у них зубастые!
        — Мы постараемся загнать их обратно в Долину Ящеров,  — сказала Улита,  — а Амикус покажет нам туда дорогу.
        — Это не далеко отсюда,  — откликнулся зверёк.  — Если двигаться в таком темпе, как сейчас, то мы будем там через десять минут.
        — Очень хорошо,  — обрадовалась девочка,  — значит, мы вполне успеем справиться с этим делом. Ведь до истечения срока, отведённого на второе задание, у нас осталось ещё двадцать пять минут.
        — А чтобы нас всех съесть, им понадобится не более трёх,  — мрачно заметил Амикус.
        — Да ладно тебе,  — сказала Улита,  — не паникуй раньше времени. Лучше снимай свой волшебный капюшон, лети впереди нас и указывай дорогу.
        В это время уже окончательно принявшие свой настоящий облик ящеры, щёлкая зубастыми пастями, старались схватить пиннэкуса Улиты за крылья и задние ноги. Увернувшись от них, испуганное животное стукнуло одного из хищников копытом по голове и, прибавив скорость, сумело оторваться от хищников. Но разозлённые ящеры не собирались сдавать своих позиций и стали быстро нагонять строптивую беглянку.
        — Наверное, мне пора принимать какие-то меры,  — вцепившись в летящего с огромной скоростью пиннэкуса, заметила Улита.
        — Да, ты знаешь, уже действительно пора,  — согласился с ней Данила.
        — А то мы рискуем не долететь до Долины Ящеров,  — не удержался от ехидного замечания Амикус.
        — Данила, садись на пиннэкуса впереди меня,  — сказала Улита.  — Теперь ты будешь управлять им, а я в это время постараюсь немного образумить ящеров.
        Мальчик ловко вскочил на спину укрощённого животного и взял у сестры поводья.
        Крылатые хищники снова догнали уставшего от бешеной гонки пиннэкуса, но Улита уже подготовила для них первый сюрприз. Устроенный ею небольшой камнепад заставил застигнутых врасплох ящеров на некоторое время отстать. Но эта передышка оказалась недолгой. И ящеры опять оказались в опасной близости от Улиты и её друзей.
        — Похоже, что камней они не испугались,  — заметил Данила.  — Может быть, устроить им холодный душ?  — предложил он.
        — Сейчас попробую,  — отозвалась сидевшая за его спиной Улита.
        И в следующую секунду, когда клацавшие зубами в предвкушении скорой добычи ящеры разделившись, стали окружать своих жертв, на них обрушился поток ледяной воды. Холодный душ, устроенный хищникам, снова дал беглецам небольшую передышку. Но неудачи лишь распаляли в ящерах охотничью ярость и они, едва придя в себя, опять бросились в погоню.
        Наконец впереди показались клубы пара, исходящие от тёплой реки Калиды, за которой находилась Долина Ящеров.
        — Амикус,  — обратилась Улита к рыжему симпатяге,  — а ты, случайно, не знаешь, какой высоты эта волшебная невидимая стена, отделяющая Долину Ящеров от мира чародеев? А ты, случайно, не знаешь, какой она высоты? А то я сейчас думаю, какую ловушку устроить ящерам, и для меня важна любая информация.
        — Волшебная стена очень высокая,  — сказал зверёк,  — но у неё есть одна замечательная особенность: она является преградой лишь со стороны Долины Ящеров.
        — Это как?  — не поняла девочка.
        — А так,  — стал объяснять Амикус,  — вот сейчас мы можем перелететь через реку и приземлиться во владениях ящеров, и ничто нам не помешает это сделать. Но также просто выбраться обратно мы уже не сможем. Невидимая стена, идущая по берегу реки, нас уже не выпустит. И чтобы выбраться, нам надо будет или прочитать определённые заклинания или подняться на очень большую высоту, чтобы перелететь эту невидимую преграду.
        — Очень хорошо,  — обрадовалась Улита,  — это замечательное свойство стены очень поможет моей ловушке, которую я уже придумала.
        — Сестрёнка, быстрее устанавливай свою ловушку,  — попросил Данила,  — а то они уже снова к нам подбираются.
        — Значит так,  — распорядилась девочка,  — Амикус, лети к нам, дорогу уже можно больше не указывать. А твоя задача, Данила, будет состоять в том, чтобы управлять пиннэкусом, когда мы все окажемся в огненном коридоре. Это может оказаться очень непросто. А затем тебе надо будет успеть покинуть коридор, как только я дам к этому соответствующую команду. А теперь оба не пугайтесь.
        В следующее мгновение хищники и их жертвы оказались заключёнными в широком огненном коридоре, который немного не доходил до начала невидимой стены. Даниле пришлось приложить немало усилий, чтобы справиться с испугавшимся пиннэкусом, который с громким ржанием завис на месте, в исступлении хлопая крыльями. Мальчику всё же удалось заставить закусившее удила животное сдвинуться с места. Это произошло в тот самый момент, когда преследовавшие их ящеры, которые ничуть не испугались огненного плена, раскрыв пасти, едва не набросились на своих жертв.
        Через несколько минут, когда управляемый Данилой пиннэкус уже долетел до конца коридора, Улита скомандовала:
        — Поворачивай налево!
        Мальчик резко развернул животное и вылетел из огненной трубы, края которой в этот же миг вплотную приблизились к невидимой стене, не дав возможности ящерам последовать за беглецами. Через несколько секунд хищники тоже выбрались из огненного коридора, но уже на территории Долины Ящеров, из которой их не выпустила обратно невидимая стена.
        Избавившиеся от преследователей, Улита, Данила и Амикус приземлились на противоположном Долине Ящеров берегу реки Калиды
        — Как ловко мы их обхитрили,  — убрав огненный коридор, сказала Улита.
        — Да уж, ловко, мы все чуть было не сгорели!  — проворчал Амикус.
        — Ну не сгорели же,  — пожала плечами девочка и дружески потрепала зверька.  — Теперь всё позади. Так что заканчивай ворчать, и посмотри, как ящеры забавно щёлкают зубами, пытаясь прорваться к нам через волшебную стену.
        — Улита, у нас осталось всего десять минут,  — напомнил Данила.  — Пора возвращаться на место проведения экзамена. Ведь будет ужасно обидно, если за опоздание тебе не засчитают это задание.
        — Да уж,  — согласилась девочка,  — ты прав, это действительно будет очень обидно. Так что, друзья мои, быстро усаживаемся на пиннэкуса — и в путь. Да, кстати, я решила назвать её Викки, уменьшительно — ласкательно от слова виктория. Ведь храброе животное тоже в немалой степени помогло нам справиться с ящерами.
        — И ещё,  — после небольшой паузы сказала Улита,  — я тут подумала и решила, что не стоит понапрасну расстраивать бабушку рассказами о том, с какими неприятностями мне пришлось справляться при выполнении этого задания. Так что, Амикус, пожалуйста, не говори ей о ящерах.
        — Хорошо, не буду,  — пообещал зверёк.
        — А, может быть, это были вовсе не неприятности, а небольшое усложнение задания,  — предположил Данила.  — Ну, такая маленькая проверка на сообразительность.
        — Ну да, а если бы я немного ошиблась, то была бы съедена ящерами,  — ехидно заметила Улита.
        — Да, ты права, получается какая-то ерунда,  — согласился мальчик.
        — Но, на всякий случай, я всё же проверю твою версию,  — сказала Улита.  — Я постараюсь очень аккуратно выяснить о ящерах у экзаменационной комиссии.
        Улита верхом на Викки приземлилась у шатра, где заседала высокая комиссия. Девочка успела как раз вовремя. Эрмоген уже снова многозначительно поглядывал на часы, наблюдая, как истекает последняя минута из отведённого на выполнение задание часа.
        — Вы, Улита, уложились в отведённое вам время, и я засчитываю вам второе задание,  — холодным тоном произнёс Эрмоген, убирая часы.
        — Если бы не эти назойливые ящеры, которых мне пришлось загонять в их долину, я бы справилась с этим заданием намного раньше,  — ответила Улита, спрыгивая с пиннэкуса, а про себя подумала: «Интересно, что они мне на это ответят?».
        — Какая впечатлительная девочка!  — улыбнулась Феодотия, а с ней и все остальные высокопоставленные чародеи.  — Откуда там могут быть ящеры?! Это пиннэкусы, принимая разнообразные облики, таким способом отпугивают от своего табуна чужаков.
        — Надо же, как всё, оказывается, было хитро придумано!  — размышляла Улита.  — Мало того, что мне не поверили, так ещё и обвинили в излишней впечатлительности. Значит, как я и предполагала, ящеры в стаде пиннэкусов вовсе не «невинная проверка на сообразительность», а результат чьего-то злого умысла против меня!
        — Да, кстати, Улита,  — сказал Эрмоген,  — этот пиннэкус теперь ваш и вы можете отвести его к вашему экипажу.
        Несколько озадаченная своим открытием Улита, взяв Викки под уздцы, отправилась сообщать бабушке об успешном выполнении второго задания.
        — Этот пиннэкус теперь мой, и зовут её Викки,  — гордо заявила она, гладя шею животного.
        — Я только что слышала, что ты говорила комиссии о каких-то ящерах,  — взволнованно сказала Аникея.  — Тебе угрожала какая-то опасность?
        — Ой, она всё-таки услышала! Как это некстати!  — подумала девочка и, изобразив на лице простодушную улыбку, ответила:
        — Не беспокойся, бабушка, никакая опасность мне не угрожала. Просто я по неопытности не сразу поняла, что это пиннэкусы так отпугивают чужаков от своего табуна.
        — А то я ужасно за тебя испугалась и стала спрашивать Амикуса, что же там произошло, а он сказал, что не знает, что тебе померещилось.
        — Амикус совершенно прав,  — с благодарностью посмотрев на зверька, сказала Улита,  — я действительно ошиблась.
        — Что ж, хорошо,  — с облегчением вздохнула Аникея,  — если тебе ничего не угрожало, тогда не будем больше об этом говорить — я вижу, что тебе это не очень приятно.
        — Да что ты, бабушка, мне вовсе это не неприятно, и я обязательно подробно расскажу вам с дедушкой обо всех этапах экзамена, а сейчас мне уже пора — пять минут, отведённые на перерыв, истекли.
        Улита, вручив Аникее поводья Викки, снова отправилась в шатёр.
        — Объявляю условие третьего задания,  — сказал Эрмоген.  — Улита, я думаю, вам приходилось слышать о волшебном камне — Огневике?
        — Да, конечно, его ещё называют Орлов камень, потому что только эта птица обладает даром его находить и использует его, как оберег для своего гнезда. В волшебном быту истёртый в порошок Огневик добавляют во многие магические напитки, а на целом камне готовят настои для магических эликсиров.
        — Я вижу, что теорию вы знаете, а теперь примените ваши знания на практике. Вот там, на границе Долины Лугов, находится группа гор. Под одной из них, в подземной пещере, среди множества других камней, лежат волшебные Огневики. Вам следует взять оттуда всего лишь один магический камень и принести его нам.
        — Чтобы выполнить это задания мне понадобится чёрное перо орла,  — сказала Улита — Ведь только оно может указать на внешне ничем не приметный Огневик, скрывающийся среди обычных камней.
        — Раздобыть перо — один из этапов этого задания,  — сухо заметил Эрмоген.  — Так что высокая комиссия помочь вам в этом вопросе ничем не может. Я думаю, что сорока пяти минут вам вполне должно хватить, чтобы решить все эти проблемы. Время пошло.
        Улита вышла из шатра и в задумчивости направилась к указанной Эрмогеном группе гор.
        — Мы всё слышали,  — хором сказали Данила и Амикус.
        — А я знаю, как тебе помочь,  — добавил рыжий друг.
        — И как же ты собираешься мне помогать?  — вяло поинтересовалась девочка.
        — У меня есть один знакомый орёл.
        — И что, он отдаст мне свой волшебный камень?
        — Нет, камень он, конечно, не отдаст,  — сказал зверёк,  — да и тебе с его поблёкшим камнем задание не засчитают. А вот пером, я уверен, он вполне может поделиться.
        — А далеко живёт твой друг?
        — Нет, вон на той небольшой горе, с правой стороны от нас. И я уже отсюда вижу, что мой приятель сейчас находится в своём гнезде.
        — Ну, тогда быстрей лети к нему,  — поторопила зверька Улита,  — а то у нас мало времени.
        — Уже лечу,  — раздался издалека голос Амикуса.
        Улита и невидимый Данила медленно брели по лугу в сторону горы, где им предстояло найти волшебный камень.
        — Осталось ещё совсем чуть-чуть,  — подбодрил сестру Данила,  — и ты, считай, уже полноправная волшебница.
        — Да, конечно,  — согласилась Улита.  — Но давай не будем говорить об этом раньше времени. У меня после второго задание появилось нехорошее чувство, что кто-то очень хочет помешать мне сдать этот экзамен.
        — Ты знаешь, у меня тоже появилась подобная мысль, но я не хотел произносить её вслух, чтобы тебя не расстраивать.
        — Слышал, что ответила Феодотия на моё заявление о том, что мне удалось загнать ящеров в их долину?
        — Слышал.
        — Из её слов выходит, что там не должно было быть никаких ящеров. А то, что они там были, да ещё и замаскированные под пиннэкусов, говорит о том, что наши с тобой догадки о чьём-то злом умысле, обращённом против меня, верны.
        Прошло не более пяти минут, и рядом с Улитой и Данилой снова раздался звонкий голос Амикуса.
        — А вот и я,  — объявил он.
        — Ну что, принёс перо?  — спросил зверька Данила.
        — Разумеется,  — ответил Амикус, и, оставаясь невидимым, вложил перо в руку Улиты.
        — Спасибо, дружок. Ты очень меня выручил,  — обрадовалась девочка.  — А то я, честно говоря, никак не могла представить себя гоняющейся за орлом и выдергивающей у него на лету перья.
        — Да что уж там,  — расчувствовался рыжий симпатяга.  — Чем смог, тем и помог.
        — Я ещё забыла поблагодарить тебя за то, что ты помог мне успокоить бабушку после моего неосторожно громкого высказывания о ящерах. Ведь я не хотела её волновать, и сама же всё чуть было не испортила.
        — Да, я тогда очень удивился, что ты громко заявила о ящерах перед входом в шатёр. Ведь наш экипаж стоит рядом с этим местом, и мы с Аникеей всё прекрасно слышали. Я даже сначала растерялся.
        — Извини, что так получилось. В тот момент я была сосредоточена на нашей с Данилой версии и очень спешила её проверить, поэтому и заговорила о ящерах что называется «с порога».
        — Я так и подумал,  — проворчал зверёк.
        — А ещё, пока тебя не было, мы с Данилой пришли к выводу, что кто-то хочет помешать мне сдать экзамен. Но бабушке об этом нашем выводе говорить не стоит.
        — Я то не скажу, если только ты сама об этом громко не объявишь,  — ехидно заметил Амикус
        — А теперь,  — сказала Улита,  — я прочитаю над пером определённые заклинания, и после этого оно само должно начать вести нас к месту нахождения волшебных Огневиков.
        Некоторое время она что-то шептала над пером, а затем, дунув на него, скомандовала:
        — Лети!
        Перо поднялось с ладони девочки и направилось к той самой группе гор, на которую указывал Эрмоген. Там оно медленно облетело вокруг самой высокой из каменных исполинов и вскоре приземлилось на одном из её склонов рядом с тем местом, где два валуна и кустарник закрывали собой ход, ведущий вглубь горы.
        — Похоже, что нам следует заняться расчисткой завалов,  — сказала Улита.
        И сразу же после её слов один из валунов стал медленно пододвигаться к краю обрыва, а затем с грохотом полетел вниз.
        — Как вы думаете, теперь мы сможем туда протиснуться или и второй камень тоже надо убрать?  — поинтересовалась девочка у своих приятелей.
        — Не надо,  — заглянув внутрь таинственного хода, ответил Данила.  — Камень нам не помешает.
        — Тогда мы можем двигаться дальше,  — Улита тихонько свистнула, подав знак лежавшему на склоне горы перу.
        Маленький провожатый сразу же поднялся со своего места и, влетев в расчищенный девочкой вход, устремился внутрь горы. Вслед за ним в узкий, тёмный каменный коридор ступили Улита, Данила и Амикус.
        — Смотрите,  — воскликнул зверёк,  — там, впереди, виднеется светлое пятно! Интересно, что это?
        — Когда дойдём до него, тогда и узнаешь,  — раздражённо произнесла Улита. Она едва не ударилась лбом о низкий свод коридора, в котором ей и Даниле пришлось двигаться согнувшись и почти на ощупь.
        У Амикуса же подобных проблем не возникало. Благодаря своему маленькому росту и способности видеть в темноте, зверёк не ощущал в каменном коридоре никаких неудобств.
        Светлое пятно, к которому вскоре приблизились Улита и её друзья, оказалось освещённой солнечным светом небольшой пещерой. Её свод имел округлую форму, стены были ровными, а та из них, что находилась напротив входа, была ещё зачем-то отполирована до зеркального блеска.
        — Какое странное место!  — войдя в пещеру, удивлённо воскликнул подозрительный Амикус.  — Непонятно, как сюда проникает столько солнечного света? Ведь мы, насколько я понял, находимся в середине горы!
        — Может быть, он проходит вон через те многочисленные трещины в своде?  — предположил Данила.
        — А эта стена, зачем её так отполировали?  — не унимался зверёк.  — А ещё я не вижу здесь никаких камней — Огневиков. Что-то тут не так!
        — Да,  — согласился Данила,  — тут вообще нет никаких камней.
        — Скорей всего, мы просто до них ещё не дошли,  — сказала Улита.  — Ведь Эрмоген говорил, что камни находятся в подземной пещере под горой. А эта пещера расположена почти у самой вершины. Так что не возмущайтесь раньше времени, а лучше следите за пером — я уверена, что оно в ближайшие минуты поведёт нас дальше.
        В это время перо, облетев пещеру по периметру, остановилось около зеркальной стены и стало кружить над её поверхностью, время от времени об неё ударяясь.
        — А что это оно делает?  — поинтересовался Данила.
        — Мне кажется, что перо хочет проникнуть сквозь эту стену,  — сказала девочка,  — и таким способом ищет на ней подходящее место для прохода.
        И, словно в подтверждение её слов, после очередного удара пера о зеркальную стену, от этого места по ней стали расходиться круги. Перо ещё раз стукнуло о стену в ту же точку, и расходящиеся круги уже стали напоминать волны, а после третьего удара в этом месте на зеркальной поверхности образовалась крутящаяся воронка. Она с каждой секундой расширялась, закручиваясь всё быстрей и быстрей, пока, наконец, не затянула в себя перо, а за ним и заворожено следивших за происходящим Улиту, Данилу и Амикуса.
        — Ой, я, кажется, куда-то падаю!  — испуганно прокричал рыжий симпатяга, летя вниз по тёмному каменному колодцу.  — Улита, Данила, с вами всё в порядке? Вы меня слышите?
        — Слышим,  — отозвались парящие рядом с Амикусом мальчик и девочка.
        — Интересно, что это с нами было?  — спросил Данила.  — И где мы сейчас находимся?
        — Как я и предполагала,  — стала объяснять Улита,  — в зеркальной стене был спрятан ход, который нашло и открыло перо. Этот ход вывел нас в этот колодец, по нему мы спустимся в находящуюся под горой подземную пещеру, в которой должны быть волшебные камни.
        — Кстати, а где перо?  — спохватился мальчик.  — Насколько я помню, его затянуло в воронку вместе с нами.
        — Значит, оно должно быть где-то здесь,  — в голосе Улиты проскользнула нотка беспокойства.  — Ведь здесь темно, а перо чёрное, вот мы его и не видим. Амикус, а ты его не видишь?
        — Нет, не вижу,  — ответил зверёк.  — Но я только что заметил, что внизу вдруг загорелся голубой огонёк.
        — А вдруг это вспыхнул Огневик!  — обрадовалась Улита.  — Давайте долетим до дна этого колодца и посмотрим!
        — Не могу сказать, что я в восторге от всего этого, но другого выхода у нас нет,  — проворчал Амикус.
        Вскоре все трое медленно опустились на дно колодца, которое было покрыто толстым слоем разнообразных камней
        — Да, точно, это самый настоящий Огневик!  — довольная Улита рассматривала небольшой прозрачный камень, яркое голубое сияние которого было на дне этого тёмного колодца единственным источником света.
        — Надо же, а он совсем не горячий,  — сделал вывод Амикус, после того, как потрогал, понюхал и лизнул Огневик.
        — Ну что, сестрёнка, бери свой волшебный камень, и давайте выбираться из этого неприятного места,  — сказал Данила.  — Не знаю как вам, а мне здесь очень не нравится: темно, холодно, брр, да и времени у нас осталось всего двадцать минут.
        — Да, давайте выбираться отсюда,  — поддержал мальчика Амикус.  — А где перо? Ведь оно же, наверное, должно указать нам и обратный путь. А я его здесь не вижу!
        — Значит, вы так ничего и не поняли,  — вздохнула Улита.  — Тогда слушайте: это перо отыскало среди всех этих камней Огневик, затем, упав на него, пробудило в нём его волшебные свойства, а само, когда возложенная на него миссия была выполнена, просто-напросто исчезло.
        — Из всего этого следует, что выход отсюда нам придётся искать самостоятельно, так?  — Данила вопросительно посмотрел на сестру.
        — Я предлагаю для начала снова подняться вверх,  — сказал Амикус.
        Но это предложение рыжего симпатяги осуществить не удалось. Начав подниматься вверх, дружная троица сразу же наткнулась на препятствие в виде каменного свода.
        — Странно, его же здесь не было!  — удивилась Улита, постучав ладонью по каменному потолку. В глубокой растерянности она снова опустилась на дно колодца.
        — А мне с самого начала всё здесь показалось странным,  — сказал Данила.  — Ведь ты говорила, что камни хранятся в пещере, но это место изначально не было похоже на пещеру.
        — А теперь очень даже похоже,  — ехидно заметила девочка.  — Свод же появился. Только я не могу понять, откуда он взялся!
        — А может быть, он здесь и был,  — предположил мальчик,  — и у него такие же волшебные свойства, как у той стены около Долины Ящеров — войти сквозь неё легко, а выйти — сложно.
        — Да, скорей всего, так оно и есть,  — согласилась девочка.  — Я как-то об этом не подумала.
        — Ну, в общем, всё ясно! Мы попали в ловушку!  — подытожил Амикус.  — Что будем делать?
        — Подожди, дай мне подумать,  — сказала Улита.
        — А пока ты думаешь, дай мне посмотреть Огневик,  — попросил Данила.
        Улита передала брату камень и, задумавшись, стала медленно прохаживаться по пещере. От размышлений её отвлёк неприятный гул, который, появившись где-то в глубине под основанием горы, с каждый секундой становился всё сильней. И создавалось такое впечатление, что он медленно, но неотвратимо поднимается вверх, приближаясь к каменному дну пещеры, на котором стояли перепуганные мальчик, девочка и зверёк.
        — Что это?  — прошептал Амикус.
        — Не знаю,  — поёжившись, ответила Улита.
        — А вдруг это землетрясение?  — предположил Данила.
        — Ещё не хватало, чтобы нас здесь засыпало!  — проворчал испуганный зверёк.
        В следующее мгновение, когда гул уже исходил прямо из-под дна пещеры, её стены и свод вдруг содрогнулись мелкой дрожью. И сразу после этого на одной из стен отчётливо проступила трещина. Из неё несколько секунд интенсивно сыпались камни, что привело к образованию большой щели.
        В образовавшееся отверстие, освещая его Огневиком, первым заглянул любопытный Амикус и сразу же в ужасе от него отпрянул.
        — Что ты там увидел?  — спросили хором взволнованные Улита и Данила.
        — Там находится уходящий вглубь горы ход, но он весь забит клубками больших белых змей,  — дрожащим голосом ответил зверёк.  — И сейчас они начнут выползать сюда! Вон, смотрите,  — указал он лапкой в сторону пролома в стене,  — они уже здесь!
        Посмотрев туда, куда показывал Амикус, Улита и Данила увидели трёх крупных белых змей. Из их хищных пастей высовывались длинные раздвоенные языки, а взгляд чёрных, сверкающих в полумраке глаз навевал ужас и оцепенение. Рептилии, не мигая, смотрели в глаза растерявшейся троице, внушая им оставаться на месте, а сами в это время стали медленно приближаться.
        Первым пришёл в себя Данила. Он накинул на голову волшебный капюшон и закричал:
        — Улита, Амикус, что вы стоите, ведь змеи сейчас вас съедят! Быстро надевайте капюшоны — невидимки!
        Мальчик успел оттащить сестру и зверька в дальний угол пещеры за секунду до прыжка хищников.
        Змеи приземлились на то самое место, где только что находились Улита и её друзья и, не обнаружив там своих жертв, с грозным шипением расползлись по дну пещеры. В то же самое время из трещины уже показались головы ещё четырёх грозных рептилий.
        — Всё это напоминает мне кошмарный сон,  — прошептала Улита.
        Она вместе с Данилой и Амикусом уже парила под самым сводом, откуда все они с отвращением наблюдали, как пол пещеры быстро заполняется крупными белыми змеями.
        — Спасибо, братик, что спас нас с Амикусом. Я даже и не знаю, что в тот момент со мной произошло, я как будто оцепенела.
        — Просто не надо было смотреть змеям в глаза,  — сказал Данила.  — Я и сам с трудом смог отвернуться от их гипнотического взгляда.
        — Теперь настала моя очередь их загипнотизировать, а то они, чего доброго, до нас дотянутся!  — решительно заявила девочка.
        Она заметила, что всё большее количество змей стало поднимать головы и заинтересованно присматриваться к той, самой освещённой синим светом Огневика, части свода, под которой парили невидимки.
        Прошептав какое-то заклинание, Улита закончила его громко произнесённой фразой: «Змеи замрите!».
        И сразу после этого все рептилии, заполнившие собой пол пещеры, застыли на месте. Замерли также и те из них, которые только собирались выползти из щели. Они так и остались висеть на краях пролома.
        — Это ты здорово придумала,  — похвалил Данила сестру.  — Теперь можно не беспокоиться, что змеи нас съедят. Одной проблемой меньше.
        — Да, конечно, но только я всё ещё не придумала, как нам отсюда выбираться, а времени осталось около десяти минут,  — уныло ответила девочка.
        Гул, исходящий из-под дна пещеры, с появлением змей странным образом прекратился, но стоило Улите обезвредить грозных пресмыкающихся, как он возобновился с новой силой. И снова стены и свод пещеры стали содрогаться мелкой дрожью. А на стене, противоположной той, на которой повисли гроздья замерших змей, тоже образовалась трещина. Она некоторое время увеличивалась и расширялась, а затем из неё стали выползать и разбегаться в разные стороны сотни скорпионов.
        В этот раз Улита не растерялась и за несколько минут остановила нашествие грозных насекомых, которые уже успели заполнить собой не только пол, но и повиснуть на своде и стенах. Девочка с помощью особых заклинаний заставила скорпионов так же, как чуть ранее и змей, застыть на месте. И теперь внутреннее убранство пещеры представляло собой крайне неприятное зрелище: застывшие рептилии, облепленные застывшими отвратительными насекомыми.
        Но едва Улита расправилась со скорпионами, как в следующий момент снова появился затихший было гул, исходящий из-под дна пещеры, а затем содрогнулись мелкой дрожью свод и стены, на одной из которых стала образовываться очередная трещина. Но в это самое время со стороны второй трещины вдруг раздался резкий высокий звук. А ещё через мгновенье из отверстия в стене показалась голова летучей мыши. И сразу же после этого стая из нескольких десятков рукокрылых зверьков влетела в пещеру и принялась с жадностью поедать скорпионов.
        — Давайте попробуем проникнуть в ту трещину, из которой вылетели мыши,  — сняв волшебный капюшон, предложила Улита.  — Мне кажется, что там обязательно должен быть выход наружу, по которому эти маленькие хищники выбираются из подземелья на ночную охоту за насекомыми
        — А другого способа нет?  — спросил осторожный Амикус.  — Уж очень не хочется лезть туда, где только что всё кишело скорпионами!
        — Как хочешь,  — не стала настаивать Улита,  — можешь оставаться здесь и ждать очередных сюрпризов, которые в ближайшие секунды начнут сыпаться вон из той новой трещины. А я всё же попробую воспользоваться ходом летучих мышей. У меня осталось всего пять минут, и выдумывать что-либо другое мне уже некогда.
        Данила и Амикус остались наблюдать со стороны, а Улита решительно направилась к пролому к стене, из которого в пещеру прилетели летучие мыши, и посветила внутри него Огневиком. Там её взору открылись сразу три тоннеля, ведущие вниз, вверх и в боковую часть горы. Но девочка даже не успела определиться, каким из ходов ей воспользоваться, как неожиданно пришли в движение стены, и пролом стал стремительно уменьшаться. И сразу же в быстро сужающуюся расщелину, издавая тревожные звуки, устремились летучие мыши, которые до этого, разлетевшись по пещере, спокойно лакомились скорпионами.
        — Данила, Амикус, скорей сюда!  — крикнула Улита.  — Летим за мышами, если в минуту опасности они снова направились в эту расщелину, значит, моя догадка верна и там совершенно точно есть выход!
        В последний момент, перед тем, как стены расщелины сомкнулись, Улита, Данила и Амикус успели пристроиться в хвост вереницы летучих мышей и вместе с ними влетели в нижний ход. Несколько минут продолжалось их стремительное путешествие по петляющим внутри горы тёмным и узким тоннелям вслед за рукокрылыми зверьками. И вот, наконец, впереди появилось светлое пятно, которое, как и предполагала девочка, оказалось тем самым спасительным выходом из горы, располагавшимся у самого её подножия.
        — Ой, у меня осталось всего тридцать секунд,  — вылетев из тоннеля, встревожилась девочка и, прибавив скорости, направилась в сторону видневшегося в отдалении серебряного шатра.
        — Рассказывать им о змеях и скорпионах или нет?  — размышляла на лету Улита.  — Ведь опять не поверят! Скажут, что у меня слишком бурная фантазия и, чего доброго, не засчитают экзамен. Нет, уж лучше я не буду ничего им рассказывать,  — приземлившись у шатра, окончательно решила девочка.
        Она успела точно в срок, и Эрмоген снова сообщил ей об этом с недовольным видом.
        — Я вижу, что вы справились и с третьим заданием,  — сказал он с холодной улыбкой на устах, крутя в руках, принесённый Улитой, Огневик.  — А теперь я попрошу вас ненадолго удалиться, чтобы высокая комиссия могла посовещаться и принять относительно вас окончательное решение.
        Улита кивнула в знак согласия и, выйдя из шатра, направилась к экипажу, где её уже более двух часов ожидала взволнованная Аникея.
        — Ну что, внучка, тебя уже можно поздравить с успешной сдачей экзамена?
        — Они ещё там совещаются,  — сев рядом с бабушкой, ответила Улита.
        — Ну, это они так, для солидности,  — махнула рукой Аникея.  — Что тут совещаться — ведь ты же верно и в срок выполнила все три задания. И я даже ни капельки не сомневалась, что экзамен тебе засчитают.
        — Бабушка, а где Амикус?  — Улита только сейчас заметила, что рыжего симпатяги в экипаже нет.
        — Он полетел к своему знакомому орлу, чтобы ещё раз поблагодарить его за перо и рассказать, что ты успешно справилась с заданием.
        В это время из шатра раздался голос секретаря:
        — Прошу Улиту из рода Кинтианов подойти к столу распорядителя экзамена для заслушивания выводов высокой комиссии.
        — Ладно, бабушка, пойду, послушаю, какие такие выводы они там сделали,  — вздохнула девочка и снова отправилась в шатёр.
        — Улита из рода Кинтианов, комиссия из высших чародеев Террамагуса, посовещавшись, решила засчитать вам сегодняшний экзамен!  — торжественно объявил Эрмоген, окинув девочку холодным взглядом чёрных глаз.  — Вышесказанное даёт вам право проживать на территории нашей волшебной страны и признаёт законным ношение вами магического кольца с Мирабилисом.
        — А ещё,  — сказала Феодотия,  — мы решили оставить вам этот Огневик на память о сегодняшнем торжественном для вас, Улита, дне.  — С этими словами Правительница передала девочке волшебный камень.
        Улита вернулась в экипаж и радостно объявила:
        — Вот теперь, бабушка, ты можешь меня поздравить: экзамен мне засчитали!
        Прослезившаяся от счастья Аникея обняла и поцеловала внучку.
        — Я знала, что ты у меня умница,  — сказала она, промокая платком глаза.
        — Прими и мои поздравления,  — подлетевший Амикус двумя лапками пожал Улите руку.
        — Ну что тебе сказал твой друг орёл?  — поинтересовалась девочка.
        — Сказал, что рад был помочь и просил передать тебе свои поздравления,  — ответил рыжий симпатяга.
        — Ой, чуть не забыла, мне же подарили на память Огневик!  — Улита показала Аникее небольшой прозрачный камень, излучающий яркий голубой свет.
        — Я подарю тебе для Огневика особый бархатный мешочек, чтобы он не потускнел от дневного света и не потерял своих магических свойств,  — сказала Аниккея, любуясь на красивый камень.  — А теперь, внучка, летим скорее в наш замок. Ведь Онисифор с нетерпением ждёт, когда мы вернёмся и принесём ему радостную весть.
        К этому времени семь главных чародеев Террамагуса уже покинули Долину Лугов, и в шатре оставались лишь два молодых волшебника из обслуживающего персонала дворца. Они с помощью особых заклинаний заставляли столы и кресла укладываться в прикреплённую к пиннэкусу повозку.
        — Ну что, внучка, в путь?  — Аникея тронула за плечо наблюдавшую за погрузкой девочку.
        — Да, конечно,  — спохватилась Улита,  — я что-то засмотрелась.
        — Ты, наверное, очень устала? Всё-таки экзамен длился более двух часов!
        — Ну, может быть совсем чуть-чуть. Но это не помешает мне отправиться в замок верхом на Викки.
        Перед тем, как сесть на пиннэкуса, Улита незаметно для Аникеи сделала знак Даниле, приглашая его прокатиться верхом вместе с ней, а затем, уже не прячась, позвала и Амикуса.
        — Хочешь проехаться со мной на Викки?  — спросила она зверька.
        — Аникея, ты не обидишься, если я прокачусь вместе с Улитой?  — спросил Амикус.
        — Нет, дружочек, ступай, я нисколько не обижусь.
        — Бабушка, ты лети первой, а я буду следовать за тобой,  — попросила девочка.
        И вот сначала белое ландо Аникеи, запряжённое тройкой белых пиннэкусов, а затем и серый в яблоках пиннэкус Улиты, взмыли над Долиной Лугов и отправились в сторону Горной Долины.
        — Да, кстати,  — сказал Амикус,  — я узнал от орла много интересного.
        — И что же ты узнал?  — поинтересовалась Улита.
        — Орёл был крайне удивлён моим рассказом о наших злоключениях в пещере с Огневиками и сказал, что впервые слышит о том, чтобы там происходило нечто подобное. Он сам несколько раз спускался в подземелье за волшебным камнем и всегда выбирался оттуда тем же путём, как и при входе, т. е. сначала поднимался вверх по каменному колодцу, а затем снова через зеркальную стену. И ни разу он не встречал там ни змей, ни скорпионов. Вот так вот,  — многозначительно заключил рыжий симпатяга.
        — Ну, в общем, всё ясно — кто-то очень не хотел, чтобы я сдала экзамен,  — сказала Улита.  — И мы ведь пришли к этому выводу уже после второго задания.
        — И кому же, интересно, ты так не угодила?  — спросил Данила.
        — Вот уж не знаю!
        — А может быть это как-то связано с твоими родителями?  — предположил мальчик.
        — Всё может быть.
        — Я не знаю, с чем это связано,  — сказал Амикус,  — но абсолютно уверен, что у тебя, Улита, появился какой-то очень могущественный враг, и поэтому тебе надо быть очень осторожной.
        — И кто же это, по-твоему, может быть?  — поинтересовалась девочка.
        — Ну откуда мне это знать? Может быть, кто-нибудь из Совета.
        — Да,  — протянул Данила,  — солидные у тебя, сестрёнка, враги!
        — Но это всего лишь моё предположение,  — проворчал Амикус.
        — А что, если вы оба правы!  — сказала Улита.  — Предположим, что мой неизвестный враг действительно находится в Волшебном Совете и его ненависть ко мне как-то связана с моими родителями. Ведь многое из того, что с ними произошло, так и осталось непонятным.
        — И он боится, что ты, получив право проживать в Террамагусе, начнёшь искать ответ на давно забытый вопрос: «Что или кто погубил твоих родителей?»  — продолжил мысль сестры Данила.
        — А что, получается очень логичная версия,  — заметил Амикус.
        — Я точно знаю, что бабушка и дедушка не переживут такого удара, когда узнают, что мне, их единственной внучке, угрожает такой могущественный враг!  — расстроилась Улита.
        — Но мы же уже договорились, что не будем им ничего рассказывать,  — напомнил девочке зверёк.
        К этому времени Викки уже покинула Долину Лугов и вслед за тройкой Аникеи летела по коридору Семи Магов. Улита время от времени весело улыбалась и махала рукой летевшей впереди неё бабушке, когда та оборачивалась и с умилением смотрела на внучку. Но девочка умышленно придерживала пиннэкуса, не давая ему подлетать слишком близко к ландо Аникеи. Улита опасалась, что бабушка случайно услышит голос Данилы или тему разговора, которая могла бы сильно её расстроить.
        Наконец впереди, с правой стороны, показалась гора, на которой находился замок рода Кинтианов.
        — Улита,  — вдруг серьёзно сказал зверёк,  — когда мы прилетим в наш замок, ты постарайся занять Аникею и Онисифора разговорами, чтобы они не замечали моего отсутствия. А я в это время подыщу для Данилы комнату, где бы он мог отдохнуть, и организую ему обед.
        — Спасибо, дружочек, что решил нам помочь,  — обрадовалась девочка.  — Я сделаю всё, как ты говоришь.
        Эстасий остановил тройку пиннэкусов у крыльца замка и, спустившись с козел, помог Аникее покинуть ландо. Улита не стала ждать помощи и спрыгнула с Викки сама. Она передала подошедшему к ней Эстасию поводья и спросила:
        — А куда вы поселите мою Викки?
        — В нашем просторном пиннэкуснике я подберу для неё отличное местечко,  — ответил молодой волшебник. В это время нижняя часть его туловища стала невидимой и он, чтобы не смущать окружающих своим видом, накинул капюшон — невидимку.
        Улита, помня о несчастье, приключившимся с Эстасием много лет назад, сделала вид, что ничего не заметила и с невозмутимым видом продолжила разговор.
        — Мне бы очень хотелось посмотреть, как она там устроится,  — попросила она.
        — После обеда ты сможешь её навестить,  — ответила ей вместо Эстасия Аникея.
        — Обязательно навещу,  — обрадовалась девочка,  — я хотела сегодня ещё прокатиться на моей Викки. И вообще, бабушка, я ужасно рада, что снова оказалась здесь.
        — Я тоже очень рада, Улита, что сегодня ты приехала сюда на законных основаниях и тебе не надо больше прятаться. А теперь идём скорее в дом, надо сообщить Онисифору радостную новость.
        Аникея открыла массивную входную дверь замка, и в этот момент Амикус, таща за руку невидимого Данилу, пролетел вместе с ним в дом. Рыжий хитрец велел мальчику ждать его за одной из зеркальных колонн, а сам стал летать по холлу, демонстративно наматывая круги над головами беседующих Аникеи и Улиты.
        — Амикус, ты чего это здесь кружишь?  — удивлённо поинтересовалась Аникея.
        — Да вот принюхиваюсь к вкусным запахам, доносящимся из кухни. Очень хочется узнать, что это там готовится.
        — Я, правда, никаких запахов здесь не чувствую,  — пожала плечами Аникея,  — но если тебе так интересно, то слетай на кухню и посмотри.
        Бабушка и внучка, не спеша, разговаривая на ходу, стали подниматься по лестнице, и вскоре их голоса стихли в районе третьего этажа.
        — Они вошли в гостиную,  — шепнул Амикус Даниле.  — Там же сейчас находится и Онисифор.
        — Значит, мне уже можно не опасаться кого-либо встретить?  — спросил мальчик и снял волшебный капюшон.
        — Я бы пока не советовал тебе так делать. Здесь же ещё есть горничная и кухарка.
        — Хорошо, не буду,  — тяжело вздохнул Данила и снова стал невидимым.  — А у вас здесь можно где-нибудь умыться? Ведь где мы только сегодня не были!
        Зверёк отвёл Данилу в находящуюся на первом этаже туалетную комнату для гостей, а сам собрался лететь на кухню.
        — Надеюсь, ты разберёшься, что и как здесь работает?  — на всякий случай поинтересовался он.
        — Разберусь.
        Несколько минут Данила с интересом рассматривал ряд диковинных умывальников, работающих на магических кристаллах. Улита после своего визита к бабушке рассказывала ему про это чудо, но он, несмотря на заверения сестры, всё равно не мог до конца в это поверить. И вот теперь он лично созерцал, как берущаяся ниоткуда вода стекает с розового и голубого кристалла маленькими водопадиками.
        Вскоре вернулся Амикус.
        — Пошли,  — сказал он Даниле,  — тебя ждёт в бильярдной накрытый стол.
        — А у вас здесь тоже играют в бильярд?
        Выйдя из туалетной комнаты, мальчик вновь накинул на голову волшебный капюшон и, стараясь ступать как можно тише, пошёл вслед за зверьком вверх по лестнице.
        — Эту игру очень любил Артёмий. Он привёз всё необходимое для неё из мира людей и оборудовал эту комнату под бильярдную. Я помню, как мы с Онисифором первое время с большим интересом наблюдали за ним, пока сами не научились загонять шарики в мешочки.
        — Ты умеешь играть в бильярд?
        — И очень даже неплохо,  — с важным видом ответил рыжий симпатяга.  — И сейчас, когда Онисифор уже пошёл на поправку, он всё чаще стал приглашать меня составить ему компанию в этой увлекательной игре.
        Поднявшись на четвёртый этаж, Амикус привёл Данилу в небольшую уютную комнату, в середине которой стоял обитый зелёным сукном бильярдный стол, а вдоль стен располагались многочисленные стеллажи с шарами и киями. С правой стороны от входа, в углу, стояли два чёрных кожаных кресла и маленький овальный столик. На нём была постелена белая скатерть, на которой находились четыре белые фарфоровые тарелки, накрытые серебряными крышками, высокий стакан, графин с напитком изумрудного цвета и завёрнутый в белую салфетку столовый прибор.
        — Вот, угощайся,  — сказал мальчику зверёк,  — я просил нашу кухарку Анилину принести сюда всё, что она приготовила для праздничного обеда. Да, здесь ты уже можешь снять волшебный капюшон.
        — И как же тебе удалось её уговорить?  — поинтересовался Данила, с любопытством заглядывая под крышки.  — Как вкусно пахнет!
        — У нас с Анилиной свои счёты,  — пояснил зверёк, на мордочке которого появилось загадочное выражение.  — Я когда-то её выручил, и теперь она, в знак благодарности, выполняет мои небольшие просьбы.
        — Понятно.
        — Ты не возражаешь, если я ненадолго тебя оставлю? Мне надо какое-то время побыть возле Аникеи и Онисифора, чтобы им не показалось подозрительным моё долгое отсутствие. Ведь они привыкли, что я всегда нахожусь рядом с ними.
        — Конечно, ступай.
        — Я сделаю всё, чтобы как можно быстрей вернуться. Не беспокойся, сюда никто не войдёт. Но, на всякий случай, всё же постарайся не шуметь.
        — Так уж и быть,  — Данила принял нарочито серьёзный вид,  — буду чавкать тихо.
        — Да ну тебя!  — махнул лапкой Амикус и скрылся за дверью.
        Аникея, Онисифор и Улита уже переместились из гостиной в столовую. Празднично накрытый стол ломился от яств, и Амикус успел как раз к началу трапезы. Для него, как обычно, была поставлена миниатюрная посуда и разложен крошечный столовый прибор, а на стул положены три высокие бархатные подушки.
        К радости рыжего симпатяги, Аникея и Онисифор не обратили внимания на его долгое отсутствие. Они с умилением слушали Улиту, которая уже более получаса, не закрывая рта, развлекала их рассказом о прошедшем экзамене. Иногда бабушка и дедушка прерывали внучку, чтобы уточнить наиболее заинтересовавшую их деталь.
        Амикус быстро расправился с положенной ему порцией, состоящей: из супа из птичьих гнёзд, филе ящера в яичном соусе с гарниром из корней лопуха, салата из осьминогов и морских звёзд, пирога с ежевикой и киселя из ревеня.
        Зверёк нарочито громко зевнул и, заговорщически подмигнув Улите, произнёс:
        — Пойду отдыхать в малую гостиную, а то вы громко разговариваете и мешаете мне уснуть. А я сегодня очень устал!
        — Да, конечно, милый, иди, отдохни,  — отпустила Амикуса Аникея.  — А мы ещё немного поговорим.
        — Мы ждём тебя в бильярдной, на четвёртом этаже,  — пролетая над Улитой, шепнул Амикус.
        Зверёк быстро преодолел два этажа и влетел в бильярдную. Данила к этому времени уже доедал пирог.
        — Ну, как ты тут? Не скучал?  — спросил Амикус, плюхнувшись в соседнее кожаное кресло.
        — Какая уж тут скука! Только я приступил к обеду, как за стеной начался шум и раздались крики. А потом, похоже, и вовсе драка завязалась. Я уже потом немного свыкся и перестал обращать внимание на визгливые тоненькие голоса, выкрикивающие что-то вроде: «Ты мне колпак помял!», «А ты оторвал мою любимую кисточку!».
        — Ну и правильно, что не стал обращать внимания на этих глупых горных человечков, которые время от времени устраивают у нас между стенами потасовки. Аникея уже неоднократно жаловалась их предводителю на причиняемое беспокойство, и он каждый раз обещал, что такого больше не повторится. Но живущие в глубине гор человечки недолюбливают горных волшебников, считая, что они заняли их исконные территории, поэтому обещания выполняются недолго, и шум и крики за стенами каждый раз возобновляются.
        — И что, с ними ничего нельзя сделать? Ну, например, применить какое-нибудь волшебство?
        — Я неоднократно говорил Аникее, что надо наложить заклятия на все их межстенные ходы, чтобы им было неповадно нарушать наш покой, но она предпочитает вести эти бесконечные переговоры. Ей их, видите ли, жалко! Они же такие беззащитные! А в результате горные человечки пользуются её добротой и продолжают безобразничать.
        Данила и Амикус так увлеклись беседой, что не заметили, как в комнату вошла Улита.
        — Уф!  — тяжело вздохнула девочка.  — Бабушка и дедушка, похоже, очень сильно по мне соскучились. Они просто замучили разговорами! Особенно отличился дедушка — он просил меня несколько раз повторить ему историю про укрощение Викки. И каждый раз я очень боялась, что нечаянно проговорюсь про ящеров. А вы тут, я вижу, мило отдыхаете?
        — Да,  — широко зевнул Данила,  — Амикус накормил меня вкусным обедом, за что ему большое спасибо, и теперь мы с ним расслабляемся за неторопливой беседой.
        — У меня есть предложение,  — сказала Улита,  — поедем, покатаемся пару часов на Викки. Я уже предупредила об этом бабушку.
        — Я не против,  — отозвался Данила.
        — Ну что ж, поедем, покатаемся,  — без особого энтузиазма согласился зверёк, а затем, сладко потянувшись, добавил: — хотя я бы сейчас с большим удовольствием вздремнул.
        — Ничего, сейчас разгуляешься,  — усмехнулась Улита.
        — Да я уже понял, что с тобой мне скучать не придётся!
        Улита, Амикус и снова ставший невидимым Данила вышли из бильярдной и, миновав холл, стали спускаться по лестнице. На первом этаже рыжий симпатяга попросил своих спутников немного подождать, пока он слетает на кухню. Зверёк хотел поблагодарить кухарку и попросить её убрать посуду.
        — Я сейчас, только туда и обратно,  — сказал он, улетая.
        Прохаживаясь в ожидании Амикуса по картинной галерее первого этажа, Улита и Данила нечаянно оказались у портрета Филита.
        — Вот, это та самая картина, на которой изображён Шар Магических Знаний. Помнишь, я тебе про неё рассказывала?
        — Помню,  — ответил мальчик.  — А Шар так и не нашли?
        — Но мы же с бабушкой решили до экзамена не заявлять о пропаже.
        — Да, точно, про это ты мне тоже говорила. Интересно, а кому он мог понадобиться?
        — Даже и не знаю,  — пожала плечами Улита.  — Бабушка говорила мне, что Шар ценен лишь как семейная реликвия рода Кинтианов и для посторонних волшебников абсолютно бесполезен.
        — Но если его похитили, значит, кому-то он всё-таки понадобился?  — возразил Данила.
        — Но зачем?
        — Насколько я понял, в нём хранится семейный архив?
        — Ну да. Всё то, что на протяжении многих веков в виде груды бумаги скапливалось в сундуках в библиотеке.
        — А вдруг там была какая-нибудь очень ценная информация?
        — Бабушка говорила, что с точки зрения памяти о наших знаменитых предках там было ценно всё.
        — Ну вот!
        — Но там не было ничего секретного. Всё, что там хранилось, было опубликовано!
        — А если всё-таки допустить, что в Шаре была спрятана какая-то тайна?
        — Ну, не знаю,  — задумалась Улита.  — Что же это может быть?
        — Помнишь, ты мне рассказывала историю про замок Епифана? Ну, вы там ещё останавливались, чтобы взять спрятанного пиннэкуса и экипаж.
        — Конечно, помню. Этот Епифан с моим прапрапра дедушкой Кассианом работал над каким-то там способом увеличения волшебной силы.
        — И если мне не изменяет память, Епифан погиб при загадочных обстоятельствах, а твой дедушка Кассиан этот загадочный способ всё-таки нашёл!
        — Точно! И эта информация, как говорила мне бабушка, было тайной, потому что Кассиан опасался, что она может изменить мироустройство Террамагуса!
        — Ну вот, получается, что тайная информация в Шаре всё-таки была! Да ещё такая серьёзная!  — многозначительно подытожил Данила.
        — Но остаётся ещё множество вопросов,  — сказала Улита.  — Как об этой тайне мог узнать кто-то из посторонних? Кому она могла понадобиться? И для каких целей? Как кто-то чужой смог сюда проникнуть? Как он узнал о тайнике, в котором хранился Шар? И когда произошла кража?
        — Вот ты спрашиваешь: «Как можно сюда проникнуть?», но ведь существуют всякие ваши волшебные штучки, такие, как, например, пройти через стену…
        — Я уже спрашивала об этом бабушку, и она мне объяснила, что все стены в этом замке обработаны специальными заговорами, и через них пройти нельзя.
        — Я в этом деле мало что понимаю и поэтому спорить не буду,  — сказал Данила.  — Но то, чему я сегодня был свидетелем, по-моему, несколько противоречит тому, что говорит твоя бабушка.
        — И что же такое ты увидел?
        — Вернее будет сказать: «Услышал». Так вот, когда я остался один в бильярдной и приступил к обеду, вдруг между стенами стали раздаваться писклявые тоненькие голоса и топот маленьких ножек, а затем, судя по звукам, там началась драка. Я сначала, признаться, немного растерялся, но потом постепенно свыкся с этим шумом и перестал обращать на него внимание. Позже Амикус мне объяснил, что все эти звуки производят горные человечки, у которых между стенами проложены ходы. К производимому ими шуму все в этом замке давно привыкли и стараются, как и я, не обращать на него внимание. Я спросил, а нельзя ли как-нибудь повлиять на расхулиганившихся человечков? И оказалось, что Аникея по каким-то причинам не хочет накладывать заклятия на их межстенные ходы, а предпочитает вместо этого вести бесконечные переговоры с их предводителем. Вот так-то! А значит, далеко не все стены в этом замке непроходимы!
        — Я подозревала что-то подобное,  — сказала Улита.  — Мне ещё в прошлый раз показалось странным, что стены непроходимы, а Ануфрий каким-то образом появляется в мамином кабинете. Значит, наружные стены дома, скорее всего, и непроходимы, а вот внутренние по каким-то причинам не защищены. И проникнуть в замок из глубины горы по межстенным коридорам вполне возможно! Надо будет узнать у бабушки, почему она не хочет заколдовать внутренние стены.
        — А может быть, Шар украли горные человечки?
        — Получается, что могли и они. А помнишь, Ануфрий всё твердил про какую-то «страшную старуху», которую надо опасаться?
        — Конечно, ты же мне про неё рассказывала.
        — А может быть, она имеет какое-то отношение к похищению Шара?
        — Ты думаешь, что горные человечки позволили кому-то воспользоваться их ходами?
        — А почему нет?
        — А вот и я,  — объявил Амикус.  — Теперь мы можем идти в пиннэкусник.
        Троица вышла из дома и, обогнув его, направилась к примыкающему к крепостной стене замка длинному одноэтажному зданию с покатой крышей и множеством небольших квадратных окон. На его крыльце, греясь на солнце, сидел Эстасий и что-то насвистывал себе под нос.
        — Мне бы хотелось посмотреть, как устроилась моя Викки,  — сказала Улита в ответ на вопросительный взгляд Эстасия.
        — Ах, да, вы же говорили, что зайдёте,  — спохватился смотритель за пиннэкусами и, поднявшись со своего места, пригласил девочку и зверька следовать за ним.
        — Иди вместе с нами,  — шепнула Улита невидимому Даниле.
        Внутри большого и просторного пиннэкусника из двух десятков денников были заняты только шесть. Почти все находящиеся в них животных были Улите знакомы. Это: тройка белых пиннэкусов, составлявшая упряжь ландо, гнедой Вентус, возивший двухместный экипаж Аникеи и обрадовавшаяся приходу хозяйки серая в яблоках Викки. Ещё один серый в яблоках пиннэкус был девочке не знаком, но из рассказов бабушки она вспомнила, что это животное принадлежит её маме, и зовут его Фортис.
        Викки очень обрадовалась приходу Улиты. Увидев девочку, она стала бить по полу передними копытами и хлопать своими огромными крыльями, благо, что ширина денника была как раз рассчитана на такие проявления радости пиннэкуса. Находящееся в нём животное всегда могло полностью расправить крылья и взмахнуть ими.
        — Викки внесла оживление в наш пиннэкусник,  — сказал Эстасий, наблюдая, как Улита ласково гладит шею благородного животного.  — И даже скучающий по Минадоре Фортис явно повеселел с появлением нашей новой постоялицы.
        Находящийся в соседнем деннике серый в яблоках пиннэкус, услышав своё имя, радостно заржал и захлопал крыльями.
        — Пойду, узнаю, чего он хочет,  — сказал Эстасий и отправился к Фортису.
        — Амикус, как ты думаешь, а Эстасию можно доверять?  — шёпотом спросила Улита, увидев, что смотритель за пиннэкусами зашёл в соседний денник.
        — Что ты ещё задумала?  — с опаской посмотрел на девочку рыжий симпатяга.
        — Да так, ничего,  — потупилась Улита.  — Так можно или нет?
        — Мне кажется, что можно. И всё-таки, что ты задумала?
        — Я хотела попросить его оседлать Фортиса.
        — Зачем?
        — Для Данилы. Братик, как ты относишься к моей затее?
        — Даже и не знаю,  — растерялся мальчик.
        — А чего тут сомневаться?! Ведь на двух пиннэкусах будет лететь удобнее, чем вдвоём тесниться на одной Викки.
        — Ну да,  — согласился мальчик.  — Это ты всё верно говоришь. На двух пиннэкусах, конечно же, будет удобнее. А ты думаешь, это получится?
        — А почему нет?
        — Ну, там Аникея, Онисифор…
        — Да!  — многозначительно произнёс Амикус.  — Я тоже это же хотел у тебя спросить. Мне бы очень не хотелось, чтобы стал известен наш грандиозный обман, в котором, между прочим, я тоже принимал участие!
        — А зачем мы будем им что-либо рассказывать?  — искренне удивилась Улита.
        — Ну, а если они всё-таки узнают?  — не унимался зверёк.
        — Откуда? Ведь ты же сказал, что Эстасию можно доверять. А ты, я надеюсь, не проговоришься! А потом, если они даже и узнают, я что-нибудь придумаю в своё оправдание. Ведь Данила, между прочим, помог мне сдать экзамен!
        — А вот об этом лучше вообще помалкивать. Если что-либо на этот счёт дойдет до высокой комиссии, то результаты экзамена могут отменить!
        — Уф,  — выдохнула Улита,  — как у вас здесь всё сложно!
        — Забыл тебя предупредить, что невидимкой ездить верхом на пиннэкусе у нас считается дурным тоном!  — добавил Амикус.
        — Я же говорил, что ничего не получится,  — грустно произнёс Данила.
        — Всё получится!  — не сдавалась Улита.  — Будешь видимым. Вот и всё!
        — То есть как это видимым?!  — подскочил на месте Амикус.  — А если мы встретим кого-либо из многочисленных знакомых семейства Кинтианов? Они потом обязательно всё доложат Аникее и Онисифору!
        — Я уже придумала, как мы поступим!  — весело объявила девочка.  — Надо найти для Данилы какую-нибудь широкополую шляпу, чтобы она как можно больше закрывала лицо, а чёрный плащ, в котором он сейчас находится, прекрасно скроет его фигуру. В этом наряде братишка вполне сойдёт за местного жителя. В случае необходимости я буду громко называть его Эстасием, чтобы создать впечатление, что меня сопровождает смотритель за пиннэкусами.
        — А что, получается вполне правдоподобно,  — одобрил сестру Данила.  — Я согласен попробовать.
        — Эй, вы что, сговорились, да?! С вами просто с ума сойти можно!  — всплеснул лапками Амикус.
        — Вечно ты всё преувеличиваешь! Я абсолютно уверена, что от моей невинной затеи ничего страшного не случится! И совершенно не нужно сходить от этого с ума!  — решительным тоном заявила Улита и позвала Эстасия.
        — За последствия твоих глупых выходок я не отвечаю,  — проворчал нахохлившийся Амикус.
        Вскоре вернулся Эстасий, который замер на пороге денника в ожидании каких-либо распоряжений.
        — Эстасий, я хотела у вас узнать одну вещь,  — начала издалека Улита.
        — Я вас слушаю.
        — Моя мама отсутствует уже тринадцать лет, и всё это время Фортис так безвылазно и стоит в пиннэкуснике?
        — Ну почему же?  — искренне удивился Эстасий.  — Каждое утро летом я со всеми нашими пиннэкусами летаю в Долину Лугов, где они несколько часов пасутся на сочных травах, а затем купаются в протекающей там реке Семи Магов. Зимой мы с ними с этой же целью отправляемся на берега тёплой реки Калиды, где даже в стужу продолжает зеленеть трава. Возвращаемся обратно мы обычно часов в десять, так как в это время на свою утреннюю прогулку в экипаже отправляется Аникея, и я запрягаю для неё Вентуса.
        — И в течение дня Фортис больше пиннэкусник не покидает?
        — Чаще всего, конечно, и не покидает, но иногда мы с ним всё же выбираемся на вечернюю прогулку по городу, которая порой длится более двух часов.
        — Понятно,  — протянула Улита, размышляя про себя, как ей лучше подойти к интересующему её вопросу.  — А вот если бы я захотела прокатиться на Фортисе, это можно было бы устроить?
        — Конечно можно, он очень любит прогулки. Но ведь у вас же есть Викки,  — недоумённо посмотрел на девочку Эстасий,  — а как же она?
        — И на ней тоже.
        Взгляд Эстасия стал ещё более непонимающим, а нахохлившийся было Амикус, ехидно заметил:
        — Интересно было бы посмотреть.
        — Пора прояснить ситуацию, а то я выгляжу довольно глупо,  — подумала Улита и с невозмутимым видом продолжила разговор.  — Дело в том,  — сказала она,  — что со мной здесь находится один молодой волшебник, имя которого я по некоторым причинам пока раскрыть не могу. Для него я бы хотела попросить вас оседлать Фортиса, а для меня — Викки. И ещё, Эстасий, у меня к вам одна маленькая просьба: не могли бы вы сохранить всё это в тайне от моих бабушки и дедушки?
        — Да, конечно,  — ответил смотритель за пиннэкусами и отправился выполнять поручение Улиты.
        — Ну, ты меня потешила,  — весело заметил Амикус.
        — Да, смешно получилось,  — согласился Данила.
        — А я ничего смешного не заметила,  — насупилась девочка.  — Тоже мне, весельчаки!
        — Ладно, ждите меня здесь,  — сказал Амикус и куда-то улетел.
        Вскоре он вернулся, неся в передних лапках пару высоких чёрных сапог и чёрную широкополую шляпу.
        — На, примерь,  — сказал он Даниле.
        — Где же ты всё это взял?  — удивилась Улита.
        — У каждого свои секреты,  — неопределённо ответил рыжий симпатяга.
        — А зачем мне сапоги?  — спросил ставший видимым Данила.
        — Это более традиционный здесь вид обуви, тем более для верховой езды,  — серьёзно пояснил Амикус.  — Ведь ты собираешься быть похожим на Эстасия, а он всегда носит сапоги.
        — Мне в них будет жарко,  — переобуваясь, ворчал мальчик.
        — Не будет, они очень лёгкие,  — заверил его Амикус.
        — Да, в них действительно удобнее, чем в ботинках,  — с удивлением отметил Данила, заправляя брюки в сапоги.
        — А теперь надень шляпу.
        Когда Данила был уже полностью экипирован, и Улита с Амикусом придирчиво осматривали его наряд со всех сторон, в денник Викки с седлом в руках вошёл Эстасий.
        — Фортис уже готов и ждёт Вас во дворе,  — доложил он, бросив беглый взгляд на мальчика.
        — Здравствуйте,  — сказал Данила.
        — Здравствуйте,  — ответил смотритель за пиннэкусами и начал прилаживать седло на спину Викки.
        — Эстасий,  — слегка замялась Улита,  — а можно мне попросить вас, в случае возникновения каких-либо вопросов, отвечать всем, что это вы сопровождали меня на сегодняшней прогулке? И пока мы будем отсутствовать, побыть невидимым, чтобы случайно не попасться на глаза бабушке и дедушке?
        — Хорошо, я сделаю всё, как вы просите. Ваш пиннэкус готов.
        — Ну что, в путь?  — обратилась девочка к своим спутникам и, взяв под уздцы Викки, отправилась во двор.
        Сев на пиннэкуса, Улита пригласила к себе Амикуса.
        — Дружочек, иди ко мне,  — сказала она,  — будешь, в случае чего, указывать дорогу.
        — А если я заведу вас в дебри?  — проворчал рыжий симпатяга, усаживаясь к Викки на шею.
        — Ну и что, будет очень даже интересно! Я люблю приключения.
        Через несколько минут два пиннэкуса с седоками покинули пределы замка Кинтианов и направились по коридору Семи Магов в сторону центра.
        — А куда мы летим?  — поинтересовался Данила.
        — В центр города, к горе Правителей. Мне хочется ещё раз полюбоваться на водопад,  — пояснила Улита.  — Там так красиво! А потом я бы хотела посетить Торговые Ряды.
        Викки и Фортис быстро летели по проходящему над рекой широкому межгорному коридору. Данила и Улита, слегка разморённые на тёплом летнем солнце, молча смотрели по сторонам, любуясь окрестностями и рассматривая проносящихся мимо всадников, экипажи и редких волшебников в летающих плащах. А Амикус дремал, удобно устроившись на густой гриве Викки.
        Вскоре впереди показалась большая гора, с вершины которой ниспадали гигантские потоки воды, разбиваясь у её основания на миллиарды сверкающих на солнце брызг.
        — Вот мы и прибыли!  — нарочито громко, чтобы разбудить задремавших Данилу и Амикуса, объявила Улита.  — Сейчас быстро облетим вокруг горы, а затем отправимся вот в эти Торговые Ряды.  — Она указала на находящиеся справа от неё шесть гор с павильонами на вершинах.
        — И незачем так кричать!  — недовольно произнес Амикус.  — Ты меня разбудила!
        — Да ладно тебе, потом отоспишься!  — сказала девочка.  — Лучше полюбуйся на водопад. Он такой красивый!
        — Я видел его уже тысячу раз! И ради этого будить меня не следовало!  — проворчал Амикус и вновь зарылся носом в гриву Викки.
        Всадники медленно летели вокруг горы Правителей. Улита, видя уже знакомые ей здания, объясняла Даниле их предназначение и историю — всё то, что в свой первый визит она узнала от Аникеи. Мальчик с большим интересом слушал сестру и изредка задавал ей уточняющие вопросы.
        Вскоре, сделав круг, всадники вновь приблизились к Торговым Рядам. Это был самый большой торговый комплекс в Террамагусе, который занимал собой шесть гор. На вершине каждой из них находился высокий квадратный павильон с длинными узкими окнами от пола до потолка, украшенный по периметру массивными колоннами. Широкие крытые мосты, перекинутые между каменными исполинами, соединяли все шесть павильонов в единое целое. Вокруг каждого из этих огромных зданий на вершине горы оставалось ещё достаточно места, на котором многочисленные посетители Торговых рядов могли оставить своих пиннэкусов и экипажи.
        Над каждым из павильонов парило с десяток светящихся облачков с изображением продаваемых в нём товаров. На этих призрачных картинках можно было увидеть и предметы домашнего обихода, такие как, например, посуда и мебель, а также одежду и обувь, продукты питания и домашнюю живность, в том числе ящеров и пиннэкусов, а ещё экипажи, повозки и товары для занятия практической магией.
        — Даже и не знаю, с какого павильона нам лучше начать нашу экскурсию, здесь столько всего интересного,  — задумчиво произнесла Улита, медленно паря вокруг огромного торгового комплекса.
        — Пойдём, посмотрим на местную живность,  — предложил Данила, с интересом разглядывая висевшие над одним из павильонов облачка с изображениями разнообразных ящеров.
        — А может быть, лучше начнём с павильона, где продаются всякие разные товары для занятия волшебством?
        — Хорошо, давай начнём с магических товаров. Там, судя по призрачным картинкам, тоже много всего интересного.
        — Вы всё-таки решили идти в Торговые Ряды?  — с некоторым неудовольствием в голосе произнёс пробудившийся Амикус.
        — А ты, никак, проснулся?  — с ехидством заметила Улита.  — А то мы с Данилой уже собирались оставить тебя вместе с Викки и Фортисом на стоянке пиннэкусов.
        — Ты остроумна, как никогда,  — проворчал рыжий симпатяга.
        Приземлившись около павильона, где продавались товары для практического волшебства, Улита и Данила оставили Викки и Фортиса у специальных перекладин для привязывания пиннэкусов. Найти эти свободные места друзьям удалось не сразу. И некоторое время они, ведя животных под уздцы, бродили по стоянке среди многочисленных экипажей, повозок и пиннэкусов, которыми из-за большого наплыва посетителей было заставлено всё пространство вокруг павильона.
        — Когда мы посещаем Торговые Ряды с Аникеей, она всегда носит меня здесь на руках,  — как бы между прочим заметил Амикус.
        — Хорошо, я тоже возьму тебя на руки,  — согласилась Улита и сняла зверька с шеи Викки.
        Друзья поднялись по широкой многоступенчатой лестнице, ведущей в павильон, и вместе с несколькими другими посетителями вошли в здание.
        Внутреннее убранство павильона Магических Товаров составляли длинные широкие ряды прилавков, за которыми стояли волшебники-продавцы, наперебой расхваливающие свой товар. Их выкрики сливались с разговорами многочисленных покупателей, и от этого в павильоне стоял непрекращающийся ни на секунду разноголосый гул. Толпа посетителей медленно плыла мимо прилавков, придирчиво рассматривая выставленный товар и торгуясь с продавцами, но покупки делать не спешила. Из десятка подошедших к прилавку волшебников приобретали что-либо лишь один или два чародея.
        Улита и Данила, влившись в толпу посетителей, медленно брели между прилавками, разглядывая диковинные для них товары, среди которых были всевозможные магические кубы и шары, травы, коренья и ягоды, сушёные ящерицы, лягушки и змеи и их кожа, лапки птиц, сушёные жуки, разнообразные камни и сделанные из них порошки, змеиное сало, золотое, серебряное и оловянное масла, зола из семи печей, кости, черепа и зубы всяческих животных, ароматические свечи и ещё множество других вещей, необходимых для волшебных действий.
        — Интересно, а для чего нужны эти симпатичные синие шарики, похожие на большие бусины?  — спросила Улита, остановившись около одного из прилавков, где были разложены круглые тёмно-синие камешки размером с лесной орех.
        — Это Жабий камень,  — пояснил длиннобородый продавец-колдун.  — Если во время еды держать его во рту, то можно не опасаться быть отравленным.
        — Точно, я же про него читала,  — стукнула себя по лбу девочка.
        Данила и Улита продолжили обходить ряды прилавков, время от времени интересуясь у продавцов, какими волшебными свойствами обладает их товар. Они уже прошли большую часть павильона и остановились, чтобы немного передохнуть около одного из многочисленных узких окон. Рядом с ними за прилавком скучал щеголеватого вида молодой волшебник в фиолетовом плаще. Перед ним аккуратными рядами были разложены ничем не примечательные косточки, принадлежащие, по всей видимости, какому-то небольшому зверю. Взяв одну из них, Улита с улыбкой поинтересовалась:
        — А какими волшебными свойствами обладает эта кость?
        — Эта кость — невидимка,  — с интересом посмотрев на девочку, ответил юный продавец.  — Если положить её на голову, то можно стать невидимым.
        — А зачем нужна какая-то кость,  — удивился Данила,  — если есть волшебный плащ?
        — Существуют магические обряды, при которых без этой кости не обойтись,  — сухо пояснил продавец и отвернулся, поняв, что эта парочка покупать у него ничего не собирается.
        — Я только что видел, что сюда прибыли Эрмоген и Фулвиана,  — шепнул Амикус, всё это время равнодушно смотревший в окно.
        — И где же они?  — спросила Улита.
        — Вон там,  — рыжий симпатяга ткнул маленьким пальчиком в узкую полоску окна,  — видишь, из чёрного двухместного экипажа выходят волшебник и волшебница. Вот это они и есть.
        — А почему ты думаешь, что эта дама в густой чёрной вуали и её спутник, закутанный в чёрную накидку с широким капюшоном, это Эрмоген и Фулвиана? И они к тому же без охраны.
        — Без охраны они потому, что не хотят привлекать к себе внимание, и одеты они так то той же причине. Так поступают многие представители Волшебного Совета вне служебного времени. Даже Евтихиан, в бытность его Правителем Террамагуса, любил прокатиться по городу без грифонов, одевшись, как обычный волшебник. А то, что эти чародеи — Эрмоген и Фулвиана, я знаю точно, потому что мы с Аникеей уже как-то встречали их здесь в таких же нарядах, когда полгода назад искали подарок для Онисифора. Мы с твоей бабушкой в поисках чего-нибудь оригинального забрели в этот павильон. Здесь есть особый прилавок, за которым торгуют волшебники, делающие очень симпатичные вещицы из даров леса. И вдруг, рассматривая очаровательный светильник, состоящий из усыпанной светлячками коряги, мы услышали хорошо знакомые нам голоса Эрмогена и Фулвианы. Чародей и чародейка довольно громко переговаривались между собой, выбирая что-то для колдовства. Я ещё тогда обратил внимание Аникеи на то, что они стояли у прилавка, где продавались товары для чёрной магии. Да, кстати, мы сейчас находимся в нескольких шагах от него.
        — Эрмоген и Фулвиана только что вошли в павильон и, похоже, направляются в нашу сторону,  — заметил Данила.
        — Не в нашу сторону, а к прилавку с товарами для чёрной магии,  — уточнил Амикус.
        Стоявшая несколько минут в задумчивости Улита вдруг неожиданно скомандовала:
        — Прячемся!  — и первая накинула на голову волшебный капюшон, а Данила и Амикус нехотя последовали её примеру.
        — Что ты ещё задумала?  — став невидимым, недовольно проворчал зверёк.
        — Да так, меня только что осенила одна забавная идея,  — неопределённо ответила Улита и добавила:
        — Давайте проползем под этим широким прилавком до того места, где торгуют товарами для чёрной магии, и когда туда подойдут Эрмоген и Фулвиана, мы сможем услышать все их разговоры, и, может быть, нам удастся узнать о них что-нибудь интересное.
        — Я, конечно, подозревал, что у тебя не всё в порядке с головой,  — ворчал Амикус, следуя за ползущей под прилавком Улитой,  — но не до такой же степени! Я настоятельно не советую тебе следить за Эрмогеном и Фулвианой. Это может плохо для тебя закончиться.
        — Да что ты всё время меня пугаешь! Туда не ходи,  — это плохо закончится, этого не делай — будут дурные последствия! А если я ужасно любознательная и мне всё интересно?! И вот сейчас предоставляется прекрасная возможность что-нибудь узнать об этих странных личностях, а ты мне пытаешься помешать. Ведь они-то за мной зачем-то наблюдали, пока я не заколдовала все зеркальные поверхности.
        — Так это ты закрыла пеленой волшебное зеркало Аникеи и Онисифора?! Их, можно сказать, единственную отраду!  — удивился Амикус.  — Они, помнится, так переживали, что не смогут теперь на тебя взглянуть!
        — Ну, я! Мне ужасно надоело, что за мной всё время наблюдают всякие не знакомые мне волшебники, а о бабушке и дедушке я в тот момент не подумала. Я уже потом хотела всё исправить, но не знала, как это сделать, так как в волшебной книге по этому вопросу почему-то ничего написано не было.
        — Долго ещё нам так ползти?  — недовольно прошептал Данила.  — Мне, честно говоря, такое времяпрепровождение не нравится! С одной стороны — грязные сапоги торговцев, а с другой — покупателей.
        — Ты не прав, братишка,  — весело сказала Улита.  — Сапоги у них совсем не грязные. Они просто не могут быть таковыми — ведь все здесь в основном перемещаются по воздуху.
        — Поставила нас в глупое положение и ещё веселится!  — сердился мальчик.
        — Пожалуйста, не ворчи,  — попросила брата Улита.  — Ну что здесь такого, если мы проползли каких-то десять-пятнадцать шагов? И если я не ошибаюсь, то мы уже на месте. Амикус, я верно говорю?
        — Верно,  — проворчал зверёк и добавил:
        — Нет, ну надо же было додуматься до такого безобразия! Забраться под прилавок!
        — Тихо, дружок,  — приложила палец к губам Улита,  — вы с Данилой сможете вдоволь высказать своё недовольство потом, когда мы полетим домой, а сейчас я уже слышу голоса приближающихся сюда Эрмогена и Фулвианы. Усаживаемся поудобнее и слушаем, что там будет происходить.
        — Фулвиана, список у тебя?  — раздался над головами невидимок голос Эрмогена.
        — Да, вот он,  — ответила его супруга.
        — Дай я зачитаю,  — сказал он ей.  — Значит так, уважаемый,  — обратился к продавцу Эрмоген,  — нам необходимы следующие магические товары: два корня чертогрыза, банку жира водяного воробья, полкувшина отвара из гадюки, пять пучков тирлич-травы, две горсти тины с мёртвого озера, тринадцать когтей чёрной кошки, череп пиннэкуса, двести граммов волчьих ягод и язык чёрной змеи.
        — Всё?  — спросил продавец.
        — Всё,  — подтвердил Эрмоген, а затем, обратившись к Фулвиане, нервно прошептал:
        — Если и в этот раз мы не справимся с этой диадемой, тогда уж я не знаю, что и делать. Мы мучаемся с ней уже тринадцать лет. Стоило затевать такое грандиозное и опасное дело, когда мы не можем воспользоваться его плодами!
        — Тише!
        — Я сегодня виделся с матерью. Она просто вне себя от ярости от всего произошедшего. Говорит, что не стала бы нам помогать, если бы знала, что мы загубим всё дело.
        — Успокойся! Мы сделали всё, что могли. А она, как всегда, всё преувеличивает. Я уверена, что ничего страшного не случится.
        — Хочется в это верить, но у меня почему-то дурные предчувствия.
        — Вот здесь всё, что вы просили,  — прервал их беседу продавец.  — С вас восемьдесят магусов и пятьдесят нуммусов.
        — Ой,  — спохватилась Фулвиана,  — совсем забыла. Надо бы взять ещё сто граммов порошка из скарабеев и парочку костей невидимок.
        — Порошок я вам сейчас отвешу,  — сказал продавец,  — а вот кости — невидимки вы можете приобрести в конце прилавка. Вон, видите, юный волшебник в фиолетовом плаще. Он специализируется на этом товаре. Кости у него всегда наилучшего качества. С вас ещё шесть магусов. Итого восемьдесят шесть магусов и пятьдесят нуммусов.
        — Вот, здесь без сдачи. Всего доброго,  — Эрмоген и его супруга отошли от прилавка.
        — Спасибо за покупку. Приходите ещё.
        — Похоже, ушли,  — нарушила тишину Улита.
        — Но они ещё в павильоне,  — заметил осторожный Амикус.  — Ведь они ещё собирались купить кости-невидимки. Так что нам ещё рано покидать наше не слишком приятное убежище.
        — Не знаю как ты, сестрёнка, но я из их разговора ничего не понял,  — сказал Данила.  — Они обсуждали какие-то свои семейные проблемы, которые для нас не представляют никакого интереса.
        — Я полностью согласен с Данилой,  — поддержал мальчика рыжий симпатяга.
        — Это вы зря,  — возразила Улита,  — здесь есть над чем подумать. А кто мать Эрмогена?
        — Этого я не знаю,  — ответил Амикус,  — слышал только, что он принадлежит к старинному роду Агапитов. Ну ладно, пора потихоньку выбираться отсюда. Я думаю, что пока мы доползем обратно, Эрмоген и Фулвиана уже успеют купить кости и покинут павильон.
        Невидимки доползли до конца прилавка. Амикус выбрался первым и, оставаясь невидимым, взлетел над толпой покупателей и аккуратно осмотрелся.
        — Можете выходить, их здесь нет,  — сообщил он Улите и Даниле, вернувшись под прилавок.
        Мальчик и Девочка благополучно выбрались из своего убежища, стали видимыми и, слившись с другими посетителями, продолжили обход павильона. А Амикус вновь удобно устроился на руках у Улиты.
        — А какими волшебными свойствами обладают эти забавные стёклышки?  — поинтересовалась девочка у средних лет волшебницы в бежевом бархатном берете. Перед ней на прилавке аккуратными рядами были разложены круглые кусочки разноцветного стекла.
        — Они служат для развлечения и поднятия настроения,  — приветливо улыбнувшись, ответила чародейка.  — Если посмотреть сквозь них на окружающий мир, то вы сможете увидеть крайне забавные вещи. Вот, например, если посмотреть сквозь розовое стекло, то всё вокруг покажется вам перевёрнутым с ног на голову. Голубое стекло создаст у вас иллюзию, что все посетители павильона вдруг стали великанами, задевающими головами потолок, а белое стекло, напротив, уменьшит их в ваших глазах до размера карликов. Посмотрев сквозь желтое стекло, вам вдруг покажется, что всё вокруг сделано из чистого золота, а серое стекло убедит, что мир создан из серебра, зелёное — покажет вам деревянный мир, а бесцветное — хрустальный. Да что я всё рассказываю,  — перебила сама себя волшебница,  — вы можете сами всё увидеть.  — И она широким жестом указала на свой товар.
        Данила и Улита с удовольствием приняли заманчивое предложение, и в течение получаса они от души веселились, разглядывая павильон и его посетителей через волшебные цветные стёкла.
        Закончив это весёлое развлечение, друзья поблагодарили приветливую волшебницу.
        — Ваши стёклышки действительно прекрасно поднимают настроение,  — сказала на прощание Улита.  — Большое вам спасибо.
        Друзья отправились дальше осматривать ряды с товарами.
        — Ой,  — взглянув на часы, сказал Данила,  — уже половина восьмого, а нам с тобой, сестрёнка, ещё до дома нужно добираться. Так что пора лететь в замок.
        — Да, что-то мы с тобой совсем забыли о времени,  — согласилась Улита.  — Но это и не удивительно — здесь столько всего интересного! А мы ведь успели обойти только один павильон, а их здесь шесть. Ну ничего, в следующий раз мы обязательно досмотрим остальные.
        Улита, Данила и Амикус вышли из павильона Магических Товаров и, усевшись на Фортиса и Викки, покинули Торговые Ряды. Они быстро добрались до замка Кинтианов и, влетев в ворота, галопом промчались до пиннэкусника.
        — Всё в порядке? Меня никто не разыскивал?  — спросила Улита у Эстасия.
        — Да вроде всё нормально,  — пожав плечами, ответил тот.
        — Замечательно. Вы можете пока не торопиться,  — сказала Улита Даниле и Амикусу,  — а я уже пойду, а то вдруг бабушка всё-таки начнёт меня разыскивать.
        Девочка передала Эстасию поводья Викки и, потрепав на прощание гриву благородного животного, покинула пиннэкусник.
        Улита успела как раз вовремя, так как взволнованная Аникея уже ждала её на крыльце.
        — Почему ты заставляешь меня беспокоиться?!  — укоризненно сказала она.  — Посмотри сколько времени, а тебе ещё лететь домой через весь Террамагус!
        Увидев понурый вид девочки, Аникея смягчилась и уже примирительным тоном добавила:
        — Ладно, пошли в дом, я там кое-что для тебя приготовила.
        — Как интересно!  — сразу оживилась Улита.  — И что же это такое?
        — Сейчас сама всё увидишь.
        По дороге в гостиную им встретилась горничная, и Аникея попросила её передать Эстасию, что ландо должно быть у подъезда через полчаса.
        Бабушка и внучка вошли в гостиную. Там с газетой в руках сидел Онисифор. Он посмотрел на внучку с улыбкой и сказал:
        — Я вижу, что ты вся в Минадору. Такая же непоседа. И где же ты была, если не секрет?
        — Совершенно не секрет,  — сев рядом с дедушкой и положив голову ему на плечо, сказала Улита.  — Сначала мы с Амикусом облетели вокруг горы Правителей. Мне очень нравится водопад Доминикус и порой кажется, что я могу любоваться им бесконечно. А потом мы отправилась в Торговые Ряды и несколько часов бродили по павильону Магических Товаров.  — Про себя Улита решила, что не будет рассказывать о сопровождавшем её мнимом Эстасии, если её об этом не спросят.
        — Бабушка, а ты же собиралась мне что-то показать!
        — Вон, видишь, на соседнем диване лежит большая синяя коробка?
        — Вижу,  — обрадовалась девочка и подбежала к коробке.  — А что там?
        — Открой — и узнаешь.
        Улита развязала большой синий бант и сняла с коробки крышку. Внутри лежало очень красивое платье из голубой тафты. Оно было длинное, приталенное, слегка клешёное книзу, с длинными широкими колоколообразными рукавами и небольшим вырезом лодочкой у ворота. Рядом с платьем, в отдельных отсеках, находились изящные туфельки с узкими носами из золотой парчи на невысоком скошенном каблуке, маленький мешочек-сумочка из такого же материала и венок из голубых фиалок с золотыми лентами.
        — Какая прелесть!  — восхищённо воскликнула Улита, рассматривая подарки.
        — Это твой наряд для Бала Огненного Цветка,  — пояснила Аникея.
        — Спасибо, бабушка. Мне всё очень нравится,  — Улита приложила к себе платье и несколько минут кружилась с ним по комнате.  — Я просто в восторге от этого наряда!
        — Я очень рада, что сумела тебе угодить. Но наряд- это ещё полдела, а для того, чтобы свободно чувствовать себя на балу, тебе надо выучить несколько бальных танцев. Без этого навыка ты рискуешь оказаться в глупом положении, когда кто-нибудь из юных волшебников пригласит тебя танцевать. Чтобы этого не случилось, я приготовила для тебя этот учебник танцев,  — в руках Аникеи появилась небольшая книга.  — Это очень старый учебник, по нему ещё училась моя бабушка, а последней науку изящных движений по нему постигала Минадора. Она, помнится, прекрасно танцевала. Ах, ладно, не будем об этом. Так вот, я думаю, что за оставшуюся до праздника неделю ты сможешь выучить несколько бальных танцев. Книга снабжена замечательными картинками, и я уверена, что у тебя не возникнет никаких трудностей.
        — Не сомневайся, бабушка, я всё выучу.
        Улита открыла книгу и в этот момент находившаяся на первой странице цветная картинка вдруг ожила. На ней был изображён забавный волшебник с тонкими и длинными руками и ногами, который чем-то напоминал кузнечика. Он был одет в бледно-зелёный сюртук и такого же цвета панталоны. Его ноги были затянуты в белые чулки и обуты в башмаки с широкими пряжками, а на голове находился белый завитой парик и широкополая шляпа с пером. Церемонно поклонившись, волшебник произнёс:
        — Вас приветствует учитель танцев, Элегантус, ваш верный помощник в постижении чарующего мира изящных движений. Итак, начинаем. Урок первый.
        — Ладно, это я потом, дома, буду изучать,  — сказала Улита и закрыла книгу.  — Бабушка, я вот что ещё хотела у тебя узнать. Помнишь, когда мы с тобой в прошлый раз расставались, я спросила у тебя: «Можно ли мне пригласить в Террамагус Данилу?». И ты ответила, что мы вернёмся к этому вопросу после того, как я сдам экзамен. Ну, так вот, экзамен я сдала, а теперь можно мне пригласить Данилу вместе с нами на бал?
        — Я отвечу тебе так,  — вздохнув, начала свою речь Аникея,  — Данила — хороший мальчик, и на меня он произвёл очень приятное впечатление, но я не уверена, что его появление на балу понравится нашему волшебному обществу. Я, честно говоря, немного опасаюсь, что и к тебе могут относиться не совсем благожелательно за то, что ты воспитывалась за пределами Террамагуса. Но ты из рода Кинтианов, и с этим они не смогут не согласиться, а он ведь даже и не волшебник. Поэтому, мне кажется, что пока ты не завоюешь должное нашему старинному роду уважение в обществе, тебе не следует приглашать Данилу на это очень почитаемое в нашей стране торжество.
        — Ну и ладно, не разрешаете — и не надо! Это, в общем-то, ничего не меняет в моих планах. Ведь я всё равно приведу брата на бал,  — подумала про себя Улита, а вслух сказала:
        — Хорошо, бабушка, ну нельзя, так нельзя. Жалко, конечно, но ничего не поделаешь.
        — Я же всегда говорила, что ты у меня умница,  — Аникея погладила внучку по голове.
        — Вся в Минадору,  — добавил Онисифор.
        — А где же Амикус?  — огляделась по сторонам Аникея.  — Что-то давно его не видно.
        — А у них с Эстасием возник какой-то спор,  — сходу соврала Улита,  — вот он и задержался в пиннэкуснике.
        — Да, поспорить он любит,  — согласился Онисифор.
        — Сейчас самое время прояснить хотя бы один из накопившихся у меня вопросов,  — подумала Улита.
        — Сегодня после обеда,  — сказала она,  — мы с Амикусом забрели в бильярдную и, расположившись в больших удобных креслах, собрались немного отдохнуть. Но я не смогла находиться в этой комнате и пары минут из-за неожиданно появившегося отвратительного шума, который создали кричащие и дерущиеся между стенами горные человечки. Амикус объяснил мне, что это совершенно обычное в этом замке явление, и вы уже давно не обращаете на него внимание. Но у меня всё же возник вопрос: а почему нельзя наложить заклятия на межстенные ходы бесцеремонных горных человечков, если они не умеют себя вести и нарушают ваш покой?
        — Пожалуй, этот вопрос больше относится ко мне,  — отложив газету, произнёс Онисифор.  — Ведь это я просил Аникею не накладывать заклятия на внутренние стены, где проходят ходы маленьких горных жителей. Дело в том, что между семейством Кинтианов и человечками существует на этот счёт договор. А началось всё это более трёхсот лет назад, когда ещё совсем юный чародей Филит из-за озорства начал строить тайный межстенный ход, ведущий из его комнаты вглубь горы. О работе старательного юного волшебника старшие представители рода Кинтианов узнали лишь тогда, когда к ним пришла делегация расстроенных человечков. Маленькие жители горы жаловались на то, что юный чародей разрушил три их самых лучших зала. Они плакали и сокрушались, что от горных волшебников нигде нет спасения, и даже в своих жилищах они теперь не смогут чувствовать себя спокойно. Несчастный вид горных жителей тронул сердце благородного Антиоха, отца Филита, и он в порядке компенсации за причинённые разрушения обещал им выполнить любое их желание. Воспользовавшись моментом, маленькие жители горы попросили его не накладывать заклятий на
внутренние стены замка, так как они бы хотели построить внутри них сеть ходов, по которым в дни полнолуний можно было бы проводить ритуальные шествия. Антиох не увидел ничего плохого в этой просьбе и дал человечкам слово чести рода Кинтианов, что отныне они смогут спокойно перемещаться между стенами замка. С тех пор прошло много лет, и горные человечки стали злоупотреблять полученным ими правом, но изгнать их из наших стен мы не можем из-за данного когда-то слова.
        — Да,  — вздохнула Улита,  — очень неприятная история. А вы с бабушкой не боитесь, что, оставив внутренние стены незащищёнными, вы подвергаете свой дом опасности? Вдруг кто-нибудь захочет воспользоваться ходами горных жителей и проникнет в замок?
        — Нет, такого случиться не может,  — уверенно заявил Онисифор.  — Человечки хоть и безобразничают между стенами, но на такие отвратительные поступки не способны!
        — А что стало с ходом, который проложил Филит?  — спросила Улита.
        — Обрадованные полученным правом перемещаться между стенами, наши маленькие соседи пообещали заделать его своими силами.
        — А если они его всё-таки не заделали?
        В этот момент дверь гостиной раскрылось, и в комнату влетел Амикус.
        — Экипаж ждёт у подъезда,  — весело объявил он и плюхнулся на диван.
        — Надо уложить платье в коробку,  — спохватилась Улита.  — Амикус, ты не мог бы мне помочь?
        Услышав столь странную просьбу девочки, зверёк понял, что Улита хочет что-то ему сказать в тайне от Аникеи и Онисифора, и перелетел на тот диван, где находилась коробка с нарядом.
        — Я весь к твоим услугам,  — театрально раскланялся рыжий плут.
        — Подержи, пожалуйста, верхнюю часть платья, пока я буду укладывать его подол,  — нарочито громко произнесла Улита, а затем чуть слышно прошептала:
        — Ты можешь принести мне какую-нибудь книгу по чёрной магии? Я хотела бы полистать её на досуге. Но только бабушке и дедушке об этом рассказывать не надо. Я уверена, что они не одобрят эту мою затею.
        Кивнув девочке, Амикус громко сказал:
        — Ну, всё? Я надеюсь, мои услуги тебе больше не нужны?
        — Спасибо, ты мне очень помог.
        Амикус вылетел из комнаты.
        — Как это не печально, но тебе, Улита, пора отправляться в дорогу,  — тяжело вздохнув, Аникея поднялась с дивана.  — Ты не обидишься, дорогая, если я провожу тебя только до конца Горной Долины? А то я сегодня что-то очень устала.
        — Нет, бабушка, я ни сколько не обижусь. Я же понимаю, что вы с дедушкой сильно переволновались за сегодняшний день. Не беспокойтесь, мы с Эстасием прекрасно долетим до Золотой Поляны, и ничего плохого с нами не случится.
        Улита попрощалась с Онисифором, взяла коробку с нарядом и вместе с Аникеей покинула гостиную.
        — Ты считаешь, что это горные человечки виновны в исчезновении Шара?  — спросила Аникея, когда они с Улитой спускались по лестнице.
        — Может быть, они, а может быть, кто-то воспользовался их ходами,  — неопределённо ответила девочка.  — Но это всё лишь мои предположения. А ты когда собираешься заявлять о пропаже Шара?
        — После бала, а то Онисифор разволнуется и не сможет пойти на это торжество. А он очень хотел присутствовать на представлении тебя волшебному обществу.
        Аникея и Улита вышли из дверей замка и уселись в экипаж. Амикус уже ожидал их, вальяжно развалившись на одном из сидений.
        — Я передал книгу Даниле,  — шепнул он девочке.
        — Спасибо, дружочек.
        — Эстасий, мы можем отправляться,  — сказала Аникея.
        Ландо покинуло территорию замка Кинтианов и по коридору Семи Магов полетело в сторону центра города.
        — Бабушка, а что ты знаешь про маму Эрмогена?
        — А что это вдруг тебя заинтересовала его мать?  — удивилась Аникея.
        — Да так, почему-то стало интересно. В прошлый раз мы встретили Петронию, маму Фулвианы. Она мне очень не понравилась, хотя дама она элегантная, тут уж ничего не скажешь. Вот мне и стало интересно, а у Эрмогена мама такая же неприятная особа?
        — Нет, Фотиния была очень скромной и милой волшебницей.
        — А почему была?
        — Потому что она скончалась уже более двадцати лет назад.
        — Странно,  — чуть слышно произнесла Улита.
        — А что в этом странного?
        — Нет, это я уже совсем о другом,  — ответила Улита и глубоко задумалась.
        Ландо миновало гору Правителей и направилось в коридор Мирабилиса. И вскоре впереди стали видны огромные буквы, составляющие надпись «Горная Долина».
        — Я вижу, что мы уже подлетаем к выходу из города,  — сказала Аникея.  — Вот здесь я написала тебе заклинание,  — она передала Улите небольшой листок бумаги.  — С помощью него ты сможешь поднять и опустить волшебную завесу, скрывающую Золотую Поляну от мира людей. Да, и ещё несколько слов по поводу бала: мы с тобой встречаемся в одиннадцать часов вечера около леса со стороны ведущей к нему просёлочной дороги. Ну, той самой, по которой мы с тобой шли сегодня утром.
        — Хорошо, бабушка, я всё поняла.
        — Ну ладно, а теперь давай прощаться.
        Аникея обняла и поцеловала девочку, а затем вместе с Амикусом покинула экипаж. Они быстро скрылись из виду, затерявшись среди летевших по межгорному коридору волшебников.
        — А зачем тебе книга по чёрной магии?  — спросил невидимый Данила, усаживаясь рядом с сестрой.
        — Да так, захотелось почитать. Может быть, я найду в ней что-нибудь для себя полезное.
        — А что в этой большой коробке?
        — Это мой бальный наряд. Дома я тебе его покажу.
        Эстасий, менее чем за час, доставил ребят на Золотую Поляну. Он подождал несколько минут, пока Улита и Данила переправятся в мир людей и, убедившись, что всё прошло благополучно, отправился в обратный путь.
        — Неохота двадцать минут ждать электричку,  — изучив расписание, сказал Данила.  — А давай попробуем долететь до города? Коробку буду нести я.
        — С удовольствием,  — обрадовалась Улита — Ведь лететь в волшебном плаще намного интереснее, чем трястись в скучной электричке. Я сама хотела тебе это предложить, но почему-то была уверена, что ты откажешься.

        Глава VII Бал Огненного Цветка

        Глава 7 публиковаться не будет из-за нежелания автора, чтобы его произведение оказалось в эл. библиотеках и на иных сомнительных интернет — площадках. Вот. Кому текст покажется интересным — смело читайте дальше — со смыслом повествования проблем не будет. А остальным, как говорится, проходите мимо.

        Глава VIII Прогулка

        Улита и Данила проснулись в час дня и, наскоро позавтракав, стали снова собираться в Террамагус. Лена и Алексей всё ещё гостили на даче у знакомых, и дети на всякий случай написали им записку: «Уехали с друзьями на пикник. Будем вечером».
        Для прогулки Улита выбрала для себя светло — серый брючный костюм, белые туфли — лодочки и белую сумочку, а брату посоветовала надеть светлые брюки и клетчатую рубашку. А сверху оба накинули волшебные плащи.
        Став невидимыми, брат и сестра поднялись на крышу и, взлетев с неё, отправились в сторону Серебряковки.
        На Золотую Поляну они прибыли ровно в три часа дня, где к этому времени уже ничто не напоминало о ночном торжестве. Будто бы и не было тех грандиозных сооружений, так поразивших воображение Данилы и Улиты. Хрустальный круг, Павильон Гардеробная, множество колонн и фонтанов — всё исчезло, не оставив и следа, и вокруг снова безмятежно простиралось море золотых цветов, над которыми кружили стаи серебристых бабочек.
        Корнилия ещё не было, а ожидавший их Амикус нежился под жарким летним солнцем, вальяжно развалившись на поляне среди цветов и бабочек.
        — Привет!  — сказала Улита.  — Ты уже давно тут?
        — Только что прилетел, а твой кавалер, похоже, задерживается.
        — И вовсе он мне не кавалер, а просто знакомый.
        — Да, кстати, у меня для вас есть не слишком приятные новости:… - Амикус не договорил, услышав раздавшееся над лесом ржание пиннэкуса.
        — Кажется, нам пора прятаться,  — заметил он и стал невидимым.
        Данила последовал его примеру.
        В следующий момент, вылетев из-за леса, на поляну приземлилась изящная двухместная крылатая коляска, запряжённая чёрным пиннэкусом. Прибывший Корнилий был, как всегда, элегантен. Из-под его отороченного золотой лентой плаща выглядывала кружевная рубашка, на высоких сапогах блестели золотые шпоры, а голову украшала шляпа с золотой пряжкой. Юный секретарь остановил свой экипаж в нескольких шагах от Улиты и, небрежно бросив поводья, спрыгнул на землю.
        — Прошу прощения за опозданье,  — сказал он.  — Из-за этой кражи Феодотия целый день загружала меня различными поручениями, и мне с большим трудом удалось уговорить её отпустить меня.
        — А что у вас украли?  — поинтересовалась Улита.
        — Ах, да, ведь вы же прибыли из мира людей и поэтому ещё не знаете того, что уже известно каждому жителю Террамагуса. Так вот, прошлой ночью кто-то пробрался во Дворец и похитил из хранилища Мирабилисов диадему вашей мамы, Минадоры Кинтиан.
        — Как же я это не учла!  — подумала девочка.  — А ведь действительно, логично получается — кто забрался ночью во Дворец, тот и диадему похитил! И попробуй теперь докажи, что это не так! Хотя, если они нас не найдут, то и доказывать ничего не придётся.
        И, стараясь сохранить на лице безмятежную улыбку, она поинтересовалась:
        — А у вас уже есть какие-либо подозрения о том, кто бы это мог сделать?
        — В том то и дело, что, основываясь на той скудной информации, которую сообщили нам грифоны, подозревать кого-либо очень трудно.
        — А Лардомус,  — продолжала выведывать обстановку Улита,  — он ведь постоянно находится во дворце и наверняка что-то видел.
        — К сожалению, уважаемый призрак не смог сообщить нам ничего интересного, так как в эту злополучную ночь он отлучался из дворца по каким-то своим делам.
        — Молодец Лардомус, не выдал нас!  — обрадовалась про себя девочка.  — А что сообщили грифоны?  — спросила она.
        — Да, в общем-то, ничего конкретного, только то, что похитителей было трое.
        — А есть шансы их поймать?
        — Сегодня во дворце целый день работал следователь, и он пообещал нам найти злоумышленников в самое ближайшее время.
        — Ну что ж, желаю ему успеха,  — сказала Улита, а про себя подумала: — Тринадцать лет никто не позаботился проверить, на месте ли мамина диадема, а сейчас они, видите ли, засуетились! Интересно, как себя чувствуют Эрмоген и Фулвиана, когда пропажа обнаружилась?
        Девочка так глубоко задумалась, что не сразу услышала, что Корнилий задал ей какой-то вопрос.
        — Вы что-то сказали?  — переспросила она.
        — Да. Я говорю, что мы уже можем лететь в Долину Двух Озёр, если вы, конечно, не передумали.
        — Нет, я не передумала. Летим.
        Корнилий помог Улите подняться в экипаж, а затем занял своё место и велел пиннэкусу взлетать. Они поднялись над бескрайним зелёным покрывалом Леса Чудес и все полчаса пути провели, обсуждая прошедший бал и последние новости.
        Вскоре впереди, за лесной кромкой, стала видна широкая равнина, покрытая пёстрым ковром из трав и цветов. Посреди неё, касаясь друг друга основаниями, стояли две небольшие горы, которые своим цветом резко контрастировали друг с другом и с окружающим их пейзажем. И всё дело заключалось в том, что одна гора была белоснежно белая, а другая — чёрная как смоль. На их вершинах, в кратерах давно потухших вулканов, блестели на солнце два озера — одно с Мёртвой, а другое с Живой водой.
        Приземлившись на «пёстрой» равнине, Улита и Корнилий вышли из экипажа и отправились пешком осматривать окрестности. Они неспешно обошли вокруг гор, а затем, поднявшись над ними, полюбовались каменными исполинами с высоты птичьего полёта.
        — Бабушка рассказывала мне об этих горах,  — сказала Улита, всматриваясь в тёмную гладь Мёртвой воды.  — И, если я не ошибаюсь, то эта называется Атра, а её соседка — Альба.
        — Вы правильно всё запомнили,  — похвалил её Корнилий.  — Ой!  — вдруг спохватился он.  — Я совсем забыл! Ведь мама просила меня набрать волшебной воды для домашних нужд и дала мне для этого кувшины. Если бы я сейчас об этом не вспомнил, они бы так и пролежали пустые в экипаже.
        И в следующий момент в руках у юного секретаря появились два больших глиняных кувшина, которые он быстро заполнил Мёртвой и Живой водами.
        — Ну вот, мамину просьбу я выполнил,  — с облегчением вздохнул Корнилий, устанавливая кувшины в багажное отделение экипажа,  — и теперь мы можем лететь дальше.
        Они уселись в коляску и, поднявшись в воздух, направились в Долину Статуй.
        Некоторое время их путь пролегал над «пёстрой» равниной, затем её сменила небольшая лесная полоса, и вот уже под ними замелькало множество каменных фигур. Изваяния волшебников и волшебниц, когда-либо возглавлявших славное государство Террамагус, были установлены ровными рядами, между которыми пролегали песчаные дорожки.
        Большая часть статуй не выдержала испытания беспощадным временем. Какие-то из них были разрушены полностью, напоминая о своём существовании лишь пустыми постаментами и грудами каменных обломков, какие-то пострадали частично, продолжая стоять на своих местах с отвалившимися руками и носами. И лишь треть статуй каким-то чудом сумела избежать прикосновения беспощадной руки времени. Теперь они, прошедшие через многие века и сохранившие свой первозданный вид, величественно взирали на своих менее удачливых соседей.
        — Мы начнём нашу экскурсию по Долине Статуй вон с той самой древней её части,  — указав вперёд, сказал Корнилий.  — Именно там находится скульптура Доминикуса, который был первым правителем Террамагуса и…  — юный секретарь вдруг внезапно замолчал.
        В этот время Улита, перегнувшись через борт коляски, рассматривала заинтересовавшую её внизу статую.
        — Корнилий, почему вы замолчали?  — спросила она, оборачиваясь.  — Вы не думайте, я вас внимательно…  — девочка с ужасом смотрела на своего спутника, который вдруг превратился в каменное изваяние. Его застывшие руки всё еще продолжали сжимать поводья, но пиннэкус уже почувствовал неладное и с тревожным ржанием стал метаться в разные стороны. Вслед за испуганным животным, кренясь, то вправо, то влево, начал выписывать зигзаги и беспомощно хлопающий крыльями экипаж. И во время очередного виража из его багажного отделения выпали и разбились среди статуй кувшины с Живой и Мёртвой водами.
        Стремительность происходящего заставило Улиту проявить чудеса ловкости, и за считанные секунды ей почти удалось справиться с испуганным пиннэкусом. Окончательно успокоить животное девочке помешала неведомая сила, которая мощным потоком воздуха выдула её из экипажа и, не позволяя вырваться, понесла к центру Долины Статуй.
        — Оставьте меня в покое!  — возмущалась Улита, стараясь избавиться от опутавшего её вихревого кокона.
        — Держись, сестрёнка! Мы уже летим к тебе на помощь!  — раздались около неё голоса Данилы и Амикуса, но, едва приблизившись к девочке, они так же, как и она, были сразу же подхвачены воздушным потоком.
        — Мы, кажется, тоже попались,  — став видимыми, с грустью констатировали неудачливые спасатели.
        Вскоре все трое почувствовали, что несущая их сила вдруг резко сменила направление движения и теперь стала тащить их вниз. Спеленатые по самые шеи вихревыми коконами, друзья не имели возможности сопротивляться и вынуждены были приземлиться у переднего края Долины Статуй, где их уже ожидали Эрмоген и Фулвиана.
        — Ну что, Улита из рода Кинтианов,  — с насмешкой посмотрев на девочку, сказал чёрный маг,  — не успели вы ступить на землю Террамагуса, как уже начали нарушать здешние законы.
        — А что я такого сделала?  — непонимающе захлопала глазами девочка.
        — Да так, ничего особенного,  — передразнила её Фулвиана.  — Просто вы вместе со своими сообщниками,  — она многозначительно посмотрела на Данилу и Амикуса,  — проникли прошлой ночью во Дворец Волшебного Совета и похитили диадему Минадоры Кинтиан.
        — А почему вы решили, что это были именно мы?  — поинтересовался Данила.
        — Вот основное доказательство,  — Фулвиана продемонстрировала троим пленникам несколько увядших лепестков чудо-папоротника.  — Мы нашли их в сокровищнице Дворца, под тем самым стеллажом, из которого вы похитили диадему.
        — Мы не похищали диадему, а лишь убедились, что её там нет,  — сказала девочка.
        — Надо же, как интересно,  — зло усмехнулся Эрмоген, а его чёрные глаза в этот момент удивительным образом засветились изнутри.  — И кто же, по-вашему, её похитил, если не вы?
        — Вот оно доказательство, что он самый настоящий леший! Глаза-то у него сейчас прямо как у Силвестриуса, только лишь не зелёные. В этом-то, наверное, всё и дело! По рождению он самый настоящий леший, но только какой-то не правильный. Ведь у правильного лешего глаза зелёные и горят всегда, а не только в минуту гнева. Но это ничего не меняет, теперь я не сомневаюсь, он — точно леший! И теперь понятно, почему и Гальбий тоже лешёнком уродился. Только у него с глазами всё в порядке,  — в одно мгновение пронеслось в голове у Улиты, а вслух она произнесла:
        — Мамину диадему похитили вы, а произошло это тринадцать лет назад, и если бы не наше ночное посещение, то эта кража ещё долгое время оставалась бы незамеченной!
        — С меня хватит!  — окончательно рассердился чёрный маг, и его правая рука легла на рукоять меча.  — Мне уже порядком поднадоело слушать все эти глупости!
        — А я уверен, что Улита говорит правду!  — произнёс грозный голос из соседнего ряда статуй.
        А затем все увидели, что на одном из постаментов, где только что находилось каменное изваяние, стоял элегантный пожилой волшебник, закутанный в длинный чёрный плащ.
        — Это Евтихиан,  — побледнев, прошептала Фулвиана.  — Мы пропали!
        — Успокойся, я сейчас с ним разберусь,  — сказал Эрмоген.  — А ты присмотри за этой троицей.
        И, выхватив меч, он полетел к ожившей статуе.
        — Их надо было сразу превращать в камни, а не выяснять, насколько они опасны,  — проворчала ему вслед Фулвиана, и у неё в руках появилось круглое бронзовое зеркало, которое она держала, повернув блестящей стороной к земле.
        — Ну вот, теперь мне понятно, кто и как превратил Корнилия в камень,  — прошептала Улита.  — Всё дело в этом зеркале. Ни в коем случае в него не смотрите,  — предупредила она Данилу и Амикуса.  — В книге по чёрной магии про такие зеркала было написано, что тот, кто увидит в них своё отражение, окаменеет.
        За те несколько минут, пока внимание Эрмогена и Фулвианы было отвлечено на ожившую статую, девочка с помощью заклинаний смогла существенно ослабить сковывающий её вихревой кокон. И теперь она незаметно достала из сумочки маленькое зеркальце и застыла в ожидании.
        В тот момент, когда Фулвиана приблизилась к Улите с бронзовым зеркалом, девочка, выставив впереди себя своё зеркальце, образовала зеркальный коридор и поймала в него отражение молодой волшебницы. Увидев свое многократно воспроизведённое отражение, Фулвиана вскрикнула и, выронив зеркало, в считанные секунды превратилась в каменное изваяние.
        — Ловко ты с ней разделалась,  — похвалили Улиту Данила и Амикус.
        — Да что уж там,  — кокетливо отмахнулась девочка и принялась расколдовывать себя и своих друзей от вихревых коконов.
        В это время над Долиной Статуй происходила битва между Эрмогеном и Евтихианом. Паря в воздухе, чародеи сражались на мечах, высекая при каждом ударе десятки молний.
        В ходе борьбы волшебники старались друг друга запутать. Каждый из них периодически исчезал, чтобы затем внезапно появиться с неожиданной для соперника стороны. Но их силы были равными, и всякий раз чародеи без труда предугадывали хитрые маневры друг друга. И так могло бы продолжаться довольно долго, если бы не сильный порыв ветра, который, раздув плащ Эрмогена, накрыл им его меч, не позволив тем самым вовремя отбить удар.
        Сражённый маг, упал на землю в нескольких шагах от дружной троицы и мгновенно превратился в маленькую чёрную змею. Но затеряться среди обломков статуй ему не дала неизвестно откуда взявшаяся ворона, на правой лапе которой сверкал серебряный перстень, украшенный двумя крупными изумрудами. Хищная птица, ухватив змею за кончик хвоста, выдернула её из-под груды камней, и вместе со своей ношей загадочным образом исчезла.
        — В этот раз ему не повезло!  — раздался сверху торжествующий голос парившего над долиной Евтихиана.  — Хотя жалко конечно, что, будучи съеденным вороной, он теперь не сможет предстать перед судом. Но ничего не поделаешь. Такая уж видно его участь, которой, прямо скажем, не позавидуешь.
        Освободившиеся от вихревых коконов Улита, Данила и Амикус внимательно наблюдали за финалом битвы.
        — Ой, надо же, первый раз вижу ворону в драгоценностях,  — удивлённо воскликнул Данила.
        — Да это какая-то странная ворона,  — согласилась с ним Улита.
        — А тебе она никого не напоминает?  — обратился к мальчику Амикус.
        — Нет. А кого она мне должна напоминать? Ворона и ворона. Ну съела она этого отвратительного Эрмогена. Так ему, в общем-то, и надо!
        — Хорошо, поставлю вопрос иначе. Тебе этот перстень не кажется знакомым?
        — Подожди,  — Данила на секунду задумался.  — Точно! Вспомнил! Такой же перстень мы видели вчера у Агафии, когда наблюдали за ней и Гальбием в окно избушки. Она ещё тогда хвастливо заявила, что это подарок Силвестриуса.  — Мальчик задумчиво потёр лоб.  — Тогда получается, что эта странная ворона — на самом деле Агафия?
        — Получается,  — уклончиво ответил зверёк.
        — Подождите, подождите,  — вступила в разговор Улита, которая все это время внимательно слушала разговор друзей.  — Значит, по-вашему, выходит, что это была Агафия?
        Мальчик и зверёк утвердительно кивнули.
        — Тогда, следовательно,  — продолжила рассуждения Улита,  — она не съела Эрмогена, а наоборот спасла его от всяческих неприятностей. Тогда выходит, он остался жив?
        — Вот и я о том же!  — подтвердил её догадку Амикус.
        В этот момент их окликнул Евтихиан, который приземлился в нескольких десятках шагов от дружной троицы.
        — Улита, Амикус и вы, юный волшебник,  — к сожалению, не знаю вашего имени — летите скорей сюда,  — крикнул чародей.  — Я тут кое-кого нашёл!
        Удивлённо переглянувшись, друзья направились к Евтихиану и, приземлившись рядом с ним, увидели у его ног статую молодого мужчины.
        Это каменное изваяние привлекало к себе внимание тем, что совершенно не вписывалось в общий стиль Долины Статуй. В отличие от находившихся здесь скульптур правителей, она была выполнена без атрибутов государственной власти Террамагуса, таких как медальон и плащ со звёздами, а её поза больше напоминала оборонительную, чем величественную. Но самым удивительным было то, что совершенно целое изваяние лежало на земле, а все находившиеся неподалёку пустые постаменты сохраняли на себе части разрушенных временем статуй, и, следовательно, не имели к скульптуре молодого волшебника никакого отношения.
        — Ой!  — всплеснул лапками Амикус.  — Эта статуя очень похожа на Артёмия.
        — Это и есть Артёмий,  — сказал Евтихиан.
        — Я уже совсем ничего не понимаю!  — схватилась за голову Улита.  — Почему здесь оказался мой отец? И кто превратил его в камень? И, прошу прощения за невежливый вопрос, уважаемый Евтихиан, но откуда здесь взялись вы? Ведь, насколько мне известно, тринадцать лет назад вы покинули Террамагус, оставив странную записку.
        — Всё дело в том, что сегодня самым неожиданным образом раскрылось одно очень запутанное преступление,  — Евтихиан с улыбкой посмотрел на удивлённую девочку.  — Но обо всём по-порядку.
        Так вот, ещё будучи правителем Террамагуса, я пообещал Минадоре, Аникее и Онисифору лично разобраться во всех деталях той злополучной вечеринки. С первых дней следствия, которое вёл Феофил, я постепенно приходил к мысли, что у Эрмогена и Фулвианы всё же были веские причины ненавидеть Минадору. Чёрный маг мог желать ей зла из-за отказа стать его женой, а устранение бывшей подруги помогло Фулвиане занять место в Волшебном Совете. Но без доказательств всё это оставалось лишь моими предположениями, и мне приходилось сохранять по отношению к этим двум персонам нейтральную позицию.
        И вот однажды ранней весной, когда я уже был рядовым жителем Террамагуса и, предаваясь воспоминаниям, прогуливался по Долине Статуй, мне пришлось стать свидетелем странной сцены. Всё это происходило рано утром, когда в долине обычно не бывает посетителей. И я очень удивился, увидев здесь в столь ранний час Эрмогена и Фулвиану, которые, осыпая друг друга взаимными упрёками, медленно облетали ряды статуй, явно что-то высматривая среди них.
        Быстро сообразив, что они меня не заметили, я, не желая терять этого маленького преимущества, сразу же спрятался под волшебным капюшоном и стал внимательно наблюдать за происходящим. Вскоре мне стало понятно, что молодые супруги искали Артёмия, которого во время злополучной вечеринки они превратили в камень и в спешке сбросили в Долину Статуй. Они собирались окончательно разделаться с ним утром следующего дня, но шедший всю ночь снег засыпал окаменевшего Артёмия, и найти его на огромной территории долины в зимнее время года не представлялось возможным. И вот теперь, когда забрезжили первые лучи весеннего солнца, они снова прибыли сюда, чтобы осуществить задуманное.
        Невидимый, чуть дыша, я провёл в Долине Статуй всё утро, наблюдая за Эрмогеном и Фулвианой, но в тот день их поиски успехом не увенчались. Агапиты покидали долину, будучи крайне недовольными друг другом.
        — Не пойму, куда он мог деться?  — ворчала Фулвиана.  — Неужели кто-то нашёл его раньше нас? Тогда нас ждут большие неприятности!
        — Между прочим, это ты уговорила меня оставить это дело до весны, так что нечего причитать!  — зло ответил Эрмоген.
        — Ну конечно же, во всём виновата я! А кто втянул меня во всю эту авантюру?!
        — Ладно, хватит! Может быть, всё не так уж и плохо. Будем считать, что, упав с большой высоты, статуя Артёмия просто-напросто разбилась. Так что в следующий раз попробуем поискать её среди обломков, которых здесь предостаточно.
        Вернувшись домой, я заперся в своём кабинете и погрузился в размышления. Новые факты коренным образом изменили всю картину преступления и поставили передо мной ряд вопросов. Мне было не понятно: зачем Эрмоген и Фулвиана превратили Артёмия в камень? И в какой момент празднества они смогли это сделать? Ответ на первый вопрос возник сам собой, когда я неожиданно вспомнил о древнем и давно запрещённом в Террамагусе обряде по перенятию чужого облика. Ведь именно для его проведения было необходимо, чтобы тот, кем вы собираетесь стать, был бы в этот момент ни живым, ни мёртвым.
        И тогда получалось, что, превратив Артёмия в каменное изваяние, Эрмоген перенял его облик и от его лица разыграл весь этот отвратительный спектакль с обвинительной речью, которую завершил эффектным исчезновением. Всё это волшебство было выполнено на таком высоком профессиональном уровне, что ни у кого из гостей не возникло ни капли сомнения в том, что Артёмий действительно покинул этот мир, рассыпавшись в серебряную пыль.
        Ответ на второй вопрос я нашёл в притворном недомогании Фулвианы, которое было разыграно для того, чтобы заманить Артёмия в ловушку.
        В общем, все новые факты отлично уложились в мою версию развития событий, но для официального разоблачения Агапитов мне нужны были доказательства, которых у меня, увы, не было. И поэтому я решил с утра отправиться в Долину Статуй и попробовать разыскать там Артёмия. Ведь если бы мне посчастливилось его найти, то это стало бы самым убедительным подтверждением вины Эрмогена и Фулвианы.
        Я находился в приподнятом настроении. Наконец-то мне удалось приблизиться к разгадке тайны, которая вот уже несколько месяцев не давала мне покоя! Мне очень захотелось поделиться этой хорошей новостью с Аникеей и Онисифором, Минадора в то время уже находилась в Долине Забвения, и вечером я отправился к ним в гости.
        В последнее время я не часто навещал своих старых друзей, так как знал, что они с нетерпением ждут от меня рассказа о моём расследовании. А из-за того, что мои дела в этом направлении шли не слишком хорошо, мне, к сожалению, порадовать их было нечем. Но в тот раз всё было иначе. Едва войдя в гостиную, я сразу же обнадёжил их, сказав, что уже знаю истинных виновников преступления. И что мне осталось лишь найти против них убедительные доказательства. Имён подозреваемых я называть не стал, посчитав, что до окончательного подтверждения моей версии это будет не тактично, но всё же немного приподнял завесу тайны, сказав, что кое-что из доказательств может находиться в Долине Статуй.
        Я помню, что тогда мы засиделись за полночь. Греясь у камина, мы втроём пили красное вино и рассуждали о скором возвращении Минадоры.
        — Мы с Онисифором всегда были уверены, что наша дочь не виновна и что в ближайшие месяцы она обязательно будет на свободе,  — заворожено глядя на пламя камина, сказала Аникея.  — Мы даже не стали увольнять Арефу. Она пока прислуживает у нас по дому. Мы решили, что раз сюда скоро вернётся наша внучка, то зачем искать для неё новую няню, если нас всех вполне устраивает эта.
        В этот момент Арефа вошла в гостиную и поинтересовалась:
        — Извините за беспокойство, но вам сегодня ещё что-нибудь понадобится?
        — Нет, спасибо, ты уже можешь идти отдыхать,  — отпустила её Аникея, а когда за бывшей няней закрылась дверь, добавила: — Какая скромная и исполнительная девушка!
        На следующий день я в плаще невидимке покинул свой замок ещё до рассвета и, прибыв в Долину Статуй с первыми лучами солнца, сразу же приступил к поискам. Медленно облетая ряд за рядом, я тщательно разглядывал все попадающиеся на моём пути каменные обломки. К моему великому сожалению, все они, при ближайшем рассмотрении, оказывались частями статуй правителей, но я не позволял себе отчаиваться и продолжал упрямо двигаться дальше.
        Прошло, кажется, часа полтора. Я успел осмотреть примерно третью часть долины, но мои поиски всё ещё не дали никаких результатов. Я уже стал беспокоиться и, наверное, поэтому не смог вовремя почувствовать, что ко мне приближается такой же, как и я, невидимый волшебник. Задев друг друга плечами, мы с незнакомцем, следуя принятому в Террамагусе правилу вежливого обращения, сразу же стали видимыми, чтобы принести друг другу взаимные извинения.
        Признаюсь честно, я был неприятно удивлён, когда ставший видимым волшебник оказался Эрмогеном.
        Поздоровавшись и обменявшись несколькими светскими фразами со своим бывшим коллегой, я уже собирался снова надеть волшебный капюшон, но в этот момент около меня раздался голос Фулвианы.
        — Подождите, уважаемый Евтихиан, не исчезайте, я тоже хотела вас поприветствовать. Ведь мы с вами так давно не виделись.
        Но, едва появившись, Фулвиана сразу направила на меня бронзовое зеркало, и после этого…
        Очнувшись, я с удивлением обнаружил, что нахожусь на постаменте в одном из крайних рядов Долины Статуй. Причём это был тот самый постамент, на котором я в последний день своего правления установил своё каменное изваяние. Но моя статуя загадочным образом куда-то исчезла, и теперь её место почему-то занимал я сам. В первые минуты я не мог ничего понять, и был, признаться, сильно растерян.
        Оглядевшись по сторонам, я увидел, что моими ближайшими соседями были статуи Малахии, Амфинохия и Апексима, то есть тех моих коллег по Волшебному Совету, которые должны были править Террамагусом после меня. А наличие их каменных изваяний в Долине Статуй говорило о том, что их сроки нахождения у власти уже истекли. От страшного вывода меня бросило в холодный пот. Ведь получалось, что я провёл в Долине Статуй больше двенадцати лет!
        Восстановив в памяти картину предшествующих событий, я постепенно начал понимать, что же со мной произошло.
        Узнав каким-то образом о моих планах их разоблачить, Эрмоген и Фулвиана выследили меня и превратили в каменное изваяние, которое установили на место моей статуи. Агапиты рассчитывали, что я так и рассыплюсь здесь в песок под действием ветра, солнца, дождя и снега, и никто так и не догадается, что статуя — это на самом деле сам бывший правитель Евтихиан. И так бы, наверное, и произошло — ведь за двенадцать лет их обман так и не был раскрыт,  — но сегодня в ход событий вмешался Его Величество Случай. Именно благодаря ему на меня пролился дождь Живой воды, который является единственным средством, способным вернуть к жизни превращённого в камень.
        — Я ни в коей мере не хочу умалять роль Всемогущего Случая,  — сказала Улита,  — но всё же, уважаемый Евтихиан, мне хотелось бы кое-что уточнить. Дело в том, что кувшины с Живой и Мёртвой водами находились в экипаже Корнилия, с которым мы, до нападения на нас Эрмогена и Фулвианы, совершали обзорную прогулку над Долиной Статуй.
        — Ваше уточнение очень кстати,  — заметил Евтихиан.  — Значит, был ещё и кувшин с Мёртвой водой?
        — Да, был.
        — Тогда это объясняет, почему нам сегодня удалось найти Артёмия. Всё дело в Мёртвой воде, которая опять-таки благодаря Случаю, разлилась именно в том месте, где были разбросаны осколки окаменевшего Артёмия. Попав на все эти разрозненные кусочки, магическая влага снова собрала их в единое целое.
        — А теперь его можно будет оживить?  — спросил Амикус.
        — Конечно, облив так же, как и меня, Живой водой.
        — А Корнилия?  — поинтересовался Данила.
        — Да, кстати, а где он?  — спохватилась Улита.
        — Я видел, что его экипаж приземлился на лужайке, с правой стороны от Долины Статуй,  — сказал Амикус.
        — А что, Ермоген и Фульвиана и его тоже превратили в камень?  — удивился Евтихиан.
        — С этого-то и начались все наши сегодняшние неприятности,  — вздохнула Улита.
        — А что они, собственно, от вас хотели?  — пожилой волшебник окинул Улиту, Данилу и Амикуса вопросительным взглядом.  — Я, честно говоря, так и не понял суть вашего конфликта. Агапиты, кажется, обвинили вас в том, что вы ночью проникли во Дворец Волшебного Совета, а вы заявили им, что подозреваете их в краже диадемы Минадоры, так?
        — Ну, в общем, так,  — Улита на секунду задумалась, а затем добавила: — Хотя, на самом деле, всё намного сложнее.
        — Вот как?!
        Улита быстро взглянула на Данилу и Амикуса и, получив их молчаливое согласие, стала рассказывать.
        — Всё дело в том, уважаемый Евтихиан,  — начала она,  — что всё случившееся на той злополучной вечеринке было затеяно Агапитами для того, чтобы завладеть маминой диадемой. Кстати, факт её отсутствия в сокровищнице Дворца мы и проверяли прошлой ночью. А кое-кто — он просил не вовлекать его в это дело — подтвердил наши догадки о том, что похищение произошло около тринадцати лет назад.
        — А зачем Агапитам понадобилась диадема Минадоры?  — спросил Евтихиан. Было видно, что рассказ девочки его очень заинтересовал.
        — А это уже другая часть их хитроумного плана. Она должна была служить им своеобразным ключом. С её помощью они надеялись добраться до очень важной информации, хранящейся в Шаре Магических Знаний. Вам, я думаю, известно про эту нашу семейную реликвию?
        — Да.
        — Так вот, Шар тоже был похищен. Его из нашего замка выкрала Агафия, воспользовавшись ходами горных человечков.
        — А причём здесь Агафия?  — недоумённо произнёс Евтихиан.
        — Как нам удалось выяснить, именно она приходится матерью Эрмогену.
        — Мне кажется, что здесь вы ошибаетесь.
        — Мы с Данилой лично слышали, что она говорила о нём как о сыне,  — сказал Амикус.  — И именно она сейчас его спасла.
        — Она его спасла? Ничего не понимаю! Я лично видел, как Эрмогена съела ворона!
        — Так эта ворона и была Агафия,  — попыталась переубедить Евтихиана Улита.  — Данила с Амикусом опознали её по серебряному перстню с изумрудами, который был у неё на правой лапе.
        — Признаюсь честно, я никакого перстня у неё не заметил,  — сказал Евтихиан.  — И единственное, что мне показалось странным в поведении этой вороны, так это её неожиданное появление и исчезновение. Так что с большой натяжкой я ещё могу предположить, что Эрмогена мог похитить кто-то из его друзей — чёрных колдунов, хотя — нет, вряд ли я же лично видел, как эта ворона его съела. А уж ваша версия про Агафию кажется мне совсем неправдоподобной.
        — А вы никогда не обращали внимания на глаза Эрмогена?  — Улита решила ещё раз попробовать переубедить Евтихиана.  — Вам не показалось, что в них есть что-то лешачье? Ну, например, вы не замечали, что они у него иногда светятся?
        Пожилой волшебник ненадолго задумался.
        — Нет, я ничего такого в его глазах не замечал,  — уверенно заявил он.
        — Да, кстати, а сын Эрмогена — самый настоящий лешёнок!  — сказал Амикус.
        — Долго же я отсутствовал,  — посетовал Евтихиан.  — У Эрмогена, оказывается, уже есть сын!
        — И дочь Альбира,  — уточнил Данила.
        — Что же это за информация такая была в этом Шаре, из-за которой Агапиты совершили все эти преступления?
        — А помните давнюю историю про способ увеличения волшебной силы, во время работы над которым погиб маг Епифан?  — спросила Улита.
        — Помню.
        — А мой прапрапрадед Кассиан оказался удачливее своего друга и смог этот метод создать. Всю информацию о своём открытии он поместил в Шар Магических Знаний, а домашним строго — настрого запретил кому-либо об этом рассказывать. Мой прапрапрадед опасался, что, оказавшись в чьих-либо не надёжных руках, эта волшебная методика изменит всё мироустройство Террамагуса.
        — Вот, теперь кое-что начинает проясняться,  — сказал Евтихиан.  — Получается, что, завладев открытием предка Улиты, коварные Агапиты собирались с его помощью захватить власть в Террамагусе. Только ради такой «высокой», с их точки зрения, цели они могли, занимая столь ответственные должности, пойти на совершение такого количества преступлений.
        — Хотели, так сказать, основать правящую династию леших,  — съехидничал Амикус.
        — Ну, не знаю,  — Евтихиан сделал небольшую паузу,  — несмотря на все ваши доводы, я всё-таки не могу поверить, что Эрмоген — леший. Ладно, друзья мои, я думаю, что нам уже пора приводить в чувство Артёмия и вашего приятеля Корнилия. Хватит уж им быть каменными истуканами.
        — А что мы будем делать с Фулвианой?  — поинтересовалась Улита.
        — Я думаю, что её участь должен решить суд, на котором мы с Артёмием сможем рассказать про неё много всего интересного. И теперь я очень сожалею лишь о том, что в день трагедии не прислушался к словам убитой горем Минадоры, которая всё твердила: «Это был не Артёмий!». Тогда мы все посчитали, что от переживаний она была немного не в себе. Эх ладно,  — Евтихиан тяжело вздохнул,  — не будем терять время на воспоминания, а поступим сейчас следующим образом: я полечу в Горную Долину за следователем и Чёрными Стражниками, Данила и Амикус отправятся в Долину Двух Озёр за Живой водой, а Улита останется здесь и до нашего возвращения будет караулить Артёмия, Корнилия и Фулвиану.
        — А в чём мы понесём воду?  — поинтересовался рыжий симпатяга.
        — А вот хотя бы в этом кувшине,  — Евтихиан указал на валявшиеся около статуи Артёмия черепки, которые в этот момент шустро подползали друг к другу и склеивались. И не прошло и полминуты, как разбитый кувшин уже был как новый.
        — Здорово!  — с восхищением сказал Данила.  — Улита, ты тоже обязательно научись этому волшебству, а то уже надоело, что мама каждый раз ругается из-за разбитой тарелки или чашки. Ну ладно, мы с Амикусом полетели,  — и, взяв кувшин, друзья отправились в Долину Двух Озёр.
        Вслед за ними, но уже в сторону Горной Долины, отправился и Евтихиан.
        Оставшись одна, Улита поднялась над Долиной Статуй и, паря над ней, сверху наблюдала за своими тремя подопечными. Ведь сложность данного ей поручения заключалась в том, что окаменевшие волшебники и волшебница находились в разных частях этого импровизированного музея истории. А на просьбу девочки собрать их всех вместе, Евтихиан ответил, что не хочет ничего трогать до приезда следователя.
        Прошло чуть более получаса прежде, чем все снова возвратились в Долину Статуй.
        Первыми, неся на пару тяжёлый кувшин с Живой водой, прилетели Данила и Амикус. Они приземлились около окаменевшего Артёмия и весело объявили:
        — А вот и мы!
        — Очень приятно,  — ответила приземлившаяся около них Улита.
        — А давайте всех оживлять!  — предложил зверёк.
        — Нет уж,  — возразила девочка,  — я считаю, что мы должны дождаться Евтихиана.
        — А вон, кстати, и он,  — Данила указал на приближающуюся к Долине Статуй процессию, впереди которой, указывая дорогу, летел Евтихиан. Вслед за ним, на сером пиннэкусе, летел сухопарый волшебник средних лет. Замыкал кортеж закрытый экипаж, запряжённый чёрным пиннэкусом, которым управляли сидящие на козлах два Чёрных Стражника.
        — Они, похоже, направляются к Корнилию,  — заметил Амикус, продолжая внимательно наблюдать за приближающейся группой волшебников.
        — Да, похоже,  — согласилась с ним Улита.  — Летим к ним.
        Данила и Амикус на всякий случай прихватили с собой кувшин с Живой водой. И дружная троица направилась к лужайке, на которой находился экипаж с окаменевшим юным секретарём, и куда только что приземлились прибывшие из Горной Долины волшебники.
        Некоторое время следователь изучал место преступления молча, затем задал по два — три вопроса Улите, Даниле и Амикусу и только после этого дал добро на возвращение Корнилия в нормальное состояние.
        — Я думаю, что ему будет вполне достаточно трети кувшина,  — сказал Евтихиан.  — Ведь у нас же, кроме него, ещё двое окаменевших.
        После того, как Корнилий, а вскоре и Артёмий, были оживлены, ещё некоторое время понадобилось на то, чтобы объяснить им, что же с ними произошло. И больше всех, как ни странно, рассержен услышанным был юный секретарь, который в этот же день пообещал подать в суд на своих обидчиков.
        — Я это дело так не оставлю!  — сокрушался юный волшебник.  — Я никому не позволю так отвратительно со мной обращаться!
        Корнилий замолк лишь тогда, когда заметил, что в десятке метров над его головой парит пара журналистов. Вооружённые блокнотами и фиксирующими объёмные изображения волшебными фотографическими ящичками, представители прессы внимательно наблюдали за происходящими внизу событиями, тщательно фиксируя самые интересные с их точки зрения моменты. И юный секретарь, который по долгу службы должен был тщательно оберегать свою репутацию, к сожалению, слишком поздно понял, что его не слишком умные высказывания скоро станут достоянием общественности.
        Тщательно изучив все четыре места преступления, включая и бывший постамент Евтихиана, и собрав в мешок улики, среди которых было и бронзовое зеркало, следователь ещё некоторое время совещался с Чёрными Стражниками, решая, как удобнее транспортировать Фулвиану. Молодая волшебница всё ещё находилась в окаменевшем состоянии, и во избежание недоразумений было решено отложить её оживление до приезда в участок. Затем Стражники погрузили окаменевшую чародейку в экипаж, и, захватив кувшин с остатками Живой воды, вместе со следователем покинули Долину Статуй.
        — Друзья мои,  — Евтихиан окинул взглядом оставшихся участников событий,  — я думаю, что и нам тоже пора отправляться в Горную Долину.  — Ведь мы с Артёмием сегодня ещё должны успеть освободить Минадору. А для этого сначала надо получить разрешение в Волшебном Совете и у прокурора, а затем придётся лично лететь в Долину Забвения. А туда путь ох, какой неблизкий! Так что мы должны поторопиться.
        — Да, конечно,  — спохватился Артёмий, который, едва следователь оставил его в покое, сразу же уединился с Улитой на одном из пустых постаментов, и вот уже полчаса о чём-то оживлённо с ней разговаривал.  — Вы, Евтихиан, как всегда правы. Мы обязательно должны сегодня освободить Минадору. Правда, дочка?
        Улита утвердительно кивнула.
        — Только вот у меня одна маленькая проблема,  — Артёмий слегка замялся,  — как я сейчас полечу домой? У меня же нет летающего плаща. Ведь в тот злополучный день, тринадцать лет назад, я вышел проводить Эрмогена и Фулвиану налегке, не надевая верхней одежды, и в таком виде я, соответственно, оказался и здесь.
        — Артёмий,  — обратился к молодому волшебнику Корнилий,  — вы не откажетесь воспользоваться моим экипажем? У меня же он двухместный, и одно место свободно.
        — С удовольствием.

        Глава IX Ужин в замке Кинтианов

        Вечером в ворота замка Кинтианов влетело белоснежное семейное ландо, на котором Артёмий и Евтихиан привезли из Долины Забвения Минадору. Она была всё так же красива, но выглядела бледной, усталой и подавленной, и только после встречи с Улитой и родителями застывшая на её лице печаль стала понемногу развеиваться.
        Артёмий и Евтихиан рассказывали, что с освобождением Минадоры у них не было никаких проблем. И если не считать длинную и довольно утомительную дорогу, то всё прошло просто замечательно. Они очень быстро получили все необходимые разрешения в Волшебном Совете и у прокурора. Затем, после прохождения всех постов охраны, их очень любезно принял комендант Долины Забвения, который пригласил их в свой кабинет, и пока Минадора собирала свои вещи, угощал чаем и развлекал беседой. Улыбчивый толстяк, он шутливо посетовал, что ему жалко отпускать одну с самых очаровательных своих узниц, но в то же время на прощанье он пожелал ей больше никогда попадать к нему «в гости».
        Минадора пока не имела Мирабилиса, так как её диадема была похищена, а вручение новой было назначено на завтра. И с утра молодой волшебнице предстояло отправиться во Дворец Волшебного Совета на аудиенцию к Феодотии, с которой она также собиралась обсудить вопрос о восстановлении её на работе в Совете.
        Перед тем, как рассказать родителям, бабушке и дедушке о результатах своего расследования, Улита некоторое время совещалась с Данилой и Амикусом.
        — Я думаю, что будет лучше, если Аникея и Онисифор не узнают, что мы их столько времени обманывали, пряча у них «под носом» Данилу,  — сказал Амикус.  — Они, конечно же, ничего не скажут, но про себя обидятся.
        — Ты прав,  — согласилась Улита.  — Ну а ты, братик, что скажешь?
        — Я не против. Можете обо мне в своём рассказе не упоминать. Но только как вы объясните моё сегодняшнее присутствие в Долине Статуй? Ведь этот факт, как вы понимаете, скрыть не удастся.
        — Я так и скажу, что пригласила тебя и Амикуса помочь мне после прогулки с Корнилием поискать новые улики против Агапитов.
        Сразу после приезда Минадора, а также Аникея, Онисифор, Артёмий, Евтихиан, Улита, Данила и Амикус собрались в столовой, где для них был накрыт праздничный стол.
        В течение получаса девочка и зверёк рассказывали всем собравшимся о результатах расследования. Когда они закончили, Минадора, с восхищением посмотрев на дочку, спросила:
        — И ты ради нас с папой отправилась ночью во Дворец, чтобы проверить свою версию?
        — А что в этом такого?  — скромно потупила глаза Улита.
        — Как что?!  — возмутилась Аникея.  — Да мы с Онисифором просто в ужасе от твоего безрассудного поступка!
        — Мама, напрасно ты её ругаешь, лично я горжусь ею.
        — Ты понимаешь, чем всё это могло закончиться? Мы с Онисифором не пережили бы ещё и потерю внучки!
        — Бабушка, успокойся, всё же закончилось хорошо.
        — Ладно, не обращайте на меня внимания, это я так, ворчу,  — смахивая слезинку, сказала Аникея.  — Я рада, что моя девочка и Артёмий снова вместе с нами. Мы с Онисифором мечтали об этом дне долгих тринадцать лет. И эта мечта, и, конечно же, и наша внучка, за которой мы наблюдали через магическое зеркало, поддерживали нас с мужем всё это время и не позволяли сойти с ума от тоски и переживаний. Конечно же, мы надеялись, что это радостное событие наступит гораздо раньше, потому что в те трагические дни срок в тринадцать лет показался бы нам вечностью. Тогда мы думали, что пройдёт всего лишь два — три месяца, этот кошмар развеется как страшный сон, и всё будет как прежде. Утешая себя такими надеждами, мы даже не уволили няню Улиты — Арефу. Мы с Онисифором думали, что если наша внучка скоро вернётся домой, то зачем искать для неё новую няню, когда нас всех вполне устраивает эта скромная и исполнительная девушка. Каждый день Арефа…
        — «… докладывает мне обо всём, что происходит в семействе Кинтианов, но пока что, к большому сожалению, ничего из того, что она рассказала, не подходит для использования в обвинительной речи»,  — прервав Аникею, скороговоркой выпалил Амикус, а когда все удивлённо посмотрели в его сторону, пояснил:
        — Эта фраза совершенно неожиданно всплыла в моей памяти после того, как Аникея произнесла три начальных слова.
        — Но я совершенно не то собиралась сказать,  — возмутилась пожилая волшебница.
        — Подожди, мама,  — серьёзно сказала Минадора.  — Похоже, что сейчас мы получили запоздалое послание из прошлого.  — Где и когда ты это услышал?  — обратилась она к зверьку.
        — Это было на Балу Огненного Цветка в день вашей с Артёмием помолвки.
        — И чья это фраза? Хотя, я уже и так догадалась. Это сказала Фулвиана?
        Амикус утвердительно кивнул.
        — А почему ты не сказал об этом тогда, на балу? Что же ты всё это время молчал?  — удивился Онисифор.
        — Амикус не виноват. Его, как я теперь понимаю, заколдовали Агапиты, заметив, что он услышал не предназначенный ему разговор,  — ответила за зверька Минадора.  — Я припоминаю тот случай: он подлетел ко мне взволнованный и собирался что-то сказать, но я, увидев, что ко мне с поздравлениями направляется Фулвиана, попросила его подождать. А после ухода моей любезной подруги Амикус уже всё благополучно забыл. Мы все тогда были слишком веселы и счастливы, чтобы задумываться над этим странным происшествием, объяснив его тем, что наш рыжий друг просто переутомился на охоте за цветком.
        — Да, наша беспечность в результате обернулась для нас бедой,  — вздохнул Артёмий.
        — Получается, что Арефа была шпионкой Агапитов?  — уточнила Улита.
        — Получается,  — сказала Минадора.  — И теперь становится понятным, откуда в речи Эрмогена появилось детальное описание нашей небольшой семейной ссоры, которое сделало его обвинения в мой адрес более убедительными.
        — А для меня эта новость — то недостающее звено, которое объясняет, как Агапиты узнали о моих планах их разоблачить,  — с горечью произнёс Евтихиан.  — Я подозревал, что моя встреча с Эрмогеном и Фулвианой в Долине Статуй была не случайной. Предупреждённые Арефой, они устроили для меня искусную ловушку!
        — Интересно,  — мрачно усмехнулась Минадора,  — а кто устроил нам с Артёмием ту искусную ловушку, из-за которой Улита родилась в лесу в мире людей?
        — Я думаю, что это дело рук Эрмогена и его дяди Силвестриуса., - снова вступила в разговор Улита.  — Бабушка подробно рассказывала мне о тех событиях и я, сопоставляя их с тем, что случилось с ней, мной и Амикусом несколько месяцев назад, пришла к выводу, что всё это — проделки из арсенала лешего. Тогда мы имели неосторожность чем-то обидеть Силвестриуса и он, когда мы летели над Лесом Чудес, также устроил дождь с грозой, а когда мы оказались на земле, не выпускал нас, сплетая кроны деревьев.
        — Я готова согласиться с тем, что Силвестриус по каким-то причинам мог помогать Эрмогену,  — сказала Минадора,  — но мне почему-то с трудом верится, что они родственники.
        — И мне тоже,  — поддержала её Аникея.
        — А то, что я лично слышал, как Агафия называла Эрмогена своим сыном — это ничего для вас не значит?  — возмутился Амикус.
        — Честно говоря, я даже и не знаю, что мне обо всём этом думать,  — сказал Евтихиан.
        — А то, что сын Эрмогена — Гальбий — лешёнок, и что он, приняв облик сосны, хотел отобрать у нас с Амикусом Огненный Цветок — этому вы тоже не верите?  — вступилась за зверька Улита.
        — Успокойся, детка,  — примирительным тоном сказала Аникея.  — Мы все, конечно же, вам верим.
        — Значит, ты считаешь,  — обратилась к дочке Минадора,  — что Эрмоген ухаживал за мной лишь потому, что хотел войти в нашу семью и получить доступ к открытому нашим предком способу увеличения волшебной силы, и ни о какой любви здесь речи не шло? А, потерпев неудачу в завоевании моей руки и сердца, чёрный маг, найдя союзницу в лице моей подруги Фулвианы, придумывает коварный план. Одним пунктом которого, было похищение Шара, а другим — устранение меня, с целью завладеть моей диадемой, как ключом к магическому Шару, так?
        — Ну, так.
        — Хорошо, я соглашусь с этим предположением, но у меня сразу же возникает вопрос: откуда Эрмоген узнал, что в нашем Шаре Магических Знаний хранится рецепт по увеличению волшебной силы? Ведь эта информация была нашей семейной тайной, и даже не все Кинтианы были в неё посвящены.
        — Этого я не знаю,  — пожала плечами Улита.  — Но, может быть, это как раз и связано с его происхождением. Вдруг эта информация была, например, известна Агафии, а то, что именно она его настоящая мать, я теперь не сомневаюсь.
        — А по-моему, ты уже выдумываешь какие-то небылицы,  — усмехнулся Онисифор.
        Обиженная недоверием Улита хотела что-то возразить, но её опередил Артёмий.
        — Да какое теперь всё это имеет значение?!  — весёлым тоном заявил он.  — Надо радоваться, что мы все снова вместе, а наши недруги получили по заслугам!
        — Я до сих пор не могу поверить, что соучастницей этого ужасного преступления была моя лучшая подруга Фулвиана!  — глухим голосом произнесла Минадора.
        — Не расстраивайся, мама,  — Улита подошла и поцеловала Минадору,  — теперь твоя подруга ответит за все свои отвратительные поступки в суде, который, кстати, назначен на следующий понедельник.
        — А участи Эрмогена и вовсе не позавидуешь,  — сказал Евтихиан.  — Его съела ворона.
        — Ну как его переубедить, что она его не ела!  — пробубнил себе под нос Амикус.
        — Не надо,  — так же тихо ответила ему Улита,  — это, похоже, бесполезно.
        После ужина Евтихиан, сославшись на усталость, отправился домой, а все остальные переместились в гостиную.
        — И нам с Данилой, пожалуй, тоже пора,  — взглянув на часы, сказала Улита.
        — Может быть, вы переночуете у нас?  — предложила Аникея, а Онисифор, Минадора и Артёмий её поддержали.
        — Спасибо, бабушка, но нам с братом сегодня вечером обязательно надо быть дома. Вы все на меня не обижайтесь, я обещаю, что навещу вас на следующей неделе.
        — Ну хорошо,  — тяжело вздохнула Минадора,  — прилетай, когда сможешь, но помни что мы все тебя очень любим и будем очень по тебе скучать. А ещё нам с тобой надо о многом поговорить. И вас, Данила,  — молодая волшебница посмотрела на мальчика,  — мы тоже всегда будем рады видеть в нашем доме.
        — Спасибо,  — чуть смутившись, ответил тот.
        В этот момент в гостиную вошла горничная и сообщила, что экипаж подан.
        — Ну что ж, давай прощаться,  — сказала Аникея.
        Улита поочерёдно обняла и поцеловала родителей, бабушку и дедушку.
        — Надеюсь, вы не будете против, если я провожу вас до Золотой Поляны?  — поинтересовался Амикус, плюхнувшись на руки к Улите.
        — Конечно же нет, дружочек,  — улыбнулась девочка,  — втроём в дороге нам будет веселей.
        Вскоре все трое, удобно расположившись в белоснежном ландо, которым управлял Эстасий, покинули замок Кинтианов.
        — Странно, что никто из твоих не поверил, что Эрмоген — леший,  — сказал Данила.
        — Ну и ладно, не верят — и не надо!  — в голосе Улиты чувствовалась обида.  — Это, в общем-то, ничего не меняет. Ведь мы-то с вами в этом уже не сомневаемся. И это главное. Вот послушайте, к какому выводу я пришла, рассуждая об Эрмогене. Так вот, он скорей всего, родился с неправильными для потомственного лешего глазами, то есть они у него были не зелёные, как полагается, а чёрные, и к тому же они у него не светились. Увидев у своего сына такой существенный изъян, Агафия испугалась, что у неё из-за этого могут начаться неприятности с мужем, да и в общине её бы наверняка не поняли. Чтобы избавить себя от неминуемых неприятностей лесная ведьма каким-то образом подкинула своего сына в семью знатных горных волшебников. Она могла не опасаться, что её обман будет раскрыт. Ведь во время объявленного по всему Террамагусу розыска искали младенца, основной приметой которого были лешачьи глаза, а подкидыш этому условию не соответствовал. Вот и всё. Тогда по этой моей версии всё сходится. Фотиния была Эрмогену приёмной матерью, а Агафия — настоящей.
        — Да, складно это у тебя получилось,  — согласился Амикус.  — Тогда действительно всё сходится. Но мне всё-таки немного не понятно, откуда это у тебя такая уверенность, что всё дело именно в его глазах?
        — В том, что у Эрмогена лешачьи глаза, я окончательно убедилась в тот момент, когда увидела его в минуту сильного гнева в Долине Статуй. Тогда в них на некоторое время появилось то характерное для лешего свечение, которое у Силвестриуса и у Гальбия присутствует всегда.
        — Да, я тоже заметил, что тогда, в Долине Статуй, они у него прямо-таки загорелись как два фонаря,  — поддержал сестру Данила.
        — Ну хорошо, я охотно вам верю,  — проворчал зверёк.  — Наверное, я в тот момент смотрел куда-то не туда. Теперь становится понятно, в кого Гальбий уродился лешёнком. Только у него, в отличие от своего «неправильного» папаши, с глазами всё в порядке.
        — А мне вот что ещё не понятно: — сказал Данила,  — почему Эрмоген не хотел, чтобы ты посещала Террамагус до сдачи экзамена?
        — Я долго думала над этим вопросом и вот, что у меня получилось: совершив тринадцать лет назад серию преступлений, Агапиты получили Шар и диадему, но добраться до заветного рецепта увеличения волшебной силы сразу не смогли. Череда неудач в открытии Шара постепенно охладила их интерес к этому делу, и они, возвращаясь к нему всё реже и реже, занимались более насущными для них проблемами. Шло время; ни диадемы, ни Шара так никто и не хватился — мама была надолго заключена в Долине Забвения, бабушка боролась за жизнь дедушки, папа и Евтихиан в их состоянии вряд ли смогли бы когда-либо заговорить — в общем, спокойствию и благополучию Агапитов ничто не угрожало. И они, решив, что события тех лет надёжно похоронены в прошлом, с головой погрузились в работу в Совете, растили детей и принимали участие в светской жизни — были, так сказать, добропорядочными жителями Террамагуса. И тут — как гром среди ясного неба — моя бабушка подаёт прошение о разрешении мне пройти экзамен на звание волшебницы. Понаблюдав за мной через магическое зеркало, Агапиты, увидев мой независимый характер и природную
любознательность, поняли, что я, оказавшись в Террамагусе, сразу же начну интересоваться той давней трагедией, чего им, естественно, не хотелось. Увидев во мне прямую угрозу их спокойной жизни, Агапиты занервничали, результатом чего и стала их наиглупейшая просьба не привозить меня в Террамагус до экзамена, на котором, как вы знаете, они собирались со мной расправиться. Вот и всё.
        — А что,  — заметил Амикус,  — твоя теория очень даже похожа на правду.
        — А откуда Агапиты узнали, что вы с Корнилием собираетесь посетить Долину Статуй?  — спросил Данила.  — Ведь как они ловко придумали устроить там для вас ловушку.
        — Я не сомневаюсь, что уважаемые Эрмоген и Фулвиана подслушали это в тот момент, когда Корнилий отпрашивался у Феодотии на прогулку.
        — Как ты думаешь, сестрёнка, а они бы сегодня нас убили, если бы не Евтихиан?
        — Очень может быть. Наше посещение Дворца настолько рассердило и испугало Агапитов, что они были готовы на всё.
        — А почему ты не рассказала родителям и бабушке с дедушкой, что тебя хотели убить ещё на экзамене?
        — А зачем? Чтобы бабушка с дедушкой разволновалась? А маме и папе я когда-нибудь обязательно всё расскажу.

        Эпилог

        Во время суда над Фулвианой удалось доказать её соучастие в покушении на жизнь Артёмия, Евтихиана и Корнилия. Все остальные обвинения, в числе которых были соучастие в краже Шара и диадемы — остались не доказанными, а подслушанную и подсмотренную Улитой и её друзьями информацию суд рассматривать не стал.
        Придать вес показаниям девочки мог бы рассказ Лардомуса о том, что он видел, как тринадцать лет назад Агапиты забрали из хранилища диадему Минадоры, но призрак предпочёл помалкивать. Без его свидетельств Улите не имело смысла официально признаваться в ночном посещении Дворца, так как тогда её благородный по отношению к родителям поступок мог обернуться для неё обвинением в незаконном проникновении в важное государственное учреждение, а ещё, чего доброго, её бы саму вполне могли обвинить в краже Минадориной диадемы. На такой поворот событий, кстати, очень рассчитывала Фулвиана, но без лепестков чудо — папоротника, которые она потеряла во время событий в Долине Статуй, доказать присутствие девочки во Дворце ей не удалось. Следующим действием, превращавшим версию Улиты на суде в полную бессмыслицу, стало решение семейства Кинтианов не сообщать на суде о хранившейся в Шаре важной информации.
        — Это наша семейная тайна и посторонние о ней знать не должны!  — было сказано девочке.
        Хотя заявление о пропаже Шара Аникея всё-таки подала.
        Но даже после того, как большая часть обвинений была отклонена, Фулвиане за те из них, что были доказаны, полагалось провести пятнадцать лет в Долине Забвения, куда она и отправилась прямо из зала суда в сопровождении четырёх Чёрных Стражников.

 
Книги из этой электронной библиотеки, лучше всего читать через программы-читалки: ICE Book Reader, Book Reader BookZ Reader. Для андроида Alreader, CoolReader Библиотека построена на некоммерческой основе (без рекламы), благодаря энтузиазму библиотекаря. В случае технических проблем обращаться к