Важное объявление: В связи с блокировкой в России зеркала ruslit.live, открыто новое зеркало RusLit.space. Добавте пожалуйста его в закладки.


Библиотека / Детская Литература / Карпенко Галина: " Бухта Барахта " - читать онлайн

Сохранить .

        Бухта Барахта Галина Владимировна Карпенко

        Рассказ про мальчика, собаку и друзьях, которые помогли им встретиться.

        Галина Владимировна Карпенко
        Бухта Барахта
        

        

        Снег на берегу

        

        На берегу тёплого моря в бухте Барахте лежит снег. Зимние ветры иногда перелетают через горы, и на тёплом берегу наступают холодные дни.
        По крутой тропке к морю бежит мальчик, а за ним, уже не так храбро, спускается девочка.
        Девочка держится за кусты молочая. Из-под ног у неё летит песок и мелкие камешки.

        — Подожди! Я сейчас упаду!..  — кричит она.
        — А ты не бойся!  — отвечает ей мальчик.
        Но вот девочка ступает на скользкую гальку и видит море.
        — Смотри!  — говорит она.  — Смотри!
        Маленький парусник, покачиваясь, огибает скалы, выходит из бухты и исчезает за грядой волн.
        — А ты куда хочешь плыть?  — спрашивает девочка.
        — Никуда не хочу.
        Мальчик откинул ногой ржавую водоросль и повернулся к морю спиной.
        — Я пойду искать,  — сказал он.
        — Пойдём вместе,  — попросила девочка.
        — Нет, я сам.
        И мальчик ушёл по каменистому берегу. Он даже не оглянулся на девочку.

* * *

        Девочка осталась одна у моря. Она стояла на мокрой гальке у самой воды, и ей очень хотелось, чтобы волна лизнула её новые блестящие ботики.
        Хитрые чайки, опустив лапки в воду и сложив крылья, успевали покачаться на волне, пока она катилась к берегу. И взлетали, когда волна убегала обратно.
        Девочка никогда раньше не видела ни моря, ни чаек.
        — Маруся!  — позвал сверху громкий голос.  — Маруся! Не замочи ноги!
        — А я уже замочила!  — радостно откликнулась девочка.
        — Тогда иди домой!  — приказал тот же голос.  — Ты не слышишь, как я тебя зову?  — Это говорит Марусина мама. Вот она уже спускается по крутой тропинке вниз.
        В это время самая большая волна ударилась о камень, рассыпалась зелёными брызгами и упала обратно в море.
        — Чудо!  — сказала мама.
        — Мы облились! Мы облились!  — закричала Маруся.
        Они с мамой совсем не испугались и не обиделись на волну. По узенькой тропке они добежали до порога дома под красной крышей, который стоял высоко над морем, и перед ними распахнулась дверь.
        — Ну, как море?  — спросил их отец.
        — Мы совсем мокрые!  — отряхиваясь, сказала мама.
        — Совсем! Совсем!  — повторила Маруся.
        — Если мокрые, то скорее сушитесь.
        В доме топилась печь. Отец подбросил в огонь корявых сучьев. Мама и Маруся протянули к огню озябшие руки.
        — Всё время было совсем тепло,  — сказал отец.  — Это вы привезли зиму.
        — Как это — мы?  — удивилась Маруся.
        — Зиме стало обидно, что вы от неё удираете,  — сказал отец.  — „Куда это они едут?“ — подумала зима и побежала за поездом, потом за машиной и вот прикатила.
        Отец смеялся, а Маруся смотрела на огонь и молчала. Она понимала, что отец шутит, но здесь, у тёплого моря, всё по-другому. Вот в стакане на столе белые цветы. Папа сам их сорвал вчера, когда мамы и Маруси тут не было. Вчера на берегу светило солнце, а сегодня здесь выпал снег.
        — Где же Валя?  — спросила мама.  — Ведь вы ушли вместе?
        — Он убежал, он ищет свою собаку,  — ответила Маруся.  — Собаку зовут Букет. Правда, чудно?
        — Здесь почти всех собак так зовут,  — сказал отец.  — Ну, я пошёл, а вы тут устраивайтесь.

* * *

        Наступил вечер. В бухте Барахте зажёгся маяк.
        По берегу издалека шёл мальчик — тот, который отправился искать своего друга. Он возвращался один.
        Он не стал взбираться по тропинке к дому, а прошёл дальше по берегу к большому чёрному камню у самой воды.
        Луч маяка раздвинул тьму, и мальчик увидел баркасы, стоявшие на якорях.
        Луч передвинулся вверх, в небо, и баркасы исчезли. Где-то далеко загорелись и уплыли зелёные огни. В море стало совсем темно.
        Но вот луч маяка пошарил в волнах и осветил лодку. Лодка шла на вёслах к берегу. Увидев её, мальчик взобрался на камень и замахал кепкой, потом побежал по берегу. В темноте лодка загремела днищем по камням.
        — Валька!  — крикнул мужской голос.  — Валька!
        — Я!  — ответил мальчик.
        Он помог отцу, который вернулся с рыбалки, подтащить лодку под дощатый навес, перевернуть её и привязать цепью к крепкой кедровой лапе.
        Отец взял мешок с хамсой, и они пошли вверх по тропинке.
        — Ну, как дела?  — спросил отец.
        Валька промолчал.
        — Погоди! Может, ещё ночью прибежит,  — сказал отец.  — Ночь велика.

* * *

        Ночь пришла и ушла, но Букет не прибежал.
        Солнце ещё не поднялось над горой, и было темно, а на дороге уже стояли грузовые машины. Под их брезентовыми крышами уже сидели пассажиры с чемоданами.
        Первая машина, поворчав на месте, тронулась в путь, за ней — остальные. Последняя машина задержалась.
        — Валька! Валька!  — слышались голоса.
        Но Вальки не было.
        — Как ты его упустил?
        — А что его — связать?
        — Вот мальчишка, вот характер!  — крикнул водитель последней машины.
        — Не потеряется, привезут!  — сказал Валькин отец.
        А мать всхлипнула:
        — Он же маленький. Не можем же мы уехать без него!

        И в это время на шоссе появился Валька. Ни отец, ни мать не сказали сыну ни слова. Сын, взобравшись на подножку, уселся на сиденье рядом с отцом, и машина тронулась.

* * *

        На горных дорогах крутые повороты. Иногда кажется, что машина повернула и едет обратно. Но это только кажется. На самом деле машина взбирается вверх, потом преодолевает перевал и наконец начинает спускаться вниз и едет всё дальше и дальше.
        Валька смотрел в окно, мимо неслись каменистые стены гор, поросшие седым молочаем. Вдруг далеко внизу снова появилось море и красное пятнышко на берегу.
        Это была крыша дома, в котором Валька прожил с отцом и матерью целый год. Теперь в нём будет жить Маруся.
        Вчера она сказала Вальке:
        — Мы приехали строить дорогу.
        — А мы её уже наполовину построили,  — ответил ей Валька.
        Отряд, с которым уезжала Валькина семья, шёл по будущей дороге первым. Рабочие взрывали скалы, откатывали камни и прорубали в горах тоннели. За ними пойдут другие рабочие, которые дорогу ровняют и укатывают тяжёлыми катками. Марусин отец у них бригадиром.

* * *

        Когда море скрылось, отец сказал сыну:
        — Не горюй!
        Сказать „не горюй!“ легко, но разве можно не горевать, когда там внизу, в бухте Барахте, остался друг. И что с ним, Валька не знает. Может, его друга увёл злой человек, чтобы убить и содрать с него шкуру?
        — Ты поищи,  — попросил Валька Марусю, когда они прощались.
        — Я буду, буду всё время искать,  — пообещала она.  — И, когда найду, напишу тебе письмо.
        Валька ещё раз объяснил Марусе, что Букет лохматый, рыжий и на правом ухе у него чёрная метина.
        — Непременно буду искать и найду,  — повторила Маруся.
        „А вдруг правда найдёт?“ — подумал Валька.
        Машина взяла перевал, и снова пошёл снег. Снег летел над горами, опускался к морю и таял.

        Цветёт глициния

        

        Лиловая и синяя!
        Лиловая и синяя!
        Тебя зовут Глициния,
        Глициния, Глициния! —

        пела Маруся, и получилась песенка.
        А вокруг цвела лиловая и синяя глициния. Она цвела большими гроздьями от макушки дерева до самой земли. Вместе с глицинией цвёл тамариск и ещё сто тысяч разных цветов.
        На тёплом берегу весна.
        Маруся смела с порога песок, поставила на место щётку и отправилась к морю.
        Теперь она видела море каждый день и каждый день не узнавала его. Вчера оно было сердитое, сегодня — ласковое. Вчера оно было тёмное, сегодня — яркое. Вчера волны были выше их дома и не подпускали Марусю к большому камню. А сегодня они лениво подкатывали к берегу и, не успев доползти до камня, уползали обратно. Море будто вздыхало после тяжёлого сна.
        На берегу на большом камне сидел незнакомый Марусе человек.
        В руках у человека была кисть. А в плоском раскрытом ящике, который лежал у его ног, много всяких красок.


        — Что вы делаете?  — спросила Маруся.
        — Я рисую,  — ответил художник,  — рисую бухту Барахту.
        Маруся подошла ближе и вдруг остановилась. Возле ящика на горячем песке лежала мохнатая, рыжая собака, с черной отметиной на правом ухе.
        — Как по-твоему, на что похожа самая большая скала?  — спросил художник.
        Маруся не ответила. Она не смотрела на скалу, она смотрела на собаку. Вот когда, наконец, она нашла её!
        — Букет, Букет!  — позвала Маруся.
        Но собака даже не подняла головы.
        — Почему — букет?  — удивился художник.  — По-моему, скала похожа на сломанный меч.
        — Букет!  — уже громко крикнула Маруся.
        Собака подняла уши и посмотрела в сторону.
        — Что ты увидел, Фома?  — спросил художник и взял из ящика на жёсткую кисть зелёную краску.
        — Как его зовут?  — переспросила Маруся.
        — Фома. Это, конечно, не совсем собачье имя.
        — А как его звали раньше?  — переспросила Маруся строго.
        — Его всегда звали Фома, со дня рождения. Он тебе нравится?
        Художник тронул нарисованные скалы кистью, и они будто подвинулись ближе. Он глядел то на скалу, то на свою картину.
        — Так почему же ты решила, что скала похожа на букет?
        — Я ошиблась,  — ответила Маруся.
        „Неужели на свете бывают такие похожие собаки?  — думала Маруся.  — Рыжая и с чёрным ухом, а не Букет“.

* * *

        С тех пор как Валька уехал в горы, Маруся узнала всех собак строительного посёлка. Всех, всех: и тех, которые бегают куда хотят, и тех, которые сидят на привязи. В большом самодельном конверте пришло с гор письмо от Валентина. Но что она могла ему ответить, если Букет ещё не нашёлся!
        А недавно отец рассказал, что к ним на шоссе, где они работают, в обеденный час прибегает забавный пёс, наверно ничей.
        Маруся не отставала от отца до тех пор, пока он не согласился взять её с собой на работу.
        До обеда Маруся работала вместе со всеми. Она выкладывала белыми камешками круг у дорожного столба. Сначала это было похоже на игру, но подошла мама, поглядела и сказала:
        — Где же узор?
        Она присела на корточки рядом с Марусей, и камешки под её руками стали один за другим ложиться вокруг столба ровно, как бусы. Маруся старалась, но у неё не получалось так, как у мамы. Наверно, потому, что она всё поглядывала на дорогу и ждала, когда же появится собака, которая должна прибежать к обеду.
        Было жарко; хотелось посидеть под кипарисом или поплескаться в ручье.
        Ручей прыгал в ущелье по камням и будто звал: „Я жду не дождусь! Идите сюда!“ Но все на дороге работали, никто не лежал под кипарисом и не убегал в ущелье к ручью.
        Маруся тоже круг за кругом укладывала белые камни, прижимая их к земле как можно крепче. А солнце сияло и жгло и без того горячую дорогу.
        — Шабаш!  — крикнул отец, и сразу остановился тяжёлый каток, который гладил на дороге горячий асфальт.
        К старому корявому дереву прислонились лопаты, и рабочие спустились в ущелье к ручью умываться.
        Марусина мама расстелила прямо на траве брезент и стала резать хлеб большими ломтями. Потом открыла бидон, и из него поднялся вкусный пар.
        — Контроль! Контроль!  — крикнул кто-то из рабочих, и все засмеялись.
        Около расстеленного брезента невесть откуда появился смешной пёс, только совсем не рыжий.
        Лохматый Контроль лакал борщ из консервной банки. Ему достались все кости и корки. Он был очень доволен.
        А Маруся чуть не плакала. Контроль был серый. Если бы его вымыть, он, может быть, стал бы белым. Но ни одного чёрного пятна на нём не было.
        — Что же ты не ешь?  — спросил Марусю отец.
        Маруся проглотила первую ложку борща, за первой — вторую. Ложка за ложкой, а потом попросила добавки.
        — Вот молодчина,  — похвалил её отец.
        Контроль после обеда сразу убежал, но Марусе уже было всё равно. Это был не Букет.

* * *

        Вот и этот, который лежит на песке и смотрит на бухту Барахту, тоже не Букет, хотя и рыжий.
        — Ну, старик, нам пора домой!  — сказал художник.
        Фома нехотя поднялся. Художник сложил кисти, закрыл ящик с красками, взял свою картину и пошёл вверх по тропе.
        Фома плёлся за хозяином, а Маруся осталась внизу.
        — Если я постучу в дверь этого дома, мне дадут напиться воды?  — крикнул сверху художник.
        — Нет,  — ответила Маруся,  — там никого нет. Я сейчас приду.
        — Хорошо.
        Художник остановился, поглядел на глицинию и, усевшись на пороге, снова открыл свой ящик с красками.
        Когда Маруся, взобравшись по тропе, подошла к нему, в раскрытой тетради, которую художник держал на коленях, цвела глициния.
        — Вы всё-всё можете нарисовать?  — спросила Маруся.
        — Всё,  — ответил художник.  — И я очень хочу нарисовать тебя.
        — А собаку?
        И Маруся рассказала ему, что у мальчика Вальки, который раньше жил в этом доме, была собака Букет. Букет пропал. Валька не может без него жить. А она его до сих пор не нашла.
        — Как же тебе помочь?  — спросил художник.
        — Не знаю.
        Когда художник с Фомкой ушли, Маруся опять сбежала к морю. Она взобралась на большой камень и увидела, что большая скала правда похожа на сломанный меч, а волны достают брызгами до его рукоятки.

        Очень жарко

        

        Очень жарко, целыми днями печёт солнце, ветер метёт по дорогам белую пыль.
        Всё дальше и дальше в горы уходит дорога, которую строят Марусины родители. Они возвращаются домой уже вечером. И сразу бегут к морю купаться.
        — Пекло!  — говорит отец.  — Я сгорел!
        Он трёт мелкой галькой грудь, ноги и с разбегу кидается на волну. Плавает он легко и быстро. А мама плещется вместе с Марусей у берега.
        — Была бы у тебя подружка, было бы веселее,  — говорит мама.
        — А мне не скучно. Мы с Бакаевым рисовали медузу!  — хвастает Маруся.
        Бакаев — это тот самый художник, у которого собака Фома. Он приходит теперь на берег каждый день, утром — рисовать, а вечером — есть кулеш, который Марусина мама варит на настоящей печке прямо в саду.

* * *

        Совсем стемнело; с моря запахло водорослями и рыбой. Пора уже ужинать, а Бакаева нет. Маруся стоит у калитки и ждёт, когда на тёмной дороге послышатся его шаги.
        — Может, он загулял?  — говорит Марусин папа.
        — Иди, дочка!  — зовет мать и разливает кулеш по мискам.
        Маруся садится за стол и молча берёт ложку. Неужели Бакаев про неё забыл?
        — Ешь!  — говорит отец.  — Завтра объявится.

* * *

        На другой день было ещё очень рано и Маруся спала, когда Бакаев пришёл и сел на пороге. У него не было с собой ни красок, ни подрамника.
        — Я уже давно сижу и жду тебя,  — сказал он Марусе.  — Ты знаешь, я, кажется, нашёл Валькину собаку.
        Маруся надела тапочки. Она не стала пить молоко, взяла в руки мохнатый персик, и они пошли.
        — А ты дойдёшь?  — спросил Бакаев Марусю.  — Это далеко, за кипарисовым лесом.
        — Дойду, я умею ходить далеко.
        Марусе хотелось скорее увидеть собаку. Может быть, это и правда Валькин Букет. А вдруг Бакаев ошибся?
        Дорога круто свернула и стала подниматься вверх, а потом повела их по ущелью. На солнечном склоне Маруся увидела дом и сад, окружённый колючей изгородью из шиповника. Они подошли ближе. Посреди изгороди были врыты два столба, а на столбах висела калитка. Прямо на калитке была нарисована собачья голова и под ней надпись: „Злая собака!“
        — Пойдём обратно,  — зашептала Маруся.  — Это не Букет: Валька говорил, что он не кусается.
        — Подожди!  — сказал Бакаев.
        Он подошёл к калитке совсем близко и спросил громко:
        — Хозяева дома?
        В саду было тихо, в доме не открылись ни дверь, ни окно.
        — Хозяева дома?  — повторил Бакаев.
        Никто не ответил. Тогда Бакаев подхватил Марусю и поднял её над колючей изгородью.
        — Гляди!
        Среди грядок под деревом инжира стояла собачья будка, а на будке сидел Букет. Это был он. Рыжий, с чёрным ухом.
        — Букет! Букет!  — позвала Маруся.
        Загремела цепь, и Букет завизжал как маленький.
        — Как же мы его освободим?  — спросила Маруся.
        Бакаев не ответил, он быстро опустил её на землю. В доме хлопнула дверь.
        — Что хотите куплять?  — спросила толстая женщина.
        Она была похожа на людоедку. Насупив чёрные брови, „людоедка“ вытирала фартуком жирные губы и, притворно улыбаясь, шла прямо к ним.
        Букет продолжал визжать, он натянул цепь и нетерпеливо перебирал лапами.
        — Цыц!  — крикнула на него „людоедка“.  — Есть хороший дюшес!  — сказала она, загораживая собою калитку.
        — Пожалуйста!  — И художник Бакаев протянул „людоедке“ деньги.
        — Не надо, не надо!  — толкала его Маруся.
        Но было уже поздно: „людоедка“, нагнувшись, пошарила под деревом и дала им две жёсткие зелёные груши.

* * *

        Взявшись за руки, Маруся и Бакаев возвращались по той же дороге. Они обсуждали план похищения Букета.
        — Надо прийти, когда никого нет, и пролезть через колючки!  — сказала Маруся.
        — Не торгует же она только дома?  — рассуждал художник,  — Уходит же она на базар.
        — Конечно! Мы снимем с него ошейник и убежим,  — обрадовалась девочка,  — я очень быстро бегаю.
        — А вот я уже не очень.
        — Всё равно убежим!  — ободряла Маруся Бакаева.
        Вечером, за ужином, они изложили свой план.
        — Это же злыдни его украли!  — сказал Марусин отец.  — А нам зачем красть? Мы красть не будем. Пойдём и уведём собаку.
        Маруся нырнула под кровать и вытащила из ящика старую серую кепку, с пуговкой на макушке.
        — Вот! Мне дал Валька! Надо дать ему понюхать эту кепку. Букет сам убежит, если понюхает.
        — Тогда дело в шляпе!  — засмеялся Бакаев, и всем стало весело: оказывается, так просто можно выручить Валькиного друга, который наконец нашёлся.

* * *

        На другое утро по дороге шли трое: Марусин отец — несмотря на жару, он шёл в сапогах и спецовке, Бакаев в белом парусиновом костюме и соломенной шляпе и Маруся в розовом сарафанчике и старой Валькиной кепке.
        Вид у всех троих был решительный. Вот уже виден дом, колючая изгородь и за забором будка, на которой сидит Букет.
        — Ты видишь, какая толстая цепь?  — прошептала Маруся и прижалась к отцу.
        Никто из троих не назвал собаку по имени. Но Букет встал и посмотрел в их сторону, виляя хвостом. Бакаев даже прижал палец к губам, чтобы Букет вдруг не залаял.
        Освободители очень тихо подошли к колючему забору.
        — А чего мы таимся?!  — вдруг сказал Марусин отец.
        Он толкнул калитку, но она не открылась, видно, была заперта.
        — Что хотите куплять?  — раздался „людоедский“ голос, и „людоедка“ появилась на пороге.
        — Мы ничего не хотим куплять,  — ответил Марусин отец.
        Он разбежался и перепрыгнул через калитку прямо в „людоедский“ сад, подошёл к будке и расстегнул Букету ошейник.
        — Ой!  — закричала „людоедка“.
        Букет метнулся в сторону, прижав уши, прополз под колючим забором и вырвался на свободу. Не оглядываясь, он помчался вверх по дороге.
        — Что вы творите! Кто вас сюда звал!  — кричала „людоедка“.
        — Тише!  — сказал Марусин отец.  — Всё правильно.
        — Букет не ваш, а наш!  — осмелев, крикнула Маруся.
        А Бакаев помахал „людоедке“ шляпой.

        — Геть! Я позову милицию!  — кричала им вслед „людоедка“.
        — Идёмте скорей,  — торопила Маруся,  — а то Букет опять убежит неизвестно куда!
        Но Букет не убежал. Когда они подошли к своему дому, он встретил их на пороге. Высунув язык, Букет часто дышал.
        — Ну тебя!  — закричала Маруся и замахала на него Валькиной кепкой.
        Но Букет всё-таки ухитрился и лизнул её прямо в губы.

* * *

        Букет сидел на тёплых ступенях и сторожил дом. В этом доме знакомые ему вещи и запахи. Вот половик, на котором он спал, миска, из которой он ел. В углу на крыльце лежит мячик. В мячик он играл с хозяином.
        „Лови!“ — кричал хозяин и бросал мяч как можно дальше.
        Букет мчался, хватал мячик зубами и нёс его обратно. Мячик очень хорошо пахнет: так же пахли колёса машины, которая раньше стояла у дома.
        Теперь в доме живут другие люди. Появились незнакомые запахи и вещи: другие чемоданы, другие одеяла на постелях, чужие башмаки у порога.
        Новые хозяева дают Букету есть и не сажают на цепь, как „людоедка“, которая кормила его солёной рыбой и сладкими абрикосами. В доме живёт девочка Маруся. Вот она идёт по тропинке к дому.
        Она подойдёт, погладит его. Она даже предложит ему поиграть.
        — Лови!  — крикнет Маруся и бросит далеко маленький мячик.
        Но Букет не побежит за ней, он не хочет играть с Марусей.

        — Букет! Букет!  — кричит Маруся. Она треплет его за уши и говорит: — За тобой скоро приедет твой Валька — мы ему написали письмо.  — И добавляет: — Не понимаешь?
        Она подбрасывает мячик кверху, и вдруг кто-то поймал мяч над её головой. Это художник Бакаев. Как он неслышно подошёл! Букет знает и этого человека, и его собаку. У Бакаева добрые руки. Букет не возражает, когда этот человек треплет его и приговаривает:
        — Не скучай, пёс, не вздыхай.
        Стоят очень жаркие дни. Только тогда, когда солнце ныряет с макушкой в море и в сумерках начинают звенеть цикады, наступает прохлада.
        Бакаев рисует вечернее небо.
        — Вот видишь,  — говорит он Марусе,  — над вершиной облако? Оно ничего хорошего не сулит.
        — Оно тебе не нравится?  — удивляется Маруся.  — Оно очень красивое, серое и с золотым краем.
        — Это разведчик злых туч,  — говорит Бакаев.  — Они поднимутся над морем и утащат солнце.
        Бакаев трогает золотое облако кистью, и оно парит над вершиной нарисованной горы, лёгкое, как дыхание.
        Маруся не может поверить Бакаеву.
        — Если бы оно было злой разведчик,  — говорит она,  — оно было бы чёрное-чёрное.
        Бакаев слушает, как Маруся заступается за облако, и продолжает рисовать.

        Шторм

        

        Прошло много летних дней. Солнце вялило инжир и тяжёлые срезанные кисти винограда. На заборах в посёлке сушились связки бычков, барабульки и разной другой рыбёшки.
        Приближалась осень. Но, когда она придёт, в какой именно день, ещё никто не знал.
        Ночью Маруся проснулась. Кто-то будто стучал во все двери и окна дома.
        — Мама!  — позвала она.  — Кто это?
        — Спи, это шторм,  — сказала мама.
        — Кто?
        — Шторм,  — повторила мать.
        Буря на море.
        Шторм ударял волнами в берег, и весь берег был в пене. Волны старались взметнуться одна выше другой.


        — Они достанут до нашего дома,  — сказала Маруся, поглядев в окно.
        Отец тоже подошёл к окну и попросил маму дать ему плащ и резиновые сапоги.
        — В такую погоду хозяин собаку из дому не выгонит,  — сказал он, одеваясь.
        Букет сидел дома, никто его не выгонял, но, когда открывали дверь, он забирался под кровать и скулил.
        — Что ты?  — спросила его Марусина мама.  — Страшно?
        Ещё бы не страшно, когда за дверью воет и вздыхает кто-то очень большой!
        — Он, наверно, думает, что это большая собака,  — сказала Маруся.
        — Кто его знает, что он думает, а что ему страшно, сразу видно.
        Марусина мама нагнулась, погладила Букета и дала ему лепёшку.

* * *

        Днём шторм стал затихать, а к вечеру сквозь плотную завесу туч пробился луч солнца.
        На тропинке, которая спускалась к морю, валялось много сучьев. Ветер наломал их в ущелье да не успел сбросить в море. По берегу среди камней лежали спутанные водоросли, какие-то щепки. За большим чёрным камнем в маленьком озерке чуть-чуть шевелил плавниками лобастый бычок.
        Увидев его, Букет зарычал.
        — Ну что ты рычишь на такую маленькую рыбу?  — сказала Маруся.
        Она присела на корточки и хотела тронуть бычка пальцем. Бычок метнулся, ударился о каменную преграду и снова застыл.
        — Видишь, он боится?
        Маруся сняла шапочку, зачерпнула в озерке и поймала бычка.
        — Погоди! Сейчас мы тебя выпустим!
        Они побежали с Букетом навстречу усталой волне. И вылили бычка из шапочки в море.
        — Плыви!
        Наверно, бычок уплыл раньше, чем откатилась волна, потому что они уже его больше не увидели.
        Вдруг Букет сорвался с места и бросился вперёд. Навстречу ему, вниз по тропинке, спускался бегом его хозяин.
        — Как же ты приехал? Ведь машины не ходят?  — закричала Маруся.
        — Когда машины не ходят, люди пешком идут,  — ответил Валентин.
        Его просто ни о чём нельзя было спросить. Букет лаял, лизал его и даже укусил. А Валька радовался. Он пришёл пешком. А разве он мог не прийти?

* * *

        На другой день небо было ясным и море отдыхало после бури. В горы по новой дороге уходила первая машина. На этой же машине уезжал Букет. В мягком ошейнике, он сидел рядом с Валентином. Бакаев и Маруся их провожали.
        — Ну, тронулись!
        Водитель хлопнул дверцей, и машина покатила. Она не подняла пыли. Дорога после дождя была влажной, а на терновнике у обочины ещё блестели вчерашние дождевые капли.
        — Смотри!  — сказала Маруся Бакаеву.
        — Опять солнце,  — ответил художник.
        — А могут тучи утащить его совсем?
        — Нет,  — ответил Бакаев.
        Он взял Марусю за руку, и они пошли обратно в бухту Барахту.

 
Книги из этой электронной библиотеки, лучше всего читать через программы-читалки: ICE Book Reader, Book Reader BookZ Reader. Для андроида Alreader, CoolReader Библиотека построена на некоммерческой основе (без рекламы), благодаря энтузиазму библиотекаря. В случае технических проблем обращаться к