Важное объявление: В связи с блокировкой в России зеркала ruslit.live, открыто новое зеркало RusLit.space. Добавте пожалуйста его в закладки.


Библиотека / Детская Литература / Жуковский Василий: " Сказка О Царе Берендее О Сыне Его Иване Царевиче " - читать онлайн

Сохранить .

        Сказка о царе Берендее, о сыне его Иване-царевиче Василий Андреевич Жуковский

        Жуковский Василий Андреевич
        Сказка о царе Берендее, о сыне его Иване-царевиче

        Василий Андреевич Жуковский
        Сказка о царе Берендее, о сыне его Иване-царевиче,
        о хитростях Кощея бессмертного и
        о премудрости Марьи-царевны, Кощеевой дочери
        Жил-был царь Берендей до колен борода. Уж три года
        Был он женат и жил в согласье с женою; но все им
        Бог детей не давал, и было царю то прискорбно.
        Нужда случилась царю осмотреть свое государство;
        Он простился с царицей и восемь месяцев ровно
        Пробыл в отлучке. Девятый был месяц в исходе, когда он,
        К царской столице своей подъезжая, на поле чистом
        В знойный день отдохнуть рассудил; разбили палатку;
        Душно стало царю под палаткой, и смерть захотелось
        Выпить студеной воды. Но поле было безводно...
        Как быть, что делать? А плохо приходит; вот он решился
        Сам объехать все поле: авось попадется на счастье
        Где-нибудь ключ. Поехал и видит колодезь. Поспешно
        Спрянув с коня, заглянул он в него: он полон водою
        Вплоть до самых краев; золотой на поверхности ковшик
        Плавает. Царь Берендей поспешно за ковшик - не тут-то
        Было: ковшик прочь от руки. За янтарную ручку
        Царь с нетерпеньем то правой рукою, то левой хватает
        Ковшик; но ручка, проворно виляя и вправо и влево,
        Только что дразнит царя и никак не дается.
        Что за причина? Вот он, выждавши время, чтоб ковшик
        Стал на место, хвать его разом справа и слева
        Как бы не так! Из рук ускользнувши, как рыбка нырнул он
        Прямо на дно колодца и снова потом на поверхность
        Выплыл, как будто ни в чем не бывало. "Постой же! (подумал
        Царь Берендей) я напьюсь без тебя", и, недолго сбираясь,
        Жадно прильнул он губами к воде и струю ключевую
        Начал тянуть, не заботясь о том, что в воде утонула
        Вся его борода. Напившися вдоволь, поднять он
        Голову хочет... ан нет, погоди! не пускают; и кто-то
        Царскую бороду держит. Упершись в ограду колодца,
        Силится он оторваться, трясет, вертит головою
        Держат его, да и только. "Кто там? пустите!" - кричит он.
        Нет ответа; лишь страшная смотрит со дна образина:
        Два огромные глаза горят, как два изумруда;
        Рот разинутый чудным смехом смеется; два ряда
        Крупных жемчужин светятся в нем, и язык, меж зубами
        Выставясь, дразнит царя; а в бороду впутались крепко
        Вместо пальцев клешни. И вот наконец сиповатый
        Голос сказал из воды: "Не трудися, царь, понапрасну;
        Я тебя не пущу. Если же хочешь на волю,
        Дай мне то, что есть у тебя и чего ты не знаешь".
        Царь подумал: "Чего ж я не знаю? Я, кажется, знаю
        Все!" И он отвечал образине: "Изволь, я согласен".
        "Ладно! - опять сиповатый послышался голос.- Смотри же,
        Слово сдержи, чтоб себе не нажить ни попрека, ни худа".
        С этим словом исчезли клешни; образина пропала.
        Честную выручив бороду, царь отряхнулся, как гоголь,
        Всех придворных обрызгал, и все царю поклонились.
        Сев на коня, он поехал; и долго ли, мало ли ехал,
        Только уж вот он близко столицы; навстречу толпами
        Сыплет народ, и пушки палят, и на всех колокольнях
        Звон. И царь подъезжает к своим златоверхим палатам
        Там царица стоит на крыльце и ждет; и с царицей
        Рядом первый министр; на руках он своих парчевую
        Держит подушку; на ней же младенец, прекрасный как светлый
        Месяц, в пеленках колышется. Царь догадался и ахнул.
        "Вот оно то, чего я не знал! Уморил ты, проклятый
        Демон, меня!" Так он подумал и горько, горько заплакал.
        Все удивились, но слова никто не промолвил. Младенца
        На руки взявши, царь Берендей любовался им долго,
        Сам его взнес на крыльцо, положил в колыбельку и, горе
        Скрыв про себя, по-прежнему царствовать начал. О тайне
        Царской никто не узнал; но все примечали, что крепко
        Царь был печален - он все дожидался: вот придут за сыном;
        Днем он покоя не знал, и сна не ведал он ночью.
        Время, однако, текло, а никто не являлся. Царевич
        Рос не по дням - по часам; и сделался чудо-красавец.
        Вот наконец и царь Берендей о том, что случилось,
        Вовсе забыл... но другие не так забывчивы были.
        Раз царевич, охотой в лесу забавляясь, в густую
        Чащу заехал один. Он смотрит: все дико; поляна;
        Черные сосны кругом; на поляне дуплистая липа.
        Вдруг зашумело в дупле; он глядит: вылезает оттуда
        Чудный какой-то старик, с бородою зеленой, с глазами
        Также зелеными. "Здравствуй, Иван-царевич, - сказал он.
        Долго тебя дожидалися мы; пора бы нас вспомнить".
        "Кто ты?" - царевич спросил. "Об этом после; теперь же
        Вот что ты сделай: отцу своему, царю Берендею,
        Мой поклон отнеси да скажи от меня: не пора ли,
        Царь Берендей, должок заплатить? Уж давно миновалось
        Время. Он сам остальное поймет. До свиданья". И с этим
        Словом исчез бородатый старик. Иван же царевич
        В крепкой думе поехал обратно из темного леса.
        Вот он к отцу своему, царю Берендею, приходит.
        "Батюшка царь-государь, - говорит он, - со мною случилось
        Чудо". И он рассказал о том, что видел и слышал.
        Царь Берендей побледнел как мертвец. "Беда, мой сердечный
        Друг, Иван-царевич! - воскликнул он, горько заплакав.
        Видно, пришло нам расстаться!.." И страшную тайну о данной
        Клятве сыну открыл он. "Не плачь, не крушися, родитель,
        Так отвечал Иван-царевич, - беда невелика.
        Дай мне коня; я поеду; а ты меня дожидайся;
        Тайну держи про себя, чтоб о ней здесь никто не проведал,
        Даже сама государыня-матушка. Если ж назад я
        К вам по прошествии целого года не буду, тогда уж
        Знайте, что нет на свете меня". Снарядили как должно
        В путь Ивана-царевича. Дал ему царь золотые
        Латы, меч и коня вороного; царица с мощами
        Крест на шею надела ему; отпели молебен;
        Нежно потом обнялися, поплакали... с богом! Поехал
        В путь Иван-царевич. Что-то с ним будет? Уж едет
        День он, другой и третий; в исходе четвертого - солнце
        Только успело зайти - подъезжает он к озеру; гладко
        Озеро то, как стекло; вода наравне с берегами;
        Все в окрестности пусто; румяным вечерним сияньем
        Воды покрытые гаснут, и в них отразился зеленый
        Берег и частый тростник - и все как будто бы дремлет;
        Воздух не веет; тростинка не тронется; шороха в струйках
        Светлых не слышно. Иван-царевич смотрит, и что же
        Видит он? Тридцать хохлатых сереньких уточек подле
        Берега плавают; рядом тридцать белых сорочек
        Подле воды на травке лежат. Осторожно поодаль
        Слез Иван-царевич с коня; высокой травою
        Скрытый, подполз и одну из белых сорочек тихонько
        Взял; потом угнездился в кусте дожидаться, что будет.
        Уточки плавают, плещутся в струйках, играют, ныряют.
        Вот наконец, поиграв, поныряв, поплескавшись, подплыли
        К берегу; двадцать девять из них, побежав с перевалкой
        К белым сорочкам, оземь ударились, все обратились
        В красных девиц, нарядились, порхнули и разом исчезли.
        Только тридцатая уточка, на берег выйти не смея,
        Взад и вперед одна-одинешенька с жалобным криком
        Около берега бьется; с робостью вытянув шейку,
        Смотрит туда и сюда, то вспорхнет, то снова присядет...
        Жалко стало Ивану-царевичу. Вот он выходит
        К ней из-за кустика; глядь, а она ему человечьим
        Голосом вслух говорит: "Иван-царевич, отдай мне
        Платье мое, я сама тебе пригожусь". Он с нею
        Спорить не стал, положил на травку сорочку и, скромно
        Прочь отошедши, стал за кустом. Вспорхнула на травку
        Уточка. Что же вдруг видит Иван-царевич? Девица
        В белой одежде стоит перед ним, молода и прекрасна
        Так, что ни в сказке сказать, ни пером описать, и, краснея,
        Руку ему подает и, потупив стыдливые очи,
        Голосом звонким, как струны, ему говорит: "Благодарствуй,
        Добрый Иван-царевич, за то, что меня ты послушал;
        Тем ты себе самому услужил, но и мною доволен
        Будешь: я дочь Кощея бессмертного, Марья-царевна;
        Тридцать нас у него, дочерей молодых. Подземельным
        Царством владеет Кощей. Он давно уж тебя поджидает
        В гости и очень сердит; но ты не пекись, не заботься,
        Сделай лишь то, что я тебе присоветую. Слушай:
        Только завидишь Кощея-царя, упади на колена,
        Прямо к нему поползи; затопает он - не пугайся;
        Станет ругаться - не слушай; ползи да и только; что после
        Будет, увидишь; теперь пора нам". И Марья-царевна
        В землю ударила маленькой ножкой своей; расступилась
        Тотчас земля, и они вместе в подземное царство спустились.
        Видят дворец Кощея бессмертного; высечен был он
        Весь из карбункула-камня и ярче небесного солнца
        Все под землей освещал. Иван-царевич отважно
        Входит: Кощей сидит на престоле в светлой короне;
        Блещут глаза, как два изумруда; руки с клешнями.
        Только завидел его вдалеке, тотчас на колени
        Стал Иван-царевич. Кощей ж затопал, сверкнуло
        Страшно в зеленых глазах, и так закричал он, что своды
        Царства подземного дрогнули. Слово Марьи-царевны
        Вспомня, пополз на карачках Иван-царевич к престолу;
        Царь шумит, а царевич ползет да ползет. Напоследок
        Стало царю и смешно. "Добро ты, проказник, - сказал он,
        Если тебе удалося меня рассмешить, то с тобою
        Ссоры теперь заводить я не стану. Милости просим
        К нам в подземельное царство; но знай, за твое ослушанье
        Должен ты нам отслужить три службы; сочтемся мы завтра;
        Ныне уж поздно; поди". Тут два придворных проворно
        Под руки взяли Ивана-царевича очень учтиво,
        С ним пошли в покой, отведенный ему, отворили
        Дверь, поклонились царевичу в пояс, ушли, и остался
        Там он один. Беззаботно он лег на постелю и скоро
        Сном глубоким заснул. На другой день рано поутру
        Царь Кощей к себе Ивана-царевича кликнул.
        "Ну, Иван-царевич, - сказал он, - теперь мы посмотрим,
        Что-то искусен ты делать? Изволь, например, нам построить
        Нынешней ночью дворец: чтоб кровля была золотая,
        Стены из мрамора, окна хрустальные, вкруг регулярный
        Сад, и в саду пруды с карасями; если построишь
        Этот дворец, то нашу царскую милость заслужишь;
        Если же нет, то прошу не пенять... головы не удержишь!"
        "Ах ты, Кощей окаянный, - Иван-царевич подумал,
        Вот что затеял, смотри пожалуй!" С тяжелой кручиной
        Он возвратился к себе и сидит пригорюнясь; уж вечер;
        Вот блестящая пчелка к его подлетела окошку,
        Бьется об стекла - и слышит он голос: "Впусти!" Отворил он
        Дверку окошка, пчелка влетела и вдруг обернулась
        Марьей-царевной. "Здравствуй, Иван-царевич; о чем ты
        Так призадумался?" - "Нехотя будешь задумчив, - сказал он.
        Батюшка твой до моей головы добирается". - "Что же
        Сделать решился ты?" - "Что? Ничего. Пускай его снимет
        Голову; двух смертей не видать, одной не минуешь".
        "Нет, мой милый Иван-царевич, не должно терять нам
        Бодрости. То ли беда? Беда впереди; не печалься;
        Утро вечера, знаешь ты сам, мудренее: ложися
        Спать; а завтра поранее встань; уж дворец твой построен
        Будет; ты ж только ходи с молотком да постукивай в стену".
        Так все и сделалось. Утром ни свет ни заря, из каморки
        Вышел Иван-царевич... глядит, а дворец уж построен.
        Чудный такой, что сказать невозможно. Кощей изумился;
        Верить не хочет глазам. "Да ты хитрец не на шутку,
        Так он сказал Ивану-царевичу, - вижу, ты ловок
        На руку; вот мы посмотрим, так же ли будешь догадлив.
        Тридцать есть у меня дочерей, прекрасных царевен.
        Завтра я всех их рядом поставлю, и должен ты будешь
        Три раза мимо пройти и в третий мне раз без ошибки
        Младшую дочь мою, Марью-царевну, узнать; не узнаешь
        С плеч голова. Поди". - "Уж выдумал, чучела, мудрость,
        Думал Иван-царевич, сидя под окном. - Не узнать мне
        Марью-царевну... какая ж тут трудность?" - "А трудность такая.
        Молвила Марья-царевна, пчелкой влетевши, - что если
        Я не вступлюся, то быть беде неминуемой. Всех нас
        Тридцать сестер, и все на одно мы лицо; и такое
        Сходство меж нами, что сам отец наш только по платью
        Может нас различать". - "Ну что же мне делать?" - "А вот что:
        Буду я та, у которой на правой щеке ты заметишь
        Мошку. Смотри же, будь осторожен, вглядись хорошенько,
        Сделать ошибку легко. До свиданья". И пчелка исчезла.
        Вот на другой день опять Ивана-царевича кличет
        Царь Кощей. Царевны уж тут, и все в одинаковом
        Платье рядом стоят, потупив глаза. "Ну, искусник,
        Молвил Кощей, - изволь-ка пройтиться три раза мимо
        Этих красавиц, да в третий раз потрудись указать нам
        Марью-царевну". Пошел Иван-царевич; глядит он
        В оба глаза: уж подлинно сходство! И вот он проходит
        В первый раз - мошки нет; проходит в другой раз - все мошки
        Нет; проходит в третий и видит - крадется мошка,
        Чуть заметно, по свежей щеке, а щека-то под нею
        Так и горит; загорелось и в нем, и с трепещущим сердцем:
        "Вот она, Марья-царевна!" - сказал он Кощею, подавши
        Руку красавице с мошкой. "Э, э! да тут, примечаю,
        Что-то нечисто, - Кощей проворчал, на царевича с сердцем
        Выпучив оба зеленые глаза. - Правда, узнал ты
        Марью-царевну, но как узнал? Вот тут-то и хитрость;
        Верно, с грехом пополам. Погоди же, теперь доберуся
        Я до тебя. Часа через три ты опять к нам пожалуй;
        Рады мы гостю, а ты нам свою премудрость на деле
        Здесь покажи: зажгу я соломинку; ты же, покуда
        Будет гореть та соломинка, здесь, не трогаясь с места,
        Сшей мне пару сапог с оторочкой; не диво; да только
        Знай наперед: не сошьешь - долой голова; до свиданья".
        Зол возвратился к себе Иван-царевич, а пчелка
        Марья-царевна уж там. "Отчего опять так задумчив,
        Милый Иван-царевич?" - спросила она. "Поневоле
        Будешь задумчив, - он ей отвечал. -Отец твой затеял
        Новую шутку: шей я ему сапоги с оторочкой;
        Разве какой я сапожник? Я царский сын; я не хуже
        Родом его. Кощей он бессмертный! видали мы много
        Этих бессмертных". - "Иван-царевич, да что же ты будешь
        Делать?" - "Что мне тут делать? Шить сапогов я не стану.
        Снимет он голову - черт с ним, с собакой! какая мне нужда!"
        "Нет, мой милый, ведь мы теперь жених и невеста;
        Я постараюсь избавить тебя; мы вместе спасемся
        Или вместе погибнем. Нам должно бежать; уж другого
        Способа нет". Так сказав, на окошко Марья-царевна
        Плюнула; слюнки в минуту примерзли к стеклу; из каморки
        Вышла она потом с Иваном-царевичем вместе,
        Двери ключом заперла и ключ далеко зашвырнула.
        За руки взявшись потом, они поднялися и мигом
        Там очутились, откуда сошли в подземельное царство.
        То же озеро, низкий берег, муравчатый, свежий
        Луг, и, видят, по лугу свежему бодро гуляет
        Конь Ивана-царевича. Только почуял могучий
        Конь седока своего, как заржал, заплясал и помчался
        Прямо к нему и, примчавшись, как вкопанный в землю
        Стал перед ним. Иван-царевич, не думая долго,
        Сел на коня, царевна за ним, и пустились стрелою.
        Царь Кощей в назначенный час посылает придворных
        Слуг доложить Ивану-царевичу: что-де так долго
        Мешкать изволите? Царь дожидается. Слуги приходят;
        Заперты двери. Стук! стук! и вот из-за двери им слюнки,
        Словно как сам Иван-царевич, ответствуют: буду.
        Этот ответ придворные слуги относят к Кощею;
        Ждать-подождать - царевич нейдет; посылает в другой раз
        Тех же послов рассерженный Кощей, и та же всё песня:
        Буду; а нет никого. Взбесился Кощей. "Насмехаться,
        Что ли, он вздумал? Бегите же; дверь разломать и в минуту
        3а ворот к нам притащить неучтивца!" Бросились слуги...
        Двери разломаны... вот тебе раз; никого там, а слюнки
        Так и хохочут. Кощей едва от злости не лопнул.
        "Ах! он вор окаянный! люди! люди! Скорее
        Все в погоню за ним!.. я всех перевешаю, если
        Он убежит!.." Помчалась погоня... "Мне слышится топот",
        Шепчет Ивану-царевичу Марья-царевна, прижавшись
        Жаркою грудью к нему. Он слезает с коня и, припавши
        Ухом к земле, говорит ей: "Скачут, и близко". - "Так медлить
        Нечего", - Марья-царевна сказала, и в ту же минуту
        Сделалась речкой сама, Иван-царевич железным
        Мостиком, черным вороном конь, а большая дорога
        На три дороги разбилась за мостиком. Быстро погоня
        Скачет по свежему следу; но, к речке примчавшись, стали
        В пень Кощеевы слуги: след до мостика виден;
        Дале ж и след пропадает, и делится на три дорога.
        Нечего делать - назад! Воротились разумники. Страшно
        Царь Кощей разозлился, о их неудаче услышав.
        "Черти! ведь мостик и речка были они! Догадаться
        Можно бы вам, дуралеям! Назад! чтоб был непременно
        Здесь он!.." Опять помчалась погоня... "Мне слышится топот",
        Шепчет опять Ивану-царевичу Марья-царевна.
        Слез он с седла и, припавши ухом к земле, говорит ей:
        "Скачут, и близко". И в ту же минуту Марья-царевна
        Вместе с Иваном-царевичем, с ними и конь их, дремучим
        Сделались лесом; в лесу том дорожек, тропинок числа нет;
        По лесу ж, кажется, конь с двумя седоками несется.
        Вот по свежему следу гонцы примчалися к лесу;
        Видят в лесу скакунов и пустились вдогонку за ними.
        Лес же раскинулся вплоть до входа в Кощеево царство.
        Мчатся гонцы, а конь перед ними скачет да скачет;
        Кажется, близко; ну только б схватить; ан нет, не дается.
        Глядь! очутились они у входа в Кощеево царство.
        В самом том месте, откуда пустились в погоню; и скрылось
        Всё: ни коня, ни дремучего лесу. С пустыми руками
        Снова явились к Кощею они. Как цепная собака,
        Начал метаться Кощей. "Вот я ж его, плута! Коня мне!
        Сам поеду, увидим мы, как от меня отвертится!"
        Снова Ивану-царевичу Марья-царевна тихонько
        Шепчет: "Мне слышится топот"; и снова он ей отвечает:
        "Скачут, и близко". - "Беда нам! Ведь это Кощей, мой родитель
        Сам; но у первой церкви граница его государства;
        Далее ж церкви скакать он никак не посмеет. Подай мне
        Крест твой с мощами". Послушавшись Марьи-царевны, снимает
        С шеи свой крест золотой Иван-царевич и в руки
        Ей подает, и в минуту она обратилася в церковь,
        Он в монаха, а конь в колокольню - и в ту же минуту
        С свитою к церкви Кощей прискакал. "Не видал ли проезжих,
        Старец честной?" - он спросил у монаха. "Сейчас проезжали
        Здесь Иван-царевич с Марьей-царевной; входили
        В церковь они - святым помолились да мне приказали
        Свечку поставить за здравье твое и тебе поклониться,
        Если ко мне ты заедешь". - "Чтоб шею сломить им, проклятым!"
        Крикнул Кощей и, коня повернув, как безумный помчался
        С свитой назад, а примчавшись домой, пересек беспощадно
        Всех до единого слуг. Иван же царевич с своею
        Марьей-царевной поехали дале, уже не бояся
        Боле погони. Вот они едут шажком; уж склонялось
        Солнце к закату, и вдруг в вечерних лучах перед ними
        Город прекрасный. Ивану-царевичу смерть захотелось
        В этот город заехать. "Иван-царевич, - сказала
        Марья-царевна, - не езди; недаром вещее сердце
        Ноет во мне: беда приключится". - "Чего ты боишься,
        Марья-царевна? Заедем туда на минуту; посмотрим
        Город, потом и назад". - "Заехать нетрудно, да трудно
        Выехать будет. Но быть так! ступай, а я здесь останусь
        Белым камнем лежать у дороги; смотри ж, мой милый,
        Будь осторожен: царь и царица, и дочь их царевна
        Выдут навстречу тебе, и с ними прекрасный младенец
        Будет; младенца того не целуй: поцелуешь - забудешь
        Тотчас меня, тогда и я не останусь на свете,
        С горя умру, и умру от тебя. Вот здесь, у дороги,
        Буду тебя дожидаться я три дни; когда же на третий
        День не придешь... но прости, поезжай". И в город поехал,
        С нею простяся, Иван-царевич один. У дороги
        Белым камнем осталася Марья-царевна. Проходит
        День, проходит другой, напоследок проходит и третий
        Нет Ивана-царевича. Бедная Марья-царевна!
        Он не исполнил ее наставленья: в городе вышли
        Встретить его и царь, и царица, и дочь их царевна;
        Выбежал с ними прекрасный младенец, мальчик-кудряшка,
        Живчик, глазенки как ясные звезды; и бросился прямо
        В руки Ивану-царевичу; он же его красотою
        Так был пленен, что, ум потерявши, в горячие щеки
        Начал его целовать; и в эту минуту затмилась
        Память его, и он позабыл о Марье-царевне.
        Горе взяло ее. "Ты покинул меня, так и жить мне
        Незачем боле". И в то же мгновенье из белого камня
        Марья-царевна в лазоревый цвет полевой превратилась.
        "Здесь, у дороги, останусь, авось мимоходом затопчет
        Кто-нибудь в землю меня", - сказала она, и росинки
        Слез на листках голубых заблистали. Дорогой в то время
        Шел старик; он цветок голубой у дороги увидел;
        Нежной его красотою пленясь, осторожно он вырыл
        С корнем его, и в избушку свою перенес, и в корытце
        Там посадил, и полил водой, и за милым цветочком
        Начал ухаживать. Что же случилось? С той самой минуты
        Всё не по-старому стало в избушке; чудесное что-то
        Начало деяться в ней: проснется старик -а в избушке
        Все уж как надо прибрано; нет нигде ни пылинки.
        В полдень придет он домой - а обед уж состряпан, и чистой
        Скатертью стол уж накрыт: садися и ешь на здоровье.
        Он дивился, не знал, что подумать; ему напоследок
        Стало и страшно, и он у одной ворожейки-старушки
        Начал совета просить, что делать. "А вот что ты сделай,
        Так отвечала ему ворожейка, - встань ты до первой
        Ранней зари, пока петухи не пропели, и в оба
        Глаза гляди: что начнет в избушке твоей шевелиться,
        То ты вот этим платком и накрой. Что будет, увидишь".
        Целую ночь напролет старик пролежал на постеле,
        Глаз не смыкая. Заря занялася, и стало в избушке
        Видно, и видит он вдруг, что цветок голубой встрепенулся,
        С тонкого стебля спорхнул и начал летать по избушке;
        Все между тем по местам становилось, повсюду сметалась
        Пыль, и огонь разгорался в печурке. Проворно с постели
        Прянул старик и накрыл цветочек платком, и явилась
        Вдруг пред глазами его красавица Марья-царевна.
        "Что ты сделал? - сказала она. - Зачем возвратил ты
        Жизнь мне мою? Жених мой, Иван-царевич прекрасный,
        Бросил меня, и я им забыта". - "Иван твой царевич
        Женится нынче. Уж свадебный пир приготовлен, и гости
        Съехались все". Заплакала горько Марья-царевна;
        Слезы потом отерла; потом, в сарафан нарядившись,
        В город крестьянкой пошла. Приходит на царскую кухню;
        Бегают там повара в колпаках и фартуках белых;
        Шум, возня, стукотня. Вот Марья-царевна, приближась
        К старшему повару, с видом умильным и сладким, как флейта,
        Голосом молвила: "Повар, голубчик, послушай, позволь мне
        Свадебный спечь пирог для Ивана-царевича". Повар,
        Занятый делом, с досады хотел огрызнуться; но слово
        Замерло вдруг у него на губах, когда он увидел
        Марью-царевну; и ей отвечал он с приветливым взглядом:
        "В добрый час, девица-красавица; все, что угодно,
        Делай; Ивану-царевичу сам поднесу я пирог твой".
        Вот пирог испечен; а званые гости, как должно,
        Все уж сидят за столом и пируют. Услужливый повар
        Важно огромный пирог на узорном серебряном блюде
        Ставит на стол перед самым Иваном-царевичем; гости
        Все удивились, увидя пирог. Но лишь только верхушку
        Срезал с него Иван-царевич - новое чудо!
        Сизый голубь с белой голубкой порхнули оттуда.
        Голубь по столу ходит; голубка за ним и воркует:
        "Голубь, мой голубь, постой, не беги; обо мне ты забудешь
        Так, как Иван-царевич забыл о Марье-царевне!"
        Ахнул Иван-царевич, то слово голубки услышав;
        Он вскочил как безумный и кинулся в дверь, а за дверью
        Марья-царевна стоит уж и ждет. У крыльца же
        Конь вороной с нетерпенья, оседланный, взнузданный пляшет.
        Нечего медлить: поехал Иван-царевич с своею
        Марьей-царевной: едут да едут, и вот приезжают
        В царство царя Берендея они. И царь и царица
        Приняли их с весельем таким, что такого веселья
        Видом не видано, слыхом не слыхано. Долго не стали
        Думать, честным пирком да за свадебку; съехались гости,
        Свадьбу сыграли; я там был, там мед я и пиво
        Пил; по усам текло, да в рот не попало. И все тут.

 
Книги из этой электронной библиотеки, лучше всего читать через программы-читалки: ICE Book Reader, Book Reader BookZ Reader. Для андроида Alreader, CoolReader Библиотека построена на некоммерческой основе (без рекламы), благодаря энтузиазму библиотекаря. В случае технических проблем обращаться к