Важное объявление: В связи с блокировкой в России зеркала ruslit.live, открыто новое зеркало RusLit.space. Добавте пожалуйста его в закладки.


Библиотека / Детская Литература / Кузнецова Наталия: " Волчий Клад " - читать онлайн

Сохранить .

        Волчий клад Наталия Александровна Кузнецова

        Юный Ромка — настоящий авантюрист. С завидным постоянством он попадает в опасные переделки. Вот и на этот раз он отправился в лес на поиски клада, а вместо этого наткнулся на мужчину без сознания, оказавшегося лесником. А Лешка, сестра Ромки, нашла на поляне… раненую собаку странного серого окраса. Тут еще и полиция всполошилась — на подступах к Медовке выставлены патрули. Что за преступник орудует в поселке? Кому помешали местный лесник и его ручная волчица? Такие события не могли ускользнуть от внимания опытных сыщиков. Общее собрание детективного клуба постановило начать расследование!
        Ранее повесть выходила под названием «Дело о лесной царице».

        Наталия Кузнецова
        ВОЛЧИЙ КЛАД

        Глава I
        Ночь у костра

        В прозрачную озерную воду упал серебристый месяц, встревожил спящую рыбу, и она заплескалась у самого берега, куда бросали тень могучие сосны. Весело ускользая от буйного огня, в высокое небо взлетали золотые искры, а к прохладному аромату леса подмешивался терпкий дымок жаркого костра.
        — Супер! Хорошо, прям как в сказке. Ну правда, классно здесь, а?!  — вдохнув полной грудью волшебный хвойный воздух, с восторгом воскликнула Катька.  — Вы только посмотрите, как красиво вокруг!
        Лешка, завороженно глядя на золотисто-красное пламя, молча кивнула, а Ромка выхватил из костра пылающую хворостинку, вытянул губы трубочкой и подул на ее кончик. Хворостинка вспыхнула, как бенгальский огонь, и он торжествующе хмыкнул:
        — Ты, Катька, уж который раз об этом трындишь. Лучше скажи спасибо мне. Если бы не я, этого похода вообще бы не было. И ты бы тут не сидела. А мне еще и уговаривать вас пришлось!
        — Но я и представить не могла, как прикольно у озера ночью. Ну правда — красота? Супер?  — оглядывая присутствующих, завертела головой Катька.
        — Согласна. Я давно не испытывала ничего подобного,  — охотно откликнулась Маргарита Павловна.
        — Супер-супер,  — сверкнул белозубой улыбкой Жан-Жак и подмигнул Катьке.
        Вообще-то Ромка, Лешка, Катька и Артем собирались на Чистое озеро вчетвером, а взрослые присоединились к ним совершенно случайно. И ребята были этому только рады. Они любили бывать в компании Маргариты Павловны и ее мужа-француза — с этими людьми у них давно наладилась самая настоящая дружба. А еще в тот вечер у костра сидели толстый, сиплый и очень добрый отставной майор милиции Петр Иванович Сапожков и его внук лейтенант полиции Алексей. И деда, и пошедшего по его стопам внука друзья тоже относили к своим лучшим взрослым друзьям. К тому же Алексей был напичкан всякими криминальными историями и охотно ими делился, разумеется, теми из них, что не являлись больше служебной тайной.
        Вот и сегодня внук Петра Ивановича не обманул ничьих ожиданий: рассказал много интересного из своих полицейских будней и ответил на кучу разных вопросов. А потом, как это часто бывает, в общем разговоре наступила долгая пауза. Все молча смотрели на рвущийся вверх огонь, и каждый думал о чем-то своем. Пока своими дикими восторгами тишину не нарушила Катька.
        И все разом заговорили, засмеялись, стали наливать себе чай, а Ромка бросил в костер обгоревшую хворостинку, обратил к Катьке раскрасневшееся лицо и таинственным голосом прошептал:
        — Обещаешь?
        Катька на всякий случай отодвинулась и высокомерно сморщила аккуратный короткий носик:
        — А чего обещать-то?
        — Нет, ты сначала скажи, обещаешь?
        — Нет, ты первый скажи, что я должна тебе обещать?
        — Нетушки. Пообещай сначала ты.
        — Ну, не знаю,  — нерешительно протянула девчонка.
        Тогда Ромка насупился, сделал вид, что жутко обиделся, и примолк. В Катьке же проснулось жгучее любопытство, и она, заинтригованная, забыв о том, что с Ромкой надо держать ухо востро, потеряла всякую бдительность и торопливо закивала:
        — Ну ладно, ладно, обещаю, говори, что хотел.
        По правде говоря, Катька надеялась, что Ромка спросит: «Обещаешь молчать?» — а потом доверит ей какую-нибудь невообразимо важную тайну. Он же ткнул в нее пальцем и хитренько усмехнулся.
        — Учти, ты пообещала встать завтра утром по первому моему требованию и пойти со мной в лес, сама знаешь зачем.
        — А ну тебя!  — Катька надулась и больно пихнула Ромку локтем в бок. А он, довольный быстро достигнутым успехом, отодвинулся подальше от костра и движением подбородка указал на Алексея:
        — Слушай!
        Лейтенант по просьбе деда приступил к очередному рассказу о том, как его отдел целый месяц охотился за опасным убийцей и как им удалось-таки изловить бандита. Когда же Алексей замолчал, Петр Иванович крякнул и с сожалением произнес:
        — Да, если бы все преступления раскрывались так же успешно, «висяков» бы не оставалось.
        — Работать надо лучше, улики грамотно собирать. Преступник всегда следы оставляет, главное — уметь их найти,  — наставительно изрек Ромка.
        Алексей потрепал его по плечу и добродушно сказал:
        — Конечно, куда нам до тебя. Ты у нас великий сыщик, от твоего внимания ничто не ускользнет.
        — Вот именно,  — с серьезным видом подтвердил Ромка.
        Алексей отошел от костра, и его ироничная улыбка утонула в ночи.
        — Мне завтра утром надо быть в Москве, хочу выспаться,  — объявил он.
        Вслед за внуком отправились по палаткам Петр Иванович и Жан-Жак. Два закадычных друга тоже решили прикорнуть пору часиков перед утренней рыбалкой. Посидев еще немного с ребятами, удалилась и Маргарита Павловна.
        Ромка съел печеную картошку, отряхнул от золы руки, поднялся и командирским тоном распорядился:
        — Катька, иди и ты ложись, а то не выспишься, а тебе, между прочим, тоже рано вставать.
        Катька показала Ромке язык и назло ему не сдвинулась с места. Однако скоро она почувствовала себя третьей лишней и ушла.
        Лешка с Артемом остались одни. Они сидели молча, держась за руки, и по-прежнему не сводили с огня глаз. В тишине было слышно, как пыхтит и возится в палатке Ромка и как жикнула молнией своего походного «кокона» Катька.
        А костер стал понемногу затухать. Лешка нашла рядом с собой сухую сосновую веточку, кинула ее в золу, иголки вспыхнули, и ветка мигом сгорела.
        Скоро кончился весь припасенный хворост, палатки скрылись в темноте сосен, месяц куда-то делся, отчего звезды стали крупнее и ярче, а со стороны леса повеяло прохладой — предвестницей уже скорого утра.
        Лешка поежилась, но в палатку идти не хотелось, и Артем вскочил:
        — Я вон там видел сухое дерево. Сейчас принесу.
        — Пойдем вместе.
        Держась за руки, они обошли густые кусты, но сушняка не нашли.
        — Где-то тут она была, эта коряга, я хорошо помню,  — озираясь кругом, сказал Артем и пошел по тропинке в глубь леса. Лешка отбежала вправо, заглянула за высокий куст и метрах в трех от себя вдруг заметила мерцающий зеленоватый огонек.
        — Ой, что это?  — тихонько спросила она.
        — Не знаю, пойдем посмотрим,  — шепотом ответил мальчик.
        Стараясь ступать как можно тише и не трещать ветками, Лешка с Артемом прокрались на маленькую полянку. Артем всмотрелся в таинственный предмет и рассмеялся:
        — Это же светится гнилой пень!
        — Правда? Чудо какое! Я раньше никогда такого не видела.  — Лешка присела на корточки над трухлявым пнем, мимо которого не раз пробегала днем, не подозревая даже, в какого сияющего красавца он превращается ночью.
        — Наверное, из-за таких вот лесных чудес люди и напридумывали себе всяких мифов о леших и кикиморах, когда еще не знали о светящихся бактериях,  — сказал Артем.
        — Наверное,  — согласилась с ним Лешка и вдруг совсем близко услышала громкий крик:
        — Эй! Эгей!
        — Эй!  — несмело откликнулась она.
        — Э-ге-гей!  — голос прозвучал совсем близко.
        — Эй!  — повторила девочка, ожидая, что сейчас раздвинутся кусты и к ним выйдет заплутавший в ночном лесу человек, но вместо того услышала громкий, издевательский хохот, перешедший в отвратительное улюлюканье.
        Лешка непроизвольно ухватилась за руку Артема и оглянулась на холмики палаток. Хорошо, что есть кому прийти им на помощь.
        — Кто это?  — в испуге прошептала она.
        — Всего-навсего филин,  — улыбнулся Артем.  — Страшно, да? Я когда его в первый раз услышал, сам жутко перепугался. А папа мой сказал, что лес без филина — все равно что детство без сказок.
        Ночная птица вскоре замолкла, из-за туч вновь вышел яркий месяц, заставив потускнеть не в меру возгордившийся собой гнилой пень, а они, наконец, увидели сухое дерево и притащили его к костру.
        Вскоре огонь разгорелся снова, стало тепло и хорошо, как прежде. Лешка согрелась и прикрыла глаза. И вдруг сквозь треск горящих сучьев до них долетел далекий протяжный вой. Такие звуки Лешка много раз слышала в кино и потому сразу поняла, что за зверь их издает.
        — Слышишь? Волк!  — прошептала она.
        — Странно,  — удивился Артем.  — Вроде бы в наших краях волки не водятся. Но если это и волк, то не бойся, он сюда не придет.
        Качнув головой, Лешка пожала плечами:
        — Да я и не боюсь, нас здесь много. И потом, я читала «Не кричи: „Волки!“» Фарли Моуэта и знаю, что просто так они на людей не нападают.
        — Но откуда здесь мог взяться волк?  — Артем встал, отошел от трескучего костра и прислушался, но волчий вой уже прекратился.  — Может, нам с тобой показалось?
        — Возможно,  — легко согласилась девочка.
        Они сбегали к роднику за водой, наполнили опустевший чайник, попили чаю, а потом усталость и им дала о себе знать. Но расставаться с костром не хотелось, и тогда они вытащили из палатки спальные мешки, забрались в них и остались наедине с огромными яркими звездами.
        — Хочу представить себе необъятное пространство Вселенной, но не могу, как ни стараюсь. Это так невообразимо, непостижимо, даже голова кружится,  — тихо сказала Лешка.  — Как подумаю, что наша Земля — лишь малая песчинка, затерянная среди других миров, все остальные вещи кажутся такими ничтожными. Если бы люди каждый день смотрели на звезды, то и жизнь была бы другой, тебе так не кажется?
        — Я тоже очень часто об этом думаю,  — ответил Артем.  — А недавно узнал, что весь знакомый нам вид материи, от атомов до галактик, составляет лишь очень маленькую часть Вселенной, меньше половины процента, а в основном она состоит из неизвестных науке темной энергии — ее больше всего,  — темной материи и межгалактического газа. А знаешь, с какой скоростью наша Земля мчится в космическом пространстве? Со второй космической, тридцать километров в секунду, это я еще с пятого класса помню. А еще она мчится вместе с Млечным Путем, и все галактики разбегаются…
        — Теперь понятно, отчего у меня кружится голова,  — прошептала Лешка.
        Она нашла на небе ковш Большой Медведицы и стала вспоминать названия других мерцающих в вышине звезд и созвездий. Артем ей помогал, и они шептались до тех пор, пока далекие светила не стали гаснуть, а глаза их не закрылись сами собой.
        Однако не прошло и часа, как из своих палаток выбрались Жан-Жак с Петром Ивановичем. Заядлые рыбаки распалили костер, попили крепкого чаю и, прихватив удочки, отплыли на лодке за камыши, где в эту пору был наилучший клев.
        Потом запели птички, все небо окрасилось розовой зарей, и у костра показался Алексей. Он сделал несколько гимнастических упражнений, нырнул в озеро, оделся, сел в лодку и, помахав рукой Лешке с Артемом, тоже отчалил от берега.
        Спустя какое-то время на свет вышла Маргарита Павловна.
        — Отвыкла спать на земле, не помню, когда это было,  — пожаловалась она и принялась готовить завтрак.
        А солнце поднялось еще выше и стало припекать все сильнее. От разгоревшегося костра также сильно несло жаром. Тогда Лешка с Артемом перенесли свои спальники в тенек и уснули снова, надолго и сладко.
        А разбудили их подъехавшие к озеру автомобили и громкие голоса. Лешка приподнялась, поморгала глазами и обрадовалась: к ним на озеро пожаловали студенты-баскетболисты и их подруги. Многих из них Лешка отлично знала.
        Из бордового «Шевроле» выскочил их старый знакомый Олег и подал руку девушке со светлыми, на жгучем солнце выгоревшими до белизны волосами. Девушку звали Аллочкой, одно время она развозила по Медовке почту, заменяла свою заболевшую тетку.
        Вслед за Аллочкой с Олегом появились и другие парочки: Игорь со Светой, Виктор с Леной. Из коричневого «Пассата» выбрался огромный добродушный Вовчик. Не так давно парень пережил сердечную драму — его подруга оказалась вовсе не той, за кого себя выдавала,  — и потому Лешка подумала, что баскетболист должен бы появиться один. Однако Вовчик обежал свой «Пассат» спереди и подал руку тоже светловолосой, только очень высокой, под стать ему, девушке.
        Не утерпев, Лешка выбралась из спального мешка и подбежала к Алле:
        — С приездом!
        — Привет,  — улыбнулась Аллочка.  — И вы тут? А ребята с соревнований вернулись и сразу, как обычно, сюда — праздновать победу.
        — А это кто?  — Лешка незаметно указала на высокую девушку.
        — Алина, новая знакомая Вовчика, тоже баскетболистка,  — шепотом ответила Алла.  — А брат твой где?
        — Все еще дрыхнет, он у нас соня. Сейчас я его разбужу.  — Лешка подбежала к большой оранжевой палатке и громко крикнула:  — Эй, Ромка, Катька, выходите, увидите, кто приехал!
        Но ей никто не ответил. Лешка заглянула в палатку: и Ромкин спальник, и Катькин «кокон» валялись пустыми.
        — Они ушли в лес, не стали вас будить,  — сказала Маргарита Павловна.
        — Ах, ну да, Ромка же собирался искать свой клад и потащил за собой Катьку. Я слышала, они еще вчера об этом договорились,  — припомнила Лешка.
        — Что еще за клад?
        — Да тот самый, который он давно ищет и все никак не найдет. Вы разве о нем не знаете?
        — Что-то слышала, но ты мне напомни,  — попросила Маргарита Павловна.
        В общих чертах дело обстояло так. Давным-давно, в прошлом веке, еще до Великой Отечественной войны, в Медовке появились правительственные дачи, и одну из них, расположенную на самой окраине поселка, заняли один высокопоставленный чиновник и его молодая жена. Когда началась война, чиновник ездить на дачу перестал, а жена по соображениям безопасности осталась в Медовке. Но в один из тревожных дней осени сорок первого года, когда немцы стояли на подступах к Москве, Марья Антиповна — так звали эту женщину — сама поехала к мужу, оставив дачу на домработницу. И в ту самую ночь неподалеку от Медовки высадился фашистский десант. Немцы ворвались в окраинный дом и мигом его разграбили. К счастью, домработница успела выскочить из окна и спрятаться во дворе. Тут следует сказать, что Марья Антиповна и ее муж были людьми далеко не бедными, если не сказать больше: у них и золото водилось, и драгоценности, и антиквариат, и картины ценные. Кое-что из этого они держали на даче. И все имеющееся на ней добро немцы, опять же по слухам, зарыли в лесу, чтобы откопать их после разгрома советских войск. Но десант был
уничтожен, а украденные вещи и драгоценности так и остались лежать в земле. Вот их-то теперь и искал Ромка.
        Вооруженный самодельным металлоискателем, он метр за метром обследовал весь извилистый берег Чистого озера, но так ничего и не нашел. Однако первая неудача отнюдь не остудила пыл кладоискателя. Хорошо поразмыслив, Ромка пришел к выводу, что ценности зарыты не там.
        — Озеро-то с прошлого века обмелело,  — глубокомысленно изрек он несколько дней назад.  — И, значит, сокровища находятся в глубине леса.
        Именно по этой причине Ромка и организовал этот поход. С трудом дождавшись утра, он ни свет ни заря растолкал Катьку и помчался с ней в лес, чтобы проверить свою догадку.

        Глава II
        Таинственная рука

        А время шло. Давным-давно с неплохим уловом пристали к берегу Петр Иванович и Жан-Жак. Лешка с Маргаритой Павловной приготовили на обед уху, солнце поднялось к зениту, а Ромка с Катькой все не шли и не шли.
        Маргарита Павловна стала все чаще и чаще посматривать на часы, а Лешка без конца хваталась за сотовый телефон, но дозвониться до них так и не смогла: тот участок леса оказался вне зоны действия сети. Она этому не удивилась, ведь даже в центре Москвы порой можно наткнуться на так называемую «мертвую зону».
        Прекрасно зная упрямый характер своего братца, Лешка поначалу не очень-то за него и волновалась. Она не сомневалась в том, что свой дурацкий клад Ромка будет искать до упора. Утешало и то, что в лесу он не один, а с Катькой — уж она-то точно не будет торчать там целый день.
        Но когда Маргарита Павловна в очередной раз взглянула на часы и в глазах ее вспыхнула нешуточная тревога, Лешку вдруг пронзила страшная мысль: а вдруг с Ромкой и Катькой что-то случилось? Что, если они заблудились в лесу? Или на них кто-нибудь напал? Или оба, что всего хуже, провалились в болото?
        Все были наслышаны о том, что в глубине леса за Чистым озером существует самая настоящая трясина. Кошмарная история о том, как в ней много лет тому назад утонул какой-то человек, до сих пор ходит по Медовке, с течением времени обрастая все новыми и новыми леденящими душу подробностями. Одни уверяли, что в болото затянуло грибника, другие — мотоцикл вместе с ездоком, третьи — целую группу туристов из Москвы.
        К счастью, Лешкины страхи оказались безосновательными. Только-только они с Маргаритой Павловной собрались снарядить экспедицию на поиски Ромки с Катькой, задействовав в ней не только Петра Ивановича и Жан-Жака, но и всех прибывших на озеро баскетболистов, как два кладоискателя сами вышли из леса. По их уставшим и недовольным физиономиям, особенно Ромкиной, сразу было понятно, что они не нашли никаких сокровищ.
        — Почему так долго? Разве вы не догадывались, что мы здесь места себе не находим?  — упрекнула их Маргарита Павловна.
        — Вы разве волновались? Почему?  — удивился Ромка.  — Ведь в этом лесу невозможно заблудиться, он небольшой, исхожен вдоль и поперек.
        — Но вы могли угодить в трясину!
        — Не могли,  — покачала каштановой головкой Катька.  — Никак не могли. Там щит стоит с предупреждением «Осторожно, болото!». Только зря мы вообще ходили. Весь лес обыскать невозможно. Ромка надеялся, что ему интуиция подскажет, где клад лежит, а она у него промолчала.
        Но Ромка не собирался опускать руки.
        — Расчертим лес на квадраты и будем искать по новой,  — упрямо заявил он.  — А если ты, Катька, откажешься, то я и без тебя обойдусь, но и ты тогда меня больше ни о чем не проси.
        — Ладно, посмотрим,  — вздохнула Катька. Ходить с Ромкой в лес ей больше не хотелось, но и ссориться с ним тоже ни к чему: вдруг он и правда больше никуда ее не возьмет, а с ним бывает так прикольно!  — Ой, а мы там зверя видели!  — вскричала она.  — Непонятно какого, черного, он из-под пня, как ненормальный, выскочил и меня по ноге больно задел.
        — То, должно быть, хорек был,  — услышал ее Петр Иванович.  — Что-то, видно, его спугнуло, хорьки обычно днем спят.
        — Спугнуло? Сорока, должно быть. Она на ветку взлетела, на сухую, ветка и обломилась,  — вспомнила Катька и присела к костру, а Маргарита Павловна налила ей и Ромке по огромной миске вкусной ухи.
        Ромка слопал уху мгновенно и попросил еще.
        — Мы там ягоды ели и от них еще больше проголодались,  — сказал он, опустошив после второй еще и третью миску. Потом поднялся, похлопал себя по туго набитому животу и побежал к баскетболистам.
        А спустя какое-то время пришло время собираться домой. Ромка хотел было остаться с Аллой и ее спутниками, чтобы продолжить поиски своих сокровищ, да и Лешка с Артемом не отказались бы еще одну ночку посидеть у костра, но Петр Иванович торопился на работу — бывший майор милиции подрабатывал в пристанционном киоске. А Маргарита Павловна сказала, что хорошего понемножку, и раз она обещала Нине Сергеевне за ними присмотреть, то должна привезти их обратно.
        Перед отъездом все сфотографировались на память. Фотографом сначала был Ромка, потом Артем, потом позвали Аллу и, всучив ей фотоаппарат, образовали живописную группу: взрослые присели на бревна, а четверо друзей встали сзади.
        — Мы и в лесу снимались, на той полянке, где на нас зверь выскочил,  — сказала Катька, просматривая фотокадры.  — Как только приедем в Медовку, сразу распечатаем снимки. Ромка, помнишь, как там было красиво?
        Ромка не ответил. Его занимал только один вопрос: где теперь искать клад?
        — Может, кто-нибудь из вас припомнит, как раньше выглядело это озеро? Вы же в Медовке давно живете, должны знать, каким оно было раньше. Нарисуйте мне его, пожалуйста,  — обратился он сразу и к Маргарите Павловне, и к Петру Ивановичу.
        Но никто из них не помнил прежних очертаний Чистого озера. Желая угодить своему юному другу, Петр Иванович подсказал:
        — В Медовке полно старожилов. Попробуй расспросить об этом кого-нибудь из них. Возможно, у них и старая карта местности отыщется.
        — И верно,  — обрадовался Ромка, тут же вспомнив, что у него самого есть знакомый старик, который живет на окраине поселка, у леса. У него во дворе еще есть старый колодец с необыкновенно вкусной водой. И родители, и дед с бабкой — в общем, все предки этого старика исстари жили в Медовке, и кому, как не ему, знать все о том, что происходило в ней и ее окрестностях.
        И потому, вернувшись домой, юный кладоискатель сбросил с плеч рюкзак и, даже не переодевшись, помчался к знакомому деду.

        Старик с седыми насупленными бровями увидел Ромку из окошка своего приземистого домика и с приветливой улыбкой вышел ему навстречу. Общительный, как и все старые люди, он радовался любому собеседнику. Напоив Ромку свежей водой из своего колодца, дед усадил гостя в тенек под высокую, с густой кроной яблоню и заглянул в его озабоченное лицо:
        — Вижу, неспроста ты ко мне пришел.
        — Ага,  — сознался Ромка.  — Я хотел узнать, нет ли у вас старой, еще довоенной карты Чистого озера.
        Дед покачал седой головой:
        — Такой карты у меня нет. У лесника надо спросить, вот у кого. А зачем она тебе понадобилась?
        Ромка помялся, а потом подумал, что раз старик до сих пор не откопал спрятанные немцами ценности, о существовании которых он, конечно же, не мог не знать, то теперь и подавно не побежит за ними в лес и конкуренцию ему не составит. А потому решил не хитрить.
        — Интересно бы узнать, где спрятаны вещи, которые фашисты украли у Марьи Антиповны. Вы слышали эту историю?
        Старик вдруг изменился в лице и уставился на Ромку как на невесть откуда взявшееся привидение, но, помолчав, оживился и быстро заговорил:
        — О Марье Антиповне-то? Конечно, я очень хорошо ее знал. Еще мальчишкой к ней бегал. Она долго о своем богатстве сокрушалась, а потом смирилась. Да и не нужно оно ей было. После смерти мужа жила затворницей, без прислуги даже, а богатство то далеко не последним было, не бедствовала она. Но как же странно-то…  — И дед медленно закачал головой, не сводя с мальчишки изумленных глаз.
        — Что ж тут странного?  — удивился Ромка.
        — Да вот ты ко мне пришел о ней спрашивать, а до тебя, дня два назад, другой человек приходил и тоже интересовался Марьей Антиповной. Много лет о ней никто не вспоминал, и вдруг сразу двое в один, считай, присест.
        — Какой еще человек?!  — вскинулся кладоискатель.
        Старичок сдвинул косматые брови:
        — Погоди, дай минутку, сейчас вспомню. Кажется, назвался он Дмитрием Геннадиевичем. Седой весь, почти как я, но еще не старый, роста среднего, одет прилично. Лицо его мне отчего-то знакомым показалось, хотя, может, и ошибаюсь я.
        — И что ему было надо? Он что, тоже у вас просил карту озера?  — заволновался Ромка.
        — Нет, карту он у меня не просил. Этот Дмитрий Геннадиевич хотел знать, как жила Марья Антиповна, не нуждалась ли в чем в последние годы, и еще он расспрашивал меня о ее домработнице: что за человек она была да как к ней относились люди.
        — О какой домработнице? О той, что в доме оставалась в ту ночь, когда здесь высадился немецкий десант?
        — Ну да, о ней. Мать моя с ней когда-то зналась, Агриппиной ее звали, Грунечкой. Но она давным-давно отсюда уехала, говорили, что на Украину подалась, к родне своей. А теперь ее, наверное, тоже в живых нет, сколько уж времени утекло. Не понял я только, зачем этому Дмитрию Геннадиевичу понадобилось старое ворошить.
        «Чтобы клад отыскать»,  — сразу пришло на ум Ромке, но вслух он этого не высказал, а лишь спросил:
        — А где он живет, этот седой?
        — У Прасковьи Ивановны остановился. Да он обещал еще зайти, тогда уж я у него и выпытаю, откуда он такой взялся.
        Посидев у старика для приличия еще немного, Ромка попросил объяснить ему, как найти хутор, на котором живет лесник, и побежал домой.

        За время Ромкиного отсутствия Лешка, Катька и Артем отпечатали большую стопку снимков и теперь с огромным интересом их разглядывали. Больше всего там было изображений Катьки, потому как она обожала фотографироваться. Катька была во всех видах. На одном снимке она нюхала веточку цветущего шиповника, на другом прижимала к себе огромный белый гриб, на третьем улыбалась с высокого пенька, на четвертом обнималась с березкой…
        Ромка схватил фотографии, полюбовался на себя, а разглядывать Катьку ему скоро надоело, и он бросил стопку на стол. Снимки рассыпались веером, как игральные карты, и вдруг в одном из них что-то привлекло его внимание. Он поднес его к глазам и увидел ужасно испуганное Катькино лицо.
        Лешка отобрала у него фотографию и удивилась:
        — Катюша, что это с тобой?
        — Да это когда на меня черный зверь кинулся и напугал до жути,  — объяснила подруга и вырвала у нее снимок:  — Здесь я некрасивая, это фото надо порвать.
        Но Ромка вернул фотографию себе.
        — Сто лет ты мне нужна, я вовсе не на тебя смотрел,  — сказал он и ткнул пальцем в самый низ снимка:  — Вот он, тот хорек. Видите черное пятнышко? Это он от нас убегает. А это… Погодите, это еще не все… Хорек-то, выходит, не просто так проснулся…
        Ромка еще раз всмотрелся в самый край снимка, жутко засуетился, увеличил кадр и предъявил друзьям.
        — Что это?!  — Катькино лицо стало еще испуганней, чем на снимке. Потому что сбоку, никем ранее не замеченная, отчетливо отпечаталась человеческая рука, опирающаяся о березовый ствол. А запястье этой руки обхватывали большие черные часы с синим ободком.
        Тогда Ромка еще больше увеличил фрагмент снимка с рукой и часами.
        — Рука-то правая,  — заметил он.
        — А большинство людей носят часы на левой руке,  — сказала Лешка.  — Значит, этот человек — левша?
        — Не обязательно, я сам одно время часы на левой руке носил,  — возразил Артем.
        — Но кто это? Почему он не подошел к нам?  — хриплым от волнения голосом спросила Катька.
        — Не знаю.  — Ромка покачал головой, и его как током стукнуло:  — Послушайте, а может, это тот самый седой, который приходил к деду и расспрашивал у него про Марью Антиповну?
        — Что еще за седой?  — не понял Артем.
        Ромка передал друзьям свой недавний разговор со старичком и, помолчав немного, убежденно заявил:
        — Конечно, это был он, больше некому.
        — Наверное, он за нами следил,  — расширила глаза Катька.
        — Не мели чепуху,  — поморщился Артем.  — Откуда ему было знать, зачем вы идете в лес?  — Он взял у Ромки фотографию, пристально всмотрелся в нее и недоуменно пожал плечами.  — Скорее всего, он на вас случайно наткнулся.
        — Думаешь?  — Ромка сел, снова вскочил, оперся руками о стол и обвел всех взволнованными глазами:  — Тогда он нас подслушивал, мы с Катькой очень громко разговаривали. Иначе зачем ему было от нас прятаться? Вот что!  — оторвавшись от стола, он саданул по нему кулаком.  — Надо срочно найти этого седого и посмотреть, какие у него часы!
        Но на улице уже стемнело, и поиски седого незнакомца друзья отложили на завтра. А еще Ромка предложил съездить к леснику за старой картой местности. Никто не возражал. Всем вдруг захотелось посмотреть, что представляет собой лесничий хутор.
        Перед сном друзья еще раз просмотрели все фотографии, но ни на одной из них ничего странного и необычного больше не обнаружили.

        А глубокой ночью Ромка разбудил Артема — они жили в одной комнате — и таинственно прошептал:
        — Слушай, мне кажется, этот седой или кто другой там не случайно оказался и вовсе не потому, что за нами следил. Мы ведь с Катькой там только фотографировались, а клад уже не искали, потому что на обед торопились. Что, если на той поляне как раз и зарыты сокровища?
        — Все может быть,  — не вдаваясь в смысл Ромкиных слов, пробормотал Артем и повернулся на другой бок.
        Ромка еще долго вздыхал и ворочался, но в конце концов затих и он.

        Глава III
        Кровь на поляне

        Лешка с Катькой проснулись от звона и грохота и выскочили на кухню. Оказалось, что Нина Сергеевна уронила какую-то тарелку и теперь собирала ее осколки.
        — Надеюсь, посуда разбита к счастью. Садитесь за стол, раз встали,  — сказала она и включила чайник. Вскоре на плите зашкворчала яичница и запахло свежесмолотым кофе.
        Со второго этажа сбежал Артем:
        — Как вкусно пахнет!
        — А где еще один гость?  — обратилась к племяннику Нина Сергеевна.  — Если все еще спит, то пойди разбуди, чтобы мне второй раз не готовить завтрак.
        — А Роман пошел погулять,  — ответил Артем.
        — Как это — погулять?!  — вскричали все хором.
        — Так. Захотел — и пошел.
        — Он что, не мог сначала поесть?  — удивилась Нина Сергеевна.
        — А он поел.
        Тетка Артема заглянула в холодильник:
        — И правда. Почему же я его не видела?
        На это Артем только плечами пожал, а Лешка, улучив момент, когда Нина Сергеевна вышла из кухни, прошептала:
        — Ромка в самом деле гулять пошел?
        — Не совсем.  — Артем сморщил лоб, пытаясь вспомнить Ромкины слова.  — Он мне сказал… Сказал, что ему надо кое-что проверить, и больше ничего. Быстро собрался и исчез, я не успел его ни о чем спросить.
        — И во сколько это было?
        Артем взглянул на часы и присвистнул.
        — Елки-палки, уже больше трех часов прошло. Сейчас девять, а он ушел — шести не было, вот тетя Нина его и не видела.
        — Так рано? Ромка редко чуть свет встает, только когда за своим кладом ходит. Где же он бродит до сих пор? А телефон он с собой взял? Проверь.
        Артем сбегал наверх, и, вернувшись, кивнул:
        — Взял. И сумки его тоже нет, с лопаткой и металлоискателем.
        Но дозвониться до Ромки они не смогли: его мобильник не отвечал. Лешка в недоумении пожимала плечами:
        — Мы же с ним договаривались, что сегодня, прямо с утра, будем искать человека с часами. Может, он один к нему пошел? Но тогда почему с ним нет связи? Или он к леснику отправился? Опять же, почему без нас? Мы ведь и на лесничий хутор все вместе собирались.
        — Погоди, он говорил, что туда удобнее на велике добираться, а не на лодке, хутор к дороге ближе, чем к озеру. Сейчас я проверю.  — Наскоро выпив кофе и оставив недоеденной яичницу, Артем выскочил во двор и заглянул в сарай.
        Велосипед стоял на месте.
        — Значит, к леснику он не поехал,  — выйдя за ним, раздумчиво сказала Лешка.
        — Мне кажется, я догадываюсь, куда он подался,  — вздохнул Артем.  — На ту самую поляну, где они с Катькой вчера фотографировались и где за ними кто-то следил.
        — Зачем?
        — Проверить, нет ли там клада. Должно быть, убедил себя в том, что найдет его под кустом. Он мне ночью твердил что-то подобное, а я спросонья не понял.
        — Ясно,  — удрученно кивнула Лешка.  — Совсем рехнулся на своих кладах. Будем его ждать или поищем? Он давно должен был дать о себе знать, найти способ позвонить. Не может же он не понимать, что мы будем за него волноваться? Лично я уже волнуюсь. Вдруг этот человек с часами какой-нибудь преступник или маньяк?
        — Ну что, выяснили, куда делся Ромка?  — выбежав во двор, спросила Катька.
        — Думаем, не пошел ли он на ту вашу поляну,  — ответил Артем.  — Ты сумеешь найти к ней дорогу?
        — Конечно, это легко,  — закивала девчонка.
        Друзья взяли с собой Лешкиного Дика и побежали к реке.
        Собираясь позавчера на озеро, Ромка развопился, что этот неуклюжий бегемот — а Дик был огромной кавказской овчаркой — только будет мешать им грести, и заставил сестру оставить собаку дома. Но сейчас без Дика им было не обойтись. Хотя пес ходить по следу не умел (кавказцы — собаки пастушьи, а не служебно-разыскные), зато он любил играть в прятки и неизвестно как всегда находил Ромку, где бы тот от него ни спрятался.
        На Чистое озеро вели два пути: водный — Медовка стояла на малой речке, а та узкой протокой соединялась с озером — и наземный. В начале лета друзья ездили на озеро на велосипедах, а потом выяснили, что водный путь значительно короче, и стали пользоваться только им. Чаще всего они брали лодку у Петра Ивановича и потому первым делом решили проверить, на месте она или нет.
        Двухвесельная посудина отставного майора колыхалась у маленького деревянного причала, принадлежащего его приятелю Еремеичу, маленькому добродушному старичку. А вот лодка самого Еремеича на причале отсутствовала.
        Ребята побежали к старичку — его дом находился недалеко от реки,  — и в ответ на Лешкин вопрос, куда подевалась его лодка, Еремеич ответил, что ее взял Ромка.
        — Прибежал ко мне чуть свет и сказал, что ему очень нужно сплавать в одно место,  — пояснил он.
        — А когда он обещал вам ее вернуть?  — спросил Артем.
        — Скоро. Сказал, что берет ее ненадолго.
        — Ненадолго?  — похолодела Лешка.
        Тут и Еремеич обеспокоился:
        — Я думал, вы с ним, не проследил. Он что, один уплыл?
        — Да вы не беспокойтесь, он на Чистом озере загорает и нас там ждет. Мы сами виноваты, все на свете проспали,  — успокоил его Артем и попросил:  — Мы возьмем лодку Петра Ивановича, ладно? Он нам всегда разрешает ее брать.
        Еремеич не возражал. Он вынес им весла, помог отомкнуть цепь, которой крепилась к причалу собственность Петра Ивановича, трое друзей и собака сели в лодку и спустя короткое время — Артем греб так быстро, как только мог,  — подплыли к протоке. И еще минут через пятнадцать пристали к знакомому берегу.
        Первым на сушу выпрыгнул Дик, за ним — его хозяйка. Лешка побежала вдоль озера и сразу нашла вытянутую на прибрежный песок лодку Еремеича и неподалеку от нее — еще одну, с крест-накрест сложенными веслами. На дне второй неизвестно чьей посудины сиротливо валялось небольшое удилище.
        Из этого следовало, что все их предположения оказались верны: Ромка отправился искать свой клад и не удосужился их об этом предупредить. И лодку Еремеича в камышах не спрятал. Впрочем, за ее сохранность он мог не волноваться, так как Аллочка и ее спутники все еще оставались на озере. Берег по-прежнему украшали разноцветные палатки, чуть дальше стояли автомобили, а от костра пахло дымом и вкусным варевом.
        Друзья подтянули свою лодку к двум остальным, до кучи, и побежали к костру.
        — Всем привет!  — еще издали крикнула Катька.
        — Вы Ромку не видели?  — подбежав ближе, спросила Лешка.
        — Нет,  — ответила Алла и погладила Дика.
        — А почему? Вон там,  — Лешка указала на «флотилию»,  — его лодка. Он сюда на ней приплыл.
        — Наверное, не захотел нас будить. Когда мы проснулись, эта лодка уже здесь стояла, и другая тоже,  — пояснила девушка и встревожилась:  — А в чем дело? Он что, опять пошел в лес и пропал? Так давайте его вместе искать, сейчас я ребят позову.
        — Не надо пока никого звать,  — покачал головой Артем.  — У нас есть кое-какие наметки, мы сначала сами в одно место сбегаем, а если его там нет, тогда уж всех вас призовем на помощь.
        — Надеюсь, этого не случится. Ну, Ромка, ну я ему покажу!  — воскликнула Лешка. Гнев и досада на брата перемежались у нее с лихорадочным волнением, и она подтолкнула подругу:  — Веди нас на ту поляну с шиповником и березой и что там еще на ней было?
        — Пень, из-под которого хорек выскочил. Примет, как видите, много, я ее легко найду,  — заявила Катька и уверенно зашагала по узкой дорожке в лес.
        Сначала она шла бодро и целеустремленно, непринужденно болтая, на каждом шагу подпрыгивала, нюхала попадающиеся по пути цветочки и срывала ягоды. Но спустя какое-то время Катька притихла, цветы замечать перестала, пошла медленнее, сосредоточенно озираясь по сторонам. И только когда они вышли на небольшую светлую полянку, облегченно вздохнула:
        — Уф! Боялась, что не найду! Вот он, этот куст. А вон дерево. А…  — Катька растерянно оглянулась.  — А куда ж делся пень?
        — Значит, это не та полянка,  — стараясь сохранять спокойствие, сказал Артем.
        — Значит, не та,  — кивнула Катька.  — Я ошиблась. Сейчас найду ту.
        Петляя и кружа по лесу, они прошли еще с полкилометра. Периодически Катька отбегала то вправо, то влево и громко восклицала: «Идите сюда! Я ее нашла»,  — а потом снова жалобно стонала: «Нет, опять не та!»
        Дик тоже носился взад и вперед. Пес очень хотел угодить своей хозяйке и найти Рому, но и его старания были тщетны.
        — Вот похожая!  — в который раз крикнула Катька, но, подождав Артема с Лешкой, виновато вздохнула:  — Ой, ну я же не знала, что нам снова придется сюда идти, и не запоминала дорогу. Знаете что? Вы постойте тут, а я еще вон там проверю.
        Она понеслась по светлой мягкой, невероятно густой траве, и вдруг левая нога ее куда-то провалилась. Катька ухватилась за ветку, подтянулась, оступилась, и вторая ее ступня тоже ушла по щиколотку в скрытую травой обманчивую трясину.
        — Помогите!  — испуганно закричала она.
        Лешка с Артемом кинулись на ее голос. Когда они подбежали к болоту, Катька уже увязла по колени.
        — Стой и не шевелись!  — крикнул Артем и протянул ей толстую ветку с торчащими сучьями. Катька за них уцепилась, и Артем с Лешкой еле-еле вытянули ее на сухое место.
        — Ты что, не видела, что здесь трясина?  — чувствуя, что терпение его скоро лопнет, спросил Артем.
        — Откуда же я могла о ней знать?  — заныла Катька.  — Там, где болото, был щит. Или это другое, еще одно болото? Около того росло высокое дерево, с развилкой посередке, я его хорошо запомнила. Так вон оно, то дерево!  — Указав на огромную раскидистую иву, она завертела головой.  — А где же щит?
        Артем подошел к иве и заметил неподалеку от нее взрыхленную землю. По всей видимости, на этом месте действительно совсем недавно был врыт какой-то столбик, но его кто-то выдернул.
        — В любом случае надо быть осторожней,  — строго сказал он.
        А Катька вылила из кроссовок болотную жижу, обмыла ноги в небольшой лужице и в который раз уверенно заявила:
        — Зато теперь я знаю, куда идти. От этой ивы та поляна недалеко, это я хорошо помню.
        Но не успели трое друзей сделать и пары шагов, как за деревьями громко залаял Дик.
        — Может, Ромка там?!  — воскликнула Лешка.
        Не разбирая дороги, они поспешила на собачий лай. А когда выбежали на узкую тропинку, то увидели никакого не Ромку. Перед ними стоял высокий, темноволосый парень с впалыми, давно не бритыми щеками, застывший в позе «замри». За его спиной висел огромный темно-зеленый рюкзак.
        Лешка ухватила рычащего Дика за ошейник:
        — Не бойтесь, он не укусит.
        Незнакомец с опаской взглянул на огромного лохматого пса:
        — Ты все же его придержи.
        К парню подбежала Катька:
        — Вы случайно не видели здесь мальчика? Он вот такой,  — она руками обрисовала овал, что, в ее понимании, означало Ромкину фигуру.  — В общем, он не то чтобы толстый, но и не худой. Темненький такой и не очень высокий.
        — Нет, не видел,  — покачал головой парень.  — Он что, заблудился?
        — Это мы заблудились, никак не можем попасть туда, куда надо,  — сказала Лешка и с недовольством покосилась на Катьку.
        — Этот лес — не тайга, не пропадете,  — усмехнулся незнакомец.
        Прислушавшись, Лешка услышала далекий гул автомобиля. «Да отсюда до дороги рукой подать»,  — подумала она и слегка успокоилась. Может быть, пока они с Катькой петляли по лесу, Ромка давно вернулся к озеру и теперь, в свою очередь, разыскивает их?
        А парень дернул плечом, поправил громоздкую ношу и размашистым шагом ушел от них по узкой тропинке.
        — На озеро спешит,  — поглядев ему вслед, сказал Артем.
        — С чего ты взял?  — удивилась Катька.
        — А если к дороге, то пошел бы сюда. Вот видишь?  — мальчик указал на еле заметную, заросшую травой колею. Он, как и Лешка, тоже слышал далекий автомобильный гул и тоже сразу понял, где они находятся. В отличие от Катьки — она недавно приехала к ним из Воронежа — Артем неплохо знал здешние места.
        И снова они принялись искать полянку с пнем, березой и кустом шиповника.
        Новые поиски продолжались минут десять, как вдруг Катька остановилась и уставилась на большой пень, торчащий из-под зеленых кустов.
        — Боюсь утверждать, но вроде бы тот противный хорек выбежал отсюда,  — прошептала она. А когда заглянула за кусты, голос ее зазвучал еще уверенней:  — Идите сюда. Это та самая поляна. Вот она, та береза, а вон там — куст шиповника.
        Продравшись сквозь густые заросли, Катька первая выскочила на полянку и громко ахнула. Лешка с Артемом подбежали к ней и тоже еле сдержали крик. Все трое увидели сверкающий белыми щербинами ствол небольшой осинки, а под ней — огромную лужу крови. От лужи в глубь леса тянулась цепочка кровавых следов, и траву вдоль них, словно ягоды, усеяли крупные алые зловещие капли.
        От объявшего ее ужаса Лешка побледнела и покачнулась. Дик завизжал, уткнулся носом в следы и пропал за деревьями. Не помня как, Лешка тоже пробежала несколько метров да так и замерла.
        На небольшой прогалине, откинув назад лобастую, с закрытыми глазами голову, лежала огромная серая собака. Вокруг нее, бешено мельтеша хвостом, как угорелый носился Дик.
        — Не Ромка!  — коротко выдохнула Лешка.  — Господи, как я боялась, что это он! А это собака. Вся в крови. Как думаете, она жива?
        Девочка кинулась к безжизненно лежащему животному, склонилась над ним, но Артем вдруг резко дернул ее за руку:
        — Стой! Это не собака. Это волк! Волчица!
        — Волчица?  — опешила Лешка.
        Катька заглянула через плечо подруги:
        — Конечно, волчица. Видишь, серая какая. Недаром мне вчера ночью волки снились.
        — А мы слышали волчий вой,  — вспомнил Артем.  — Скорее всего, это она и выла.
        — Наверное, она на кого-то напала, и ее убили,  — предположила Катька.
        А вдали снова послышался автомобильный гул.
        — Зачем ей подходить к дороге и нападать на людей, когда в лесу полно кабанов?  — Лешка присела перед волчицей на корточки и дотронулась до черного кожаного носа.  — Горячий совсем. Ей, наверное, очень плохо.
        На веко зверя села огромная зеленая муха. Волчица моргнула, приоткрыла янтарный глаз, снова его закрыла, и в уголке его появилась влага.
        — Она плачет,  — прошептала Лешка, и ей стало ужасно жалко раненого зверя. Так жалко, что она чуть сама не заплакала. Она приподняла голову и с мольбой сказала:  — Мы же не оставим ее здесь умирать, а?
        Ее Дик, все так же виляя хвостом, лизнул окровавленный волчий бок.
        — Но что мы можем поделать? А вдруг она нас укусит?!  — воскликнула Катька.
        — Не укусит, она просит о помощи!
        — Но разве мы сможем дотащить ее до дома? Она же тяжелая!
        — И Ромку надо искать,  — горько вздохнула Лешка.
        — А мы вот что сделаем. Вы побудете с Диком здесь, а я смотаюсь к озеру и спрошу у ребят, не видели ли они Ромку, и попробую ему оттуда позвонить,  — сказал Артем.  — И если с ним все в порядке, то,  — он посмотрел на склонившуюся к зверю Лешку и вздохнул,  — займемся волчицей. Можно, опять же, попросить баскетболистов отвезти ее к нам в поселок.
        Артем уже сделал по тропинке несколько шагов в сторону озера, как Лешка, порывисто вскочив, его остановила.
        — Нет, тебя одного мы никуда не отпустим. Уж лучше ты побудь здесь с Катькой, а я с Диком сбегаю на озеро. С ним я не заблужусь, и всем нам так будет спокойней.

        Глава IV
        Исчезнувший клад

        Не слушая никаких возражений, Лешка выбежала на тропинку, припомнила, в какую сторону пошел парень с рюкзаком, и побежала туда же.
        Дорога стала шире, и она поняла, что путь выбран правильно. Вскоре показались знакомые места, вдали мелькнула светлая полоска воды. Девочка прибавила шаг, и тут же свернула с дороги: мимо нее пронеслись сразу несколько автомобилей. Лешка узнала бордовый «Шевроле» Олега и коричневый «Пассат» Вовчика.
        «Вот ведь не повезло,  — подумала она.  — Уехали в самый неподходящий момент, когда они мне так нужны».
        Лешка вбежала на небольшую горку, откуда хорошо был виден озерный берег. Все три лодки по-прежнему упирались носами в прибрежный песок. Рядом с ними сидел тот самый высокий парень, которого они только что встретили в лесу.
        Она вытащила из маленького рюкзачка телефон и попробовала вызвать Ромку. Но бесстрастный женский голос снова сообщил, что «телефон отключен или находится вне зоны действия сети».
        Вконец обессилев, Лешка села прямо на песок, потерла руками виски, а потом набрала дачный номер. Просто так, ни на что уже не надеясь.
        — Нина Сергеевна, а Ромка не приходил?  — с преогромным трудом ей удалось придать своему голосу беспечность.
        — Нет, но звонил,  — ответила Нина Сергеевна.  — Просил вам передать, что у него полный порядок.
        Лешка не поверила своим ушам:
        — Правда? А когда это было? Давно?
        — Недавно. Минут двадцать или полчаса назад.
        — А он сказал, когда придет?
        — Ничего он мне не сказал. И голос у него был какой-то странный, будто что-то стряслось. Где вы, почему не вместе? Что у вас за дела такие?  — с подозрением спросила Нина Сергеевна.
        — Никаких дел у нас нет, просто мы с ним разминулись,  — радостно ответила Лешка. Значит, Ромка и впрямь заблудился в лесу, и теперь из него благополучно выбрался. Интересно только, куда он снова делся? Может, у него телефон разрядился и он воспользовался чужим? Или и впрямь свой клад отыскал, оттого и голос его Нине Сергеевне показался странным? Во всяком случае он жив и здоров, и это самое главное.
        Лешка спрятала телефон и вскочила. Она почувствовала себя так легко, будто у нее выросли крылья. Теперь все ее мысли переключились на раненого зверя. Хорошо бы отвезти волчицу к ветеринару, но как это сделать? Как жалко, что баскетболистов здесь больше нет.
        Однако, оглядевшись, Лешка с удивлением заметила за деревьями все те же разноцветные палатки и вьющийся над ними тонкий дымок. Значит, с озера уехали не все студенты. Лешка подбежала к костру. Алла и две девушки, одна из которых была новой подругой Вовчика, готовили обед.
        — Привет еще раз. А куда подевались ваши ребята?
        — На тренировку поехали, вернутся часа через три-четыре,  — ответила Алла и в свою очередь спросила:  — Ну что, Ромка нашелся?
        Лешка кивнула:
        — Можно сказать, что да, хотя мы его так и не видели. Он домой позвонил и сказал, что с ним все в порядке.
        Так как ни одного автомобиля у озера не осталось, то девушки ей не могли ничем помочь, и Лешка, чтобы не терять времени даром, не стала рассказывать им о раненой волчице, а стала думать, кому бы ей позвонить, кто откликнется на ее не совсем обычную просьбу. Она вспомнила о знакомом голубеводе по фамилии Березкин, таком же любителе животных, как и она сама. Михаил Васильевич как-то раз отвозил в Москву к ветеринару ее Дика, может, отвезет теперь и волчицу?
        Однако Березкина в Медовке не оказалось. Лешка перебрала в памяти всех своих старших друзей и остановилась на Жан-Жаке — он-то точно должен быть дома. Только вот автомобиль у него совсем новенький, захочет ли он пачкать его сиденья, класть на них грязного, окровавленного лесного зверя?
        Но иного выхода не было. Лешка позвонила французу и сбивчиво рассказала ему о том, как они бродили по лесу, нашли кем-то подстреленную волчицу и теперь не могут бросить ее на произвол судьбы.
        Высказав все это, Лешка замолчала, со страхом ожидая, что Жан-Жак начнет ей возражать, возмутится, скажет, зачем им дикий, никому не нужный зверь или что-то вроде этого. Но муж Маргариты Павловны ничего такого не сказал, а быстро и деловито спросил:
        — Куда нужно подъехать?
        — Мы вынесем ее на дорогу, которая идет вдоль леса, за Чистым озером, и будем вас на ней поджидать.
        — Хорошо,  — лаконично ответил Жан-Жак.
        Подпрыгивая от радости, Лешка снова подбежала к Алле и выпросила у нее старое одеяло. Затем подобрала у костра пустую двухлитровую бутылку, наполнила ее родниковой водой, окликнула Дика и помчалась с ним назад в лес.
        Артем с Катькой сидели на траве возле раненой волчицы, и Катька веткой отгоняла от нее мух. Волчица чуть слышно, как человек, вздыхала. Наверное, ей было очень больно.
        — Ромка звонил Нине Сергеевне, сказал, что с ним все в порядке,  — оповестила друзей Лешка.  — А Жан-Жак будет ждать нас на дороге.
        Она покапала на нос волчицы водой из бутылки, и та слизала ее языком. Затем они расстелили на траве одеяло, перекатили на него зверя и подняли импровизированные носилки за четыре края. Артем держал одеяло с одной стороны, Катька с Лешкой — с другой. Волчица оказалась тяжелой, тянула килограммов на пятьдесят, никак не меньше.
        Но не успели друзья пройти к дороге и нескольких шагов, как сбоку, на той самой полянке, с березкой, шиповником, пнем и лужей крови, послышался треск кустов, громкий топот ног и чье-то хриплое дыхание. Громко залаяв, Дик бросился туда.
        Катька замерла, чуть не выронив одеяло.
        — Кто там?
        — Давайте посмотрим,  — сказал Артем.
        Все трое опустили зверя на землю, тихо прокрались к поляне и осторожно выглянули из-за березы.
        Около куста шиповника стоял… Ромка.
        Услышав шорох, он испуганно оглянулся, и голоса четверых друзей слились в единый хор.
        — Вы?!
        — Ты?!
        — Как вы здесь оказались?!  — с удивлением вскричал Ромка.
        — А ты?  — подбежала к нему Катька.
        — Я-то сюда специально шел.
        — А где до этого был? Мы всюду тебя искали!
        — И до этого тоже был здесь. Я клад нашел. Я его услышал. И человека тоже услышал. Хотел выкопать клад — не успел. Он раненый был, пришлось полицию вызывать.
        — Кто раненый? Клад? Кого ты услышал? Что ты несешь?  — толкнула его Катька.
        — Да нет, не клад раненый, а человек раненый, я же ясно сказал. Он там лежал, а клад — тут.  — Ромка сначала указал влево, потом — на куст.
        — Слушай, давай снова и по порядку,  — потребовал Артем.
        — Да я и так по порядку. Я еще вчера вечером подумал, что не зря на нас с Катькой кто-то пялился, а ночью и вовсе испугался, что он раньше меня клад отроет. Потому встал рано утром — и сюда. Прибежал, начал искать на этом вот месте и, представьте себе, сразу нашел! Моя интуиция меня не подвела! То есть я его не нашел, а услышал. Мой металлоискатель так растрещался и распищался, что я чуть не оглох. Значит, мне не какой-нибудь медный пятак попался, а золото в огромном количестве. Ну, я лопатку взял и не успел копнуть, как услышал стон. Вон там.  — Ромка снова указал влево.  — Побежал туда, а там человек лежит, весь в крови и без сознания.
        — Что за человек? Какой человек?!  — воскликнула Лешка.
        — Понятия не имею. Я на дорогу выбежал — в лес же сигнал не проходит,  — полицейских по телефону вызвал, дождался их там, сюда привел, они все здесь осмотрели и раненого с собой унесли. Я их до дороги проводил и назад вернулся. За кладом своим. Вот и все.
        Говоря все это, Ромка без дела не стоял. Он вынул из сумки лопатку, присел у куста и без особых усилий снял темно-зеленый бархат мха. Вернее, что машинально отметила Лешка, мох отвалился сам.
        Ромка тоже обратил на это внимание.
        — Странно. Похоже, кто-то тут уже рылся,  — пробормотал он и принялся быстро-быстро копать землю. Копал-копал, вырыл глубокую яму, но ничего в ней не нашел. Вытащил из сумки свой металлоискатель, надел наушники, сунул в глубь ямы медный щуп и резко побледнел:
        — Не звенит! Украли! Пока меня здесь не было, мой клад увели!
        Все это время Лешка была как на иголках.
        — Слушай, нам некогда, скоро Жан-Жак к дороге подъедет,  — не выдержав, с раздражением сказала она.  — Тут такие события, а ты носишься со своим кладом, как дурень с писаной торбой.
        Но Ромка, неуемно страдая, пропустил ее слова мимо ушей.
        — Как же это так? Какой еще Жан-Жак? Постойте! А как же клад? Куда же он делся-то? Кто же его выкопал, скажите? Прямо у меня из-под носа! Эй!  — оглядел он шиповник.  — А это не вы поломали?
        Часть цветущих веток высокого куста была не просто сломана, а вдавлена в середину куста, будто на него бросали что-то тяжелое.
        — Не мы,  — ответил Артем.
        — И не я. Значит, это сделал ворюга моего клада.
        Ромка оглядел куст со всех сторон, обежал полянку, исчез за пнем и вернулся, держа двумя пальцами скомканную бумажную салфетку. Из своей необъятной сумки он вынул прозрачный пластиковый пакетик, положил в него находку, аккуратно свернул и спрятал обратно.
        — Это улика, и по ней я найду того, кто украл мой клад.
        — Ты уверен, что эту салфетку оставил именно он?  — фыркнула Катька.  — Мало ли в лесу мусора.
        — Мусора, к несчастью, тут хватает. Но салфетка эта, заметь, свежая, совсем белая, не пожелтела и не испачкалась. Так куда вы так торопитесь-то?  — опомнился Ромка.
        — Ты все время сам трындишь и трындишь, а нам слова не даешь сказать и ничего не слышишь!  — вскричала Лешка.  — Мы волчицу нашли раненую.
        Брат ничуть не удивился.
        — Раненую?  — переспросил он.  — А я думал, что она убитая. И полицейские так же решили, а потому к ней не подошли, спешили так как. Один еще сказал, что если б на ней не было столько крови, то взял бы ее себе на шкуру.
        — А если бы его самого пустили на шкуру, как бы он к этому отнесся?  — сквозь зубы процедила Лешка и побежала к тому месту, где они оставили зверя.
        Ромка подскочил к лежащей на одеяле волчице, наклонился и прислушался:
        — И правда дышит. Кто ж ее подстрелил-то? Наверное, тот же самый бандит, который стрелял в того человека. Лешк, а ты не боишься, что она очнется и тебя цапнет? Ногу там тебе отхватит или руку?
        — Ничего я не боюсь,  — дернулась сестра.
        Но Ромка не отставал:
        — Темка, а ты подумал, что скажет твоя тетка?
        Артем пожал плечами, давая понять, что если Лешка, известная защитница природы, вздумает спасать нильского крокодила, пятиметрового гиппопотама или горную гориллу, то все равно ее никто от этого не отговорит.
        — Помоги лучше нести,  — только и сказал он.
        Вчетвером они быстро дотащили зверя до дороги. Лешка торопилась больше всех, опасаясь, что Жан-Жак не дождется их и уедет. На дороге его не оказалось, и она заволновалась еще больше.
        Присев у обочины, Лешка то и дело смотрела на часы и вглядывалась в даль, а когда ее терпение иссякло, вытащила из рюкзачка телефон, чтобы позвонить французу. И тут на дороге появился ярко-красный «Рено».
        — Я бы и раньше приехал, но полиция задержала,  — сказал Жан-Жак, выходя из автомобиля и разглядывая лежащую на одеяле волчицу.  — Они все машины зачем-то перетряхивают, хотят перехватить какого-то угонщика.
        Затем француз открыл задние дверцы своего новенького «Рено». Сиденья он предусмотрительно застелил прозрачной пленкой, и Лешка со спокойной совестью с помощью ребят уложила на них своего зверя.
        В Москву с ней поехал Артем, а Ромка с Катькой и Диком отправились обратно к озеру. Им предстояло переправить в Медовку чужие лодки, обустроить в сарае угол для волчицы, и, что самое главное, подготовить Нину Сергеевну к встрече с лесной гостьей.

        Глава V
        Новая постоялица

        До озера Ромка с Катькой добрались быстро. Ромка, в отличие от нее, не плутал, путь он знал наизусть.
        — А ты когда туда шел, видел щит «Осторожно, болото?»,  — спросила Катька, вспомнив об ужасе, который она испытала, увязнув в коварной трясине.
        — Вроде видел,  — подумав, ответил Ромка.
        — А теперь он там не стоит. Его кто-то украл.
        — Странно. Надо будет об этом леснику сказать, наверное, он за такие щиты отвечает. Мы к нему съездим на хутор, как собирались, хотя старая карта озера мне уже не нужна, раз клад мой украли.
        И он так горестно вздохнул, что Катьке стало его очень жалко.
        На берегу озера, около лодок, в одиночестве сидел все тот же небритый молодой человек и курил, наблюдая за снующими у костра девушками. Рядом с ним стоял его огромный рюкзак. Несмотря на жару, парень почему-то оставался одетым.
        Увидев Дика, молодой человек снова замер, как и при первой с ним встрече, но пес не обратил на него никакого внимания, а пробежал мимо и бухнулся в воду — он обожал купаться. Парень расслабился и кивнул Катьке как старой знакомой:
        — Что, одного друга нашла, а других потеряла?
        — Никого я не теряла, просто мы разделились,  — ответила Катька.
        — Эй, кто это? Где ты его видела?  — прошептал Ромка.
        — В лесу, около той самой нашей поляны.
        — Да?!
        Сузив глаза, Ромка взглянул на свои часы, потряс рукой и пробормотал:
        — Ну вот, кажется, опять стоят.  — Потом посмотрел на Катькино запястье, покачал головой.  — И у тебя тоже,  — и обратился к парню:  — Не подскажешь, который час?
        Тот слегка приподнял левую руку:
        — Половина третьего.
        Часы у парня были самыми обыкновенными, блестящими, без синего ободка. То есть совсем не такими, как на том снимке.
        Тогда Ромка перевел глаза на огромный рюкзак и шепнул Катьке:
        — Отвлеки его, быстро!
        Катька зашла в воду, схватилась за корму лодки и громко запыхтела, сделав вид, что не может стянуть ее в воду.
        — Ой, что же делать?  — как бы про себя, но достаточно громко пробормотала она.
        — Тебе не помочь?  — сразу же предложил незнакомец.
        — Помочь, помочь,  — закивала Катька.
        Парень отбросил в сторону сигарету, подошел к лодке и, взявшись за нос, легко столкнул ее с песка.
        — Ой, погодите,  — закапризничала Катька.  — Помогите мне теперь отсюда выбраться.
        Она протянула парню руку, но заскользила ногами по дну и, подняв целый фонтан брызг, плюхнулась в воду. Молодой человек попытался ее поднять, но она утянула его за собой. Из озера они выбрались только тогда, когда Ромка успел прощупать огромный рюкзак парня, заглянуть внутрь и даже поводить по нему щупом своего металлоискателя.
        Проделав все это, он подбежал к мокрому хозяину рюкзака.
        — Скажи, пожалуйста, а ты в лесу никого, кроме них,  — кивком подбородка Ромка указал на Катьку,  — не видел?
        Парень снял с себя футболку, выжал ее и подставил солнцу белую грудь. Лето было в самом разгаре, а он почему-то ничуть не загорел.
        — Ну так что? Видел или нет?  — в нетерпении переспросил Ромка.
        — Видел,  — спустя какое-то время ответил молодой человек.  — Я там наткнулся на одного мужика.
        — А какой он из себя?
        — Седой, кажется, но не старый. Средних лет.
        Ромка чуть не сел, где стоял. Этот парень, сам того не зная, подтвердил все его подозрения относительно седого незнакомца.
        Чтобы не выдать разбушевавшихся в нем эмоций, он прокашлялся и только потом задал следующий вопрос:
        — А где ты его встретил, в каком месте?
        — Не помню, где-то у болота.
        Ромке все с большим трудом удавалось скрывать волнение:
        — А о чем вы с ним говорили?
        — Ни о чем не говорили, он куда-то спешил.
        — Так…  — Ромка провел руками по волосам, почесал в затылке.  — А щит ты там видел?
        — Щит?  — Парень поднял брови.  — Какой еще щит?
        — Который о болоте предупреждает,  — пояснила Катька.
        Молодой человек сдвинул брови и кивнул:
        — А, ну да, кажется, был там какой-то щит.
        — А в руках у этого седого что-нибудь было? Сумка какая-нибудь или там рюкзак, не помнишь?  — не отставал Ромка.
        — Было что-то, но не помню что. Слушай, друг, если бы я знал, что потом встречу тебя, я бы разглядел этого мужика получше. Объясните, зачем он вам нужен? Что случилось-то?  — с огромным любопытством парень оглядел двух друзей.
        — Ничего… То есть там… Ну, в общем, я там человека нашел раненого,  — подумав, что никто не призывал его к молчанию, ответил Ромка.  — Хотелось бы знать, кто в него стрелял.
        — На то полиция есть.
        — Полиция полицией, а мы тоже кое на что способны,  — самодовольно возвестил юный детектив и не удержался, чтобы не похвастаться:  — У нас уже и улики кое-какие имеются, между прочим.
        — Улики?  — заинтересовался владелец рюкзака.  — И что же там у тебя за улики такие?
        — Да так, всякие,  — туманно ответил Ромка. Не показывать же парню одну-единственную найденную в кустах салфетку? И он поспешил перевести разговор на другую тему, указав на лодку с удочкой.  — Это твоя?
        — Моя. То есть я ее напрокат взял.
        — А этот седой дядька на чем сюда приехал, как думаешь?
        — Понятия не имею,  — ответил парень и, достав из кармана брюк белую бумажную салфетку, вытер ею потный лоб.
        Ромка вытаращил глаза. Салфетка была точно такой, какая лежала в его сумке. Заметив его удивление, молодой человек пояснил:
        — Жарко. Пот глаза заливает.
        — А вы в Медовке живете? Что-то мы вас там никогда не видели,  — с подозрением спросила Катька.
        — Не живу, а отдыхаю, я недавно приехал.
        — Понятно,  — кивнула она, не сводя настороженных глаз с небритого лица.  — А что вы сами-то в лесу делали?
        — Вы и впрямь как следователи,  — усмехнулся парень.  — Но у меня секретов нет. В лесу я гулял, травы лекарственные собирал и ягоды. Малина уже пошла. Бруснику, как ни странно, нашел.
        Разговаривая с ними, молодой человек то и дело поглядывал в сторону костра, у которого хлопотали девушки. Обсохнув, он направился к своему рюкзаку и сел так, чтобы снова видеть костер, потеряв к двум друзьям всякий интерес. Ромке тоже с ним было больше не о чем разговаривать. Он позвал Дика, усадил его в лодку Еремеича и оттолкнулся от берега.
        — Успел проверить его рюкзак?  — прошептала Катька, прежде чем сесть в лодку Петра Ивановича.
        — Ага. Он не врет, там у него одна трава и есть.
        — А ты надеялся сразу найти свой клад?
        — Ни на что я не наделся.  — Ромка взмахнул веслом и обрызгал Катьку.  — Но проверить-то нужно было, чтобы исключить его из числа подозреваемых. Я ведь не только клад, я еще и пистолет ищу. Полицейские на той поляне обнаружили только пули, а пистолет тот, кто стрелял, значит, с собой унес.
        — А салфетка, которой он вытирался, тебе ни о чем не сказала?
        — Ни о чем,  — вздохнул Ромка.  — Преступник, тем более убийца, не будет свои салфетки разбрасывать где ни попадя. Я зря ее подобрал. Пока что все указывает на седого мужика. Поскорее бы увидеть его часы.
        Катька выгребла на середину озера и снова подплыла к Ромке:
        — Наверное, кража болотного щита — тоже дело рук этого седого.
        — Очень может быть. Только зачем он ему понадобился, ума не приложу.

        — Вы вдвоем? А остальных куда дели?  — встретила их Нина Сергеевна, когда, поставив обе лодки к причалу и отчитавшись за них перед Еремеичем, Ромка с Катькой явились домой.
        — А они зверя лечить поехали,  — продолжая думать о седом мужике и пропавшем кладе, с ходу брякнул Ромка.
        — Какого еще зверя?
        — Обыкновенного зверя, волка. Волчицу, вернее. Мы ее в лесу нашли, раненую. Темка с Лешкой и Жан-Жаком с ней в больницу поехали, а потом ее сюда привезут. Она у вас в сарае жить будет.
        Нина Сергеевна в испуге сдвинула брови:
        — Я не ослышалась? Что ты сказал? Кого они привезут? Волчицу?
        — Ну да,  — пожал плечами Ромка.  — Что здесь такого?
        — Так.  — Нина Сергеевна замолчала. Наверное, считала до десяти, чтобы прийти в себя и не взорваться. Потом, сощурив глаза, покачала головой.  — Руконожка у вас был, голубь был, собака есть, ежи имеются.
        — И Попочка еще мой,  — услужливо подсказал Ромка.
        — И попугай твой. Вот только волка для полного счастья нам и не хватало.
        — Но не бросать же его в лесу? Поставьте себя на наше место. Вы бы оставили раненого зверя без всякой помощи?  — пискнула Катька.
        Нина Сергеевна задумалась:
        — Кто знает, что бы я сделала на вашем месте. Жан-Жак, говорите, с ними поехал? Ну что ж, подождем — увидим. Но откуда здесь взялись волки? Никогда они в нашем лесу не водились, слишком много кругом жилья понастроено.
        — Я и говорю, что мы нашли очень редкого зверя,  — радостно отметил Ромка.  — Дайте нам какую-нибудь подстилку, мы ему место приготовим.
        — Сходите, что ли, на луг за сеном,  — смирилась с неизбежным Нина Сергеевна.

        Расчистив от старого хлама половину сарая, Ромка с Катькой завалили ее душистым сеном, сверху положили выделенное Ниной Сергеевной старое покрывало с огромной тигриной мордой. Ромка тут же на него плюхнулся, раскинул в стороны руки и ноги и сладко потянулся.
        — Хорошо! Мягко.
        Катька пощекотала Ромкину пятку, он вскочил, а она быстренько заняла его место.
        — Ух ты, прикольно как! Век бы так лежала.
        Катька прикрыла глаза, явно собираясь претворить свое желание в жизнь, но Ромка схватил ее за руку и сдернул с покрывала.
        — Некогда разлеживаться! Нам мужика седого искать надо, часы его проверять.
        Но Катька не поддалась, вырвала руку и улеглась обратно:
        — Нельзя сейчас уходить. Лешка с Артемом скоро приедут, им понадобится наша помощь.
        С Катькой нельзя было не согласиться, но и прохлаждаться без дела Ромка не мог. Он сбегал домой за блокнотом и ручкой, сел рядом с ней на сено и принялся чертить план леса.
        — Пока их нет, давай разберемся, что произошло на той поляне. Смотри сюда. Вот куст, под которым был мой клад, вот здесь лежала волчица, здесь — человек.  — Он соединил все три точки, получился равносторонний треугольник.  — Слушай, Катька, может, тот, в кого стреляли, тоже за кладом шел? И оба искателя между собой столкнулись и не смогли поделить сокровища? Тут только одно непонятно: почему эти люди стали искать клад тогда же, когда и я, а не раньше и не позже?
        — Это легко узнать,  — доставая из кармашка зеркальце, сказала Катька.  — Нужно расспросить твоего раненого, что он делал в лесу. Он, наверное, уже пришел в сознание. В какую больницу его повезли, знаешь?
        — Не знаю. Я хотел попозже в полицию позвонить, чтобы об этом спросить.
        — Ну так звони.
        — Сейчас.  — Ромка потянулся за телефонной трубкой и хлопнул себя по лбу.  — Слушай! Зачем звонить незнакомым людям, когда можно узнать об этом от Алексея?
        — Вот именно,  — с удовольствием разглядывая свое отражение, кивнула Катька.  — Выясни, кто он такой, где лежит, и мы навестим его там. Ты как-никак его спас, и из одного только чувства благодарности он обязан будет все тебе разъяснить.
        Не откладывая дела в долгий ящик, Ромка тут же позвонил внуку Петра Ивановича, рассказал ему о найденном в лесу человеке и попросил выяснить фамилию раненого и адрес больницы, в которую того отвезли. Алексей, как всегда, куда-то торопился, и Ромка не успел ему сообщить о почти найденных и тут же исчезнувших сокровищах. Впрочем, он и не очень-то хотел об этом рассказывать, решив, что разберется со своим кладом сам.
        — А больше у вас ничего не случилось?  — прежде чем отключиться, с подозрением спросил Алексей.
        — Нет, нет, просто мы хотим этого человека навестить, узнать, как его здоровье, вот и все. Правда, мы попутно еще и волка спасли.
        — Кого?
        — Ну, там еще волчица была, тоже раненая, откуда взялась, не знаем.  — Ромка услышал, как лейтенанта кто-то зовет, и поспешно добавил:  — Так ты узнай, пожалуйста, что это за человек, да поскорее, мы будем ждать.
        — Постараюсь,  — пообещал лейтенант и, как ни спешил, не преминул заметить:  — Вечно вы во что-то влипаете.
        — Мы-то при чем? Они все сами нашлись!  — обиженно прокричал Ромка, но Алексей уже отключился.
        Ромка убрал телефон, и к нему пришла новая важная мысль. Она давно вертелась у него в голове, но окончательно оформилась только сейчас.
        — Слышь, Катька,  — пихнул он в бок свою боевую подружку,  — а помнишь, как Жан-Жак нам сказал, что на дорогах стоят полицейские патрули и проверяют все тачки?
        — Угу. И что?  — теперь Катька усердно красила ресницы.
        — Я говорю, хорошо, что они там торчат, это нам только на руку. Потому как кого бы они ни искали, никто с моим кладом мимо них проехать не мог: они бы увидели драгоценности и сразу б его замели. Я бы на его месте ни по какой дороге даже на велике не поехал, и пешком бы не пошел, мало ли что. А если патрули повсюду стоят, то он никак не мог уехать ни в сторону Москвы, ни в райцентр.
        — А на лодке?
        — А на лодке куда можно приплыть с Чистого озера? Только в Медовку. Так что если это не седой мужик, а совсем другой человек, то он тоже где-то здесь обретается.
        — С кладом?
        — Кто его знает? Хотя проще перепрятать клад в лесу, чем везти его в поселок. Вдруг хозяйка, у которой этот человек снимает жилье, вздумает копаться в его вещах? Не зароет же он сокровища у нее в огороде? Хотя всякое может быть.  — Ромка пожал плечами, но развить свою мысль дальше не успел: к калитке подкатил и просигналил автомобиль Жан-Жака.
        В тот же миг Ромка с Катькой вынеслись на улицу. Из дома выбежала Нина Сергеевна. В ней теплилась маленькая надежда, что Ромка пошутил и в их сарае поселится не волк, а какая-нибудь небольшая безобидная зверушка. Но когда она заглянула внутрь «Рено», ее надежда мигом испарилась.
        — Помогите вытащить,  — выпрыгнув из машины, попросила Лешка.
        Волчица с забинтованным боком лежала на заднем сиденье и не подавала признаков жизни.
        — А она жива?!  — воскликнула Катька.
        — Жива, конечно, снотворное ей вкололи,  — ответил Артем.  — Врач сказал, что она много крови потеряла, оттого ослабла и не смогла убежать, а вообще-то раны у нее не опасные.
        — А он вам не сказал, что опасно привозить домой дикого зверя?  — спросила Нина Сергеевна, с невольным ужасом разглядывая матерую волчицу.  — Вы подумали, что будет, когда она придет в себя?
        — Тогда и посмотрим, что будет,  — беззаботно ответила Лешка.  — Когда мы в лечебницу ехали, она смотрела на меня так, как будто все понимала. Как мой Дик, когда заболел и мы его лечили. Неужели она не будет нам благодарна за свое спасение?
        — Ну, ты как маленькая. Разве же зверь это поймет?  — Нина Сергеевна перевела глаза на взрослого приятеля своих подопечных:  — Жан-Жак, а вы-то что обо всем этом думаете?
        Француз с виноватой улыбкой подошел к ней и развел руками:
        — Я не мог не посмотреть, кого они там нашли, а потом не смог им отказать. Впрочем, они бы все равно никого не послушались и не оставили бы зверя в лесу. И не знаю, не винил бы я себя больше в том случае, если бы не откликнулся на их просьбу. Доброту в детях надо поддерживать, не так ли? Надо будет надеть на волчицу намордник и получше закрывать сарай. А когда она начнет поправляться, я отвезу ее обратно в лес.
        — Вы, как и я, пошли у них на поводу. А может, так и надо,  — вздохнула Нина Сергеевна, но дальнейшие ее рассуждения прервал пронзительный визг:
        — Да никак волк?!
        Все оглянулись. Поодаль стояла — и, видно, уже давно — тетка Анфиса, одна из тех медовских сплетниц, кто всюду сует свой длинный нос и только тем и живет.
        — Вы что, с ума сошли, волка в дом тащить?  — вытаращилась на них тетка.
        — Кого хотим — того и тащим,  — пробурчал Ромка.
        — Всякую погань подбирают! Их убивать надо, они лосей губят, на людей нападают! А вы-то, вы-то куда смотрите? Не понимаю, что за люди такие!  — На детей тетка Анфиса внимания не обращала, ее осуждению подверглись Нина Сергеевна и Жан-Жак.
        — Дело в том, что…  — смущенно стал оправдываться француз, но Лешка, резко тряхнув волосами, подбежала к тетке Анфисе и, глядя на нее в упор, спросила:
        — Скажите, пожалуйста, когда и где в последнее время волки напали на человека?
        — Да везде!
        — Да что вы говорите! Если бы такое случилось, об этом во всех газетах бы написали. К вашему сведению, волки людей сторонятся. Они — санитары леса, и там, где они водятся, все животные здоровые, мало болеют и не вырождаются. А люди убивают красивых и сильных и свои преступления сваливают на волков. Между прочим, серый волк как вид занесен в Красную книгу. И вообще, вас не касается, где и кого мы подбираем, это наше личное дело!
        — Очень даже касается! А как вырвется, тогда что?
        — Не вырвется!
        — Ты волков не знаешь!
        — Очень даже знаю!  — распалилась Лешка.  — Нельзя относиться к ним как к каким-то вредителям!
        — Перестань, идем,  — сказала Катька и взяла подругу за руку. Но Лешка не унималась. Она взялась за край одеяла, на котором лежала волчица, продолжая возмущаться:
        — Не люблю несправедливости! Почему лев — тоже, между прочим, хищник, да еще какой!  — считается царем джунглей, а волка царем леса никто не называет? А еще поговорка есть, что человек человеку — волк. А почему не тигр и не лев? Да люди с волков должны пример брать! Они хранят друг другу верность всю жизнь, заботятся не только о своих, а и о чужих детях, и волчат беспризорных у них не бывает, не то что у людей! Люди своих собственных детей очень даже часто бросают, а волки чужих подбирают и воспитывают.
        Лешка успокоилась только тогда, когда они занесли волчицу в сарай и опустили на заранее приготовленную подстилку. Присев рядом, она погладила лобастую голову.
        — Проснется голодной, надо ей еды приготовить. И питья побольше давать, врач сказал.  — Откинув со лба волосы, Лешка с озабоченным лицом повернулась к Катьке.  — Всю дорогу придумывала, как мы ее назовем, но пока ничего в голову не пришло. Ты что предлагаешь?
        — Никак мы ее не назовем, даже и не мечтай ее как-то называть, нельзя тебе к ней привыкать,  — охладил сестру Ромка.  — И вообще, как волка ни корми, он все равно, сама знаешь, что делает. Причем в этой пословице про волчат говорится, а ты взрослого зверя притащила, он вообще не приручаемый. В любом случае мы ее в лес отпустим, там ее место.
        Тщательно закрыв за собой дверь сарая, друзья вышли на улицу, чтобы поблагодарить Жан-Жака. Француз принял эстафету от Лешки и просвещал тетку Анфису: рассказывал ей о Международном центре волка, который находится в маленьком городке под названием Или на границе США с Канадой и занимается изучением и охраной этих прекрасных зверей. Жан-Жак был эрудированным человеком, мог поговорить на любую тему.
        — Не так давно в штате Миннесота, где находится этот центр, за убийство волка полагался штраф в размере 20 тысяч долларов и заключение в тюрьму до года, вы себе это представляете?  — француз даже поднял вверх указательный палец.
        Однако на его оппонентку эти слова, равно как и Лешкины, не произвели никакого эффекта. Тетка Анфиса лишь качала головой и твердила свое: волку в их поселке не место.
        — Странные вы люди!  — вынесла она под конец свой вердикт.  — Кому рассказать — не поверят!
        А потом круто развернулась и пошла прочь, не переставая, как маятником, качать головой. Пожав плечами, Жан-Жак сел в свою машину, но перед тем, как включить мотор, еще раз попросил ребят принять все меры предосторожности.
        Нина Сергеевна, распрощавшись с французом, подавила в себе глубокий вздох и спросила:
        — Устроили зверя? Тогда идите обедать, верней, теперь уже ужинать.

        Глава VI
        Дачник с Ольховой улицы

        После обеда-ужина все снова понеслись в сарай. Лешка с полной миской еды бежала первой. Когда она открыла дверь, волчица уже проснулась и пыталась встать.
        Сказав «лежи, лежи», Лешка подсунула ей под нос миску. Волчица понюхала подношение, тут же все съела и облизала дно и края посудины точь-в-точь так же, как это делал Дик. Лешка убрала миску и смело погладила зверя по голове. Волчица прикрыла глаза, опустила голову на лапы и громко охнула, совсем как человек. Лешка дотронулась до волчьего носа, чтобы проверить, холодный он или горячий, и зверь теплым шершавым языком лизнул ее руку.
        — Вы видели?  — с неописуемым восторгом Лешка оглянулась на друзей.  — Говорят, что волки злые, а выходит, что все не так! Она как собака.
        Держась на всякий случай поодаль, Ромка пожал плечами, но возражать не стал. Факт, как говорится, был налицо. Но сейчас его волновало не это.
        — Все думаю и никак не могу понять, откуда эта волчица взялась на той поляне. Люди, понятное дело, клад искали, а она как туда попала? Надо поскорее разузнать, что за всем этим кроется.
        — Надо,  — продолжая гладить зверя, отозвалась сестра.
        — Тогда вставай, нечего прохлаждаться. Пора искать того мужика. Кстати, мой знакомый дед сказал, что зовут его Дмитрием Геннадиевичем.
        — По прозвищу Седой,  — усмехнулся Артем.
        — Да-да, именно так и будем его называть. А остановился он у какой-то Прасковьи Ивановны. Темка, ты случайно не знаешь, где живет эта Прасковья Ивановна?
        Артем покачал головой:
        — Откуда?
        — Тогда спроси у своей тетки, может, она знает.
        Прасковья Ивановна, или бабушка Паша, как назвала ее Нина Сергеевна, жила на Ольховой улице, всего за три квартала от дачи Артема.
        Ромка прихватил с собой бинокль и фотографию руки с часами, чтобы сравнить их с оригиналом. Лешка перед уходом еще раз заглянула в сарай, и друзья отправились на дело.
        Ольховая улица отличалась от всех других медовских улиц своими высокими фруктовыми деревьями, которые росли между дорогой и тротуаром, образуя узкий зеленый бульвар-коридор. Поскольку его венчал тупик, чужие машины здесь не ездили, заезжали лишь те, что принадлежали жителям здешних домов.
        Рядом с аккуратным деревянным домиком бабушки Паши сбоку от калитки стояла широкая, сбитая из досок скамейка. На ней седой мужчина и дочерна загорелый кареглазый мальчишка лет семи или восьми играли в шахматы.
        Подозреваемый имел вид заправского туриста, причем не нашего, а заграничного. На нем было светлое кепи, в тон ему такие же светлые шорты и серая футболка с каким-то длинным текстом.
        Сильно загорелое, с правильными чертами лицо Седого казалось вырубленным из какого-то твердого материала, и тот, кто его рубил, постарался на славу, спрямив нос, высоко подняв скулы, сделав четкими губы. Правда, над левой бровью мужчины выделялся небольшой шрам, но он его нисколько не портил. Несмотря на почти белый цвет волос и глубокие морщины, Седой был далеко не старым человеком. Особенно молодо выглядели его глаза, неожиданно голубые и светлые, как озерки в лесу.
        Все это Ромка увидел в свой бинокль из-за толстого грушевого дерева. Теперь он старался разглядеть часы подозреваемого. Тут как раз Седой взял правой рукой шахматную фигуру, но часов на ней не было. А левую руку мужчина держал на колене, и в поле Ромкиного зрения она не попадала. Ждать пришлось минут пятнадцать, прежде чем Седой сменил позу. Он поставил левую руку локтем на колено и уперся в нее кулаком, размышляя над следующим ходом. Часов не оказалось и там.
        — Должно быть, он оставил их дома,  — отведя окуляры от глаз, сказал Ромка.  — Ну ничего, это нетрудно выяснить. Заодно узнаем, был ли он вообще вчера и сегодня в лесу, а то, может, парень тот другого какого седого встретил.
        Катька подобрала с земли маленькую недозрелую грушу, надкусила ее, бросила и поинтересовалась:
        — И как мы будем это узнавать?
        — Очень просто. Дождемся, пока они доиграют, и расспросим пацана.
        Шахматная баталия длилась долго, Лешка вся извелась, ожидая конца. Она успела сбегать домой, убедиться, что ее подопечная снова спит, и вернуться обратно, а игра все продолжалась. И только когда на землю спустились сумерки, последняя партия наконец завершилась. Старший партнер ушел в дом, а младший остался собирать фигуры.
        — Эй, поди сюда,  — громким шепотом позвал Ромка мальчишку. А когда тот подбежал, стукнул себя кулаком в грудь:  — Я — Рома. А тебя как зовут?
        — Меня-то? Игорьком. А вы кто?
        — Это — моя сестра Лешка, это — Катька,  — начал представлять своих спутников Ромка, но мальчишка его перебил и, расширив глаза, спросил со страхом и изумлением:  — Это не у вас волк завелся?
        — Тетка Анфиска не дремлет,  — шепнула Катьке Лешка, а Ромка горделиво кивнул:
        — У нас. И если будешь с нами дружить, мы тебе его, так и быть, покажем. А кто с нами знаться не захочет, на того мы его натравим. Потому и завели.
        — Не пугай ребенка,  — толкнул его Артем.
        — А я и не пугаю, он-то с нами дружить хочет, чего ему бояться. Игорек, ты ведь будешь со мной дружить, правда?
        Мальчишка не отводил от Ромки восхищенных глаз:
        — Буду. А что мы с тобой будем делать?
        — Ну, поговорим для начала, получше узнаем друг друга, а там видно будет. Обещаю, что со мной не соскучишься.
        — Это уж точно,  — хихикнула Катька.
        Ромка метнул на нее выразительный взгляд и снова обратился к Игорьку:
        — Ты с кем здесь живешь?
        — С бабушкой.
        — Вдвоем?
        — Ну да, а мама с папой к нам по выходным приезжают.
        — К нам тоже,  — удрученно сказала Лешка, вспомнив о пятерых родителях, которые должны были появиться в Медовке в ближайшую субботу. К мамам и папам Артема и Ромки с Лешкой должен был присоединиться еще и Катькин отец, который в данный момент находился в Москве в командировке. Как все они прореагируют на волчицу? Хоть бы она успела поправиться до их приезда!
        А ее брат продолжал расспрашивать Игорька:
        — А с кем это, интересно, ты сейчас играл в шахматы?
        — С Дмитрием Геннадиевичем. Он у нас живет, комнату снимает.
        — И давно он у вас поселился?
        — Не-а, до него у нас другие люди жили, Борька со своей мамой. Потом они уехали, комнату освободили, и он приехал.
        — Борька?  — Ромка сосредоточенно сморщил лоб.  — Тощий такой, с Коляном бегал, да?
        Игорек печально кивнул:
        — И меня с собой брал.
        — А теперь ты с кем играешь?
        Мальчик погрустнел:
        — Теперь ни с кем. Меня одного бабушка никуда не пускает, всегда только с кем-нибудь. Теперь Дмитрий Геннадиевич меня на пляж берет, но это редко бывает.
        Разговор сам собой плавно перетекал в нужную фазу.
        — А сегодня утром ты был на пляже?
        — Нет, утром Дмитрий Геннадиевич в лес ходил.
        — Пешком, что ли? У него что, машины нет?
        — Нет, он к нам на электричке приехал.
        — А вчера он тоже в лес ходил?
        — И вчера тоже,  — кивнул мальчишка.
        — А зачем?  — демонстрируя безразличие, Ромка сорвал с груши листик, размял пальцами и поднес к носу.
        — Просто так.
        — И что, завтра он опять туда пойдет?
        — Завтра — нет. Он завтра с первой электричкой в Москву едет, по делам каким-то.
        — И надолго?
        — Не знаю.
        Ромка отбросил помятый листик и прислонился к груше. Только сейчас он почувствовал, насколько сегодня устал. Встал-то чуть свет, а сколько потом было событий, не счесть. Поскорее бы лечь спать! Но дело было прежде всего, и он, вздохнув, задал своему новому другу очередной вопрос:
        — А сейчас ты что будешь делать?
        — Я-то? Телевизор немножко посмотрю, потом книжку почитаю, потом спать лягу.
        — Какой хороший мальчик,  — не выдержала Катька и, чтобы облегчить Ромке задачу, тоже вступила в беседу:  — А бабушка твоя что будет делать?
        — Она тоже будет телик смотреть.
        — Вместе с вашим квартирантом?
        — Нет, Дмитрий Геннадиевич фильмы не смотрит,  — покачал головой Игорек.  — Он или книжку читает, или что-нибудь пишет. Он нам сказал, что приехал сюда и отдыхать, и работать. У него ноутбук с собой.
        — Ноутбук есть, а часов нет,  — сощурил глаза Ромка.
        — Как это — нет? Есть у него часы, большие такие, круглые.
        — Игорек, где ты? Иди домой, тебя бабушка зовет,  — раздался низкий мужской голос, и все дружно повернули головы. Из окна деревянного домика высунулся Седой, высматривая мальчишку.
        Четверо друзей почувствовали на себе цепкий взгляд и отпрянули за ствол груши.
        — Иду!  — крикнул Игорек и тронул Ромку за руку:  — А ты еще придешь?
        — Обязательно. Ты во сколько встаешь?
        — Часов в восемь.
        — Тогда выходи сюда в полдевятого.
        — Я выйду. Обязательно выйду.
        Окрыленный предстоящей встречей с новым более взрослым другом, Игорек вприпрыжку убежал, а друзья задержались. Вскоре за полупрозрачными занавесками замелькали тени старушки, мальчика и взрослого мужчины. Они садились за стол.
        — Похоже, чай будут пить,  — сказал Артем.
        — Пошли отсюда,  — мотнула головой Катька.  — Седой сегодня уже никуда не пойдет.
        Но Ромка любил все доводить до конца.
        — Вы идите, а я еще немного здесь побуду. А как только убедюсь, то есть убежусь, то есть буду полностью в этом убежден, то и приду.
        Убедился в этом Ромка примерно через полчаса. После совместного чаепития в комнате у квартиранта зажглась настольная лампа и вскоре погасла. Седой, конечно же, за этот день устал не меньше Ромки, а если он и в самом деле завтра собрался ехать в Москву, то перед дорогой должен был набраться сил.
        Прибежав домой, юный сыщик прямо с порога спросил:
        — Алексей не звонил?
        — Нет. А ты что-нибудь выследил?  — повернулась к нему Катька.
        — Ничего, он спать лег. Притворяется самым обычным дачником, в шахматы с ребенком играет. Интересно, почему он часы свои не носит?  — Зевнув во весь рот, Ромка прошел на кухню, отрезал полбатона, сотворил себе бутерброд с колбасой, сыром, кетчупом и майонезом, налил чаю в любимую пол-литровую кружку и, торопливо жуя, пожаловался:  — Как же неохота утром на станцию тащиться! А надо. Вдруг он мой клад в Москву повезет?
        — Ты один пойдешь?  — спросила Лешка и умоляющими глазами посмотрела на Артема с Катькой:  — Его одного никак нельзя отпускать. Он снова куда-нибудь пропадет, я уже устала за него волноваться.
        — Не переживай, я схожу с ним на станцию,  — успокоил ее Артем.

        Глава VII
        Серебряный полтинник

        Спала Лешка плохо, можно сказать, совсем не спала. Она то и дело выходила во двор, подходила к сараю, прикладывала ухо к двери и прислушивалась. Волчица то сопела, то храпела, то повизгивала во сне — словом, вела себя точно так же, как и Дик.
        Убедившись, что со зверем все в порядке, Лешка шла назад и ложилась, чтобы минут через десять снова вскочить и бежать к сараю. И так продолжалось всю короткую ночь. Только под утро, для пущего спокойствия подсунув под нос зверю миску с едой, она заснула и даже не слышала, как поднялись Ромка с Артемом и убежали на станцию.
        Первая электричка приходила в Медовку в пять часов двадцать минут. Два друга подбежали к платформе минут на десять раньше и сразу заметили людей в полицейской форме, которые внимательно приглядывались к стекающимся к поезду пассажирам. Оглядели они и Ромку с Артемом, но к ним не подошли.
        Ромка тут же вспомнил о появившихся на подступах к поселку дорожных патрулях, проверяющих все машины.
        — Во, даже здесь стоят,  — с интересом отметил он.  — Кого же они все-таки ищут? За простым угонщиком так бы не охотились.
        А на платформу взошел какой-то высокий темноволосый парень с огромной тяжелой сумкой. Полицейские с двух сторон подошли к нему и попросили показать, что там у него внутри. Парень открыл сумку, они взглянули на его пожитки и отошли.
        — Можешь не волноваться за свой клад, его мимо них никто не пронесет,  — внимательно наблюдая за происходящим, сказал Артем.
        — Я и сам понял, что они что-то большое разыскивают. Взрывчатку, может?
        — Возможно.
        Ромка во все глаза следил за действиями полиции и чуть не проглядел Седого. Тот скользнул по ним равнодушным взглядом и вошел в вагон подошедшего поезда. В руках у него был небольшой тонкий портфель, его и проверять не стали.
        — Как видишь, никакого клада у него нет,  — зевнул Артем.  — Зря только вставали так рано.
        — То, что у него с собой его не было, еще ни о чем не говорит,  — возразил Ромка.  — Он мог заранее знать, что здесь полиция. А ты заметил, что он опять без часов? Почему все же он их не носит? Может, они у него дома? Надо… надо провести у него обыск.
        — Какой еще обыск?  — встревожился Артем.  — Ты хочешь влезть в чужой дом? Я — против, это никогда ни к чему хорошему не приводило.
        — Не беспокойся, никуда я не собираюсь лезть. Мне в этом поможет Игорек.

        Подойдя к даче, Ромка с Артемом по пути заглянули в сарай. Волчица тихо-смирно спала на своей подстилке. И они тоже пошли спать.
        Но перед тем как лечь, Ромка поставил будильник на десять минут девятого. Он жутко жалел о том, что пообещал Игорьку прийти к нему в такое время, мог бы еще спать и спать. Но ничего не попишешь, договор дороже денег.
        Поэтому Ромка вскочил при первом сигнале будильника, оделся, схватил свой металлоискатель и, не умывшись, выбежал из дома. В двадцать пять минут девятого он уже стоял под грушей на Ольховой улице.
        Игорек с сияющим лицом подбежал к новому другу:
        — А я боялся, что ты пошутил и ко мне не придешь.
        — Я никогда не шучу.  — Вид у Ромки и впрямь был очень серьезный.
        — А как ваш волк?
        — Волк еще спит, и будить его нельзя. Во что бы нам с тобой поиграть?  — Ромка заглянул в свою сумку и как бы невзначай вытянул из нее металлоискатель.
        — Что это?  — удивился Игорек.
        — Штука такая, предметы всякие находит. Смотри, сейчас покажу тебе фокус-покус.
        Из кармана джинсов Ромка выудил металлический рубль и бросил его в густую траву. Затем надел на голову наушники, поводил медным щупом по траве, наклонился и поднял монетку.
        — Вот она!
        — Нашел!  — поразился Игорек и швырнул в кусты коричневую пуговку.  — А ее найдешь?
        — Нет,  — покачал головой Ромка.  — Это металлоискатель, он потому так и называется, что реагирует только на металлические предметы.
        — А дай его мне, пожалуйста,  — попросил Игорек.  — Я ножик в саду поищу. Мне бабушка не разрешала его брать, а я взял и потерял, она узнает — ругаться будет.
        Ромка изобразил глубокое раздумье.
        — Вообще-то его давать никому нельзя. Но тебе, как другу… Я тоже ножик терял и долго не мог его отыскать, пока этим прибором не воспользовался. И маме своей помог золотое кольцо найти, когда оно у нее куда-то закатилось. Эй, послушай!  — Он стукнул себя по лбу, словно эта мысль только что пришла ему в голову.  — У меня была зажигалка в форме пистолета, я ее дал Борьке, который у вас жил, а он уехал и мне ее не вернул. Он тебе ее случайно не показывал?
        — Нет,  — покачал головой мальчик.
        Ромка громко вздохнул:
        — Странно. Но Борька, я знаю, пацан честный, с собой ее увезти ну никак не мог. Наверное, он оставил ее в своей комнате, где теперь ваш новый квартирант живет, и она куда-нибудь завалилась. Поищешь, а? А может, он ее в вашем саду посеял. Ты свой ножик ищи и о моей зажигалке не забывай, ладно? Глядишь, еще что-нибудь отыщешь и мне покажешь. Только никому этот прибор не показывай и то, что найдешь, тоже. Пусть это будет наша с тобой тайна, твоя и моя.
        Игорек с восторгом закивал и протянул руку к необыкновенной игрушке:
        — Никому не покажу, не беспокойся.
        Ромка научил мальчика пользоваться металлоискателем, вложил свой самодельный прибор в заранее припасенный пакет и вручил его ему со словами: «Смотри, не испорть». Договорившись с Игорьком о новой встрече через три часа у этой же груши, он убежал домой.
        Своих друзей Ромка нашел в сарае. Артем с Катькой наблюдали за Лешкой, а она сидела возле зверя и прилаживала к его шее картонный воротник. Волчица была без всякого намордника. Она вертела головой, пыталась вырваться и тихо рычала. Лешка ее урезонивала, ничуть не опасаясь острых белых клыков, то и дело выглядывающих из огромной звериной пасти.
        — Что она делает?  — удивился Ромка.
        — Бинты снимать еще рано, а они ей не нравятся. Воротник нужен для того, чтобы она до них не доставала и с себя не срывала,  — объяснила Катька.
        Ромка присел прямо у двери:
        — Лешк, ты что, совсем ее не боишься? Глянь, какие клыки.
        — Такие же, как у моего Дика,  — пожала плечами Лешка.  — Смотри, чем не собака?
        Она склонилась к звериной пасти, волчица рванулась вперед и лизнула ее в нос.
        — Чудеса какие-то,  — покачал головой Ромка.
        Но сестра оставалась спокойной:
        — Никакие не чудеса, ты забыл, что меня все звери любят? Не помнишь, как я один раз стаю бродячих собак усмирила?
        Как-то раз Лешка шла по пустынной улице и увидела здоровенного парня, окруженного стаей бездомных псов. Он застыл на месте с поднятыми руками, как будто собрался сдаваться в плен, а они злобно рычали и, сужая кольцо, подбирались к нему все ближе и ближе. Остаться без штанов — самое меньшее, что грозило этому человеку.
        Оценив ситуацию, Лешка направилась в самый центр собачьей стаи.
        — Эй вы, а ну брысь отсюда!  — приказала она и смело подошла к самым крупным кудлатым псам. Определив на глаз вожака, она схватила его за шкирку и отвела в сторонку, а парню сказала:
        — Уходите скорей.
        Вместо благодарности тот со злобой сказал:
        — Дрянь! Развела тут всяких тварей!
        — Я же вам помочь хотела,  — растерянно проговорила Лешка, а потом до нее дошло, что трусливый парень и представить себе не мог, что можно вот так, запросто, подойти к бродячим собакам, и они тебя послушаются, потому что ты нисколько их не боишься. А он решил, что все эти злыдни принадлежат ей.
        — То собаки, а то волк,  — вспомнив эту историю, возразил ей Ромка.  — А Алексей не звонил?
        — При нас нет.
        — А ведь обещал!
        Ромка позвонил лейтенанту сам, но не нашел его ни по одному из известных ему телефонов.

        Потом друзья неспешно позавтракали. Торопиться было некуда. Подозреваемый уехал, до встречи с Игорьком, отряженным на поиски клада и пистолета, оставалось еще много времени. Ромка снова и снова звонил Алексею, и всякий раз безуспешно.
        После завтрака Нина Сергеевна составила список продуктов, которые требовалось немедленно купить, и вручила его своим подопечным. В поселковый магазин отправились Ромка с Катькой, а Лешка с Артемом остались с волчицей.
        Катька, понятное дело, приоделась и накрасилась — без этого она не могла и ведро помойное вынести. И потому, когда они с Ромкой шли по поселку, ее ничуть не удивляло, что почти все прохожие оборачивались ей вслед. Двое ребят их перегнали и тоже оглянулись, а еще двое и вовсе застыли с открытыми ртами. Катька, не замедляя шага, вытащила из кармана зеркальце, с преогромным удовольствием в него посмотрелась, еще выше задрала свой короткий нос и горделиво огляделась:
        — Видишь, Ромочка, как все на меня пялятся?
        Ромка на это только хмыкнул. Лично он ничего особенного в Катьке не находил и вообще на девчонок не засматривался, у него всегда находились дела поважнее всяких там ухаживаний.
        А когда они подошли к магазину, из его дверей вышла Алла со своим Олегом. За ними следовал тот самый парень, который встретился им в лесу, а потом еще и на озере. И Ромка, и Катька не сразу его узнали. Парень уже успел обгореть и стал походить на краснокожего индейца. К тому же он был чисто выбрит и очень коротко и аккуратно подстрижен.
        — Привет!  — сказала всем Катька, а Ромка подбежал к Алле и прошептал:
        — Вы что, с ним знакомы?
        — Ну да, вчера на озере познакомились. Ему скучно здесь одному, вот он к нам и прибился.  — Девушка внезапно оживилась:  — Слушайте, а это правда, что у вас волк завелся?
        — Не волк, а волчица,  — поправил ее Ромка.  — С ней Лешка возится, можешь прийти посмотреть.
        — Зайду, но только с условием, что она меня не съест,  — улыбнулась Алла.
        — Будем надеяться,  — в тон ей сказал Ромка, а Катька спросила:
        — А откуда ты о ней узнала?
        Алла обвела округу рукой:
        — Да все о ней знают. Я только сейчас слышала, как вон те ребята вас обсуждали,  — она указала на двух мальчишек, тех самых, которые их перегнали, а потом еще и оглянулись.
        Катька разочарованно повела носом. Значит, причина, по которой ей вслед оборачивались все встречные и поперечные, заключалась вовсе не в ее красоте, а в болтовне тетки Анфисы, всем растрепавшей об их звере. Надо Лешке сказать, чтобы была поосторожнее и не выпустила ненароком волчицу из сарая.
        — Привет!  — помахал им рукой парень.  — Ну и как продвигается ваше расследование?
        — Нормально,  — ответил Ромка и, пользуясь случаем, подошел к нему поближе и бесцеремонно тронул за руку:  — Слушай, как тебя зовут, мы ведь с тобой вчера так не познакомились.
        — И верно,  — сказал молодой человек.  — Я — Руслан.
        — Я — Рома, а она — Катька.
        — Очень приятно.
        — Руслан, послушай,  — затеребил нового приятеля Ромка,  — а сам-то ты ничего подозрительного вчера в лесу не слышал? Или, может, еще кого-нибудь видел, кроме седого мужика?
        Молодой человек покачал головой:
        — Ничего особенного я не видел и не слышал, иначе бы сообщил об этом куда следует. А что там у вас за волк? Учтите, с волками шутки плохи.
        — Есть люди пострашнее волков, но мы и их не боимся,  — усмехнулся Ромка и на всякий случай еще раз незаметно взглянул на часы парня. Нет, ничего похожего с теми, что выявились на том снимке.

        Оставив дома пакеты с продуктами, Ромка взглянул на настенные часы и помчался к Игорьку.
        Новый друг явился под грушу вовремя. Мальчишка нехотя протянул Ромке его металлоискатель.
        — Ну и как, нашел, что искал?  — не без волнения спросил Ромка, очень надеясь на то, что, разыскивая несуществующую вещь, Игорек наткнется на настоящий пистолет или на какую-нибудь другую, не менее важную улику. Но мальчик его разочаровал.
        — Ага,  — сказал он.  — Ножик нашел. Он под смородиной был.
        — А мою зажигалку?
        Игорек покачал головой:
        — А зажигалки твоей нигде нет. В доме я успел найти только три вилки, две чайные ложки и одну столовую. А у Дмитрия Геннадиевича за диваном — вот это.  — Игорек разжал кулачок. На его ладошке лежала потемневшая от времени большая монета — серебряный полтинник 1921 года выпуска.
        Ромка знал, что особой ценности эта монета не представляет, однако она относилась к довоенной поре, а стало быть, вполне могла принадлежать Марье Антиповне. «И то хорошо»,  — подумал он и попросил:
        — Дай мне на время этот полтинник.
        — Бери.
        — Но если окажется, что его обронил Дмитрий Геннадиевич, и он его вдруг хватится, ты мне об этом скажешь, и я тут же его верну, потому что чужое брать нехорошо. Когда он, кстати, вернется?
        — Сегодня поздно ночью или завтра, это зависит от того, как у него дела сложатся, он так моей бабушке сказал.
        — Понятно. Слушай, а почему он все же без часов ходит? Куда он их дел?  — задал самый важный вопрос Ромка.
        — Никуда не дел, они у него в кармане.
        — В кармане? Почему?
        — Не знаю.
        — А не помнишь, какой у них ободок?
        — Не помню. А зачем тебе его часы?
        — Да ни за чем.  — Ромка беспечно махнул рукой.  — Просто подумал: все с часами, а он — нет. Ну, я пошел.
        Но Игорек догнал своего нового друга и ухватился за его локоть:
        — А когда ты снова придешь?
        — Теперь не знаю. Но скоро. Если услышишь вот такой сигнал,  — Ромка свернул колечком большой и указательный пальцы, засунул их в рот и залихватски свистнул,  — выходи.

        Глава VIII
        Маугли

        Когда Ромка прибежал домой, все его друзья сидели в гостиной. Перед тем как уйти, он велел им никуда не отходить от домашнего телефона и ждать звонка от Алексея: вдруг тот позвонит именно по нему. Они и ждали. Лешка читала книжку и смотрела телевизор, Артем увяз в Интернете, а Катька, как всегда, крутилась у зеркала.
        Ромка предъявил им «улов» Игорька — серебряный полтинник.
        — Глядите, что у меня есть! Нашелся в комнате Седого. А что, если эта монета — маленькая частичка того клада?
        Катька взяла полтинник, повертела его так и эдак и дернула плечиком.
        — Тоже мне, клад! Да у моей мамы в шкатулке три штуки таких валяется. Они ей от ее бабушки, а моей прабабушки достались. Такие полтинники у многих есть, я знаю.
        — Да, но ты посмотри на его год! Такой полтинник с еще большим успехом мог валяться в доме Марьи Антиповны. Кстати, часы свои Седой почему-то в кармане носит. Почему — вот вопрос! Одно это уже подозрительно. Что ж Алексей-то не звонит?  — Ромка поднял телефонную трубку, послушал гудок, потом проверил свой сотовый. Все телефоны исправно работали.  — И куда он подевался? Обещал ведь!
        — Обещанного три года ждут!  — съехидничала Катька.
        Страдальчески вздохнув, Ромка сел на диван рядом с сестрой:
        — Эй, а как твой зверь?
        — Ест и спит,  — ответила Лешка и довольно улыбнулась:  — Как видишь, никаких хлопот с волками нет. А ты боялся.
        Крыть было нечем, и Ромка пожал плечами.
        После обеда он снова подсел к телефону и в который уже раз принялся названивать Алексею. Но лейтенант по-прежнему оставался недосягаем. Ромка даже дежурному полицейскому позвонил, но тот сказал, что Сапожкова на месте нет, а никакой другой информации о сотрудниках он давать не уполномочен, но предполагает, что Алексей появится еще не скоро.
        Ромка в сердцах швырнул трубку на стол:
        — Один уехал, другой не отвечает! А мне как быть? Сижу тут с вами как парализованный!
        Он встал, размял плечи, несколько раз развел руки в стороны, сел и, окрылившись новой идеей, вскочил снова:
        — Люди, слушайте! А что, если вдруг окажется, что и часы у Седого совсем другие, и сам он ни при чем? Так ведь у нас уже бывало: подозреваем одного, все вроде сходится, а потом бац — и приходится искать другого. Короче, нельзя делать ставку на одного человека. Согласны?
        — Ну, допустим,  — отлипла от зеркала Катька.  — И что ты предлагаешь?
        — Ходить по поселку и смотреть, какие у кого часы, и особое внимание обращать на правую руку. Вдруг увидим те самые, с синим ободком?
        — Что, прямо сейчас?  — недовольно спросила Лешка. Протирать на улицах подметки в ее ближайшие планы ну никак не входило. Она не спала из-за волчицы всю ночь и теперь, после сытного обеда, собиралась хоть на часок прикорнуть.
        Но ее неугомонный брат был непреклонен:
        — А когда ты хотела, завтра или, может быть, послезавтра?  — с ехидством поинтересовался он.  — А может, ты не хочешь знать, кто чуть не убил того человека и подстрелил твоего ненаглядного зверя?
        Лешка это знать хотела, а потому с дивана встала и с тяжкими вздохами переоделась.
        Прихватив с собой снимки чьей-то руки с круглыми часами, друзья вышли из дома.
        Чтобы не ходить толпой и сэкономить время, Ромка предложил разделиться на пары. Катька, как было заведено, осталась с ним, Лешка пошла с Артемом.
        Побродив с Катькой по своей половине Медовки, Ромка сказал, что и вдвоем ходить непродуктивно, и предложил разделиться. Сам он остался стоять на перекрестке, где народ сновал туда-сюда, следуя на пляж и обратно, а Катьку заставил дефилировать вокруг магазина: то место тоже было одним из самых оживленных в поселке.
        Несмотря на легкомысленный вид, Катька отличалась исполнительностью и все Ромкины поручения выполняла хоть и не всегда охотно, но добросовестно. Вот и теперь она старалась не пропустить ни одного человека, будь то мужчина или женщина. Но так как смотрела она в основном не на лица людей, а на их руки, то вот что из этого вышло.
        — Скажите, пожалуйста, который час?  — Она подошла к очередному и очень подозрительному прохожему с часами на правой руке, к тому же обращенными циферблатом внутрь, так что разглядеть, какой у них ободок, не представлялось возможным.
        — Девочка, ты кого-то ждешь?  — спросил высоченный дядька с большими черными усами. Усы Катька заметила, когда подняла голову.
        Встречных вопросов ей до сих пор не задавали, и она опешила:
        — Н-нет… То есть да. А что?
        — А то, что ты у меня уже в третий раз время спрашиваешь.
        — Извините, я больше не буду,  — пробормотала Катька и метнулась за магазин. Обогнув целый квартал, она выскочила на широкую улицу, завидела нового прохожего и устремилась к нему, загодя разглядывая его часы. Они были на правой руке и тоже обращены циферблатом внутрь.
        — Который час, не подскажете?
        Прохожий молчал. Катька подняла глаза. Перед ней стоял тот же самый усатый дядька. Очевидно, пока она обегала квартал с одной стороны, он, не спеша, прошел к той же улице более коротким путем.
        Не произнеся ни слова, Катька ринулась от мужика прочь и накинулась на сидящего на камне Ромку:
        — Кто-то из нас миллион раз говорил, что лучше ничего не делать, чем заниматься всякой ерундой!
        — Это слова философа Бальтасара Грасиана,  — с важным видом кивнул великий сыщик, не так давно прочитавший умную книгу.
        — Не знаю, чьи это слова, а народ смешить я больше не собираюсь! С чего ты взял, что тот тип по улицам ходит? Он забился в какой-нибудь угол и сидит там со своим кладом, если вообще отсюда не уехал.
        — С моим кладом! И потом, ты сама мечтала о приключениях!  — негодующе вскричал Ромка.
        — Вот именно что о приключениях, а не о топтании по жаре вокруг магазина. Все, я иду отдыхать! Приду, лягу, и никто больше не сдвинет меня с места! А ты как хочешь.
        Ромке тоже надоело торчать на перекрестке, он сделал вид, что уступает своей партнерше, и поднялся с камня.
        Лешка с Артемом вернулись домой сразу после Ромки с Катькой.
        — Ох!  — хором вскричали подруги, падая на диван.  — Ну все! Больше мы из дома ни ногой.
        И тут раздался телефонный звонок.
        — Это Алексей! Ну наконец-то!  — заорал Ромка, кидаясь к трубке.
        Но то была Маргарита Павловна.
        — Здравствуй, Ромочка, как ваши дела, как волчица поживает?
        — Замечательно, прекрасно! Сидит себе в сарае и, представьте себе, ни на кого не бросается. Спит да ест, вот и все.
        — Тогда лечите ее скорей и отпускайте на волю, а то весь поселок только о вашем волке и говорит.
        — Делать больше людям нечего,  — пробурчал Ромка и передал трубку сестре.
        Лешка подробно рассказала старшей подруге про свою волчицу и добавила:
        — Скоро все привыкнут к тому, что она у нас есть, и переключатся на что-нибудь новенькое. А когда мы ее в лес отпустим, то про нее и вовсе забудут.
        Поужинав, Лешка, Катька и Артем завалились спать. И даже Ромка никуда больше не пошел, рассудив, что если Седой и вернется поздно ночью из Москвы, то следить за ним нет никакого смысла: если он и преступник, то вряд ли сразу же, по темноте, побежит туда, где спрятан клад.
        Лешка заснула со спокойной душой, находясь в полной уверенности в том, что раз волчица хорошо спала предыдущую ночь, то и в эту она их не побеспокоит.
        Однако спала Лешка недолго.
        А разбудили ее жуткий звериный вой, последовавший за ним оглушительный грохот и неистовый лай Дика. Лешка вскочила, схватила со стола фонарик, сунула ноги в тапочки и опрометью кинулась к сараю. Пока она туда неслась, грохот усилился. Причина его была проста.
        Отъевшись, отоспавшись и полностью отойдя от наркоза, волчица набралась сил и теперь бросалась на дверь, пытаясь вырваться на волю. Казалось, еще мгновение — и не только дощатое препятствие не выдержит ее бурного натиска, но и все шаткое деревянное строение рухнет, словно карточный домик.
        Где-то сбоку у соседей — а этого Лешка боялась больше всего — хлопнуло окно. Потом зажегся свет в доме напротив. Не хватало еще, чтобы к их даче со всех сторон сбежались люди. Ведь волчий вой разносится на десять километров, от него уже небось и Маргарита Павловна проснулась, и Алла, и, не дай бог, тетка Анфиса.
        Лешка распахнула дверь и включила фонарик. На нее с яростью смотрели два горящих глаза, острые белые клыки торчали из открытой пасти. Вид у волчицы был устрашающий. Любой другой бы испугался, оставшись один на один с таким чудовищем, но только не Лешка. Не испытывая ни малейшего страха, она лишь залюбовалась прекрасным зверем, а вслед за тем смело шагнула в сарай и укоризненно спросила:
        — Ты что же это творишь, а?
        Блеск в волчьих глазах только усилился.
        Лешка вспомнила, что звери — не люди, на них нельзя смотреть в упор, так как прямой взгляд они принимают за угрозу и отвечают на нее агрессией. Поэтому она отвела глаза в сторону, схватила волчицу за ошейник и подтащила ее к подстилке.
        — Твое место здесь, поняла? Сиди и не вой. Ты представляешь, что будет, если сюда все соседи сбегутся? Тоже мне, Муму. Радуйся, что я не Герасим и тебя за это не утоплю.
        Волчица слушала Лешку очень внимательно. Она даже ухо набок склонила, как это делают все собаки, когда хотят что-то понять из человеческой речи.
        — Тебе все ясно?  — строго спросила Лешка и спохватилась:  — Может, ты голодная? Подожди, сейчас я тебе что-нибудь пронесу.
        Она примчалась на кухню, покидала в пакет добрую половину продуктов, принесенных Ромкой с Катькой из магазина, принесла их в сарай и стала закармливать зверя колбасой, булочками, печеньем — в общем, всем подряд.
        Волчица все это съела и легла, вытянув вперед лапы и положив на них лобастую голову. Краем глаза она не переставала наблюдать за Лешкой. Та погладила зверя по жесткой шерсти.
        — Вот и хорошо, вот и лежи.
        Посидев еще немного рядышком с волчицей, Лешка почувствовала, что засыпает, и, оставив зверя на подстилке, тихо-тихо вернулась в дом.
        — Что там за переполох?  — сонным голосом спросила Катька.
        — Ничего, спи,  — ответила Лешка и улеглась сама.
        Но не успела она уснуть, как вновь услышала жуткий рык и грохот: волчица не оставила своего желания обрести волю. Снова залаял, а потом тоже по-волчьи завыл Дик. Лешка и не знала, что он так умеет. Но ничего удивительного, дурной пример, как известно, заразителен. Пришлось снова бежать в сарай.
        — Слушай, ну куда ты сейчас пойдешь?  — сказала Лешка волчице и снова отвела ее в угол.  — Ты понимаешь, что все еще больна и без меня пропадешь? Нет уж, сегодня я тебя никуда не отпущу.
        Она заставила зверя лечь, прилегла рядом, прижалась боком к теплой волчьей шкуре и задремала. Однако ночь выдалась прохладной, и потому другой ее бок вскоре замерз.
        Лешка поднялась, прибежала в свою комнату, переоделась в старый спортивный костюм, поддела под него теплый свитер, прихватила плед и поспешила обратно, не дожидаясь нового воя.
        — Ты что носишься взад-вперед?  — включив настольную лампу, захлопала ресницами Катька.
        По лестнице со второго этажа сбежали Ромка с Артемом.
        — Что случилось? К нам кто-то влез? Что за вой и лай?
        Из своей комнаты показалась Нина Сергеевна.
        — Терпения больше нет такое слушать. Что у вас происходит?
        Лешка незаметно уронила плед на пол.
        — Да успокойтесь вы все, никто к нам не влез и ничего не происходит. Просто Дик с волчицей проголодались и еду потребовали, я их накормила, вот и все.
        Подождав, когда все разойдутся по своим комнатам, она подхватила плед, пробралась в сарай, и вовремя: волчица снова рвалась наружу.
        Лешка в очередной раз отвела ее на подстилку, завернулась в плед и легла рядом с ней. Лежать было удобно, мягко, вот только не хватало подушки.
        Вдруг волчица насторожилась и подняла голову. Во дворе раздались быстрые шаги, в дверь кто-то поскребся.
        — Лешка, ты тут? Открой!
        Это была Катька.
        Лешка впустила подругу в сарай, Катька вошла, огляделась:
        — Ты что, будешь здесь спать?
        — Ее нельзя оставить. Она все время воет,  — шепотом ответила Лешка.
        Катька была настоящей подругой.
        — Тогда и я с тобой,  — объявила она и побежала переодеваться.
        Вернулась Катька с двумя подушками и еще одним пледом, завернулась в него и легла на самый край подстилки, стараясь держаться от зверя подальше.
        Не прошло и пяти минут, как дверь задергалась снова. Лешка ее открыла. Перед ней стоял Артем.
        — Заходи до кучи,  — зазывно взмахнула рукой Катька.
        Артем вошел и присел на подстилку. Странное дело, но волчица восприняла приход ребят как должное, лежала спокойно и никому не мешала.

        Ромка проснулся на рассвете, взглянул на соседнюю кровать и увидел, что она пуста. Скатившись по лесенке вниз, он заглянул в комнату девчонок. Там тоже никого не было.
        Во дворе был только Дик. Пес лежал, приткнувшись носом к двери сарая. Такому многоопытному сыщику, как Ромка, не составило большого труда догадаться, где находится хозяйка пса. Так как сарай оказался заперт, Ромка обежал его кругом и заглянул в круглую, образованную выпавшим сучком дырочку. Проникающие сквозь щели между досками солнечные лучи яркими полосками падали на трех его друзей и волчицу, мирно спящих на сене с подстилкой.
        Зверь учуял Ромку, приподнял голову, и солнце отразилось от его янтарных глаз.
        — Эй вы, Маугли, вставайте!  — громким шепотом позвал Ромка.
        Лешка тоже подняла голову, тихо встала и открыла брату дверь.
        — Вы что, теперь сюда перейдете жить?  — осведомился Ромка.  — Она же каждую ночь выть будет, на то она и волчица.
        — А что делать?  — развела руками сестра.  — Выпускать ее в лес рано. Она еще слабая, рана до конца не зажила. Ее кто-нибудь снова подстрелит да еще и героем себя считать станет.
        — Да, дела,  — почесал в затылке Ромка.  — Ничего не попишешь, придется тебе, Лешка, стать волчьей сиделкой. Учти, она и днем будет дверь ломать, потому что чувствует себя здесь как в западне. Тебя бы в чужом сарае запереть, ты бы тоже выла и на дверь кидалась. Но не бойся, ничего страшного. Привыкнешь есть с ней из одной миски, на четвереньках бегать, волчьему языку обучишься — короче, станешь настоящим Маугли, и о тебе напишут во всех газетах. Заодно и прославишься. Может, и меня, как твоего брата, с вами заснимут и покажут по телику.
        — Топай отсюда, не мешай спать!  — Лешка вытолкала брата за дверь и подошла к проснувшимся Катьке с Артемом.  — Вы-то хоть не мучайтесь, идите домой досыпать.
        — Нет, мы тебя не бросим,  — заявила Катька, зевнув и сладко потянувшись.  — К тому же на сене очень даже неплохо спится. Только твоя волчица слишком уж громко храпит.
        — Пусть храпит, лишь бы не выла,  — сказал Артем и, перевернувшись на живот, уткнулся носом в подушку.
        Лешка заперла за братом дверь и отыскала себе местечко. Вскоре все четверо, включая волчицу, снова спали крепким здоровым сном.

        Глава IX
        В больнице

        А Ромка вернулся в гостиную, позвонил Алексею и после долгих гудков услышал хриплый со сна голос:
        — Алло, я слушаю.
        — Ну наконец-то я до тебя добрался!  — вскричал неутомимый сыщик, а потом вспомнил о спящей в соседней комнате Нине Сергеевне и слегка понизил тон:  — Алексей, ты разузнал, кого я нашел в лесу?
        — Роман, ты, что ли?
        — Я-я, кто ж еще!
        — Слушай,  — взмолился лейтенант,  — я целые сутки не спал, был на важном задании, а ты меня черт-те когда будишь. Я не успел еще ничего узнать, извини, перезвоню позже.
        — Только обязательно, я же жду!  — снова забыв обо всем на свете, во всю глотку завопил Ромка, но Алексей уже отключился.
        В свою комнату Ромка не вернулся. С тоской прослушав ряд частых коротких гудков, он улегся на диване, положив трубку рядом с собой.
        Потом встала Нина Сергеевна и принялась готовить завтрак. Ромку она не будила, он сам проснулся от вкусных запахов, побежал на кухню и потребовал себе кофе с молоком и поджаренных тостов с джемом. Потом еще полежал, а после снова поел. Доедая последний тост, из кухонного окна Ромка увидел, как из сарая появилась Катька и стала вытряхивать из волос сено и счищать с костюма волчью шерсть. Он посмотрел на часы — шел девятый час. Игорек уже встал, значит, можно его навестить и узнать, вернулся Седой из Москвы или нет.
        Велев Катьке далеко от домашнего телефона не отходить, Ромка помчался на Ольховую улицу. Выбежавший на свист новый друг ему сообщил, что их с бабушкой квартирант еще не приехал. Ромка рассказал Игорьку, как ведет себя волчица, и убежал назад.
        В доме он застал одну Катьку.
        — Алексей не звонил?  — спросил Ромка и, получив отрицательный ответ, удивился:  — А Лешка с Темкой все еще спят, что ли?
        — Нет, встали.
        — И где же они?
        — Кофе попили и опять в сарай ушли. Ты был прав: волчица и днем не хочет оставаться одна. Я сейчас тоже туда пойду.
        — Ну, тогда и я,  — решился Ромка и всучил Катьке стул. Он велел взять его с собой и вернуться обратно.
        Когда Катька прибежала назад, он уже подтащил к входной двери небольшой стол, и они вдвоем отнесли его в сарай.
        Поставив стол недалеко от двери, на самом светлом месте, Ромка придвинул к нему принесенный Катькой стул, сел на него и торжественно объявил:
        — Теперь это будет наша штаб-квартира, и я, как председатель нашего детективного клуба, предлагаю провести общее собрание. Давайте изберем председателя собрания. Впрочем, раз я председатель клуба, то и собрание проводить буду я. Надеюсь, вы не против?  — Ромка обвел глазами компанию, сидящую напротив него на волчьей лежанке.
        Катька скорчила мину, Лешка пожала плечами, Артем ответил:
        — Ну что ты, как можно.
        — Значит, принято единогласно. Итак, на повестке дня у нас сегодня дело о… о…  — Ромкин взгляд уперся в волчицу. Она одна не отрывала от него внимательных глаз, остальные члены клуба вели себя несознательно, смеялись и переговаривались. Ромка постучал ручкой о стол.  — Можно наше новое расследование назвать «Делом о царице леса». Согласны?
        — Почему бы и нет?  — сказала Лешка и погладила волчицу.
        — Тогда я сейчас изложу вам свои соображения, а потом мы совместно выработаем план дальнейших действий,  — перешел на казенный язык председатель собрания. Но в доме трелью залился телефон, и его как ветром сдуло.
        Алексей Ромку на сей раз не подвел.
        — Тот человек — ваш лесник, Коростелев Вячеслав Андреевич,  — коротко сообщил лейтенант.  — Лежит он в «Склифе», а в какой палате — выясните сами.
        Ромка опрометью кинулся назад:
        — Люди, все выяснилось! Это лесник! Лежит в «Склифе». Давайте прямо сейчас туда двинем!
        Артем нерешительно взглянул на Лешку:
        — А ты как же?
        — Я останусь здесь, а ты поезжай с ними, Ромку с Катькой вдвоем отпускать опасно.  — Лешка смиренно вздохнула, а волчица поднялась и мокрым черным носом ткнулась ей в подмышку, словно благодарила за беспредельное терпение.
        Железнодорожную станцию по-прежнему патрулировала полиция.
        — Значит, мой клад все еще где-то здесь,  — с удовлетворением отметил Ромка, вглядываясь в сужающиеся вдали рельсы, откуда должен был появиться поезд.
        Электричка подошла быстро. Через полчаса друзья уже прибыли в Москву. Выйдя из здания вокзала, они спустились в метро, вышли на станции «Проспект Мира», купили по дороге апельсинов и еще через несколько минут стояли у справочного бюро известного на всю страну Института скорой помощи имени Склифосовского.
        В справочном бюро им подсказали, где найти Вячеслава Андреевича Коростелева, и вскоре они уже открывали дверь светлой просторной палаты.
        В лежащем на кровати у окна мужчине с худым бледным лицом Ромка сразу узнал найденного им в лесу раненого человека.
        — Здрасьте, а мы к вам,  — шагнул он к кровати.
        Человек открыл глаза и увидел незнакомых подростков. Сначала его лицо выразило удивление, потом прояснилось, и он слегка приподнял голову:
        — Вы — мои спасители, я правильно понимаю??
        — Не все, только он.  — Артем указал на Ромку, и тот вежливо поинтересовался:
        — Как вы себя чувствуете?
        Тем временем Катька выложила на столик ярко-оранжевые апельсины, и в палате словно прибавилось солнышка.
        — Спасибо большое,  — поблагодарил лесник.  — А чувствую себя я уже значительно лучше. Да вы садитесь. Сосед мой сегодня выписался, и сюда пока еще никого не положили,  — он указал Катьке с Артемом на соседнюю, незастланную кровать, а Ромку притянул к себе и с трудом подвинулся.  — Как тебя зовут?
        — Я — Рома, а это мои друзья, Катька с Артемом. А вы — Вячеслав Андреевич, мы это уже выяснили.
        — Все верно,  — улыбнулся мужчина.  — И как же мне отблагодарить тебя за свое спасение?
        — Очень просто,  — сказал Ромка, устраиваясь поудобнее рядом с раненым.  — Расскажите нам, пожалуйста, кто и почему в вас стрелял.
        — А вот это-то как раз я у тебя и хотел спросить,  — ответил Вячеслав Андреевич.  — Сам-то я в лесу никого не видел.
        — Никого-никого? Как же так?  — расстроился Ромка.  — Вы что, даже не предполагаете, кто на вас напал? А вас случайно не ограбили?
        Вячеслав Андреевич чуть качнул головой:
        — Кто же в лес берет деньги? Я делал обычный обход, утро было таким чудесным, ты и сам помнишь. И вдруг выстрелы. Я почувствовал дикую боль, упал, попытался подняться, но не смог, тогда пополз сам не знаю куда и зачем. Преодолел, думаю, несколько метров и потерял сознание, а очнулся уже здесь, в больнице. Врачи сказали, что если бы не мальчик, который на меня наткнулся, мне бы кранты. Спасибо тебе еще раз.
        — Да не за что, каждый бы так поступил на моем месте,  — дежурно отмахнулся Ромка.  — Вы лучше скажите, у вас совсем, что ли, нет врагов?
        — Разве что браконьеры, с ними у меня старые счеты, как и у каждого лесника. Правда, с весны я с ними не сталкивался, и они ничем мне не угрожали. Так я и следователю сказал.
        — А он что?
        — Да ничего. Сказал, разберутся, только вряд ли.
        — А вы не знаете человека с седыми волосами?  — затаив дыхание, задал Ромка свой главный вопрос, на что его собеседник спокойно ответил:
        — Седых на свете много.
        — А имя-отчество Дмитрий Геннадиевич вам ни о чем не говорит?
        Лесник и вспоминать не стал, сразу ответил «нет».
        — Жаль. Этот Дмитрий Геннадиевич в это время тоже по лесу бродил.
        — По лесу много людей бродит.  — Раненый поднес к лицу левую руку — правая лежала без движения — и тыльной стороной ладони вытер вспотевший лоб.
        Ромка вспомнил, как похожим жестом вытирался салфеткой Руслан. Но тот, кроме Седого, никаких других людей в том районе не видел.
        — Не так уж и много. Ну, а историю о Марье Антиповне и ее ценностях вы случайно не слышали? О том, как когда-то к ней в дом врывались немецкие диверсанты?
        И снова получил отрицательный ответ.
        — Это, наверное, во время войны было, когда мой отец еще под стол ходил,  — сказал Вячеслав Андреевич.  — Я здесь всего шесть лет живу, в Медовку заезжаю нечасто, местные россказни меня не коснулись. Объясни толком, при чем здесь немецкие диверсанты и не известная мне Марья Антиповна?
        — Ну, немцы в 1941 году высадились в поселке, ворвались к ней в дом, вынесли оттуда золото и драгоценности и зарыли их у озера. И некоторые их до сих пор ищут,  — разъяснил Ромка и стал думать, о чем бы еще спросить лесника.
        И тут ему на помощь пришла Катька. Она вспомнила о своих мытарствах в то злосчастное утро и, привстав, заглянула в лицо раненого:
        — А щит, который о болоте предупреждает, вы в то утро видели?
        — Видел.
        — А теперь его нет.
        — Серьезно? Куда же он мог деться? Кому он понадобился? Теперь, не дай бог, кто-нибудь в трясину угодит,  — не на шутку взволновался лесник и обратился к Ромке:  — А как ты меня там нашел? Ты-то что один в лесу делал?
        — Да так, гулял.  — Про то, что он нашел, вернее, «услышал» клад, Ромка решил пока помолчать.  — Шел себе, шел, к кусту шиповника подошел, слышу, за ним кто-то стонет. Пошел туда и увидел вас. Побежал к дороге, так как мобильник в лесу не действует, вызвал полицию и «Скорую», вот и все.
        — Нет, не все!  — воскликнула Катька, вспомнив о прикованной к строптивой волчице несчастной Лешке.  — Ты о звере забыл? Там еще волчица раненая была,  — пояснила она леснику.  — Мы пошли за Ромкой в лес и вдруг увидели огромную лужу крови, а потом ее нашли, раненую. Ну, мы ее сначала к ветеринару свозили, потом домой привезли. Думали, она смирная, то есть она и есть смирная, потому что не кусается, но в сарае сидеть больше не хочет, воет и дверь ломает, и нам пришлось с ней сегодня ночевать, чтобы никто ее жуткого воя не слышал. Потому что в поселке нас кое-кто осуждает за то, что мы дикого зверя к себе на дачу притащили.
        Катькины слова произвели на лесника ошеломляющий эффект.
        — Как? Вы спасли волка, будучи уверенными в том, что он дикий?  — Забыв о своей ране, мужчина резко подскочил на кровати, охнул, упал головой на подушку и прошептал:  — Потрясающие дети!
        — А что, она не дикая?  — кинувшись к раненому, Катька поправила его подушку.  — Вы что, о ней что-то знаете, да?
        — Так это же наша волчица, ручная!  — лесник глубоко вздохнул и с шумом выдохнул из себя воздух.  — Даже не верится, что она жива. Жена моя считает ее своим третьим ребенком, мы же с ней ее из пипетки выкормили, по очереди к ней ночью вставали, как к детям своим, когда они маленькими были. Волчица эта у нас уже три года живет, и, поверьте, за это время мы с женой ни разу не пожалели о своем поступке.
        — А как она к вам попала?  — спросил Артем.
        — Я ездил по делам в Вологодскую область и нашел в лесу пятидневного волчонка. Перед тем там была облава на волков, он из всей стаи один остался, под кустом лежал и так жалобно пищал, как ребенок маленький. Как я с ним в самолете летел — отдельная история, когда-нибудь расскажу. А потом волчонок вырос и превратился в огромную волчицу. Ее, кстати, Даной зовут. Она добрая, преданная, хоть и избалованная, как мои дети. Для них, кстати, было большим ударом узнать, что она убита. Они меня вчера навестили, а потом с матерью в лес отправились, чтобы похоронить, да так ее и не нашли. А она, значит, жива. Ну ребята, ну спасибо. Как же мои домашние теперь обрадуются!
        — Так вот почему она нас всех не изгрызла!  — вскричала Катька.  — А Лешка говорила, что ее все звери уважают. Значит, окажись волчица дикой, она бы ее не слушалась?
        — Конечно, неизвестно, что б тогда было. Хотя я убежден, что звери чувствуют, когда люди идут к ним с добром.
        — А почему говорят: «Как волка ни корми, он в лес смотрит»? Это что, неправда?  — спросил Ромка.
        — Это-то как раз правда. Чтобы превратить волка в послушную собаку, людям понадобилась не одна тысяча лет. А дикий зверь перед человеком лебезить не станет, дружить с ним на равных — еще так сяк, но первенства над собой не потерпит. Однако самки волков и ласковее, и добрее, и приручаются легче. А поскольку наша Дана со своими собратьями никогда не встречалась, то главарем своей стаи она считает меня, а с остальными — женой и детьми — держится на равных, но всех нас любит, как и мы ее.
        — Вот так и Лешкин Дик ко мне относится,  — вздохнул Ромка.  — Она одна для него главная.
        Лесник заметно воодушевился, лицо его уже не казалось таким бледным, видимо, от радостного известия у него прибавилось сил.
        — У нас тоже собаки есть. Рик, немецкая овчарка, и Джеська с Солтиком, их с Даной дети. А знаете, каким необыкновенным нюхом отличаются помеси волка с собакой? До этого у них еще щенки были, так их у нас на Воронежскую таможню взяли взрывчатку искать. Я уж подумывал о том, чтобы открыть на своем хуторе собачий питомник. Вернее будет сказать, волчесобачий. Когда выздоровею, может быть, так и сделаю.
        — Катька наша тоже из Воронежа,  — ни к селу ни к городу сказал Ромка, думая совсем о другом. О том, что почти ничего он у лесника не выяснил, разве что о волчице. Как жаль, что Вячеслав Андреевич не имеет ни малейшего представления о кладе, исчезнувшем из-под куста шиповника.
        — А зачем тот человек еще и в Дану стрелял, как вы думаете?  — спросила Катька.
        — Думаю, из страха. Нервы у него были на пределе, а тут волк. Любой бы, наверное, выстрелил. Дана никогда на глаза людям не показывалась, я потому ее и беру с собой, что она следует за мной как невидимка. А тут, видимо, почувствовала, что мне грозит опасность, вот и выскочила из кустов. Вышло себе на беду.
        — Но почему все происходило именно там, на той поляне?  — шепнул Артему Ромка и, порывшись в своей сумке, вынул блокнот, открыл его на чистой странице, нарисовал круглую полянку, куст шиповника, пень, для ориентира — дорогу и озеро и попросил лесника:  — Если не трудно, покажите, пожалуйста, как вы шли.
        — Пожалуйста, если тебе это надо знать,  — ответил лесник и, взяв у него ручку левой рукой, неровной линией изобразил свой маршрут.
        — Спасибо.  — Ромка убрал свой блокнот в сумку, увидел на тумбочке рядом с кроватью мобильный телефон и обменялся с лесником номерами.
        Друзья пожелали раненому скорейшего выздоровления и поспешили назад в Медовку.

        Глава X
        Прощание с волчицей

        В метро было не протолкнуться, на вокзале — тоже, и только в вагоне электрички, устроившись с друзьями на свободном сиденье, Ромка смог снова достать из сумки свой блокнот и еще раз взглянуть на рисунок — мысль о нем преследовала его всю дорогу.
        — Версию о браконьерах мы отметаем сразу,  — вглядываясь в листок, пробормотал он, и вдруг издал такой вопль, что сидящий напротив него старичок уронил на пол свою газету.
        — Эй, Темка, Катька, гляньте-ка, если эту линию продлить, то получается, что шел лесник прямо на тот самый куст шиповника. То есть прямо на мой клад. А из этого, знаете, что следует? Что тот, кто его вырыл, испугался, что его увидят, потому и выстрелил.
        Артем наморщил лоб. Что-то в Ромкиных суждениях не сходилось.
        — Но если было так, как ты говоришь, то почему твой прибор уже после того запищал? Ты-то туда позже них пришел. Выходит, преступник клад обратно зарыл, что ли?  — с недоумением произнес он.
        — Ну, да, наверное,  — косясь на недовольного старичка, заерзал Ромка.
        Катька удивилась не меньше Артема:
        — Но зачем ему это понадобилось? Почему он не убежал вместе с сокровищами? Ерунда какая-то получается.
        — Кто ж его знает? Но мох-то там еле держался, просто приложен был, а как я его тронул, так он сразу и отвалился, вы и сами видели. Значит, преступник и в самом деле клад отрыл, потом зарыл, потом снова отрыл…
        — Точно. Хобби у него такое — клады отрывать и зарывать обратно, в ту же самую яму,  — хмыкнул Артем, а Катька легонько постучала по Ромкиному виску:
        — Ты хоть думай, что говоришь.
        — Умница нашлась!  — разозлился тот.  — Скажи тогда сама, что там могло быть?
        — Если б знать.
        — Вот и умолкни. А еще я вот что подумал,  — игнорируя Катьку, Ромка повернулся к Артему.  — Что Седой — если это, конечно, был он — старый знакомый лесника, и потому он не захотел, чтобы лесник застал его за этим занятием.
        — Но Вячеслав Андреевич тебе ясно сказал, что не знает никакого Седого, и имя-отчество Дмитрий Геннадиевич ему тоже ни о чем не говорит,  — снова влезла Катька.
        — Он мог поседеть за то время, пока они не виделись, или перекраситься, мог и имя сменить, мало ли что в жизни бывает,  — не глядя на нее, подумал вслух Ромка.
        — Всякое бывает,  — с огромным сомнением сказал Артем.
        — Но это легко проверить! Проще простого! Нужно заснять Седого на мобильник и переслать леснику его снимок!  — с воодушевлением воскликнул Ромка. Однако вопрос, зачем кому-то понадобилось выкапывать и зарывать клад, чтобы потом снова его выкопать, смущал и беспокоил его всю оставшуюся часть пути.
        Когда друзья сошли с электрички, Катька прибавила шагу, а потом и вовсе припустилась бежать, чтобы поскорее сообщить Лешке сногсшибательную новость о том, что волчица ее не дикая, а ручная, что зовут ее Даной и что у нее есть хозяева, которые ее любят и ждут.
        Ромка, отдав Артему свою сумку, прямым ходом заспешил на Ольховую улицу узнавать, не вернулся ли Седой из Москвы, а если вернулся, то немедленно его сфотографировать. Соскочив с платформы, он обогнал Катьку и наткнулся на каких-то людей.
        — Извините, пожалуйста, я вас не заметил,  — пробормотал Ромка и поднял глаза. Перед ним высились Вовчик и Руслан, рядом с ними стояла Алла.
        — Особенно меня,  — улыбнулся двухметровый Вовчик.
        — Вы в Москву собрались?  — спросила Катька у Аллы.
        — Нет, Алину встречаем.
        Друзья оглянулись. С электрички сошла высокая девушка, и Вовчик с радостным лицом кинулся ей навстречу.
        — Вот почему он такой веселый,  — поняла Катька.
        — Ясное дело, опять втюрился,  — неодобрительно отозвался Ромка.
        — Она тоже к нему неравнодушна,  — шепнула Катьке Алла.  — Встречаются каждый день.
        Ромку чужие сердечные тайны не занимали нисколько, да и время поджимало, и он от них убежал.
        Но оказалось, что на Ольховую улицу спешил он напрасно. Седой до сих пор не вернулся. Закрытое и занавешенное, как и вчера, окно комнаты говорило об отсутствии ее постояльца.
        — Он нам звонил, предупредил, что задержится до завтрашнего утра. Бабушка говорит, что у нас впервые живет такой воспитанный дачник,  — поделился с Ромкой Игорек и внимательно посмотрел на своего нового друга:  — А почему ты все время меня о нем расспрашиваешь?
        — Да просто из любопытства,  — отмел все его подозрения Ромка и, чтобы доказать искренность своей дружбы, пригласил Игорька посмотреть на волчицу, хоть это и не входило в его первоначальные планы.
        Мальчишка оказался не из робкого десятка. Зайдя в сарай, он попросил у Лешки разрешения погладить зверя, в чем ему не было отказано. Игорек дотронулся до лобастой головы, провел рукой по волчьей спине, а когда Дана лизнула его руку, пришел в полный восторг.
        Затем Ромка проводил нового друга домой, вернулся в сарай, сел за стол и опять открыл свой блокнот. В голове у него забрезжило что-то важное.

        Весть о том, что у зверя есть свой дом и что его скоро от них заберут, Лешка встретила и с облегчением, и с затаенной грустью. Нереальная мысль о том, что волчица перестанет выть, привыкнет к своему новому положению и будет жить у них вместе с Диком, нет-нет да и бередила ей душу. Потом бы она переехала с ними в Москву на зависть всего двора. Вот было бы здорово!
        Но теперь с нелепой мечтой было покончено.
        — Что это у тебя?  — подошла она к брату.
        — План поляны и маршрут, по которому шел лесник,  — не без таинственности пояснил Ромка.  — Смотри, он шел себе и шел, не ожидая никого увидеть, зато его увидел тот, кто выкапывал клад и, чтобы не делиться или боясь, что лесник его узнает, взял да и выстрелил. А, видно, в тот момент он клад еще не докопал, и потому ему проще было зарыть его обратно. Он мох на место положил и убежал, а тут я пришел, клад «услышал», но не вырыл, а тоже побежал — на стон лесника. Тогда он меня сменил, клад окончательно выкопал и с ним ушел. Уф,  — юный сыщик с облегчением выдохнул из груди воздух и горделиво взглянул на сестру. Наконец-то он сумел логически объяснить все действия преступника.  — Гениально, ведь правда?
        — Твое счастье, что ты услышал стоны и убежал с той поляны. Иначе он мог подстрелить и тебя,  — сказал Артем.
        Лешка со своим богатым воображением лишь только на миг представила себе своего брата, лежащего в луже крови, и ей от этого чуть не стало плохо. С трудом отогнав от себя страшное видение и слегка помедлив, она кивнула:
        — Может, так оно все и было. Намерения нарочно убить лесника этот преступник не имел точно, иначе бы он подошел к нему и сделал контрольный выстрел в голову, как поступают все киллеры. Я это в кино сто раз видела.
        — Ты права, это не профессионал,  — согласился с ней Артем.  — Но все равно он убийца, раз смог выстрелить в человека и оставить его в лесу умирать.
        — И мы его найдем!  — торжественно объявил Ромка.

        Вскоре Нина Сергеевна высунулась в окошко и позвала всех обедать. Лешка шагнула было к двери, но волчица, сверкнув янтарными глазами, пошла за ней.
        — Я тебе сюда обед принесу,  — вызвалась Катька и, сбегав на кухню, появилась в сарае с подносом, уставленным тарелками.  — Вот, ешь. Надеюсь, очень скоро твое заточение закончится.
        Ее подруга грустно кивнула и поделилась с волчицей своей котлетой.
        Потом, чтобы Лешке было веселее, друзья принялись за обустройство сарая. Для этого они притащили еще сена, придали ему форму дивана и застелили еще одним старым покрывалом. А еще повесили на стены постеры и включили музыку.
        — А что, классный штаб получился,  — восторженным взором Катька обвела преображенный сарай.  — Теперь давайте придумывать ему название.
        — Пусть будет «Волчьим логовом»,  — сказал Артем.
        — Круто!  — захлопали в ладоши девчонки.
        — Лучше бы вы придумали, как найти и разоблачить преступника,  — тут же пробурчал Ромка.
        — Мы это и собираемся делать.  — Катька миролюбиво положила ему на плечо руку.  — Когда, ты сказал, должен приехать Седой?
        Ромка вздохнул:
        — Только завтра. И что до завтра делать? Так сидеть?
        — А вдруг он сюда вообще больше не вернется?  — подняла брови Лешка.
        — Вернется, куда денется,  — отозвался брат, но без особой уверенности.
        Вдруг Дана подняла голову и тихо зарычала, а со двора послышался собачий лай.
        — Дик, свои,  — раздался знакомый голос.
        Лешка выглянула за дверь. У забора стояли Алла с Русланом.
        — Мы решили не мешать влюбленным — Вовчику с Алиной — и зайти к вам посмотреть на вашу волчицу,  — сказала Алла.  — Можно?
        — Заходите, конечно, можно,  — приветливо отозвалась Лешка.  — Можете ее не бояться, она, оказывается, ручная.
        Алла пошла за Лешкой в сарай, а Руслан желания знакомиться с волчицей не выразил, он даже во двор не зашел, предпочел остаться по другую сторону забора.
        Тогда к нему выбежал Ромка.
        — А мы сегодня лесника навещали, когда вас на станции встретили, как раз от него ехали,  — похвастался он.
        — Какого еще лесника?  — не понял молодой человек.
        — Ну, тот раненый, которого я в лесу нашел, нашим лесником оказался.
        — А… И как он себя чувствует? Долго еще лежать будет?
        — Не должен. Наверное, скоро поправится. Настроение у него хорошее, а это самое главное.
        — И что он вам рассказал? Он видел того, кто в него стрелял?  — без всякого интереса, только чтобы поддержать разговор, спросил Руслан, и Ромка горько вздохнул:
        — В том-то и дело, что нет.  — И вдруг он вспомнил, как лесник ему сказал: «Седых много», и попросил:  — Опиши мне, пожалуйста, еще раз того дядьку, которого ты встретил в лесу. И, может, вспомнишь, какие у него были часы.
        — Что?  — непонимающе уставился на него парень.  — А при чем здесь его часы?
        — Это долго объяснять,  — уклончиво сказал Ромка.
        — Но я не помню, на руки его не смотрел.
        — Тогда вспомни, пожалуйста, еще хоть какую-нибудь его примету. Роста он был какого?
        — Да с меня, пожалуй,  — прикинул Руслан.
        Ромка смерил парня взглядом и расстроился. Руслан был высоким, а квартирант Игорька явно ниже его.
        — Но я могу и ошибаться,  — тут же пошел на попятную парень, заметив, какая буря чувств отразилась на Ромкином лице.
        Больше ничего полезного Руслан ему не сообщил. Он дождался Аллу, и они ушли. А Ромка вошел в сарай, сел за стол, мрачными глазами оглядел присутствующих и сурово спросил:
        — Надеюсь, вы не забыли, кто в нашем клубе является председателем?
        — Вроде бы ты сам себя им назначил,  — насмешливо произнесла Лешка.
        — Но никто из вас не возражал, значит, решение было принято единогласно, и я председатель… легитимный,  — вспомнил умное слово Ромка.  — Поняли?
        — Кто б спорил!  — усмехнулся Артем.  — Ну и что из этого следует?
        — А то, что и как председатель, и как человек, больше всех заинтересованный в успехе нашего дела…
        — Да уж, ты больше всех хочешь найти свой клад,  — пробурчала Катька.  — Нам-то он сто лет нужен.
        — Прежде всего я хочу раскрыть преступление, а оно связано с кладом,  — нахмурился Ромка.  — И потому предлагаю следующее. Пусть Лешка сидит в сарае, то есть в штабе, раз у нее такая судьба, а мы с вами будем ходить по поселку…
        — Снова узнавать, который час?  — испугалась Катька.  — Нет уж, Ромочка, ты, если хочешь, сам ходи, а лично я — пас, с меня хватит.
        — Дослушай сначала, а потом вякай, и то когда получишь на то разрешение,  — повысил голос председатель клуба.  — Ничего узнавать мы не будем, а станем искать седых и не старых мужиков высокого роста. Мне Руслан сказал, что тот седой, которого он в лесу встретил, почти как он, вот я и подумал: а вдруг наш Седой — не тот седой? Вдруг в лесу в то утро было сразу два седых мужика? Мало ли чего в жизни бывает? Мы должны учесть все случайности.
        — Опять куда-то тащиться!  — застонала Катька. Она лежала на сене, широко раскинув руки, и ей вовсе не улыбалось вновь нарезать круги по жаре. Они сегодня и так уже достаточно находились.
        И вдруг волчица вскочила, перепрыгнула через Лешку, в один присест оказалась у двери, которую не удосужился закрыть за собой Ромка, и выскочила наружу.
        — Ты куда? Стой!  — что есть мочи крикнула Лешка и ринулась следом. Остальные тоже пулей вылетели из сарая.
        Волчица далеко не убежала. Она кинулась к темно-зеленой старой «Ладе», из которой вышли невысокая худенькая женщина в темно-синем джинсовом костюме и двое подростков Лешкиного и Катькиного возраста или чуть помоложе, мальчик и девочка.
        — Здравствуйте,  — сказали все хором, а девочка, увидев волчицу, радостно, во весь голос закричала:
        — Даночка моя!
        И в тот же миг она очутилась на земле. Ошалевшая от счастья волчица вскочила передними лапами девочке на плечи, сбила с ног и принялась лизать. Мальчик попытался ухватить ее за шею, часть звериных восторгов перепала и ему, отчего он оказался рядом с сестрой. Дик кружил вокруг них, издавая отчаянный лай. Пес не мог понять, что происходит и за кого он должен вступиться. Эта бестолковая возня продолжалась бы еще долго, если бы ее не пресекла мать подростков.
        — Дана, стоять!  — строго приказала она и, сняв с волчицы чужой ошейник, наделала на нее свой, соединенный с крепким кожаным поводком.
        Волчица послушалась.
        Лешка подала девочке руку и помогла ей отряхнуться от пыли.
        — Вам ваш папа из больницы позвонил, да?  — спросила она.
        — Сразу же, как только вы от него ушли. Мы быстренько собрались — и сюда. Если бы ты знала, как мы обрадовались, когда узнали, что наша Данка жива,  — девочка вся светилась от счастья.
        Во двор выбежала Нина Сергеевна.
        — Что опять за шум?  — Она увидела приезжих, и лицо ее просветлело.  — Вы, я вижу, за своим зверем.
        — Здравствуйте,  — сказала женщина.  — Не знаю, как вас и благодарить за все. Представляю, скольких трудов вам стоила наша Дана.
        Нина Сергеевна указала на своих подопечных:
        — Да я, собственно говоря, ничего не делала, они с ней возились. Да и не те это трудности, на которые следует сетовать.
        Все тут же перезнакомились. Мальчика звали Сережей, девочку — Викой, их маму — Еленой Владимировной.
        — Вы и вправду думали, что она дикая? И, зная это, не побоялись взять ее к себе?  — беспрестанно удивлялась Вика.
        — Мы совсем никого и ничего не боимся, когда-нибудь ты это поймешь,  — самонадеянно, как всегда, заявил Ромка.  — А вы, значит, в лесу на хуторе обитаете? И не скучно вам там одним?
        — Нет,  — покачала головой девочка.  — Мы, вообще-то, в Москве живем, у бабушки, а на хутор к родителям только на лето приезжаем и на каникулы и не успеваем по городу соскучиться.
        — А мы к вам сами хотели приехать, чтобы у вашего папы старую карту местности попросить, но теперь она нам уже не нужна.
        — А вы приезжайте просто так,  — сказала Елена Владимировна.  — Будете у нас самыми дорогими гостями. Давайте договоримся: когда соберетесь, вы мне позвоните, и я за вами заеду. У нас на хуторе сотовая связь хорошо работает.
        — А давайте прямо сегодня!  — загорелся Сережа.  — На собак наших посмотрите, у нас их целых три. Вернее, собака одна, Рик, а Джесси и Солти наполовину собаки, а наполовину волки.
        — Нам ваш папа рассказывал про их необыкновенный нюх,  — кивнула Катька.
        — У Джеськи он вообще особенный!  — воскликнула Вика.  — Наша мама один раз в лесу ключи от дома потеряла и даже приблизительно не знала, где именно, а она их нашла.
        — Так давайте мама нас с Даной домой отвезет и сразу за вами приедет,  — повторил Сережа.
        — Нет, сегодня мы ну никак не можем, у нас очень важное дело,  — решительно отказался Ромка.  — Вот разберемся с ним и тут же позвоним вам.
        Лешка вздохнула. Скорей бы уж найти преступника и с чистой душой поехать к новым друзьям на их замечательный хутор!
        Она записала номер телефона новых знакомых, пообещала им часто звонить и, наклонившись, обхватила Дану за шею и поцеловала ее прямо в нос.
        А когда все благодарственные и прощальные слова были сказаны, дети с волчицей угнездились внутри «Лады» и их мать взялась за ручку передней двери, Ромка удержал ее за локоть.
        — Постойте, Елена Владимировна. Нам Вячеслав Андреевич сказал, что в лесу никого не видел и понятия не имеет, кто мог в него выстрелить. А что об этом думаете вы?
        — Не знаю, что и думать.  — Жена лесника тяжело вздохнула, и только сейчас все заметили, какой у нее усталый и измученный вид. А она понизила голос и доверительно пожаловалась:  — Жить стало как-то страшновато. Казалось бы, кто нападет на человека в лесу, когда его охраняет волчица? Но разве от пули убережешься? Если бы он шел с деньгами и его ограбили, то это хотя бы было понятно. И еще я выяснила, что это не браконьеры. Те, на кого я грешила, тем утром в другом месте были, не в лесу, это проверено. А раз это был неизвестный и стрелял он в моего мужа непонятно почему, то истина, мне кажется, никогда уже не откроется.
        Лешка, услышав, что сказала мать Вики и Сережи, сочувственно ей закивала. Подобное чувство незащищенности ей было очень хорошо знакомо. Она тут же вспомнила, как все они недавно боялись, что Дика отравит неизвестный преступник, и не пес их тогда защищал от опасности, а они его.
        Но ее брат с этим не согласился. Он сдвинул брови и запальчиво произнес:

        — Ну, это мы еще посмотрим!
        Елена Владимировна взялась за руль, но Ромка опять ее задержал:
        — Скажите, пожалуйста, когда вы к нам ехали, патруль вас на дороге останавливал?
        — И не один. Погоди! Вы считаете, в моего мужа стрелял преступник, которого ищет полиция? Но зачем? Ему проще было не нападать на него, а просто-напросто убежать, затаиться. А так он привлек к себе еще больше внимания.
        — И верно,  — поддакнул женщине Ромка.
        Он и в самом деле не считал, что на лесника напал преступник, которого разыскивает полиция, его интересовала судьба пропавшего клада.
        Раз служители порядка все еще дежурят на дороге, ценности Марьи Антиповны находятся где-то поблизости.
        А темно-зеленый автомобиль тронулся с места, скрылся за поворотом и увез с собой все Лешкины заботы.
        Нина Сергеевна, проговорив: «Как же хорошо, что все так хорошо закончилось», ушла в дом, а Лешка, подстегиваемая стимулом поскорее увидеть Дану и ее необыкновенных детей, воскликнула:
        — Как бы нам поскорее поймать этого бандита!
        — Я, кажется, сказал как!  — сурово ответил Ромка.  — Будем ходить по поселку и фотографировать всех седых, высоких и не очень старых. Думаю, здесь таких наберется немного.
        Спорить с Ромкой никто не стал, поскольку некоторый резон в его предложении имелся.

        Глава XI
        Тайная слежка

        До самой темноты члены детективного клуба во главе со своим легитимно избранным председателем ходили по поселку. Активнее всех была Лешка — она насиделась в сарае, и теперь ей хотелось активно двигаться.
        Друзья не просто взад-вперед бродили по улицам. Они придумали историю о женщине, которая приехала в Медовку и разыскивает высокого седого мужчину: якобы она ехала с ним в одной электричке, и он пообещал ей какую-то необыкновенную рассаду, но забыл оставить свой адрес. Руководствуясь этой легендой, они расспросили всех знакомых, как ребят, так и взрослых, потом догадались забежать к Алле, поскольку, работая почтальоном, она не могла не запомнить многих жителей Медовки. Аллочка-то и подсказала им сходить на Садовую улицу, где не раз встречала подходящего под их описание человека.
        — Не знаю, как его зовут, я носила письма его соседям,  — сказала девушка.
        У Седого номер два внешность оказалась самой что ни есть подозрительной: рост выше среднего, длинный нос, тонкие губы, узкий лоб и небольшие, вдавленные внутрь, а главное, какие-то настороженные глаза.
        Сфотографировать нового кандидата в преступники не составило никакого труда. Когда друзья подошли к его дому, подозреваемый как раз шел к калитке, чтобы проверить, хорошо ли она заперта. Задвинув щеколду, он немного постоял и ушел обратно, а Ромка тут же позвонил леснику в больницу, переслал ему полученный снимок и, поздоровавшись, не без волнения попросил:
        — Вячеслав Андреевич, посмотрите, пожалуйста, внимательней. Знаком ли вам этот человек?
        Юный сыщик не ожидал столь быстрого ответа.
        — Я его знаю,  — совершенно спокойно ответил лесник.  — Это Егор Васильевич, мы с ним не раз в вашем поселке встречались. А в чем дело? При чем тут Егор?
        — Ну, просто мы выясняем, что за люди в то утро были в лесу.
        — Ясно. Играете в сыщиков.
        — Это не игра,  — попрощавшись, медленно произнес Ромка и взглянул на друзей:  — Итак, у нас на подозрении уже двое. Значит, теперь надо сфотографировать первого Седого и проверить алиби второго.
        — Сегодня этот Егор Васильевич вряд ли выйдет — не зря же он запер калитку,  — сказала Катька.  — Темнеет уже, а местные ложатся рано.
        — Значит, все откладывается на завтра,  — подытожил Артем, и Лешка с Катькой облегченно вздохнули.

        В эту ночь выспались все. К своему стыду Ромка проспал и первую, и вторую электричку. Вскочив, он взглянул на часы, охнул, потряс Артема, потом разбудил девчонок, собрал всю компанию вместе и распределил обязанности. Катька должна была немедленно бежать с ним на Ольховую улицу, а Лешке с Артемом Ромка дал задание еще до завтрака выяснить, чем занимался Седой номер два в то роковое утро.
        Комната Седого номер один все так же оставалась зашторенной, и Ромка с Катькой побежали на станцию. Им повезло: подозреваемый прибыл с третьей электричкой. В одной руке он нес все тот же небольшой портфель, в другой — довольно тяжелый пакет.
        Спрятавшись за деревом, Ромка достал мобильник, сделал вид, что кому-то звонит, а сам направил глазок фотокамеры на предполагаемого преступника. На какое-то мгновение ему показалось, что Седой заметил его манипуляции, но потом подумал, что ошибся: мужчина с непроницаемым лицом прошел мимо них с Катькой и даже не взглянул в их сторону.
        Ромка опять переправил полученное изображение на сотовый телефон лесника и с замиранием в голосе спросил:
        — Вячеслав Андреевич, здравствуйте. Посмотрите внимательней, а этого человека вы узнаете?
        — Нет, никогда не видел,  — прозвучало в ответ.
        — Никогда-никогда? Может, снимок не совсем четкий? Приглядитесь, пожалуйста, получше. Может, вы встречались с ним когда-то давно, и он с тех пор сильно изменился?
        — Нет, с этим человеком я никогда не встречался,  — твердо сказал лесник.
        — Тогда извините, до свидания,  — с разочарованием произнес Ромка и обратился к Катьке:  — Вся надежда теперь на второго Седого. Как ты думаешь, Темке с Лешкой удалось что-нибудь выяснить?
        В тот же миг телефонная трубка в его руке зашипела коброй, и на дисплее появился Артем. Ромка, подобрав такой сигнал для звонков и себе, и Артему, пояснил, что это не для прикола, а для конспирации, и лучший друг не возражал: «Кобра так кобра». А вот девчонки отказались — им нравились мелодичные звонки.
        Трубку Артема взяла сестра, и шипение ядовитой змеюки сменилось ее голосом:
        — Рома, мы выяснили, у дядьки Егора и на то утро железное алиби, и на все предыдущие дни, он только вчера с юга из санатория вернулся, и был там не один, а с женой и другом, так что раньше сбежать оттуда он не мог никак.
        — Ты это серьезно? Точно? А как же… Что же такое получается?  — растерянно проговорил Ромка, безвольно опустив руку с телефоном.
        — А то, Ромочка,  — сказала Катька противным голосом, провожая взглядом удаляющегося от них Седого номер один,  — что твоя главная версия лопнула насовсем. Ты говорил, что преступник боялся, что лесник его узнает, потому в него и выстрелил, а узнавать-то ему оказалось некого, потому что с первым подозреваемым он не знаком, а второго там вообще не было.
        — Но там мог быть кто-то еще, необязательно эти двое!  — вскричал Ромка.
        — Вот именно. И этого кого-то мы никак не найдем.
        — А что же делать?
        — Я не знаю.  — Катька по-прежнему глядела вслед первому подозреваемому. Ромка посмотрел туда же. Перед тем как свернуть с дороги и скрыться за пристанционными киосками, Седой взмахнул правой рукой и взглянул на свое пустое запястье. Значит, у него были часы, к которым он привык, но теперь почему-то их не носит!
        В сердце у Ромки что-то екнуло. Может, не все еще потеряно?
        — Катька, я пойду за ним,  — не вдаваясь в объяснения, торопливо сказал он.  — А ты иди куда хочешь, вдвоем под его окном мельтешиться нет смысла.
        — Я Лешку с Артемом поищу,  — ответила Катька и унеслась в другую сторону.

        А Ромка проследовал за Седым до Ольховой улицы и притаился под знакомой грушей. Квартирант открыл калитку, Игорек с радостными возгласами кинулся ему навстречу, и они вместе пошли в дом.
        Тяжко вздохнув, Ромка достал из сумки бинокль. Самое трудное для сыщика дело — это стоически, часами торчать на одном месте и выслеживать преступников. Между прочим, из всех членов их детективного клуба он чаще всех этим занимается, а ведь как председатель мог бы посиживать себе в штабе и лишь отдавать распоряжения. Но нет, приходится за всех отдуваться самому, и если бы хоть кто-то ценил его старания!
        А время шло. Ромка был голоден как волк, в животе его давным-давно квакали лягушки. Все, наверное, уже давно позавтракали и теперь лежат себе на пахучем сене и предаются безделью. Ромка представил себе поджаренный на тостере румяный кусочек хлеба, прямо-таки воочию увидел, как с него капает растопившееся желто-прозрачное масло, сверху растекается розовый клубничный джем, а рядом дымится любимая пол-литровая кружечка с ароматным кофе… Может быть, ну его, этого Седого? Куда он денется за те пять минут, пока он, Ромка, поест?
        Юный сыщик упрятал бинокль в сумку, вышел из-за дерева и тут же спрятался назад — в этот самый момент Седой вышел из дома.
        Окинув грушу острым взглядом — или Ромке это показалось?  — он быстро прошел мимо. Радуясь тому, что не оставил раньше времени свой пост, выстоял, сколько положено, Ромка оторвался от дерева и с колотящимся сердцем двинулся за подозреваемым. А вдруг именно сейчас хоть что-то прояснится в этом запутанном деле и оно, наконец, сдвинется с мертвой точки?
        На заросшей деревьями и кустами Ольховой улице проследить за кем бы то ни было — раз плюнуть. Но когда они вышли на широкую магистраль, задача усложнилась. Там Ромке скрываться стало куда труднее. Пробежки от одного одиноко стоящего дерева до другого у кого угодно могли вызвать подозрение. И он решил не таиться. Засунув руки в карманы, с выражением полнейшей беззаботности на лице Ромка вразвалочку пошел по тротуару, поддавая носком кроссовки попадающиеся на дороге камешки. А поскольку глаза его неотрывно следовали за целью, то по сторонам он не смотрел вовсе, и даже боковое зрение у него почему-то отключилось. А потому спустя короткое время то ли он на кого-то наткнулся, то ли на него налетели и чуть не сбили с ног.
        — Смотреть надо,  — с трудом сохранив равновесие, недовольно пробурчал он.
        — Извини,  — ответили ему, и голос оказался знакомый. Ромка оторвал взгляд от преследуемого и поднял голову.
        Перед ним стоял молодой человек в темных очках с оранжевым мячом в руках. Он не сразу узнал в нем Руслана.
        — Это ты, что ль? Тоже баскетболистом заделался?
        — Почему бы не поиграть?  — усмехнулся парень.  — А ты что, баскетбол не любишь?
        — Люблю, но мне, в отличие от некоторых, играть некогда. Лучше скажи, ты в лесу того человека видел?  — Ромка указал на удаляющегося от них Седого.
        Руслан взглянул:
        — Если б он обернулся, я бы сказал. А спина его ни о чем мне не говорит.
        Но подозреваемый шел не оборачиваясь. Он уже подходил к ларьку с пивом и квасом.
        — Погоди, сейчас я тебе его лицо покажу,  — сказал Ромка, пытаясь открыть сумку, чтобы вынуть из нее телефон — в мелком кармане он его боялся держать. Но молнию, как назло, заело, юный сыщик согнулся, стал ее дергать, потом взглянул вперед и обмер: преследуемый исчез.
        Буркнув Руслану: «Извини, пока!» — Ромка помчался к перекрестку, предположив, что Седой, ускорив шаг, свернул за угол. Выбежав на пересечение улиц, он посмотрел в одну сторону, в другую… Подозреваемый как сквозь землю провалился.
        Проклиная свою беспечность, Ромка, не чуя под собой ног, во весь дух помчался назад, к пивному ларьку: может быть, Седой задержался там, а он его не заметил? Потом снова унесся к перекрестку. Пометавшись таким образом, он перевел дух и задумался. Куда же этот тип мог деться? И тут, задержав взгляд на двух похожих домах, Ромка вспомнил, что между ними имеется тайный ход. То есть этот ход только так назывался: тайный, а все жители Медовки, и дети, и их родители, и даже, наверное, дедушки с бабушками прекрасно о нем знали, только никто им не пользовался, разве что мальчишки во время игр типа казаков-разбойников. Узкий проход между домами никому не был нужен по причине того, что нисколько не сокращал путь к параллельной улице, а, напротив, его удлинял, так как был извилистым, неудобным, заросшим высоким кустарником, а во многих местах еще и жгучей крапивой. Человек, попавший в этот ход впервые, и вообще мог в нем заблудиться, как в лабиринте.
        Сам Ромка, конечно же, знал проход как свои пять пальцев. Специально изучил его на всякий случай, и, как оказалось, не напрасно. Он промчался по запутанному лабиринту, ни разу не споткнувшись и не замешкавшись, и спустя какую-то минуту выскочил на соседнюю улицу. Но и на ней Седого не оказалось.
        В растерянности и недоумении Ромка остановился. Возвращаться назад не имело смысла. Но сомнений в том, что Седой заметил за собой слежку и потому скрылся, больше не оставалось. Но откуда этот человек, будучи не местным, узнал про этот ход? Разве что от Игорька, а тот — от Борьки, а Борька — от Коляна. Допустим, что так. Но куда он мог деться потом? Совсем непонятно.
        Ясно было одно: он его упустил. Ромка понурил голову, горестно вдохнул, почесал в затылке — и тут же воспрянул духом. Его охватило лихорадочное и, можно сказать, даже радостное волнение. Образно выражаясь, извилистый ход навел его на прямую мысль. А рассуждал Ромка так. Невинный пожилой человек, даже заметив за собой слежку, не стал бы ускользать всякими лабиринтами и окольными тропами от своего преследователя, шел бы себе и шел, куда надо, а при случае, а то и сразу, взял бы да и выяснил, что ему, Ромке, от него надо. А раз он скрылся, значит, не хочет, чтобы знали, куда и зачем он идет. А из этого вытекает одно: он пошел туда, где спрятан клад.
        Надо сбегать к Игорьку и поговорить с ним, решил юный сыщик. Мальчик, разумеется, не может знать, куда пошел их квартирант, но тот мог сказать им с бабушкой, когда вернется обратно. Заодно можно выяснить, говорил ли Игорек с Седым о «тайном» ходе.
        Рядом с тем местом, где в данный момент находился Ромка, высился большой коттедж с башенкой — одно из самых высоких зданий в Медовке. А как раз напротив этого особняка стоял дом с мансардой, в котором жили Маргарита Павловна и Жан-Жак.
        «Может быть, они обратили внимание на седого человека, проходившего, а то и со всех ног бежавшего по их улице?» — подумал Ромка и перед тем, как бежать к Игорьку, решил заглянуть в дом с мансардой.

        Глава XII
        Промашка с часами

        Тяжело дыша от быстрого бега, юный сыщик открыл калитку, влетел во двор и сразу наткнулся на Жан-Жака.
        Француз сидел на корточках у собачьей будки и кормил двух рыжих лопоухих щенят, которых им с Маргаритой Павловной не так давно удружила Лешка. Она нашла их на собачьем пляже в каменной пещерке, привела сюда, и с ее легкой руки Тай и Фун, как назвал щенков Артем, обрели добрых хозяев. Причем ни Маргарита Павловна, ни Жан-Жак ни словом, ни полусловом не выразили своего недовольства тем, что Лешка прибавила им новых забот. Доброта их не знала границ. Кстати, только вчера Ромка с Лешкой, Артемом и Катькой пытались найти хоть какой-нибудь недостаток, присущий либо Маргарите Павловне, либо ее мужу, но так и не смогли этого сделать. Тогда они пришли к выводу, что у этой пары вообще нет недостатков, и раз так, то Маргарита Павловна и Жан-Жак — идеальные люди.
        Заметив Ромку, идеальный человек поднял голову:
        — Ты откуда взялся такой взъерошенный?
        — Я одного человека ищу. Может, вы его видели? Седой такой, среднего роста,  — задыхаясь, спросил Ромка.  — Он мимо вас случайно не пробегал?
        Жан-Жак поднялся, распрямился, приосанился:
        — Такой человек перед тобой. Или я не подхожу?
        — Нет, кроме шуток? Может, заметили его, а?  — на всякий случай повторил Ромка, но получить нужный ответ он уже не рассчитывал, и потому махнул рукой и изготовился бежать обратно.
        Но француз его остановил:
        — Постой, скажи мне, как поживает волчица?
        Кому другому Ромка кинул бы на ходу, что ему некогда, да и умчался бы прочь, но с Жан-Жаком, сделавшим для них столько хорошего, он не мог обойтись невежливо. Пришлось задержаться и ответить:
        — Нормально поживает. Только ее у нас нет, она домашней оказалась и уже у своих хозяев.
        — И чья же она?  — не отпускал его Жан-Жак.
        — Лесника. Тот раненый человек, которого я в лесу нашел, лесником оказался.
        И опять Ромке не удалось убежать. Послышался скрип двери, во дворе появилась Маргарита Павловна.
        — Слышишь, Риточка,  — крикнул ей Жан-Жак,  — волчица-то, оказывается, ручная, потому и вела себя как собака.
        — Я почему-то так и подумала. Возможно, потому, что никогда не слышала, чтобы в наших краях водились волки. Расскажи-ка мне, кто за ней приезжал и где она живет,  — подошла к ним Маргарита Павловна.
        — Я вам потом обо всем расскажу, ладно?  — Ромка попятился и провел рукой по своему горлу:  — Мне сейчас, ну край, некогда.
        Он снова развернулся, чтобы выбежать за калитку, но новый скрип заставил его повернуть голову. Ромка посмотрел на дверь дома с мансардой и остолбенел. Оттуда вышел седовласый мужчина среднего роста, скрывшийся от него несколько минут назад.
        — Митя, а это наш друг Ромочка,  — ласково произнесла Маргарита Павловна.
        — Очень приятно познакомиться,  — сказал Седой.
        В его голосе Ромке послышалась скрытая издевка. Да и смотрел на него подозреваемый с нескрываемой хитростью, и взгляд его пронизывал прямо-таки насквозь. Ромка даже поежился от побежавших по его телу мурашек.
        Но откуда он здесь взялся? Маргарита Павловна сказала «Митя». Значит, они давно знакомы? Но это ни о чем еще не говорит, они с Жан-Жаком люди хоть и идеальные, но легковерные и наивные, их обдурить ничего не стоит. С другой стороны, это замечательно, что Седой оказался здесь, можно воспользоваться моментом и кое о чем его спросить.
        Как ни пытался Ромка сохранять хладнокровие, ему не очень-то это удалось. Видимо, вся гамма чувств отразилась на его лице, потому что Жан-Жак с тревогой спросил:
        — Что с тобой?
        — Ничего, просто жарко, и я очень спешу, мне в одно место надо,  — вытирая с горящего лица пот, произнес юный сыщик.
        Отступив назад, он посмотрел на свои часы, громко вздохнул, покачал головой и, пробормотав: «Опять стоят», шагнул к Седому и быстро спросил:
        — Который час?
        Седой приподнял сначала правую, потом левую руку, тоже покачал головой, полез в брючный карман и достал оттуда большие круглые часы с откидной крышечкой. Похожий карманный хронометр Ромка где-то уже видел, скорее всего в кино. Тут только он заметил небольшую цепочку, пристегнутую к поясу подозреваемого.
        — Все забываю, что сменил часы. Их мне мама покойная подарила,  — почему-то смутившись, сказал Седой.  — Идут, между прочим, секунда в секунду, не хуже «Ролекса».
        — Можно посмотреть?  — спросил Жан-Жак.
        Седой отцепил цепочку и протянул ему свой хронометр.
        — Дорогая вещица, антикварная,  — пощелкав крышечкой, отметил француз.  — Их и по цене, наверное, от «Ролекса» не отличить. Золото с серебром?
        — С платиной,  — ответил гость.
        Потом часы перекочевали к Маргарите Павловне.
        — Хоть в музей отдавай,  — отметила она.  — Наверное, они в вашей семье от поколения к поколению передаются.
        Седой промолчал, а у Ромки все затрепетало внутри. Часики-то, может, и фамильные, да только принадлежали другой семье. Небось, когда этот тип ценности вырытые перепрятывал, то часы эти себе взял, не смог удержаться, жадюга. А за день до того, как клад выкопать, ходил с ручными часами, они-то и попали к ним в кадр. Другого объяснения и не придумать. Надо же, как все сходится.
        А не подозревающая ни о чем плохом Маргарита Павловна, неизвестно чему радуясь, продолжала:
        — А я как раз рассказывала Дмитрию Геннадиевичу, как вы голубя раненого недавно спасли, а теперь вот волчицу.
        «Им же самим и подстреленную,  — мысленно добавил Ромка. Как же намекнуть этой простодушной парочке на то, чтобы держали ухо востро и помогли ему задержать преступника?»
        Он повернулся к Маргарите Павловне, придал своему лицу как можно больше выразительности и со значением сказал:
        — Очень хочется пить. Идемте на кухню, дадите мне водички.
        Но Маргарита Павловна намека не поняла.
        — Сходи сам и попей,  — мягко сказала она.
        Ничего не оставалось делать, как бежать на кухню. Ромка всегда был не прочь попить, а сейчас от волнения и жары у него и подавно пересохло в горле. Он поставил сумку на пол, напился минералки из холодильника и не успел достать телефон, чтобы позвонить Артему, как трубка зашипела сама.
        — Ромка, ты где?!  — кричала Катька.
        — У Маргариты Павловны. Я сам собирался вам звонить. Я…  — Ромка выглянул в окно. Гость и хозяева весело смеялись. На всякий случай он понизил голос:  — Я встретил…
        Но Катька его не слушала:
        — Беги скорей к нам! Мы нашли человека с часами!
        — Что?  — опешил Ромка.  — С какими еще часами?
        — С теми самыми, которые на фото!
        — А где вы есть?
        — Лешка с Темкой у Аллы, а я тебя на улице жду, около ее дома!
        — Бегу!
        Ромка опрометью выскочил во двор, чуть не сбив с ног Жан-Жака и не наступив на бросившихся врассыпную щенков, которые обиженно затявкали ему вслед.
        — Извините, я очень-очень спешу!  — громко крикнул он и припустился бежать прямо по проезжей части дороги.
        «Вот тебе и „все сошлось“»,  — думал он на бегу. Выходит, этот Дмитрий Геннадиевич ни в чем не виноват? Однако непонятно, зачем он от него прятался.
        Сзади запиликали, загудели автомобили, и Ромка резко свернул на тротуар. Мимо него с визгом и ревом промчались полицейский фургон, автомобиль с надписью «Служба МЧС» и «Скорая помощь». За машинами неслись мальчишки. Из их толпы Ромка выхватил одного — худого и белобрысого.
        — Колян, стой! Что там такое?
        — Тачку, говорят, в реке нашли!
        — Какую еще тачку?
        — Сам толком не знаю. У Дениски леска в тине запуталась, он нырнул, чтоб ее отцепить, и тачку на дне увидел.
        — А внутри нее кто-нибудь был?
        — Тоже не знаю,  — мотнул головой Колян и побежал догонять своих друзей.
        «А не из-за этой ли тачки на всех дорогах выставлены посты? Может, ее и пасут полицейские?  — подумал Ромка.  — Если та самая, то как же вовремя Темка с девчонками вышли на преступника. Теперь ему от нас не уйти. Кто он, интересно?»
        Долго гадать ему не пришлось. Катька с Лешкой ждали его на перекрестке, недалеко от домика с зеленой калиткой, в котором жила Алла. Лешка беспокойно озиралась по сторонам, а Катька нетерпеливо подпрыгивала на одном месте.
        — Говорите, кто это? У кого часы?  — налетел на девчонок Ромка.
        — Ты не поверишь!  — сделав круглые глаза, затараторила Катька.  — Это подруга Вовчика, Алина, ты себе это представляешь? Мы с Лешкой в нашем сарае Аллочкин кошелек нашли, она его выронила, когда на Дану приходила смотреть. Ну, мы и пошли ей его относить. А у нее, как всегда, куча народу. И я, не знаю почему, по привычке, наверное, спросила у них, который час. Алина мне первая ответила, и мы ее часы увидели, и они точно такие же. Абсолютно такие же, с синим ободком. Лешка потом еще рядом с ней посидела и еще раз на них посмотрела, чтобы ошибки не вышло. На них у нее царапинка, и здесь такая же, вот, видишь?  — Катька сунула Ромке под нос фотографию руки с часами.
        — А Темка где?
        — За ней наблюдает. А мы тебя ждем. Что будем делать?
        — Подумать надо.
        Ромка подбежал к дому, встал на цыпочки и заглянул на веранду. Там, кроме хозяйки и Артема, были Олег, Руслан, Вовчик, Алина и две незнакомые ему девушки.
        — Алла, можно тебя на минуточку?  — позвал он.
        Девушка вышла на улицу, заметила обеспокоенные лица своих юных друзей:
        — Что за таинственность такая? Опять у вас что-то стряслось?
        — Стряслось,  — мрачно сказала Катька, а Ромка схватил Аллу за руку и тихо спросил:
        — Послушай, что ты можешь сказать об этой вашей Алине?
        Девушка пожала плечами:
        — Она хорошая, мне нравится.
        — Это общие слова. С чего ты взяла, что она хорошая? Сама же говорила, что недавно с ней познакомилась.
        — Ну, она неглупая, веселая, непосредственная… Что еще о ней можно сказать? А зачем вам это надо?  — опомнилась Алла.  — С чего это вы вдруг ею заинтересовались?
        — А с того,  — зловеще проговорил Ромка,  — что бедному Вовчику опять не повезло. Ваша Алина тоже преступница, как и та, прежняя его пассия. Он, что ли, их к себе магнитом притягивает?
        Алла отступила от Ромки на шаг:
        — Ты, наверное, шутишь.
        — Ничего я не шучу.
        — Он не шутит,  — подтвердила Катька. А Лешка отвела Аллу подальше от окон и показала ей фотографию с часами.
        — Узнаешь?
        — Часы Алины, ну и что? Зачем вам понадобилось их фотографировать?
        — Ты лучше спроси, где мы сделали это фото!  — воскликнул Ромка.  — Спроси-спроси. И мы тебе скажем, что на той самой поляне, рядом с которой на другой день я лесника раненого нашел, а они — волчицу. А теперь ты нам скажи, где ваша Алина была в то утро?  — Он ткнул пальцем в дату на снимке.
        — Как только мы на озеро приехали, она в лес побежала,  — слегка помедлив, сказала девушка и сдвинула брови.  — Но Алина не могла ни в кого стрелять! Нет у нее никаких пистолетов. И вообще это смешно. Зачем ей кого-то убивать?
        — Слышали мы эти байки, и не раз!  — махнул рукой Ромка.
        — Это не ответ!  — нахмурилась Алла.
        — А стреляла она потому, что в лесу был зарыт клад, она его откопала и не хотела, чтобы ее с ним увидели,  — выдал свою тайну Ромка. Впрочем, Алле можно было доверять на все сто процентов, в ее порядочности он не сомневался давно.  — Ты вспомни лучше, на другой день она тоже по лесу бегала?
        — Она каждое утро совершает пробежку, где бы ни находилась, даже за границей. Это у нее давно вошло в привычку, она спортом очень серьезно занимается. Они с Вовчиком так и познакомились, на бегу. Это случилось, когда они в Дании были.
        Но Ромку история знакомства Вовчика и Алины не заинтересовала.
        — А ты у нее лопатку случайно не видела?  — перебил он Аллу.  — В рюкзак к ней не заглядывала? Что она вообще в нем носит? Он у нее тяжелый?
        — Никакой лопатки она с собой не берет и никаких кладов не ищет,  — отрезала девушка.  — И рюкзак у нее такой же, как у всех, с самыми необходимыми вещами. Что-то ты, Рома, не то несешь.
        — Ну, при желании лопатку можно и заранее в лесу припрятать. И пистолет тоже,  — гнул свое юный сыщик.
        — При желании можно все. Только здесь какое-то недоразумение, и хотелось бы его прояснить.
        — Вот именно, к тому я и веду,  — подхватил Ромка.  — Давайте вместе продумаем, как ее по-быстрому разоблачить. К несчастью, у нас, кроме этого снимка, против нее других улик нет. Вот как бы их найти? Поможешь нам за ней проследить? Должна же она пойти за кладом. Скорее всего она его оставила в лесу. И надо ее как-то на это спровоцировать…
        Но Алла решительно покачала головой:
        — Ничего продумывать и никого провоцировать я не буду. И никаких слежек за Алиной устраивать не собираюсь, а пойду и прямо у нее спрошу, что она делала в тот день на вашей поляне.
        — Ты что, так нельзя!  — от волнения Ромка покрылся красными пятнами. Он схватил девушку за руку, но она от него вырвалась, с решительным лицом вошла в дом и прямо с порога строго спросила:
        — Алина, скажи, пожалуйста, что ты делала в лесу в то утро, когда мы приехали на озеро?
        Та прервала разговор и, не переставая улыбаться, обернула к ней свое оживленное лицо:
        — Бегала, что ж еще. Ты и сама это знаешь.
        Алла замолчала, собираясь с духом, чтобы задать следующий вопрос. Улыбки на лицах ее гостей исчезли, в доме повисла тревожная тишина. Олег встал с кушетки, подошел к застывшему на пороге Ромке:
        — Говори, что случилось.
        Алина тоже перевела взгляд на Ромку с Катькой, наморщила лоб, что-то вспоминая, и вдруг с детской непосредственностью воскликнула:
        — А я вас видела! Вы фотографировались у куста шиповника, в лесу на полянке. Ведь это были вы, да?
        — Мы,  — призналась Катька и замолчала, ожидая, что скажет Ромка.
        — А почему же ты к нам не подошла?  — настороженно спросил тот.
        Алина улыбнулась еще шире.
        — Не стала мешать влюбленным.
        — К-кому?  — От неожиданности и вмиг вспыхнувшего возмущения Ромка даже поперхнулся.  — Мы с Катькой… Ты подумала, что я… Что я и Катька? Что я — в Катьку? Да как ты могла! Да мы с ней просто друзья!
        — Ну извини, пожалуйста, я-то этого не знала,  — примирительно сказала Алина.  — Тут еще хорек непонятно откуда выскочил, наверное, меня испугался, я от вас и сбежала.
        — А на другой день?
        — Что — на другой день? Честное слово, больше за вами я не подсматривала.
        — Да я не про то.  — Что-то сказало Ромке о том, что подруга Вовчика говорит правду. Он подошел к ней ближе.  — Послушай, а кроме нас, ты больше в лесу никого не видела? В тот день или на другой?
        Алина задумалась, потом кивнула:
        — На другой день я видела там одного мужчину.
        — И какой он был?  — Ромка почувствовал, как у него забилось сердце, так как ответ уже знал заранее. В своих предчувствиях он не ошибся.
        — Загорелый, с седыми волосами. Я к нему не стала подходить, неизвестно ведь, что он за человек. И не знаю даже, видел он меня или нет.
        — А волков ты боишься?  — неожиданно для всех спросила Лешка.
        Девушка легкомысленно пожала плечами:
        — Не-а. Во всяком случае меньше, чем чужих людей. Да и какие в том лесу волки? А если они там и есть, то средь бела дня на человека не нападут, и, думаю, ночью тоже. Жаль, что я так и не увидела вашу волчицу. Я, вообще-то, зверей люблю, вы молодцы, что не оставили ее там одну.
        После таких слов Лешка почувствовала к Алине полное доверие. Сама она давно подметила такую вещь: внешность человека может казаться приятной или отталкивающей в зависимости от того, какими чертами характера ты его наделяешь. Когда, например, красивый актер играет злодея, то и лицо его кажется отвратительным. А если к концу фильма выясняется, что этот персонаж лишь притворялся извергом, а на самом деле являлся героем, то оказывается, что и собой он хорош, и становится удивительно, где твои глаза были раньше. Вот и теперь вышло так же. Когда Лешка заметила у Алины на руке те самые часы, девушка показалась ей гадкой притворщицей. А теперь, когда все разъяснилось, стало видно, что Алина и красива, и умна, и обаятельна — словом, Вовчику на этот раз действительно повезло.
        Поняв, что они совершили ошибку, Артем поднялся с места и направился к выходу. Ромка задержался. Чтобы окончательно расставить все точки над «i», он подбежал к Вовчику и кивком указал на Алину:
        — А ты почему с ней по лесу не бегал? Она что, тебя с собой не взяла?
        — Да это она меня не отпустила,  — пробасил Вовчик, указывая на Аллу.  — Назначила меня костровым, я два дня им хворост таскал, а остальным работать влом, говорят, что устали.
        — Тогда извини. Вы все нас извините!  — крикнул Ромка и опрометью кинулся на улицу.

        Глава XIII
        Бесполезный обыск

        Ромка был готов растерзать всех и каждого, и в первую очередь Катьку с Лешкой. Понесла же их нелегкая к Алле! Сколько времени потеряно даром! В тот самый момент, когда он не только нашел, но и, можно сказать, уже разоблачил настоящего преступника, они сбивают его с толку! А вдруг за это время Седой тоже узнал про тачку, найденную в речке, и сообразил, что все посты ГИБДД сняты и теперь ничто не мешает ему извлечь из тайника клад и навсегда исчезнуть с ним из Медовки? Только бы этого не случилось!
        — И зачем я вас только послушал!  — Ромка с досадой махнул рукой, добежал до угла, потом, вскрикнув: «Ну вот, из-за вас опять все забыл!» — метнулся назад к зеленому домику. Влетев на веранду, он сунул под нос Руслану светящийся дисплей своего телефона с фотоснимком Седого:
        — Узнаешь?
        Руслан взял у него трубку, пристально посмотрел:
        — Кто это?
        — Как кто?!  — в нетерпении запрыгал Ромка.  — Говори, ты этого мужика в лесу встретил или другого? Думай быстрей!
        — Вообще-то похож,  — как назло тянул парень.  — Я ведь его только мельком видел, могу и ошибиться. Присягать, как говорится, не стал бы. А как вы его нашли?
        — Потом расскажу, сейчас некогда.  — Ромка выхватил у него телефон, подбежал к Алине и указал на светящийся экранчик.  — А ты что скажешь?
        Новая подруга Вовчика отнеслась к делу со всей серьезностью. Она сдвинула брови, отчего на лбу ее проступила резкая вертикальная морщинка.
        — Седой, но не старый,  — проговорила она и воскликнула:  — Так это тот самый человек, которого я встретила в лесу! Точно так же я тогда и подумала: «Седой, но не старый»!
        — Спасибо!  — крикнул Ромка. Он выскочил на улицу и, потрясая трубкой, скомандовал:  — Скорей за мной! Седой у Маргариты Павловны! А у него — часы из клада!
        И все наперегонки помчались к дому с мансардой.
        — Только бы он не ушел! Только бы не узнал о той тачке!  — как заклинание всю дорогу твердил Ромка.
        И его мольбы были услышаны.
        Когда он в сопровождении друзей, миновав калитку и щенков, вбежал в гостиную, там был один Жан-Жак.
        — Где он? Ваш гость где?!  — выдохнул Ромка, на что француз совершенно спокойно ответил:
        — Наверху, в мансарде, чай пьет. Не хотите присоединиться?
        — Спасибо, нет, не хотим. То есть я не хочу, а они не откажутся.  — Ромка подтолкнул Артема с девчонками к ведущей в мансарду лесенке и хриплым шепотом спросил:  — А откуда вы знаете этого человека? Кто он вообще такой?
        — Дмитрий — старый знакомый моей жены, приехал сюда из Киева. Риточка его еще ребенком помнит. Давным-давно он жил здесь с матерью, а потом они с ней на Украину переехали. А на днях он встретил Риточку на улице и сам к ней подошел, она-то его не узнала, а он ее — сразу. Говорит, что она мало с тех пор изменилась,  — не без гордости за свою моложавую супругу сказал Жан-Жак, а у Ромки открылись глаза: ему стало понятно, откуда Седой знает про «тайный» ход. Небось, излазил его в детстве вдоль и поперек.
        А уж про клад этот Митя и подавно знал, наверно, в те времена в Медовке только о нем все и говорили. Понятно теперь и то, почему он приходил к старому деду на край поселка с расспросами о Марье Антиповне. Интересно, что мешало ему сделать это раньше? А вот что! Он сидел в тюрьме! Оттого и седой весь. Нормальные люди просто так раньше времени не седеют. Небось, сокамерники ему тоже присвоили кличку Седой. Но что же им теперь делать? Ждать, пока он пойдет в лес или еще куда-нибудь за припрятанным кладом? А что, если он, кроме часов, из него себе еще что-нибудь оставил?
        Все это в один миг пронеслось в Ромкиной голове, и он шепнул Артему:
        — Вы тут чай подольше пейте, а я пока смотаюсь к Игорьку. Учти, за Седого отвечаешь ты. Если что, звони.
        Оставив друзей в доме с мансардой, Ромка помчался к своему новому другу. Вызывать Игорька свистом не понадобилось: мальчик в одиночестве играл во дворе. Он увидел Ромку и с радостным лицом подбежал к калитке:
        — Я тебя уже давно жду!
        — Я и пришел. Что будем делать?
        — Что хочешь, то и будем.
        Ромка полез в сумку, вытащил свой металлоискатель.
        — Ты больше ничего не терял? Давай еще что-нибудь поищем.
        — Давай!  — обрадовался мальчишка.  — Заходи к нам, не бойся, бабушка у меня добрая.
        Ромка вошел во двор, прикидывая, как бы, не вызывая подозрений, попасть в комнату квартиранта. А Игорек нацепил на голову наушники и, не отходя далеко, стал шарить медным щупом по ближайшей клумбе с цветами. И сразу нашел металлический рубль. Потом с радостным воплем показал Ромке еще два рубля, за которыми последовала металлическая десятка.
        А из дома вышла маленькая бабулька в белом в синюю крапинку платочке и темно-синем в белый горошек халате — обычном старушечьем комплекте — и увидела своего внука с наушниками на голове, самозабвенно копающегося в клумбе.
        — Игорек, что ты там делаешь?
        — Деньги ищу!  — с восторгом закричал внук.  — Гляди, сколько уже накопал!
        Бабушка Паша сошла с порожка, приветливо кивнула Ромке, подошла к клумбе и увидела на земле кучку монет.
        — Так это я давеча рассыпала, а потом дождь прошел, и они вглубь ушли. А как же ты их нашел-то?  — лицо старушки выражало крайнюю степень удивления.
        — А вот как!  — Игорек снял с себя наушники, нацепил их на бабушкину голову, ткнул щупом в монеты:  — Слышишь звон? Когда он раздается, значит, нашлась денежка.
        — Ишь ты, какая полезная вещь!  — еще больше изумилась бабушка Паша.  — А ты бы еще и в комнатах поискал, у меня полтинник серебряный куда-то делся, он мне как память дорог. Или ты его взял?  — пытливо посмотрела она на внука.
        — Не брал я,  — быстро ответил Игорек и прошептал Ромке:  — Помнишь, ты обещал отдать.
        Значит, полтинник не из клада, с сожалением отметил юный сыщик. Но зато он давал ему возможность проникнуть в дом и обыскать комнату квартиранта, за этим он сюда и пришел.
        — Сейчас отдам,  — так же шепотом ответил Ромка мальчику. Он незаметно указал на дом и громко сказал:  — Пошли искать.
        Они вошли в открытые сенцы, старушка за ними наблюдала, и Ромка для видимости провел щупом по полу, а потом сразу проследовал в незапертую комнату квартиранта, вытащил из кармана полтинник и протянул его Игорьку.
        — Отнеси своей бабушке, скажи, что нашли за диваном.
        Мальчик убежал во двор, и оттуда донесся его звонкий голос:
        — Бабушка, это твой полтинник?
        — Сейчас посмотрю,  — ответила старушка.
        Из окна было видно, как бабушка Паша разглядывает монету, отнеся ее далеко от дальнозорких глаз. Внук находился рядом с ней, то есть немного времени для обыска жилища квартиранта у Ромки было.
        Он заглянул под стол, пробежался щупом по стенкам, полу, дивану и кипе книг на окне, тряханул пустым пакетом, тем самым, с которым Седой сошел с электрички, вытянул из-за старого кресла большую дорожную сумку, расстегнул молнию.
        В сумке были книги и одежда, в кармашке, тоже застегивающемся на молнию, лежал паспорт Седого. Дмитрий Геннадиевич Богданов и в самом деле проживал в городе Киеве.
        Ромка на всякий случай переписал паспортные данные и с большим сожалением вздохнул. Никаких вещей из клада он не нашел. И ни одной, хоть самой завалящей, улики, изобличающей преступника, тоже. Ну что ж, теперь он окончательно убедился в том, что клад сокрыт в другом месте.
        — А что ваш квартирант в этом пакете нес?  — спросил он у появившегося в двери Игорька.
        — Книги,  — ответил мальчик.
        — Понятно,  — кивнул Ромка. Книги он уже проверил.
        Он подхватил свою сумку, с которой никогда не расставался, а из нее послышалось шипение кобры. Игорек в страхе от него отпрянул.
        — Это телефон, не бойся,  — быстро сказал Ромка и прижал трубку к уху. То была Лешка.
        — Рома, бега скорее на Солнечную, мы тебя в самом ее конце на углу ждем!  — прокричала она.
        — А что произошло?
        — Ну, это… Короче, ты побыстрей.
        «Что там у них еще?» — встревожился Ромка.
        Убрав в сумку свой металлоискатель, он сказал Игорьку и его бабушке «до свидания» и понесся к калитке. Но старушка его остановила.
        — Сыночек, оставь нам эту твою штуку, а?  — робко попросила она.  — Мы с Игорьком еще что-нибудь у себя поищем.
        Ромка долго не раздумывал. Он даже обрадовался, узрев в бабушке с внуком своих добровольных помощников. А вдруг они, сами того не подозревая, найдут для него что-нибудь очень важное? То, что сам он за недостатком времени вполне мог проглядеть.
        — Берите, отдадите по первому требованию,  — сказал он и помчался на Солнечную улицу.

        Все трое его друзей стояли на перекрестке с очень растерянными лицами. Катька отчаянно жестикулировала, Артем пожимал плечами, Лешка беспокойно оглядывалась по сторонам.
        — Эй, что еще стряслось? Почему вы здесь?!  — подбежав к ним, воскликнул Ромка.
        — Рома,  — трагическим голосом сказала Лешка,  — мы его потеряли.
        — Как потеряли?! Темка, эти две клушки, ясное дело, ни за кем уследить не могут, но ты-то куда смотрел?  — накинулся Ромка на друга.  — Я же тебе доверился!
        Дернув плечом, Артем потряс головой:
        — Роман, можешь мне поверить, сам не знаю, как это вышло. Мы шли за ним, честное слово, незаметно, а он вдруг исчез.
        — Вон у того дома,  — показала Катька на небольшое и довольно невзрачное одноэтажное строение.
        Ромка огляделся, и ему чуть не стало плохо.
        — А вы хоть знаете, чей это дом?  — хрипло спросил он.
        — И чей же?  — сморщилась Лешка.
        — Это дом Марьи Антиповны!  — драматическим голосом сообщил Ромка.
        — Как так?  — опешила Катька, а за ней и все остальные.  — Ты же сам говорил, что она в богатом, большом особняке жила и что он стоял на самом краю Медовки.
        — И что, что говорил? В те времена это была очень даже шикарная дача, а поселок с тех пор разросся, и та бывшая окраина теперь чуть ли не центром стала. Дом моего знакомого деда и соседний с ним, например, тогда вообще выселками считались, а теперь с Медовкой слились. Но зачем Седой туда пошел? Ведь там теперь другие люди живут, посторонние, к Марье Антиповне они никакого отношения не имеют.
        Ромка прошелся вдоль забора, отошел подальше, вытащил из сумки бинокль и поднес к глазам. В окне бывшего дома Марьи Антиповны мелькнула чья-то тень. Вдруг Седого?
        — Я постою здесь, а вы обегите сад и проверьте, нет ли из него другого выхода или лаза,  — попросил он.
        Артем с девчонками скрылись за углом, а сам он встал за деревом и снова приладил окуляры к глазам.
        И вдруг на его плечо легла чья-то тяжелая рука. Ромка обернулся и обмер. Перед ним стоял Седой.

        Глава XIV
        Кража велосипеда

        — Вы? Что вам надо?  — Ромка дернулся и спрятал бинокль за спину.
        Седой, продолжая его удерживать, усмехнулся:
        — Это я хочу тебя спросить, что вам от меня надо? Почему вы все время за мной следите?
        Ромка вырвался и отступил назад:
        — Ни за кем мы не следим и ничего нам от вас не надо. С чего вы это взяли?
        — А, брось. Впервые я вас увидел с биноклем у дерева, когда мы с Игорьком играли в шахматы. Потом вы меня проводили в Москву, встретили оттуда и даже сфотографировали. Вот мне и стало интересно, чему обязан я такой честью. Не скажешь?
        Ромка смолчал, а Седой продолжал:
        — Когда я вышел из дома и заметил, что ты снова меня преследуешь, то нарочно скрылся в проходе, чтобы посмотреть на твою растерянность. К Маргарите Павловне, знаю, ты забежал случайно, но потом приставил ко мне своих друзей. Так в чем дело-то?
        — Вам это все показалось,  — промямлил Ромка.
        — Ну уж нет. Я, брат, в разведке служил, меня не проведешь.
        Ромка с недоверием покачал головой:
        — На войне? Великой Отечественной? Вы никак не могли на ней быть. Вы не такой еще старый.
        — На свете были и другие войны,  — усмехнулся мужчина.
        Из-за дома выскочил Артем, за ним — девчонки. Все трое медленно направились к ним и молча остановились поодаль.
        При друзьях Ромка почувствовал себя уверенней. С ними со всеми этот скользкий тип, в какой бы он там разведке ни был, все равно в одиночку не справится.
        — А раз так,  — смело и громко спросил он,  — то и пистолет у вас, значит, есть?
        — А как же, конечно. Именной,  — спокойно ответил Седой.
        — Да? И где же он у вас?
        — Там, где ему и положено быть. Дома, в сейфе. Сюда я его не взял, ты и сам это знаешь.
        — Ничего я не знаю,  — покраснел Ромка. Несомненно, Игорек рассказал своему квартиранту про поиски несуществующего пистолета-зажигалки, а Седой не дурак, сразу сообразил, что к чему.
        — А зачем вы ходили в этот дом?  — спросила Лешка, указав на довоенную дачу.
        — Не ходил я в этот дом. Просто обошел вокруг, да и все,  — ответил Седой.
        — А в лесу вы что делали?  — сурово осведомилась Катька.
        Лешка поддержала подругу:
        — Мы вас там, между прочим, видели, причем у… у…  — она нарочито замялась, сделав вид, что не решается сказать, при каких обстоятельствах это было.
        — Возможно,  — не дрогнувшим голосом ответил Дмитрий Геннадиевич.  — Ведь в Медовке прошло мое детство, и я просто бродил по знакомым местам. Вырастете — поймете, как порой тянет в родные края. И сюда, я думаю, тоже когда-нибудь приедете.
        — Конечно, приедем!  — воскликнула Лешка, для которой Медовка была лучшим местом на всей планете, и Седого она прекрасно понимала.
        Но ее брат ничего не принимал на веру.
        — И что же, вы пешком в лес ходили?  — спросил он.
        — Ну почему же? Рыбаки местные на лодке подбросили. Погодите!  — воскликнул Седой.  — Я, кажется, начинаю понимать, в чем дело. Маргарита Павловна с Жан-Жаком сегодня поведали мне о ваших прошлых подвигах. Вы сами решили найти того, кто стрелял в лесника, и уготовили мне роль преступника. Я угадал?
        Цепкий взгляд бывшего разведчика пробежался по лицам и остановился на Ромке. Главный сыщик отвел глаза и попытался сгладить ситуацию:
        — Да мы не только вас подозревали,  — еле слышно пробормотал он.
        — Согласен. И все же, почему вы и меня включили в свой список?
        — Да потому что вас в лесу видели два человека подряд! Мы показали им ваш снимок, и они вас сразу узнали!  — воскликнула Катька.
        — Понятно,  — кивнул Седой.  — Очевидно, это были высокая девушка-спортсменка и парень с большим рюкзаком. Я их тоже видел. Ну и что из того, что они меня узнали? Разве это как-то указывает на мою виновность?
        — Но те люди точно не виноваты!  — воскликнула Лешка.
        — Ясно. Если не a и не b, то c. А другие буквы вам не знакомы? Почему вы исключаете тот факт, что там мог быть кто-то еще?  — Бывший разведчик расспрашивал друзей с нескрываемым интересом. Казалось, ему не меньше них хочется разобраться в произошедшем.
        — Кто-то еще там, может, и был, но исключаем мы его потому, что никто другой, кроме вас, не разузнавал у людей про Марью Антиповну,  — сузив глаза, медленно проговорил Ромка и указал на старый дом.  — И никто другой, кроме вас, не мог выкопать клад!
        — Какой еще клад?  — с неподдельным удивлением спросил мужчина.
        — Тот самый, который еще с войны лежит у Чистого озера.
        — Ты имеешь в виду тот давний миф про фашистский десант и ограбленную дачу?  — просто спросил Седой.
        — Ну… да.
        — А, понятно. К кладу мы еще вернемся. А сейчас давайте разберемся с преступлением. Раз вы проводите расследование, то должны знать, в какое время звучали выстрелы.
        — Примерно в семь утра,  — припомнил Ромка.
        — В семь утра я и в самом деле был в лесу.  — Седой поднял с земли твердый прутик и протянул его Ромке.  — Если не трудно, нарисуй, где все это случилось, чтобы я мог хоть как-то сориентироваться.
        — А чего рисовать, все уже давно нарисовано.  — Юный сыщик достал из сумки блокнот и показал бывшему разведчику начерченный в больнице план леса с кривой линией — маршрутом, которым шел лесник.
        — Ну-ка, объясни получше, где здесь что,  — попросил Седой, внимательно разглядывая рисунок.  — Вот это, как я понимаю, озеро, а где же у нас болото?
        — Болото вот здесь,  — Ромка ткнул пальцем чуть пониже поляны.
        — И неизвестно, кто убрал от него щит,  — пропищала Катька, заглядывая через Ромкино плечо.
        — Щит, предупреждающий о трясине?  — уточнил Седой.  — Я его видел, когда шел от озера. А обратно двинулся в обход болота, вот сюда,  — он взял у Ромки ручку и провел черту поверху плана.  — А вот здесь,  — он поставил точку посередине,  — я того парня заметил, он как раз в сторону вашей поляны шел. И здесь же девушка бегала. Больше, похоже, там и впрямь в то время никого не было.
        — Мы Руслана тоже там встретили,  — сказала Лешка.
        — А опишите парня, которого видели вы,  — попросил Седого Артем.  — Может, это кто-то еще был, а вовсе и не Руслан?
        — Пожалуйста. Небритый, с огромным темно-зеленым рюкзаком, уставший очень.
        — И наш был с темно-зеленым рюкзаком. А он был веселый?  — спросила Катька.
        — Какое уж тут веселье, когда он еле шел,  — усмехнулся Седой.
        — Он тоже вас видел и сказал, что вы очень торопились.
        — Никуда я в тот момент не торопился. Это он не захотел со мной поговорить, отвернулся и прошел мимо. Потому-то мне трудно вспомнить его лицо.
        — Рома, а Руслан наш шел спокойно, легко. И улыбался. Он вообще всегда улыбается!  — воскликнула Лешка.  — Значит, там точно был кто-то еще!
        Ромка страдальчески вздохнул. Еще каких-то полчаса назад он думал, что их расследование хоть и с трудом, но движется к завершению, а теперь выясняется, что все запуталось еще больше. Если в лесу был еще один человек, то это все меняет. С Седого снимаются почти все подозрения, и им надо искать неизвестно кого. Хотя кто поручится, что бывший разведчик говорит правду? И про клад он сказал как-то чересчур туманно, уклонился от прямого ответа. Однако версию о наличии в лесу еще одного человека следовало проверить. Это можно сделать методом исключения, то есть Седой должен посмотреть на Руслана и сказать, тот это парень или не тот.
        По Ромкиному лицу Катька разгадала его мысли и решила утешить:
        — Можно сфотографировать Руслана и показать его снимок Дмитрию Геннадиевичу,  — прошептала она ему на ухо и незаметно погладила по плечу.
        Но Ромке не нужны были ничьи советы и сочувствие.
        — Я и сам хотел это сделать,  — дернулся он и обратился к Седому:  — Вы сейчас куда идеете?
        — Домой.
        — К бабушке Паше?
        Тот кивнул.
        — Ждите меня там,  — сказал Ромка друзьям и побежал фотографировать Руслана, очень надеясь на то, что парень все еще находится у Аллы.
        По дороге Ромка наткнулся на своего приятеля Сашку Ведерникова. Тот поджидал Коляна.
        — Подняли тачку?  — на бегу полюбопытствовал юный сыщик.
        — Ага. Почти новая, классная, «Ауди Авант». Ее кто-то пустую в воду столкнул,  — ответил Сашка.
        — А зачем, не слышал?
        — Колян знает.
        Как ни спешил Ромка к Алле, а постоял, подождал, пока к ним подоспеет Сашкин дружок. Тот был тут как тут.
        — Слышь, Колян, зачем тачку-то в воду толкали?  — спросил Ромка.
        — Менты между собой о каких-то дорогущих слитках говорили. Что их с какого-то сибирского завода стырили и мимо Москвы повезли.
        — Значит, они на дороге именно эту тачку ловили?  — уточнил Ромка.
        — Ее самую,  — подтвердил Колян.
        — Ну а слитки те в ней нашлись?
        — Не-а, ничего в ней не было.
        Ромка интересовался выуженным из реки автомобилем не из праздного любопытства. Он хотел окончательно убедиться в том, что автомобиль тот самый и что патрулей на дорогах больше нет. Ох, как же не вовремя это случилось! Неужели его клад теперь уплывет в неизвестном направлении?
        Переживая сильнее прежнего, Ромка сорвался с места и помчался к зеленому домику. У калитки он встретил людей в полицейской форме, а на веранде застал лишь Аллу с Олегом.
        — А где все остальные? И что у вас полиция делала?
        — Вовчик с Алиной ушли, девчонки тоже,  — ответила Алла.  — А менты, то есть полицейские, в дом зашли и у Олега зачем-то документы проверили.
        — Я знаю зачем! В речке машину нашли, теперь они за ее угонщиком охотятся, который, скорее всего, в нашей Медовке скрывается,  — пояснил Ромка и завертел головой:  — А Руслан тоже ушел?
        — Нет, он где-то здесь. Вышел, должно быть. Он тебе нужен?
        — Да нет, я просто так спросил,  — Ромка пожал плечами и выглянул в окно.
        — Где ж он есть-то?  — озаботилась Алла и тоже подошла к окну.  — Русла-ан!  — позвала она.
        На Ромкино счастье парень никуда не ушел. Он появился из сада, держа в руке крупную спелую клубнику.
        Ромка встал за занавеску и незаметно приподнял свой мобильник. Он мог, конечно, сфотографировать Руслана открыто, но тогда пришлось бы всем объяснять, зачем ему это понадобилось, а время не ждало.
        — Алла, а что здесь делали полицейские?  — положив в рот ягоду, задал Руслан тот же вопрос, что и Ромка.
        — Приезжими интересовались. Я о тебе ничего не стала им говорить.
        — Могла бы и сказать. Хотя я не твой квартирант, пусть моя хозяйка отдувается,  — улыбнулся Руслан и заметил Ромку.  — А как твои дела? Нашли Седого?
        — Нашли. Похоже, он ни в чем не виноват. Наверное, там был кто-то еще.
        — Вполне возможно,  — пожал плечами парень.  — Дорога в лес не заказана никому.
        С телефоном в руке Ромка помчался к Игорьку. Он не стал тут же пересылать снимок Артему, решил сам присутствовать при опознании.
        Трое его друзей и Дмитрий Геннадиевич сидели на скамье и вместе с бабушкой и внуком подсчитывали барыши, собранные с помощью Ромкиного металлоискателя. В лежащей перед ними кучке монет навскидку набиралось рублей сто, не меньше.
        Высветив экранчик, Ромка протянул Седому свой телефон.
        — Узнаете этого человека?  — задыхаясь от быстрого бега, спросил он.
        Дмитрий Геннадиевич смотрел на снимок Руслана долго и пристально, а потом уверенно кивнул головой:
        — Да, это тот самый парень с рюкзаком, хотя узнать его здесь трудновато. У меня память тренированная, кто другой бы и не распознал.
        — А он побрился и подстригся,  — пояснила Лешка.
        — Сменил имидж,  — подсказала Катька.
        Ромка забрал у Седого трубку, спрятал ее в сумку и молча сел на скамью, исподтишка поглядывая на бывшего разведчика. Выходит, с него снимаются все подозрения? Ведь если бы он был преступником, то ему было бы проще не узнать Руслана, чтобы в деле появился новый подозреваемый. С другой стороны, неважно, узнал Седой Руслана или нет, все равно на поляне, Катька права, мог быть и кто-то еще. В таком случае вся их беготня оказалась напрасной. И клад пропал, и преступник не найден и уже не найдется, подвел неутешительный итог юный сыщик.
        А мобильник Артема издал вдруг такое страшное шипение, что старушка вздрогнула и в ужасе посмотрела на клумбу с цветами: не оттуда ли ползет ядовитая змея?
        Артем вскочил и отбежал в сторону. Голос в трубке принадлежал Сашке Ведерникову.
        — Тема, вы с Ромкой случайно мой велик не брали?  — озабоченно спросил он.
        — Нет,  — ответил Артем.
        Сашка задал свой вопрос не случайно. Поскольку у Артема на даче был только один велосипед, то они часто заимствовали велики у Сашки и его сестры Машки, когда хотели куда-нибудь съездить или просто покататься.
        — И не видели его ни у кого?
        — Нет. А где он у тебя был?
        — Во дворе стоял. Мы тут забегались с этой тачкой, я о нем и забыл совсем, в сарай не завел. Если вы не брали, то кто, как думаешь?
        — Не знаю,  — растерянно проговорил Артем и пояснил Ромке:
        — У Ведерниковых кто-то велик стырил.
        Ромка удивленно сдвинул брови. Зачем красть велик в маленьком поселке? Здесь на нем не покататься — засекут сразу. Разве что везти в Москву и там продавать? Но велик у Сашки старый, облезлый, вору с ним будет одна морока.
        — И кто бы это мог быть?  — недоуменно сказала Лешка.
        — Понятия не имею,  — ответил Ромка и, взяв у Артема трубку, сказал:  — Слышь, Санек, ты пробеги по своей улице да расспроси соседей, может, они видели кого-нибудь в твоем дворе. Пусть тебе Колян поможет. А потом позвони нам снова.
        В другой раз Ромка и сам помог бы Сашке искать пропажу, но сейчас ему было не до того. Впрочем, обежать своих соседей Ведерников сумеет и без него, а ничего другого Ромке в голову не пришло. Он сам сейчас еще больше, чем Сашка, нуждался в чьей-нибудь помощи.
        А Дмитрий Геннадиевич поднялся со скамьи и пошел в дом. Ромка уныло посмотрел ему вслед.
        — Рома, он хороший,  — зашептала Катька.  — Пока тебя не было, мы с ним о многом говорили, он, честное слово, ни в кого не стрелял.
        Не меняя выражения лица, Ромка снова присел на край скамьи, спиной к бабушке с внуком.
        — А раз так,  — удрученно проговорил он,  — то у нас с вами полный облом! Если б Дмитрий Геннадиевич не узнал Руслана, то мы бы могли попросить его походить с нами по поселку и поискать другого парня. Хотя и это уже поздно, так как все дорожные посты убраны, и преступник, конечно же, дал отсюда деру. С сокровищами.
        — Если б только твои сокровища уплыли!  — горько завздыхала Лешка.  — Мы ж так и не узнали, кто напал на лесника и на Дану, и это в сто раз важнее твоего клада. И Елена Владимировна так и будет жить в постоянном страхе, как жили мы, пока не нашли того, кто охотился за нашей голубкой.
        Артем взглянул на часы и присвистнул:
        — Как время-то идет! Дай-ка телефон, надо тете Нине сказать, что мы уже идем.
        — Стоп!  — воскликнул Ромка.  — А часы? Другие, карманные. Седой вам зубы заговорил, и о часах-то его вы, небось, и не спросили. Вы их у него хоть видели?
        — Нет,  — ответила за всех Лешка.
        — Эх вы! А выяснили, зачем он к моему знакомому деду ходил и о Марье Антиповне спрашивал?
        — Тоже нет,  — обескураженно сказала сестра и внезапно почувствовала себя виноватой.
        — Так о чем же вы с ним вообще говорили?!  — накинулся на всех Ромка.  — А ведь о кладе он нам так ничего и не сказал, хотя, я так понял, о нем ему что-то известно. Нет, он не так прост, как вам показалось. Давайте-ка вместе думать, как его расколоть.
        — Никак мы его раскалывать не будем, следить и подглядывать за ним я тоже больше не собираюсь,  — решительно заявила Лешка.  — Это ты у нас специалист по таким делам, а нам это надоело. Идем, Катюш, поговорим с Дмитрием Геннадиевичем начистоту. Если он станет нам врать, мы с тобой сразу это поймем.
        Катька, разумеется, встала на сторону Лешки, и две подружки прошествовали в дом мимо Ромки, Артема и бабушки с внуком, наконец-то подсчитавших свою нежданную выручку.

        Глава XV
        Неожиданная развязка

        Дверь в комнату Дмитрия Геннадиевича была открыта. Он сидел в кресле за ноутбуком и что-то быстро печатал.
        — Гм,  — кашлянула Катька.
        Квартирант повернул голову, привстал и вежливо осведомился:
        — Чем еще могу быть полезен?
        — Извините, можно вас кое о чем спросить?  — Лешка с Катькой переступили порог и шагнули дальше, теснимые сзади Артемом и Ромкой.
        — Спрашивайте,  — спокойно ответил Дмитрий Геннадиевич.
        Лешка сделала глубокий вдох, толкнула локтем свою подругу, и та мигом зачастила:
        — Вы о кладе так нам ничего и не сказали. И о Марье Антиповне тоже. Зачем вы о ней разузнавали? И часы у вас… какие-то странные. Не как у всех.
        Мужчина, немного помолчав, вздохнул, указал друзьям на диван, выключил свой ноутбук, отодвинулся от стола и развернулся к ним лицом вместе с креслом.
        — Что ж, открою вам нашу семейную тайну, а разглашать ее дальше или нет — решать вам самим.
        Итак, когда-то давно в Медовке выстроили новую дачу, и в ней поселился министерский работник со своей женой, небезызвестной вам Марьей Антиповной. Естественно, они обзавелись прислугой. В те времена многие высокопоставленные лица имели помощников по хозяйству. У Марьи Антиповны с мужем таких людей было несколько, но после того, как началась война, осталась лишь одна домработница по имени Груня, всего восемнадцати лет от роду. Приехала она с Украины, где проживала ее многочисленная родня — куча голодных ртов. Надо заметить, что девушкой Груня была видной, и многие медовские парни на нее заглядывались. Она же выбрала неместного, самого смелого да удалого, даже имя его ей казалось необыкновенным: Гена. Правда, в поселке ее ухажер бывал лишь наездами, а вообще работал на каком-то московском заводе. В сентябре сорок первого Геннадия призвали на фронт. В день отправки эшелона Груня отпросилась у хозяйки дачи и поехала в Москву его провожать. Но вместо фронта ее друг в тот день угодил в больницу: у него случился приступ аппендицита и, как потом выяснилось, уже не первый, дело дошло до перитонита, и парня
едва отходили. Сестер в больнице не хватало, Груня находилась при нем неотлучно, хотя Марья Антиповна и была недовольна ее длительным отсутствием. Когда Геннадий выписался, они поженились, но никому об этом не сказали. Парню предстоял фронт, и он посчитал, что будет лучше, если Груня останется в Медовке.
        И вот в один прекрасный день, когда фашисты уже стояли на подступах к Москве, Марье Антиповне вдруг взбрело в голову ехать к мужу. То ли она за него волновалась, то ли дела какие были, это уже неважно. В общем, она собралась и уехала. В тот же самый день к своей жене приехал Геннадий. Парень осмотрел богатый дом и убедил свою жену, что если от многого взять немножко…
        — То это будет не воровство, а дележка,  — докончил Ромка.
        — Вот-вот. Уж не знаю, как ему это удалось, мать моя — а вы, разумеется, уже поняли, о ком я веду речь,  — была человеком честным, порядочным, а тут ее словно бес попутал, и она согласилась. Драгоценности и ценные вещи Геннадий в ту же ночь увез в Москву и спрятал в каком-то тайном месте.
        Груня в жутком страхе ждала возвращения хозяйки, придумывала одну небылицу за другой, и вдруг сама судьба преподнесла ей подарок: именно в ту ночь близ Медовки высадился немецкий десант — кто-то из жителей поселка заметил в лесу парашютистов.
        — На этот десант она все и свалила,  — медленно произнес Ромка.
        — Вот именно,  — ответил Дмитрий Геннадиевич и провел рукой по седым волосам.
        — А потом что?  — нетерпеливо заерзала на диване Катька.
        — Отец мой вернулся с войны инвалидом и через несколько лет умер, не дожив до моего рождения. Мы так и жили здесь, в маленьком флигеле, и мать продолжала прислуживать Марье Антиповне. Все это время она порывалась сознаться в краже, но от этого ее удерживали не только страх и позор. Во-первых, ее бы посадили в тюрьму, а с кем бы тогда остался ее немощный муж, а потом младенец, то есть я? Во-вторых, эти ценности помогли ее украинским родственникам преодолеть послевоенный голод. Так и несла она в себе этот грех и только перед своей смертью обо всем рассказала мне. Вот я и приехал сюда в надежде хоть как-то загладить вину своей матери и взглянуть на жизнь Марьи Антиповны с позиции взрослого человека: маленьким я мало что понимал. О том, что Марья Антиповна давно умерла, я и раньше знал, а теперь выяснилось, что пропажа ценных вещей, к счастью, никак на ее благосостоянии не отразилась, она была очень обеспеченным человеком. Но родственников у Марьи Антиповны, как я узнал, нет и каяться за мать мне не перед кем. А это — единственная вещь, которая осталась от тех сокровищ.  — Дмитрий Геннадиевич достал
из кармана круглые старинные часы и щелкнул крышечкой.  — Теперь они будут со мной всегда и станут уже нашей семейной реликвией. А маму мою пусть судит бог, может, и простит. Вот и вся моя тайна.
        — Мы, честное слово, никому о ней не расскажем,  — поспешила заверить Дмитрия Геннадиевича Лешка. А ее брат обвел всех несчастными глазами и удрученно спросил:
        — Значит, никакого клада нет и никогда не было?
        На Ромку было жалко смотреть. Из всего услышанного он вынес главное: все его мечты найти зарытые сокровища, хотя бы посмотреть, что они собой представляют, были напрасны.
        — Значит, не было,  — сказала Катька.
        Ромка отвернулся от всех и замолчал. Но молчал недолго. Он вдруг вскочил, и глаза его запылали:
        — Нетушки, погодите! А что же тогда отрыл преступник? За что же тогда пострадал лесник? Что я слышал в яме? Там же были сокровища! Были!
        Дмитрий Геннадиевич привстал со своего кресла и всем телом подался к Ромке:
        — В какой такой яме? Что ты такое слышал?
        Ничего не утаивая, Ромка рассказал, как пищал его металлоискатель у куста шиповника, как он чуть было не выкопал давно искомый клад и что сделать это ему помешали стоны раненого лесника.
        Седой слушал его очень внимательно.
        — Это было после семи утра?  — спросил он и, получив утвердительный ответ, снова вынул свои часы, щелкнул крышечкой и, подумав, сказал:  — А ведь я встретил этого парня, Руслана, ненамного раньше семи. И слушайте! Я-то двигался к озеру, то есть удалялся от вашей поляны, а он направлялся прямо к ней. Очень странно, что он не слышал никаких выстрелов. Что их девушка не услышала, это понятно — она быстро бежала, но он-то из-за тяжелого рюкзака шел медленно. Хотелось бы знать, почему он сказал неправду. Что он там вообще делал?
        — Просто гулял, травки и ягодки всякие собирал,  — махнул рукой Ромка.  — Вам показалось, что он тяжелое нес. Рюкзак у него хоть и большой был, но совсем легонький, прямо как пушинка. Можете мне поверить, я его по всякому проверил и не нашел в нем ничего металлического. Вот и Катька скажет, она со мной была.
        — Точно,  — кивнула Катька.
        — Нет, этот парень нес отнюдь не траву,  — покачал головой Дмитрий Геннадиевич.  — Рюкзак у него был словно кирпичами набит, он сильно сгибался под его тяжестью. Я потому и вспоминал так долго его лицо, что, пока он ко мне не приблизился, оно у него было опущено вниз. Потому и он меня не сразу заметил, я по старой привычке хожу тихо, стараюсь не шуршать. А как лицо поднял, ни слова мне не сказал, свернул в сторону. Я за ним немного проследил, он лоб салфеткой вытер и в карман ее спрятал. В общем, он мне показался каким-то странным. Люди, встречаясь в лесу, обычно вступают в беседу, а он не захотел.
        Дмитрий Геннадиевич снова покачал головой, но тут в комнату вбежал Игорек, за ним вошла бабушка, и разговор пришлось прекратить.
        Друзья вышли на улицу.
        — Так я и не понял, что было в той яме. И что нес Руслан в своем рюкзаке? Причем не с поляны, а на поляну? Ох, теперь, что ли, еще и за Русланом следить придется?!  — подойдя к знакомой груше, воскликнул Ромка.
        — Я уже сказала: никаких слежек больше не будет!  — металлическим голосом произнесла Лешка.  — Хватит ходить вокруг да около. Вот мы пришли к Дмитрию Геннадиевичу и все у него сразу выяснили. Точно так же можно поступить и с Русланом.
        — А что, если это он стрелял в лесника?  — округлила глаза Катька.
        — Вот и спросим у него об этом прямо и сразу поймем по его лицу, преступник он или нет. А бояться нечего, всем сразу он ничего нам не сделает.
        Минут через пять четверо друзей вновь оказались у зеленого домика, в котором жила Алла. Прежде чем открыть калитку, Ромка незаметно заглянул на веранду, но на сей раз там никого не было.
        — Эй, есть кто-нибудь?!  — негромко крикнул он.
        Аллочка выглянула из кухонного окошка:
        — Опять вы? Заходите.
        Приподнявшись на цыпочках, Ромка перегнулся через низкий подоконник.
        — А что вы делаете?
        — Мы с Олегом чай пьем. Хотите?
        — Нет. А Руслан где?
        — А он давно ушел, за тобой сразу.
        — Подскажи, пожалуйста, где он живет.
        — За Сосновой, в Ореховом переулке, в самом крайнем доме слева. Там на калитке голубой почтовый ящик висит, а домик тоже зеленый, как и наш, только светлее.
        — Спасибо!  — крикнул Ромка.
        — А Руслан уехал,  — сказала дородная хозяйка светло-зеленого домика, когда друзья, запыхавшись, влетели в скрипучую калитку с прибитым на ней почтовым ящиком отчего-то ярко-голубого цвета.  — Ему откуда-то вроде позвонили, он вещички собрал — и будь здоров.
        — А куда он пошел, в какую сторону?  — спросил Артем.
        — К электричке, должно.
        — А не подскажете, как ему позвонить?
        Приподняв толстые плечи, тетка утопила в них короткую шею:
        — Откуда ж мне это знать?
        — А где он в Москве живет?
        Тетка развела толстыми руками:
        — Спрашиваете тоже! Я к нему в гости не собираюсь.
        — Вы разве не видели его паспорт?  — удивилась Катька.
        — А зачем мне его паспорт? Он вперед заплатил, а прожил меньше, чем собирался. С виду человек приличный, а если даже какой вор или бандит, так у меня брать нечего. А зачем он вам понадобился?
        — Да так, расспросить его хотели кое о чем,  — пояснила Лешка, а теткина шея вновь нырнула в необъятные плечи, что означало: «Ничем не могу помочь».
        Ромка помедлил, думая, что бы еще такое у нее спросить, но хозяйка дома выглянула в окно, недовольно нахмурилась, подтолкнула их к выходу и поспешно закрыла за ними дверь.
        На улице стоял потрепанный полицейский «уазик». Два человека в форме вышли из дома напротив, открыли калитку с голубым ящиком и постучались к тетке.
        Четверо сыщиков не замедлили подбежать к открытому окну.
        На вопрос стражей порядка, кто из посторонних проживает у нее в доме, женщина противно заныла:
        — Нет у меня никаких квартирантов. Не держу я их сроду, от них одни неприятности.
        Затем друзья услышали, как, покинув дом, один полицейский сказал другому:
        — Ты ей веришь?
        — Да ни на грош,  — ответил его коллега.  — Здесь многие своих жильцов не регистрируют, чтобы не платить налогов, и ни за что не сознаются, если у них кто и жил. Дохлый номер найти кого-то в этом поселке.
        Не взглянув на ребят, они загрузились в свой видавший виды автомобиль, и вскоре от него осталась только дорожная пыль.
        А Ромка в это время вспоминал расписание электричек. Память у него была редкостной, он знал его наизусть.
        — Люди, Руслан еще не уехал! Сейчас между поездами самый большой промежуток, а ближайшая электричка будет через десять минут.
        Если бы какой-нибудь спортивный судья засек время, за которое друзья умудрились покрыть расстояние до железнодорожной станции, то наверняка бы оказалось, что они побили все рекорды по бегу на длинные дистанции.
        Когда все четверо влетели на платформу, поезд еще не пришел.
        — И полицейских здесь больше нет, не дежурят,  — отметила Катька и, вытащив из кармашка зеркальце, охнула. Тушь на ее ресницах расплылась и растеклась вокруг глаз, и она стала походить на звезду немого кино.
        — Не будут же они здесь до бесконечности ошиваться, у них и без того дел навалом,  — ответил Ромка, с шумом выдыхая из себя воздух и вытирая со лба и щек обильно струящийся пот.
        — А что они искали, как ты думаешь?  — спросила Лешка и тоже посмотрелась в зеркальце и поправила волосы. Глаза она не красила, во всяком случае не каждый день и не по такой жаре.
        — Я не думаю, я знаю. Слитки какие-то, украденные с одного из сибирских заводов. Мне Колян об этом сказал, он подслушал, как они между собой разговаривали.
        — Слитки, вообще-то, похожи на кирпичи, только они потоньше и поменьше,  — медленно проговорил Артем, и Ромка как ошарашенный уставился на друга.
        — Ты хочешь сказать…
        — Вот именно,  — кивнул Артем, всегда понимающий Ромку с полуслова.  — А рюкзак его словно кирпичами набит был — так сказал Дмитрий Геннадиевич.
        — Н-да,  — выдавил из себя Ромка. Ноги у него вдруг стали ватными, и он присел на венчающий платформу низенький парапет.  — У меня у самого эта мысль мелькала, только Руслана мы считали проверенным, вне подозрений, я на него и не думал.
        — И мне он хорошим казался,  — закивала Лешка.  — Может, он еще и не виноват ни в чем. Скорее всего, это какое-то недоразумение, как с Дмитрием Геннадиевичем. Надо быстренько узнать его телефон и все выяснить.
        Лешка выхватила свой мобильник и связалась с Аллой.
        — Аллочка, не подскажешь, как позвонить Руслану?
        — Я не знаю,  — безмятежно ответила девушка.
        — Он что, без телефона?
        — Почему? Телефон у него, конечно же, есть, но я ни разу ему не звонила. И он мне тоже. Нужды не было.
        Ромка выхватил у сестры трубку.
        — Тогда дай нам его московский адрес,  — потребовал он.
        — Откуда же я могу его знать?  — удивилась Алла.
        — Как это ты ничего про него не знаешь?  — возмутился Ромка.  — Вы же все время вместе были.
        — Ну да, Руслан все время находился в нашей компании. Анекдоты рассказывал, с ним весело, а о себе он говорил мало.
        — Могли бы и расспросить!
        — Зачем нам это? Он сказал, что ищет душевный покой, ну, никто к нему в душу и не лез. А зачем он вам так срочно понадобился?
        — Потом объясним,  — быстро сказал Ромка и, отдав сестре трубку, выхватил другую. Кобра, шипящая из мобильника Артема, казалось, уже готова была его ужалить. На линии снова был Сашка Ведерников.
        — Мой велик какой-то взрослый парень увел,  — трагическим тоном сообщил он.  — Соседка видела, как он его из нашей калитки выводил. Но ей и в голову не пришло, что это вор, я же многим свой велик даю.
        — А как он выглядел, ты у нее спросил?
        — Темноволосый, высокий. Она его мельком видела, а потому больше ничего не запомнила.
        А Руслан тоже и темноволосый, и высокий. У Ромки потемнело в глазах.
        — Сашка, мы постараемся тебе помочь,  — медленно сказал он и сморщился так, будто только что съел сто лимонов. Ну куда, куда он смотрел раньше!
        Больно толкнув, Катька привела в чувство:
        — Что сказал Ведерников?
        — Руслан спер у Сашки велик и… и поехал за слитками!  — вскричал Ромка.
        — Ты уверен?
        — Абсолютно!  — Ромка застучал кулаком по собственной коленке и жалобно застонал:  — Ну скажите мне, где я был раньше?!
        — Он наш лес с тайгой сравнивал, я вспомнил,  — потер свой лоб Артем.
        — Ему такое сравнение в голову пришло, потому что он из Сибири! А еще, помнишь, Катька, он удивлялся, что у нас брусника растет? Потому что это в Сибири ее навалом, а у нас мало. И салфеткой вытирался нарочно, чтобы мы не обольщались своей уликой. И со студентами дружбу завел, чтобы в их компании раствориться. Как я раньше-то всего этого не усек?  — продолжал сокрушаться Ромка.
        — Раньше тебе твой дурацкий клад все мозги затмевал,  — ехидно сказала Катька.  — Теперь можешь рвать на себе волосы. Тоже мне, председатель детективного клуба! Давайте устроим его перевыборы, а?  — Она подмигнула Лешке с Артемом.
        — Тебя изберем, да?  — скривился Ромка.
        — Меня?  — Катька самодовольно улыбнулась.  — Ну, вообще-то, я хотела предложить Артема, но и это очень даже неплохая идея.
        — Тебя избирать смысла нет, ты скоро в свой Воронеж уедешь,  — сказала Лешка, исподволь наблюдая за братом.
        Но и это обстоятельство Катьку ни капельки не смутило.
        — Я и оттуда смогла бы вами руководить,  — пожала она плечами.  — Причем никаких дурацких кладов я бы не искала и никого бы не подводила.
        — Вы что, совсем сдурели?  — разъярился Ромка.  — Когда это я вас подводил? Да вы… Я же всегда все на себя беру… Я столько ночей не спал! Я всегда все за всех делаю… И вообще…  — от незаслуженной обиды он не мог найти нужных слов и чуть не плакал.
        — Да шутят они, шутят.  — Артем подошел к другу и приобнял его за плечи.
        — Какие там шутки! Так шутить — вообще не ценить моих заслуг, а что бы вы все без меня делали?
        — Пропали бы,  — хмыкнула Катька, но Лешка остановила подругу. И в самом деле, сейчас им было не до шуток и не до выяснения отношений.
        А Артем миролюбиво сказал:
        — Давайте лучше все разложим по полочкам. Значит, под кустом шиповника вместо клада были зарыты слитки. Как я понимаю, дело было так. Руслан сбросил угнанную машину в речку, а слитки понес в лес. Когда на него чуть было не наткнулся лесник, он их как раз закапывал, и ему вовсе не надо было, чтобы кто-то застал его за этим занятием. Вот оттого он в лесника и выстрелил. Логично?
        — А потом волчицу увидел и тоже в нее стрельнул,  — добавила Лешка.
        — Так все, наверное, и было,  — не смог не согласиться с ними Ромка.  — А после выстрелов он быстренько все зарыл и убежал, а потом вернулся опять. Может, проверить хотел, все ли следы замел, или забыл чего, а там — я.
        — А там ты,  — повторил Артем.  — И если бы ты стон лесника не услышал — помнится, об этом я уже говорил,  — то плохо бы пришлось и тебе.
        — А если б он меня убил, вы бы очень страдали?  — насупившись, спросил Ромка.
        — Очень!  — со всей искренностью вскричала Катька, и Ромка тут же ей все простил.
        — Тогда ладно,  — окончательно помирившись со всеми, Ромка продолжал:  — Значит, потом он слитки снова выкопал, спрятал их в другом месте, а рюкзак набил всякой травой и пошел себе, беспечно посвистывая, к берегу.
        — Хладнокровный какой,  — покачала головой Лешка.  — У него, видно, совсем души нет, раз смог выстрелить в человека ради каких-то болванок.
        — Эти болванки, наверное, больше моего клада стоят,  — протянул Ромка.  — Недаром же их вся полиция искала.
        — Какая разница, сколько они стоят?
        — А помните, как он пришел к нам с Аллой, а в сарай заходить не стал?!  — воскликнула Катька.  — Наверное, боялся, что Дана его узнает.
        — А она и узнала, зарычала, только никто не обратил на это внимания,  — вспомнила Лешка и еще раз осмотрела платформу.  — Жаль, что полиции здесь больше нет и некому обо всем этом сказать.
        — Нужно позвонить Алексею!  — воскликнул Артем.
        Но лейтенанта полиции на его рабочем месте не оказалось, не отвечал и его сотовый телефон. Но это Ромку ничуть не огорчило.
        — Когда надо, его всегда нет! Ну и ладно. Пусть потом на себя пеняет, а мы и без него обойдемся!
        Засунув трубку в карман, юный сыщик вскочил с парапета, готовый к решительным действиям.
        — Чтобы не терять время даром, давайте распределим обязанности,  — распорядился он.  — Вы сходите снова на квартиру Руслана и выясните у той толстой тетки, когда именно он к ней приехал и какие у него с собой были вещи, а я пока забегу к Игорьку за своим металлоискателем. Встречаемся на Ольховой улице.

        Глава XVI
        Погоня за преступником

        Ромка с нетерпением ерзал на скамье перед деревянным домиком, невпопад отвечая на вопросы Игорька. Он сильно досадовал на себя за то, что по собственной глупости проглядел преступника.
        Вдали показались друзья, и он призывно замахал им обеими руками. Они присели рядом, и Лешка сообщила ему следующее.
        Руслан пришел к жирной тетке в дом на рассвете, когда она еще спала. С собой у него, кроме небольшой сумки, ничего не было. Он сказал, что приехал с первой электричкой, а потом увидел в углу удочку и попросил ее на время, сказав, что хочет порыбачить. И ушел, а вернулся к вечеру.
        — И хозяйку не удивило такое странное поведение?
        — А ей что?  — пожала плечами Катька.  — Он же сразу за постой заплатил, а мало ли какие у людей чудачества. Ромка, главное не в том! Помнишь удочку, которая лежала на дне его лодки? Это та самая удочка! Я ее видела, она у нее в сенях стоит.
        — Понятно, что он ее для отвода глаз брал,  — кивнул Ромка и, обретя былую уверенность, не преминул добавить:  — Видите, не зря я вас к ней послал. Еще умею руководить.
        — Умеешь-умеешь,  — похлопал его по плечу Артем.
        — Так! Теперь мы на сто процентов знаем, что это Руслан. Знаем также и то, что он поехал в лес на Сашкином велике.
        — Но как он на нем по лесу ездить будет? По тамошним горкам, кочкам и кустам к той поляне — а он, скорее всего, свои слитки неподалеку от нее зарыл, раз они у него тяжелые — на велике не подобраться,  — сморщив лоб, вслух подумала Лешка.
        Ромка тут же вспомнил о том, как сам этим летом летел с одной из таких горок, а потом еще долго ходил, весь изукрашенный синяками.
        — Как-как! Он по дороге к тому месту подъедет, откуда к поляне добираться ближе всего, а потом велик где-нибудь в кустах оставит, а сам пешком пойдет. Я бы на его месте так и поступил.  — Юный сыщик взглянул на часы и порывисто вскочил.  — У нас еще есть время его догнать!
        — Но как мы его догоним и где найдем? Лес большой!  — всполошилась Катька.
        — Это верно,  — поморщился Ромка и накинулся на сестру:  — А все потому, что ты своего Дика не научила ходить по следу. Бесполезное у тебя, Лешка, животное, сколько раз я тебе это говорил! Была бы у тебя приличная собака, натасканная на поиски людей, вещей и всякие металлические предметы, мы бы сейчас не мучились.
        Лешка давно привыкла к тому, что брат выплескивает на нее и Дика все свое раздражение, когда у него самого что-то не клеится, и потому никак на его выпад не прореагировала, а лишь задумалась, ища выход из создавшегося положения. И нашла!
        — Есть такие собаки!  — вскричала она.  — Вы забыли о детях Даны! Помните, Вика с Сережей рассказывали, как их мама ключи в лесу потеряла, а собака, Данина дочь, их нашла? Позвонить им на хутор?
        — Чего ж ты раньше молчала?!  — снова накинулся на сестру Ромка, но теперь уже в радостном возбуждении.  — Давай, звони им и спрашивай, смогут ли эти волчьи отродья отыскать спрятанный в лесу велик.
        Лешка не медлила. Трубку взяла девочка.
        — Здравствуй, Вика. Помнишь нас?
        — Лешка?! Мы вас никогда не забудем. Собрались к нам в гости, да? Когда за вами приехать?
        — Нет, мы сейчас заняты другим делом — ищем человека, который стрелял в вашего отца — и нам нужна ваша помощь. Как там Дана, кстати?  — не утерпела Лешка. Ромка тут же замахал на нее руками:
        — Не отвлекайся! Давай по существу!
        В это время в окне Дмитрия Геннадиевича чуть шевельнулась занавеска, но никто из них этого не заметил.
        — Смогут ваши собаки найти в лесу велик?  — коротко спросила Лешка.
        — Можно попробовать,  — ответила Вика.  — Только надо иметь какую-нибудь деталь от него, чтобы дать им ее понюхать.
        — Мы найдем такую деталь,  — заверила ее Лешка и передала телефон брату.
        Ромка обговорил место встречи на лесной дороге, куда Вика с Сережей должны будут подъехать на велосипедах.
        — Только маме своей ничего не говорите, а то она вас не пустит,  — предупредил он.
        — Понимаем, не маленькие,  — ответила девочка.
        — А сами-то мы туда на чем доберемся?  — озадачилась Катька.  — Опять, что ли, Жан-Жака просить?
        — Нет, ни в коем случае,  — покачал головой Ромка.  — Надо совесть иметь. И потом, как ты себе это представляешь? Жан-Жак бросит свою новую тачку на пустой дороге и будет носиться с нами по лесу? А сидеть в ней он ни за что не станет, побоится нас одних отпускать. Нет, Жан-Жак не годится.
        Проблему решил Артем.
        — Роман, давай тоже на великах поедем, на моем и на Машкином, а девчонок сзади посадим,  — поднявшись со скамьи, сказал он.
        На том и порешили.
        Сашка Ведерников вывел из сарая велосипед сестры, вручил Ромке руль и пожаловался:
        — У Машки-то велик есть, а мне то ли купят новый, то ли нет, не знаю. Я свой только сегодня смазал, он у меня как новенький стал. Жаль, что его и увели.
        — Смазал, говоришь?  — переспросила Лешка, пребывая в раздумьях, какую прихватить деталь, чтобы она пахла Сашкиным велосипедом.  — А покажи-ка мне эту смазку,  — потребовала она.
        — Пожалуйста.
        Сашка принес из сарая большую бутыль. Лешка отвинтила крышечку, сморщилась от резкого запаха машинного масла и обрадовалась. Запах был что надо, сильнее не придумаешь.
        — Отлей-ка мне немножко,  — попросила она.
        Сашка безропотно налил масло в небольшой пузырек, отдал его Лешке, а ее брат не удержался, чтобы не порадовать своего дружка:
        — Ты, Сашк, не горюй. Я тебе сказал, что мы тебе поможем? Сказал. Ну вот и жди.
        Ромка оседлал Машкин велосипед, Катька взгромоздилась позади него на решетку-багажник, а Артем с Лешкой побежали за ними. Еще нужно было отпроситься у Нины Сергеевны.
        Тетка Артема была на них здорово рассержена:
        — Почему не пришли обедать? Совсем от рук отбились!
        — А мы и ужинать не будем,  — объявил Ромка, вытягивая из сарая велосипед Артема.
        — Это еще почему?
        — А нас на хутор к леснику пригласили. Может, мы там еще и ночевать останемся,  — объявил Артем.
        Нина Сергеевна взглянула на розоватые облака, подсвеченные последними лучами заходящего солнца, и покачала головой:
        — Я не могу отпустить вас туда на ночь глядя, да еще без Дика.
        — Там своих собак, сама знаешь, полно, поэтому взять с собой Дика мы никак не можем. Ты нам звони, но если мы тебе не ответим, не волнуйся, туда не всегда доходит сигнал. Теть Нин, ну нам очень надо. Согласись, что мы очень редко тебя огорчаем, почти никогда.  — Артем чмокнул растерявшуюся тетку в щеку, и спустя короткое время все четверо катили по извилистой дороге навстречу неведомому.

        Дорога вдоль леса казалась пустынной. Она и в часы пик не отличалась бойким движением, а сейчас, под вечер да в будний день, лишь редкие автомобили проносились то в одну, то в другую сторону.
        — Кажется, я их вижу,  — сказал Артем и еще быстрее закрутил педалями.
        Лешка из-за его спины пристально всмотрелась в даль, где и в самом деле показались две небольшие фигурки и крупная собака.
        Соскочив с багажника, Лешка улыбнулась брату с сестрой и присела на корточки перед статной серой псиной.
        — Это и есть ваша Джеська? Как похожа на Дану!
        Собака вильнула толстым, как полено, хвостом. Такое сравнение Лешке в голову пришло не случайно, она где-то читала о том, что волчий хвост так и называется: полено.
        Матово-синие зрачки полуволчицы окружала не коричневая, как у всех знакомых Лешке собак, а ярко-желтая радужка. И мордой Джеська пошла в мать, более острой и короткой, и шерсть у нее была светлее, чем у немецких овчарок. Наверное, оттого, что росла Джеська с детьми, она отличалась веселым, покладистым нравом.
        Ромка тем временем достал из небольшого рюкзака, коим для удобства заменил свою извечную сумку, пузырек с машинным маслом, и отдал его Вике.
        — Этим маслом велик смазан, который надо найти,  — пояснил он и с сомнением спросил, посмотрев на легкомысленно прыгающую вокруг Лешки псину:  — Унюхает?
        — Должна,  — сказала Вика.
        Друзья — а теперь их стало шестеро — спрятали в кустах все четыре велосипеда, Вика капнула из пузырька на лист лопуха несколько капель машинного масла, сунула их собаке под нос и приказала:
        — Ищи!
        Джеська понюхала, чихнула, потрясла мордой, заметалась вдоль дороги и устремилась в лес.
        — А кого мы ищем? Кто он?  — еле удерживая двумя руками поводок, на бегу спросила у Лешки девочка.
        — Парень один, студентом прикидывался, мы на него сначала и думать не думали,  — ответила Лешка и быстро, не вдаваясь в подробности, рассказала Вике про украденные слитки и про то, каких трудов им стоило вычислить истинного преступника.
        — А как вы собираетесь его ловить?  — спросила девочка.  — Он ведь, наверное, с оружием.
        По Лешкиной спине внезапно пробежал противный холодок. Действительно, как они поймают вооруженного преступника? До сих пор их беспокоил лишь один вопрос: как его найти, а о следующем этапе никто из них ни разу не задумался. А впрочем, это дело десятое. Ромка с Артемом что-нибудь придумают.
        — Главное — найти,  — бодро сказала она.  — Не бойся, с нами не пропадешь.
        — Я и не боюсь,  — ответила Вика и уступила поводок брату — удерживать собаку стало еще труднее.
        И вдруг Джеська заметалась среди кустов и, радостно взвизгнув, уткнулась носом в траву. Вика кинулась туда, раздвинула ветви. Все сгрудились вокруг собаки. Но, к всеобщему разочарованию, никакого велосипеда в кустах не было. Однако Джеська упорно, не переставая, лаяла и повизгивала, крутя хвостом и тычась носом в землю.
        Вика пошарила рукой в высокой траве и извлекла из нее промасленную ветошь.
        — Эх!  — горестно вздохнул Ромка.  — Дохлый номер!
        — Никакой не дохлый, зря ты переживаешь,  — сказал Сережа.
        — Это говорит о том, что она правильно ищет,  — Лешка погладила собаку и дала ей печенье.
        А Вика забросила тряпку в кусты, вывела Джеську на другую тропинку, снова дала ей понюхать машинное масло, и все началось сначала.
        Все неслись за собакой, спотыкаясь, не разбирая дороги, встречные ветки больно хлестали по их рукам, ногам, лицам. Потом Джеська свернула на тропу, ведущую к озеру. Здесь деревья росли гуще, и в лесу как-то резко, неожиданно потемнело. Хорошо, что ребята не забыли прихватить с собой фонарики.
        — Ищи, Джесенька, ищи,  — то и дело повторяла Вика.
        И дочь волчицы не подвела. Она бросилась с тропы вправо, свернула за колючий кустарник и снова радостно залаяла.
        Сашкин велик лежал в яме, тщательно прикрытый прошлогодней листвой. Даже при ярком свете дня его бы никто не заметил, если бы только не наступил в эту яму и не задел его ногой.
        — Нашла!  — поразился Ромка.
        Он поднял велосипед, осветил его фонариком:
        — Вот Ведерников-то обрадуется! Надо же, как этот Руслан, или как его там зовут по-настоящему, далеко оттащил его от дороги. Думал, никто не найдет, а мы нашли. Честно говоря, я немного, совсем чуть-чуть, сомневался, что он на Сашкином велике поехал. Вдруг, думал, у Ведерникова его кто-то еще украл, а этот гад на лодке поплыл. Но теперь все в порядке!
        — Да, осталась самая малость. Всего лишь найти и поймать его самого,  — усмехнулся Артем.
        — А чего его искать? Можно здесь подождать,  — сказала Катька.  — Он же должен вернуться обратно к велосипеду, чтобы поехать на нем на станцию или куда-нибудь еще.
        Но Ромка покачал головой:
        — Не думаю я, что он сюда вернется. Посмотрите, никаких меток он здесь не оставил. Как он найдет велик в такой темноте? Нет, он теперь чью-нибудь лодку или, скорее всего, снова чужую тачку угонит, ему не привыкать. Потом бросит ее где-нибудь, на новую пересядет, и ищи его по всей стране. Если полиция не смогла его поймать, когда он у нее под носом был, то потом и подавно не сможет. Так что поторопитесь.
        Сережа опустил велосипед обратно в яму, еще тщательней присыпал его сухой листвой, воткнул рядом с ним огромную сухую ветку — для ориентира, отряхнул руки и повернулся к Ромке:
        — А как же мы найдем его в лесу?

        — То есть как это — как?  — удивился юный сыщик.  — А ваша Джеська на что? Пусть идет по его следам, они же остались.
        — Следы-то остались, но велосипед этот она по маслу нашла. А как ей объяснить, что теперь она должна искать человека?
        — Было бы у вас хоть что-то из его одежды, хоть какая-нибудь его вещь,  — поддержала брата Вика.
        — Где ж ее взять-то, эту вещь?  — удрученно почесал в затылке Ромка.

        Глава XVII
        Переставленный щит

        Унывал Ромка недолго.
        — Есть такая вещь! Есть!  — вдруг радостно вскрикнул он и, порывшись в своем рюкзаке, вытащил из него пакетик с белой бумажной салфеткой, которую подобрал рядом с той злосчастной поляной.
        — Я думал, она больше не нужна, хотел выбросить, а потом не стал, решил, пусть еще полежит, места не занимает, кушать не просит,  — проговорил юный сыщик, вручая пакет Вике.  — Как думаешь, подойдет? Он этой салфеткой пот вытирал, я ее герметично упаковал, запах не должен выветриться.
        — Думаю, подойдет,  — кивнула девочка.
        — Правда? Ну, если ваша Джеська его найдет, то я ей, я ей… Что она у вас больше всего любит?
        — Картошку жареную с курицей.
        — Ну, тогда я ей целую сковородку сам нажарю, честное слово! То есть Лешка нажарит, у нее это лучше получится.  — Ромка подпрыгнул от нетерпения и оглядел свою команду:  — Все готовы?
        — Все,  — отозвалась Катька, а Вика поднесла Ромкину улику к чуткому собачьему носу.
        — Джеська, ищи!
        Собака легко взяла след. Сначала она бежала ровно, уткнувшись носом в землю, а потом подняла морду вверх и понеслась еще быстрее. Сережа, держась за поводок, летел за ней, как в упряжке, остальные заметно отставали. Ромка приблизился к Вике и, тяжело дыша, спросил:
        — Почему она не нюхает землю? Неужели след потеряла?
        — Она воздух нюхает. Это называется «идти верхним чутьем»,  — ответила девочка.
        — А не означает ли это, что он где-то поблизости?  — понизил голос Ромка.
        Вика молча кивнула в ответ.
        Вскоре собака привела их на поляну — ту самую, где не так давно разыгралась кровавая трагедия. Фонарики осветили куст шиповника, большой пень, березу… Но Джеська на поляне не задержалась, промчалась мимо и резко свернула влево.
        И вдруг прямо перед ними вырос большой щит.
        — «Осторожно, болото!»,  — с трудом удерживая собаку, прочитал Сережа, осветив щит фонариком.  — Но ведь болото, кажется, не здесь! Наш папа этот щит в другом месте установил, я это хорошо помню, мы тогда вместе с ним в лесу были.
        — Не здесь, я это тоже отлично помню.  — Катька содрогнулась.  — Я в том болоте чуть не утонула.
        — Не преувеличивай,  — возразила ей Лешка,  — ты даже кроссовки тогда не потеряла.
        — Теперь я понимаю, зачем он его переставил,  — сказал Артем.  — Его слитки где-то здесь зарыты, и он, чтобы их найти, это место обозначил щитом и одновременно застраховался, чтобы сюда не сунулся никто другой.
        Весь этот разговор происходил на бегу. Джеська читать не умела, потому спокойно пронеслась мимо щита с грозной надписью, спустилась под горку, взвизгнув, ткнулась носом в землю, оглушительно чихнула и закрутилась на одном месте.
        Ребята раскидали листву, увидели свежевскопанную землю и наскоро зарытую яму.
        — Нашли!  — воскликнула Катька.
        — Что нашли? Пустое место!  — взволновалась Лешка.
        — Мне думается, он далеко не ушел,  — сказал Артем, светя фонариком в яму.
        — Я тоже так думаю,  — согласился с ним Ромка.  — Он ведь не летел сюда с такой бешеной скоростью, как мы. И чтобы вырыть слитки и уложить их в рюкзак, тоже нужно время. А теперь он эти пуды тащит на себе и подавно в черепашьем темпе. И вообще, он не очень-то и спешил, раз даже яму засыпал.
        — Может, он вообще где-то здесь,  — прошептала Вика.
        Луч Ромкиного фонарика пробежался по темным деревьям. Они стояли плотной стеной, и за каждым из них мог притаиться преступник.
        — Я надеюсь!  — воскликнул юный сыщик и скомандовал:  — Вперед!
        Сережа снова дал собаке понюхать салфетку, и погоня продолжилась. Тропа была узкой, приходилось бежать гуськом.
        И вдруг Джеська рванула так, что Сережа, не удержав поводок, выпустил его из рук и упал. Собака унеслась вперед, и все услышали громкий, жуткий вскрик и пронзительный визг.
        — Джеська!  — в отчаянии крикнула Вика, рванувшись в ту же сторону.
        — Стой!  — Артем обхватил девчонку двумя руками.  — Там опасно!
        Вика забилась, пытаясь вырваться:
        — А вдруг ее убили?!
        — Погоди, я сам посмотрю.
        Артем исчез за деревьями, за ним припустились Ромка с Сережей. Вика, не послушавшись, помчалась следом, туда, откуда доносился жалобный скулеж. Лешка побежала за ними.
        Сначала все увидели кровь, много крови и на траве, и на листьях. Потом под небольшим деревом — раненую собаку. Она лежала почти так же, как до того ее мать, Дана. Из огромной раны на боку струилась кровь. Очевидно, негодяй ударил ее ножом.
        — Джесенька моя!  — закричала Вика и, обняв собаку за шею, прижала к себе ее голову и горько заплакала.
        — Успокойся, пожалуйста,  — присев рядом, сказала Лешка и тронула собачий нос. Он был горячий, собака тяжело и хрипло дышала.
        Вика повернула к ней заплаканное лицо:
        — Мы учили ее по следу бегать и вещи всякие находить, а преступников задерживать она не умеет. Она и укусить-то толком никого не может, наверное, просто так к нему подбежала, думала, что это игра такая. Смотри, сколько крови! Что же теперь будет? Она умрет?
        Лешка обняла девочку.
        — Она выживет, честное слово! Не зря говорят: «Заживет, как на собаке», а она и есть собака. Дана же поправилась. А он за это поплатится. Ох, как он поплатится!  — сжав кулак, она погрозила темному лесу.
        А совсем недалеко от них вдруг громко хрустнула ветка.
        — Тихо!  — приказал Ромка.  — Вырубайте свет!
        Сам он отбежал в сторону, прицепил свой фонарь к концу длинной палки, включил его, высунул из-за дерева, дунул в полицейский свисток и грубым голосом крикнул:
        — Сдавайся, гад, ты окружен!
        Ответом ему послужил громкий выстрел. Потом еще один и еще. Ромка крутил фонариком, и пули в него не попадали. Внезапно стало тихо. А потом все услышали тихие угасающие шаги. Преступник пытался уйти.
        — То ли кончились у него патроны, то ли нет?  — прошептал Ромка.  — Но в любом случае рисковать нельзя. Значит, так. Мы с Темкой пойдем ему наперерез, а вы все останетесь здесь. И чтоб отсюда никуда, ни ногой, ни рукой, все поняли?
        — Пожалуйста,  — добавил Артем, и два друга, не слушая возражений, быстро унеслись в глубь леса. Вдали мелькнул луч фонарика и вскоре пропал.
        Лешка достала мобильный телефон, пытаясь хоть куда-то позвонить, хотя и знала прекрасно, что эта часть леса — «мертвая зона» для сотовой связи. Вскоре она прекратила это бесполезное занятие.
        Все сидели в темноте, Вика тихо шептала что-то собаке на ухо и платком вытирала с ее шерсти кровь, Сережа хотел бежать за Ромкой с Артемом, но девчонки его не пустили.
        Вдали Лешка заметила слабый зеленоватый огонек, вгляделась в него. Огонек не двигался. «Гнилой пень»,  — поняла она. На такую гнилушку они наткнулись с Артемом, когда ходили за хворостом в ту памятную ночь у костра, и это лесное привидение тогда ее немножко напугало. Если бы все их страхи были такие!
        К Лешке придвинулась Катька:
        — Что, так и будем здесь сидеть? И сколько? Так и с ума сойти можно.
        Лешка сжала губы:
        — Подождем еще немножко, а потом что-нибудь предпримем.
        И вдруг до обеих донесся какой-то непонятный всплеск.
        — Слышишь?  — прошептала Катька.
        — Да.
        И то ли им показалось, то ли между деревьями мелькнула какая-то огромная тень и тут же скрылась.
        Лешка приподнялась, чтобы посмотреть, кто бы это мог быть, как вдруг там, куда исчезла тень, раздался короткий, неясный, непонятно чей вскрик. Но был он таким отчаянным, что сердце ее ухнуло вниз. А что, если этот гад напал на Ромку или Артема? Он же с ножом!
        — Рома!  — негромко позвала она и в нескольких метрах от себя услышала треск обломившейся ветки и чей-то обрывистый стон.
        Лешка встала и, осторожно ступая, медленно-медленно стала подбираться к тому месту. Когда сделала она несколько шагов, то оказалась у края гладкой полянки, покрытой невысокой и очень мягкой травой. Справа светился тот самый гнилой пень. Сверху раздался молодецкий крик:
        — Эй! Э-ге-гей!
        — Это филин, не бойся,  — предупредила Лешка Катьку — та кралась за ней.
        Потом ночная птица дьявольски захохотала, и Лешка досадливо поморщилась — филин мешал им прислушиваться. А когда он умолк, за редкими деревьями вновь послышались тихий хруст, шелест и всплеск. Лешка на миг включила фонарик, но никого не увидела. И тогда она схватила подвернувшуюся под руку большую палку и с колотящимся сердцем пошла в ту сторону.
        Лешка ступила на мягкую травку, сделала по ней шаг, другой, как вдруг обе ее ноги погрузились в топкую холодную жижу.
        — Ой!  — тихо вскрикнула девочка, потеряв равновесие и ища опору, но, кроме травы, ухватиться было не за что. Она согнулась, оперлась о палку, как о перекладину, плашмя опустив ее на траву, но палка под ее тяжестью вместе с руками ушла в топь.
        — Лешка, где ты?!  — испуганно крикнула Катька.
        — Оставайся там, здесь болото,  — сдавленным голосом сказала Лешка, но было поздно. Катька уже шагнула на полянку и тоже завязла в обманчивой траве. В отличие от подруги она мгновенно поняла, куда угодила, и издала отчаянный вопль:
        — Помогите! Ромка! Артем! Тут болото! Мы тонем!
        Ребята ее услышали.
        — Держитесь,  — крикнул Артем, и там, откуда раздался его голос, мелькнул неяркий свет фонаря.
        — Значит, с ними все в порядке,  — обрадовалась Лешка, и в тот же миг ее обдала волна ужаса. Артем с Ромкой были далеко, так далеко, что, как бы они сюда ни спешили, спасти их уже не успеют. Прежде чем они добегут до этого жуткого болота, они с Катькой исчезнут в нем без следа.
        — Я вам помогу,  — кинулся к ним Сережа, но Лешка остановила его истошным криком:
        — Не подходи!
        Мальчик сломал длинную ветку, одним концом бросил ее Лешке, взялся с сестрой за другой, но Лешка слишком глубоко увязла в трясине, чтобы ее смогли вытянуть двое детей.
        — Если бы у нас была веревка!  — воскликнул мальчик. Они с сестрой стали ломать новые ветки и бросать их ей с Катькой, но толку от этого не было никакого.
        — Не подходите!  — снова крикнула им Лешка и, подняв лицо к далеким холодным звездам, сразу нашла сверкающий ковш Большой Медведицы. Неужели она больше никогда не увидит всей этой красоты, и вся ее такая замечательная, интересная жизнь кончится сейчас в этом гнилом болоте?
        Лешка наполнила грудь воздухом, не отрываясь от беспредельного звездного неба. Когда они сидели у костра, Артем ей сказал, что на расстоянии в девяносто пять световых лет от Солнечной системы ученые открыли звезду-близнеца с точно такими же планетами. Значит, там есть такая же Земля и на ней живет похожая на нее девочка, может быть, и имя у нее такое же — Оля, а все друзья и родные зовут ее попросту Лешкой. Неужели этой девочке сейчас тоже очень и очень плохо?
        Трава, за которую Лешка цеплялась из последних сил, резала ей руки и обрывалась, ноги по-прежнему не находили опоры и уходили все глубже и глубже в болото. Она закрыла глаза, и горячие слезы залили ее лицо.
        Катька давно перестала кричать и только тихонько всхлипывала рядом.
        — Катюшенька, держись,  — стараясь унять дрожь в голосе, попросила Лешка, а холодная вода уже коснулась ее шеи.
        И вдруг сбоку, не с той стороны, откуда со всех ног бежали к ним Ромка с Артемом, а с другой, противоположной, послышался громкий топот. На Лешку упал яркий свет фонаря, прямо перед ней плюхнулась веревка с петлей на конце, и знакомый мужской голос приказал:
        — Берись! Живо!
        Трясущимися руками Лешка коснулась петли и посмотрела на подругу. Катька погружалась в трясину еще быстрее, чем она.
        — Здесь Катька! Спасите ее,  — прохрипела она.
        — Хватайся! И ее спасем!  — повелел другой, тоже знакомый голос.
        Лешка вцепилась в петлю, и теперь никакая сила не смогла бы оторвать ее от этой спасительной веревки.

        Вскоре мокрые, облепленные болотной жижей подруги лежали на твердой земле и дрожали от холода и пережитого ужаса. Ромка стоял над ними и дрожал еще сильнее их, за нарочитой грубостью скрывая свой страх.
        — Две противные балды! Вы же могли погибнуть! Я же велел вам не двигаться с места! Убить вас мало!
        — Мы не знали, что здесь болото, в темноте ведь его не видно,  — жалобно сказала Лешка.
        А за деревьями слышались громкие крики, треск сучьев, плеск воды.
        — Кто там?  — стуча зубами, спросила Катька.
        — Дмитрий Геннадиевич с Жан-Жаком, Петром Ивановичем и Темкой теперь этого гада из болота тянут,  — пояснил Ромка и, убедившись, что с девчонками все в порядке, сам пошел туда, освещая себе фонариком путь и осторожно обходя топь.

        Преступник — а это его крик слышали Лешка с Катькой — тоже почти весь погрузился в болото. На поверхности торчала только его голова, а высунутая рука держалась за готовую вот-вот обломиться тонкую ветку.
        — Держи!  — Жан-Жак кинул ему ту же веревку с петлей на конце.
        — А следовало бы его утопить. Это же зверь и куда опаснее волка,  — провозгласил Ромка, после того как совместными усилиями они вытянули парня из трясины.
        Потом осталось только сбегать к дороге, куда доходили радиосигналы, и вызвать полицию.
        До приезда полицейских Ромка с помощью своего металлоискателя нашел рюкзак со слитками, вдвоем с Артемом они с трудом смогли его поднять.
        — Жадность фраера сгубила,  — прокомментировал юный сыщик.  — Без слитков он мог бы запросто от нас убежать. А знаешь, Темка, я понял, почему он мне сказал, что Седой, то есть Дмитрий Геннадиевич, высокого роста. Не потому, что хотел сбить меня с толку, нет, вряд ли он тогда об этом подумал. Просто он стоял перед ним, согнувшись от тяжести и смотрел снизу вверх, вот ему и показалось, что перед ним верзила.
        Вика подошла к Лешке с Катькой, за ней плелась дочь Даны. Джеська села рядом с ними и принялась зализывать свою рану.
        — Я же говорила, что на ней все заживет, как на собаке,  — радостно улыбнулась Лешка и тронула за руку Дмитрия Геннадиевича:
        — Но откуда вы все узнали, что мы здесь?
        — Я же говорил, что был в разведке,  — в тон ей сказал бывший подозреваемый, а Ромка пояснил:
        — Он нас подслушал, когда мы на скамейке у его дома сидели.
        Потом Жан-Жак отвез девчонок и собаку на лесничий хутор. Мальчишки добрались туда сами на велосипедах, и оттуда они позвонили Нине Сергеевне и сообщили ей, что с ними все в порядке.
        А на другой день по дороге в Медовку друзья свернули в лес и отыскали яму с Сашкиным великом. Они вручили его Ведерникову вместе с велосипедом его сестры, то есть Ромка выполнил свое обещание.

        Эпилог

        А еще через некоторое время Ромка, Лешка, Катька и Артем снова поехали на гостеприимный хутор. Причина поездки была радостной: лесник выписался из больницы и пригласил в гости своих спасителей. И не только ребят, но и Жан-Жака с Маргаритой Павловной, и Петра Ивановича, и Дмитрия Геннадиевича, так как Вика с Сережей по секрету от мамы рассказали ему, как они поймали преступника, и вообще обо всем, что случилось в лесу в тот вечер.
        Вдруг, спустя каких-то пару часов после их приезда, на дороге, ведущей к хутору, показался еще один автомобиль.
        — Кто бы это мог быть?  — удивился лесник. Он приставил ладонь козырьком ко лбу, заслонив глаза от яркого солнца, а когда машина остановилась и из нее вышел молодой человек, в недоумении пожал плечами.
        Зато Ромка запрыгал, как ненормальный.
        — Алексей!  — громче всех завопил он, бросаясь навстречу старому приятелю.
        — Как ты нас нашел?  — завидев внука, просипел Петр Иванович.
        — Дед!  — укоризненно произнес Алексей.  — Ты что, забыл, кем я работаю?
        — Ой, как мы рады тебя видеть,  — подлетела к лейтенанту Катька.
        — Знаю, почему,  — обняв девчонку за плечи, усмехнулся Алексей.  — Хотите получить от меня свеженькую информацию? Корыстные вы люди!
        — А вот и нет!  — воскликнул Ромка.  — Мы все и так знаем. В этом деле для нас нет ничего загадочного!
        Однако немного позже, когда все уселись возле дома за большой деревянный стол, на котором было полно всяких вкусных вещей, юный сыщик не утерпел:
        — Алексей!  — попросил он.  — Расскажи, пожалуйста, что тебе известно об этом деле со слитками.
        Лейтенант рассказал немного.
        На одном из сибирских заводов орудовала целая шайка расхитителей ценного сырья. Они тайком выносили с завода платиновые слитки — а это очень дорогой металл — и сбывали их в основном в Прибалтике. Не так давно была украдена особо крупная партия. Оперативникам удалось выяснить лишь то, что слитки повез в Литву человек, к заводу отношения не имеющий. У них были его приметы, знали они также марку и номер его машины. Но свой автомобиль преступник с легкостью бросил, а украл чужой, и машины он менял не один и не два раза. Последнюю угнал уже на подступах к Москве.
        — Утопил ее в нашей речке и снова скрылся,  — вставил Ромка.  — Как видишь, мы и сами все знаем.
        — Но как можно промышленные слитки пронести через заводскую проходную? Это ж вам не гвоздь какой-нибудь. Очень удивительно,  — покачала головой Маргарита Павловна.
        — Что ж тут удивительного,  — возразил ей Петр Иванович.  — Я как-то слышал по радио, что в Москве украли асфальтовый каток и экскаватор и переправили их в Республику Адыгея, и никто, главное, этого не заметил.
        — Вот-вот, если бы не мы, вы бы его сроду не поймали!  — не унимался Ромка.  — Вот что значат грамотно собранные улики! Если бы я не подобрал в лесу салфетку — а полиция ее, между прочим, проглядела,  — то этот Руслан давно бы сдал слитки заказчику и замышлял бы новое преступление. Конечно, ему и в голову не могло прийти, что мы его так сразу вычислим. Думал, что всех обвел вокруг пальца. Но он не учел моих…  — Ромка оглянулся на Катьку и поправился:  — То есть наших, способностей.
        — Никакой он не Руслан,  — заметил Алексей.  — Его, кажется, Григорием зовут. И вы, конечно, молодцы, что подобрали важную улику. Но потом надо было подключить к этому делу взрослых, а не нестись сломя голову в лес.
        — Мы тебе, честное слово, звонили, но ты же не сидишь на месте!  — заступилась за Ромку Катька.
        — Могли позвонить моему деду, Жан-Жаку, просто набрать 02, в конце концов. Послушайте! Я очень вас прошу не проявлять больше никакой самодеятельности.  — Алексей не сводил строгих глаз с Ромки как с главного зачинщика, а тот поежился под его взглядом и буркнул:
        — Пусть Лешка пообещает. Они с Катькой всегда лезут туда, куда их не просят.
        Все посмотрели на девчонок.
        Лешка пожала плечами.
        — Конечно, мы больше так не будем. Это случайно вышло.
        Она смутилась, отвернулась и подозвала к себе Джеську. Рана на ее боку почти зажила, собака забегала вокруг стола, выпрашивая у гостей вкусные кусочки.
        Дана, в отличие от своих детей, не попрошайничала. Волчица лежала у входа в дом на низком крылечке, положив на лапы тяжелую голову, и лишь изредка шевелила ушами. Должно быть, ей было интересно знать, о чем говорят люди, ведь они упоминали и ее кличку.
        А когда разговор за столом перешел на другие темы, Катька вдруг придвинулась к Ромке и заговорщицки шепнула ему на ухо:
        — Обещаешь?
        — Чего?  — отодвинулся от нее Ромка.
        — Нет, ты сначала скажи, обещаешь?
        Ромка покачал головой:
        — Сначала ты скажи что.
        — Нет, ты пообещай!
        Ромка подумал. Вздохнул. Отвернулся. Но любопытство взяло над ним верх:
        — Ну ладно, обещаю. Говори, что.
        Катька задрала нос и торжествующе на него посмотрела:
        — А пообещал ты мне, Ромочка, больше нигде и никогда не искать никаких кладов.
        Ромка насупился. Такого он от своей боевой подруги ну уж никак не ожидал.
        — А если он мне сам случайно подвернется?
        — Отвернешься и пройдешь мимо,  — с непреклонной твердостью провозгласила Катька.

 
Книги из этой электронной библиотеки, лучше всего читать через программы-читалки: ICE Book Reader, Book Reader BookZ Reader. Для андроида Alreader, CoolReader Библиотека построена на некоммерческой основе (без рекламы), благодаря энтузиазму библиотекаря. В случае технических проблем обращаться к