Важное объявление: В связи с блокировкой в России зеркала ruslit.live, открыто новое зеркало RusLit.space. Добавте пожалуйста его в закладки.


Библиотека / Эзотерика / Ошо Раджниш Бхагаван: " Путь Один В Глубь Себя " - читать онлайн

Сохранить .
Путь один- в глубь себя Бхагаван Шри Раджниш

        # Поздравляем с новой радостью встречи с впервые переведенной на русский язык книгой Великого Мастера! На страницах этой книги Ошо помогает собеседнику уйти от поверхностной религиозности и заставляет его раскрыться, обнажив свою истинную сущность для себя самого.
        Он не дает отвлеченных теоретических ответов, не подсовывает собеседнику знание, бывшее в употреблении. Его ответы экзистенциальны, они поднимают нас на новый уровень.

        Бхагаван Шри Раджниш (Ошо).
        ПУТЬ МИСТИКА

        Ошо, это так больно - чувствовать себя чужим в этом мире, словно меня здесь нет. Мне кажется, что я всегда и во всем не прав и что смерть только и ждет, как бы до меня добраться. Боюсь, это чувство - результат религии, в основе которой лежит идея Бога. Мне никак не удается ощутить себя частью этого мира, почувствовать, что я значим и нужен Сущему. Тогда я почувствовал бы себя живым и праздновал бы свое растворение: я бы жил и радовался жизни.

        Предисловие

        Религии, основанные на идее Бога, непременно сода-ют такое чувство. Им без этого никак не обойтись, ведь они лгут, и ложь преподносят тебе в качестве утешения. Человек перерос примитивное состояние сознания, стал более разумным, и теперь он способен понять, что Бог - это миф. Человек жил с этой ложью, принимал ее за чистую монету и был вполне этим доволен. Но теперь он поумнел, понял ошибочность всех этих религиозных теорий, и перед ним встала серьезная проблема.
        Бог мертв. Утешение разрушено. И человек почувствовал себя совершенно опустошенным: все его связи с бытием утрачены. Бог наполнял твою жизнь, заботился о тебе, прощал твои грехи, сочувствовал тебе. Но вот Его не стало, и ты вдруг почувствовал себя чужим в этом мире. Но это хорошее начало, не воспринимай его неправильно.
        Любая ложь, будучи разоблаченной, на некоторое время оставляет в тебе пустое пространство. Образовавшуюся пустоту можно занять жалостью к себе, ее заполняют страдания. Все зависит от тебя: ты можешь заполнить эту пустоту тоской, страхом, муками, болью. А можешь превратить ее в начало нового пути, сделать дверью в неизведанное. Бог умер, истину теперь придется искать самому; никто ее тебе не откроет. Эта пустота должна стать дверью, ведущей в глубь твоего существа.
        Оказавшись в центре себя самого, ты перестаешь быть чужим. Впервые ты становишься своим. Ты - дома. Это Бог не подпускал тебя к истине, к бытию. Он просто утешал тебя, но от утешений нет никакого проку. Тебе нужна трансформация всего существа, нужно радостно использовать свою пустоту, ведь она раскрывает двери, ведущие в бесконечность. Пустота открывает путь к твоим корням, укрытым в самом бытии. В тебе вдруг рождается чувство, что деревья, птицы, люди, звезды - словом, все, что тебя окружает, близко тебе. Вся Вселенная - твой родной дом.
        Так что все зависит от того, как ты используешь свою пустоту. Так называемые западные экзистенциалисты используют ее неверно. Они заполняют ее опустошенностью, страхом, напряжением, ужасом, тоской и гневом.
        Раньше ты жил в мире иллюзий и лжи; но они приносили тебе хоть какое-то утешение, давали тебе хоть малую надежду, как-то соединяли тебя с миром, существованием. А экзистенциализм нашел твоей пустоте еще худшее применение, чем в свое время это сделали религии.
        Религии использовали ее, чтобы тебя эксплуатировать. Они давали тебе утешение, и это была монета, которой расплачивались за все. Итак, они тебя эксплуатировали, но ты был вполне доволен жизнью, ведь на небе сидел Бог и, значит, все шло как надо: в случае чего - Он бы о тебе позаботился.
        Это утешение было сплошным надувательством; оно ничего в тебе не изменило, не сделало тебя буддой, ты не пробудился, не стал просветленным. Твоему духовному росту все это не пошло на пользу, но ты хотя бы не испытывал тоски и страха, твое существование не казалось тебе бессмысленным. Ты чувствовал себя как дома, хоть это ощущение и было лишь иллюзией. Теперь же эта иллюзия развеялась, и вдруг ты понял, что рядом никого нет. Бога нет, а других способов ощутить связь с бытием ты не знаешь.
        Твоя старая программа дала сбой. Тебе необходимо новое прозрение. Вместо молитвы тебе нужна медитация; вместо Бога - твое собственное осознание. Осознание - вот цемент, который заполнит твое существо, и здесь не будет места утешению. Ты испытаешь подлинное удовлетворение; оно соединит тебя со всем сущим, и чужаком ты себя больше не почувствуешь.
        Думаешь, я хоть когда-нибудь чувствую себя чужим в этом мире? Я так с ним связан, что крепче не бывает. Все сущее слилось с моим существом, мое сердце вторит пульсу Вселенной.
        Бог служил преградой для того, чтобы произошло это грандиозное событие - трансформация. Бог не был тебе другом; Бог был самым заклятым твоим врагом. А священники тебя использовали.
        Теперь, когда ум понимает, что Бога нет, непременно наступит небольшая пауза, когда тебе придется либо сделать выбор в пользу западного экзистенциализма - а он ненастоящий, это акцидентализм[1. От англ. accident - несчастный случай, катастрофа, случайность, по бочное обстоятельство, несущественное или неглавное качество предмета; 2. Субъективно-идеалистическое учение.] - либо заглянуть в глубь себя так, как это делал всякий пробужденный. И еще: ты больше не должен смотреть на небо. Тебе нужно закрыть глаза и разглядеть свой внутренний космос, ту его часть, которая связывает тебя со всем сущим. Пустота сразу исчезнет. И не только пустота: исчезнешь ты сам. Останется только танец, праздник всего мироздания. А ты станешь с ним единым целым, и вопрос о том, свой ты или чужой, даже не возникнет.
        Рождается великое единство. Ты вдруг видишь себя в различных проявлениях: ты стал деревом, цветком, облаком, звездой. Ты - везде. Исчезнув, ты становишься целым мирозданием, его цветением и полетом. Зелень трав, горы и снега, реки и океаны - все это полно тобой, ты теперь везде. Это состояние называется состоянием будды. Это истинное освобождение.

        Бог мертв, теперь дзэн - единственная живая истина.
        Ошо

        Глава 1
        ВЕЛИКАЯ ИЛЛЮЗИЯ

        Ошо,
        мистики всегда говорили: «Нет иного прибежища, кроме Сущего» - нет пути, кроме пути в глубь себя. Ты говоришь то же самое. Слова эти нам знакомы, но нам доступно лишь их буквальное понимание. Не мог бы Ты объяснить их глубинный смысл?

        ПОНИМАНИЕ на буквальном уровне не заслуживает того, чтобы называться пониманием. В мире религии нет больших лжецов, чем слова. Слова можно понять, это совсем несложно, но вот то, что прячется за ними, остается непонятым. В этом - наибольшая трудность.
        Когда усвоено лишь значение слова, но не понят его скрытый смысл, жизнь превращается в большой балаган. Не обладая знанием, мы делаем вид, что знаем; нет ничего более опасного, чем притвориться сведущим, когда таковым не являешься.
        Жизнь начинается там, где происходит осознание. Благодаря осознанию она преображается. Но если предаваться иллюзиям, будто мы знаем религию, поскольку нам известны некие слова, наш ум отправится в одну сторону, а жизнь - в другую, и часто эти направления будут совершенно противоположными. Вот почему в жизни так называемого верующего человека привычным делом становится лицемерие.
        Так называемый верующий - это просто ханжа, и ничего более. Он говорит одно, а делает другое, его поступки не соответствуют словам. Он заменил осознание словами - вот в чем причина такого несоответствия.
        Прежде чем перейти к самому вопросу, давайте рассмотрим еще несколько моментов. Когда мы слышим Бог, душа, просветление, на ум сразу приходит: мы понимаем, о чем речь, ведь нам известно значение этих слов, записанное в словарях. Мы знаем значение слова просветление, мы знаем, что такое Божественное и что такое душа; но буквальный смысл слова - это не то же самое, что его сущностный смысл. Просто произнести слово Бог или услышать слово Бог - это не то же самое, что познать Божественное. Само по себе слово Бог не является Боже-ственным. Даже если смысл этого слова познал тот, кто его произнес, он не может передать свое знание тебе. Слова достигнут твоих ушей, но его опыт к тебе не перейдет. Слова станут частью твоей памяти. Ты заполнишь ее до отказа и понесешь, как сумку, доверху набитую священными книгами. Теперь ты питаешь иллюзии, будто тебе известно, что такое Божественное, ведь ты слышал слово Бог, ты о нем читал, к тому же значение этого слова есть в словаре.
        Но как можно познать Божественное, не достигнув его? Если бы это было так просто: если бы Божественное можно было познать, лишь прочитав о нем в словаре, то на земле не осталось бы ни одного несведущего; все бы стали людьми знания. Если бы этимология и грамматика слова освобождение служили ключом к самому освобождению, то все давно уже были бы свободны, сбросив рабские путы. Как это просто - понимать значение слова!
        Вот ум и создает эту иллюзию, ведь он боится пуститься в путь. И это совершенно естественно: ум и должен бояться этого путешествия, ведь для ума это дорога, ведущая к смерти. Тот, кто отправится на поиски Божественного, потеряет себя. А если просто заглядывать в словарь, то можно не беспокоиться о том, что потеряешь себя. И чтение священных книг ничем таким тебе не угрожает. А тот, кто стремится к просветлению, исчезнет, ведь ни просветление, ни освобождение без исчезновения не возможны. В сущности, тебя сковывает твое «я». О каком просветлении может идти речь, пока «я» не растворилось?

«Я» - это стена между человеком и существованием. Как можно познать, что такое Бог, пока не пала эта стена? Это путешествие по дороге смерти. Ищущий отправился в путь, чтобы умереть. Но лишь через смерть достигается вечная жизнь; лишь утратив себя, ты себя обретаешь. Вот из-за чего уму страшно... потому он плодит иллюзии и создает подмены.
        Тебе следует хорошо усвоить этот закон: величайшее искусство, которым владеет ум, - это искусство подмены. Все, чего нет в реальной жизни, ум дает тебе в сновидениях. Посреди ночи, когда ты крепко спишь, тебе вдруг захотелось пить. Ты умираешь от жажды. Тебе придется проснуться. Ты будешь вынужден прервать свой сон и выпить воды. Но нет: в этот момент твой ум создает подмену; тебе вдруг снится фонтан, во сне ты к нему подходишь и пьешь сколько душе угодно. Просыпаться совсем не обязательно! Лишь проснувшись поутру, ты поймешь, что не было никакой воды, и фонтан был совсем не фонтан, и свою жажду ты так и не утолил - все это тебе приснилось. Но ты понимаешь это только после пробуждения. Твой ночной сон остался непотревоженным; ум позаботился об этом - он нашел замену.
        Ум и в жизни создает подмены, чтобы и здесь нам ничто не мешало крепко спать. Если же тебе доведется познать Божественное, твое сновидение будет прервано; ты проснешься. Мы крайне заинтересованы в своем сне, ведь многие жизни мы его бережно хранили и поддерживали: это единственное наше творение. До этой минуты наша семья, жена, друзья, дети, наши деньги и престиж были частью сна. В ту секунду, когда закончится сон, все это тоже исчезнет. Строение развалится на части. Сон закончится, а с ним исчезнет и весь этот мир, который мы считали своим, и все, что нам принадлежало. Мы проснемся утром, а друзей, населявших наш сон, рядом не будет. Мы проснемся, но не найдем тех дворцов, которые окружали нас во сне. После пробуждения все сокровища, которыми мы владели в сновидениях, будут для нас потеряны; их больше нет, и уже никогда не будет.
        Все это мы создали во сне; вот откуда берется страх, что этот сон может закончиться, что сновидение прервется.
        Так что мы проживаем свою жизнь бессознательно. Ум - вот как называется эта бессознательность. Там, где есть страх перед пробуждением, ум тотчас создает подмену. Познание Божественного прерывает наш сон, а понимание слова Бог никак не препятствует его продолжению. Наоборот, сон лишь становится крепче, мы еще глубже погружаемся в него. Если мы отправимся на поиски первоосновы, мир исчезнет. Произнося слово Бог, мы делаем Его частью этого мира.
        Вот почему мы возводим мечети, храмы и гурудвары[Гурудвара - храм сикхов. В переводе гурудвара - «двери учителя». - Прим. перев. Кабир (1440-1518) - великий индийский Мастер и поэт. - Прим. перев.] . Чтобы сделать церкви и храмы частью нашего мира, мы строим их по соседству с магазинами и жилыми домами. Христиане, индуисты, мусульмане, сикхи, джайны... к нашим мирским треволнениям мы добавляем еще и религиозные различия; будто нам мало бед и тревог, будто мало политики и военных конфликтов. Нет, мы добавляем к ним еще и религиозные распри, мы сражаемся во имя религии. Соперничества в мире и так предостаточно - люди спорят друг с другом во имя интересов своих стран, из-за денег, за престиж. Но помимо прочего, мы создаем еще и конкуренцию на религиозной почве. Даже религию мы делаем частью этого мира. Все это старания ума.
        Интересно, случалось ли тебе сталкиваться с подобным? Наверное, у многих людей бывают сновидения, где им снится, будто они проснулись и сон, казалось бы, закончился. Прозвонил будильник, наступило утро, ты уже не спишь, поднимаешься с постели, встаешь на ноги. На этом сон заканчивается. Но все это ты видел во сне. И ты не сможешь понять, что все это тебе приснилось, пока на самом деле не проснешься. Видеть во сне, что ты бодрствуешь, - это самый опасный сон, поскольку это кульминация иллюзий. Когда человеку, живущему обыденной мирской жизнью, чудится, что он религиозен, - это самый глубокий сон из всех возможных. Мы создаем вокруг себя фальшивого Бога - вместо того чтобы отправиться на поиски Божественного. Если же мы станем искать Бога истинного, нам придет конец. Чтобы обезопасить себя, мы изобретаем эту подделку.
        В писаниях говорится, что Бог создал этот мир. Наверное, они правы. Но если взглянуть на тех богов, которые окружают человека, то все они сделаны его же руками. Это ты вылепил изваяние, стоящее в храме. Человек очень умен: он бьет поклоны, возносит молитвы перед образом, который изготовил собственноручно. Он сам вырезал эту статую, сам установил ее в храме, он превратил камень в Бога, а потом падает перед ним на колени и читает молитвы. Какая увлекательная игра! Он поклоняется и молится своим игрушкам и, довольный тем, что побывал в храме, отправляется домой.
        Все это паутина, сплетенная из слов. Так что меня совершенно правильно спрашивают, почему понимание буквального смысла слов не приводит к осознанию. На самом деле, через слово ничего понять нельзя; так создается лишь заменитель понимания, его суррогат. Создается впечатление, будто человек понял, но это лишь видимость. Поэтому первое, что нужно понять, - буквальное понимание ничего не стоит. Это лишь способ скрыть непонимание. Так наготу мы прячем под одеждой. Нагота от этого никуда не исчезает: под платьем мы остаемся такими же обнаженными. А если подойти к делу с умом, то при помощи соответствующей одежды и манеры ее носить можно сделать наготу еще более откровенной. Обнаженный мужчина или обнаженная женщина никогда не будут выглядеть такими же голыми, как те, что создают иллюзию наготы при помощи подходящей одежды. Твои слова и неистинное понимание не истребят твое внутреннее убожество, они лишь скроют его.
        Временами, показав свое «понимание» и образованность, ты лишь ярче демонстрируешь, сколько в тебе глупости. В дураке есть какая-то непосредственность, в нем чувствуется простота. А что же ученый муж? Он тоже глуп, но весьма замысловато и запутанно. Если ты хоть немного разбираешься в людях, то поймешь, что большего глупца, чем ученый муж, на целом свете не сыщешь. Его глупость видна за версту. Правда, он хорошенько ее упрятал, но это лишь доказывает, что ему о ней известно. Все, что мы желаем сделать тайным, рано или поздно становится явным. Ведь все твои ухищрения как бы говорят: этот человек что-то скрывает, ему есть что скрывать. Человек невежественный, не получивший должного образования своей необразованности не скрывает; его нагота подобна наготе туземца из первобытного племени - она неосознанна. Дикарь ходит нагишом и не знает об этом. А глупость ученого мужа - это нагота проститутки, вырядившейся в роскошные одежды. Но вся эта яркая обертка нужна, лишь чтобы выгоднее подать скрытое под ней.
        Человек станет что-либо скрывать, только если он боится разоблачения. Если ты осознаешь, что понимание смысла слов не имеет ничего общего с истинным пониманием, - значит, первый шаг уже сделан. Если ты способен понять, что знание, полученное из священных книг, - это вовсе не знание, первый луч подлинного знания коснулся тебя. Тогда ты просто отложишь все эти книги в сторону; ты с легкостью стряхнешь с себя паутину слов, ты выпутаешься из нее. Сделать это прямо сейчас тебе будет сложно, ведь ты думаешь, что уже обладаешь пониманием. Представь, будто в руке у тебя горсть камней и ты думаешь, что это бриллианты. Тебе будет нелегко их выбросить. И дело здесь не в камнях, а в твоей вере в то, что в руке у тебя бриллианты. Разве сложно тебе будет от них избавиться, когда ты осознаешь, что это самые обыкновенные камни, привидевшиеся тебе бриллиантами? Как только ты признаешь, что это просто камни, тебе не придется их выбрасывать, они сами выпадут из твоей руки.
        Пусть упадут камни слов, тогда родится смысл. В религии смысл не возникает из слов, он рождается там, где слова отсутствуют. Убери слова, и потечет река безмолвия.
        Через Пуну протекает река, вся заросшая водными растениями; их так много, что воды за ними совсем не видно. Твой ум похож на эту реку. Убери кувшинки и водоросли - и очистится гладь реки. Убери слова - и потечет река смысла, скрытая под ними.
        Слово и его смысл - это далеко не одно и то же. Когда я говорю «дерево», ты сразу понимаешь значение этого слова. То же самое происходит, когда я произношу слова
«река», «дом», «океан»: ты слышишь слово и улавливаешь его смысл. Но когда я говорю «Бог», «душа» или «просветление», ты просто слышишь слово, но не понимаешь его смысла. Стоит мне произнести «дерево», и ты уже понял, поскольку дерево - это часть и твоего опыта. Слово дает определение, а твой личный опыт помогает тебе его понять. Я говорю «океан», и ты понимаешь меня, поскольку опираешься на свой опыт.
        Но представь себе человека, живущего посреди пустыни: океанов он никогда не видел, даже на картинках. И тут мы произносим слово «океан». Человек не имеет ни малейшего представления, о чем это мы толкуем. Он слышит слово и даже пытается понять его смысл умом. Мы можем рассказать ему, что, подобно бескрайним песчаным просторам, бывают такие же пространства, только заполненные водой. Таку него появится мысленный образ, сформируется общее представление, но все же никакие умственные построения человека пустыни не сравнятся с переживанием океана тем человеком, который видел его, стоял на его берегу, погружался в его воды, плескался в них, плыл по его волнам.
        Я говорю «Бог» - какой смысл заключен для тебя в этом слове? Ты никогда не стоял на Его берегу, никогда не плавал по Его волнам; точно так же ты не был одной из Его волн, не растворялся в их мелодии. Ты был каплей, ею и остался. Капля боится, что исчезнет, если попадет в океан. Этот страх оправдан, и все же напрасен. Капля конечно же исчезнет, но ничего при этом не потеряет, ведь, исчезнув, она превратится в океан. Малое будет утрачено, а великое обретется. Ты ничего не потеряешь, а получишь все. Но капле неведомо, что она обретает, она знает лишь то, что утратит. Отсюда и страх.
        Избавься от слов! В мире религии слова ничего не стоят. Осознав это, ты сделаешь первый шаг к тому, чтобы от них отказаться. Изречения мудрецов не объяснишь на школьном уроке. То, о чем говорили мистики, не перескажешь на университетской лекции. Учения мистиков собраны в пухлые тома, и все же их нельзя передать доподлинно. В книги попало внешнее, оболочка учений, но не их суть и глубинный смысл. Был воссоздан лишь общий контур, а душа, то, что глубоко внутри, осталось в неприкосновенности.
        Высказывание Нет иного прибежища, кроме Сущего, - нет иного пути, кроме пути в глубь себя, - единственное в своем роде. В нем одном уместились все Веды, все Упа-нишады и вся Гита; если понять одно это высказывание, то уже не будет никакой необходимости разбираться в Коране или Библии. Это небольшое изречение подобно атомной энергии: в крохотном атоме заключена огромная мощь!
        Святые, из уст которых звучали подобные высказывания, были не слишком образованными людьми. Удивительно, что люди, получившие хорошее образование, обычно не способны достичь святости. Бывают исключения, но, как правило, человек ученый не становится святым, ведь у людей высокообразованных так искусно получается находить подмены и так ловко они обманывают самих себя, что в своих поступках им никогда не удается поймать себя с поличным. А вот малограмотные - Кабир*, Даду**, На-нак[Нанак (1469-1539) - основатель сикхизма и первый сикхский гуру. - Прим. перев.] - достигают очень легко. Их не обременяет тяжкая ноша, и посему сбрасывать особо нечего, внутри у них нет высоких стен, которые нужно разрушить: один слабый толчок - и все разваливается.
        Это высказывание заключает в себе сущность жизненного опыта таких вот не слишком образованных людей. Это высказывание недвусмысленно, слова его просты: Нет иного укрытия, кроме Сущего; нет иного убежища, кроме бытия.
        Что привело этих людей к такому пониманию? Мы ищем убежище в богатстве. Все вокруг говорят на языке денег, человека измеряют его деньгами. Твоя душа весит столько, сколько денег в твоем кошельке. Если карманы твои пусты, у тебя нет души.
        Но богатство в любой валюте - это внешнее. А ты - внутри. Чем бы ты ни владел, тебе никак не забрать это внутрь себя. Не существует способов затащить все твои сейфы внутрь; им придется остаться снаружи. И великим империям придется остаться там же, их никак не заберешь к себе внутрь. А ты всегда внутри себя, и не существует способов вытянуть тебя наружу. Вот почему богатство и душа никогда не встречаются. Душа означает глубину, богатство - это внешнее, всегда внешнее; и две эти линии никогда не пересекаются. Они просто нигде и никогда не встречаются; не существует способов, как бы они могли встретиться. Они пролегают в разных измерениях, это два разных мира.
        Но мы измеряем человека его достижениями - образованием, положением в обществе, должностью, властью. Ты есть наше мерило, наш принцип - то, чем ты владеешь. И принцип этот совершенно ошибочный. Если нас спросят о нашем внутреннем опыте, то суть нашего ответа сведется к следующему: «Нет иного прибежища, кроме денег». И все из-за этого принципа. Мы даже мистиков измеряем денежными единицами. Если бы Махавира родился в бедной семье, джайны не признали бы его тирт-ханкарой, духовным учителем. Я утверждаю это с полной уверенностью, ведь все двадцать четыре тиртханкары джайнов - царские сыновья. Напомню, что за несколько тысяч лет ни один выходец из бедной семьи тиртханка-рой не стал. Получается, что тиртханкарой может стать только сын царя? Тогда нас ждет безрадостное будущее, ведь царей сейчас нет, так что состояния тиртханкары никто уже не достигнет. Теперь это очень сложно.
        Гаутама Будда - тиртханкара, джина, он достиг буддо-вости, но, не будь он сыном царя, общественное мнение его бы не приняло. Родись Рама и Кришна в бедных семьях - и, уверяю, аватарами их никто бы не признал. Наш ум даже мистиков измеряет аршином материальных благ.
        Так что, если ты заглянешь в священные тексты джайнов или буддистов... Джайны, например, подсчитывают размеры империи Махавиры. На самом деле, она была не такой уж и большой, да и не могла быть другой, ведь в те времена княжества были величиной с небольшое поместье. В Индии тогда насчитывалось около двух тысяч княжеств, вот и подумай, каких размеров они могли быть? Никак не больше, чем современный сельский округ средней руки. Так что отец Махавиры был всего лишь заурядным помещиком, а совсем не великим царем. Если бы Ма-хавире не случилось родиться в такой семье, о нем бы никто больше и не вспомнил. Но джайны приписывают ему огромные богатства. Как же, с такой великой империей, где паслись бесчисленные табуны лошадей, сотни слонов и так далее. Кстати, о лошадях и слонах. Их в текстах упоминается столько, что им в таком крохотном княжестве, должно быть, даже стоять было негде, не то что пастись. А самоцветы, алмазы и тому подобная чушь! Всего этого просто не счесть!
        Но во всем этом кроется своя правда, и состоит она в том, что сознание джайна не желает примириться с мыслью, будто тиртханкара может происходить из семьи бедняков. Эта правда стоит того, чтобы о ней знать. «Мой тиртханкара был, наверное, чакравартином, правителем мира. Как же он мог родиться в обычной семье?» И вот вокруг него создается фальшивый ореол богача.
        А когда Махавира говорит, слушатели спешат занять свои места. Их толпы заполоняют все окрестности, на сотни километров вокруг, ведь если слушателей окажется человек десять-двадцать, величие тиртханкары несколько померкнет. Но нет, аудитория насчитывает миллионы и миллиарды слушателей. Это же невозможно. Сегодня это реально, поскольку у нас есть современные технологии; теперь одновременно тебя могут слушать сотни тысяч людей. Но во времена Махавиры это было невозможно. Махавира, без сомнения, обращался к небольшим группам слушателей. Но сознание джайна не может примириться с этим, ведь ценность измеряется количеством! Сколько людей? Нам нет никакого дела до истины и лжи.
        Фанатика и противника идеи никогда не заботит истина. Фанатизм фальшив, в его словах полно преувеличений. Противник тоже лжет и преувеличивает. В любви и ненависти мы забываем обо всем на свете. Река несет свои воды беспрепятственно, сметая все плотины истины и лжи. То же самое мы делаем с Буддой, Рамой и Кришной. Наши представления не имеют ни малейшего отношения к тому, чем они владели или не владели в реальной жизни. Так лишь проявляется наш критерий: если бы эти люди были бедняками, мы бы их не приняли. Величие души мы обозначаем, раздувая размеры материального благосостояния. Значимость отречения Махавиры мы определяем размерами оставленной им империи. Если бы он был гол как сокол, мы не смогли бы назвать его отрекшимся. Как можно отречься, если у тебя ничего нет? Мы и представить себе не можем, что даже нищий может отречься.
        Не важно, от чего пришлось отречься человеку, суть - в самом отречении, его истинности. Предположим, у одного человека, назовем его Джон, есть всего один цент, а другой, скажем Джим, - владелец состояния в десять миллионов долларов. Джон отказывается от своего цента, а Джим - от пяти миллионов долларов. Ты считаешь, что Джим совершил большее отречение, ведь для тебя значимы эти категории - один цент и пять миллионов долларов. Но нет, люди знания скажут, что именно Джон отрекся по-настоящему, поскольку он отдал все, что у него было. А вот Джим вообще ни от чего не отрекался, так как он отдал лишь половину своего состояния. Но мы все еще никак не можем обойтись без того самого одного цента. Он нужен нам, чтобы подсчитать степень отречения. Если человек, у которого за душой ни гроша, скажет нам, что он отрекся, мы поднимем его на смех. Мы скажем ему: «У тебя же ничего нет, от чего ты отрекался?»
        Отречение никак не связано с содержимым твоего кошелька, это экзистенциальное состояние человека. Но как измерить это состояние? Деньги - вот наша единственная, привычная мера, так что отречение мы тоже измеряем их количеством. Любопытно, что и степень отречения, и терпимость мы отмеряем в денежном эквиваленте. Деньги - вот наше мерило. Деньги - наше единственное прибежище. И пока деньги будут нашим прибежищем, бытие случиться не может. В каком состоянии ума возникает понимание, что «Наше единственное прибежище - сущее»? Оно возникает, когда исчезает мираж денег, когда человеку открывается, что деньги - тлен и ничего не стоят, - сколько бы ты их ни скопил, тебе это ничего не даст.
        Богатство противоречит бытию. Это борьба, столкновение. Богатство - это способ избежать сдачи. Богатство означает: «Я и сам обладаю силой и властью, к чему мне сдаваться7. Зачем искать прибежища у кого-то еще? Пусть люди ищут прибежища у меня». Богатство - рекламный плакат, призывающий людей навестить твое убежище. Вот почему Иисус настаивает: «Только бедные могут прийти ко мне».
        Иисус говорит: «Верблюд может пройти через игольное ушко, но богач не попадет в Царство Божие». Это не значит, что богатым людям никогда туда не попасть. Вопрос здесь не в размерах состояния, а в том, что для тебя имеет наибольшую ценность. Может, у тебя нет ни гроша за душой, ты - нищий, но если самое главное для тебя - деньги, если они - цель твоей жизни, предел мечтаний, если все ты меряешь деньгами, то будь ты каким угодно бедным, но в Царство Божие тебе не попасть. Почему? Да потому, что тот, кто верит в богатство, верит в эго. Найти прибежище в богатстве - значит найти прибежище в эго.
        Прибежище в бытии, в Божественном, означает, что эго больше не служит твоим прибежищем; воле человека приходит конец. Человек, в котором много того, что мы называем силой воли, сочтет это утверждение нелепым и бессмысленным, ведь он думает: «Я и есть моя собственная сила. Моя сила исходит от меня; мой успех заключен во мне. Богатство, положение в обществе, престиж - все исходит от меня. Я - источник силы; я создам богатство, расширю империю, наращу свою силу. Я даже смерть преодолею и в один прекрасный день добьюсь окончательной победы». Мирской, приземленный человек - это человек, опирающийся на свое эго.
        Это сложно понять, ведь уверенность в себе - очень ценное для нас качество, мы учим этому детей, мы говорим: «Нужно крепко стоять на ногах. Нужна уверенность в себе. Сражайся, сопротивляйся, не бойся. Не сомневайся, что победа будет за тобой, - и ты победишь. Весь секрет соперничества, противоборства - уверенность в себе. Если ты ее утратишь, то дрогнешь и не устоишь». Мы всех и каждого поучаем: «Твоя сила неисчерпаема. Не бойся; борись, и не сегодня-завтра все придут просить у тебя убежища».
        И вот наступает день, когда эта иллюзия дает трещину, человек думает: «Как я могу быть источником силы, ведь нет меня самого! «Я есть» - это не более чем умозрительное построение. Я смогу существовать, только если у меня получится и дальше оставаться отделенным от всего сущего. Но если всего на несколько минут лишить меня воздуха, я не смогу дышать и мне придет конец; не взойдет солнце - и через некоторое время я умру. Если вытянуть один самый маленький кирпичик из этого огромного мироздания, то все сооружение под названием «я» - обрушится. Я лишь крохотная часть единой Вселенной, и меня нельзя от нее отделить. Как только я отделяюсь, меня нет». Просто подумай об этом. Отдели себя от всего сущего, кем ты станешь? Ты исчезнешь в то же мгновение.
        Поток твоей жизни исходит из целого, из всеобщего. Твое дыхание исходит из целого и возвращается к нему. Ты рождаешься из него и после смерти к нему возвращаешься. Все исходит из него и возвращается к нему. Это огромное колесо бытия, в котором ты вращаешься; твое существование не отделено. С кем же ты ведешь эту битву? Она возможна, только если ты отделен; тогда другие люди станут твоими соперниками, твоими врагами.
        Запомни: пока человек не почувствует, что существование - это его прибежище, на целом свете у него будут одни враги и никаких друзей. Даже те, кого мы называем друзьями, тоже наши враги, только скрытые; они тоже соперничают с нами. Вот мы сидим здесь, и кажется, что никакого противостояния между нами нет. Но если содержание кислорода в атмосфере снизится, мы все превратимся в соперников, сражающихся за лишний глоток кислорода!
        По словам ученых, к концу столетия воздух будет настолько загрязнен, что дышать кислородом смогут позволить себе лишь богатые. По мере развития технологий наша атмосфера становилась все более загрязненной. Кислород уже недолго будет общедоступным удовольствием, ведь его количество ограничено. В больших городах, наподобие Нью-Йорка и Бомбея, кислород смогут купить себе лишь богатые; а людям скромного достатка придется дышать грязным воздухом. И сегодня бедняки пьют грязную воду, живут в убогих хижинах, ходят в лохмотьях, а в будущем им придется довольствоваться загрязненным воздухом, ведь чистый будет им недоступен. Если положение дел ухудшится, выживут лишь немногие - те, кто сможет позволить себе чистый воздух. А остальные погибнут.
        Даже сейчас, когда мы просто сидим и дышим, между нами происходит борьба. Мы сидим, на первый взгляд вполне миролюбиво, кажется, что никакой борьбы, никакого соперничества нет и в помине. Но оно прячется внутри тебя. Даже друзья - в глубине души соперники. Если ты держишься за свою отделенность, целый свет будет твоим врагом, и тебе придется в борьбе с ним защищать свою жизнь. Мыслители вроде Дарвина могли выдвинуть теорию о «выживании наиболее приспособленного вида», поскольку полагали, что изначально все живые существа отделены друг от друга. Тогда жизнь - это конфликт и хаос, а насилие - ее закон. Единственный способ выжить - уничтожить другого. Твоя смерть - это моя жизнь; моя смерть - твоя жизнь.
        Тогда блаженство становится невозможным. Там, где насилие - закон, блаженство случиться не может. Там, где насилие - закон, невозможен праздник. Там, где насилие - закон, невозможен мир. Там, где каждое мгновение - борьба за существование, нельзя достичь просветления. Есть ли место радости, празднику и благодарности там, где идет борьба за каждый вздох, где ты должен стать чьей-то смертью? Если я отделен, как все мы полагаем, окружающий мир враждебен мне. Как же, чувствуя эту враждебность, можно избавиться от страха?
        В тот день, когда иллюзия отделенности оставляет человека, когда растворяется его ощущение «самости», исчезает эго, он вдруг обнаруживает, что является частью - частицей живой Вселенной. Растущее невдалеке дерево, облако, что плывет по небу, и я - все это проявления единого начала, все произошли из одного источника жизни. Различие лишь в формах, а первоисточник один. Это разница в очертаниях, а не в духе. Формы различны; дух - един. Очертания разнятся, но лишенный формы поток сознания, что струится повсюду, - един.
        Я не отделен - вот смысл высказывания «Бытие - это единственное прибежище». Моя воля отныне не властна надо мной. Я сдался - вот закон моей жизни; я прощаюсь с борьбой и начинаю парить. Вот в чем смысл фразы «Бытие - это единственное прибежище». В ту же минуту весь мир становится моим другом.
        Но называть его другом все же не совсем верно. Ведь если нет никаких врагов, как может существовать дружба? Весь мир тотчас становится одной семьей. Тогда между всеми проявлениями сущего во Вселенной видится внутреннее родство. Тогда я пребываю во всем, и все - внутри меня.
        Это то, что индуисты называют не-дуальность.
        Пусть тебя не смущает слово Рам в выражении «Нахин Рам Бин Таон». Оно не имеет никакого отношения к индуистскому богу Раме, сыну Дашаратхи. В этой сутре Рама означает Божественное, абсолютное бытие. Рама обозначает здесь тот объект восприятия, в котором мы живем, дышим, существуем, и наше существование является частью его бытия. Попытайся это понять. Если это так, если верен опыт мистиков, утверждавших, будто мы - часть целого, с нами не может случиться ничего, что называют смертью, ведь уходят только люди; целое пребывает вечно. Так было, когда я еще не родился на свет, и так будет, когда меня не станет.
        Если я отделен, то происходит мое рождение, а потом и смерть, поскольку отдельное существо должно и родиться, и умереть. Но если я не отделен, я существовал еще до своего рождения; просто форма у меня могла быть иной. Я останусь и после смерти; моя форма может быть какой угодно, но я не исчезну. Если я един с целым, моя жизнь вечна, у нее нет ни начала, ни конца, она течет из бесконечности в бесконечность. Страх исчезает, тогда жизнь становится праздником. Как может танцевать сердце, в котором затаился страх? Смерть вездесуща, ее тень видна повсюду, она выглядывает из-за каждого угла, следует за тобой по пятам.
        Ощущение отделенности рождает смерть. Если я отделен, смерть неизбежна. Если я - одно целое со всем этим огромным Единым, смерть исчезает. Или, если выразиться иначе, как только исчезает эго, исчезает и смерть. Когда растворяется воля, смерти больше нет, рождается бессмертный человек. Вот почему мистики говорят, что сдача - это бессмертие. Люди ищут напиток бессмертия.
        На Западе существует давняя традиция школы алхимиков. На Востоке - в Индии, в Китае - экспериментировали с металлами и химическими формулами в надежде придумать нектар, напиток, дающий человеку бессмертие. Но ни один химический эксперимент никогда и ни к чему не приведет, потому что нектар - не химическая субстанция; его не извлечешь из ртути, золотой пыли или жемчуга. Нет, от всего этого не будет никакого проку, ведь нектар по сути своей - не продукт химической реакции, а нечто совершенно иное.
        Нектар - это сдача. Нектар - это исчезновение смерти; это смерть самой смерти. Твое внутреннее сущностное состояние - такое, как сейчас, - это смерть. Ты можешь попытаться скрыть это, можешь просто не обращать на это внимания, но твое внутреннее сущностное состояние называется смертью. Ежесекундно смерть заставляет тебя дрожать; ежесекундно ее отголоски звучат внутри тебя. Твое тело быстро движется к смерти. С каждым мгновением она становится все ближе, незримо преследуя тебя. Вот мимо прошел старик, он напомнил тебе о смерти; ты видишь обветшалую хижину, и мысль о смерти вновь шевелится в твоем мозгу; вида увядающих цветов достаточно, чтобы аромат смерти окутал тебя; иссяк источник - и вот смерть снова смотрит тебе в глаза. Оглянись вокруг. Смерть повсюду, и тебя трясет при мысли о ней. И, охваченный этой дрожью...
        Был на Западе такой великий мыслитель - Кьеркегор, датский философ. Он говорил, что дрожь и трепет - обычное для человека состояние, его трясет всегда. Выбери время и просто закрой глаза. Ты обнаружишь, что внутри у тебя нет ничего, кроме страха. Страх заставляет тебя молиться Богу, но твоя молитва - лишь продолжение страха, сидящего в тебе. Толпы коленопреклоненных верующих, наводнивших церкви, мечети и храмы, не молятся никаким богам; они молятся от страха. Бог - это лишь прикрытие для страха, заполнившего все их существо; и поклоны они бьют, поскольку чувствуют себя как воин, проигрывающий сражение. Внутри у них все дрожит. Ведь перед ними маячит смерть! Человек, охваченный ужасом, падает ниц, молитвенно складывает руки и умоляет о спасении. Всему этому мы придаем вид молитвы: в страхе мы обращаемся к Богу, рассказываем ему о преследующей нас смерти; молим об утешении, просим спасти нас от нее!
        Я слышал одну историю. Жил в Дамаске мастер-суфий. Однажды его слуга попросил одолжить ему лошадь. «У меня совсем мало времени, - проговорил слуга. - Я был на рынке, покупал для тебя овощи, и вдруг кто-то положил руку мне на плечо. Это была незнакомка, одетая в черное. «Кто ты?» - спросил я у нее. - «Твоя смерть! Приготовься, я приду сегодня вечером» - таков был ее ответ.
        Мастер рассмеялся и сказал: «Можешь взять мою лошадь».
        Слуга сразу же покинул Дамаск и ускакал в Са-марру. После того как он умчался, мастер отправился в город и зашел на рынок. Он увидел Смерть, притаившуюся за углом, и сказал ей: «Что это за выходки? Зачем ты напугала моего слугу? Если тебе нужно было передать какое-то сообщение, ты могла прийти прямо ко мне».

«Я не хотела пугать его, - ответила Смерть. - Для меня самой все это было неожиданно: моя рука сама по себе протянулась и легла на его плечо. Я удивилась, что он бродит здесь по рынку, ведь я должна была встретить его сегодня вечером в Самарре, а это ой как не близко. Так что я сама никак не ожидала, что моя рука окажется на его плече». Мастер снова рассмеялся. «Но почему ты смеешься?» - спросила Смерть. «Сегодняутром он попросилу меня одолжить ему коня. Тогда я тоже смеялся, -ответил мастер. -
        А еще мне стало его жаль. Я тоже чувствовал, что до темноты он должен попасть в Самарру, а пешее путешествие утомило бы его. Так что я дал ему своего коня, рассудив, что раз уж он собирается в тот город, значит, умереть ему суждено именно там».
        Беги хоть на край света, но будь у тебя даже самый быстрый конь - тебе не сбежать. Все алхимики отошли в мир
        иной. Многие из них утверждали, что раскрыли секрет эликсира бессмертия, но ни один алхимик не здравствует поныне; продолжают жить только выдуманные ими истории. Теперь ученые повторяют туже глупость. Алхимия положила начало новой науке, известной нам как химия. Именно поиски нектара в конечном счете привели к открытию кислорода, водорода и других химических элементов. И вот повторяется та же история: наука провозглашает, что человека нужно спасать от смерти. Со смертью нужно что-то делать, и ученые заявляют, что с нею можно что-то поделать.
        С незапамятных времен в человеке живет вера в то, что он способен преодолеть смерть. Конечно же, здесь можно кое-что предпринять, но к лабораториям это никакого отношения не имеет; то самое «кое-что» происходит в глубине человеческого существа. Пока живет моя воля, пока существует «я», обязательно будет существовать и смерть. В тот день, когда «я» не станет, прекратит свое существование и смерть, ведь целое никогда не умирает; бесконечное бытие никуда не исчезает. Волны накатываются и отступают, а океан остается. Пока я волна, я обречен на гибель; как только я превращаюсь в океан, смерть становится невозможной.
        В этой сутре Рама символизирует безбрежный океан. Принадлежность к индуизму, христианству или исламу не имеет никакого значения. Рама - слово очень приятное для слуха индуиста, оно обозначает высшую реальность. И никак не соотносится с каким-либо человеком, с конкретной исторической личностью. Сдаться Раме означает сдаться целому, «стереть» себя. Меня нет; есть только безбрежное, бесконечное пространство, высшая реальность - и нет иного прибежища, кроме этого. Тот, кто ищет прибежища в других местах, собьется с пути.
        Одна жизнь сменяется другой, а мы все странствуем в поисках прибежища. Нам нужно место, где можно было бы укрыться, пристанище, где мы могли бы передохнуть. Мы ищем его от рождения к рождению, одна дорога сменяется другой, но пристанища мы так и не находим. Много раз наш путь приводит нас к местам, где можно остановиться на ночь, но в пункт назначения мы все же не попадаем.
        Ночлег дарит человеку небольшую передышку, затем приходит осознание, что путь еще не окончен. Так начинается новое странствие. Каждый отрезок пути выводит тебя на новую дорогу, но само странствие не заканчивается. Оно заканчивается только в бесконечном. Это не значит, что после ты уже никуда не будешь двигаться, что ты больше не поплывешь. Нет, ты будешь двигаться, ты будешь плыть, ведь поток жизни течет без остановок. Но тебя больше не будет. Странствие остается, но странника больше не существует. А когда исчезает странник, откуда взяться тревогам и волнениям? Кто будет их испытывать, если странника нет? Тогда жизнь становится праздником, карнавалом. Тогда жизнь - это танец и музыка, переполненная восторгом просветления. Твоя сегодняшняя жизнь - это тревоги, беспокойства, царящая внутри тебя суматоха. Твоя сегодняшняя жизнь - это печаль.
        Бытие - это единственное прибежище. Несомненно, другого прибежища не существует.
        Что-то еще?

        Ошо,
        тот мистик, который произнес «Нет иного прибежища, кроме бытия», пришел к осознанию этой истины, пережив наивысший опыт. Но к нам приходит такое же ощущение лишь оттого, что мы смотрим на Тебя. Почему это так?

        Да, ты можешь это почувствовать, если будешь смотреть. Но кто смотрит? Чтобы смотреть, нужны другие глаза. Временами случается, что такие глаза появляются у тебя сами по себе, без твоего ведома. Бывают минуты, когда, сам о том не ведая, ты забываешь себя. В те мгновения, когда ты отсутствуешь, когда тебя нет, пелена перед твоими глазами рассеивается. Тогда ты улавливаешь проблеск. Видение случается, когда внутри нет того, кто видит, - смотрящего; ведь он постоянно вносит искажения в картинку. У него есть свои пристрастия, теории, идеи и так далее. Он вечно мешает смотреть, приговаривая: «Посмотри сюда», «Погляди на это» или «Того, что ты видишь, на свете не бывает». Тот, кто смотрит изнутри тебя, не позволяет тебе видеть. Но иногда смотрящий уходит в сторону. Это случается без твоего ведома, когда ты этого не осознаешь. Если бы ты знал, ты бы не позволил ему отстраниться; ты бы вцепился в него мертвой хваткой. Иногда, слушая меня, ты забываешь о том, что есть ты. Тогда на мгновение пелена спадает с твоих глаз, и у тебя появляется способность видеть. Временами, когда ты тихо сидишь подле меня, мой
покой проникает в тебя и становится там осязаемым, ведь это тоже элемент, подобно прохладе воздуха; это не плод твоего воображения.
        Ты идешь в сад, сидишь там, и прохладный ветерок обдувает тебя. Ты чувствуешь эту прохладу всем своим существом, до самых его глубин. Покой - такая же элемен-тальная сила. Если я пребываю в покое, тебе достаточно просто тихо сидеть рядом со мной, в состоянии приятия. Тогда покой, царящий внутри меня, проникнет и в тебя, затронет самые потаенные уголки твоего существа; ты испытаешь умиротворение, которое пропитает тебя до самых глубин.
        Видение случается, когда взгляд беспристрастен. Взволнованный взгляд не сможет ничего увидеть. Глаза, полные волнений и каких-то личных переживаний, - это глаза безумца. Так что видение случается всякий раз, когда ты пребываешь в состоянии покоя. Чтобы это случилось, тебе не обязательно приходить ко мне; я - лишь повод. Если, сидя в полном одиночестве, ты сможешь находиться в покое и тишине, с тобой случится то же самое. Это случится, даже если ты забудешь о себе, слушая пение птиц, ведь птицы поют туже песню: бытие - это единственное прибежище.
        Все существование говорит о том же; не получается только у тебя. Все сущее, кроме человека, живет в Божественном. Только человек выбрал неверный путь и заблудился. Вот почему никто и ничто, кроме человека, не испытывает мук и страданий; никто, кроме человека, не сходит с ума. Деревья тоже рождаются и умирают, но у них нет
«я», поэтому они всегда пребывают в состоянии блаженства. Птицы рождаются и умирают, но они всегда танцуют и поют; их празднику ничто не мешает.
        Человек сбился с пути. Он смог это сделать, поскольку обладает сознанием. Птицы исполнены блаженства, но они его не осознают. Человек несчастлив, потому что сознает себя. Если человеку удастся себя забыть, он тоже испытает счастье, подобно птицам и деревьям. Здесь будет лишь одно отличие, но коренное: человек будет сознавать, что он счастлив.
        Именно способность к осознанию ввергла человека в унылое и подавленное состояние, и та же самая способность приведет его к наивысшему счастью. Это может случиться где угодно. Ты сидишь на берегу реки; смотри на течение, забудь о себе и пусть река бежит дальше. Даже не думай о речном потоке, ведь мышление вернет тебя обратно. Представь, будто тебя нет, забудь о том, что ты есть; просто позволь реке продолжить свой бег. И вдруг, словно бы из ниоткуда, возникнет ощущение счастья. Оно заполнит тебя изнутри, окутает снаружи; тысячи цветов расцветут внутри тебя, и ты сможешь видеть.
        Возможно и видение, и переживание. Все, что для этого нужно, - твое отсутствие. Остальное - лишь повод.
        Я тебя пригласил и теперь сижу здесь и разговариваю с тобой. Эти разговоры - не более чем повод. Моя беседа с тобой - просто инструмент. Может, тебя так увлекут мои речи, что ты забудешь себя; бывает, что одно приводит к другому. Ты настолько погрузишься... возможно, у тебя не получится так же увлечься речным потоком. Может, ты никогда по-настоящему не смотрел на деревья, никогда по-настоящему не слышал пения птиц; этот язык тебе незнаком. Но ты знаешь мой язык, ты знаком с языком, на котором разговаривают люди. Может, ты утопаешь, растворяешься в этом языке; может, поэзии человеческого языка удастся увлечь тебя. В этот момент ты вдруг сможешь видеть. Твои глаза будут широко открыты, будто на небе вспыхнула молния, осветив окружающий мрак.
        Даже если твоя способность видеть продлится лишь мгновение, ты уже никогда не будешь прежним, ведь что бы ты ни увидел, это станет частью твоего существа. Все, что откроется твоему взору, будет звать тебя снова и снова. Все, что откроется твоему взору, станет для тебя вызовом, и ты отправишься на поиски того, что увидел.
        Как только ты придешь к пониманию, что мои беседы были лишь средством, чтобы открыть тебе глаза, ты сможешь даже пение птиц использовать в тех же целях; тогда птицы станут твоим мастером. Тогда ты сможешь посмотреть в глаза корове, и она станет твоим мастером. Тогда ты сможешь отыскать мастера где угодно.
        Если человек знает, как быть учеником, его мастер проявляется во всем. Настоящая проблема - это проблема ученичества. Вот почему Нанак называл своих учеников сикхами. Слово «сикх» происходит от «шишья» - ученик. Научись быть шиилъей, и твой мастер будет везде; даже каменная стена станет для тебя мастером, даже скала станет для тебя мастером. Если человек не знает, как быть учеником, даже мастер сможет не больше, чем каменная стена.
        Так что время от времени такие проблески будут с тобой случаться. Сохрани этот проблеск, лелей его внутри себя, ведь ничего ценнее этого нет. И продолжай свои поиски, ищи, где ты можешь ощутить подобный проблеск даже в мое отсутствие. Вскоре, если ты будешь неутомим в своих поисках, ниточка, ведущая к этим проблескам, окажется в твоих руках. Невозможно объяснить, что это за ниточка; лишь упорные занятия и поиски помогут тебе понять ее суть.
        Это как с плаванием. Спроси у любого пловца, как научиться плавать. Он не сможет тебе ответить; даже первоклассный пловец будет здесь бессилен. Вместо ответа он скажет: «Лучше пойдем поплаваем! Двигай руками и ногами и постепенно ты почувствуешь, поймешь из опыта, что благодаря определенному движению у тебя получается плыть». Потихоньку, мало-помалу, случайные движения рук и ног станут организованными. Плавание, в.сущности, не более чем методичное бултыхание в воде. Если человека, не умеющего плавать, бросить в реку, он тоже будет молотить руками и ногами по воде, но в его движениях не будет ни ритма, ни системы. Если он утонет, это случится не потому, что он не умел плавать, а потому, что не знал, как делать это правильно. Хаотично размахивая руками и ногами, он просто пойдет ко дну.
        Разница между пловцом и этим человеком не в том, как они двигают конечностями, а в систематичности движений у одного и отсутствии системы у другого. Систематичность приходит с опытом. Вскоре ты начнешь двигать руками и ногами с большим искусством и с меньшими усилиями. Когда ты станешь еще более опытным, то, может, вообще не будешь двигать ни руками, ни ногами; ты сможешь просто плыть по воде, как поплавок. Ты прекратишь любые действия, и вода сама понесет тебя. Нет никакой необходимости размахивать руками во все стороны; ты будешь держаться на плаву без каких-либо усилий, как цветок... как цветок лотоса. Тогда не нужно будет ничего делать. Но держаться на воде ты сможешь только с опытом.
        Я толкаю тебя на такой же эксперимент, я бросаю тебя в воду. Ты часто будешь ловить проблеск, и когда это случится, поймай его, а затем впитай и оберегай его. Двигайся с осторожностью беременной женщины, которая ступает бережно, поскольку носит в себе дитя. Пусть это видение, это мгновение станет твоей беременностью. Постепенно это мгновение будет становиться все дольше, оно заполнит собою все вокруг, и ты исчезнешь.
        Конечно же, рядом со мной ты много раз будешь чувствовать, что бытие - это единственное прибежище. Но это может случиться и без меня, и это должно стать целью твоих медитаций.
        На сегодня достаточно.

        Глава 2
        МЕДИТАЦИЯ: ЛЕЗВИЕ БРИТВЫ

        Ошо,
        когда я слушал Твою беседу о том, что «Бытие - это единственное прибежище», то вспомнил, как Ты говорил в медитационном лагере: «Я пришел не учить вас, а разбудить вас. Отпустите, и я трансформирую вас. Обещаю». Не мог бы Ты подробнее остановиться на этом весьма обнадеживающем заявлении? Также объясни, пожалуйста, разницу между обучением и пробуждением, взаимосвязь между отпусканием и трансформацией.

        Между обучением и пробуждением огромная разница. Учение - это очень просто, пробуждение - тяжкий труд. Для обучения пробуждаться не обязательно. Учиться можно даже во сне, - в сущности, все, что мы учим, усваивается нами в состоянии сна и незачем этот сон прерывать!
        Может, тебе известно, что вот уже десять лет русские психологи проводят эксперименты по обучению детей во сне. Это очень ценный эксперимент - ребенок может спокойно спать, и при этом его чему-то учат. Тогда ребенку не нужно будет днем ходить в школу; он сможет посвятить свое время играм, он почувствует себя свободным. Школа - это дневная тюрьма, и он избавится от нее. Эксперимент дает положительные результаты. Обучающий прибор устанавливается рядом с головой ребенка. И пока ребенок спит, в его подсознание вводятся знания по математике, языкам, географии и так далее.
        Замечено, что при обучении во время сна отсутствуют те помехи, которые отвлекают от учебы бодрствующего человека. В состоянии бодрствования наш ум постоянно отвлекается на посторонние предметы. Вот ребенок сидит на уроке и слышит, как за окном запели птицы, он тут же теряет нить рассказа учителя. На улице послышались чьи-то шаги или просто какой-то звук. Этого достаточно, чтобы отвлечь внимание ученика. Но ум спящего ребенка целостен. Обучение происходит через бессознательное, а отнюдь не благодаря сознанию; любое обучение происходит в том, что Фрейд называет бессознательным умом. Вот почему мы вынуждены повторять то, что учим. Когда учишь иностранный язык, слова и их значения приходится повторять по нескольку раз, и благодаря такому повторению новая информация переходит из сознания в подсознание. Прочитав стихотворение несколько раз, ты сможешь пересказать его на память. Прочти его лишь раз, и оно тут же улетучится из твоей головы. Вначале читает и усваивает сознание, затем, после нескольких повторений, новый материал проникает все глубже, в нижние слои подсознания, там он усваивается и со
временем становится частью подсознательного ума.
        Мы обучаемся при помощи подсознания; когда мы спим, спит наше сознание, подсознание бодрствует. В сон погружается периферия ума, а его центральная, внутренняя часть бодрствует. Обучение во сне - это обучение непосредственно через подсознание. Я упоминаю об этом эксперименте, чтобы ты понял: обучение может происходить и когда человек погружен в сон. Такая учеба может быть даже более успешной.
        Обучение и пробуждение - совершенно разные явления. В обучении главное запомнить; понимания здесь не требуется. Пониманием может обладать другой человек - ты все-таки чему-то научишься. Так работает вся наша система образования. Любое образование - это заимствованное знание, не имеющее никакого отношения к личному опыту человека. Библиотеки полны книг, которые помогут тебе узнать, что такое любовь. Можешь прочитать их все, провести масштабные научные исследования и даже сочинить о любви свой собственный трактат - чтобы изучить предмет под названием
«любовь», никакой любви не нужно. Процесс обучения не требует, чтобы ты переживал ее на собственном опыте.
        Чтобы пережить, необходимо пробудиться; чтобы испытать Божественное, ты должен быть полностью пробужденным. Это опыт полного пробуждения, и он может случиться с тобой, лишь если ты пробудился до конца. Не выходя из спячки, можно собрать в своей голове множество всяческих знаний, но невозможно во сне познать истину. Русским ученым, возможно, удастся внедрить в спящих людей какую-то информацию, но нет на свете силы, которая могла бы спящего человека превратить в мудреца. Ученый муж - это самое большее, что из него можно сделать.
        Нет никакого противоречия между сном и эрудицией; они связаны на глубинном уровне. Но истинное знание и сон - полные противоположности, поскольку сама суть истинного знания заключается в том, что от сна, от бессознательного не остается и следа, есть только полная пробужденность.
        Вся наша жизнь проходит в спячке; вот мы ходим, разговариваем, сидим или работаем - все это мы делаем во сне, ведь своих действий мы не осознаем. Почувствовав голод, мы поглощаем какую-то еду. Нам приходится работать, поэтому днем мы сидим в офисе, а вечером отправляемся домой. Но и это, и все остальное мы делаем по привычке; для этих действий никакая пробужденность не нужна, все они механические и однообразные.
        Ты, наверное, знаешь, кто такие лунатики. Это люди, которые ходят и совершают еще много чего другого во сне. Может, кое-кто из вас тоже гуляет во сне. Психологи полагают, что как минимум пять процентов взрослых являются лунатиками. Посреди ночи они встают с открытыми глазами, их организм при этом спит. Лунатики бродят в темноте, совершая поступки, на которые в состоянии бодрствования, скорее всего, были бы неспособны. Они шатаются по дому, умудряясь обходить мебель и находя себе множество различных занятий.
        Замечено, что близкие такого человека часто думают, будто в доме завелось привидение. А все гораздо проще: привидение, которое мешает им спать по ночам, живет в их же семье. Сам же лунатик ничего не помнит, и утром он будет с жаром отрицать, что имеет хоть какое-то отношение к собственным ночным подвигам. Он совершенно не осознавал своих действий, как пьяный, что бредет вдоль дороги.
        Иногда состояние опьянения становится для пьяницы столь привычным, что можно и не распознать, что он сейчас не совсем трезв. Лунатики обладают той же способностью преодолевать большие расстояния и совершать поступки, которые в исполнении спящего человека иначе как чудом не назовешь. Некоторые люди во сне даже совершали убийства, а потом спокойно возвращались в кровать; и, конечно же, утром они и не догадывались о том, что натворили ночью.
        Вот что случилось в 1940 году в Нью-Йорке. Один человек во сне прыгал с крыши своего дома на крышу соседнего. Дома были высотой в пятнадцать этажей, а он прыгал с крыши на крышу! Об этом стало известно, потому что мужчина отличался пунктуальностью: каждую ночь, ровно в час, он совершал прыжок, затем прыгал обратно, после чего возвращался домой. В скором времени каждую ночь там стали собираться толпы зевак, жаждущих поглядеть на этот бесстрашный прыжок - ведь расстояние между крышами было просто огромным! Но однажды ночью, в тот момент, когда мужчина перепрыгивал на крышу соседнего дома, собравшиеся стали его подбадривать. Они так громко кричали, что разбудили прыгуна. Свой первый прыжок он уже завершил, так что ему ничего теперь не угрожало, но как только он проснулся, его охватил страх. Как он оказался на крыше дома? А внизу толпа людей, все кричат. Он почувствовал такой ужас, что при попытке перепрыгнуть обратно, разбился насмерть. Сама мысль, что он совершил столь невероятный прыжок, привела его к гибели. Прыжок, который он столько раз совершал во сне, его сознание сочло невозможным!
        Учиться можно и во сне. Спать - значит проживать жизнь, в которой не нашлось места осознанности. Ты совершаешь некое действие, но твой ум при этом отсутствует. Вот ты идешь по улице, твое тело находится здесь, а ум в это время беседует с женой или, может, уже добрался до офиса еще до того, как ты сам туда пришел. Твой ум уже занят какими-то рабочими вопросами, а ты все еще идешь по улице. Когда ум находится в одном месте, а тело - в другом, это означает, что осознанность отсутствует. Если ум пребывает там же, где и тело, - значит, есть и осознанность.
        Ты находишься здесь, слушаешь меня. Если в эти минуты ты весь превратился в слух, если остается только твое слушание, а ум нигде больше не бродит, пребывая здесь и сейчас; если слушание - это единственное, что сейчас происходит, как будто весь остальной мир исчез и ничего от него не осталось... Вот есть я - рассказчик, есть ты - слушатель, и между нами возникает мостик. Твой ум больше ничего не делает, он замолкает, погружается в полную тишину; он слушает, только слушает. Когда остается одно слушание, ты переживаешь момент осознанности. Ты впервые открываешь для себя, что такое медитация.
        Медитировать - значит пребывать в этом моменте, никуда не уходить из него.
        Будду спросили: «Как нам медитировать?»
        Он ответил: «Что бы ты ни делал, делай это осознанно; это и есть медитация. Когда ты идешь, ступай со вниманием, будто ходьба - это все, что есть; когда принимаешь пищу, ешь осознанно, будто еда - это все, что есть; поднимаешься с места - поднимайся осознанно; сидишь, осознавай, что сидишь. Все твои действия становятся осознанными, твой ум не уходит за пределы этого мгновения, он остается в этом мгновении, водворяется в нем. Это и есть медитация».
        Медитация - это не отдельный процесс. Словом «медитация» просто называют жизнь, прожитую с осознанием. Медитация - это не занятие, которому ты можешь посвятить час в день, а потом забыть о нем до завтра. Нет, если медитация отсутствует в твоей жизни двадцать три часа в сутки и лишь один час медитативен, двадцать три часа наверняка возьмут верх над одним-единственным часом. Не-медитативное состояние одержит победу, а медитация проиграет. Если двадцать три часа в сутки ты живешь без осознания и лишь час осознанно, ты никогда не достигнешь состояния будды. Как этот единственный час может превозмочь остальные двадцать три?
        И вот что ты также должен понять. Как можно час пребывать в состоянии осознанности, если остальные двадцать три часа ты не осознаешь? Как можно один час быть здоровым, если остальные двадцать три ты болен? Здоровье и болезнь появляются как следствие процессов, протекающих внутри твоего организма. Если двадцать три часа в сутки ты здоров, твое здоровье будет таким же крепким и в оставшийся час, ведь внутренние потоки нельзя остановить на это время. Поток продолжает свое движение.
        Медитация не наступит лишь потому, что ты сходил в храм, мечеть или гурудвару. Если в тебе нет пробуж-денности. когда ты делаешь покупки в магазине или на рынке, когда сидишь дома, то с чего бы тебе вдруг стать пробужденным в храме? Ничего не случается внезапно, если это не часть твоего внутреннего потока. Вот почему Будда говорил, что медитация может случиться, только если ты медитативен двадцать четыре часа в сутки.
        Так что хорошенько усвой, что медитация не просто одно из многочисленных дел, которыми можно заняться в жизни. Это не просто еще одно звено в бесконечной цепи человеческих деяний. Она подобна нити, на которую нанизываются все цветы гирлянды.
        Медитация - это образ жизни, а не вид деятельности. Цветочная гирлянда возникает, если человек медитативен во всем, чем занимается, если нить проходит через каждый цветок. Нить даже не видна, она спрятана под цветами. Так и медитирующего человека разглядеть нельзя; он здесь, присутствует, но при этом спрятан за всеми поступками, которые совершаются через него. Человек пробуждается в тот день, когда начинает жить медитативно. Пока он живет не-медитативно, он погружен в сон.
        Махавиру спросили, что такое садху. Никто и никогда не отвечал на этот вопрос так, как это сделал Махавира. Он сказал: «Асутта муни, сутта амуни» - «Садху - это тот, кто не спит, а тот, кто спит, - не садху».
        Кто же не спит? Не спит тот человек, у которого каждое действие медитативно. Религия, освобождение - это опыт, который случается в пробужденном состоянии сознания. Любое другое обучение происходит в уме, погруженном в сон. Вот почему я утверждаю, что между обучением и пробуждением - огромная разница.
        Я здесь стараюсь не для того, чтобы научить тебя. Для этого к твоим услугам целый свет. Существуют огромные университеты, разные спецы и знатоки попадаются на каждом углу; не счесть библиотек, заполненных учеными книгами, из которых можно многое узнать. Мир велик, и учиться ты можешь где угодно. В твоем распоряжении бесчисленные институты, школы и курсы.
        К тому же в тебе живет неуемная тяга к знаниям, к учебе, ведь ученость увеличивает твою силу и могущество. Чем больше информации в тебе поместилось, чем лучше ты разбираешься в каком-либо специальном предмете, тем больше у тебя власти. Чем больше у тебя знаний, тем больше богатства.
        Знания - тоже богатство. Одни копят состояния на банковских счетах, другие - в своей памяти. И запомни: тот, кто свое богатство хранит у себя в голове, - умнее, ведь в банк могут забраться грабители, экономическое положение в стране может измениться, может случиться коммунистическая революция. Банк, на самом деле, не слишком надежное место. Его могут ограбить похитители, коммунисты, государство. Защищенность банков не вызывает особого доверия. А вот украсть что-то из памяти не так просто, хотя в последнее время случается и такое. В наши дни разрабатываются приемы для извлечения информации из человеческой памяти. До сих пор смена власти в стране никак не влияла на память людей, но сейчас пытаются сделать и это. В Китае и Корее коммунисты провели грандиозный эксперимент по изменению памяти народа, ведь в конечном счете память, даже спрятанная под позднейшими наслоениями, - тоже богатство. Проникнуть внутрь мозга - крайне сложная и деликатная для человека задача, но в наше время научились делать и это.
        Нельзя скопить земные богатства, их могут украсть, - так писали в старинных книгах, этому учили в университетах древности. А накопление знаний - реальная задача, ведь знания украсть нельзя. Богатства отнимет у тебя смерть, а знание может ее пережить. Поэтому старинная индийская пословица говорит, что мудреца видно издалека; его почитают везде, где бы он ни оказался. Теперь все это в прошлом. Мы нашли способы проникать даже внутрь головы человека. Сейчас проводятся интенсивные исследования в области промывания мозгов - как изменить содержимое головы, очистив ее от всего лишнего.
        Такие грандиозные и крайне опасные эксперименты проводили китайские коммунисты. В качестве подопытных использовались американские военные, захваченные в плен на корейской войне. Китайцы пытались промыть мозги молодых американцев. Мозг действительно можно промыть, ведь память состоит из символов. Так стирают запись на магнитофонной кассете, после чего записывают новую информацию. Вот и память можно очистить, а затем заполнить новыми воспоминаниями. Если индуса лишить памяти, то его можно превратить в мусульманина. Сотри из него Гиту, вставь Коран, и вот индуист стал мусульманином. Так же и мусульманина можно превратить в индуиста. Америка была потрясена, когда вернувшиеся из плена солдаты стали высказывать коммунистические убеждения. Случилось то, во что разум отказывался верить, что казалось невозможным. Обследовав освобожденных пленников, американцы обнаружили, что те подвергались некоему воздействию и что каким-то образом в их память были внесены изменения.
        Теперь и в Америке активно проводятся подобные эксперименты. Скиннер[Бэррес Фредерик Скиннер (1904-1990) - американский психолог. Основатель одного из направлений бихевиоризма. - Прим. перев.] - великий мыслитель. Он утверждает, что теперь не обязательно людям что-либо втолковывать, стараться, чтобы они поняли; отныне у нас есть способы просто изменять их. Если нужно человека сделать
«хорошим», можно произвести соответствующие изменения в его мозгу. Незачем ему что-то объяснять или пытаться научить его морали и нравственности. Можно изменить ему мозг при помощи химических препаратов или хирургического вмешательства. В голову помещаются электроды, и человека можно держать под контролем. При рождении в голову каждого младенца можно вживлять такой же электрод. Ни родители, ни тем более сам ребенок знать об этом не будут. При помощи такого электрода можно контролировать каждый шаг человека на протяжении всей его жизни, при этом у него будет ощущение, что все его действия вполне самостоятельны.
        Он не почувствует, что подчиняется чьим-то приказам; ему будет казаться, что любой его поступок - продукт его свободного волеизъявления, следствие внутреннего вдохновения.
        Исследования Скиннера и его коллег приближают наступление самых мрачных времен в человеческой истории, когда человек превратится в раба. Ему будет казаться, что действует он по собственной воле, а на самом деле им будут управлять извне - из столицы или, скажем, по радио. Его мозг откликается на радиосигналы. Скиннер говорит, что в мгновение ока можно будет усмирить целый город, в котором возникли беспорядки. Если люди бунтуют, их можно сделать смирными и послушными. Когда солдат посылают на войну, им можно внушить бесстрашие. Вопрос лишь в том, чтобы стереть их представления о смерти, тогда они будут сражаться, не ведая страха, как будто смерти не существует. В наше время известны способы изменять память человека, вытирать из нее информацию и похищать ее. Но это возможно только потому, что память - тоже предмет потребления.
        Существует одно-единственное явление, которое никому не дано уничтожить, и это - осознанность, внутренняя пробужденность, внутреннее сознание. У Будды, Махавиры или Христа память не лучше, чем у нас с вами, это люди, в которых было больше осознанности, чем у нас, она была более высокого уровня. У них ничего нельзя отнять. Мы можем убить их, разорвать их тела на мелкие кусочки, но нам не удастся уничтожить их осознанность, ведь она не является следствием какого-либо физического процесса. Осознанность - так называется сущность нашего духовного сердца, наш глубинный центр, сердцевина нашей души... можно подыскать и другие определения. Так что осознанность никто не сможет уничтожить. Память можно стереть и заполнить заново. Память мы получаем из внешнего мира, - следовательно, ее могут у нас отнять.
        Осознанность рождается внутри нас, она не приходит извне; поэтому ее нельзя у нас отнять.
        Только медитация, и ничто иное, выходит за пределы смерти.
        Не знание, а медитация может стать нашим другом в момент смерти.
        Только медитация несет освобождение. Поэтому индуисты всегда говорили, что не бывает другого освобождения, кроме медитации. Все остальное - это путы, мы связаны по рукам и ногам. Наша мораль - это путы, наши знания - тоже путы. Только медитация освобождает.
        Таким образом, когда я говорю, что пытаюсь не научить, но пробудить тебя, я хочу сказать, что не испытываю желания развивать твою память. Даже если твоя память улучшится, никакого проку от этого не будет. Ты будешь чуть больше знать, вот и все. Твой накопитель информации увеличится в объеме, но никакого реального преимущества это тебе не даст. А вот если в тебе станет больше осознанности, если углубится твое понимание, если пробужденность достигнет нового уровня, в твоей жизни может произойти крутой перелом.
        Чтобы пробудить тебя, нужны совсем иные средства, чем те, что пригодились бы для твоего обучения. Учить - значит рассказывать тебе о чем-то новом и неизвестном, описывая все это словами. Пробудить - означает заставить тебя пройти через опыт, который сделает тебя другим, каким ты не был прежде. Если мы сядем на речном берегу и я стану рассказывать тебе о плавании, ты пополнишь свои знания. Если я толкну тебя в реку, родится само плавание. Если кто-то захочет сделать из тебя пловца, у него не будет другого выбора, как толкнуть тебя в реку. Ты станешь молотить руками и ногами по воде; эти хаотичные движения и есть начало плавания.
        Те эксперименты по медитации, которые я постоянно прошу тебя выполнять, - это попытки научиться плавать.
        Для меня важнее сама техника, исполнение, а не информация. Информации я даю ровно столько, сколько хватило бы, чтобы убедить тебя заниматься совершенствованием техники.
        Когда Будду спрашивали: «Существует ли Бог?», обычно он ничего не отвечал. Но если ему задавали вопрос «Есть ли способ отыскать Бога?», он тут же начинал говорить. Если его спрашивали: «Пожалуйста, расскажи нам об освобождении», он оставался безмолвным. Но если вопрос был «Как можно достичь освобождения?», он сразу же отвечал, будто ждал, что его об этом спросят. В конце жизни его спросили: «Что это за идея, которой ты хотел нас научить?» И Будда ответил: «Я не хотел обучать вас идеям как таковым. Я лишь хотел дать вам техники, при помощи которых вы могли бы достичь наивысшего знания».
        Информация и метод - две разные вещи. Мы можем часами говорить о еде, но ничей голод этим не утолишь; от этого он станет лишь сильнее. Но если мы приготовим еду, то справиться с голодом у нас получится. Не важно, что еда будет не самого лучшего качества. С первой попытки нам, пожалуй, не удастся приготовить ничего особо съедобного, и все же так мы сможем насытиться.
        Божественное - это голод, это жажда внутри нас. И теории здесь не помогут. Никакие книги не утолят эту жажду; но даже если они только увеличивают ее, вполне достаточно и этого. Ни один мастер никогда не утолит эту жажду одними своими проповедями, но если ему удастся усилить ее в тебе - это огромная удача. Именно это и. делает мастер: он не утоляет твою жажду, он усиливает ее. Он не дает тебе удовлетворенности, он делает тебя еще более неудовлетворенным. Он не оставляет тебя в покое, ведь покой - это просто смерть. Он лишает тебя покоя еще больше, он посылает тебя в странствие по неизведанным мистическим тропам. Он зажигает огонь внутри твоего существа, чтобы каждая клеточка могла испытывать все большую жажду, чтобы каждый вздох кричал о твоей неудовлетворенности и вся твоя жизнь превратилась бы в голод. И пока этот голод не удовлетворен, ты лишаешься покоя и отдыха.
        Рядом с настоящим мастером ты испытываешь все большее смятение и беспокойство, а фальшивый мастер просто дает тебе информацию. Такой мастер сделает из тебя ученого мужа, знатока; ты станешь вместилищем самых разнообразных знаний, при этом ничего не зная по-настоящему. В тебе осядет множество священных книг, но истина будет для тебя недоступна. Связь с истиной случается лишь тогда, когда твоя жажда вырастает так сильно, что ты сам превращаешься в жажду. Когда жажда становится столь нестерпимой, что ее ты уже не ощущаешь, ты скорее чувствуешь, что сам стал своей жаждой, и каждая клеточка твоего существа горит огнем, - именно в тот момент, когда кажется, что ты весь охвачен пламенем, на тебя проливается дождь. Это и есть момент революции, трансформации. В это мгновение ты пребываешь в контакте с истиной.
        Ты придешь к мастеру, и он причинит тебе боль, - боль, ведь ты испытываешь голод и жажду, ты неудовлетворен, у тебя нет того, чего ты так сильно вожделеешь. От мастера ты не получишь никакого утешения. На самом деле, он отнимет у тебя все, что служило твоим утешением. Он никогда не скажет тебе, что все в порядке и все будет хорошо.
        Мастер - это революция; он лишит тебя сна, он скажет тебе, что дела обстоят из рук вон плохо, хуже некуда, и любые твои достижения - это полная ерунда, ты не сделал даже первого шага к чему-то более или менее стоящему, а в руках у тебя обычные камни и не стоит питать иллюзий, что это настоящие бриллианты.
        Он заберет все, что у тебя есть. Оставит тебя голым и босым, обдерет как липку. Он превратит тебя в полный ноль. Вот из этого нуля и пробудится твоя духовная жажда. Он лишит тебя всего, чтобы исчезли твоя самоуверенность и чувство безопасности, чтобы растворились твои призрачные мечты и планы.
        Мастер - это бунтарь, иконоборец.
        Но он уничтожает не иконы в храмах - это просто глупо и безрассудно, - он наносит удар по твоему представлению о самом себе, что живет внутри твоего существа.
        Ты не такой, каким себя считаешь. Безмятежность, написанная на твоем лице, - ложь. Твоя улыбка - не более чем социально приемлемое поведение, этикет. Когда ты говоришь, что все в порядке, ты врешь - все плохо. Когда с тобой здороваются и спрашивают «Как дела?», ты отвечаешь: «Отлично!» Все это только слова. Ты ни разу не задумывался, сколько в этих словах правды. У тебя просто не хватает духу подумать об этом; ты боишься этих мыслей, ведь тебе известно, что все далеко не так чудесно, и твой ответ - не более чем ритуал. Просто так принято - говорить знакомым, что у тебя все в порядке. Но ты так долго всем рассказывал, как у тебя все замечательно, что со временем и сам начал в это верить. Ты забыл, что все совсем не так.
        Потому связываться с мастером опасно. Это риск. Он не оставит камня на камне от твоих иллюзий; а истина заключается в том, что ты - не более чем скопище иллюзий. Он отсечет все твои удовлетворенности, и в тебе родится глубинная неудовлетворенность, которая не оставит тебя, пока ты не станешь един с Божественным. Ты испытаешь такое нетерпение, такую неуемную жажду Божественного, что она пронзит твое сердце, словно тысяча шипов. Тебя охватит волнение, от которого не будет никакого спасения, пока ты не достигнешь состояния абсолютного здоровья.
        Вот почему лишь очень смелые люди приходят к мастеру. Я не погрешу против истины, если скажу, что только отчаянный смельчак, сорвиголова способен обратиться к мастеру. Иметь дело с мастером - значит играть с огнем. Иметь дело с мастером - значит отправиться в путешествие по иному миру; оставив мир, который ты знаешь, попасть в мир неведомый, не отмеченный ни на одной карте, мир, о котором ничего неизвестно. Это не деловая операция; это азартная игра, где на кон мы ставим самих себя, не будучи уверенными в ее исходе.
        Именно этих игроков я называю ищущими, саннъяси-нами.
        В обмен на неизвестное они ставят на карту все, что знают. А рассудительный и здравомыслящий окружающий мир поступает с точностью до наоборот. Поэтому мир всегда считает саннъясина ненормальным. Мир живет по законам бизнеса - делай ставку в один доллар, только если ты уверен, что взамен получишь полтора. Мир говорит, что лучше держать в руке свою синицу, чем рисковать ею ради мечты о журавле. Довольствуйся тем, что имеешь. Это лучше, чем утратить и то малое, пустившись на поиски чего-то большего в далеком и неопределенном будущем, где вообще непонятно, получишь ты что-то или нет.
        Омар Хайям в своих знаменитых «Рубайят» говорит: «Не трать время жизни попусту, вволю напейся того, что у тебя под рукой, ведь ты не знаешь, бывает ли на свете то, чего у тебя нет. Наслаждайся этим миром - незачем спрашивать о мире ином. Вот попадем в него, тогда и будем судить, но кто знает, существует он или нет? Наслаждайся тем, что имеешь, - телом, чувствами, всем миром. Пей его до дна!»
        Радуйся тому, что есть, и не думай о том, чего ты лишен, - такова логика мирского, приземленного человека. Логика санньясина полностью противоположна. Она подсказывает ему: «Все, что у меня есть, - это хлам, бесполезные булыжники и кучи всякого барахла. Ничего хоть сколько-нибудь ценного здесь не найдешь. Здесь нечего брать, ничего интересного и полезного отсюда не извлечешь. Но как только я оставлю все это, передо мной откроются двери в неведомое. Именно там обитает радость!»
        Только игроки способны сыграть в эту игру. Вот почему я часто говорю, что человек с деловым складом ума не может быть религиозным; деловой человек живет в мире математического расчета.
        Есть такая история. Однажды бизнесмен купил два лотерейных билета по доллару каждый. Так вышло, что он сорвал джекпот - миллион долларов! Друзья и знакомые бросились его поздравлять с этим, как они решили, радостным событием. Но оказалось, что счастливчик, совершенно безутешный, лежит в постели. «Что случилось? - спросили его друзья. - Ты выиграл такую невероятную кучу денег... и страдаешь?»

«Да, - ответил бизнесмен, - даже не представляю, зачем мне понадобилось покупать второй билет. Вот, смотрите: этот билет принес мне миллион долларов! Но ведь я целый доллар выбросил на второй!»
        Вот так устроен бизнесмен; потому он и не способен стать религиозным.
        Тебе будет интересно узнать, что все великие религиозные деятели Индии родились в семьях кшатриев, воинов. Среди них не было ни сыновей брахманов, это каста священнослужителей, ни вайшьев - торговцев. Махавира, Будда, Паршванат[Паршванат -
23-й тиртханкара джайнов. - Прим. перев.] , Неминат**, Кришна, Рама - все они выходцы из семей кшатриев. Кшатрий может позволить себе быть игроком; это совершенно другая математика. Он рассуждает терминами не интересов, а ставок. Для него жизнь или смерть скорее напоминают прыжок.
        Религиозный человек обладает натурой игрока; и чем он занимается в этом мире - не имеет значения. Игрок - это сорвиголова. Игрок ставит на кон все, чем владеет, против того, чего у него нет; он рискует реальностью в погоне за возможностью.
        Поэт может стать религиозным, а вот лавочник?.. - Никогда! Если лавочник становится религиозным, он и религию превращает в бизнес. Религия не меняет его, это он меняет религию. Он приносит свои гроссбухи в храмы и мечети, тем самым превращая их в лавки.
        Когда я говорю, что пришел разбудить вас, а не учить, смысл моих слов таков: я хочу выбить из вас замашки торгашей. Я хочу, чтобы вы стали игроками, сорвиголовами. Взгляни на все, чем ты владеешь, открыто и непредвзято, увидь, насколько все это малозначимо и незначительно, тогда ты сможешь отправиться на поиски того, чего у тебя нет.
        Этот путь не из легких, и пройти его ты сможешь, если в тебе будет пробужденность. Если же тебя окутал сон, ты собьешься с дороги. Вероятность свернуть не туда очень высока, ведь и пространства огромны. Путь, по которому можно достичь, очень узок - мистики говорят, что он шириной с лезвие бритвы. А ложных путей - великое множество, они простираются повсюду, за пределы Земли. Вся Вселенная в твоем распоряжении, можно бродить где угодно.
        Медитация - это лезвие бритвы.
        В ту секунду, когда ты попытаешься медитировать, ты поймешь, почему мистики назвали ее лезвием бритвы: она так бесконечно мала, ее так легко упустить. Вот мгновение, когда с тобой случилась медитация, и уже в следующую секунду ты снова очутился в состоянии не-медитации. Как-нибудь выбери время и проведи такой эксперимент: возьми в руки часы и попытайся неотрывно наблюдать за секундной стрелкой. Подсчитай, как долго тебе удается наблюдать за движением стрелки и не отвлекаться на мысли. Ты увидишь, что три секунды - это твой предел, и даже это дается тебе с большим трудом. И три секунды еще не прошло, а твой ум уже куда-то улетел - в фантазию, где исполняются твои мечты, или, может, в некое приятное для тебя состояние. Ты напрочь забыл не только о секундной стрелке, но и вообще о часах в своей руке. Обнаружив, сколько времени прошло с тех пор, как ты забыл о стрелке, ты будешь поражен. Тогда ты поймешь, почему мистики сравнивают медитацию с лезвием бритвы. Одно мгновение, всего лишь крохотное мгновение, и ты его упустил!
        Да, осознанность, пробужденность - это состояния, которых очень трудно достичь, но они того стоят. По сравнению с тем, что ты получаешь, все трудности - просто ничто. Каждый, кто когда-либо достигал, говорил: что бы я ни делал, это ничто, а получал я при этом все. Поэтому такие люди говорят о достижении как о таинстве. Это пра-сад, милостивый дар: его нельзя достичь усилиями, он не имеет никакого отношения к нашим действиям. Это как если бы мы сделали работы на доллар, а получили за нее миллиард долларов. Мы ничего не сделали, а получили все. Здесь, казалось бы, отсутствует причинно-следственная связь между трудом и его оплатой; отсюда и слово пра-сад - дар. Это не было достигнуто нашими усилиями; мы получили эго из милости.
        Но пока мы пребываем во сне, это сложно; и все потому, что мы сделали крупные инвестиции в свой сон.
        Наши самые горячие надежды, самые безумные мечты и фантазии - составная часть этого сна. Если мы вдруг проснемся, все эти надежды и мечты пойдут прахом.
        Ты говоришь своей жене: «Я тебя люблю», но когда тебя наполнит осознанность, тебе придется признаться ей: «Я никогда не любил тебя». Ты говоришь своим детям: «Я живу ради вас», но осознанность поможет тебе понять, что это не так. Ты живешь не ради детей, ты поддерживаешь в них жизнь, чтобы, когда тебя не станет, их жизнью продолжить свою. Твои дети - это твое желание; ты ждешь от них исполнения того, на что сам оказался не способен. На их плечах ты пытаешься въехать в будущее. В них ты ищешь собственное бессмертие - ты умрешь, но после тебя останется сын. Значит, часть тебя останется жить; что-то твое сохранится и будет дальше существовать в этом мире.
        Людям нравится вырезать свои имена в камне: «Этот камень будет здесь лежать, даже когда меня не станет». Если так приятно вырезать свое имя на камнях, то насколько же приятнее делать то же самое с живым человеком! Считается, что если мужчина умирает, так и не став отцом, - это трагедия, если женщина умирает, не став матерью, - это горе, ведь ты не оставляешь по себе продолжения. Твоя смерть окончательна, от тебя не сохранится и следа. Твой поток остановит свой бег.
        Индусы говорят: если, умирая, ты не оставляешь по себе никакого потомства, ты не возвращаешь долга своему отцу. На этом стоит остановиться поподробнее. Почему твой долг отцу считается выплаченным, лишь когда ты сам становишься отцом? Да потому, что ты посредник, через которого продолжается жизнь твоего отца, и если ты остановишь этот поток, жизнь отца больше не продлится, так что позаботься о том, чтобы оставить после себя потомство. Нужно, чтобы у тебя был сын, и если ничего не получается - усынови ребенка. То, что сын ненастоящий, чужой, - не имеет значения. Все равно усыновляй. Для индусов это было совершенно обязательно. У них даже существовал обычай: если муж не мог зачать ребенка, приглашали другого мужчину, чтобы тот переспал с его женой. Изменой это не считалось. Было настолько важно, чтобы в семье родился сын, что в прелюбодеянии не усматривали ничего предосудительного. В этом нет ничего аморального, ведь нужно отдавать сыновний долг.
        Человек стремится избежать смерти, он придумывает множество самых изощренных способов, чтобы этого достичь. Он возводит огромные дворцы и величественные храмы из самого прочного камня и на этих сооружениях вырезает свою подпись. Так или иначе, он должен оставить в этом мире свое детище. Каждый отец стремится создать дитя по своему образу и подобию. И ни разу он не остановился и не задумался: «А что же во мне такого хорошего, чтобы стоило оставлять по себе свой образ и подобие? Разве оно сделает этот мир прекрасней? Мой образ был довольно-таки уродлив, он был бременем, мертвым грузом, а теперь я хочу оставить его потомкам?»
        А если сын слегка отличается в поведении от своего отца, у родителя рождается беспокойство, ведь это означает, что копия получится не совсем точной, это будет не полное подобие. Так что все родители снова и снова твердят своим детям:
«Смотрите, детишки, не забывайте, что мы живем ради вас!» Но при свете осознанности родители увидят, что детей они воспитывают ради себя самих. И совсем не удивительно, что, достигнув подросткового возраста, дети поднимают бунт и мстят, ведь никто не желает жить ради кого-то другого, каждый хочет жить для себя. Каждое живое существо жаждет расширить и продолжить себя самого, а не кого-то еще. Так что в каждом сыне прячется глубинная ненависть к собственному отцу.
        Одно из основных открытий, сделанных Фрейдом, заключается в том, что крайне сложно отыскать сына, который в глубине души не был бы врагом своему отцу. Внешне он ведет себя совершенно приемлемо и даже может уважать отца, но в глубине его существа живет сопротивление. Так же сложно найти дочь, которая где-то в глубине не была бы соперницей своей матери.
        Гурджиев говорил, что если бы нашелся человек, который по-настоящему почитает своих родителей, его можно было бы считать святым, ведь любить родителей очень сложно. А если это случается... Случиться это может только при полной осознанности. В пробужденном состоянии ты приходишь к пониманию того, что твои родители живут неосознанно. Понимая, что это не их вина, ты начинаешь испытывать к ним добрые чувства и сострадание.
        Явный признак состояния неосознанности - использовать и мучить других людей, оправдывая издевательства моральными соображениями. Когда отец бьет своего сына, ты думаешь, что это делается для блага ребенка. Будь у тебя хоть капля осознанности, ты увидел бы, что это избиение ни малейшего отношения к воспитанию ребенка не имеет.
        А произошло вот что: ребенок каким-то образом задел эго отца; именно поэтому тот пришел в такую ярость. Отец бьет сына, поскольку его «я» нанесен удар, но при этом он говорит: «Все это для твоего же блага». Отец делает вид, что оказывает сыну какую-то услугу! Пусть в тебе родится осознанность, тогда все это просто исчезнет.
        Когда политик выставляет свою кандидатуру на выборах, он утверждает, что его основная цель - служение обществу. Но ни один политик никогда не станет участвовать в выборах ради общественного блага. Правда, сам он думает, что его мотивы именно таковы. Он не просто говорит об этом, он на самом деле в это верит! Он обманывает не только тебя, но и себя самого. «Как же я могу служить людям, не имея никакой должности или мандата? Как можно служить, не имея власти?» Так он рассуждает.
        Но любой слуга превращается в хозяина и повелителя, как только в его руках оказывается власть. Начинает он с идеи служения простым смертным, а заканчивает тем, что перерезает тебе глотку. Сам он ничуть не сомневался, что служит тебе верой и правдой. Но, массируя тебе ноги, он, непонятно как, добрался до шеи, и закончилось все тем, что он перерезал тебе горло. Ты этого никак не ожидал, а он - и подавно. Осознанность откроет ему, что на самом деле его политическая деятельность не имеет никакого отношения к служению людям. Это лишь утверждение его «я», использование других людей в своих интересах.
        У твоего служения есть одна цель - получить отдачу в качестве служения тебе остальных людей. Когда ты отдаешь, ты делаешь это лишь для того, чтобы получить нужное тебе. Все, что ты делаешь, - это использование, эксплуатация. Ты просто прибегаешь к звучным эпитетам, чтобы скрыть правду. Вот почему я говорю, что в неосознанность ты сделал значительные инвестиции.
        От состояния неосознанности зависит один из твоих величайших проектов. Так что сломать твою неосознанность крайне сложно. Сломать ее означает понять, что мир, который ты создал вокруг себя, насквозь фальшив. Это лишь самообман. Это просто паутина, сотканная из твоих желаний, амбиций, жестокости и зависти.
        Любому человеку не просто сохранить бесстрашие, когда он осознает, что вся его жизнь - пустышка. Мы боимся, поэтому мы закрываем глаза и уговариваем самих себя, что все хорошо, что бы ни происходило. Хорошо, пусть будет так! Не нужно разрушать все это.
        Поэтому медитация так трудна. Все вы готовы учиться, но никто не готов пробудиться. Вот почему мне приходится говорить с тобой. Чтобы тебя потянула за собой твоя жажда знаний и ты пришел бы ко мне. Это хорошая приманка. Тебя притягивает, как рыбу, которую наживкой заманивают на крючок.
        Будда тоже говорит, Иисус тоже, прекрасно зная, что все разговоры бессмысленны, от них нет никакого проку. Но ты - рыба, которая без наживки ближе не подойдет. Учить - значит показать тебе наживку, а крючок - это пробуждение. Будет больно, жизнь усложнится. Эта жизнь, которую ты знаешь, закончится, но на ее месте родится новая жизнь. Это воскресение.
        Любому воскресению предшествует смерть. Чтобы пробудиться, ты должен умереть. Ты не можешь продолжать все это дальше, тебе придет конец. А кто готов вот так запросто умереть? А в учении твоя целостность останется невредимой. Ты останешься прежним, может чуть улучшенным, отшлифованным, очищенным. Учение делает тебя более сложным и утонченным. Чем больше ты узнаешь, тем более культурным, цивилизованным, образованным, сабъя кажешься.
        Сабья - очень приятное слово. Оно означает человека, который достоин присутствовать на сабе, собрании. Чем большими знаниями ты обладаешь, тем с большим правом и основанием ты сидишь на собрании. Чем больше ты знаешь, тем более изощренным становится твое эго, подобно тому, как ограняют бриллиант, чтобы он еще ярче сиял. Необразованный человек похож на алмаз неограненный. Распознать такой необработанный алмаз способен только ювелир. Образованный человек - это бриллиант после огранки; любой дурак разглядит его сияние и блеск. Все вы хотите учиться, ведь ваше эго не только продолжит свое существование, но станет еще более отточенным, более рафинированным. Но пробуждаться вы не желаете, потому что пробуждение означает ваш конец, родится нечто новое.
        Так что я начинаю с учения, чтобы можно было пробудить тебя, но учение - не самоцель. Если человек приходит ко мне сразу для того, чтобы достичь пробуждения, учить его я не пытаюсь, я не трачу на это и секунды.
        В связи с этим тебе нужно разобраться в том, что такое отпускание. Если я тебя учу, отпускать здесь не требуется, все, что тебе нужно, - это воля. Только человек, обладающий волей и силой воли, способен к обучению, ведь для этого процесса крайне важна концентрация. Для обучения чем уже канал твоего восприятия, тем лучше; поскольку через узкий канал ума информация проникает непосредственно в подсознание, становясь частью памяти. Поэтому в школе особое внимание уделяется концентрации - она необходима для обучения. Для улучшения и развития концентрации придуман тысяча и один способ как поощрения, так и наказания.
        Страх наказания способствует повышению концентрации. Если тебе приставить к горлу нож, ты будешь задавать вопросы о том, как сконцентрироваться? Твоя концентрация будет абсолютной, ты забудешь обо всем на свете. Куда-то подевается тот мотивчик, который ты только что напевал, вдруг остановится поток мыслей, проносившихся в твоей голове. Все твое внимание сосредоточится на острие ножа. Страх порождает концентрацию. Вот почему в школах и в институтах учеников и студентов приучают жить в постоянном страхе. Для этого используются весьма изощренные методы. Если ты провалишься на экзамене, то потеряешь лицо, над тобой будут смеяться. Но и это не все: возникает страх перед целым миром. Если ты и дальше будешь терпеть подобные неудачи, кем же ты станешь в жизни? Как будешь зарабатывать себе на хлеб? Где будешь жить? Ты будешь пустым местом!
        Этот страх вначале нужно крепко загнать внутрь человека. Страх все сгущается, и ты начинаешь концентрироваться. Вот почему чем ближе сессия, тем сосредоточеннее студент; его страх стал вязким, и его испуганный ум становится крайне сосредоточенным.
        Обратная сторона медали под названием страх - вознаграждение. Между ними нет особой разницы. Вознаграждение - это страх наоборот. Если на экзамене ты получишь высшие оценки, тебя ждет золотая медаль, ты прославишься, тебя окружат разными почестями, ты сможешь сделать хорошую профессиональную карьеру, получишь интересную работу. Тебе будет легко и просто реализовать свои амбиции. Твое эго укрепится еще больше, оно будет наслаждаться своим высоким положением. Потом появляется страх, что золотой медали тебе не видать, а вместе с ним рождается и жадность: ты жаждешь ее добиться.
        Любое образование основано или на жадности, или на страхе. Если ты хочешь преподавать, то вначале должен запугать. Поэтому все эти так называемые гуру, желающие научить тебя, вначале должны вызвать в тебе страх. И рай, и ад придумали для этого. Нет ни рая, ни ада; ты их нигде не найдешь, только внутри себя. Географические изыскания здесь бессмысленны: ты можешь вырыть самую глубокую яму на свете, но до ада так и не доберешься; ни одна ракета, устремленная к звездам, никогда не достигнет рая. Не ищи их снаружи, их там нет. Рай и ад - внутри тебя, это продолжение жадности и страха. Ты жаждешь рая и боишься ада.
        Религии понимают, что если хочешь чему-нибудь научить людей, ты должен их запугать или вызвать в них алчность. Странное противоречие: религии неустанно призывают тебя избавиться от страха и жадности, и все же проповедуют идею рая и ада.
        Рабийя была суфийским мистиком. Однажды жители города наблюдали, как она бежит по улицам: в одной руке у нее был зажженный факел, а в другой - кувшин с водой. Люди считали ее сумасшедшей. Мистиков всегда принимали за слабоумных; нормальными считаются лишь так называемые мистики, у которых такой же деловой склад ума, как и у тебя.
        Лишь того, кто не слишком от тебя отличается, назовут святым. Но между святым и тобой должна быть принципиальная разница. Итак, Рабийю считали сумасшедшей, а ее поведение в тот день уже не лезло ни в какие ворота - в одной руке горящий факел, а в другой - кувшин с водой!
        Люди на рынке окликали ее: «Эй, Рабийя, куда это ты так торопишься? И что у тебя в руках?»
        Она отвечала: «Этот факел для того, чтобы сжечь ваш рай дотла. А эта вода для того, чтобы затопить ваш ад. До тех пор пока рай и ад не уничтожены, нельзя сделать вас, людей, религиозными».
        Как можно стать религиозным, не избавившись от страха и жадности? Но если ты должен учиться, страх и жадность тебе необходимы. Благодаря страху и жадности ум учится концентрироваться. Ты способен обучаться, лишь когда твой ум сосредоточен.
        Если же ты желаешь пробудиться, концентрация тебе вообще не нужна. Чтобы пробудиться, не нужен ни страх, ни жадность. Страх, жадность и концентрация ума должны исчезнуть. Тебе, наверное, будет сложно это понять, ведь концентрацию ошибочно считали медитацией. Концентрация - это не медитация. Концентрация - это состояние напряжения; медитация - состояние расслабления. Концентрация узка, медитация - безбрежна. Медитация означает, что ум расположился на отдых; он не стремится в каком-то заданном направлении, он ни на чем не сосредоточен. Он просто отдыхает.
        Ты сидишь под деревом. Стремясь сконцентрироваться, ты читаешь какие-то мантры, поешь или берешь в руки священный текст, на котором можно было бы сосредоточить свой ум. Это не что иное, как разновидность обучения. Так может родиться сила, ибо воля порождает силу. Но умиротворения так не достичь; сила воли и покой, мир никак между собой не связаны. Из концентрации может родиться только Дурваса, индуистский святой, печально известный своими приступами бешенства.
        Дурваса олицетворяет последний камень на широком пути концентрации, он - высшее воплощение концентрации; вот почему, если Дурваса проклянет тебя насмерть, тебе уже не спастись. Ты умрешь на месте, ведь Дурваса так сконцентрировался, его ум достиг такой степени сосредоточения, что любое его слово попадает прямиком в твое подсознание, оно влетает туда, как стрела, и действует на него, как гипноз. Его слово прорастает в тебе, как зерно. Если Дурваса проклял тебя насмерть, тебе уже не выжить. Тебе придется подчиниться ему. Его сила концентрации настолько велика, что ты будешь вынужден покориться ей, и под этим пристальным взглядом ты задрожишь, как лист. С Дурвасой у тебя не будет иного выбора, только страх.
        Вот почему у меня язык не поворачивается назвать Дурвасу мудрецом. Как может быть мудрецом тот, кого мы должны бояться? Мудрец - это тот, рядом с кем все наши страхи рассеиваются.
        Но человека концентрации следует бояться. Один быстрый взгляд такого человека - и ты почувствуешь, что внутри у тебя все дрожит.
        Распутин - это русский Дурваса своего времени. Стоило ему взглянуть на человека, и у того возникало ощущение опасности и глубинного страха. Князь Юсупов, убийца Распутина, в момент выстрела прикрывал тому глаза. Если бы Распутину удалось просто посмотреть на князя, у него бы дрогнула рука. В глазах Распутина было столько силы, что они пронзали тебя насквозь. Он никогда не моргал. Когда Распутин пристально на тебя смотрел, ты чувствовал себя очень неуютно. Его немигающие глаза и способность к концентрации, выработанная годами, вызывали в человеке страх. Его взгляд везде создавал напряжение. Все это известно доподлинно. И лишь благодаря силе своего взгляда Распутин заполучил себе место у царского трона. Младший сын царя болел гемофилией; один небольшой порез - и мальчик мог истечь кровью, маленькая ранка - и кровь уже было не остановить. Но если бы Распутин взглянул мальчику в глаза и сказал «Остановись!», кровотечение прекратилось бы.
        В те времена это считалось великим чудом. Но исследователи гипноза в наши дни утверждают, что система кровообращения также находится под контролем глубинных слоев сознания. Если я захочу поднять руку, она начнет двигаться, станет подниматься. Если можно двигать рукой, то и кровь можно остановить. Рука мне подчиняется, но что такое рука? Кости, кровеносные сосуды и мышцы. Когда я хочу сделать шаг, ноги меня слушаются; если мне подчиняется все тело, то почему бы не стать послушной и крови? Нужна лишь небольшая тренировка в концентрации.
        Поскольку жизнь царевича оказалась в руках Распутина, он подчинил себе всю царскую семью. Стоило Распутину отлучиться хоть на день, и ни один доктор не помог бы, если бы у мальчика началось кровотечение. Распутин сделал очень странное предсказание: он заявил, что вскоре после его, Распутина, смерти власть царя прекратит свое существование. Конечно же, он предсказал все это для того, чтобы царь его оберегал; и расчет был верен: царь и вправду делал все, что мог. Но через полтора года после смерти Распутина царская империя, просуществовавшая триста лет, была сметена революцией.
        Как я понимаю, слова Распутина проникли глубоко в душу царя. Распутина убили за восемнадцать месяцев до революции 1917 года. После его убийства царская империя начала трещать по швам. Должно быть, царь и его жена с каждым днем все острее чувствовали, что без Распутина им приходится очень туго. Как можно хоть один день управлять страной? Как загубили Распутина, так загубили и все остальное. Это чувство, наверное, проникло очень глубоко в душу царя.
        Историю можно рассматривать, проследив лишь внешнюю канву событий. Если судить об истории по внешнему, поверхностному уровню, окажется, что наиболее значительная фигура русской революции - это Ленин. Но существует и более глубокий уровень истории, и здесь самая значимая фигура революции - Распутин. Именно Распутин сделал русскую революцию возможной. Это психо-история; ее события на поверхности не видны; их видно только изнутри.
        Если ты сидишь под деревом и упражняешься в концентрации, внутри тебя рождается сила. Любая сила питает и насыщает эго. Поэтому всегда оказывается, что сан-нъясины, практикующие концентрацию ума, - большие эгоисты. Каждое их действие - это величественная демонстрация собственного «я»; они могут говорить, ходить, сидеть, заниматься каким-нибудь делом, и во всем этом очень много их «я». Как человек, переполненный своим эго, может пребывать в единстве с бытием? Это невозможно.
        Медитация - это состояние, полностью противоположное концентрации.
        Медитация означает, что ты сидишь под деревом, а твое сознание открыто всему окружающему. Оно не бежит во все стороны, оно открыто всему. Оно не убегает, оно спокойно и распахнуто. Вот слышится, как запела птица, и ни одной мысли при этом не возникает. Ты не думаешь, кукушка это или какая другая птичка. Как только появляется мысль, медитация исчезает; вместе с мыслями начинается концентрация. Птица будет петь, и ее песня эхом отзовется в твоей внутренней пустоте, ведь ты открыт и доступен. Но ни тени мысли не возникает; звук отразится в тебе и исчезнет. Вот над головой у тебя пролетел самолет.
        Его гул прокатится эхом и растворится. Вот слышен звук паровозного гудка. Он отразится внутри тебя и растает. С деревьев будут падать листья, их шелест станет эхом в твоей внутренней пустоте, но ты не будешь думать, ты просто будешь.
        Медитация - так называется это пребывание, когда ты просто есть, без всяких мыслей. Медитация - это не суженное состояние ума, не узкая речушка, это океан. Концентрация подобна реке, быстро и резво несущей свои воды в заданном направлении. Медитация подобна океану, бескрайней глади, открытой всем ветрам, но никуда не направленной. Река может выйти из берегов; океану это состояние неведомо. Реки текут, у них узкое русло, заполненное небольшим количеством воды. Но если воды станет чуть меньше, река может пересохнуть. Концентрация может выйти из берегов, ее может снести ураганом большой силы, но концентрация может и пересохнуть, стать безжизненной.
        Медитация никогда не выходит из берегов и никогда не пересыхает. Она неизменна и устойчива в самой себе.
        Пробужденность достигается медитацией, а медитация - это отпускание. Концентрация достигается силой воли, а медитация - отпусканием. Отпускание - это когда ты отдаешь себя целому, становишься с ним един.

«Нахин Рам Бин Таон» - стань единым целым с бытием, которое присутствует везде, стань единым целым с бытием. Пусть твоя капля растворится в этом\ Пусть твоя отдельная сущность уйдет, ведь пока ты остаешься отделенным, у тебя не получится стать открытым, твои окна и двери должны быть наглухо заперты, тебе приходится возводить стены. Оставь все открытым нараспашку. Пусть легкий ветерок беспрепятственно пролетит сквозь тебя. Впусти в себя звуки, и пусть никакие стены не препятствуют им. Пусть твое «я» станет открытостью, открытым небом. Это случится через отпускание.
        Отпускание - это одно внутреннее состояние; воля - другое. Воля означает конфликт; отпускание означает отсутствие конфликта. Человек, который плывет по реке, размахивая руками, - это символ воли; человек, плывущий по воле волн, как поплавок, - символ отпускания. Пловец может утонуть, человек-поплавок не утонет никогда. Ты когда-нибудь видел, как тонет труп? Живой человек всегда сопротивляется. Даже удерживаясь на поверхности, он будет чувствовать, что тонет; некое сопротивление будет всегда. А вот труп ведет себя очень разумно; он весьма медитативен. Ему нет дела до того, что может случиться дальше, в итоге ни одна река не может его поглотить.
        Врачи используют это для установления причин смерти, когда обследуют найденные в воде тела. Если у трупа, который вытащили из реки, в легких обнаруживается вода, это указывает, что человек попал в воду еще живым. Если в легких воды нет, то человек умер еще до того, как оказался в воде, ведь мертвец не оказывает сопротивления реке, поэтому и река с ним не борется, а несет его по поверхности, как цветок.
        Медитирующий человек - это тот, кто умер для своего эго. Отпускание - это когда ты растворяешь свое «я» и говоришь существованию: «Теперь на все твоя воля, а не моя». Таково значение этой сутры: это ты, а не я; я сдаю свое эго тебе. Это «я», которое я так тщательно оберегал, которое принесло мне столько несчастий, которое я пронес через многие жизни, пока последние силы не оставили меня; это «я», которое тяжким бременем тянуло меня к земле и ничего стоящего мне так и не принесло, сейчас я возвращаю его тебе.
        Отпускание - это возвращение эго. Отпустить - значит жить без «я». Усаживаясь, сажусь теперь не я; вставая, отныне встаю не я. Человек становится лишь инструментом, посредством которого садится и встает существование. Именно существование испытывает голод, и его голод насыщается; существование хочет пить, и его жажда утоляется; пусть «я» отойдет в сторонку.
        Отпустить - значит не просто склониться у чьих-то ног. Отпустить - значит жить жизнью, в которой больше не образуется «я», где «я» не создается; в которой существование беспрепятственно реализуется через тебя.
        Суть послания Кришны Арджуне, изложенного в Гите, сводится к следующему: позволь себе исчезнуть, а сущему быть. Если сущее желает, чтобы произошла эта война, пусть она произойдет; если оно желает, чтобы она прекратилась, пусть прекращается. Ты становишься лишь инструментом, средством. Пусть меч останется в твоих руках, но пусть ими водит существование. Пусть внутри тебя не останется ничего от тебя самого. Тогда действие случится, но не заботься о последствиях. Ведь только эго всегда о них думает.
        Действие - это часть жизненной энергии. Действие - это игра энергии, и ничего более. Желание видеть плоды действия - это желание эго. Оно спрашивает: «А к чему мое действие приведет?»
        Вот почему дети играют, они способны играть. Но когда мы вырастаем, наши игры заканчиваются, ведь эго начинает задавать вопросы: «Что я от этого получу? Как насчет последствий?» Малыш крутится, носится кругом. Он просто вертится, как шило, а мы его спрашиваем: «Зачем ты попусту тратишь силы?»
        Мы говорим «попусту тратишь», ведь в нем столько сил, энергии, ее можно направить на зарабатывание денег, на труд, который может принести какую-то пользу. И вот мы спрашиваем ребенка: «Какой тебе прок от того, что ты делаешь? Что ты получишь?»
        Эго всегда ищет выгоды: что ты получишь? Люди приходят ко мне и спрашивают: «Что нам дает медитация?» Я отвечаю: «Да ничего она не дает; наоборот, вы можете потерять то, что уже имеете». Разве кому-то медитация что-то давала? Теряешь все. А когда все, что у тебя есть, исчезает, оставшееся и есть Божественное. Это мокша, окончательное освобождение. Существование, Рама - это все. Я - ничто!
        Но что касается Рамы, не думайте, что это воин, лучник; это Рама, статуи которого установлены в храмах. Пользы от этих статуй нет. Ты можешь бросить к их ногам все, но ничего при этом не оставишь. На самом деле никто и никогда не ходит в храмы, чтобы сделать дар; наоборот, все приходят туда просить.
        Если человек склоняется к ногам Рамы, то лишь для того, чтобы попросить о чем-то взамен. Он пришел с просьбой. Он просто пытается умилостивить Раму.

«Ты велик и великолепен, - говорит он. - Ты спаситель падших». Человек просто льстит; а на уме у него другое: «Мне от тебя что-то нужно; исполни мою просьбу». Он просто играет с Рамой в игру под названием «жадность»: если ты не исполнишь моих просьб, я перестану тебя восхвалять, а вместо этого стану осуждать.
        Но если Рама поддается на твою лесть, это не Рама. Если ты можешь огорчить его своими упреками, это не Рама. Если Рама выслушивает твои просьбы и выполняет их, это не Рама. Это лишь паутина из твоих собственных желаний; это статуя твоего же изготовления. Это твоя игрушка. Именно ты поставил его в храме. Храм - лишь часть твоего сна. Нет, я говорю не об этом Раме.
        Я говорю о Раме, который песней льется из птиц, раскачивается ветвями деревьев, журчит водой фонтанов; я говорю о Раме, который в небе, который повсюду. Я не имею в виду некую личность, я говорю о Высшей Энергии. Если у тебя есть глаза, чтобы видеть, ты почувствуешь, что везде течет энергия. Ты увидишь проявления Высшей Энергии, которые отображаются в самых разнообразных формах, а затем исчезают. Эта великая игра и есть Рама, существование.
        Для пьесы жизни Рамы индусы нашли прекрасное слово - Рамлила. Это прекрасное слово, чарующее. Лила - значит игра, детская игра, которая подразумевает море энергии. Если у тебя столько энергии, почему же ты просто сидишь или лежишь? Давай играть! Только в индуизме существует представление об Игре. Христиане говорят:
«Бог сотворил этот мир». Творение представляется весьма серьезным делом. Кажется, что у Творения должен был быть какой-то умысел, некая конечная цель.
        Индуисты говорят: «Мир - это игра, в которую играет жизнь, Лила». Лила означает, что вокруг все переполнено энергией, она бьет через край, поэтому сидеть без дела совершенно невозможно. Итак, существование думает: «Давай поиграем!» Вот почему дети такие непоседы, они не могут усидеть на месте. Попроси людей постарше, у кого энергии уже не так много и кому даже ходить уже сложно; они с радостью согласятся посидеть. Но дети прыгают, энергия бьет в них ключом. Они не могут просто взять и посидеть. Попробуй их заставить, они станут ерзать на месте. Энергия в них бурлит.
        Существование - это бесконечная энергия, а мы - ее бьющий через край поток. Все сущее - это потоп, половодье реки, вода, в которой все поднимается. И этому никогда не будет конца.
        На сегодня достаточно.

        Глава 3
        ЕДИНЫЙ И НЕДЕЛИМЫЙ

        ОШО,
        наши инстинкты, видимо, сильнее, чем наше понимание. Когда мы осознанно смотрим на чувство ненависти, ревности или гнева, кажется, что они рождаются где-то в районе пупка. Наблюдение и всплеск этих волн возникают одновременно. Пожалуйста, расскажи, почему все эти волны возникают в пупочном центре. Связано ли это с нашим бессознательным? Является ли бессознательное вместилищем всех этих инстинктов или они создаются ежесекундно?

        В потоке сознания нет никакого разделения. Разделение между сознанием и бессознательным образуется только в результате подавления. Важно вначале увидеть это с правильной точки зрения.
        Когда рождается ребенок, его сознание представляет собой единое и неразрывное целое. Нет ни сознательного, ни бессознательного ума; такого разделения не существует. Но вот проходит немного времени - и начинается процесс дробления на части, ведь мы принимаемся рассказывать ребенку, что правильно и что неправильно, мы читаем ему проповеди о том, что хорошо и что плохо, что он должен и что не должен делать. Как должен вести себя ребенок, когда мы поучаем его: «Ты не должен этого делать, это нехорошо»? Ничего не исчезает просто потому, что мы считаем это плохим. Мы говорим ребенку, что гнев - это плохо. Ребенок слышит, все понимает, но гнев, живущий в нем, не прекратит свое существование только потому, что мы его осудили. Ведь гнев - это природный инстинкт. Ребенок не научился испытывать гнев, он с ним родился. Гнев - такая же часть его существа, как и тело, глаза или руки. Природа использует гнев. Гнев - это энергия. Без гнева ребенок не выживет. Гнев даст ему силу бороться в жизни, гнев даст ему силу противостоять конфликтам, гнев даст ему внутренний импульс. Гнев - неизбежный спутник на его
жизненном пути.
        Мы говорим: «Секс - это плохо», но секс - не предмет, который учат по учебникам и о котором узнают из фильмов; как тогда о нем узнали птицы и животные? Они в кино не ходят, хоть наши так называемые святые и обвиняют кинофильмы в растлении народа. Еще птицы не читают книг о сексе, но секс от этого никуда не девается. Так что ребенок рождается с ним. Мы утверждаем, что секс - это плохо, но люди, повторяющие эти слова, именно благодаря сексу дали жизнь своему ребенку. Не было бы секса, не было бы и ребенка. Каждый ребенок - это живое воплощение секса. Каждая клеточка его тела вылеплена из секса. Все его тело - материализация секса. А мы говорим, что это плохо! Что делать ребенку?
        Для малыша нет ни плохого, ни хорошего... пока. Обо всем этом он даже не задумывался, подобное мышление прививаем ему мы. А мы могущественны. Мы поощряем его за поступки, которые называем правильными, и наказываем за то, что считаем неправильным. Не только мы навешиваем ярлык «плохой», все общество занято тем же. Ребенок - в одиночестве. Он такой естественный, но он одинок, слаб и беспомощен; он зависим от тех, кто окрестил эти порывы «неправильными». Они его кормят и одевают; они могут его отлупить или наказать еще как-то. Что же делать ребенку?
        Если с «неправильным» можно было бы разделаться, просто обозначив его, ребенок быстро покончил бы со своими нехорошими порывами. Но нет, они никуда не деваются, и ребенок начинает их подавлять. Начинается подавление, и все, что родители на пару с обществом называют «неправильным», ребенок отправляет на задворки сознания. И все, им припрятанное, становится частью бессознательного. Так появляется бессознательное. Ребенок не желает сталкиваться с тем, что спрятано в самых глухих закоулках его сознания, ведь если все это проявится, он потеряет покой. Так ребенок начинает формировать в себе внутреннюю слепоту, чтобы вдруг не разглядеть в себе ничего дурного.
        Ты, наверное, замечал, что при появлении чего-то страшного дети закрывают глаза. Может, они думают, что, если это страшное не видеть, оно пропадет. Это страусиная логика. При виде опасности страус зарывает голову в песок. Так он больше не видит врага, поэтому думает, что тот уже куда-то подевался. То, чего не видно, и не существует. А есть только то, что видно. Что же делать ребенку? Мы и представления не имеем, перед каким выбором стоит ребенок. Все, что ему преподнесли как плохое, теперь надежно упрятано глубоко внутри его существа; он больше этого не видит, он поворачивается к нему спиной. Именно так рождается бессознательное.
        Ты, наверное, удивишься, если я скажу тебе, что человек не способен вспомнить себя раньше, чем в четырехлетием возрасте. Попробуй, и ты увидишь, что твои воспоминания заканчиваются в определенной точке и вспомнить что-то более раннее ты уже не в силах. Пять лет, четыре года... три - это для тех, кто может зайти дальше всех. И все. На этом все заканчивается. Ты совершенно стер из памяти первые три или четыре года своей жизни. Но если тебя загипнотизировать и спросить об этих годах, воспоминания вновь оживут. На самом деле, они не были стерты, ты просто постарался забыть о них, повернулся к ним спиной.
        Зачем же тебе забывать первые четыре года жизни? Психологов очень занимал этот вопрос. Если уж на то пошло, ты был в полном сознании. Ребенок, которому меньше четырех лет, живет в мире сознательных переживаний; с ним происходят какие-то события - бывает, приятные, бывает, что и не очень. Почему же воспоминания о них теряются? Психологи пришли к выводу, что мы стараемся забыть неприятные для нас события. Так мы избавляемся от невзгод. Но все говорят, что их детство было таким счастливым временем! Если бы воспоминания о первых четырех годах и вправду были счастливыми, они бы никуда не исчезли. Ведь воспоминания о минутах счастья мы бережно храним, а все неприятное стараемся поскорее забыть. Если бы наше детство было счастливым, оно бы отпечаталось в памяти; мы никогда не упустили бы его из виду. Но мы помним из своего детства далеко не все, вот отсюда и представления о том, что детство было таким замечательным - просто обо всем плохом мы забыли. Эти четыре года, память о которых стерлась, стали нашим подсознательным.
        Именно по этой причине Фрейд и его последователи, которые зашли дальше всех в исследованиях человеческого сознания, считают своей основной задачей восстановление у своих пациентов утраченных воспоминаний детства. Весь психоанализ сводится к восстановлению детских воспоминаний. «Чем бы вы сегодня ни болели, - говорят они, - корни болезни спрятаны в вашем детстве, она не исчезнет, пока не обнаружена причина». Все, что мы подавляли в детские годы, будет всю жизнь тенью следовать за нами, влияя на нашу личность и отражаясь во всех поступках. В шестьдесят лет ты можешь лишиться рассудка; но семя, из которого выросло твое умопомешательство, возможно, посеяно в первые четыре года твоей жизни. С годами это семя становится деревом, но корнями оно уходит в детство. Если мы доберемся до корней и отрежем их, погибнет все дерево. Отсюда такой пристальный интерес психоанализа к детству.
        Бессознательное порождается подавлением. Подавление - дитя неприятия. Твои порывы спрятаны глубоко в подсознании. Все, что подавляется, обладает большой силой. Именно потому, что в нем заключена такая сила, общество окрестило это «плохим». Общество боится, что если все это не подавлять, то его мощь разнесет общественные устои на мелкие кусочки, разрушив их до основания.
        Самой могущественной силой является секс; поэтому он вызывает наибольшее сопротивление общества. Общество стремится к полному подавлению секса, ведь если подавить сексуальные порывы индивида, он становится рабом общества. Посмотри на вола и сравни его с быком. Вол кастрирован, а сексуальность быка осталась при нем. Кажется, что эти животные даже не принадлежат к одному виду. Достоинство, плавность движений, сила быка делают его совершенно непохожим на вола. Вол лишен жизненных сил, в нем нет страсти, но если нам понадобится животное, которое тянуло бы телегу, то вол как раз подойдет; бык - такой сильный, что его нельзя удержать в упряжке. Никогда не знаешь, куда он направится. Он потащит телегу, куда ему вздумается, по ямам, через канавы, по буграм и колдобинам. Ни одна телега этого не выдержит. А со слабым, ручным волом все совсем иначе.
        Ребенок рождается быком; общество превращает его в одомашненного вола, ведь только так можно усмирить, приручить его силу, одеть на него ярмо; только после этого его можно будет использовать. Оттого, что дикое животное мы превратили в домашнее, жизни недостает красок, изящества и величия. А мы так долго этим занимались, что больше не ведаем - мы себе даже не представляем, - что же мы творим.
        Общество боится: что натворит новое поколение, если каждому ребенку дать полную свободу в сексуальной сфере? Станут ли они тянуть воз общественных забот? Есть опасения, что не станут. Будет ли у них желание стать школьными учителями? Есть опасения, что нет. Будут ли они работать клерками, всю жизнь просиживая в офисе? Есть опасения, что нет. И главное, сможет ли институт семьи выстоять под ударами сильной, выпущенной на волю сексуальной страсти? Мужа охватит испуг: а будет ли жена обо мне заботиться? При мысли о такой неуемной энергии возникает страх. Все погрузится в хаос, и, как следствие, наступит полная анархия.
        Общественный страх перед энергией засел очень глубоко; отсюда и потребность сделать ребенка слабым. Но эта слабость лишь поверхностная, так в погасшем костре тлеют и мерцают угли, согревая золу своим жаром. Верхний слой твоей личности напоминает пепел. Вот почему ты такой замученный, жалкий, блеклый и пришибленный, ведь нельзя стать радостным и счастливым, если в тебе нет энергии.
        Переживание чистой энергии - это счастье.
        Уильям Блейк, великий английский поэт, сказал: «Энергия - это наслаждение». Там, где энергия идет на убыль, уходит блаженство и появляется слабость. Еще одно название слабости - нехватка интереса. Все общество старается ослабить тебя и все, что прячется внутри тебя. То, что обладало силой и было в тебе погребено, время от времени будет всплывать на поверхность, заводить тебя и подталкивать.
        Так что, когда ты пытаешься наблюдать или медитировать, с одной стороны в тебе будет присутствовать наблюдение, а с другой - из твоего подсознания станут подниматься обжигающие волны. Проснутся желания, зашевелится гнев. Избежать этого никак нельзя. За всем, что подавлялось, теперь нужно будет наблюдать; придется встретиться лицом к лицу со всем, что скрывалось внутри тебя. Там, где мы предпочитали стать слепцами, нам придется создать себе новые глаза. Придется избавляться от всего, чему нас учили в детстве, придется переделывать все заново и совершенно по-другому. Нужно будет вернуться к тому моменту в детстве, где нас лишили энергии. Вот почему вся религиозность - не что иное, как исправление детства.
        Иисус говорит, что только те, кто подобен маленьким детям, попадет в Царство Божие. Подобен детякт! Это состояние чистой энергии, непрерывной и неразделенной, где нет никаких определений вроде сознательного или бессознательного, лишь непрекращающийся поток единого и неразделенного сознания; где безумие правильного и неправильного еще не родилось; где все принимается; где ребенок еще не начал думать, где никакое мышление и не ночевало, - это состояние нужно обрести заново.
        То, что я называю религией, - это путь освобождения от всех несправедливостей, совершенных против тебя обществом. Религия жаждет вернуть тебе все, что общество у тебя украло. Вот почему религия никогда не может быть социальной. Религия в основе своей революционна и асоциальна. Вот почему, где бы религиозный человек ни появился - будь то Иисус, Будда, Махавира или Кришна, - общество всегда выступает против него. Общество никогда не принимает религиозного человека, ведь главное в нем - бунтарство. Его первейшая задача - разрушить все несправедливое, что совершило с тобой общество, когда тебя обездвижили, лишили энергии, перекрыли струю в фонтане твоей жизни. Он освобождает тебя полностью и окончательно.
        Так что общество по сути своей антирелигиозно, а религия в свою очередь - антиобщественна. Ты, наверное, удивлен, ведь индуисты, мусульмане, христиане, джайны и буддисты - вполне социальны. Будда - асоциален, а буддисты нет. Махавира - асоциален, джайны - нет. Поглощение религии - вот еще одна из уловок общества.
        Вероисповедание появляется, когда обществу удается приручить даже бунтарскую религиозность; быка сделать волом. Непоседливого ребенка общество превращает в послушного, так же оно поступает и с религией: когда обществу удается отсечь ее революционную составляющую, она становится вероисповеданием, это больше не религия. Иисус религиозен, христианство - это культ, вероисповедание. Так что Иисуса распяло общество: у него не было иного выбора. Зато распятие послужило основой создания церкви, Иисусу стали поклоняться. Революционная составляющая умерла, на месте Иисуса теперь Папа Римский.
        Ади Шанкарачарью, индийского мистика, точно так же подвергали насмешкам и оскорблениям, а современные шанкарачаръи из его монастырей окружены почетом и уважением. Ади Шанкарачарья был безудержным потоком революционной энергии, это был Ганг, несущий свои воды к океану. Его нельзя пустить по узкому руслу, как канал. А шанкарачаръи наших дней подобны каналам; их можно направить, куда тебе захочется, - внутренне они не свободны.
        Ты должен хорошо усвоить, что религия - величайшая революция из всех возможных в этом мире, потому что ее цель - вернуть тебя к тому изначальному, невинному состоянию, в котором ты родился; это значит отбросить все, что сделало с тобой общество. Мастера дзэн говорят: «Религия - это раскрытие твоего истинного лица». В момент рождения у тебя не было ни малейших представлений о жизни и смерти, о том, что такое «правильно» и «неправильно»; в тебе не было ни страха, ни ненависти, отсутствовали привязанности и чувство свободы, ты не был ни приземленным, ни религиозным. Тогда ты был подобен чистому источнику без малейшего намека на какую-то грязь. Религиозностью называется обретение этой чистоты заново, а религия - это сам процесс.
        Когда ты переходишь в позицию наблюдателя за происходящими с тобой событиями, все, что общество учило тебя подавлять, начинает подниматься на поверхность, так как наблюдение означает, что убран груз, тянущий все это вниз. Теперь ты оказался сверху, при этом все остается в таком же подавленном состоянии. Ко мне приходят люди, чтобы рассказать, какие странные ощущения возникают у них в результате медитации. Они ожидали, что после медитаций их посетит умиротворение, а вместо этого их начинает трясти. Они рассчитывали, что медитация принесет им удовлетворенность, а тут оказывается, что их разрывает от неудовлетворенности. Они думали, что гнев оставит их, но с ужасом чувствуют, что пылают от гнева!
        Поначалу все это неизбежно. Ты сидел на крышке, которая прикрывала все подавляемое тобой, ты восседал на ней очень долго, все время пытаясь удержать то, что под ней прячется. Стать наблюдателем означает, что ты наконец-то спрыгиваешь с этой крышки; теперь ты просто будешь стоять в стороне и ничего не делать. Отныне ты ничего не подавляешь, ты лишь наблюдаешь. Все, что подавлялось, выйдет на поверхность и загорится; ты увидишь, что там, где раньше была лишь зола, сейчас пляшут языки пламени. Весь твой гнев, сексуальные инстинкты и внутренние метания вырвутся наружу, окутают тебя, но даже тогда оставайся в стороне и наблюдай. Долго это не продлится, потому что это лишь извержение всего, что подавлялось. Оно вспыхнет и погаснет, огонь, пылающий внизу, постепенно сойдет на нет; а когда дым рассеется, ты увидишь, что внутри тебя стало кристально чисто. Настанет день, когда ты вдруг почувствуешь, что оказался в одиночестве, смотреть больше не на что. Наблюдатель остался, а наблюдать больше не за чем - нет ни гнева, ни секса, ни ненависти, ни зависти, ни вражды. Но на все это нужно время...
        Если бы ты имел дело с подавлением, которое вершилось только одну жизнь, все было бы иначе. Но ты занимался подавлением многие жизни. Кто знает, сколько раз ты рождался и сколько обществ тебя перемалывало. Каждый раз это было другое общество, и все они разрушали тебя на свой манер... вот почему ты несешь в себе так много противоречий.
        В одной жизни ты был индуистом, и тебя учили, что это правильно, а это - нет. Потом ты рождался мусульманином, и тебя учили прямо противоположному: это неправильно, а это правильно. Потом ты был джайном, потом буддистом... через сколько обществ ты прошел, уже и не сосчитаешь. Ты выучил столько правил и исключений к ним и все они настолько друг другу противоречат, что ты испытываешь глубокий внутренний конфликт. Ты в смятении. Так много людей лепили тебя и вырезали твои очертания, что цельного образа не получилось. На тебе высекли так много разных черт, а ведь твой камень смотрелся бы гораздо симпатичнее, если бы его оставили в неприкосновенности. Скульпторы его изуродовали.
        Процесс наблюдения займет некоторое время, и это будет зависеть от усилий, которые ты приложишь, а еще от того, как много в тебе подавлялось. Если твои усилия будут действительно серьезными, все может случиться очень быстро. Если же ты стараешься только для виду, то последствия увидишь лишь через несколько жизней, а может статься, что и никогда. Сколько на это уйдет времени, будет зависеть от того, как напряженно, с каким энтузиазмом и как всецело ты отдаешь себя тому, чтобы освоить наблюдение. Если тебе удается сделать свое наблюдение тотальным, все заботы и беспокойства прекратятся мгновенно. Если ты сам превратишься в осознанность, если в момент осознания вся твоя энергия становится самой осознанностью - не остается никакого делателя, только наблюдатель, - тогда даже секунда такого состояния выжжет из тебя все, что ты подавлял.
        Ты знаешь историю про то, как Камадева, бог телесной любви, пытался соблазнить Шиву? Шива сидел в медитации, а Камадева плел вокруг него паутину страсти и секса. В ту секунду, когда Шива открыл один глаз, тело Кама девы было сожжено дотла. С тех пор тела у него нет, и зовут его Ананга, бестелесный. Такое может случиться и с тобой. Не нужно даже открывать оба глаза, хватит и одного - при условии, что через него струится все твое существо, если ты со всей тотальностью способен видеть этим глазом. Тогда весь тот мусор, который накопился у тебя внутри, будет сожжен и прекратит свое существование.
        Важно помнить, что гнев, секс, зависть суть свойства твоего тела, это не части тебя самого. Вот в чем разница между обществом и религией. Общество считает, что все это принадлежит тебе, и поэтому старается эти проявления подавить. Религия признает, что это не часть твоей изначальной сущности, а скорее характеристики твоего тела. Так что религия прилагает усилия, чтобы пробудить тебя. Общество пытается подавить тебя, религия - пробудить, поскольку, согласно выработанным религией представлениям, чем более пробужденным ты становишься, тем более ты освобождаешься от страстей. Общество полагает, что страстей в тебе будет тем меньше, чем интенсивнее тебя подавлять и чем крепче ты спишь. Общественные воззрения основаны на опыте обычных, заурядных людей; люди, подобные Будде, общество не составляют.
        Удел людей, подобных Будде, - одиночество.
        Не бывает обществ, состоящих из таких людей, потому законы, царящие в обществе, не назовешь разумными. Общество образуют огромные толпы идиотов, скопища тупиц и неучей, и законы придумывают именно они. Это как если бы законы писали слепые; когда рождается ребенок с глазами, слепцы делают ребенку операцию, чтобы лишить его зрения. При этом они скажут: «Этот младенец родился с незначительным дефектом. Глаз быть не должно, но у него глаза есть. Значит, их нужно удалить». Или они научат ребенка держать глаза закрытыми, ведь все остальные ничего не видят; а когда никто видеть не способен, если ты видишь, ты совершаешь преступление. В ребенке сформируют чувство вины из-за его способности видеть, его научат считать свой дар грехом. «Если ты способен видеть, ты - грешник, поэтому будь готов, что твои глаза выколют, или соглашайся держать их закрытыми».
        Общество состоит из слепцов. Те, у кого есть глаза, к обществу не примыкают; они рождаются одиночками. Кабир говорил: «Не бывает толп мистиков, и они не собираются в группы». Мистик совершенно одинок, ведь вершины так высоки, что взобраться на них можно только в одиночку. Толпа добраться туда не может. Вершины так труднодоступны, что лишь изредка какому-то одиночке удается их достичь; все остальные остаются далеко позади. Общество состоит из людей, лишенных ума. Но эти глупцы тоже придумывают правила, причем они живут с ощущением, что умом не обделены. Первое правило неумного человека гласит: ты - это твое тело и ничто кроме тела. Это первое убеждение невежды, из которого следует, что все, находящееся в твоем теле, и есть ты. Первый принцип мистиков, или людей знания, таков: ты - это не твое тело; ты иной и отделен от него. Твое существо совершенно уникально и не связано с телом. Ты пребываешь в теле, но ты - не тело. Тело как дом, а ты - его жилец. Тело как одежда, которую ты надел, чтобы скрыть под ним себя. Тело можно сравнить с инструментом, которым ты пользуешься, или с повозкой, где ты -
возничий.
        Так что первое правило мистиков гласит, что ты отделен от тела, а первое правило невежд - «Ты и твое тело - это одно и то же». Все неприятности в ваших с телом отношениях происходят от этого. Если ты от тела не отделен, то, какие бы изъяны и недостатки у тебя ни обнаружились, следует заняться телом и убрать их оттуда. Но их не уничтожить одними твоими усилиями, ты лишь загонишь все внутрь. Подавленные, они формируют болезни, причем самые разнообразные.
        Фрейд утверждает, что девяносто процентов всех известных психоаналитикам болезней появляется вследствие подавления сексуальных инстинктов. Современная медицинская наука говорит о том, что минимум пятьдесят процентов всех болезней имеют психологическую природу. Ты удивишься, но как минимум трое из четырех человек страдают теми или иными психологические нарушениями, а Фрейд говорит, что девяносто процентов из них - результат подавления сексуальных инстинктов. Как только секс начинают подавлять, создается предпосылка для возникновения болезни. Представь, что у тебя закипел чайник, а ты придавил его крышку чем-то тяжелым и законопатил все отверстия. И все потому, что тебе не нравится пар! А под чайником все еще горит огонь; теперь взрыва не миновать.
        Каждый день твое тело живет активной жизнью: ты принимаешь пищу, с каждым вздохом в твои клетки поступает кислород. Твой организм производит новые кровяные тельца, так в тебе рождается секс. Пища подпитывает огонь, дыхание помогает его разжечь, а сам огонь находит свое выражение в сексе - вот что мы подавляем. Печь разгорелась докрасна, мы подбрасываем в нее все новые дрова, а на крышку чайника взгромоздили огромную каменную глыбу - религии, мораль и нормы поведения в обществе. Ты не позволишь чайнику выпустить пар, и количество дров тоже не уменьшишь. И что тогда произойдет? Взрыв! Тебя подкосила болезнь; ты сойдешь с ума. Сумасшествие означает взрыв, это значит, что все нормы и границы сметены. Чайник разлетелся на куски, повсюду валяются дрова, все залито кипятком.
        Поэтому некоторые так называемые религиозные люди - а они к религиозности никакого отношения не имеют - принимаются вытаскивать из печи дрова вместо того, чтобы снять груз с крышки чайника. Они меньше едят, потому что страшатся секса... ведь если тело откормить, секс начнет оживать. Именно еда поставляет энергию для секса, поэтому святые постятся. Если поститься, новая энергия не образуется, так что и взрыва в чайнике не случится. Но такой святоша обычно хилый, и ходит он с угрюмой физиономией. Очень тяжело встретить счастливого святого с улыбкой на лице. Он будет мрачным, дряхлым и глубокомысленным, такое себе полузасохшее дерево, ведь еды он позволяет себе ровно столько, сколько хватает, чтобы не протянуть ноги. Если съесть чуть больше, чем необходимо для выживания, в нем зашевелится секс.
        Страсть - это изобилие энергии, ее расширение - в сексуальную игру вовлекается твоя избыточная энергия. Поэтому святой станет принимать только минимальное количество пищи, необходимое для поддержания в нем жизни. Он будет есть только раз в день, и то не досыта, откладывая в сторону самые лакомые кусочки. Он будет питаться всухомятку, чтобы не съесть лишнего «горючего». Теперь в нем не будет огня, только его остатки - дым и немного тепла, которого хватит, чтобы согреть содержимое чайника, чтобы жизнь могла хоть как-то в нем теплиться, не замерев окончательно. Разумеется, этот святой оказался в том же положении, что и печка, которая только дымит. Дым немного подогревает воду, но кипение не наступает, вода не испаряется и чайник не шумит, не поет свою песню.
        Многие мастера дзэн воспевали эту мелодию кипящего чайника, посвящали ей свои стихи и русские поэты. Эту музыку слышно ранним утром, когда день с его суетой еще не вступил в свои права, когда люди еще спят, а птицы не расправили свои крылья. В этот час можно услышать тихую песню чайника. Но если не поддерживать огонь, эта музыка замолкнет.
        Крайне сложно встретить святого, бурлящего энергией. Его жизненные силы ослаблены, он почти мертвец; он ходит, сидит, перемещается с места на место, но он устал. Он устал, хотя ничего не делал; поток его жизненной энергии остановился. Если Земля наполнится такими вот монахами, жди беды. Для человека, охваченного печалью, счастье других невыносимо; он хочет, чтобы все вокруг были такими же печальными. К тому же угрюмое лицо рождает чувство вины у тех, кто улыбается. Больной всегда смотрит на здоровье других с завистью, он создает у них чувство вины, будто быть здоровым - грех.
        Ты удивишься, узнав, что Лев Толстой, который весьма благосклонно относился к такого рода болезненной святости, написал, что быть здоровым - значит быть больным и если человек стремится к духовности, он должен отказаться от желания быть здоровым. Вместо этого он должен приготовиться к болезням, его уделом должен стать общий упадок жизненных сил и плачевное состояние здоровья.
        Так что во имя духовности можно пойти на следующее: или уменьшить количество топлива, тогда можно не опасаться, что появится пар, или и дальше приваливать крышку чайника разными тяжестями, чтобы он не взорвался. В первом случае результатом будет угрюмая личность, ходячий труп, а во втором - человек, обреченный на безумие, когда взрыв все-таки случится. Те, кого мы называем монахами, следуют одним из этих двух нездоровых путей.
        Но посмотри на Будду или Махавиру; они не выглядят ни больными, ни безумными. Редко встретишь тело, столь же прекрасное, как у Махавиры. Каждая его клеточка - воплощение танца и счастья. Глядя на образ Махавиры, трудно представить, что бывают тела прекраснее. А теперь посмотри на монахов, последователей Махавиры! Они настолько измождены, что при взгляде на них становится дурно. Похоже, что они и вправду очень больны; от здоровья Махавиры в них не осталось и следа. А как может быть ахимса, ненасилие, там, где нет цветения, где нет здоровья? Страдающий человек должен быть жестоким и агрессивным. Ему хотелось бы и других видеть такими же несчастными, как и он сам, и он не успокоится, пока всех вас не заставит страдать. Вот почему эти так называемые святые пускают в ход всю свою изобретательность, чтобы остальным было тоже плохо. «Ешь меньше, - поучают они. - Прими обет безбрачия». А если ты не согласишься, они посмотрят на тебя так, будто ты величайший в мире грешник. В их взгляде ты прочтешь ненависть и осуждение. Но такое осуждение, исходящее от «святых», на самом деле означает лишь одно: оно
показывает, что сами они так и не обрели здоровья, их точит болезнь.
        Истинный святой - это человек, который переполнен бесконечным танцем. Он - беспрестанная музыка.
        Даже если он совершенно неподвижен и ничем не занят, посидев с ним рядом, ты почувствуешь, что его существо танцует. Даже когда он хранит молчание, ты услышишь льющиеся из него стихи. Если у тебя есть уши, ты услышишь, как на его ногах позвякивают танцевальные браслеты, когда он проходит мимо. В каждом его движении будет слышно звучание вины*, наигрывающей мелодию его жизни. Все его существо стало музыкальным и артистичным. Только тогда жизнь становится праздником и только тогда человек может возблагодарить существование.
        Как может испытывать благодарность переполненный страданиями святой? Даже обращаясь к Богу, он жалуется. Он способен сказать только: «Что за жизнь Ты дал мне? Какая же это тяжкая ноша. Прекрати ее!» Жалобы - это единственное, чем может быть исполнен такой святой; испытывать благодарность он не способен. Благодарность рождается в тебе, только если ты познал блаженство.
        Наблюдение, присутствие и есть путь к блаженству.
        Топливо поступает без ограничений, ведь в нем - источник жизни. Энергия не уменьшается, ее нужно увеличивать, ведь энергия - это блаженство, а Бог - просто название высшей энергии. Ты не сможешь достичь ее, обесточивая себя, лишая себя сил. Божественное можно испытать, лишь когда энергии в тебе становится все больше, когда она настолько переполняет тебя, что ее поток сметает все твои границы и барьеры. Ты можешь достичь его, только если твоя энергия бьет через край, выходит из любых берегов. Как пересохшая река может достичь океа-
        Вина - индийский музыкальный инструмент. - Прим. перев.
        на? Воды становится все меньше, и на месте реки остаются лишь лужи, да и те засыпает песком. Все пересыхает. Если у реки получится протянуть чуть дальше, то лишь для того, чтобы появилась еще парочка луж. Когда ты сдерживаешь поступление топлива...
        Наращивай жизненную энергию! Пусть энергия жизни достигнет своего океана, и тогда ей не будет предела, ведь энергия жизни бесконечна. В том, что касается жизненной энергии, избыток невозможен. Энергии не бывает слишком много: не важно, сколько ее у тебя, ты увидишь, что может быть еще больше.
        В реке, устремленной к океану, должно быть в изобилии воды и радости. Поток должен быть такой силы, чтобы не иссякнуть, превратившись в лужи, а продолжить свой путь через все препятствия и преграды... И однажды такая река таки достигнет океана.
        Если ты устремлен к океану, тебе придется до некоторой степени стать океаном, ведь только подобное может встретиться с подобным. Если Бог - это бесконечная энергия, то тебе, лишенному энергии, встретиться с Ним не удастся. Если Он огромен и бескраен, а ты - истощен, вашей встрече не быть. Так что хоть немного стань подобен Ему. Если Он - это жизнь, как ты можешь отправиться навстречу Ему в виде трупа? Посмотри вокруг! Он танцует. В Нем распускаются цветы, из Него льются звуки музыки, и все вокруг исполнено ликования.
        У нас есть всего несколько праздничных дней. Раз в год мы отмечаем Холи[Холи - праздник наступления весны и плодородия, отмечается в феврале-марте. Он посвящается Кришне и богу любви Камадеве. В этот день разводят огромные костры, вокруг которых водят хороводы, все посыпают друг друга цветным порошком и поливают краской. Раскрашивают не только людей, но и лошадей, слонов, священных коров. - Прим. перев.] , праздник цветов и красок. В этот день мы раскрашиваем себя и друг друга яркими красками. Раз в год отмечается Дивали[Дивали, или Дивапали, - самый яркий и веселый индийский праздник, посвященный богине счастья Лакшми. Он связан с осенним равноденствием и сбором урожая, а также с окончанием сезона дождей. Отмечается в октябре-ноябре. В этот день в каждом доме зажигаются плошки с фитилями, фонарики, электрические гирлянды, лампочки и другие светильники. Устраиваются фейерверки, запускаются петарды и ракеты. Все это делается для того, чтобы распугать злых духов. - Прим. перев.] , праздник света, когда в темное время зажигают много фонарей и ламп. Но наша жизнь пуста и однообразна; именно поэтому
человеку пришлось придумать праздники.
        Птицы, животные, растения, реки, водопады - никто из них не празднует ни Холи, ни Дивали. Человек болен, вот поэтому его устраивает всего один праздник Дивали. Один день Дивали - это просто утешение. В этот день мы надеваем на себя новую одежду, устраиваем фейерверки, зажигаем фонари. А потом возвращаемся в тот же мрак и уныние, в ту же тюрьму, к тем же страданиям и страхам.
        Когда приходит праздник Холи, мы поем и танцуем, забывая о любых ограничениях и выходя за рамки обычных правил поведения. В этот день мы отбрасываем мораль и нормы этикета; целый день наша река течет, не обращая внимания ни на какие запреты. Но неужели ты думаешь, что река, текущая раз в год, когда-то достигнет океана? И даже происходящее в этот день - лишь подобие настоящего потока; это просто притворство - мы изображаем себя истинных.
        Посмотри на природу: все сущее каждый день радуется Холи и празднует Дивали. Природа ежедневно окрашивается новыми, свежими красками, каждое утро распускаются новые цветы. Старые листья еще не успели опасть, а уже распускаются бутоны и появляются новые побеги. Этот праздник не прекращается ни на мгновение - он бесконечен, каждая секунда - это Дивали. Такой будет жизнь религиозного человека: он празднует ежесекундно.
        Он благодарен за то, что существует. Каждый его вздох - это выражение благодарности и благословления.
        Это побочное действие наблюдения, присутствия. Если ты наблюдаешь, недостатка в топливе у тебя не возникнет - ты не лишишься энергии. И крышка чайника не будет привалена грузом - так что с ума ты тоже не сойдешь. Наблюдение - не для того, чтобы ты провалился в безумие, чтобы тебя разорвало на тысячи кусков. Оно означает, что все происходящее ты видишь со стороны. Эти горящие дрова прекрасны, в языках пламени есть какое-то величие, а в жизни, своими проявлениями напоминающей огонь, есть какая-то глубинная притягательность. Музыка кипящей воды - нарастающий шум, пузырьки, бурление, поднимающийся пар - все это тоже прекрасно. Все это принимается.
        Убери крышку, дай пару выйти. Пусть огонь горит, а пар свободно выходит. Все это ты увидишь со стороны, и тебе откроется удивительная истина - все, за чем ты наблюдаешь, происходит в теле. Топливо, вода, пар - все это происходит в теле. Ты окружен этим, но пребываешь вне его.
        Когда ты увидишь, что находишься в стороне от всего, что в каждое мгновение тебя окружает, ты выйдешь за пределы. Отныне гнев тебя не потревожит, тебя перестанет заботить секс. С этого дня, даже занимаясь сексом, ты будешь отстранен. Теперь в тебе будет понимание того, что ты течешь вместе с высшей энергией бытия. Если бытие желает, чтобы ты занялся сексом, хорошо. Пусть будет так. И даже если ты гневаешься, отныне твой гнев станет игрой, представлением, действом. Если это необходимо, ты позволишь ему быть; но ни на одно мгновение ты не отождествишь себя с этим чувством. Ты и вспышка гнева останутся отдельны.
        Быть в мире и не от мира; быть в теле и не принадлежать ему; перейти реку и не намокнуть - такова суть наблюдения.
        Мастер дзэн прощался со своим учеником. Он повелел ученику идти в мир и рассказать другим людям о том, чему научил его мастер, дать им все, что мастер дал ему. Когда ученик спускался по ступеням дома, собираясь отправиться в путь, мастер добавил:
«Смотри не замочи ног, когда будешь переходить реку».
        Ученика эта фраза застигла врасплох, было заметно, что он в смятении. Перейти реку и не замочить ноги? Если ноги нельзя мочить, то лучше держаться от реки подальше. Перейти ее можно, только если ногам дозволяется намокнуть, так что не приближайся к ней.
        Мастер сказал: «Тебе лучше остаться. Если ты не понял такого пустяка, то тебе еще рано уходить». Ученик попросил его объяснить. «Это нельзя объяснить, - ответил мастер. - Снова начни медитировать. Снова практикуй наблюдение, поскольку в этой фразе - сущность наблюдения».
        Вот весь смысл наблюдения: перейди реку вброд, но не замочи своих ног! Если ты избегаешь реки - это потому, что ты слаб. Если твои ноги промокли, значит, ты сбился с пути. Это сложно, но как только наблюдение станет случаться, все сложности исчезнут, испарятся. Ты остаешься только наблюдателем, ты не становишься делателем. Так что наблюдай гнев, наблюдай секс, ревность и осознавай, что ты - само наблюдение, а не то, за чем наблюдают. Откажись от своей тождественности с тем, что видится, и свяжи ее с видящим.
        Как только ты начнешь ловить проблески этого состояния, ты постепенно обнаружишь, что мир вертится сам по себе. Тебе не нужно поддерживать его, ты не нужен. Тело функционирует без тебя. Тело чувствует голод, требует еды и поглощает ее внутрь себя.
        Ты без всякой на то нужды вмешиваешься в это дело. Телу становится жарко, и оно ищет укрытия в тени деревьев. Если ты вмешаешься, то сделаешь это напрасно. Ты не нужен. Ты мог просто наблюдать за тем, как тело чувствует жару, наблюдать за появлением пота, который сказал телу, что оно вот-вот перегреется, и наблюдать, как тело поднимается и перемещается в тень. Если ты способен просто наблюдать, что это тело перегревается, переходит в тень, ты - наблюдатель сцены, но не ее исполнитель, тогда ты уже освободился. Другого освобождения не существует. И в скором времени ты увидишь, что уже свободен от всего, что общество в тебе подавляло. Но не существует освобождения от того, что дано тебе от природы.
        Наблюдение освободит тебя от всего, что общество насильно в тебе подавляло, от всего неестественного. Но хорошенько усвой: не бывает свободы от того, что заложено в тебя природой. Если ученик не понимает этого, он столкнется с трудностями, поскольку будет думать, что все еще должна случиться свобода от того и от этого.
        Помни, ты можешь избавиться от заложенного в тебя другими людьми, но не от того, что ты сам принес в этот мир. Ты сможешь оставить все это только в минуту, когда будешь покидать свое тело.
        Того, кто освободился от социума и его условностей, мы называем Дживанмукта - тот, кто освободился при жизни, в ком не осталось ничего подавляемого. Но природа все же должна в нем взять свое, даже сейчас. Дживанмукта по-прежнему будет испытывать голод. Он должен. В сущности, ты не сможешь испытывать голод так, как это происходит с ним, поскольку все в нем стало кристально чистым. В нем живет совершенный наблюдатель, который отделен от него и стоит рядом.
        Голод, который испытываешь ты, - ненастоящий, это потому, что ты не наблюдатель. Если ты каждый день обедаешь в час дня, то стоит часовой стрелке остановиться на единице - и ты почувствуешь себя голодным. А ведь может случиться, что в час ночи часы остановились и теперь показывают час дня, а на самом деле сейчас только одиннадцать утра. Голод в тебе может появиться просто потому, что ты увидел часы, которые показывают неверное время. Этот голод фальшивый - интересно, что если немного подождать, такой голод исчезает. Исчезнуть может только ненастоящий голод. Если бы он был настоящим, то лишь возрос бы. Если каждый вечер в десять часов ты ложишься спать, то каждый вечер в это время ты будешь чувствовать себя сонным. Эта сонливость - ненастоящая, она идет от ума. Если в течение десяти минут ты не ляжешь, а вместо этого найдешь чем заняться, сон как рукой снимет, и ты сможешь не спать хоть целую ночь. Если бы сонливость была настоящей, то к 10:30, а тем более к 11:00 ты засыпал бы на ходу; тебе все больше хотелось бы спать. Но она не настоящая; это сработало твое воображение, ты отождествляешь себя с
нею.
        Так что ты не способен испытывать тот голод, который испытывает просветленный, и такое желание спать, какое испытывает он, тебе почувствовать не дано. Даже на уровне тела ты не можешь познать то наслаждение, которое доступно ехму. Но будь то боль или удовольствие, сон или бессонница, голод или жажда, просветленный стоит в стороне, он не привязан. В этом и заключается его просветленность. Он дозволяет телу управляться самому. Он понимает, что тело функционирует само по себе и быть делателем просто нет никакого смысла. Убери себя, отдели себя немного и просто посмотри, протянет ли тело само или нет. Твое делание только создает проблемы. Вмешиваясь и мешая телу работать в своем собственном ритме, ты лишь служишь источником неприятностей.
        Все, что навязано социумом, исчезает, когда ты становишься наблюдателем. Все, что дано природой, будет очищено и исчезнет только с исчезновением тела. Дживан-мукта свободен только от общества, а когда он становится свободен от тела, происходит последнее освобождение, наивысшее освобождение. Тогда, освободившись и от природы, он остается чистым свидетелем.
        Будды говорят о двух нирванах, двух просветлениях: нирвана и маханирвана, великая нирвана. Нирвана случилась с Гаутамой Буддой в день, когда в возрасте сорока лет он пришел к пониманию того, что является наблюдателем. После достижения состояния нирваны Будда прожил еще сорок лет, страдая от голода и мучаясь от жажды, нуждаясь в питье и ночлеге; после долгого пешего перехода он по-прежнему чувствовал усталость в теле. И здоровье, и болезни были ему знакомы. Затем наступила маханирвана - тело тоже исчезло. Вначале исчезает социум, потом природа. А когда исчезают и социум, и природа, остается чистый брахман, чистая душа, одна абсолютная реальность.
        Пусть вначале исчезнет социум. Саннъяса - это заявление: «Теперь я начал трудиться, чтобы освободиться от общества». Таков смысл, заключенный в саннъясе. Саннъяса не означает, что ты удаляешься в лес, чтобы стать религиозным ищущим, ведь тебе ничего не стоит взять социум с собой. Отправляйся в лес, но если ты был индуистом в миру и продолжаешь считать себя таковым в лесу, значит, туда ты уволок все, чему научился среди людей, и никуда из социума ты не уходил.
        Отречься от общества не значит уйти из него. Бежать некуда - куда ты собрался? Отречение от социума означает обретение свободы от всего, что было им навязано. Стань таким же первозданным, каким ты был в детстве. Снова стать легким как ребенок- значит освободиться от общества.
        Твоя нирвана случится в тот день, когда ты наконец-то достигнешь полной свободы от социума. Поначалу ты будешь чувствовать, насколько разделены природа и твое «я». Между вами стоит общество, соединяя вас, подобно мосту. Этот мост исчезнет. На одном берегу - ты, на другом - природа; пуруш и пракриты, душа и природа. И в этой игре заключен великий смысл!
        Это очень пикантная игра, в нее играют душа - пуруш, мужчина, и природа, пракрити, женщина. Это игра, которую индусы в своей мифологии называли распила - игра пуруш и пракрити, души и природы.
        Взгляни на Кришну, который играет с гопи - тысячами прекрасных женщин, его любовниц. Эта история прекрасна. Кришна, душа, пуруш - мужская энергия - стал чистым свидетелем, а вокруг него вьется в танце гопи - пракрити, женская энергия, соблазняя того, кого соблазнить нельзя. В тот день, когда внутри тебя исчезает мост, не остается больше никаких связей с обществом.
        Сложно найти более асоциальное существо, чем Кришна. Поэтому ты сколько угодно можешь Кришне поклоняться, но в глубине души ты его опасаешься. Если бы тебе вдруг пришлось встретиться с Кришной, ты побоялся бы пригласить его в дом и представить жене: такой мужчина опасен. Точно так же ты не захотел бы, чтоб твои дети с ним водились, - от этого человека жди беды. Так приятно почитать его издали, но сближаться с ним - совсем другое дело. Кришна полностью освободился от общества; он абсолютно асоциален.
        Эта история с гопи, которые вились вокруг него, повествует о том, что происходит, когда ты сбрасываешь с себя последние условности, навязанные тебе обществом, и снова становишься невинным, как дитя. Вот почему Кришну чаще всего изображают в виде ребенка. Он прожил до восьмидесяти лет, но изображений Кришны-старика ты не найдешь - и не потому, что он так и не состарился, - годы явно взяли свое, ведь так определено природой. Его тело, наверное, стало слабым и согбенным, зубы выпали. Ему, должно быть, приходилось пользоваться палочкой, чтобы ходить. Но мы и представить себе не можем, чтобы
        Кришна ходил при помощи палочки; мы и мысли такой не допускаем. Не подобает тело Кришны представлять старым и изможденным.
        Да, природа, должно быть, взяла свое, но все же пуруш, дух, оставался всегда свежим и молодым, как только что распустившиеся листья. Поэтому художники и поэты, как, например, Сурдас[Сурдас (ок. 1483 - ок. 1563) - индийский поэт, святой, проповедник. - Прим. перев.] , в своих стихах и картинах рассказывают о детстве Кришны. Это сущностная природа чистого духа. Кришнамурти называет такое детское состояние состоянием необусловленности - свободы от всех правил и ограничений, свободы от общества, свободы от малейших следов, оставленных в тебе кем бы то ни было: безусловное, непотревоженное сознание.
        Но факт, что ты растворяешься в чистом наблюдении, не означает, что природа тотчас остановится. Природа продолжает свой танец; у нее есть свои движущие силы. Представь, что ты едешь на велосипеде и перестаешь крутить педали. Велосипед по инерции проедет еще некоторое расстояние. Если в этот момент ты едешь в гору, расстояние будет очень коротким; а если едешь под гору, то без всяких педалей ты будешь катиться еще долго. Поэтому люди, достигшие нирваны до тридцати пяти лет, подобны велосипедисту, который прекращает крутить педали, поднимаясь в гору. Велосипеду тяжело ехать дальше. До тридцати пяти лет жизнь - восхождение в гору. Тридцать пять - это пик. Поэтому те, кто достигает знания, нирваны до тридцати пяти, долго не живут; танец природы очень скоро после этого прекращается. Лишь с невероятными трудностями танец природы, тела, можно заставить длиться дальше. Желание, страсти, которые раньше давали импульс, теперь прекратились. Импульс для тела к продолжению жизни теперь может исходить только от сострадания, а это нелегко. Так что все те, кто становится просветленным до тридцати пяти, как
Шанкарачарья и ему подобные, умирают молодыми.
        У людей, достигших просветления после тридцати пяти, велосипед их жизни продолжает катиться, повинуясь своей собственной движущей силе; жизнь теперь идет под уклон. Поэтому Махавира и Будда прожили до восьмидесяти лет. Как только жизнь начинает идти под уклон, ее велосипед может еще долго катиться сам по себе, крутить педали тебе уже не нужно. Даже если ты стал лишь наблюдателем, танец тела продолжается - голод, жажда, - но ты остаешься в стороне. Раньше ты был делателем; теперь ты - наблюдатель. До сих пор ты был участником, но теперь ты свидетель, тебя больше не волнует результат, ты уже не пытаешься на него повлиять. Пока ты был участником, в тебе жило беспокойство - а как все сложится, какие будут последствия. Теперь, чем бы все ни закончилось, никакого беспокойства в тебе нет.
        Именно об этом Кришна говорит Арджуне, когда просит его не беспокоиться об исходе битвы и отказаться от желания победить. Он просит Арджуну стать свидете-телем, просто наблюдать за всем, что происходит. Пусть природа - пракрити - возьмет свое и сделает все, что ей вздумается. Ты стоишь в стороне. Вначале исчезнут все следы общества, его условностей. Затем природа тоже остановит свое движение. Долго ли гопи будут танцевать? Они устанут.
        В Шанкья-сутре сказано, что когда пуруш - олицетворение мужского начала души - способен наблюдать, пракрити - олицетворение женского начала души - вкладывает все свои способности в танец, в попытки соблазнить тебя, ведь она чувствует себя несчастной при мысли, что ты далек от нее. Когда ты превращаешься в свидетеля и стоишь в стороне, ее игра подходит к концу, поэтому она задействует все свое искусство, чтобы вернуть тебя, снова вовлечь в игру. Но сутры говорят, что, как только ты обрел сущность наблюдающего, танцор в тебе начинает испытывать усталость и танец в конце концов прекращается. Эту сущность оставляют все воспоминания о тебе, и ты оказываешься вне ее пределов. Это махапа-ринирвана.
        Отныне рождений больше не будет. Теперь душа едина с безбрежным океаном, ее
«бытие» и «небытие» слились воедино, растворив ее своим слиянием. Ее «нет», поскольку теперь исчез ориентир под названием эго, «я». Она «есть», поскольку то, что «есть» теперь, не может умереть. Душа становится единой с огромной пустотой, лишенной центра. Тебя, как такового, больше не будет; ты станешь целым. Это - цель, к этому мы и стремимся.
        На сегодня достаточно.

        Глава 4
        НЕ СНИМАЙ С СЕБЯ ОТВЕТСТВЕННОСТИ

        ОШО,
        Гаутама Будда достиг просветления, сидя под деревом. Ты говорил, что Сократ, когда он стал просветленным, стоял под деревом, то же самое рассказывают и о Кришнамурти. Ты сам, в ночь, когда стал просветленным, вышел из дома и расположился под деревом. Существует ли некая тайная глубинная связь между деревьями и просветлением? И еще, не мог бы Ты объяснить следующее: если просветление - это явление внезапное, то как Ты понял, что оно должно случиться, после чего вышел из дома и сел под деревом?

        Просветление никак не связано с какими-либо внешними объектами. Это невозможно; просветление - внутреннее событие. Оно происходит с тобой и происходит из-за тебя. И даже если оно не происходит - это из-за тебя. Причина того, что оно до сих пор не случилось, тоже в тебе. Никто другой не несет ответственности за твое невежество; точно так же - никто и ничто не может стать причиной твоего просветления.
        И помни: если что-то служит препятствием, оно же может и помочь. Ни одно дерево не несет ответственности за твою непросветленность. Дерево бодхи не служило препятствием к просветлению Будды, значит, и помочь оно никак не могло. Дерево за это не ответственно. Какие отношения могут быть у Будды с деревом? Только Будда был причиной того, что буддовость не случалась, и только он послужил причиной того, что она произошла.
        Так что усвой эту аксиому: мы любим перекладывать ответственность на других, так устроен наш ум. Если случается что-то плохое, мы думаем, что причина в ком-то или чем-то еще, но никак не в нас. Может, так выстроились звезды, планеты, созвездия, может, обстоятельства так сложились. Если происходит что-то хорошее, мы решаем, что причина кроется не в нас, она вовне.
        Таков склад нашего ума, и на то есть свои причины. Если ответственность лежит на ком-то другом, ты ни за что не отвечаешь и твой ум может отдыхать. Поэтому одни люди говорят о фортуне, другие о судьбе, о воле небес; еще говорят: как на роду написано, так оно и случится. Как следствие, не возникает вопрос о твоих поступках, о том, какие усилия ты приложил, куда направился; все случится, когда будет на то воля Сущего. На самом же деле, ни одна другая воля, кроме твоей собственной, не может ни помочь, ни помешать.
        И все же это правда: Будда достиг самореализации, сидя под деревом, просветление Сократа произошло, когда тот стоял перед деревом, и Махавира тоже находился неподалеку от дерева. В чем же здесь дело? Все это нельзя считать простым совпадением. Вчера я объяснял, в чем здесь причина: первый, внешний слой человеческой личности, ее оболочку образуют культура и общество с его условностями и ограничениями. Второй слой - это природа. А третий, самый глубинный уровень в человеке - его изначальная божественная сущность. Все это можно представить следующим образом: культура - внешний слой, природа - более глубокий внутренний уровень, а твоя сущность, ты сам - это стержень, основа. Или можно сказать по-другому: сущность, ты сам - это центр, окружает его природа, а паутина условностей - это внешняя оболочка.
        Дерево - символ природы. Все эти люди, которые, отвергнув общество с его ограничениями, уединились в глуши, в сердце природы, приняли дерево как символ. Все они отбросили сковывавшие их условности и отправились в лес. Все случилось в сердце природы. Это не могло случиться в гуще так называемой цивилизации; это произошло в глуши - там, где не ступала нога человека; в местах, не затронутых людскими нравами и обычаями, где их искусственная паутина еще не опутала все вокруг. Да, все случилось под деревом, но причина не в нем. Просто эти люди покинули общество и отправились на природу.
        Оказавшись посреди природы, они задались целью отстраниться и от нее; они порвали и с природой. Можно оставить цивилизацию, променяв ее на лес, но куда ты уйдешь из леса? И природа, и цивилизация - это внешнее, наносное, так что можешь уходить из общества, уединяясь на природе, а из природы возвращаться обратно в общество. Но куда ты направишься, если тебе нужно отказаться и от того, и от другого? Во внешнем мире идти тебе будет некуда; отныне твой единственный путь - в глубь себя. Оставь общество и отправляйся в Гималаи; уезжай из Гималаев и возвращайся в социум - но все это внешнее. Тот, кто оставил общество ради природы, а теперь хочет уйти и из нее, вынужден будет обратиться внутрь себя.
        Так что первое путешествие - из так называемой цивилизации к природе, а второе - из внешнего к внутреннему. Просветление этих людей произошло на природе, поскольку второе путешествие может начаться только там.
        Природа - этап между внешними условностями и внутренней сущностью, и в этом месте нужно сделать небольшую остановку. В сказании, гласящем, что будды достигали под деревьями, отражено предание о людях, которые, порвав с так называемой цивилизацией и ее ограничениями, обрели умиротворение в сердце природы. Здесь, где все дышит покоем, начинается другое путешествие - в глубь себя. Состояние будды не случается под деревом, оно случается только внутри человека. Дерево было лишь этапом на пути.
        Если ты понимаешь это именно так, тебе будет легче справляться с трудностями твоего собственного странствия. Вначале нужно стереть все, что во имя культуры начертано на твоих страницах людьми. Когда ты станешь чистым листом, ты окажешься под деревом, в сердце природы. Прийти к природе - значит наслаждаться детством в его первозданной чистоте, жить в невинной простоте, быть свободным от любых расчетов, от трезвого рассудка, которым наделило тебя общество. То, что рождается в это мгновение, - священно и совершенно. Отныне ты не хорош и не плох. Ни одно дерево теперь не хорошее и не плохое. Ты уже не можешь провести различие между деревьями, сказать, что вот эти деревья - священные, а эти - нечестивые. Если ты сидишь под деревом и прямо тебе на голову падает плод, ты не говоришь, что это дерево плохое. Даже если на тебя свалится целое дерево и ты погибнешь, никто не скажет, что дерево - убийца, ведь сознание деревьев еще не делится на плохое и хорошее. Даже если дерево лишит тебя жизни, это будет лишь случайностью; дерево ни в чем не виновато, ведь оно не собиралось тебя убивать.
        Слиться с природой - значит отказаться от представлений о хорошем и плохом, жить в царстве первозданной, нетронутой природы, где нет дуальности, где нет выбора, где принимается все, что бы ни случилось, где ты плывешь, даже не пытаясь что-либо контролировать. Вот перед тобой дерево, и под таким же деревом происходит просветление Будды.
        Когда человек освобождается от бремени человеческих качеств, он становится светом. Наверное, ты об этом не задумывался, но умиротворение, которое человек обретает, уединяясь в горах, дарят ему не сами горы, его источник - свобода от человечества. Вот ты гуляешь, совершенно один, вокруг - ни души, и вдруг вдали ты замечаешь человека, идущего тебе навстречу. В ту же секунду ты меняешься, даже твоя походка становится другой, потому что теперь твой ум обременен новым грузом: на сцену вышел социум.
        До сих пор ты был наедине с деревьями, с небом, со звездами; над тобой никто не нависал, никто не выносил суждений о твоем поведении, правильно ты себя ведешь или нет, соответствует твоя походка общепринятым нормам или нет. Ты был один, просто брел себе, получал удовольствие, может, улыбался, напевал какую-то мелодию и в своем одиночестве стал похож на ребенка. Может, ты сам с собой разговаривал, размахивал руками, корчил рожи, приплясывал... вдруг вдалеке показался человек, и все изменилось. Детство исчезает, ты возвращаешься к трезвому и расчетливому состоянию ума - а что тот человек подумает? В игру вступил социум. Теперь вести себя ты будешь только так, как подобает в обществе; иначе тебя, пожалуй, примут за умалишенного. Теперь ты будешь шествовать чинно. И общество, и все принятые в нем нормы вступили в свои права. Счастье, подаренное тебе одиночеством, - это счастье свободы от социума, поскольку общество - это тюрьма, которая всегда с тобой и в которой ты сидишь, куда бы при этом ни направлялся.
        Люди приходят ко мне и говорят, что в состоянии глубокой медитации они начинают ощущать вкус счастья, но полностью погрузиться в него они себе не позволяют: «Ведь на нас могут смотреть. Мы боимся, что о нас скажут, поэтому и не погружаемся в медитацию до конца». Сама мысль о погружении рождает в тебе беспокойство. Решающий фактор здесь - чьи-то глаза, ведь тот человек не только смотрит на тебя, он еще и выносит суждение, правильно ли ты себя ведешь. Он сформирует свое представление о тебе - или, если такое представление у него уже есть, изменит его. До сих пор он считал тебя джентльменом, культурным и солидным человеком, а увидев, как ты здесь рыдаешь и вопишь, он свое мнение изменит. Мы строим свою жизнь, опираясь на мнения других людей, эти мнения представляют для нас ценность, ведь нам приходится с ними жить. Возможно, завтра тебе от этого человека что-то понадобится, а он даже не пустит тебя на порог своего офиса. Ты можешь с ним поздороваться, а он от тебя отвернется, испугавшись, что другие подумают про него, будто он водится с этим ненормальным. Конечно же, в нем тоже может прятаться
какое-то помешательство.
        Страх перед чужим мнением очень велик, а общество - это окутавшая нас паутина мнений. Одна женщина мне сказала: «Я приду и посмотрю на медитации, но участвовать не смогу, ведь там будет сто или даже двести человек, все они будут смотреть на меня, а многие из них - мои знакомые».
        Те ищущие, которые приезжают сюда с Запада, гораздо легче погружаются в медитацию, чем вы, индусы. Причина в том, что здесь нет их знакомых; и поскольку они никак с вами не связаны, им нет дела до того, что вы о них подумаете.
        Тебе было бы так же просто погрузиться в медитацию, окажись ты в Англии или Америке, поскольку то общество - не твое, те люди для тебя - никто. Какая разница, что они увидят и что о тебе подумают? Как это может сказаться на тебе и твоих интересах? Но если ты знаком с этими людьми, если тебе приходится с ними общаться, если у вас какие-то дела или вы связаны как-то иначе, становится очень страшно. Их влияние на тебя может оказаться довольно серьезным. А если их мнение о тебе изменится, ты вдруг почувствуешь, как растет твое беспокойство, ведь ты не осознаешь себя. Ты принимал на веру, что ты такой, каким тебя считают окружающие. Если они говорят, что ты красив, ты тоже считаешь себя красавцем. Если в глазах других людей ты - хороший, славный парень, то именно так ты и будешь себя воспринимать. А если другие думают, что ты ненормальный, то в скором времени в тебе начнут шевелиться сомнения и в один прекрасный день ты уверуешь в то, что спятил.
        Психологи утверждают, что мы препятствуем интеллектуальному развитию большинства детей, поскольку с раннего детства считаем их несмышлеными. Если все время говорить ребенку, что он глуп и бестолков, разве он научится полагаться на свой ум? Да никогда! И запомни: этот грех на твоей совести, это ты делаешь из него тупицу. Когда отец говорит ребенку, что тот глуп, когда школьные учителя снова и снова твердят ему, что он тупой, ребенок начинает думать: «Наверное, они правы! Если они так думают, я, должно быть, и правда тупой!» И тогда ребенок начинает доказывать правоту их слов, ведь, согласно его логике, противиться тому, о чем говорит столько людей, - нехорошо. Если в это верит столько народу, значит, так оно и есть! И если ему и вправду случится показать себя не слишком умным, он скажет себе: «Все так, как и должно было быть, ведь я дурак, все об этом говорят».
        Психологи говорят, что, если какое-то утверждение часто повторять, оно в конце концов закрепится в сознании и будет соответствующим образом воздействовать на поведение человека. Представление о самом себе ты сформировал, опираясь на то, что говорит о тебе общество. Твоя идентичность заимствована, свой образ ты нарисовал с оглядкой на мнение других людей. Лишь те, кто открыл свое истинное обличье, кто осознал свое «я», способен освободиться от этой псевдоидентичности. Лишь тот, кто себя познал, может освободиться от своего заимствованного образа, а познать себя ты сможешь, только разрушив этот образ.
        Вот почему Махавира и Будда отправляются в лес - не потому, что леса чем-то их притягивают, просто их отталкиваешь ты. Не то чтобы их манили к себе горы, это ты их туда гонишь! Горы притягательны, потому что они их не судят и не оценивают. Ни одна гора не посчитает тебя умалишенным, если ты пустишься в пляс от счастья. Деревья подобны святым; они о тебе не думают, они не формируют о тебе своего мнения. Ты сидишь, вот и хорошо; встал - тоже замечательно; плачешь, смеешься - никаких проблем! Деревья принимают тебя таким, какой ты есть; дерево никоим образом не побеспокоит твою личность.
        А вот человек очень странный. Человек не может примириться с тем, что твоя личность обладает некоей свободой, что у тебя есть право быть таким, какой ты есть. Человек говорит: «Я должен вмешаться, я собираюсь сделать тебя лучше». Все заняты лепкой, формированием личности ближнего. Муж занят воспитанием жены, жена пытается изменить мужа, отец лепит личности детей, дети тоже воздействуют на отца. Наши глаза - как надсмотрщики, которые следят за окружающими. Это не просто глаза, они напоминают штыки. Мы взглядом выражаем свое мнение, судим о том, верно это или неверно. Осуждение и похвала окружают нас со всех сторон. Мы запутались в этой паутине, и нам крайне сложно отыскать себя.
        Вот почему люди уходят в места, где никого не встретишь. Вот почему Будда вынужден был оставить свой дворец. Запомни, я это подчеркиваю: вопрос не в том, чтобы уйти из дворца, не леса и пустыни манят тебя, просто опутавшая нас паутина, сеть условностей и ограничений настолько тесно связана с дворцом, что ее не разорвать, пока ты не оставишь сам дворец. И что самое удивительное - даже покинув дворец, можно не избавиться от этой паутины. Она может преследовать тебя, даже когда дворец окажется далеко.
        Будда покинул дворец, отправился странствовать, но когда он проходил через очередное княжество, его правитель спрашивал: «Что ты здесь делаешь? Если у тебя проблемы с отцом (а все эти князья были приятелями отца Будды), тогда мой дворец в твоем распоряжении, еще у меня есть дочь - ты можешь на ней жениться. Ты можешь взять себе половину княжества. Все эти леса - не для тебя. Наследнику престола не подобает скитаться, словно нищему. Если ты не ладишь с отцом - не беда, здесь ты всегда желанный гость. Я - друг твоего отца, значит, буду тебе почти как отец».
        Будда смеялся и отвечал: «Я не ссорился с отцом; не имеет значения, ушел я из дворца или живу в нем и дальше. Вопрос в том, чтобы изменить себя. И если я не могу достичь этого во дворце своего отца, то трансформировать себя в твоем дворце мне будет гораздо сложнее. Если я не могу изменить себя в кругу семьи, то сделать это среди тех, с кем я не дружен и не близок, будет почти невозможно». Ведь твои родные могут иногда простить тебя, найти тебе оправдание, но зачем это делать тем, кто никак с тобой не связан?
        Целых шесть лет Будда постоянно получал подобные приглашения. Когда отец Будды узнал, что его сын побирается на улицах, он решил, что тот сошел с ума. «У нас есть все, в чем он мог бы нуждаться, - говорил он, - и никто из наших предков никогда не нищенствовал. У нас в роду были одни правители. Что же нашло на моего мальчика?» В глазах отца Будда, должно быть, выглядел душевнобольным. И, чтобы защититься от этих глаз, Будде нужно было уйти в лес. Если бы отец смог принять сына таким, каков он есть, если бы смог сказать: «Ну что ж, так он устроен. Вот и ладно», все было бы иначе.
        Бесконечны формы существования в этом мире, и каждая душа имеет право стать такой, какой она может и хочет, что бы ни было в ней заложено и что бы ни предначертала ей судьба. Любить - значит не вмешиваться, а просто позволить другому человеку достичь всего, на что он способен; позволить семени превратиться в дерево и расцвести. Любовь не требует от лилии, чтобы та стала розой, а от розы - превратиться в лотос. Любовь позволяет лилии быть лилией, дает ей питание, необходимое именно для нее, заботливо поливает, давая ей воды ровно столько, сколько нужно этому цветку, старается не причинять ей вреда. Вот что такое любовь.
        И совершенно очевидно, что любви в этом мире нет совсем. Зачем Будде уходить из дворца, если в нем царит любовь? Ведь любовь принимает тебя таким, каков ты есть, она не пытается тебя изменить. Стремление изменить других людей - это проявление ненависти и насилия. Это разновидность хирургического вмешательства: «Из тебя, как из каменной глыбы, я хочу вытесать изваяние; я вырежу твои черты; все, что внутри тебя, подгоню под свое представление о тебе. И пока ты не станешь таким, каким мне хочется тебя видеть, я буду впиваться в тебя своим резцом и бить по тебе молотком, объясняя, где ты был не прав». Каждый пытается сделать другого лучше, оставляя на его личности свою насечку.
        Но никакого улучшения не происходит, все искажается еще больше, ведь в каждом человеке может раскрыться только то, что в нем заложено. Нет в мире силы, которая сделала бы его чем-то другим, и, пытаясь изменить человека, мы вредим ему вдвойне. Он не сможет стать тем, для чего был рожден, и, конечно же, никогда не станет тем, для чего у него нет потенциала. Он станет калекой, зависнет посередине - и не на земле, и не в небе. Его судьба была изменена, и теперь он обречен на неудачу, он не сможет исполнить то, на что его обрекли. Вот почему мы так увечны. Вот почему наша жизнь столь безобразна, а смерть - уродлива, наши семена так и не становятся цветущими деревьями. В этом же кроется причина, почему на свете так мало будд и махавир.
        Каждый человек рождается с возможностью стать буддой, но столько людей занято его формированием! Говорят, у семи нянек дитя без глазу. Столько людей, столько художников и скульпторов возятся с каждым из нас, что у этой статуи нет ни малейших шансов появиться на свет; ее просто развалят на части. Мать хочет, чтобы ребенок стал таким-то, отец видит его кем-то еще, у дядюшек свое мнение на этот счет; дедушки и бабушки хотят чего-то совершенно другого; учителя пытаются гнуть свою линию; а у политиков на этого ребенка свои собственные виды. И каждая попытка вылепить что-то из ребенка разрушает его.
        Мы протягиваем ему руку помощи, но человек может лишь раскрыть свой потенциал, развить то, что в нем заложено. И вот ведь какая штука: мы предлагаем свою похмощь только для того, чтобы использовать. Наша помощь - своего рода сделка, мы требуем, чтобы человек согласился с нашими условиями. Даже отец говорит сыну: «Если ты не готов меня выслушать, эти двери для тебя закрыты!» И открываются двери не из любви: заключая с сыном эту сделку, отец совершает акт насилия. «Если ты выполнишь мои пожелания, если будешь соответствовать тому, что решило мое «я», - если согласишься стать тем, кем я хочу, - тогда этот хлеб с маслом станет твоим, тогда этот дом будет принадлежать тебе. Если же ты не можешь стать тем, кем я желаю, что нас тогда связывает? Если ты собираешься следовать своим желаниям, живи, как знаешь, без меня!»
        Вечные раздоры между мужем и женой - обычное дело повсюду в мире. Их корни - в такой же позиции. Жена никак не может допустить, чтобы муж был независимым; она желает контролировать каждый его шаг, каждый поступок...
        Есть такая история. Учитель написал письмо матери одного из своих учеников. В нем говорилось:

«Я долго пытался усмирить вашего сына. Всем этим я уже сыт по горло. В школе он не пропускает ни одной юбки. У многих девочек были из-за него неприятности. С каждым днем мне все сложнее его контролировать. Я не знаю, что делать!»
        Мама мальчика ответила так: «Если вы найдете способ, как держать моего сына в узде, пожалуйста, сообщите мне, потому что у меня та же проблема с его отцом. Если вам удастся усмирить его, сделать так, чтобы он не приставал к девочкам, поделитесь, пожалуйста, как вы этого добились, я применю ваш метод к его отцу. Я пробую вот уже двенадцать лет, но безуспешно!»

*
        Любая из жен всю жизнь стремится к этому, но ничего у нее не выходит. И не потому, что мужчины - плохие, а потому, что еще никому и никогда не удавалось изменить поведение другого человека. Мужья тоже всегда настороже. Их глаза не могут светиться любовью, ведь любовь принимает, любовь доверяет. Доверие - это признак любви. Но муж, сидя на работе, переживает: а вдруг его жена сейчас с другим мужчиной? Болтает, смеется. Ведь мысль о том, что его жена может даже улыбнуться в его отсутствие, для него невыносима. Без него ей всегда должно быть тоскливо и грустно. Всем мужьям хотелось бы, чтобы их жены вели себя как персонаж одного стихотворения Калидасы: там жена от каждого проплывающего в небе облачка ждала весточки от мужа. Она все по нему тосковала, все чахла и увядала. Ни один мужчина в мире больше для нее не существовал. Без мужа женщина должна быть сама не своя, будто для нее возможен лишь один источник радости - ее муж. Вся радость должна происходить от него, как если бы вся остальная Вселенная опустела.
        Это не назовешь ни доверием, ни любовью. Это лишь попытка подогнать другого к своим собственным требованиям, словно он - инструмент, объект, которым ты владеешь, который украшаешь, но никак не личность с собственной душой.
        Такое стремление любым возможным способом изменить другого человека - патентованное изобретение общества. Черта эта так глубоко в нас въелась, что Будда был вынужден удалиться в лес. А где ему садиться в лесу? Под деревом, конечно! Вот почему я говорю, что это просто совпадение. Будда сидит в тени дерева, чтобы держаться подальше от общества, ведь огонь, разожженный обществом, сжигает тебя дотла; яд социума убивает тебя. До сих пор нам не удавалось создать на Земле общество, в котором было бы возможно достигнуть буддовости. Общество я назову обществом, когда, чтобы достичь буддовости, не нужно будет уходить в лес. Знай: пока этого не произошло, все, что есть сейчас, - это псевдообщество, состоящее из варваров, группы жестоких убийц.
        Но способы перерезать горло столь изысканны и доведены до такого совершенства, что человек, чье горло перерезают, этому даже радуется. Он живет под впечатлением, будто все, что с ним сделали, - в его интересах. Веками человеку внушалось, что общество все делает в его интересах: «Даже если мы тебя убьем, это для твоего же блага!» А как поступают с тобой окружающие, так и ты ведешь себя с ними. Нужно удалиться от всей этой суеты и неразберихи - это крайне важно; поэтому все случается на природе.
        Но запомни: как только Будда достигает буддовости, он возвращается в общество. Когда случается самореализация Махавиры, он возвращается в общество. Об этом мало задумывались. Почему они возвращаются? Да потому, что теперь это неопасно. Теперь ты не сможешь повредить Будде, ты его не уничтожишь, перерезав ему горло или как-то еще. В своей буддовости он достиг чего-то такого, что уничтожить нельзя. Отныне бессмертие - часть жизни Будды, оно вечным потоком течет через него. Теперь именно ты окажешься в затруднении, если приблизишься к Будде, а никак не он. Приближаясь к нему, теперь рискуешь именно ты. Будда не пытается изменить тебя, но сама суть состояния Будды такова, что в его присутствии ты изменишься.
        Мастер - это не тот, кто стремится тебя изменить.
        Мастер - это тот, в чьем присутствии изменение начинается само по себе.
        Мастер - это не более чем катализатор, а если это не так, перед тобой шарлатан. Если он прилагает некие направленные усилия, чтобы тебя изменить, он станет и подавлять тебя. Если он тебя хвалит или осуждает, если старается в чем-то убедить, если его раздражает твое несогласие, а согласие радует, значит, в общении с тобой он прибегает к той же технике под названием «рай-ад» или «жадность-страх». Значит, он тоже станет изводить тебя, он тебя уничтожит. Вот почему большинство так называемых мастеров на самом деле - враги своих последователей, рядом с ними ученики не подпитываются новой жизненной энергией, они лишь загнивают и разлагаются.
        Освободить тебя способен только тот мастер, который не стремится трансформировать тебя непосредственно, которому вообще нет никакого дела до твоего освобождения. Его присутствие трансформирует тебя опосредованно. Когда ты находишься рядом с ним, в тебе начинают происходить изменения, - так в солнечных лучах распускается бутон, превращаясь в цветок. Солнце не станет горевать, если бутон не распустится. Ему нет дела до того, что его лучи могут не раскрыть лепестки бутона. А бутон в лучах солнца откроется непременно - он счастлив, что солнце приласкало его, благодарен, что может пить солнечный свет. Из жизни в жизнь мечтой каждого бутона было станцевать в лучах солнца. Бутон раскрывается сам по себе, солнце не открывает его насильно. Точно так же солнце не стучится в двери птичьих гнезд и не говорит птицам, что пора вставать, потому что раннее утро - не самое подходящее время для сна. Птицы сами просыпаются. Стоит первым лучам солнца показаться из-за горизонта, и птицы начинают свою утреннюю песню; они открывают глаза и принимаются щебетать. Настал радостный момент, и они его празднуют. Птицы сами
радуются мгновениям праздника. Солнце не воздействует на них напрямую, но оттого, что оно светит в небе, что-то происходит. Солнце ничего само не делает, но каким-то образом, когда оно оказывается над горизонтом, что-то случается. Даже если вся планета будет по-прежнему погружена в сон, если ни один бутон не распустится и ни одна птица не станет щебетать, солнцу будет все равно. Ближе к полудню солнце не почувствует себя несчастным, не спрячет свои лучи и не станет лить слезы или задаваться вопросом, всходить ему завтра или нет, отправляться ли в это путешествие. «Какое мне дело до всех этих людишек, которые меня отвергли?»
        Мастер подобен солнцу. Ученики в его присутствии раскрываются, но он со своей стороны не прикладывает никаких усилий. Все ученики в его глазах равны, будь они хоть святыми, хоть грешниками. Святые не услышат похвал, а грешники не получат осуждения. Только в таком человеке заложен потенциал катализатора; только рядом с ним что-то может произойти. Когда Будда возвращается в общество, он подобен солнцу: в его присутствии, рядом с ним все просто начинает происходить.
        Такое присутствие рядом с мастером получило свое название: сатсанг. Сатсанг означает «быть рядом с мастером». У нас в Индии есть уникальная священная книга. Называется она Упанишады, это слово тоже означает «быть рядом с мастером», ничего не делать, просто быть возле него, чтобы лучи, исходящие от его непознанного существа, могли раскрыть твой бутон. Использование глагола «раскрывать» в этом контексте несколько некорректно, поскольку никакого раскрытия здесь нет. Просто в присутствии мастера твой бутон вдруг начинает раскрываться. Он ничего не делает, но рядом с ним происходит многое. Около гуру, который управляет событиями, не происходит ничего.
        Будда возвращается в общество. Отныне общества для него не существует. До того как он достиг буддовости, общество существовало; оно было, поскольку могло повлиять на него. Но теперь никто не в силах его уничтожить, и он может вернуться. Яд общества больше для него не яд; разрушить его теперь невозможно. Даже тот, кто явится убить будду, что-то от него получит, ему достанется толика любви будды. Он получит подарок, который будет влиять на него еще многие жизни.
        Мудрость обретается в лесу, но затем она изобильным потоком проливается на общество. Ни один будда еще не остался в лесу. Если же он там остается, значит, буддовость еще не произошла, ведь в то мгновение, когда случается блаженство, одновременно рождается и стремление им поделиться. Хорошо усвой вот что: мы стремимся разделить с другими то, что у нас есть. Если мы несчастливы, нам хочется выплеснуть свое несчастье; если же испытываем блаженство, то хотим поделиться блаженством. И чем бы мы ни обладали, - делясь, мы это увеличиваем. Когда ты источаешь уныние, оно растет и внутри тебя; если же ты даришь другим блаженство, в тебе его тоже становится больше. Все, чем ты делишься, - возрастает. Поделиться - верный способ увеличить. Так что умный не станет выплескивать свое недовольство на других, ведь недовольства в нем станет еще больше. Ты не будешь рыть яму другому, ведь это яма для тебя - рано или поздно ты сам в нее попадешь. Если в тебе есть хоть немного разума, ты никогда не станешь заражать других своим несчастьем, потому что твое собственное уныние от этого только увеличится, а если ты его не
выплеснешь - оно растает. Если ты благоразумен, то всегда будешь делиться радостью, ведь от этого она возрастет, а неразделенная радость зачахнет. Деление - вот формула роста.
        Удел скряги - смерть, он не живет. Скряга - это мертвец, труп. В его жизни нет места празднику, да и не может быть, потому что праздник рождается, когда ты отдаешь, делишься. Вот почему на праздники принято дарить друг другу подарки. Даже если подарить нам нечего, мы говорим человеку добрые слова, мы делимся той радостью, что живет у нас в душе. Любые праздники - это дни, когда люди делятся друг с другом. А скряга делиться не умеет, ни разу за всю свою жизнь он так и не испытал наслаждения. В целом свете сложно отыскать человека безжизненнее, чем скряга. Даже самый окоченевший труп живее этого скряги.
        Есть такая история. Умер один шотландец, и, чтобы засвидетельствовать его смерть, пригласили доктора. Когда доктор прибыл, чтобы обследовать тело, он просто засунул руку в карман мертвеца, вытащил ее и заявил: «Этот человек действительно мертв».
        Люди, наблюдавшие за действиями доктора, удивились: «Это какой-то новый способ установления смерти. Мы видали многие из них, но что значат ваши действия?»
        Доктор ответил: «Засунь руку в карман шотландца, и, если в нем есть хоть искра жизни, на месте он не улежит, даже если карман его пуст!»
        Шотландцы - самые большие скупердяи в Европе. Так что будь он хоть при последнем издыхании, он вскочил бы, чтобы не дать тебе забраться в свой карман. Этот человек, без сомнения, мертв! Дальнейшее обследование излишне.
        Личность у скупца сморщенная. Как может такая сморщенная душа достичь брахмана, что означает высшую реальность, которая постоянно расширяется? Брахмана способен достичь лишь тот, кто расширяется сам. Постигнув блаженство, он дарит блаженство окружающим. Постигнув мудрость, он делится ею с другими.
        Ты тоже раздаешь то, что у тебя есть. Если ты не достиг мудрости, ты будешь распространять вокруг свое невежество. Из всего, чем делятся в этом мире, ничто не расходится в таких количествах, как советы. Кругом столько невежд, и каждый норовит дать совет! Поэтому невежество не знает пределов, оно распространяется, как чума. Невежественного человека никогда не заботит, разбирается ли он в том, что советует. Дело же не в его знаниях. Главное - он наслаждается ощущением собственной осведомленности, которое получает, раздавая советы. Тот, кто на самом деле знает, еще задумается, советовать ему или нет. А с невеждой все не так. Задай ему какой угодно вопрос, и он с готовностью тебе ответит.
        Невежество распространяется повсюду; мы делимся своим несчастьем, жаждой соперничества и тщеславием. От щедрот своих мы разносим повсюду бациллы всех этих болезней, тем самым превращая мир в битком набитый сумасшедший дом. Но человек знания - посвященный, - человек, обладающий осознанностью, познавший Божественное, тоже отдает, он тоже делится; и отдавать он может, только находясь в социуме. Само это событие, познание, может случиться под деревом бодхи, но распространение знания происходит только там, где есть ты.
        Все пробужденные возвращаются в общество, но это возвращение случается, только когда общество больше никоим образом не может на них воздействовать, когда оно уже не способно оставить на них ни единой зарубки. Таких зарубок общество может нанести, сколько ему будет угодно, но все это - рисунки на воде; стоит провести линию, как она тут же исчезает. Ни твои восхваления, ни осуждения не оказывают никакого влияния. Все, что ты говоришь, лишено для пробужденных всякого смысла.
        Нет, никакой тайной связи здесь нет, поэтому не нужно думать, будто просветление может случиться, только когда ты сидишь под деревом. Оно может произойти где угодно. Небо так же безвинно, как и любое дерево. Это может случиться даже под крышей этого дома, потому что даже солома на крыше невиннее человека. Среди скал, под открытым небом - это может произойти повсюду! Просветление не имеет никакой причинной связи с каким-либо деревом, но оно неоднократно случалось под деревьями, поскольку общество само по себе еще недостаточно созрело, чтобы стать таким вот деревом бодхи, под которым просветление могло бы случиться. Общество все еще хромает на обе ноги, оно беспомощно и увечно; поэтому не нужно выискивать здесь какую-то скрытую или тайную взаимосвязь.

        Ошо,
        мой друг многие годы провел рядом с Тобой. Мы с ним на днях беседовали, и он произнес такие слова:

«Я еще не выучил и первого урока Ошо». Я вдруг понял, что мой друг говорит и обо мне. Это просто признак нашей недалекости или эту науку очень сложно постигнуть? А может, мы просто не хотим усваивать этот урок?

        Все это по-своему верно. Наука эта очень трудна, поскольку всецело связана с непознанным. А если ты вознамеришься познать то, чего никогда не знал, с чем ни разу не сталкивался, с чем никак не был связан и с чем совершенно не знаком, то, что бы об этом ни говорили, любые слова будут уходить, как вода в песок. Если бы у тебя был хоть малейший опыт переживания непознанного, тогда сказанное о нем могло бы на такой опыт опереться. Но этого опыта у тебя нет, вот почему никакие слова в твоей голове не оседают. Эта наука - о непознанном, и она никак не связана с тем, что тебе известно. Если бы это было так, она закрепилась бы где-то внутри твоего существа и обрела бы там некую форму. Все эти разговоры - впустую, они пролетают мимо твоих ушей, никак тебя не задевая, потому что ты не в состоянии уловить их смысл.
        Как ты собираешься их понять, уловить? Они никак не соотносятся с тем, чем ты пытаешься их уловить. Это все равно что пытаться рукой поймать воздух: чтобы схватить немного воздуха, ты складываешь руки в кулаки, но тут оказывается, что никакого воздуха в них нет. И вот что интересно: пока твои ладони раскрыты, они наполнены воздухом, но, как только ты сжимаешь руки в кулак, воздух куда-то девается. Человек видит, что, как только он сжимает кулаки, воздух оттуда весь выходит. Как он станет рассуждать? Он подумает приблизительно так: «У меня не получилось правильно сжать кулаки; я слишком медленно это делал, я должен сжимать их быстрее, чтобы успеть, пока воздух весь не вышел». Рассудив подобным образом, он примется искать дыру в кулаке, через которую, должно быть, и выходит воздух. Вот простые и очевидные факты. Мы знаем, что все это неверно, но так работает наша логика и к таким умозаключениям она придет. Логика ни за что не скажет тебе:
«Знаешь, воздух уходит потому, что ты сжимаешь кулак, а если оставить ладонь раскрытой, воздух никуда не денется».
        Напротив, наш ум рассуждает: «Как можно обладать тем, за что ты не держишься? Деньги останутся при мне, если их спрятать в сейфе или сжать в кулаке. Но в открытой ладони они не продержатся и секунды. Даже сжатый кулак не гарантирует их безопасность, что уж говорить о раскрытой ладони! На один день оставь ключи от сейфа валяться просто так, и деньги исчезнут».
        Жизненный опыт нам подсказывает: «Хватай побыстрее, только тогда это будет твоим». Потому мы и не знаем, как поймать воздух, ведь здесь все как раз наоборот. Раскрой ладони, держи их открытыми, и воздух - твой. Сожми руки в кулак, и ты упустишь его. Воздух нельзя запереть в сейфе, к нему нельзя подобрать ключей. Воздух - это синоним слова свобода, испокон веков он перемещается беспрепятственно. А если каким-то образом тебе удастся его запереть, он станет застойным и затхлым, из него уйдет дыхание жизни. В затхлом воздухе не будет кислорода; останется только азот и другие газы, не поддерживающие жизнь. Отловить и закрыть воздух весьма непросто, но, если тебе это удастся, ты потеряешь то, из-за чего за ним стоило охотиться, в нем останутся только те газы, от которых все равно никакого проку.
        Так же и с известным. Все, что нам известно, связано с материальным, физическим миром, а все остальное для нас - непознанное. Пытаясь подобраться к неизведанному, мы используем те же средства, какие с успехом применяли к тому, что нам уже известно. Следовательно, все, что пригодилось нам в этом мире, в том, другом мире оказывается непригодным. Все, что ты выучил до сих пор, усвоено тобой при помощи памяти, но в том мире памятью ничего не познаешь; познание там возможно только через опыт. Все, что ты узнал до сих пор, - бесполезно, ограниченно и может быть выражено словами. То, о чем рассказываю тебе я, - безгранично, огромно и вне всяких слов.
        Люди спрашивают: «Пожалуйста, дай определение абсолюта». Какой же это глупый вопрос! Определение можно дать лишь тому, что имеет пределы. Определения всегда выстраивают, привязывая определяемое к его противоположности. Если тебя спросят:
«Что такое жизнь?», для ответа ты привлечешь понятие смерти. Ты, пожалуй, скажешь, что жизнь - это то, что не смерть. Если тебя спросят «Что такое свет?», ты сразу же вспомнишь о темноте и ответишь так: «Это темнота, только наоборот». Поразительно, но даже самый толстый и умный словарь в этом смысле напоминает книжку для детей. Поищи в словаре значение слова «материя», ты найдешь там определение: «То, что не является сознанием». Пролистай несколько страниц, поищи, что такое «сознание», там будет сказано: «То, что не является материей». Что же это за определение, если значение слова может быть выражено только при помощи его противоположности? Это просто игра, а когда имеешь дело с абсолютом, играть в эту игру крайне сложно, ведь для него не существует противоположностей, так что в качестве определения взять нечего.
        У твоего дома есть ограда, у него есть какие-то границы. Но ты когда-нибудь задумывался о том, что эти границы определяются границами участка твоего соседа? Как бы ты определил границы, если бы, кроме тебя, не было никого в целом свете? Чтобы установить предел, определить, что это кто-то другой, враг, необходима противоположность. Но ничего другого, кроме абсолюта, не существует: нет ничего, что можно было бы назвать «другим», врагов нет. Вот почему абсолют нельзя определить в терминах дуальности. Многие из тех, кто приходит ко мне, спрашивают:
«Каково Твое определение абсолюта?» Я отвечаю им, что такого определения не существует. Они разочарованно произносят: «Тогда нам больше не о чем говорить!» И они правы. Какой смысл говорить о словах, которым нельзя дать определения? Вот почему современные западные мыслители утверждают, что Бог и другие подобные слова не имеют смысла.
        В последние пять десятилетий в западной философии и лингвистике зародилось мощное направление, положившее начало новой теории. Ее приверженцы образовали новую школу. В основе ее учения - лингвистический анализ, анализ языка. Они утверждают:
«Если для данного слова не существует определений, мы не желаем его обсуждать». А как ты будешь говорить об этом слове? Пока его значение не определено, всякие обсуждения бессмысленны. Я скажу одно, а ты поймешь что-то другое, третий человек уловит третье значение, четвертый - еще какое-то. Эксперты в этой области лингвистического анализа утверждают, что философия веками занималась пустопорожними разговорами. Прежде всего, необходимо дать четкое определение слову, и лишь затем мы можем двигаться дальше.
        Но если так, то невозможно ни достичь Божественного, ни познать душу, любовь или медитацию. Все двери заперты. Вот в чем трудность. Все, что ты знаешь об этом слове, там бесполезно; от любых техник, пригодившихся тебе в этом мире, там не будет никакого толку. Именно потому эта наука так трудна.
        Именно ее сложность послужила причиной того, что тысячелетиями ее нужно было держать в секрете; никаких других причин такой секретности не существует. Если ты не собираешься подниматься на тот уровень, когда будешь способен к пониманию, то какой смысл вообще обо всем этом говорить? Вначале ты должен быть готов, только тогда ты сможешь понять. Лишь когда ты созрел, лишь когда достоин воспринять, когда находишься в точке, где не высказанное словами послание может достичь тебя, ты будешь способен к пониманию. Эта наука трудна.
        Второе твое замечание - о том, что человек глуп и недалек, - тоже верно. И это еще больше усложняет задачу. Наука трудна, а человек - глуп. Что я понимаю под глупостью? Быть глупым не значит быть недостаточно информированным, потому что даже ученый может оказаться недалеким, а малообразованный человек - весьма неглупым. Глупость - это закрытое состояние ума, закрытое эго. Глупость не имеет ничего общего с количеством информации, которую вместил в себя человек. Если быть менее информированным - значит быть глупым, тогда Кабир - глуп, да и Будда вряд ли прошел бы это испытание. Если бы Будду можно было вытащить из его маханир-ваны и усадить за парту сдавать экзамены, он наверняка бы их провалил. Получается, что твои дети, которые все эти экзамены сдают, умнее Будды!
        А где бы оказался Иисус? Он бы прошел проверку? А что получилось бы у Мухаммада? Он ведь даже писать не умел! Когда к нему пришли первые стихи Корана, Мухаммад воскликнул: «Что же Ты делаешь? Я же не умею писать! Как я запишу то, что Ты мне диктуешь?» И тогда Мухаммад услышал глас Божий: «Не беспокойся. Если к тебе приходит опыт, то и грамотность тоже придет. Те, кто нем, обретут способность говорить. Опыт все заполнит собой. Не бойся!»
        Но Мухаммада охватил страх. «Что за дела вершатся через меня? Я не умею писать. Я даже имя свое писать не умею!» Глас Божий ответил ему, что его подпись совсем не обязательна: «Коран не придет к тому, кто все еще озабочен своей подписью. Твоя подпись здесь не требуется. Просто расслабься и ничего не бойся!»
        Мухаммад вернулся домой и попросил жену принести ему одеяло - его всего трясло. Жена укрыла его кучей одеял, он лежал под ними и весь дрожал. Жена спросила:
«Странно, что это на тебя нашло. Еще час назад, когда ты уходил, с тобой было все в порядке. Как это тебя угораздило подцепить такую лихорадку?»
        Мухаммад ответил: «Эта лихорадка - очень странная, будто на карту поставлена вся моя жизнь. Через меня сейчас творятся великие дела, а я чувствую, что совершенно к ним не готов. Я не смогу этого сделать, это выше моих сил. Но я не могу избежать этого - через меня действует Кто-то иной. Этот жар - не мой; это не простая лихорадка, это нечто большее, и я даже не могу понять, что же это; ведь я никогда ничего подобного не испытывал. Как я могу определить ее? Прежде со мной такого не бывало, как мне понять это? Это божественная лихорадка. Просто дай мне спокойно полежать!»
        Целых три дня лихорадка Мухаммада не прекращалась, а когда он пришел в себя и встал, его лицо преобразилось, словно золото, что прошло через огонь. Обычный неграмотный человек вдруг превратился в знающего! Что случилось? Чем было это великое событие? Без него Мухаммад был обычной, ничем не примечательной личностью. Вот почему Коран не обладает литературным совершенством Упанишад. Когда индус начинает читать Коран, он не понимает, что же в нем такого. Он не знает, что Коран написан неграмотным человеком, что инструмент, которым водила рука Божественного, был необразованным, не умел ни читать, ни писать. Как от него можно ожидать изящества слога? Но именно поэтому Коран обладает особенностью, которой лишены Упанишады. Это можно услышать, когда говорит малограмотный крестьянин; в его речи нет литературных красот, но она влияет на тебя - его язык рожден самой жизнью, он не заимствован из книг; он не мертвый. Его слог не изящный, но живой.
        Так что среди всех священных книг Корану в целом свете нет равных в том, что касается жизненной силы. Его стиль и манера изложения грубы и примитивны; они стрелой вонзаются тебе в голову. Воздействие Корана очень сильное, поскольку в его основе - прямой жизненный опыт. В нем нет ни мягкости, ни поэтичности, отсутствуют метафоры и аллегории; все изложено прямолинейно, по-деревенски, но очень ясно. Вот почему Корану никогда не нужны были никакие комментарии. Комментарий появляется, когда есть вопрос; чтобы в тексте мог разобраться даже самый неграмотный человек.
        Пришлось составить тысячи комментариев к Гите, и все же ее так и не поняли; это мудреный язык образованных. А вот в Коране сразу все понятно. Хоть для Гиты составлено столько комментариев и многие их прочитали, но ислам распространился по свету со скоростью лесного пожара, а индуизму это так и не удалось. Индуизм не смог достучаться до сознания обычного человека, это религия ученых мужей, религия для образованных. И ни один индуист не пойдет на смерть за свою веру с той же готовностью, что и мусульманин. Как можно умереть за то, что затронуло только твой разум, но не стало частью твоей жизни? Ислам обладает значительно большим воздействием на своих последователей, поскольку он задевает их души.
        И это снизошло на Мухаммада, которого мы назвали бы необразованным, некультурным, безграмотным. Иисус тоже был необразованным человеком, сыном плотника. Он вышел из бедной семьи. Поэтому в Библии тоже нет поэтического очарования, только простые утверждения, но они обжигают тебя огнем. Где еще найдешь слова, подобные тем, что говорил Иисус в Библии?
        Когда я говорю «глупый», я не имею в виду «менее информированный». Я говорю вот о чем: даже если ты знаешь все на свете, но не знаешь самого себя, ты глуп. А если ты не знаешь вообще ничего, кроме самого себя, ты - мудрец. Поэтому здесь слово
«познание» имеет лишь одно значение: познание самого себя. И пока ты знаешь только свое эго, ты не сможешь познать себя. «Я» - вот единственное препятствие. Вот почему эго - это глупо, в высшей степени глупо! Отсутствие эго - это знание. Конечно же, человек глуп, а эта наука - трудна.
        И твое третье утверждение тоже верно: ты говорил, будто хочешь знать, но на самом деле знать не хочешь. В глубине души ты не готов к этому знанию, ты стремишься избежать его. Этому должна быть причина. Какова она? Стараться познать, притом что знать ты не хочешь, - в чем причина этого противоречия?
        Это деликатный вопрос, и в нем стоит разобраться. Пока ты в нем не разберешься, пока не увидишь свою собственную раздвоенность, ты не сможешь от нее избавиться. У меня большой опыт: я знавал тысячи людей. Все они приходили ко мне и говорили, что желают знать. Но из всех этих тысяч едва ли найдется хоть один, о ком можно было бы сказать, что он действительно хочет знать. Зачем же все они об этом говорят?
        Кого они обманывают? И в чем смысл этого обмана? Они теряют здесь уйму времени, расходуют на это всю свою жизнь, которую следовало бы посвятить познанию. Если они не желают знать, то почему бы не оставить всю эту затею? Откуда эта раздвоенность? Для нее есть причины.
        Первая из них - ты не желаешь знать, потому что твоя жизнь состоит не только из страданий, в ней бывают и проблески счастья. От этих проблесков счастья ты отказываться не хочешь, тебе бы избавиться только от горестей. Так возникает противоречие. Хорошо это усвой.
        В твоей жизни есть и счастье, и невзгоды. Счастья может быть совсем чуть-чуть, лишь мгновение, надежда на него или и вовсе одна иллюзия, но все же оно есть. И несчастье, страдания тоже есть в твоей жизни. Ты хочешь избавиться от несчастий, поэтому приходишь к человеку знания, ведь он дает тебе надежду на избавление от них. Но когда ты приходишь к знающему, он говорит тебе, что нужно избавиться как от несчастий, так и от счастья, поскольку лишь тогда с тобой может случиться знание.
        На самом деле, трудность именно в этом. Ты не хочешь отказываться от своего счастья. Ты как раз недавно женился; жена у тебя - красавица, тебя поздравляли родственники и друзья, они говорили тебе, как это прекрасно, что ты женился, нашел человека, которого искал. Ты хочешь сохранить для себя это счастье. Ты стараешься устроить все так, чтобы все горести мира исчезли, а счастье осталось, - но так не бывает. Никому и никогда это не удавалось, и никогда не удастся, потому что счастье и несчастья, существующие в мире, - это две стороны одной медали. Ты или оставляешь себе медаль целиком, или всю ее выбрасываешь. Ты пытаешься достичь невозможного, и поэтому внутри себя ты разделен. Ты желаешь избавиться от одной стороны и оставить себе вторую. Но эту жизнь нельзя разделить на части. Жизнь едина, ее невозможно разделить.
        Когда люди знания говорят о свободе, об избавлении от страданий, о пути к блаженству и экстазу, ты принимаешься думать о своем счастье. Ты думаешь: «Да, именно этого я и хочу, чтобы мое счастье стало бесконечным». Но блаженство, счастье тех, кто познал, и твое счастье - это две разные вещи. Слово блаженство, произнесенное человеком знания, рождает в тебе неверное понимание. Ты думаешь:
«Именно этого я и хочу - огромного счастья. Надо пойти и послушать этого человека». Но, слушая его, ты оказываешься в замешательстве, ведь он говорит тебе, что нужно отказаться не только от несчастий, но и от счастья; оставь и то, и другое, тогда с тобой случится блаженство. Когда он это говорит, его слова звучат для тебя вполне логично.
        Предположим, твоя жена делает тебя счастливым. Значит, она же заставит тебя ощутить, что такое несчастье. Только тот, кто способен подарить тебе счастье, может сделать тебя несчастливым. Тот, кто не может дать тебе счастья, не заставит тебя и страдать. Из-за жены своего соседа ты страдать не станешь, а если станешь, тогда знай - в ней ты находишь какую-то отраду, даже если просто на нее смотришь. В том, кто делает тебя счастливым, прячется источник и твоего страдания. Если ты захочешь срезать букет роз, в тебя вонзятся их шипы, потому что роз без шипов не бывает. Сегодня жена тобой довольна, и ее улыбка для тебя подобна цветку. Но завтра она будет в плохом настроении - и что тогда? Тогда ее недовольство станет шипом. Тебе хочется, чтобы твоя жена была счастлива, ведь это, в свою очередь, делает счастливым и тебя. Но твоя жена не может быть счастлива изо дня в день, двадцать четыре часа в сутки, поскольку обычное течение жизни переносит нас из одной крайности в другую.
        Никто, кроме человека, познавшего абсолют, не может оставаться счастливым двадцать четыре часа в сутки. Как есть день и ночь, так есть счастье и страдание, удовольствие и отвращение. Если твоя жена очень счастлива, готовься: страдания уже на подходе! А если ты радуешься тому, что довольна она, тогда ее огорчения заставят страдать и тебя. Ты и сам не сможешь целый день чувствовать себя счастливым и умиротворенным. Появится противоположное состояние. Как река протекает меж двух берегов, так и ты течешь между двумя полярностями. Река не сможет течь, если у нее будет только один берег. То же можно сказать и о тебе.
        Будды текут без берегов, они как океан. Это не значит, что они избавились от одного берега; нет, исчезли оба берега. Тот, кто желает, чтобы не стало только одного из берегов, не сможет избавиться ни от одного из них. Поэтому к людям знания тебя приводит твоя жадность. Да, все это гак: умом ты понимаешь смысл их речей. Ты знаешь, что они правы, когда говорят: «Пока есть счастье, будет существовать и несчастье». Пока в жизни ты видишь счастье, смерть ты будешь считать горем.
        Если ты завоевал авторитет и получил хорошую должность, если тебе это доставляет удовольствие... что происходит, когда ты эту должность теряешь? А любую должность у тебя отнимут, иначе как ее получат другие? Если ее не увели у других, тогда как она досталась тебе? Свою должность ты получил лишь потому, что ее забрали у другого человека. Все это будет продолжаться и дальше. Если твоя должность делает тебя счастливым, значит, когда ее у тебя отнимут, ты расстроишься. Сегодня - слава, завтра - позор! Сегодня люди поют тебе дифирамбы, а завтра они примутся осуждать и порицать тебя. Они не могут восхвалять тебя до бесконечности, им это надоест. Порицание становится неизбежным. И помни: тому, кто хвалил тебя громче всех, придется подвергнуть тебя и критике. Ему надоест петь в твою честь хвалебные гимны. Восхваляя тебя, он обращал внимание на все, что в тебе есть хорошего, и не замечал дурного. Но долго ли он сможет закрывать глаза на твои недостатки? Не сегодня, так завтра ему придется их увидеть. Чем больше хвалебных од он тебе спел, тем более очевидным становится, что он лгал.
        Вот это самое замечательное: возьми любое явление, доведи его до высшей точки, и тотчас станет проявляться его противоположность. Представь, что ты говоришь о человеке: «Какой он красивый, он просто прекрасен. Никто и никогда не был столь прекрасным, как он!» И в тот же миг твоим глазам предстанет его уродство, так как ты дошел до предела. Каждый из нас находится где-то между красотой и уродством; никто не прекрасен и не уродлив абсолютно. Если же ты доходишь до крайней точки и утверждаешь: «Никто и никогда не был столь прекрасен, как он», значит, наступил момент, когда ты начнешь замечать спрятанное в нем уродство. Тот, кто осыпает тебя похвалами, всегда готов подвергнуть тебя критике, а тот, от кого ты в свой адрес слышишь одну хулу, рано или поздно станет петь тебе дифирамбы. Тот, кто водит с тобой дружбу, готовится к вражде, а твой враг - это или старый твой друг, или человек, который скоро станет тебе другом.
        Поэтому все, что радовало тебя сегодня, завтра будет огорчать. Суть этого явления была воспринята твоим умом, ты понял ее логически. Не сердцем, а лишь рассудком. Так что когда ты сидишь рядом с мудрецом, ты все это прекрасно понимаешь, но, как только ты он него уходишь, все твое понимание испаряется. В тебе бурлят эмоции, поднимают восстание глупость и невежество, накопленные тобою за жизнь: «О чем ты думаешь? Так вся твоя жизнь будет лишь пустой тратой времени. Если ты откажешься и от своего счастья, то какой во всем этом смысл? Сделай же что-нибудь, чтоб спасти счастье, просто избавься от страданий!»
        Именно так поступает мирской, приземленный человек: он оставляет себе счастье, избавляясь от несчастий. Санньясин отказывается и от того, и от другого. Вот в чем разница между саннъясином и обычным человеком. Мирской человек думает: «Должен же быть способ, он наверняка где-то есть, чтобы оставить себе счастье и уничтожить все невзгоды».
        Саннъясином мы называем того, кто осознал: это невозможно, так не бывает, это противоречит законам природы и жизни. Должны существовать и счастье, и несчастье; нельзя сохранить одно, избавившись от другого. Когда это понимание обретает в тебе четкие очертания - не в голове, а в сердце, - когда ты чувствуешь истинность этих слов каждой своей клеточкой, в это мгновение ты впервые испытываешь желание трансформировать свое существо. И ни секундой раньше.
        Как только ты на самом деле захочешь себя трансформировать, никакая глупость тебе уже не помешает. В тот день, когда ты захочешь себя трансформировать, тебе будет очень легко отбросить свое эго. Так человек, несущий на плечах тяжкую ношу, сгибается под ее тяжестью - уж слишком она тяжела. Но он думает, что в мешке у него - слитки золота, значит, нужно тащить их на себе и дальше. Но вот ему говорят, что это не золото, а простые булыжники. И он в тот же миг сбрасывает свой груз.
        Когда ты пожелаешь трансформировать себя, груз твоего эго покажется тебе мешком, набитым не золотом или драгоценностями, а простыми камнями. И в ту же секунду ты его сбросишь. А когда избавляешься от глупости, эта наука уже не кажется столь трудной. С этого дня она становится очень простой, ведь как может быть сложным возвращение к своей собственной природе? Как это может быть трудным - открывать то, кем ты всегда был и есть?
        На сегодня достаточно.

        Глава 5
        ЧИТАЙ МЕЖДУ СТРОК

        Ошо,
        став санньясином, я стал немного Тебя побаиваться. До этого страха не было, хоть всю свою жизнь я чего-то боялся. При этом я осознаю, что рядом с Тобой мне открылись такая свобода и любовь, которых я не знал, даже когда жил с родителями. Если даже в том прибежище, которое я обрел в Твоей неисчерпаемой любви, меня гнетет страх, где же мне искать свободу от него? Как освободиться от страха?

        Здесь следует разобраться во многих вопросах. Свобода от страха не имеет никакого отношения к другому человеку. Мастер не может освободить ученика от страха, поскольку страх сидит внутри тебя, а мастер - снаружи.
        , Самое большее, что может сделать мастер, - создать в тебе иллюзию свободы от страха. Но тогда этот мастер - не настоящий. Он может внушить тебе чувство, что страх исчез, но это будет лишь твое представление, верование. Извне можно внушить мужество и отвагу, но не бесстрашие.
        Бесстрашие - это когда внутри тебя нет причин для страха. А если в душе ты чувствуешь, что тебе есть чего страшиться, но при этом изображаешь из себя человека сильного, ты смог собраться с духом, тогда это смелость. Смелый человек и трус не так уж сильно друг от друга отличаются. Трус не может скрыть свой страх, а смелому человеку это удается; вот и вся между ними разница. Тот, кого мы называем смелым, так же, как и трус, в глубине души испытывает страх; если трус поупражняется в некоторых техниках, он тоже может стать смелым.
        Так что твой гуру может сделать из тебя смельчака, но бесстрашие достигается только изнутри. Его нельзя навязать снаружи. Это не пудра или лак для волос; это не косметика и не грим, это внутреннее переживание.
        Под внутренним переживанием я понимаю следующее: бесстрашие не сможет в тебе родиться, пока оно не станет проявлением твоей внутренней сущности. В нас сидит страх, так как мы думаем, что мы - это наше тело, и не просто думаем, мы уверены, что мы - это тело. А тело поглотит земля, тело умрет, станет тленом - и этого никак не избежать. А если мы непременно исчезнем, если смерть неизбежна, откуда взяться бесстрашию? Сама мысль о старении, увядании заставляет нас трястись от страха. Кажется, что смерть еще так далеко, и все же она совсем рядом. Какая разница, наступит она через семь дней или через семьдесят лет? Она всегда, в каждую минуту рядом с тобой. Ничего ближе смерти для тебя нет. Осознание неизбежности смерти заставляет человека дрожать.
        Так что мастер может принудить тебя забыть об этом, он может внушить тебе представление о том, что душа бессмертна, что ты никогда не умрешь, что никто и никогда не умирает. Даже если ты поймешь эту теорию, если примешь ее и согласишься с ней, все это лишь добавит тебе смелости, но не бесстрашия... ведь эту теорию преподнес тебе другой человек, это не твой собственный опыт. Тебе об этом рассказали. Не имеет значения, насколько ты поверил его словам, твое доверие не может быть полным. Полное доверие может случиться, только когда это твой собственный опыт. Так что пока ты не осознаешь и не испытаешь на опыте, что душа - бессмертна, бесстрашие с тобой не случится. Рядом с фальшивым мастером ты обретешь смелость, а рядом с настоящим в тебе впервые родится страх в истинном понимании этого слова.
        Потому вполне возможно, что в тебе возникло ощущение страха, твой страх сгустился и обрел форму. Это непременно случается, так и должно быть, ведь все, что внутри тебя, все, что подавлялось, должно выйти и проявиться. Все, в чем ты себя обманывал, все твои защитные укрепления должны быть сметены. Ты должен открыться самому себе во всей своей наготе, и только после этого путешествие может продолжаться дальше. Тот, кто отправился на поиски истины, для начала должен осознать то, что не истинно; избравший скитания в мире реальности вначале должен разрушить все иллюзии.
        Так что в моем присутствии исчезнет все, что ты насобирал вокруг себя для собственного утешения, развалятся все фальшивые истины, созданные тобою, осыплются все цветочки, которые ты на себя нацепил, ведь они не проросли изнутри тебя. И по мере того, как все это будет исчезать, твой страх будет расти. Не в моих интересах внушать тебе идею о бессмертии души. Вместо этого тебе придется посмотреть правде в глаза: твое тело постигнет смерть, ты умрешь, и от того, чем по-твоему ты являешься, не останется и следа. О том же, что останется, ты не знаешь ничего. Ты просто умрешь - тебя ждет полная и окончательная смерть. И ни идея о бессмертии души, ни какой-то мастер не смогут тебя спасти. Нет, тебя ничто не спасет: смерть присуща твоей природе.
        Потому вначале нужно, чтобы углубилось твое осознание смерти, тогда усилится твой страх. Настанет момент, когда ты весь превратишься в страх, когда каждая клеточка твоего существа будет рыдать и сама станет этим рыданием. И когда ты увидишь, как огонь смерти пожирает каждую клетку твоего существа, как тебя поглотил погребальный костер, в это мгновение ты перестанешь отождествлять себя со своим телом, и тогда твой взор обратится к тому, что смерти неподвластно. Только переживание тотального страха приведет тебя к бесстрашию.
        Жизнь - очень сложная штука. Тебе, наверное, покажутся странными мои слова о том, что бесстрашие ты сможешь обрести, только когда я глубоко окуну тебя в твой страх. Вот если бы я превратил тебя в смельчака, упрятал бы твой страх и украсил бы твою смерть разными узорами и бантиками, ты считал бы, что все это хорошо и правильно. Но я говорю тебе: «Смерть - твой друг, смерть - это дверь к существованию», я утешаю тебя: «Почему ты боишься? Ты никогда не умрешь, и прежде никогда не умирал». Мои слова ттскают твой слух, и, может, ты чувствуешь, что страха в тебе стало чуть меньше, и твоя дрожь стихает; но ты по-прежнему привязан к своему телу, потому что тебе неведомо, кто же ты есть на самом деле. Потому, когда я говорю, что ты бессмертен, ты соотносишь мои слова со всей той ложью, с которой отождествляешь самого себя; ты понимаешь меня так, что бессмертным будет твое «я». Эго не бессмертно. По существу, в мире нет ничего, что было бы столь наполнено смертью, как эго, как нет ничего более фальшивого и неистинного. Эго само по себе - смерть.
        Так что поначалу я доведу тебя до состояния, когда страх поглотит тебя полностью. Ты почувствуешь, что стал воплощенным страхом. Сила и неистовство твоего страха станут настолько осязаемыми, что ты лишишься сна и покоя. Ты станешь вести свою прежнюю жизнь, но страх будет неотступно следовать за тобой. Повсюду тебе будет видеться смерть, будто весь мир готов расправиться с тобой, стереть тебя с лица земли. Будто ты оказался посреди бушующего океана, вокруг вздымаются волны, они накатываются на тебя и вот-вот готовы поглотить, а берега не видно, и куда ни бросишь взгляд - ни лодки, ни бревна, схватиться не за что, укрыться негде, и сколько ни кричи - никто тебя не услышит. Вокруг только бушующий океан; ты и смерть - и ничего больше! Такое глубинное постижение смерти приводит к трансформации, когда ты впервые выходишь из своего тела, и случается проблеск, на мгновение ты прикасаешься к своей душе.
        Поначалу рядом с мастером ты будешь испытывать сильную боль - так проявятся муки отделения и твоя агония, достигшая пика. Лишь тогда родится то удовлетворение, то ощущение бессмертия, из которого возникает бесстрашие.
        Вот главное, что нужно понять: на стезю религиозного поиска нас нередко толкает страх, отсюда и наше естественное желание, чтобы кто-то убрал часть наших страхов. Но вопрос не в том, чтобы страхов стало меньше, а в том, чтобы их не стало совсем. Вопрос не в том, чтобы приспособиться, приноровиться к страху, а в том, чтобы искоренить его начисто.
        В этом мире мы можем отбросить лишь то, что нести с собой дальше уже просто не в силах, потому что боль от этого стала совершенно нестерпимой. Твое самоото-ждествление с собственным телом еще не причиняет тебе столько боли. И пусть мистики говорят: «Ты - это не твое тело, перестань отождествлять себя с ним! , пусть мудрецы не устают твердить тебе о том же, у тебя в одно ухо влетает... но внутри себя ты накрепко привязан к своему телу. Ты можешь методично повторять утверждения типа «Я - не тело»; может, ты произнес это тысячу раз - и все же в глубине души ты убежден, что ты есть твое тело. Любая рана, нанесенная телу, - это твоя рана. Если тело болеет, ты чувствуешь себя больным. Ты чувствуешь себя прекрасным, если твое тело прекрасно, если же тело уродливо, то и ты считаешь себя уродом. Когда тело стареет, вместе с ним стареешь и ты. Естественно, когда умирает твое тело, умираешь и ты. Сколько бы ни говорили об этом другие, самое большее, на что мы способны, - это создать вокруг себя обманчивую иллюзию, но если мы не познаем истину на собственном опыте, она не придет к нам. И ты, конечно же,
пришел сюда с намерением избавиться от каких-то своих страхов, но я лишь упрочу их, поскольку это единственный способ их уничтожить.
        Когда ученик приходит к мастеру, их мотивы и побуждения совершенно различны - вот основная и самая главная причина, почему жизнь так сложна. Но так и должно быть, ведь ученик окутан тьмой, он еще не осознает, что для него хорошо; самое большее - он может размышлять об этом. Там, где находится мастер, ярко светит солнце; он знает, что такое «хорошо». Поэтому часто случается, что ты приходишь кластеру за одним, а он начинает делать с тобой что-то совершенно другое. Можешь рассматривать это в качестве критерия: если твоя причина прихода к мастеру совпадает с мотивами мастера, если он начинает работать именно над этим, значит, этот мастер тоже окутан тьмой.
        Ты пришел ко мне из-за своего страха. Я это знаю. Но в мои намерения не входит уменьшать твой страх, я собираюсь пробудить твое бесстрашие. Ты пришел ко мне даже не за этим, не за бесстрашием. Ты пришел в поисках смелости, отваги, которые помогут тебе бороться, - вот и все. С тебя довольно и этого. Тебя устраивают и такие жалкие подачки. Твоя неудовлетворенность не слишком глубока. Утопающий, чтобы спастись, хватается за соломинку, а я знаю, что соломинка никого спасти не может. Возможно, из-за этой соломинки ты потонешь, потому что тот, кто соломинку принимает за спасательную лодку, перестает искать настоящую лодку. Тот, кто устремился к призрачному берегу, лишь удлинил свой путь к берегу настоящему. Мне нет никакого дела до причин, которые привели тебя ко мне; я буду делать только то, что правильно для твоего истинного благополучия.
        Некоторое время назад западные психологи проводили исследования, посвященные посту. Обнаружился весьма странный факт - ты о таком, наверное, даже не догадывался. Человек - такое сложное создание, что он никогда не бывает таким, как от него ожидаешь! Один из вопросов, ответ на который пытались выяснить ученые, звучал так: «Кто более успешно выдерживает пост, интроверты или экстраверты?» Веками считалось, что интроверту выдержать пост легче - погрузившись в медитацию, он забывает, что голоден, не помнит, что нужно поесть; Божественное, обитающее внутри него, полностью вовлекает его, он погружается в религиозный опыт, и все его существо пребывает в молитвенном состоянии. А вот кому пост дается с трудом, так это экстраверту: почувствовав голод, он перестает поститься. Экстраверт не слишком глубоко вовлечен в существование, в нем нет веры, и он не религиозен. Все религии мира использовали пост как средство пробудить в человеке религиозность. Но результаты исследований психологов говорят об обратном. Оказывается, пост легче переносит именно экстраверт, а вовсе не интроверт. Экстраверту, чей взгляд
направлен вовне, поститься легче; тогда как интроверту, сосредоточенному на своем внутреннем мире, пост дается с трудом.
        Попытайся это понять, ведь то же самое относится и к другим сторонам жизни. Экстраверт живет внешним миром. Если мимо проходит красивая женщина, при взгляде на нее в нем рождается желание; если же никакой красивой женщины поблизости не наблюдается, желание в нем дремлет. Если такой человек уединяется где-то в глуши, то секс просто исчезает из его жизни. Таков экстраверт - причина его желаний лежит вовне. Если, проходя мимо харчевни, экстраверт учует аромат еды, в нем тут же зашевелится чувство голода. Отправляясь в храм, где нет никаких запахов съестного, где еды нет и близко и никто о ней не вспоминает, он легко и просто будет придерживаться поста.
        Интроверт живет изнутри. Почувствовав голод, он принимается искать, чего бы съесть. Экстраверт испытывает голод при виде еды. Интроверт начинает активно интересоваться женщинами, потому что чувствует сексуальное желание. Экстраверт возбуждается, когда видит женщину. Для экстраверта причина находится вовне, и внешний импульс дает толчок движению внутри него. Для интроверта причина располагается внутри его существа, его поведением управляют только внутренние импульсы. Отсюда следует, что если ты экстраверт и начинаешь придерживаться поста, то поститься тебе будет несложно. Если же ты интроверт, то твой поход в церковь ничего не изменит; даже там ты будешь испытывать голод. Голод есть голод - как пребывание в храме может здесь что-то изменить?
        У евреев есть праздник под названием Йом-Кипур. В день Йом-Кипур евреи отправляются в синагогу и остаются там до вечера, воздерживаясь от пищи. За многими из тех, кто придерживается этого поста, наблюдали психологи, проводившие это научное исследование. Обнаружилось, что те, кого причислили к экстравертам, о своем голоде забывали.
        У индийских джайнов есть похожая традиция. Во время Паръюшана Парва, праздника поста, они отправляются в храм и ведут беседы о священных книгах. У них при себе нет никакой еды, о еде ни словом не упоминают, в воздухе не носятся ее ароматы, и о еде совершенно забывают, - импульсы у этих людей - внешние. Но интроверты будут испытывать голод в положенное время; даже если сейчас вслух читают священный текст, им это безразлично.
        Все это кажется весьма странным, ведь получается, что те, кто придерживается обета безбрачия, поселившись где-то в глуши, вдали от людей, - экстраверты. Это не случится с интровертом, который уединился в чаще леса. Но экстраверт не может стать религиозным; для этого нужно обратиться внутрь себя. Если в человеке нет и малой доли интроверсии - настолько, что он даже не способен испытывать голод или жажду, сидящие внутри него, то как же он сможет постичь свою душу? Ведь душа располагается еще глубже внутри его существа. Как ты сможешь пойти внутрь себя, если твой голод и жажда зависят от внешних обстоятельств, а ты сам никакого отношения к ним не имеешь?
        Экстраверт не может стать религиозным. Но экстраверт преуспевает в так называемом мире религии. Интроверт может стать религиозным, но в так называемом мире религии успеха он не добивается. И это очень странно! Это означает, что люди, которые сбиваются в стаи под знаменами религии, сплошь экстраверты.
        Именно это послужило основной причиной того, что религия джайнов не получила широкого распространения. Джайны - это собрание экстравертов, в котором большое внимание уделяется соблюдению постов; у интровертов преуспеть здесь не получается, на это способны лишь экстраверты. Внимательно посмотри на святых джайнов - садху, муни. Ты увидишь, что все они экстраверты. Вот почему в религии джайнов не мог возникнуть мистицизм, ведь мистик - это интроверт. В итоге религия джайнов так и осталась не более чем сухой математикой, в ней много профессионализма и каких-то пустых математических формул - какова степень целибата, сколько постов соблюдено, сколько съедено пищи, что ты ел, а что нет, сколько ты спал, во сколько проснулся. Все это поверхностные и бессмысленные подсчеты. Все, кто в этом преуспевает, - экстраверты. В них не может родиться внутренняя музыка.
        Жизнь очень сложна и противоречива. Кажется, что, если человек подавил свой страх и стал при этом чуть смелее, тем самым он обретает бесстрашие, но на самом деле такой человек никогда бесстрашным не станет. Лишь тот, кто полностью, до конца погрузился в свой внутренний страх - прожил его, прошел через него, вышел за его пределы, - способен стать бесстрашным. Только тогда рождается бесстрашие.
        Бесстрашие - не противоположность страху, это его отсутствие. Состояние, противоположное страху, - это смелость, другой полюс страха. Бесстрашие - это полное исчезновение страха, его отсутствие. Смелость можно легко в себе воспитать, нужно лишь немного дисциплинированности. Даже дрожащего от страха, перепуганного до смерти человека можно сделать солдатом; все, что для этого требуется, - немного дисциплины, пара приемов, чуть собраться с духом; страх подавляется и уходит в подсознание. Но достичь бесстрашия очень и очень сложно, ведь нужно полностью истребить страх, вырвать его с корнем.
        Так что помни: если твой страх растет, когда ты приходишь ко мне, то это хороший знак. Даже не пытайся стать смелым. Именно из-за этих твоих попыток ты несешь свой страх из жизни в жизнь. Позволь себе почувствовать свой страх, дрожи от страха так, как лист трепещет на ветру. Не сдерживай себя, не борись со страхом, ведь если ты с ним борешься, ты его подавишь, и тогда он в тебе останется. Стань со страхом единым целым, осознай, что страх - это твой удел; дрожи, бойся, даже не пытайся как-то себя утешить. Не бери себя в руки, не подавляй, пусть страх течет, пусть он заполнит тебя до краев - стань своим страхом!
        И в один прекрасный день ты обнаружишь, что страха не стало, он сошел на нет, причем без каких-либо усилий с твоей стороны; страх прекратил свое существование, а ты ничего такого не делал. В тот день, когда ты почувствуешь, что никакого страха в тебе не осталось, что ни одна клеточка твоего тела страха больше не испытывает, ты тотчас увидишь, что ты отделен от своего тела; между тобой и телом существует дистанция, вас ничто не связывает.
        Кто дрожит от страха? Тело не может дрожать, поскольку тело - просто материя. Душа не может дрожать, поскольку душа бессмертна. Кто же тогда дрожит? Это мост под названием «отождествление», связывающий тело и душу, именно этот мост и дрожит. Это дрожание - его рук дело, весь твой страх сидит в нем. Именно это отождествление и говорит «Я есть тело, которое дрожит». Этот мост должен дрожать и трепетать, ведь он соединяет мертвое тело с бессмертной душой; а разница между ними настолько огромна, - ни единого атома в них нет общего, - что мост вынужден дрожать от страха, он и дальше будет этим занят.
        Ни ты, ни твое тело не трепещут. Ни ты, ни твое тело не умирают. Как тело может умереть, если оно уже мертво? Ты же - бессмертен и просто не можешь умереть! Тогда кто умирает? Умирает мост, связывающий вас двоих. Этот мост мы называем эго, «я».
        Что происходит на самом деле, когда умирает человек? Тело остается таким же, как и до смерти, в нем не происходит ни малейших изменений; все атомы, элементы - всё на месте. С душой тоже все по-прежнему - в ней и не может ничего измениться, она бессмертна. Тогда как же случается смерть?
        Смерть - это обвал моста между вами двумя. Бессмертное было связано со смертью, а теперь отделилось. Смерть - это разъединение, отделение тела от души. Теперь между вами простирается равнина, а мост исчез. Не стало соединявшего вас моста. А смерть настигает только его - этот мост. Но до тех пор, пока ты будешь отождествлять себя с мостом, ты и дальше будешь трястись от страха.
        Моя любовь не истребит этот страх. Ни одна любовь на свете не сможет его истребить. Но в тот день, когда твой страх исчезнет, в тебе непременно родится любовь.
        В тот день из тебя начнет бить, струиться фонтан любви. Цветы любви не могут распуститься в жизни человека, охваченного страхом; в таком человеке - осознает он это или нет - преобладают вражда и ненависть. Как может любить тот, чье существо наполнено страхом? Такой человек повсюду видит врагов; как он может любить врага? Как может случиться хоть секунда любви с тем, кто отовсюду ждет своей погибели?
        Любовь рождается, когда внутри тебя исчезает страх. И эта любовь безусловна.
        Ни с одним человеком она не связана, это просто состояние, в котором пребывает твое существо. Так сейчас твое естественное состояние - страх. Ты же не боишься из-за кого-то; тебя никто не пугает и не страшит, просто страх - это твое состояние. Когда оно изменяется, твоя дрожь исчезает и внутри тебя наступает покой и безмол-вне. В этом безмолвии рождается состояние любви. Из внутренней дрожи появляется страх, из покоя и безмолвия рождается любовь.
        Любовь - это бесконечный покой, состояние устойчивости. Кришна называл такое состояние устойчивости ститапрагъя. Любовь может случиться лишь с тем, чей ум обрел покой, он больше не дрожит и не трепещет. В страхе ты дрожишь, как пламя свечи на ветру. Но природа твоей любви - покой и неподвижность, подобно ровному пламени свечи, горящей в закрытой комнате, куда не залетает ни один сквозняк. Когда ты спокоен, рождается любовь. И эта любовь не связана ни с каким конкретным человеком - вопрос о том, кого любить, а кого нет, не возникает. Ты полон любви, вот и все. Даже если ты возьмешь в руку камень, твоя любовь устремится к этому камню. Если ты поднимешь глаза, чтобы взглянуть на дерево, твоя любовь потечет к нему. Может, ты смотришь на океан или на небо, на реку или что-то другое, оказавшееся неподалеку, или даже вдалеке... при этом ты просто сидишь, а любовь бесконечным потоком течет из тебя, заполняя собой все вокруг, как свет от лампы, освещающий темноту, хотя лампа просто горит и одиноко стоит на столе. На этом этапе любовь становится твоим естественным состоянием.
        Бывает только два состояния: одно - это любовь, другое - страх. Страх сопровождают гнев, ненависть, ревность, соперничество и зависть. Все, что мы называем грехами, - спутники страха. А любви сопутствуют сострадание, ненасилие и доброта. Все те качества, которые мы называем добродетелями, - спутники любви. Вот те два состояния, в которых может находиться человек: страх - и это значит, что ты отождествляешь себя с телом; и любовь - значит, ты познал себя как воплощение духа.
        Так что я говорю не о той любви, которая бывает между мужьями и женами или детьми и родителями, поскольку эта любовь на самом деле - только паутина страха. Муж и жена - оба боятся; боятся, но держатся друг друга. Наличие у тебя спутника, даже если он напуган не меньше твоего, придает тебе немного смелости. Тебе кажется, что ты не одинок. Присутствие другого человека, хоть он тоже охвачен страхом, дает нам ощущение, ложное ощущение, что страх уменьшается. Одно лишь присутствие другого человека!
        Вот ты идешь вдоль дороги, уже стемнело, ты начинаешь насвистывать. Одно только звучание твоего собственного свиста подбадривает тебя, тебе кажется, что бояться нечего. Или напеваешь про себя песенку и, прислушиваясь к собственному голосу, представляешь, будто рядом с тобой кто-то есть, ты хотя бы забываешь, что ты один, что вокруг - темнота, а дорога совершенно пуста. Ты прячешься в свою песенку, и вот дорога позабыта. Мужья прячутся в своих женах, жены - в мужьях, родители в детях, друзья в друзьях, просто для того, чтобы забыться... ведь пока можно не вспоминать о себе, можно забыть о том страхе, который вызывает в нас предчувствие смерти. Так мы прячем свой страх.
        Нет, я говорю не о такой любви. Я говорю о любви, которая ни с кем и никак не связана, которая ничему не сопутствует. Это не значит, что, если в тебе появится такая любовь, ты убежишь от своей жены или будешь держать на расстоянии детей. Если в тебе родится эта любовь, само твое представление о жене как о жене исчезнет; сама мысль о том, что твой сын принадлежит тебе, улетучится. Эти представления сменятся пониманием того, что каждый человек принадлежит Вселенной, что ты - лишь орудие; день за днем ты будешь источать любовь. Все вопросы о том, кто достоин твоей любви, а кто нет, куда-то подеваются. Ты будешь течь подобно реке, и всякий, кто испытывает жажду, сможет наполнить свою чашу и унести ее с собой. Ты будешь отдавать без всяких препятствий и ограничений.
        Твой страх не исчезнет под влиянием моей любви. Да, окунувшись в мою любовь, ты можешь забыть о нем. Но если ты погружаешься в забытье, тогда моя любовь - не более чем опьянение, и она вредит тебе. Так что я всегда осознаю, что твои страхи не просто прячутся в моей любви. Моя любовь является любовью, лишь когда она обнажает твой страх. Мне не интересно перебинтовывать тебе раны; я заинтересован в том, чтобы они исчезли вместе с причиной их возникновения. Не важно, сколько на это уйдет времени и сил, но ты должен излечиться от своих ран. А торопиться некуда. В спешке ты, наверное, попытаешься скрыть свои раны, ведь спрятать их легко, просто забинтовать - это очень удобно. Еще тебе можно дать обезболивающего, чтобы ты, не дай бог, не почувствовал, как твои раны болят.
        Теории, священные книги - все это и есть такое обезболивающее; это по их вине ты не чувствуешь боли. Так что и боль, и раны - здесь, они никуда не делись, а настоящая религия не заинтересована ни в том, чтобы ты забыл о своей боли, ни в том, чтобы ты скрывал ее. Настоящая религия хочет исцелить все твои раны, полностью искоренить страдания, очистив твою жизнь от той гнили, которой она заполнена. Тогда ты сможешь достичь полного освобождения.

        Ошо,
        когда Ты сидишь молча, мы не можем настроиться на Твою тишину. Когда Ты говоришь, в промежутках между словами, предложениями нам удается уловить некоторые проблески этой тишины, но нас так тянет вслушиваться в смысл Твоих слов, что эта тишина неизменно ускользает от нас. Объясни, пожалуйста, как нам слушать Тебя.

        Да, так и будет происходить, это нормально. Когда я сижу молча, ты молчать не можешь. Внутри тебя течет бесконечный поток мыслей; ты разговариваешь сам с собой. Привычка разговаривать настолько в тебе укоренилась, она стала твердой, словно скала, что даже на мгновение ты не можешь расслабиться. Если я буду молчать, ты забудешь обо мне, твой внутренний поток оживится, твоя старая привычка снова захватит тебя и ты погрузишься во внутренний разговор. Эго монолог; ты - наедине с самим собой, но все равно разговариваешь. К тому же тебе сложно увидеть мою тишину, поскольку мы видим лишь то, что выделяется на контрастном фоне.
        Один психолог провел эксперимент на лекции в университете. На большой доске, висевшей в аудитории, он нарисовал маленькую белую точку и спросил студентов: «Что вы видите?» Ни один из них не упомянул о черной доске; все они сказали, что видят белую точку. Именно черный фон доски делает белую точку столь заметной.
        Если я сижу, погруженный в безмолвие, моя тишина - одиночна, противоположности ей нет. Если нарисовать белую точку на белой стене, эта точка будет невидимой. А как ее можно увидеть? Для этого нужна противоположность, контраст. Когда я сижу молча, это белая точка на белой стене; ты не разглядишь ее, ты ее упустишь.
        Когда я говорю, между словами есть тишина. Слова я произношу для тебя, а для себя я все еще погружен в тишину. Слова - лишь на поверхности, внутри себя я храню молчание. Во мне не происходит внутреннего диалога. Когда я сижу в одиночестве, внутри меня никто не разговаривает. Разговоры - это для тебя; мое естественное состояние - тишина. Так что я присутствую в промежутке между каждыми двумя словами - когда одно слово заканчивается, а рторое еще не прозвучало, в это время и случается моя тишина. Представь две черные линии, между которыми прочерчена линия белого цвета. Так и моя тишина благодаря таким вот черным линиям станет для тебя более заметной. Когда я сижу, погруженный в молчание, тишина не будет для тебя столь явной, ведь мы видим только то, что располагается на контрастном фоне.
        Если бы все некрасивые и безобразные люди исчезли с лица Земли, кто тогда считался бы красивым? Если бы в мире не было шума, как бы ты узнал, что такое покой? Ночь погружает все во тьму, и поэтому свет лампы так хорошо различим. У жизни есть свой вкус потому, что существует смерть. На свете есть ненависть, поэтому есть и огромная любовь. Шипы, которыми ты укололся, придают цветам еще большее очарование. Благодаря существованию противоположностей ты обретаешь понимание и познаешь на опыте.
        Когда я говорю, между звуками двух слов есть незаполненное пространство, пустота, и эта пустота становится для тебя более осязаемой. Но я понимаю, в чем твоя трудность: что тебе делать - ты или должен понимать смысл слов, или слушать тишину. Ведь если ты сосредоточишься на словах, тишина ускользнет от тебя. Случится мгновенный проблеск тишины, но если ты полон воспоминаний о предыдущем слове, то ты его упустишь. Ожидая следующего слова, ты тоже упускаешь эту тишину. Если ты будешь вслушиваться в слова, стоящие по обе стороны тишины, ты упустишь то крохотное мгновение, когда она наступает; но если твое внимание сосредоточено на тишине, слова просто не дойдут до тебя. Что же тебе делать?
        Если ты прислушаешься к своему внутреннему голосу, то основное внимание станешь уделять словам. Если же послушаешь моего совета, то я скажу, что незачем беспокоиться о словах, просто прислушайся к тишине, ведь что бы я ни говорил, суть не в словах, а в тишине. То главное, что я хотел бы тебе сказать, содержится не в строках, а между строк, там, где расположилась пустота. И если я вообще прибегаю к словам, то лишь для того, чтобы у меня была черная доска, на которой ты смог бы различить белую точку. Это просто для того, чтобы показать тебе эту белую точку; сама по себе черная доска никакого смысла не несет. Так что, когда ты меня слушаешь, не старайся докопаться до смысла слов; смысл проявится из промежутков, ты отыщешь его в тишине. Вслушивайся в слова, но лови тишину. Именно за тишиной ты и должен следить. Лишь когда одно слово смолкло, а другое еще не прозвучало, ты будешь на связи со мной - там есть промежуток, открытая дверь. Так что не слишком беспокойся о том, что я говорю, просто подключись к тому, что я не произношу между словами, - отыщи все эти пустоты, ведь только через пустоту ты
войдешь в меня. И я тоже могу войти в тебя лишь через пустоты.
        Если я замолкаю, ты продолжаешь вести разговоры внутри себя; ты не способен войти в мою тишину. Когда я говорю, твоя внутренняя беседа останавливается; ты занят, поэтому внутренний поток прерывает свой бег. Тебя захватывает слушанье, поэтому твой внутренний диалог и затихает. Так что от моих разговоров есть одна польза. И она не в том, что мне удастся донести до тебя то, что мне хотелось бы донести, но в том, что твой внутренний словесный поток останавливается. Я говорю, чтобы не болтал твой ум, вот и все!
        Но то, что я хочу тебе сказать, - между слов, в той тишине, что меж ними. Пусть тебя не заботят мои речи, позволь своему вниманию расположиться в промежутках между словами, и на тебя низойдет высшее блаженство. В это мгновение не останется ни меня, ни тебя; в это мгновение не будет ни говорящего, ни слушателя; в это мгновение скрытая в них обоих суть станет единым целым, встретится и соединится. В это мгновение происходит глубинное слияние двух рек. В это мгновение два сознания сбрасывают оковы границ и становятся бесконечными.
        Твой ум попросит тебя прислушаться к моим словам, но реальность такова, что самое важное и значимое словами выразить нельзя. Любые слова сами по себе пусты, в них нет никакой ценности. Слова - не более чем пена на поверхности воды. Издалека пена на гребнях волн выглядит такой прекрасной, кажется, будто океанские волны, что накатываются на берег, увенчаны серебряными коронами или на волнах вдруг распустились цветы - бесчисленные ослепительно белые цветы. Но все это видится лишь издалека. А если подойти ближе и взять пену в руки, ты увидишь, что это лишь пузырьки, которые тут же исчезают.
        Слова - это всего лишь пена на поверхности океана сознания. Если сознание глубоко, то и пена будет прекрасной; если сознание заполнено музыкой, переливается чарующими мелодиями и пена Если сознание обрело внутренний покой, и в пене рождается какая-то поэзия. Мои слова - это пена; если ты почувствуешь в них поэзию, увидишь красоту, знай, что это лишь внешние признаки. Пытаясь удержать пену в своих руках или упрятав ее в железный сейф, ты ничего не добьешься. Лучше сосредоточься на той пустоте, из которой рождается пена, на глубинах, из которых она поднимается. Слова - лишь пена; в пустоте - целый океан.
        Так что двери храма отворяются лишь в те мгновения, когда я замолкаю, в промежутках меж двух слов. Именно тогда ты и должен войти в них.
        Весь твой гештальт необходимо изменить. Слово «гештальт» стоит того, чтобы в нем разобраться. Это немецкое слово, его использует школа психологии, которая так и называется - гештальт-психология. Тебе, наверное, приходилось видеть в детских книжках один рисунок. На нем изображена старуха, но там же спрятано и лицо молодой женщины. Ее можно разглядеть, если присмотреться повнимательнее. А если смотреть на рисунок долго, молодая женщина превратится в старуху. Черты обеих нарисованы одними и теми же линиями, но изображение так хитро сделано, что обеих женщин нельзя увидеть одновременно. Ты видишь и ту, и другую; вначале замечаешь старуху, а затем девушку, так что теперь ты разглядел обеих, но, проводя взглядом по картинке, одномоментно ты видишь только одну из женщин, хотя тебе известно, что другая тоже здесь. Так что дело здесь не в твоем незнании или недопонимании - и все-таки, когда ты смотришь на девушку, разглядеть старуху у тебя не получается, а когда твоему взгляду удается отыскать черты старухи, девушка тут же исчезает. Ты знаешь, что обе здесь, спрятаны в одних и тех же линиях, но нельзя
видеть обеих одновременно. Это явление называется гештальт.
        Так что, когда ты слышишь мои слова, ты не сможешь услышать тишину; для этого должен измениться гештальт. Когда твое сознание всецело занято попытками уловить мои слова, ты упускаешь тишину; а когда тебе удается поймать тишину, ты не способен улавливать смысл слов.
        Пока ты уставился на молодую девушку, старуху тебе не разглядеть; а когда ты начинаешь различать черты старухи, то теряешь из виду девушку. Обе здесь, на месте, но ты можешь видеть лишь одну из них. Твой ум попросит тебя ловить слова, ибо ум живет только словами, слова - это его пища. Благодаря словам ум растет, становится больше, он ими обогащается, все богатства ума сосредоточены в словах; когда исчезает слово, исчезает и ум. Позволь словам уйти, и ум тоже уйдет. Поэтому ум будет убеждать тебя: «Держись за слова, они представляют большую ценность. Запоминай каждое слово, в них - вся истина, не упускай ни единого слова, все впитывай!» Вот что ум будет говорить тебе, именно так он всегда и говорит.
        Ты изучил тексты священных книг, ты, наверное, наизусть выучил Гиту, Коран и Библию, и все же об истине ты не имеешь ни малейшего представления. Даже если мои слова проникнут в твою душу, обретут там форму, к истине ты не приблизишься ни на шаг. У меня и в мыслях нет чего-то добиться там, где потерпели поражение Гита и Коран. Никакие слова никогда и ни к чему не приводили. Твой ум будет впитывать слова, набираясь от них все большей силы. Не слушай свой ум.
        Послушай моего совета: лови пустоту, впитывай тишину. Пусть тебя не заботят мои слова: они и меня-то не слишком заботят. Сегодня мне уже нет дела до того, что я говорил вчера, а завтра я забуду о том, что говорил сегодня.
        Многих моих друзей это ставит в тупик. Они говорят: «Вчера ты говорил одно, а сегодня - другое. Чего же нам слушаться?» Я могу понять их недоумение. Они ухватились только за слова. Разговоры не представляют для меня никакой ценности, только пустоты между произносимыми мной словами - вот что ценно. Вчера я использовал одну классную доску, сегодня другую. Доска сама по себе не имеет никакого значения; важна та белая точка, которая на ней нарисована.
        Вчера я распахнул двери к моей пустоте при помощи одних слов, сегодня я открываю их, прибегая к другим словам. Та пустота, которая проявляется между словами, - вот что для меня важно. Двери могут быть деревянными, золотыми, серебряными; может, их украсили узорами из листьев и цветов. Будут они простыми или пышно орнаментированными - все это не имеет значения. Лишь открытая дверь, то пустое пространство, через которое ты можешь войти в меня, а я в тебя, - вот что значимо.
        Те, кто слушает мои беседы, замечают, что я бываю непоследователен; иногда я говорю одно, а иногда - что-то совершенно другое. Безусловно, они правы - противоречия в моих словах есть, но суть-то не в этом. Для меня слова - лишь инструмент, помогающий открыть пустоту, и тот, кто ищет пустоту, увидит, что я в высшей степени последователен. Пустота, открытая вчера, - это та же пустота, что была открыта сегодня, и она же будет открыта и завтра. Двери будут меняться - и они должны меняться. В смене дверей есть свой смысл. Если сегодня я приду к тебе с теми же словами, что и вчера, а тем более позавчера, если все то же самое прозвучит из моих уст завтра и послезавтра, ты просто заснешь и твой внутренний диалог возобновится.
        Вот почему, когда люди в храмах слушают чтение священных текстов Рамаяны или Махабхараты, они засыпают. На то есть своя причина, и состоит она в том, что вся эта история им прекрасно известна, ничего нового, ничего, что стоило бы послушать, им не прочитают, так почему бы им немного не вздремнуть? Они знают, что Ситу, жену Рамы, похищают. Они знают, что похитил ее Равана. И конец этой истории им тоже известен: Сита вернется, будет война, Рама эту войну выиграет. В общем, все известно заранее. Им столько раз все это читали, что слушать там больше нечего; а если ничего нового ты не услышишь, тебя будет клонить в сон.
        Повторение старого нагоняет сон. Может, тебе это не известно, но вот матери об этом знают. Когда мама хочет усыпить своего малыша, она поет ему колыбельную, повторяя одни и те же строчки по многу раз. Ребенок это слушает. Проходит некоторое время, он все слушает, слушает и слушает, тут ему становится скучно и он засыпает.
        Мантры, которые ты используешь для медитаций, делают то же самое. Ты сидишь и раз за разом напеваешь «Рама, Рама, Рама...», на тебя нападает дремота. Сколько ты сможешь слушать «Рама, Рама, Рама...»? Все то же самое опять и опять. Вначале тебе станет скучно, потом скука погрузит тебя в дремоту, а от дремоты ты перейдешь в глубокий сон. Если я изо дня в день буду говорить тебе одно и то же одними и теми же словами, ты начнешь клевать носом. Но я здесь пытаюсь разбудить тебя, а не усыпить. Так что я и впредь .каждый день буду говорить другими словами. Для меня они совершенно бессмысленны; дело не в последовательности или непоследовательности моих слов.
        Меня совершенно не интересует то, что я говорю. Мой интерес - в промежутках, которые я оставляю между словами. Эти промежутки - мое приглашение, и если ты упускаешь их, тогда ты вообще все упустил. Ты можешь выучить мои слова наизусть; в этом нет никакого смысла, они лишь добавят веса твоей ноше. А она и без того нелегка; ты уже знаешь гораздо больше, чем тебе нужно знать; твое знание уже убивает тебя. Эти слова добавят тебе еще больше учености; ты станешь искусным мастером слова. Ты обретешь способность доносить до людей свою изощренную аргументацию, сможешь менять их отношение к себе, научишься наносить удары по бастионам их рассудка. Никто не сможет с тобой сравниться, но ты останешься прежним - больным и увечным; человеком, который так ничего и не достиг.
        Как только ты почувствуешь, что ум твой исчез, как только поймешь, что тебе удалось услышать тишину, звучащую между слов, это будет означать, что ты нащупал точки, где тебе нужно нырнуть поглубже; это место, откуда ты отправишься к другому берегу. Это пристани, откуда все лодки отправляются в плавание к другому берегу.

        Ошо,
        задавая Тебе вопросы, мы чувствуем, что между нами - пропасть, но как только Ты начинаешь говорить, нас затягивает в бездонные глубины. Когда мы Тебя слушаем, иной раз в нас бурлит радость, порою глаза наполняются слезами. Иногда Ты сотрясаешь нас, подобно буре, а иногда как туча проливаешься на нас дождем. Что же происходит?

        Каждый раз, задавая вопрос, ты отстраняешься. Поскольку, когда ты обращаешься к кому-то с вопросом, твой ум мобилизуется, он готовится к действию - ты должен подумать, изложить суть вопроса и так далее. Когда ты все это проделываешь, создается дистанция. В это время твой ум активизируется, и в этой умственной деятельности медитация теряется. Но когда ты просто слушаешь, твой ум бездействует, занятия для него нет; твоему слушанию присуща пассивность, это бездействие среди действия. Когда ты задаешь вопрос, проявляется агрессивность. Само это действие агрессивно; в нем есть нападение, любопытство, нетерпение, напряженное желание что-то узнать. Когда ты спрашиваешь, внутри тебя происходит буря, и это создает дистанцию. Как только вопрос задан, ум больше ничем не занят, он может отдохнуть. Теперь делать тебе нечего, разве что слушать.
        Слушание - это не действие; чтобы слушать, от тебя ничего не требуется. Ты должен только присутствовать - никакие усилия и старания с твоей стороны не предполагаются. Просто тихо сиди, и ты услышишь. А если ты сидишь, пустой, слушаешь меня, ничего не делаешь, начинается медитация. Если твой ум полностью растворяется в моих словах, если ты забываешь даже о том, где сейчас находишься, и просто растворяешься, тогда ты непременно почувствуешь, что попал в другой мир. Ты можешь попасть в него в любое время, даже без меня; вопрос лишь в том, чтобы понять, в чем тут хитрость, и приобрести сноровку.
        А хитрость здесь в том, что в другой мир ты попадаешь именно тогда, когда ничего не делаешь. Тогда открывается новое, доселе неведомое измерение, в котором непознанное приближается к тебе, а известное исчезает. Если, слушая меня, ты чувствуешь, что тебя переносит в другой мир, не связывай это событие со мной; иначе у тебя появится зависимость. Тогда ты станешь моим рабом, а в духовной сфере это самое большое препятствие. Ты станешь зависим от меня, тебе будет казаться, будто в другой мир ты попал благодаря мне. А это не так. Я - лишь орудие. Именно ты устремляешься туда, именно ты отступаешь. Но эта иллюзия становится возможной, поскольку твой взгляд прикован ко мне.
        Так что попробуй поэкспериментировать и дома, когда будешь один. Иногда ты можешь проделывать это с птицами, иногда - с водопадами, а порою - с дуновением ветерка, который, пролетая мимо, шевелит листьями на деревьях. Ты можешь погрузиться в тишину - так же, как ты это делаешь рядом со мной. Окунись в нее, сидя на берегу реки. А ведь река не твой мастер, она даже не знает, что ты сидишь рядом с ней. Ветру нет до тебя никакого дела; шорох листьев случается не для тебя. Сидя под деревом, ты просто слушаешь звуки, и на мгновение тебя перенесет в другой мир. Тогда ты узнаешь, что зависеть от мастера - значит создать себе новый мир, снова попасть в рабство. Меняя мастеров, ты лишь меняешь одни цепи на другие; ты выходишь из одной тюрьмы, чтобы тут же сесть в другую. Следующее тюремное заключение ты подготовливаешь себе еще до того, как заканчивается предыдущее.
        Если ты попадаешь в зависимость от меня, значит, этот сатсанг, это божественное сообщество, оказывается для тебя разрушительным. Если я - единственная дверь, ведущая тебя в другой мир, эта дверь тоже приведет тебя только в тюрьму, так как без меня ты будешь страдать. Тогда я - не более чем твоя пагубная привычка. Если ты попадаешь в зависимость от мастера, тогда во всей этой затее нет никакого смысла.
        Поэтому просто сиди и слушай... именно такого человека Махавира называл шравакой, слушателем. Тот, кто познал иной мир через слушание, и есть шравака. Ма-хавира говорит, что причалы, или речные пристани, откуда начинается путешествие к другому берегу, бывают четырех видов. Один - это садху, мужчина-ищущий, другой - садхви, женщина-ищущая; третий - шравака, мужчина-слушатель, четвертый - шравика, женщина-слушатель. Махавира говорил, что некоторые достигают другого берега, практикуя строгий аскетизм, другие - просто слушая. Садху и садхви сначала много трудятся, а затем очертания другого берега на мгновение предстают перед ними, а вот шраваки и шравики входят в другой мир, просто слушая.
        Кришнамурти неизменно подчеркивал, что речь идет о «правильном слушании», но правильное слушание может стать и опасным. У него есть своя цель - благодаря ему ты получаешь первые проблески. Но не делай эти проблески целью своей жизни; лучше попробуй добиться их появления в разных местах, чтобы ты не зависел от мастера. Так что слушай звуки и храни молчание. Делай это, стоя под деревом, сидя на берегу реки, а в другой раз - оказавшись посреди рыночной площади. Тот же другой мир откроется тебе и на рынке.
        Когда ты задаешь вопрос, когда желаешь его задать, источник твоего вопроса - в твоем внутреннем беспокойстве, вопросы будоражат твой ум, делают его агрессивным. По существу, вопрос - это еще одна разновидность насилия. Но когда ты слушаешь, ум успокаивается, напряжение спадает, волны исчезают; слушая, ты входишь в пределы нового мира.
        Да, это правда - порою я проношусь через тебя, как тайфун, а иногда я похож на дерево с раскидистой кроной, под которой ты можешь спокойно передохнуть. Тебя нужно хорошенько потрясти, и не единожды, чтобы отвалилось все, налипшее на тебя комьями грязи. И еще много раз тебя нужно укрывать, чтобы только что родившееся в тебе могло правильно развиться.
        Садовник должен ухаживать за своими растениями, учитывая их потребности. Иногда их нужно поливать, иногда - обрезать им ветки, время от времени нужно убирать старую листву, а иной раз - подставлять опоры. Иногда он выставляет растения на солнце, затем снова прячет их в тень. Ты похож на молодое растение, и ты во многом нуждаешься. Если тебя все время держать в теплице, жизненные силы оставят тебя. Если ты не знаешь ничего, кроме мира и спокойствия, ты превратишься в труп: твоя энергия исчезнет, переполняющий тебя дух веселья и радости сойдет на нет. Да, конечно, в твоей жизни будет покой, но в ней не будет блаженства; а покой без блаженства - это спокойствие смерти, покой кладбища.
        Так что тебе нужны испытания. Чтобы почувствовать вкус жизни, тебе нужны бури и ураганы. Тебе нужно приглашение из того мира. Оно придало бы тебе сил и воодушевления, и ты отправился бы в путь на поиски бесконечного, ты оставался бы таким же деятельным и энергичным, а твой покой не превратился бы в смерть. Иначе ты уподобишься тем ищущим, которые в своем стремлении к покою стали почти безжизненными. Они похожи на каменные изваяния. В их груди не бьется сердце, ведь они боятся, что биение сердца нарушит их покой. Они и дышат в полсилы, опасаясь, что каждый полный вдох может доставить им неприятности. В их жизни много страха; на каждом шагу они перестраховываются, чтобы все и всегда шло как надо. Их покой крайне слаб, очень испуган, все что угодно может поколебать его. Они как те растения, которые держали только в тени,- и теперь подставить их солнечным лучам будет нелегко, от этого они зачахнут и погибнут.
        А можно ли жить только в тени? Нужны и тень, и солнечный свет. Солнце дарит нам жизнь, но избыток жизни, кроме прочего, приводит и к безумию. Если энергии становится настолько много, что ты не в состоянии ее переработать, ты сойдешь с ума. Так что необходимо и то, и другое. Причем следует создать их гармоничное сочетание. Тебя нужно встряхивать, но нужно и давать тебе передышку. Тебя нужно оставлять на солнышке, а затем следует заносить обратно в тень - ведь я не хочу привести тебя в мир, где будет только покой, я хочу привести тебя в мир, который полон блаженства.
        Танцующий покой и есть блаженство! Радостный, веселый, торжествующий покой - вот что такое блаженство. Блаженство, счастье - это деятельность, в сердцевине которой бездействие. Блаженство - это танец, в котором танцор исчезает. Танцор находится в покое, но танец продолжается! Блаженство - это прыжок, в котором мы прикасаемся к высочайшим вершинам, но при этом не теряем контакта с землей.
        Достичь чего-то одного - легко, достичь всего - сложно. Обычные мирские люди жаждут жизни, так называемые ищущие стремятся к смерти. Я хочу, чтобы ты достиг и того, и другого. Одновременно. Твое эго должно полностью исчезнуть, а Божественное в тебе - полностью проявиться и наполниться жизнью. Пусть смерть будет твоей левой рукой, а жизнь - правой. Пусть вдох будет твоей жизнью, а выдох - смертью. Будь молодым, полным энергии, танцующим, как тайфун, и в то же время умиротворенным, безмолвным и пустым. Пусть флейта Кришны поет в твоих руках, даже когда ты сидишь, погруженный в тишину, подобно Будде под деревом бодхи. Пусть флейта не беспокоит тебя, и пусть твоя тишина не будет враждебна флейте.
        В тот день, когда флейта окажется в руках пустоты, в день, когда музыка родится из тишины, в этот день ты познаешь высший смысл жизни. Он станет днем реализации - нет ничего выше этого.
        Поэтому иногда я буду сильно трясти тебя, чтобы ты не позволил флейте выскользнуть из твоих рук. И не имеет значения, что при этом происходит. Иногда я буду дарить тебе покой и расслабление, чтобы могла родиться пустота, которую должна сыграть флейта.
        Мелодия пустоты, музыка тишины, танцующее блаженство - вот где цель.
        Достаточно на сегодня.

        Глава 6
        ни то, ни ДРУГОЕ

        ОШО,
        разные религии получили различные великие мантры. Например, «Ом Намо Шивайя»,
«Намо Лри-хантанам», «Аллах Акбар», «Ом Мани Падме Хум». В каком состоянии сознания были получены эти великие изречения? Как и каким образом они связаны с нашими энергетическими центрами? Как нам подбирать для себя подходящие мантры?

        Ищущий может следовать двумя путями: путем силы и путем покоя. Путь силы - это не тот путь, который ведет к истине, это путь, ведущий к эго. И не важно, что дает тебе эту силу - деньги, положение в обществе или распевание мантр. Если ты стремишься обрести силу, значит, ты не испытываешь желания познать истину. Любая обретенная тобой сила - физическая, интеллектуальная или так называемая духовная сила - лишь укрепит тебя, а чем сильнее ты становишься, тем больше отдаляешься от истины. Само наличие у тебя силы является утверждением твоего эго перед лицом истины. Твоя сила окажется здесь препятствием. В царстве истины твоя сила в действительности обернется слабостью. Так что, чем более могущественным ты себя возомнишь, тем беспомощнее окажешься на пороге истины.
        Поэтому поиск силы - это не тот поиск, которым занят настоящий ищущий. Но ищущий движется в этом направлении, поскольку в Божественном мы начинаем искать того же, что было предметом наших устремлений в этом мире. Наша цель, в сущности, сводится к следующему: получить в том мире все, что мы не способны получить в этом. Так что между нашим миром и нашей мокшей, окончательным освобождением, существует преемственность. В храме мы ищем того же, к чему стремились, но так и не достигли на рынке. Это тот же поиск. В религии мы ищем то же, что искали, но так и не добились при помощи денег. Поиск как таковой остается прежним - да и тот, кто этим поиском занят, совсем не изменился. Потерпев неудачу в одном месте, ты просто пытаешься преуспеть в другом. Но почему ты хотел добиться могущества в том, первом месте? Именно это желание достигнуть делает тебя несчастным. Когда ты исчезаешь, случается блаженство, счастье. В твое отсутствие с неба дождем проливается нектар, но пока ты существуешь, оттуда не упадет ни капли.
        Мантры наделяют тебя силой. Произнося мантры, человек накапливает силу; в этом нет никакого сомнения. Давай разберемся, что делает мантра. Мантра концентрирует ум, собирая вместе все его рассеянные части. И совершенно не важно, какую мантру ты при этом используешь: «Аллах Акбар», «Ом намо шивайя», «Ом мани падме хум» или просто «Рама, Рама, Рама». Если хочешь, можешь сочинить свою собственную мантру. Слова мантры не имеют никакого значения. Слова или их смысл - суть мантр не в этом; мантры придумали для того, чтобы сконцентрировать твой ум. Так что любая самая обычная фраза, любое бессмысленное слово может быть использовано в качестве мантры.
        Когда ты произносишь мантру, вся энергия твоих мыслей высвобождается и перетекает в мантру. В твоем уме остается только мантра; все остальные потоки мыслей перекрыты, все лазейки, через которые уходила твоя умственная энергия, замурованы - ей больше некуда деться. Обычно, когда ты думаешь, река твоей энергии течет по бесчисленным руслам; одно из них направляется на север, другое - на юг, еще одно - на восток, остальные - на запад. Размышляя, ты путешествуешь по многим разнообразным маршрутам. Ты не один, ты не единое целое; ты разделен. Но когда ты произносишь мантру, вся энергия начинает течь в одном направлении.
        Если взять линзу, которая соберет солнечные лучи в пучок, то можно раздобыть огонь. Огонь прячется в солнечных лучах, но когда они отделены друг от друга, самое большее, что получается, - это тепло, но никак не огонь. Именно когда лучи собираются вместе, получается огонь. Такое же огромное пламя дремлет и в твоем уме, но пока лучи его разделены, он излучает лишь немного тепла. Мантра - это средство сконцентрировать лучи твоего ума, собрать их вместе. Как только это происходит, генерируется огромное количество энергии.
        Если ты будешь регулярно практиковать чтение мантр, в твоей жизни возникнет много феноменов, имеющих отношение к энергии и силе; и все они послужат обильной пищей для твоего эго. Все, что ты напророчишь, станет сбываться; события будут происходить точно так, как ты описывал; если проклянешь - твое проклятие осуществится; пожелания тоже будут сбываться, ведь в тебе сконцентрировано столько энергии и мощи, что все твои слова материализуются. Единственная причина, по которой все происходит именно так, состоит в следующем: если человек может столько силы вложить в свои слова, они проникают прямиком в подсознание слушателя - стрела летит точно в сердце другого человека. А все, что попадает в сердце, тут же начинает действовать.
        Предположим, ты говоришь кому-то: «Завтра утром ты заболеешь». Предположим, что в данный момент эти слова - единственное, что в тебе есть, твоя мантра; нет ничего больше, ни единой посторонней мысли, ты ни на что не отвлекаешься. Если эта фраза
«Завтра утром ты заболеешь» становится твоей мантрой, если твой ум полностью заполнен ею, тогда в момент ее произнесения твои слова поразят собеседника в самое сердце. Теперь он всю ночь не сомкнет глаз; он видел твои глаза, слышал интонации твоего голоса, запомнил каждый твой жест, и его ум настолько поражен, что ему уже никак не избежать того, что ты ему напророчил. Его ум будет постоянно возвращаться к этой мантре. Этой ночью во сне он увидит тебя, он услышит твои слова, и хоть его ум и попытается возразить, мол, ничего такого не случится, «Зачем бояться этого человека? Ничего же не будет!», все же некая сила будет воздействовать на него. Он повторяет мантру - твою мантру, - даже сопротивляясь ей. Наутро он просто обречен заболеть! Его болезнь будет наполовину твоим творением, а наполовину - его собственным.
        То же самое ты можешь проделывать и в других сферах жизни. Как только твои слова начнут сбываться, твоя уверенность в себе возрастет, и ты почувствуешь себя еще более могущественным. Чем чаще сбываются твои слова, тем больше ты будешь чувствовать себя вместилищем некоей божественной силы, носителем сиддх - способности творить чудеса. Эта уверенность укрепит твою мантру, а мантра увеличит твою уверенность; постепенно ты познаешь многие разновидности силы. Йога называет такой опыт силы сиддхами. Эти сиддхи - величайшее препятствие на пути реализации. Патанджали упомянул их в «Йога-сутрах»у чтобы люди держались от них подальше. Никогда не иди этим путем; а если ты уже начал, то возвращайся - и чем раньше, тем лучше, ведь время, проведенное в этой компании, потрачено впустую, и с каждым последующим шагом на этом пути вернуться тебе будет все сложнее.
        Суть моих слов в том, что «мир» - это поиск силы, стремление к сиддхам; Божественное - это поиск тишины, поиск пустоты, и на этом пути ты постепенно исчезаешь и растворяешься. Но, стремясь овладеть сиддхами, ты в конце концов окажешься на том же самом месте и ни единого следа Божественного в тебе не будет. Если же твоя цель - покой, в конечной точке тебя не станет; а останется только Божественное. Так нужно - один из двух должен исчезнуть, двое не могут существовать одновременно. Ты не можешь сосуществовать с истиной, это невозможно. Если есть ты, истина отсутствует. Если есть истина, нет тебя.
        Да, путь силы, устремленный к сиддхам, укрепит тебя. Поэтому те, кто практикует чтение мантр, кажутся такими переполненными собственным «я». Даже эго богача с ними не сравнится, не говоря уже о политике, который очень гордится своим положением в обществе. И на то есть свои довольно веские причины. Деньги могут украсть, тебя могут ограбить; в чем ценность денег? Да и видное положение в политике не слишком надежно. Сейчас оно есть, а завтра его может и не быть. А вот сила мантры действует безотказно. Ни один вор ее не украдет, никакое общественное мнение не изменит ее статуса. Сила мантры зависит только от твоего собственного ума, и ни от чего более. Так что ты можешь чувствовать себя более могущественным, более уверенным в себе; ты крепко стоишь на ногах.
        Тот, кто стремится овладеть сиддхами, уже сбился с пути, хотя в самом процессе для него будет много интересного, - эго охотно соглашается, чтобы его зачаровывали подобными картинами. Вот к тебе подползает муравей, и силой воли ты заставляешь его направиться в другую сторону; твое эго явно под впечатлением от такого подвига, хоть само по себе событие гроша ломаного не стоит.
        В России живет женщина, которая стала объектом многочисленных научных экспериментов. Силой своей мысли она может передвинуть все что угодно. Стоя в двух метрах от стола, она концентрируется на протяжении пятнадцати минут и затем может двигать этот стол хоть вперед, хоть назад. Ее подвергли тщательному научному обследованию, и выяснилось, что здесь нет никакого обмана. А что же женщина? Ей-то какой прок от всего этого? За пятнадцать минут эксперимента она теряет почти килограмм веса, целых две недели она настолько плохо себя чувствует, что ей приходится лежать в постели. Тело за несколько минут теряет килограмм веса. Когда ты посылаешь энергию путем умственной концентрации, твое тело эту энергию теряет.
        И все же происходящее доставляет женщине огромное удовольствие. В ее жизни наступил полный хаос, в доме - беспорядок, семья в полном расстройстве. У нее нет времени присмотреть за детьми, позаботиться о муже, но представление продолжается, поскольку, несмотря на все это, ее эго испытывает огромное удовлетворение. В газетах печатают ее фотографии, ею заинтересовались ученые, все происходящее похоже на сказку. Но в чем смысл этой сказки? Какой от всего этого толк? Вместо того чтобы напрягать ум, за что ты заплатишь килограммом веса и двухнедельным недомоганием, стол можно передвинуть и рукой, потратив на это энергию всего лишь нескольких клеток!
        Однажды Рамакришне сказали: «Тебя считают великим мастером, но где же твои великие способности, твои сиддхи? Их не видно. Вот мой мастер может ходить по воде, он может перейти реку!»

«Сколько времени потратил твой мастер, чтобы обучиться этому искусству?» - спросил Рама-кришна.
        Ответ был: «На это у него ушло двадцать лет».
        Рамакришна сказал: «Это просто потеря времени, пустое прожигание жизни. Я могу переплыть реку на лодке. Это обойдется мне в две пайсы. Целых двадцать лет, чтобы выучиться тому, что можно сделать за пару минут и пару монет. А если лодки поблизости не окажется, можно реку просто переплыть».
        Ничего не стоит потратить двадцать лет, чтобы научиться ходить по воде. Может, тебе тоже захочется заняться чем-то подобным. Но, конечно же, хождение по водам здесь не подлинный мотив. Главное же в том, что, если ты научишься ходить по воде, твое эго раздуется до невероятных размеров. Если ты усядешься в лодку или просто переплывешь реку, твоему «я» это ничего не даст.
        А что тут такого? Ты просто потратил две пайсы, просто переплыл реку. А вот ходить по воде - это для эго большое дело! Этому человеку не интересно ходить по воде, его интерес заключается в том, чтобы укрепить свое «я».
        Мантры - источник силы, и это верно: все религии придумывали свои мантры, потому что все религии сошли с пути мира и покоя, став на путь силы. Махавира искал мира и покоя, но что делают с этим миром джайны, его последователи? Будда стремился раствориться в пустоте, а вот буддисты жаждут не раствориться, но обрести спокойствие и безопасность. Люди, вокруг которых зарождались религии, на самом деле достигали пустоты, но те, кто собирались вокруг них, делали это не для того, чтобы стать пустыми; их интерес - в другом, они заинтересованы в совершенно противоположном. Потому те, благодаря кому зарождаются религии, и те, в чьи руки эти религии затем попадают, во все времена были врагами. Их желания совершенно различны. Вот почему все религии деградируют.
        Путь силы ограничивает религию пределами этого мира. И нет никакой разницы, будет это джайнизм, индуизм, буддизм или ислам. Пойми: если ты жаждешь чудес, устремление к религии в тебе еще не возникло.
        Когда какой-нибудь садху или баба, в общем какой-то святой, у себя в ладони сотворяет кучку пепла, ты испытываешь благоговейный трепет. А что ты собираешься с этим пеплом делать? Да на любой дороге этого пепла полным-полно, и дома ты с легкостью можешь добыть пепел, если сожжешь для этого немного угля. Но если кто-то сделал пепел прямо у себя в ладонях, это так тебя впечатляет и радует, что ты уже готов стать его последователем. Да ты просто спятил!
        Стоит разобраться, почему тебя это настолько зачаровывает. Ты ведь прекрасно знаешь, что от этого действа, появления пепла в ладони, ничего не изменится. Но, глядя в эту горстку пепла, ты ищешь чего-то другого; ты надеешься, что тот, кто сумел сделать пепел, сможет сотворить и алмазы. Своим пеплом он разжег огонь твоего желания. Ты надеешься, что, если у него получается добывать пепел, он сможет избавить тебя от твоих невзгод. Если он может делать пепел, то он же может принести тебе победу на выборах. Вот почему у каждого политика в Дели есть свой личный гуру. Каждый политик, включая президента и премьер-министра, должен советоваться с каким-нибудь бабой, махатмой, сотворяющим пепел и совершающим чудеса.
        На каждого, в ком живут желания, чудеса производят неизгладимое впечатление. Посмотри на миллионеров: каждый миллионер падает ниц перед каким-нибудь гуру. Может он и миллионер, но ведь, если копнуть поглубже, ему хочется стать миллиардером! Ты преклоняешься перед чудесами, так как тебя переполняют желания, ты надеешься что-то выиграть, заполучить для себя. И конечно, чудотворец твои надежды подпитывает, он помогает тебе утвердиться в убеждении, что твои мечтания не напрасны, они воплотятся в жизнь. Люди несчастливы, они сталкиваются со многими трудностями - болезнями, безработицей, неприятностями на работе, судебными разбирательствами и так далее. При виде горстки пепла, возникшей из ниоткуда, в тебе рождается надежда: «Только если этому бабе будет угодно, мои страдания могут исчезнуть и счастье прольется на меня дождем, как сейчас осыпается этот пепел!»
        Но не может счастье пролиться на тебя лишь по чьему-то чужому соизволению. Никто другой не может сделать тебя счастливым, только ты сам. Человеческая история веками доказывала, что никто, кроме тебя, не может подарить тебе счастья. Однако ум живет своими собственными иллюзиями; ум ищет самые легкие пути, самые дешевые средства.
        То, что ты пришел сюда слушать меня, - вот это чудо. Вот что я называю чудом... ведь здесь никакого пепла никто для тебя делать не будет, никаких приспособлений для изготовления чудес вам не раздадут. Я не собираюсь избавлять вас от невзгод, и никаких побед на выборах пребывание здесь вам не принесет, - в сущности, ни одно из ваших желаний не исполнится. И все же ты пришел. Вот что я называю чудом! В твоем приходе нет никакой логики, ведь ничего из того, что ты хотел бы заполучить, тебе здесь не дадут. Наоборот, находясь в этом месте, ты можешь лишиться всего, что у тебя было, а в самом конце не станет и тебя самого. И все же ты пришел, и я вынужден согласиться, что ты, должно быть, следуешь по пути истинного духовного поиска: ты определенно явился сюда не за пеплом. К тому же ты не настолько выжил из ума, чтобы пытаться ходить по воде!
        Правда в том, что тебе, несомненно, наскучил твой мир, и эта скука - настоящая. Твоя тоска достигла пределов этого мира, откуда ты хотел бы вступить в иной мир - мир духовности. Ты хочешь сменить последовательность, которая до сих пор определяла твой маршрут. Тебе хочется выбраться из проторенной колеи, тебе уже не интересно двигаться по ней.
        Так что я не даю тебе никаких мантр, да у меня их и нет, ибо мантры дают, когда поиск направлен на овладение сиддхами, сверхъестественными способностями. Я не собираюсь укреплять твой ум; я собираюсь растворить его. Я разрежу его, а затем подожду, пока от него не начнет отваливаться слой за слоем. Как чистят луковицу, снимая слой за слоем, так постепенно отпадут и слои твоего ума, пока в конце концов не исчезнет вся его луковица. От ума ничего не останется, а ты достигнешь пустоты. Будда сравнивал ум с луковицей, у которой снимают слой за слоем, пока весь лук не исчезнет. Лишь когда ум полностью исчезает, ты проявляешься в своей истинной природе.
        Как растворить себя - вот великая мантра.
        Концентрация сделает тебя более плотным, медитация - растворит. Концентрация сосредоточивает и уплотняет все твои энергии, медитация заставляет их сдаться Богу. Так что Бог не должен стать предметом концентрации; Ему нужно сдаться. Ум не следует концентрировать, его нужно растворить в Божественном. Это две совершенно разные вещи. Нужно раствориться, исчезнуть, пока не наступит момент, когда человек не перестанет осознавать себя как «я». Наступит миг, когда, даже попытавшись, ты не сможешь отыскать самого себя. Ты отправишься в глубь себя и обнаружишь, что дом опустел. Ты посмотришь в зеркало и увидишь в своих глазах, что внутри - никого нет. Там, в этом растворении, и есть нирвана.
        Так что реальность такова, что религии не дают никаких мантр, это делают священники. Не просветленные, а священники снабжают тебя мантрами. А священники никакого отношения к религии не имеют. Именно они разрушают религию, именно они превращают ее в часть делового мира. Священник - слуга твоих желаний; он говорит
«да» всему, что бы ты ни пожелал. Он подбадривает тебя и помогает тебе надеяться и дальше.
        Но подлинная религия начинается там, где приходит конец всем твоим мечтаниям; она начинается, только когда наступает полнейшая безысходность. Даже один-единственный лучик надежды заставит тебя и дальше странствовать по этому свету. Если существует хоть малейшая возможность того, что завтра может что-то случиться, ты по-прежнему будешь ждать завтрашнего Дня.
        Пусть безысходность в тебе сгустится настолько, что испарится любая твоя зависимость от «завтра». Пусть страдания настолько глубоко проникнут в твою душу, что ни следа от надежды в ней не останется. А там, где нет надежды, нет завтра, там не может родиться желание, ведь надежда и есть тот краеугольный камень, на котором мы возводим свои желания.
        Желание живет завтрашним днем, потому что в «сегодня» места для него нет. В завтра, в будущем времени, в будущей жизни - вот где обитает желание. Это промежуток времени, который дает желанию жизненное пространство. Вот почему ты всегда живешь будущим, и никогда - настоящим. Но такая жизнь, даже если ты распеваешь мантры, ходишь в мечеть или возносишь молитвы в храме, - все это фальшивка, ведь все твои молитвы - не более чем производные от твоих желаний.
        Молитва, рожденная желанием, - это не настоящая молитва; ты возносишь ее только для того, чтобы высказать свою просьбу. Само слово прартхана, молитва, происходит от корня, значение которого - «просьба». У всех твоих походов в храм лишь одна цель - исполнение твоих приземленных пожеланий. Пока ты что-то просишь у существования, ты, несомненно, не просишь самой истины; для тебя есть нечто более ценное, чем истина. Просто поразительно, как ты можешь обращаться к существованию с просьбами о каких-то незначительных вещах, ведь это означает, что вся эта мелочь более значима для тебя, чем истина.
        Когда Вивекананда пришел к Рамакришне, его семья жила в крайней нищете. Его отец, человек импульсивный, любил пожить на широкую ногу. Он умер, оставив после себя многочисленные долги, так что в семье часто нечего было есть. Если удавалось хоть как-то раздобыть немного еды, ее никогда не хватало на двоих - Вивекананду и его мать. Поэтому Вивекананда часто говорил маме, что друзья пригласили его на обед; иначе она заставила бы сына есть первым, а сама осталась бы голодной. Для пущей убедительности он уходил из дому, бродил по улицам и, возвратившись спустя пару часов, предъ-
        являл маме доказательства своей сытости - довольный вид и отрыжку. Конечно, его никто никуда не приглашал. Все это представление было лишь для того, чтобы успокоить мать. Он рассказывал ей, какая вкусная была еда, каким сытым и довольным он был после обеда.
        Когда Рамакришна узнал об этом, он сказал Ви-векананде:
        - Ты что, настолько глуп? Ты приходишь сюда каждый день, а ведь нет ничего проще, чем помолиться Кали и попросить у нее того, что тебе нужно. Зачем же так усложнять жизнь самому себе?
        Вивекананда не мог перечить своему Мастеру, поэтому он ответил:
        - Если ты скажешь мне, чтобы я попросил у богов еды, я сделаю это.
        Когда Вивекананда вошел в храм, Рамакришна остался ждать снаружи. Прошло немало времени, Вивекананда появился в дверях храма, из его глаз лились слезы радости и восторга. Рамакришна спросил его:
        - Ты сказал Великой Матери о своей нужде?
        Вивекананда ответил:
        - Я забыл!
        - Неужели об этом можно так легко забыть? - воскликнул Рамакришна. - Ты голодаешь, твоя мать голодает, над вашей семьей висит огромный долг, а все, что тебе нужно сделать, - это рассказать об этом Кали. Всего лишь небольшой намек - вот все, что требуется, и у вас все наладится. Возвращайся!
        И вот Вивекананда опять вошел в храм, как и в прошлый раз, не появлялся он довольно долго. Когда же он вышел, его глаза блестели от слез радости и счастья. Рамакришна встретил его словами:
        - Ну, вот видишь. Ты выглядишь таким счастливым, теперь ты уж точно обо всем попросил.
        - Нет, - произнес Вивекананда. - Я опять забыл!
        Так повторялось еще три раза, и в конце концов Вивекананда не выдержал:
        - Так дело не пойдет! Каждый раз, когда я прихожу к Ней, я забываю обо всем, кроме Нее. Она - единственное, что я вижу. Я даже о себе забываю, как же я тогда могу помнить о моих невзгодах? Это невозможно!
        Рамакришна был счастлив.
        - Это было испытание, которое я назначил для тебя, - сказал он, - вот почему я снова и снова посылал тебя в храм... Ведь если бы ты смог попросить Ее, это означало бы, что ты еще не достиг молитвенного состояния, настоящая молитва с тобой еще не случилась.
        Ум, который может просить, - это ум попрошайки, нищего. Как такой человек может достичь молитвенного состояния? Он все еще просит чего-то другого - того, что для него более значимо, чем истина. Человек, желающий познать саму истину, представ перед Богом, не может просить чего-то иного. Он даже истины просить не может!
        Попытайся это понять, ведь ум очень хитер, он знает, как переметнуться на другую точку зрения: «Хорошо, я не буду ничего просить, только истину». Но в этом тоже участвуешь ты, и опять истина становится меньше тебя, потому что именно ты собираешься познать истину. Она станет твоим достоянием, твоим богатством. Ты собираешься схватиться за нее руками и ногами, и она станет всего лишь очередным твоим приобретением. Ты выделишь истине местечко в своих владениях, оставаясь при этом хозяином.
        Запомни: в присутствии истины никто ничего требовать не может. Если ты просишь чего-то приземленного, это лишь доказывает, что истины рядом с тобой нет. Обыденное для тебя по-прежнему более значимо, чем безбрежное; лишенное смысла в твоих глазах все еще этим смыслом обладает, и твоя молитва - не настоящая. Да и просить об истине ты не можешь, ведь в ее присутствии само прошение исчезает, становится бессмысленным; просящего больше не существует.
        Так что молитва - это не действие. Ты не можешь молиться, поскольку тот, кто молится, перестает существовать. Это состояние экстаза, состояние растворения, в котором исчезает делатель: такого, каким ты был всегда, тебя больше нет. Это и есть молитва, молитвенное состояние.
        Я не дам тебе никаких мантр, и пока я этого не делаю, никакой религии вокруг моей персоны сформироваться не удастся. Если бы я давал тебе мантры, могла бы появиться религия. Если есть мантра, за ней появляется и храм. Если есть храм, появляются и священники, так плетется вся паутина, а в сердцевине всего этого - мантра. Если я даю тебе мантру, это означает, что я принимаю твой путь силы, я говорю, что твой поиск имеет смысл. Так что никаких мантр я тебе не дам - ни Намокар, ни Омкар, ни Мани ПадмеХум, ведь с твоим укрепленным при помощи мантр эго ты стал бы опасным.
        Ты пришел ко мне. Значит, если у тебя есть мантры, забудь о них; не заполняй себя ими. Мантра - это игра ума. Вот подумай, как бы ты стал читать мантру, если бы у тебя не было ума? Если ума нет, кто будет распевать «Намокар Намокар», - ведь это тоже мыслительный процесс. Кто-то напевает любовную песенку из фильма, который недавно посмотрел. Это потому, что его ум одержим сексом и любовными приключениями. Если такой человек увлечется религией, те же энергия и ум помогут ему напевать мантры. Так что не имеет значения - мантра или песенка из кинофильма; все это лишь мыслеформы. А для меня вопрос о том, что есть чистое, а что нечистое, попросту не стоит; все мысли являются нечистыми, мышление - это грязь.
        Не существует такого явления, как чистая мысль, такого просто не бывает, точно так же, как не может быть здоровой болезни. Если болезнь - это определение состояния, в котором находится человек, то как может быть здоровая болезнь? Разве бывает чистая грязь? Или ты думаешь, что такое возможно? Мышление как таковое - это грязь. Само существование мыслей делает сознание нечистым - не важно, эта мысль о сексе или о молитве, о медитации или походе на рынок; здесь нет никакой принципиальной разницы. Наличие мысли в сознании - признак нечистоты. Не бывает праведных мыслей, ведь праведность, святость означает отсутствие мыслей.
        Давай представим это следующим образом: предположим, ты добавляешь воду в молоко; вода была чистая, молоко тоже чистое, значит, смешав эти две чистые жидкости, мы получим нечто вдвойне чистое? Но нельзя же молоко назвать чистым, если мы добавили в него воду. Оно становится разбавленным, ведь вода по своей природе отличается от молока. Какой бы чистой ни была вода, ее добавление к молоку не сделает его чище, чистота воды здесь совершенно ни при чем. И, безусловно, не только молоко теряет свою чистоту, когда в него добавляют воду; вода тоже становится нечистой. Ты просто этого не замечаешь, ведь твое внимание сосредоточено на молоке. А на самом деле вода тоже утратила свою чистоту. Две чистые жидкости смешались одна с другой, и в результате обе чистоту утратили.
        Мысль, как и сознание, имеет свою собственную природу, и природа этих* двух явлений отлична. Так что эта встреча сделает их обоих грязными. Сама по себе мысль чиста, само по себе сознание - тоже чисто. Для любого явления пребывание в самом себе означает чистоту. Соответствовать своей собственной природе - значит быть чистым; а не соответствовать - значит быть нечистым. Так что ни один чистый помысел не способен очистить сознание, так сколь угодно чистая вода не может очистить молоко. Если внутреннее пространство лишено всяких мыслей, если в нем нет ни облачка - даже облачка мантры, - в этой бесформенности, с которой ты единое целое, и содержится истина.

        Ошо,
        Ты говоришь о том, что духовный поиск - это пребывание или на этом берегу, или на том; что мы - или религиозны, или нерелигиозны, свободны или скованны, пребываем в Раме или в Раване, в раю или в аду. Наверное, никакого промежуточного состояния не существует. Если это так, то каким образом соотносятся между собой духовный поиск и отпускание?

        Конечно же, никакого промежуточного состояния не существует. Его просто не может быть. Тебе следует хорошо в этом разобраться, поскольку это весьма тонкий момент. Если ум принимает допущение, что никакого промежуточного состояния не существует, он впадает в состояние безысходности. На самом деле именно ум создает это промежуточное состояние, чтобы дать себе надежду: «Может быть, я не в Раме, но я, по крайней мере, и не в Раване. Я уже преодолел половину расстояния, я уже проделал долгий путь. Может, я еще не спасся, но я хотя бы оставил этот бренный мир. Возможно, высшее знание еще не снизошло на меня, но я уже накопил немало других знаний. И вообще, сколько мне осталось идти? Всего ничего!»
        Но можно ли разделить знание? Бывает ли, чтобы на тебя низошла лишь половина знания? Возможно ли просветление наполовину? И если кто-то стал наполовину просветленным, зачем ему тянуть на себе эту ношу половинчатого просветления? Если чей-то внутренний космос освещен наполовину, разве эта половина не может развеять оставшуюся темноту? Как можно оставить себе лишь половину желания?
        Такова одна из самых хитрых проделок ума - сообщать тебе, что ты достиг определенного успеха. Так он поддерживает огонь своей надежды. Поэтому ум говорит тебе: «Наше продвижение вверх стабильно, мы делаем шаг за шагом; теперь осталось совсем немного, торопиться незачем, опасаться нечего. Нет причин для беспокойства - уже так много пройдено, осталось подняться всего на несколько ступенек».
        Ум придумывает ступени там, где на самом деле никаких ступеней нет и в помине. Ум изобретает шкалу измерения достижений там, где ничего подобного не может быть в принципе. Или человек обрел мудрость - и тогда невежеству даже в самых малых дозах в нем не выжить. Или человек окутан невежеством с ног до головы. Представление о половинчатости просто невероятно: как может выжить невежество, если присутствует мудрость? Человек не может сказать: «Я обрел немножко мудрости». Ведь «немножко мудрости» выжжет дотла все его невежество.
        Представь, что твой дом погружен в темноту, но, если ты зажжешь небольшую лампу, этой темноте придет конец. Чтобы зажечь эту лампу, не обязательно поджигать весь дом. Лишь одна небольшая лампа - и становится светло, и темноты как не бывало. Присутствие света означает конец тьме. А если случается, что какая-то часть тьмы не уходит - что огонь лампы освещает лишь часть дома, тогда знай: эта лампа - лишь плод твоего воображения, ты убеждаешь себя, что огонь горит, на самом же деле никакой лампы там нет. Ты просто видишь сон или, может, смотришь на картину с нарисованной лампой. Художник может нарисовать такое правдоподобное изображение лампы, что, глядя на него, ты подумаешь, будто перед тобой - самая настоящая лампа. Вот мерцает ее огонек, а вокруг него - золотистая аура. Но с помощью этой лампы ты никогда не сможешь развеять тьму, ведь она не настоящая. Наше знание подобно такой нарисованной лампе. Мы собрали его из всевозможных священных книг, и это лишь живописное полотно. Мы запрятали его в закрома нашего ума, а темнота от этого никуда не делась. Знание, которое не развеивает невежество, -
заимствованное знание, оно не истинное, придуманное.
        Можно быть или в Раме, или в Раване, но никак невозможно находиться посередине. Наша проблема в том, что мы прекрасно знаем - мы не Рама, но это задевает наше
«я», да и ум не желает с этим примириться. Уму довольно сложно признать «Я - не Рама», при этом мы не можем сказать «Я - Рама», ведь каждому известно, что это не так и нас просто поднимут на смех. Так что, хоть нам и хотелось бы сравнить себя с Рамой, мы не можем этого сделать - беды не оберешься. Но приравнять себя к Раване тоже невозможно. Поэтому мы избираем нечто среднее и провозглашаем: «Я ни Рама, ни Равана, в настоящий момент я - посередине. Буддовость и высшее знание со мной еще не случились, но все же я не такой уж и невежественный и глупый человек».
        Это представление о середине очень опасно, ведь оно не позволяет тебе осознать, где же ты находишься на самом деле. Гораздо лучше понять, что ты - Равана. Да и чем Равана настолько плох, что ты этого так боишься? Если бы ты понял сущность Раваны, то увидел бы, что никакого пребывания посередине не бывает. И в лучшем случае твой выбор сводится к одному - быть меньшим или большим Раваной! Да, ты можешь быть Раваной в миниатюре, можешь быть капелькой, а не океаном, но что это меняет в твоей природе, в твоем сознании? Океан - соленый, и капля в океане тоже соленая.
        Будда говорил: «Если ты попробовал на вкус каплю из океана, ты попробовал весь океан». Ученые говорят, что, если исследовать состав одной капли морской воды, будешь знать состав всего океана. Вся информация содержится в одной-единственной капле. Океан - лишь увеличенная капля; капля - это микрокосм океана. Так что ты, возможно, лишь капля, а не целый океан, но основные твои черты в любом случае остаются неизменными.
        Почему же тебе так трудно признать в себе Равану? Просто посмотри, подумай, что такое есть в Раване, чего нет в тебе. Равана помешан на деньгах, Равана одержим расширением своей империи, Равана вожделеет женщин. Если его привлекла какая-то женщина, ему совершенно все равно, что у нее есть своя жизнь и что живет она со своим мужчиной. Если Равана ее хочет, она должна поселиться в его дворце. Еще Равана - великий ученый; он изучил все священные книги от корки до корки.
        Если мы честно посмотрим на себя, то какую из этих черт Раваны мы в себе не обнаружим? Женщины притягивают нас всегда, правда, наша собственная женщина здесь не в счет, к ней нас тянет все меньше. К своей жене мы постепенно привыкаем. Как долго мужчину действительно привлекает его жена? Уму надоедает то, что у него уже есть, так что влечение к собственной жене полностью угасает. К той, что у нас под боком, нас уже совершенно не тянет; влечет нас та, что недоступна, и чем недоступнее женщина, тем сильнее наше влечение.
        Именно потому, что жена Рамы, Сита, столь неприступна, Равана и был ею настолько очарован. И ведь сложность была не в том, чтобы похитить ее, что он и сделал, нет, завоевать, соблазнить - вот что было невообразимо, немыслимо трудно. Это было настоящее испытание. Она настолько сильно любила Раму, что Раване не удалось отыскать ни единой трещинки, через которую можно было бы пробраться в ее сердце. Так что для него это стало настоящим испытанием.
        Разве к проститутке мужчину влечет по-настоящему? Его тянет к сати, к женщине-посвященной. Возможно ли, чтобы мужчину привлекала проститутка? Стоит ему показать свой кошелек, и она к его услугам. Поскольку ее можно купить, то откуда здесь взяться интересу? Но купить Ситу оказалось невозможно; вот отсюда интерес Раваны. Ее нельзя было ни купить, ни подобрать ключ к ее сердцу. Именно в этом кроется причина, почему восточные женщины столь привлекательны; они гораздо привлекательней женщин Запада. Даже западные мужчины находят в восточных женщинах притягательность, которой недостает западным женщинам. Западная женщина может быть красивее, ее тело будет ухоженнее и лучше сложено, и все же ей не хватает обаяния простой восточной женщины, потому что достучаться до сердца женщины Востока - невозможно. Непростая задача!
        Равана не испытывал недостатка в красивых женщинах, вполне возможно, у него бывали женщины гораздо прекраснее Ситы, но ее преданность Раме была столь необычайной, что завоевать ее стало для Раваны делом принципа. И ты испытываешь такое же чувство, будто тебе бросили вызов. Тебя привлекает женщина, принадлежащая другому. Интересоваться тем, что есть у другого, а не тем, что есть у тебя самого, - это признак сознания Раваны.
        Рама совершенно не интересовался другими женщинами; словно весь мир был для него сосредоточен в Сите. Такова природа сознания Рамы: то, чем обладаешь ты, - это все, что есть; то, что ты имеешь, и есть целое. Ты испытываешь глубокое удовлетворение и никоим образом не претендуешь на то, чего у тебя нет. В сущности, ты даже не видишь больше того, что у тебя уже есть. В том, что есть у тебя, содержится все, словно женственность Ситы вместила всех женщин мира. Для Рамы быть вместе с Си-той означает быть со всеми женщинами.
        С другой стороны, сознание Раваны не будет удовлетворено, пока он не завоюет всех женщин на свете; правда, нет никакой гарантии, что хоть тогда он почувствует себя удовлетворенным. Равана не испытывает никакого уважения к личности; единственное, что представляет для него ценность, - его собственные чувства. Его кредо - эгоизм.
        Посмотри, как притупляются чувства в отношениях с нашими близкими у нас. Ведь мы видим их изо дня в день, вот и думаем, что смотреть там особо не на что. Мы общаемся с ними дни напролет, и нам кажется, что ничего нового о них мы уже не узнаем; об этих людях нам известно все, и мы чувствуем, какими обыденными и пресными становятся наши отношения. Так устроены все наши чувства. Сегодня ты попробовал какое-то новое блюдо, и оно показалось тебе вкусным. Съешь его и завтра, его вкус окажется уже не столь выдающимся. На третий день это блюдо нам надоест, и если нам подадут его опять, мы просто отставим тарелку прочь! Да, с нашим восприятием вкуса происходит то же самое: в первый день еда великолепна, а на четвертый мы ее отставляем подальше.
        Так устроены наши органы чувств. Все старое им приедается, и каждый день - это поиск чего-то новенького. Ощущения - вот чего они жаждут, а ощущения дает нам новизна. Так что все общества, основанные на материальном, живут согласно формуле
«ищи новое». Общества, в основе которых лежит духовность, отличаются тем, что их удовлетворяет и старое. Сознание стремится к вечному, чувства стремятся к новизне.
        Рама нашел вечное в Сите; он искал то, что никогда не стареет, чему не нужь^ы никакие обновления, чему неведома скука. Любовь, в отличие от секса, никогда не приедается, ведь любовь - это сфера сердца, души, а секс относится к органам чувств. Так что, если главное для тебя - секс, тебе каждый день нужен будет новый мужчина или новая женщина. Ты жаждешь новизны, ведь твое тело каждую секунду ищет новых ощущений; оно желает испытать волнение, пройти новые испытания, а сознание живет в вечном. Вот почему любовь может быть вечной.
        Любовь случилась между Рамой и Ситой, а между Ра-ваной и его женами была лишь сексуальная связь. Страсть Раваны к Сите - верный признак того, что он утратил интерес к своим собственным женам. Вот так мы и живем, таково состояние нашего сознания. То, что есть у нас, - это ад, а вот то, что у другого, - рай. Мы говорим: «Я не успокоюсь, пока этого не получу», но как только «это» оказывается у нас в руках, оно теряет для нас всякую ценность. Завладев чем-то, мы теряем к нему интерес; теперь нам опять нужно отправляться на поиски чего-то нового. Именно этот бесконечный поиск чего-то нового, другого и делает нас такими несчастными. На этом пути удовлетворение невозможно.
        Кроме этого, Равана одержим богатством. Его город, Ланку, прозвали золотым городом. Но каким бы золотым он ни был, Равана жаждет завоевать и другие княжества, захватить чужие богатства. Город Рамы Айодхья не сделан из золота, подобно Ланке, и все же Раме совершенно не интересны ни чужие города, ни чужие княжества. Но стань ты хоть правителем золотого королевства, тебя все равно будут заботить разхмеры владений твоих соседей. Владей ты хоть целым дворцом, все же тебе захочется заполучить и те славные домики, которые ты видел у других. Человек, обладающий сознанием Рамы, хоть он и живет в простом доме, будет совершенно равнодушен к любым дворцам, ведь где бы он ни жил, это место становится для него дворцом. А вот с Раваной все иначе: не важно, где он обитает, все равно это никакой не дворец. Ведь Равана чувствует себя несчастным, потому что видит он только дворец, чей хозяин - кто-то другой; дворец, где его самого еще нет; дворец, который нужно захватить.
        Говорят, у Раваны было десять голов. Если спросить об этом психологов, они скажут, что у всех десять голов, поскольку каждый из нас должен держать наготове много разных лиц. С утра до вечера мы меняем наши обличья. Может, ты этого не осознаешь, может, ты ни разу в жизни не наблюдал за своим поведением. В присутствии подчиненного ты надеваешь на себя одну маску, в присутствии начальника - другую. Если ты полностью сосредоточишься на этом, то увидишь, что твои маски сменяются в мгновение ока. Для человека, подошедшего к тебе задать вопрос о своей работе, ты делаешь одно выражение лица, надеваешь одну маску, но взгляни на себя секунду спустя, когда ты заходишь в кабинет начальника поговорить о своей собственной работе! Посмотри на свое отражение в зеркале, когда ты собираешься одолжить у кого-то денег, и посмотри на себя, когда с такой же просьбой подходят к тебе. Ты сделаешь открытие: эти физиономии нельзя назвать лицом одного человека, они принадлежат двум разным людям.
        Но не нужно ограничивать себя числом десять. Не воспринимай число десять буквально. Десять голов Раваны - это лишь символ, метафора. Десять - это последнее число в счете, после него начинается повтор, отсюда упоминание десятки. На самом деле количество твоих личин и масок перевалило за тысячу, но во всем мире счет заканчивается на десяти. Все, что больше десяти, - это уже повторение; так одиннадцать - это на один больше, чем десять, двенадцать - на два больше, чем десять. Число десять символизирует завершение счета, так как в самом начале, когда человек осваивал числа, он считал на своих десяти пальцах; после десяти начинается повторение. Так что эти десять обдичий Раваны указывают на верхний предел счета - на самом деле количество твоих масок неисчислимо и ты постоянно их меняешь.
        У Рамы только одно лицо: доведется тебе встретить его счастливым или несчастным, окажется он во дворце или посреди густого леса, он не будет надевать на себя масок. Достигнув состояния, когда у тебя лишь одно лицо, ты становишься Рамой. Иметь только одно лицо означает стать подлинным, показать свое истинное внутреннее обличье; не прятать себя настоящего под маской, не быть подверженным влиянию обстоятельств, но позволить лицу показать твою внутреннюю сущность. Не важно, винишь ты Раму или восхваляешь, выражение его лица остается неизменным; теперь никакие внешние обстоятельства не могут на него повлиять. Его лицо стало спокойным и невозмутимым, и называется эта невозмутимость - Рама.
        Когда началась война, убить Равану было очень сложно: отрежешь ему голову, а ему и горя нет. Одна голова падала, а на ее месте вырастала другая, а настоящей головы - настоящего лица - нигде не было видно. Какой смысл срубать фальшивые личины, ведь каждый раз на их месте появляются новые; да и все равно это никакие не лица. Вот почему головы Раваны продолжали отлетать, а на их месте отрастали все новые. Если убрать фальшивую личину, что это изменит? Там не найдешь ни крови, ни плоти; это был лишь мысленный образ, и если его уничтожить, его место тут же займет другой.
        Нельзя было убить Равану, пока не найдено его подлинное лицо; ключ к загадке был именно в этом - отыскать его настоящее лицо. Как Равана смотрел в лицо Раме, так и ты не сможешь раствориться перед лицом истины, потому что свое подлинное лицо ты упрячешь подальше; ты не позволишь, чтобы тебе отрезали настоящую голову. Снова и снова ты будешь ходить в храм, возвращаться домой, и на тебе неизменно будет твоя маска. Если отнять у тебя все эти маски и фальшивые личины, ничего особенного не случится. Давай понаблюдаем, как люди ведут себя в храме. Вот мужчина подходит к статуе Бога и склоняется у ее ног. Если присмотреться повнимательнее, ты увидишь, что его гордость не шелохнулась, его истинное лицо не изменило своего выражения: оно надежно упрятано под маской. Поклоны бьет его маска; а настоящее лицо все еще стоит, оглядывается по сторонам и призывает окружающих посмотреть на него и признать, какой он весь из себя набожный - в целом свете такого не сыщешь.
        Я слышал об одном императоре, который молился каждое утро, причем в очень ранний час. Оттого, что он был императором, и оттого, что время его молитвы было особое, у него была привилегия молиться в храме перед всеми остальными. Он появлялся в храме в пять часов утра, ведь если бы он чуть задержался, туда пришли бы другие верующие и он упустил бы возможность воспользоваться своей привилегией. И вот он стоял и возносил молитвы: «О Святой Отец! Я бедный человек и великий грешник, я полное ничтожество. Пожалуйста, будь милостив и ниспошли мне Свою благодать!»
        И в эту минуту он почувствовал, что в храме есть кто-то еще. В темноте он почти ничего не видел, но, прислушавшись, различил чей-то невнятный шепот, который раздавался из-за стоявшей неподалеку лестницы. Он увидел коленопреклоненного мужчину, который молился: «О Святой Отец!Я бедный человек, я ничтожество».

«Да как ты смеешь, - проревел император, - заявлять в моем присутствии, что ты ничтожество? Кто ты такой, что осмеливаешься называть себя ничтожеством, когда я только что сказал о себе то же самое? Кто ты такой, чтобы называть себя, как назвал себя я, - бедным человеком? Да я запихну все эти слова тебе в глотку!»
        Для эго императора было совершенно невыносимо, что этот человек называет себя никем, ведь на это претендует сам император. Делать такие заявления - значит задеть эго императора. «Как ты смеешь отнимать у меня мое смирение, мою ничтожность, мое убожество! - говорит император. - Я - величайший из всех бедняков, величайший из всех ничтожеств и никто не смеет претендовать на мое право первого!»
        То же самое происходит, когда попадаешь в храм ты. Твоя голова склоняется, но твое
«я» по-прежнему стоит прямо. Твоя склоненная голова - это фальшивка, она ничего не стоит.
        Если ты поймешь склад ума Раваны, ты увидишь, что он довольно прочно обосновался внутри тебя; и тот же самый Равана пытается убедить тебя: «Ты и вправду не Рама, но ведь ты и не Равана!» Не обращай на эти слова внимания. Ты уже достаточно их наслушался, именно это и привело тебя к тому состоянию, в котором ты оказался сейчас. Так что, если тебе понятно, что ты не Рама, тогда осознай, что ты - Равана.
        Принять это для себя - значит сделать первый шаг на пути превращения в Раму. Принять себя, признать, что ты полон недостатков, - это первый революционный шаг на пути к добродетели. Глубинное признание того, что «Я погружен во тьму», превращается в поиски света. Истинная жажда познания рождается от осознания своего собственного невежества.
        И перестань мыслить категориями промежуточных состояний и полумер: ты или на этом берегу, или на том. И поскольку между этими двумя берегами нет никакого промежуточного пространства, покидая один берег, ты тотчас оказываешься на другом. Нет пространства, в котором возможно пребывание между невежеством и знанием. Исчезновение невежества и возникновение знания - это события одновременные, точно так же вода, нагретая до ста градусов, превращается в пар. Никакого промежутка там нет; нам никогда не удастся отследить то мгновение, в котором вода перестает быть водой, но еще не становится паром. Нет, там будет или вода, или пар, никакого промежуточного состояния не бывает. Нет ничего похожего на реку меж двух берегов, по которой ты можешь плыть на своем суденышке. Нет вообще никакой реки, только два берега. И пока ты находишься на этом берегу, другого берега ты не достиг.
        Это нужно очень хорошо понять. Не падай в яму, вырытую умом. Или свет, или тьма; или жизнь, или смерть - нельзя быть полумертвым! Если ты жив, то ты жив. Правда, мы иногда говорим о человеке «он полумертв», но как можно быть наполовину мертвым? Это лингвистическое недоразумение. Как можно быть живым наполовину? Даже если человек лежит полностью без сознания, в коме, он все-таки жив, абсолютно жив, жив на сто процентов. Мы не можем назвать его «полумертвым»; с тем же успехом о мертвеце можно сказать, что он «наполовину жив». Если человек мертв, то он совершенно мертв; если же он жив, он действительно жив. Промежутка нет, между жизнью и смертью нет пустого пространства.
        Посмотри на себя такого, каков ты есть на самом деле, и ты увидишь: внутри тебя прячется Равана. Позволь себе пережить, испытать эту истину, что ты - Равана. Именно в этом и состояла ошибка, которую допустил Равана: он не мог признать, что он - Равана. Он жил под впечатлением, что он мудрец, великий ученый, который может преподать Раме урок, научить его лучше понимать священные тексты. Все священные книги он выучил наизусть и, как и всякий невежда, стремящийся обрести силу, стал мастером, овладевшим великими сиддхами. Невежественный человек пойдет на все ради обретения сиддх, и Равана не был исключением. Легенда повествует, что Равана отрубил себе голову у ног Бога Шивы. Невежда готов пойти даже на это, он готов пожертвовать всем чем угодно, дабы его «я» обрело еще большее величие и славу. Чтобы увековечить свое «я», он готов даже пойти на смерть.
        Равана стремился обрести сиддхи, великие силы, и предмет, который он изучал, были мантры. Он был великим аскетом. Нам ничего не известно ни о сиддхах Рамы, ни о его учености; но вот о Раване рассказывают, что тот покаялся и был вознагражден за это великими сиддхами. В конце концов он так понравился Богу Шиве, что тот наделил его высшими силами. Помимо прочего, он обрел и ученость. У Раваны было все, поэтому совершенно естественно, что он возомнил себя Рамой.
        Если сравнивать их могущество, владения, золото или ученость, то Рама - просто никто. Рама, уходящий в джунгли, - это ли не портрет полного ничтожества. Все, чем он когда-либо владел, у него забрали. Теперь у него нет ничего. Он сидит в джунглях, как беспомощный неудачник, - а у Раваны есть все, и он считает себя Рамой. Если единственное, что имеет значение, - это сила и власть, то такая логика возьмет верх.
        Если ты не осознал скрытого в тебе Равану, значит, ты еще не сделал ни единого шага к преобразованию своей жизни. В ту секунду, когда ты осознаешь, что ты - Равана, стены дворца Раваны начнут осыпаться, поскольку нельзя оставаться Раваной, осознав это. Если ты знаешь, что ты порочен, твоей порочности больше не выжить, потому что твое знание - это огонь, в котором она сгорает, превращаясь в пепел. Порочность устоит, только если ты убедишь себя, что не столь уж ты и порочен. У тебя не получится объявить себя добродетельным, но можно хотя бы сказать, что ты стал чуть менее порочным, чем другие, что проделал долгий путь по направлению к добродетельности.
        Умер один человек. Согласно традиции, существовавшей в его деревне, об усопшем, прежде чем его похоронят, следовало сказать что-то хорошее.
        Но этот человек был настолько злым и порочным, что ни у кого не нашлось ни единого доброго слова в его адрес. Никто не мог сравниться с этим человеком в испорченности и таланте повсюду создавать неприятности окружающим, так что вся деревня с облегчением встретила известие о его смерти. Даже простое приветствие при встрече с ним могло стать небезопасным, а если уж тебе пришлось иметь с ним какое-то дело, значит, жди беды. Теперь его тело лежало в церковном дворе, сельчане собрались около гроба, но никто не мог придумать ни одного доброго слова, чтобы помянуть покойника. Собравшиеся стали перед выбором: никому не хотелось нарушать деревенскую традицию, но уже вечерело, а никто так ничего и не сказал.
        Сельчанам вся эта история уже страшно надоела, этот человек даже после смерти умудрился доставить им неприятности! Близилась ночь, темнота сгущалась. Похоронить его они не могли, и оставить непогребенным тоже. Наконец один мужчина поднялся и произнес: «По сравнению со своими четырьмя братьями этот человек был сущим ангелом. По сравнению с их пороками этот человек - просто бог!» После этого гроб закопали и все разошлись по домам.
        Ты тоже пребываешь в убежденности, что по сравнению с другими ты - бог, что на свете бывают такие плохие люди, что ты вовсе не так уж плох. Может, ты не настолько хорош, как Будда или Рама, но конечно же не так плох, как Равана, а ведь в мире полно Раван. А ты - где-то посередине. Но никто не находится посередине - это невозможно. Отказавшись от иллюзии пребывания посередине, ты сможешь начать путь, ведущий к твоей трансформации.
        На сегодня достаточно.

        Глава 7
        ВНАЧАЛЕ - ЖАЖДА

        Ошо,
        Ты говорил, что любовь между двумя людьми может длиться долго, но к любви между мужем и женой это не относится. А вчера ты сказал, что любовь Рамы и Ситы была столь совершенной, что всю жизнь они прожили душа в душу. Бывает ли такое или это лишь исключение, подтверждающее правило? А если бывает, то как это происходит, от чего зависит? И второй вопрос: Ты провел посвящение людей, работающих на рынке. Среди них есть много супружеских пар и влюбленных. Как им совместить любовные отношения и обычную мирскую жизнь со стремлением к духовному поиску и медитации? Пожалуйста, помоги нам в этом разобраться.

        У Рамы и Ситы были любовные отношения, а не отношения мужа и жены. Брак бывает двух видов. Первый - это брак, который устраивают родители[В этой беседе Ошо обращается к индусам, поэтому все, о чем он говорит дальше, относится к реалиям индийской жизни. - Прим. перев.] . Здесь идут в ход и гадания хиромантов, и расчеты астрологов. Такой брак поддерживают семья и общество. Будущих мужа и жену никто ни о чем не спрашивает. Это называется «брак по договоренности». Такой брак очень надежен и предсказуем, ведь когда старшие принимают решение, в расчет принимается все, им на помощь приходит весь их жизненный опыт. В жизни они уже много чего повидали и поняли; свое решение они принимают исходя из этого. С возрастом люди становятся рассудительными и практичными. Обдумывая подобные решения, они пускают в ход всю свою рассудительность и расчетливость. В жизни им доводилось видеть всякое - то, с чем молодежь, просто в силу своего возраста, еще не сталкивалась. Они видели, как быстро одно чувство приходит на смену другому; они знают, что, стоит твоему настроению измениться, а вашим пылким романтическим
отношениям сойти на нет, и решения, принятые под влиянием сильных эмоций, тут же забываются. Они знают, что мечтами и грезами человек долго жить не может, рано или поздно они рушатся.
        Любовное увлечение - это наваждение, в котором предмет своей страсти мы воспринимаем как божество. Но психологически мы устроены так, что эта иллюзия недолговечна. Другой человек становится для нас богом, но лишь на мгновение; затем видение рассеивается - и мы остаемся в непроглядной тьме. Отношения, построенные на восприятии другого как божества, распадаются.
        На Западе много разводов. Это потому, что браки там устраивает не общество; напротив, молодые люди все решают сами. Из каждой сотни браков, заключенных в этом году, в следующем распадется двадцать пять. Остальные семьдесят пять пар сохранят свои брачные отношения скорее от безысходности. Они будут создавать видимость семейной жизни, так как у них есть на то свои причины, к любви отношения не имеющие. Уже есть дети, есть работа, а еще - страх одиночества. Развестись сложно, развод ударит по их статусу. Вот почему эти люди продолжают держаться друг за друга.
        Таким образом, именно браки, устроенные обществом, оказываются самыми прочными. Это первое. Причина устойчивости подобных браков заключается в том, что никаких вспышек страсти в них не бывает, а есть только размеренное существование, в котором все поступки хорошо взвешены и рассудительность преобладает над чувствами. Когда решает общество, решение принимается головой, а не сердцем. На сердце положиться нельзя, ведь сейчас оно говорит «да», а через секунду скажет «нет». Постоянство свойственно лишь сердцу тех, кто достиг просветления.
        Разум обладает логикой и математической расчетливостью, у него есть постоянство, доступное каждому. Вот почему интеллект можно развивать; для этого и существуют разные школы, университеты, экзамены. А вот для сердца никаких школ, университетов и экзаменов не создано. Сердце натренировать нельзя.
        Сердце - как ртуть; за него не ухватишься, его не поймаешь, на это способен только просветленный, тог, кто растворен. Просветления достигают те, чье «я» полностью исчезло. Любовь, которая возникает в сердце, пребывающем в состоянии пробужденности, - вечна, ей нет конца.
        Но такая любовь случается лишь однажды. Она происходит между Рамами и Ситами. На такой любви нельзя выстроить общественные отношения. Если же мы попытаемся сделать такую любовь основой общества, беды и страдания постигнут еще большее число людей.
        Вот поэтому и существует брак, который организует общество, - чтобы устроить подобный брак, в ход идут жизненный опыт, трезвый расчет и отработанные схемы. При таком подходе брак более долговечен. Правда, никто ни в какие заоблачные высоты не поднимается, так хоть ноги крепко стоят на земле. Блаженство не обрушится на тебя проливным дождем, и все же, чередуясь с невзгодами, жиденькой струйкой будет сочиться счастье. Девяносто девять процентов тех, кто мечтает о ливнях блаженства, теряется в пустыне страданий. Но те, кто готов примириться с жиденькой струйкой счастья и невзгод, никогда не достигают вершин блаженства. Правда, и в пустыне страданий они не пропадают. Им как-то удается договориться с жизнью.
        Счастье и горести превращаются в колеса, благодаря которым катится телега их существования. То, что мы называем жизнью, - это та самая телега, и тащится она на колесах маленьких радостей и печалей.
        Брак, устроенный родителями, будет долгим и прочным. Ни большого счастья, ни больших огорчений супруги в таком браке не испытают. Поскольку заключался такой брак не по любви, он не распадется лишь потому, что любовь ушла. Любви в этом браке не было, поэтому вопрос о том, есть любовь или она уже угасла, попросту не возникает. Это социальный институт, основанный на тысячелетнем опыте, который не дает сердцу ни малейшего шанса; все решается одним рассудком.
        Брак - это решение, которое принимается умом.
        Любовь же - нечто совершенно иное. Ни малейшего отношения к рассудку она не имеет; она никоим образом не связана с мыслью. Любовь, как и медитация, - это состояние, когда мысли отсутствуют. При помощи ума нельзя достичь состояния медитации, то же относится и к любви. В сущности, медитация и любовь - это два названия почти одного и того же переживания. Когда медитация случается через общение с другим человеком, мы называем это любовью; а когда любовь происходит в человеке без какого-либо контакта с окружающими, мы называем это медитацией.
        Любовь и медитация - две стороны одной медали.
        Медитация и любовь - названия одной и той же двери, на которую смотрят с двух сторон. Если смотреть снаружи, то это дверь под названием любовь. Если смотреть изнутри, она называется медитацией. Это похоже на дверь, на которой с одной стороны написано «Вход», а с другой - «Выход»; одна дверь служит для разных целей. Так что, подойдя к двери снаружи, ты прочтешь на ней «Любовь»; подойдя изнутри, увидишь надпись «Медитация».
        Когда ты пребываешь в одиночестве, медитация наполняется любовью, а любовь - это искусство погружения в медитацию вместе с другим человеком. В любом случае, туда попадают крайне редко, ведь медитирующих встретишь нечасто - впрочем, как и любящих. Не медитирующие писали законы, по которым живет общество, эти законы составляли не влюбленные. По сути дела, и медитирующий, и влюбленный в глазах обычного обывателя - это ненормальные, слепые глупцы, которые ничего не смыслят в жизни. А зрячим считается тот, кто обладает разумом; ум думает, что глаза есть только у него. Он и представления не имеет о том, что сердце тоже способно видеть, но, даже если уму об этом сообщить, он просто не поверит, ибо сердце живет тем, что происходит сейчас.
        Сердце - это стихийный поток, оно не оставляет себе памяти о событиях, случившихся вчера или на днях. Ум фиксирует все, что происходило в прошлом, и любое решение, которое он принимает в эту минуту, основано на прошлых событиях. Решая, какие действия предпринять сегодня, ум обращается к своим записям, накопленным за всю предыдущую жизнь. Сердце не скопило таких богатств; оно невесомо, его не тяготит прошлое, память о нем. Поэтому любое решение, которое идет от сердца, рождается спонтанно, в эту самую секунду. Сердце ничего не обдумывает, оно не обращается к прошлому, не ищет совета у жизненного опыта, оно не копается в памяти. Его отклик свеж и нов, он рождается прямо сейчас. Сердце - чистое, как утренняя роса.
        Ум всегда ветхий, а сердце всегда свежо, как новый побег, появившийся на дереве весной. Ум всегда старый и дряхлый - это просто хлам, обломки прошлого. Сердце всегда здесь и сейчас. Так что в глазах ума, сердце - сумасшедшее и слепое.
        Влюбленных и медитирующих встретишь нечасто, и это закономерно. Мы соглашаемся с тем, что человек медитирующий - явление редкостное, но менее склонны признать, что и влюбленных на свете не так уж много: нам кажется, будто все мы влюблены. Но я говорю вам, что это иллюзия. Влюбленных так же мало, как и людей, способных на медитацию, ведь любовь тоже относится к медитативным переживаниям. Как людей, способных на медитацию, можно сосчитать на пальцах - это Будда, Махавира, Кришна, Иисус, - так и влюбленных раз-два и обчелся: Сита, Мира и Радха.
        Ты ошибочно считал любовью секс, но это не любовь; и сексуальный акт, которому ты придаешь такое огромное значение, сам по себе вообще ничего не значит. Это просто природный инстинкт, влечение, заложенное в тебя природой, которая позаботилась о том, чтобы ты стал хорошей машиной для производства себе подобных. Семена всходят, затем из них вырастают деревья, те снова дают семена. Птицы распевают свои брачные песни, привлекают самок, спариваются, самки откладывают яйца, из них появляются птенцы. Все то же самое делаешь и ты! В этом смысле ты ничем не отличаешься от птиц, рыб и деревьев; в твоем сексуальном поведении нет никаких отличий.
        Секс - это природное явление.
        Любовь - не природна, она не от мира сего.
        Любовь - это явление сверхъестественное, она выходит далеко за рамки природного феномена. Пожалуйста, постарайся это воспринять, а затем попробуй осознать.
        Любовь Рамы и Ситы - это именно любовь, а не брак. Если ты не читал «Рамаяну» Вальмики[Вальмики - один из древнеиндийских махариши, великих мудрецов. Автор и одно из действующих лиц «Рамаяны». Его день рождения является одним из индуистских праздников. - Прим. перев.] - поэму о Раме, то обязательно прочти. Тулси и многие другие уже после Вальмики написали свои варианты «Рамаяны», но чистота «Рамаяны» Вальмики в них уже утрачена. Вариант Вальмики безупречен, поскольку автора не заботили мораль и религия. Вальмики рассказывает «Рамаяну» в духе самого Рамы. А вот Тулси слишком озабочен сохранением имиджа Рамы, потому все, что, по мнению автора, вредит нравственному облику Рамы, в повествовании опущено. Тулси убрал из
«Рамаяны» каждую подробность, даже мельчайшую, которая могла бы запятнать светлый образ Рамы. Тулси - идеалист, Вальмики - реалист. Многое из того, о чем рассказывает Вальмики, вызовет у тебя недоумение, так как целый ряд событий, происходящих с Рамой и Ситой, твое воображение просто откажется воспринять.
        Рама приходит в город, где живет Сита, и, гуляя по саду, вдруг видит ее. Он тут же влюбляется. Для нас это просто немыслимо. Так может вести себя какой-нибудь бродяга: увидел девушку - и тут же в нее влюбился. Но разве такое поведение приличествует самому Раме? Но так оно и было! Любовь случилась с Рамой еще до свадьбы. Женить-6а произошла позднее и была дополнением к любви. Сита тоже влюбилась сразу, как только увидела этого молодого человека. Их сердца встретились еще до того, как они поженились. Самая главная встреча уже произошла до того, как общество сыграло свою роль формального свидетеля. Я полагаю, что если бы Сите после всего случившегося между нею и Рамой пришлось выйти замуж за другого мужчину, то это была бы лишь видимость брака. Любой другой брак был бы лишен чистоты и невинности встречи этих двух сердец. Это была бы обыкновенная деловая операция, что-то на уровне союза двух тел.
        Вот почему, даже если бы Раване удалось жениться на Сите, он не смог бы завладеть ею; это событие уже произошло, она уже отдала себя. Точно так же, если бы Рама женился на другой женщине, он бы упустил мелодию, звучащую при встрече двух сердец; все стихийное, нежданное ни в каком другом браке состояться не смогло бы.
        С этой точки зрения Раму и Ситу никогда не изучали, поскольку любовь - это тема, которую не исследуют, - такого мы предпочитаем избегать. Любовь, вспыхнувшая между Рамой и Ситой, - это самое первое, что между ними случилось, и все, что происходило между ними впоследствии, следует рассматривать именно в этом свете. Если же мы проигнорируем тот факт, что вначале - и прежде всего - Рама и Сита полюбили друг друга, тогда в истории их жизни появится много совершенно непонятных и бессмысленных мест и разобраться во всем этом будет очень сложно.
        Пришел ко мне один ученый, приверженец Кришны и противник Рамы. Эти ученые все такие: если он приверженец Кришны, то обязательно будет против Рамы, если же он поклоняется Раме, то будет выступать против Кришны. Ученые всегда за одних и против других. У них нет сердца, способного понять, иначе они бы увидели, что Рама и Кришна - одно и то же.
        Этот ученый мне говорит: «В жизнеописании Рамы меня все устраивает, за исключением той истории, когда он прогнал Ситу в джунгли, наслушавшись сплетен, которые распустил какой-то жалкий мойщик. Слухи и пересуды заставили Раму прогнать свою беременную жену из дому. Рама повел себя весьма недостойно - этот поступок показывает, что его любовь угасла. Может быть, в мирских делах он проявлял себя как настоящий царь и мудрый правитель, но любящим назвать его никак нельзя, что же это за любовь?»
        Не думаю, что ученый понял мой ответ, когда я сказал ему: «Как по мне, это одно из редких проявлений любви. Только любящий может так поступить». Ученому было сложно уловить смысл моих слов.
        Вот как я это вижу. Рама мог отослать Ситу в джунгли только по одной причине: любовь между ними была столь глубока, что Раме и в голову не приходило подумать, будто Сита может усомниться в его любви к ней. Их любовь столь уникальна, что Сита могла принять все, что бы ни случилось, при этом она ни разу не подумала, что Рама причинит ей зло. Все вокруг, но только не Сита, сомневаются в том, насколько правильно повел себя Рама. Даже ее сыновья, Лав и Куш, терзались этим вопросом; Лакшмана тоже его задавал, а Сита - нет. Каждый, кто читает «Рамаяну», недоумевает: «Почему? В чем причина?» Только Сита никаких вопросов не задавала. Она принимает происходящее.
        Любить - значит принимать человека всецело, таким, какой он есть. Тогда, как бы этот человек с тобой ни поступил, в его поступке не может быть ничего дурного. Такова природа любви: пусть хоть целый свет считает твои промахи и ошибки, любовь не видит в тебе ни малейшего изъяна. Любящий уже отпустил свое «я».
        Рама может прогнать Ситу в джунгли, ведь он не ее изгоняет, он уходит туда сам. Между ними не осталось ни малейшего различия. Когда доставляешь неприятности другому, то начинаешь об этом думать, размышлять; но если ввергаешь в неприятности самого себя, задумываться об этом ты не станешь. Для Рамы Сита была частью его самого, поэтому у него и мысли не было, что, изгнав ее, он совершает что-то неподобающее. Сита уходит в джунгли точно так же, как ушел однажды Рама, которому повелел это сделать отец. Там, где есть любовь, никаких вопросов не возникает, там есть только полное приятие.
        Случившееся между Рамой и Ситой - не что иное, как высшее проявление любви. То, что они муж и жена, - вторично, не более чем общественная формальность, уступка обществу. Никакого значения это не имеет. Сите никогда не придет в голову мысль о других мужчинах, а Рама никогда не станет думать о других женщинах. Мысли о других мужчинах и женщинах появляются только там, где любви нет. Другие привлекают нас, когда любовь отсутствует, когда мы неудовлетворены.
        Любовь - это не-дуальность, когда не возникает ни единой мысли об интересе к другому. В тот день, когда ты кого-то полюбишь, все женщины или все мужчины воплотятся для тебя в твоем возлюбленном. Эта женщина - пракриты, вся женская энергия Вселенной; этот мужчина - пуруш, вся мужская энергия Вселенной, и целый мир для тебя исчезает. Вот почему все так жаждут любви. И пока ты не найдешь такую любовь, удовлетворения тебе не испытать - не важно, сколько партнеров ты уже сменил или еще сменишь.
        На Западе люди очень торопятся, потому они меняют партнеров снова и снова, по многу раз за одну жизнь. Здесь, на Востоке, люди не столь нетерпеливы, они сменяют партнеров в разных жизнях. Но в основе своей подход везде одинаков. Здесь, в Индии, мы знаем, что путь наш долог, мы путешествуем из жизни в жизнь, и торопиться незачем. Одна жизнь - одна жена; другая жизнь - другая жена, другой муж. В такой смене партнеров есть свои удобства.
        Поскольку христианство приучило западный мир к мысли о том, что жизнь - лишь одна, жители Запада, в отличие от нас, не могут себе позволить подобную роскошь. Все, что ты растягиваешь на множество жизней, они вынуждены втискивать всего в одну. Вот и получается, что, поскольку времени у них совсем немного, приходится поторапливаться. У тебя времени предостаточно, вот ты и не торопишься, но, в сущности, разницы между вами никакой нет.
        При взгляде на красивую женщину ты на секунду забываешь о своей жене - она просто исчезает. Твой ум на миг закипает, тебя переполняет желание, ты жаждешь насладиться этой женщиной. Ты, наверное, попытаешься истребить это желание, станешь повторять «Рама, Рама...», или отведешь глаза, или, стараясь не оборачиваться, поспешишь на работу. Но все это ничего не даст. Желание никуда не денется, оно останется в тебе до тех пор, пока в твоей жизни не случится любовь.
        Существует только два пути. Или должна случиться любовь, или должна случиться медитация.
        Люди бывают двух типов. Один - женский тип, к ним вначале приходит любовь, за ней следует медитация; с мужским типом первой случается медитация, а затем приходит любовь. Это две возможности. Пусть случится одна из них, и за ней обязательно последует другая. Это неизбежно. Как только сделан первый шаг, второй просто должен произойти.
        Так что, если ты собираешься посвятить свою жизнь поискам Божественного, разберись, каким путем ты следуешь. Нет смысла пытаться медитировать, если твоя энергия в любви, а медитация не интересует тебя. Тогда тебе лучше будет сделать вот что: попытайся окунуться в любовь, и совершенно не важно, куда ты свою любовь направишь - на жену, детей, корову или даже дерево. Не имеет значения, на кого направлена твоя любовь; суть не в этом, а в самом процессе, в любви. Она может случиться, даже если ты будешь любить камень.
        Так что не думай, что те каменные изваяния, которые ты видишь повсюду, лишь бессмысленные истуканы; много раз любовь случалась и рядом с ними: верующий через любовь к этим камням обретал истину. Главное не в камне - во внешнем, а во внутреннем - в сердце. Если ты непредвзято посмотришь на верующего и его отношения с каменной статуей, если понаблюдаешь, как он себя с ней ведет, ты увидишь, что так ты не ведешь себя даже с живыми людьми. Его вовлеченность, его забота о каменной статуе стоят того, чтобы за ними понаблюдать. На рассвете он будит свою статую, свое возлюбленное божество, он звонит в колокольчик, висящий у двери, и приговаривает: «Просыпайся, Кришна! Уже светает». Если не понимать, что лежит за этим весьма странным поведением, можно просто посмеяться над таким верующим, который омывает лицо, чистит зубы своего любимого божества, поднимает и переодевает его, ухаживает за ним с тем обожанием, с которым мать заботится о ребенке или женщина о возлюбленном. И он полностью поглощен своим занятием. В минуты любовного смирения исчезает весь мир, каменное изваяние становится для верующего всей
Вселенной. Верующий ест, лишь когда приготовлена и поднесена еда для его любимого божества. В полуденную жару он прикроет двери, а ночью, когда его любимое божество устанет, он уложит его и укроет сеткой от комаров.
        Проанализировав такое поведение, мы придем к выводу, что это разновидность умопомешательства. А если спросить мнение психиатра, то он поставит следующий диагноз: действия этого человека - патологический случай и извращение. Он вынужден будет поставить такой диагноз, поскольку психология вообще ничего не смыслит в том, что такое любящее сердце, сердце, полное любви.
        Объект любви нематериален; тот, кого любят, - лишь повод. Истинная цель в другом: благодаря возлюбленному начнет изливаться тот поток любви, который до сих пор был заблокирован в сердце любящего, может вновь забить тот фонтан, что так долго был перекрыт, - все перекрывавшие поток каменные глыбы могут быть убраны. Возлюбленный выступает в роли орудия, через которое путь расчищается от глыб. Фонтан любви бьет внутри человека, и как только он забьет, ты ясно осознаешь, что от возлюбленного его биение никак не зависит; это твоя собственная природа, именно ты перекрывал поток того фонтана, ты завалил его каменными глыбами. Возлюбленный был лишь подмогой; камни убраны, и теперь фонтан любви бьет без всяких препятствий.
        Если твой путь - путь любви, тогда ты должен быть готов к безумию. Тогда вопрос уже не в том, на кого направлена любовь; подойдут и изображение Кришны, и образ Иисуса, сгодится даже кусок необработанного камня.
        Человек пришел к факиру и сказал ему: «Я хочу найти Бога».
        Факир ответил: «Это очень сложно. Чтобы отыскать Бога, тебе придется сделать огромный прыжок; так что для начала потренируйся совершать маленькие».
        Ищущий спросил: «А как мне сделать маленький прыжок?»

«Полюби кого-нибудь, -ответил факир. -Потренируйся в этом маленьком прыжке, и в конце концов ты сможешь совершить самый главный прыжок, ведущий к Богу, туда, где ты полностью растворишься в бесконечной пустоте и от тебя не останется и следа. Если тебя станут разыскивать, то не найдут даже пепла. Это и есть последний прыжок, но прежде чем ты будешь способен на него, тебе придется немного подождать. Он потребует от тебя большой смелости, поэтому начни с коротких прыжков».
        Ищущий воскликнул: «Но я никого не люблю! До сих пор я только о том и думал, как бы избавиться от жены и детей, чтобы серьезно заняться поисками Бога. Казалось бы, мелочь - посмотреть на кого-то взглядом, полным любви; но я всегда старался этого избегать, так как боялся, что любовь сделает меня зависимым».
        Конечно, любовь становится зависимостью - если внутри тебя царит эго, тогда любовь превращается в зависимость. Но если эго нет, кому впадать в зависимость? Любовь становится нашей зависимостью, потому что внутри обитает тот, кого можно сделать зависимым. И когда любовь начинает со всех сторон расставлять свои сети, внутри у нас рождается беспокойство. По существу, пока есть «я», любви быть не может. Все, что мы называем любовью, - это только желание, влечение, страсть и привязанность. Пока есть эго, они сковывают человека.
        Мы называем страсть животной - пашвик. Ты, наверное, не знаешь значения этого слова. Оно происходит от слова «пашу», означающего «то, что связано»; паш - это веревка для связывания, а пашвик значит «быть связанным». Слово «пашу» не относится исключительно к животным, оно означает любого, кто связан. А связанным может быть только тот, кто связан внутри себя. Любящие не могут связывать или быть связанными; поэтому те, кто познал любовь, называют ее окончательным освобождением. Они говорят, что любовь освобождает, ведь в любви ты растворяешься. Крго тогда связывать? Даже если веревки никуда не исчезли, они просто повиснут в пустоте. Кого связывать? А если ты попытаешься перевязать пустоту,
        закончится все тем, что ты навяжешь узлов на самой веревке, ведь внутри никого не будет.
        Тогда ищущий сказал факиру: «Я всегда жил в большом страхе перед любовью, я всегда ее избегал, ведь любовь - это зависимость. И чему ты теперь меня учишь? Любить? Да я никогда и никого не любил!»
        Факир ответил: «Хорошо обдумай свои слова. Не бывает людей, которые никогда и никого не любили, и не важно, как сильно ты пытаешься этого избежать. Любовь свойственна нам от природы. Поэтому закрой глаза и попытайся вспомнить».
        Ищущий надолго задумался и наконец произнес: «Ну ладно, если ты и вправду хочешь знать, я должен сознаться: у меня есть корова, к которой я испытываю некоторую привязанность».

«Этого достаточно, - сказал факир. - Та корова станет твоим первым уроком по прыжкам. Иди и люби свою корову всем сердцем. Пусть она завладеет всем твоим вниманием, пусть каждая клеточка твоего тела будет одержима ею. Будь коровой, когда встаешь, будь коровой, когда садишься, будь ею, когда разговариваешь и когда ходишь, - пусть все твое существо заполнится этой коровой!»

«Что за бред? Чему ты меня учишь? - воскликнул ищущий. - Что скажут люди? Это просто сумасшествие!»

«Да, - произнес факир, - любовь - это всегда сумасшествие. А Бог изливается в виде любви лишь на тех, кто готов стать безумным и экстатичным. Так что иди и попробуй сделать то, что я тебе сказал».
        Говорят, что благодаря одной этой корове ищущий обрел истину. Ему больше не понадобилось возвращаться к
        факиру и спрашивать, какой прыжок делать следующим. Вглядываясь в глаза своей коровы, окунаясь в них снова и снова, он узнал в них глаза Божественного. Безусловно, у коров именно такие глаза. Вот почему индусы прозвали корову матерью. Сложно отыскать глаза, такие же невинные, как у коровы.
        Даже глаза человека не столь невинны. У коровы глаза чистые, как безоблачное небо. Попробуй как-нибудь постоять рядом с коровой, и пусть твое сердце будет исполнено любви; загляни ей в глаза, и ты сразу почувствуешь, как в ней рождается любовь. Ведь корову не связывают общественные ограничения, ее не учили быть нравственной, она ничего не делит на «мое» и «чужое»; она лишена расчетливого интеллекта, взвешивающего все «за» и «против». Корова - это чистая душа, и если в груди у тебя не камень вместо сердца, она тут же станет излучать в твою сторону волны любви.
        Тебе будет интересно узнать, что сейчас проводятся масштабные исследования, посвященные эмоциональной жизни растений. Если ты полагаешь, что любовь коровы - это нечто из ряда вон выходящее, что тогда говорить о растениях? Ученые, занятые в этих экспериментах, утверждают, что стоит с любовью посмотреть на растение, и в ответ оно начнет излучать волны любви.
        Один из этих ученых изобрел интересный прибор. Если его датчики подсоединить к растению, прибор начертит график создаваемых растением вибраций. Так электрокардиограмма фиксирует сердечный ритм. Тот ученый обнаружил, что, если рядом с растением стоит человек, испытывающий к нему любовь, если этот человек прикасается к нему, нежно его поглаживает и чувствует при этом радость, вибрации растения изменяются и, судя по графику, оно чувствует себя счастливым. Как только неподалеку появляется садовник с ножницами в руках, график тут же меняется. Он ведь даже не пустил свои ножницы в ход, он только подходит, но вибрации, излучаемые растением, уже другие. Когда садовник начинает обрезать растению ветви, изменения фиксируются не только в его вибрациях, но и у всех соседних растений, они тоже чувствуют его боль.
        Но следующее открытие повергло ученого в еще большее изумление. Оказалось, что растения страдают не только когда обрезают ветви соседнему дереву, а на графике видно, какую боль они испытывают; более того - когда рядом зарезали курицу, растения тоже отреагировали болезненно. Ученый обнаружил, что все обстоит еще серьезнее. Если человек, обрезавший ветви или зарезавший курицу, подойдет к растениям на следующий день, вибрации растений отразят их страдания; они знают, что этот человек опасен. Вибрации, издаваемые растениями при приближении этого человека, будут показывать их беспокойство даже по прошествии нескольких месяцев.
        А растения - гораздо менее развитая форма жизни, чем животные, так что можешь представить, какой любовью может одарить тебя корова! Загляни ей в глаза, затеряйся в их глубине, и она станет дверью, на которой снаружи написано «любовь», а изнутри - «медитация».
        Если любовь - твой путь, если любовь - это твоя жажда, твой образ жизни, тогда люби хоть кого угодно. Но погружайся в любовь глубоко, окунайся в нее с головой; лишь тогда это будет трансформация. Если ты стремишься хоть как-то уберечь себя от полного погружения, ты никогда не достигнешь освобождения.
        Если любовь ничем тебя не привлекает - а такие люди бывают, - тебе незачем впадать в уныние. Тогда твой путь - медитация, ты должен быть один и глубоко погрузиться в самого себя. Если ты не можешь окунуться в другого человека, тогда погружайся в себя. Есть только две возможности: ты растворяешься или в самом себе, или в другом.
        Махавира растворяется в самом себе, потому он заявляет, что Бога нет. Медитирующему Бог не нужен, ведь потребность в другом у него отсутствует как таковая. А Бог - это тоже другой, нечто отличное от тебя. Поэтому Махавира утверждает, что Бог не нужен: «Anna со парамаппа» - душа есть Божественное. Он говорит, что скрытое внутри и есть душа; а эта душа и есть Божественное. Другого Бога нет.
        Это не атеизм; таково видение медитирующего. Следующие путем любви приходят от таких заявлений в крайнее замешательство, ведь они полагают, что этот человек - атеист. Если бы эти слова Махавиры услышала Мира, мистик, следовавшая путем любви, они бы ей не понравились. И Сите они не пришлись бы по душе. Чай-танья Махарабху, тоже мистик, исповедовавший любовь, сказал бы: «О чем это Махавира толкует? Этот человек просто атеист!» Но Махавира не атеист; таков теизм медитирующего.
        Но если Мира пустится в пляс, станет обливаться слезами экстаза и напевать:
«Кришна - мой любимый, моя единственная любовь!», Махавира при виде всего этого воскликнет: «Что это за безумие? Что за привязанность? Ведь это же просто игра ума!» Махавира не смог бы назвать это религией, ведь об этом пути ему ничего не известно. Это религия того, кто любит, это теизм любящего. Теизм любящего медитирующему всегда будет казаться неистовым, безумным и непонятным. А любящий всегда будет считать теизм медитирующего атеизмом. Вот почему джайнов, буддистов и чарвака индуисты всегда считали атеистами.
        Относить к атеистам чарвака - это одно, но ведь они и джайнов с буддистами записывают в ту же компанию. На то есть причина. И состоит она в том, что следующие путем любви даже представить себе не могут, как это ты можешь погрузиться сам в себя. Для любящего это все равно что поднять себя в воздух, потянув за собственные шнурки. Как ты будешь погружаться в себя? Следующий по пути любви убежден, что для такого погружения должно быть что-то еще и называется оно - Бог, именно в Него человек и может погрузиться по-настоящему. Но медитирующий скажет, что, пока есть другой, обязательно сохранится и какое-то напряжение. Беспокойство о другом, поклонение ему, мысли о нем - все это означает, что ум по-прежнему активен. Как ты сможешь погрузиться, если для тебя все еще существует другой? Само присутствие другого послужит препятствием к полному погружению; лишь когда другой исчезнет, ты сможешь по-настоящему, полностью погрузиться в свое собственное существо. И оба они правы; они говорят о двух сторонах одной и той же двери.
        Между Рамой и Ситой случилась абсолютная любовь. Никакие учения больше не понадобились, делать уже было нечего; любовь одна достигает всего, чего можно было достичь. Эта любовь была столь совершенна, что индуисты поставили имя Ситы перед именем Рамы и назвали их одним именем - Ситарам. Ведь Рама все-таки мужчина, даже его любовь будет нести в себе небольшой оттенок медитации. А Сита женщина, в ее медитации будут присутствовать отзвуки любви. Так что следующие по пути любви сами изменили порядок имен, первым поставив имя Ситы.
        Только индуисты сделали это - они объединили имена влюбленных в одно, поставив женское имя первым. Так получились имена Ситарам, Радхакришна. Это потому, что для индуиста все самые глубинные пласты жизни постигаются через дверь под названием
«любовь». Медитирующие в индуизме тоже встречаются, но они не относятся к главному направлению в этой религии. Основной поток в индуистском течении - это поток любви. Так что, хотя Будда, Махавира и Патанджали тоже жили в Индии, они были в стороне от главного индийского течения; оно не могло их поглотить. Они не являются частью основного потока индийской традиции, они лишь случайные, небольшие ключи, бьющие в стороне от него. Тот, кто желает понять ход мыслей индуса, должен до конца разобраться в алхимии любви.
        Случившееся между Рамой и Ситой может произойти между тобой и кем-то другим. Незачем тратить время на пустые размышления о том, где же тебе отыскать Раму или Ситу и когда эта знаменательная встреча состоится (если состоится вообще). Если ты рассуждаешь подобным образом, ход твоих мыслей будет изначально неверен. Истина в том, что, когда ты любишь, ты видишь в своей возлюбленной Ситу, ты находишь в своем любимом Раму. В конце концов, ни одного влюбленного не устроит возлюбленная, меньше чем Сита, ни одна женщина не станет любить кого-то, меньшего чем Рама.
        У нас есть поговорка «Пати параматма» - «Муж - это Бог». Из нее мужья извлекли для себя немало выгод. Наверное, она причинила огромный вред: следуя этой поговорке, мужья эксплуатировали и притесняли своих жен, - но в ней есть доля истины. Когда ты любишь человека, он тотчас исчезает, а на его месте возникает Божественное. Любовь как резец, которым обрабатывают камень, понемногу обнажая спрятанный в нем образ. Управляющие тобой общественные нормы похожи на завесу, которую любовь убирает прочь; влюбленный поднимает шторы, и его взору предстает то вечное, что прячется внутри тебя. Мужчина ты или женщина - все это лишь твое внешнее проявление, формальность. Любящий отодвигает эту внешнюю форму, и в тебе проявляется Сита. Чтобы найти Ситу, тебе незачем отправляться в Айодхью, точно так же не нужно искать ее в прошлом. И сидеть в ожидании Рамы т- тоже пустое дело; если есть любовь, то кого бы ни осветили ее лучи, ты будешь видеть в нем Раму, в ней проявится Сита.
        Каждый должен правильно определить природу своей жажды. Это самая трудная часть работы ищущего - разобраться в собственной жажде. Пусть любящий медитирует сколько ему будет угодно, все это будет бесполезно. И любые попытки медитирующего стать любящим также обречены на провал, ведь ему не избежать постоянного внутреннего конфликта. Нет смысла тащить Махавиру на распилу, праздник песен и танцев, так как он не сможет преодолеть свое внутреннее сопротивление. А если Чайтанье Махапрабху сказать, что он должен сесть под деревом бодхи и закрыть глаза, то все равно ни о чем, кроме барабанов и бубнов, думать он не сможет. Нет, дерево бодхи не для Чайтаньи.
        Но я говорю тебе: никакого конфликта между ними нет. Это лишь вопрос личного пути каждого. Когда сознание достигает Божественного - это всегда новое, не случавшееся доселе переживание. Оно происходит в первый и последний раз. В том-то и состоит величие и великолепие бытия, что здесь не бывает никаких повторов. Высшее переживание сущего не может повториться, для этого нет ни путей, ни способов. Для каждого человека это переживание всегда уникально и ни с чем не сравнимо.
        Вначале определи свое предназначение, разберись, что тебе интереснее, затем в соответствии с этим выбери свой путь - любви или медитации. Для начала поэкспериментируй с любовью. Если не сработает, тогда перейди к медитации. Или вначале займись медитацией, а если никаких результатов это не принесет, тогда попробуй любовь. А если ты чувствуешь, что не можешь определиться, с чего начать, или тебя одолевают сомнения, тогда начинай с любви. На этом пути не бывает неудач, ведь даже если ты потерпишь поражение на пути медитации, все, чему ты научишься за это время, пригодится тебе на пути любви. И обратное тоже верно: все, обретенное тобой в неудачных экспериментах на стезе любви, принесет тебе пользу, когда ты займешься медитациями.
        У существования ничего не бывает напрасно. В процессе Творения у Бога ни один камешек не пропадает впустую, все камни используются. Даже камни, отложенные в сторону, используются при постройке дома. А порою бывает так, что именно отвергнутый камень становится краеугольным в фундаменте дома.

        Ошо,
        в одной из бесед ты упомянул индийского мудреца Дурвасу. Ты приводил его в качестве примера, как концентрация может легко перерасти в безумие. Но в твоей медитации Тратак основной упор делается именно на концентрации. Пожалуйста, объясни, в чем здесь разница.

        Действительно, тратак в своем традиционном виде - это концентрация. Как я уже объяснял, путем концентрации генерируется энергия и обретаются сиддхи - сверхъестественные способности. Но то полное расслабление, которое мы стремимся развить, не наступает, встречи с бытием не происходит. Концентрация - это часть и продолжение твоего «я»; через нее ты не растворяешься, а укрепляешься. Ты не таешь, а становишься твердым, как лед. Твои силы растут, чего не скажешь о твоем блаженстве.
        То, что я подразумеваю под тратаком, - это не концентрация, ты просто смотришь. Улови, в чем тут разница. Традиционный тратак означает концентрацию ума на одном объекте - это может быть солнце, статуя или точка. Ум должен быть сужен, чтобы он не бегал туда-сюда. Все мыслительные потоки начинают течь в одном направлении, ум удерживает их движение к одной точке,
        О ~г л о
        он концентрируется на одном объекте, без всякого распыления. Задача в том, чтобы сосредоточить ум в одной точке, зафиксировать его и возвращать обратно, когда он начнет отвлекаться.
        Но если я и называю свою медитацию тратак, то это просто название. Под тратаком я подразумеваю следующее: ты становишься пустым внутри, чтобы ты смог просто посмотреть на меня и без всяких усилий сосредоточить на мне свой ум. Ты не предпринимаешь никаких внутренних усилий, чтобы смотреть, а просто становишься пустым и расслабленным, затем просто смотришь. Останови на мне свой немигающий взгляд, и я войду в тебя через твои глаза - тебе не нужно приходить ко мне. Глаза - это твоя дверь. Но если внутри ты слишком наполнен, тогда в тебе нет места. Если ты пустой внутри и твой трон не занят, тогда через дверь твоих пустых глаз я смогу войти в тебя.
        В традиционном тратаке ищущий сосредоточивал свое сознание в одной точке, но в моем тратаке ищущий никуда не идет, он просто становится полым внутри, а его глаза распахнуты, чтобы мог войти я. Таково принципиальное отличие. Это состояние не имеет себе равных. Ведь когда ты просто смотришь, ты даже не пытаешься делать тратак, поскольку даже это действие испортит созерцание, волны мысли заполонят твой ум. Когда ты просто смотришь, твои глаза становятся пустыми, как небо. Когда ты не предпринимаешь никаких усилий, чтобы смотреть, а только смотришь, ты становишься спокойным и освобождаешься от внутреннего напряжения.
        Временами, лежа на земле, просто смотри в небо. Не думай; и если на небе есть облака, не ищи в них никаких образов. Не угадывай в них лошадок и слоников, ни о чем не думай; просто смотри, словно твои глаза - просто линзы фотоаппарата, они видят, но не думают. Ты лежишь здесь, будто зеркало, готовый принять все, что случится.
        Все, что происходит перед зеркалом, отражается в нем, но зеркало ни о чем не думает; оно не размышляет, черная туча на небе или белое облако, должно это облако быть таким или эдаким, почему оно вообще появилось и не к дождю ли все это. Нет, не думай! Просто глазей, смотри широко распахнутыми глазами. Через некоторое время ты почувствуешь, как это далекое небо вошло в тебя, что небо снаружи и небо внутри тебя слились воедино, превратившись в одно огромное небо. Тонкая стенка, разделявшая эти два неба, исчезла, и теперь никого внутри ты не обнаружишь. Ты даже не сможешь понять, где же это твое «внутри» и куда подевалось «снаружи». Где заканчивается внутреннее и начинается внешнее? Все границы исчезли. Ты тоже стал небом.
        Мой тратак именно таков. Вот сижу здесь я - пустой, и сидите вы - полные до краев; как же может произойти встреча? Я здесь, я готов наполнить тебя, но твой горшок перевернут вверх дном. Я здесь, я готов войти в тебя через каждую твою клеточку, но ты не оставил ни единого отверстия; ты выстроил вокруг себя бетонную стену. Внутри себя ты рыдаешь и дрожишь - я слышу, какая тебя мучает жажда, я вижу, как тяжело тебе приходится. В основе своей твой поиск - настоящий, но ты упрятан за оградами, которые возвел вокруг себя. Твоя трудность в том, что свою тюрьму ты ошибочно принял за дом и думаешь, будто твои оковы - драгоценные браслеты. Ты стараешься уберечь их, боишься, что их могут у тебя украсть. Ты так занят их охраной, что возвел вокруг себя все возможные виды оборонительных сооружений. И что же в итоге? У тебя нет большего врага, чем ты сам.
        И все же твоя боль - настоящая. Твои тревога и беспокойство неподдельны. Ты хочешь выбраться, у тебя есть и намерение, и желание, но вот чего ты не видишь - ты сам препятствуешь своему избавлению. Ты похож на человека, который хочет убежать, но сковывает свои ноги цепями так, словно он считает, что это сделает его ноги сильнее и позволит ему бежать быстрее. Ты совершаешь множество действий и поступков, направленных против тебя самого. Вот истинный источник страданий. Человек думает, что своими действиями он укрепляет собственное благополучие, но оказывается, что они приносят вред. И пока ты не осознаешь истинности этого, твоим страданиям не будет конца. Крайне важно понять, что только ты являешься творцом своих страданий - и никто другой. Только ты несешь за них ответственность. Ты сеешь семена своих страданий, полагая при этом, что сеешь семена счастья.
        Семя покрыто оболочкой, внутри разглядеть ничего нельзя, ни счастья, ни страданий. Высаживая это семечко, ты представляешь, что оно даст ростки счастья, но годы спустя, когда появляются плоды страданий, ты удивляешься: «Кто причиняет мне все эти страдания?» Промежуток между высаживанием семян и созреванием плодов очень велик, и ты напрочь забываешь, что сам посеял эти семена. Ты не видишь, что плоды принесли тебе те самые семена, которые ты когда-то посеял, ведь и времени прошло немало, и плоды уж очень сильно отличаются от того, что ты ожидал. Ты думаешь, что посеянные тобой семена просто пропали - может, сгнили, может, им не подошла почва; а эти страдания - плоды тех семян, которые тебе подбросил кто-то другой.
        Еще сто лет назад в Африке были племена, которые не догадывались о том, что рождение ребенка и половые сношения связаны между собой. Всего лишь столетие назад! Когда-то давно такое неведение было распространено повсеместно, и тому есть свое объяснение. Ребенок рождается только после девяти месяцев беременности. Промежуток между зачатием и рождением столь велик, что людям и вправду было сложно связать свои занятия сексом и рождение ребенка. Теперь мы об этом знаем, поэтому и не удивляемся. К тому же учти, что далеко не каждое половое сношение приводит к зачатию; это происходит, может, один раз из ста, и еще через девять месяцев рождается ребенок. Так что в этих африканских племенах причиной рождения ребенка считалось то, что поддается наблюдению. Это могли быть жертвы, принесенные богам, или иные виды богослужений, в другой раз это могло быть благословение, полученное у шамана, и так далее. Но им никогда не приходило в голову считать половые сношения причиной рождения ребенка.
        В точности так же все человечество поступает и с более глубокими проблемами. Ты даже не задумываешься, что сам сеешь семена своих собственных страданий. Временной промежуток может быть гораздо больше, чем девять месяцев. А семена эти даже мельче, чем те, что сеются во время полового акта. Плоды же могут не созреть и за девять лет, и за девяносто, ведь высаживаешь ты не однолетнее растение. Некоторые из посеянных тобой семян печали прорастут довольно быстро, как только их польет дождик, и так же быстро они исчезнут. Но есть и другие, похожие на огромные кедры, растут они медленно, годами, пока их громадные кроны не закроют собою полнеба, а тебе и в голову не приходит, что это исполинское дерево могло вырасти из такого маленького зернышка.
        Но это только твоих рук дело. Никто другой на твоем поле семян не сеял, никто и не может этого сделать. Это невозможно, так как никто другой не имеет доступа к твоему внутреннему пространству. Именно ты засеял это поле, ты полил его, ты поддерживаешь рост семян и собираешь урожай; ведь здесь никого больше нет, только ты - один-единственный.
        Если ты полностью это осознаешь, в тебе родится ищущий. Твое видение станет ясным; ты перестанешь сеять ядовитые семена, а вместо этого примешься выпалывать сорняки, которые уже взошли. Теперь вся твоя энергия будет направлена на создание нектара, эликсира блаженства.
        Ты не знаешь, что такое нектар, ты никогда его не пробовал. Так что ты стоишь перед серьезной проблемой, это будет по-настоящему трудно. Как ты можешь желать того, что тебе неведомо? Как ты сможешь собрать урожай, о котором ничего не знаешь, который не был частью твоего опыта? Как можно искать, стремиться, как можно жаждать того, с чем тебе никогда сталкиваться не доводилось? И где ты собираешься это искать?
        Ты пережил и счастье, и горести, но ты никогда не испытывал блаженства. И как же начать этот поиск, ведущий к блаженству? Ты говоришь, что стремишься его достичь, но на самом деле это не так; то, что ты считаешь блаженством, это то же самое счастье, только чуть побольше. Ты представляешь себе блаженство как разновидность огромного счастья. Ты думаешь, что блаженство - это удовольствие наподобие того, которое ты испытываешь в сексуальном оргазме, только усиленное в тысячу раз. Но оно остается лишь увеличением, преумножением твоего счастья.
        Встречаясь со своей возлюбленной, ты испытываешь огромное счастье, и ты полагаешь, что встреча с истиной принесет тебе такое же ощущение, только оно будет сильнее в бесконечное число раз. В твоем представлении разница здесь не в качестве, а в количестве. Для тебя обретение небесного царства - это бесконечно более насыщенная и огромная разновидность счастья, которое человек испытывает, завладев царством на Земле, - и опять-таки, разница здесь лишь в количестве.
        Но я говорю тебе: разница вовсе не в количестве. Блаженство - это состояние, которое тебе совершенно неведомо. Нельзя взвесить блаженство на этих крохотных весах, предназначенных для взвешивания счастья; нельзя познать блаженство через измерение, в котором существует счастье. Но истина в том, что ты ищешь только счастья, хоть и называешь его блаженством. Вот и вся разница. Отсюда и эксперимент с моим тратаком-, он для того, чтобы дать тебе попробовать вкус блаженства.
        Тратак используется здесь для глубокого погружения в сатсанг, пребывание рядом с мастером. Когда я прошу тебя стать безмолвным и пустым, просто смотреть на меня, чтобы я мог войти в тебя, я стремлюсь, войдя в твое существо, дать тебе почувствовать вкус блаженства. Ощутив его, ты утроишь свои усилия, по этому вкусу ты поймешь, впервые в жизни, каким бывает блаженство, даже его единственная капля. А узнав это, ты отправишься в странствие по его океану. Тогда мне уже ничего не нужно будет делать. Этот вкус сам будет манить тебя и вести все дальше; тогда тебя уже ничто не остановит. Никакая сила на свете не сможет помешать твоему странствию. Ты сможешь преодолеть препятствия величиной с Гималаи.
        Как только в тебе поселится вкус блаженства, все преграды станут мелкими и незначительными. Но пока твой вкус не пробудился, ты не захочешь даже взглянуть, пусть хоть целый океан блаженства будет плескаться у твоей двери. Ведь тебе незачем это делать; твои глаза застыли на точке, в которой ты узнал вкус счастья.
        Нечто подобное происходило с теми людьми, которые в качестве домашнего животного держали у себя ручного льва или тигра. Неприятности начинались в тот день, когда животное в первый раз пробовало свежее мясо. Пока его держали на овощах и хлебе, лев был вполне доволен и не возражал против вегетарианской диеты. Мне рассказывали об охотнике, который держал у себя львенка. Он кормил его только овощами, а мяса не давал ни разу. И вот однажды охотник^был у себя в саду, а лев сидел рядом с ним. Человек случайно порезал себе ногу. Лев слизнул кровь, вытекавшую из раны, и этого было достаточно, чтобы у охотника начались неприятности. Лев узнал вкус крови, и хозяин больше не мог держать его в качестве домашнего животного.
        Цель моего тратака - пробудить в тебе такое же чувство. Если ты уловил лишь намек на вкус, если перед твоими глазами промелькнул один-единственный лучик блаженства, в один прекрасный день ты доберешься до Солнца. Распробуй вкус лишь одной капли, и океан теперь будет недалеко.
        Именно в этом заключается суть сатсанга: в присутствии того, кто познал, ты тоже устремляешься на поиски знания; если ты находишься рядом с тем, кто обрел жизнь и свет, ты зажигаешь и свою свечу. Вот почему мистики всегда говорили, что без мастера это не случится. Причина не в том, что мастер научит тебя чему-то такому, а затем это случится; причина в том, что без мастера не случится сам вкус. Дело здесь не в обучении, не в том, что мастер даст тебе правила и ритуалы, выдаст карты, нарисует формулы, по которым ты будешь прокладывать свой путь; он не вручит тебе наглядное пособие и не скажет: «Вот твой путеводитель, следуй его указаниям!» Нет, суть не в этом.
        Без всего этого ты можешь обойтись, ведь путей, ведущих к Бесконечному, бесчисленное множество и ведут они во все стороны. Никакие путеводители не нужны; начни свое странствие с любого места - и ты достигнешь. Карты будут лишь бесполезным грузом; для многих они уже стали таким грузом. Одни несут в своей голове Веды, другие - Библию, третьи - Гиту. Они не могли отправиться в путь без карты, но карта такая огромная и неподъемная, что с ней они тоже не сдвинулись с места!
        Нет, главное в мастере то, что без него ты не узнаешь вкуса. А карты тебе не нужны, ты достигнешь и без них, ведь какая может быть карта для того, что есть везде?
        Главное - во вкусе. Тот, кто дает тебе почувствовать вкус, и есть священная книга; тот, кто дает тебе почувствовать вкус, и есть мастер. Там, где ты найдешь вкус, и будет святое место. Как только ты ощутишь вкус хоть одной капли, ты вдруг обнаружишь, что этот мир стал бессмысленным. Открывается новое измерение, исполненное смысла, начинается новое странствие; прежние мечты рушатся, начинается новое пробуждение.
        Смысл моего тратака состоит в том, что я могу стать твоим вкусом; и если ты хоть на мгновение выделишь мне маленькое местечко, лишь маленькое отверстие для входа, только небольшой лучик света в твоей темноте - этого будет достаточно. Традиционная концепция тратака отличается от моей. Для меня тратак - это опыт медитации, а не концентрации.
        На сегодня достаточно.

        Глава 8
        пелена эго

        ОШО,
        Будда рассказывал такую историю. Человек встретил в поле тигра. Он бросился бежать, но тигр помчался за ним. Человек прибежал к краю огромной пропасти. Вперед пути не было, тогда он стал карабкаться по краю утеса, цепляясь за корни диких кустарников, и наконец завис над пропастью. Тут подбежал тигр и стал бегать по краю обрыва, обнюхивая все вокруг. Человек, дрожа от ужаса, посмотрел вниз. Там он увидел еще одного тигра, который стоял у подножия утеса и тоже был непрочь полакомиться человеком. Затем он увидел двух крыс, одну черную, другую белую, они неторопливо грызли корни кустарника. И тут человек заметил на ветвях куста спелый и сочный плод. Одной рукой держась за куст, человек протянул другую руку и сорвал этот плод. Каким же вкусным он был!

        Пожалуйста, поясни нам эту историю.
        Зта история даже старше Будды, но тот смысл, который Будда вложил в нее, исключительно его собственный. Стоит рассмотреть и его интерпретацию этой истории, и тот более ранний смысл, который в ней содержался. Эта история описывает сущность индуистского мышления. Но Будда придал ей совершенно новое значение, что вывело ее на абсолютно иной уровень. Интерпретация Будды действительно уникальна.
        Поэтому для начала мы рассмотрим эту историю с индуистской точки зрения. Она обладает своей собственной значимостью. Тогда мы сумеем увидеть, как одна и та же аллегория может стать основой для двух различных точек зрения. Когда изменяется наш угол зрения, меняется и то, на что мы смотрим. Мир - это наш взгляд на него, а не объекты сами по себе. Способ восприятия мира полностью зависит от того, кто смотрит на мир.
        В основе индуистского мышления лежит представление о том, что мир - это майя, иллюзия. Его радости - эфемерны, они не настоящие; сейчас они есть, а через секунду их уже не стало. Смерть сотрет все, что начертано в книге жизни, и, в сущности, это происходит каждое мгновение. Эти две крысы, черная и белая, - это день и ночь: они подъедают корни жизни. В каждое мгновение нашей жизни мы и умираем тоже; умирание начинается в момент рождения. Как только ребенок рождается, он начинает умирать - две крысы уже вгрызаются в его жизнь. Корни младенца едва стали прорастать, но тут же началось их увядание. Вот он^г- жизнь и смерть, идут рука об руку. Рождение - один шаг, смерть - это шаг следующий, поэтому то, что мы называем днем нашего рождения, - это и день нашей смерти. Да, между ними может быть некий промежуток: семьдесят лет, а может, и все сто, но истинное расстояние между ними - лишь два шага.
        Рождение и смерть по сути своей имеют одну и ту же природу. Индуисты говорят:
«Все, что рождается, умрет». И тот, кто способен видеть глубже, в самом рождении разглядит смерть. Так что рождение на самом деле не такое уж счастливое событие, а если это так, тогда незачем оплакивать и смерть. То, что ты радуешься рождению и рыдаешь при виде смерти, просто доказывает, насколько ты слеп.
        Время подтачивает твои корни, и с каждым прошедшим мгновением от тебя остается все меньше. Индуисты говорят, что спасения тебе нет; никакая сила в мире не сможет тебе помочь, ведь мир - это лишь продолжение смерти. Сбеги хоть на край света, спрячься в самых дальних его уголках; смерть все равно отыщет тебя. Ум думает, что ему удастся найти способ спастись - какое-то убежище, безопасное место, какую-то пещеру в горе, где можно было бы спрятаться. Вотум и возводит стены из богатства, престижа и положения в обществе или из науки, технологий, знаний. Тогда он решает, что обезопасил себя.
        Человек думает, что есть какой-то способ избежать смерти. Но, согласно точке зрения индуистов, способов защитить себя от смерти не существует, так как смерть - сущность и основное свойство этого мира. Куда бы ты ни бежал, смерть будет наступать тебе на пятки.
        Тигр в этой истории олицетворяет смерть. Он преследует тебя, и однажды - сегодня или завтра - ты достигнешь точки, где пути дальше уже не будет, и тебе придется прекратить эту гонку. Ты зашел в тупик. Впереди - пропасть, а сзади подходит тигр. Если ты опустишь взгляд к подножию утеса, то увидишь, что там тебя тоже поджидает смерть. Прыжок вниз означает верную гибель, да и тигр наверняка в живых тебя не оставит. Есть, правда, слабая надежда: можно спуститься по утесу. Но тут ты замечаешь, что внизу, у его подножия, тебя поджидает другой тигр.
        Индуисты говорят, что жизнь со всех сторон окружена смертью, все пути для бегства перекрыты, выхода нет. Ты можешь бежать, если тебе так хочется, но это не поможет; ты только выбьешься из сил и добежишь до места, где тебе придется остановиться. И все же человек не оставляет своих попыток! Смерть повсюду: она и на вершине утеса, и у его подножия, даже одно неверное движение руки означает для тебя верную гибель. И все же человек пытается - он и дальше будет пробовать найти выход, до последней секунды своей жизни. Он будет цепляться за корни дерева, сами по себе не очень крепкие, потому что их подгрызают две крысы. Но человек надеется отыскать спасение даже в тоненькой соломинке, найти поддержку хотя бы в своих мечтаниях. Даже там, где все возможности исчерпаны, ум фантазирует и повторяет, что еще можно что-то сделать. Таково свойство ума: он всегда надеется.
        Омар Хайям в своих «Рубайят» спрашивает у мудрецов, людей сведущих и разумных:
«Почему все устроено так, что эта жизнь, где все кажутся такими несчастными, не прекращается? Что заставляет ее двигаться все дальше, дальше и дальше, хоть все вокруг так несчастливы? В чем секрет?»
        Ответа на свой вопрос он так и не получил. Ученых и образованных людей на свете великое множество, а ответа так и не последовало. Тогда поэт задал свой вопрос небесам, ведь небо всегда было и всегда будет. Все остальное подвержено изменениям: люди приходят и уходят, великие цивилизации рождаются и умирают; и за всем этим наблюдают небеса. Они - самый большой наблюдатель на свете. Итак, поэт вопрошает небо: «В чем секрет жизни? Почему она продолжается?» И с небес раздался голос: «Причиной тому - надежда!»
        Страдания могут быть неисчислимы, но надежда больше их всех, вместе взятых. Жизнь продолжается не из-за того, что есть счастье, - едва ли оно существует. А если бы жизнь наполняли одни страдания, она тоже долго не продлилась бы: ты бы совершил самоубийство. Вот почему в жизни каждого мыслящего человека случаются моменты, когда он подумывает о самоубийстве; он размышляет о том, что в книге его жизни стоит написать эпилог: «Какой смысл каждое утро подниматься с постели и каждый вечер ложиться опять? Та же еда, та же одежда, та же однообразная и скучная работа! Похоже, в этом вечном беге по замкнутому кругу нет никакого смысла. А если конец у всех один - ты в любом случае умрешь, то почему бы не сделать это прямо сейчас? Что в этом плохого? Еще тридцать-сорок лет такой же круговерти, и я должен буду умереть, а если меня все равно поглотит пучина смерти, почему бы не броситься в нее прямо сейчас? Ведь все это время мне придется столько вытерпеть, будет еще столько страданий и суеты. Зачем мне все это?»
        Так что рано или поздно, но каждый мыслящий человек раздумывает о самоубийстве. Только глупец никогда не думает, что стоит свести счеты с жизнью. Но мыслители, люди тонко чувствующие, не раз оказываются в ситуациях, когда им хочется покончить с собой: «Если этому должен прийти конец, пусть уж я сделаю это собственноручно!»
        Так что жизнь наполнена страданиями до краев, а счастья не видно и следа, и все же надежда твердит тебе: «Завтра! Ты не получил это сегодня, значит, получишь завтра». Самоубийство может и подождать - и не потому, что жизнь твоя хороша, все из-за надежды - ты надеешься, что завтра тебе откроются двери рая, думаешь, что следующее мгновение одарит тебя невиданными сокровищами. Следующее мгновение так соблазнительно! Вот почему все мы живем в будущем.
        Ум - это еще одно название надежды на будущее.
        Одна смерть нависает над нами, другая смерть вертится у нас под ногами, а мы болтаемся между ними двумя, цепляясь за корни, которые в любую секунду могут оборваться. И даже если корни выдержат, нашим рукам долго не вытерпеть, очень скоро они устанут. И все же в нас живет надежда. Еще можно что-то сделать, время еще есть, и надежда нас не покидает. И вот в минуту, когда тебя переполняет надежда, ты видишь плод, дикую землянику или другую ягоду, и тут ты забываешь обо всем; весь этот кошмар, в котором ты очутился, вылетает у тебя из головы.
        Удовольствие мимолетно, но из-за него ты забываешь обо всем на свете. Это своего рода опьянение. Вкус будет чувствоваться лишь мгновение, но глубина неосознанности, в которую он тебя погружает, - безмерна. Это мгновение заставляет тебя забыть обо всем - обо всех твоих страданиях, о трудностях пути, о боли, оставшейся в прошлом, о боли, которая ждет тебя впереди. Этот вкус заставляет тебя забыть обо всем. Удовольствие мимолетно, но оно заслоняет собой всю истину, всю реальность брахмана.
        Индуисты использовали эту историю, чтобы дать тебе предупреждение - не затеряйся в мимолетных удовольствиях. Сохраняй осознанность, не пытайся забыть о смерти; никакой плод, каким бы вкусным он ни был, от смерти тебя не спасет. Пусть у жизни не будет ни единого шанса заставить тебя забыть реальность - хоть через вкус, хоть через жадность. Не давай ей такой возможности. Не позволяй, чтобы твои чувства заслоняли собой жизнь.
        Обоняние, чувство вкуса - это только одно из ощущений. То же могло произойти и через любое другое из них. История могла быть о том, что человек увидел прекрасную женщину, или танцующего павлина, или великолепный рассвет, или радугу через все небо, - ив это мгновение он забыл обо всем. Или мог вдруг почувствовать аромат распускающегося цветка, он мог забыться в минуту, когда его ноздри наполнились сладким запахом благовоний. Эта история - лишь аллегория того, как твои чувства помогают тебе забыться. В сущности, все чувства готовы стать бессознательными - они заинтересованы в бессознательности. Когда ты осознаешь, твои чувства мертвы; когда чувства просыпаются, ты впадаешь в неосознанность. В твоей неосознанности заключено пробуждение твоих чувств, в бессознательности чувств заключено твое пробуждение. Поэтому, когда проснулось одно из чувств, когда вкус заполнил рассудок, в эту секунду внутреннее состояние человека стало неосознанным. В такой критической ситуации, когда он был на волосок от гибели!
        Махатма Ганди написал мемуары о своей молодости, где есть рассказ об одном драматическом эпизоде, сказавшемся на всей его последующей жизни. Как сказали бы психологи, Ганди получил травму. Она повлияла на все его будущее, оставив на его жизни отпечаток, от которого он так и не смог избавиться. Отец Ганди умирал. Врачи заявили, что эта ночь будет для него последней, дольше он не протянет; он умрет еще до восхода солнца. Сын, конечно же, остался на ночь у постели отца, ведь он знал, что каждый его вздох может оказаться последним. Но не только из чувства долга Ганди оставался рядом с умирающим, он был очень привязан к отцу и относился к нему с глубоким почтением.
        Наступила полночь, пробило час, а Ганди все еще сидел у его ног. Отец задремал, а в голове Ганди стали роиться мысли: «Доктор ведь не предсказатель, почему он так уверен, что отец этой ночи не переживет? Это лишь его предположение...» и так далее.
        Ум взялся за дело. Отец по-прежнему был погружен в сон. Ганди стал думать о жене, которая спала в соседней комнате. «Л что, если я схожу на минутку, повидаю жену, займусь с ней любовью, а потом вернусь. Ведь ничего плохого в этом нет?» И вот он оставил спящего отца и отправился к жене. Когда он занимался с ней любовью, раздался стук в дверь и чей-то голос сообщил ему, что отец скончался!
        Именно это происшествие нанесло Ганди травму, которая повлияла на всю его жизнь. Его приверженность безбрачию, воздержанию от половых отношений - следствие того события. Безбрачие Ганди - это не безбрачие Махавиры. В нем нет ни блаженства, ни благодарности; скорее, это болезненное безбрачие, в нем много боли и страдания. Это нечто вроде раскаяния. В этом стоит разобраться, ведь не все разновидности безбрачия одинаковы. Все зависит от причины принятия этого обета.
        Безбрачие Ганди - это покаяние за то, что он не был рядом с отцом в минуту его смерти. После этого он так и не смог приблизиться к жене с тем же чистым сердцем. Его повсюду преследовала мысль о смерти отца, терзало чувство вины: «Что же я за человек! Ведь мой отец умирал, а я без жены и одной ночи не смог утерпеть!» Более того, жена Ганди была в то время на девятом месяце беременности. Через неделю она родила мертвого ребенка. Занятия сексом с женщиной, которая находится на последних месяцах беременности, могут быть небезопасными для ребенка. Поэтому Ганди еще больше укрепился в убеждении, что его визит к жене в ночь смерти отца привел к смерти его нерожденного ребенка.
        Еще десять-пятнадцать лет назад врачи утверждали, что представление о том, будто половой акт в последние дни беременности может привести к смерти ребенка, не более чем выдумка и суеверие. Но в последние годы были проведены исследования, показавшие, что все это может оказаться правдой: ведь когда женщина занимается любовью, ее сердце бьется чаще, а когда она достигает оргазма, количество кислорода у нее в крови резко увеличивается. Все эти изменения могут повлиять на питание кислородом ребенка в матке. Плод еще очень чувствителен и раним, и общее воздействие всех этих факторов может оказаться для него крайне негативным. Недавно опубликованные исследования подтверждают, что это суеверие может оказаться правдой, поскольку в момент оргазма вся биохимия женского организма претерпевает изменения. Тело потеет, сердце бьется чаще - кажется, будто весь организм охвачен внезапной лихорадкой! А нерожденный ребенок хрупок, он очень зависим от матери. Ребенок даже дышать сам не может; дыхание матери - это и его дыхание, а в волнении страсти ее дыхание становится таким прерывистым, что снабжение кислородом
плода может приостановиться и он погибнет.
        Случившееся стало для Ганди огромным потрясением. «Мой ребенок погиб, отец умер, а мои сексуальные желания столь велики, что я не смог сдержаться, несмотря на то, что жена была на последнем сроке беременности! Меня не остановило даже то, что отец был при смерти!» Именно тогда в сознании Ганди родились чувства раскаяния и вины, появились ненависть к сексу и его отрицание. Но в ту минуту, когда страсть к жене завладела его рассудком, он позабыл обо всем на свете. Он забыл, что отец вот-вот испустит последний вздох; он забыл, что жена на последнем месяце беременности.
        Как только в твоем уме поселяется желание, осознанность засыпает мертвым сном. Еще об этом можно сказать так: желания захватывают твой ум, только когда в тебе засыпает осознанность. Они взаимосвязаны. Вкус - это лишь символ, аллегория; открывая дверь любому из чувств, ты закрываешь двери осознанности.
        Индуисты рассказывали эту историю, чтобы ты не затерялся в мимолетном и не забыл о вечном. Способно ли одно мгновение окутать вечное туманом забвения? В среде индуистских мыслителей этот вопрос стал предметом горячих споров. Они спрашивали:
«Как же это происходит, что майя, иллюзия, заслоняет собой брахман, высшую реальность? Как получается, что темнота, нереальное, закрывает свет? Почему безродное невежество сбивает с пути высшее сознание и блаженную душу? Как все это могло случиться? Если майя - это иллюзия, почему же мы по ее вине остаемся неприкаянными и потерянными?»
        Именно так и происходит, и ты поймешь это, если до тебя дойдет смысл этой истории. Брахман исчезает в то же мгновение, когда исчезаем и мы.
        Наш сон - это его исчезновение. Точно так же, когда восходит солнце, ты закрываешь глаза. По сравнению с солнцем, силы у глаз очень мало, но при всей своей слабости глаза могут заслонить от тебя солнце. Можно ли сравнить силу век с силой, которой наделено солнце? Они такие маленькие, и все же они могут закрыть от тебя солнце! Закрой глаза, и солнце исчезнет. Ты можешь смотреть на Гималаи, но как только ты закроешь глаза, Гималаи исчезнут. Тебе в глаз может попасть крохотная пылинка, и она заставит твои глаза закрыться. Маленькая пылинка может стать причиной исчезновения Гималаев!
        Брахман никуда не делся, он на месте. Но пока наши глаза закрыты, для нас он исчезает. Все органы чувств - это средства нашего усыпления. Чувствам выгодно, чтобы мы спали, пребывали в бессознательном состоянии. Вот почему тамас, бессознательное существование, встречает столько возражений. Тамас - это состояние погруженности в сон; оно означает жизнь во сне, или бессознательное существование. Все, что погружает тебя в тамас, делает окружающий мир более ярким и привлекательным.
        Мгновение, когда человек в этой истории попробовал плод, стало мгновением его погружения в тамас. Теперь его осознанность закрыта - она потерялась в ощущении вкуса. Все, кроме вкуса, перестало для него существовать - брахман, истина, окружающая реальность; воспринимать все это он теперь не может. Если в жизни много боли и страданий, мы часто стремимся забыться, стараемся впасть в бессознательное состояние. Вот почему во всем мире столь популярен алкоголь. И сколько бы священники в своих проповедях ни твердили о вреде пьянства, это не помогает - пьющих меньше не становится, ведь в жизни людей столько горестей, и священники своими проповедями никак не помогают от них избавиться. Горести и печали людские велики, и если у человека не получается убежать от них, что еще ему остается делать? Он должен или выйти за пределы страдания, а это случается лишь изредка и становится возможным для достигших состояния будды, или он должен попытаться забыть обо всем, а в этом помогает алкоголь. В сущности, все многочисленные способы достичь опьянения служат одной цели.
        Любое проявление чувственности - это тоже разновидность интоксикации. При взгляде на красивую женщину или красивого мужчину ты на мгновение оказываешься одурманенным. Когда я говорю об этом, то в моих словах не только символический смысл. Современные исследования психологов показывают, что при виде красивой женщины или привлекательного мужчины гормональный баланс твоего организма изменяется. Есть такие железы, которые выделяют в кровь одурманивающие вещества. Поэтому вид красавицы тебя опьяняет. Тогда ты можешь броситься за ней, забыв обо всем: обществе, принятых в нем правилах поведения, законах и морали. Ты можешь даже наброситься на нее. В суде ты, наверное, будешь доказывать, что ничего такого не делал. И это будет правдой. Твое тело было настолько охвачено дурманом, что сам ты ничего не совершал, ты не был хозяином своего тела и автором тех действий, все случилось само собой. Ты не принял осознанного решения сделать это, вся ответственность лежит на гормонах, на биохимии твоего организма. Можно потерять рассудок и при виде денег, ты совершенно не будешь отдавать отчета в своих действиях.
        Индуистам история о человеке и тигре служила напоминанием: даже секунда проявления чувств заслоняет собой вечный брахман. Но Будда использовал эту же историю совершенно иначе. Она поможет тебе понять некоторые коренные различия между индуистским и буддистским мышлением.
        Индуисты утверждают, что мгновение - ложно, а истинно только вечное. Они говорят, что мгновение - это лишь сон, ведь слово «мгновение» значит, что секунду назад его не было и секунду спустя его тоже не будет. Индуистская мысль отстаивает ту точку зрения, что, если чего-то не было секунду назад и его не станет через секунду, тогда его существование в настоящем моменте не может быть реальностью. То, что не было реальным с двух сторон, не может быть реальным и посередине. Реальность - а так индуисты определяют истину - это лишь то, что вечно; то, что всегда есть, всегда было и всегда будет; то, что не подвержено ни гибели, ни уничтожению.
        Но у буддистов иное определение. Индуисты - за вечность, Будда - сторонник мгновения. Будда утверждает, что именно в мгновении заключена истина. Нет ничего вечного, ничего постоянного; постоянство - это лишь мысль, изобретение, гипотеза, выдвинутая философами. Только мгновение реально. Истинно только то, что есть здесь и сейчас, нет никакой другой истины помимо этого мгновения. Будда стремится направить нас в настоящее. Реальность - это здесь и сейчас: вот что Будда подразумевает под истиной. Нет иного времени, кроме этого мгновения; в нашем распоряжении всегда есть именно оно.
        Вечность - это умозрительное построение, мгновение - это реальность.
        Но вот что интересно: в конечном счете эти две диаметрально противоположные точки зрения приводят к одному и тому же результату.
        Так давайте перейдем к тому, каково понимание реальности момента и этой истории в интерпретации Будды.
        Будда говорит, что, преследуемый тигром, ты бежишь через джунгли. Смерть наступает тебе на пятки и ты оказываешься на краю обрыва, а у подножия тебя поджидает другой тигр. Будда не хочет пугать тебя всем этим. Он говорит, что так устроена жизнь, такова природа вещей. В индуистской версии этой истории присутствует некая тень страха. Так и должно быть, поскольку на поиски брахмана ты отправишься, только если тебя страшит мир майи. Но Будда говорит: «Нет никакого брахмана, и ничего искать не нужно. Вот все, что есть, назови это хоть майей, хоть как-то еще. Смерть преследует тебя - это факт, такова правда жизни. А страшно тебе из-за ума, это он заставляет тебя бояться. Иначе ты бы просто принял как естественное проявление жизни то, что смерть окружает ее со всех сторон, и мы добежали до края обрыва».
        Согласно Будде, ты всегда находишься на краю обрыва. А дорог, ведущих вперед, не бывает. Движение возможно, только если в твоем распоряжении два хмгновения. Если же места достаточно лишь для того, чтобы ты мог поставить ноги, то где будет пролегать твой путь? Для движения необходимо пространство. Чтобы ум имел пространство для маневра, необходимо время. А все, что есть, - это момент сейчас.
        Так куда же ты можешь направиться? Куда можешь пойти? Самое большее, что у тебя получится, - это подпрыгивать на одном месте, вверх-вниз, ведь никаких путей-дорог, ведущих куда бы то ни было, не существует. Согласно учению Будды, никакого перемещения в пространстве не происходит. Ты просто бежишь на одном месте! Будда говорит, что у тебя есть только этот момент и в нем твой ум продолжает подпрыгивать. Вот так и получается, что ты всегда находишься на одном месте и никакого пути перед тобой не простирается. В тот день, когда ты это увидишь, ты остановишься; все твои бессмысленные прыжки прекратятся.
        Мир - это просто прыжки на одном месте, которые совершает человеческий ум, и ни к чему они так и не приводят. Одна жизнь сменяется следующей, а мы все не унимаемся: мы так резво бежим, но никуда не добегаем; мы очень бодро шагаем, но так никуда и не доходим. При этом нам и в голову не приходит остановиться и посмотреть, а чем же мы занимались все это время, или подумать - может, мы просто топтались на одном месте? Ведь после стольких усилий и пройденных километров ты уже должен был куда-то дойти!
        Человек идет по жизни, чтобы в конце ее оказаться там же, где он был в момент рождения. Весь его жизненный путь кажется просто сном. Представь, что ты спишь и видишь сон, будто ты сел в самолет и полетел в Нью-Йорк. Это грандиозное путешествие; чтобы подготовиться к нему, ты потратил много времени и сил. Но, проснувшись утром, ты видишь, что так и остался дома, лежишь в постели. Тогда ты говоришь, что все это просто тебе приснилось. Почему ты утверждаешь, что это был сон? Оттого, что на самом деле никуда не летал. Если бы, открыв глаза, ты увидел, что и вправду оказался в Нью-Йорке, ты не смог бы сказать, что это лишь сон. Сновидения по сути своей - это движение, при котором ты никуда не перемещаешься. Тогда утром ты говоришь: «Это был только сон». Если бы можно было проделать с тобой такую мистификацию: тебе приснилось, что ты летишь в Нью-Йорк, а потом ты просыпаешься и видишь, что на самом деле очутился в Нью-Йорке. Вот тогда бы ты призадумался!
        Тогда ты не смог бы сказать, что тебе просто снился сон, ведь он стал реальностью.
        Будда говорит: «Реальность - это путь, который приводит тебя к месту назначения. Нереально то, что никогда к месту назначения тебя не приведет. Нереально все, что никогда и никуда тебя не ведет, и не имеет значения, как долго ты следуешь по этому пути». Лишь когда твои глаза открыты, ты способен видеть, что этот долгий путь ведет в никуда и что ты не сдвинулся с места! Вот что имеет в виду Будда, когда говорит, что мир - это сон. Будда тоже называет видимый мир майей, иллюзией, но не противопоставляет ему брахман. Для Будды никакого брахмана не существует, есть только майя. И в этом стоит разобраться.
        Будда говорит, что брахман - лишь новая надежда твоего ума. Ты думаешь, что перестал надеяться, ведь ты отказался от надежд на богатство и блага этого мира, но на самом деле ты лишь перенес их на брахман. Ты пришел к пониманию того, что этот мир не представляет собой никакой ценности; ничего, чем бы стоило обладать, он тебе предложить не может, но тут оказывается, что все мало-мальски стоящее спрятано там, в брахмане.
        Раньше нужно было добиваться мира, теперь нужно достичь брахмана, но твой ум не сошел с пути достижений. Будда говорит, что, пока есть то, чего нужно достигать, ум все еще присутствует.
        Вот почему Будда повторяет: «Избавьтесь от брахмана! Оставьте его в покое, ведь вы опять превратите его в объект своих устремлений». До вчерашнего дня ты ходил в сторону рынка, теперь ты отправишься в храм, но твое движение продолжится. До сих пор ты копил богатства, каждый день ты снова и снова пересчитывал стопки бумажных купюр. Отныне ты будешь копить добродетели, но накопление никуда не исчезнет. Добродетель для тебя такое же богатство, как и деньги.
        И помни: точно так же, как и деньги, общественное признание приносят и добродетели. Купюра в сто рупий, которая лежит у тебя в кармане, становится купюрой в сто рупий потому, что таковой ее признало общество. Завтра общество скажет, государство объявит, что все сто-рупиевые купюры являются недействительными, тогда они не будут стоить и цента. То, что мы называем добродетелью, - это не что иное, как условность, признанная обществом.
        В Индии считается добродетелью жениться на одной женщине. Если ты женишься на четырех, у тебя будут неприятности. Так что если индус женится на одной женщине, то это хорошо. Ведь даже будучи холостяком, ты не освобождаешься от сыновнего долга своему отцу. У тебя не будет детей, и как же ты сможешь отдать этот долг? Для индуса жениться на четырех женщинах - это грех. Если у мусульманина будет четыре жены, это добродетель, в этом нет ничего предосудительного. Валюта из четырех жен признается у мусульман, но не у индуистов.
        Добродетель и грех - это тоже валюта; они так же признаются обществом. Если ты живешь один в джунглях, какой там может быть грех и какая добродетель? И что ты будешь там делать со своей сотней рупий? Какой толк от этих ста рупий в джунглях? Там сторупиевая бумажка будет обычным клочком бумаги. Твои добродетели окажутся в джунглях таким же клочком бумаги - впрочем, как и грехи. Каким бы распрекрасным человеком ты ни был, в лесу никаких особых достоинств ты не обретешь. Как ты можешь стать хорошим в лесу? Здесь нет никого, к кому ты мог бы проявить свою доброту; нет никого, кому мог бы оказать услугу. Как ты можешь стать здесь плохим? Те, кого ты мог бы оскорбить или убить, здесь не водятся. Ты совершенно один, поэтому исчезают и грех, и добродетель. Грех и добродетели - это разменные монеты общества.
        Так что человек поначалу копит богатства, увеличивая суммы на своем банковском счету. Тем самым он тоже укрепляет свое эго: «Смотрите, какой я богатый!» Будда говорит, что, когда человек отказывается от всего этого, он начинает копить добродетели; тогда он создает банковский счет для своих достоинств. И помни: для этого понадобится гораздо больше сообразительности. Ведь обычный банковский счет ты с собой не заберешь, а вот банковский счет, на котором лежат твои добродетели, останется, как ты надеешься, при тебе; смерть не сможет его у тебя забрать.
        Был я в одном городе. В местной общине мусульман существует одно поверье: мулла составляет записку с перечислением всех добродетельных поступков, совершенных человеком, и всех пожертвований, сделанных им в благотворительных целях, а затем скрепляет ее своей подписью. Когда человек умирает, эту записку кладут ему в могилу, чтобы, когда усопший предстанет перед Богом, она служила свидетельством всех его праведных дел и добродетелей.
        Будда призывает не заниматься подобными глупостями, ведь такой Бог - не что иное, как продолжение твоего собственного делового мышления, а твое эго не только не исчезнет от всего этого, но и ничуть не уменьшится. Теперь оно привязывает себя к Божественному, отныне ты любой ценой должен будешь его достичь. Теперь ты не успокоишься, пока брахман не окажется у тебя в кармане, пока ты не сможешь объявить: «Смотрите, я не только покорил весь мир, я еще и Божественное прихватил с собой».
        Твое «я» не позволяет тебе видеть дальше собственного носа. Твой брахман ограничивается твоей персоной, все для тебя ценное замыкается на тебе; твои желания связаны с тобой, твоя молитва ограничена только тобой.
        Я слышал такую историю. Богатый еврей пришел к мистику-хасиду и сказал: «Я хочу молиться,
        но сколько бы я ни пытался, желания не дают мне покоя. Я хочу отдавать, хочу делать пожертвования, но за этой благотворительностью прячется моя жадность, во мне живет стремление получить что-то взамен. Я могу лишиться чего-то, но это тоже лишь сделка: я надеюсь, что все окупится, причем сторицей, только тогда я способен утратить. И сколько бы я ни закрывал глаза, я не вижу никакого Бога. Я по-прежнему переполнен своим «я». Что же мне делать? И в чем причина того, что со мной происходит?»
        Мистик произнес: «Пойдем со мной». Он подвел богача к окну. В окне было прозрачное стекло; за ним виднелись деревья, птицы, белая цапля пролетела в вышине; ярко светило солнце, по небу плыли облака. Мистик сказал: «Смотри. Ты все хорошо видишь?»
        Богач ответил: «Да, конечно, оконное стекло такое чистое и прозрачное».
        Тогда мистик повел богача к другой стене, на которой висело зеркало. Он спросил:
«Ты видишь, в чем разница между этим стеклом и тем, что ты видел только что?»
        Богач стоял перед зеркалом и ничего, кроме себя самого, в нем не разглядел.

«И там, и там - стекло, - сказал мистик. - В чем же разница?»
        Богач рассмеялся и сказал: «Я понял! Отличие в тонком слое серебра. На том стекле нет никакого серебряного покрытия, а на этом стекле такое покрытие есть. Из-за него через это стекло ничего не видно, я могу в нем разглядеть только самого себя. Я понял! Меня окружает такой же серебряный слой. Вот почему всякий раз, глядя вокруг, я ничего не вижу - ни Бога, ни Божественного, - а вижу только себя самого».
        Это серебро может быть самых разных видов. Оно может быть мирским, а может и духовным. Но пока тебя покрывает слой желаний, - а это и есть то самое серебро, - ты окружен самим собой.
        Будда сделал самое глубокое заявление, причем в самой четкой и сжатой форме из всех, которые когда-либо звучали. Он сказал, что твой брахман - не что иное, как продолжение твоего собственного эго. Вот почему Будда также утверждал, что никакого брахмана не существует. Не делай из этого вывод, что брахмана нет на самом деле. Будда говорил, что и Бога нет, но не понимай его слова буквально, иначе ты ошибочно решишь, что Будда отрицал Божественное. Когда Будда говорит, что Бога нет, что брахмана нет, на самом деле он говорит о твоем Боге, твоем брахмане. Их нет, поскольку это не что иное, как ты сам, это твоя игра. Это новая дверь, новое измерение, новое продолжение твоего собственного «я»; там ты снова принимаешься раздувать себя самого.
        Сострадание Будды велико, вот почему он говорит столь жестко. Вот его слова: «Не существует ни Бога, ни души, ни освобождения. Ничего не существует. Лишь настоящий момент - вот все, что есть». А если ты понял смысл утверждения Будды о том, что этот момент - все, что есть, и нет ни будущего, ни прошлого - ничто не вечно, ничто не постоянно, - куда ты направишься, куда побежишь? Где будет то пространство, куда устремятся твои желания? Все средства и способы исчезли, все пути уничтожены, все мосты взорваны. Ты просто будешь стоять на месте.
        Согласно учению Будды, смерть существует в прошлом, поскольку она должна предшествовать рождению. Если бы ты вначале не умер, как бы ты мог родиться? Точно так же, как смерть случается после рождения, она происходит и перед рождением. Смерть и рождение - это две стороны одной медали. Ты умер в предыдущей жизни, потому родил-с я в этой. Ты родился в этой жизни, значит, опять умрешь. И пока ты не родишься вновь, смерть тебя не настигнет. Если смерть - это один шаг, то тут же всегда присутствует и следующий шаг. Если рождение - это один шаг, тут же всегда присутствует и шаг следующий. Поэтому Будда говорит: «Смерть позади, смерть впереди; а между ними - рождение. Между двумя смертями - рождение, между двумя рождениями - смерть. Где бы ты ни находился, с двух сторон у тебя смерть - и спереди, и сзади.
        Так обстоят дела. Ты завис между утесом и оврагом, и вдруг замечаешь пчелиный улей. В истории Будды был не плод, а улей; и вот из него стекает струйка меда, которая в любую минуту может капнуть. Твой взгляд прикипел к этому меду, ты открыл рот и ждешь, когда же он стечет. И вот капля меда падает, и Будда говорит о твоих ощущениях так: «Какой сладкий! Какой вкусный!»
        Если ты можешь забыть обо всех смертях - а в этом и состоит смысл истории Будды... С каждой минутой слабеют твои руки, ослабевает хватка; не сегодня, так завтра ты уже не сможешь цепляться за корни, которые держат тебя на весу... ты даже об этом можешь забыть, и в такой миг ощущение вкуса станет в тебе настолько сильным, что больше не будет ничего - только вкус. Когда ты забываешь о смерти, ты забываешь и о себе самом. Потому, когда нет ни смерти, ни времени, когда ты сознаешь происходящее вокруг, этот вкус становится твоим просветлением, этот вкус становится твоей медитацией. И в эту самую секунду ты освобождаешься; в это самое мгновение ты познаешь, что такое брахман.
        Потому для Будды эта история несет в себе совершенно иной смысл. Для Будды сущность медитации состоит в том, чтобы жить от момента к моменту, и вкус каждого из них переживать настолько тотально, что самого переживающего внутри не остается, ибо это тоже препятствует тотальности. Если в тот момент, когда капля меда падает тебе в рот, сам ты тоже при этом присутствуешь, переживание вкуса не будет тотальным. Нет, когда остается один только вкус, только сладость меда, растекающегося по твоим губам; все твое существо становится лишь этой сладостью. Ничего больше не остается: ни знающего, ни переживающего, ни делающего - никого, только сладость меда растекается по губам. В это мгновение происходит просветление.
        Таким образом, Будда говорит, что каждое чувство и ощущение может стать дверью к просветлению. Согласно учению Будды, проблема не в ощущениях, а в эго. Если чувства использует твое «я», каждое из них становится зависимостью. А если эго внутри тебя растаяло, тогда каждое ощущение становится освобождением.
        Это совершенно противоположные точки зрения, но приводят они к одному и тому же результату. Выбери ту, которая кажется тебе правильной. Я не хочу сбивать тебя с толку, но я считаю необходимым передать тебе оба смысла этой истории. Тогда ты сможешь сделать выбор. Если тебя привлекает первая интерпретация, тогда путь твоей жизни будет совершенно другим. Тогда тебе придется отправиться иным маршрутом. Назовем его «путь аскетизма», или «путь воли»... таков путь, которым тебе нужно будет пройти: он будет полон борьбы за отказ от чувств и ощущений и за пробуждение себя от каждого из них. Тогда впитывание, слияние - это не для тебя; твой путь - это борьба и тотальная воля для защиты и утверждения самого себя. Но с са*мой большой трудностью тебе придется столкнуться в конце: когда ты преодолеешь все чувства и ни одно из них уже не будет иметь над тобой власти, ты останешься один на один со своим «я», которое выжило и стало кристально чистым. Задача теперь в том, как растворить это «я» в брахмане... - ведь в борьбе с чувствами и ощущениями твое «я» будет становиться все сильнее и чище.
        Вот почему последняя проблема, возникающая перед последователем индуистской системы духовных учений: как аскету растворить свое эго? Поскольку эго аскета очень твердое. Разве обычный мирской человек что-то делает во имя эго? А вот аскет...
        На начальных этапах индуистские духовные практики очень легкие, потому что бороться всегда легко. Мы всегда готовы к бою. Нам очень хочется сражаться - или с другими, или с собой. Насилие дается нам легко. Мы жаждем уничтожать - это язык, который мы понимаем. Поэтому нас очень привлекает аскетизм. При виде человека, лежащего на подстилке из шипов, тебя переполняет благоговение. А другой стоит и годами не садится; увидев такое, ты почтительно склоняешь голову. Кто-то постится и месяцами не пьет даже воды; и тебе хочется подойти и упасть ему в ноги. Аскетизм привлекает, поскольку напоминает самоистязание с целью самоуничтожения. Но тот, кто занят уничтожением, укрепляется изнутри. Тело подвергнется уничтожению, а эго - укрепится.
        Индуистская духовная практика очень легка на первом этапе, но крайне сложна на последнем, ведь в конце от тебя потребуется совершить грандиозный прыжок. Вот твое
«я» - ты берег и совершенствовал его, украшал, наряжал, натирал до блеска, вычищал. И теперь оно сияет, как бриллиант, а если бы ты выбросил его в самом начале, когда оно напоминало необработанный булыжник, быть может, тогда отказаться от него было бы не так сложно. Но теперь, после стольких лет аскезы, ты настолько отчистил его, что расстаться с ним будет очень сложно. Поэтому индуистскому ищущему на последнем этапе приходится очень нелегко: «Как я могу отказаться от такого бриллианта - даже для того, чтобы войти в Божественное?»
        Буддийская духовная наука крайне сложна вначале: ведь сделать ощущение вкуса медитацией - невообразимо сложная задача. Чувства и ощущения по сути сво-
        П 7/10
        ей - бессознательны, а под медитацией подразумевается состояние осознанности. Поэтому так сложно сознательно окунуться в удовольствие ощущений, окунуться настолько тотально, что внутри тебя не остается никакого эго, нет того, кто окунается, а есть лишь само погружение. Это трудно, ведь чувства погружают нас в спячку - именно для того, чтобы заснуть, мы и ищем в них прибежища. А Будда говорит, что с самого начала следует сохранять осознанность, что не нужно при помощи эго контролировать свои чувства, вместо этого следует убрать само эго. Вот почему Будда говорит, что внутри нас нет ни души, ни «самости», там просто никого нет. Ты - лишь повозка; и внутри тебя нет никакого возничего. Двигайся с пониманием этого.
        Так что начало - многотрудно, но в конце все становится легко, ведь для того, кто двигается с пониманием всего этого, настанет день, когда он вдруг отпустит свое
«я», устремясь к Богу. Этот человек однажды обнаружит, что «я» больше нет. Его исчезновение будет таким незаметным... Однажды он вдруг увидит: «Меня нет, есть только брахман, высшая реальность». Это состояние Будда назвал нирваной.
        Но если посмотреть на эти две системы духовных практик, то в общем и целом они одинаковы. Пусть будет сложно вначале и легко в конце или будет легкость в начале и сложность в конце - все это одно и то же. Эти системы равноценны.
        Поэтому каждый ищущий решает для себя сам. Если ты хочешь пойти по пути Будды, трудности тебя поджидают в самом начале; если же предпочитаешь отправиться вместе с Шанкарой, тяжело тебе придется в конце. Так что все зависит от тебя. Трудно будет в обоих случаях, и эти трудности ты должен будешь преодолеть. Все зависит от тебя - от твоих личных склонностей, твоего отношения, твоей жизни, твоего типа личности. Ясно пойми самого себя и действуй соответственно - ты придешь к тому же результату. Будда называет это нирваной, Шанкара - брахманом. Шанкара ведет тебя туда через постижение вечности, Будда ведет тебя через постижение момента.
        Вот почему воззрения Будды в Индии так и не прижились: здесь издавна существовала традиция индуистского мышления, а индуистская философия столь жестко выступала против настоящего момента, что трудно было даже представить, будто через него возможно постижение истины. Индуизм отвергал чувства и ставил их под жесткий контроль; вспомним хотя бы определение йоги, данное Патанджали: «Читтавритти ниродха» - управление проявлениями чувств. Это было не что иное, как формирование конфликта между читтой, умом, и врит-ти, проявлениями чувств. Такова была давняя традиция. Казалось, что утверждения Будды противоречат этим воззрениям; создавалось впечатление, будто они расшатывают всю систему взглядов индуистской философии.
        Поэтому индуисты увидели в Будде врага столь опасного, что никто другой с ним не сравнится. С Махавирой индуисты так не боролись. Вот почему джайны смогли удержаться в Индии. Ведь духовные практики Махавиры так же сосредоточены на воле, на преодолении чувств. В основе своей они индуистские, поэтому между индуистами и джайнами нет существенных расхождений. Возможны отличия в идеологических аспектах, но структура личности в этих религиях одинакова. Вот почему джайны смогли в Индии выжить, но допустить существование здесь буддизма было совершенно невозможно. От Будды следовало избавиться. И причина здесь вот в чем: его представления о духовном пути были совершенно противоположны индуизму. Тебе в рот падает капля меда, и ты должен настолько раствориться в ее вкусе, что сама эта капля становится брахманом. Согласно индуистским представлениям, капля меда олицетворяет чувства, это майя, иллюзия. Согласно воззрениям Будды, эта капля и есть брахман, окончательная истина.
        Обе концепции верны. Когда я говорю, что верны обе концепции, это создает еще больше трудностей. Всегда просто сказать, что этот прав, а тот ошибается, поскольку их воззрения противоположны. Величайшее искусство религии состоит в том, чтобы не делать поспешных выводов, когда сталкиваешься с противоположностями.
        Религия - не что иное, как название для синтеза противоположностей.
        Так что не спеши. Уму так и хочется назвать противоположность неправильной. Ум думает, что лишь одна сторона из двух может быть правильной - как могут оказаться правы обе? Но жизнь гораздо обширнее, чем ум. Ум очень узок. В нем правильной может быть только одна из двух противоположностей. В жизни обе могут оказаться верными. Разум крайне ограничен - обе противоположности в нем просто не умещаются. Существование - безгранично, и в нем содержатся все противоположности; они располагаются там бок о бок. Чем более зорким становится твое духовное видение, тем больше тебе открывается, что все противоположности сливаются воедино.

        Ошо,
        Ты призываешь нас к отпусканию и просишь не привязываться к Тебе. Но вот мы смотрим на себя, и похоже, что мы все-таки к Тебе привязываемся, даже во имя отпускания. Ведь в нас полно страха, что нам без Тебя не прожить. Почему так получается? И что нам делать в этой ситуации?

        Вы должны умереть! Именно в этом состоит смысл отпускания. Человек не должен пытаться выжить. В смерти нет ничего плохого, все зло - в выживании. А что ты теряешь? Ради чего мы вечно пытаемся что-то приберечь на будущее, оставить при себе, отложить впрок? Что тут беречь и спасать? Если внимательно приглядеться, если спокойно поразмыслить, хоть минуту, что у тебя есть такого, за что стоит держаться?
        И когда ты увидишь, что ничего стоящего у тебя нет, страх смерти тут же исчезнет. Ведь кто тогда умирает? Когда держаться не за что, что ты тогда теряешь? Страх потери основан на иллюзорном представлении о том, что ты чем-то обладаешь. А ведь ты ни разу даже не открывал двери своего дома и не смотрел, есть ли там хоть что-то? Возможно, именно этот страх виной тому, что ты там ничего не видишь - или просто не смотришь. Ведь тогда у тебя не получится поднять столько шуму, который ты обычно устраиваешь вокруг своих^бережений, накоплений, вокруг своего выживания. Тогда ты будешь выглядеть совершенно беспомощным. Никаких сбережений, припрятанных в сейфе, у тебя, наверное, нет; но если произойдет ограбление, ты поднимешь невообразимый шум. И это тоже создает впечатление, будто у тебя там что-то хранится.
        Что такое страх смерти? Почему он так силен? Что ты потеряешь, когда умрешь? Это один из самых серьезных вопросов, который ищущий должен задать самому себе: «Если я умру, в чем будет потеря? Что произойдет из-за моей смерти? Вот я перестану существовать; но откуда берется это беспокойство, это нежелание принять состояние не-бытия?» Ведь наше существование все равно не приносит нам счастья. Как я уже говорил, есть только надежда, что, возможно, когда-то, в один прекрасный день мы будем счастливы. Кем бы ты ни был, ты страдаешь и мучаешься от этого; где бы ты ни был, ты страдаешь и мучаешься - и все же боишься все это потерять!
        Нет, просто умрц! Умереть - это величайшее искус-
        г
        ство. Только тот, кто овладел искусством умирания, празднует жизнь тотально.
        В ту секунду, когда ты отпускаешь себя, вся жизненная энергия внутри твоего существа закружится в неповторимом танце. Пока ты себя оберегаешь, танец не выходит на волю, именно из-за тех защит, которыми ты себя окружил. Ты настолько испуган, что не способен смеяться. Ты так переполнен страхом, что никакие цветы внутри тебя расцвести не могут. Ты так цепко держишь собственную жизнь в своих руках, что они мертвой хваткой вцепились в твою же шею. На случай своей смерти ты продолжаешь усиливать давление, и сидящее в тебе ощущение приближающейся смерти порождается твоими собственными руками. Так замыкается порочный круг.
        Ко мне пришел друг. Весь день у него болела голова, и, чтобы избавиться от боли, вечером он выпил. На следующее утро голова болела опять. Теперь уже из-за алкоголя. Как же быть? Вечером он пришел ко мне и спросил: «Что мне делать? Мне придется пить опять, потому что голова не проходит». Когда я увидел его утром, он пожаловался: «Как же мне избавиться от этой привычки выпивать? От нее у меня болит голова».
        Вот и в жизни все точно так же. С одной стороны, ты сам создаешь свои страдания, с другой - ты хотел бы от них избавиться. Итак, чего же хотел этот мой друг? Я спросил у него: «Ты хочешь, чтобы можно было пить и дальше, но головные боли прекратились?»
        Он ответил: «Ты правильно понял мою мысль, именно этого я и хочу». Но это невозможно.
        Ты желаешь того же: сохранить себя и достичь освобождения. Это невозможно. Твоя смерть - это освобождение. Твое выживание - это сохранение зависимости. Ты - это зависимость, твое не-бытие - это освобождение.
        На сегодня достаточно.

        Глава 9
        ДЕЛАНИЕ ЕСТЬ-НОСТИ

        ОШО,
        в Упанишадах есть знаменитая история, о которой Ты тоже иногда упоминаешь в своих беседах. По соседству жили две птицы. Они были друзьями и свили себе гнезда на одном дереве. Одна из них, воплощенное существо, клюет вкусные плоды с этого дерева, а другая, наблюдающее сознание, просто наблюдает за тем, что происходит вокруг, и ничего не ест. Первая птица, попавшая в силки страстей, сокрушается, не в силах что-либо предпринять. Но вот она смотрит на свою подругу, видит ту во всем ее величии, и все ее печали рассеиваются. Пожалуйста, объясни нам смысл этой истории.

        В этой истории скрыто все: страдания этой жизни, ее боль и тоска, но кроме того, возможность блаженства и счастья, которая открывается достигшему просветления человеку. В этой истории уместились все страдания и весь экстаз, которые может испытать человек. Давай для начала разберемся со страданиями, а затем перейдем к блаженству; тогда смысл этой истории проявится сам по себе.
        Ночью ты спишь, и тебе снится сон, будто ты заблудился в темном лесу. Ты мечешься в поисках выхода, но дороги найти не можешь. Тебе хочется у кого-нибудь спросить, но вокруг ни души. Ты хочешь пить, ты проголодался, но нигде, куда ни глянь, не видно ни дерева со съедобными плодами, ни ручейка. Твои страдания столь глубоки и ты так громко рыдаешь, что наконец просыпаешься. Пробуждение тут же все изменяет. Твоя прежняя печаль сменилась весельем, и ты, осознав, что страдания тебе лишь приснились, начинаешь смеяться.
        Но как получилось, что сон так глубоко тебя задел? Почему он показался тебе настолько реальным? Почему ты настолько погрузился в свой сон? Почему во сне ты не мог вспомнить, что все вокруг тебе только снится? Почему в тебе не появилось осознание того, что все это ненастоящее, что это лишь плод твоего воображения? Осознанность не проявилась в тебе, потому что даже в часы бодрствования тебе сложно оставаться свидетелем; как же ты можешь им стать во сне, в сновидении? Если, даже бодрствуя, мы предпочитаем быть делающими, то же самое непременно произойдет с нами и во^Сне. А ведь именно это состояние, когда мы являемся делателями, и есть причина наших страданий в этой жизни. Вот в чем заключается проблема.
        Быть делателем означает, что, согласно нашим представлениям, мы делаем то, что на самом деле происходит само по себе. Я думаю, что все, происходящее с моими органами чувств, происходит со «мной». Что бы ни случалось в окружающем мире, мы считаем, что это событие направлено на нас. Быть делателем означает, что там, где ты на самом деле выступаешь только как свидетель, где твое присутствие - это лишь присутствие наблюдателя, ты питаешь иллюзию, будто являешься действующим лицом той пьесы, которую смотришь в эту минуту. Человек, который в твоем сне сбился с пути, это, конечно же, не ты, ведь все это время ты спокойно спал в своей постели! Тот, кто бродил по ночному лесу, - лишь плод твоего воображения.
        Слышал я такую историю: у одного человека умерла жена. При жизни она держала его в ежовых рукавицах, не позволяя ему и шагу ступить самостоятельно. Мужу это очень не нравилось. Но вместо того, чтобы постоять за себя, он думал: «Зачем из этого делать проблему?» - а потом соглашался со всем, что ему говорила жена. Перед смертью жена наказала ему никогда не заглядываться на других женщин. «Иначе, - пригрозила она, - я стану призраком и буду неотступно тебя преследовать». Муж испугался, а напуганный человек вполне способен нарисовать в своем воображении любого призрака. Сам страх становится призраком.
        Несколько дней после смерти жены человек себя сдерживал - от страха. Но знай: контроль, порожденный страхом, это не настоящий контроль; большинство ваших садху и святых держат себя под контролем, в основе которого лежит страх. Они страшатся, что могут попасть в ад, что Бог застанет их за каким-то предосудительным занятием и им придется пережить неприятные послед-
        ствия. Вот они и контролируют самих себя. Самоконтроль этого вдовца был точно таким же.
        Контроль, основанный на страхе, не только ненастоящий, это еще и большой самообман, не позволяющий тебе достичь подлинного контроля. И все-таки несколько дней это помогало.
        Итак, тому человеку удавалось сдерживаться, но как долго он мог вытерпеть? В нем стали бурлить желания, они шептали ему: «Ты что, спятил? Ты боялся, когда она была живой, но даже теперь, после ее смерти, ты все еще ее боишься. Ты что, на самом деле думаешь, что она может стать призраком? Ты думаешь, что в ее власти принять такое решение?»
        И вот человек познакомился с женщиной и стал за ней ухаживать. Вечером, вернувшись домой, он увидел, что жена сидит на кровати и поджидает его. Он весь затрясся от ужаса и, обессиленный, рухнул на стул. Жена произнесла: «Я знаю, откуда ты пришел». Затем она назвала ему имя и адрес той женщины, с которой он провел вечер, в подробностях описала все, что между ними происходило. Теперь у человека не было никаких сомнений. Его жена не только стала привидением, вдобавок она еще может в точности повторить каждое слово, которое он нашептывал своей новой возлюбленной, описать ее дом, обстановку в комнате, ее внешность. Но это было только начало. Теперь покойная жена приходила к нему каждую ночь и изводила его своими разговорами. Ему стало совсем худо.
        Наконец человек в отчаянии отправился к мастеру дзэн Нан-иню. Выслушав его историю, Нан-инь расхохотался.
        - Эта жена, которая так тебя изводит, - неживая, - сказал он. - Но она ничем не отличается от живых жен, которые пилят своих мужей. Все жены - призраки, как и все мужья. Только ум придает им видимость реальности. В этом мире реальным кажется все, на что мы направляем свой ум, но как только ты ум убираешь, реальное становится нереальным.
        Вдовец проворчал, что он пришел к Нан-иню не для того, чтобы выслушивать заумные речи.
        - Ты даже не представляешь, в какую бедуя попал, - проговорил он. -Я прихожу домой, а она уже тут как тут, поджидает меня у двери, и я весь содрогаюсь от ужаса. Я и при жизни не боялся ее так, как теперь, когда она умерла. Я знаю: она и сейчас рядом, она здесь, слушает наш разговор, и если ты мне посоветуешь, как от нее избавиться, вечером она мне скажет: «Значит, ты был у Нан-иня. Так ты хочешь избавиться от меня!» Что же мне делать? Я хочу, чтобы ты мне рассказал, как освободиться от нее, но ведь она же услышит все, что ты мне скажешь, и я уверен - мне это не поможет.
        - Не волнуйся, - ответил Нан-инь, - я покажу тебе одну штуку, которая наверняка сработает.
        Рядом с ним лежала горка семян, которую Нан-иню кто-то принес. Нан-инь взял горсть этих семян и дал их вдовцу с такими словами:
        - Отнеси их домой, и когда тебе явится жена, пусть она сначала выскажет все, что ей захочется. После этого задай ей вопрос: «Сколько семян у меня в руке?» Если она не сможет назвать тебе их количество, ты будешь знать, что твой призрак - просто твоя собственная выдумка.
        Человек помчался домой, и когда жена появилась, она, как обычно, пересказала ему все, что с ним происходило. «Я прекрасно знаю, что ты ходил к Нан-иню, - сказала она, - и что он велел тебе спросить
        у меня, сколько семян в твоей руке. Но твоя уловка не сработает!»
        Эти слова повергли человека в ужас, но ему удалось собраться с духом и совершить последнюю попытку избавиться от нее. Он спросил: «И сколько же у меня в руке семян?» Призрак тут же исчез. Человек был потрясен. Он снова пошел кНан-иню и спросил его, в чем секрет.
        - А в том, - ответил Нан-инь, - что призрак может сказать тебе только то, что уже известно твоему уму. Если же ты чего-то не знаешь, призрак ничего тебе об этом не скажет, поскольку он - лишь продолжение твоего ума. Если бы ты сосчитал, сколько у тебя в руке семян, тогда твой призрак дал бы тебе ответ. Этот призрак - твоя собственная тень, твоя проекция.
        Но мы на самом деле боимся призраков - они и вправду наводят на нас ужас. Когда Шанкара называет этот мир майей, иллюзией, он имеет в виду, что весь мир - это призрак. Мира не существует, и все-таки кажется, что он есть. Его нет, и все же он есть. Но «есть-ностью» наполняешь его ты. Поначалу ты наполняешь его есть-ностью, а затем попадаешь в силки и сети того, что сам же и создал. Ты обладаешь силой превращать сны в реальность. Ты теряешься в них, ты просто забываешь, кто ты. Твое тело испытывает голод - и ты думаешь, что голоден ты. Это иллюзия. Тело может быть голодньш, но ты - никогда. Ты не можешь быть голоден. Ты очень близок со своим телом - это правда. Между тобой и твоим телом, в сущности, нет никакого промежутка, и все же вы отделены друг от друга. Иллюзия отождествления случается оттого, что ты слишком близок своему телу.
        В старинных трактатах говорится, что, если положить кусок стекла рядом с сапфиром, стекло тоже засияет голубым цветом. Конечно же, оно не становится голубым, а просто отражает голубизну сапфира. Точно так же все обстоит с тобой и твоим телом. Ты находишься очень близко к нему, но ты - не тело. Но поскольку вы так близки, все, что случается с твоим телом, тенью ложится и на тебя. Ты говоришь, что проголодался, но это иллюзия, и с этой иллюзии начинается мир майи. Голод испытывает тело, а ты утверждаешь, что голоден ты. Страдания испытывает тело, а ты утверждаешь, что страдаешь ты. Когда тело стареет, ты снова говоришь, что это ты постарел. А когда тело оказывается на пороге смерти, ты говоришь, что настал твой смертный час.
        Все это не так.
        Если бы ты только мог видеть, что тело испытывает голод, а ты только смотришь и знаешь это; если бы ты только мог видеть, что тело болеет, что оно стареет, что оно стоит на пороге смерти, и все это ты видишь и знаешь, как наблюдатель... Ты - свидетель всех этих событий. Вся эта пьеса разыгрывается в теле, будто оно - огромная сцена и все действующие лица - проекции ума в этом теле. А ты - ты смотришь на это со стороны, ты - публика. В тебе есть делатель, которым создается мир, твоя реальность, и в тебе есть наблюдатель, через которого виден брахман. В состоянии сна ты не можешь об этом помнить; даже бодрствуя в течение дня, ты постоянно об этом забываешь. Как только твое тело почувствовало боль, ты забываешь, что больно не тебе, а твоему телу, а ты просто узнал об этом событии.
        В этом состоит сущность садханы: как только твое внутреннее пространство начинает заполонять делатель, проснись! Не позволяй ему заполнить это пространство. Оставь телу все действия - желания, голод, жажду. Пусть тело занимается своими делами, а ты лишь удерживаешь способность к осознанию, просто сохраняешь осознанность, искусство видения.
        Вот почему у нас в Индии философию называют дар-шан - видение. Ты лишь оберегаешь эту способность к видению, и как только она в тебе появится, ты обнаружишь, что все твои сны исчезли - все призраки растворились, мира нет, сновидения рассеялись. Ты пробудился!
        Это окончательное пробуждение мы называем буддо-востъю. Будда означает пробужденный, и в этом окончательном пробуждении мы достигаем высшего блаженства. Во сне наш удел - только страдания и страх. Есть только один вид страданий - когда ты забываешь о реальности своего существа; есть только одно блаженство - снова обрести эту реальность. Можешь называть это любым словом, которое тебе больше нравится, - самореализация, брахман-реализация, просветление, нирвана. Суть везде одна и та же.
        Теперь вернемся к той маленькой истории из Упа-нишад. Стоит дерево, на нем живут две птички. Дерево стоит здесь с незапамятных времен, это символ жизни. Подобно тому как дерево вырастает из семечка, простирает свои ветви и тянется ими ввысь, исполненное надежды, что оно сможет прикоснуться к небу, так и жизнь вырастает из крохотного семени, распространяя повсюду свои великие желания и бесчисленные амбиции, стремясь заполнить собой все небо и дотянуться до самого дальнего горизонта. Дерево - это жизнь, а на нем сидят две птички. Одна пробует плоды, наслаждается их сладостью; другая только смотрит - она никогда ничего не ест, никогда не вступает на путь действий, никогда не становится делателем. Птица, потворствующая своим желаниям, сидит на нижних ветвях дерева; наблюдающая птица расположилась на верхних ветвях.
        Конечным итогом потворства своим желаниям всегда будет страдание. Человек испытывает удовольствие, но оно всегда переплетено со страданиями, ведь каждое удовольствие несет в себе и свое собственное неповторимое страдание. Удовольствия длятся лишь мгновение, но при этом они оставляют по себе длинный след страданий. Чтобы испытать одно-единственное удовольствие, мы вынуждены пройти через множество страданий. А если проанализировать удовольствия чуть внимательнее, они окажутся лишь иллюзией. Если присмотреться пристальнее - весьма сомнительно, что мгновения наших удовольствий окажутся таковыми и в действительности. Оглянись на свою жизнь - сорок, пятьдесят, шестьдесят лет. Ты сможешь в своих шестидесяти годах отыскать хоть одно мгновение настоящего, подлинного счастья?
        Сократ говорил: «Жизнь, которую не обдумали, не стоило и проживать». Но вспомни свою жизнь, и ты удивишься: окажется, что в ней нет ничего, что бы выдержало пристальный анализ. Просто оглянись на прожитые годы: где те минуты, когда ты был по-настоящему счастлив? Да, поначалу ты сможешь вспомнить парочку дорогих для тебя мгновений - например, свою первую любовь. Ты очень смутно помнишь прошлое, и тебе придется хорошо потрудиться, чтобы стереть всю пыль со своих воспоминаний. Но если ты отважишься на это и вспомнишь те памятные мгновения, тебя вдруг поразит осознание того, что все они были лишь иллюзией счастья, но не самим счастьем. И чем глубже ты станешь погружаться в свои воспоминания, тем меньше в них будет оставаться так называемого счастья.
        Если человек не обманывает себя, он признает, что его жизнь пуста, так что ищущий всегда приходит к ощущению пустоты внутри себя.
        Только глупцы думают, что живут наполненной жизнью. Они идут по жизни, волоча за собой мешки, набитые камнями, и думают, что там алмазы. Стоит им снять мешки с плеч и заглянуть внутрь, как они увидят, насколько их жизнь пуста и бессодержательна. Пока человек не увидел этой пустоты, дверь в религию для него закрыта. Только когда человек наконец осознает, что вся эта погоня за удовольствиями тщетна, он обращается внутрь себя. Ни одного мига подлинного счастья мы не переживаем, и все же в попытках пережить этот миг мы проходим через столько невзгод.
        Преодолевая огромные трудности, человек строит дом своей мечты. И когда он наконец-то в нем поселяется, то задается вопросом: «А где же счастье?» Тогда он ставит перед собой другую цель, которая станет продолжением его поисков. Если у человека есть десять рупий, он приложит усилия, чтобы превратить их в десять тысяч. Когда он добивается своего, когда можно передохнуть и расслабиться, он понимает, что десять тысяч рупий не сделали его счастливым. Но и теперь он не позволяет своему разуму увидеть истинное положение дел. Это таит в себе такую опасность, что он тут же ставит перед собой новую задачу - десять тысяч превратить в десять миллионов. Так работает наш ум. Но даже когда эти десять миллионов будут у нас в кармане, это не сделает нас счастливыми; мы просто займемся превращением десяти миллионов в десять миллиардов! И вот что уж точно не входит в наши намерения, так это остановиться хоть на мгновение. Тогда мы могли бы оглянуться и оценить свои поступки, задуматься, поразмышлять, а доставляет ли нам хоть какую-то радость достижение всех этих целей.
        Если ты взглянешь на свои желания, вспомнишь усилия, которые затратил, дабы сделать их реальностью, тебе станет горько. Столько стараний, а толку от них - ноль. Нельзя сказать, что ты старался недостаточно: на самом деле старания были так велики, что ты ушел в них с головой! Но ты боишься думать об этом, боишься, что тебе придется столкнуться с фактом - твой труд был напрасен, ты ничего так и не добился. В тебе живет огромный страх неудачи.
        Есть такая история. На обочине дороги сидели двое нищих. Они завели разговор, и один из них все причитал и жаловался на свою тяжелую жизнь. Нищие жалуются по привычке, не важно, бедны они или богаты. Этот нищий сокрушался, что его профессия обречена на вымирание.
        - Дела идут совсем худо: никто не хочет подавать, большинство людей проходят мимо, будто я - невидимка. Я не могу привлечь внимание людей, а заметив меня, они вместо того, чтобы подать пару монет, очень щедро делятся советами. Мир катится в тартарары. Люди, похоже, разучились быть добрыми и щедрыми, они не умеют проявлять любовь и человечность. Все вокруг только о том и думают, как заработать денег, а нищему жалеют подать даже монету. Я сыт по горло! Перебираешься с места на место, а толку от этого никакого. Теперь даже переезды стали тяжким испытанием; в толпе тебя всегда затолкают, на каждой второй станции выбрасывают из поезда за то, что у тебя нет билета. И везде эта полиция - они ходят за мной по пятам, будто полицейские только для того и придуманы, чтобы следить за нищими. Жизнь стала просто невыносимой.
        Выслушав все это, второй нищий посмотрел на него и спросил:
        - Ну хорошо, почему же ты все это не бросишь?
        - Что? - воскликнул первый нищий с возмущением. - Признать, что я - неудачник?
        Если даже нищий не желает признать свое поражение, неужели на это способен ты? Причина в твоем эго, которое не хочет признавать свои неудачи, поэтому оно не готово посмотреть правде в глаза; сделать это - значит увидеть длинную череду поражений. Все без исключений было твоим поражением. Никакого счастья не было и в помине, только безбрежное море бед и страданий.
        Так живет первая птица, идущая на поводу у своих желаний и страстей. Таков ее образ жизни - под всем наносным в ней прячутся страдания огромной силы и глубокая печаль. И вот наступает миг, когда она поднимает голову и смотрит на другую птицу. Эти две птицы так похожи - они близнецы, появились на свет одновременно, каждая как две капли воды похожа на другую. Но вторая птица, свидетель, сидит спокойно и умиротворенно, испытывая блаженство. Никакие печали и невзгоды не оставили на ней ни единого следа. Она - это солнце блаженства, которое всегда восходит и никогда не садится за горизонт.
        В чем секрет ее блаженства? В том, что она - не делатель; она не гоняется за удовольствиями и наслаждением. Она просто сидит на своей высокой ветке и наблюдает за играми, происходящими внизу. А когда ты не сидишь на карусели, когда не стремишься удовлетворить свои желания, то, возможно, счастья тебе не видать, но точно так же ты не испытаешь и несчастий. Именно желание стать счастливым неизбежно сделает ткоим уделом несчастья. Когда, оставаясь свидетелем, ты говоришь счастью «прощай», тем самым ты прощаешься и со всеми своими невзгодами. Конечно же, всем нам хочется распрощаться с неприятностями, но только с ними; счастье мы хотим оставить себе, чтобы и дальше им наслаждаться. Так что люди хотели бы оставаться наблюдателями именно в минуты несчастий. '
        Ко мне приходит много несчастных людей. Они говорят, что наблюдают изо всех сил, стараются, как могут, но все без толку. Я говорю им, чтобы они перестали наблюдать за своими несчастьями и начали наблюдать, когда испытывают счастье. Наблюдать за своими невзгодами ты сможешь, только когда научишься наблюдать за собой в состоянии счастья. Все хотят освободиться от бед и несчастий. Но где же здесь религиозный аскетизм? Вот когда в твоей жизни случается какая-то радость, как раз и время просто понаблюдать за ней, оставаться в стороне от нее. И когда в твоей жизни ничего не происходит, все спокойно, ты тоже должен побыть в одиночестве и от всего отстраниться.
        Если ты практикуешь медитацию и однажды на тебя нисходит божественное умиротворение, ты должен немедленно отделить себя от него. Это будет нелегко. Люди обычно думают, что следует отделять себя от желаний и слабостей своего тела. Нет, увлечение медитацией - это такое же увлечение. Однажды ты растворишься в молитвенном состоянии, тебя окутает аромат, будто из ниоткуда распустился цветок лотоса или внезапно в темноте вспыхнул огонек лампы. Ты окунешься в блаженство. Сразу же, в ту же секунду отдели себя от него.
        Ты должен отстраниться не только от всех удовольствий, которые находишь в женщинах, вкусной еде, красивой одежде или, скажем, в крепком здоровье - но и от той радости, которую тебе дарит медитация. Там, где ты испытываешь радость и счастье, становись свидетелем, не погружайся в эти ощущения.
        Да, тогда ты создашь основу для изменения своей жизни. Внезапно ты обнаружишь, что несчастья больше не способны задеть тебя. Несчастья задевают только того, кто стремится к счастью. Отождествить себя со счастьем - значит позвать к себе несчастья. А вы все так сильно хотите удержать свое счастье, хотя всегда получается так, что в руке у вас оказывается несчастье. Ты никогда не задумывался, что, как только ты вцепишься в свое счастье, оно тут же превращается в несчастье. Ты никогда не принимал это в расчет. Ты так резво бежишь, так торопишься в погоне за все новым счастьем, что тебе некогда обдумать свое прошлое. Это для тебя просто потеря времени.
        Как только наступит мгновение, когда ты почувствуешь себя счастливым, когда где-то в глубине твоего существа зазвенят радостные колокольчики, немедленно призови свою осознанность. Это и есть настоящая медитация.
        Оставаться осознанным, купаясь в счастье, - вот что такое подлинная медитация. Но это нелегко. Ты гак долго боролся за то, чтобы обрести это счастье, а теперь, когда оно нисходит на тебя, тебе говорят, чтобы ты отделил себя от него. Это так редко случается! Поэтому, когда я прошу своих саннъясинов не отождествлять себя с тем, что дает им медитация, они смотрят на меня так, будто хотят сказать: «Что? Отпустить этот экстаз, который дался мне с таким трудом?» Когда я смотрю им в глаза, то вижу, что на самом деле они хотят сказать: «Не так быстро. Позволь мне немного насладиться этим блаженством, позволь мне окунуться в него ненадолго. Это же именно то, за чем мы сюда пришли, то, чего мы искали. Мы хотим спросить у Тебя, как это можно продлить чуть дольше, как можно это счастье длиной в мгновение сделать вечным. А Ты просишь нас отпустить его».
        Но ведь я потому и прошу вас отделить себя от своего блаженства, чтобы вы могли сделать его вечным. Если ты не можешь отстраниться от него, тогда все, что ты обрел, тоже исчезнет и завтра ты снова почувствуешь себя опустошенным и несчастным. Именно это и случается с теми, кто практикует медитацию. Они испытывают какую-то радость, а на следующий день им уже плохо оттого, что они не могут повторить это состояние. Тогда они спрашивают: «Когда же вернется счастье? Как можно снова открыть эту дверь? Есть ли какой-то способ сделать так, чтобы дверь всегда оставалась открытой и никогда больше не закрывалась?» Нет, это путь, ведущий к страданиям. Тот, кто стремится удержать свое счастье, падает в пучину несчастий; тот, кто жаждет повторения радости, утратит и ту, которая у него была.
        Иисус сказал: «У тех, кто имеет это, отнято будет, а не имеющим это, дадут им». Запомни эту фразу, она верна и по отношению к счастью. Любое счастье обязательно испарится. Так что не цепляйся за него: пусть радости уходят, отпускай свое счастье, делай это легко, тогда никто не сможет отнять его у тебя. Если ты поступишь именно так, счастье снова и снова будет приходить к тебе. Если ты станешь отпускать его каждый раз, когда оно приходит, оно будет твоим еще сотни и тысячи раз. И вот наступит минута, когда ты поймешь, что счастье - это искусство отпускания, а несчастье - это искусство цепляться и удерживать. Чем больше ты держишься за что-то, тем несчастнее себя чувствуешь.
        Несчастье тех, кто попал в ад, состоит в том, что они зацепились за слишком большое количество разных счастий. Счастье тех, кто оказался в раю, - в том, что они отпустили все свое счастье на волю.
        Если ты понял это, то увидишь, что счастье - это свобода, а несчастье - зависимость. Вот почему высшее блаженство называется мокша - окончательное освобождение. Мокша - это состояние абсолютной свободы, когда отпущено все.
        Птица, сидящая на верхней ветке дерева жизни, сидит и внутри тебя. Она сидит на твоем дереве. Иногда, когда ты становишься наблюдателем, когда твое сознание смещается от нижней птицы и становится единым с той, что на верхней ветке, ты ловишь проблеск. Ты замечаешь голубое небо. Все облака исчезли. Ты можешь узнать это или нет; ты можешь понять, что увидел, а можешь и не догадаться, но редко встретишь человека, который никогда не переживал ни секунды осознания. Когда ты переживал это мгновение, на тебя нисходило блаженство, твое лицо обдувал прохладный ветерок и все вокруг становилось живым.
        Двадцать четыре часа в сутки мы ощущаем себя делателями. С утра до ночи мы отождествляем себя с нижней птицей и от этого страдаем и мучаемся. Теперь настало время поднять взгляд и посмотреть на птицу, сидящую на верхней ветке. Целую вечность она сидит на твоем дереве, дожидаясь, когда же ты отпустишь свои печали. Но ты не смотришь наверх, ты просто продолжаешь страдать. Создается впечатление, что на самом деле от своего несчастья ты получаешь удовольствие. Действительно, похоже на то, что в таком несчастливом состоянии есть для тебя своя особая радость. Ты сделал определенные вложения в свои страдания. Так что ты и дальше будешь рассказывать, как велико твое желание избавиться от страданий, но истина в том, что ты цепляешься за них. Даже когда ты приходишь к людям, в чьем присутствии легко можешь отпустить свои страдания, ты не приходишь к ним целиком. Возможно, ты оставил свой дом, но лишь часть тебя пришла, чтобы встретиться с этими людьми. Ты заинтересован в своих несчастьях.
        Знал я одну женщину, которая каждый раз при встрече со мной только и делала, что жаловалась на своего мужа. Она жаловалась на то, что он играет в азартные игры, что пьет, что ничего не делает дома, - в общем, на любой его поступок. Жалобы, бесконечные жалобы - вот все, что она знала. Ее муж был вместилищем всевозможных пороков, а она трудилась, как пчелка, содержала в порядке дом и ухаживала за супругом. И конечно же, она валилась с ног от усталости, поскольку вдобавок ко всему их дочь была прикована к постели и даже есть не могла самостоятельно. Эта женщина тянула на себе столь непосильный груз, что ее жизнь воистину была жизнью мученицы.
        Всякий раз, приходя ко мне, она выдавала один и тот же набор жалоб на своего мужа. Но, когда я заглянул в ее глаза, мне стало ясно, что такое положение дел доставляет ей какую-то особую радость. Было очевидно, что пьянство и азартные игры мужа приносили ее эго огромное удовлетворение; ведь по сравнению со своим никчемным мужем она выглядела как бриллиант, которому нет цены.
        Мы живем сравнениями. Если муж велик и значим, тогда его жена должна быть ничем не примечательной особой. Но в этом случае в роли суперзвезды выступала жена, а благодаря распутному образу жизни ее мужа весь городок восхищался ею и глубоко сочувствовал ее бедам. Конечно же, всем и каждому она рассказывала, как тяжело ей приходится и насколько она несчастна, но на самом деле она меньше всего хотела бы изменить свою жизнь и положение дел в семье. Ведь избавиться от всех этих проблем - значило бы лишиться славы и почитания, которыми она так упивалась. Парализованная дочь тоже была лишь орудием, при помощи которого мать могла поддерживать свой образ мученицы: «Вы только посмотрите, как я забочусь о ней, как выполняю любую ее прихоть, как облегчаю ее страдания».
        Люди любят страдать, так как это дает им возможность изображать из себя мучеников. Эта женщина на самом деле не жаловалась, он рекламировала свои добродетели. Спустя некоторое время ее бедная дочь умерла. С ее смертью половина забот женщины должна была исчезнуть. Она должна была почувствовать радость, ведь девочка освободилась от жизни, полной страданий, да и сама женщина теперь оказалась свободна от обязанностей по уходу за больной. А когда сбежал ее муж, это должно было положить конец всем ее бедам и горестям. Она часто мне говорила: «Если бы он умер или навсегда ушел, я была бы счастлива. Я не желаю его видеть».
        Но когда он на самом деле ушел, причем навсегда, она стала терзаться еще больше. Ее лицо побледнело, ее обычным состоянием стала глубокая печаль, словно она потеряла всякий интерес к жизни. А ведь так оно и было. Ее муж, игрок и пьяница, формировал основу ее жизни;
        разоблачения его дурных наклонностей составляли смысл и цель ее существования, в них были все ее надежды на будущее. Теперь, когда он ушел, с ним ушло все, что поддерживало ее, что давало ей силы. Она была низведена до положения обычной женщины. Теперь никто не поет ей дифирамбы, никто не восхваляет ее многострадальные добродетели. Когда я видел ее в последний раз, было видно, что она скоро умрет, поскольку отсутствовал механизм, который держал ее на плаву.
        А теперь задумайся: всякий раз, когда ты говоришь о своих несчастьях, за твоими словами прячется фигура мученика. Осознай, как ты получаешь радость от своего так называемого несчастья. Человек - такой искусный мастер украшений. Он украшает даже свои печали, своим мастерством превращая их в орнаменты. Но затем перед ним возникает новая трудность; как отбросить все украшения и узоры, которые он на себя нацепил. Если бы ты не украшал свои страдания, ты давным-давно смог бы выбросить их прочь; ты бы вышел из своей тюрьмы. Но благодаря своим собственным творениям ты принял тюрьму за свое жилище. Только ты сам держишь себя в оковах, но эти оковы ты принял за орнаменты.
        Вот почему наблюдающая птица ждет - и, наверное, смеется, - глядя, как ты там внизу страдаешь и рассказываешь всему свету о своих великих несчастьях. А ты ведь прекрасно знаешь, что эта птица, сидящая внутри тебя, смеется. Иногда ты ловишь проблеск. Это неизбежно, ведь она - твоя истинная природа. Как ты можешь напрочь забыть о ней? Время от времени ее образ должен возникать внутри тебя. Иногда ты должен чувствовать ее умиротворение и слышать ее гармонию. В минуту расслабления, когда ты совсем этого не ждешь, она заполнит тебя. Но ты избегаешь ее. ТЙ>1 так увлечен своим занятием - быть делателем, что избегаешь состояния свидетеля. Тебе доставляет удовольствие тащить груз своих страданий, оповещая всех и каждого о своем занятии. Твое несчастье еще не достигло пика. А когда это случится, ты наконец поднимешь голову и посмотришь вверх, и как только ты это сделаешь, твоему удивлению не будет предела: ты увидишь, что все страдания, которые ты переносил из жизни в жизнь, между всеми твоими бесчисленными рождениями и смертями, - не более чем ночной кошмар. Твоя истинная природа всегда была отделена от
этих страданий.
        Вот почему индуисты говорят, что ты - вечное блаженство, брахман, что ты никогда не совершал никаких грехов, никому не сделал никакого зла, и не можешь сделать, поскольку это занятие - создавать несчастья - противоречит твоей природе.
        Когда на Западе переводили Упанишады, эта теория была встречена непониманием. Там задавались вопросом, а можно ли такое вообще назвать религиозным текстом. На Западе знают только одну религию - христианство. А все христианское учение построено на понятиях вины и греха. Ты - грешник, и твоя главная задача - искупить свои грехи. Ты сбился с пути истинного: «Вернись на этот путь». Тебя изгнали из Царства Божьего, и твоя задача - умилостивить Господа, признав все свои грехи и искупив их, дабы ты мог туда вернуться.
        Искупление лежит в основе христианства, а эти Упанишады заявляют, что ты вообще никаких грехов не совершал, и не можешь этого сделать, даже если бы захотел, поскольку по самой природе вещей ты - не делатель. Ты можешь только погрезить о том, что согрешил или грешишь, но совершить грех ты не можешь. И не важно, как сильно ты этого желаешь, ты не можешь выйти из Царства Божьего, так как ничего другого, кроме этого царства, не существует. Тебя могут выгнать из этого сада, где мы сейчас сидим, но изгнать тебя из Божьего сада нельзя, потому что, куда бы тебя ни изгнали, везде будет Его сад. Райский сад христианства, наверное, был очень маленьким; а у индуистов райский сад огромный. Индуизму неизвестны места, которые не являлись бы частью этого сада, так что посылать тебя за пределы Божьего сада просто некуда. Даже если бы Бог пожелал изгнать тебя, куда бы он тебя послал? Есть только Он, потому, где бы ты ни был, ты всегда будешь с Ним. В этом месте Его столько же, сколько в любом другом. Его не может быть больше здесь и меньше там.
        Я хочу, чтобы ты понял это хоть немного. Всего остального может быть меньше или больше - количество может изменяться, - но к существованию это не относится. Если что-то есть, его не больше и не меньше, чем чего-либо другого. Вот стоит дерево, оно зеленое; другое дерево - желтое. Цвета у них отличаются. Вот эта птичка - маленькая, а какая-то другая - большая. Они отличаются размером. Один человек не очень умен, а у другого - развитый интеллект. Они отличаются этим. Но дерево есть, птица есть, человек есть, камень есть, и в их бытии количественная разница отсутствует.
        Бытие не знает ни большого, ни маленького; ни «больше», ни «меньше».
        С точки зрения бытия все вещи и явления равны.
        Камень существует точно так же, как и ты; ваши формы существования могут отличаться, но каждый из вас существует в той же мере, что и другой. Это существование, бытие, мы и называем брахман.
        Когда Упанишады впервые попали на Запад, западным людям было крайне сложно признать эти тексты религиозными. «Что же это за религия?» - подумали они. Они сочли Упанишады опасными. Если люди верят, что они никогда не грешили и не могут согрешить, как же они исповедуются? Как они будут искупать прегрешения? А без искупления - как<они попадут в Царство Божие? А если грешник считает самого себя брахманом, какая польза тогда от священника? Что священник будет проповедовать?
        Кого он сможет спасти? Как он сможет быть пастырем? Церковь исчезнет!
        Ты, наверное, удивишься, когда узнаешь, что индуизм - единственная религия, у которой нет священников, нет церковной организации, отсутствует духовенство. В индуистском храме не найдешь ничего похожего на священника или какую-то организацию. Это религия, в основе которой лежит личное, индивидуальное понимание, без всякой организационной структуры. Религиозными делами никто не управляет; религия функционирует через личное, внутреннее переживание. Индуистская религия подобна текущей реке. Христианство - как поезд, бегущий по рельсам, там все организовано и налажено. Индуизм - это анархия; а религия может быть только анархичной, поскольку религия не империя, это высшая свобода - а это возможно, лишь когда царит анархия.
        Утверждение о том, что ты никогда ничего не делал и никогда ничего не сделаешь, даже если захочешь, - очень анархично. Оно подразумевает, что твое существование - это высшая чистота. Ты не должен стремиться к чистоте, ведь ты никогда и не был нечистым; тебе просто нужно признать свою изначальную чистоту. Вот почему мы в Индии не ищем брахман. Все, что мы делаем, это пытаемся восстановить свою память о брахмане. Именно это имеют в виду мистики, когда говорят о смрити - вспоминании. Вот все, что нам нужно, - вспомнить. Кабир называет это словом сурати, которое является просто мягкой формой слова смрити. Представь, что сын императора отправился на улицу просить подаяния. И вдруг он осознает всю абсурдность своих действий. В ту же минуту он бросит это занятие. Благодаря одному этому событию, воспоминанию, в его сознании происходит переворот.
        Перемены в твоей жизни наступят, только когда ты насытишься своими несчастьями и потеряешь к ним всякий интерес. Но поскольку ты все еще в них заинтересован, кто я такой, чтобы отнимать их у тебя? Пока ты нуждаешься в своем несчастье, держи его при себе. Спешка ничего не даст; плод упадет, лишь когда созреет, а срывать его незрелым - глупо.
        Так что, если ты все еще заинтересован в своих несчастьях, погружайся в них, пусть это и будет твоя судьба. Не торопись, не останавливайся посередине пути только потохму, что тебе о чем-то таком рассказали другие; иначе тебе придется начать все сначала и пройти свой путь в будущем. Его нельзя обойти стороной. В этом мире никакой рост не может быть заимствованным. Следовательно, если ты обнаружишь, что все еще заинтересован в своих страданиях, прими это как данность и позволь страданиям достичь пика, чтобы ты мог покончить с ними. Если ты должен выпить яд, значит, пей его до дна, проглоти его весь, без остатка, чтобы, когда ты окунешься в него, ты смог бы снова всплыть на поверхность.
        Твоя трудность в том, что ты и не приближаешься к нектару, и не пьешь свой яд до конца; поэтому ты застрял где-то посередине. Ты хочешь пить яд, он действительно манит тебя, но ты не желаешь терпеть те страдания, которые он тебе доставит. Потому ты по-прежнему пытаешься достичь невозможного - выпить яд и чувствовать себя, словно ты напился нектара. Такого не будет, потому что это противоречит природе вещей. Выпивая нектар, ты испытываешь блаженство; напившись яду, ты будешь страдать. Если ты предпочитаешь яд, тогда пей его, пока не напьешься; пей, пока твои страдания не достигнут предела, а твоя боль не закалит тебя; твои муки сделают тебя зрелым, твои страдания приготовят тебя к самому главному прыжку. Настанет день, когда ты посмотришь вверх и увидишь, что там, на ветвях, сидит вторая птица.
        И запомни: истории об этой птице, которые ты услышал от других, не принесут тебе никакой пользы - ты должен увидеть ее сам. Не имеет значения, сколько раз ты читал о ней в Упанишадах. Это все равно что смотреть на картину с изображением Гималаев. Ты увидишь на ней огромные, укрытые снегом, сияющие на солнце вершины, но ощутить их прохладную безмятежность ты не сможешь. Все эти линии и краски на холсте - разве могут они сравниться с тем, что человек познает и ощущает, попадая в Гималаи? Ты можешь прижать эту картину к груди и представить себе, что уже очутился в Гималаях, уже отыскал это царство мира и счастья. Но если ты так и поступишь, твой путь закончится, даже не начавшись; ты даже не двинешься с места.
        Слышал я такую историю. Жил-был один осел, который, к несчастью, стал образованным. У ослов обычно хорошая память, а этот воспитывался в Каши, центре наук и знаний, где полно ученых мужей. Случилось так, что, находясь в атмосфере учености, этот осел и сам скоро стал очень ученым. Он мог наизусть цитировать священные тексты.
        Ты замечал, что память служит заменителем ума? Высоколобые интеллектуалы склонны к забывчивости, тогда как люди, не наделенные большим умом, не способные к истинному пониманию, в разных жизненных ситуациях часто используют память.
        У этого осла была великолепная память: он запоминал наизусть все, что прочитывал. А свои знания он совершенствовал, устроившись у ног ученых мужей и слушая их беседы. И вот однажды он узнал, что такое марихуана, или индийская конопля, которая в Каши очень распространена. То колоссальное воздействие и состояние блаженства, в которое впадали употреблявшие эту траву, очень притягивали осла. Эти ошеломляющие беседы! Эти видения брахмана! Ему стало совершенно ясно, что
        конопля - это врата, открывающие путь к брахману; ученые мужи испытывали именно то, что в священных книгах описывается как великое блаженство брахмана. Он решил, что должен отправиться на поиски конопли.
        Прошло несколько дней, и, проходя мимо старой книжной лавки, он заметил стоящие на полке тома энциклопедии «Британника». Он полистал ее страницы и нашел там картинку с изображением растения, которое разыскивал. Он запомнил эту картинку в мельчайших подробностях. Теперь он знал все, что нужно, и не сомневался, что блаженство, которое сулит конопля, уже у него в кармане. Ведь он видел, как ведут себя обкурившиеся конопли, он смотрел в их стеклянные глаза; он знал даже то, какие разговоры положено вести в этом состоянии. В сущности, он уже был знаком с коноплей, насколько это возможно при помощи слов. А теперь он узнал и то, как она выглядит. Осталось только найти эту траву. И он без промедления отправился на ее поиски.
        На берегу Ганга он нашел растение, которое выглядело в точности как на картинке из энциклопедии «Британника». Но как убедиться, что это та же самая трава? Осел решил спросить у самой травы. Да, именно так и следовало поступить. На самом деле это была никакая не конопля, а совершенно обычный сорняк. Садовники, натыкаясь на него, просто вырывают его с корнем и выбрасывают. Осел обратился к траве:
«Уважаемая трава, - произнес он, - вы то самое растение, которое я разыскиваю? Вы конопля? То самое, о котором упоминают священные криги? Я видел ваше изображение в
«Британнике», и, если мне не изменяет память, вы именно то растение, которое я ищу».
        Эта трава была обыкновенным сорняком, еще никто не уделял ей столько внимания, никто не относился к ней с таким почтением и не возносил столь высоко. Правда, ее почитатель был всего лишь ослом, но любая похвала, даже звучащая из уст осла, тешит твое эго. Ему нет дела до того, кто тебя хвалит; иначе лесть исчезла бы с лица земли. Трава на мгновение съежилась, растягивая ускользающее мгновение славы и сознавая, что к той знаменитой конопле никакого отношения она не имеет. Но вдруг, понимая, что ей выпала редкая удача, что это возможность, которая никогда больше не представится, она ответила: «Да, так оно и есть. Я именно та, которую вы ищете!»
        Осел тут же выполнил все ритуалы, которым обучился у специалистов по конопле, после чего проглотил траву. Но где же транс? Осел ждал, но ни малейших признаков расширения сознания он так и не почувствовал. Он подумал, что, наверное, еще не все узнал о конопле, но решил, что попробует вести себя как опытный курильщик. Он стал ходить пошатываясь и трясти ногами, начал хихикать и выкрикивать какие-то бессмысленные фразы. Но внутри его грызли сомнения. «Я все делаю правильно, - думал он, - но все это какое-то искусственное, поверхностное. Может, в
«Британнику» закралась какая-то ошибка». Затем он подумал так: «Наверное, курильщики конопли ведут себя так же неестественно, как и я». И наконец после долгой паузы он решил: «Видно, трава меня обманула». Он изо всех сил пытался убедить самого себя, что все идет хорошо, но в глубине души знал, что все это притворство и ничего у него не вышло.
        Ты можешь проглотить содержимое всех священных книг и забить свою голову знаниями о брахмане.
        Ты можешь послушать историю из Упанишад о птице-наблюдателе, можешь выучить наизусть все притчи, можешь даже попробовать изобразить из себя саннъясина, научиться его походке и манере речи, но твой внутренний голос, идущий из глубин твоего существа, будет по-прежнему настаивать, что все идет как-то не так. Если у тебя нет собственного опыта переживания своей личности, если ты не познал свою внутреннюю сущность, все остальное не имеет никакого смысла. Разобравшись в истории из Упанишад, ты все равно ничего не поймешь. Лишь когда перед тобой раскроется твоя собственная внутренняя история и ты сможешь разглядеть вторую птицу, сидящую на твоем дереве жизни, ты обретешь способность понимать Упанишады. Но никак не раньше.
        Можешь ли ты понять, насколько мне сложно? Я объяснял тебе эту историю, прекрасно сознавая, что ты ее не поймешь. Я отдаю себе отчет в том, что, если мои слова ты примешь за свое понимание, значит, я причинил тебе вред. И все же я объяснил эту историю, чтобы ты хотя бы знал, что существует и такая возможность. А теперь будет лучше, чтобы ты не принимал на веру, что где-то позади тебя сидит какой-то наблюдатель. Кто его знает, может, Упанишады ошибаются, в «Британнике» напечатали не ту картинку, а трава морочит тебе голову. Кто знает?
        Так что не торопись усваивать это понимание, поскольку тот, кто верует, очень быстро лишается знаний. Я стараюсь сформировать в тебе понимание того, что это - возможность; что, кем бы ты ни был, это еще не все твое существо, возможно и нечто большее; что, где бы ты ни находился, возможно и дальнейшее продвижение; что твой путь еще не окончен; что все, чего ты достиг, еще не последнее твое достижение, там, впереди, возможны и другие. Даже если тьд-тюлучил очень смутное представление обо всем этом - не беда; в сущности, представление, идея и должны быть лишь смутными. Я говорю с тобой, чтобы создать в тебе это представление. Как только оно пустит в тебе корни, перед тобой откроется две возможности. Одна состоит в том, чтобы повторять и запоминать саму идею; тогда ты можешь всего за несколько дней тренировок научиться впадать в умеренный транс и ходить пошатываясь. Пробовать на вкус что-то настоящее для этого не обязательно. Конечно же, твой экстаз будет искусственным, твои пошатывания будут слабыми и ты заблудишься.
        Второй путь состоит в том, что ты со всей очевидностью понимаешь: тебе может открыться нечто большее; что эта книга еще не завершена, что в ней нужно дописать еще несколько глав; что ты еще не исследовал весь свой дом - в нем еще остался неизученным фундамент, где могут лежать сокровища. Такова идея. Но не позволяй ей превратиться в твое знание, пусть она станет твоим жизненным поиском. Не принимай ее, чтобы потом держаться за нее мертвой хваткой; не нужно превращать ее в интеллектуальное упражнение, пусть она лучше поведет тебя к медитации и просветлению.
        Есть несколько моментов, которые помогут тебе посмотреть на птицу, сидящую на верхних ветвях дерева. Первое: ты и есть та первая птица, которая сидит на нижней ветке. Получше познакомься с ней. До конца пройди через все ее страдания; полностью проживи всю ее боль, зависть и ревность. Пусть уколы тех шипов, которые будут впиваться в тебя со всех сторон, пронзят тебя настолько глубоко, что эта боль сожмет твое сердце в тиски. И не пытайся забыть о ней, не придумывай для этого разные искусственные способы, чтобы одурманить себя. У тебя в запасе столько разных уловок!
        Ты говоришь, что причина твоих страданий - в карме из предыдущих жизней, но не в карме, накопленной за эту жизнь. Но почему ты так говоришь? Какое утешение ты в этом находишь? Первое утешение состоит в том, что с кармой предыдущих жизней теперь уже ничего не поделаешь. Все, что случилось, уже случилось, и человек должен из-за этого страдать. Но если я скажу, что причина твоих страданий - в поступках, совершенных тобой в этой жизни, то это уже более реальная задача и здесь уже что-то можно сделать. А если я скажу, что всему виной твое делание - то, что именно сейчас, в эту секунду ты являешься делателем, - твоя задача крайне усложнится. В теории кармы есть своя польза - она удерживает все эти вопросы на удобном расстоянии, все списывая на прошлое.
        Нет, страдаешь ты не из-за кармы, причина твоих страданий в том, что ты - делатель. Ты был им в предыдущих жизнях и за это страдаешь; ты являешься делателем в этой жизни и за это терпишь страдания. Но причина страданий не в том, что ты сделал, а в том, что ты отождествил себя со своими деяниями. А это ты можешь отпустить прямо сейчас.
        Поэтому медленно, постепенно учись быть чуть меньшим делателем.
        Вместо поисков второй птицы измени себя немного прямо здесь, на этом самом месте. Пусть в тебе будет все меньше делателя, уделяй больше внимания тому, чтобы пребывать в состоянии свидетеля. В любой ситуации перед тобой открыты два пути - стать делателем или стать свидетелем. Попытайся стать свидетелем.
        Вот мы сидим здесь. Я говорю, а ты слушаешь. Если ты будешь только слушать, ты становишься делателем; слушание и есть твое действие. Если ты превращаешься в наблюдателя, тогда, слушая мою речь, ты будешь осознавать еще и сам процесс слушания. А если наблюдатель есть во мне и такой же наблюдатель пробуждается в тебе, тогда там, где было только двое, появляется четыре человека: один говорящий, другой - наблюдающий за его речью, один слушатель, другой - наблюдающий за его слушанием. Получается, что ты слушаешь и одновременно наблюдаешь за своим слушанием. Ты можешь стать наблюдателем сию же секунду, для этого ничего специально не нужно делать. Ты слышишь, как я говорю. Слушание происходит в твоем теле и уме. А теперь понаблюдай за тем, как оно происходит. Встань позади слушания и наблюдай за ним. Уловив только проблеск этого состояния, ты почувствуешь, что в тот же миг исчезает твое несчастье, что испаряется тревожность, спадает напряжение.
        Так что всякий раз, когда ты встаешь перед выбором - быть делателем или наблюдателем, выбирай наблюдателя. Делатель, сидящий в тебе, - это часть длинной, старой череды условностей и ограничений; стоит тебе дать малейшую слабину, и делатель заполоняет тебя всего. Но беспокоиться незачем: не имеет значения, как глубоко укоренились в тебе условности делателя, поскольку все они фальшивы и призрачны. А фальшивка не имеет ни веса, ни ценности, будь она сколь угодно огромной.
        Ты, наверное, забыл, но наблюдение - это твоя истинная природа.
        По этой причине достичь состояния наблюдателя не так уж и сложно - его можно снова пробудить в себе. Каждый раз, когда ты что-то делаешь - обедаешь, идешь вдоль дороги, принимаешь душ - основное внимание уделяй наблюдению, а не самому действию. Купаясь в душе, смотри, как твое тело моется, за обедом смотри, как оно ест, и вскоре ты обнаружишь, что наблюдающая птица внутри тебя стала расправлять крылья. Почувствовав, как взъерошились ее перья, ты все больше будешь осознавать ее присутствие на дереве. По мере того как ощущение ее присутствия будет в тебе усиливаться, присутствие нижней птицы будет постепенно уменьшаться.
        Позволь мне сказать о том, чего в той истории нет: в один прекрасный день, когда твое ощущение присутствия станет тотальным, нижняя птица, делатель, исчезнет навсегда и ты обнаружишь, что на дереве осталась одна птица. Для человека несведущего здесь тоже только одна птица - делатель; разглядеть вторую он не может. И для человека пробужденного птица только одна - наблюдатель; второй он не видит. Упанишады говорят о двух птицах для того, чтобы охватить понимание и несведущего, и пробужденного. Но в реальности нет никаких двух птиц; для несведущего есть одна - делатель; и для человека знания есть одна - наблюдатель. Причина, по которой в Упанишадах упоминаются две птицы, в том, что там пробужденный обращается к несведущему. Человек знания описывает и свой опыт, и опыт человека несведущего. Пока опыт несведущего не будет взят в расчет, он не станет на свой путь.
        Настанет момент, когда ты тоже увидишь, что есть только одна птица. В тот день, когда останется только одна птица, ты достигнешь состояния аЬвайты - не-дуальности. Имя той единственной птицы - адвайта.

        Ошо,
        если интеллект воздвигает такие высокие барьеры на пути к самореализации, то какой смысл в том, чтобы развивать его и заниматься его совершенствованием? Может, детей лучше сразу учить медитации, а не заниматься их интеллектуальным развитием, тем самым уничтожая их невинность?

        Стоит поговорить на эту тему, она важна. Естественным образом возникает вопрос: если ум - столь мощная преграда, зачем его тренировать? Почему бы вместо того, чтобы посылать детей на учебу в университеты, не обучить их медитации, пока они еще невинны и простодушны? Почему бы вместо развития у них логики и мыслительных способностей, вместо обучения не погрузить их, со всей присущей им невинностью и простотой, в медитацию? Если ум - это препятствие, зачем помогать его укреплению? Почему бы не избавиться от него, даже не приступая к его развитию?
        Если бы ум был только препятствием, это было бы замечательно. Но препятствие может стать и трамплином. Ты идешь по дороге и видишь впереди огромный камень, лежащий прямо посередине. Перед тобой возникло препятствие, и ты можешь повернуть обратно, решив, что этот путь больше никуда не ведет. Но если ты заберешься на эту скалу, перед тобой откроется новая дорога, причем на совершенно ином, более высоком уровне. Открывается новое измерение. Неумный человек повернет обратно, сочтя камень непреодолимым препятствием. Человек мыслящий использует камень в качестве лестницы. Способность к осмыслению, мудрость и то, что мы называем интеллектом, - совершенно разные вещи.
        Если не развивать у детей интеллект, они так и останутся на уровне животных. Они не станут мудрыми, вовсе нет. Они не уподобятся Будде, Махавире, Кришне или Христу, а будут похожи на диких животных. Конечно, ни с какими препятствиями они не столкнутся, но и навыков по их преодолению у них не появится. Ни камень сам по себе не является препятствием, ни лестница не служит подмогой.
        Следовательно, необходимо, чтобы интеллект каждого ребенка получил должное развитие. И чем активнее это развитие, чем оно выше, чем мощнее, больше и тверже камень интеллекта, тем лучше, ведь тогда с его помощью можно будет подняться на еще большую высоту. Того, кто разбивается об этот камень, называют ученым мужем. Тот, кто стоит на самом его верху, называется мудрецом. А тот, кто из страха даже не подходит к камню, это человек несведущий, невежда.
        У невежды ум находится в зачаточном состоянии; ум ученого мужа хорошо развит, но он так и не смог выйти за его пределы; мудрец не только обладает большим умом, ему удалось оказаться вне его рамок.
        Не избегай интеллектуального развития, это ничего не даст; нужно пройти через этот этап и пойти дальше. Что бы ни выпало на твою долю, этот опыт сделает тебя более сильным и просвещенным.
        Будда и Кришна - люди редкого ума. Мухаммад, несмотря на свою неграмотность, был очень умен. Ты только представь: такой необразованный человек, как Мухаммад, дал миру Коран, книгу, которая взволновала и привлекла почти треть всего населения Земли. Изречения Корана по сей день являются основой мировоззрения мусульман. Может, этот человек, Мухаммад, так и не обучился грамоте, но острота его ума была непревзойденной. Созданные им законы все еще работают, вдохновляют и волнуют миллионы людей. А такой системы, которую он предложил в Коране, не найдешь ни в Библии, ни в Упанишадах, ни в Гите. В этом смысле Коран - многоплановая книга. В ней есть не только религиозные постулаты, но и законы общественного устройства; в ней изложена не только наука об обществе, но и основы политики.
        Мухаммад пытался полностью структурировать жизнь во всех ее проявлениях. Он уместил в Коран все - от мелких подробностей обыденной жизни до безбрежного брахмана, высшей реальности. Вот почему исламу вполне достаточно одной священной книги, Корана. И потому же мусульмане говорят, что нет Бога, кроме Аллаха, и есть единственный пророк этого единого Бога. Одного пророка достаточно. Наверное, этот человек, Мухаммад, был очень умен, никто не станет оспаривать его ум. Он был необразован, но образованность не имеет никакого отношения к наличию или отсутствию ума. Образованный человек может оказаться неумным. Какое отношение образование имеет к уму? Ум, способность к пониманию - это способность извлекать суть из опыта жизни.
        Так что интеллект ребенка развивать необходимо; нужно оттачивать его ум, чтобы он стал острым, как лезвие меча. А потом он или зарежет себя этим мечом, совершит самоубийство, или спасет чью-то жизнь. Все зависит от его способности применить этот ум.
        Логика, интеллект - это лишь средство. Мы можем использовать его, чтобы лишить кого-то жизни, тогда это разрушительная сила. Мы можем применить его для создания новой жизни, тогда это сила созидательная. Но одно известно наверняка: если лишить детей интеллектуального развития, это не сделает их умными, способными к пониманию, осознанию. Они будут невинны, как животные, но не станут медитативными, как мудрецы.
        Известно много случаев, когда волк уносил ребенка в лес. Лет сорок назад в джунглях около Калькутты нашли двух таких девочек. Приблизительно десять лет назад еще одного ребенка, воспитанного волками, нашли в лесу около Лакнау. Ребенок был уже довольно взрослым; ему было лет четырнадцать. Он никогда и ничему не учился у людей, не ходил ни в какие школы, не был в человеческом обществе; волки украли его, когда он был совсем крохотным младенцем. Вся его жизнь прошла среди волков. Он не умел даже стоять на двух ногах, потому что этому детей тоже учат взрослые. Не думай, что ты сам по себе стал прямоходящим; тебя этому научили.
        Человеческое тело устроено так, чтобы передвигаться, используя все четыре конечности. Ни один ребенок вскоре после рождения не ходит на двух ногах, он ползает на четвереньках; прямохождение - обретенный навык. Если поговорить с психологами, они говорят странные вещи. Например, что тело человека никогда не будет таким же здоровым, как у животных. Причина в том, что оно устроено так, чтобы ходить на четырех ногах. А человек нарушил изначальный замысел; он ходит, используя только две, поэтому его организм разбалансирован.
        Представь себе машину, которая не предназначена для езды в горах. Нарушаются законы гравитации, ведь, если ты ходишь по земле на всех четырех, ты сбалансирован, твой вес равномерно распределен и твое тело располагается параллельно гравитационному полю. По всей длине позвоночника на тебя воздействует равная сила гравитации, и все нормально. Но когда ты становишься на две ноги, все нарушается. Кровь должна течь в противоположном от земли направлении, вверх; легкие вынуждены нести ненужную дополнительную нагрузку. Происходит постоянная борьба с гравитацией, земля тянет вниз. Так что ничего удивительного нет в том, что люди умирают от сердечной недостаточности. Ни одно животное этой болезнью не страдает. Сердечный приступ не может случиться с животным и неизбежен для человека. Если же этого не происходит, то это чудо; ведь по большому счету он должен настичь каждого, поскольку сердце постоянно перекачивает кровь в противоположном от земли направлении, это просто необходимо. Но все это не было задумано природой.
        Итак, этот мальчик не мог передвигаться на двух ногах, он привык бегать на четырех. И бегал он не как люди, а как волки. Кроме того, он ел сырое мясо, в точности как это делают волки. Он был очень силен, даже восемь огромных мужчин с трудом могли удержать и связать его. Он был почти как волк. Он кусался, мог отхватить кусок чьей-то плоти. Просто свирепый хищник! Он не стал медитативным святым, все, что из него получилось, - это дикое животное. Такие же случаи происходили и на Западе: там находили детей, живших среди животных в лесу. Эти дети вели себя как животные.
        Того мальчика попытались чему-то обучить. Целых шесть месяцев его лечили разными электропроцедурами и делали массаж", но его едва удалось приучить стоять на двух ногах. Малейший повод - и он снова опускал-с я на четвереньки, так как стоять на двух ногах ужасно неудобно. Ты даже не представляешь, как здорово стоять на четвереньках, поэтому ты стоишь на своих двоих и страдаешь.
        Мальчику дали имя. Ученым надоело его учить. Единственное, что он смог усвоить и выговорить, было слово Рама. Он просто называл свое имя. Через полтора года он умер. Ученые, занимавшиеся его обучением, утверждали, что причиной его смерти стали проводившиеся с ним занятия, ведь он был просто детенышем дикого животного.
        Кроме прочего, это показывает, сколько всего в жизни детей мы губим, когда посылаем их в школу. Мы убиваем их веселость, мы убиваем их дикость. Вот в чем проблема школ. Мы доверяем одному учителю класс из тридцати детей, из тридцати диких зверенышей. Мы вверяем ему миссию сделать их цивилизованными. Вот почему нет на свете более скучной профессии, чем профессия учителя. Нет людей несчастнее, чем учителя; у них на самом деле очень трудная работа. Но этим детям нужно дать образование, иначе они не смогут стать людьми. Да, они останутся невинными, но это невинность невежества. Невинность человека тоже заключена в неведении, но когда он становится невинным,уже познав, тогда в нем расцветают все цветы жизни.
        Развитие ума - это необходимость; после чего нужно выйти за его пределы. Как можно утратить то, чем ты даже не обладаешь?
        Вот почему я всегда говорю, что, если ты хочешь познать бедность Будды и Махавиры, ты должен скопить все богатства, которые были у Будды и Махавиры. Ты не можешь познать той бедности, которую познал Будда; радость этой бедности можно ощутить, лишь оставив свой дворец.
        Если ты хочешь пережить состояние сознания, которое было у Кришны, ты должен стремиться к такому же уму, как у него. Ибо радость тебе принесет отказ от того, что у тебя есть. Как ты можешь пережить умиротворение, подобное тому, которое испытает Эйнштейн, отпустив свой ум? Это умиротворение не сравнимо ни с чем, ведь это будет покой после бури. Твоя буря еще не началась. Вкус, который ощущает человек, отказавшись от ума после активной интеллектуальной деятельности, подобен ощущению полного здоровья, приходящему с выздоровлением после болезни. Отказ - это великое блаженство в том смысле, что предшествующие ему страсти и желания были великим страданием.
        Пройди через страдания ума, чтобы ты мог достичь блаженства мудрости. Пройди через боль и муку этого мира, чтобы просветление, высший восторг, пробуждение для Божественного могло стать твоим.
        Ты должен будешь пройти через противоположности - это путь.
        На сегодня достаточно.

        Глава 10
        МЫШЛЕНИЕ И МЕДИТАЦИЯ

        Ошо,
        Ты говоришь, что развивать интеллект детей необходимо, но не следует ли одновременно обучать их медитации? Многие ищущие - люди семейные. Как им следует обращаться со своими детьми? Чему уделять основное внимание? Пожалуйста, пролей немного света на эти вопросы.

        Чем больше равновесия, тем выше возможность счастья; чем равновесия меньше, тем надежнее вымощен путь к несчастьям. Если заглянуть глубже, отсутствие равновесия, дисбаланс - это несчастье; равновесие, баланс - счастье. Равновесие - это величайшее искусство; поэтому здесь, в Индии, мы называем его санъяма. Санъя-ма означает «находиться в покое, точно посередине между двумя противоположностями, найти середину между двумя крайностями». Ум привык бросаться в крайности; он всегда стремится переместиться от одного края к другому и никогда не останавливается посередине.
        Если ты жесток и агрессивен, твой ум доведет тебя до крайней степени жестокости, а когда ты пресытишься ею, он потянет тебя в противоположном направлении. Одна крайность жестокости - это уничтожение других, вторая крайность - это когда ты начинаешь уничтожать самого себя. Поначалу ты убивал других, теперь ты станешь убивать себя, - но посередине ты не остановишься. Будда говорил, что, когда бхоги, гедонист, пресыщается удовлетворением своих желаний, он становится йогом, аскетом. Раньше он был помешан на чувственных удовольствиях, теперь он с той же страстью будет истязать себя. Раньше ему нравилось, когда его путь устилали цветы, теперь он своими же руками будет рассыпать перед собой шипы. Раньше он любил наслаждаться вкусом хорошей еды, а теперь все, что он съедает, должно быть совершенно безвкусным. Если до сих пор ему нравилось владеть и обладать, то теперь у него нет даже одежды, чтобы прикрыть свое тело.
        Ум скачет от одной крайности к другой, как маятник часов, - он никогда не останавливается посередине. Если маятник замрет в средней точке, часы остановятся; они работают, пока маятник качается. Увидев, как маятник качнулся влево, ты думаешь, что он просто отклонился в левую сторону, но те, кто способен видеть глубже, знают, что в самом этом действии - отклонении влево - заключен импульс для движения вправо. И чем дальше влево качнулся маятник, тем дальше он сможет отклониться вправо. Точно так же, улетая вправо, он уже готовится к своему следующему перемещению влево.
        В этом явлении есть нечто важное, и нам следует в нем разобраться. Погружаясь в любовь, ты накапливаешь импульс для перехода к чувству ненависти; бросаясь удовлетворять свои желания, ты собираешь энергию для перехода к аскетизму. Когда ты ведешь себя нечестно, в тебе копится энергия, чтобы стать честным. Делая пожертвования, ты готовишься использовать и эксплуатировать. Заглянув поглубже в свой ум, ты увидишь, что, поскольку он всегда находится в одной из противоположных точек, его естественное состояние - движение из одной крайности в другую.
        Пока ум будет раскачиваться, ты будешь несчастен; меняться могут только причины твоих несчастий. У гедониста свои страдания, у отрекшегося - свои. Гедонист не видит страданий того, кто отрекся; в его воображении всплывают только картины его великого блаженства. Отрекшийся видит, какие удовольствия доступны гедонисту. Ко мне приходят и саннъясины, и обычные люди. Человек мирской, обычный всегда смотрит на саннъясина с завистью, он думает, что тот живет в счастье. А я знаю санньясинов, которые приняли саннъясу сорок-пятьдесят лет назад и от всего отреклись. Ты даже не представляешь, насколько они несчастны. Они завидуют обычным людям, им кажется, что те живут в удовольствиях и радости.
        Один старый саннъясин спросил меня, не совершил ли он ошибку, став на этот путь. Ему уже за семьдесят, а саннъясу он принял пятьдесят лет назад. По его словам, ему не дает покоя мысль, что он ошибся, когда отрекся от мира, не познав его. «Похоже, что в том мире, который я оставил, счастье есть, - сказал он, - а в той жизни, что прожил я, никакого счастья мне найти не удалось. Я отправился на поиски истины и тем самым потерял связь с миром. Но я не отыскал даже ее следов».
        Трудно себе представить, насколько несчастлив этот санньясин. Отрекаясь, он питал надежду, а она так никогда и не осуществилась. Он поставил на кон все, что у него было, рассчитывая получить то, что до сих пор к нему так и не пришло. Теперь его жизнь на исходе; ему уже за семьдесят, и он живет с ощущением, что все упустил - и мир, и саннъясу.
        Эти чувства вполне естественны. Твой ум по самой своей сути таков, что, где бы ты ни был, тебе будут видеться несчастья. Обитатели лачуг думают, что счастье - это когда живешь во дворце; а те, у кого дворец есть, говорят, что, пока не ушли из него, счастья не добились. Будда и Махавира были княжескими сыновьями, и оба отреклись от своего роскошного образа жизни. Они, конечно же, познали простые радости жизни, которые недоступны обитателям лачуг.
        Противоположная крайность весьма привлекательна для нашего ума, а движение к ней означает, что ум продолжит свое существование, что его маятник будет раскачиваться и дальше.
        Я просмотрел предыдущие жизни многих людей, и мне открылось удивительное обстоятельство. Те, кто в предыдущей жизни были саннъясинами, в этой стали большими любителями удовольствий, а те, кто были гедонистами в предыдущей жизни, в этой стали саннъясинами. Это поразительный факт; по логике, все должно быть наоборот. Если в последней жизни ты был саннъясином, то в этой, как продолжение, должен стать еще более ревностным санньясином. Это простая логика, арифметика - но все происходит с точностью до наоборот. Когда я смотрю на прошлую жизнь какого-нибудь отъявленного любителя красивой жизни, оказывается, что он был отрекшимся; его ум достиг одной крайности, а теперь, в этой жизни, он впадает в другую.
        Естественно было бы, если б тот, кто в прошлой жизни был мужчиной, рождался бы мужчиной и в этой, а тот, кто был женщиной, снова был бы женщиной. Но это не так. Часто случается, что тот, кто в предыдущей жизни был мужчиной, в этой рождается женщиной, а женщина становится мужчиной. Если в прошлой жизни ты был женщиной, в твоей голове крутилась мысль, что хорошо живется только мужчинам, а удел женщины - страдания. Так ты сформировал желание в следующей жизни родиться мужчиной. А мужчины, хоть они в этом и не признаются, завидуют женщинам и хотели бы поменяться с ними местами.
        Женщины более прямолинейны и поэтому готовы признать свое желание родиться мужчиной, а мужчинам не так легко сознаться в желании быть женщиной, поскольку общество у нас мужское и над ними будут смеяться. Но в глубине души мужчины хотят быть женщинами. Они завидуют красоте женщины, пропорциям ее тела, завидуют ее способности быть счастливой. Женщины обычно более довольны жизнью, чем мужчины. Женщина может довольствоваться малым и быть при этом счастлива; мужчина останется неудовлетворенным, добившись многого. Запросы женщины невелики; свой маленький домик с садиком она может превратить в целое королевство. А у мужчины запросы просто грандиозные: даже завоевав империю размером с владения Александра Македонского, он все еще будет считать, что этого мало.
        Женщины реже сходят с ума, чем мужчины; женщины реже мужчин совершают самоубийство. У женщин крепче здоровье, мужчины более болезненны.
        Мужчина считает, что он сильнее женщины, но это не более чем его фантазия. Спроси у врачей, и они скажут, что женщины сильнее. Да, сила, которой обладают мужчины, больше бросается в глаза, но, в сущности, той силой, которая есть у женщин, они не обладают. Вот почему вдов гораздо больше, чем вдовцов: мужчины умирают раньше. Во всем мире женщины в среднем живут на четыре года дольше, чем мужчины. Если ты проживешь лет семьдесят, то прогноз продолжительности жизни для твоей жены - семьдесят четыре года. Женщины реже болеют, дольше сохраняют свое здоровье, они более устойчивы к болезням, чем мужчины.
        Ты просто подумай, мужчина смог бы вынести девятимесячную беременность? Да никогда! Это просто за пределами его физических возможностей. А женское тело может целых девять месяцев носить в себе бремя новой жизни; и даже по прошествии девяти месяцев беременность не заканчивается; ребенок лишь вышел из матки, и беременность теперь продолжается во внешнем мире. Так что мужчина завидует, в нем живет желание стать женщиной; поэтому часто бывает так, что в следующей жизни пол человека меняется. То же самое происходит в любой сфере нашей жизни.
        Ум может жить, лишь если он раскачивается туда-сюда. Если же он замирает, если достигается равновесие, он исчезает; а там, где исчезает ум, наступает просветление.
        Теперь давай вернемся к твоему вопросу.
        Конечно, детей нужно учить и математике, и логике, чтобы их ум обрел ясность и восприимчивость, чтобы их способности получили должное развитие. Их нельзя оставлять на уровне животных. В жизни животных есть свое очарование, но все же многого недостает. В их жизни есть невинность, ио это невинность ограниченности, а не святости. В ней есть своя простота, но она вынужденная, а не приобретенная. Животные просты, так как не могут стать хитроумными; святой прост, но не потому, что не может стать коварным или хитроумным. Просто он этого не делает. Это его собственный выбор. А только то, что подвластно твоему выбору, одушевляет твою жизнь. У животных есть душа, но не в том смысле, что душа человека, поскольку человек сам принимает решения.
        Если ты не способен быть вором, чего стоит твоя добропорядочность? Если ты не умеешь гневаться, какой смысл в твоем сострадании? Нет, ты можешь испытывать все эти противоположные чувства и состояния, но ты этого не делаешь, и это - твой собственный выбор, который очищает твою душу, заставляя ее сиять и светиться. Тебе нужна невинность святого, а не животного.
        Для того чтобы узнать обо всех ухищрениях, на которые способен человек, чтобы познакомиться с этим огромным, полным бед и тревог миром и приобрести собственный опыт жизни в нем, ребенок должен получить образование. Но если сделать только это, мы вырастим негармоничную личность. Такой человек будет обладать острым умом, но на сердце у него будет пусто; математика станет для него простой и ясной, но способность любить будет в зачаточном состоянии. Он научится уничтожать, но не научится созидать. Он будет способен побеждать, но не научится терпеть поражения.
        Человек, который знает только вкус побед, - еще не совсем человек, потому что в жизни есть стороны, доступные только неудачникам. Миром правят те, кто знает, как одерживать победы, но Божественного способны достичь лишь те, кто умеет также и проигрывать. Богатство может прийти в руки тем, кто стал победителем, но любовь - лишь для тех, кто побывал в неудачниках. В поражении заключена своя собственная победа. Но если математика с логикой учат только побеждать, медитация учит проигрывать. Логика и математика дают в наше распоряжение навыки, помогающие преумножить наш достаток, увеличить владения, расширить империю. Медитация - это искусство расширения границ королевства духа, искусство расширения сознания, чтобы оно вместило в себя всю Вселенную.
        Если у ребенка развивать только интеллект, он вырастет наполовину парализованным; в его жизни не будет полноты и целостности. Он всегда будет хромать на одну ногу, и его жизнь будет ущербной. Никто не признает этого факта, но лишь потому, что все вокруг тоже хромые. У детей есть игра под названием «гонки хромоножек», в ней ребенка одной ногой привязывают к ноге другого ребенка, и свободной у каждого из них оказывается только одна нога. Примерно так устроена и наша жизнь, так что мы бежим, опираясь лишь на одну ногу. И ничего удивительного нет в том, что мы спотыкаемся, падаем, теряем самообладание.
        Медитация - это вторая нога. Как только мы приступаем к развитию интеллекта ребенка, мы должны обучить его и медитации. Едва ребенок начинает разбираться в науках, он должен одновременно понять и что такое религия. По мере того как его голова становится все светлее, пусть и его сердце все больше наполняется светом. Не допускай, чтобы, взрослея, он только копил знания о чем-то, пусть одновременно он становится кем-то. Не допускай, чтобы росло только количество его вещей, пусть растет и он сам. Не допускай, чтобы расширялись только его внешние горизонты, пусть обретет глубину и его внутренний мир. Так деревья ветвями все выше тянутся в небо, корнями уходя глубоко в землю. Чем глубже в землю врастают корни, тем выше дерево поднимается к небу.
        Такой, какой ты есть, ты подобен дереву без корней: ты простер свои ветви ввысь и вширь, но пути внутрь, в глубь себя не знаешь, поэтому тебя всегда трясет от страха. Легкий порыв ветра - и ты уже боишься, потому что у тебя нет корней. Если бы твои корни уходили глубоко в землю, ты бы радостно встречал любые бури, наслаждаясь их неистовым ревом. Ты воспринимал бы их как праздник, где можно плясать и веселиться, ведь буря - это испытание, а только пройдя через множество испытаний, ты сможешь до конца познать самого себя. Ты бы сказал буре «спасибо» и попросил ее приходить почаще. Но ты не таков: подул легкий ветерок, и тебе становится страшно, будто настал твой смертный час. Вместо того чтобы возблагодарить существование за то, что тебе была ниспослана буря, ты вопишь и причитаешь: «На помощь! Спасите! Спрячьте меня от этой бури!» А весь твой страх оттого, что у тебя нет корней.
        Корни прорастают внутрь, и чем глубже в тебя они уходят, тем мощнее будет твое распространение вовне. Поэтому медитация в известном смысле является противоположностью интеллектуальному развитию, подобно тому как корни - это своего рода противоположность кроне дерева. Дерево тянется в вышину, корни уходят в глубину; направления, в которых они растут, противоположны друг другу. В этом смысле медитация противоположна интеллекту, но если посмотреть с другой стороны, именно корни поддерживают рост дерева ввысь и вширь. На самом деле они не противоречат друг другу; величие разума находится в прямой зависимости от медитации.
        Поэтому ум Эйнштейна не сравнится с умом Будды, так как Будда обладал не только внешними интеллектуальными способностями, в нем так же горел внутренний свет медитации. Этот внутренний свет освещает его ум. Будда не способен на неправильные деяния, которые мог бы совершить при других обстоятельствах, поскольку свет медитации направляет его ум, озаряя его путь. Потому ум не может сбиться с дороги, его лошади никогда не попадут в канаву, ведь изнутри за их упряжкой наблюдает кучер. Эта сознательная медитация является теперь внутренним мастером.
        Развивай интеллект ребенка и одновременно обучай его медитации; дай ему корни и позволь его ветвям протянуться высоко в небо. И помни, что очень важно соблюдать между ними баланс; ни одна из сторон не должна опережать в развитии другую. Ты по-настоящему исполнишь свой родительский долг, только если тебе удастся все это выполнить. Только тогда ты дашь своему ребенку жизнь в полном смысле этого слова. Иначе ты даешь ему только тело, но его душа не получает с твоей стороны никакой поддержки. Рождение тела - это совершенно заурядное событие. С этим делом без труда справляются и птицы, и животные. Здесь нет ничего особенного, никаких великих заслуг с твоей стороны.
        И вот что еще следует запомнить: зажигая свет в душе ребенка, ты зажигаешь его и для себя. Иначе и быть не может. Нельзя не уловить хоть лучик света, если ты помогаешь осветить дорогу для другого. Если ты любишь своего ребенка, направь его на путь интеллектуального развития, одари его корнями, научив медитировать, - и вдруг ты заметишь, что, формируя его, ты начинаешь меняться сам. Скульптор, высекая изваяние из камня, старается сделать его как можно лучше. В ходе работы не только статуя становится все краше, но и сам скульптор.
        Сотворив красоту, нельзя не стать прекрасным самому. Породив равновесие в другом человеке, нельзя не достичь равновесия самому. Если ты - настоящий отец, рождение сына полностью изменит твою жизнь, ведь если ты пытаешься вырастить его прекрасным, здоровым и спокойным человеком, как ты можешь не стать спокойным сам? В сущности, все те качества, которыми ты хочешь наделить сына, тебе вначале придется сформировать в себе. Супруги могут наслаждаться своими беззаботными играми, пока у нрх не появились дети. Но с рождением ребенка в их жизни появляется нечто новое, и теперь одними играми уже не обойдется. Отныне их жизнь заполнена обязанностями, и это очень приятные обязанности, ведь в них так много любви. Этот ребенок преобразит и мать, и отца.
        Если ты на самом деле любишь своего ребенка, ты изменишься. Если же ты его не любишь, то будешь и дальше кричать и возмущаться, что ребенка портят, что общество на него дурно влияет, что всё - хуже некуда. Но ребенок никогда не становится испорченным по вине общества, причина его испорченности - в тебе. Ты и есть общество. Ирония в том, что «общество», на которое ты жалуешься, - это всего лишь популяция детей. Отец остается таким же, каким он был до рождения ребенка; мать тоже остается прежней. Каким-то образом у вас родился ребенок, но любви к этому ребенку в вашем сердце не так уж много. Именно ваша любовь может изменить все общество!
        Пусть она насквозь пропитает твое существо, и, что бы ты ни сотворил, твое произведение будет творить и тебя. Творец не может быть свободным от своего творения.
        С рождением прекрасного стиха рождается и прекрасный поэт. А если это не так, тогда знай, что этот стих не был рожден - он был позаимствован или куплен на рынке. Так что всякий раз, когда ты сталкиваешься с поэтом, в котором не чувствуется благоухание его собственных стихов, можешь быть уверен - стихи не его.
        В Индии в старину поэта называли риши - мудрец. У нас так больше не говорят, поскольку сейчас все по-другому. Слова «риши» и «поэт» были синонимами. Странное дело: в наши дни поэты так сильно отличаются от риши). Поэты лишены мудрости, г. иши - поэзии. И те, и другие где-то заблудились.
        В старину считалось, что, когда человек становится поэтом, когда в нем рождается поэзия, ее рождение меняет его внутреннюю энергию, все его сознание - ибо как красота может родиться из уродства? Если это и вправду рождение... Но если ты позаимствовал чужой стих, добавил к нему пару рифм, внес еще несколько изменений, тогда это совсем другое дело. Тогда ты не поэт, ты рифмоплет, и, какими бы прекрасными ни были твои рифмы, они будут пусты. Эта красота как женский макияж - обман, создаваемый при помощи помады, пудры и так далее. Грим хорош для игры на сцене, в театре, но не в настоящей жизни. Пойдет дождь, и вся косметика потечет и смоется. Тогда женщина станет гораздо безобразнее, чем до того, как она раскрасила свое лицо, поскольку теперь в ее красоте образуются просветы, через которые будет проглядывать уродство.
        Истина заключается в том, что по-настоящему красивая женщина остережется пользоваться пудрой, так как пудра предназначена для того, чтобы скрыть уродство, а не добавить красоты. Даже красивая женщина, когда накрасится, становится безобразной, ведь фальшивое не может быть прекрасным. По-своему красивой бывает даже обычная женщина, домохозяйка, та, чье лицо никогда не освещал свет рампы. Конечно, если она не прячет себя под косметикой и не создает фальшивый образ самой себя. Тогда в ней есть своя красота - простоты, свежести... или хотя бы подлинности.
        Итак, в старину в Индии существовало представление о том, что, если в человеке рождается поэзия, если он стал поэтом, это само по себе превращает его в мудреца, поскольку источник красивого стиха - в красоте души. Если Ганг столь прекрасен, значит, Ганготри - исток Ганга - должен быть самым священным местом. На самом деле Ганготри почитается у нас даже больше, чем сам Ганг, так как, согласно нашим представлениям, место рождения такой реки должно быть еще значимее, чем сама река. Точно так же поэт должен быть больше, чем его поэзия. И если это так, тогда не имеет значения, сколько великих произведений он уже создал, он все же останется более великим, поскольку он - источник. Такой поэт и естъриши.
        Другой путь тоже будет правильным. Постигший мудрость неизбежно становится и поэтом. Вот почему на санскрите слова кави, поэт, ириили, мудрец, - синонимы. Такого нет ни в одном другом языке мира; только в санскрите слова «поэт» и
«мудрец» синонимы. И в этом есть глубокий смысл.
        Когда человек становится риши - а это означает, что он познал истину, красоту, обрел внутреннее достоинство, что огонь внутри него зажжен, он стал пробужденным, его цветы распустились, он реализовал свое предназначение, он достиг высшего пика, - когда такое происходит с человеком, кем бы он ни был, в глубинах его существа неизбежно рождается поэзия. Нет, его поэзия не обязательно будет в стихотворной форме, но любое его действие будет поэзией.
        Если ты посмотришь, как идет Будда, ты заметишь в его походке поэзию; если посмотришь, как он закрывает глаза, в этом тоже будет своя поэзия. В его манере говорить, в его безмолвии - везде будет поэзия. Вся его жизнь становится поэзией. Будде не обязательно сочинять стихи, писать песни, рисовать картины или создавать скульптуры - нет, само его существо отныне исполнено поэзии. Она во всем, что он делает. Вот он прошел по песку, и даже в отпечатках его следов ты заметишь поэзию - трудно отыскать картину более прекрасную, чем эти следы на песке. Да, поэт неизбежно превратится в мудреца, а мудрец станет поэтом.
        Если бы ты действительно любил своего ребенка, твоя любовь стремилась бы сделать ребенка Богом. А чего еще может пожелать любовь? На меньшее любовь не согласится, она просто не может этого сделать. Если все, что ты хотел для своего сына, - это сделать его врачом, значит, ты его еще не любил. Если твои желания сводятся к тому, чтобы сын стал крупным бизнесменом, значит, ты до сих пор не знаешь, что такое любовь. Я не говорю, что ты не должен помогать своему сыну стать врачом или торговцем, - ему придется стать или тем, или другим, ему нужно будет работать. Но это не должно быть самым большим желанием родителей по отношению к своему ребенку. Это желание половинчато, просто небольшая помощь в пути. Но там, где есть любовь, она не может удовлетвориться чем-то меньшим, чем Божественное. Ты пожелаешь, чтобы тот, кого ты любишь, стал подобен Богу - ив конечном счете стал самим Божественным.
        Любовь - это химическая реакция, в результате которой рождается Божественное. Любовь, которая довольствуется чем-то меньшим, - это не любовь. Наверное, это что-то другое - деловое соглашение, бизнес, стремление к богатству, другие интересы, но не любовь. Только когда есть любовь, появляется возможность рождения Божественного.
        Так что учи своего ребенка медитации одновременно с развитием его интеллекта, непременно соблюдай баланс между ними. Тогда ты обнаружишь, что, не ведая того, изменился сам. Свет в твоем ребенке еще не вспыхнул в полную силу, а ты сам уже засветился. Тебе вдруг откроется, что, воспитывая своего ребенка, ты создал себя самого.
        А если ребенок становится испорченным, это означает лишь одно - испорчен ты сам и твоя любовь к нему не так уж велика, ты не готов меняться ради него. И вот что очень интересно: отец продолжает делать то, что от своих детей требует не делать; мать по-прежнему поступает, как и раньше, при этом не хочет, чтобы те же поступки совершали ее дети. Но дети учатся не на ваших нотациях, они учатся у вас. У детей очень острое и ясное зрение; оно еще не замутнено, пыль жизни еще не засыпала их глаза. Они видят тебя насквозь и слышат все, что спрятано у тебя между словами; они не зацикливаются на словах. Им нет дела до того, что ты говоришь, они смотрят на тебя и учатся непосредственно на твоем примере. Они все схватывают на лету.
        Вот почему детям так сложно лгать: когда ты говоришь им неправду, тебя выдают не только слова. Ты обманываешь, а у тебя на лице написана вся фальшь твоих слов. Твои глаза говорят: «Неправда»; твои руки, прикасаясь к ребенку, твердят:
«Вранье». А ребенок очень близок жизни; взрослые этого, наверное, не осознают, но ребенок тут же понимает, что ты говоришь неправду, - ты показываешь это всем своим видом. Так что детей крайне сложно обмануть, пока они еще не очень испорчены.
        Мы прикладываем максимум усилий, чтобы испортить своих детей, ведь, пока они остаются неиспорченными, нас терзает неопределенность, мы их боимся. Как родители, мы учим детей, что обманывать нехорошо. Но они постоянно слышат, как обманываем мы. И какой же урок они извлекают? Только один: ты должен учить детей правдивости, сам оставаясь лгуном. Дети усваивают именно это. И своих детей они будут учить, что обманывать нехорошо, а сами будут лгать. Именно так воспитывали тебя родители, так же ты ведешь себя и со своими детьми.
        Дети видят, что родители читают им наставления о скромном и целомудренном образе жизни, а сами помешаны на сексе. Всё это дети видят. Они хорошо усваивают модели поведения, и своим детям они тоже будут рассказывать о необходимости воздержания от секса. Так продолжается череда лицемерия и притворства.
        Наше общество - это огромная паутина лицемерия, но мы его не замечаем, поскольку с рождения опутаны ею. Точно так же рыба не знает о существовании океана, потому что родилась в нем. Лицемерие въелось в нас настолько сильно, что если мы и вправду заметим его, то испугаемся и лишимся покоя. Но мы не следим за своими словами, не замечаем своих поступков, не думаем об их
        ПОГТТРТТГТКМСТУ
        Мы даем своим детям образование, где развивается интеллект, но мы не учим их медитации. Почему? Потому что мы можем оплатить услуги учителя, который займется их умственным развитием; мы можем нанять учителя, для нас это не составляет труда. Просто послать детей в школу, оплатить их учебу в университете. Там они найдут тех учителей, которые им нужны.
        Если внимательно присмотреться к желаниям большинства родителей, окажется, что они посылают детей в школу не для того, чтобы те получили образование, а чтобы избавить себя от забот и беспокойства, которое дети им доставляют. Но по выходным это беспокойство остается дома. Школы - это просто устройства, помогающие родителям прятаться от своих детей, а учителя - лишь наемные слути, призванные занимать детей разными школьными предметами, в которых девяносто девять процентов ерунды. Детей учат тому, что преподавать вообще незачем, и все, что они с этим сделают, - просто забудут. Никакой пользы для них в этих науках нет. Учитель - это своего рода надсмотрщик, стоящий с указкой в руке между родителями и детьми. Его задача - давать родителям передышку на пять-шесть часов в день.
        Что же это за любовь, если присутствие детей тебя раздражает? Это не любовь. Эти дети - случайны; с тобой произошла эта случайность, и теперь с этим нужно как-то управляться. А почему ты посылаешь их в школу? Не для того, чтобы очистить их души. Ты посылаешь их в школу, чтобы они обучились той системе лжи и лицемерия, которая существует в обществе. Ты посылаешь их в школу, чтобы они вернулись домой, изучив общественное устройство, пройдя полный курс хитрости и расчетливости; ты посылаешь их туда, чтобы, освоив все эти премудрости, они стали членамидзоциума. Ты готовишь их. Твои амбиции так и остались нереализованными. Ты хотел заработать миллионы, но потерпел неудачу; теперь ты готовишь своего сына, чтобы он сделал это вместо тебя. Если он плохо сдаст экзамены, ты сильно встревожишься. И причина не в сыне, не в его чувствах, просто он нанес удар по твоим амбициям: как этот мальчик собирается реализовывать твои планы, если он слабо учится в школе?
        Дети - это продолжение твоих амбиций, они - вместилища твоих нереализованных желаний; ты все еще хочешь достичь всего, к чему стремился, но теперь восседаешь на плечах своих детей. Так что, если сын принесет домой хороший заработок, ты будешь очень доволен и станешь им гордиться.
        Но если он придет с пустыми руками, никто ему не обрадуется.
        Есть одна замечательная притча, которую часто рассказывал Иисус. Тебе будет полезно разобраться в ней, поскольку Иисус придавал любви особое значение. Это притча о богатом отце, у которого было два сына. Старший во всем слушался отца, а младший рос непокорным и своенравным. Первый сын продолжал преумножать семейное добро, а второй его проматывал.
        В конце концов отец решил поделить свое состояние поровну между двумя сыновьями и отделить их. Старший сын остался дома, употребив свою долю для преумножения достатка семьи. Он стал покупать фермы и сады, работал на принадлежащих семье землях. Младший сын ушел из дому сразу же, как только получил свою долю. В скором времени до отца стали доходить слухи, будто сын его все деньги растратил на азартные игры, выпивку и бордели. Узнав об этом, отец передал сыну свое повеление, чтобы тот возвращался домой. Молодой повеса не мог поверить, что отец на самом деле хочет его возвращения.
        Но именно так и бывает с любовью - в нее трудно поверить.
        Когда в твоей жизни случится любовь, ты тоже не поверишь в нее. Ненависть, да - в нее ты поверить можешь; в обман и воровство тоже верят охотно. Но любовь кажется почти сверхъестественной - как ты можешь в нее поверить?
        Так и случилось с этим молодым человеком; ему было сложно поверить в любовь отца. Но он оказался в крайне бедственном положении, его одежда превратилась в лохмотья. Он понял, что стал простым нищим, и решил вернуться домой. Он подумал, что стоит вернуться, даже если в отцовском доме ему не дадут ничего, кроме места для ночлега. Все же лучше, чем побираться!
        Но когда отец услышал, что сын скоро вернется домой, он решил отпраздновать его возвращение и устроил большой пир, пригласив на него всю деревню. Старший сын возвращался с работы на ферме и по дороге встретил несколько односельчан. Они сказали: «Странно как-то получается. Ты, видно, родился под несчастливой звездой. Ты здесь живешь, стараешься услужить отцу, тяжко работаешь, чтобы поддержать достаток и авторитет семьи, но перед тобой никогда не расстилали красную дорожку, никогда твое возвращение домой не отмечали с музыкой и ни разу в твою честь не устраивали пиршеств. А вот приход твоего братца - бродяги, спустившего все свое состояние, - сейчас пышно празднуют. Иди и присоединись к толпе тех, кто собрался его встречать. Лампады зажжены, музыка играет, а твой отец, собрав сотню гостей, вышел с ними на край деревни и ожидает возвращения твоего брата».
        Старший сын очень огорчился. Он отправился домой в подавленном настроении и с обидой в
        сердце. Таким и нашел его отец, когда наконец-то появился в доме в сопровождении младшего сына. Отец спросил старшего, почему он так печален. Тот ответил: «Да, мне плохо. Я здесь живу, преданно служу тебе, работаю на твое благо, четырехкратно увеличил состояние, которое ты мне дал, но никто и никогда меня так не приветствовал.
        А теперь является этот бродяга, неудачник, и ты торжественно его встречаешь, закатываешь пир в его честь».
        Тогда отец произнес несколько фраз, которые стоит осознать. Он сказал: «Любовь не делает различий между тем, кто заслужил ее, и тем, кто не заслужил. Любовь уверена в тех, кто рядом, и пытается приблизить к себе тех, кто отдалился.
        Ты благополучен, и ты - уже со мной; здесь нечего праздновать. Весь день, в каждое его мгновение мое благословение с тобой. Но для того, кто странствовал по свету, нужен особый прием, лишь тогда он будет уверен, что его любят».
        Иисус рассказывал подобную историю о пастухе, который вечером возвращался домой со своим стадом. Вдруг он заметил, что одной овцы не хватает. Он оставляет тысячу овец без присмотра посреди темного леса и возвращается, чтобы разыскать заблудшую овцу. Тысяча овец его не заботят, он думает лишь об одной, заблудшей. И отыскав ее, он возвращается к стаду, а овцу несет на плече.
        Иисус говорил, что «любовь не ищет своего», то же самое говорю тебе и я. Любовь ничего не требует. Любовь к детям не будет стремиться что-то от них получить. Это как с поисками Божественного: любовь вознаграждается, когда обретаешь ребенка, а не какую-то выгоду при помощи ребенка. Самый большой вопрос не в том, что делает ребенок, но в том, кто он есть.
        Да, в школе ребенку можно дать образование, но кто откроет ему религию? У нас развелось много религиозных школ, но все они ненастоящие, ибо школ, где учили бы религии, быть не может. Это всего лишь магазины, где заправляют ученые мужи, и туда мы посылаем своих детей. А эти ученые мужи никакого отношения к религии не имеют; их жизнь ничем не отличается от той, что ведешь ты. Ты держишь обычную лавку, а ученый муж держит лавку, где торгуют религией. Вы оба лавочники! Мы посылаем к нему детей, чтобы они научились терпению. А он преподает, будто религия - это какая-нибудь география или история. Он дает урок и заставляет детей выучить его наизусть.
        Затем следует экзамен по религии. Дети сдают этот экзамен и возвращаются домой с аттестатами. Это просто надувательство. Экзамен по религии сдать нельзя. Сама жизнь - это сплошной экзамен. Никто не может получить красный диплом по религии; его выдает только смерть. Когда ты будешь умирать, сама смерть выдаст тебе аттестат, где будет указано, религиозен ты или нет. Если в минуту смерти ты испытываешь блаженство - ты прошел этот экзамен; если же в этот миг ты несчастлив - экзамен ты провалил.
        Жизнь - жизнь во всей своей полноте - это религиозное образование. Смерть - экзамен по окончании курса.
        Где тот ученый муж, который может дать тебе все это? Где те священные тексты, которые могут дать тебе все это? Никакие священные тексты и никакие ученые мужи здесь не подойдут. Ты сам не знаешь, что такое религия, как же ты можешь передать ее детям? Как ты можешь научить ребенка медитации? Ты сам никогда не знал ее, никогда не пробовал ее на вкус! Что бы ты ни хотел передать своему ребенку, ты сам вначале должен этим обзавестись. Если отец богат, он передаст свое состояние сыну; если отец занимается медитацией, он передаст ее сыну. Но как ты можешь дать то, чего у тебя нет? Если отец - любящий, он передаст свою любовь. Мы можем отдать только то, что у нас есть.
        Меня спрашивают - иногда молодой человек, иногда девушка: хорошо ли будет, если у них появится ребенок. Я отвечаю: «Вначале освой медитацию, а затем сможешь становиться родителем. Иначе что ты собираешься дать своему ребенку? Если ты не практикуешь медитацию, ребенок обнажит все твои слабости и все твое убожество, ведь ты поймешь, что тебе нечего ему дать. Так что лучше будет, если ты вначале освоишь медитацию, а затем уже станешь родителем, поскольку тогда ты сможешь выполнять свои родительские обязанности не из чувства долга, а с удовольствием».
        Дай своим детям и медитацию, и умение мыслить. Мышление поможет им достичь успеха в обществе, медитация поможет им успешно пройти путь к Божественному. Дай им мысль, чтобы развить их интеллект, дай им медитацию, чтобы взрастить в их душах Божественное.
        Все самое важное, что может случиться на свете, происходит там, где Божественное в душе соединяется с живостью ума. В этом соединении активность и бездействие уравновешивают друг друга, исчезают и день, и ночь, а ты начинаешь улавливать проблески того, что лежит за пределами и жизни, и смерти.

        Ошо,
        в индийских священных книгах есть история о том, как все мироздание было уничтожено, ушло под воду; уцелел лишь маленький клочок суши, а на нем - крохотный, невинный младенец. Он лежал на листе дерева баньян и сосал палец на ноге. Из этого маленького ребенка и была воссоздана вся

        Вселенная. Похоже, что ищущий проходит через такой же ошеломляющий опыт, когда ты тонешь, а затем переживаешь духовное возрождение. Эта история - иносказательное описание этого явления? Пожалуйста, обьясни.
        В каждое мгновение происходит твоя смерть, и в каждое мгновение ты возрождаешься к жизни. Не то чтобы ты однажды родился, прожил сто лет, а затем умер. Нет, ты умираешь каждую секунду, и в каждую следующую секунду рождаешься заново. Каждый миг старое заканчивается, а новое начинается. Рассказы о том, что Вселенная была создана за один раз и в один день распадется, - лишь миф. Вселенная создается прямо сейчас, прямо сейчас она превращается в пыль. Вот это - факт.
        Все не так, как думают христиане, будто Бог создал Вселенную, а затем отправился отдыхать, будто Бог за шесть дней создал этот мир, а затем на седьмой день отдыхал. Поэтому седьмой день недели стал выходным. Не было такого, чтобы творение свершилось за семь дней, а затем Бог взял отпуск и с тех пор так из него и не вышел! Нет, все не так. Ты сам устаешь, вот и думаешь, что Богу тоже нужно отдыхать. Если Бог устает, значит, он не бесконечен и его энергия может истощиться. Если Бог утомился, значит, в эту самую минуту все мироздание прекратит свое существование. Нет, божественное творение не было единовременным актом; Бог творит Вселенную каждое мгновение.
        Творение - бесконечно.
        Вселенная - это не историческое событие, это вечность.
        Каждую секунду,творение продолжается. Растет трава, распускаются бутоны, птицы высиживают яйца, птенцы отправляются в свой первый полет. Все это происходит каждую секунду. Нет ничего статичного. Нигде во всей этой огромной и безбрежной Вселенной не бывает пауз. Нет никакого отпуска или выходного дня; творение - это вечный праздник.
        А то, что верно для всей Вселенной, верно и для тебя, поскольку ты тоже являешься маленьким образом Безбрежного. Ты можешь быть только каплей в океане, но ты все же капля и в любую секунду ты также воссоздаешься и распадаешься. То, что стало прошлым, - распадается, а то, что должно прийти ему на смену, - творится, и между ними располагается твое существование.
        Эта история из Пуран очень красива. Все мироздание растворяется, все уничтожено, кроме ребенка, невинного создания - Балкришны - назови его любым именем, которое тебе по душе. С ним снова начинается процесс творения. Смысл этой истории многомерен; попытайся понять все его аспекты.
        Во-первых, погибли все взрослые, все старики. Уцелел только маленький ребенок. Все опытные и премудрые исчезли, все умные и видавшие виды уничтожены. Выжил только невинный младенец, который ничего не знает, а все умники и грамотеи, все священные книги и религии, все монахи и святые стерты с лица земли. Что бы это значило?
        В невинности есть какая-то безопасность, которой недостает уму.
        Лао-цзы рассказывал, что однажды он видел, как перевернулась повозка, запряженная волами. В ней ехали несколько человек. Двое погибли, а третий был при смерти, у него были поломаны руки и ноги.
        Но был еще и четвертый, который остался цел и невредим. Когда повозка перевернулась, его отбросило в сторону и он упал спиной на дорогу. Там он и лежал. Лао-цзы удивился, что человек может быть настолько расслаблен, и подошел узнать, все ли с ним в порядке. Оказалось, что человек был в стельку пьян. Те трое, которые были вменяемы, или погибли, или получили травмы, а человек, который вообще ничего не соображал, - настолько, что даже не понял, что повозка перевернулась, совершенно не пострадал. Он находился в столь бессознательном состоянии, что ему было все равно, в повозке он лежит или на дороге.
        В этом стоит разобраться. Пьяница, валяющийся на дороге, - это сцена, которую видишь сплошь и рядом; упасть для них - обычное дело. Если ты упадешь так же, как это делают они, то окажешься в больнице с переломанными костями, а с ними ничего не случается. Кажется, есть какой-то секрет, известный только пьяным. Так оно и есть, а секрет прост - пьяный не сознает происходящее. Когда ты находишься в сознании и что-то случается, ты пытаешься защититься; если же ты ничего не осознаешь, то ни о какой защите речь не идет. В момент происшествия человек, находящийся в сознании, испытывает страх. В попытке уберечь себя он весь сжимается.
        Когда повозка переворачивалась, трое пассажиров были в состоянии напряжения, стараясь хоть как-то защититься, они сопротивлялись силе притяжения. Именно в таком состоянии напряжения твое тело получает повреждения, а кости ломаются. Но человек, пребывающий в состоянии опьянения, не сознает, что выпадает из повозки, поэтому никакой борьбы за выживание с ним не происходит. Будто вываливается не он, а кто-то другой; он падает как простой мешок или тюк, внутри которого нет никаких костей, - вот ломаться и нечему. Пьяный выпал так, будто внутри у него никого не было.
        Когда нет того, кто стремится спасти себя, когда нет защитника, нет и сопротивления, нет эго, некому изображать напускную храбрость. В отсутствие сопротивления пьяный просто упал; для остальных - тех, кто сопротивлялся падению, - все закончилось плачевно. Окружающие, наверное, решили, что этот пьяница пребывает под защитой Сущего. Лао-цзы говорит: «Только пьяный спасается, трезвый человек гибнет». Причина, по которой пьяный выживает, в том, что он не сознает себя.
        В этой истории из Пуран гибнут все, кроме маленького ребенка. Те, кто хотел спастись, уничтожены; выживает только младенец. Так часто случается, когда загорается чей-то дом: взрослые гибнут, а беспомощный ребенок выживает. В своих судорожных попытках спастись взрослые попадают в безвыходное положение и сгорают заживо, а младенец, который довольно улыбается в своей колыбельке, остается цел и невредим. Такое было уже множество раз.
        Во всем этом есть какая-то загадка, и заключается она в том, что ребенок ничего не предпринимает, чтобы защититься. Бытие защищает тех, кто не пытается защитить самих себя. А те, кто стремятся себя защитить, сражаются с бытием. Таким образом, они как бы говорят: «Я тебе не доверяю, я устрою все сам». Но перед лицом распада Вселенной наши усилия не принесут никакой пользы. Даже теперь они не срабатывают; это лишь твоя иллюзия, что ты себя оберегаешь. В этой жизненной битве, где распад случается повсюду и в каждую секунду, ты тоже подвержен уничтожению, ведь ты не такой, как маленькие дети; иначе ты был бы спасен.
        В этой истории есть еще более глубинный смысл: все, что стало прошлым, распадается, а будущее пока не наступило. Когда же оно приходит, это случается в настоящем моменте. По своей сути ты всегда был ребенком, но ты несешь в себе все свое прошлое. Тебе известны все события прошлого, ты все записал, разложил по папкам, отметил в своих гроссбухах и внес на банковские счета; ты знаешь состояние этих счетов - все, что ты сделал и что не еде-лал, что произошло и что нет. Все это ты носишь у себя в памяти - и его не существует нигде, кроме твоей памяти! Даже будущее ты носишь в своем уме - что следует, а чего не следует делать, станут твои планы реальностью или нет, получится у тебя или нет: всю эту мешанину ты носишь в уме. Всего этого тоже не существует. У бытия есть лишь настоящий момент в чистом виде, в котором все прошлое уже исчезло, а будущее еще не наступило.
        Кто ты таков прямо сейчас, в настоящий момент? Каковы твои опыт и знания? В эту секунду у тебя нет никаких архивов и бухгалтерских книг; прямо сейчас ты подобен маленькому ребенку, только что появившемуся на свет из утробы матери, - младенцу, у которого даже нет ответа на вопрос «Кто ты?» и который не знает ничего, чья душа - чистый лист, где еще ничего не начертано. Эта душа, свободная от всех записей, - это чистая душа ребенка.
        Так что в каждый момент медитирующий становится столь же невинным, как и душа ребенка. Медитация - это уборка всего хлама прошлого, растворение всего усвоенного тобой ранее, очищение и сброс того, что ты узнал, превращение его в неведомое. Все, что ты накопил вокруг себя, растворяется, и ты становишься свежим, светлым, обновленным - как новый побег на дереве. Пусть отмершие листья упадут, путь этот листопад происходит каждое мгновение, чтобы за осенью всегда следовала весна, чтобы вырастали новые побеги, а ты был совершенно свежим и обновленным и никакие отпечатки прошлого тебя бы не затрагивали.
        Задача медитирующего заключается в том, чтобы каждую секунду медитации становиться настолько чистым, что ни единого следа прошлого в нем не остается. Каждую секунду медитирующий освобождается от прошлого, он умирает для прошлого и не попадает в ловушку создания собственного будущего. Нет никакой нужды создавать будущее, оно случится само по себе. Тебе не нужно заботиться о нем, оно случится без тебя. Небо не спрашивает тебя, дозволяешь ли ты ему существовать и дальше, луна и звезды не ищут твоего одобрения, да и реки не спрашивали у тебя разрешения течь по своему руслу. Время тоже идет своим чередом, а тебя не спрашивает... так зачем тебе волноваться?
        Сотри следы прошлого, не позволяй, чтобы его пыль оседала на тебе, и не пытайся вылепить будущее. Оно родится само по себе. Тогда ты станешь свободным и невинным, как новорожденное дитя; и эта невинность называется медитация. Когда акт творения происходит изнутри твоего существа, вся твоя жизненная энергия превращается в энергию творца. Тогда ты становишься божеством. Тот, кто чист и прост, как младенец, и есть божество. Когда у тебя появляются сообразительность и хитрость, там и тогда ты превращаешься в обычного мирского человека.
        Это может случиться, это уже случалось. Будда стал таким новорожденным младенцем и Кришна тоже. Тебя, наверное, сильно удивляет, почему Кришну, Будду, Маха-виру и Раму всегда изображали без усов и бороды. Есть только два объяснения, почему так происходит. Одно из них заключается в том, что все эти люди страдали недостатком мужских гормонов, поэтому их внешность настолько походила на женскую. Но это могло бы оказаться верным для одного из них, ведь нет никаких причин, по которым женоподобный мужчина не может достичь просветления. Здесь нет никаких препятствий. Однако без усов и бороды изображают не только Будду и остальных, кого я упомянул, но и всех 24 тиртханкар джайнов, всех будд не только прошлого, но и будущего - как, скажем, Майтрейю, который только должен прийти. Это наводит на мысль, что здесь должна быть какая-то другая причина. И дело не в том, что буддовость несовместима с ношением бороды и усов; у всех у них были и бороды, и усы.
        Такими их изображают только на портретах, и тому есть свое объяснение. Нам хочется показать, что в каком-то смысле они так и не постарели. Да, возраст сказался на их телах, их спины, наверное, согнулись, но мы знаем, что их сознание не застыло и не состарилось, что оно всегда оставалось чистым, как у новорожденного младенца. Именно для того, чтобы подчеркнуть эту чистоту, их изображают такими же юными и свежими. Та молодость, которую мы передаем в их чертах, - не физическая, это молодость сознания.
        Кто же может стать мостом между прошлым, которое уже исчезло, и будущим, которое еще не наступило, между тем мирозданием, что уже ушло в небытие, и тем новым, что еще не появилось? Если бы эту историю сочиняли мы, то главным ее героем у нас был бы какой-то старик - мыслитель, ученый, знаток Вед. Как раз подходящий персонаж, с которым вполне можно начать возрождение Вселенной. Но эта история предпочитает сохранить малыша, младенца. Тот, кто знает Веды, не может быть невинным. Невинный человек не знает Вед - они есть Веды.
        Природа своим круговоротом растворяет все, что устарело, все, пораженное вирусом возраста, создавая на его месте новое. Соображения Божественного кажутся нам весьма странными, ведь они полностью противоречат тем воззрениям, которых сейчас придерживаются ученые. По словам ученых, то, что старики должны умирать, а вместо них должны рождаться новые дети, - очень невыгодно с экономической точки зрения. Все верно: это неэкономно и опасно для экономики, поскольку старик - это семидесятилетняя инвестиция, вместилище всего, чему его обучали все эти годы. Он образован, опытен, обладает необходимыми навыками мышления. А теперь собрался умирать! Дом возведен, а теперь .он приготовился к сносу. И мы - со всей неизбежностью - должны будем снова пройти через тот же процесс, со всеми сопутствующими ему проблемами.
        Конечно, это экономически нецелесообразно. Ни одно правительство, если бы у него была возможность хоть что-то изменить, такого бы не допустило. Только потому, что ничего с этим поделать нельзя, все идет, как и раньше; иначе мы бы сохраняли жизнь старикам и препятствовали появлению на свет детей. Все происходящее сейчас - просто расточительность. Новорожденному опять придется пройти через все то же самое: школа, учеба, прописи, азбука - его заново придется учить уму-разуму; и когда он станет ценным членом общества, его смерть будет уже не за горами.
        Поэтому наши ученые пытаются найти средство, как сохранять жизнь старикам. Со второй половиной своей задачи - ограничением рождаемости - они успешно справились. Контроль рождаемости уже свершившийся факт; половина дела сделана. Теперь они работают над второй половиной - как избежать смерти пожилых людей. А некоторые из стариков и вправду принесли бы немало пользы.
        Возьмем Эйнштейна. Если бы можно было предотвратить его смерть! Пройдут века, прежде чем такой человек снова родится на свет. Если бы можно было продержать его в живых еще сотню лет. Трудно себе представить, что бы он мог сделать еще, ведь ему пришлось уйти в то самое время, когда его интеллект обрел мощь и зрелость. Если бы мы могли продлить его жизнь на сто лет или около того, этот зрелый ум мог бы создать много нового. Разве дети способны принести такую же пользу, какая могла бы быть от Эйнштейна? Так что в этой области в настоящее время прилагаются значительные усилия.
        Ты знаешь, что тысячи людей платят за то, чтобы сохранить свои тела после смерти, ведь существует вероятность, что к концу этого столетия придумают технологию оживления мертвых. В Америке есть несколько мест, где при очень низких температурах хранятся мертвые тела.
        Это очень дорогое удовольствие, только миллиардеры могут позволить себе такое; хранение одного тела стоит более тысячи долларов в день! Эти люди основали фонды, в которых хранятся все их сбережения, фонды гарантируют, что тела будут содержаться в сохранности, пока наука не придумает, как возвращать мертвецов к жизни. Все эти приготовления были сделаны в надежде, что в ближайшие 20-25 лет этих людей оживят. Ожидается, что к этому времени ученые изобретут соответствующую технологию.
        Не сегодня так завтра ученые смогут что-то придумать, изобретут какую-то хитрость. Если можно сделать так, чтобы не рождались дети, значит, рано или поздно можно будет придумать и средство от смерти. Если можно контролировать рождаемость, значит, можно найти управу и на смерть; это лишь другая сторона одного явления. Как только мы научимся останавливать смерть, будет введен тотальный контроль рождаемости, поскольку места и старикам, и новорожденным попросту не хватит. Сейчас все обстоит так, что старики должны уходить, чтобы освободить место для детей. Обрати внимание вот на что: когда в твоей семье рождается ребенок, ты должен отдавать себе отчет в том, что скоро не станет кого-то из стариков. Иначе откуда возьмется свободное место? Каждому новому вздоху необходимо пространство; старик должен будет уйти.
        Важно увидеть, что в природе Божественного - убирать старое, уничтожать завершенное и привносить незавершенность. Старые листья должны опасть, а новые побеги прорасти. Божественное играет на стороне нового против старого; мы же отдаем предпочтение старому и противимся новому. Для нас старое - это золото! А о новом мы говорим только: «Это же новое - как ему можно доверять?» Bqt почему чем древнее священная книга, тем большее благоговение она у нас вызывает; чем старше религия, тем она для нас ценнее. И вот все религии всеми правдами и неправдами пытаются доказать, что они - самые старые, что их священные книги самые древние. Нас так интересует все старое. А вот бытию оно совсем не интересно. Его занимает новое. Бытие говорит: «Если это старое, оно должно умереть. Если новое - тогда дай ему жизнь». В новом бытие видит какое-то совершенство, которого мы не замечаем; мы видим совершенство только в старом.
        Откуда у нас эта одержимость старым? Старое обладает опытом, старое знает, старое прожило жизнь, оно созрело, а новое неопытно, ничего не знает, незрело и у него есть все шансы завернуть куда-то не туда. Но если мы попытаемся посмотреть на это с позиции бытия, то чем больше у кого-то опыта, тем больше у него ума, хитрости и осторожности. А все эти качества уводят его от невинности и простоты. Двери Сущего открыты для души, в которой есть простота. Сущее одаривает блаженством лишь тех, кто доверяется ему с таким простодушием, что ни малейшего следа сомнений в их доверии не остается.
        Только детская доверчивость рождает святость.
        Маленький ребенок испытывает к тебе абсолютное доверие; у него не появляется и мысли о том, что он доверяет, так как сама эта мысль приходит в голову тому, кто сомневается. Думает о своем доверии именно тот, чей разум точит червь сомнений. Доверие ребенка столь абсолютно, что он даже не осознает его; доверие - это его естественное состояние.
        Эта история прекрасна. В конце мироздания, когда все развалилось, уцелел маленький ребенок. И спасли его не ученые; именно Сущее спасло ребенка, а совсем не ученые. А Сущее - всегда на стороне нового. Вот почему я утверждаю, что во всей Вселенной не существует более революционной идеи, чем само существование. Сущее - великий революционер: «Пусть старое уйдет, пусть новое появится!» Это фундаментальная основа революции.
        Старое уже отмерло, вот почему оно состарилось; новое полно жизни, поэтому-то оно и новое.
        Если бы ты смог овладеть тем искусством, которое я называю медитацией, а это искусство никогда не стареть, тогда Сущее будет всегда оберегать тебя. Тогда в день, когда мироздание прекратит свое существование, ты уцелеешь; когда произойдет великий распад, ты спасешься. Конечно, нужно будет, чтобы сохранился и клочок земли подходящего размера. Но суть в том, чтобы ты оставался подобен новорожденному младенцу, чтобы никогда не старился. Да, тело станет дряхлеть и даже умрет, и все же ты не постареешь. Пусть твоя душа остается новой, как молодой побег, как свежая утренняя роса. Тогда Сущее всегда будет оберегать тебя. Как только ты становишься старым, ты идешь против Сущего, ты призываешь свою смерть. Если ты всегда нов - ты бессмертен.
        Новизна - это бессмертие.
        На сегодня достаточно.

        Глава 11
        МИСТИЦИЗМ: ОСОЗНАННАЯ АНАРХИЯ

        Ошо,
        мастер дзэн Хотей странствовал с котомкой на плечах, доверху заполненной конфетами. Он раздавал их детям, с которыми играл. Когда ему случалось встретить последователя дзэн, он кланялся и произносил только одну фразу: «Пожалуйста, подайте монетку». А когда его просили посетить храм и провести там беседу, он отвечал точно так же: «Пожалуйста, подайте монетку». Как-то раз Хотей играл с детьми, и к нему подошел дзэнский монах. Он спросил: «В чем смысл дзэн?» Не сказав ни слова, Хотей уронил свою котомку на землю. Тогда монах задал другой вопрос:
«Что значит "достигнуть" в дзэн?» Хотей, улыбнувшись, поднял котомку, повесил ее на плечо и пошел прочь. Впоследствии тот монах стал очень знаменитым мастером дзэн. Не мог бы Ты объяснить смысл этого диалога?

        И словам, и образу жизни мистиков чужды любые логические построения. В их жизни отсутствует расчетливость, они не придерживаются традиций и условностей. Жизнь мистика - это спонтанность, пульсация. Мы можем ощутить эту пульсацию, можем попробовать ее на вкус, но нельзя дать ей логическое, интеллектуальное определение. Поэтому первое, что следует усвоить, - жизнь мистика не соответствует предписаниям каких-то моральных кодексов, священных книг или традиций. Его жизнь - это не тихая запруда, она похожа на бурную реку. В ней нет места тщательному планированию. Напротив, жизнь мистика - это живая, рождающаяся ежесекундно пульсация осознанности во всей своей тотальности.
        Если в человеке есть склонность к злу, мы скажем, что он порочен по складу своего характера. Он живет в соответствии с этим складом характера, в соответствии с неким шаблоном, который и определяет его порочность. Человек совершает кражи, занимается мошенничеством, его путь - это путь порока, и он идет по нему совершенно сознательно; он все рассчитал. Порочность была его собственным решением, такой образ жизни он избрал по своей воле. Если человек сделал своим образом жизни добродетель, мы назовем его добродетельным. Благотворительность, милосердие, добрые дела - все это тщательно им обдумано и признано подходящим для того образа жизни, который он избрал. И жизнь порочного человека, и жизнь человека добродетельного втиснуты в шаблон.
        Есть еще и третья возможность. Это жизнь мистика, свободного от любых шаблонов. Так что жизни двух мистиков никогда не будут одинаковыми. Они могли бы стать одинаковыми, если бы их изготовили по единому шаблону - как машины «фиат», которые штампуют на конвейере. Но не бывает двух одинаковых растений. Ведь даже два листика на одном дереве не могут быть совершенно идентичны. На всей огромной земле не найдется двух одинаковых камней, потому что каждый камешек рожден Бесконечностью, его не отлили по какому-то образцу. Вот почему у Сущего не бывает повторений. Ничто не повторяется дважды, все уникально и ни с чем не сравнимо.
        Мистик не просчитывает свои действия, не соизмеряет их с понятиями добра и зла. Он не загоняет свою жизнь ни в какие рамки.
        Мистик живет в состоянии осознанной анархии.
        Этот момент следует очень хорошо усвоить, ведь в состоянии анархии можно пребывать и без всякой осознанности. Если ты живешь в бессознательной анархии, - когда есть анархия, но нет осознанности, - из тебя получится порочный человек. Может быть, ты себя убедил, что твоя жизнь свободна от любых шаблонов и ограничений. Но нет - она все же ограничена. Если ты живешь неосознанно, но при этом не анархично, а в соответствии с некими кодексами морали и поведения, ты являешься так называемым добродетельным человеком. А обычная, повседневная жизнь мистика - это состояние анархии, когда нет ни правил, ни священных книг, когда нет никаких шаблонов, а только осознанность; как будто осознанность - это единственная священная книга, как будто удержание состояния осознанности - единственное и самое главное условие. Но называть это «обычной повседневной жизнью» неверно, поскольку такое определение означало бы, что действия мистика продуманы. Образ действий мистика - это все, что происходит, когда человек живет в состоянии пробужденности. Сознательное поведение - это Божественность. Так что жизни двух не-мистиков
будут одинаковы; а если ты пытаешься понять мистика, то для начала воспринимай его жизнь как тайну.
        Чтобы разобраться во всем этом, есть два пути. Представь себе распустившийся цветок. А теперь посмотри на него взглядом ученого. Разрежь его на кусочки, отдели лепестки и остальные части, проанализируй химический состав, исследуй весь процесс эволюции, который привел к образованию именно этой формы цветка. Так поступает наука, она все разъединяет и анализирует. Возможно, мы узнаем о цветке все, в самых мельчайших подробностях, но сам цветок будет при этом уничтожен, его красота исчезнет, ведь то, что являлось цветком, существовало в целостном виде. Кода мы отрываем лепестки цветка и разливаем по разным колбам его химические составляющие, мы получаем формулу, которую можно записать на бумаге, но сам цветок гибнет. Его цветение, его свежесть, его красота - все это исчезает. Погиб цветок, который был нотой божественной мелодии, цветок, существовавший как живое проявление Божественного. Вместо него получена формула, которую записали на бумаге. Это научный способ познания.
        Вот почему наука совершенно не способна познать душу - ведь ее нельзя разрезать на части, чтобы посмотреть, как она устроена. Наука может разобраться в том, что такое тело, так как тело расчленить можно. Наука способна познать тело, поскольку можно выделить его физические составляющие - столько-то воды, столько-то кислорода, водорода, минералов и так далее. Но душа неразделима; у нее нет составных частей, поэтому исследовать ее нельзя.
        Наука утверждает, что если явление нельзя проанализировать, значит, о нем нельзя сказать, что оно существует, поскольку отсутствуют способы его познания. Невозможно даже понять, что оно есть, пребывает. Поэтому наука никогда не сможет признать существования души, если только та не согласится, чтобы ее разрезали на кусочки. А это противоречит самой природе души. Так что наука никогда не сможет принять идею Бога. Она признает мир, творение, но не Творца, поскольку определение можно дать только творению. Это один способ познания.
        Есть еще и другой, и владеет им мистик - не ученый, но мудрец. Если спросить у мистика «Что такое цветок?», ему и в голову не придет разрывать его на части, ведь тогда это будет уже не цветок. И что бы ты при этом ни узнал, все это будет не то. Ты искал чего-то другого. Сущность цветка изменилась. Так что мистик даже не сорвет цветок с дерева, поскольку сорванный цветок - это нечто совершенно отличное. Отличие это - в жизни и смерти. Когда цветок рос на дереве, он был живым; сорванный цветок мертв. Такая же разница между тобой и твоим трупом. Мистик скажет, что, сорвав цветок, ты изменил его природу и все, что ты теперь о нем узнаешь, будет мертвое знание. Ты получишь информацию о смерти, а ведь интересовал тебя живой цветок.
        Так что мистик даже не будет срывать цветок с дерева. Как же он поступит? Он не сделает даже такой малости, как прикосновение к цветку, ведь прикосновение может быть лишь внешним. Прикасаясь к периферии, мы можем узнать, какой цветок на ощупь - мягкий или жесткий, но как нам прикоснуться к его душе, что спрятана в глубине? К душе прикоснуться нельзя - она вне прикосновений. Мистика интересует не физическое устройство цветка, поскольку красота цветка не в этом устройстве, а в том сиянии, которое излучает его душа. Так что же сделает мистик?
        Он станет медитировать, сядет рядом с цветком. Он ничего не будет менять в цветке, он изменится сам, сделает так, чтобы все его мысли остановились. Он вообще не будет прикасаться к цветку; он трансформирует себя, и его душа погрузится в полную тишину; настолько полную, что цветок сможет войти в него. Ему придется избавиться от всех оборонительных укреплений, чтобы цветок тоже смог освободиться от своих защитных средств. Именно потому, что ради собственной безопасности ты готовишься к обороне, другой делает то же самое. Когда ты окружаешь себя стеной, другой из страха поступает так же; но если ты эту стену убираешь, его страх проходит.
        Мистик сядет рядом с цветком в медитации любви, он позволит себе раствориться в цветке, а цветок растворится в нем. Наступит момент, когда не будет ни мистика, ни цветка; потоки жизни каждого из них сольются воедино в полной гармонии. Так мистик узнает, что цветок существует. Тогда он скажет: «Тот, кто познал один цветок, познал все Божественное». Таков способ познания мистика.
        Та история, о которой ты меня спросил, - случай из жизни Хотея. Он был уникальным человеком; совершенно бессмысленно сравнивать Хотея с другими святыми. Ни один мистик не прожил свою жизнь так, как это сделал Хотей. Всю жизнь он провел в странствиях, переходя от одной деревни к другой и нигде не задерживаясь. Оседлость была ему не по нраву.
        Хотея как-то попросили коротко объяснить, что такое медитация. Он ответил одним словом: «Иди!» Если ты остановишься, говорит он, то потеряешь медитацию. Как только ты останавливаешься, рождается ум. Там, где останавливается река, образуется озеро, и там начинается застой. Так что Хотей говорит: «Иди не останавливаясь, не старайся куда-то дойти; в самом передвижении и есть твоя цель». Достигать нечего; достижение заключено в самом потоке - просто теки.
        Это представление, основанное на глубинном внутреннем опыте Гаутамы Будды. Будда говорил, что в мире не существует вещей»1 только процессы. Ты - не личность, ты - процесс. Мы все преобразуем в объекты и делаем это главным образом с целью лингвистического удобства. Мы говорим, что «там есть река». Спросите Будду, и он скажет, что ничего подобного не бывает. Река - это процесс, это становление. Фраза, что «река существует», предполагает стабильность, а река никогда не находится в этом состоянии, она всегда в процессе становления. Или мы говорим, что вот стоит дерево; язык все поворачивает так, будто дерево находится в покое, но в каждый миг оно изменяется, становясь другим. Пока мы произносим: «Вот стоит дерево», с него падает пожелтевший лист, а новый лист распускается, ветер обрывает с дерева цветок. Дерево не статичное образование, это течение, процесс. Ты - тоже процесс.
        Вот почему Будда говорит, что у человека нет души.
        Как только мы говорим «душа», она представляется нам какой-то вещью, неким застывшим образованием. Будда говорит, что человек - это поток, беспрерывное течение, что-то наподобие пламени свечи. Мы можем увидеть это пламя, но это не статичный объект; каждое мгновение пламя меняется, оно принимает все новые очертания. Будда говорит, что нет ничего вечного, кроме изменений. Неизменны только изменения. Не существует никаких вещей, только процессы, происходящие в эту секунду.
        В этом заключена сущность медитации. Как говорил Хотей: «Иди!» Уму всегда хочется стабильности, поэтому он всегда стремится обозначить какой-то конечный пункт и готов что угодно назвать таким пунктом, где можно было бы остановиться. Один ум останавливается на деньгах, другой на успехе, третий на чем-то еще. Смысл в том, что ум находит, где бы ему остановиться и обосноваться. Это самое заветное желание ума - отыскать местечко, где он мог бы обосноваться. Как только ты освободишься от этого желания, как только перестанешь искать конечный пункт, ты достигнешь. В миг достижения все напряжение, сковавшее твой ум, исчезнет. Если стремиться некуда, откуда взяться напряжению?
        Ты замечал, насколько расслабленным и свободным от всякого напряжения ты бываешь по утрам, когда просто прогуливаешься? Через некоторое время ты пройдешь той же дорогой, в том же направлении, но теперь ты бежишь в магазин или на работу и в тебе сидит напряжение. Дорога та же, направление то же, и ты тот же, но теперь ты идешь куда-то, у тебя есть пункт назначения. Если ты опоздаешь или по какой-то причине туда не попадешь, у тебя будут неприятности. Отсюда и напряжение. Но утром, хоть ты и шел тем же путем, ты никуда не направлялся. Ты шагал легко, беспечно и не торопясь. Не так уж и важно, дошел ты куда-то или нет, ведь ты никуда и не собирался. И не имеет значения, какой дорогой ты вернулся домой. Удовольствие, которое получаешь от прогулки, совершенно невозможно, когда ты направляешься куда-то.
        Игра тоже может доставить тебе большую радость. Но как только ты сделаешь игру, увлечение своей профессией, она перестанет тебя радовать. Когда ты играешь в шахматы или карты, для тебя это просто игра. Тебе все равно, выиграешь ты или проиграешь. Тебя интересует не победа, а сама игра. Это один вариант. Но если тебя наняли работать игроком, это совсем другое дело. Твоя игра - уже не игра для тебя, она стала твоим бизнесом. Как только появляется мотивация, все превращается в бизнес. Если есть цель, то это уже работа.
        То, что я скажу сейчас, будет немного сложно для понимания, ведь обычно мы думаем, что, если человек забросил торговлю в своем магазине и удалился в Гималаи, он отошел от любых дел. Но если в его голове все еще присутствует некий мотив, значит, он в глубине души по-прежнему занимается бизнесом. Если он думает, что, сидя в Гималаях, достигнет Божественного, он продолжает вести свои деловые операции. Пока существует конечная цель, на которой застыл его взгляд, все происходящее - это его бизнес.
        А если он испытывает блаженство лишь оттого, что живет в горах, и не важно, отыщет он Божественное или нет (получится - он будет доволен, не получится - он тоже будет доволен), вот тогда его сидение в Гималаях становится религиозным действом, когда средства стали целью, когда пребывание здесь - это пребывание в месте назначения.
        Иными словами, это и есть состояние высшего удовлетворения.
        Смысл удовлетворения именно в этом - когда средства становятся целью.
        Если ты неудовлетворен, недоволен - это потому, что средства и цель для тебя разные вещи. Ты используешь средства, чтобы достичь какой-то цели. А наш ум живет целями. Так что, пока у тебя в жизни есть какие-то цели, - даже если это освобождение, Божественное, мир и счастье, - пока тебе есть к чему стремиться и чего достигать, ты так и останешься лавочником. И пока это так, в твоей жизни не будет той благодати, которая нисходит на жизнь медитирующего.
        Хотей говорит, что смысл медитации таков: «Иди!» Нигде не останавливайся, просто иди вперед. Дело даже не в каком-то определенном направлении. Он говорит: «Плыви! Не останавливайся, не теряй этого состояния, не застывай!» Пруд затягивается тиной, с рекой такого не случается никогда. Даже если не бросать в пруд мусор, вода в нем все равно зацветет. Это потому что нет течения, он замкнут. А в реке вода никогда не зацветает, так как она самоочищается благодаря собственному течению. Если ты живешь деловой жизнью, ты уподобляешься пруду или луже; если же твоя жизнь медитативна, ты подобен реке.
        Хотей никогда не оставался на одном месте. И не потому, что следовал каким-то правилам. Это очень интересный факт. Махавира просил своих учеников никогда не оставаться в одном городе дольше чем на три дня. Это правильно. Это наставление он дал после глубоких размышлений, поскольку три дня - это некий предел для ума; с четвертого дня появляется привязанность. Если ты переедешь в новый дом, три дня ты будешь чувствовать себя чужим, а начиная с четвертого у тебя появится ощущение, что это твое место. Вот почему смерть близкого индусы оплакивают в течение трех дней. Именно на четвертый день умерший действительно оставляет этот мир.
        Психологи, изучавшие эти явления, подтверждают, что у человеческого ума существует этот трехдневный рубеж. Как они говорят, если ты хочешь сформировать привязанность, нужно провести с человеком три дня. Вот почему Махавира велел своим ученикам нигде не оставаться дольше чем на три дня. Чтобы не появилась зависимость, чтобы река не остановила свой бег. Через три дня появляются всевозможные чувства: стремление с кем-то сблизиться, желание держаться от кого-то подальше; одни люди покажутся тебе хорошими, другие - плохими. Ум возжелает тесных отношений с одним человеком и прохладных - с другим. Так начинает формироваться круг общения.
        Но если ты захочешь сделать это наставление своим правилом, то упустишь суть. Три дня - не догма. Встретив предмет своих устремлений, ты можешь привязаться и за три секунды. А если ты не желаешь никаких привязанностей, то можешь провести с человеком хоть три жизни и по-прежнему оставаться свободным. Правила придуманы, чтобы наставлять неумных. Если же ты умен, ты уловишь суть.
        Хотей никогда и нигде не задерживался, он проходил через селения с сумой за плечами. Будда, Кришна и Христос никогда не ходили с сумой, как Хотей. В его суме были конфеты, игрушки, цветы, печенье... в общем, всякая всячина для детей. Должно быть, он был замечательным человеком!
        Для мистиков мы все - лишь дети, и живем мы совершенно по-детски. Даже вырастая, мы продолжаем возиться с игрушками; меняется только их цвет и размер. Маленькие дети устраивают свадьбы между своими куклами, мальчиками и девочками; а мы женим живых кукол - своих сыновей и дочерей. Но если ты видел то волнение, ту радость и восторг, которые испытывают дети, разыгрывая свадьбы кукол... на свадьбах своих живых кукол мы чувствуем то же самое.
        Мы, взрослые, делаем то же, что делают наши дети. Конечно же, наши игры увеличились в размерах, но суть осталась та же. И мы женим не только мальчиков и девочек, мы устраиваем свадьбы даже Рамы и Ситы. Во время свадебной церемонии мы используем изображения Рамы и Ситы и разыгрываем их свадьбу. В этом участвуют даже старики, пожилые люди. Мы ничем не отличаемся от своих детей! Если игрушка сломалась, ребенок очень огорчается, а мы ему говорим: «Какой же ты маленький! Неужели ты не видишь, что это всего лишь игрушка? Скажи спасибо, что это не ты поломался». Но разве наши статуи и портреты святых не такие же игрушки?
        Ты скажешь: «Но мы наполнили эти изображения Божественностью». А ты думаешь, что ребенок не проделал то же самое со своей игрушкой? На самом деле приверженность ребенка своей игрушке гораздо сильнее, чем у тебя, ведь ребенок столь невинен. Ты умен и хитер. Ты покупаешь себе идола, затем, в присутствии священников и ученых мужей, под звуки духового оркестра провозглашаешь, что твой идол отныне наделен Божественностью. Но в глубине души ты знаешь, что этот Бог - просто твоя очередная покупка, что даже совершая ее, ты торговался о хорошей цене, что ты всех нанял - и священников, и тех, кто устроил весь этот спектакль, и что ни они, ни ты не испытывали при этом никаких чувств. Все это была лишь деловая операция. И все же ты склоняешься у ног этого божества и в порыве набожности произносишь: «О спаситель грешников...» Поразительное ребячество!
        Дети хотя бы честны в своих поступках, ведь они делают все с душой. Для них игрушки становятся живыми. А с тобой не так - Божественное не приходит к тебе живым. И все же, если какой-то нечестивец повредит твою статую, сломает ей руку или ногу, будет большая бойня. Если мусульманин разобьет твою статую или если индуист подожжет мечеть, в ход пойдут ножи и произойдет ужасное кровопролитие.
        Человек как малое дитя. Хотей носил в своей сумке игрушки, и тем самым он показывал, что все вы - просто дети. Хотей говорит: «А что тебе еще можно дать? Ты не готов взять что-то другое. Тебе интересны только игрушки, конфеты, печенье. Это все!»
        Хотей может дать тебе и Божественное. Он и его носит в своей суме. Но о нем ты просить не станешь, ты его не хочешь. А ведь нельзя дать тебе то, о чем ты не просил, чего ты не пожелал. В сущности, то, что ты на самом деле просишь, - очень странные вещи. Содержимое сумы Хо-тея показывает состояние твоего ума, иначе он не стал бы носить этот груз.
        Ко мне приходят люди и обращаются с просьбами. То, о чем они меня просят, приводит меня в невероятное изумление. Один пришел, потому что у него нет работы, другой - потому что никак не может вылечиться от своей болезни, некоторые приходят, чтобы пожаловаться на раздоры с женой. А разве между мужем и женой бывает полное согласие? Разве бывают совершенно здоровые люди? Разве у кого-то есть работа, о которой он всегда мечтал?
        В сумке Хотея лежат ответы на твои запросы. Хотей странствует от одной деревни к другой и раздает людям разные безделушки. Вокруг него собираются дети; он раздает им игрушки и конфеты. Всегда идти и всегда отдавать - вот основа Божественного. Это следует понять.
        Тому, кто останавливается, отдавать будет страшно; на это способен только идущий вперед, ведь тот, кто остановился, вынужден заняться накоплением собственности. А как иначе? Если ты хочешь обосноваться на одном месте, построить дом, то как ты сможешь отдавать? Тебе придется что-то приберечь для себя. Только странник может все отдавать.
        Ты, наверное, замечал, что кочевые племена - белуджи, бедуины - так и не разбогатели. Белуджи не могут быть богатыми, это невозможно.
        Ни один белудж никогда не станет Генри Фордом, сколько ни старайся, ведь, чтобы стать Фордом, нужно остановиться, а белуджи все еще кочуют. Кочевник должен брать с собой только то, что сможет унести на себе, и не больше. В языке урду есть слово ханабадош, в нем заключен глубокий смысл. Оно означает «тот, кто несет свой дом на плечах». Хана значит «дом», бадош значит «нести на плечах». Ведь если ты несешь свой дом на плечах, это не может быть какой-нибудь дворец; тебе придется уменьшить его до размеров сумы Хотея, и все, что ты унесешь в этой суме, будет предназначено для того, чтобы раздавать другим людям. Если ты плывешь, как облако, ты будешь отдавать; это неотделимо друг от друга. Но если ты остановишься, то начнешь копить разные пожитки.
        Вот почему джайны и буддисты не позволяют своим монахам оставаться в ашрамах. Джайны и буддисты отказались от создания ашрамов, поскольку то, во что превратились индуистские ашрамы, ясно показывает, что их появление заканчивается накоплением богатств. Поэтому их монахам предписан странствующий образ жизни, они должны оставаться паривраджаками - бездомными странниками.
        В этом есть и преимущества, и недостатки. Очевидно, что, если монах всегда странствует, он не копит никаких пожитков. Но здесь есть и негативная сторона, которую следует понять и джайнам, и буддистам. Хотей - это сиддха, просветленный. Для сиддхи нет никакой разницы, будет он странствовать или где-то осядет. Даже если сиддха поселяется в каком-то месте, на самом деле он не останавливается, поскольку его внутренний поток продолжает свой бег. Минус в том, что, если ищущий будет странствовать, он никогда не сможет стать сиддхой. Вся проблема постоянного передвижения заключается в том, что у ищущего нет возможности посидеть, а сидение столь же необходимо для медитации, как и ходьба. Сиддха - это тот, кто сидит, даже когда ходит, и кто ходит, даже когда сидит; это тот, кто объединил противоположности.
        Поэтому в среде джайнов и буддистов совершенно исчезли медитация и йога. Ашрамы не строились, стяжательства избежали, но вместе с тем была утрачена и возможность углубления медитации в спокойной обстановке ашрама, когда ты сидишь, свободный от всяких забот, и глубоко погружаешься в себя; Так что повседневная жизнь джайнского монаха - то, чем он занят с утра до вечера, очень напоминает трудовую деятельность. Он все трудится и трудится, от рассвета до заката, и отдохнуть ему некогда, и посидеть негде. Не успел ищущий-джайн передохнуть, а ему уже нужно уходить в другую деревню, снова пускаться в путь.
        Положительная сторона здесь в том, что монахи у джайнов и буддистов не обременены никакой собственностью, а проблема в том, что они не могут заняться медитацией. Индуисты создали ашрамы именно для того, чтобы помочь людям овладеть искусством медитации. Как только медитативное состояние достигнуто, не имеет значения, будет сиддха странствовать или осядет где-то в одном месте; тогда и то, и другое будет для него естественно.
        Хотей продолжает свой путь и отдает все, что лежит у него в суме, но вокруг него собираются только дети. Но ты должен правильно понять слово «дети». Это дети всех возрастов; некоторым из них пять лет, некоторым - пятьдесят. В какую бы деревню Хотей ни пришел, его окружает местная детвора, и он раздает им конфеты. Еще он носит в своей сумке Божественное, но никто его не просит. У каждого, кто к нему подходит, Хотей просит пенни - самую маленькую монету, какая только бывает. Он никогда не просит ни о чем большем. Есть множество причин, почему он просит подать только самую маленькую монету. Тебе будет тяжело отдать даже один пенни, ведь это действие само по себе дается тебе с большим трудом.
        Тебе кажется, что приятно получать, а отдавать сложно, но на самом деле все как раз наоборот. Удовольствие, которое можно почувствовать, отдавая, никогда не испытаешь, получая. Когда ты отдаешь, это приносит тебе радость, а когда получаешь, ты эту радость упускаешь. Здесь следует понять вот что: если ты думаешь, что Хотей просит у всех пенни, потому что ему нужна эта монетка, то ты ошибаешься. Он просит тебя подать ему пенни, чтобы ты мог испытать радость, которая случается, только когда ты отдаешь.
        Однажды богач пришел повидаться с мистиком. В подарок ему он принес большой мешок, где лежало пять тысяч золотых монет. У дверей дома мистика богач с облегчением опустил мешок на землю. Золотые монеты громко зазвенели. Этот звон был не случайным, хоть богач думал именно так. Наш ум очень изворотлив. Жена думает, что поварешка случайно вывалилась у нее из рук, но это не так. С утра она злилась на мужа. Она думает, что все произошло случайно, и муж думает так же.
        Но это не было случайностью. В те дни, когда муж и жена ссорятся, в шесть раз чаще падают вещи, в шесть раз чаще все ломается, в шесть раз больше создается шума. В такой день двери закрываются с
        невероятным грохотом; каждый раз, когда ставят какую-то вещь, это слышно во всем доме. Если бы ты спросил, жена, наверное, ответила бы, что во всем виноват сильный ветер. Но ветер и вчера был сильным, и позавчера, может быть, он и завтра будет не менее сильным. Не из-за ветра в этом доме сегодня так шумно. Где-то внутри накопилось много гнева, вот он и проявляется, как только может.
        Итак, когда богач с грохотом опустил тяжелый мешок с монетами на землю, он не осознавал, что именно делает. Но когда человек отдает, он хочет это продемонстрировать. Источник нашей радости не в том, что мы отдаем, а в том, что при этом усиливается наше эго.
        Мистик не обратил на шум ни малейшего внимания. Богач сказал:
        - Я принес тебе в подарок пять тысяч золотых монет.
        - Хорошо, оставь их там, - произнес мистик, ничуть не оживившись.
        Богач решил, что мистик не понял смысл его слов или просто не осознал, что же это такое - пять тысяч золотых монет и как они выглядят, если их высыпать на пол. Он сказал громким голосом:
        - Ты слышал? Пять тысяч золотых монет.
        Мистик ответил:
        - Со слухом у меня все в полном порядке. Тебе незачем повторять то, что ты сказал. Я все расслышал с первого раза.
        Богач сильно разнервничался. «Даже спасибо не сказал», - подумал он. А затем произнес:
        - Хоть я и богат, но пять тысяч золотых монет даже для ценя немало.
        - Давай ближе к делу, - ответил мистик. - Ведь на самом деле ты хотел, чтобы я поблагода-
        рил тебя. Так зачем продолжать этот разговор? Ты хочешь, чтобы я сказал тебе
«спасибо»? Как же тебя может порадовать моя благодарность, если ты не рад тому, что отдаешь? Ты уже упустил мгновение счастья: оно было в отдавании.
        Если бы тебе случилось встретить Хотея, он попросил бы тебя подать ему один пенни, и ты бы тоже решил, что он просит об этом, поскольку нуждается в деньгах. А он просто дает тебе возможность почувствовать аромат удовольствия отдавания. Тоже самое бывает со всеми буддами: если они приходят на порог твоего дома просить подаяния, то лишь для того, чтобы ты ощутил вкус радости отдавания.
        Мистик сказал богачу: «Если ты на самом деле хочешь, чтобы я понял что-то важное, тогда ты должен поблагодарить меня за то, что я дал тебе возможность испытать счастье отдавания. И незачем требовать моей благодарности».
        Хотей просил лишь один пенни. А когда монахи, ищущие или санньясины встречали его и задавали вопрос: «Что такое дзэн? Что такое медитация? В чем секрет религии?» - он повторял ту же фразу «Подайте монетку». Он говорит о том, что секрет медитации кроется в самом отдавании и, если ты научишься отдавать, ты обретешь способность медитировать.
        Чем больше мы берем и чем больше нас это привлекает, тем больше наш ум заполняют разные мысли. Вот почему у богача такой беспокойный сон: ему не спится, ведь его желание брать заставляет колесо его мыслей вертеться все быстрее. Мышление - это желание брать; беспрерывное составление планов, как бы заполучить как можно больше.
        На прием к психиатру пришел фермер, занимавшийся разведением овец. Он жаловался на плохой
        сон. Психиатр посоветовал ему считать овец, пока его уму это до того надоест, что он заснет. Фермер пришел через неделю. Он выглядел совершенно измученным. Казалось, что со времени предыдущего приема он вообще не спал. Психиатр посмотрел на него и воскликнул:
        - Что случилось? Неужели счет овец не помог?
        - О да, - ответил пациент, - он помог, но так, как вы и представить себе не могли. Только я начал считать овец, как уже не мог остановиться. Это было так увлекательно, подсчитывать все эти тысячи овец, что мой ум остановиться уже не мог. Потом я их стриг, и получилось так много шерсти!
        А если продать эту шерсть на рынке, можно заработать столько денег! За последние семь ночей у меня сна не было ни в одном глазу.
        Как только появляется возможность что-то заполучить, ум приходит в исступление. Он сразу начинает строить планы: «Что мне следует предпринять и что я не должен делать, чтобы наверняка получить ...?»
        Люди обращаются ко мне с просьбой успокоить их ум. Но пока их жажда брать и получать не уменьшится, никакого покоя их уму не видать. Если ты понимаешь это правильно, ты увидишь, что жадность - это и есть ум, а там, где нет жадности, происходит медитация. Чем сильнее жадность, тем расчетливее должен быть ум, а это означает большее количество мыслительных процессов и большее внутреннее беспокойство. Там, где нет жадности, нет и работы для ума. Обращаясь с просьбой об успокоении ума, ты снабжаешь свой ум работой.
        Ум - это компьютер, он живет цифрами. Как только ты произносишь: ^Нужно заработать тысячу рупий», ум начинает размышлять над тем, как этого добиться. Но если ты говоришь уму: «Больше не брать, только отдавать», тогда ему больше нечем заняться, он успокоится и остановится. Вот почему в священных книгах сказано, что нет большего греха, чем жадность, и нет большей добродетели, чем милосердие. Но это следует понять правильно: так говорится именно потому, что милосердный ум станет медитативным.
        Так что, если звучит вопрос: «Каков смысл медитации?», Хотей отвечает: «Подайте монетку». Отдавание и есть смысл медитации. Придет день, когда ты будешь готов отдать все и ни к чему не будешь стремиться, тогда ты и получишь все.
        Однажды вечером к Иисусу пришел, молодой мужчина. Его звали Никодим, и он был самым богатым человеком в том поселке, где Иисус остановился на ночь. Никодим разбудил Иисуса и сказал ему: «Я боюсь приходить к тебе днем, потому что я здесь - важная персона. Как только меня свяжут с твоим именем, я пропал». Это потому, что Иисус был странствующим санньясином; случалось, что он проводил время в компании пьяниц и мог остановиться даже в доме проститутки - его совершенно не заботило соблюдение приличий. Так что каждый, кто пользовался авторитетом в обществе, вполне обоснованно опасался, что его имя свяжут с Иисусом. Поэтому Никодим пришел к нему под покровом темноты.
        Иисус спросил его:
        - Что тебе от меня нужно?
        Никодим ответил:
        - Я пришел, потому что ищу покоя. Как я могу достичь счастья? Я верующий человек, и у меня хороший характер. Ни на одну Женщину, кроме своей жены, я не засматриваюсь. Я ревностно исполняю все, что требует от меня религия. Я регулярно посещаю храм, скрупулезно выполняю все религиозные ритуалы, делаю все полагающиеся пожертвования, я соблюдаю посты, читаю священные книги. У меня нет ни одного недостатка. Я не курю, не пью, не играю в азартные игры; я рано ложусь спать и рано встаю. Я делаю все, что полагается, но счастья в моей жизни нет.
        Иисус ответил ему:
        - Все это тебе не поможет. Сделай одну-единственную вещь: отдай все, чем ты владеешь, а потом возвращайся ко мне.
        - То, о чем ты меня просишь, сделать очень трудно, - воскликнул Никодим.
        Он человек с сильным характером, не пьет, не курит. Но это? Это же так трудно! Тогда Иисус сказал ему:
        - Этот твой характер ничего не стоит. У тебя столько богатств, а ты думаешь, что, пожертвовав пару монет, станешь щедрым и милосердным.
        У тебя столько свободного времени, которое ты проводишь за игрой в карты и шахматы. Конечно же, ты помимо прочего ходишь в храм, и думаешь, что от этого становишься очень верующим. У тебя столько денег, столько времени, такая легкая жизнь, а твоя религия - это просто дань обществу. Оставь все, и пойдем со мной.
        Никодим ответил:
        - Тогда я ухожу. Я не могу этого сделать!
        Нет, оставить, отказаться - это для ума немыслимо. Он способен лишь цепляться. Ум - это цепляние.
        Фраза Хотея «Подайте монетку!» - это сущность медитации. Дело здесь не в монетке, на ее месте может быть целое состояние или империя, которые нужно отдать. Дело в том, чтобы почувствовать блаженство и радость отдавания, испытать благодарность, которую оно дарит. И не важно, есть ли у тебя что отдавать, значимо здесь твое внутреннее состояние отдавания. И в противоположном случае ничего не меняется: брать тебе, может, и нечего, но внутренне ты по-прежнему настроен на получение. Если ты сможешь это усвоить, ты поймешь Хотея.
        Хотей, конечно же, пробужденный. Он всегда течет, всегда движется, всегда отдает, делясь с другими возможностью насладиться ароматом отдавания. И когда тот, другой святой спросил его, в чем секрет реализации, которая достигается через религию, Хотей просто уронил свою суму на землю. Тогда святой спросил его: «Это все или есть что-то еще?» И вместо ответа Хотей поднял суму, повесил ее на плечо и пошел прочь. Очень важно во всем этом разобраться; это ценное указание.
        В дзэн есть такое изречение: «Пока поиск не начался, реки - это реки, а горы - горы. Потом, во время духовного поиска, реки перестают быть реками, а горы - горами. В конце пути реки опять становятся реками, а горы - горами». Это странно, и если ты воспримешь это изречение поверхностно, то не поймешь его смысл. До начала поиска и по его завершении ты находишься в одном и том же состоянии. Да, в конце ты переживаешь трансформацию, но состояние - то же. В процессе поиска все переворачивается с ног на голову. Прямо сейчас ты пребываешь в этом мире, по завершении поиска ты будешь пребывать в Божественном. Но в середине, между этими двумя состояниями, все опрокидывается; отныне реки - это не реки. Когда ты утвердишься в Божественном, тогда реки опять будут реками; но посередине все исчезает, все разрушается. Реки перестают быть реками, горы перестают быть горами.
        Обычный человек прочно обосновался в этом мире. Мистик приходит в него. Но между ними - ищущий. И ему очень сложно. Его трудность в том, что одну ногу он из этого мира уже забрал; одна из его ног все еще находится в этом мире, но другая - уже вне его, она в поисках Божественного. Ищущий завис посередине.
        Уронив суму на землю, Хотей дает понять, что первый шаг ищущего - отпустить этот мир, сбросить весь груз, выбросить весь свой ум. Сума - единственная вещь, которой владел Хотей. У него не было ничего другого, чем бы он мог показать свой ответ, поэтому он просто уронил свою суму, указывая тем самым, что вначале ищущий должен от всего отказаться. А задача сиддхи, реализованного, состоит в том, чтобы снова поднять суму! Но сума перестает быть бременем, а раньше это было именно так. Ищущий отпускает мир; сиддха, просветленный, возвращается в мир. Он снова становится мирским человеком. Правда, теперь он живет в мире, но не мир в нем. Раньше и он жил в мире, и мир в нем тоже.
        Махавира ушел в джунгли; целых двенадцать лет он хранил молчание, он отказался от языка, поскольку язык - это общество. Когда мы говорим, мы всегда говорим с кем-то другим. Даже когда, сидя в одиночестве, мы разговариваем сами с собой, другой все же присутствует в нашем воображении. Так что каждый, кто продолжает использовать язык, пребывает в обществе. Тишина - это прыжок из общества.
        Если ты замолчишь, общество исчезнет, даже если ты при этом расположился в самом центре рыночной площади. Ведь общество есть язык. Вот почему у животных общество отсутствует; у них нет языка. У них нет ни государства, ни общества, ни полиции, ни священников, ничего. Потому что нет языка. У человека есть общество, потому что у него есть язык. Ученые говорят, что, если бы исчез язык, исчезло бы и общество. Подумай об этом! Если бы хоть на одни сутки язык исчез с лица земли, развалилась бы вся наша цивилизация, вся культура. Ничто бы не уцелело. Это было бы невозможно. Мы превратились бы в диких животных. Цивилизация и культура опираются на язык.
        Так что Махавира отправился в джунгли, и первое, что он сделал, было молчание... ведь нельзя освободиться от общества, пока ты не отказался от языка. В джунгли уйти несложно, но общество, облеченное в форму языка, последует за тобой и туда. Даже когда человек один, он разговаривает сам с собой. Он разделяет себя надвое и разговаривает с собой. Он создает подобие общества, и начинается разговор.
        Уединившись в джунглях, Махавира замолчал и хранил молчание целых двенадцать лет. Подобно тому как Хотей сбросил свою суму, Махавира сбросил общество, а постигнув высшую тишину, он вернулся в цивилизацию. Теперь, когда ему уже все было известно, страшиться общества было нечего. Его возвращение - не что иное, как сума Хотея, которую он вновь повесил себе на плечо, после чего отправился своей дорогой.
        Ищущий должен оставить общество; сиддха возвращается в общество. Ученик должен освободить себя от бремени; сиддха несет это бремя. Если ученик продолжает сгибаться под тяжестью бремени, он никогда так и не станет сиддхой; а если сиддха боится нести бремя, тогда знай, что никакого просветления он так и не достиг. Для ученика такое бремя - ноша, которая его разрушает; для сиддхи эта ноша невесома, так что ему совсем несложно ее нести. Все святые возвращаются в общество. В один прекрасный день они уходят из него, а в другой - возвращаются. Это два шага на пути к состоянию сиддхи - отпустить бремя и вновь взвалить его на свои плечи.
        Все эти вещи Хотей изображает простыми и едва заметными движениями. Но если тебе доведется встретить Хотея, ты его не узнаешь. Ты подумаешь, что он просто играет с игрушками. На самом деле это именно из-за тебя он занят этими детскими играми. Они его совершенно не занимают. Просто он хочет показать тебе, что ты так и остался ребенком и, кроме конфет, игрушек и петард, ты больше ничего не хочешь. Ты не заметишь разницы между тем, как просит милостыню он и как это делают все остальные. Но это будет твоя ошибка. Когда Хотей просит тебя подать ему монетку, он учит тебя отдавать.
        Будда стал нищенствовать и создал явление, совершенно уникальное в своем роде. Такого не знала ни мировая история, ни индийская. Нигде больше к нищим не относятся с таким почтением, как в Индии после Будды. Всегда и везде попрошайничество осуждают. И ты не исключение! Встретив нищего, ты или обойдешь его стороной, или набросишься с упреками. Ты выдашь целый ворох разнообразнейших суждений: «От этих нищих проходу нет, они разрушают общество, подать нищему - значит поощрить попрошайничество...» Но все твои рассуждения не имеют ничего общего с правдой; все это ты говоришь только для самооправдания, чтобы ничего нищему не дать. На самом деле тебе нет никакого дела до того, что число нищих растет. Может, ты что-то и подашь, но лишь потому, что ты вынужден это сделать. Ты подаешь, чтобы отвязаться от нищего или показать окружающим, что ты подал.
        Нищие очень сообразительны и хитроумны. Они не станут подходить к тебе, если ты один, но когда ты идешь в компании с кем-то еще, они поклонятся тебе и коснутся твоих ног. Они знают, что ты подаешь не из милосердия и великодушия, а потому что знаешь: на тебя направлены взгляды окружающих. Тогда ты подумаешь: «Теперь, когда на меня смотрит столько людей, я лучше подам что-нибудь этому нищему, иначе меня назовут скупердяем». Ты избегаешь нищих, но не потому, что тебе хочется, чтобы нищих больше не было. В сущности, ты помогаешь распространению попрошайничества, весь наш образ жизни устроен так, чтобы плодить тысячи нищих. Нет, ты избегаешь их оттого, что отдавать тебе очень страшно. Ум боится подать даже одну монетку. Стоит тебе только услышать слово «отдавание», и тебе кажется, будто внутри тебя что-то оборвалось.
        Но то, что случилось в Индии, - поистине замечательно. Чего стоит само название, которое Будда избрал для обозначения своих саннъясинов, учеников, - бхикху, нищий. Индуисты называют своих саннъясинов «свами», у джайнов саннъясины называются
«муни». Во всех этих названиях есть свой скрытый смысл. Муни означает «тот, кто замолчал внутри себя»; свами - это «тот, кто стал хозяином своего собственного существа, кто больше не является рабом своих чувств». Но Будда назвал своих учеников бхикху - нищие. Стоит разобраться в причине, по которой он это сделал. Здесь кроется очень ценная мысль. Он сказал своим бхикху: «Вы должны продолжать просить подаяние, чтобы через вас каждый человек научился отдавать».
        Будда отправляется просить милостыню? Ты можешь себе это представить? Будда стоит у твоего порога и протягивает тебе чашу для подаяний? Если бы ты обладал хоть малой толикой осознания, для тебя это могло бы стать мгновением очень глубокой медитации. Но если при виде будды твое сердце не наполняется готовностью отдавать, если даже в эту минуту ты продолжаешь защищаться, размышляешь, как бы тебе избежать прямого контакта с ним, как всучить ему что-нибудь бесполезное, - случится ли вообще в твоей жизни миг настоящего отдавания? Если ты избегаешь будды даже в его присутствии, проявится ли в тебе когда-нибудь медитативное переживание? Нет более глубокого и прекрасного названия саннъясинов, чем то, которое Будда дал своим последователям.
        Будда приближался к одному городу. Местный правитель спросил своего первого министра:
        - Как ты думаешь, хорошо будет, если я отправлюсь к городским воротам, чтобы приветствовать Будду?
        Услышав эти слова, первый министр посмотрел на правителя и сказал:
        - Пожалуйста, примите мою отставку!
        Старый министр был мудрым, опытным и совершенно незаменимым. По правде говоря, всеми делами княжества заправлял именно он.
        Князь очень удивился:
        - В чем дело? Я лишь спросил тебя, приличествует ли мне пойти поприветствовать его.
        Министр ответил:
        - Одного вашего вопроса для меня достаточно, чтобы принять это решение. Будда - нищий, это правда, но сомневаться в том, что следует пойти и приветствовать его, - значит проявить полное отсутствие религиозности. Князь невежествен! Этот бхикху, Будда, когда-то сам был князем; у него было все, что теперь есть у вас, и от всего этого он отказался.
        Ценно не то, что ты получил, а то, от чего отказался. В уме, который все гребет себе, нет ничего ценного; ум, который стремится всеми управлять, - заурядное явление. Он есть у каждого. А такой ум, который отказывается, - явление необычайное.
        Хотей все просит и просит подаяния. Если бы он подошел к тебе, ты бы счел его обыкновенным нищим и повел бы себя соответственно. Крайне сложно принять его за божество; крайне сложно разглядеть в нищем сиддху. Ты, наверное, смог бы увидеть нищего в императоре, но распознать в нищем мистика не так-то просто. Более того, поступок Хотея, когда он, уронив суму на землю, поднимает ее и снова вешает себе на плечо, противоречит всем нашим представлениям о санньясе, которые сводятся к фразе «Отречение - это все!» Но Хотей говорит, что это лишь одна сторона медали.
        Конечно же, санньяса включает в себя и отречение, но вернуться по ее завершении в мир - такое же необходимое условие. Как только ты поймешь, что должен вернуться к тому, от чего отрекся, ты овладеешь искусством превращения в сиддху. Ты отошел от этого и теперь тебе нужно будет вернуться, но мир больше не сможет тебя задеть.

        Ошо,
        медитация повышает восприимчивость. Но с такой повышенной восприимчивостью жизнь усложняется, поскольку, когда реакции ума усиливаются и обостряются, каждая мелочь заставляет чувствовать себя так, будто на кону вся твоя жизнь. Как нам в этой ситуации отыскать середину, как найти равновесие?

        Безусловно, по мере углубления в медитацию восприимчивость будет повышаться. И это только добавит тебе проблем, поскольку сам смысл восприимчивости состоит в том, чтобы каждое ощущение переживать в полную силу. Человек, занимающийся медитациями, прочувствует оскорбление гораздо острее, чем тот, кто не медитирует. Боль от укола шипа будет гораздо сильнее у медитирующего, чем у обычного человека, так как осознанность того, кто никогда не медитировал, затуманена, она не чистая. Чем гуще туман, окутывающий твою осознанность, тем менее интенсивными будут испытываемые тобою страдания. Возможно, именно в этом заключается причина того, что мы предпочитаем проживать свою жизнь со слабой осознанностью, - просто чтобы уменьшить силу своих страданий. Спроси любого психолога, и он скажет тебе, что каждый человек в детстве учится понижать уровень своей осознанности.
        Каждый ребенок рождается восприимчивым, но постепенно он начинает давить в себе эту восприимчивость, потому что жизнь, основанная на чувствах, очень тяжела. Когда дети испытывают гнев, они ведут себя как умалишенные; их лицо краснеет, глаза мечут громы и молнии, они размахивают руками и ногами* прыгают. Все их существо охвачено пламенем. Причина может быть совсем пустяковой, но мы совершенно упускаем суть случившегося. Мы пытаемся оправдать их поведение, говорим: «Не волнуйтесь, они же просто дети». А самим детям мы говорим: «Ты должен научиться держать себя в руках. Не годится так себя вести». Мы учим их подавлять свои чувства.
        Как-то я гостил у своего друга. Мы поехали на машине к его знакомым, и маленький сын моего друга поехал с нами. Друг был за рулем, а сын сидел рядом с ним. Прибыв на место, мы зашли в дом, а мальчик остался в машине. Когда мы вернулись, он сидел спокойно, но я чувствовал - что-то не так. Мне показалось, что мальчику немного не по себе, будто он пытается сдержаться, не выпустить наружу то, что иначе разорвало бы его на мелкие кусочки. Он закрыл лицо руками, а голову опустил на колени.
        Мы вернулись домой, и как только ребенок выскочил из машины, он расплакался. Я спросил его, что случилось. Он ответил: «Когда вы ушли, я заснул и очень больно ударился головой о руль. Но папа сказал мне, что, если я буду кричать и плакать, когда мы куда-то выезжаем из дому, он больше не возьмет меня с собой. Поэтому мне пришлось терпеть».
        С тех пор как он ударился о руль, прошло больше часа, а плакать он начал, только когда мы оказались дома. Целый час ему пришлось сдерживаться и терпеть боль! Вот чему мы учим своих детей: «Вы должны сдерживать себя».
        Чем больше мы сдерживаемся, чем больше подавляем, тем ниже становится уровень нашей восприимчивости, а мы изобретаем способы, чтобы не чувствовать, в какой беде мы оказались, ведь иначе нам придется что-то с этим делать.
        Мальчик играет во дворе в хоккей. Если во время игры он ударится, то, пока игра не закончится, он просто этого не заметит. И только потом он увидит, что поранился. Но пока его ум настолько увлечен игрой, что он не чувствует боли. То же самое происходит и с тобой. Дни напролет, на протяжении всей жизни ты получаешь синяки и шишки, но ты их не замечаешь, ведь твой ум занят разными делами, работой - одним, другим, третьим. Но медленно, постепенно вся твоя личность покрывается ранами.
        Когда ты начинаешь медитировать, возрождается твоя детскость, снова оживает восприимчивость, а переживания, ощущения углубляются. Что бы ни случилось, это затрагивает самые глубины твоего существа, превращаясь в проблему для тебя, твоей семьи и друзей, которые не понимают, что с тобой происходит. Они возлагали на медитации большие надежды, думали, что после них человек станет более спокойным. А все происходит с точностью до наоборот. «Пока он не начал медитировать, он не был очень уж злым, а теперь, когда он занимается медитациями, его просто распирает от гнева и злости». Они думают, что медитирующий должен стать похожим на труп: даже если ты его ударишь, он ничего не почувствует или не подаст виду, а просто будет сидеть и смотреть в пространство. Да, так и есть, но это не случается сразу, как только ты начал заниматься медитациями. Это их конечный результат.
        В начале медитаций с тебя начнут спадать все бинты, закрывающие твои раны, будут выходить наружу спрятанные в глубине гнев и жадность. Твои чувства и переживания станут гораздо острее, а то, что с самого детства в тебе подавлялось, вновь загорится с неистовой силой. Ты будешь чувствовать себя так, будто тебя лишили покоя. Если ты болен, то ощутишь, что беспокойства в тебе стало больше, чем когда бы то ни было, а когда испытаешь удовольствие, это переживание достигнет невиданной высоты. Даже мелочи сделают тебя таким счастливым, что тебе захочется танцевать, и такие же мелочи будут вгонять тебя в такую тоску, что ты захочешь свести счеты с жизнью. И все это будет происходить, когда ты начнешь медитировать.
        Что же следует делать новичку в медитациях? Если ты попытаешься подавить все возникающие внутри тебя чувства, тебе будет сложно продвинуться на пути медитаций, ведь для того, чтобы глубже в них погрузиться, ты неизбежно должен будешь пережить все, что случается внутри твоего существа. Пережить это полностью и до конца. Если тебя одолела тоска, значит, ты должен пройти именно через это чувство. Лишь тогда ты сможешь испытать абсолютное блаженство. Пока ты до конца не пережил этот мир, ты не сможешь пережить и Божественное во всей его полноте. А поскольку именно мир окутал тебя со всех сторон, то первыми ты должен стереть именно те отметины, которые он оставил на тебе. Так что помни: все эти чувства подавлять не нужно; восприимчивость следует углублять и усиливать. Это может осложнить тебе жизнь, но не используй все эти сложности для того, чтобы бередить свои раны.
        Да, тебе, наверное, придется очень нелегко. Так что же ты должен делать, если это случится? Ведь на начальном этапе медитаций так, скорее всего, и будет. Как только ты почувствуешь, что овладевшее тобой чувство становится очень сильным, закройся в комнате и побудь там в тишине и одиночестве. Позволь этому чувству полностью захватить тебя, переживи его до конца. Не изливай его на окружающих, ведь тем самым ты положишь начало длинной цепи реакций. Если чувству нужно выйти, закройся в комнате и выплесни его на подушку - вместо того, чтобы изливать его на ближних. Поначалу это покажется тебе очень странным - изливать гнев на подушку. Но пара тысяч попыток, и, я тебя уверяю, избиение подушки в приступе гнева будет доставлять тебе столько же удовольствия, как если бы ты швырял ее в свою жену. К тому же подушка тебе не ответит! Более того, используя подушку, ты не создашь первое звено в кармической цепочке. Тебе незачем опасаться, что в следующей жизни подушка доставит тебе какие-то неприятности или попытается отомстить за то, что ты ее избил. Подушка уже достигла состояния сиддхи\
        Главное здесь вот в чем: не нужно сдерживать свой гнев, мешать его полному проявлению. Позволь ему достичь высшей точки. Швыряй подушку яростно, ожесточенно. Наверное, тебе покажется, что первые два или три приступа гнева получились какими-то ненастоящими. Но уже с четвертого раза ты почувствуешь, что гнев наполнился жизнью и что на него расходуются все твои внутренние силы. Бей, бушуй, ругайся, круши, делай все, что тебе хочется, без всяких ограничений. И через несколько дней ты обретешь сноровку! Ты удивишься, узнав, что западные психологи вовсю используют эту технику.
        Один очень богатый японский промышленник поставил на фабрике свою статую, сделанную из резины. Очень разумный человек! Психологи посоветовали ему разместить эту статую напротив входа в офисное здание. На этой фабрике работает около десяти тысяч сотрудников. Им объявили, что они могут обращаться с этой статуей, как им захочется. Для любого человека, а особенно для наемного работника, впасть в гнев - легче легкого. Ему никакие причины не нужны. Быть в услужении у другого человека, быть чьим-то рабом - достаточный повод для того, чтобы испытывать гнев. Рабочие, а временами даже менеджеры, привыкли к тому, что, прежде чем войти на территорию фабрики, они могли наговорить гадостей статуе хозяина или попинать ее. Это имело важные последствия. В результате между владельцем фабрики и его подчиненными возникло новое психологическое равенство.
        Все мы ведем себя точно так же. Даже в наши дни мы все еще сжигаем Равану[Чучела Раваны и его братьев сжигают во время праздника Дасера, который в Индии отмечается в начале октября. Праздник длится десять дней и совпадает с окончанием сезона дождей. Считается, что в это время боги пробуждаются от сна; и возобновляют борьбу с демонами. Одна из составляющих торжеств - представления на темы «Рамаяны», после которых и происходит сожжение Раваны. - Прим. перев.] и, проделав это, испытываем какое-то облегчение. Представь, как легко становилось на душе у тех, кто участвовал в первом сожжении Рава-ны! Мы поступаем так же. Когда нас переполняет гнев на Ганди, Бхутто или кого-то еще, мы делаем их чучела и носим по улицам. Мы бьем их ногами, а затем сжигаем. Все это приносит нам облегчение. Ум избавляется от бремени, и нас переполняет чувство глубокого удовлетворения.
        Так что сделай сам для себя то, что ты делаешь, когда являешься частью толпы. Пусть у тебя в комнате, которую можно превратить в место для медитаций, всегда лежит подушка. Если ты разозлилась на своего мужа, считай, что подушка - это его воплощение. Точно так же верующий думает, что божество воплотилось в каменную статую. Весь свой гнев вымести на подушке. И не выходи из комнаты, пока не выплеснешь весь гнев, без остатка. И если ты действительно выпустишь весь гнев, то к своему удивлению почувствуешь, что тебя переполняет доброта, любовь и нежные чувства к мужу. Это напоминает спокойствие, которое наступает после урагана.
        Если ты поранишь ногу, закройся в своей комнате и дай себе волю: плачь, как маленький ребенок. Если тебе в ногу вонзился острый шип, ничего не изображай, не уговаривай себя: «Я не должен плакать, ведь я взрослый мужчина». Будь легким и воздушным, как дитя. Все на свете мужчины умеют плакать. Исключение составляют только мертвые мужчины. Но с самого детства тебе внушают, что мужчины не плачут. Странно как-то получается. Глаза и слезные протоки у мужчин и женщин устроены одинаково, но во всем мире плакать позволено только женщинам. Если бы природа пожелала, чтобы мужчины не плакали, она бы снабдила их слезными протоками с другим устройством или вообще не дала бы никаких. Но такое различие между полами природой не предусмотрено. Очевидно, ей хочется, чтобы мужчина тоже плакал.
        Плач - это очень странное состояние; он вытягивает из тебя скрытые страхи и душевные раны, истребляя их на корню. Вот почему мужчины чаще женщин совершают убийства. Слезы помогают женщинам время от времени высвобождать свою неудовлетворенность, тогда как мужчины продолжают ее накапливать. Когда же неудовлетворенности становится слишком много, происходит взрыв, причем весьма разрушительный. Женщины меньше склонны к умопомешательству, чем мужчины. Ведь если бы мужчины могли бы так же выплакивать свои печали, они бы не сходили с ума. Если ты вообще не способен плакать, внутри тебя все затвердевает, а тысячи слез, скопившиеся в тебе, превращаются в яд. Так что не думай, что ты взрослый мужчина. Пусть тебя не останавливает то, что вокруг - твои дети или внуки, как же ты можешь при них расплакаться? Присутствие твоих внуков ничего не меняет, разве что так у тебя появится возможность поплакать с еще большим удовольствием.
        Если и стоит чему-то выучиться у жизни, то выучи только это: ничего не подавляй, позволь своим чувствам и переживаниям уйти самим, проявив их.
        И второе: не нужно выплескивать свои эмоции на окружающих. Зачем их беспокоить? Это совершенно ни к чему. Их можно выплеснуть в одиночестве. Это то, что я называю катарсисом. Каждый человек, занимающийся медитацией, должен пройти через катарсис. Недостаточно просто погрузиться в состояние умиротворения; там, в глубине твоей души, все еще прячутся беспокойство и тревожность. От всего этого нужно очиститься, избавиться. Тогда настанет миг, когда никакого гнева в тебе больше не останется, когда в твоей душе не будет беспокойства, и тогда твоя медитация станет естественной. Тогда ты сможешь освободить подушку от ее обязанностей. Ты должен проводить ее на покой с большими почестями, ведь она оказала тебе гораздо большую услугу, чем ты думаешь. Но до тех пор она тебе пригодится.
        Восприимчивость возрастет, переживания станут глубже, и радость, и печаль будут сильно влиять на тебя. Их стрелы устремятся прямо в твое сердце. Подавляй - и ты увидишь: твои занятия медитацией зашли в тупик; изливай свои чувства на окружающих - и твои трудности станут множиться. Пусть твоим убежищем станет одиночество: уединись и выпусти свои чувства. Катарсис - необходимое условие медитации. Твоя медитация может стать полноценной, лишь если ты прошел полное очищение.
        Полноценная, чистая медитация - это просветление.
        Катарсис идет с медитацией рука об руку: лишь когда медитация становится просветлением, катарсис приходит к завершению. Для сиддхи катарсиса не существует, ведь он ничего не накапливает; но ищущему, саннъясину, он необходим. /
        На сегодня достаточно.

        Глава 12
        НАИВЫСШИЙ АКТ ЛЮБВИ

        Ошо,
        вчера Ты говорил, что мы не должны изливать свой гнев, ненависть и другие эмоции на окружающих. Но когда мы погружаемся в медитацию, на поверхность поднимается подавляемая сексуальная энергия, и крайне важно, чтобы рядом был другой человек, с помоьцыо которого эта энергия могла бы найти свое выражение. Когда сексуальная энергия проявляется в своем первозданном виде, она напоминает беснующийся ураган. Тогда не помогают ни контроль, ни наблюдение: она просто требует выражения. Все наши нравственные ценности привязаны к сексу, поэтому здесь могут возникнуть трудности. Если же чей-то партнер не обладает глубиной, достаточной, чтобы можно было проявить свою сексуальную энергию и поделиться ею, должен ли ищущий искать другого, более подходящего партнера? И не создаст ли это дополнительные трудности?

        О чем бы ни шла речь - о гневе, сексе или любом другом импульсе - потребность в другом не является необходимым условием. В случае, когда импульс высвобождается через кого-то, создается цепочка. Ты гневаешься, ты излил свой гнев на другого человека. Его реакция будет не менее гневной, и это лишь больше распалит тебя. Чем все это закончится? Так что всякий раз, когда средством взаимодействия с другим человеком является один из наших порывов, мы создаем бесконечную цепочку проблем.
        Сам смысл саннъясы состоит вот в чем: «Отныне я не буду привязывать свои эмоции к другому человеку. Теперь свои эмоции и порывы я буду выражать и высвобождать только наедине с самим собой. Лишь это бесконечное небо будет свидетелем; отныне я не стану изливать их на других. Проявление эмоций при окружающих по сути своей является созданием взаимосвязи, цепочки. Другой - это тоже человек, такой же слабый и нуждающийся, как и я, значит, у него возникнут свои реакции».
        Другой человек не похож на небо, которое, не говоря ни слова, впитает тебя, растворит тебя в себе. Он или она, несомненно, отразят тебя, и тут же начнется бесконечная цепная реация. Ты делал это из жизни в жизнь. Ты сплел вокруг себя бесчисленное множество паутин. Со многими людьми ты проявлял гнев и жадность, без счету было и тех, к кому ты привязывался, с кем вступал в интимные отношения. Весь этот груз ты тащишь на себе через многие жизни. Избавиться от него можно одним-единственным способом: перестань, привязывать свои эмоциональные импульсы к другим людям - изливай свои эмоции, когда ты один. Это нужно понять, вопрос не из легких.
        Ты, наверное, понимаешь, как в одиночестве можно выплеснуть свой гнев. Но вот как быть с сексом? Поначалу бывает нелегко очиститься даже от гнева, если гневаться тебе не на кого. Вот почему я говорил тебе, чтобы ты использовал подушку. Это лишь вспомогательное средство, от которого со временем нужно будет отказаться, ведь подушка тоже становится другим. Но на первых этапах от нее бывает много пользы. И если ты можешь изливать на подушку гнев, нет никаких причин, почему бы тебе не высказать ей и нежные чувства. Если ты можешь избить подушку, то почему бы тебе не обнять ее?
        Даже когда ты вступаешь с другим в отношения любви или ненависти, все же это не более чем игры ума. Как другой может тебе помочь? Когда ты заключаешь кого-то в объятья, то, чего касаются твои руки, - лишь плоть и кости. Разве все это ценнее, чем подушка? Ведь если задуматься, можно ли считать плоть, кости и кожу более ценными, чем подушка? Представление о том, будто рядом с тобой есть другой, - лишь твой мысленный образ, который дает тебе возможность распространить на этого человека свою любовь. Какая разница, бьешь ты кого-то по голове или избиваешь подушку? Ты видишь эту разницу только потому, что, согласно твоим допущениям, другой существует, а подушка - это никто. Единственное отличие состоит в том, что другой отвечает тебе, а подушка нет. Вот и все!
        Если ты с любовью кого-то обнимаешь, если в ответ обнимают тебя, ты подумаешь, что любить этого человека - удобно, поскольку его отклик волнует тебя и придает тебе сил. Так создается цепь. Если говорить о тебе, то проблема подушки в том, что ты остаешься один. Подушка не ответит; тебе придется творить самостоятельно. Но эта трудность будет проявляться не только с сексуальными порывами. В той же мере она касается и гнева, и любых других чувств. Очень скоро - через несколько дней - твое одиночество перестанет тебя беспокоить, и тогда ты рассмеешься, поскольку увидишь, что все люди, которых ты обнимал до сих пор, были для тебя просто подушками. Они тоже были всего лишь посредниками.
        Когда ты остаешься один, преобразование любви в медитацию будет сопряжено с некоторыми трудностями, которые связаны с общественными условностями. Это те правила, которым тебя учили с самого детства, и они станут препятствием на твоем пути. К примеру, если мужчина выразит свою сексуальную страсть при помощи подушки, вполне возможно, что все закончится эякуляцией. Поэтому ему страшно. Тебя учили, что расходовать сперму опасно. С детства тебе внушалось, что выброс даже одной капли спермы означает большую потерю жизненной энергии. Индусы верят, что одна капля спермы - это сорок дней жизни мужчины! Это обыкновенное вранье, во всем этом нет и капли правды. Это просто страшилка для детей, и, конечно же, дети начинают бояться.
        И, разумеется, взрослые тоже боятся. За семьдесят лет жизни обычный мужчина может иметь четыре тысячи сексуальных контактов, и с каждой эякуляцией его тело покидает где-то от десяти до ста миллионов сперматозоидов. Если бы каждому сперматозоиду удалось оплодотворить яйцеклетку, конечный результат был бы соизмерим с населением земного шара. Один мужчина мог бы дать жизнь четырем миллионам человек! Сперма не накапливается в твоем теле, она нигде не хранится, и ее количество от семяизвержения не сокращается; сперма вырабатывается постоянно. Она создается по мере того, как твой организм принимает пищу и впитывает кислород.
        Тебя наверняка удивят открытия современной западной медицины. Выводы ученых сильно отличаются и даже идут вразрез с тем, что рассказывали тебе. Ученые утверждают, что чем активнее мужчина использует свою сперму, тем дольше он остается мужчиной. Если же мужчина прекращает половые сношения, если перестает расходовать сперму, она постепенно исчезает... ведь пока сперма тебе нужна, весь твой организм занят ее воспроизводством. Если же ты перестаешь извергать семя, телу больше незачем его вырабатывать и способность к воспроизводству спермы постепенно снижается. Следующее утверждение покажется тебе весьма противоречивым: чем больше мужчина занимается сексом, тем дольше у него сохраняется мужская сила; чем меньше у мужчины сексуальных контактов, тем раньше угаснут его способности. Поэтому западные врачи утверждают, что, продолжая заниматься сексом и в пожилом возрасте - в шестьдесят, семьдесят или даже в девяносто лет, ты с большей вероятностью проживешь долгую жизнь. Ведь тогда твое тело сохранит бодрость. Когда часть твоей спермы расходуется, вместо нее вырабатывается новая - свежая и здоровая. Старая
сперма становится неактивной, и тело тоже впадает в вялое состояние.
        Прочитав в западной газете, что такой-то мужчина женился в возрасте девяноста лет, мы всегда поражаемся. Мы не можем взять в толк, что за радость жениться в этом возрасте. Но западный мужчина в девяносто еще не настолько стар, чтобы отказываться от секса, и на то есть одна причина - бытующие на Западе представления об использовании спермы отличаются от наших, и они гораздо ближе к истине.
        То же самое можно сказать обо всех сферах жизни. Если ты хочешь, чтобы твое тело сохраняло хорошую форму, используй его. Если человек и в пожилом возрасте продолжает много ходить, его ноги останутся сильными; ослабеют они, лишь когда он перестанет их использовать. Если человек до самой смерти работает головой, его ум останется таким же активным, как и раньше, но если мозг больше не используется, он начинает плохо соображать.
        Жизнь любого органа зависит от того, насколько активно его используют. Органы, которым ты находишь применение, дольше сохранят работоспособность, и половые органы здесь не исключение. Закон тела гласит, что чем активнее его используют, тем дольше оно проживет. Но как только ты начинаешь бояться и перестаешь пользоваться своим телом, оно начинает умирать. Получается замкнутый круг, ведь человек, которому страшно, станет менее активным, от чего его тело ослабеет. А оттого, что тело его слабо, человек станет бояться еще сильнее и сожмется еще больше, пока в конце концов в нем не угаснет последняя искра жизни.
        Нас останавливает страх, а остановившись, мы начинаем умирать. Как говорила Роза Люксембург: «Гори как свеча, зажженная с двух сторон». Используй жизнь без страха. Не бойся - и ты будешь гореть дольше. Жизнь длинна, твоя лампа до краев полна масла. Но если ты не поднимешь у лампы фитиль, если так и будешь дрожать от страха, то постепенно угаснешь.
        Древние культуры и цивилизации во всем мире внушили людям страх, связанный со спермой. Тому есть свое объяснение. Человека, опасающегося за свою сперму, легко превратить в раба. Ты задел его за главное, за живое. Сперма - это основа, это первопричина. Если человека гложет чувство вины, связанной с сексом, он не может быть сильным, не способен на бунт. Эта вина всегда будет гнуть его к земле.
        Виноватого человека легко подавить. Твоей стране и твоему обществу нужно, чтобы ты чувствовал себя виноватым. Кто бы ни стоял у власти, он хочет, чтобы люди жили в страхе, потому что тогда ими можно управлять. Но если человек вырастает, не ведая страха, он разорвет все путы, сойдет со всех проторенных путей, взбунтуется и будет жить свободно.
        Поэтому мы с малолетства наставляем мальчиков, что не следует растрачивать сперму; что они должны воздерживаться и сохранять ее. Мы учим их скупости по отношению к сперме и называем это целомудрием. Это не целомудрие; скаредность, равно как и принудительное воздержание от семяизвержения, ничего общего с целомудрием не имеет. Целомудрие - это состояние блаженства, которое случается, когда ты вступаешь в любовные отношения со всем сущим. Поэтому у тебя просто не возникает потребность заниматься сексом с другим человеком.
        Понять это будет немного сложно, мои слова могут зародить в тебе некое беспокойство. Мистик - это тот, кто занимается любовью со всем существованием. Он слышит голос кукушки, и все его тело переживает состояние блаженного оргазма. Он видит распускающийся цветок, и каждая клеточка его тела танцует от сексуального наслаждения. Поутру встает солнце, в ночном небе сияет луна, и каждое мгновение он испытывает экстаз оргазма. У тебя есть только один половой орган, при помощи которого ты можешь получать удовольствие от секса. А мистик такое удовольствие переживает каждой клеткой своего тела.
        Хотелось бы, чтобы в этом контексте ты понял одну мысль, которая, думаю, ни разу не приходила тебе в голову. У нас существует разновидность скульптурных изображений Шивы, так называемый шивалингам - фаллический символ Шивы. То есть Шиву изображают в виде фаллоса. Это означает, что у него нет ни глаз, ни рук, ни ног; он - только фаллос. Когда все тело превращается в половой орган, это и есть состояние полной святости. Такое изображение символизирует, что человек всем телом занимается любовью с бытием. Это сношение уже не является частным событием; это не встреча одного полового органа с другим, это встреча бытия с бытием.
        В шивалингаме мы предложили миру концепцию, которая бросает вызов воображению. Ее смысл довольно очевиден, но даже индуисты отказываются его видеть. Мы так боимся, что никогда не признаем ее истинное значение. Мы предпочитаем оставаться слепыми и пытаемся этот смысл скрыть.
        Карл Густав Юнг, великий западный психолог, путешествовал по Индии. Он посетил храмы в Пури, Конараке и Кхаджурахо. По храму в Конараке Юнга водил один знаток здешних мест. Он сильно волновался и чувствовал себя очень виноватым, так как вокруг стояло множество обнаженных статуй, сплетающихся в любовных объятьях. Но Юнг был в полном восторге. Он принадлежал к тем немногим ученым XX века, которые очень глубоко проникли в человеческое сознание. А чем больше проникаешь в сознание человека, тем большую значимость обретают половые сношения, ведь нет ничего, что задевало бы тебя так же сильно, как секс. Наверно, это происходит потому, что обычно ты не испытываешь столь же глубоких переживаний, как те, что охватывают тебя во время занятий любовью. Только достигнув самадхи, просветления, ты выйдешь за пределы секса, так как лишь просветленный человек погружается в более глубокое состояние.
        Итак, Юнг при виде этих статуй пришел в восторг. Но его экскурсовод был явно не в своей тарелке оттого, что ему приходится показывать гостю эту выставку непристойностей. Что западные люди подумают об индийской цивилизации, если Юнг расскажет им о том, что он увидел в Конараке? И так рассуждал не только он. Даже Махатма Ганди говорил, что храмы в Конараке и Кхаджурахо следует сровнять с землей, чтобы у иностранцев не сложилось превратное впечатление об индийской культуре.
        Были времена, когда в нашей стране жили люди, создавшие Конарак и Кхаджурахо. Эти сооружения были построены под руководством мистиков, ведь это храмы. А потом у нас появились все эти великие махатмы, которые хотят снести и? или спрятать от людских глаз. Я не могу считать Махатму Ганди индуистом. Он христианин; его взгляды, образование, воззрения -все это христианское. Христиане всего этого очень боятся. Христианин и представить себе не может, чтобы в церкви стояли совокупляющиеся статуи или шивалингам.
        Когда Юнг уезжал, экскурсовод промямлил: «Пожалуйста, извините. Эти извращения - плод воспаленного воображения нескольких человек, живших очень давно; к нашему национальному характеру они не имеют никакого отношения. Не думайте, что увиденное вами здесь типично для нашей религии и философии. Это лишь творение какого-то извращенного ума».
        Юнг написал в своих мемуарах: «Увидев статуи такой глубины и смысла, я испытал потрясение». А у современного индуиста такие представления обо всем этом...
        Индуисты стали слабыми.
        Шивалингам символизирует состояние, в котором все твое тело каждой своей клеточкой способно испытывать сексуальный экстаз. Только тогда ты освободишься от секса и достигнешь состояния целомудрия.
        Так что целомудрие - это не отказ от сексуальных удовольствий, а вкус высшего наслаждения. Наслаждение становится столь абсолютным, что для его переживания тебе не нужно ничего делать специально. Дует легкий ветерок, и каждая твоя клетка взволнована его прикосновением, как будто тебя ласкает твоя возлюбленная.
        Но мы так запугали своих детей, что в них засела боязнь секса и они никогда не достигают возможного в сексе состояния полного слияния. Внутри них сидит скупость, над ними витает страх потерять энергию. Этот страх не уменьшается, даже когда человек становится отцом или матерью дюжины детей. Атеист может страшиться потери энергии, но с теистом такого быть не должно. Ведь в теисте главное - его соединенность с бесконечным источником энергии. Так что вполне можно понять, когда атеист скупо расходует свою сперму, но если то же самое происходит с верующим, это уже в голове не укладывается.
        Ты увидишь, как сложно, находясь в одиночестве, выразить свою любовь. Это происходит из-за страха. Но я говорю тебе: оставь страх, излей свою любовь на подушку - так же, как ты изливал на нее гнев. Не беспокойся о последствиях, не спеши выносить о них суждения. Поначалу твое возбуждение может достичь такой силы, что ты извергнешь семя. Воспринимай это как дар, возлагаемый тобою к ногам божества. Энергия отправилась к источнику, из которого вышла; не бойся этого. Вскоре, после нескольких занятий любовной медитацией, семяизвержения прекратятся. По мере углубления медитаций и при отсутствии эякуляции ты обретешь новый опыт - опыт оргазма без семяизвержений, без потери энергии, когда энергия бешено циркулирует в тебе и ты превращаешься в ураган энергии, океан энергии, но не выпускаешь ее из своего тела, наоборот - весь этот океан остается в тебе и становится твоим внутренним танцем.
        Попробуй уловить эту разницу. Обычно в жизни испытывают то, что мы называем сексуальным наслаждением. Тебя накрывает небольшой волной. Это похоже на бурю в стакане воды! Это локальное переживание, касающееся только половых органов. Все волны энергии, возникающие в любом месте тела, концентрируются в гениталиях. Через несколько мгновений волна спадает... Да, порыв ветра захватил тебя, покружил немного, но потом всю энергию забирают себе и сбрасывают половые органы. Это как если бы из воздушного шарика выпустили весь воздух; ты становишься похож на труп и засыпаешь. Эту приливную волну, которая длилась мгновение, которая пришла и ушла, ты ошибочно принял за сексуальное наслаждение. А ведь ты и близко не подошел к наслаждению.
        Вот как определяет сексуальное наслаждение тантра: «Пусть все твое тело накроет волна, пусть каждая твоя клетка вибрирует от возбуждения, чтобы в этом трепете ты совершенно забыл себя, забыл даже о том, что ты существуешь, - а остался бы только танец, но не танцор; осталась бы только песня, но не певец. Пусть все твое существо наполнится экстазом, погрузится в глубокую медитацию и ты прикоснешься к вершине. И с каждым днем ты будешь подниматься все выше и выше».
        И помни, этот опыт полета ввысь переживает все твое тело. Все ощущения трепета и пробужденности, которые ты испытываешь, сосредоточены в области гениталий, а при переживании другого опыта все твое тело превратится в шивалингам, фаллический символ, и ты почувствуешь, что формы твоего тела растворились.
        Шивалингам - это не поэзия, это опыт. Когда приливная волна энергии заполнит тебя целиком, когда каждая твоя клетка заволнуется и завибрирует, ты увидишь вокруг себя свет в форме шивалингама, у тебя возникнет ощущение, что твое тело исчезает, преобразуясь в эту светящуюся форму. Останется только свет яйцевидной формы. Ни глаз, ни носа, ни рук... все исчезнет. Сияющее пятно света в виде яйца - это очертания твоей души.
        В день, когда ты вошел в лоно своей матери, на самом деле туда вошла светящаяся точка в форме шивалингама; а тело ты получил уже после этого, в лоне.
        Когда ты покидаешь свое тело, происходит смерть - так случалось и раньше. Тело, твоя форма, останется лежать здесь, а шивалингам - яркая светящаяся точка - выйдет из него и отправится в новое путешествие. То, что случилось в момент зачатия и снова случится во время смерти, происходит и на пике полового акта.
        Но ты не осознавал момент своего зачатия, и в секунду смерти осознанности в тебе тоже не будет. В миг, когда ты будешь заниматься тем сексом, о котором я говорю, ты впервые ощутишь, какой формы твоя истинная сущность. Не забывай, что тот секс не имеет ничего общего с обычным сексом, речь идет о твоем превращении в шивалингам осознанности, о разрушении всех барьеров, которые возвело в тебе тело. Тантра называет сексом то блаженство, которое испытывает твоя истинная сущность, осознающая свою форму при слиянии с бытием. Ты можешь пережить это и в одиночестве, и с другим человеком.
        Но я говорю тебе: лучше попробуй достичь этого в одиночку, так как с другим человеком неизбежно возникнут проблемы. Если же это случается, когда ты один, ты становишься свободным. А если то же самое случится у тебя и с другим человеком, ты уже будешь знать, что к нему это состояние никакого отношения не имеет. Это случается само по себе. Каждая клетка, каждая пора твоего тела излучает свет, а внутри тебя поднимается волна. Разница здесь в том, что утечки энергии при этом не происходит. Как же она может вытечь? Этому препятствует яйцевидная форма. В ней нет никаких отверстий, через которые твоя энергия могла бы выйти. Энергия начинает ходить по кругу, она не вытекает. Создается внутренняя цепь, энергия начинает циркулировать по ней, пока медленно, понемногу она не оседает в тебе, не выходя наружу. Она поднимается в тебе, а затем оседает, так океанская волна поднимается во время прилива, а затем откатывается обратно. Ничто не растрачивается.
        Когда ты впервые ощутишь, что сила оргазма достигает высшей точки, а затем стихает, твой оргазм станет постоянным; тогда каждое мгновение ты будешь испытывать такой же экстаз, который к обычному человеку приходит лишь на мгновение. Это и есть настоящее блаженство святости.
        Святые могут отказаться от половых связей, но не потому, что они научились контролировать свое семя; они могут не заниматься сексом, ибо овладели искусством высшего соития. Они оказались в безбрежном царстве; весь этот вздор и сопутствующие ему проблемы им больше не интересны. Это значит - достигнуть высшего; а низшее уходит само собой. Тот, кто начал с избавления от низшего, не достигнув высшего, попадает в затруднительное положение. Безбрежное еще не найдено, а отказавшись от низшего, он впадает в глубокую тоску. Вот почему твои так называемые святые так несчастны, беспокойны и подавлены. У них вид неудачников, на их лицах написано страдание, они не живут, а существуют. Как-то не заметно, чтобы их глаза, их тела излучали свет абсолюта, не слышно, чтобы вина их сердец играла какую-то мелодию.
        Постояв рядом с ними, ты тоже можешь опечалиться, ты тоже можешь испытать чувство вины, у тебя может возникнуть ощущение, что ты - ужасный грешник. Примкнув к ним, ты примешь какие-то обеты, подвергнешься наказаниям, но благодарность и благодать так никогда тебя и не наполнят. От этих святых ты можешь получить какую-нибудь болезнь, но не абсолютное здоровье. Абсолютным здоровьем я называю момент, когда ты будешь способен создать в себе крут твоей высшей энергии. Это случится, только когда ты один.
        В том, о чем я тебе рассказываю, таится много опасностей - все важное очень опасно. То, что не может нанести тебе вред, не принесет и никакой пользы. То, что может быть для тебя полезным, точно так же может и навредить. Двери потерь и приобретений всегда открыты одинаково.
        Поэтому все, о чем я тебе говорю, полно опасностей - ведь за ним спрятана дверь, ведущая к высшему блаженству, но возможно, что твоя любовь наедине с самим собой, твои опыты по наполнению себя сексуальной энергией могут превратиться в нечто, похожее на обыкновенную мастурбацию. Тогда ты окажешься в опасности. Конечно же, это опасно, ведь именно потому, что обществу удалось запугать тебя этой опасностью, ты оказался в состоянии, когда из твоей жизни исчезли малейшие намеки на секс и любовь. Я предупреждаю тебя об этой опасности. Но она угрожает тебе только в одном случае: если ты начал экспериментировать со всем этим неосознанно и тем самым занялся самообманом. Если же ты не обманываешь себя, тогда, в одиночестве удовлетворяя свои желания, поднимая в себе волны любви, ты сможешь достичь абсолюта.
        Здесь будут свои этапы. На первом возможна эякуляция. У женщин могут возникнуть ощущения, подобные тем, что бывают при мастурбации. Но не бойся этого и не уделяй этому слишком большого внимания. Сконцентрируйся на том, что происходит внутри тебя, и направь свою энергию на возбуждение, охватившее все твое тело. Не держи его в одном месте, пусть оно захватит тебя целиком. Все твое тело превратилось в бурю, шторм, ураган. Ты должен задействовать все тело, все его части. Пусть каждая его клеточка танцует, пусть она делится своей радостью и своим наслаждением. Если ты позволишь, чтобы в этом участвовало все тело целиком, тогда ощущения, сконцентрированные в гениталиях, распространятся по всему телу.
        Психологи называют это состояние полиморфной сексуальностью. Они утверждают, что новорожденный испытывает сексуальное наслаждение всем своим телом, но постепенно мы сосредоточиваем эту энергию в одном месте. Все наше тело чувственно; вот почему дети получают столько удовольствия, когда сосут пальчик. Посмотри, как ребенок сосет свой палец: такое впечатление, что он испытывает сексуальные ощущения. Посмотри... ты, наверное, никогда по-настоящему не смотрел на это. Есть вещи, которые мы предпочитаем не замечать. Взгляни на ребенка, сосущего палец, и ты увидишь, что все его тело подрагивает от удовольствия, словно по нему расходятся волны радости. Ребенка поглотил чувственный танец. Но для тебя это невыносимо, и ты сразу же вытаскиваешь палец ребенка из его рта. При этом ты думаешь, что чему-то ребенка учишь.
        Да, ты и вправду преподаешь ему урок, ты учишь тому, что его тело отныне лишено чувственности. А все тело ребенка чувственно. У него еще нет представления о том, что такое половой орган; все тело сейчас служит ему половым органом, поэтому он может испытать удовольствие любой его частью. Он просто вертится у себя в колыбельке и при этом продолжает смаковать это ощущение. Прямо сейчас все его тело купается в наслаждении; скоро мы превратим эту бушующую реку в узенький ручеек. Тогда это ощущение уже не будет течь по всему телу, а ограничит свой поток только половыми органами, и тогда все мгновения сексуальной радости, которые будут случаться в его жизни, станут быстротечными и сосредоточатся в половых органах. Через половые органы будет происходить выброс энергии, принадлежащей всему телу, и тело почувствует легкость.
        То удовольствие, которое мы получаем от секса, - это скорее облегчение - освобождение от бремени, чем удовольствие. Накопление энергии создает напряжение, а когда эта энергия высвобождается, ты испытываешь легкость. Так что люди часто используют свое половое влечение как снотворное, чтобы заснуть. Когда твое тело полно энергии, ты чувствуешь себя взбудораженным и заснуть не можешь; как только тело сбрасывает энергию, ты ощущаешь легкость, чувствуешь усталость и засыпаешь. Никакого другого удовольствия, за исключением этого, половой акт тебе не доставляет.
        Так что, когда монах доказывает, что секс не приносит наслаждения, ты соглашаешься, ведь он просто говорит вслух о том, что ты испытал и сам. А когда он говорит: «К чему все эти мелкие удовольствия?» - ты согласно киваешь, потому что для тебя секс и вправду не более чем небольшое удовольствие. Едва ли он доставляет тебе хоть какое-то удовольствие; это всего лишь привычка.
        А у привычек есть одна интересная особенность. Если, к примеру, человек становится заядлым курильщиком, курение сигарет уже не доставляет ему особого удовольствия; но если он не покурит, то почувствует, что ему чего-то не хватает, ему становится как-то не по себе, он испытывает сильное желание взять сигарету. Такова природа привычки. Если присмотреться повнимательнее, ты увидишь, что, когда ты поступаешь в соответствии со своей привычкой, ничего особенного ты от этого не получаешь, но попробуй этого не сделать, и ты почувствуешь, что тебе чего-то недостает. То же самое происходит и с сексом: это тоже лишь привычка, из-за которой ты и продолжаешь им заниматься. Так что когда священники и святые провозглашают, что ничего особенного в сексе нет, ты, к своему удивлению, соглашаешься с ними, ведь, судя по твоему опыту, в половом акте и вправду нет никакого смысла.
        Но я говорю тебе: если секс поглотит все твое тело и превратится в шивалингам... Было бы неплохо, если бы ты поставил статуэтку шивалингама в своей комнате для медитаций; статуи, более важной, чем шивалингам, на Земле никогда не создавалось. Она олицетворяет очертания твоей души, к тому же в ней скрыт символ того, что энергия души может циркулировать внутри тебя. День, когда твоя энергия начнет двигаться по кругу внутри тела, после чего там же и осядет, станет днем, когда ты перестанешь расходовать энергию и достигнешь состояния блаженства. И чем больше энергии накапливается, тем выше становится степень блаженства. Вскоре наступает момент, когда ты пребываешь в блаженстве, ничего не теряя и ничего не накапливая.
        Когда блаженство охватывает тебя безо всяких причин - а такое состояние беспричинного блаженства называется сатчидананда, - начинается соитие со всем сущим. Само твое существование - это физическая близость, и даже дыхание - это переживание оргазма. Ты вдыхаешь, и тебя наполняет блаженство; ты выдыхаешь, и тебя наполняет блаженство. Чтобы испытать блаженство, тебе незачем делать что-то особенное. Что бы ни случилось, это становится твоим блаженством. Ты сидишь на солнышке, его лучи падают на твое лицо, и это наполняет тебя блаженством. А блаженство похоже на сексуальный оргазм. Любое блаженство по сути своей подобно сексуальному оргазму.
        Мы изображаем Шиву в образе ардханаришвары, по-лумужчины, полуженщины. Это уникальное явление, и если кто захочет постичь высшую тайну жизни, он должен будет глубоко разобраться в том, кто такой Шива. Остальных богов мы зовем дева, божество, а Шиву называют Махадева - великое божество. Нет никого, кто стоял бы выше его. И на то есть свои причины. В представления индусов о Шиве уместились вся сущность жизни и все ее секреты.
        Ардханаришвар означает, что в день, когда произойдет высшее духовное соитие, одна половина твоего тела станет женой, а другая - мужем; половина твоей энергии - женская, половина - мужская. Все обстоит именно так, сливаясь, твои половины достигают, при этом никакого расточения энергии не происходит. Спроси любого современного биолога, и он согласится. Он скажет, что каждый человек одновременно и мужчина, и женщина. Он двуполый. Так и должно быть, ведь ты родился благодаря соединению мужчины и женщины. Если бы мать могла зачать тебя в одиночку, тогда ты мог бы быть только женщиной; а если бы то же самое мог проделать твой отец, ты мог бы быть только мужчиной. Но в тебе пятьдесят процентов от матери, пятьдесят - от отца, ты наполовину мужчина, наполовину женщина. Ты не можешь быть ни мужчиной, ни женщиной; ты - ардханаришвар.
        В биологии лишь недавно возникла концепция ардха-наришвара. У нас, на Востоке, она была сформулирована по меньшей мере пять тысяч лет назад. Наше открытие не опиралось на выводы биологической науки, оно основывалось на опыте йогов, медитирующих. Когда йог погружается в себя, он обнаруживает, что является одновременно и мужчиной, и женщиной, Инъ и Ян, материей и духом; внутри него происходит встреча двух начал: его внутренний мужчина сливается с его внутренней женщиной, и наоборот; оба эти начала объединились в бесконечном объятии - и круг замкнулся. Психологи тоже говорят, что ты наполовину мужчина, наполовину женщина. Если твое сознание мужское, значит, твое подсознание будет женским; если в сознании ты - женщина, тогда твое подсознание будет мужским. И между ними происходит беспрерывное взаимодействие.
        Мир дуален, так что в тебе непременно должны быть оба начала. Ты ищешь женщину во внешнем мире, поскольку не знаешь своей внутренней женщины; ты ищешь мужчину во внешнем мире, потому что не знаешь своего внутреннего мужчину. Ни один мужчина и ни одна женщина, которых ты мог бы найти, не принесут тебе удовлетворения, поскольку нет на свете более прекрасного мужчины и более прекрасной женщины, чем те, которые живут внутри тебя. Все вы носите в себе образ своей внутренней сущности. Свой жизненный путь, с рождения и до смерти, вы проходите, не расставаясь с этим образом. Ты можешь найти сколь угодно прекрасную женщину или самого замечательного мужчину, но пройдет немного времени, и тебя охватит недовольство; ты почувствуешь, что гармония куда-то подевалась.
        Все романы заканчиваются одинаково плачевно, гармония - состояние почти недостижимое. Если бы ты нашел женщину, которая полностью соответствует твоему идеалу, тогда, быть может, ты испытал бы удовлетворение. Но такой женщины ты не найдешь. Это невозможно, ведь у любой из них есть свои папа и мама; она сотворена по их образу и подобию, а тот образ, который ты носишь в себе, - твой собственный, он рожден в твоей душе. Когда ты вдруг влюбляешься, это означает лишь одно: в этом человеке ты обнаружил какой-то отголосок, некую тень того образа, который носишь в своем сердце. Именно поэтому можно влюбиться с первого взгляда - просто в другом человеке ты находишь то, чего желаешь больше всего на свете. Ты находишь в нем отражение внутреннего мужчины или внутренней женщины, которых ты хотел бы встретить, - ты видишь в нем что-то от того человека, которого носишь внутри себя, но ищешь во внешнем мире.
        В Китае есть одна старая история. Когда Бог в первый раз создал мужчину и женщину, они составляли единое целое, их тела были соединены как настоящая пара - ардханаришвар. Но это создавало массу неудобств: всякий раз, когда нужно было выполнить какую-то работу, им обоим приходилось ею заниматься, обоим телам одновременно. Поэтому они взмолились: «Раздели нас, сделай нашу жизнь проще и удобнее!» Тогда Бог разделил их. Но странствуя поодиночке по этой огромной Земле из жизни в жизнь, они потеряли друг друга. Китайцы говорят, что любовь - это не что иное, как поиск потерянной половины. И удовлетворение ты испытаешь, лишь когда найдешь его или ее.
        Земля огромна и выбор велик - пять миллиардов мужчин и женщин! Поиск продолжается из жизни в жизнь. Ты ищешь свою женщину, она ищет своего мужчину, а удовлетворения все нет. Кажется, что достичь его невозможно. Если тебе удастся найти свою половинку - того, кто может принести тебе удовлетворение, - то лишь по чистой случайности.
        Это чудная история... просто история, но она прекрасна, и в ней заложен глубокий смысл. По моему мнению, такая встреча не случится, пока ты не обратишь свой взор внутрь себя. Женщина или мужчина, которых ты ищешь, находятся внутри тебя, а искусство встречи со своими внутренними мужчиной и женщиной называется «йога». В тот день, когда эта встреча произойдет, твоя энергия уже не будет растрачиваться и родится целомудрие. Таким образом, мое понимание целомудрия - это не концепция отрицания или самоотречения. Это концепция полной терпимости. Проще простого истолковать мои слова неверно.
        Легко подумать, что я говорю не о йоге, а о бхоге, потворстве своим желаниям. Вот почему меня так часто критикуют, будто я занят только тем, что проповедую вседозволенность, терпимость к распущенности. В каком-то смысле это так: я действительно проповедую терпимость - но высшую терпимость. Вся йога, вся тантра, вся религия проповедует то же самое!
        Высшей терпимостью я называю Божественное.
        Божественное - это опыт высшего духовного соития.
        Исчезает двойственность, существующая внутри человека, уходит дуальность; возникает не-дуальность. В объятиях уже нет раздвоенности; двое исчезают, остается единое существо. Такая недвойственность, такой союз невозможен между внешним мужчиной и внешней женщиной; их всегда будет двое. Может случиться так, что на один миг ты забудешь о другом, но лишь на миг, а потом другой появится вновь. Даже в минуты физической близости и ты, и твоя жена остаетесь самими собой; где-то вы встречаетесь, где-то соприкасаетесь, но союз между вами не возникает. Поэтому каждый акт любви оставляет в тебе горький осадок, словно что-то было упущено, словно еще немного - и ты достиг бы чего-то такого, что в последнее мгновение исчезло. Вот почему желание физической близости появляется снова и снова.
        Но никакой секс не принесет тебе удовлетворения, поскольку он не может стать просветлением; он порождает только страстное желание. Лишь когда происходит встреча внутреннего мужчины и внутренней женщины, все подходит к завершению. Тогда любой поиск вовне прекращается. Отныне другой перестает существовать; раздвоенность исчезла, ты стал един. Состояние не-дуальности - это высшее духовное объятие, такой человек становится подобен шивалингаму - замкнутому кругу внутри себя. Человек, достигший состояния самонаблюдения, само-оргазма... такой человек энергию не теряет.
        Известно ли тебе, что для выхода энергии нужны остроконечные выступы? Энергия может выходить из твоего тела, скажем, через пальцы, а через голову - нет. Это потому, что округлые формы не дают энергии выхода, в них нет точек, через которые она могла бы вытекать. Энергию можно расходовать при помощи половых органов. В сущности, половые органы являются специальным устройством для растрачивания энергии.
        Ты должен усвоить, что тело состоит из двух частей: одной своей частью оно воспринимает энергию, а другой - выпускает. Все принимающие точки располагаются на голове; это одна часть тела. Вот почему форма головы округлая; она предназначена для того, чтобы впитывать энергию и не расходовать ее. Через рот к тебе поступает пища, через нос - воздух, свет ты впитываешь глазами, а звуки - ушами. Все это воспринимающие органы, двери, открытые на вход, которые впускают, но не выпускают. С другой стороны, в нижней части тела располагаются органы выделения и мочеиспускания. Там же находятся и гениталии, которые тоже являются местом выхода. Поэтому люди знания всегда считали, что в сперме ценности не больше, чем в моче или экскрементах. И это действительно так. С ее помощью ты выпускаешь свою энергию. С этой стороны тело выделяет все, что в нем накопилось. Оно хочет избавиться от всего этого, здесь происходит выделение.
        Голова круглая, она накапливает; мужской половой орган остроконечный, через него энергия выходит. Вот почему природа создала половые органы таким образом, что, когда мужчина испытывает сексуальное возбуждение, его член становится прямым и остроконечным, поскольку тем самым ускоряется выброс энергии. Если говорить о шивалингаме, форма у которого круглая, здесь утечка энергии невозможна. Энергия может вращаться по краю, она может вертеться по кругу, но выйти ей не удастся.
        Мы покрываем храмы круглыми куполами. Это делается для того, чтобы те мантры и молитвы, которые раздаются внутри, не улетали в пространство, а эхом возвращались бы к молящимся, изливаясь на них и создавая цепь, замкнутый круг. В этом состоит особенность индуистского храма, чего не увидишь в мечети или костеле. Мы создали храм, по форме в точности похожий на голову, таким образом накапливается и излучается энергия, и каждый, кто попадает внутрь, впитывает ее и набирается сил. Когда происходит встреча твоих внутренних мужчины и женщины, твоя голова становится похожей на храм.
        Если присмотреться к архитектуре храма, ты увидишь, что она воссоздает очертания человеческого тела. Твое тело прямоугольно; такой же формы и храм. Храм венчает купол, по форме напоминающий голову. Когда йогин садится в падмасану, позу лотоса, он выглядит в точности как храм. Именно в йоговской позе лотоса кроется секрет храмовой архитектуры; мы придумали храм, который в качестве символа точно соответствует этой позе. Точно так же в миг внутренней встречи и ты превратишься в храм.
        Так что не бойся одиночества. На первых порах ты, возможно, будешь эякулировать, но этого тоже не нужно бояться. Ведь и свою сперму ты получил от Сущего; а теперь ты просто вернул ее обратно. Зачем же скупиться? И не мешай происходящему, возводя барьеры из страха;
        незачем из-за этого тревожиться. Что тут принадлежит тебе? Не сегодня-завтра это тело умрет, а вместе с ним и сперма. Так куда же ты собираешься ее забирать? Интересно отметить, что священники и монахи убеждают нас не копить богатства, поскольку, умирая, все накопленное мы оставляем здесь, при этом они настаивают, чтобы мы не тратили свою сперму. Для чего? Ведь ее тебе тоже придется оставить здесь; это часть тела, и ты не сможешь забрать ее с собой - ты никуда не сможешь ее взять!
        Так что даже если случится эякуляция, не бойся этого и не испытывай чувства вины. Ибо, как только ты почувствуешь себя виноватым, твоей медитации придет конец. Сперму дала тебе жизнь, и она же забрала ее обратно! Поблагодари ее и дальше погружайся в свою медитацию. Эякуляции скоро прекратятся - они происходят только потому, что ты их насильно подавлял. Как только ты перестанешь заниматься подавлением, эякуляции исчезнут, и скоро наступит момент, когда ты встретишься внутри себя со своим возлюбленным.
        Так что, будь то секс, гнев или любой другой импульс, медитирующий не должен привязывать его к другому человеку. Вот в чем смысл слова «мир»: другой мне нужен, чтобы я мог выразить себя, проявить свои импульсы. А смысл санньясы состоит вот в чем: только я ответствен за свои импульсы. Погружение в одиночество и составляет сущность санньясы. А если тебе для выражения твоих импульсов нужен кто-то еще, как ты собираешься заняться саннъясой7. Точно так же нет никакой необходимости уходить из дому, уединяться в лесу или разводиться с женой; все, что тебе нужно, это перестать зависеть от другого для выражения своих импульсов. Отныне только ты являешься своим хозяином. Ты можешь быть один, другой для твоего существования уже не нужен. Это не означает, что ты больше не сможешь любить свою жену. Конечно же, ты будешь на это способен, но теперь твоя любовь станет подарком свободной личности. У нее будет своя собственная красота, свое величие.
        Ты и теперь делишься любовью, но делаешь это по принуждению. Это одно из проявлений твоей зависимости. Вот почему влюбленные всегда друг другом недовольны. Я знаю сотни пар, но не видел ни одной, где оба любящих были бы довольны друг другом. Все это вполне объяснимо и естественно. Это потому, что человек, от которого мы зависим, кажется нам хозяином, а мы чувствуем себя как простые рабы. И это чувствуют оба, потому что оба зависимы. Нет никакого хозяина, оба - рабы! Каждый из них порабощен рабом - ведь он зависит от другого, из-за этой зависимости оба друг друга эксплуатируют.
        Когда в семье возникает противостояние, жена часто одерживает верх - и не имеет значения, права она или нет. Просто муж находится в сексуальной зависимости от нее. Он боится, что, если начнет с ней спорить, она откажется заниматься с ним любовью; а поскольку он нуждается в сексе, ему приходится торговаться. Потому муж часто оказывается в положении проигравшего - и жена это знает. А жена станет браниться, только когда муж садится за еду или когда ему хочется заняться любовью. Это две вещи, в которых он от нее зависит; он раб и еды, и секса. И вот, как только муж садится за стол, жена начинает высказывать свои претензии, тут и до ссоры недалеко. А мужу это мешает - ему нужно, чтобы во время еды ему никто не докучал, потому он нехотя соглашается со всем, что требует от него жена.
        Помни, еда и секс связаны между собой. Пища нужна для твоего существования - существования индивидуума, - а секс - это тоже разновидность пищи - пищи для общества. Муж зависим и от того, и от другого. Поэтому мужчины, даже самые могущественные, дома становятся мягкими и податливыми. Даже Наполеон, возвращаясь с войны домой, боялся Жозефину. Здесь забывается все: и война, и поле брани, и твоя смелость, потому что здесь ты зависим. Наполеон зависит от Жозефины; ему что-то от нее нужно, а она может ему отказать. Не думай, что только проститутки торгуют своими телами, жены делают то же самое. Здесь тоже заключается сделка: если муж соглашается с тем-то и тем-то, он может получить доступ к телу жены. Если же нет - секса ему не видать. Так что муж вечно недоволен своей женой, а жена вечно недовольна мужем, ведь она тоже от него зависит.
        Там, где есть зависимость, будет злость и недовольство, но не любовь. Только освободившись от зависимости, ты обретешь способность любить. Как только ты станешь самодостаточным в царстве любви, ты сможешь быть один и в твоем блаженстве не будет ни малейшего изъяна. Да, лишь с этого дня ты обретешь способность любить, и только тогда твоя жена перестанет донимать тебя, потому что теперь она будет знать, что в этом нет никакого смысла, ее манипуляции больше не сработают, ведь твоей зависимости пришел конец. А сейчас все обстоит так, что каждая семья - большое поле битвы, ведь мы вынуждены сражаться с человеком, от которого чувствуем зависимость. Это поле бесконечных конфликтов, игра в перетягивание каната.
        Если ты становишься саннъясином, это не значит, что ты больше не будешь любить; это значит, что отныне любовь станет твоим подарком, а не зависимостью. Теперь ты знаешь, как отдавать, теперь ты можешь делиться, но это будет подарок свободного человека. И ты ничего не попросишь взамен; ты будешь отдавать потому, что теперь это доставляет тебе удовольствие.
        Только когда два человека смогут отдавать друг другу любовь, испытывая при этом радость, а не впадая в зависимость любого рода и не заключая при этом сделку, только тогда в этом мире родится новое явление - настоящее супружество. Все остальное - лишь формальность, общественный институт. Только тогда появятся такие люди, как Рама и Сита, или Радха-Кришна, или Гаури-Шанкар[Шанкар - одно из имен бога Шивы, его милостивое воплощение, а Гаури (белая) - милостивая ипостась его жены Шакти. - Прим. перев.] . Радха-Кришну, Гаури-Шанкара или Сита-Раму даже не упоминают отдельно; не годится говорить о них как об отдельных личностях, они больше не отделены. Между ними нет ни малейшего противоречия, поэтому их нельзя отделить друг от друга.
        Помни: противоречие разделяет, любовь объединяет. Так что в имени Ситарама нет даже дефиса - даже такое разделение будет неверным. Поэтому Гауришанкар, Рад-хакришна и Ситарама стали едиными именами; было бы неправильно считать эти имена составными. Вот такое образовалось внутреннее единство.
        Если ты не побоишься и сможешь в одиночку пройти через свою любовь, свой гнев и свой секс, ты станешь свободным человеком. А все радости жизни существуют для тех, кто свободен. Жизнь осыпает своими богатствами тех, кто свободен. Владеть ли этими богатствами - зависит только от тебя.

        Ошо,
        мы даже не знаем, о чем спрашивать, но Ты всегда
        просишь нас задавать Тебе вопросы. Почему?
        Может, ты не можешь спрашивать, может, тебе это сложно, но в таком уме, как у тебя, ничего, кроме вопросов, возникнуть не может. Для тебя это катарсис. Я прошу тебя задавать вопросы, чтобы ты очистился. Ум порождает вопросы. Возможно, у тебя не достанет смелости задать этот вопрос, высказать его вслух. Может быть, ты постесняешься или побоишься, но ум постоянно о чем-то спрашивает. В уме возникают только вопросы, но не ответы. Ум - не что иное, как машина по производству вопросов.

        Ум спрашивает обо всем на свете. Так что, вполне возможно, ты ни о чем не спросишь, поскольку это не в твоем характере. Может, ты необщителен или тебе кажется, что вопрос совершенно заурядный, неуместный, или глупый, или его вообще не стоит задавать. Возможно, тебе кажется, что, задавая такой простой вопрос, ты выставишь себя невеждой. Все эти страхи могут помешать тебе сделать это. Но тогда ты просто будешь сидеть, весь съежившись, а вопрос загонишь вглубь, и все эти невысказанные вопросы будут и дальше терзать твой ум.
        Я категорически против подавления в любом виде. И вопросы подавлять тоже не следует, иначе вопрос будет преследовать тебя из жизни в жизнь. Все, что ты в себе подавляешь, остается внутри тебя. Задавай вопросы, чтобы очиститься от них. Не думай, что тебя удовлетворит тот ответ, который ты получишь от меня на свой вопрос: этого не случится. Точно так же мои ответы не остановят поток твоих вопросов; наоборот, они породят в тебе тысячи новых! Вот почему, ответив на твой вопрос, я смотрю на тебя - потому что мой ответ непременно вызовет у тебя новые вопросы. В то время, когда я отвечаю на твой вопрос, в твоей голове, должно быть, роится тысяча новых. Нет, мой ответ никогда не станет твоим ответом, он лишь вызовет новые вопросы.
        Тогда зачем же я отвечаю? Чтобы ты кое-что осознал. Каждый ответ породит новые вопросы. Постепенно ты осознаешь, ты переживешь на собственном опыте некоторые вещи. Первое, что ты поймешь, - ответ не ответит тебе. Для этого ты должен будешь поискать в другом месте. Ты никогда не получишь ответа от кого-то другого; тебе придется прийти к этому ответу самостоятельно.
        Даже если вопрос имеет свое интеллектуальное разрешение, тебе он решения не принесет.
        Эта гонка из вопросов и ответов является интеллектуальным упражнением и ни к чему не приводит. Ты должен будешь вступить на путь сердца. Так много вопросов, так много ответов, а в конце ты увидишь, что неразбериха в твоей голове не только не уменьшилась, она стала еще больше; количество вопросов, вместо того чтобы сократиться, выросло. Только тогда ты, возможно, осознаешь, что ответы на вопросы вовсе не являются ответами; ответ на вопросы находится в медитации.
        Ответы ты получаешь извне, медитация должна проявиться изнутри. Ответы на вопросы не найдешь в священных книгах. Поскольку уму свойственно плодить все новые вопросы, чтение священных книг будет только способствовать их появлению. Ответ в том, чтобы освободиться от своего ума. Пока ум на месте, вопросы будут появляться. Ты пребываешь внутри своего ума, поэтому я и прошу тебя задавать вопросы. Это не даст тебе готового решения, но здесь может проявиться непрямая польза. Мало-помалу ты осознаешь, что вопросы и ответы - это просто игра, что от нее не будет никакого проку: «Сколько я еще буду двигать эти шахматные фигуры по доске?» И наконец, в один прекрасный день ты просто выбросишь эти шахматы.
        В Японии существует традиция: когда к мастеру дзэн приходит посетитель, он приносит с собой коврик для сидения. Он разворачивает этот коврик, садится и задает вопрос. Затем он должен оставить свой коврик у мастера. Каждый раз, когда у него появляется новый вопрос, он приходит, садится на свой коврик и задает вопрос. Иногда это длится годами. Потом приходит день, когда человеку надоедает задавать вопросы и выслушивать ответы, он понимает, что все это пустая трата времени. Он сворачивает свой коврик, берет его под мышку и уходит. Когда человек забирает свой коврик, мастер спрашивает: «Ты что, свернул коврик? Хорошо! Благословляю тебя». Свернутый коврик - это символ того, что человек устал от вопросов и ответов, ему надоело спрашивать и слушать. Теперь он со всем этим покончил, и с этого дня начинается его медитация.
        Настанет день, когда ты свернешь свой коврик и соберешься уходить, а я остановлю тебя и попрошу задавать мне вопросы, на что ты ответишь «Нет!». В этот день я благословлю тебя.
        Ты хочешь спрашивать, но боишься. Поэтому я и прошу тебя задавать мне вопросы, а я тебе отвечу, чтобы ты мог спрашивать еще. Нужно, чтобы ты устал, тебя нужно довести до крайнего изнурения. Тебя нужно так утомить, чтобы ты упал обессиленно и воскликнул: «Хватит! Не надо ни вопросов, ни ответов». В это мгновение тебя осветит первый луч медитации. В эту минуту ты почувствуешь такую усталость от своего ума, что сможешь забросить его подальше и сказать: «Теперь я хочу опыта, а не ответов; теперь я хочу решения, а не ответов».
        А решение только в просветлении.
        На сегодня достаточно.

        Глава 13
        ЕДИНСТВЕННЫЙ ВЫХОД ПУТЬ В ГЛУБЬ СЕБЯ

        Ошо,
        Ты говоришь, что нельзя идти против природы. Как же нам вести себя в океане природы - плавать или просто держаться на поверхности воды? Дружить нам с природой или враждовать? На какой ступени стоит человек, который наносит природе вред? Еще Ты рассказывал нам о том, как достичь согласия с природой, когда ты не плывешь по ее реке, размахивая руками, а просто лежишь на воде. И какова в этом контексте суть выражения «Нахин Рам Бин Таон» - «Нет иного прибежища, кроме сущего»? Пожалуйста, объясни нам это.

        Нельзя пойти против природы, ибо нет ничего, что бы не являлось природой. Все, что есть, - это природа. Нельзя конфликтовать с природой, ведь кто собирается вступить в этот конфликт, если ничего, кроме природы не существует? Но возможно другое: принять точку зрения, встать на позицию, которую можно сформулировать так: «Я противостою природе». Вот это вполне возможно.
        Когда ты плаваешь в реке, то и тогда ты не идешь против природы, поскольку плавание - это естественно. И река не вступает с тобой в борьбу, даже если ты борешься с ней, поэтому просто невозможно, чтобы ты враждовал с природой. Но у тебя может быть представление о том, что ты борешься с рекой, ты можешь быть одержим безумием побед и поражений. Если ты ведешь себя именно так, ты будешь страдать. Природа страдать от этого не станет, как не станет она и настаивать на том, чтобы ты изменился. Природа просто продолжит свой путь в бесконечность. Она не остановится и на мгновение, она не спросит тебя: «А что это ты делаешь?» Она и знать не знает о твоей борьбе, о твоем противостоянии. Она даже не подозревает о том, что ты с ней сражался.
        Но если в твоем уме поселилась идея о том, что ты борешься, что ты обязан победить, а не проиграть, тогда, без всяких на то оснований, в тебе поселится тревога. И эта тревога тоже естественна. Это тоже часть природы: если ты сражаешься, то будешь проигрывать, побеждать, огорчаться, испытывать все положенные при этом чувства. Все это тоже природа, г
        В этом мире все является частью природы - печаль, счастье, даже высшее блаженство. Решать тебе. Если ты цепляешься за какие-то ложные убеждения, тебя охватит тоска, если ты имеешь простые, естественные убеждения - станешь счастливым, а если отбросишь любые убеждения - достигнешь блаженства. Все это происходит внутри тебя.
        Тебе в ногу вонзается шип - и ты чувствуешь боль. Так вот запомни: и эта боль, и шип, и твое тело - все это природные явления. Когда ты рукой вытаскиваешь шип, твоя рука, пальцы, которыми ты его вынимаешь, - тоже часть природы; удовлетворение от того, что ты почувствовал, как стихает боль, - тоже природно. Нет и не может быть ничего, что не было бы частью природы. Природное, естественное - это все, что может случиться, и то, что случается. Скитания человека естественны, его невежество естественно.
        Так что вопрос не в том, чтобы выбирать между естественным и неестественным, потому что естественно все. Ведь и страдание, и счастье, и блаженство - все принадлежит царству природы. Ты несчастлив, я вижу это и говорю тебе, что счастье возможно. Все, что тебе нужно сделать, - держаться на воде, а не грести руками. Кроме того, у тебя есть возможность достичь блаженства - не плыви, размахивая руками или просто держась на воде, - просто стань с рекой единым целым. Однако все три возможности естественны.
        Давай рассмотрим это таким образом: когда ты здоров - ты естествен, но вот ты заболел, что тогда? Ты думаешь, что болеть - это неестественно? А откуда же берется болезнь? Болезнь - такая же часть природы, как и здоровье. Однако она делает тебя несчастным, тогда как, будучи здоровым, ты чувствуешь себя счастливым.
        Так что тебе решать, каким путем из тех, что предлагает природа, ты хотел бы пойти - путем страданий, счастья или блаженства. Перед тобой всегда открыты все три двери, и со стороны природы не будет ни давления, ни принуждения. Какую бы дверь ты ни выбрал, она не станет тебя ни наказывать, ни награждать. Природа в этом смысле совершенно нейтральна, она не собирается толкать тебя ни на один из путей. Выбор остается за тобой. Вот почему я говорю, что, когда ты страдаешь, это твой собственный выбор. А если от своего несчастья ты получаешь удовольствие, никто тебя не остановит; занимайся этим, сколько душе угодно. Но трудность в том, что твои страдания заставляют тебя и страдать тоже. Кроме того, ты не осознаешь, что эти страдания ты выбрал сам.
        Прежде всего, ты должен понять, что природа нейтральна, у нее нет никаких предпочтений. Но, если ты хочешь быть несчастным, тебе придется придерживаться определенного образа жизни - с конфликтами, борьбой, желанием победить. А тот, кто стремится к победе, будет побежден, ведь разве часть, крохотная частица, может взять верх над целым? Капля не может одержать победу над океаном, такого не бывает; в самом факте, что она является каплей, заключено ее поражение. Как может капля завоевать океан? Разве может случиться такое, чтобы тебя победила твоя собственная рука? Ведь даже для того, чтобы ввязаться в борьбу с тобой, руке понадобится твоя же энергия. Так отец делает вид, что борется со своим малышом: папа поддается, и ему приятно, что он дает ребенку почувствовать вкус победы. Малыш взбирается на папину грудь и усаживается на ней, как настоящий победитель. Но все это отец подстроил специально для ребенка. И хоть малыш пребывает в уверенности, что выиграл он, отцу хорошо известно, что ребенок победить его никак не может.
        Когда ты одерживаешь победу, это Божественное играет с тобой, как отец играет со своим ребенком. На самом деле, выиграть ты не можешь. Это невозможно, ибо часть не может взять верх над целым. Разве часть может быть больше целого? Нет, так не бывает. Но временами ты будешь чувствовать, что победа за тобой; просто отец руками ребенка подстроил свое поражение. Это его игра. И если ты попал в сети ложных представлений обо всем этом, ты будешь чувствовать себя несчастным, поскольку игра не будет длиться вечно. Раз за разом ты будешь терпеть поражения. В тот день, когда ты поймешь, что поражение неизбежно, ты оставишь свои попытки добиться победы.
        Саннъяса - это отказ от желания победить.
        Только тот, кто избавился от стремления к победе, знает, что сущее - это единственное прибежище, сущее - это последнее укрытие; против сущего пойти нельзя. Так было с поражением Раваны от рук Рамы: по ходу битвы Равана одерживает мелкие победы, там происходит несколько заминок, когда кажется, что Равана вот-вот победит. Да и у Раваны появляется ощущение, что перевес на его стороне, он уже предвкушает, как окончательно разгромит Раму. Но Равана не может одержать окончательную победу. И не важно, как долго длится поединок, окончательная победа будет за Рамой. По ходу поединка Равана будет выигрывать множество раз; Рама же выиграет лишь однажды, но окончательно и бесповоротно. Часть может по ходу игры выигрывать в отдельных партиях, но в окончательном и решающем туре игры она потерпит поражение от целого.
        Тот, кто пришел к пониманию этого, кто познал и осознал это, кто признал себя частью целого, отказывается от борьбы. И тут происходит чудо: как только он прекращает бороться, он побеждает... ведь когда ты оставляешь борьбу, ты перестаешь существовать, а остается только бытие. Ты сохраняешь свое «я» именно благодаря борьбе. Когда ты не сражаешься, а просто принимаешь свое поражение, ты исчезаешь; капля исчезает и становится океаном. Теперь победа Рамы - это фактически и твоя победа. Отныне ты становишься непобедимым. До сих пор у тебя не было ни малейших шансов на победу, она была невозможна; теперь невозможно твое поражение, ведь ты стал един с целым. Ты больше не волна, теперь ты - океан. Кто сможет взять над тобой верх?
        Лао-цзы говорит: «Тот, кто настроен на победу, проиграет, а тот, кто принял свое поражение, становится непобедимым». Лао-цзы снова и снова повторяет, что ты не сможешь его победить, так как он уже сдался. С проигравшим бороться нельзя, как ты собираешься наносить ему поражение?
        Человек, смирившийся с поражением, в своем приятии является саннъясином. А имена, которые мы даем людям, принявшим поражение, иногда означают «победитель». Таково, к примеру, слово «джина», одно из имен, которыми называют Будду и Махавиру. Джина означает «тот, кто одержал победу». Отсюда происходит слово джайна, которым называют последователей Махавиры. Оно означает «те, кто принял джину, победителя Махавиру».
        Но когда Махавира побеждает? Когда наступает миг его победы? Он наступает именно тогда, когда его здесь нет. Пока ты здесь, ты будешь терпеть поражения. Ты и есть рецепт и главное условие своего поражения. Но в тот миг, когда тебя нет, происходит победа. Поражение исчезло вместе с тобой; то, что остается теперь, - это всепобеждающее начало.
        Вот почему имя Махавиры было изменено. По-настоящему его звали Вардхаман; это тоже красивое имя, и в нем заключен свой смысл. Вардхаман означает «тот, кто увеличивается и побеждает». Но пока он был Вардха-маном, он знал одни поражения. Вардхаман - это наименование наших все возрастающих желаний: они растут и растут без остановки, и кто знает, каких размеров они достигнут. Желание похоже на горизонт, который всегда маячит впереди, но, сколько бы ты ни шел, он все отдаляется. Имя Вардхаман дал Махавире его отец, у которого в отношении сына было лишь одно желание. Он хотел, чтоб его сын обладал одним-единственным качеством - чтобы все вокруг него росло, процветало и плодоносило.
        Итак, Махавиру звали Вардхаман, и, конечно же, все время, пока он оставался Вардхаманом, он то и дело терпел поражения. Но вот настал день, когда Вардхаман испарился, его «я» исчезло, и родился Махавира. Превратиться в Махавиру означает положить конец поражениям. Благодаря своей смелости он достиг таких высот, когда никто уже не сможет его одолеть. Но эта смелость появилась в нем, только когда исчез Вардхаман. Исчезновение Вард-хамана - это рождение Махавиры.
        По этому поводу я вспоминаю один интересный случай, который произошел несколько лет назад. Я посетил храм Махавиры, и после того, как перед верующими выступил один джайнский монах, пригласили выступить и меня. Я сказал: «Вардхаман и Махавира - это два разных человека, и только когда умер Вардхаман, родился Махавира. Пока существует Вардхаман, существование Махавиры невозможно. Человек по имени Вардхаман - это не Махавира, и если вы думаете, что жизнь Вардхамана - это жизнь Махавиры, то глубоко заблуждаетесь».
        Эти слова взволновали и крайне возмутили джайн-ского монаха. Он подумал, что перед ними выступает человек, совершенно незнакомый со священными книгами джайнов. Он так разволновался, что вскочил и, перебивая меня, закричал: «Нет, нет, то, что вы говорите, - абсолютно неверно. Вардхаман и Махавира - это один и тот же человек. Вы, похоже, совершенно не разбираетесь в священных книгах джайнов».
        Я ответил: «Я могу разбираться в священных книгах джайнов, а могу и не разбираться. Но я знаю состояние джины. А с точки зрения состояния джины Вардхаман и Махавира - это два разных человека. Вы знаете только то, что написано в книгах, а я знаю, что жизнь Вардхамана - это не жизнь Махавиры! Вардхаман ушел в джунгли именно для того, чтобы растворить Вардхамана. И в тот день, когда семечко по имени Вардхаман раскололось, когда с него спала оболочка, появился росток Махавиры».
        Но даже после этого джайнский монах не понял смысл моих слов. Ум, забитый разными идеями и концепциями, к пониманию не способен. Мои запутанные речи так рассердили его, что он полностью лишился самообладания и потерял всю свою осознанность. Необходимым условием понимания является наличие некоторой осознанности. Ведь те, кто слишком хорошо разбираются в священных книгах... пыль этих книг застит их глаза и они уже не способны видеть жизнь такой, какая она есть на самом деле.
        Я не хуже того монаха знал, что имена Вардхаман и Махавира принадлежат одному и тому же человеку. Но это самый поверхностный уровень понимания, ведь на духовном уровне между ними дистанция огромного размера. Да, с формальной точки зрения имена принадлежат одному человеку; это человек, которого при рождении нарекли Вардхаманом и который умер под именем Махавира. Если судить по внешним признакам, здесь есть преемственность, взаимосвязь. А на духовном уровне? На духовном уровне прервалась одна цепь и началась другая, новая. На духовном уровне существование того человека, который когда-то родился, завершилось; а возник другой - тот, кто никогда не рождался и никогда не умрет, человек с новым опытом, с новой памятью. Это и был Махавира.
        Попытайся понять это. Пока ты существуешь, твоим уделом будет поражение. Сама идея борьбы - это глупость. Это как если бы человек боролся с самим собой: он обречен на поражение. Это как если бы человек сопротивлялся течению: он потерпит поражение. Наступит день, когда к тебе придет понимание: «С кем мне сражаться? Кроме меня, нет никого!
        Везде и всюду - только я, и другой - это тоже я! Я и ты - не отдельны и неотделимы». Тогда твоим поражениям придет конец, но в тот же миг не станет и тебя!
        Когда люди не доверяют какому-то врачу, они говорят: «Болезнь пациента не уйдет, пока не умрет сам пациент». Может, в данном случае все не так, но вот в отношении религии это верно: пока больной не умрет, болезнь никуда не денется, так как болезнь и больной - это два названия одного и того же явления. Болезнь закончится только тогда, когда умрешь ты, потому что ты и есть болезнь. Пути различных религий могут отличаться в каких-то деталях, но суть везде одна и та же, и заключается она в следующем: как растворить личность, чтобы ее место могло занять целое? Ведь только тогда возможно высшее блаженство. Откуда взяться несчастью, если нет тебя? Чем сильнее ты становишься, тем глубже твои страдания.
        Хорошо усвой вот что: страдания, счастье и блаженство - все это часть природы. Если ты ведешь борьбу, ты получаешь от природы страдания. Не то чтобы природа заставляла тебя страдать; страдания причиняет сама борьба, страдания - это тень твоей борьбы. Возьмем, к примеру, гравитацию Земли... когда ты идешь по дороге, то можешь и не чувствовать, что Земля тебя притягивает. Но если ты напился, если идешь, шатаясь, то можешь упасть и сломать себе ногу. Причиной твоего перелома стала гравитация, притяжение Земли. Земля притягивает тебя постоянно; и когда ты наклоняешься, и когда лежишь, и когда стоишь прямо, она всегда тебя притягивает. Ее притяжение не имеет к тебе никакого отношения. Если ты нагнешься слишком низко, то упадешь и ушибешь себе ногу, тогда тебе будет больно, но ты же не скажешь, что это притяжение сломало тебе ногу или причинило тебе боль.
        Гравитация - это закон; таков порядок вещей. Точно так же, если ты попытаешься пройти сквозь стену, ты ударишься головой. Разве ты скажешь, что это стена ударила тебя по голове? А именно так люди часто и говорят. Но ведь это ты ударился головой, стена просто стояла неподвижно; если бы ты не подходил к ней, стена не сдвинулась бы с места, не подошла к тебе и не ударила бы по голове. Иди через дверь - и с твоей головой ничего не случится! Попытайся пройти через стену - и твоей голове не избежать шишек.
        Всякий, кому вздумается бороться с природой, будет биться головой и причинять себе страдания. Тот, кто не пытается противостоять природе, тот, кто отпустил, проходит через дверь, и его голова останется целой и невредимой. Он забудет даже о том, что существует. Внутри него нет никакого конфликта, как, впрочем, нет и сдачи. Ведь даже сдаваясь, человек все же ощущает «Я есть». Нет, здесь нет ни силы воли, ни сдачи, я и не борюсь, и не отказываюсь от борьбы - ведь как я могу бороться или не бороться, если меня здесь нет? Так случается высшее блаженство. Оно нисходит сюда даже сейчас. Дверь открыта, но ты так занят своей борьбой со стенкой. Ты ведешь себя так, будто бороться со стенами - это закон природы! Большинство людей следуют именно этому закону - борьбы со стенами.
        Ты когда-нибудь наблюдал, как ведет себя птица, случайно залетевшая в комнату через окно? Она так отчаянно пытается найти выход, так мечется, так бьется о стекло, что попадает куда угодно, но только не в то окно, через которое сюда залетела. Вот интересно, а как могла бы рассуждать эта птица? Первая мысль, которая могла прийти ей на ум, что, если она влетела через окно, значит, открытое окно и есть выход. Вход - это одновременно и выход, по-другому не бывает. Второе, что известно наверняка, - если ты мог войти, то сможешь и выйти. Но для этого тебе нужно знать, как тц вошел.
        И вот птица летает по комнате в поисках выхода: она ищет его повсюду, но только не в окне. И чем дольше она мечется, ушибаясь о разные предметы, тем больший страх ее одолевает. Испуганная, она не в состоянии разглядеть окно. Если ты попытаешься ей помочь, захочешь показать, где выход, она испугается еще больше, и все эти отчаянные попытки улететь могут привести ее к гибели. Ты снова бросишься на помощь птице, станешь подгонять ее к окну, но, сколько ни старайся, выхода она так и не найдет.
        То же самое происходит и с учениками многих мастеров. Мастер подталкивает их к выходу через окно, но именно из-за этого подталкивания ученики с силой бьются о стены.
        Великий Мастер не будет тебя подталкивать. Его задача состоит в том, чтобы сделать вид, будто его вообще нет в комнате - ив самом присутствии его отсутствия ты сможешь расслабиться и ощутить легкость. Нервозность возрастает из-за присутствия другого человека; ты не можешь выбраться и при виде другого ведешь себя глупо. Это создает еще большее напряжение, которое в свою очередь еще больше тебя ослепляет. Тогда в таком взвинченном состоянии ты вообще ничего не видишь и ведешь себя как слепец.
        Почему же эта птица не вылетает из комнаты через то же окно, через которое влетела? Это же так логично. Но ведь точно так же ведем себя и мы. Без сомнений, где-то в глубине, в своей основе наши рассуждения - такие же, как и у птицы, и звучат они так: «Как я могу выйти через ту же дверь, через которую вошел, если вход и выход с виду противоположны друг другу? Если вход и выход - это противоположности, тогда должна быть другая дверь!» Но, по сути своей, вход и выход - это не два разных места; это две стороны одной реальности.
        Тот, кто это понимает, видит, что ты выходишь тем же путем, каким и вошел; никакого другого пути наружу быть не может. Когда ты ехал ко мне из дому, ты следовал определенным маршрутом, и тем же маршрутом ты будешь возвращаться домой. Ум может задаться вопросом: «Разве можно вернуться домой той же дорогой, которая ведет из дому?» Здесь нужно учесть небольшую разницу. Когда ты приходил, лицом ты был обращен ко мне, а спиной - к своему дому. Возвращаясь домой, ты будешь смотреть на дом, а ко мне повернешься спиной. Вот и вся разница. За исключением этого и ты остаешься тем же, и дом - тот же, и дорога та же. Место, из которого человек приходит в этот мир, - это место, в которое он возвращается обратно.
        Вчера меня спрашивали о сексуальном желании. Стоит рассмотреть твой вопрос и с этой точки зрения. В утробе матери ребенок бездействует, он лишен сексуальных желаний; он находится в состоянии асексуальности. Он ничего не осознает. Когда ты не осознаешь даже самого себя, как тебе в голову может прийти мысль об удовлетворении каких-то желаний? Если есть эго, оно стремится удовлетворить свои желания, а если это невозможно, эго чувствует себя несчастным. Но перед ребенком, находящимся в утробе матери, вопрос об удовлетворении желаний еще не стоит, так как ребенок еще не отдельное существо, он - единое целое с матерью. Состояние, в котором человек пребывает в утробе матери, - это состояние мокши, абсолютного освобождения.
        Матка - это миниатюрная форма блаженства, именуемого мокша. Ребенок един с матерью, един со своим первоисточником. Дыхание матери - это и его дыхание, кровь матери - это и его кровь, сердцебиение матери - это и его сердцебиение. Если умрет мать, умрет и ребенок. Жизнь матери - это пока что и его жизнь; отделение еще не произошло, эго еще не родилось, ребенок все еще пребывает в блаженстве мокши. То же самое происходит и при достижении высшей Божественности; все существование превращается в материнскую утробу. В храмах место, где располагается статуя божества, называется гарбагриха, камера-лоно. День, когда все сущее станет твоим храмом, будет днем, когда ты вновь войдешь в гарбагриху, камеру-лоно. Отныне ты уже не будешь прежним.
        Так что ближе к истине те, кто представлял Божественное в женском обличье, а не в мужском. Концепция мужского божества неверна, поскольку у мужчины не может быть лона. Более правильно представлять Сущее в виде женщины. Мужское эго - единственная причина, по которой Сущее обычно воспринимают как мужское начало. Если же мы попробуем во всем этом разобраться без вмешательства эго, единственно верным будет считать Сущее женским началом, так как в нем должно быть пространство. В мокше такое пространство есть - это потенциальное лоно, в которое мы можем вернуться. Представление о джагат-джанани, джагадамбе - Матери Мира - более близко к истине. Разве в мужчине есть пространство? Куда в нем можно вернуться? Внутри него нет места, у него нет матки. Сущее становится маткой, а ты, когда рождается твоя Божественность, снова становишься младенцем.
        Так что первое состояние - это асексуальность. Попытайся понять его эволюцию, ведь именно в это состояние возвращается мистик. Второй шаг - это любовь к себе: ребенок любит сам себя, играет с собственным телом, он погружен в состояние беспричинного блаженства; он ни с кем не общается, он получает удовольствие от того, что просто лежит и улыбается. Мать думает, что ребенок радуется воспоминаниям своей прошлой жизни. А он просто поглощен эротической игрой с самим собой: он одновременно и любовник, и любовница. Затем наступает черед третьего шага - стадии гомосексуальности. Теперь мальчики хотят быть с другими мальчиками, а девочки с другими девочками; это возраст, когда мальчики хорошо ладят с мальчиками, а девочки с девочками - когда мальчики любят мальчиков, а девочки - девочек.
        Вот почему детскую дружбу в старшем возрасте повторить не удается. Дружба детей подобна отношениям любовников; она сохраняется на всю жизнь. Ни одна дружеская связь уже никогда не сравнится с той, что была у тебя в детстве, за всю жизнь ты так и не изведаешь ничего похожего на вкус детской дружбы. Человек будет встречать в своей жизни множество людей, много хороших людей; он будет вступать с ними в отношения, которые в лучшем случае останутся лишь знакомствами. Ничего похожего на детскую дружбу в его жизни уже не случится, потому что гомосексуальный этап развития больше не повторяется. Некоторые люди остаются гомосексуалистами. Это означает только то, что процесс их взросления протекал неправильно.
        Сейчас это очень распространено на Западе - многие мужчины способны любить только мужчин, а многие женщины - только женщин. У них есть своя собственная литература - книги, журналы. Есть свои организации. Они сражаются с правительствами своих стран, отстаивая легализацию гомосексуальных браков. Некоторые страны, такие, как Дания и Швеция, даже узаконили подобные браки; мужчина может жениться на мужчине, если они оба этого хотят. Эта гомосексуальная стадия естественна в детстве, но если ты задержался в ней и во взрослом состоянии, это означает, что у тебя произошла задержка в развитии. То есть ты остановился на какой-то ступени лестницы роста и не смог продвинуться дальше. Третья стадия - это гомосексуальность, а четвертая - гетеросексуальность, когда человек испытывает любовь к людям противоположного пола, когда любовь возникает между мужчиной и женщиной.
        Это и есть четыре стадии. Но существуют и две другие возможности: первая состой! в том, что человек уходит в лес, он вступает в конфликт со всем, что имеет отношение к сексу; он борется с сексом, он подавляет его. Перед нами так называемый аскет, отрекшийся. Такой человек не встал на обратный путь, круг не замыкается. Но так рождается смирение, которое мы обычно наблюдаем у садху и наших так называемых святых. Это то, что я называю недоразвитым смирением; это ненастоящее смирение, поскольку ты лишь прервал свой путь, ты не закончил его, ты не вернулся обратно; круг остался незавершенным. А пока круг не завершен, путешествие не окончено.
        Все сущее во Вселенной движется по кругу; луна, звезды, Земля, солнце, жизнь - все совершает кругообразные движения. Существование не верит в прямые линии, оно признает только окружности. Все должно вернуться к той же точке, откуда начиналось. Это уникальное открытие и заслуга Тантры.
        Тантра говорит, что следует достичь смирения, но достигать его нужно, возвращаясь к источнику. Четвертая стадия - это гетеросексуальность. Сексуальное влечение и любовь к противоположному полу. Путь обратно начинается отсюда. Предыдущая стадия - гомосексуальная. Все мировые религии, обладающие хоть каким-то пониманием психологии, имеют свои ритуалы, предназначенные для этой стадии. У буддистов есть сангха, община, где монахи и монахини живут отдельно, чтобы общение с противоположным полом было сведено к минимуму. Монахи живут с монахами, а монашки - с монашками. У христиан существуют отдельные мужские и женские монастыри. Есть такие католические монастыри, куда людям разрешается только входить: если ты вошел, ты уже никогда не выйдешь. Эти двери открыты только для того, чтобы впускать людей и никого не выпускать, чтобы каждый, кто вошел в эти двери, отказался от мира, где существуют отношения с противоположным полом. Отныне вошедший будет жить только с другими мужчинами. У него будут такие же дружеские отношения, какие были в детстве. Он завершает круг.
        Человек должен пойти еще дальше и снова уподобиться ребенку, который любит самого себя. Отныне исчезает и мужчина, и женщина; саннъясин, сидящий в своей пещере, увлечен самим собой. Медитация - это состояние любви к самому себе, состояние самоудовлетворения. Такой саннъясин похож на ребенка, блаженно лежащего в своей колыбельке; чтобы испытать это блаженство, никто другой ему не нужен, он вполне счастлив и сам по себе. Это состояние медитации.
        Но следует вернуться еще дальше, туда, где исчезает даже осознание самого себя. Теперь человек вернулся в лоно. Называется эта стадия - самадхи, просветление. Отныне человек становится младенцем в лоне существования, теперь он не осознает даже себя. Человек обрел невинность, он стал един со всем сущим. Круг замкнулся, и опять появилось состояние смирения. Это высшее состояние, которое я называю целебатом, - состояние брахмачаръи.
        Если ты будешь и дальше двигаться по прямой и, пройдя четвертую стадию, на пятой захочешь стать целомудренным, то твое целомудрие окажется подавлением, оно будет извращенным, красоты в нем быть не может. В нем не будет и следа от того блаженства, которое замечаешь в ребенке, находящемся в материнской утробе.
        От полного отсутствия желаний - к их удовлетворению, затем к гомосексуальности и наконец к гетеросексуальности; после этого - в обратный путь. В тот день, когда ты замкнешь этот круг, на тебя снизойдет высшее умиротворение, прольется дождь счастья. Такой человек возвратился домой. Это то, что мастера дзэн называют возвращением домой: человек вернулся в место, откуда отправился в путь. Он достиг первоисточника.
        Если ты борешься с природой, это естественно. Если ты сдаешься природе, это тоже естественно. А если ты отпустишь себя, забудешь себя напрочь - и свои конфликты, и свою сдачу, - это тоже будет естественно. Все это естественно... ведь как хоть что-то может быть неестественным? Так что вопрос не в том, чтобы выбирать между естественным и неестественным, он в том, чтобы выбрать между несчастьем, счастьем и блаженством. Перед тобой открыты все три двери. Куда бы ты ни хотел направиться, иди осознанно. Если ты хочешь быть несчастным, тогда будь осознанно несчастным. Никто тебе не мешает, в этом деле вообще нет никакой зависимости. У каждого, кто желает быть несчастным, есть множество путей и способов этого добиться. Но помни: все это ты делаешь своими собственными руками; никого не вини. Если ты хочешь испытывать счастье, что ж, пожалуйста; а если ты готов к блаженству, тогда наслаждайся блаженством. Но никого, кроме себя, винить в своем счастье или несчастье ты не можешь. Точно так же некого тебе и благодарить. Ты живешь один.
        Эти воззрения получили название теории кармы. Вся суть теории кармы сводится к следующему: все, что к тебе приходит, - это следствие твоих поступков, ни природа, ни Бог ничего тебе не дают. Ты сам создаешь свою собственную жизнь; из тех семян, что ты посеял, вырастает урожай, который ты же и соберешь. Именно этим ты всегда и занимался.
        Единственное, на что здесь стоит обратить внимание, - если твои поступки доставляют тебе неприятности и огорчения, это означает только то, что ты идешь против природы. А если твои поступки делают тебя счастливым и здоровым, это означает, что ты идешь рука об руку с природой. Идти против природы означает несчастье, идти с ней вместе - значит быть счастливым. Но если ты достигаешь блаженства, ты уже и не с природой, и не против нее, ты с ней - единое целое.
        Единение и есть блаженство.
        Oiuo,
        отождествляя себя со своим телом, мы не заботимся о нем. Вместо этого мы используем его как инструмент для удовлетворения собственного «я». Но по мере того, как это отождествление уменьшается, появляется новое отношение к телу, более дружественное. Почему возникает этот парадокс?
        Когда человек становится все более спокойным, любые враждебные чувства постепенно уходят. И совершенно не важно, на кого направлена эта враждебность; внутри тебя исчезает само чувство враждебности. Счастливый человек может испытывать только дружеские чувства. Когда твоя медитация станет более глубокой, ты увидишь, что в тебе появилось больше дружелюбия к окружающим. Те, кто были тебе близки, так и остались близкими людьми, но при этом и чужие тоже стали близкими.
        Невежественный человек относится к собственному телу как к чужому, и не важно, насколько сильно он себя с ним отождествляет. Не имеет значения, как активно человек это тело использует, он все равно живет с ним во вражде. Ты можешь сколько угодно украшать свое тело, внутри ты с ним враждуешь. Ты, наверное, этого не признаешь, но ты - враг своему телу. Эта вражда может выражаться двумя способами. Первый из них состоит в том, чтобы использовать тело как машину для удовлетворения своих желаний, ведь тогда ты наносишь телу вред и даешь толчок развитию в нем множества болезней и стрессов. Так что идти на поводу своих желаний - это первый способ проявления враждебности по отношению к своему телу. Такой человек разлагается.
        Второй способ использует отрекшийся. Он уничтожает свое тело не тем, что удовлетворяет всяческие желания, нет - он истязает его. Он заставляет тело спать на ложе из шипов, морит его голодом, избивает плетьми. Он мучает
        свое тело прямо и откровенно. Любитель удовольствий мучает его опосредованно, но оба истязают свои тела. Ни один из них не друг своему телу, оба они - враги ему.
        Был у Будды один ученик, звали его Шрона. Когда-то он был князем, но потом отказался от всех своих дворцов и ушел из дому. В былые времена он слыл большим любителем удовольствий, в его дворце все было устроено так, чтобы хозяин мог постоянно предаваться утехам и развлечениям. Шрона никогда и никуда не ходил пешком; даже когда он поднимался по лестнице своего дворца, с обеих сторон на каждой ступени стояли обнаженные женщины, о плечи которых он мог опереться. В его жизни не было ничего, кроме музыки, танцев и веселья. Целыми днями он спал, а его ночи были заполнены шумными пирами с музыкой и танцами.
        Однажды в его город пришел Будда, и Шрона стал его учеником. Последователи Будды были поражены, они говорили: «Мы и подумать не могли, что Шрона когда-нибудь станет санньясином. Ты сотворил чудо». «Вовсе нет, - отвечал им Будда, - никакого чуда я не совершал. Шрона был обречен стать санньясином, ибо ум шарахается из одной крайности в другую. Еще немного - и вы увидите, как он себя поведет: ваши дела - это ничто по сравнению с тем, что покажет Шрона».
        Именно так все и случилось. Вскоре все заметили, что Шрона стал самым большим аскетом среди учеников Будды. Бхикху ели один раз в день; Шрона ел один раз в два дня. Если другие бхикху шли по дороге, Шрона шел по тернистой и каменистой обочине.
        У других бхикху был хотя бы один предмет одежды, чтобы прикрыть свою наготу, а Шрона ходил совершенно обнаженным. В знойный полдень, когда
        другие бхикху располагались на отдых в тени дерева, Шрона оставался стоять на солнце.

«Вот видите, - говорил Будда, - он истязал себя до того, как стал бхикху, он истязает себя и сейчас. Раньше он мучил себя разными удовольствиями, а теперь его мучения приобрели форму самоистязания, но он по-прежнему пытает себя, враждует с собой».
        Через шесть месяцев от когда-то прекрасного тела Шроны остались лишь кожа да кости. Он высох и отощал, глаза его впали, ноги покрылись волдырями и ранами. Люди не могли поверить, что этот человек когда-то был князем Шроной.
        Однажды вечером Будда зашел в его лачугу и сказал: «Шрона, я слышал, что, когда ты был князем, ты хорошо играл на вине. Я хотел бы спросить тебя вот о чем: если струны натянуть слишком туго, будет ли такой инструмент играть?
        Шрона ответил: «Да, играть он будет, но звучание получится очень резким; а если натянуть струны совсем туго, они порвутся и никакой музыки не выйдет».
        Тогда Будда спросил его: «А если струны натянуты слабо, что тогда?»
        Шрона ответил: «Тогда музыки тоже не получится. А если и удастся что-то сыграть, звук будет очень заунывный и безжизненный. А если струны совсем не натянуты, не будет вообще никакой музыки».
        Будда спросил: «И каково же общее правило? Как в инструменте рождается музыка?»
        Шрона сказал: «Струны должны быть натянуты
        средне - и не слишком сильно, и не слишком слабо».
        rf“
        Есть такая точка, где нельзя сказать, что струны слишком натянуты или слишком ослаблены. Обнаружить эту
        среднюю точку - особый музыкальный дар. Многие люди умеют играть, но найти ту самую среднюю точку способен только большой музыкант. Когда музыкант берется за инструмент, у него уходит много времени на его настройку. Он начинает его простукивать, чтобы изменить натяжение - сочетание натяжений. Он натягивает или ослабляет струны и так далее. Он ищет ту среднюю точку, которую упомянул Шрона, когда говорил «не слишком туго и не слишком слабо...», - только тогда родится музыка.
        Будда встал, чтобы уйти, и сказал Шроне: «Шрона, я пришел, чтобы сказать тебе, что этот закон относится не только к музыке, но и к жизни. Музыка самадхи - просветления - появится в жизни, только когда струны натянуты средне. Избегай крайностей! Перейти от распущенности к аскетизму легко, но ты должен остановиться посередине между ними, именно там и создается равновесие».
        По мере углубления медитации ум начнет подходить к этой средней точке. Вся враждебность, обе ее разновидности, оставит тебя, а на ее месте родится дружелюбие. И это дружелюбие не будет направлено на какого-то конкретного человека, оно просто проявится в тебе. И всякий раз, когда твой взгляд на чем-то остановится, ты будешь чувствовать дружеское расположение. Ты посмотришь на деревья, или на своих друзей, или на птиц, и все вокруг будет испытывать к тебе дружеские чувства, словно все они - твои приятели, словно никто не враждует с тобой. А ведь так оно и есть. Когда ты проявлял враждебность, все вокруг делали то же самое; но теперь, даже когда кто-то ополчится против тебя, благодаря своей медитации ты сможешь увидеть, что для тебя и в этом есть своя польза. Вот почему Кабир говорит: «Если человек бранит тебя, дай ему приют, пусть он поживет в твоем доме». Пригласи этого человека к себе, пусть он поживет рядом с тобой, сделай его своим гостем, ведь его брань - тебе во благо. Теперь даже того, кто бранит тебя, ты будешь считать своим другом.
        Ты увидишь, что тело - тоже твой друг, и тогда ты сможешь поблагодарить его. Саннъясин - это тот, кто умеет благодарить и свое тело тоже... ведь никакого вреда оно тебе не принесло, а скорее поддерживало тебя, было твоей тенью.
        Когда ты хотел пойти в публичный дом, твое тело несло тебя туда - но именно ты этого хотел. Мы очень странные люди: мы говорим, что тело - наш враг, что это оно потащило нас в бордель! Когда ты хотел пойти в храм, оно понесло тебя в храм. Тело тенью последовало за тобой, оно выполнило все, чего ты хотел, и все же ты винишь его. Совершая прегрешение, ты говоришь, что грешником делает тебя тело; когда ты злишься, именно тело заставляет тебя чувствовать злость. Когда тебя охватывает сексуальное желание, ты говоришь, что тебя на это толкает тело.
        В нас настолько укоренилась привычка обвинять других, что, когда винить больше некого, мы взваливаем вину на тело. Так что, если саннъясин осуждает тело, знай, что он еще не познал аромат санньясъг, иначе он бы увидел, что его тело - это храм, удивительный дар природы. Дав тебе это тело, природа стольким тебя одарила! Если бы ты мог воспользоваться хоть малой частью этого дара... В теле прячется не только сексуальное желание; в нем есть и другие центры, уровня более высокого, чем секс, и с другим содержанием. В твоем теле есть и сахасрара, из которой открывается дверь к просветлению. Твоя низшая чакра заведует сексуальными отношениями, отсюда открывается дверь в природу. Твоя седьмая чакра отвечает за медитацию, отсюда открывается дверь в Божественное. В теле содержится все. Так что не вини его; тело открывает ту дверь, в которую ты стучишься.
        Но в силу своих привычек мы не желаем принимать вину на себя, нам всегда нужно взвалить ее на кого-то другого. И если никого больше обвинить не получается, ты винишь свое бедное тело. В отношении тела так называемые религии вбили тебе в голову кучу глупостей. Они сделали тебя врагом тела, и ты утвердился в мысли, будто достичь реализации ты можешь, только истязая его. В жизни не встречал более глупой идеи. Духовный человек никого истязать не будет, не говоря уж о том, чтобы мучить собственное тело. Как мучитель может стать духовным? Мучения - это насилие, жестокость, болезнь. Мучения - это черта больного ума. Не мучай это тело, познай его.
        Так что по мере того, как в тебе будет рождаться медитация, ты начнешь заново узнавать свое тело. Впервые в жизни ты увидишь, что тело неповторимо и очень загадочно; так много дверей ведут к нему, а внутри его прячется целый мир, полный необыкновенных тайн. Ты же совсем не стремился раскрыть его сокровища. Ну а к чему ты стремился, то ты и имеешь. Ты похож на сумасшедшего, который получил в дар целый дворец, но свою жизнь проводит, сидя на ступеньках черной лестницы. Когда ему докучает жаркое солнце или дожди, он ищет виноватых, выкрикивает ругательства и причитает: «Что же это за дом такой, если мне приходится сидеть здесь у входа и страдать, если вся пыль с улицы летит мне в лицо, а прохожие осыпают грубыми словами?»
        Но ведь этот человек сидит на ступеньках, он даже не открыл дверь. Он не видел, какие внутри великолепные комнаты, он так и не узнал, какой покой может подарить ему этот дворец, он не исследовал его сокровища. Он просто бранится, сидя на пороге и повернувшись к дворцу спиной. И чем больше ругательств звучит из его уст, тем труднее ему будет повернуться к дворцу лицом, ведь если мы сделали кого-то виноватым, то изо всех сил будем стараться держаться от него подальше. Если к тебе подходит твой враг, ты на него не смотришь, ты отводишь взгляд, ты поворачиваешься к нему спиной. Это у тебя получается само собой - отвернуться от врага, а если этим врагом служит для тебя собственное тело, тогда ты станешь его игнорировать, ты будешь держать этот дворец в запустении.
        Это правда, тело помогает человеку пройти дорогой, ведущей в ад, но то же самое тело помогает ему попасть и в рай. И в рай, и в ад можно попасть с помощью одной и той же лестницы. Она не просит тебя карабкаться по ней вниз или вверх, это зависит только от тебя. Если внутри тебя случится даже маленький проблеск медитации, ты ощутишь глубокое чувство дружелюбия по отношению к своему телу, поскольку обнаружишь, что именно это тело сделало медитацию возможной. В тот день, когда случится просветление, ты увидишь, что и оно стало возможным благодаря телу. Освобожденный человек полон огромной благодарности и признательности к своему телу даже во время смерти.
        Святой Франциск умирал, и вот в последний миг своей жизни он открыл глаза и произнес: «Спасибо тебе большое. Ты было моим верным спутником - никто другой не сделал для меня столько. Шел я в рай или в ад, совершал хорошие или дурные поступки, ты всегда было со мной. Как велико твое сострадание. Теперь, когда я навеки тебя покидаю, пожалуйста, прими мои благодарности».
        Ученики, собравшиеся вокруг святого Франциска, не могли понять, с кем он ведет эту беседу. Один из них спросил: «Ты что, выжил из ума? Смерть на пороге, и ты теряешь рассудок? С кем ты разговариваешь? Ни на кого из нас ты не смотришь. Похоже, твои слова адресованы не нам. Ни один из нас не был с тобой во всех жизненных ситуациях, как ты только что об этом сказал, значит, в любом случае, даже если твои слова были адресованы кому-то из нас, они лишены смысла. Так с кем же ты разговариваешь? Ты говоришь в пространство?»
        Святой Франциск ответил: «Я обращаюсь к своему телу. В невежестве своем я много раз упрекал его и бранил. Сегодня я благодарю свое тело, ведь больше такой возможности мне не представится; это последний мой шанс сказать ему спасибо, после чего я навсегда с ним расстанусь. Из-за меня это тело прошло через множество испытаний».
        Так будет чувствовать себя и медитирующий. Враждебность уйдет, родится дружелюбие, ты почувствуешь благодарность, исходящую отовсюду. Это божественная благодать, которая присутствует во всех формах. Вот почему люди знания говорят, что тело - это храм. Только невежда считает тело врагом. Пусть эти невежды даже приложили руку к писанию священных книг, но это ничего не меняет - они по-прежнему остаются невеждами! Люди знания всегда говорили, что тело - это дар Божественного, а невежды всегда противопоставляли друг другу тело и Божественное, как будто, пока ты не уничтожишь свое тело, Божественного ты ни за что не достигнешь. Если бы Божественное было заинтересовано в уничтожении твоего тела, не было бы никакой необходимости его создавать. Ведь даже Божественное без тела не обходится - природа и есть его тело.
        Вся природа - это тело Божественного.
        Вот почему Пять природных Элементов собраны и в твоем теле в микроскопической форме. Твое тело - это Божественное в миниатюре. Где-то там, в небесах, светит огромное Солнце. Будучи по размерам примерно в шестьдесят тысяч раз больше Земли, оно излучает огромное количество теплоты и света. У тебя в доме горит маленькая лампа - крохотная, с солнцем ее не сравнить, но в ней тоже полыхает огонь. В этом огне - то же самое солнце, те же лучи, тот же свет.
        Ты - лампа, форма лампы - это твое тело, а ты, твое сознание - горящий в ней огонь. Божественное - это высшее пламя, а творение - это лампа для этого огня. Так что, когда ты умрешь, твое пламя сольется с высшим огнем, а твоя лампа растворится в сущем.
        Эта игра не знает себе равных. И эта Лила, игра - захватывающая! Не играй в нее с чувством враждебности. Тот, кого переполняет неприязнь к ней, сбивается с пути. Тому, кто становится ей другом, природа раскрывает все свои тайны. Только став другом, ты обретешь способность познавать, сможешь узнать, чем ты обладаешь. Твой взгляд обратится на дверь, ты откроешь ее и войдешь во дворец.

        Ошо,
        на протяжении сорока дет Будда непрерывно разговаривал, и все же о нем говорят, что он всегда хранил молчание. Ты тоже непрерывно говоришь, последние двадцать лет Ты ведешь беседы, и все же можно сказать, что Ты не произносишь ни слова. Это правда?

        Звучит противоречиво, но так оно и есть. И помни: слова всегда противоречивы. Говорение может быть разных видов. Одна его разновидность никакого отношения к слушателю не имеет. В этом случае разговор - это просто твое заболевание: ты говоришь, потому что не можешь сохранять спокойствие, потому что в твоей голове очень шумно и беспокойно. Ты поговорил, и тебе становится легче... так что твой паяговоп - что лишь очишение. Именно так все мы и разговариваем, ведь когда мы молчим, нам становится как-то не по себе. Разговорами это беспокойство высвобождается. Вот почему, наговорившись вволю, ты чувствуешь облегчение. Тогда ты идешь домой и ночью крепко спишь. В дни, когда поболтать тебе не удается, твой ночной сон будет очень беспокойным - когда ты не можешь поговорить с другим человеком, тебе приходится разговаривать с самим собой. Поэтому, лежа в кровати, ты будешь говорить с собой.
        Для тебя разговоры - болезнь, вынужденная мера. Тебе совершенно не важно, о чем говорить. Точно так же тебя не заботит, навредят кому-нибудь твои речи или принесут пользу. Ты говоришь, потому что не говорить не можешь.
        Постой как-нибудь в сторонке и незаметно послушай, о чем люди беседуют. О чем они говорят? В чем смысл всех этих разговоров? Но нет, дело здесь не в смысле; они просто перескакивают с одной темы на другую. Это приносит им облегчение. Внутри них живет беспокойство, и при помощи разговоров это беспокойство высвобождается. Если же его не высвободить, оно и дальше будет давить на мысли, которые станут фантазиями, а если ему полностью перекрыть возможность выхода, ты просто сойдешь с ума. Психологи утверждают, что, если человека на три месяца лишить возможности разговаривать, он потеряет рассудок.
        Как ведет себя умалишенный? В чем разница между сумасшедшим и тобой? Она не так уж велика. Разница небольшая и лишь количественная - сантиметр сюда или сантиметр туда, и все летит в тартарары. В чем же разница? Сходи как-нибудь в сумасшедший дом, и ты все увидишь. Человек, охваченный безумием, разговаривает, ни к кому не обращаясь; ты же сам с собой не говоришь. Вот и вся разница. Но так ли это на самом деле, ты с собой действительно не разговариваешь? Ты не говоришь вслух, ты говоришь только внутри себя. Вы отличаетесь только этим. Но, оставаясь один, ты тоже ведешь беседу. Шагая по дороге, ты корчишь рожи, размахиваешь руками, даже шевелишь губами; а порою, когда рядом никого нет - скажем, в ванной, - ты говоришь и вслух. Никто тебя не слушает; ты стоишь перед зеркалом, наслаждаясь беседой и даже гримасничая. Таким свободным, как в ванной, ты не чувствуешь себя больше нигде.
        Так в чем же разница между тобой и сумасшедшим? Ты все еще осознаешь присутствие других людей, знаешь, что они думают и говорят. Сумасшедший с этой мыслью уже расстался, она его больше не заботит. Он говорит за обе стороны. Рядом с ним сидит человек, которого на самом деле нет, и он с ним разговаривает, отвечая за обе стороны. Но ты ведь тоже делишь себя надвое, начинаешь задавать вопросы и давать на них ответы. Для тебя разговор, беседа - это разновидность очищения, благодаря которому высвобождается твое безумие. Так выходит пар, когда поднимаешь крышку чайника. Точно так же, разговаривая, ты приподнимаешь крышку своего ума и выпускаешь пар. Это приносит тебе облегчение.
        Будда говорит совершенно иначе. Для Будды разговор - не вид очищения. Так что, если разговором считать твои разговоры, тогда у Будды все по-другому, поскольку происходящее с тобой и Буддой отличается по существу. Будда говорит не потому, что не может хранить молчание. Будде легче молчать, разговоры для него мучительны. А тебе тяжело молчать и очень просто говорить. Молчание - это естественное состояние Будды, а разговаривать ему очень сложно. Чтобы говорить, ему приходится делать усилие. А когда тебя нет, Будда, сидя в одиночестве, сам с собой не разговаривает. Он молчит, внутри него - полная тишина; там никого нет. Так что в этом смысле правда то, что Будда говорил на протяжении сорока лет и все же оставался безмолвен, ведь разговоры Будды - это не болезнь вроде твоей. Необходимо четко их различать.
        Во-вторых, между речью, которая появляется из пустоты, и речью, порожденной внутренней сумятицей и столпотворением, существует коренное отличие в качестве. Когда слова рождаются из пустоты, их внутренней сутью является тишина. Музыка, мелодия, звучащая в словах, появляющихся из пустоты, - это музыка безмолвия и тишины.
        Так что, если ты внимательно послушаешь будду, тебя окутает тишина. Если ты и дальше станешь внимательно слушать будду, ты войдешь в состояние медитации, поскольку то, что будда говорит, - не главное; основная суть и свойство его бесед - пустота. И эта пустота вместе со словами тоже входит в твое сердце. Вот почему, слушая будду, ты впадешь в медитативное состояние. Но послушай обычного человека, и ты потеряешь покой. Чем больше ты слушаешь, тем больше растет твое беспокойство. Обычный человек будет болтать без умолку. Ты бы хотел от него отделаться, убежать, куда глаза глядят; ты скажешь, что этот человек нагоняет на тебя скуку, как же от него избавиться? Ты знаешь, как сам избавляешься от других, как говоришь что-то вроде: «Извините меня, пожалуйста, у меня сейчас срочная работа». И помни: другие точно так же избавляются от тебя. А когда ты говоришь, что какой-то человек невыносимо надоедлив, скрытый смысл твоих слов таков: он сильнее тебя и его ты донимать не можешь - он поймал тебя на крючок. Но есть и другие люди - те, кто слабее тебя, и ты, в свою очередь, мучаешь их.
        Если послушать обычный разговор людей вместе со всеми их словами, ты впитаешь и все их зловоние. Так и должно быть, поскольку слова - это физическое явление. Долетающие до тебя слова несут в себе определенные вибрации, аромат или смрад, а еще передают сущность того человека, который их произнес. Вот почему, если в тебе есть хоть толика осознания, ты не станешь слушать неправильных людей. Если ты не лишен здравого смысла, ты не станешь общаться с этими безумцами, эта дружба опасна. Эти сумасшедшие не только сами больны, свое безумие они передают и тебе.
        Был такой случай. Правитель Аравии сошел с ума. Он очень увлекался шахматами, которые занимали его ум двадцать четыре часа в сутки. Именно одержимость шахматами и привела его к безумию. Врачи заявили, что есть единственный способ вылечить халифа - найти шахматиста, лучшего, чем сам халиф, чтобы он целый год играл с халифом в шахматы. Поскольку заболел сам халиф, недостатка в деньгах не было. И вот во дворец пригласили самого лучшего шахматиста - Бобби Фишера тех времен, - и они начали играть.
        Поскольку речь шла о самом халифе, шахматист не мог отказать тому в игре. Но в какие шахматы можно играть с умалишенным? Ведь сумасшедший - это сумасшедший, и ходит он, куда ему вздумается, и правил никаких не соблюдает! Бывало так, что халиф просто переворачивал шахматную доску, а в другой раз приходил со своими шахматами посреди ночи. Когда год был уже на исходе, халиф опять лишился рассудка, шахматист тоже сошел с ума. Это непременно должно было случиться.
        Сходи как-нибудь в психбольницу: кажется, что тамошние врачи еще безумнее, чем пациенты. Безумие пациентов беззаботно, а этому несчастному врачу приходится сносить на себе безумие такого их количества. Занимаясь лечением всех этих душевнобольных, психиатры сами достигают той же стадии сумасшествия.
        Качества передаются и через слова. Так что умный человек будет слушать только те слова, которые исходят из внутренней пустоты, внутреннего покоя, - слова, которые рождаются во внутренних глубинах. Если слова порождаются внутренним дискомфортом, тогда закрой свои уши - лучше оставаться к ним глухим. Это защитит тебя. Точно так же не смотри на дурное - ведь когда ты на него смотришь, оно входит в тебя. И не прикасайся к бессмысленному, так как само прикосновение к нему отразится на тебе. Но всего этого мы не осознаем.
        Слова Будды - это все равно что отсутствие слов, ведь они возникают из внутренней пустоты. Поэтому правильно сказано, что Будда говорил сорок лет, при этом не говоря ничего.
        Есть еще один последний момент, который следует понять: несмотря на свои бесконечные разговоры, Будда продолжает повторять, что он так и не смог сказать то, что хотел сказать.
        Вот почему ему целых сорок лет приходилось говорить. Это постоянные усилия. Так бывает у художника, который пытается нарисовать задуманную им картину, а она не выходит. Он рисует опять и опять. Так продолжается до самого конца, он остается неудовлетворенным своей работой, потому что чувствует, что не смог нарисовать то, что ему хотелось; или эту форму нарисовать нельзя, или это бесформенно и неуловимо; или момент, когда ты мог придать этому форму, безвозвратно утрачен. Это похоже на небо: ты сжимаешь кулак, и его уже нет.
        Поэтому Будда говорит: «Я говорю, но я не могу это выразить. Я не могу сказать о том, о чем хотел сказать, и, что бы я ни говорил, вы не должны цепляться за это, потому что это - не истина. Истину словами передать нельзя». И в этом смысле разговоры Будды похожи на молчание. Словно он разорвал и выбросил листы бумаги, на которых начертил все линии.
        Был на Западе великий христианский теолог Фома Аквинский. Он написал замечательную книгу по христианской теологии «Сумма теологии». Это огромный труд, почти энциклопедия; у христиан нет книги, которая могла бы с ней сравниться, где были бы даны объяснения по христианской теологии и обрядовости. Когда Фома Аквинский лежал на смертном одре, последнее, что он сказал своим ученикам, были слова о том, что все эти пятьдесят частей «Суммы теологии» - просто хлам: «Ведь я не смог сказать то, что хотел. Поэтому не верьте им; иначе вы к ним привяжетесь - а истины в них никогда и не было. Истина уходит со мной, только слова остаются».
        Слова Фомы Аквинского бесценны; каждое его слово - это сокровище, бриллиант. И все же сам Аквинский, стоя на пороге смерти, назвал их обычным хламом.
        Изо дня в день Будда повторял, что любые его слова бесполезны, ведь истину ими выразить нельзя; то, что лишено любых свойств, не может быть выражено; нельзя удержать небо в кулаке. Как только «свобода» попадает в оковы языка, она превращается в почти что рабство, слова становятся тюрьмой.
        И все же Будда продолжал говорить. Он продолжал говорить, чтобы твой болтающий ум мог получить хоть какое-то удовлетворение, чтобы, слушая и слушая, он мог успокоиться. Ты не узнаешь истину, но ты станешь близок к Будде, ты будешь в его сатсанге. Истина не придет к тебе со словами Будды, но, если бы он сидел молча, ты бы вообще к нему не пошел. Ты идешь к Будде только потому, что он говорит.
        Так что разговор - это лишь приглашение для тебя, ибо это ты понять способен. Ты получил от Будды приглашение, но причина твоего прихода к нему - это одно, а причина, по которой он позвал тебя, - это другое. Будда привлекает тебя своими речами, но его цель была совершенно иной.
        Ты увидел цветы: они источали аромат - но знаешь ли ты, почему они источали аромат? Ботаники говорят, что цветы пахнут для того, чтобы привлечь бабочек. Привлеченные ароматом цветов, бабочки слетаются и садятся на них. Пыльца с мужских цветков прилипает к ножкам и крыльям бабочек, и, когда они перелетают на женское растение, пыльца, прилипшая к бабочкам, падает на женский цветок - и происходит завязь. Аромат - это для цветка не самоцель, он стремится распространить свою пыльцу для появления семян.
        Будда приманивает тебя к себе при помощи беседы. Эта беседа - лишь аромат цветка. Но ты подойдешь к нему поближе, и буддовость прилипнет к твоим ногам и крыльям. Ты не сможешь этого избежать. А как только ты попробуешь вкус буддовости, ты сам откажешься от любых слов. Однажды ты сам скажешь, что Будда вообще никогда не разговаривал, все это был большой обман.
        В таком же положении нахожусь и я. Я говорю с тобой, но я вообще не разговариваю; я использую слова, и все же никакого отношения к словам не имею. Но поскольку ты попал в мои сети, буддовость прилипнет к твоим ногам и крыльям, а ты и знать о том не будешь. Ты пришел сюда по другой причине: возможно, ты пришел послушать, мои слова для тебя - своеобразное развлечение; возможно, твой ум получает удовлетворение, может, так ты отвлекаешься от своих мыслей, или, может, так ты увеличиваешь объем собранной тобою информации, и это тешит твое эго. Возможно, ты пришел ко мне, чтобы стать еще большим умником, чем ты уже есть, - все это вместе или что-нибудь одно может быть целью твоего прихода ко мне. Но все это меня не заботит. У меня есть свой умысел, мои намерения - совершенно иные. Почему ты сюда явился - это твоя забота, но если ты спросишь меня, то моя цель - предложить тебе вкус той жизни, которую словами не выразить, но аромат которой нечаянно улавливаешь в минуты пребывания рядом со мной.
        Поэтому происходящее сейчас - это не беседа, это сатсанг. Я здесь не говорю, я здесь просто есть. И если ты хоть ненадолго можешь связаться с моим существом - даже на короткое мгновение, - ты уже никогда не будешь прежним. Твоя жизнь уже не повернется вспять. Тогда рождается новый мир, начинается новый человек.
        Вардхаман может умереть, а Махавира - родиться. Я позвал тебя именно для этого. А все эти уловки с беседами оттого, что без них ты бы не пришел. Но разговоры - это не цель. То же самое верно и в отношении всех мастеров - будь то Иисус Христос, Будда или Махавира.
        Есть одна прекрасная история о Махавире. Джайны строго придерживаются ее содержания, поэтому им никогда не удается уловить суть этой истории. История про то, что Махавира никогда не разговаривал и все же люди его слышали. Но ведь это очень странно. Махавира не говорил, а люди его слышали? Махавира не говорил ни на одном из языков, которые можно было бы услышать ушами. Так что его язык был бессловесным, и все же люди его слышали - те, кто обладал способностью услышать безмолвное. Если они тоже становились безмолвны и садились рядом с Махавирой, они его слышали.
        У этой истории есть продолжение, и оно тоже очень важно. История повествует, что даже дикие лесные животные его слышали; боги и богини с небес тоже приходили его послушать; птицы и звери собирались его послушать; духи и призраки приходили его послушать. Джайнам очень трудно объяснить, как животные и птицы могут слушать. Конечно же, если бы Махавира говорил на любом вербальном языке, даже не все люди смогли бы его понять, что уж говорить о птицах и животных.
        Если я говорю на хинди, мои слова поймут только те, кто знает этот язык. В мире существуют тысячи других языков, и люди, гдворящие на этих языках, не смогут меня понять. А чтобы мои слова поняли птицы и животные, и речи нет, ведь у них никакого языка не существует. Но если Махавира говорит в тишине, тогда понять его могут все. В чем же здесь разница? Тогда не важно, слушаешь его ты, растение, дух, небесная богиня или собака.
        Тишина - это язык всей Вселенной.
        Но позволь мне сказать, что Махавира разговаривал; иначе ты бы не был готов пойти и молча сесть рядом с ним. Ты сильно зависим от слов. Потому, где бы ты их ни услышал, ты сразу мчишься туда. Так что, конечно же, если слова исходят от кого-то вроде Махавиры, в них таится большая притягательность. Вслушиваясь в них, ты чувствуешь себя так, будто ты получил очень хорошую пищу для пропитания, будто внутри тебя заполнилась какая-то пустота. Это манит тебя, из-за этого ты и приходишь. Когда приходишь к таким людям, твои уши, твой ум заполняют их слова, но твоя душа вместе с ними впадает в сатсанг. Если даже немного буддовости прилипнет к твоим ногам и крыльям, произойдет революция. Эта революция и есть цель.
        На сегодня достаточно.

        Глава 14
        экология ДУШИ

        Ошо,
        зная бессилие слов, индийский мистик Кабир собирает их в улатбанси, парадоксальные утверждения. Вот пример такого утверждения:
        Небо проливается дождем, а земля его впитывает, об этом знают все; Земля проливается дождем, а небо впитывает, -это понимают лишь немногие.
        Что это означает?

        Да, слова мистиков - это улатбанси, игра на перевернутой флейте. Вначале ты должен понять, что же такое перевернутая флейта, улатбанси. Это загадочное и чарующее выражение. Когда звучит флейта, есть человек, который играет, и флейта, на которой играют. «Перевернутая флейта» значит, что теперь играет флейта, а тот, кто на ней играл, сам становится инструментом. Все меняется местами. Играют на том, кто должен бы играть сам, а флейта, на которой полагается играть, превращается в исполнителя. Все происходит наоборот.
        Наступает такой момент... Если ты умеешь играть на флейте, то поймешь это без труда. Наступает момент, когда играющего на флейте настолько поглощает игра, что он больше не ощущает, будто что-то играет. Слияние настолько полное, музыкант настолько растворяется в игре, что ему начинает казаться, будто музыка рождается из флейты сама по себе. Делатель исчезает. А когда слияние достигает предельной высоты или глубины, где оно становится настолько полным, что дальше пойти уже нельзя, тогда человек не только чувствует, будто флейта играет сама, без его участия, он к тому же начинает ощущать, что флейта играет на нем. Средство становится целью, первое становится последним, следствие становится причиной, а причина - следствием. Все меняется местами.
        Это происходит, не только когда играют на флейте. Так случается в любой области жизни, где вероятность растворения становится все выше. Однажды танцор приходит к пониманию, что танцует не он; танец случается сам по себе. А затем приходит миг, когда танцор осознает, что танец танцует его самого.
        Сама идея делателя - «я это делаю» - является иллюзией. Вот почему вся жизнь мистика - это опыт игры на перевернутой флейте.
        Слова Кабира уникальны. За всю историю человечества трудно найти мистика, похожего на Кабира, потому что он неотесан и малограмотен. Что бы он ни говорил, его слова - это не цитаты из священных книг. В священных книгах он совершенно ничего не смыслит, он не ценит слова или не придает им особого значения. Слова, которые он использует, можно услышать на рынке, они для повседневного употребления. Но в этих словах Кабиру удалось выразить то, что даже пророкам Упанишад было сложно облечь в самые чистые словесные формы. Он познал на опыте, что в просветленном состоянии мир становится полной противоположностью тому, каким мы знали его прежде.
        Представь, что ты стоишь на берегу озера или пруда и глядишь на свое отражение в воде. Если ты смотришь только на свое отражение, тебе покажется, что оно перевернуто вверх ногами - голова внизу, а ноги наверху. Если все остальные двери твоего восприятия закрыты, если ты способен видеть только собственное отражение, ты будешь воспринимать его как перевернутое вверх ногами. Потом однажды ты вдруг пробудишься, твои глаза перестанут вглядываться в отражение, и ты посмотришь на самого себя. Тогда тебе придется нелегко, ведь ты почувствуешь, что все поменялрсь местами - это твоя голова оказалась вверху, а ноги - внизу.
        Секретарь Карла Густава Юнга написала книгу мемуаров. Она рассказывает, как Юнг иногда огорчался по самому незначительному поводу: даже мелочь могла привести его в крайнее раздражение. Как-то раз секретарь в очередной раз допустила небольшую ошибку, что сильно рассердило Юнга. Ей стало очень обидно, ведь дело-то было совсем пустячным;
        настолько мелким, что не стоило из-за него так злиться и выходить из себя. Она расстроилась и подумала, что уволится с этой работы. В тот же вечер, когда она уже собиралась уходить, Юнг попросил ее прогуляться вместе с ним по саду. Там, в саду, Юнг сделал стойку на голове и сказал ей: «Давайте, вы тоже можете стоять на голове. Я хочу, чтобы вы тоже постояли на голове!»
        Она не понимала: что за нелепость? Что он хочет этим сказать? Но когда такой человек, как Юнг, что-то говорит, в его словах, должно быть, скрыт какой-то смысл. Поэтому она встала на голову и... рассмеялась, потому что весь мир перевернулся вверх тормашками. Юнг улыбнулся и попрощался.
        Некоторое время спустя она поняла, что мелочь в ее глазах могла быть не такой уж мелочью для Юнга. Когда стоишь на голове, все кажется перевернутым, и то, что кажется незначительным с ее точки зрения, может быть очень важным по мнению Юнга.
        Мистик - это тот, кто делает что-то вроде стойки на голове. Он встал на точку зрения, противоположную твоей. Все твои представления и обычаи он для себя перевернул. Для тебя ценно материальное, для него материальное не имеет никакой ценности. Для тебя тело - это все, для него тело - ничто. Для тебя все сокровища скрыты в деньгах; для него это просто хлам. Ты смотришь вовне, он смотрит внутрь. Вкус и смысл жизни ты ищешь в других; он ищет его внутри себя. Он находится в позе ширшасана - он стоит вверх ногами. Так что твой мир покажется ему перевернутым, точно так же, как его мир покажется перевернутым тебе. Это опыт игры на перевернутой флейте. А если кто-то смотрит на мир с этой перевернутой позиции, все, что он видит, кажется тебе весьма парадоксальным.
        Эта песня Кабира - одна из таких мелодий, сыгранных на перевернутой флейте. Все видели, как с неба льется нектар, но кто видел, чтобы земля орошала нектаром небо? Льющийся с неба дождь мы воспринимаем как благословение. Мы видим, как что-то падает сверху, но не способны увидеть, что Земля тоже делится с небом. Однако так и должно быть, ведь все жизненные процессы состоят из отдавания и получения. Нельзя только получать, должна быть и отдача. Если бы существовало только получение, остановился бы весь круговорот жизни. Ты вдыхаешь, после чего должен выдохнуть. Ты не можешь только получать, нельзя, чтобы ты только вдыхал, если ты не выдохнешь, следующий вдох будет невозможен. Таким образом, закон отдавания вытекает из закона получения.
        Главное, что здесь нужно понять: чем больше ты отдаешь, тем больше сможешь получить; чем меньше ты отдаешь, тем меньше получишь. Вдохнуть можно только с той же силой, с какой ты выдохнул. Чем глубже выдох, тем глубже вдох. Отдающий еще и получает. Вот почему в Упанишадах сказано, что отречение - это потворство своим желаниям: «Тен тактен бхунджитха». Те, кто цепляются, упускают. Они одни напоминают тех, кто отрекся. Если ты боишься выпустить воздух, который вдохнул, опасаясь, что он может не вернуться обратно, - ты мертв. Ты боишься, поскольку не уверен - сможешь ли вдохнуть опять после того, как выдохнешь? Где гарантии? И как ты можешь контролировать тот воздух, который выдохнул? Если же ты задержишь дыхание из опасений, что, выдохнув, не сможешь вдохнуть, тогда ты умрешь прямо на месте.
        Именно так мы и ведем себя в жизни. Мы привязываемся, но не отпускаем и потому становимся безжизненными. Это к лучшему, что наша скаредность еще не коснулась дыхания, иначе мы бы уже поумирали. Но в жизни мы безжизненны, так как считаем, что привязанность, це-пляние - это все, что есть. Но жизнь - это равновесие; в жизни если ты берешь, то должен и отдавать. Ты можешь взять, только если отдаешь. Кабир говорит: «Опустошай себя обеими руками». Чем более пустым ты будешь, тем больше наполнишься.
        Так что глубинный смысл, скрытый в этих изречениях перевернутой флейты, состоит в том, что в день, когда ты станешь совершенно пустым, тебя заполнит целое. Секрет получения заключен в отдавании, секрет наслаждения заключен в способности к отречению, а растворить себя - значит стать целым. Но между двумя составляющими существует равновесие. Все пребывает в равновесии.
        Конечно, мы можем увидеть, как дождь падает с неба, дожди нектаром проливаются на землю; но земля не только берет, она должна и отдавать. Если бы земля не отдавала, небеса скоро очистились бы от облаков и дожди бы прекратились. В сущности, облака - это дар природы; каждый листик возвращает воду. Ты этого не видишь... это другое дело. Но если на закате ты сядешь под деревом и посмотришь на его листья, ты увидишь, как с них испаряется вода.
        Все, что земля получает, она отдает обратно. Так что земля - не только получатель, и если она радуется дождям, льющимся с небес, происходит и обратный процесс: небо радуется, когда земля возвращает воду. Между небом и землей существует любовная связь; они слились в нежном объятии. Вот почему старые священные книги называли землю женщиной, а небо - мужчиной. Они заключили друг друга в объятья, сплелись в грандиозном акте любви. Есть отдавание и получение, поскольку любовь нельзя удержать одним отдаванием или одним получением. Для ходьбы нужны обе ноги; для плавания - обе руки. Чтобы летать, понадобится два крыла.
        И мы видим, как радуется природа, когда идет дождь. Сухих листьев больше не видно, везде только зелень.
        Все это происходит прямо сейчас, ведь начинается сезон дождей и небо готовится оросить землю. Приветствуя его, зазеленели деревья, распустились цветы, радостно защебетали птицы, павлины распустили свои хвосты - вся земля приветствует дождь. Земля ждала, в ней стало меньше жизни, казалось, что она задыхается. Все накалилось, на земле повсюду появились огромные трещины - ее томила жажда, во всех смыслах. А теперь, когда из туч льется дождь, повсюду распространяется довольство. Но это лишь одна сторона - то, что небо проливается дождем и земля этому радуется.
        Есть и другая, которую ты, возможно, не видишь. Тот, чьи глаза открыты, видит и эту другую сторону. А пророк, мистик - это человек, чьи глаза открыты. Он видит, что, когда земля перестает отдавать, небо тоже печалится. Он видит пустоту неба, когда земля не отдает, избегая встречи с ним. Он видит, что небо точно так же страдает; ему больно, когда земля не отдает, оно корчится в тех же муках, что и земля, когда с ней не делится небо. Так что земля тоже отдает.
        Ганг несет свои воды к океану - все ганги текут к океану - и что же он сделает? Он примет в себя Ганг и отдаст его небу. Так снова образуются тучи, соберутся на небе, земля вновь позовет его, снова прольется дождь, и Ганг опять понесет свои воды к океану. Это круговорот, круг отдавания и получения. И в этом круговороте не бывает даже хминутной остановки. Называется этот круговорот - блаженство, а несчастье - это то, что случается, когда он прерывается.
        Но почему Кабир об этом говорит? Ему не интересно рассуждать о географических явлениях, он не проповедует истину о земле и небе, он говорит о тебе. Внутри тебя тоже есть земля и небо. Тело - это твоя земля, душа - это твое небо, то, что мы называли антаракаш, внутреннее небо, - а между ними происходит великое взаимодействие, состоящее из отдавания и получения. Но часто случается так, что твоя душа много дает телу, твое внутреннее небо много дает земле, что внутри тебя, но тело не способно отдавать в ответ. То, что должна отдавать твоя внутренняя земля, теряется где-то в пустыне мира. Эта река не добегает до океана; вместо этого она пересыхает где-то в пустыне. Твой внутренний процесс отдавания и получения где-то прервался. Круговорот, который ученые называют экологией, был нарушен, потому-то ты и страдаешь.
        Если твое тело и душа достигнут равновесия в получении и отдавании, тот ритм, который мы называем самадхи, просветление, отзовется эхом внутри тебя. В день, когда отдавание и получение уравняются в тебе, как две чаши весов, стрелка которых неподвижно застыла посередине - когда не перевешивает ни одна чаша, ни другая, - с этого момента тебя начнет окутывать вкус Божественного.
        Но чаша твоих весов склоняется в одну сторону; ты слишком склоняешься в сторону тела и отклоняешься от неба. Потому ты много у неба берешь, но ничего не можешь дать взамен. Это и есть твоя сансара: мир, в котором ты продолжаешь брать у неба, но ничего не возвращаешь. И вот продолжается накопление материальных благ, но душа - потеряна. Ты продаешь душу за вещи и, наверное, думаешь, что они сделают тебя счастливым, так ты можешь увеличить свою значимость, так может расшириться твоя империя, так ты можешь сильно разбогатеть, - но ты ведь даже не осознаешь, какую цену за все это платишь. Ты продал свое «я» и набрал себе всякого хлама. Твое внутреннее небо день ото дня становится все более пустым. Из туч, проплывающих по этому небу, по-прежнему идет дождь, но твое естество ничего не дает взамен. Нектар течет только в одну сторону, ничто не возвращается, и в конце концов круг разрывается.
        Страдание - так называется этот разорванный круг. А если происходит полный разрыв, если в точке разрыва больше нет никакого контакта, это состояние называется ад. Если же этот круг остается цел и невредим, такое состояние называется рай. А если этот крут настолько совершенен, что равновесие остается точно посередине, такое состояние мы называем мокша - полное освобождение. Ад - это разрыв круга на несколько частей, рай - это завершенность круга; а освобождение - это такое совершенство круга, при котором для его дальнейшего усовершенствования места уже не остается.
        Кабир говорит, что каждый видел, как с небес льется нектар, но кто видел, чтобы земля орошала нектаром небеса? И все-таки нектар земли льется ежесекундно! Эти деревья, покрывающиеся листвой, распускающиеся цветы, песни птиц - все это отклик, ответы. Все это происходит не случайно, так земля выражает свою благодарность за то, что она получила. Воздух, который вошел в ее легкие со вдохом, теперь выходит. Внутри тебя должно происходить то же самое; твое тело тоже должно возвращать.
        В этом разница между обычным человеком и саннья-сином; между тем, кто идет на поводу своих желаний, и искателем истины. Человек, живущий желаниями, ничего не возвращает, медитирующий возвращает. Обычный человек только копит; отдавание исчезает из его жизни. Он только торгуется, ничего не отдавая, а только накапливая. Метитирующий - это тот, кто отдает столько же, сколько и получает. Баланс на его счете всегда равен нулю. Образ жизни обычного человека сводится к эксплуатации, он похож на насос. Он отовсюду берет, но не желает ничего отдавать. Возможно, он думает, что так наживет себе много добра, но на самом деле все происходит наоборот: у него ничего нет, он умирает с пустыми руками.
        Образ жизни искателя истины - равновесие. Он отдает столько же, сколько и взял, и никогда не делает долгов. Умирая, он полностью свободен от любых долгов; поэтому ему уже не нужно возвращаться в этот мир. Если ты умираешь, не расплатившись с долгами, тебе придется возвращаться сюда снова и снова. Чем больше размеры твоего мира, тем длиннее и мучительнее будут пути твоих жизней, ведь тебе придется расплачиваться, пока ты не заплатишь за все, что получил. Пока этого не случилось, рассмотрение твоего дела в зале суда будет продолжаться. Пока этого не случилось, тебе и дальше придется прилагать усилия, чтобы облегчить свою ношу. Медитирующий свободен, поскольку он отдал все, что взял. Счет закрыт; в бухгалтерской книге напротив его имени не осталось никаких записей - ни о дебете, ни о кредите. Именно о таком состоянии человека и говорит Кабир.
        У слова улатбанси есть еще одно смысловое наполнение: то, что нелогично, непостоянно, таинственно. Существует мир логики, в котором дважды два всегда будет четыре; здесь два, умноженное на два, никогда не даст в результате пять или три. Но мир логики существует только в человеческом уме, в жизни все не так. Жизнь совершенно алогична. Если два умножить на два, то в жизни иногда получится пять, а иногда - три. Это тайна.
        Слово «тайна» подразумевает, что жизнь нельзя предугадать. Слово «тайна» подразумевает, что, знай мы сколь угодно много, всегда будет что-то еще, что нам предстоит узнать, и это познание никогда не завершится. Слово «тайна» подразумевает, что, даже если наши знания будут углубляться и дальше, мы способны прикоснуться лишь к части, мы никогда не сможем охватить целого; для нас целое всегда останется вне досягаемости.
        В этом состоит различие между наукой и религией. Наука верит, что, если два умножить на два, будет четыре и что жизнью управляют логические закономерности. Но в наши дни даже эта научная концепция трещит по швам, ведь за последниелятьдесят лет взгляд науки проник так глубоко, что ей открылись некоторые состояния, в которых дважды два далеко не всегда равняется четырем. Так что современный физик стоит перед выбором. Начиная с Эйнштейна, физика смещается в сторону спиритуализма, и физикам приходится очень нелегко. Все эти старые представления о достоверности изжили себя.
        После расщепления атома вскрылось еще несколько загадок. Одна из них касается трех компонентов, из которых состоит атом, - протона, нейтрона и электрона. Оказывается, что они ведут себя крайне нелогично: иногда они оказываются волнами, а иногда - частицами. Но это же невозможно! Это улатбанси. Представь, что ты в книге поставил карандашом точку... так вот, согласно правилам геометрии, точка - это не линия. И вдруг ты видишь, как точка превращается в линию, а линия снова становится точкой, - что ты скажешь, точка это или линия? Линия - это последовательность множества точек; иными словами, линия может возникнуть лишь тогда, когда одна точка станет множеством точек. Понятие «точка» обозначает единичную точку, понятие «линия» обозначает множество точек. Потому тот, кто становится множеством, а затем снова становится одной точкой, - это мир Упанишад. Это мир сумасшедших, вроде Кабира и Экхарта, но не математиков - таких, как Эйнштейн и Макс Планк.
        Но эти крохотные частицы атома ведут себя как мистики - их поведение совершенно непредсказуемо. Иногда они воспринимаются как частицы, а иной раз ведут себя как волны. Так что возникла новая физика, которой пришлось отказаться от концепции достоверности и принять принцип неопределенности. Это означает, что наша математика работает только на поверхностном уровне; если же двинуться глубже, математика оказывается в затруднительном положении.
        Улатбанси, коаны Кабира, говорят, что созданный тобой мир математики, сплетенные тобой логические сети годятся на поверхностном уровне; они работают на базаре, но никогда не пытайся затянуть их в глубины жизни.
        Там они неприменимы. Именно это и происходит, когда Кабир говорит: «Я был поражен, когда увидел пылающий океан!» Вот скажи, разве океан может загореться? Если вода способна гореть, тогда ничего похожего на науку в этом мире быть не может. Вода гасит пламя, как же она может загореться?
        А потом Кабир говорит: «Я видел еще одно чудо: рыба выползла из океана и взобралась на дерево». Да, но рыбы не лазают по деревьям. Если уж на то пошло, они не могут выбраться из океана, не говоря уже о том, чтобы вскарабкаться на дерево! Рыба - водное создание, у нее нет ни ног, ни крыльев, ни когтей. Она не может ни летать, ни лазать по деревьям; ее стихия - вода.
        Все эти утверждения наносят удар по логике. Они говорят, что твои расчеты верны в том, что касается поверхностного понимания, но под ним, в глубине, лежит мир, полный чудес. И Кабир столкнулся с этими чудесами лицом к лицу - только тогда он написал свои улатбанси. Если бы Кабира воспитали в лаборатории Эйнштейна, он бы разговаривал на языке современной физики; но он был обычным простым крестьянином и понятия не имел ни о какой квантовой физике. Но при этом он разбирался в жизни, он знал, что рыбы по деревьям не лазают. А когда случится, что рыба взобралась на дерево, или загорелся океан, или дождь пошел с земли на небо, вместо того чтобы идти, как ему полагается, - знай, что или мы сошли с ума, или все существование сошло с ума - или все созданные нами законы и концепции опирались не на знание, а на незнание.
        Мистики часто казались сумасшедшими. Причина, почему они кажутся сумасшедшими, в том, что ты не видел всех тех чудес, которые видели они. Для них старый порядок полностью прекратил свое существование, а его место занял хаос. Они видели такие проявления жизни, которые - если бы их увидел ты - разрушили бы и твой миропорядок.
        Улатбанси значит, что жизнь нельзя решить при помощи математики. Улатбанси значит, что, какой бы порядок ты ни создал, оставь в нем место и для его противоположности, так как противоположность тоже существует. Если ты забудешь о противоположности, то попадешь в беду. Всегда случается так, что ум пропускает противоположность; мы всегда стремимся привязаться только к одному развитию событий. Ум - большой любитель порядка, поэтому мы игнорируем все, что порядку противоречит, просто отрицая само его существование. Мы создаем определенность.
        К примеру, давай предположим, что ты в кого-то влюблен. Твой ум скажет тебе, что ничего, кроме любви, ты к этому человеку не испытываешь. Только любовь. Так вот, ум создает фальшивую определенность, ведь там, где есть любовь, прячется и ненависть. Но ум верует в математику, он говорит, что, если есть любовь, откуда здесь взяться ненависти? Если есть доверие, как может возникнуть недоверие? Если есть день, откуда возьмется ночь? Если есть жизнь, откуда взяться смерти? Умом управляет математика, она отрицает противоположность. Математику определяют как исключение противоположностей.
        Но противоположность нельзя исключить только потому, что ее исключаешь ты. Если есть рождение, то в нем прячется смерть, и не важно, какие предположения ты поспешил сделать. Поэтому, когда рождается ребенок, мы никогда не думаем о том, что ему предстоит умереть, и если кто-то во время рождения ребенка скажет, что ни к чему все эти торжества и музыка, незачем так радоваться и веселиться, мы будем готовы растерзать его - как он смеет говорить о таких вещах? Что это за предсказания? Но, говоря об этом, он не делает никаких мрачных предсказаний; он просто наносит удар по нашей логике. Наша логика верит, что существует рождение...
«При чем же тут смерть?»
        Рождение и смерть - противоположности, потому мы прячем эту противоположность; кладбища мы располагаем на окраинах города. Когда тело несут на кладбище, матери зовут детей домой, чтобы избежать зрелища смерти. Смерть тревожит нашу логику... ведь ребенок спросит: «Этот человек умер, а что это значит?» Дети необразованны, они знают гораздо меньше, чем ты; они еще не полностью отвергли противоположность, она все еще в них присутствует. И ребенок, конечно же, спросит: «А что, я тоже умру?» Сложно препятствовать его любопытству. Если он видит мертвого, он обязательно спросит: как это случилось? Все люди умирают? Он тоже умрет? А с материнской логикой никак не сходится, что ее ребенок тоже умрет. Как ее сын может умереть? Тот, кто недавно родился, умереть не может. Нет, жизни не будет конца:
«Все остальные умрут, но не мой сын!»
        С Буддой случилась такая история. Умер единственный сын женщины, которую звали Кришна Гаутами. Ее муж скончался еще до этого, и сын стал для нее всем. Она к нему очень привязалась, он был смыслом ее жизни. А потом он тоже умер. Она обезумела от горя и стала бродить по деревне от одного дома к другому, упрашивая людей оживить ее сына. Пытаясь ее утешить, один крестьянин сказал: «Мы не в силах помочь тебе, но в нашу деревню пришел Будда. Ты лучше сходи к нему. Там может случиться любое чудо. Он - само воплощение Божественного!»
        Тогда Кришна Гаутами пошла к Будде и склонилась к его ногам, держа на руках мертвого сына. Она положила тело к ногам Будды и произнесла: «Оживи этого ребенка. Больше я ничего не хочу. Если мою деревню посетило само воплощение Божественного, почему я должна рыдать? А если ты не сможешь
        сделать даже этого, тогда ты не Божество, как о тебе говорят».
        Ученики Будды замерли, ожидая, что случится дальше. Собралась большая толпа, вся деревня была здесь, люди ожидали чуда. Будда сказал: «Гаутами, сделай одну вещь. Оставь тело сына здесь. Я, конечно же, оживлю его. Но вначале пойди и найди в деревне дом, где никто и никогда не умирал. Принеси мне из этого дома несколько горчичных семян».
        За что не схватится утопающий? Даже соломинка кажется утопающему спасительной. Кришне Гаутами не пришло в голову подумать, как ей удастся найти в деревне дом, в котором никто и никогда не умирал. Охваченный страстным желанием, человек становится слеп. Она бросилась на поиски, она стучалась во все двери и везде говорила: «Мне нужно несколько горчичных зерен, но при условии, что в вашем доме никто и никогда не умирал».
        Ей отвечали: «Гаутами, ты лишилась рассудка? Где ты найдешь дом, в котором никто не умирал? Там, где люди рождаются, они и умирают. Рождение и смерть - части одного явления».
        Но у Гаутами не было врбмени все это выслушивать. Она бежала к следующему дому, потом к следующему. К вечеру она побывала во всех домах деревни. К вечеру, когда она уходила из последнего дома, слезы ее высохли. В ее душе произошла революция. Она вернулась к Будде, подняла тело сына и отнесла его на кладбище. Совершив обряд сожжения, она вернулась к Будде и сказала: «Пожалуйста, посвяти меня. Я - саннъясин».
        Будда спросил: «Разве ты ничего не хочешь у меня спросить? А как же горчичные зерна? Как же твой сын?»
        Она ответила: «Давай не будем больше об этом говорить. Я была в плену иллюзии, забыв, что смерть связана с рождением. Теперь, когда я вспомнила, у меня нет просьб относительно моего сына. Теперь речь идет о Гаутами. Прежде чем умереть, я хотела бы узнать, в чем же суть этой тайны, что за мир нас окружает».
        Смерть случится непременно, ее не избежать. Но мы пытаемся держать смерть подальше от города. На Западе сумасшествие зашло уже слишком далеко, ведь там нет представлений о реинкарнации. Поэтому страх смерти там гораздо сильнее, чем здесь, на Востоке. У нас есть некоторое утешение: «Не огорчайся, хотя бы душа не умрет. И хотя мы души не знаем, все же это как-то утешает. Так что не огорчайся. Внутри нас кто-то есть: «Наинам чхин-данти шастрани» - ни одно оружие не может это уничтожить, ни один огонь это не поглотит. По крайней мере, мы читали это в Гите, и это дает нам утешение. Во время смерти умрет только тело, мы останемся. А потом будут еще жизни и жизни, это долгий путь; торопиться некуда, у нас в запасе бездна времени».
        На Западе страх гораздо сильнее, поскольку в христианстве существует концепция одного рождения. Поэтому Запад разными путями пытается скрыть существование смерти. Умирает мужчина, умирает женщина, и смерть, ритуальные услуги стали процветающим бизнесом. На лицо умершего наносят грим; его снова делают красивым. Труп одевают в дорогую одежду. К тому времени когда тело кладут в гроб, оно выглядит краше, чем человек смотрелся, будучи живым! Если это женщина, губы ей накрасят помадой, на глаза нанесут тени, на веки - тушь. Лицо делают прекраснее, чем оно было при ее жизнц? Цветы, букеты, великолепный дорогой гроб, процессия на кладбище - такое впечатление, что никто и не умирал, скорее здесь что-то празднуют.
        Так вот, все это обман - он не для покойника, смерть обмануть нельзя - это обман для живых. От них скрывается факт смерти. Смерть прячут за стенами из помады, макияжа и пудры. А ведь кладбище должно располагаться в самом центре города. А когда кто-то умирает, все - даже новорожденный младенец - должны увидеть тело.
        Но твоя логика жизни - односторонняя. Когда ты любишь, ты думаешь: «Как я могу ненавидеть?» Именно так и начинаются проблемы. Ты отверг ненависть, и она остается погребенной где-то глубоко внутри тебя. Большинство убийств, которые случаются во всем мире, - это убийства любовниками своих партнеров. Знаешь, когда дерутся два брата, с их дракой не сравнится никакая другая. Ожесточение, с которым они лупят друг друга, не знает равных. А то, что ты называешь доверием... Когда ты восстаешь против этого человека, трудно найти врага худшего, чем ты, - человека, в котором доверия меньше, чем в тебе. Стань чьим-то последователем, и в любую минуту ты будешь готов пойти против этого человека. Единственный способ всего этого избежать - не отрицать противоположность.
        Если же ты это делаешь, тебе не миновать проблем, поскольку жизни нет никакого дела до твоих логических построений. Если ты способен принять ту ненависть, которая есть в тебе к любимому человеку, тогда, может статься, твоя любовь проживет дольше. Тогда ей ничто не угрожает, ведь ты принимаешь жизнь. Тогда твой любимый тоже будет знать, что ненависть идет рука об руку с любовью. От любимого человека ему достанутся не одни поцелуи и объятия, в их отношениях будут и неприятности, и конфликты, и даже жестокость. Они сосуществуют. Если влюбленные принимают эту данность, они принимают жизнь. Такая любовь может длиться вечно.
        Но влюбленные тоже все подсчитывают. На одну сторону они закрывают глаза; ненависти для них просто не существует. Разве может твоя жена поверить в то, что, кроме прочего, она тебя и ненавидит? Она может двадцать четыре часа в сутки демонстрировать тебе свою ненависть, но она никогда этого не признает. Если ты попытаешься ей об этом сказать, она откажется слушать: «Как это вообще может быть? - скажет она. - Муж - это божество». Если ты веришь, что муж - божество, ты разглядишь в нем и дьявола. Не имеет значения, как упорно ты пытаешься скрыть этот факт, но дьявол от этого не исчезнет. Да, если ты способен принять, тогда ты обретаешь способность преодолеть эту двойственность.
        То же самое мы сделали во всех областях жизни: мы отвергли противоположность. Но жизнь - это двойственность, жизнь состоит из противоположностей. Твое отрицание не изменит этой реальности; оно только усложнит тебе жизнь. Эти улатбанси провозглашают двойственность жизни. Ты знаешь одну грань, они отображают другую - а другая грань говорит, что жизнь алогична. Противоположность прячется везде и во всем. На что бы ты ни глянул, в нем присутствует его противоположность.
        Когда ты сможешь увидеть одновременно обе противоположности, ты обретешь способность выходить за пределы их обеих. Если ты закрываешь глаза на одну из них, она найдет способ заявить о себе - не сегодня, так завтра. Но даже тогда ты будешь видеть только ее одну - и забудешь о той, которую замечал раньше. Та, что сегодня была тебе другом, назавтра становится врагом. Сегодня ты видишь любовь, завтра ты увидишь ненависть; сегодня ты ненависти не замечал, завтра ты перестанешь замечать любовь. Ты переместился с одного полюса на другой. Тот, кто видит их одновременно, выходит за пределы их обоих.
        Улатбанси провозглашают тайну жизни. Мы можем сколько угодно пытаться раскрыть ее, но у нас ничего не выйдет - это и есть тайна. Так вот, когда рыба взбирается на дерево - это очень таинственно; такого не бывает, это невиданное зрелище. Это может случиться во сне или в фантазии; в такое может поверить поэт, но ни один ученый никогда не согласится, что это возможно. Но если попросить ученого исследовать это явление более глубоко, его ждут удивительные открытия. Ученые утверждают, что жизнь началась с рыб, то есть любое существо, взбирающееся на деревья, когда-то было рыбой. Ты тоже когда-то был рыбой.
        Для индусов эта новость не нова. Вот почему, согласно их представлениям, первое воплощение Божественного было рыбой, матсьяватаром. Индусы - единственная нация... Если мы посмотрим на существующую у них последовательность десяти воплощений Бога, она точно совпадает с дарвиновской теорией эволюции. Дарвин утверждает, что жизнь зародилась в океане; первое индуистское воплощение тоже было в океане. Жизнь началась с рыбы, а индуистское воплощение называется Матсъя - рыба. Дарвин говорит, что постепенно человек эволюционировал через животные формы.
        Но даже сейчас ученые все еще ищут недостающее звено между человеком и животным. Животным, видимо, понадобились миллионы лет, чтобы эволюционировать в человека. Так что должно существовать промежуточное звено, и это звено должно быть наполовину животным, наполовину человеком, и оно должно было существовать тысячи лет.
        Одно из воплощений божества в индуизме - Нарсим-ха, человек-лев. Вероятно, это и есть то самое промежуточное звено. Ученым до сих пор не удается его отыскать. Чтобы заполнить эволюционную цепочку, ученые всего мира продолжают искать ископаемые останки, которые напоминали бы полуживотное-получеловека. С логической точки зрения, это очевидно, что если человек произошел от животных, то между ними должно быть промежуточное звено, существовавшее тысячи или даже миллионы лет. В индуизме есть такое воплощение, Нар-симха - получеловек-полуживотное. А все воплощения после Нарсимхи - это полноценные люди. Индуистские воплощения варьируются от рыбы до высшего человека, будды.
        Если бы весь этот длительный процесс мы могли охватить одним взглядом - чего мы сделать не можем, поскольку слишком близоруки, - то смогли бы увидеть, что рыбы уже взобрались на деревья. Рыбы не только взобрались на деревья, рыбы стали буддами. Это значит, что высшее спрятано в низшем. Когда ты смотришь на малое, не думай, что это малое, потому что внутри него кроется великое. Так что поклонись даже самому малому, ведь в нем обитает Божественное. Этот камешек на дороге в любую секунду может превратиться в статуэтку божества в алтаре. Так что проходишь ли ты мимо или наступаешь на него, делай это с почтением, ведь, если он станет статуэткой божества, тебе придется ему поклоняться!
        Здесь каждый, кого мы назвали грешником, может стать добродетельным - рыба взобралась на дерево! Здесь каждому, кого мы окрестили жалким, презренным и ничтожным, могут оказать наивысшие почести. Здесь грешник становится святым; здесь камень становится священным идолом в алтаре. Так что между микро и макро, между крохотным и большим, между ничем и всем нет никакой принципиальной разницы. Рыбы лазают по деревьям, вода воспламеняется... здесь тоже сталкиваются противоположности. Тот, кто принимает обе, выходит за их пределы.
        Высказывания всех знающих - это улатбанси. Вот почему существует большая разница между изречениями мистиков и изречениями философов. В словах философов никогда не встретишь улатбанси, в них есть только логическая закономерность. Философ по сути своей систематизатор, он создает системы. Кант, Гегель... они строят порядок, целый дворец порядка. Они очистили маленькую опушку в лесу и создают на ее месте сад. Они полностью избавились от леса, он остался там, за стеной.
        В лесу нет ни порядка, ни симметрии, ни точно отмеренных расстояний; там нет ни прямых линий, ни пропорций, и деревья растут там, где им вздумается. Философ очищает участок, затем разрабатывает план сада - там все симметрично и пропорционально, все четко размерено, есть геометрически размеченные дорожки, деревья высажены на одинаковом расстоянии друг от друга.
        В Японии есть дзэнские монастыри, монахи которых симметрии ни в чем не соблюдают. Если нужно проложить дорожку, их делают непрямыми, как тропинки в лесу. Если они сажают деревья, это делается так, чтобы было похоже не на сад, а на лес.
        Один очень известный мастер дзэн хорошо разбирался в садоводстве. Император пригласил его, чтобы обучить своего сына мастерству садовника. Юноша каждый день ходил к мастеру на уроки.
        У императора были сотни садовников, и все, что наследник узнавал у мастера, он передавал этим садовникам, а они в соответствии с его указаниями создавали сад. Мастер сказал юноше, что через три года он придет и посмотрит на сад, это и будет его экзамен; других проверок он устраивать не собирается.
        Целых три года наследник создавал прекрасный сад, столь прекрасный, что во всей Японии ему не было равных. Над его созданием трудились тысячи садовников, и когда третий год подходил к завершению, сад стал настолько изысканным, что даже император был изумлен. Он сказал сыну: «Такого сада еще не бывало. Ты непременно сдашь свой экзамен!»
        Но сам наследник был не столь уверен. «Мой учитель - человек совсем другого склада, - сказал он. - Он так непредсказуем!»
        И вот наконец пришел мастер. Присутствовал сам император, весь двор, и, конечно же, был там и наследник. Все вокруг сияло, как в райском саду. Но лицо мастера оставалось серьезным, улыбка ни разу не озарила его черты. Император нервничал, а наследник дрожал от страха. Мастер осмотрел каждый уголок сада, но на его лице не промелькнуло даже намека на восхищение. Вдруг он попросил принести ему корзину.
        Ее принесли, и мастер куда-то с ней убежал. Вернулся он с корзиной, полной опавших листьев, и разбросал их на дорожках сада, где их тут же подхватил и понес ветер.
        Мастер сказал: «Твой сад так много говорит о вмешательстве человека, что настоящим садом его назвать нельзя. Здесь на земле не видно ни одного сухого листка. Это выглядит фальшиво и неестественно. Тебе придется работать еще три года. Там, где есть зеленые листья, должны быть и опавшие. Где есть рождение, там есть и смерть. Там, где есть свет, есть и темнота. Нет, я не принимаю этот сад. Теперь ты должен работать еще три года, чтобы превратить его в дикий лес. Не должно быть заметно, что к нему прикасалась рука человека, потому что человеческое вмешательство - это логика, математика, расчет. Сад должен нести в себе отпечаток Божественного, где нет никакой логики, математики и расчета, где все неподвластно пониманию».
        Улатбанси означает «состояние вне пределов понима ния». Философ создает сад, из которого убраны все опав
        шие листья. Мистик входит в джунгли, где нет никаких указателей, где очень велики шансы сбиться с пути, где нет карт, которые помогли бы ему отыскать свой путь. Улат-банси - это новости мира тайн, который не отмечен ни на одной из карт и лежит за пределами нашего понимания. Они похожи на коаны мастеров дзэн.
        Жаль, что мы в Индии не используем их в качестве коанов. Если бы мы так делали, это принесло бы много пользы. Дзэнские монахи в Японии используют коаны. Коан означает то же самое, что и улатбанси, но они использовали коаны в контексте медитации, чего мы не делали. Когда кто-то в поисках истины обращается к мастеру дзэн, тот дает ему улатбанси, которые в Японии называют коанами. Коан - это загадка, которая не имеет решения; если ее можно решить, это не коан. Загадки, у которых есть решение, - это просто загадки; загадка, которую решить невозможно, называется коан.
        Например, мастер дзэн говорит: «Медитируй на это. Хлопают обычно двумя ладонями. Если хлопнуть одной ладонью, какой получится звук? Иди и медитируй на это».
        Так как же звучит хлопок одной ладони? Как можно хлопнуть одной ладонью? А если хлопка нет, откуда возьмется звук? Потому твой ум - ум, забитый логическими построениями, - с самого начала скажет: «Это лишено всякого смысла. Зачем тратить на это время! То, что этот человек просит меня сделать, - совершенно бессмысленно. Из этого ничего не получится. Это все равно что выжимать масло из песка».
        Так что, если ты слишком рационален, то сразу же распрощаешься и отправишься домой. Мастера дзэн говорят, что люди до такой степени рациональные не могут войти в храм Божественного, потому хорошо, что такой человек сдается в самом начале работы над коаном. Ему не дано идти этим путем дальше. Но если рациональности в тебе не слишком много, если в твоей жизни случаются проблески состояния за пределами ума - если ты бродил не только в садах, но и в диких лесах жизни, если слышал не только слова людей, но и песни птиц, если видел жизнь в ее первозданном хаосе, видел ее в проявлениях полной и необузданной свободы, - тогда коан придется тебе по душе.
        Твоим первым шагом станет согласие. Даже когда ты сидишь в медитации на коан, твой ум будет без умолку твердить: «Зачем ты бьешься над этой неразрешимой задачей? Разве можно хлопнуть только одной ладонью?» Если ты все же будешь упорствовать, ум подбросит тебе парочку новых идей: «Ударь рукой по стене, получится звук!» Тогда ты отправишься к мастеру и скажешь: «Это звук, который получается от удара рукой по стене».
        Мастер скажет: «Ты превратил стену во вторую руку. Нет, другой здесь отсутствует как таковой. Ты не должен привносить дуальность; это должен быть звук недвой-ственности, хлопок только одной руки».
        Индуисты называют его анахат над, неиздаваемый звук. Если я ударю рукой об руку, звук, который раздастся, называется ахат, он был порожден ударом. Если одна рука сама творит звук из пустоты, он называется анахат над, неиздаваемый звук. Это и есть звук, который тебе следовало искать. Хлопки по стене - это не то, удары одной рукой по воздуху - тоже не то. Другого ни в коем случае быть не должно.
        Так что дзэнский ищущий продолжит свои поиски, он и дальше будет медитировать. В его уме много раз будут всплывать разные идеи, и он помчится с ответом к мастеру, а тот неизменно будет все их отвергать, ведь ни одно порожденное умом решение не подходит. В бесконечной борьбе, и только в борьбе, внутри ученика родится понимание; он перестанет слушать ум, поскольку все, что появляется в уме, предполагает наличие другого, это будет феномен ахата.
        Ум - это дуальность, ум - это конфликт. Все его решения - это звук от удара руки об руку. Двойственность - сама сущность ума; ум и есть двойственность. Так что, если ты слушаешь ум, он введет тебя в состояние двойственности. Но когда мастер снова и снова отвергает все, с чем ты к нему приходишь, когда все решения становятся бессмысленными, ищущий в итоге перестает слушать ум - даже несмотря на то, что тот продолжает давать советы.
        Был такой случай. Один ищущий, постоянно медитировавший на коан, упорно слушал свой ум. В конце концов мастер однажды сказал ему: «Сколько ты еще собираешься этим заниматься? Если ты не можешь найти решения, тебе лучше умереть!»
        На следующий день ищущий пришел к мастеру, и его ум сказал: «Да, совершенно верно. Если нельзя найти решения, то лучше умереть».
        И вот, когда мастер спросил его: «Ты принес решение?», ученик упал на землю и закрыл глаза. Мастер сказал: «Очень хорошо! Если ты не принес ответа, лучше смерть. Но скажи мне, теперь, когда ты уже умер, у тебя есть ответ или нет?»
        Ученик открыл глаза и проговорил: «Нет, ответа у меня нет».
        Мастер сказал: «Вставай! Трупы не разговаривают и не открывают глаз. Убирайся отсюда! Ты умер только потому, что так велел тебе ум. Ум во всем обманет; если ты умираешь по его совету, даже смерть будет фальшивой».
        Ум - это источник лжи. Из него произрастают все иллюзии. Тот, кто прислушивается к уму, будет вынужден мириться с фальшивкой. Ум - это майя, иллюзия. И его жизнь, и его смерть - фальшивы. Все его ответы бессмысленны. Но если ищущий упорствует, не сдается под напором ума, не сбегает, если он держится стойко, ум в конце концов устает и отступает. В день, когда ум сдастся и отступит, послышится звук из ниоткуда - потому что этот звук беспрестанно раздается внутри нас. Он получил название омкар.
        То есть «Ом» - это не мантра, когда ты садишься и начинаешь напевать «Ом, Ом, Ом» и от этого что-то такое случается. Это произнесенный звук, который ты издаешь при помощи горла и губ. Этот «Ом» - не то, что мы назвали омкар. От того «Ом», который нужно повторять, нет никакого толку. Чего бы ты ни достиг при помощи повторения звука «Ом», это будет достижение ума.
        Но когда ум отступает, ты вдруг слышишь омкар. Ты не произносишь «Ом», ты слышишь ОМ. Ты - не делатель, а только слушатель. Ты слышишь, как ОМ звучит внутри тебя. Этот звук не твой, он создается не тобой; скорее это он создает тебя. Флейта стала перевернутой. Теперь не ты играешь на флейте, ты не создаешь мантру, мантра создает тебя. Омкар - это не твое усилие, ты сам становишься материализованной формой омкар. Этот звучащий внутри тебя вечный звук ОМ создает тебя. Не ты рождаешь этот звук, но звук дает жизнь тебе. Так что ОМ - это не мантра, это твоя жизнь. ОМ - это не действие, которое ты можешь совершить, это твой источник, твое существование. ОМ - это звук существования, анахат над, неиздаваемый звук.
        В день, когда отступит ум, послышится этот неиздаваемый звук.
        А когда этот день наступит, тебе не нужно будет говорить своему мастеру, что ты нашел ответ. Как только ты подойдешь к мастеру, он уже будет знать, что ответ найден. Об этом скажет твое лицо, твои глаза, твоя походка. Разве ты сможешь утаить такое грандиозное событие? Женщина не может скрыть даже такую заурядную вещь, как беременность. У нее меняется походка, меняется выражение лица и глдз. В ней меняется все.
        Когда в твое лоно входит сущее, когда ты слышишь звук, раздающийся из ниоткуда, разве ты можешь это скрыть? Если бы кто-то проглотил солнце, он весь бы засветился, внутри него запылали бы языки огня. Точно так же, когда ты услышишь звук из ниоткуда, анахат над, твое тело, каждая его клеточка начнут светиться. Тебе не нужно рассказывать об этом мастеру. Следовательно, пока ученик приносит ответы, все они будут неверными.
        Так что тебе будет сложно понять поступки мастеров дзэн. Если ты отвечаешь мастеру дзэн - это неправильно. Если ты не отвечаешь - это тоже неправильно. И если ты ответишь ему, он тебя ударит. Он всегда держит при себе дзэнскую палку и приговаривает: «Если ты дашь мне ответ, я тебя ударю, если ты не дашь ответа, я тебя ударю». Ведь если ты отвечаешь, это значит, что ты пришел с готовым ответом, а если не отвечаешь, значит, твой ум решил никаких ответов не давать. Но есть и третье состояние, когда ты просто не знаешь ответа. Ты не думаешь, отвечать тебе или не отвечать, ты просто приходишь к мастеру, безо всякого намерения, давать ответ или нет, ведь ты и есть ответ. Он содержится в самом твоем существе. В этот день палка мастера...
        Нан-инъ уходил от своего мастера, чтобы в уединении заняться медитациями. Мастер позвал его и сказал: «Позволь мне воспользоваться этой возможностью и еще раз ударить тебя своим посохом».
        Нан-инъ удивился: «Что ты хочешь этим сказать? Ты ведь столько раз меня бил! От твоих ударов у меня все бока болят. К тому же сейчас у тебя нет никаких причин меня бить; я не произнес ни слова, поэтому никак не скажешь, что я сделал что-то не так».
        Мастер ответил: «Ты не понимаешь. Когда ты вернешься, я больше не смогу тебя бить, потому что твой час стремительно приближается... это мой последний шанс. Если я не побью тебя в этот раз, другого раза уже не будет. Когда ты вернешься, у меня уже не будет возможности тебя побить, не будет повода».
        Наступит миг, когда внутри тебя раздастся звук из ниоткуда, когда флейта начнет играть наоборот. Пока это не случилось, ты всегда думал, что ты - делатель, но теперь ты поймешь, что ты - инструмент. До сих пор ты думал, что песни пел ты; отныне ты будешь знать, что песни поются через тебя. До сих пор ты думал, что ты существуешь; теперь ты будешь знать, что тебя не существует, существует Он, существует Божественное. Все переворачивается.
        Улатбанси Кабира можно с успехом использовать в качестве коанов, но индуисты упустили эту возможность; они не смогли ими воспользоваться. Если бы Кабир родился в Японии, его бы причислили к величайшим из пробужденных в традиции мастеров дзэн. А единственный толк от того, что он родился в Индии, в том, что все эти идиоты в университетах пишут о нем докторские диссертации. Вот и все. По-другому его не используют. На Кабире заработано гораздо больше ученых степеней, чем на всех остальных, потому что каждое его слово можно сделать темой диссертации, - а ведь этот человек был безграмотным!
        Видишь, какую смышленость проявляют все эти образованные умники: они получают свои степени за счет необразованного человека! А потом становятся великими учеными. Кабир никогда бы не смог защитить диссертацию; по правде говоря, его бы не пустили даже на порог университета. «Прочь! Убирайся со своимиулатбансиЫ - сказали бы ему. Нет, никто бы не позволил ему даже зайти в университетский городок. Но никто не задумывается ни об этом, ни Q*том, что в одной только Индии сотни докторов наук, обязанных своими степенями Кабиру. Великие ученые!
        И ведь что интересно: того, кто мог бы послужить духовной трансформации людей, используют только для получения ученых степеней. Тот, кто мог бы превратить тебя в Кабира, помогает тебе стать лишь профессором в каком-нибудь университете. Ты получаешь степень, к твоему имени добавляют парочку титулов и званий, твое имя печатают там и здесь. Все эти люди, получающие свои степени за книги об улатбанси, не знают, каково переживание улатбанси на вкус.
        Кабир - один из истинно благословенных людей нашей страны, во многих смыслах выдающаяся личность. Будда и Махавира были князьями, высокообразованными людьми; если им хотелось что-то узнать, если им хотелось чего-то достичь - в их распоряжении было множество возможностей. У них были лучшие учителя, им подавали только самую лучшую еду, они жили в роскошных домах, в самых благоприятных условиях.
        Кабир происходит из простой сельской среды. Никакими княжествами он не владел, не совсем понятно даже, кто были его родители. Не выяснено даже, индуист он или мусульманин. Он был сиротой, нищенствовал на улице. Этот маленький мальчик, которого нашли на обочине дороги, впоследствии стал Кабиром. Никто не знает, кто были его родители, откуда он пришел - он был обыкновенным бродягой. Ни кола, ни двора; мир никак не мог ему наскучить...
        Вот у Будды были все возможности пресытиться и заскучать. Когда всего вокруг полно, тебя охватывает скука; когда в твоем распоряжении самые прекрасные женщины всех видов и мастей, ты впадаешь в состояние отстраненности. Так что с Буддой не случилось ничего особенного - на его месте заскучал бы любой. А что, кроме скуки, может случиться с человеком, который, как и Будда, утопает в роскоши? Отец Будды позаботился о том, чтобы собрать для сына самых прекрасных женщин, и красавицы перестали Будду волновать... ведь все, чем ты уже насладился, все, что для тебя легкодоступно, становится бесполезным. Причина притягательности красивых женщин в их недоступности. А Будда мог наслаждаться женской красотой без ограничений, так что, вполне естественно, он потерял к ней интерес. Он владел столь несметными богатствами, о каких можно было только мечтать, и они утратили для него всю свою притягательность. Он уже владел целым княжеством, чего же ему оставалось хотеть, чего достигать?
        Поэтому, когда Будда уходит из мира, это очень естественно и логично. У Кабира не было ничего, и все же он отвернулся от мира. Это уже за рамками логики. Чтобы такое случилось, нужен огромный талант редкой силы и великолепия. Когда в распоряжении у человека не так уж и много того, что может вызвать у него скуку, и все же он начинает скучать, он обладает способностью видеть глубоко. Когда у тебя нет никаких богатств и ты приходишь к пониманию бессмысленности богатств, - для этого нужно глубокое озарение. Если нищий отрекается от мира, это может означать: у него настолько ясное видение, что он способен видеть даже то, что не является частью его опыта, - он может осознать и это. Он может видеть очень глубоко. Кабир вышел из самых низов, из среды, где революция никогда не случается. Вот почему Кабиру нет равных.
        Кабира нельзя сравнивать ни с Буддой, ни с Махави-рой, его можно сравнить только с Христом. Личности каждого из них присуще такое качество, как бунтарство. Но Индия просто проглотила его. Случилось это потому, что в Индии существует очень древняя традиция учености. И как только где-то рождается истина, ученые мужи тут же набрасываются на нее. А как только истина оказывается в руках учейого, он ее извращает, он находит в ней какой-то совершенно иной смысл, не имеющий к ней ни малейшего отношения. Кабира поймали в свои сети ученые мужи; они занялись интерпретацией его улатбанси. Школы ищущих после Кабира так и не возникло. Вместо этого появилась научная школа.
        Явление было упущено; иначе Кабир мог положить начало революции, сопоставимой по масштабам с той, что началась с Иисуса Христа. Оба эти человека были одинаково неимущими - Кабир был ткачом, а Иисус плотником. В изречениях обоих присутствуют улатбанси.
        Иисус говорит: «Блаженны нищие духом, ибо их есть Царство Небесное. Блаженны кроткие, ибо они наследуют землю». Это заповеди Иисуса, это улатбанси. Стиль изложения, может, и отличается, но когда мистик испытывает некое переживание, его изречения всегда парадоксальны.
        Когда ты сталкиваешься с парадоксом, улатбанси, коа-ном, остановись. Не торопись двигаться дальше, ведь это место, где ты можешь поймать луч истины. Но если это настолько похоже на ухоженный и вычищенный сад, что ни единого опавшего листа в нем не найти, беги из этого места со всех ног, ибо здесь живет ученый муж, а не мудрец.

        Ошо,
        в санскрите есть изречение: «Ати паричаят ава-гьо» - слишком тесное знакомство порождает скуку. Наш ум начинает скучать, когда слишком близко знакомится с вещами, людьми и явлениями этого мира. Однако, каким бы близким Ты нам ни казался, нам никогда не бывает скучно. Похоже, что между нами не происходит даже знакомства. Наоборот, в нас растет чувство, что мы знаем Тебя все меньше и меньше. В чем тут загадка?

        Зто улатбанси! По мере сближения наступает скука; таков закон этого мира. Они растут в одинаковой пропорции, ведь знакомство означает, что исчезает любопытство - все, что стоило узнать, уже известно. Знакомство означает, что теперь искать нечего, что все уже знакомо. Таким образом, останавливается гонка ума, которая ведется ради поиска и удовлетворения любопытства. Вот что означает скука: теперь у ума не осталось дел, которыми он мог бы себя занимать. Таков закон мира. А когда происходит что-то противоположное, можешь быть уверен - перед тобой явление, не принадлежащее этому миру.
        Если твои заинтересованность и любопытство растут по мере знакомства с человеком - чем лучше ты его узнаешь, тем большую тягу к нему испытываешь, и чем больше ты его знаешь, тем больше открывается в нем неизвестного, - тогда это человек, которого называют достигшим состояния буддовости, нирваны, освобождения. Процесс познания такого человека неисчерпаем. А если тебе удастся познать его до конца, тогда он тоже всего лишь часть этого мира. К такому человеку ты никогда не сможешь подойти настолько близко, что ближе уже нельзя. Чем ближе ты подходишь, тем больше дверей перед тобой открывается, и дверей этих без счета. Приблизившись к нему, ты открываешь в нем новые манящие глубины, открытые для исследования, - и этому никогда не придет конец.
        Так что, даже если ты целую вечность проведешь вместе с буддой, тебе никогда не будет скучно. Рядом с буддой просто невозможно заскучать, поскольку его существо можно исследовать бесконечно. Если ты сохранишь дистанцию, то, возможно, увидишь какие-то границы, но они исчезнут, как только ты подойдешь ближе. Тогда проявится безграничное. Настанет момент, когда ты сможешь исчезнуть, когда сможешь стать частью безграничности будды, но тебе никогда не будет скучно.
        Назови это любовью, если тебе так нравится, или медитацией, или молитвой, в которой ты никогда не заскучаешь, и никакая степень знакомства не будет излишней, где избытка просто не существует.
        В буддийских текстах есть сутра, где говорится, что избыточной медитации не бывает. Ты не можешь сказать, что слишком долго медитировал; состояния под названием «чрезмерная медитация» не бывает. Медитации всегда чуть меньше, чем достаточно, - не важно, сколько ты медитировал, все равно будет мало. Избыток здесь попросту невозможен.
        Ты со мной. Если я создаю вокруг себя мир, тебе станет скучно - не сегодня, так завтра. Если то, что я даю тебе, принадлежит этому миру, тогда в какой-то момент ты заскучаешь. Но, если то, что я даю тебе, исходит из запредельного, скучно тебе никогда не будет. Я могу изо дня в день говорить с тобой, но, если то, о чем я говорю, исходит из пустоты, это лишь создаст пустоту и внутри тебя. Если мои слова исходят из бесконечного, они зародят бесконечное и в тебе.
        Находясь рядом со мной, ты постепенно станешь таким же, как и я.
        В сатсанге, когда ты сидишь рядом с мастером, скука возникнуть не может. Здесь перебора не бывает - не имеет значения, сколько времени вы провели вместе. Выпей сколько угодно нектара, твоя жажда не утолится. Ты никогда не заскучаешь, ты никогда не насытишься. И не важно, сколько ты пьешь нектара, не бывает такого, чтобы ты выпил больше, чем тебе нужно; всегда будет только меньше. Вот почему мы называем этот опыт анант, бесконечный, и асим, безграничный.
        Даже встретив его, ты обнаружишь, что на самом-то деле встречи не произошло; даже находясь рядом с ним, ты увидишь, что слишком близок к нему быть не можешь; между вами всегда сохранится некоторое расстояние.
        Вот почему я всегда говорю, что у духовности есть начало, но нет конца. На этом пути есть первый шаг, но не бывает последнего. Ты никогда не придешь в место назначения. Этот путь бесконечен. Сам путь и есть место назначения.
        На сегодня достаточно.

        Глава 15
        ТЕБЕ НУЖНО ПРОБУДИТЬСЯ

        Ошо,
        в одном письме Ты написал: «Не затягивай с выбором. Не оглядывайся назад. Врата храма широко распахнуты, и пройдут еще тысячи лет, прежде чем на Земле снова появится такая возможность. Знай, что врата будут открыты не всегда. Возможность очень легко упустить. Поэтому я снова и снова призываю: приходи и войди в храм! Я стою у твоих дверей, стучусь к тебе снова и снова, поскольку в другой жизни, в другом веке я дал обет».

        Ошо, пожалуйста, объясни нам свои слова. Они загадочны. Почему такая возможность выпадает только раз в тысячи лет, с приходом будды, и почему она исчезает с его уходом? Еще объясни, пожалуйста, почему нам не удается увидеть сущее в человеческом обличье; почему мы не обращаем внимания на его голос и уходим в себя, в свое внутреннее убежище.
        Здесь следует разобраться в нескольких моментах. Во-первых, достичь состояния будды очень сложно. Пробудиться - это значит достичь почти невозможного. Полное пробуждение - это явление, которое не происходит, да и не может происходить ежедневно, поскольку состояние сна очень притягательно и комфортно. Во сне на тебе не лежит никакой ответственности. Не имеет значения, сколь велики страдания, не важно, сколько на твою долю выпало несчастий, ты их не чувствуешь, поскольку находишься в бессознательном состоянии сна.
        Хирургам это явление хорошо известно. Если ввести в организм дозу морфия или другого обезболивающего, ты сможешь вынести любую боль. Можно перепилить тебе кости, поломать ноги, вырезать внутренние органы, заменить их на новые, а боли ты чувствовать не будешь. Бессознательное состояние есть способ - и самый испытанный - переносить боль. Страдания многочисленны, и мы придумали, как их выносить; для этого мы держим себя в состоянии неосознанности, бессознательности.
        По мере увеличения осознанности растет и сила страданий. Осознанности в нас становится больше, и мы острее ощущаем боль от укола шипа - а ведь в нас уже вонзилось множество шипов, тысячи шипов. БуЬЬовость означает способность полностью, до конца переживать невзгоды жизни, смело смотреть в лицо любой боли, не убегая от нее. И пусть твоя жизнь превратилась в ад, ты встречаешься с ним лицом к лицу, ты не поворачиваешься к нему спиной.
        Именно переживание ада открывает врата рая.
        Те, кто не готов пройти через ад, лишают себя рая. Все мы хотим попасть в рай, но дорога в рай проходит через ад, а мы не желаем идти по этой дороге. Поэтому мы придумали простой трюк: хоть мы и живем в аду, у самих ворот ада, мы продолжаем видеть сны о рае. Из-за этих мечтаний ад по-прежнему скрыт от нас, а чтобы видеть сны, нужно спать.
        Так что у сна есть две пользы: первая, он не дает нам полностью почувствовать боль страданий; вторая - он позволяет нам видеть сны. Вот почему так сложно достичь состояния будды. Придется прервать свой сон, а в ту секунду, когда сон остановится, прекратятся и все наши сновидения.
        Мы так много вложили в свои сны, мы так много поставили на карту! Наши сновидения - это единственная наша отрада в этой жизни. В реальности мы никогда не видели никакого счастья; только во сне нам становится немного комфортнее, все те богатства, которые мы называем своим счастьем, получены нами в сновидениях. И когда кто-то говорит о том, что сон нужно прервать, нам это не нравится. Даже в нашем походе за буддовостью нами движет одно желание: мы хотим, чтобы сбылись наши мечты. Даже если мы хотим освобождения, это всего лишь наша последняя мечта; наша последняя надежда на счастье. Так что мы хотим спать, ведь во сне возможны сновидения, во сне не чувствуешь страданий.
        Время от времени, может, раз в тысячу лет, кто-то просыпается. А когда просыпается один человек, открывается дверь, которая обычно заперта, - открывается даже для тех, кто все еще спит. Вот мы здесь собрались, нас здесь так много. Представьте, что все мы спим, кто же тогда разбудит нас? Если проснется хоть один из нас, откроется дверь для пробуждения всех остальных, - ведь тот, кто уже не спит, может разбудить спящих, он может потрясти их, чтобы они проснулись.
        Другое дело, что ты можешь так и не проснуться, ты можешь перевернуться на другой бок и спать себе дальше, ты можешь остаться глух к словам. Призывы пробужденного могут затеряться в твоих снах или даже стать их частью. Мы столь поднаторели в искусстве сновидений, что без труда вплетаем в свои сны даже внешнюю реальность.
        Вечером ты отправляешься спать и ставишь будильник, потому что тебе очень нужно проснуться рано утром. Наступает утро, будильник звенит, а тебе видится сон, будто в каком-то храме звенят колокола. Звук будильника исходит извне, но ты принял его за часть своего сна - и тогда все его перезвоны будут напрасны. Итак, ты не проснешься, тебе это ни к чему - ты уже забыл и о часах, и о том, что тебе пора вставать. То, что было внешним раздражителем, теперь стало частью сна, протекающего внутри тебя. Ум, конечно же, удивительная штука, и он очень изворотлив. Он сотворит сон, в котором будут звенеть колокола; звук будильника был поглощен внутрь, теперь просыпаться незачем.
        Я слышал историю об одном полковнике, который ушел в отставку. Он вызвал своего ординарца, которого звали Рама, и сказал, что тот будет жить у него. Полковник жил один, у него не было ни жены, ни детей. И вот он сказал Раме: «Твоей единственной обязанностью будет будить меня в четыре утра, как ты делал все эти годы. Годами ты приходил ко мне в четыре утра и говорил: «Просыпайтесь, сэр, пора идти на построение». Все, что я от тебя хочу, - чтобы ты являлся ко мне в четыре утра и произносил: «Просыпайтесь, сэр, пора идти на построение». А я тогда тебе отвечу:
«Пусть построение катится ко всем чертям», потом повернусь на другой бок и засну опять. Я мечтал об этом всю жизнь и до сих пор не мог этого осуществить. Я всю жизнь хотел пропустить утреннее построение, но не мог. Теперь я в отставке, так что...»
        Таков наш ум. Он хочет спать, и когда приходит время просыпаться, мы получаем еще большее удовольствие от того, что можем поспать еще немного, если выпадет такая возможность. Этот полковник - душевнобольной, но он яркий представитель рода людского. Теперь он может спать спокойно, никто ему не мешает, незачем держать при себе ординарца, который будет будить его в четыре утра. Но на самом деле ему нужно совсем другое: чтобы ординарец старался, будил его, а он повернулся бы на другой бок и продолжал себе спать, не обращая на того никакого внимания. Такого удовольствия не получишь даже от здорового, ничем не потревоженного сна.
        Так что, когда с кем-то случается буддовость и этот человек приходит, чтобы пробудить тебя ото сна, твоя заинтересованность в своем сне только возрастает. Ты переворачиваешься на другой бок и продолжаешь спать. И тогда ты превращаешь такого будду в часть своих сновидений. Ты начинаешь видеть сны с его участием, ты не позволяешь ему стать твоим путем, ведущим тебя к пробуждению. Ты превращаешь его в человека, который помогает углубить твой сон.
        И все-таки возможность существует. Гурджиев говорил: «Как ты можешь проснуться, если тебя не разбудит кто-то другой?» Твой сон настолько глубок, что, пока не придет другой человек, не потрясет тебя за плечо, ни один сторонний импульс не проберется через барьеры, возведенные твоими снами. А ты настолько умен, что, вполне возможно, затащишь пришедшего разбудить тебя в свой собственный сон.
        И все же есть один способ. Гурджиев рассказывал историю, которая хорошо его иллюстрирует. В ней стоит разобраться. Он рассказывал о том, как десять человек шли через густой лес. Они боялись диких животных, рыскающих по лесу, поэтому одновременно спать не ложились; один из них оставался настороже, и этот человек не засыпал, пока не будил следующего. Хотя бы один всегда не спит и охраняет остальных девять, погруженных в сон. Прежде чем отправиться спать, он разбудит одного из них, чтобы тот встал ему на смену. Гурджиев называл это «школьными занятиями».
        Именно в этом и состоит предназначение этого места. Это место, где, скажем, сто человек приняли решение пробудиться самостоятельно, но сон, в который они погружены, - глубок и, стараясь в одиночку, человек может забыть свое намерение. Наша способность к забыванию огромна!
        Я слышал историю. Жил один человек, который всегда обо всем забывал. Он мог очень решительно настроить себя, что ни в коем случае не забудет, и все равно забывал. И вот он пошел на прием к психологу. Тот посоветовал ему держать при себе нитку, и всякий раз, когда нужно что-то запомнить, повязывать эту нитку вокруг пальца или уха или завязывать узелок на одежде. Тогда, как только он будет видеть этот узелок, сразу обо всем вспомнит.
        Вскоре человеку понадобилось что-то запомнить, он взял нитку и повязал ее вокруг пальца, как посоветовал ему психолог. Но, повязав на палец нить, человек стал еще беззаботнее, ведь он решил, что теперь-то ни за что не забудет. От этого он стал забывать еще больше.
        К концу дня человек вернулся домой, поужинал и принялся читать газету. Вдруг он заметил нитку, повязанную на его пальце. Как он ни старался, но вспомнить, зачем он повязал эту нитку, не мог. Да, если человек забывчив, он способен забыть все что угодно. Но на этот раз мужчина был решительно настроен вспомнить, что же он такое забыл. «Пусть на это уйдет сколько угодно времени, - поклялся он себе. - Я не засну, пока не вспомню, в чем же здесь дело! Я сяду и буду думать, а если нужно, я не лягу спать всю ночь, но я должен вспомнить».
        И вот он уселся на стуле, думал, размышлял, ломал себе голову до двух часов ночи. А потом вспомнил. Он вспомнил, что нитку повязал для того, чтобы напомнить себе - сегодня вечером нужно лечь спать пораньше.
        Да, наша способность к забыванию невероятна. Мы очень искусны в своей алхимии превращения истины в сны.
        Когда кто-то пробуждается, открывается дверь вероятности, появляется возможность. Пробужденный может прервать наши сновидения, он может не позволить нам перевернуться на другой бок и продолжить свой сон. Вот почему Гурджиев говорит, что пробуждение - это коллективный процесс, работа школы, ашрама, группы друзей. Пробудиться в одиночку невероятно трудно. Поэтому Будда основал маха сангху - великую общину, где собирались тысячи бхикху. Если бы смог пробудиться всего один из них, он открыл бы двери к пробуждению остальных.
        С той же целью Махавира основал школу муни, садху и садхви. Индуисты обустроили большие, хорошо организованные ашрамы, а у христиан получили распространение монастыри. Если хоть один человек в этом месте пробуждается, он будет полезен для пробуждения других; этот одинокий лучик попытается пробиться через темноту других собравшихся здесь людей. И все же нет никакой гарантии, что тьму удастся разогнать.
        Вот почему я говорю, что буддовость случается очень редко. Тогда на короткое время двери отворяются. Тогда, если у тебя получится не поворачиваться на другой бок и не засыпать, если ты сможешь воспротивиться своей давнишней привычке превращать правду в сон, если тебе хоть ненадолго удастся удержать свои воспоминания, если ты сможешь видеть сквозь иллюзию того, что в своих снах считаешь достижением, если увидишь, что страдания не исчезают от твоей неосознанности, а лишь забываются, тебе придется проснуться. Если жизнь - это ад, тебе придется увидеть, что так оно и есть. Именно с этого видения ада начнется твой путь, ведущий в рай.
        Еще никто ничего не достигал, убегая от этого, и никому еще не удавалось исказить истину, просто закрыв на нее глаза. Страусиная логика - вообще не логика. Враг не исчезнет оттого, что ты зарылся головой в песок. Эскаписты никогда никакой реализации не достигали. Человеку придется проснуться. Если есть борьба - тебе придется с ней столкнуться, если есть страдания - тебе придется их пережить. Именно благодаря этому проживанию, благодаря процессу пробуждения и обретения осознанности, ты достигнешь точки, где человек преодолевает несчастья.
        Найти будду - редкая удача.
        Даже такая удача есть результат твоих усилий во многих и многих жизнях: жизнь за жизнью, даже если ты просто видел сны, во сне ты мечтал о том, чтобы проснуться. Из жизни в жизнь ты тосковал по освобождению. Ты не мог освободиться, ты не мог выйти за пределы мира, это другой вопрос; ты не мог выйти за пределы мира, но в тебе хранилось зерно санньясы. Бессмысленное цепко держится за тебя, но время от времени ты видишь всю его тщетность. Как молния пронзает темноту ночи и тогда взгляду человека на мгновение предстает все окружающее, так в некоторые моменты жизни с тобой случались проблески, когда все тебе казалось бессмысленным. Исполненное смысла иногда звало тебя, вот почему тебе выпала такая удача - встретиться с буддой. Для многих невозможно даже помыслить об этом.
        Мне рассказывали одну старую буддийскую историю. В день, когда родился Будда, в том же селении родилась и девочка. Она росла вместе с Буддой - она была его ровесницей, у нее был похожий жизненный опыт, но она его очень боялась. Она избегала ходить той дорогой, по которой обычно ходил он, а если ей случалось его увидеть, она тут же убегала. Потом Будда отрекся от мира и все оставил. Она стала бояться его еще больше. Еще до того, как он стал бхикху, ее страх был велик; теперь он перешел в ужас.
        Однажды в сумерках она возвращалась с рынка. Встретить Будду на этой дороге было почти нереально, и она даже о нем не думала, но вдруг он оказался на ее пути. Только подойдя совсем близко к нему, она поняла, кто это такой, ведь она ни разу на него толком не смотрела - это невозможно, когда в тебе сидит страх. И вот она стояла прямо перед ним. Она впервые посмотрела на Будду, и весь ее страх рассеялся. Она пережила трансформацию.
        Мастера дзэн всегда спрашивают у ищущих, кем была эта женщина. Та женщина - твоя тень. Она родилась не только вместе с Буддой, она родилась и когда родился ты. Индуисты называют ее майя, иллюзия. Ты и твоя майя никогда не сталкиваетесь лицом к лицу. Ни твоя майя никогда пристально на тебя не смотрит, ни ты не смотришь на нее осознанно. Так что игра продолжается. Если в этой игре вы столкнетесь друг с другом лицом к лицу, растаешь не ты, растает майя. Исчезает только тень, но не ты. Поэтому тень и боится, она убегает отовсюду, где ты находишься. Даже если она последует за тобой, то только сзади, она никогда не пойдет впереди тебя.
        То, что мы сейчас называем жизнью, - не более чем тень; в ней не найдешь и толики правды. Но когда ты приближаешься к будде, к тому, кто достиг буддовости, ты должен будешь столкнуться со своей тенью. Тебе придется внимательно посмотреть на свою майю, иллюзию; тебе придется лицом к лицу встретиться со своими сновидениями. В день, когда ты правильно посмотришь на свои сновидения, твой сон закончится. Ты освободишься - ты освободишься даже от счастья. Привычка к страданиям так глубоко в нас въелась, что мы оказываемся неспособны вынести экстаз, даже если он приходит к нам сам по себе.
        Есть одна старая суфийская история о человеке, который жил в столице империи. О нем был наслышан сам император. За что бы этот человек ни взялся, все шло наперекосяк, любое его дело заканчивалось потерями и убытками; казалось, его повсюду преследуют неудачи. Императору стало очень любопытно, и он обратился к факиру. «Я постоянно наблюдаю за этим человеком, - сказал он факиру, - за всю жизнь у него не было ни одного удачного дня. Так назначено судьбой, что в жизни его будут преследовать одни неудачи?»
        Факир отвечал: «Его привычке получать удовольствие от несчастий уже много столетий. Многие жизни он оттачивал ее, прилагая для этого немалые усилия».
        Императора ответ не удовлетворил. Он сказал:

«Я не согласен. Я думаю, что у этого бедняги такая жизнь, потому что он ни разу не попадал в правильную ситуацию, правильную компанию и правильную среду».
        Факир ответил: «Давайте проведем один эксперимент. Тогда и посмотрим».
        И вот в один из дней император приказал, чтобы на дороге, по которой тот человек проходил каждый вечер, поставили большой горшок с золотыми монетами и драгоценностями. Горшок с сокровищами решили поставить на мосту над рекой. Охрану и простых граждан предупредили, что никому, кроме этого человека, не разрешается прикасаться к горшку и его содержимому. Только тому неудачнику дозволялось взять сокровища и забрать их с собой. Именно его следовало считать владельцем горшка с драгоценностями.
        То, что случилось дальше, было очень странным. Факир с императором стояли с другой стороны моста и наблюдали. Они смотрели, как этот человек приближается. Сердце императора забилось учащенно - решался очень принципиальный вопрос, касающийся человеческой природы и судьбы. Император полагал, что, приложив усилия, человек может достичь всего, а в нынешней ситуации тому неудачнику ничего особого и делать не пришлось бы. Все, что от него требовалось, это поднять горшок, который стоял прямо у него на пути и был доверху забит сокровищами, забрать горшок с собой и стать сказочно богатым. Никто бы ему не помешал.
        Но человек подходил все ближе, и вот император с изумлением увидел, что он идет с закрытыми глазами. Человек наткнулся на горшок, тот перевернулся, часть золотых монет со звоном высыпалась на землю. Но он, не открывая глаз, обошел непонятный предмет и продолжил свой путь. Когда человек пересек мост, император, который уже не мог сдерживать себя, схватил того в охапку и заорал: «Ты идиот! Почему ты идешь с закрытыми глазами?»
        Человек ответил: «Я всю жизнь ходил через этот мост с открытыми глазами, а сегодня я вдруг решил посмотреть, могу ли я пройти по нему, закрыв глаза. И я смог! Был, правда, один момент, когда я на что-то наткнулся, но в остальном все прошло гладко. Теперь я знаю, что, даже если я ослепну, все будет хорошо».
        Факир сказал: «Вот видишь! Даже если будда будет стоять прямо перед тобой, ты можешь столкнуться с ним, но потом пойдешь дальше. И еще будешь хвастаться, что смог пройти мимо. Это явно случится в день, когда у тебя возникнет какая-нибудь дурацкая мысль вроде: “Я хочу убедиться, что могу пройти через это место с закрытыми глазами”».
        Вот почему я говорю, что упустить возможность очень легко. Возможность выпадает редко, и упустить ее проще простого. Это две противоположные крайности, но если ты поймешь их, посмотришь на них с правильной позиции, ситуация изменится; тогда упустить возможность будет не так легко, достичь состояния будды - не так сложно. Если ты способен понять эти крайности правильно, тогда, возможно, будды станут попадаться тебе каждый день. Стоит тебе встретить будду даже раз, и ты немедля войдешь в эту дверь - у такого человека нет причин проходить мимо.
        Во все эти опыты с медитацией я втягиваю тебя для того, чтобы ты смог распознать будду, когда он встретится на твоем пути; чтобы ты не поворачивался спиной к двери, когда она откроется; чтобы ты не упустил свой шанс, даже если дверь приоткроется лишь на мгновение. Медитация поможет тебе узнать мастера. Это немного запутанно, ведь обычно мы идем к мастеру для того, чтобы научиться медитировать. Но я говорю тебе: без медитации ты никогда не сможешь распознать мастера. На что ты будешь смотреть? Только медитация научит тебя видеть мастера. Если ты попытаешься узнать мастера при помощи своего мышления, у тебя ничего не выйдет.
        Ко мне приходят множество людей, и я ясно вижу, что они настолько переполнены своими мыслями, что никакой контакт между нами невозможен; будто между нами пролегло расстояние в тысячи миль. У них очень много мыслей, и они взвешивают меня только на весах своих мыслей, они пытаются понять меня только мысленно, они веруют только в то, что говорят им их мысли.
        Ты ни разу не задумывался, насколько ты зависишь от своих мыслей, - мыслей, которые, кроме страданий, никогда и ничего тебе не приносили. Ты никогда не ставишь под сомнение свои мысли. Люди приходят ко мне и говорят, что они скептики или рационалисты, что они не умеют доверять; а я вижу, насколько они доверяют своей голове - вот в ней они никогда не сомневаются! Их вера в собственную голову очень сильна, - в ту голову, которая ни разу не принесла им и проблеска счастья, в голову, где никогда не цвели никакие цветы, где были только шипы. А они говорят, что в них нет места вере, что они все ставят под сомнение, что они размышляют и что без обдумывания ни одного решения не примут.
        А как ты пришел к тому решению, о котором голова сказала тебе, что оно верное? Это решение, ты, конечно же, принял без всяких раздумий, ведь каждый, кто думал на самом деле, первым делом отказывается от веры в свою голову. Опыт жизни, твоих бесчисленных жизней, говорит тебе: единственное, что дала тебе твоя голова, - это заставила скитаться. Я здесь, я держу дверь широко распахнутой, но если в тебе слишком много мыслей, ты все упустишь.
        Твоя голова забита таким количеством мыслей, что даже открытая дверь покажется тебе запертой. В конце концов, чтобы разобраться во всем этом, ты прибегнешь к помощи своего ума, и тогда появится ложь. Ты обязательно придумаешь какую-то уловку.
        Буддовость ты поймешь, только когда перестанешь думать - а это состояние не-думания и есть медитация. Только в момент медитации ты узнаешь мастера; не через мышление, не через логику и расчеты, ты узнаешь его, только сидя безмолвно и мирно. Вот откуда происходит старинная традиция, когда первые три-четыре года пребывания рядом с мастером ученик молчит. Он не задает вопросов, не обращает внимания на бурную деятельность своего ума, успокаивает его, сидит, погруженный в молчание, ждет. Проходит три-четыре года такой жизни, пока извечные метания ума не стихают. Когда внутренняя суматоха прекращается, когда заканчивается гонка ума, когда рынок, расположившийся в твоей голове, закрывается на ночь, все погружается в тишину. Этот процесс получил название сатсанг.
        Сатсанг - это когда ты идешь к кому-то и молча садишься рядом с ним. Интересно, что самое главное здесь не в том, с правильным человеком ты сел или с неправильным; сидение в тишине рядом с ним в любом случае пойдет тебе на пользу. Если человек неправильный, ты со временем увидишь, что он неправильный, и освободишься от него. Если же он правильный, ты увидишь и это, и ты войдешь в него.
        Медитация открывает твои глаза, поэтому незачем беспокоиться о том, рядом с кем ты сидишь в тишине - с правильным человеком или неправильным. Не имеет значения, правильный он или неправильный; правильно то, что ты сидишь, погруженный в тишину.
        Давай посмотрим на это так: если даже с правильным человеком ты продолжаешь думать, ты терпишь неудачу. Ты терпишь неудачу именно из-за мышления. Если ты будешь безмолвно сидеть даже рядом с неправильным человеком, ты достигнешь, поскольку отсутствие мыслей открывает тебе глаза: ты сможешь увидеть, что этот человек - неправильный. И помни: тот, кто способен видеть неправильное, способен разглядеть и правильное. Так что и после безмолвного сидения с ненастоящим мастером ты не уйдешь с пустыми руками. Но останься привязанным к своим мыслям, и даже от настоящего мастера ты возвратишься нереализованным. Твои мысли - это твоя тюрьма. Я могу сколько угодно трудиться над твоими мыслями, но это мало что даст - ты будешь и дальше находить в них свои значения, придумывать свои определения.
        Рабиндранат Тагор написал стихотворение о величественном и старинном храме, который был возведен в незапамятные времена. В нем стояла золотая статуя божества.
        Однажды ночью главному жрецу приснился сон, будто на следующий день божество появится в храме. Никогда ранее такого не случалось; за многие столетия божество ни разу не появлялось в этом храме. Жрец не мог поверить собственному сну.
        Помни, именно у священников самая слабая вера. Обычные люди думают, что жрец служит в храме, живет при храме, поэтому его вера должна быть самой сильной. Но я тебя уверяю: веры у жреца нет вообще. Именно он обслуживает храмовых божеств - моет их и купает, поднимает их и ставит на место. Временами статуя выскальзывает и падает из его рук, и она беспомощна, она ничего не может сделать в свою защиту. Жрец видит, что этот идол не может защитить даже самого себя. Как же он может помочь жрецу? Он знает свою профессию изнутри, и никакой вере в ней места нет. Верят те, кто не имеет отношения к богослужениям, те, кто не знаком с секретами этого ремесла.
        Итак, этот жрец своему сну не поверил, и все же он колебался, рассказывать о нем или нет. Храм был большой, в нем служили сто жрецов, и он опасался, что сон окажется правдой. «Мир так странно устроен, что иногда даже сны сбываются, - думал он. - А если мой сон окажется правдой, у меня будут проблемы». И вот он решил, что лучше ему будет сказать другим жрецам, несмотря на то что он может превратиться в посмешище.
        Он собрал всех жрецов храма и сказал им: «Я в это не верю, это, конечно же, всего лишь сон, но лучше я вам о нем расскажу. Сегодня ночью мне приснилось, будто мне явился наш золотой Бог и сказал, что завтра он посетит наш храм».
        Жрецы рассмеялись. «Ты на старости лет совсем выжил из ума! - сказали они ему. - Ты когда-нибудь слышал, чтобы Бог приходил в храм? Это просто сон!»

«Ладно, - сказал верховный жрец, - обдумайте мой рассказ. Я слагаю с себя ответственность. Теперь сами решайте, что с этим делать».
        И вот жрецы стали совещаться, как им поступить. Они тоже пришли к выводу, что лучше будет, если они примут сон за правду - просто чтобы себя обезопасить. «В конце концов, - сказали они, - даже сны иногда сбываются. Когда любая правда похожа на сон, иногда и сон может оказаться правдой. И что плохого в том, что мы приготовимся, хоть мы и знаем, что Бог не придет, никакие боги никогда не приходят. И все-таки давайте приготовимся».
        Храм тщательно отчистили и прибрали, отполировали и украсили храмовую утварь, зажгли свечи и лампады, выставили блюда с подношениями. И вот, снедаемые сомнениями, жрецы принялись ждать. Но как можно ждать, если ты полон сомнений? Все они знали, что никто не придет, и все же решили приготовить вкусную еду и множество сладостей. «Ну и пусть, если Бог к нам так и не зайдет, - думали они, - тогда у нас будет хороший пир».
        Наступил и окончился вечер, солнце скрылось за горизонтом, а жрецы задумались:
«Разве теперь кто-то придет?Если бы Бог должен был прийти, он пришел бы днем. Зачем ему являться среди ночи?» Когда наступила ночь, они решили закрыть врата храма - хорошего понемножку! Заперев врата, они отведали еды, приготовленной для Бога, погасили лампы, проверили, все ли прибрано и спрятано, а потом стали смеяться над собой: «Ну что мы за люди? Целый день потратили на то, чтобы вымыть храм и приготовить праздник. Ради чего? Все было напрасно! Какие же мы ненормальные, что поверили в сон!» И они отправились спать.
        Некоторое время спустя к храму подъехала колесница Бога. Ее шум был слышен и в храме. Верховный жрец, который почти уже уснул, почувствовал, что Бог прибыл. Он закричал: «Кто-то слышал звук колесницы у ворот?»
        Остальные жрецы были возмущены, что верховный жрец опять их беспокоит. Целый день они все тяжко трудились, а теперь он не дает им спокойно отдохнуть. «Хватит уже этих глупостей! - закричали они ему. - Тебе что, совсем плохо? Никакой колесницы нигде нет; это ты услышал раскаты грома». И они снова отправились спать.
        Снаружи кто-то вышел из колесницы, поднялся по ступеням храма и постучал в дверь. Один из жрецов услышал этот стук и задумался... В нем все равно жило сомнение, разделенный ум спорил сам с собой: «Возможно, кто его знает, сон может оказаться правдой».
        Тогда другой жрец пробурчал во сне: «Кажется, кто-то стучит в дверь».
        Их голоса снова разбудили верховного жреца, и он закричал на остальных: «Это уже слишком! Не только меня захватил мой сон, но и вас всех тоже.
        Вы услышали, как ветер стучит в двери. Кому придет в голову стучаться в храм посреди ночи? Разве Бог - какой-нибудь вор, чтобы являться в полночь?
        Он нисходит к нам под ярким солнцем, среди бела дня, на рыночной площади, где все могут его видеть. Прекратите эту возню. Теперь, что бы ни случилось, вы не будете поднимать шум. Идите спать и дайте поспать остальным».
        Проснувшись утром, жрецы открыли двери храма и увидели на дороге следы от колес. Их горю не было предела. Кто-то поднимался по ступеням храма, все видели отпечатки его ног - но теперь им оставалось только рыдать и горевать. Они упустили возможность.
        Рабиндранат дал этому стихотворению название «Упущенная возможность». Бог приходил, но жрецы спали.
        Я говорю, что стучусь в твою дверь, и, если ты переполнен мыслями, мне слышно, как ты объясняешь сам себе: «Это просто гром гремит», или «Это просто ветер сильно дует», или «Это лишь иллюзия».
        Один молодой человек подошел ко мне и сказал: «Мне очень нравится все, что Ты говоришь. Я студент, изучаю психологию, и меня настолько привлекают Твои слова, что я уже начал задумываться: может, я просто загипнотизирован, Ты меня загипнотизировал!» Его ум велит ему бежать отсюда, здесь опасно - его могут загипнотизировать. А в гипнозе, конечно же, нет ничего религиозного.
        Ты вслушиваешься в мысли, которые я высказываю, и, если ты склонен к логическим рассуждениям, твой ум скажет тебе: «Да, эти мысли весьма логичны. Ну и что? Слова - это слова, что мне с ними делать? Съесть их на ужин? Надеть их как одежду? Сделать из них укрытие от дождя? Не цепляйся за слова! Не уходи от реальности жизни».
        Всего два дня назад ко мне подошла молодая девушка, санньясинка. Она сказала: «Мой отец очень обеспокоен. Он говорит: «Сколько ты еще будешь заниматься всеми этими медитациями и санньясами? Хватит уже, возвращайся и становись нормальным человеком, живи так, как живут остальные».
        То, как живут остальные, мы называем нормальным. Какой бы безумной ни была их жизнь, то, как они живут, кажется нормальным. Безусловно, когда я стучусь в твою дверь, я призываю тебя стать чем-то ненормальным. Я заманиваю тебя в жизнь, которой у других нет, чтобы ты жил... это будет нечто уникальное, новое, неведомое. Для этого нужна смелость.
        Ум убеждает тебя. И пока ты не сможешь освободить себя от его доводов, пока не сможешь выйти за пределы его аргументов, это колесо будет крутиться еще множество жизней.
        Не интерпретируй, просто посмотри на факты. Не будь ленивым. Уже довольно поздно; просыпайся! Уже утро!
        Но для тех, кто погружен в сон, ночь продолжается. Лишь те, кто проснулся, способны увидеть, что наступило утро. И что бы я тебе ни говорил, главное не в моих словах, а в том, чтобы растормошить тебя, расшевелить, чтобы прервать твой сон. Поэтому мне много раз приходится прибегать к тому, что психологи называют шоковой терапией. Когда человек впадает в состояние крайнего безумия, в чувство его приводит только применение электрошока.
        Тебе тоже нужна хорошая доза электрошока. Поэтому я много раз говорю слова, которые встряхивают тебя, шокируют. А то, что я называю медитацией, именно таково - это терапия электрошоком. Она вызовет в тебе такую дрожь, что ты станешь похож на землетрясение, - и пока ты не превратишься в такое землетрясение, от сна тебе не пробудиться.
        Я слышал одну историю. Однажды утром жена рассказывала своему мужу, какая ночью была гроза... по небу неслись черные тучи, сверкали молнии, гремел гром. Погибли несколько человек - в довершение всего случилось землетрясение.
        Муж ответил: «Если ночью такое творилось, почему же ты меня не разбудила? Я бы тоже хотел на все это посмотреть!»
        Некоторые люди могут пережить даже электрошок; он их не разбудит. Им нужно более высокое напряжение. Если ты согласишься, я воздействую на тебя тем напряжением, которое тебе нужно. Но даже для того, чтобы ты дал свое согласие, мне придется начинать с малого, с более низкого напряжения; иначе ты просто сбежишь!
        Мастера дзэн ходят между своими медитирующими учениками с дзэнским посохом в руках. Если мастер видит, что ученик задремал - а это вполне естественно, если ты семь-восемь часов без перерыва, не меняя позы, сидишь в медитации, - он бьет ученика своим посохом. Но много раз случалось так, что удар мастера пробуждал ученика не только от дрёмы, но и от великого сна. Много раз этот удар становился моментом просветления.
        Когда истории традиции дзэн впервые были переведены и стали доступны на Западе, многие западные люди просто не могли в них поверить: как же это возможно, чтобы тебя били падкой по голове, а ты при этом достиг просветления? Разве просветление - это так просто? И какое отношение имеет просветление к удару посохом?
        Просветления достигают, изучая Библию, Коран или Гиту. Но как можно достичь после удара палкой по голове? Эти истории дзэнских монахов очень странные. О том, как мастер выбрасывает ученика из окна, а тот в момент падения на землю становится просветленным. Или о том, как ученик, входя в комнату, берется рукой за дверь, а мастер захлопывает ее и прищемляет ученику пальцы - в эту секунду ученик достигает просветления.
        Есть одна знаменитая история о мастере дзэн Бокуе. У него была такая привычка: когда он говорил, то поднимал один палец. Этот поднятый палец символизировал адвайту - не-дуалъностъ. Его ученики даже подшучивали над ним за его спиной: разговаривая друг с другом, они поднимали палец. Все это было чудесно и вполне невинно. В услужении у мастера был один маленький мальчик: он приносил ему чай и воду, расстилал для него коврик и так далее. У этого мальчика очень ловко получалось копировать Бокуя. Когда Бокуй говорил, мальчик обычно усаживался за его спиной, и стоило мастеру поднять палец, как он тоже в подражание поднимал свой палец. Мальчик поднимал палец и жестикулировал им, будто читал наставления собравшимся.
        Бокуй все это знал, ведь даже то, что происходит за спиной у будды, находится прямо перед его глазами. От него ничего нельзя утаить. И даже если ты думаешь, что тебе удалось от него спрятаться, это лишь потому, что будда предпочитает, чтобы ты не знал о том, что ему все известно. Вот и все.
        Однажды, когда Бокуй говорил, мальчик, как обычно, сидел позади него. Когда Бокуй поднял палец, мальчик сделал то же самое. В мгновение ока Бокуй вытащил из своего кармана нож, обернулся и отрезал мальчику поднятый палец! Все присутствовавшие при этом были потрясены. Все очень испугались - а мальчик закричал и вскочил с места. Его палец упал на пол, а из раны потоком хлынула кровь.
        Бокуй поймал мальчика, притянул его к себе и рассмеялся. Мальчик растерялся - он уже не знал, плакать ему или смеяться. На мгновение он забыл, что ему отрезали палец. Тогда Бокуй поднял свой палец и попросил мальчика сделать то же самое. Мальчик поднял свой отрезанный палец. Говорят, что в эту секунду он стал просветленным!
        Эти истории - очень странные, они не укладываются в голове и даже могут показаться очень жесткими. Этот Бокуй кажется нам очень злым. Как это так - отрезать палец ребенку. Но шок, который ты испытываешь, когда тебе отрезают палец, может пробудить тебя от сна. А если отрезанный палец - это цена, которую нужно уплатить за пробуждение, тогда это того стоит! Но только Бокуй знает, когда наступает подходящий момент и это может случиться. Только он знает, когда пелена сна достаточно тонкая, когда твоя двойственность настолько невелика, что потрясение может ее уничтожить. Так что мастер дзэн бьет, только когда пелена сна становится очень тонкой; иначе ты перенесешь даже такое потрясение. Пальца не будет, но никто так и не проснется.
        Все медитационные техники направлены на то, чтобы растормошить тебя, вывести из состояния сна.
        И я всегда жду того момента, когда твоя пелена станет настолько тонкой, что малейший толчок разорвет ее. А если ты способен открыть глаза и хоть раз посмотреть вокруг, дело, считай, сделано.
        Мои разговоры с тобой - только для того, чтобы убедить тебя, заставить тебя дать согласие на то, чтобы отправиться в путь - совершенно тебе незнакомый, путь, о конечной цели которого ты не имеешь ни малейшего представления, где ты можешь заблудиться или, что тоже вполне возможно, достигнешь места назначения. Я веду тебя на поиски тех сокровищ, о которых в данную минуту тебе ничего не известно, и тебе придется отправиться в путь, оставив все, что ты называешь сокровищами; поэтому твоя привязанность вполне объяснима. Время от времени ты оборачиваешься и смотришь назад - это естественно. Ты предусмотрительно хочешь прихватить с собой даже то, что совершенно бесполезно, - и это тоже естественно.
        Твой сон - естественный, и мои попытки разбудить тебя тоже естественны.
        Я знаю, что тяжело прервать свой сон, но я также знаю, что он может закончиться в одно мгновение. Я ищу подходящий момент, чтобы постучаться в твою дверь. Если ты будешь и дальше подходить ко мне, если ты окажешься упрямцем и не свернешь на полпути, сколько еще ты сможешь продолжать думать? Ты устанешь от этого; постепенно, мало-помалу ты перестанешь думать. А когда ты перестанешь думать, твои сновидения тоже прекратятся. В минуту, когда я увижу, что ты просто сидишь и не думаешь, что ни единой мысли не проносится в твоей голове, - тогда будет достаточно легкого толчка, небольшого удара, мягкого дуновения ветерка, даже звука падения сухого листа, и ты пробудишься.
        Открой глаза и взгляни хоть раз, тогда весь мир станет для тебя другим. Ты никогда не сможешь вернуться назад и стать прежним. Я не собираюсь быть здесь вечно, это тоже правда, так что ты можешь упустить возможность. Не будь слишком беспечным, ведь от этого ты засыпаешь еще крепче. Ты должен отдавать себе отчет в том, что эта дверь в любую минуту может закрыться, поэтому твои усилия не должны ослабевать. Ты можешь потерять меня, еще не обретя. Если ты меня найдешь, то уже не потеряешь, но можно потерять меня, даже не найдя. Эта дверь может закрыться еще до того, как ты ее заметишь. Ты должен иметь это в виду, чтобы не проявить беспечность и не заснуть опять. Сейчас дверь открыта. Если ты умиротворен, то сможешь ее увидеть; если ты безмолвен, то сможешь войти.
        Все здесь затевалось с одной-единственной целью: приблизить твое растворение.
        Священные тексты говорят, что мастер - это смерть; что мастер - это тот, кто становится твоей смертью, а за этой смертью начинается вечная жизнь. Только тот, кто растворяется, достигнет этой жизни. Я много раз буду казаться тебе не только другом, но и врагом. Я подрываю твои устои - это для того, чтобы убить тебя. Я уничтожаю твои мысли; это для того, чтобы убить тебя. Я наношу удар по твоим представлениям о правильном и неправильном; это тоже для того, чтобы убить тебя. Я не только меняю цвет твоих одежд, я не только меняю твое имя, я хочу изменить все твое существо - это тоже способ, чтобы убить тебя. Тебя следует уничтожить.
        Как только ты исчезнешь, там и тогда внутри тебя проявится Божественное. Ты - семечко; если ты растворяешься, оно пускает росток. Но ты цепляешься за оболочку семечка, ты, наверное, думаешь, что это и есть твоя жизнь; потеряв ее, ты потеряешь себя. Но оболочка семени - это не твоя жизнь, твоя жизнь спрятана внутри него; если оболочка лопнет, семя даст росток. Оболочка мертва, росток будет живым. И не бойся потерять свое семя; когда ты станешь деревом, из тебя прорастут миллионы семян! Но как это объяснить семени? Оно боится, что его оболочка лопнет.
        Недавно я читал книгу под названием «Тайная жизнь растений». Это замечательная книга, которая только что была опубликована на Западе. Видимо, те исследования, которые были начаты господином Джагдишем Чандра Босом, получили на Западе серьезное развитие. Обнаружилось, что растения, как и люди, могут чувствовать.
        Проведи простой эксперимент, и ты поймешь, что я имею в виду. Возьми три цветочных горшка, положи в каждый равное количество одинаковой почвы и одного и того же удобрения. Затем посади в каждый равное количество семян любого однолетнего цветка, который вскоре должен расцвести. Скажем, через пять или шесть недель. Убедись, что количество и качество посаженных семян одинаковое во всех трех горшках, а потом нарисуй на одном горшке плюс, на другом - минус, а на третьем - ноль. Поставь горшки в разных местах.
        Каждый день хотя бы пятнадцать минут проводи рядом с горшком, на котором нарисован
«плюс». Мягко, с любовью разговаривай с семенами. Говори им: «Не бойтесь. Прорастайте, растворяйтесь в земле. Не нужно бояться, вы скоро пустите побеги, и вам явится другая жизнь. Небеса готовы приветствовать вас. Нечего бояться - солнце ждет вас».
        Поначалу все это покажется тебе каким-то бредом, но не беспокойся, очень скоро твое умопомешательство даст результаты. Держи горшки на расстоянии по крайней мере два-три метра, чтобы слова, обращенные к одному горшку, не услышали семена из других горшков. Продолжай подбадривать «плюсовые» семена, уговаривай их раскрыться, выпустить побег. Говори им: «Я здесь, с вами, и все готово, чтобы приветствовать вас».
        Семенам в горшке, помеченном знаком «минус», обеспечь те же условия, что и семенам из «плюсового» горшка: столько же воды и питания, такое же количество света и тени. Единственное отличие будет в тональности твоего разговора с ними. Говори с ними грубо, скажи так: «Незачем вам прорастать. Вы погибнете, никаких побегов у вас не будет, солнце месяцами не выходит из-за туч и небо совершенно вам не радуется. Ни к чему утруждать себя, вы будете страдать и погибнете. Поэтому позаботьтесь о себе, защищайтесь». Горшку с пометкой «ноль» ничего не рассказывай - с этими семенами вообще не разговаривай.
        Через четыре-пять недель ты увидишь, что эти три горшка сильно отличаются друг от друга. Семена, к которым ты обращался с любовью, прорастут первыми, их побеги будут расти быстрее всех. Вторыми появятся побеги в горшке с пометкой «ноль» - это семена, с которыми ты не разговаривал. Но прорастать они будут дольше, их побеги, которым недостает радости и воодушевления, заметных в первом горшке, будут поменьше. А в том горшке, который слышал от тебя только негативные высказывания, скорее всего, побеги не появятся вообще. Даже если ты и увидишь один или два ростка, они будут чахлыми и скоро погибнут. Ты можешь сам устроить этот небольшой эксперимент и все увидишь собственными глазами.
        То же самое я делаю и с тобой. На твоем горшке я поставил значок «плюс» и говорю тебе: «Не бойся! Прорастай, растворись! Солнце готово, небеса приветствуют тебя. Я сижу рядом с тобой, не бойся. Приди, поднимись и двигайся дальше». Даже ребенок начинает ходить, если папа протянет ему палец, чтобы он мог держаться за него. Ребенок не умеет ходить, но у него есть папин палец, поэтому он доверяется.
        Вот и все. Мастер не может сделать больше. Он просто протягивает тебе свою руку, и вскоре - если ты можешь довериться ему - ты начинаешь ходить. Проходит немного времени, и ты обнаруживаешь, что рука помощи больше тебе не нужна. Ребенку хочется отпустить руку отца - это естественно. «Позволь мне пойти самому», - просит он. Отец, который по-настоящему любит своего ребенка, отпустит его руку. Он держал руку ребенка только для того, чтобы ребенок мог ходить. Ребенок не был причиной, почему отец держал его руку; рука, о которую он мог опереться, была причиной для ребенка.
        В миг, когда твое семечко начнет прорастать, в миг, когда появится твой побег, тебе больше не понадобится мое ободрение - я заберу свою руку.
        Мастер быстро избавляет ученика от своей персоны, но свобода возможна, только если вначале ты захотел привязаться ко мне. А иначе кого я буду избавлять от себя? Если ты никогда не был ко мне привязан, как я освобожу тебя? Если ребенок никогда не держал отца за руку, какой разговор может быть о том, чтобы кто-то кого-то отпустил? Но тогда ребенок поползет на четвереньках, как животное.
        Я стучусь в твою дверь, я подбадриваю тебя и веду тебя от страха к доверию. Я говорю тебе, что все, оставленное тобою, - это мусор, а то, что ты получишь, - сокровище.
        Ошо,
        вчера Ты говорил нам, что двойственность присуща уму от природы, что противоположность присутствует всегда. Учитывая это, отпускание кажется почти невозможным, ведь рядом с ним будут и недоверие, и ненависть, и сомнения. В конце концов, мы - это всего лишь наш ум! Как может случиться недвойственное отпускание? Верно ли, что отпускание случается где-то вне пределов ума и его нектар понемногу просачивается к тебе, трансформируя ум? Объясни, пожалуйста.
        Безусловно, ум - это двойственность. Ум ни в чем не может быть целостным, он всегда будет разбит на части. Когда ты любишь, это отчасти любовь, отчасти ненависть. Когда ты доверяешь, это отчасти доверие, отчасти недоверие. В твоей вере будет половина сомнений. Что же делать? Как тебе отпустить? Отпустить и недоверие тоже! Не показывай только свое доверие, прояви и недоверие тоже! Не говори мастеру: «Я иду к тебе только с доверием». Скажи ему: «Я приношу к тебе и свое недоверие, свои сомнения. Позаботься обо всем: и о доверии, и о сомнениях. Я буду сомневаться, ведь такова природа моего ума. Но я кладу свои сомнения у твоих ног».
        Тертуллиан был известным христианским мистиком, и каждый день он возносил Богу молитву, в словах которой стоит разобраться. Каждое утро он молился: «Я верую в Тебя. Помоги моему неверию».
        Сомнение живет в тебе, и, отрицая его, ты попадешь в беду. Попытавшись скрыть его, ты сам себе создашь трудности. Если в действительности недоверие в тебе присутствует, а ты при этом пытаешься уговорить себя, что «Нет, я научился полному доверию; теперь во мне нет ни капельки сомнений», ты загонишь себя в ловушку.
        Ты должен тщательно в себе разобраться.
        В тебе есть и доверие, и недоверие.
        Там есть и добро, и зло.
        Там есть и благие намерения, и дурные.
        Брось их все к ногам мастера и скажи ему: «Все они здесь, теперь Ты заботишься о них. Ясно, что во мне живет и сомнение, но его я тоже передаю Тебе, теперь Ты несешь за него ответственность».
        Если ты способен передать и свои сомнения, в тебе родится новое доверие, выходящее за пределы двойственности, ведь ты уже не прячешь плохое. А почему мы скрываем плохое? Мы скрываем его, потому что не хотим, чтобы кто-нибудь знал, что в нас это плохое есть. Но если ты станешь таиться от мастера, то не раскроешься полностью - ты спрятал уродство и выставил напоказ красоту; ты продемонстрировал то, что, по твоему разумению, стоило демонстрировать, и спрятал все, что считаешь недостойным. Поступая подобным образом, ты ведешь себя с мастером как базарный торговец.
        Нет, ты должен положить перед ним не только цветы, но и колючки. Ибо что ты будешь делать с этими колючками? Они сидят в тебе, и мастер прекрасно об этом знает. Когда ты говоришь, что твое доверие абсолютно, что в тебе не осталось ни тени сомнений, мастер знает, что ты лжешь. Может, ты сам не знаешь, что лжешь, но это самая настоящая ложь - потому что такое попросту невозможно.
        Когда ты скажешь мастеру: «Вот мое доверие и вот мои сомнения, я все это кладу у твоих ног. Вот мои раны и вот мои радости, я их принес тебе. Теперь я от тебя ничего не утаиваю, я стою перед тобой совершенно нагой». Тогда мастер будет знать, что ты полон доверия и искренен. Это и есть подлинность, вот что значит - быть настоящим. И только лишь через эту подлинность может случиться что-то стоящее.
        Ум - это двойственность. Потому, когда ты кого-то любишь, скажи своему любимому, что в тебе прячется и ненависть. Именно так можно узнать, что человек любит по-настоящему: он ничего не утаивает, он во всем открывается, он не делает отличий между добром и злом. Он полностью раскрывает свой ум и говорит: «Это мой ум! Он может благоухать сладкими ароматами, но может и вонять. И я не могу гарантировать тебе, что он всегда будет только благоухать, ведь временами от него дурно пахнет. Так что иногда я буду сомневаться, иногда буду бороться с мастером, иногда буду его обвинять. Да, все это во мне есть».
        Если ты отпустишь обе стороны просто такими, как они есть, - ты выйдешь за пределы их обеих. Нет никакой необходимости создавать противоречие между своим доверием и недоверием; оба они принадлежат тебе, поэтому иди и сдайся им обоим. Если ты ничего не утаишь, если ты до конца опустошишь себя, если полностью оставишь свою раздвоенность и станешь не-двойственным, в тот же миг ты обнаружишь, что вышел за пределы. Теперь тебе не нужно ни доверие, ни недоверие.
        То, что случается в этот миг, и есть настоящее отпускание. Теперь никакой двойственности не осталось; двоих больше нет, есть только одно. Теперь не существует ни учителя, ни ученика, больше нет ни того, кто отпускает, ни того, кому сдаются; остается только само событие - отпускание. Мастер - это один конец, ученик - другой, а между ними это единое пространство, подобно тому, как единый поток жизни струится между твоей правой рукой и левой.
        Мастер дзэн лежал на смертном одре. Он позвал своего лучшего ученика и сказал ему: Послушай: вот священный текст, который я унаследовал от своего мастера, который в свою очередь унаследовал его от своего мастера. Семь поколений его передавали из рук в руки. Все, что значимо, написано в этом тексте.
        В нем содержится суть, главное, больше ничего не нужно. Если сохранить только этот текст, сохранится вся религия. Береги его как зеницу ока. Я вручаю его тебе, потому что ты - мой преемник».
        Ученик, даже не заглянув в текст, ответил: «Все, что стоило получить, я получил без помощи каких-то там текстов, и все, что стоило знать, я узнал без помощи священных книг. Поэтому забирай свой священный текст с собой. Что мне с ним делать?»
        Но мастер настаивал: «Это последние минуты моей жизни - не спорь со мной понапрасну. Я передаю это тебе на хранение, потому что доверяю тебе. Возьми его и не создавай мне проблем в мои последние минуты!»
        Дело было зимой, и в комнате горел очаг. Ученик взял свиток и бросил его в огонь. Он даже не потрудился раскрыть его.
        Мастер расхохотался и сказал: «Да, твое доверие абсолютно! В этом свитке ничего не было, он был пустым. Если бы ты хоть мельком заглянул в него, это означало бы, что ты что-то от меня утаил, что ты сомневаешься в своих знаниях, что ты еще не полностью достиг».
        Здесь все очень запутано. Если бы ученик взял свиток, мастер огорчился бы; мастер счастлив, так как ученик сжег свиток. Мастер накануне смерти пытается выяснить, стал ли ученик с ним единым целым. «Я знаю, что этот текст - просто хлам, так что, если он стал со мной одним целым, он тоже будет знать об этом. Я знаю, что этот свиток пуст, поэтому, если мой ученик - единое целое со мной, он тоже будет знать об этом. Если ученик не сможет этого узнать, это означает, что между мною и ним все еще существует какой-то барьер». В этой традиции дзэн такой свиток целых семь поколений переходил от мастера к ученику и каждый ученик сжигал его в присутствии мастера. Последним экзаменом всегда служил этот пустой свиток.
        Отпускание - это когда мастер и ученик полностью, до конца слились в одно целое. Но когда это происходит? Когда ты становишься совершенно обнаженным, когда ты ничего не утаиваешь от мастера. Само по себе утаивание несет в себе один смысл - кем бы ни был этот человек, стоящий передо мной, я ему противостою, я враждую с ним; во мне есть страх по отношению к нему, но не любовь. Зачем от мастера что-то скрывать? Когда он увидит твое зло, ты не встретишь никакого осуждения в его глазах, ведь он видит это зло, даже когда ты его прячешь. Так что здесь нет никакой разницы, ты без надобности показываешь свою хитрость и изворотливость.
        Ум - это двойственность. Отпусти двойственность целиком; отпусти весь ум, а не его части. Помни: если ты половину отпустишь, а половину оставишь себе, то никакое это будет не отпускание. Это как если бы у меня была золотая монета и я попытался отдать тебе одну ее сторону, а другую оставить себе. Так монета просто останется в моем кармане, ведь две стороны нельзя отделить друг от друга. Все, что я могу сделать, - это показать тебе одну сторону и сказать: «Смотри, вот она, но сейчас я положу монету обратно в карман, ведь я должен оставить себе вторую сторону». Ты или должен отдать всю монету или оставить ее всю себе; наполовину не получится.
        Отпустить - значит отпустить ум. А ум - это двойственность, то есть именно двойственность следует полностью отпустить, ничего не утаивая. Следует раскрыть свое «я» целиком, без всяких защит. Именно в это мгновение исчезают и мастер, и ученик. Мастер уже давно исчез; в это мгновение исчезает и ученик - остается единое целое. Два конца, но пространство между ними едино. Теперь эти два листка овевает один и тот же ветерок. Два листика могут быть отделены друг от друга, но ветер - один и тот же. Два тела могут быть отдельны, но ветер сознания - един.
        На сегодня достаточно.

        Глава 16
        ЕДИНСТВЕННОЕ ЧУДО

        Ошо,
        в Твоих словах есть намеки на то, что ближайшие годы будут для человечества кризисными, судьбоносными и решающими. Возможно, Твое присутствие тоже связано с надвигающимся кризисом: чтобы человек мог пережить его с наименьшими потерями, чтобы максимально сохранились человеческие и религиозные ценности. Не мог бы Ты пролить свет на эти вопросы?

        История человечества и человеческое сознание не движутся по прямой. На Западе преобладают представления о том, что человек эволюционирует линейно. Эту точку зрения разделяли Дарвин, Маркс и многие другие, но она не имеет под собой оснований. Представления, бытующие на Востоке, сводятся к тому, что жизнь развивается по кругу, а не линейно. Мы движемся по кругу, а не продвигаемся вдоль прямой линии. По-видимому, это гораздо больше соответствует действительности.
        Рождается ребенок, и с его рождением начинается круг. Вот ребенок вырастает, стареет, затем его настигает смерть, и происходит это в той же точке, где случилось и рождение, - круг замыкается. Мы не наблюдаем прямолинейного развития на пути от детства к старости; происходит подъем к высшей точке, а затем постепенный упадок. В природе смена времен года происходит циклично, а не по прямой. Лето проходит, затем наступает снова; зима проходит, затем наступает снова. Каждое время года уступает дорогу следующему, это похоже на вращение какого-то гигантского колеса. Солнце, Земля, Луна и звезды - все движется по кругу.
        То есть круг, очевидно, является основной особенностью жизни. Человеческая история тоже движется по кругу: то взлеты, то падения, то расцвет, то упадок и гибель, и так без конца, - но путь завершается там, где и начинался. А когда жизнь совершает переход на новый виток, именно в это время и случается кризис.
        Такой кризис имеет место и в наши дни.
        Чтобы в нем разобраться, следует прежде всего понять две мысли. Первая звучит так: жизнь не только циклич-на, она к тому же и диалектична. Это означает, что нет ничего единого, в любом явлении всегда присутствует и его противоположность. Если Восток религиозен, Запад становится интеллектуальным; когда Запад впадает в религиозность, интеллектуальным становится Восток. Восток и Запад разделяют единое целое на две части. Восток был религиозным в прошлом, сейчас он обращается к интеллекту; Запад до недавнего времени был интеллектуальным, а в наши дни он становится религиозным.
        На Западе сегодня существует большая тяга к медитации. В поисках медитации, в поисках покоя западные люди приезжают на Восток. Кажется, что самым важным делом их жизни стал поиск ответа на вопрос: возможно ли понять свою душу и обрести высшую истину. А восточные люди над ними смеются! Они думают, что главное - это деньги, и если с Востока едут на Запад, то ищут там научные знания, а не религию. Люди с Востока уезжают на Запад, стремясь попасть в университеты, приобщиться к науке, технологиям, изучить ядерную физику и так далее. С Запада приезжают на Восток в поисках души и Божественного. И ведь такого еще не бывало - чтобы Запад был готов пасть к ногам Востока, если за это он получит религию. А Восток готов пасть к ногам Запада, если от этого он станет богатым.
        Сейчас кризисные времена, когда вращающееся колесо готово совершить поворот на 180 градусов. Все, что было вверху, полетит вниз, а что было внизу - поднимется вверх. Все ценности перевернутся с ног на голову: те спицы у колеса, которые были наверху, окажутся внизу, а те, что были внизу, поднимутся. Это переломный момент. В это время все старые структуры опрокинутся, усилится хаос. Этот хаос уже начал проявляться. Вот его признаки: потерпят крах все нравственные устои, будут уничтожены все старые идеи и представления. То, что случится со всеми созданными до сих пор структурами, будет похоже на удары землетрясения, после которых равнина покрывается воронками, холмы становятся равниной, а озера превращаются в холмы. В последние годы XX века произойдут огромные, катастрофические изменения.
        А что такое настоящий кризис? Он в том, что может быть утрачено то таинственное, важнейшее сокровище, которым обладает Восток. Он уже его теряет. Ты можешь хоть по сто раз в день цитировать Гиту, но ее ценность в твоем сердце утрачена. Ты можешь отправиться на поиски мастера, но на самом деле он нужен тебе для того, чтобы стать здоровым, достичь успеха, положения в обществе, которого ты так жаждал, выиграть выборы и так далее.
        Два дня назад ко мне зашел один мой приятель. Он сказал: «У меня было несколько крупных компаний, но мои глаза стали видеть все хуже, а теперь я совершенно потерял зрение. В итоге мне пришлось отойти от дел. Сделай, пожалуйста, так, чтобы я снова мог видеть».
        Этому мужчине уже за шестьдесят. Я ему сказал: «Теперь ты должен заняться поисками внутреннего зрения. Ты можешь поблагодарить существование, что твои глаза не видят; теперь вся твоя энергия может направиться вовнутрь. Та энергия, которая смотрела наружу, теперь может смотреть внутрь!» Но ему эта идея не понравилась. Судя по выражению его лица, было очевидно, что он пришел сюда не для того, чтобы выслушивать такие речи. Я ему сказал: «Забудь о бизнесе! Ты достаточно на нем заработал - тебе хватит на всю оставшуюся жизнь. Если ты заработаешь еще больше, что это тебе даст?»

«Я не желаю оставлять свой бизнес, - ответил он. - Моя компания была очень крупной, и я вынужденно передал ее в чужие руки».
        А ведь если новые хозяева даже разорят его компанию, на этом человеке это никак не скажется. Он очень хорошо обеспечен; что бы ни случилось с его компанией, он сможет жить припеваючи. Он послушал меня, но ни разу даже не кивнул в знак согласия. Уходя, он снова попросил меня: «Просто дай мне свое благословение, чтобы я смог вернуться в компанию». Словно эта компания была его душой! Чего же он хочет добиться при помощи своего бизнеса?
        Так обстоят дела на Востоке. Даже отправляясь к мастеру, мы стремимся получить от него то, за чем к мастеру вообще ходить не следует. Вот почему вокруг так называемых мастеров, которые творят всякие чудеса, собираются миллионы. Если человек умеет творить пепел из воздуха, к нему приходят тысячи людей. Они убеждены, что, если смогут заслужить его благосклонность, он выполнит любое их желание. Ведь он же творит чудеса! Пойми: когда люди становятся последователями таких вот чудотворцев, это верный признак того, что в их сердцах от религии не осталось и следа. А какое отношение имеет религия к чудесам?
        Линь Чи был мастером дзэн. Однажды он разговаривал со своими учениками, когда его внезапно прервал какой-то человек: «Хватит слов, - сказал он, - ты можешь показать какое-нибудь чудо?
        У меня тоже был мастер, его уже нет в живых, но вот он точно был религиозным человеком. Он стоял на одном берегу реки с пером в руке, а я стоял на другом берегу в полукилометре от него и держал в руках лист бумаги. Тем пером, что было у него в руках, он мог писать на моем листе бумаги. Вот и ты покажи мне такое же удивительное чудо, если, конечно, можешь».
        Линь Чи ответил: «У нас ты таких чудес не найдешь. Нам известно только одно чудо, и состоит оно в том, что мы всем довольны. Да, это и есть наше единственное чудо - удовлетворение! Единственное чудо, которое мы можем тебе предложить в том, что каждый, кто к нам присоединится, тоже становится довольным».
        Сильно сомневаюсь, что тот человек его понял. Как можно удовлетворение считать чудом? Но я тоже говорю тебе, удовлетворение - это единственное чудо. А Восток недоволен - тем, сколько у него богатств, какое у него положение и престиж, Восток недоволен всем. Индия тоже провела испытания своей атомной бомбы. И все индийские умы так рады, так счастливы, словно это какое-то великое достижение! Вам не приходит в голову задуматься о том, что, даже если у вас будет атомная бомба, вы все равно останетесь страной «третьего мира». Индия все равно будет только шестой, и никогда не станет первой в ряду ядерных держав; она всегда будет в конце очереди, оставаясь нахлебником. Чему же здесь радоваться?
        А в сфере, где вы можете занять первое место, вы утрачиваете свои позиции. А в сфере, где никто в мире не способен с вами тягаться, - там, куда поместила вас индийская тысячелетняя традиция, - вы теряете почву под ногами. Вы стоите шестым в очереди и думаете, что это нечто выдающееся! Неужели вы думаете, что Индия когда-то сможет превзойти Америку или Японию в материальном благосостоянии? В этом вы навсегда останетесь нищими. Даже те атомные испытания, что вы устроили, - заимствованы, проведены с иностранной помощью. Завтра, если эта помощь прекратится, ваша ядерная программа остановится. Все это полнейший идиотизм. Вы похожи на бедняка, который, чтобы отпраздновать Дивали, праздник огней, продает свой дом. Он устраивает пару фейерверков и остается доволен собой. Его дети умирают от голода, а он устраивает шоу из фейерверков... Эти атомные взрывы - просто фейерверк, но сейчас вам интересно именно это.
        Мы жаждем денег, власти, положения в обществе, и когда западные люди приезжают на Восток в поисках религии, мы над ними смеемся, решив, что они лишились рассудка.
«Что это с ними?» - интересуемся мы. А на Западе другие заботы: к ним приезжают с Востока, чтобы стать инженерами, врачами, ядерными физиками. А они удивляются:
«Так вот оно что, они тоже стремятся к материальному! - И чувствуют себя разочарованными: - Что же нам могут дать эти люди, которые спешат получить помощь от нас, - люди, у которых нет ни еды, ни жилья, чьи головы забиты только материальными желаниями?»
        Вот в чем состоит кризис - Восток утрачивает то, что копил столько столетий, а Запад страстно желает открыть для себя все, о чем он стал узнавать только в последние пару веков. Но где же здесь кризис? Он в том, что все уже открытое Востоком будет потеряно и Западу придется начинать с азов. Это серьезный кризис, поскольку религии нужны миллионы лет, чтобы созреть.
        Религия - это не обычное зерно.
        Есть некоторые однолетние семена, которые дают всходы сразу же после посева. Растение может вырасти за две недели, цветы появятся через четыре, и где-то через восемь недель его жизнь подойдет к концу. Все цветы материализма - это однолетники. Но религия - не однолетник; проходят тысячелетия, прежде чем семя религии даст свои всходы. Сотни будд рождаются и умирают, и только потом прорастает семя религии; это не дело одного дня, которое ты можешь завершить прямо сегодня. Очень, очень длительный процесс способен лишь немного трансформировать сознание. Так что, если у Востока есть хоть какой-то религиозный потенциал, то к этому приложили руку Махавира, Будда, Кришна и Рама.
        Есть еще один момент: дать толчок развитию науки могут даже обычные люди; никакой особой душевной организации для этого не требуется, лишь технические знания. А чтобы их получить, душа вообще не требуется, достаточно одного компьютера! Для открытий будущего не нужны никакие Эйнштейны. Просто загрузи в компьютер соответствующую информацию - и он откроет для тебя новые законы. Эйнштейн здесь уже лишний! Компьютеры, машины могут проводить любые эксперименты, делать все изобретения. В сущности, так происходит уже сейчас; твой мозг, который делает научные открытия, - это чисто механическая часть твоего организма, биокомпьютер.
        А религия - это твое сознание. Пока в тебе не появится чистота Будды, пока не будет невинности Махавиры, пока не начнет танцевать твое сердце, достигшее самореализации, как это было с Кришной, ты не уловишь даже проблеска религии.
        Научные открытия совершаются даже теми, кто бродит по равнинам, но в религии тебе придется дотянуться до вершин Эвереста; только тогда ты ее достигнешь.
        Чтобы семя религии пошло достаточно глубоко и дало побег, понадобится не одна тысяча лет. А в результате эксперимента, проводившегося в Индии, это семя не только дало побег, но и расцвело пышным цветом. И вы, народ Индии, готовы потерять это огромное сокровище. И вы потеряете его, потому что ничего особенного в нем не замечаете; вы повернулись к нему спиной. Вы больше не видите в нем никакого смысла.
        А Западу придется начать с самого начала. Если Запад отправится в путь на поиски религии, ему придется начать с того места, откуда начинали и мы около пяти тысяч лет назад во времена Вед. И Западу понадобится еще пять тысяч лет, чтобы дойти до той точки, которой достигли мы. Но к тому времени выживание человека будет уже невозможно.
        Вот почему я говорю, что на Индии лежит большая ответственность, причиной тому наши открытия: мы разработали правила, законы, методы погружения в человеческое сознание. Даже если ты захочешь избавиться от них, прежде передай их другим людям. Хотя бы это ты должен сделать. Но помни: ты можешь передать только то, что случилось внутри тебя. Мы можем показать Западу Гиту, но скоро она станет обычным хламом, потому что сама Песнь спрятана не в Гите. В Гите есть слова, но их уже перевели на большинство западных языков. Это ничего не решит. Как мы можем передать то, что было у Кришны? Гита - только тень этого, лишь эхо; как мы можем передать то, что случилось в глубинах существа Кришны? Это можно передать, только если Кришна продолжает случаться внутри нас.
        Вот каково мое намерение - чтобы в тебе родился медитирующий. Если бы Индия могла бы дать жизнь даже паре десятков медитирующих, сияющих тем же светом, что и мудрость Будды, все было бы замечательно. Вопрос не в том, выживет религия в Индии или на Западе. Нет, дело не в этом. Вопрос заключается в том, выживет ли она вообще. Не имеет значения, на какой земле будет возведен храм, - земля везде одинаковая, но вы разрушаете храм.
        Даже если западные люди унесут этот храм с собой, все, что им удастся забрать, - это кирпичи и цемент, руины и обломки. И даже если Запад тщательно восстановит этот храм, он сгодится только для музея. Он будет частью жизни, но не будет живым. А ведь именно это и происходит. Этот храм будет мертвым. Люди сходят в музей, осмотрят его... никаким другим целям он служить не будет; из него уйдет жизнь.
        Здесь у нас есть храм, который еще не развалился. Имеющие глаза видят, что он все еще жив. Но пройдет еще немного времени, и он рухнет, потому что ты занят его разрушением, ты взялся за его уничтожение; ты вытаскиваешь кирпичи из его стен и делаешь из них ступеньки для своего дома. Ты не ведаешь, что творишь! Ты продаешь храмовую статую божества и вырученными деньгами набиваешь свой кошелек.
        На то есть свои причины. Рыба не может видеть океан, потому что она в нем родилась. Там она появилась на свет, она очень хорошо его изучила; поэтому она забывает. Так же и ты родился в храме, видеть который не можешь, и ты напрочь о нем забыл.
        Все, что я пытаюсь сделать, - научить тебя видеть этот живой храм. Ты или снова должен стать жрецом этого храма - что для тебя вполне естественно, - или, если это невозможно, ты должен передать этот храм в действующем состоянии тем, в ком родилось устремление к нему, в ком появилась жажда.
        Пока храм религии не рухнул, ты или берешь ответственность за него на себя, или это делает Запад, но нельзя позволить ему развалиться и стать экспонатом музея. Через него откроется дверь к возможности выживания человечества. Погоня за деньгами лишь уничтожает, амбиции только убивают и в конечном счете приводят к сумасшествию. Через амбиции никто и никогда не достигал удовлетворения. Не важно, насколько велики эти амбиции и как успешно они реализованы, каждый успех приносит еще большее недовольство. Даже Александр Македонский умирает в слезах. Несмотря на то что он завоевал весь мир, ему кажется, что он ничего не достиг.
        Только религия приносит удовлетворение.
        Удовлетворение - это чудо.
        Довольным может быть даже нищий - и даже Александр, умирая, испытывает неудовлетворенность. У религии есть несколько секретных ключей, открывающих двери сердца, откуда может пролиться нектар.
        Именно эти ключи я называю медитацией.
        Через медитацию произойдет только одно чудо: ты станешь полностью удовлетворенным. Но в мире нет тайны большей, чем эта. Нет в мире большей тайны, чем тайна человека, достигшего удовлетворения.
        Подумай об этом. Представь на минуту, что ты достиг удовлетворения, представь, каким станет этот миг, когда в тебе не возникает ни единого желания, когда даже следующее мгновение тебя совершенно не интересует, когда ты полностью здесь и сейчас, будто распустились все цветы твоего сердца и ты полон их аромата. Этот аромат настолько силен, что внутри тебя поднимается волна благодарности и тебе остается только поблагодарить существование. Ты можешь сказать, что достаточно единственного вдоха в этом блаженстве и твоя жизнь осуществилась. Подумай об этом, представь это состояние полной благодарности и удовлетворения. Единственное мгновение, но оно оправдывает те мучения, которые ты терпел многие прошлые жизни. Вот почему Линь Чи говорит: «Мы знаем только одно чудо».
        У меня есть друг, который меня спросил: «Почему ты не сделаешь так, чтобы в твоих руках появлялся пепел? К тебе придут миллионы». Возможно, но все это будут не те люди. Может, придут миллионы, но это будут неправильные миллионы. А в толпе, состоящей из этих миллионов, потеряются и те несколько правильных человек, которые уже рядом со мной, ведь эти правильные не смогут удержаться в первых рядах этой многомиллионной толпы. Толпа оттеснит их, потому что в ней будет полно сумасшедших и тех, кто преследует свои цели. Люди, столпившиеся вокруг руки, в которой появляется пепел, - это сумасшедшие; их нужно держать в психбольницах, они нездоровы. Как только ты призовешь к себе больных, они не позволят задержаться около тебя здоровым.
        Простой закон экономики гласит, что фальшивые монеты вытесняют из обращения настоящие. Если ты носишь у себя в кармане фальшивую рупиевую банкноту, тебе захочется при первой же возможности потратить ее, оставив себе настоящие рупии. Так фальшивые монеты вытесняют настоящие из обращения, поскольку никто не пользуется настоящими, если есть фальшивые. Ты используешь настоящие, только когда нет возможности рассчитаться фальшивкой. Когда появляется притворщик, он оттесняет настоящего ищущего, так как ему не терпится продвинуться побыстрее, пока его не обнаружили.
        Религия никакого отношения к миллионам не имеет, она касается лишь немногих.
        Но помни, если хоть один человек становится религиозным, невидимые лучи мира начинают освещать жизни миллионов. Такой человек становится похож на солнце, излучающее свет. Если хоть один человек становится удовлетворенным, в недовольном безумии этого мира образуется трещина. Ломается одно звено в цепи неудовлетворенности. Если хоть один человек становится буддой, уменьшается уровень безумия всех людей, ведь мир будды заразителен. Буддовость заразительна.
        Точно так же распространяются болезни, и если один человек, носитель болезни, может заразить ею целый город, так же случается и с буддовостью. Стоит хоть одному человеку достичь состояния будды, и жизнь всей Земли меняется. Ее поведение, ее образ жизни - изменяется все. Если через твой город проходит будда, ты уже не будешь прежним, даже если в это время ты спишь. Даже если ты крепко спал в своей постели, когда он проходил мимо, ты не можешь оставаться прежним.
        Индия сегодня - очень неудовлетворенная страна, в ней много горя; и все же западные люди приезжают сюда и, находясь среди вас, испытывают умиротворение. Вы будете поражены, узнав, что по возвращении к себе домой эти путешественники пишут статьи и книги, где есть такие слова: «Ели вы хотите увидеть мирного человека, его следует искать в Индии».
        Но ведь это очень странно! Интересно, что за умиротворение они в вас разглядели, ведь никакого мира там, конечно же, нет. И все же здесь прошло столько будд, что они оставили в вас свой едва заметный след. Сами вы об этом не догадываетесь. След будды остался в твоих костях, в твоей плоти, в твоем спинном мозге, а ты и не знаешь об этом, ты не приложил к этому никаких усилий. В сущности, это произошло вопреки всем твоим возражениям. Представь, что человек просто гуляет по саду. В это время его одежда пропитывается ароматом цветов, а он этого даже не замечает. Может статься, что он даже не уловит этот аромат; возможно, его нос привык к плохим запахам.
        Человек потерял сознание на улице. День был жаркий, и он получил солнечный удар. Вокруг него собралась толпа, его пытались привести в чувство. Кто-то снял с него один башмак и подставил ему к носу в надежде, что от этого он очнется. Но это не помогло.
        Случилось все это на рынке, где торговали благовониями. К толпе подбежал хозяин ближайшей лавки. В его руках был флакон с очень дорогими духами. «Дайте ему понюхать это, - сказал он, - этот запах приводит в сознание». Флаконом провели под носом у человека, отчего тот, несмотря на свой обморок, стал корчиться в судорогах, двигать руками и ногами так, словно его настиг приступ удушья.
        Один из мужчин, стоявших в толпе, выскочил вперед и прокричал: «Неубивайте его!Я знаю этого человека, и я знаю, что ему нужно». Пострадавший был рыбаком, и рядом с ним валялась пустая корзина из-под рыбы. Мужчина из толпы поднял ее. «Сейчас в этой корзине рыбы нет, - сказал он, - нужно просто сбрызнуть ее водой, и лучшего аромата для этого человека не придумаешь. Запах рыбы для него все равно что духи».
        Все так и вышло: как только к носу рыбака поднесли корзину из-под рыбы, он глубоко вздохнул и открыл глаза. «Вы, идиоты! Вы чуть меня не убили!» - заорал он.
        Человек, для которого запах рыбы - благовоние, через цветущий сад будет идти, словно через вонючую помойку. Именно так вы прошли мимо будд. И все же, без вашего ведома и несмотря на все ваше сопротивление, аромат будд пропитал вас. Он в вашей плоти и крови, вот почему те, кто приезжает сюда с Запада, замечают в вас умиротворение. Сами вы его не видите. Они стремятся к нему, они отправились на поиски будды и в вас увидели его слабый проблеск.
        Но вам тут гордиться нечем; это не ваша заслуга. Вам не повезло: там, где вы могли бы сами стать буддами, вы несете в себе лишь их след. А теперь вы готовы продать и этот след. Если у нас есть будда, а Запад желает его купить, мы возьмем атомную бомбу и в обмен отдадим будду. Ведь какой от этого будды прок? С ним ни войну не выиграешь, ни поле не вспашешь, ни фабрику не построишь.
        Вот в чем состоит кризис: у Востока уже есть готовый храм, который олицетворяет собой усилия тысяч будд. У Запада такого храма нет. Но пока Запад занят его поисками, вы пребываете в состоянии комы. Так что или отдавайте этот храм в действующем виде Западу...
        Запомни: храм принадлежит тому, кто готов в нем молиться; права наследования на храм не существует.
        В Джабалпуре есть церковь, которая долгое время стояла закрытой - когда-то она принадлежала небольшой секте. Когда британцы покидали Индию, священники оставили эту церковь и перебрались в Лондон. Ко мне за советом обратилась группа местных христиан, которые не имели отношения к секте, владеющей церковью. Они сказали: «У нас нет церкви. Как ты думаешь, правильно ли будет, если мы станем использовать эту церковь для своих богослужений?»
        Я ответил: «Церковь принадлежит тому, кто в ней молится Богу. Так что пользуйтесь ею!»
        Они отперли замок, и стали проводить в этой церкви службы. Я пришел и освятил ее. Но ни полиция, ни суд этой логики не понимают. Мне пришлось вместе с этими христианами отправиться на заседание суда, так как викарий этой церкви, живущий в Лондоне, заявил, что наши действия незаконны: что мы, отперев церковь, якобы завладели чужим имуществом.
        Суду я заявил следующее: «Я знаю только одно: храм, место богослужений, принадлежит тому, кто в нем молится Богу. Разве существует какой-то другой владелец храма? Можно ли владеть местом поклонения Богу как собственностью? Разве храм - это объект недвижимости? Те, кто сидят в Лондоне, кто запер эту церковь на замок, не могут проводить здесь службы. Так что же лучше: запертый храм - или открытый, в котором люди могут молиться?»
        Судья сказал: «Мы здесь не для того, чтобы обсуждать такие сложные и запутанные вопросы, нас заботит соблюдение законности. Эта собственность принадлежит другим людям».
        Я ответил: «Возможно, вас заботит соблюдение законности, а меня заботит общение с Богом. Что же нам теперь делать?»
        Если Индия не в состоянии присмотреть за этим храмом, тогда пусть он в действующем состоянии перейдет в руки тех, кто стремится его обрести.
        Люди спрашивают меня: «Почему рядом с тобой так много иностранцев и так мало индусов?» А что я могу поделать? Я передаю храм в их руки. Храм принадлежит вам, но вы перестали в нем молиться. Если бы этот храм был видимым, то возникли бы проблемы с правосудием; но этот храм невидим, и я передам его им. Те, кто хочет в нем молиться, заберут его с собой.
        Все, что открыто Индией, должно в целости и сохранности перейти в руки Запада. Или Индия должна пробудиться, тогда отпадет необходимость передавать этот храм Западу. Но его нужно сохранить! Нужно сохранить наследие Будды, Кришны, Махавиры, Рамы. Если оно будет утрачено, понадобится еще пять тысяч лет напряженного труда. Я пытаюсь сделать именно это: сохранить его.

        Ошо,
        последние две недели различными способами и с разных точек зрения Ты объяснял нам, что идти некуда - только в глубь себя, за что мы Тебе очень признательны. Пожалуйста, объясни нам это еще раз, чтобы мы могли четко разграничить существенное и второстепенное, сохранить глубокое и твердое понимание того, что
«нет иного пути, только внутрь».

        Различие между существенным и второстепенным - это величайшее сокровище, но ум никогда не сможет это различие провести. Несуществен сам ум, в этом-то и трудность. Так что можешь быть уверен: все, что твой ум называет существенным, является несущественным. Не слушай свой ум! Не слушать ум для ищущего - величайшая аскеза.
        Ум продолжает давать тебе советы - и не важно, просишь ты об этом или нет, слушаешь ты его или нет. Все, на чем ум остановился, все, чего он захотел, он начинает повторять снова и снова, и проблема здесь в том, что из-за всех этих повторений ты его слушаешь. Ты не настолько пробужден, чтобы не слушать то, что постоянно тебе твердят. Если кто-то станет раз за разом повторять какой-то совет или пожелание, это пожелание в конце концов станет твоим собственным. А в искусстве высказывать свои пожелания ум достиг больших высот. Он говорит тебе:
«Это очень важно». А что, по его мнению, является важным?
        Чувственные удовольствия - вот что важно; секс, красота, вкусовые ощущения, внешность - все это существенно. Сущность ума связана с чувствами: существенно все, что доставляет удовольствие чувствам. Но все чувственные удовольствия - это дорога в никуда; они лишь используют тебя, опустошают. Испытывать чувственное удовольствие - все равно что чесать там, где чешется. Если у тебя никогда ничего не чесалось, то стоит попробовать - пусть, тебя, к примеру, укусит комар. Попробуй, что это такое! Расчесывая место укуса, испытываешь большое удовольствие, и чем дольше ты чешешь, тем приятнее становятся ощущения. Тебе кажется, что ты вот-вот достигнешь пика огромного наслаждения, тогда ты начинаешь чесаться еще активнее. Вдруг наступает момент, когда приятные ощущения сменяются болезненными, и все заканчивается болью и кровавыми ранами.
        Чувственные удовольствия приятны в начале и болезненны в конце. Любое чувственное удовольствие - не более чем расчесывание комариных укусов. Но даже если ты расчесывал места укусов и это заканчивалось только болью и кровотечением из раны, все же, когда тебя опять ужалит комар, твои руки с готовностью потянутся расчесать это место.
        Все это уловки ума - не связывать начало и конец, причину рассматривать отдельно от следствия. Ум никогда не придет к заключению, что рана, возникшая на месте укуса, - это результат расчесывания. Ум, способный прийти к такому заключению, непременно обратится к саннъясе. Для того, кто видит, что все радости обращаются печалями, мир становится бессмысленным. Таким образом, мы получаем формулу: все радости - все, что ум называет радостями, - в конце превращаются в печали. Если ум определил нечто как счастье, тут же рождается несчастье. Да, на поверхности оно напоминает счастье, но стоит копнуть поглубже и ты обнаружишь несчастье.
        Если ты продолжаешь слушать свой ум, как ты делал из жизни в жизнь, как ты делаешь и в эту самую секунду, тогда ум приведет тебя в колею все тех же удовольствий которые ты уже много раз испытывал. Но ты никогда не связывал начало и конец. Стоит тебе связать начало с концом, и ты увидишь, что все удовольствия - не что иное, как скрытые печали.
        Как только ты это увидишь, ты поймешь, что удовольствия - лишь приглашение к несчастьям, ярко раскрашенные двери, ведущие тебя в ад. Но тебя так сильно привлекают украшения на этих дверях, что ты немедля вступаешь в пределы ада - тебе и в голову не приходит, что именно разукрашенные двери и привели тебя сюда.
        Двери, ведущие в ад, должны быть ярко раскрашены и пышно орнаментированы, иначе кто в них войдет? Двери, ведущие в рай, просты. Поэтому, если ты думаешь, что двери в рай будут как-то раскрашены, дорогу туда ты никогда не найдешь. На вратах рая никаких украшений нет; на них даже нет надписи «Добро пожаловать в рай». Нет даже такой малости. Просто она не нужна. Это иллюзорное нуждается в рекламе, это несчастья должны развешивать приветственные плакаты, это аду нужно рассылать пригласительные.
        В городе Варанаси есть магазин, торгующий чистым топленым маслом. Называется он
«Магазин настоящего чистого масла». Снаружи висит вывеска: «Наше масло настоящее и чистое. Каждому, кто докажет обратное, будет немедленно выплачено денежное возмещение в размере пяти тысяч рупий». Чуть ниже большими красными буквами написано: «Такие возмещения выплачивались уже много раз!» Вам как бы говорят: «В любом случае, не сомневайтесь; масло чистое, и возмещение вам тоже гарантировано».
        Чем больше размеры иллюзии, тем грандиознее спектакль. Истина так ясна и проста, а ложь - такой сложный мир. Разве хоть кто-нибудь пошел бы в ад, если бы оттуда
        не раздавался манящий аромат, если бы никто не стоял в дверях и не приветствовал бы тебя?
        Есть такая история. Умер один человек. После смерти он пришел на перекресток между адом и раем. Он был умен, поэтому, прежде чем принять решение, каким путем направиться, решил разузнать как можно больше. Он расспрашивал прохожих, куда ему вначале лучше пойти, можно ли оттуда вернуться и так далее. Этот человек обладал большим жизненным опытом и твердо держался убеждения, что, прежде чем куда-либо направиться, следует разузнать об этом месте все, что только возможно.
        В конце концов проходивший мимо бог сказал ему: «Это сложно! Пойдем со мной, я покажу тебе и рай, и ад, тогда ты сможешь выбрать».
        Вначале он повел человека в рай. Там было так тихо и спокойно, что рай показался человеку унылым местом. Ты приходишь с забитой народом рыночной площади, которую ошибочно принял за настоящую жизнь, поэтому полное спокойствие кажется тебе лишь унынием. Когда тебя окутывает покой, ты начинаешь грустить. Для этого человека рай был похож на кладбище, ведь кладбище - единственное место, где мы обретаем покой; нигде более никакого покоя мы не видим. Лишь на кладбище покой все еще возможен; из остальной жизни он давно уже исчез. Мы сделали свою жизнь столь беспокойной, что только после смерти обретаем покой.
        Этот человек решил, что рай - очень тоскливое место! Никаких красок, музыки, песен, танцев, торжеств - вообще ничего, лишь глубокий покой. Он подумал: «Это совсем меня не привлекает. Но прежде, чем принять решение, я должен увидеть и ад». И вот в сопровождении бога он отправился в ад. Люди, кото-
        рых он увидел в раю, не улыбались, не смеялись; нигде не было слышно громкого, раскатистого смеха Да людей, захлебывающихся от смеха, увидишь только в аду, но не в раю. Ведь люди смеются, чтобы скрыть свою печаль. Зачем смеяться людям, пребывающим в месте, где царят полный покой и счастье?
        Так что, если тебе доведется увидеть, как кто-то громко смеется, не думай, что этому человеку сейчас очень хорошо. За этим смехом прячется большая печаль; это такая уловка, человек пытается забыться, он пытается хоть как-то себя развлечь. Вот почему чем больше несчастья в этом мире, тем более разнообразными становятся виды развлечений. Кино, телевидение, радио, театры, клубы - все это придумано несчастным человеком. Если человек счастлив, зачем ему идти в клуб? Он будет счастлив и доволен, просто сидя у себя во дворе. Зачем ему идти еще куда-то? Думаешь, он будет включать радио? Весь этот шум только заглушит ту музыку, которая его окружает. Зачем ему портить глаза просмотром телевизора? Достаточно и чистого неба - более чем достаточно! Нет, именно грустный человек изобретает все эти устройства для удовольствий и развлечений.
        В раю все было спокойно. Люди, живущие там, показались тому человеку печальными. Никто даже не разговаривал, нигде не было слышно никакой болтовни, не продавались газеты, ведь здесь не бывает новостей. Чтобы появилась новость, должна случиться какая-то беда. В аду газеты выходят каждый час - и на прекрасной бумаге. Нигде больше ты не найдешь таких газет, ведь именно здесь, в аду, все и происходит!
        Человек сказал богу: «Отведи меня в ад, чтобы я мог решить, куда мне хочется пойти».
        И вот они отправились в ад. Там играли оркестры, вход был украшен великолепными гирляндами, все выглядели радостными, а прибывших приветствовал сам дьявол. В раю не было ни малейшего следа присутствия Бога, а когда человек спросил о нем, то услышал в ответ: «Мы незнаем, где он. Мы не имеем ни малейшего представления об этом. Мы знаем только себя. Все, что мы можем сказать, - если знаешь самого себя, то именно здесь и живет Бог». В раю человеку не удалось отыскать ни малейших следов присутствия Бога. Здесь, в аду, сам дьявол, со всеми своими вассалами, стоял у дверей. Он сердечно обнял человека в знак приветствия.
        Человек подумал: «Вот где стоит обосноваться! Но все как-то неправильно, похоже, кто-то по ошибке поставил не те дорожные указатели. То, что называют раем, выглядит как ад, а то, что называют адом, похоже на рай». И вот он сказал:

«Я иду сюда».
        Услышав эти слова, бог оставил человека, двери за ним затворились, и дьявол схватил человека за шиворот. «Что ты делаешь?» - закричал человек.

«Это была только приемная комиссия - сказал дьявол. - А теперь начинается настоящий ад! Все, что ты видел до сих пор, сделано для того, чтобы ты почувствовал себя комфортно; теперь приготовься столкнуться с адом, о котором ты читал в священных писаниях. Это место - наша приемная, а теперь пойдем в настоящий ад». И человек увидел языки пламени, пылающие под огромными котлами, в которых бросают людей.
        Вот и с чувствами точно так же: такая же приемная комиссия у дверей - а потом начинается настоящий ад.
        Если ты хочешь отличить важное от не важного, тогда оставайся осознанным и бдительным к тому, что называют важным твои чувства. Это духовная наука. А когда чувства скажут тебе: «Здесь нет ничего важного», тогда оставайся на месте, никуда отсюда не двигайся - рой поглубже, именно здесь ты и найдешь важное.
        Когда ты сидишь в медитации, твой ум и чувства скажут тебе: «Что это ты делаешь? Твое занятие совершенно бесполезно, зачем ты тратишь на него время? Ты сейчас мог бы дочитать газету или послушать радио, ты мог бы поболтать с друзьями или сходить в ресторан. Зачем ты теряешь время?» Или ум скажет тебе: «Ну ладно, вставай, принимайся за дело! Ты мог бы использовать это время, чтобы заработать денег. Это время, которое ты хмог бы превратить в наличные».
        Люди приходят ко мне и говорят: «У нас нет времени на медитации». И это те самые люди, которых я видел на рынке, где они сидели и болтали друг с другом. Спроси их, что они делают, и они скажут тебе, что они общаются, жуют бетель, курят - словом, проводят время. Но если я попрошу их помедитировать, они ответят, что времени у них нет.
        Они не осознают того, что «Нет времени» - это ощущение, которое внушили им чувства... ведь когда у чувств есть свой интерес, они говорят: «Проведи здесь время, польза от времени только в том, чтобы проводить его». А когда они садятся в медитацию, их ум, их чувства задают им вопрос: «Разве у нас есть время на все это? Зачем его тратить зря? Кто знает, сколько ты мог бы за это время заработать! А от этого сидения ты станешь похож на идиота».
        Так что всякий раз, когда ум и чувства говорят тебе: «Здесь ловить нечего», будь начеку. Здесь что-то такое есть. Начинай копать вглубь, прямо на этом месте! Само это копание и называется духовной наукой. А если она становится сутью и образом твоей жизни, тогда это называется саннъяса.
        Там, где у дверей ты находишь счастье, дальше последует несчастье. Тот, кто готов столкнуться с несчастьем у дверей, достигает самих истоков счастья. Тот, кто готов пройти через несчастья в начале, достигает наивысшего счастья. Тот, кто в начале требует счастья, получает несчастье.
        Под существенным, важным имеется в виду следующее: там, где первым проявит себя несчастье, дальше последует счастье. А второстепенно вот что: если счастье, или то, что кажется счастьем, случается первым, за ним следует несчастье. Врата к самому главному лишены всякой помпезности и украшений, они ведут в рай. Второстепенное устраивает тебе пышную встречу с салютами и фейерверками, с буйством красок, украшающих вход, но за всем этим кроется ад. Внутри тебя ждут боль и страдания. Для одного за шипами прячутся цветы; для другого за цветами прячутся шипы. Именно то, что мы получаем в конце, и остается с нами, поэтому самое главное находит тот, кто об этом не забывает. Тот, кто уделяет внимание только началу, теряется во второстепенном.
        Долгий путь скитаний во второстепенном - это и есть наш мир. Прыжок из второстепенного к существенному называется мокша - освобождение - или нирвана, или сущее - словом, как тебе захочется его назвать. Тот, кто увидел, что чувства иллюзорны, что они лишь заставляют нас скитаться, со словами «Нахин Рам Бин Таон» - «единственное прибежище - это существование» - попадает в прибежище существования. Прямо сейчас ты находишься в прибежище своих чувств.
        Следует рассмотреть еще один аспект этого вопроса. Существует множество чувств; можно насчитать по крайней мере пять. Но их количество не ограничивается пятью, поскольку каждое чувство принимает различные формы, каждое из чувств само по себе - целая компания. Поэтому для того, кто принимает прибежище в чувствах, они дробятся на части, поскольку каждое чувство желает быть хозяином. Достаточно даже двух хозяев, чтобы возникли разногласия; представь, что случится, если таких хозяев множество!
        У христиан есть одна старая история. Чтобы испытать веру, искренность и смирение Иова, Бог лишил его всего, но Иов не стал роптать. Бог забрал у Иова все, кроме жены, но ни малейшего недовольства не родилось в сердце Иова. Над этой историей много размышляли, задавались вопросом, почему Бог подверг Иова такому испытанию - все у него забрал, что Иов безропотно перенес.
        Но один человек спросил мастера-хасида: «Все остальное я понимаю, но почему Бог не забрал у Иова и жену? Если Бог хотел забрать у него все, то для чистоты эксперимента стоило забрать и жену. Почему же Он этого не сделал? Похоже, что на самом деле у Иова забрали не все, что-то все-таки осталось».
        Мастер-хасид дал замечательный ответ. Он сказал: «За всем этим кроется одна тайна, о которой ты не знаешь. Суть ее вот в чем. Когда Бог увидел, что Иов, даже лишившись всего, остается верен Ему, Он вернул Иову все, причем в двойном размере. Бог не забирал жену, потому что ему пришлось бы возвращать Иову две жены. А даже с одной женой ужиться не так-то просто; а если бы у Иова было две жены, ему пришлось бы совсехм тяжело! Иов доказал свою веру, зачем же подвергать его столь суровому испытанию?» Две жены кого угодно разделят на части; две жены - это две хозяйки.
        Каждое чувство - твой хозяин, это приводит к тому, что ты разделен на множество частей, ты разбит на кусочки, и все эти кусочки живут своей собственной жизнью. Ты становишься похож на телегу, в которой с каждой стороны запряжено по волу: каждый из них пытается тянуть телегу в свою сторону. То один вол затянет телегу в канаву, то другой потянет ее куда-то еще; но ехать по дороге при этом совершенно невозможно. Как может телега двигаться вдоль дороги, если ее волы запряжены со всех сторон? Когда один вол тянет изо всех сил на себя, другие поддаются или тоже пытаются тащить в свою сторону, и тогда телега разваливается на части. Ты никогда и никуда не доберешься; ты просто развалишься и умрешь прямо на месте.
        Каждое из твоих чувств тянет тебя к себе. Глаза говорят: «Пойдем, красота - вот смысл жизни». Уши твердят: «Послушай! Слушать этот звук - величайшее счастье». Вкусовые ощущения, секс, запахи - все они манят тебя, все толкают тебя в свою сторону. Ты чувствуешь, как тебя тянет во все стороны. При таких обстоятельствах ты живешь в страданиях. Такое положение дел ни к чему не приведет; разве что твои кости сначала растянутся, потом поломаются, и ты исчезнешь, так никуда и не попав. Ты никогда не увидишь берега. Так обстоят дела с твоим прибежищем в чувствах. Ты сделал чувства своим единственным прибежищем, а реальность такова, что всякий, кто выбрал для себя несколько хозяев, сходит с ума.
        Сумасшествие - это конечное состояние людей, живущих чувствами. А сумасшедший дом - их последнее пристанище. Если ты не завершил свой путь именно там, это означает только, что в своих действиях ты не шел до конца. Если ты остаешься вялым, застреваешь на полпуТи, это другое дело, но если ты полностью отдался на волю чувств, то неизбежно попадешь в психушку. Это прямое следствие. Если обычный человек не сходит с ума, это означает только одно: что этот человек был обычным, мирским, но не до конца, поэтому он зависает где-то посередине. Волы тянули его телегу каждый в свою сторону, но их не очень хорошо кормили. И хоть телега шарахалась из стороны в сторону, она каким-то чудом смогла удержаться на дороге. Продвижения вперед не получилось, но телега осталась на дороге и не съехала в канаву.
        Таков тот, кого мы называем хорошим человеком, - тот, кто каким-то образом удерживает себя на дороге, кто лишь чуть-чуть подпитывает свои чувства. Чем больше ты их питаешь, тем выше степень твоего безумия. Следовательно, коренного отличия между нами и сумасшедшими нет. Мы отличаемся только степенью безумия. Некоторые чуть более безумны, другие - чуть менее; одни безумны на пятьдесят единиц, другие - на шестьдесят, третьи - на семьдесят... а есть и такие, которые достигли уровня в девяносто девять единиц, они вот-вот переступят грань! Да, разница только в степени. Там, где много хозяев, все заканчивается безумием. Безумие - это состояние, когда ты разломан, разорван на множество мелких кусочков.
        Один хозяин - вот каково значение выражения «принять убежище в Раме, в существовании». Слово Рама не имеет никакого отношения к Раме, сыну князя Дашаратхи. Рама означает брахман, Божественное, которое находится в тебе.
        Ты и есть существование!
        Ты - не тело, ты - душа.
        Если ты - это тело, чувства сведут тебя с ума. Если ты - душа, чувства постепенно ей сдадутся.
        Это не означает, что человек, сдавшийся существованию, больше не будет есть или видеть красоту чистого неба; не означает это и того, что его слух больше не будет услаждать музыка. Но происходит одно революционное преобразование: его чувства сдаются существованию, а не наоборот. Его душа - не раб чувств, чувства становятся на службу душе.
        А затем произойдет коренное изменение. Ты постепенно станешь замечать, что, когда тобой управляют чувства, музыка нравится тебе тем больше, чем более сексуальной она является. А сдаваясь существованию, ты обнаруживаешь, что сексуальная музыка - это вообще не музыка. Ты станешь воспринимать ее как досадный шум, такой же неблагозвучный и раздражающий, как и резкий свист. Вот почему звучание западной музыки напоминает удары. Такое чувство, что она выворачивает тебя, сотрясает, она не дарит тебе ощущения покоя. По мере того как чувства уступают душе, твоей музыкой станут киртан и бхайян; в твою музыку войдет духовность. Тогда, если музыка будет нарушать твой покой, тебе не захочется ее слушать.
        Наступит миг, когда музыку ты будешь находить только в состоянии пустоты. Лишь тогда, когда все вокруг погружено в тишину, когда не слышно ни единого звука, лишь тогда ты откроешь звучание высшей музыки. Лишь тогда высший звук, который мы назвали омкар, звук ОМ... Это не звук, он не похож на звук, который издают струны вины - потому что это тоже удар. Здесь мы тоже бьем по струнам. Принято бить так, чтобы между ударами получался определенный ритм, но все же здесь есть удары.
        Когда чувства уступают душе, начинаешь слышать музыку пустоты. Исчезнет секс, и появится любовь. Из музыки уйдут звуки, останется только пустота. Из секса уйдет сексуальность, останется только любовь. И это случится со всеми чувствами. Глаза постепенно перестанут интересоваться формами, им станет интересно бесформенное. Для глаз форма утратит свою красоту; вместо этого она станет помехой для созерцания прекрасного. Обретя способность по-настоящему видеть человека, ты обнаружишь, что его тело может быть сколь угодно красивым, но именно из-за тела красота человека блекнет. Не важно, насколько красиво тело, оно не может быть по-настоящему прекрасным. То есть тело искажает красоту человека. Красота будет идеальной, только когда не будет вообще никакого тела; тогда никакое тело ей не помешает.
        Китайские мистики говорят, что, когда музыкант овладевает высотами и достигает полного совершенства в музыке, он ломает свой инструмент, поскольку теперь инструмент может только помешать. Когда скульптор открывает все секреты мастерства, он выбрасывает свои резцы и зубила, ведь теперь ему известно, что любое его творение не будет истинно прекрасным, так как резцы не могут вырезать бесформенное, они способны создать только форму. Форма может быть сколь угодно прекрасной, все равно этого не достаточно, ведь она не может быть идеальной, ее всегда можно еще немного улучшить, а потом - еще немного; здесь нет предела совершенству.
        Бесформенное безупречно. В нем нет места усовершенствованиям.
        Твои глаза будут по-прежнему видеть красоту, но в бесформенном, а не в форме. Ты и теперь будешь получать удовольствие от еды, но, что именно ты ешь, будет для тебя несущественно; главной для тебя станет сокрытая в еде жизненная сила.
        Именно об этом состоянии мудрецы Упанишад говорили «Аннум Брахма»: еда - это Божественное. Ты, наверное, даже не задумывался, насколько божественной может быть еда. Как хлеб может быть божественным? А если ты обратишься за разъяснениями к ученым мужам, они по-нарасскажут тебе такой чепухи!

«Еда - это Божественное» - это переживание такого состояния, когда чувства сдались душе. Тогда ты увидишь Божественное даже в хлебе - хлеб станет лишь внешней оболочкой, а Божественное будет реальностью, наполняющей его изнутри. Тогда хлеб войдет в твое тело, а потом покинет его, но Божественное в тебе останется. Тогда всеми своими чувствами ты будешь ощущать в этом мире Брахмана.
        Пока ты являешься рабом своих чувств, даже в Божественном ты будешь’видеть этот мир. В день, когда ты сдашься существованию, ты начнешь видеть Божественное даже в том, что мы называем миром.

«Нахин Рам Бин Таон» означает, что твое прибежище находится внутри тебя; ты живешь, храня в себе конечную точку своего пути. Ты напрасно ищешь ее там и здесь, прислушиваясь к своим чувствам, - как далеко ты уже зашел, сколько планет, звезд, сколько лун ты уже посетил; сколько рождений ты уже пережил, сколько форм и обличий ты принял... Ты делал то, о чем просили тебя твои чувства, но так никуда и не добрался. Ты так устал, и все же продолжаешь слушаться своих чувств!
        Я очень много путешествую, и когда мне доводится проводить ночь в поезде, я затыкаю уши берушами. Любые шумы сразу же стихают. По-прежнему шумит кондиционер, но я его не слышу Еще я очень часто простужаюсь. А когда у меня насморк, мое дыхание становится очень шумным. Тогда мне приходится вытаскивать беруши, поскольку они начинают работать как стетоскоп; внутренний шум становится таким громким, что я не могу заснуть. И вот я вытаскиваю беруши и начинаю слышать шум кондиционера и все остальные звуки. Теперь я не слышу звуки внутри себя; хоть они и продолжают звучать, до меня они не доходят.
        Вот и с тобой так же. Пока твои чувства заняты тем, что происходит снаружи, твоих внутренних звуков не слышно. В день, когда станет слышен внутренний звук, твои чувства обратятся вовнутрь; все внешнее для них исчезнет.
        Есть два состояния, в которых ты можешь пребывать. Бывает прибежище в чувствах - это одно состояние, в котором может находиться твой ум. На самом деле, никакого прибежища, никакого места для отдыха в чувствах нет. Там нет не только конечной точки пути, в чувствах нет и самого пути, они совершенно бесполезны. Лишь когда в тебе присутствует понимание этого, ты принимаешь прибежище в существовании. Существование находится внутри тебя. Ты - это существование.
        Так что, когда я прошу тебя оставить все сущему, я прошу тебя оставить все своей душе. Пусть внешнее пойдет навстречу внутреннему, пусть оно сдастся внутреннему. Пусть периферия сдастся центру. Это и есть значение выражения «существование - единственное прибежище».
        Твой центр сдается периферии - вот что ты делаешь сейчас. Ты разрушаешь дом ради ограды, ты уничтожаешь дворец ради окружающих его защитных стен. Ты ищешь тело и полностью теряешь себя.
        Проснись! Единственное, что сделает медитация, - она ненадолго закроет внешнее, чтобы можно было расслышать и внутреннюю мелодию. Как только ты расслышишь эту внутреннюю мелодию, ты восторженно бросишься к ней, как безумный.
        Ты, должно быть, слышал, что гопи, девушки Кришны, не могли делать свою работу по дому, когда Кришна играл на своей флейте. Они теряли власть над собой, бросали все свои дела и, одурманенные, бежали к нему. Эта легенда - просто аллегория. Гопи - женщины, они символизируют чувства. Чувства - женского рода.
        В день, когда начинает играть внутренняя флейта - а на самом деле, когда ее услышат, ведь она играет постоянно... Просто удели ей немного внимания, и ты услышишь ее. Вот и все! Твои чувства напрочь забудут о том, что нужно подоить корову и взбить масло, они забудут о горшках с водой, они бросят работу и, одурманенные, бросятся ей навстречу. Это высшее состояние, когда Кришна играет на флейте души и все чувства начинают танцевать вокруг него. Периферия начинает танцевать вокруг центра. Мы назвали это состояние раас, это танцующий Кришна в окружении танцующих гопи.
        Ты находишься в противоположном состоянии; гопи убегают, а ты мчишься за ними! И помни, ни одна гопи никогда не захочет того, кто за ней гоняется. В минуту, когда ты устремляешься за гопи, она уходит на поиски другого;
        ты теряешь для нее свою ценность. Сам факт, что ты за ней бегаешь, показывает, что ты даже себе не хозяин, как же тебе можно доверить повелевать другими? Если человек следует на поводу у своих чувств, даже чувства понимают, насколько ты никчемен. В тебе нет стержня, ты гоняешься за второстепенным.
        Стань осознанным!
        Медитация сделает тебя осознанным.
        Медитация изменит направление твоего пути. И как только ты расслышишь свою внутреннюю мелодию, произойдет революция. Теперь чувства будут знать свое место и станут здоровыми. Их танец продолжится, ведь ему ничто не мешает, но они будут на периферии, на положенном им месте. Они будут бурлить в тебе, они станут твоей тенью. А тому, кто нашел Божественное внутри себя, кто проник в эти скрытые глубины, достигать больше нечего. Лишь тогда случается удовлетворение, и ни секундой раньше.
        Линь Чи прав, когда говорит, что единственное осознаваемое им чудо - это удовлетворенность. Вот почему я говорю тебе: у меня есть только одно чудо, и называется оно - удовлетворенность. В день, когда ты тоже будешь чуточку доволен, ты узнаешь, что все остальные чудеса - просто детская забава, удел уличных фокусников. Они не говорят о зрелости.
        Зрелость можно определить одним-единственным способом: когда ты достигаешь такой степени удовлетворения, что тебе всего достаточно; удовлетворения настолько идеального, что за его пределами достигать уже нечего; такого полного удовлетворения, что каждая клеточка, каждая пора твоего тела источает блаженство, благодарность и признательность Божественному.
        Это может случиться. Все, что для этого нужно, находится внутри тебя; небольшие изменения - вот все, что нужно. Все составляющие в тебе есть, нужно лишь кое-что поменять. У тебя есть мука, у тебя есть вода, печь зажжена.
        Все, что тебе нужно сделать, - это приготовить тесто, слепить из него хлеб, испечь его, и голод будет утолен. И хоть у тебя есть и мука, и вода, хоть печь уже накалилась - ты сидишь и рыдаешь! У тебя есть все; нужны лишь небольшие изменения. .
        Эти изменения называются духовным ученичеством.
        На сегодня достаточно.

        notes

1

1. От англ. accident - несчастный случай, катастрофа, случайность, по
        бочное обстоятельство, несущественное или неглавное качество предмета; 2. Субъективно-идеалистическое учение.

2

        Гурудвара - храм сикхов. В переводе гурудвара - «двери учителя». - Прим. перев.
        Кабир (1440-1518) - великий индийский Мастер и поэт. - Прим. перев.

3

        Нанак (1469-1539) - основатель сикхизма и первый сикхский гуру. - Прим. перев.

4

        Бэррес Фредерик Скиннер (1904-1990) - американский психолог. Основатель одного из направлений бихевиоризма. - Прим. перев.

5

        Паршванат - 23-й тиртханкара джайнов. - Прим. перев.

6

        Холи - праздник наступления весны и плодородия, отмечается в феврале-марте. Он посвящается Кришне и богу любви Камадеве. В этот день разводят огромные костры, вокруг которых водят хороводы, все посыпают друг друга цветным порошком и поливают краской. Раскрашивают не только людей, но и лошадей, слонов, священных коров. - Прим. перев.

7

        Дивали, или Дивапали, - самый яркий и веселый индийский праздник, посвященный богине счастья Лакшми. Он связан с осенним равноденствием и сбором урожая, а также с окончанием сезона дождей. Отмечается в октябре-ноябре. В этот день в каждом доме зажигаются плошки с фитилями, фонарики, электрические гирлянды, лампочки и другие светильники. Устраиваются фейерверки, запускаются петарды и ракеты. Все это делается для того, чтобы распугать злых духов. - Прим. перев.

8

        Сурдас (ок. 1483 - ок. 1563) - индийский поэт, святой, проповедник. - Прим. перев.

9

        В этой беседе Ошо обращается к индусам, поэтому все, о чем он говорит дальше, относится к реалиям индийской жизни. - Прим. перев.

10

        Вальмики - один из древнеиндийских махариши, великих мудрецов. Автор и одно из действующих лиц «Рамаяны». Его день рождения является одним из индуистских праздников. - Прим. перев.

11

        Чучела Раваны и его братьев сжигают во время праздника Дасера, который в Индии отмечается в начале октября. Праздник длится десять дней и совпадает с окончанием сезона дождей. Считается, что в это время боги пробуждаются от сна; и возобновляют борьбу с демонами. Одна из составляющих торжеств - представления на темы
«Рамаяны», после которых и происходит сожжение Раваны. - Прим. перев.

12

        Шанкар - одно из имен бога Шивы, его милостивое воплощение, а Гаури (белая) - милостивая ипостась его жены Шакти. - Прим. перев.

 
Книги из этой электронной библиотеки, лучше всего читать через программы-читалки: ICE Book Reader, Book Reader BookZ Reader. Для андроида Alreader, CoolReader Библиотека построена на некоммерческой основе (без рекламы), благодаря энтузиазму библиотекаря. В случае технических проблем обращаться к