Важное объявление: В связи с блокировкой в России зеркала ruslit.live, открыто новое зеркало RusLit.space. Добавте пожалуйста его в закладки.


Библиотека / Эзотерика / Кузьмишин Е: " Калиостро И Египетское Масонство " - читать онлайн

Сохранить .
Калиостро и египетское масонство Е. Л. Кузьмишин

        Сборник материалов по одной из самых увлекательных и глубоких тем, связанных с эзотерическим масонством XVIII в. и его происхождением.

1. Уильям Паркер «Калиостро - Великий Копт»

2. Дени Лабур «Калиостро и Arcana Arcanorum»

3. Е. Л. Кузьмишин «Калиостро и Египетское масонство»

4. Жерар Галтье «Египетский Устав Калиостро»

5. Б. В. Иванов «Калиостро в Восточной Европе: Курляндия, Россия и Польша»

6. Жизнеописание Калиостро

7. Общий регламент ложи «Торжествующая Мудрость»

8. Ритуалы Египетского масонства

9. Мемуар графа Калиостро (1786)

        Калиостро и египетское масонство
        Хрестоматия
        Е. Л. Кузьмишин

        Редактор и составитель Е. Л. Кузьмишин

        Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero.ru

        Калиостро - Великий Копт[Опубликовано в альманахе «The Philalethes», февраль 2000 г.]
        Уильям Паркер

        Граф или самозванец, святой или шарлатан? Пусть в истории XVIII века промелькнуло множество примечательных персонажей, многие из которых обучали тайным наукам и владели сверхчеловеческими способностями, - взять хотя бы Месмера или графа Сен-Жермена, - но не было в истории человека, который был бы окружен такой интригующей пеленой загадок и тайн, как «граф» Алессандро Калиостро. Путешествуя по всей Европе, он приобретал как фанатичных поклонников и последователей, так и заклятых врагов, повсюду затем трубивших о том, какой он шарлатан и мошенник. Но так ли это было?
        Его несколько раз подозревали в осуществления мошеннических предприятий, но арестовали только в 1789 г., и сделала это римская Инквизиция, причем, не за предполагаемые финансовые преступления, а за ересь, колдовство и масонство (последнее значилось в качестве самого тяжкого из обвинений). Инквизиция никогда особенно не заботилась о выявлении истины или вынесении справедливого вердикта, так что приговор был предопределен с самого начала и означал смертную казнь. Обвиняемый не отрицал своего членства в масонском Братстве. Но состоял ли он в нем в действительности?
        Пусть о Калиостро и написано множество работ, значительная часть использованного при их составлении материала довольно подозрительна, с точки зрения происхождения, а многие подробности его жизни и по сей день остаются погребены под пластом его собственных измышлений и подделок такой толщины, что многое, видимо, так и останется на уровне теорий и предположений, навеки сокрытых туманной облачностью прошедшего с тех пор времени. Например, не представляется возможным точно зафиксировать время и место его рождения, равно как не оставил он и никаких подробных данных о своих детских и юношеских годах, в разное время заявляя, что молодость его прошла то в Медине, то в Александрии или на Мальте. Его национальность тоже под вопросом: разные авторы считали его испанцем, итальянцем, португальцем, евреем, арабом или сицилийцем. Никто так и не сумел отыскать источники его финансирования, что особенно интересно потому, что часто говорили, что его финансы были неисчерпаемы.
        Добавляя себе еще больше таинственности, он утверждал, что владеет эликсиром жизни, что порождало различные слухи о его настоящем возрасте, а в то время люди были гораздо легковернее наших современников, поэтому часто верили всему, что он говорил об этом сам. Ходили также и предположения, впрочем, безосновательные, что он был учеником знаменитого графа де Сен-Жермена, что, в принципе, не лишено смысла, поскольку, судя по всему, Калиостро нещадно эксплуатировал стиль и манеры Сен-Жермена, иногда до удивительной степени сходства. Действительно, иногда возникает соблазн заподозрить, что это был один и тот же человек. Но очевидно одно: если и можно выделить какую-либо одну общую черту у всех знаменитых авантюристов XVIII века, то это определенно будет бесконечная серия преувеличений, приукрашиваний и подлогов, которыми все они уснащали истории собственной жизни.
        Итальянский авантюрист Казанова в своих «Мемуарах» утверждает, что был посвящен в масонское Братство в 1750 г. в Лионе. А когда-то в период до 1770 г. он, по его же словам, на Пасху случайно встретился с Калиостро и его женой в гостинице «Трое дофинов» во французском Эксе-ан-Прованс. Он пишет, что эта пара странствовала пешком, подобно паломникам, с заплечными мешками, а жили они милостыней и картинками, которые рисовал Калиостро. Довольно примечательный биографический штрих, если, конечно, верить Казанове, хотя известно и что его «Мемуары» во многом вымышлены, и что он недолюбливал Калиостро. В общем, некоторые исследователи вообще не верят в то, что это встреча имела место. В любом случае, она явно противоречит сложившемуся в традиции образу зажиточной и утонченной четы Калиостро, появившейся в Лондоне всего восемь лет спустя, в июле 1776 г.
        По словам все того же Казановы, Калиостро говорил ему о своих планах принять семейный титул и поселиться на Мальте, где у него, с его слов, жил предок - высокопоставленный официал Мальтийского Ордена. По другой легенде, Калиостро был внебрачным сыном одного из орденских Великих Магистров - дона Маноэля Пино де Фонеска, обучившего дитя многим тайным наукам и впоследствии служившего ему источником неиссякаемого денежного потока. Есть и другие экзотические версии относительно его жизни в молодости на Ближнем Востоке. Эти версии не всегда льстят его образу, однако они полностью соответствуют склонности Калиостро к приукрашиванию и подлогу, в частности, при сочинении нескольких вариантов собственной биографии.
        Наверное, шире всего распространена та теория о его происхождении, которая была составлена Тевено де Мораном, издателем французской газеты в Лондоне, обладателем не самой лучшей для нас в нашем случае репутации кровного врага Калиостро. В 1786 г. он провозгласил, что настоящий Калиостро - это сицилийский жулик по имени Джузеппе (Жозеф) Бальзамо, родившийся в Палермо в июне 1743 г. При этом историки отмечают, что Моран был агентом французского правительства на жаловании, и «разоблачение» «Бальзамо», последовавшее непосредственно за «Делом об ожерелье королевы» (1785), слишком сильно походило на попытку французских властей сокрушить репутацию Калиостро в Англии.
        Сам Калиостро отвергал «обвинения» в том, что он «Бальзамо», но большинство авторов все равно приняли эту версию, несмотря на наличие хорошо известных в наше время аргументов как за нее, так и против. Действительно, этот авантюрист появился в Европе как будто из ниоткуда, словно свалился с Луны, и из его прошлой жизни было известно всего несколько фактов, да и те сомнительного правдоподобия. Но по большому счету, если нам не нравится отождествление сицилийского воришки и подделывателя документов Бальзамо с утонченным и всемирно известным авантюристом, известным под именем Калиостро, придется ждать появления более аргументированной и солидно подкрепленной фактами версии.
        Возвращаясь к версии Морана, Бальзамо с тринадцатилетнего возраста предположительно учился у монахов Кальтаджиронского монастыря, где усвоил азы медицины и химии, но постоянные нарушения внутреннего распорядка монастыря привели его к изгнанию, и юноше пришлось возвратиться в Палермо. Здесь он подделал документ о наследстве, а также, вероятно, участвовал или соучаствовал в подделке золота, - в общем, ему пришлось бежать, кто-то утверждает, что в Египет, где он снова принялся «завладевать большими суммами денег» путем магии, алхимии и «игры на доверии».
        Приехав в Рим в 1768 г., Бальзамо встретил Лоренцу Феличиани и женился на ней. Она была молодой и привлекательной дочерью купца средней руки, ни в чем не уступавшего Калиостро, потому что впоследствии он принимал активное и сердечное участие во всех его злоумышлениях, подлогах и мошенничестве. Во время путешествия по Италии, Франции и Испании, которое Калиостро предпринял затем вместе с молодой супругой, его талант к живописи, пусть и весьма умеренный, отлично сочетался с даром убеждения, и вместе они открыли молодой паре двери домов богатых меценатов, а также, судя по всему, их кошельки. Нужно признать, что здесь даты и описанные события во многом совпадают с версией Казановы.
        По некоторым данным, в период с 1772 по 1773 гг. чета Бальзамо посетила Лондон и Париж, и в то время они были довольно сильно ограничены в средствах. Во время же визита в эти города в 1776 г. уже «граф» и «графиня» Калиостро не то чтобы купались в деньгах, но определенно не испытывали стеснения в финансах, что не может не удивлять, если предположить, что наши герои - это одни и те же люди.
        Особенно интригующе звучит ничем не подтвержденная версия, опубликованная в 1938 г., согласно которой Бальзамо с женой встретили на пути в Лондон в 1776 г. некоего человека по имени Калиостро. В какой-то момент, судя по всему, во время переправы через Ла-Манш, Бальзамо исчез, а Калиостро взял Лоренцу с собой в качестве спутницы и жены. «Невероятно», скажете вы, - но ведь не более, чем все прочие обстоятельства жизни Калиостро. Действительно ли там было два человека - Калиостро и Бальзамо, - или это просто очередная красивая загадка его биографии, так и не известно.
        Поскольку слегка отдающее шизофренией раздвоение личности нашего героя является для историков неразрешимой в настоящее время проблемой, давайте пока сконцентрируемся на человеке по имени Калиостро в период его расцвета и всемирной известности, то есть на том периоде, который если не подробно, то хотя бы как-то задокументирован. Вопрос определения его личности остается туманным, поэтому для продолжения исследования давайте на время отложим его решение в сторону, вплоть до того времени, когда (и если) будут обнаружены новые документальные источники.
        Что касается внешнего вида Калиостро, то чаще всего его описывают как человека среднего роста, скорее полного, чем худого, круглолицего, с темными волосами и смуглой кожей, с проницательным взглядом, словно проникавшим в самую душу собеседника. Его описывают не просто как самоуверенного человека, склонного к пышности и самолюбованию, даже наглого, заносчивого и высокомерного, но и как талантливого и красноречивого оратора, впрочем, склонного, по некоторым данным, к воровству и колдовству. Хотя позднее последнее из обвинений было с него снято как ложное, он покинул страну, окутанный подозрениями, в конце 1777 г. и направился в Страсбург и потом в Баварию.
        Его «египетское масонство», впервые провозглашенное в 1779 г., было предположительно основано на старинном манускрипте, якобы обнаруженном им в магазине одного лондонского букиниста в 1777 г. Его предполагаемый автор Джордж Костон никому не известен, и молва, конечно, приписывает создание манускрипта самому Калиостро. Вне всякого сомнения, он мог «позаимствовать» для этой цели фрагменты работы двоих немецких масонов - фон Кеппена и Й. В.Б. Химмена, - озаглавленной «Посвящения египетских жрецов» (1770). Это описание довольно сложного иерархического устава, состоящего из семи степеней, вряд ли когда-либо практиковавшихся. Один из исследователей даже называет этот источник «научной подделкой». Также на Калиостро явно оказали влияние идеи Эммануила Сведенборга, шведского мудреца, сведущего во многих науках и искусствах, проповедника мистического пути. Короче говоря, большинство исследователей считают, что Калиостро для составления свода своего собственного учения пользовался всеми доступными ему источниками.
        На протяжении всего своего турне по Европейскому континенту Калиостро утверждал, что основателями Египетского масонства являются Енох и Илия, его отдаленные предшественники, и со временем оно утратило немалую часть своей первоначальной чистоты и своего блеска. В разное время он утверждал, что 1) Великий Копт Ордена уполномочил его действовать в качестве Великого Мастера и восстановить устав в его первоначальной славе; 2) он сам и был этим Великим Коптом. Цель Ордена состояла в том, чтобы привести его адептов к совершенству через нравственное и физическое возрождение, а также возродить их в состоянии изначальной невинности, утраченной вследствие грехопадения перволюдей. Миф об «обнаружении» Египетского Устава в лавке букиниста вместе с последовавшими за ним рассказами о Великом Копте и многочисленными прочими преувеличениями и приукрашиваниями, естественно, вызывали у многих вопросы к рассказчику.
        Калиостро утверждал, в частности, что женщинам отказано в приеме в масонство незаконно и что его миссия состоит, в частности, в исправлении этой ошибки. Как ни парадоксально, в его уставе, несмотря на провозглашение равенства полов, были предусмотрены отдельные ложи и отдельные (и различные) ритуалы для мужчин и женщин: женщины могли быть приняты только в специальные Адопционные ложи Ордена, и мужчины могли посещать их собрания, но не наоборот. В прежние времена считалось, что посвятительные ритуалы были одинаковыми для обоих полов, но последние исследования доказали, что было не так.
        Так что, судя по всему, в действительности между его уставом и современными ему континентальными Адопционными ложами были лишь незначительные организационные различия. А если предположить, что он сам писал ритуалы своего устава, то логичным будет заключение, что он вполне мог использовать элементы ритуала этих континентальных Адопционных лож, включая их в свои ритуалы. В области интереса женщин к масонству Калиостро явно планировал добиться большого успеха, чем другие создатели ритуалов его времени (The Philalethes, June 1995).
        Кандидаты в его Орден могли исповедовать любую религию, и единственным обязательным требованием была вера в существование Бога и бессмертие души; он кандидатов мужского пола требовалось, чтобы они были Мастерами символической ложи Цеха. Орден состоял из трех степеней - Ученика, Подмастерья и Мастера, как и в обычном цеховом масонстве, а в ритуалах использовалась преимущественно та же символика, что и в обычной масонской ложе, включая легенды о Царе Иудейском Соломоне и Царе Тирском Хираме. Однако к этим символам добавлялись некоторые египетские, а также элементы алхимии, астрологии и магии. Третий градус его Ордена был «фактически сеансом церемониальной магии». Например, в этом третьем градусе важную роль играли мальчик или девочка, именовавшиеся «Голубями Устава» и служившие медиумами, посредниками между физическим и духовным мирами.
        Ритуалы первого и второго градусов Адопционных лож отличались от ритуалов мужских лож и были в значительной степени основаны на легендах о Царе Соломоне, Царице Савской и Змее Эдемского сада, причем, последний воплощал гордыню. Но третий градус был во многом схож с третьим градусом мужских лож. Жена Калиостро, теперь носившая имя Серафина, тоже была посвящена в египетское масонство и провозглашена Великой Мастерицей. Немаловажно также, что высокие вступительные взносы при посвящении в новый устав служили одним из источников благосостояния его основателей и поддерживали их роскошный стиль жизни.
        В XVIII - XIX веках влияние Франции на культуру всех европейских стран было весьма велико, например, французский язык использовался в качестве международного в культурной, дипломатической и деловой сферах и вообще служил общим языком для множества европейских народов. Хотя масонство и пришло на Европейский континент с Британских островов, со временем оно во многом утратило свой английский характер, и европейцы придали ему свой собственный особый облик, зачастую навеянный галльскими мотивами. Наполнив английский масонский Цех многочисленными философскими, эзотерическими и рыцарскими смыслами, европейские масоны наперегонки бросились на поиски все более глубоких тайн, раскрыть которые, по их мнению, можно было только путем продвижения все дальше по пути масонских таинств.
        Интерес к магии, алхимии и разнообразным мистическим искусствам также был крайне высок, поэтому и настало в Европе время таких людей, как Калиостро. Он обнаружил здесь плодородную почву и принялся возделывать ее, а поскольку и он, и его жена постепенно наращивали популярность, уже скоро буквально каждый на всем пути был рад принять их у себя как дорогих гостей. В середине 70-х годов медицина все еще оставалась довольно примитивной наукой: многие обогащались за счет «тайных» формул снадобий, кровопускание было главной лечебной процедурой, и из-за него за год умирали тысячи людей, которые в иных обстоятельствах вполне могли выжить. С точки зрения некоторых авторов, Калиостро был всего лишь рядовым торговцем «змеиным маслом», который был совсем не против набить себе карманы, да еще так, чтобы окружающие считали его чуть ли не святым.
        Авантюрист Месмер разработал приблизительно в то же время собственную теорию об астрологических связях, магнитных волнах и связанном с ними гипнотизме. Интересно, что магнитное излучение все еще считается многими благотворным, что питает широко распространившуюся индустрию соответствующих товаров. Сам же Месмер был достаточно умен, чтобы тихо удалиться на покой, собрав для этого достаточно средств.
        Калиостро же, практиковавший гипнотическое искусство Месмера, сочетал его с торговлей «целебными травами и настоями», включая «эликсир продления жизни», правда, позднее он признал, что в своей разноплановой деятельности не брезговал подлогом и подтасовкой. Но принимая во внимание суеверия и доверчивость, свойственные эпохе в целом, его аудитория всегда была рада и готова принять от него что угодно, только бы он сам им это посоветовал. В XVIII веке действительно хватало знахарей и шарлатанов, действовавших на медицинской ниве, однако справедливости ради нужно отметить, что и в XIX, и в ХХ веках в них тоже никогда не испытывали недостатка.
        В начале 1779 г. он покинул Страсбург и совершил турне по Восточной Европе, начав в марте или апреле с княжества Курляндского, пребывавшего под прусским протекторатом. Ему был оказан там хороший прием, и остановка там продлилась несколько месяцев, но затем обстоятельства, окружавшие его деятельность, вынудили его уехать оттуда, и осенью того же года он прибыл в Санкт-Петербург. Петербургский период резко оборвался в апреле 1780 г., и он бежал в Варшаву, причем, обстоятельства бегства описываются по-разному, но всегда нелестно для него.
        Пребывание в Варшаве прошло по тому же сценарию, который разыгрывался и в других городах: он повсюду явно обманывал публику, но популярность его практически совершенно не спадала. Однако в Варшаве внезапно раскрылся один наиболее масштабный его обман при «изготовлении золота», и ему пришлось поспешно покинуть город вечером 26 июня 1780 г. По непроверенным источникам, будучи в России, он успел заехать еще и в Москву.
        Как обычно, вовсю пользуясь ранее полученными рекомендательными письмами, он получал радушный прием в масонских и аристократических кругах в любом городе, куда только ни забрасывала его судьба. Кое-кто шушукался по углам о его не самой лучшей репутации, его порицали за «преувеличения» в рассказах, за «постановочные» сеансы «мистических искусств», но при этом ему все равно удавалось многих убедить в своей искренности и даже уговорить участвовать в своих предприятиях, хотя бы временно. Будь то в России, Франции или еще где-то, он тщательно выстраивал свой образ просвещенного мистика, оборачивая любые противоречия в своей репутации себе на пользу.
        Участвуя в разного рода масонской деятельности во время всех своих странствий по Европе, он неустанно повсюду пропагандировал Египетский устав, используя для этого, в частности, свою славу целителя. О его «целительных способностях» и «медицинских чудесах» написано довольно много, но фактически отсутствует объективная информация, а все данные представлены в виде противоречащих друг другу восторженных или презрительных воспоминаний современников.
        Он ни разу не встречался с Екатериной Великой, но до нее вскоре дошли вести о его гастролях, о которых у нее сложилось негативное впечатление, и вполне вероятно, что это единственный человек в России, который вообще заметил его. Некоторые историки полагают, что Екатерина, изначально вполне нейтрально настроенная в отношении масонов, сочла Калиостро главным масоном мира и поэтому уверилась в том, что масонство как таковое представляет собой серьезную опасность для общества и начала борьбу против него. Ее перу даже принадлежат несколько антимасонских пьес.
        Екатерина была довольно хитроумной правительницей, о чем свидетельствует продолжительность ее царствования в стране, политически довольно часто нестабильной. Править с 1762 по 1796 гг., в эру полного разброда в российской политике, обыденности дворцовых переворотов и убийств правящих особ, - это было великое достижение. Вероятно, не столько приключения Калиостро, сколько общий либерализм масонского Братства вызвал ее озабоченность и гнев.
        Также весьма вероятно, что, поскольку великий князь Павел, политический противник императрицы[2 - Так у автора. - Прим. перев.], был членом Братства и состоял в связях со шведским масонством, она чувствовала угрозу своему правлению извне. Поскольку Швеция действительно грезила об увеличении своего влияния на российскую политику, опасения Екатерины, вполне возможно, были обоснованы, но очевидно, что ее активная антимасонская политика в последующие годы коренилась в поездке по ее стране «великого мага» (The Philaletes, august, 1997).
        Вернувшись в Страсбург осенью 1780 г., Калиостро познакомился с кардиналом де Роганом, архиепископом этого города, происходившим из славного бретонского семейства. Это было многообещающее, но вместе с тем и опасное, знакомство, как оказалось впоследствии. Калиостро от души попользовался расположением кардинала, и его пребывание в Страсбурге растянулось на целых два года. А в 1783 г. он съездил в Париж, в усадьбу кардинала в Саверне и в Бордо - 11 октября 1784 г. В Лион он прибыл 20 октября, а в конце января или в начале февраля 1785 г. возвратился в Париж.
        Поскольку некоторые периоды его жизни вообще никак не документированы, кое-кто полагает, что он был «посвященным иллюминатом», принятым в иллюминизм во время одного из визитов в Страсбург. Предполагают, что его приняла в свои ряды некая «баварская группа», хотя здесь явно имеет место терминологическая путаница. Самыми известными «группами» этой направленности были Баварские Иллюминаты и Авиньонские Иллюминаты.
        Баварская группа, полутайное общество, созданное Адамом Вейсгауптом в 1776 г., среди прочих целей стремилось противостоять власти Зла и влиянию Римско-католической Церкви в области образования. Поскольку цели Вейсгаупта были диаметрально противоположны целям иезуитов и поскольку он крайне агрессивно выступал против всевластия Церкви в вопросах образования, ничего удивительного нет в том, что его, мягко говоря, не одобряли церковные власти. Авиньонская же группа была герметическим уставом, основанным в 1770 г. для изучения духовных учений. Отождествляемый большинством современников с масонством, этот устав приобрел немалую известность и славу, но со временем, естественно, тоже угас.
        Также некоторую активность проявляла группа под названием «Орден Вселенской Авроры», основанная в Париже в 1783 г. Ее руководство определенно находилось под сильным влиянием месмеризма. Поскольку Калиостро, что очевидно, был весьма неплохо осведомлен о гипнотическом искусстве, этот вариант видится нам наиболее вероятным. Возможно, при помощи этих средств, возможно, за счет силы своей личности, а может быть, за счет и того и другого, он оказывал довольно сильное влияние на людей, с которыми встречался в жизни.
        На протяжении всего XVIII века континентальное масонство пополнилось многочисленными новыми уставами, орденами и степенями общим числом до 1200, большинство из которых, к счастью, до нашего времени не дожили. Было бы бессмысленно и бесполезно перечислять их все здесь - разве что упомянуть про Устав Филалетов (The Philaletes, October 1995, June 1996).
        В 1771 - 1775 гг. член ложи «Соединенных друзей» Савалетт де Ланж основал исследовательскую группу с целью «поисков Истины» - не просто «масонской истины», а «Истины». Это было, конечно, благое начинание, но, нужно сказать сразу, если не совсем невыполнимое, то, по крайней мере, крайне сложное для выполнения. Работы группы постепенно вылились в целый устав из двенадцати «классов», высшим из которых считался класс Филалетов (Искателей Истины), и в создание обширной библиотеки, что для того времени было явлением новым. В 1797 г. де Ланж перешел в Великую Небесную Ложу, а через некоторое время не осталось следов ни от Устава Филалетов, ни от их библиотеки.
        В 1785 г. де Ланж, занимавший в то время пост Председателя Филалетов, созвал в Париже Масонский Конгресс в попытке объединить масонство, в то время рассеянное по многочисленным автономным послушаниям, а также установить научную истину в вопросах подлинных корней движения, его происхождения, целей и символов. Мероприятие не удалось, в первую очередь, по причине непреодолимых противоречий и бесконечных ссор между участниками, в частности, по поводу Калиостро, а также с самим Калиостро, которого многие видели главным действующим лицом всего Конгресса. Отказавшись в конечном итоге приехать, тот сообщил организаторам собрания, что его Египетский устав - это единственное настоящее масонство, а все прочие группы должны ему подчиниться, так что обсуждать ему с ними, собственно, нечего.
        В том же году французскую монархию до основания сотрясло «Дело об ожерелье королевы», также перевернувшее всю жизнь Калиостро. Он, конечно, попал в самые яркие лучи славы и популярности, но в этом было и предвестие заката его звезды, и проклятие, которое ему затем пришлось носить до конца своих дней. Кардинал де Роган, попав у короля в опалу и мечтая вернуться в сияние его благожелательности, пылал при этом страстным желанием стать Первым министром Франции, то есть пойти по стопам кардиналов Ришелье, Мазарини и Флери. Здесь и начинается эта странная история.
        Будучи благословен неплохим годовым доходом, де Роган испытывал слабость к хорошеньким молоденьким девушкам и «красивой жизни». Вследствие этого ему было в самых резких и однозначных выражениях сообщено, что в королевских фаворитах он не числится. В отчаянной попытке вернуть себе расположение для начала королевы (де Роган пошел по проторенной дорожке «cherchez la femme») кардинал как свое спасение воспринял захватывающий и поистине макиавеллиевский план графини Жанны де ла Мотт-Валуа, по некоторым данным, его последней любовницы, по другим - просто друга и доверенного лица.
        Небольшая группа злоумышленников, возглавляемая графиней, сумела убедить легковерного кардинала в том, что Мария-Антуанетта желала приобрести дорогое ожерелье, но не могла себе этого позволить по причине слишком высокой цены, а ему, Рогану, представился, таким образом, шанс тайно приобрести его для нее. Эта история была шита белыми нитками, но, зная склонность королевы к транжирству, Роган в нее поверил и решил, что другого подобного шанса у него не будет. Он не знал о том, что ранее королева уже видела это ожерелье и, как ни удивительно, поскольку она действительно любила бросать деньги на ветер, сочла его чересчур, вызывающе дорогим, особенно в условиях финансового дефицита в стране.
        Хитроумный план подразумевал также участие в его реализации молодой женщины, переодетой королевой, которая в туманном полумраке явилась в сад на тайное свидание с кардиналом. Разные авторы указывают разные даты, но как бы то ни было, все прошло просто отлично, кардинал не заметил подвоха, и как мотылек на огонь лампы, устремился к цели, чтобы лишь опалить себе крылья. Сделанное якобы для мадам дю Барри по заказу Людовика XV, который умер до того, как оно было доставлено заказчику, ожерелье в 2800 карат легло тяжким и многолетним финансовым бременем на ювелирную фирму. Поэтому, не смея усомниться в чистоплотности человека такого положения, как кардинал, и будучи счастливы наконец сбыть товар с рук, ювелиры не задавали лишних вопросов и передали его де Рогану. А тот передал его Жанне, действовавшей будто бы от имени королевы, а вскоре после этого ожерелье исчезло, наверняка будучи разобранным на отдельные камни и переправленным в Англию, принеся авторам плана огромные дивиденды.
        Узнав о совершенном мошенничестве только при получении от ювелира счета за просроченный платеж, вместо того, чтобы быстро и тайно решить возникшее затруднение, не поднимая лишнего шума, как поступил бы на его месте любой дальновидный монарх, под влиянием впавшей в гнев Марии-Антуанетты, побуждавшей его к активным действиям, слабохарактерный Людовик XVI буквально обезумел от ярости. Он выдвинул против кардинала официальные обвинения, и потянулся бесконечный, почти девятимесячный процесс, на котором доводы обвинения и защиты выдвигались, отзывались и вновь предъявлялись, окончательно запутывая юристов. Вокруг судебного процесса и взаимных обвинений сторон постепенно оформился титанических масштабов общественный скандал, над смущением и истерикой царствующей четы хохотал весь Париж, и таким образом еще один кирпичик лег в основание будущей Революции. Вообще говоря, многие историки так и рассматривают Дело об ожерелье королевы - как пролог к Революции.
        Арестованная графиня де ла Мотт потянула за собой и Калиостро, который божился, что не принимал участия в планах заговорщиков, оставаясь сторонним - и поэтому невиновным - наблюдателем. Его репутация, и так уже весьма неоднозначная, от упоминания его имени в одном ряду с именами жуликов и воров претерпела новый удар. Его арестовали 22 августа 1785 г. и поместили в Бастилию, в «предварительное заключение», которое продлилось девять месяцев.
        За время заключения он успел написать мемуары про Дело об ожерелье, разошедшиеся сенсационным для того времени тиражом в 17 000 экземпляров всего за две недели и пользовавшиеся огромной популярностью, что отнюдь не удивительно для исторического периода, когда еще не было радио и телевидения. В мемуарах он не только в самых ярких красках расписал свою невиновность, но и вкратце поведал обо всей своей жизни (не отступая, впрочем, от обычной манеры), об оказываемой им помощи бедным, прочих благодеяниях, его связях с европейскими знаменитостями, о том, какой он «друг людям» и простодушная жертва воровской шайки, а также какой трагической ошибкой является его осуждение и заключение.
        Его жена тоже какое-то время отсидела в Бастилии, но была выпущена оттуда 26 мая 1786 г. по причине ухудшения здоровья, да и самого Калиостро к тому времени уже успели оправдать по основным обвинениям.
        В действительности же в крайне напряженной и взрывоопасной политической атмосфере той эпохи подспудный мотив всей этой истории, о котором никто не говорил вслух, но все его подразумевали, состоял в подрыве престижа королевской четы и режима в целом, от которого они уже не успели оправиться. По иронии судьбы, пусть сама королева и не имела прямого отношения к афере с ожерельем, общество во всем винило ее одну. В ответ на вопрос, кто послужил причиной революции, Наполеон однажды просто ответил: «Мария-Антуанетта».
        С другой стороны, о Калиостро он отзывался тоже весьма нелестно: однажды его спросили, каково должно быть отношение человека к сверхъестественным силам, и он ответил: «Лучше искать это в религии, чем в Калиостро». Не существует документальных данных о принадлежности императора к масонству, однако довольно хорошо подкреплено документами утверждение, что на протяжении всего своего правления он очень терпимо и даже благожелательно относился к Цеху, возможно, по чисто политическим причинам. Его маршалы и почти весь генералитет состояли в Братстве, и его войска разнесли масонство по всей Европе, потому что походные ложи были чуть ли не в каждом его полку.
        Вернемся в Англию, а точнее в июнь 1786 года. В сентябре этого года впервые увидели свет обвинения, выдвинутые против Калиостро Мораном. Сомнительная репутация, тюремный срок, неявные, но постоянно повторявшиеся обвинения в политических интригах… как будто всего этого было мало, Моран открыл беспрецедентную кампанию травли Калиостро. Несмотря на явные нестыковки в его теории, обвинения его в любом случае были пространны и легли в основание многочисленных написанных впоследствии биографий Калиостро. Жизнь его самого они портили настолько, что, прибыв в июне 1786 г., он вынужден был покинуть Англию в мае 1787 г., чтобы направиться в Швейцарию, а оттуда - в турне по югу Европы.
        В мае 1789 г. он приступил к учреждению лож Египетского масонства в Риме, причем, по городу разносились возмутительные слухи о ее намерениях обратить в масонство самого Папу. Восставший народ захватил Бастилию 14 июля 1789 г., и католическая церковь Франции тоже пала под ударами Революции, в чем многие винили именно масонов. Учитывая сложившуюся в то время общую атмосферу, а также, и особенно, подозрение, родившееся в обществе, что следующая на очереди - Италия, а также принимая по внимание ранее изданные Папой буллы против масонства, вряд ли стоит удивляться тому, что Римская Церковь уделяла масонству повышенное внимание и была крайне чувствительна к любым проявлениям его деятельности.
        Местные власти были более чем просто встревожены предприятиями приезжего Великого Мага, и Инквизиция арестовала его в День Св. Иоанна Евангелиста, 27 декабря 1789 г., и поместила в замок Сент-Анджело. Прославившийся своим хитроумием Калиостро вряд ли поступал в соответствии с ним, занимаясь своим уставом прямо в тени ватиканских стен, хотя вполне может быть и так, что здесь он дал волю своему предельному эгоизму и даже помыслить не мог о том, что кому-то будет дело до него и до его занятий посреди огромного и многолюдного города. Также говорят, что о его ложах донес Инквизиции кто-то из его ближайшего окружения, даже, может быть, его жена, в то время как другие настаивают на версии о засланном к нему Ватиканом шпионе-провокаторе.
        Оправдание Калиостро Парламентом по делу об афере с ожерельем горько опечалило Людовика XVI, и он постарался задействовать все влияние своего двора во всей Европе, чтобы сделать жизнь мага невыносимой или, по крайней мере, максимально нелегкой. Вследствие этого политические преследования гнали Калиостро из города в город и в конечном итоге привели в застенки Иквизиции. К материалам инквизиторского «дела» постоянно добавлялись все новые опубликованные в разных странах разоблачительные памфлеты и данные о «расследованиях». Как славен и превознесен он бы ни был раньше, после дела об ожерелье жизнь его покатилась под откос, и римское инквизиторское следствие стало просто последним актом этой богатой событиями драмы.

«Суд» над ним был в действительности объявлением Римской Церковью войны, предупреждением с ее стороны, что она не собирается мириться с существованием масонства ни при каких обстоятельствах. Один из историков назвал «Жизнь Жозефа Бальзамо», вышедшую из-под пера автора-инквизитора, впервые официально заявившего о связи между Бальзамо и Калиостро, не просто биографическим трудом о Калиостро, а публицистической атакой на масонство как таковое. Поскольку Бальзамо был всем известен как отпетый мошенник, инквизиторам было очень удобно признать эту связь неоспоримой, так это было в действительности или нет. Так как мнение инквизиторов довольно предсказуемо, многие сомневаются в правдоподобности этой биографии, составленной автором, который, что было доказано, по своей воле добавлял в нее при необходимости некоторые вымышленные подробности.
        В ходе судебного процесса Калиостро предположительно сознался в членстве в некоем лондонском масонском ордене, «занятом раскрытием тайн герметического искусства, в особенности Философского Камня», а также в принадлежности к иллюминатам. Зная методы получения показаний, практикуемые Инквизицией, мы совершенно не удивлены. Но подобно всему прочему, что известно нам о его жизни, эти данные тоже должны рассматриваться через призму привычной для него манеры сообщения данных - именно тех, которые от него хотят услышать в тот или иной момент.
        Более чем вероятно, что, по крайней мере, частично он описал в своих «признаниях» общество розенкрейцеров, в которое вступил когда-то, возможно, будучи в Лондоне. Это была таинственная секта, возникшая в Германии в начале XVII века, хотя некоторые полагают, что раньше, и окутанная плотной пеленой слухов и непроверенных сведений относительно ее истоков и происхождения. Также ее довольно часто путают с масонством и считают его частью. Поскольку ее члены следовали спиритуалистическим путем и занимались алхимией и целительством, то вполне можно предположить, что рыбак рыбака видит издалека и что Калиостро входил в эту группу.
        По окончании процесса 4 мая 1791 г. Инквизиция публично сожгла книги и бумаги Калиостро, что было стандартной для нее процедурой в то время в подобных случаях и что предвосхитило нацистские костры из книг через пару веков. Ему был вынесен смертный приговор, необъяснимым образом затем замененный на пожизненное заключение, и для его отбывания Калиостро перевезли в итальянскую тюрьму Сент-Лео, где он и умер 26 августа 1795 г., проведя несколько лет в темной одиночной камере, похожей на цистерну. Кое-кто утверждает, что причиной смерти стал апоплексический удар, хотя ходили слухи и о том, что охранник «помог» ему умереть. Но даже после смерти противоречивые слухи не оставляли его, потому что поговаривали, что он бежал из заключения и за счет своего чудесного эликсира прекрасно себя чувствует и по сей день ходит где-то среди нас.
        Был он масоном или не был, не столь уже важно сейчас ни для нас, ни для описания того влияния, которое он, вне всякого сомнения, оказал на историю масонства XVIII века. В то время Братство было, в основном, распространено среди аристократии и знати, то есть маленькой и сплоченной социальной группы. Не только многочисленные отдельные уставы (часто ссорившиеся между собой), но и отдельные ложи имели каждая - собственное мнение и собственные обычаи, и были значительно меньше централизованы, чем в наше время, а по причине отсутствия быстрой связи между отдельными группами масонов, они зачастую существовали совершенно автономно и независимо друг от друга.
        В результате этого отдельные масонские ложи время от времени вступали в контакты с другими масонскими структурами, входя в великие ложи и провинциальные великие ложи по собственному усмотрению. Вследствие этого, когда Калиостро переезжал из одной масонской юрисдикции в другую, предъявляя повсюду свои рекомендательные письма, его дела в одной ложе вполне могли оставаться совершенно не известными в другой ложе. Конечно, до определенного момента эта изоляция лож была для Калиостро чистым благом.
        В ту эру Европа подвергалась нескольким волнам «египетского влияния», а интерес к египетской мистике не оставлял ее многие века. В 1791 г. масон Моцарт написал вполне египетско-масонскую оперу «Волшебная флейта», в 1805 г. Устав Мицраима частично впитал египетские ритуалы Калиостро и встроил в свою систему высших степеней, позднее с ним слился Устав Мемфиса, и про их объединенное существование написано множество работ. Ясно, что наш Великий Маг был не первым и не последним из разыгрывавших «египетскую карту». По рассмотрении множества обстоятельств и источников, однако, становится ясно, что в значительной степени его устав так и остался эфемерной величиной, хотя позднее некоторые его элементы органично вошли во многие эзотерические труды. Но вряд ли он оказал какое-либо существенное влияние на масонское движение в целом.
        Говорят также, что Калиостро видел свое призвание в обучении человечества основополагающим ценностям - истине, добродетели, благу, любви, общественной справедливости и помощи падшим, в то время как другие видели в нем всего лишь одухотворенного шарлатана. В основном, его считали чем-то вроде «целителя души», особенно учитывая, что он всюду заявлял, что владеет древними секретами исцеления всех болезней. Утверждая, что состоит в постоянной космической связи со Вселенной, он рядился в одежды алхимика, оккультиста, философа, врача, медиума, ясновидящего, мага и, возможно, масона, розенкрейцера и иллюмината, - короче говоря, он был всем для всех и для каждого - кем-то своим.
        Пусть у него не все шло по плану и не все приносило ему успех, он тем не менее преуспел в распространении своего устава в нескольких городах: Париже, Лионе, Гааге, Страсбурге и еще кое-где в Восточной Европе. Но на открытии и освящении материнской ложи Египетского Устава «Торжествующая мудрость» 25 июля 1786 г. в Лионе основатель уже не смог присутствовать, потому что отправился в изгнание.
        Помимо Египетского устава он активно распространял свои эликсиры и настойки, якобы «творившие медицинские чудеса». О его «целительной силе» и о его «медицинских чудесах» написано много, но ничего достоверного о них до сих пор не известно, а значит, эта проблема еще ждет своего исследователя, как и многие другие. Конечно, он принимал от поклонников деньги и драгоценности, но при этом ожесточенно отрицал наличие прибыли от своей врачебной практики. Говорят еще, что он тайно получал деньги от своих сторонников - так называемых «иллюминатов». Но ведь и вправду, если только не принимать на веру, что он действительно владел «секретом трансмутации», непонятно, как деньги постоянно сыпались на него буквально с неба.
        Совершенно точно, что масоны принимали его как своего: он свободно входил в любые ложи в Англии и континентальной Европе, активно проповедовал Египетский устав, но при этом подробности участия его в сугубо масонской деятельности покрыты такой же тайной, как и многие обстоятельства его личной и общественной жизни.
        Оглядываясь назад, можно ли понять, кем он был - шарлатаном, как думают большинство историков, чересчур ревностным крестоносцем, павшим жертвой обстоятельств, или еще кем-то? Какова ни была бы истина, фактически не остается сомнений в том, что он был исторической фигурой, чья звезда вспыхнула в одночасье в один из периодов истории масонства и столь же мгновенно погасла, погружаясь во тьму. Если история его жизни и загадочна, то деятельность его в любом случае увлекательна и позволяет под новым углом рассмотреть многие особенности жизни в XVIII веке.

        Библиография

1. Histoirе Du Mavеilleser Dans La Temps Modеrnе - Louis Figuier -1860 (Tome 4) Hachette, Paris.

2. Cagliostro and the Egyptian Rite of Freemasonry - H. R. Evans - Date Unknown -1994 Reprint.

3. Cagliostro - Maligned Freemason & Rosicrucian W. R. H. Trowbridge - London -1910.

4. Cagliostro - Francois R. Dumas - Paris -1966 Orion, N. Y.

5. Cagliostro In Eastern Europe - A. Q.C. Transactions - #40 -1927 - B. Ivanoff

6. La Franc-Maconnerie Templiere Et Occultiste - Rene Le Forestier - Tome 2 - La Table d'Emeraude, Paris.

7. The Grand Copt - T. O'Neill - Gnosis #23, Summer 1992

8. Encyclopidia Brittanica

9. Dictionnaire Encydopedique Quillet - Paris.

10. The Story of Civilization - Vol X - Rousseau 0r Revolution Will & Ariel Durant - Simon & Shuster.

11. Histoire Du Grand-Orient De France - A. G. Jouaust -1865 - Ed. 1989 - Teletes, Paris.

12. The History of Freemasonry - R. F. Gould -1887 London

13. The History of Freemasonry - R. F. Gould Yorston Pub. circa 1880s.

14. Goethe In Palermo - M. R. Maggiore - A. QC. Transactions #98 -1985 - Visit to Balsamo-Cagliostro family.

15. Les Mythes Maconniques - A Mellor -1974 Payot. Paris.

16. The Climate of European Freemasonry - 1754 -1810 - A. QC. Transactions #83 -1970 - Townbridge & Batham.

17. Histoire De La Franc-Maconnerie Francais - P. Chevallier - Fayard, 1974.

18. Catherine Empress of All The Russians - V. Cronin -1978 - Morrow, N. Y.

19. Histoire De La Franc-Maconnerie Francaise - La Franc-Maconnerie Chezelle - A. Lantoine -1925 - Ed. 1981 - Slatkine, Paris.

20. Coil's Masonic Encydopedia - H. W. Coil -1961 - Macoy.

21. Mackey's Revised Encyclopedia of Freemasonry -1946 - Macoy

22. Mayet Supernaturalism and Religion - K Seligmann -1948 - Pantheon, N. Y.

23. History and Practice of Magic - P. Christian -1963 - Citadel

24. Secret Societies of All Ages and Countries - C. W. Heckethorne -1965 - University Books, N. Y.

25. The Count of St Germain - Cooper-Oakley 1912 (Milan, Italy)

26. Toward The Brink - Age of French Revolution Vol 4 - C. Manceron - Simon & Shuster, N. Y. -1979

27. Citizens - S. Schama -1989 - Random House

28. Marie-Antoinette - D. Seward -1981 St. Martins, N. Y.

29. Marie-Antoinette - S. Zweig -1933/1988 - Ed. Cassell, London

30. To Thin Scaffold - Life of Marie-Antoinette - C. Erickson -1992 - Robson, London

31. Le Collier De La Rine - A. Dumas -1910 Collier & Son

32. The Magic Flute - Masonic opera - Mozart

33. The Magic Flute - Opera Review - F. Smyth - A. QC. Transactions #84 -1971

34. Mozart's Masonic Music - A. Sharp - A. QC. Transactions #69 -1957

35. Freemasonry In Russia - B. Telepneff - AQC. Transactions #35 -1922

36. British Freemasons In Russia During the Rein of Catherine The Great - A G. Cross - AQC. Transactions 19 84 -1971

37. A Few Pieces From the History of Swedish Freemasonry.

38. La Franc-Maconnnerie En Russie - M. Warnery - GLNF Actualites #30 - Nov-Dec. 1988

39. The Russian Syndrome, 4000 Years of Political Murder. - H. Carrere d'Encausse -1992
        Holmes & Meier, N. Y.

40. Land Of The Firebird - S. Massie -1980 Simon & Shuster

41. Catherine The Great - National Geographic - Sept. 1998 - E. Zwingle

        Калиостро и «Arcana Arcanorum»
        Дени Лабур

        Многие годы некоторые авторы ссылаются на якобы существующие «Arcana Arcanorum». Кто-то из них делает это с таким видом, будто знаком с их содержанием лично, например, Жан Маллинжер, Жан-Пьер Джудичелли де Крессак-Башелери и Мишель Монеро. Другие говорят о них, не имея ни малейшего представления, что это вообще такое. Чтобы Ученику Вольному Каменщику впредь уметь отделять зерна от плевел, чтобы он хорошо понимал, что Орден, к которому он принадлежит, - это, по сути, Путь, я и написал этот очерк.

        В 1614 году врач и алхимик Михаэль Майер (1568 - 1622) озаглавил свою первую книгу «Arcana Arcanissima» и посвятил ее английскому врачу Уильяму Пэдди, другу Роберта Фладда. Вплоть до XVIII века словосочетание «Arcana Arcanorum» встречается почти исключительно в розенкрейцерской литературе, например, в «Тайных символах» Алтоны (1785 и 1788). В XVIII веке выражение «Arcana Arcanorum» означает материалы (учение и ритуалы), при помощи которых Калиостро нашел вход во многочисленные посвятительные ордена Европы и впоследствии свободно перемещался между ними. Само его учение именовалось не «Arcana Arcanorum», а «Secreto Secretorum», что, в принципе, практически одно и то же. При условии тайны, которой всегда были окружены эти практики, изучение сочинений Калиостро представляет собой, наверное, лучший из возможных подходов к исследованию содержания «Arcana Arcanorum» в том виде, в каком они существовали в ту эпоху. Учения и ритуалы, пришедшие из этих материалов, открывались на стыке нескольких орденов и в различных формах, более или менее полных.
        Переданные 8 октября 1816 г. Великому Востоку Франции сокращенные ритуалы последних четырех степеней Устава Мицраима были 20 ноября 1816 г. показаны пятерым членам специального исследовательского комитета. Написанные на итальянском языке тексты были озаглавлены «Arcana Arcanorum». Эти «Arcana Arcanorum» возвратили в Италию в том же 1816 году братья Жоли, Габбориа и Гарсиа, получившие их в 1813 году. Они были введены в Устав Мицраима параллельно с последними четырьмя его градусами, с 87-го по 90-й, поскольку до тех пор в этих степенях отсутствовала оперативная сторона.
        Недавно практики, пришедшие к нам из «Arcana Arcanorum», были введены в практику последнего градуса Ордена Гермеса Трисмегиста (O. H.T. M.), основанного в 1927 г. Эмилем Дантином (1884 - 1969), Жаном Маллинжером (1904 - 1982) и Франсуа Сетевеем.

        До XVIII века адепты собирались и работали по одним и тем же схемам. Можно упомянуть два круга этого типа:
        - немецкий Орден Злато-розового Креста Древней Системы и, что важнее, Орден Посвященных Братьев Азии, явно каббалистический в своей основе.
        Калиостро проезжал через Германию в 1779 г. и принимал там участие в различных алхимических и теургических работах в масонской среде.
        - Неаполитанская школа.
        В этом городе Калиостро жил в 1783 г. Она наследовала халдейскому, египетскому и пифагорейскому путям. Ее материалы носили вплоть до XVIII в., в основном, иудейский, каббалистический характер.

        Эти круги адептов занимались изучением трех четко определенных сфер знания, причем, в их взаимосвязи, потому что каждая из этих сфер оказывает влияние на две остальных:

1. Теургическая система призывания Святого Ангела-Хранителя или сонмов ангелов. До нас дошли от тех времен описания призываний путеводного Эона и четверых, семерых и девятерых ангелов.

2. Практическая лабораторная алхимия металлов. Переданные мне в свое время тексты сконцентрированы вокруг работы с антиномиями.

3. Практическая внутренняя алхимия с использованием процессов и материальных свойств физического тела, рассматриваемого как атанор - алхимический тигль с постоянно поддерживаемой температурой. Каждый элемент, каждая стадия алхимии металлов находили соответствия в теле адептов, тем самым обеспечивая наличие для него Путь взаимодействия между работой внутренней и внешней.
        В «Arcana Arcanorum» все основано на теургии, которая считается вратами, открывающими посвященному путь к практике внутренней алхимии и алхимии металлов, к которым она является лишь введением. В них подразумевается, что посвященных устанавливает контакт с путеводными Эонами, который должен открыть ему до сих пор не раскрытые тайны внутренней алхимии.

        Призывание ангелов

«Семьдесят учеников возвратились с радостью и говорили: Господи! и бесы повинуются нам о имени Твоем. Он же сказал им: Я видел сатану, спадшего с неба, как молнию; се, даю вам власть наступать на змей и скорпионов и на всю силу вражью, и ничто не повредит вам; однакож тому не радуйтесь, что духи вам повинуются, но радуйтесь тому, что имена ваши написаны на небесах» (От Луки, 10:18 - 20).
        То, что называется «первой изоляцией», описывается в катехизисе степени Мастера Египетского устава Калиостро. В нем раскрываются средства, в частности, сорокадневное уединение, предназначенное для возрождения пребывающего в состоянии падения человека. В конце этого уединения человек не нуждается даже в воздухе, помимо необходимого для внутреннего равновесия и совершенного покоя минимума; так он достигает бессмертия и с полным правом может именовать себя «Я тот, кто есть» (по Библии, это слова, сказанные Богом Моисею из Неопалимой Купины). Уединение должно протекать в специально возведенном трехэтажном павильоне под названием «Сион», построенном согласно точным инструкциям, приведенным там же. Отшельнику надлежит посвятить всего себя продолжительным, многочасовым медитациям, чтобы в их результате приготовиться к настоящей Работе, которую следует начинать с начертания священного пятиугольника (пантакля), в котором с тридцать третьего по сороковой день будет происходить общение с ангелами. Посвященный тогда обретет беспредельное Знание о прошлом, настоящем и будущем и «сила его станет безмерна».
        Через тридцать три дня он начнет «обретать милость зримого общения с семерыми первичными ангелами и узнавать печати и числа этих бессмертных Сущностей». После сорокового дня он «обретет первый пантакль, то есть девственную бумагу с начертанными на ней самими ангелами их числами и печатями», а затем «вторичные пантакли», на которых разместили свои печати только семь ангелов. При помощи пантаклей он сможет повелевать ангелам Именем Божьим и «отдавать повеления бессмертным и приказывать небесным духам, и творить многие чудеса». Таков теургический ритуал. По Калиостро, цель его состоит в том, чтобы «обрести Пантакль и стать нравственно совершенным».
        Происхождение этого ритуала мы снова видим в масонской системе Пламенеющей Звезды барона Чуди и ритуалах Злато-розового Креста.
        Сам Орден Злато-розового Креста получил ритуалы призвания семерых первичных ангелов, или Святого Ангела-Хранителя, через книгу Священной Магии, иначе именуемую Книгой Абрамелина. Она хранится в Библиотеке Арсенала в Париже и была издана на английском языке в 1898 г. С. Л. Макгрегором Мазерсом (1854 - 1918). Робер Амбелен переиздал ее на современном французском в 1959 г. Авторство книги приписывается Аврааму Еврею, предположительно родившемуся в 1362 г. Этот текст, который Алистер Кроули считал самым важным для эзотерической работы, был переведен на латынь в XVIII в. (написан ориентировочно в XV в.). Книги, включающие «запретную работу Корнелия Агриппы», которую обширно цитирует Калиостро в «первой изоляции», также датируются XV веком. Но происхождение теургического ритуала и призываний ангелов - более древнее. Их следует относить к тому же XV веку, к трудам Пелагия, отшельника с Мальорки, чья работа «Анакриз» была переиздана Робером Амаду, и даже к XIV в. - к деятельности Пьетро д'Абано, не говоря уже о первых веках нашей эры, когда появились «Халдейские оракулы», приписываемые некому Юлиану,
именуемому «Халдеем» и его сыну, Юлиану-младшему, именуемому «Теургом». В тексте «Анакриза» многие практики удивительно напоминают ритуалы Калиостро. То же верно и для многих практик ритуальной магии эпохи Возрождения. Правда, выражение «творить многие чудеса» здесь обманчиво, оно просто выбрано как более подходящее к данному случаю, по сравнению со словом «теургия» (при выборе Калиостро заголовка для описания первой изоляции), потому что речь здесь идет о нравственном совершенствовании. Этот путь следует традиционной модели смерти и воскресения, подразумевая процесс, посредством которого посвященный умирает для тьмы, в которую пало все человечество, чтобы заново родиться для высшей жизни. Это совершенство может быть обретено путем исполнения ритуалов, где с самого начала присутствует некий символизм, который не объясняется впоследствии, и не иллюстрируется иначе, как постепенно и частями по мере продвижения кандидата. Это послужило образцом для создания церемоний Египетского масонства Калиостро, породившего, в свою очередь, многочисленные «Египетские» масонские послушания. Практически все эти уставы
и ордена обязаны своим происхождением Калиостро. От Калиостро тянется нить живой преемственности Египетского масонства и теургических обрядов. Первое является лишь подготовительным этапом и символическим воплощением вторых. Посвященный египетских уставов, пройдя этап подготовительной масонской работы, может перейти к теургической практике с сознанием естественной последовательности.

        Связь между «Arcana Arcanorum» и Египетскими уставами довольно сложна и противоречива. Устав Мицраима, например, был создан как чисто каббалистическая система степеней без учета «Arcana Arcanorum», которые лишь много лет спустя, будучи привезены из Италии, были вписаны в его высшие степени в качестве параллельного таинства. В руководстве 89-го градуса Устава Мицраима он, в частности, описывается так: «В этом градусе, который можно считать последним градусом масонского Устава Мицраима, предлагается детальное разъяснение общения человека с Богом посредством медитации на небесных духов. Эта степень, самая поразительная из всех, требует от кандидата величайшей крепости ума, чистейшей нравственности и абсолютной веры. Проходное слово - Уриил, имя одного из начальников небесных воинств, который чаще всего идет на общение с людьми». Позднее эти ритуалы были снова утрачены, хотя в нескольких группах посвященных Египетские уставы стали применяться снова.

        В первоначальном смысле слова «Arcana Arcanorum» - это теургическое призывание нескольких ангелов посредством использования талисманов, печатей, пантаклей и иных техник. «Arcana Arcanorum», раскрывающиеся в высших степенях посвятительных орденов о которых упоминалось в начале этого обзора, подразумевают наличие в ритуалах тех же элементов, какие использовались в первой изоляции, согласно ритуалу Калиостро. Сами по себе не являясь завершенным процессом, эти призывания знаменуют собой начало Пути. При помощи Ангела-Хранителя или иных призванных ангелов Посвященный претерпевает преобразование, трансмутацию. Это призывание позволяет Посвященному обрести Ключ, который остается у него и с помощью которого он проникает в ту сферу Бытия, где сможет должным образом применить его.

        Обретение бессмертия

«Взошёл Он на гору помолиться. И когда молился, вид лица Его изменился, и одежда Его сделалась белою, блистающею» (От Луки, 9:29)

«Дети мои, для которых я снова в муках рождения, доколе не изобразится в вас Христос!» (Галатам, 4:19)
        Спустившись с Синая, Моисей также поразил свой народ тем, что лицо его омолодилось и сияло. Калиостро предполагает, что в результате нравственного (то есть психического) возрождения, в ходе которого преобразуются и развиваются все способности и свойства Посвященного, также существует возможность физического преображения. Конечная цель двух изоляций неявно указывается в катехизисе степени Подмастерья Египетского устава, продиктованном им Сен-Костару: «- Зачем мне предписывают во все собрания носить сию хламиду [talare], и каково значение ее? - Человек, ежели возродится он нравственно и телесно, тем себе вернет силы великие, им утраченные чрез потерю невинности его. Сии силы ему приносят также и новое духовное зрение, а также воспоминание о том, что всяк человек, Предвечному себя посвятивший, носить повинен сию хламиду, ибо во все времена и во всех общинах носят ее жертвователи, также и священнодеятели и все те, кто Богу себя отдал. Пусть достанет профанам и обычных одеяний их, нам того мало. Одеяния наши совершенны и священны быть должны, посему надобно их прежде благословить и освятить существам
духовным, посредственникам меж нами и Богом».
        Между тем в катехизисе степени Мастерицы Египетского адоптивного устава также упоминается сорокадневное расписание уединения, организованное по образцу отшельничества Моисея на горе Синай по выходе из Египта и имеющее целью возрождение и обретение физического бессмертия. Во время второй изоляции, которую надлежит повторять каждый пятьдесят лет, адепт старается обрести не только духовное, но уже и физическое бессмертие. Заручившись помощью друга, кандидат должен запереться в доме в сельской местности, в помещении с окнами на южную сторону. Операция должна начаться в полнолуние в мае; в первые шестнадцать дней питаться нужно только легкими супами и легко перевариваемыми овощами, вставая из-за стола с легким чувством голода. Пить нужно майскую росу, собранную на лугу на чистое белое полотно. Начинать трапезу нужно с большого стакана росы и завершать ее - печеньем или коркой хлеба. На семнадцатый день, на рассвете, кандидат должен сделать себе небольшое кровопускание и выпустить небольшую плошку крови. Начиная с этого дня он должен принимать по шесть капель белого бальзама Азота утром и вечером,
каждый день увеличивая дозу на две капли вплоть до тридцать второго дня. На третьем этапе в течение тридцати дней нужно оставаться в постели вплоть до окончания изоляции. Потом следует принять зернышко «Materia Prima. При первом пробуждении следует сделать кровопускание и принять первое зерно Универсального лекарства, и так делать в последующие дни. После впадения на три часа в беспамятство последуют конвульсии, обильное потоотделение и сильные выделения из организма, после чего надлежит сменить нательное и постельное белье.
        После этого нужно съесть немного обезжиренного говяжьего бульона с освежающими и слабящими овощами. На следующий день надлежит принять второе зерно Универсального лекарства. На третий день следует принять теплую ванну. На тридцать шестой день следует принять третье и последнее зерно Универсального лекарства, за чем последует глубокий сон. Волосы, зубы, ногти и кожа почернеют, отпадут и сменятся. На тридцать восьмой день нужно принять ванну с ароматическими травами. На тридцать девятый день следует проглотить, смешав с двумя ложками красного вина, десять капель эликсира Ахарата. На сороковой день человек возвратится домой обновленным и отлично отдохнувшим. Благодаря вновь обретенной силе, он сможет «нести Истину, побеждать пороки, низвергать идолов и всюду распространять Славу Предвечного».
        Чему учит нас этот довольно темный текст?
        Весной, в майское полнолуние, Посвященный подвергает себя физической и психической изоляции для осуществления этой операции, первого аркана внутренней алхимии. Он подвергает себя режиму, цель которого состоит в очищении организма известными тогда средствами: особая диета, кровопускания, питье чистой воды и купание в чистой воде, потение. После этого он приступает к потреблению Materia Prima, и это не киноварь и не поташ. Вероятно, это та самая Materia Prima, о которой века спустя писал Силиани в «Разоблаченном Гермесе». Поглощенное вещество растворяется (Solve) в этом внутреннем котле, источнике постоянного внутреннего огня тела. Как тело Хирама было вознесено на высший уровень очищения при возрождении, так же и материалы для Великого Делания должны быть растворены, разложены, дабы поделиться своими силами. Дабы вещество выделило свою сущность, начиная с семнадцатого дня Посвященный пьет капли бальзама Азота, смеси серы и ртути (не обычных серы и ртути), совершенно и нераздельно соединенных, тем самым формируя Философский Меркурий. Таким образом, по избавлении от грубой оболочки полученная
сущность впитывается в кровь. Начиная с этого момента она питает и поддерживает сгущение (Coagula), иначе говоря, формирование особого нетленного тела - soma psychikon, златого свадебного одеяния, которое должно заменить тунику рабства, в которую облачился Адам после грехопадения.
        Этот Путь видится совершенно несовместимым с современным масонством, отрезавшим себя от герметических истоков Ордена. Посвященный знает, что его ложа - это общество в миниатюре, отображающее состояние окружающего общества. Но является ли оно также отражением микрокосма? Точно так же египетские и индийские храмы, христианские соборы могут считаться воплощением головы, рук, ног и всех органов человеческого тела. В действительности вход и выход посвященных, местоположение и передвижения офицеров обучают нас процессам внутренней алхимии.
        Метод омоложения, использовавшийся до Калиостро, содержится в «Thesaurorum thesaurus», сложном руководстве, которым пользовались братья Злато-Розового Креста, который датируется 1580 годом, но явно был составлен позднее. Под заголовком «Как пользоваться магией, чтобы изменить свою природу и снова стать молодым» там можно прочесть очень много схожего с наставлениями Калиостро, иногда вплоть до построчных совпадений. Оба ритуала описывают магическое уединение сроком на сорок дней при весьма сходных внешних условиях. Немецкий текст наставивает на употреблении «Lapis Medicilanis Macrocosmi», обретаемый в ходе алхимических лабораторных упражнений с использованием земли, капель дождя. Согласно немецкому «Thesaurus», нужно также добавить «Камень Философов», в самом начале приготовленный с использованием собственной крови; такое же упоминание мы находим у Калиостро. И там и там также содержатся упоминания о «зернышках Materia Prima».
        Однако эти методы возвращения молодости могут показаться весьма опасными. Они свидетельствуют о том, что медицинская сторона дела неотделима от операции, и ей нужно уделить очень много внимания, чтобы не навредить ни себе, ни окружающим. В древнем ордене Розы и Креста занимались герметической медициной. Люди любили Калиостро и всячески защищали его, приводя в качестве довода то, что он со вниманием относился к людям и лечил их.
        Цель Герметического и Магического Братства Мириам состояла в применении сил, которые способен обрести ученик, для помощи другим в возрождении.

        Внешний путь и внутренний путь

        Призывание ангелов, описанное ранее, принадлежит к так называемому внешнему пути, в то время как обретение бессмертия, описанное далее, характерно для так называемого внутреннего пути. В то время как призывание ангелов - это особая процедуры установления контактов с посторонними Разумами, осуществление практического бессмертия происходит внутри оператора. Вызывание ангелов без какото-внутреннего продолжения работы может удовлетворить любопытство профана, или ученика мага, но привести оно может в конечном итоге лишь к горькому агностицизму. Дабы убедиться, достаточно просто близко сойтись ближе к концу их жизни с теми оккультистами, кто насобирал самых изысканных и сложных ритуалов, но не смог заставить их работать; их достижения гораздо меньше, чем у самого невежественного ученика, чье сердце меж тем открыто. Дух дышит, где хочет, и дело не в механической магии и алхимии. Обычные упражнения в арканах проходят в религиозной среде, внутри своего рода оперативного мифа, в самом благородном смысле слова. Посредством этого мифа кандидат фокусирует внимание на идее и очищает сознание, которое Е. П.
Блаватская называла «великим убийцей реальности». Взять хоть христианство, где молитва и литургия наставляют верующего в необходимости владеть своим настроением, склонным к безумию и капризам: «Верующий печален, подавлен мыслями о деньгах и больных родственниках, но он приходит к Пасхе и должен петь о Воскресении. Он счастлив тому, что жив, и сердце его наполняется радостью. Настала Страстная Пятница, и он должен воспеть гимны Богу, распятому людьми. Входя в ритм литургии, он перерастает свой собственный маленький миф, развивающийся согласно его чувственному восприятию, и начинает жить уже как Единственный Человек, Второй Адам, дабы радоваться и печалиться вместе со всем человечеством. Когда спит разум, раскрывается сердце».
        Миф, посреди которого работает алхимик, поощряет это раскрытие сердца, дыхание через сердце. Алхимик знает, что значит быть христианином, мусульманином или индуистом, но не отождествляет себя с теми мифами, в которых живут они. Адепт знает, как распознать действие мифа, но он не настолько самовлюблен, чтобы полагать, что лишь его миф - настоящий и действенный.
        Разделение между внутренним и внешним путями носит относительный характер, но редко нарушается. С одной стороны, никакие вызывания ангелов не принесут результатов без предварительного вхождения в определенное внутреннее состояние. С другой стороны, поиски бессмертия могут привести неофита к несчастью, если ангелы не станут ему проводниками в этом. Давайте просто согласимся, что в этом деле, и в ему подобных, происходит постоянная смена образов мага, священника и алхимика.

        Калиостро и Египетское масонство: миф и реальность[Доклад на IV международной конференции АИЭМ в Днепропетровске.]
        Е. Л. Кузьмишин

        Понятие «египетское масонство», хотелось бы этого исследователям или нет, неразрывно связано с именем графа Калиостро, полулегендарного авантюриста Галантного века, по мнению одних авторов, «великого Копта», «мага» и «божественного чудотворца», а по мнению других - «шарлатана», «фокусника» и «самозванца». Никакие из этих эпитетов или связанных с ними эпизодов биографии Калиостро не будут рассматриваться в настоящей работе, поскольку она посвящена попытке разобраться в одном непростом частном вопросе его жизни и деятельности.
        Итак, насколько обоснованы и чем подкрепляются утверждения, что граф Калиостро был основателем, идеологом или учителем общественного движения, называющегося «египетским масонством»? К сожалению, этой исторической фигуре не посвящено ни одной серьезной работы на русском языке, которая относилась бы к исследуемой теме. Все известные работы, посвященные ему, исследуют, в первую очередь, что вполне понятно, обстоятельства его неудачных гастролей в России, завершившихся эпическим посланием императрицы: «Господин Лифланской генерал-губернатор! Буде известной шарлатан Калиостр в Риге приедит, то вышлите его за границу с такимъ прещением, что естьли впредь въедит в границу что он посажен будет на век в смирительной дом. Пребываю к вамъ доброжелательна. Екатерина» [Русская старина 1897: 512].
        Сразу нужно отметить: нельзя оспорить утверждение, что Калиостро был пропагандистом «египетского масонства» и немало способствовал его активному развитию и распространению в ряде стран Европы.
        Также заранее необходимо оговорить, что в данной работе не рассматриваются никакие версии соотнесения личности Алессандро Калиостро, кроме наиболее реалистичной на настоящее время, в наибольшей степени подкрепленной документально [Гёте 1980: 211] и состоящей в отождествлении его личности с Джузеппе Бальзамо, родившимся в Палермо 2 июня 1743 г. [Кузмин 1919: 23]
        Так называемое «египетское масонство» представляет в диахроническом плане ряд масонских посвятительных ритуалов, в разные исторические периоды XVIII - XIX вв. объединявшихся в разных сочетаниях в отдельные степени (градусы) или целые уставы (совокупности степеней), действовавшие под названиями Устав Мицраима, Устав Мемфиса, Устав Мемфиса-Мицраима, Древний и Изначальный Устав, Древний Египетский Устав, Восточный Устав Мемфиса в странах Европы и Америки. Также определенное влияние «египетских» степеней испытали на себе Устав Филадельфов (Нарбонн, 1752), Устав Филалетов (Париж, 1773) и Древний и Принятый Шотландский Устав (1763 - 1801). [Evans 2003: 87; Mackey 1878: 435]
        Также важно учитывать, что при рассмотрении истории и источников как масонских, так и иных посвятительных обществ следует проводить четкое разделение, как бы это ни было сложно, между фактической и легендарной их историей, первая из которых связана с деятельностью исторических личностей, участвовавших в их работе, а вторая - с самоидентификацией этих обществ и их внутренним видением своих корней, как правило, предельно романтизированным и мифологизированным.
        Итак, фактологическая кайма истории «египетского масонства Калиостро» сводится к тому, что в свой второй лондонский период (1776 - 1777 гг.) Дж. Бальзамо был 12 апреля 1776 (1777) г. принят в ложу «Esperance» №289 (369) (Джеррард-стрит, Сохо), якобы работавшую по Уставу Строгого Послушания. [Parker 2000: 46] Вне зависимости от напряженных отношений между Строгим Послушанием и английским масонством, а также от спорных доказательств самого факта его приема, известно, что он был впоследствии вхож в английские масонские ложи, о чем сохранились упоминания в их протоколах [AQC 1927: 2]. Затем, после крайне неудачного турне по Нидерландам, России, Италии и германским княжествам, он в 1779 г. переехал вначале в Лион, а затем - в Париж, где впервые провозгласил о создании своего «египетского масонства» во главе с собой - Великим Коптом (Grand Copte) и своей спутницей Лоренцей Феличиани - Великой Мастерицей (Grande Maitresse), которое принимало кандидатов обоего пола и позиционировало себя как венец и высшая надстройка над масонским посвятительным циклом. В 1785 г. он основал знаменитую ложу «Торжествующая
мудрость» и обучал в ней адептов основам «священной науки» как ему ее якобы передал некий полубожественный наставник Альтотас «где-то в Аравии». При несомненной славе Калиостро как целителя и ювелира и несомненной же харизме, в особенности действовавшей на светских дам, его орден пользовался огромной популярностью, а самого Калиостро в свете награждали эпитетом «божественный». В 1786 г. в связи с «делом об ожерелье королевы» Калиостро был вынужден бежать из Франции, снова пытался осесть в разных европейских странах, однако возвратился в Италию, где был 27 декабря 1789 г. арестован по обвинению в масонстве, запрещенном в стране папской буллой, и 26 августа 1795 г. умер в застенке. После 1786 г. упоминаний о «египетских» ложах Калиостро в непредвзятой исторической и мемуарной литературе более не встречается [Evans 2003: 78].
        Далее об истории «египетского масонства» имеет смысл говорить, начиная с 1803 г., когда волна увлечения Египтом буквально захлестнула Францию и постепенно - остальную Европу после Египетского похода Наполеона и начала расшифровки египетских иероглифов Ж.-Ф. Шампольоном [Рич, Мерчент 2010: 1 -2]. «В XVIII веке тройственный побег египтософии, египтологии и египтомании взошел обильным урожаем аллегорических романов, путевых записок, ученых обществ, египетских кабинетов, научных и оккультных сочинений и „египетских“ масонских лож. То был век, когда начатки египтологии, египтомания и египтософия кружились и перетекали друг в друга в неразделимом водовороте, парадоксально объединившем рациональные и эзотерические течения эпохи. Одним из центральных моментов предсказуемо стал вопрос ритуального посвящения, тема мистерий. Египтософская устремленность века Просвещения отразила фаустианскую двойственность просвещенного ума, нередко видевшего в мистической инициации путь к знанию и власти над миром - и увенчалась в последние годы столетия тем отчаянным броском к „египетскому посвящению“, каким был египетский
поход Бонапарта» [Крата Репоа 2010: 3].
        Именно в 1803 г. братья Жозеф, Марк и Мишель Бедарриды основали во Франции первые ложи так называемого Устава Мицраима, предположительно вывезенного ими из Египта, где он практиковался наполеоновскими солдатами. Приблизительно такую же версию происхождения своих церемоний предложил и Самуэль Они в 1814 г., учреждая автономную ветвь Устава Мицраима под названием Устава Мемфиса. После некоторого затишья этот Устав широко распространился и обрел собственный ритуальный свод под властью Великого Иерофанта Ж.-Э. Маркони де Негра [Caillet 2003: 255].
        Итак, период между 1786 и 1803 гг. остается не заполненным достоверными объективными данными о преемственности «египетского» посвящения, в то время как материалы самих мистических организаций, посвященные этой теме, изобилуют, хотя не могут не вызывать сомнений в достоверности.
        Согласно принятой в «египетских» масонских орденах версии истории, в 1788 г. в Венеции действовала религиозная секта социниан (антитринитариев - последователей богослова Фауста Социна), которая испросила у проезжавшего через город Калиостро право работать в качестве масонской ложи. Калиостро выдал вновь учрежденной ложе патент на право работ в трех степенях символической ложи и «высших тамплиерских степенях». Примечательно, что в легендах подчеркивается, что в символических градусах работы велись «по английской системе», в то время как сам Калиостро был предположительно посвящен в лондонской ложе, работавшей по немецкому уставу, и впоследствии наделял высшими степенями немецкой системы [Лабур 2010: 2]. Здесь явно кроется противоречие, потому что чисто цеховые английские степени, посвященные исключительно ветхозаветной и ремесленной парадигме, никак не могут заменить первые три степени немецкого Строгого Послушания, основанные на рыцарской парадигме, и, таким образом, служить основанием для высших степеней этой системы. Но важнее всего здесь то, что, согласно данной легенде, для прошедших
посвящение во все вышеуказанные степени Калиостро передал тексты своих «Arcana Arcanorum» (или, по другим источникам, «Secretum Secretorum») - высших степеней египетского масонства. Постепенно, распространившись в Неаполе и Риме, этот «египетский устав», частично вошел в ритуальную систему Филадельфов, а частично сохранил свою автономную структуру, верховную власть в которой, по той же легенде, Великий Иерофант Пьер Лассаль передал в 1810 г. Мишелю Бедарриду [Caillet 2003: 212].
        Весьма интересен, с историографической точки зрения, вопрос о происхождении основ «египетского масонства» в версии Калиостро. Вероятно, для масонской историографии, занимающейся этим символическим пластом, он является основным. Основные биографические труды по этой теме содержат информацию о том, что в конце 1777 г., предположительно в ноябре, непосредственно перед отъездом из Лондона, он купил у букиниста книгу, или тетрадь, авторства некоего Джорджа Костона/Кофтона/Колтона (George Coston/Cofton/Colton), в которой описывались посвятительные церемонии египетского жречества согласно традиционным формам масонского писаного ритуала [Yarker 1909: 308].
        Имя Джорджа Костона (во всех вариантах написания) совершенно ничего не значит для масонской историографии, оно более ни разу не встречается на страницах истории и закономерно считается большинством специалистов целиком вымышленным. В сущности, вообще не имеет значения, существовала эта книга в действительности или нет, поскольку ритуалы «Устава Калиостро» в нынешнем виде позволяют сделать выводы об их истоках без учета явно промежуточного звена, которым являлась книга Костона, если она существовала. В одном из исторических источников имя Костона приводится как «Джон», что позволяет сделать предположение о том, что вообще упоминание этого имени, впоследствии, очевидно, претерпевшего изменения при пересказе и переписывании, вызвано ажиотажем вокруг вышедшей в Лондоне в 1746 г. книги другого масона - Джона Кустоса (John Coustos). Кустос был английским ювелиром и торговцем, поселившимся в Лиссабоне и возглавившим там основанную им же ложу. 14 марта 1743 г. он был арестован инквизицией и в течение двух месяцев подвергался в ее застенкам пыткам, после чего был выпущен по особому прошению английского
посла, как подданный короля Георга II, и отправлен в Англию. В 1746 г. он издал подробный отчет о своих мучениях «Страдания Джона Кустоса за масонство и за отказ принять католичество», который выдержал несколько повторных изданий в 1756, 1777, 1790, 1803 гг. и т. д. [Walford 1954: 107 -123] Его имя и его книга постоянно были на слуху в Англии того времени, и не исключено, что имя Костона родилось в уме биографов Калиостро именно так. Однако это всего лишь гипотеза.
        Далее будет не лишним дать краткое описание масонской карты Европы 70-х годов XVIII века. Это был период бурного развития и роста многочисленных новых уставов высших степеней и парамасонских орденов, радикально пересматривавших сложившуюся к этому времени мифологическую парадигму Братства. На смену ветхозаветному ремесленному пласту в мифологии и ритуалах масонов стремительно двигались новозаветный магический и средневековый рыцарский пласты. Их появление и популярность были, в основном, мотивированы закономерной неудовлетворенностью основного контингента европейских масонских лож «приземленной» и «лишенной изящества» идеологической канвой. Бывшие «каменщики» с поразительной быстротой становились «рыцарями», «князьями», «первосвященниками» и «императорами» [Кузьмишин 2010: 24]. Первой и главной опорой этого процесса стала система Строгого Тамплиерского Послушания Готлиба Хунда (1754), а также ее разновидность - Орден Священников Ордена Храма (т. н. Слабое Послушание, 1767, И. А. Фон Штарк). Она очень быстро завоевала популярность в Пруссии и Саксонии, подчинила себе скандинавские и многие
французские ложи и даже, как указано выше, возможно, имела свои представительства в Англии. С другой стороны, на этот раз из Франции, на ортодоксальное масонство велось наступление мистическими движениями неорозенкрейцеров, из которых наибольшим влиянием пользовалась магико-мистическая школа Избранных Коэнов Мартинеса Паскуалиса (Бордо, 1761), более широко известная под не вполне корректным названием «мартинистов». На стыке различных течений масонской мысли возникало множество новых степеней и уставов, конфликтовавших между собой вплоть до 1782 г., когда 16 июля в Вильгельмсбаде открылся всеевропейский Конвент представителей масонства, ограничивший своей властью влияние дополнительных степеней и урегулировавший взаимоотношения между различными уставами [Mackey 1878: 117; Caillet 2003: 309].
        Египетский мифологический пласт всегда играл в масонской мифологии и обрядности значительную роль, начиная с самых первых легендарных генеалогий масонского Братства и его первых статутов и уложений. Однако обычно упоминания Египта сводились к пирамидам и храмовым комплексам как памятникам зодчества, и не более. Переводом «египетской» темы в русло «преемственности жреческих мистерий» масонство обязано именно различным мистическим учениям различных организаций «высших степеней» конца XVIII века. В частности, по рукописям из знаменитого французского собрания Рагона известно о существовании Ордена Африканских Архитекторов, а также о наличии «египетских» мотивов в ритуальной практике Азиатских Братьев Розы и Креста. К сожалению, по ритуальным спискам Рагона никогда невозможно понять, проводились по этим ритуалам работы, или они так и остались лишь на бумаге, немыми свидетельствами полета мысли своих создателей [Yarker 1909: 87].
        Проследить «египетские мотивы» в ритуальной практике «Устава Калиостро» не представляет труда, поскольку единственный документальный источник того времени хорошо известен, равно как и тексты самих ритуалов Калиостро, что делает сравнение довольно простым. В 1770 г. в Берлине вышел анонимный трактат «Крата Репоа» с описанием системы посвящения египетских жрецов, состоявшей из семи степеней и якобы в неизменном виде передававшейся в течение многих веков посвященными. Авторство трактата принадлежит военному советнику Карлу Фридриху фон Кеппену, а также считается, что соавтором выступил известный деятель прусского масонства того времени И. В.Б. фон Химмен. Текст ритуалов «Крата Репоа» впервые был переведен на русский язык и напечатан Н. И. Новиковым в типографии Московского Университета в 1779 г. Пять лет спустя исправленный и дополненный примечаниями перевод издал сенатор-масон И. В. Лопухин, а в 2009 г. появился новый аннотированный и сверенный с первоисточником вариант [Крата Репоа 2010: 5]. Также ритуалы «Крата Репоа» были в свое время фрагментарно изданы на французском языке А. Байолем (в конце
XVIII в.) и на английском языке Дж. Яркером (в конце XIX в.), а эти фрагменты использовал в своей работе «Ступени посвящения» Мэнли П. Холл, и эта работа была переведена на русский язык и издана в России в 2003 г. [Холл 2003: 45 -65] Точно так же давно известны в разных изданиях тексты ритуалов Калиостро на французском и английском языках, а в прошлом году вышел из печати их русский перевод [Кузьмишин 2009: 3]. Тексты ритуалов масонского Строгого Послушания и ордена Избранных Коэнов частично могут быть изучены в специальных интернет-библиотеках (stelling. nl;[4 - com;[5 - free. fr[6 - Там же можно ознакомиться и со многими ритуалами нескольких орденов «египетского» масонства XIX и ХХ веков.
        Сличение ритуальной практики «египетских» масонских орденов с ритуалами Калиостро показывает, что последние не оказали никакого влияния на формирование ритуальной практики современного «египетского» масонства, поскольку с самого первого документированного этапа своей деятельности «египетское» масонство во Франции пользовалось совершенно обычными ритуалами европейского континентального образца, практически полностью аналогичными ритуалам Древнего и Принятого Шотландского Устава, от первой степени и до тридцать третьей, включительно. Не входит в наши задачи в данной работе разбор направления заимствования ритуалов в XVIII веке, однако истоки ритуалов находятся в центре полемики между современными масонскими учеными, принадлежащими к Шотландскому, с одной стороны, и «египетским», с другой стороны, уставам. В ранних «египетских» ритуалах отчетливо просматриваются следы влияния на их составителей текста «Крата Репоа», но в случае с ритуалами Калиостро наблюдается совершенно иной феномен.
        Ритуалы Калиостро представляют собой систему из трех степеней, носящих обычные у масонов названия «Ученик», «Сотоварищ» и «Мастер». В ходе посвящения в первую степень с кандидатом не происходит фактически ничего: его просто вводят в зал собраний, принимают у него клятву о неразглашении обстоятельств посвящения и тут же облачают в орденские регалии. Во второй степени кандидат проходит чисто религиозное очищение каждением, причастие вином и одухотворение дыханием Мастера, за чем следует опоясание ритуальным шнуром. В третьей степени кандидату присваивается новое орденское имя, соответствующее имени одного из двенадцати библейских пророков, но важнее всего, что на церемонии присутствует «голубь», специально отобранное невинное дитя, которое уединяется в особого рода скинии, расположенной в центре ложи, чтобы войти в священный транс и дать присутствующим ответ, достоин кандидат вступить в число Мастеров, или нет. Ритуальная часть Устава очень скудна и скупа на события, в то время как катехизисы, содержащие т. н. «учение Ордена», напротив, пространны и носят характер, радикально отличающийся
от общепринятой масонской практики того времени.
        Катехизисы Калиостро, или его «Arcanum Arcanorum», представляют собой не только изложение легендарной (преимущественно библейской) истории масонства, но и руководство по проведению теургических операций, сопряженных с отшельничеством, молитвой и призыванием «небесных сил» путем ритуальной магии, к которой здесь относятся: 1. теургическая система призывания Святого Ангела-Хранителя или сонмов ангелов; 2. практическая лабораторная алхимия металлов; 3. практическая внутренняя алхимия с использованием процессов и материальных свойств физического тела, рассматриваемого как атанор - алхимический тигль с постоянно поддерживаемой температурой [Лабур 2010: 4].
        Конечным итогом данных операций должен стать широко известный рядовому читателю по художественной литературе «эффект полного омоложения по Калиостро», а также установление контакта с ангелами и самим Богом. Эти катехизисы не имеют аналогов в масонской литературе за одним исключением: они фактически буквально следуют ритуальной практике и теоретическому учению Мартинеса Паскуалиса и его учеников - Избранных Коэнов [Рестиво 2010: 2]. Даже при условии недоказуемости прямого заимствования и ограниченной доступности ритуальных текстов этого братства можно утверждать, что современных источников по практической теургии у Калиостро было не много, и перенять ее он мог либо у Избранных Коэнов, либо, как полагает Д. Лабур, напрямую у немецких розенкрейцеров - наследников традиции Михаэля Майера (Лабур считает упоминание о том, что Калиостро в 1779 г. проезжал через города, где ранее встречались розенкрейцеры, достаточным обоснованием утверждения, что он, следовательно, был посвящен в их таинства) [Лабур 2010: 5].
        С 1816 г. ритуалы «Arcanum Arcanorum» Калиостро были введены в практику Устава Мицраима, когда он перешел под власть Великого Востока Франции. Там они были помещены на место высших степеней (97?, 98?, 99?), которые до тех пор существовали исключительно как административные, не имевшие собственного ритуала и выдававшиеся в знак признания заслуг и занятия тем или иным лицом определенной руководящей должности. С тех пор большинство «египетских» послушаний французского и итальянского происхождения успели отказаться от этих ритуалов как никогда до 1816 г. не составлявших часть обрядовой практики послушания, а иногда - и от соответствующих степеней вообще (количество степеней в различных «египетских» масонских уставах варьируется) [Burt 2005: 150]. В настоящее время «степени Калиостро» официально значатся в реестрах, по разным данным, двух или четырех масонских «египетских» организаций, не являющихся мейнстримовыми. Имеются данные о применении описанных в них ритуальных практик в магических и мистических обществах вне масонства - у мартинистов разных деноминаций, у розенкрейцеров и в нескольких ветвях
последователей посвятительной традиции Герметического Ордена Золотой Зари. В англо-американской традиции о «степенях Калиостро» фактически не встречается упоминаний в ритуалах «египетских» лож, которые либо работали по частично переработанным ритуалам Шотландского Устава, либо создавали собственные ритуалы на основе «Крата Репоа» и произведений «романтической египтологии» XIX века (Восточный Устав Мемфиса К. Бёрта и затем Дж. Яркера) [Caillet 2003: 350].
        В любом случае, несомненно, что ритуалы Калиостро не оказали и не могли оказать никакого влияния на складывание «египетских» масонских послушаний, за исключением фактора популяризации самого словосочетания «египетское масонство». Организация Калиостро была первым примером масштабного успеха андрогинного масонского ордена, способствовала распространению магико-мистического подхода к масонской символике, однако отождествление ее с позднейшими организациями «египетского масонства», судя по имеющимся документальным данным, ошибочно и недостаточно обосновано.

        Литература

        Гёте 1954 - Гёте И.-В. Итальянское путешествие, М.: Художественная литература, 1980. В записках приводится отчет о беседе с палермским адвокатом, ведшим дела семьи Бальзамо.
        Крата Репоа 2010 - Крата Репоа или посвящение в древнее тайное общество египетских жрецов. Б. м.: Salamandra P. V.V., 2010. Gemma magica: Материалы и исследования по истории магии и оккультизма: Вып. III.
        Кузмин 1919 - Кузмин М. Чудесная жизнь Иосифа Бальзамо, графа Калиостро, Петроград, 1919.
        Кузьмишин 2009 - Кузьмишин Е. Л. Египетское масонство, М.: Телема, 2009.
        Кузьмишин 2010 - Кузьмишин Е. Л. История масонства в документах, М.: Ars Tectonica, 2010.
        Лабур 2010 - Лабур, Дени Калиостро и «Arcana Arcanorum» [электронная публикация zelot. org], 2010.
        Рестиво 2010 - Рестиво, Майк Мартинес де Паскуалис и Избранные Коэны [электронная публикация teurgia. org], 2010.
        Рич, Мерчент 2010 - Рич, Пол, Мерчент, Дэвид Египетское влияние в масонстве XIX века [электронная публикация zelot. org], 2010.
        Русская старина 1897 - Русская старина. Собственноручный указ императрицы Екатерины II о высылке «шарлатана» Калиостро из России / Сообщ. А. 3. Мышлаевский // 1897, Т. 91, №9.
        Холл 2003 - Холл, Мэнли П. Ступени Посвящения, М.: Сфера, 2003.
        AQC 1927  - Ars Quatuor Coronatorum Vol. 40, 1927 (calendar).
        Burt 2005 - Burt, Calvin C. History of the Egyptian Masonic Rite of Memphis Before Called Ancient and Primitive Rite, Kessinger Publishing, 2005.
        Caillet 2003 - Caillet, Serge La Franc-Maconnerie egyptienne de Memphis-Misraim, Dervy, Paris, 2003.
        Evans 2003 - Evans Henry R. Cagliostro and his Egyptian Rite of Freemasonry, Cornerstone Book Publishers, L. A., 2003
        Mackey 1878 - Mackey Albert G. An Encyclopedia of Freemasonry, Mackoy Publishing, New York [электронная публикация phoenixmasonry. org], 1878.
        Parker 2000 - Parker, William E. Cagliostro - Le Grand Copt // The Philalethes, February, 2000.
        Walford 1954 - Walford, A. Trial of John Coustos by the Inquisition, with original documents of the Inquisition at Lisbon, AQC, vol. lxvi [электронная публикация phoenixmasonry. org], 1954.
        Yarker 1909 - Yarker, John The Arcane Schools, Taite, Belfast [электронная публикация phoenixmasonry. org], 1909.

        Египетский устав Калиостро[Из книги «Сыны Калиостро: египетское масонство, розенкрейцерство и новое рыцарство», Paris: Rocher, 1989. Перевод К.С. Варгулевич.]
        Жерар Галтье

        Главным, реальным или мифическим, основателем уставов египетского масонства, а также многих розенкрейцерских течений, остается граф Алессандро Калиостро (подлинное имя - Джузеппе Бальзамо, 1743 -1795), который основал 24 декабря 1784 года свой «Устав Высшего Египетского Масонства» на основе работ лионской Ложи-матери «Торжествующая Мудрость». Египетский масонский устав Калиостро из трех градусов (Ученик, Подмастерье, Мастер) был довольно скромен, по сравнению с девяноста градусами будущего Устава Мицраима, но, кажется, между ними было определенное степень родство. Виконт де Лапас, создатель Ордена Розы и Креста в Тулузе в XIX веке, был посвящен принцем Бальбиани из Палермо, учеником Калиостро.
        Тайна Калиостро действительно существует. Длинная цитата «Мемуаров графа Калиостро, обвиненного Первым Генеральным Прокурором», где он описывает свою личность, является, возможно, одним из красивейших текстов эзотерической литературы. Чтобы понять если не настоящего Калиостро, то хотя бы впечатление, которое создавалось о нем, достаточно привести несколько отрывков:

        Я не принадлежу никакой эпохе и никакому месту, вне времени и пространства мое духовное бытие влачит свое существование, и когда я погружаюсь в глубины своего разума и восстанавливаю ход событий за все прошедшие века, когда я распространяю дух свой на все пространство, видимое вами, я получаю все, чего пожелаю. Сознательный участник Абсолютного Бытия, я управляю своими действиями согласно окружающей меня среде.
        Имя мое соответствует моему образу действия, и я выбираю его, точно так же, как и свой образ действия, поскольку я свободен; моя страна там, где пролегает в настоящее время мой путь… Итак, вот я пред вами: я благороден и я путешественник; я говорю - и душа ваша трепещет, узнавая древние слова, и глас, который у вас внутри, глас, молчавший столь долго, отвечает на мой призыв; я действую - и в сердцах ваших воцаряется мир, в телах ваших - здоровье, и стойкость с надеждой - в душах ваших. Все люди - мои братья; все страны мне дороги; я странствую из одной в другую, дабы Дух мог снизойти и найти к вам дорогу. Я не требую от королей, чью власть я уважаю, особого гостеприимства для меня в их землях, и насколько это возможно, я следую из края в край наилучшим и самым удобным для всех способом, но я не останавливаюсь нигде надолго. Разве я не благородный путешественник[8 - «Благородный путешественник» - определение, которое иногда давалось адептам Розы и Креста.]?

        На самом деле для части оккультистов Калиостро является сущностью, которая периодически воплощается в мире, чтобы посвятить себя заботам о человечестве и помощи ему. Так, например, многие последователи Мэтра Филиппа Лионского (1849 -1905) считали его реинкарнацией Калиостро[9 - Марк Хэйвен в книге «Неизвестный Мастер Калиостро» придал Калиостро черты Мэтра Филиппа.]. За полтора века до посещения графом Калиостро Франции там объявился другой персонаж по имени Джузеппе Бальзамо (а мы помним, что это подлинное имя Калиостро). Он приехалв Тулузу в 1638 г. и вел себя так же, как позже - сам Калиостро, утверждая, что владеет чудесным эликсиром, который он даже бесплатно раздавал неимущим. В 1644 году, после бурных дебатов, капитулы Тулузы вручили ему верительные письма от городской знати. Он покорил судей, пришедших к нему, до такой степени, что ему была доверена в 1650 году официальная миссия: идти и бороться «при помощи его ценного масла» с ужасающей эпидемией, которая уничтожала жителей города Кастри. Примечательное совпадение: Калиостро XVIII века даже не останавливался в Тулузе, но «подобно ветру
с Юга, подобно сияющему полуденному светилу, воплощающему полное познание вещей и прямое общение с Богом»[10 - «Мемуары графа Калиостро, обвиненного Первым Генеральным Прокурором», цитируется по книге Марка Хэйвена, С. 242.], дух Баль+Замо всегда там присутствует.
        Несмотря на наличие многочисленных более или менее романтизированных биографий Калиостро, до сих пор точно не известно, как именно он создавал свой Египетский Устав (которым руководил под титулом Великого Копта), кем был Альтотас, его Мастер-посвятитель, которого он описывает как мальтийского рыцаря, приближенного к Великому Мастеру Пинто. По мнению ряда авторов, Альтотас был авантюристом греческого или армянского происхождения, однако, по словам Куто де Кантле, он был похож на датского торговца по имени Кольмер, посланца Ордена цистерцианцев строгого соблюдения, который создал на Мальте масонский устав, основанный на магии, Каббале, гадании и заклинанях. Аббат Баррюэль писал об этом странном миссионере:

        К 1771 году ютландский торговец по имени Кольмер, прожив какое-то время в Египте, принялся за Европу, привлекая адептов, которым намеревался передать древние тайны Мемфиса. Особые связи помогли мне узнать, что он остановился на Мальте, где из всех тайн только и сделал, что распространил среди черни разрушительные принципы древних иллюминатов, а также раба Курбика. Эти принципы уже распространялись, и всему острову угрожал революционный переворот[11 - В 1775 году, при Великом Мастере Франсиско Хименесе де Тексада (1773 -1775), рыцари подняли вооруженное восстание под предводительством священника Дона Маннарино. Но это восстание, произошедшее из-за конфликтов между Мальтийским орденом, с одной стороны, и местной городской знатью и белым духовенством (подчинявшимся Риму и противостоящим масонству), с другой стороны, не имело ничего общего с тайнами Мемфиса. Искрой, которая подожгла фитиль, стала отмена привилегий местного духовенства, в частности, охоты на диких кроликов. Исподтишка восстание поддерживалось двумя вполне христианскими правительствами: Неаполитанским королевством, которое хотело
захватить остров, и Россией под скипетром Екатерины II, которая пыталась вовлечь Мальтийский орден в борьбу с Оттоманской империей. В процессе подготовки заговора имя Кольмера не упоминалось, но упоминалось имя маркиза де Кавалькабо, русского представителя на Мальте. (М. Мьеж «История Мальты», 1840, т. II, С. 291-311; Клэр-Элиан Энгель «История Мальтийского ордена», 1968, С. 258-259).], когда мудрость рыцарей вынудила нового иллюмината спасаться бегством. В ученики ему определяют известного графа или самозванца Калиостро и кое-кого из его приближенных адептов, оказывающих особое расположение иллюминизму в Авиньонском и Лионском графствах.

        Баррюэль также добавлял, что Кольмер мог быть одни из Мастеров Вейсгаупта, создателя известного общества Баварских иллюминатов.
        По мнению Гастона Вентуры, Калиостро мог стать масоном в ложе «Святого Иоанна Шотландского Тайны и Гармонии» во время своего первого визита на Мальту в 1766 или 1767 г., в то время, когда он ставил опыты в алхимической лаборатории Великого Мастера Пинто. Во время второго визита на Мальту в 1775 г. он снова нашел своего друга рыцара Луиджи д’Акино, бывшего члена этой ложи и брата принца Франческо д’Акино, Великого Национального Мастера неаполитанского масонства. Затем, как говорится в работе «Жизнь Джузеппе Бальзамо», «с острова Мальта он уехал в Неаполь, где провел несколько месяцев. Там он увидел большое преимущество в преподавании химии и каббалистики»..
        По мнению того же Гастона Вентуры, к 1767 -1775 гг. рыцарь д’Акино мог принести с Мальты в Неаполь Arcana Arcanorum, серию из трех мистических высших градусов, навеянных египто-эллинским герметизмом, которые позже интегрировались в Устав Мицраима.
        Таким образом, Arcana Arcanorum, три высших градуса Устава Мицраима, которые представляют собой его квинтэссенцию, возможно, происходят из устава и учения Кольмера. Общепринятым является мнение, что Калиостро был посвящен в масонство не на Мальте, а в Лондоне в 1777 г., в ложу «Надежда», работавшую по Уставу Строгого Тамплиерского Послушания. Однако факт, что он там сразу получил четыре градуса (Ученик, Подмастерье, Мастер, Шотландский Мастер) мог бы служить доказательством того, что в действительности Калиостро уже был масоном, а это посвящение было просто подтверждением его степени[12 - Дениз Дальбиан «Граф Калиостро», 1983, С. 75-76, 292; Вильфрид-Рене Шетуи «Калиостро и Екатерина II», 1947, С. 22.], необходимым, возможно, из-за потери дипломов.
        Больше мы не собираемся останавливаться на биографии Калиостро: его авантюры хорошо известны, как и то, что он стал последним узником, умершим в застенках римской Инквизиции. Отметим лишь, что пусть его имя и связывают главным образом с оккультизмом, но нельзя отрицать важность секретной политической миссии, которую он исполнял, а также то, что он был противником деспотизма и предрек в своем «Письме к французскому народу» (1786) разрушение Бастилии, отмену королевского указа о заточении без суда и следствия, созыв Генеральных штатов, а также Революцию, которая, впрочем, по его мнению, должна была пройти мирно, с соблюдением принципов терпимости и осторожности.

        Калиостро в Восточной Европе: Курляндия, Россия и Польша
        Б. В. Иванов

        Ars Quatuor Coronatorum, vol. XL (1927), pp. 45 -80, Quatuor Coronati Lodge, proceedings of 4th March, 1927, London

        На английском языке существует обширная литература о Калиостро, но о его пребывании в Восточной Европе (Курляндии, России и Польше), которое длилось почти полтора года - с февраля 1779 до июня 1780 гг., - рассказано очень мало. И тем не менее, это его путешествие может представлять определенный интерес для тех, кто интересуется Калиостро в целом. Достаточно короткое, оно было при этом насыщено событиями, и о нем есть несколько очень подробных свидетельств очевидцев, которые, к сожалению, не подтверждаются большинством других свидетельств об этом загадочном персонаже, в особенности до Дела об алмазном ожерелье (1785 -1786). Кроме того, именно во время этого путешествия Калиостро начал практиковать и преподавать свою особую мистическую систему, которую назвал «Высоким Египетским Масонством». Именно в Санкт-Петербурге он осуществил первые попытки добиться репутации чудо-целителя.

        Моя главная задача - по возможности, наиболее полно изложить в рамках настоящей краткой работы все данные, которые удалось мне собрать о путешествии Калиостро в Россию, включая его остановку на одной из зависимых территорий - в Курляндии, по дороге туда, чтобы подготовить почву для пребывания в Санкт-Петербурге, и еще одну - намного более короткую - остановку в другой подчиненной стране, Польше, по пути назад, чтобы восстановить репутацию, серьезно подорваную в Санкт-Петербурге. Но события, которые я собираюсь изложить, могуть быть трудны для понимания без предварительных ремарок о личности Калиостро и его связи с масонством.

        Личность Калиостро и его связь с масонством

        Калиостро был одним из самых известных оригиналов, прославившихся в XVIII в., которые провозглашали себя великими посвященными, обладающими сверхъестественными способностями. Калиостро путешествовал по всей Европе, и в большинстве стран его привечали не только склонные к мистике члены высшей аристократии, но в некоторых случаях даже монархи. Он имел огромное количество поклонников, мнение которых о нем лучше всего выражено в четырех строчках, начертанных под его широко известным портретом работы Гудона, которые переводятся следующим образом:

        Вот друг человечества, человек исключительных свойств,
        Каждый день он приходит на помощь страдающим людям,
        Продлевая им жизнь и исцеляя болезни,
        Его единственное вознаграждение - любовь к творению блага.
        У него было немало врагов, которые наблюдали за ним и обличали как опасного шарлатана и мошенника, обманывающего чересчур доверчивых людей и извлекающего материальную выгоду любыми мыслимыми способами. Согласно результатам расследований этих врагов, Калиостро на протяжении всей богатой на приключения жизни привлекался к ответственности за множество преступлений, но всегда его выпускали на волю, вплоть до того момента, когда в конце концов в 1791 г. смертный приговор, впоследствии замененный на пожизненное заключение, был вынесен ему Римской инквизицией за одно-единственное преступление, которое инквизиция объявила совершенно доказанным и которое Калиостро не отрицал, - за то, что он был масоном.
        Вопрос, кем был на самом деле человек, всем известный под именем графа Калиостро, едва ли может считаться совершенно выясненным даже сейчас.
        Очевидно, что имя графа де Калиостро и испанское происхождение лица, известного под этим именем, были изобретены им самим, как он сам признавался своим друзьям в Курляндии[13 - Elisa O. von der Recke, Nachricht von des beracchtigten Cagliostro Aufenthalte in Mittau im Jahre 1779 und von dessen dortigen magoschen Operartionen, Berlin & Stettin, 1787, S. 112.] и позже публично заявлял во время известного дела об алмазном ожерелье в Париже в своем «Письме к английскому народу»[14 - Lettre du Comte de Cagliostro au peuple anglois, London, 1786, р. 36, 68-69.]. Считается, что он впервые воспользовался этим именем в 1776 г., когда находился в Лондоне[15 - The Life of Joseph Balsamo commonly called Count Cagliostro. By the Biographer of the Roman Inquisition, English translation published in Dublin, 1792, р.62; Cagliostro and Company, by Franz Funck-Brentano, London, 1902, р. 48; The Splendour and Misery of a Master of Magic, by W.R.H. Trowbridge, London, 1910, р. 13; Cagliostro, by V.Zotoff, in the Russian magazine Russkaya Starina (St. Petersburg, 1875, vol.xii), стр.57, и так далее.]. Каковы же
были его настоящее имя и происхождение? Когда его обязали ответить на этот вопрос во время известного суда по делу об алмазном ожерелье (1785), он заявил, что не в состоянии сказать ничего достоверного как относительно места своего рождения, так и относительно имени и общественного положения своих родителей, и начал повествование о своей жизни с описания ранней юности, которую, по его словам, провел в Медине, что в Аравии, где жил под именем Ахарат вместе с мудрым и очень образованным учителем Альтотасом. Но вообще говоря, высказывания Калиостро о самом себе[16 - См. Memorial, or brief for the Comte de Cagliostro, defendant, translated by P.Macmahon, London, 1786, стр. 10-22. The Life of Count Cagliostro, by Lucia, an anonymous writer, published in London, 1787, р. 1-9; The Life of Joseph Balsamo, by the Inquisition bougrapher, Dublin, 1792, рр.89-93; V.Zotoff in the Russkaya Starina, 1875, vol. xvi, р.52 et al.] были настолько фантастическими и абсурдными, что нет никаких оснований верить здесь хотя бы чему-то, и вопрос о его подлинной личности стал источником необоснованных домыслов.
        Многочисленные догадки о национальности Калиостро были тщательно собраны У. Р.Х. Траубриджем, который в своей книге «Блеск и нищета магистра магии»[17 - Рр. 197, 198.] пишет: «Одни считали его испанцем, другие - евреем, итальянцем, хорватом[18 - Ragusan - от «Рагуза», историческое название Дубровника в Хорватии. - Прим. перев.] или даже арабом. Все попытки установить его национальность по произношению провалились. Барон Гримм был уверен, что он говорил с испанским акцентом, другие были точно так же уверены, что он говорил с сицилийским акцентом или как неаполитанский лаццарони[19 - Представитель городской бедноты, босяк, нищий. - Прим. перев.]. Его недруги заявляли, что он вообще толком не говорит ни на одном из известных языков, но скорее на собственном составном жаргоне, перемешивая обычные слова с каббалистической тарабащиной». Биограф Калиостро от инквизиции, который был одним из его судей в Риме в ходе последнего процесса, убежден, что Калиостро «использовал сицилийский диалект, изуродованный большим количеством фраз иностранной идиоматики, которые в совокупности сформировали почти
израилитский жаргон»[20 - The Life of Joseph Balsamo, Dublin, 1792, р. 40.]. Другие свидетельства гласят, что он, в основном, общался по-французски, и на этом языке разговаривал свободно, хотя и с сильным итальянским акцентом, из чего делали вывод, что итальянский язык был ему родным, между тем как некто беседовавший с Калиостро на португальском языке пришел к твердому убеждению, что его родным языком был португальский[21 - Von d. Recke, S. 12; Dr. Marc Haven Le Maitre Inconnu Cagliostro, Paris, 1912, р. 23.].
        Относительно социального слоя, из которого происходил Калиостро, существует такое же множество версий, как и по поводу его национальности. Все разнообразные и иногда вполне фантастические теории о подлинной личности Калиостро[22 - См.: Markyns Macmahon, Preface to the Memorial or Brief, рр. ix-xiii; The Life of Count Cagliostro, by Lucia (?), р.1; Trowbridge, рр. 200-201, 266; Memoire autentifique pour servir a l'histoire du Comte de Cagliostro, by de Luchet (?), Strasburg, 1786, Introduction; Lettre au peuple anglois, рр. 66-67; Dr. Marc Haven, p.27.] затмевает та, которую выдвинул его самый злейший враг, Шарль Тевено де Моранд (Charles Theveneau de Morande), редактор лондонской французской газеты «Курьер Европы» (Le Courier de l’Europe), который не пожалел усилий для дискредитации Калиостро, когда тот приехал в Лондон после дела с алмазным колье в 1786 г., и в конце концов опубликовал серию сенсационных статей о том, что Калиостро был не кем иным, как Джузеппе Бальзамо (Giuseppe Balsamo), сицилийским самозванцем и мошенником, который родился в Палермо 8 июня 1743 г. и приобрел дурную славу
вызывающими и скандальными приключениями в Италии, Испании, Англии и Франции[23 - Trowbridge, р. 266; Lettre au peuple anglois, рр. 56-57.]. Сам Калиостро настойчиво опровергал эту версию, выдвигая против нее немало весомых аргументов и публично заявив, что мотивы нападок Моранда являются не чем иным как шантажом, который он уже ранее использовал против других лиц. Калиостро, в свою очередь, пытался дискредитировать Моранда путем разоблачения его прошлого и даже цитировал Вольтера, который выражал его оппоненту свое глубокое презрение[24 - Lettre au peuple anglois, рр. 41-43; 72-77, 86. См. также The Life of the Count Cagliostro, by Lucia (?), рр. iii.-viii.; Trowbridge, рр. 260-266.]. Тем не менее, эта версия была впоследствии (1790) подхвачена Римской инквизицией во время последнего суда над Калиостро и значительно развита и обоснована в книге, напечатанной инквизицией для всеобщего сведения[25 - The Life of Joseph Balsamo, 1792.], где в предисловии читателя убеждают в том, что отождествление Бальзамо и Калиостро основано на всестороннем дознании и расследовании, проведенных во время судебного
разбирательства, и что Инквизиция «скорее предпочла б вечное молчание по этому вопросу, чем сообщила бы теперь о любом обстоятельстве как о факте, не будь он основан на глубочайшей внутренней убежденности»[26 - Ibid, р. vii.]. И действительно, доказательства того, что Калиостро и Бальзамо - это один и тот же человек, кажутся настолько убедительными[27 - См. также The Memoirs of Jacques Casanova de Seingalt, Navarre Society, Ltd., London, 1922, vol. ii., рр. 389-393, 456; Goethe, Italienische Reise (Заметки, сделанные в Палермо 13 и 14 апреля 1787 г), Dr. Heinrich Dunkers edition, Berlin, 1885, S. 158-163.], что принимаются практически всеми. Лишь недавно эта теория была подвергнута серьезной критике некоторыми авторами, например, У. Р.Х. Траубриджем[28 - В книге The Splendour and Misery of a Master of Magic, London, 1910.] и Марком Хейвеном[29 - В книге Le Maitre Inconnu Cagliostro, Paris, 1912.]. Однако в попытке разрушить теорию, что Калиостро был на самом деле Бальзамо, они не выдвигают новой теории взамен данной, и их аргументация, особенно Марка Хейвена, едва ли может быть принята безоговорочно.
Но дальнейшая дискуссия о реальной личности Калиостро может увести нас далеко от нашей главной темы. Намного более важным вопросом для раскрытия темы, которой посвящена эта работа, является связь Калиостро с вольным каменщичеством.
        Редактор «Courier de l’Europe» заявлял, что точно уверен в том, что Калиостро был посвящен в масоны в Лондоне 12 апреля 1777 г., и даже подробно описал это событие[30 - Trowbridge, рр. 111-112; Cagliostro’s Letter au peuple anglois, р.83.]. По де Моранду, материнской ложей Калиостро была ложа «Надежды» (Esperance), которая собиралась в таверне «Голова короля» (King’s Head) на Геррард-стрит в Сохо, и в период, когда прошла инициация, Калиостро называл себя «Жозеф Калиостро, полковник Третьего Бранденбургского полка». Тогда же, сообщает де Моранд, туда были приняты также Пьер Буало (Pierre Boileau), камердинер, граф Рикьярелли (Ricciarelli), музыкант и алхимик семидесяти шести лет, и графиня Калиостро.
        Траубридж в своей книге цитирует вышесказанное, и, повторяя утверждение де Моранда, добавляет, что масонский сертификат Калиостро, за который он заплатил пять гиней, находился прежде в знаменитой коллекции автографов, принадлежавшей маркизу де Шатожирону (De Chateaugiron), и что ложа «Esperance» принадлежала ордену Строгого Послушания, которое он описывает как «одно из тайных сообществ, привитых к древу масонства в XVIII веке»[31 - Trowbridge, рр. 113-114.]. Позже, по данным, добытым Траубриджем, Калиостро был также вхож как законно принятый масон в ложу ордена Строгого Послушания в Гааге[32 - Trowbridge, р. 115.].
        Ф. Т.Б. Клавель[33 - Histoire pittoresque de la Franc-Maconnerie, Paris, 1843, р. 175.] утверждает, что Калиостро был принят в масоны в Германии и посвящен во все степени, которыми управляли ложи в этой стране.
        Сам Калиостро, отвечая на публичные заявления де Моранда о том, что он получил в ложе «Надежды» в Лондоне масонские степени Ученика, Подмастерья, Мастера и Шотландского Мастера, и что члены этой ложи были преимущественно домашними слугами и мастеровыми, пишет в своем «Письме к народу Англии»[34 - Рр. 83-84.] следующее:

        Мне давно было известно о благоволении англичан к масонству. Приехав на этот Остров, я первейшей своей заботой почитал посещение их лож. Я выяснил названия тех из них, где говорят по-французски. Мне указали ложу «Esperance» как самую регулярную. Этого вполне достаточно для настоящего масона, и мне никогда не приходило в голову наводить справки об общественном положении каждого члена этой ложи. Для того чтобы лучше изучить английский метод, я предложил себя в качестве кандидата. Должен признаться, я совершенно удовлетворен тем, что нашел в ложе «Esperance» отличных масонов, и каким бы ни было положение хороших людей, из которых она состоит, в обществе, я всегда буду гордиться тем, что ношу звание их брата.

        По словам биографа инквизиции, Калиостро во время суда в Риме также признался в связи с масонским орденом в Лондоне, который «занят исследованием тайн алхимии, главным образом тайны Философского Камня»[35 - The Life of Joseph Balsamo, рр. 60, 130-134.].
        К сожалению, я не нашел никаких прямых доказательств тому, что Калиостро был на самом деле инициирован в ложе «Esperance». Но тот факт, что подробные сведения об этом, изложенные в «Courier de l’Europe», не опровергались в прессе того времени, видится мне косвенным доказательством того, что Калиостро был принят и состоял в ней членом. Пусть факт посвящения Калиостро в масоны остается недоказанным, он, по всей вероятности, был в то время всеми признаваем как вольный каменщик, поскольку свободно посещал масонские ложи по всей Европе, включая Англию, а масонский Конвент, состоявшийся в Париже в 1785 г. по инициативе общества Филалетов, приложил совершенно исключительные усилия, чтобы убедить Калиостро принять участие в этом собрании и помочь найти истину в вопросе происхождения масонских символов, истоков и изначальных целей масонства. Ему неоднократно высылали письменные приглашения и даже отрядили специальную делегацию, но он отказался участвовать в Конвенте на том основании, что только в его лице представлено в Европе единственно подлинное масонство так называемого Египетского устава, и более тут
нечего обсуждать[36 - Clavel, рр. 196-199.].
        Этот Египетский устав, в котором Калиостро начал работать в Курляндии в 1779 г.[37 - Ibid, р. 178.] и который позднее обрел немалую популярность в некоторых других странах Европы, в частности, во Франции, был, согласно признанию Калиостро Римской инквизиции, обнаружен им в старинном манускрипте авторства человека по имени Джордж Костон (George Coston), который он купил у лондонского букиниста в 1777 г.[38 - The Life of Joseph Balsamo, by the Inquisition biographer, р. 134; The Diamond Necklace, р. 108; Clavel, р. 175.] Но поскольку никто и никогда, кажется, не слышал о таком человеке и его работах, настоящее происхождение этой его масонской системы остается неизвестным. Теоретически Калиостро мог изобрести ее сам. В любом случае, инквизиция нашла описание его системы только в его же собственной рукописи, озаглавленной «Египетское масонство»[39 - The life of Joseph Balsamo, р. 241.]. После вынесения приговора эту рукопись «вместе с другими книгами, инструментами, символами и т. д. и т. п., имеющими отношение или принадлежность к вышеупомянутой секте», Папа Пий VI приказал публично сжечь[40 - Ibid,
241.], что и было должным образом приведено в исполнение палачом на площади Минервы в Риме 4 мая 1791 г.[41 - Marc Haven, L’Evangile de Cagliostro, р. 20; Clavel, р. 180.] Но краткое изложение системы Калиостро дано в книге, опубликованной инквизицией после суда[42 - The life of Joseph Balsamo, рр. 135-146.], а подлинные ритуалы восстановлены во французской рукописи, хранящейся в библиотеке Великой ложи Шотландии и опубликованной в серии выпусков официального органа французского мартинизма «L’Initiation» в период с ноября 1906 г. по июнь 1909 г.; они изложены также в предисловии к рукописи, написанном рукой Калиостро и обнаруженном в архивах Египетской ложи «Торжествующая Мудрость» (La Sagesse Triomphante)[43 - A.E. Waite, A New Encyclopaedia of Freemasonry, London, 1921, vol. i, рр. 93-99; vol. ii, р. 98.], которая была основана самим Калиостро в Лионе в 1782 г.[44 - Clavel, р. 179.] Согласно этим трем источникам, которые существенно не расходятся между собой[45 - Ibid, рр. 175-177.], система Египетского масонства Калиостро, если вкратце, состоит в следующем.
        Калиостро утверждал, что Египетское масонство впервые распостранилось волей Епоха и Илии, но с того времени в значительной степени растеряло свои былые чистоту и величие. Обычное масонство, по его словам, выродилось в сущую буффонаду и совершенно несправедливо исключило женщин из своих таинств. Но Великий Копт, основатель и Великий Мастер подлинного Египетского масонства во всех частях земного шара, научил его, Калиостро, как возродить славу Ордена в Европе и наделить его законными правами и привилегиями оба человеческих пола. В качестве цели этой Египетской системы заявлялось, что она призвана привести своих последователей к совершенству посредством духовного и физического возрождения и вернуть им состояние невинности, которой они были лишены через первородный грех. Мужчинам и женщинам были предписаны отдельные ложи и разные ритуалы, и последние принимались только в так называемые ложи адопции (Loges d’Adoption de la Haute Maconnerie Egyptienne), Великой Мастерицей которых была провозглашена графиня Калиостро. В эти ложи мужчины допускались в качестве посетителей. Кандидат мог исповедовать любую
религию, но для вступления были абсолютно необходимы общая вера в существование Бога и бессмертие души. Кандидатам-мужчинам требовалось выполнить дополнительное условие - быть Мастером обычной символической ложи.
        В ложах, основанных Калиостро как для мужчин, так и для женщин, работы велись в трех степенях, соответствующих таким же степеням цехового масонства и носящим такие же названия - градусы Ученика, Подмастерья и Мастера, или Мастера внутреннего Ордена. Как и в цеховом масонстве, символы солнца, луны, треугольника, круга, наугольника, циркуля, чисел три, пять и семь, равно как и чертежная доска, молитвы, наставления, лекции, торжественные обязательства, легенды о Царе Соломоне и Царе Хираме Тирском играли важную роль в ритуалах Калиостро. Но кроме этого, в них были введены определенная толика египетской символики и множество элементов алхимии, астрологии, каббалы и магии.
        Фактически ритуал третьей степени не очень отличался от сеанса церемониальной магии. На этой степени ложа открывалась «Te Deum» («Тебя, Боже, славим»), молитвой к Иегове, и призванием семерых ангелов, которые повелевают семью планетами и окружают Престол Господен. После этого на первый план выходил Голубь - маленький мальчик или маленькая девочка, одетый в длинную белую мантию с красной каймой и голубыми фестонами. После молитвы и обета верности Голубь трижды одухотворялся дыханием Мастера. Эта церемония должна была ввести Голубя в состояние ясновидения и позволить ему (или ей) служить медиумом между миром духов и физическим миром. В этом состоянии Голубя помещали в особую скинию, или за ширму, и оттуда он отвечал на вопросы Мастера про то, полагают ли духи (семеро ангелов), что кандидат достоин получить наивысшую степень Египетского масонства, или на любые другие вопросы, которые мог задать Мастер. После этого с помошью шпаги в воздухе чертили мистические круги в четырех углах ложи, большую окружность чертили мелом в центре зала собраний, произносили определенные тайные слова, воскуряли ладан,
миро, пепел лавра и пепел мирры на Север, Юг, Восток и Запад. После этого кандидата двое Избранных братьев помещали в центр круга. Его заставляли встать на колени и принести клятву. Затем он также трижды одухотворялся Мастером, вокруг шеи ему повязывали красную ленту, и Голубь декламировал пророчество, которое свидетельствовало, что кандидат благословлен семерыми ангелами.
        За церемонией посвящения в каждой степени следовала продолжительная лекция. Та из них, которая предназначалась для первой степени, была посвящена Первичной Материи; для второй степени - процессам духовного и физического возрождения, для каждого из которых была даны детальные предписания; а для третьей - образам Розы как символа Первичной Материи, Пентагона (пятиугольника) как символа Великого Делания духовного возрождения и Феникса, воплощающего, что истинный вольный каменщик восстает из пепла и смерть не имеет более власти над ним.
        В адоптивных степенях системы Калиостро, куда принимались женщины, что особенно повлияло на успех Калиостро в Курляндии и позже - в Страсбурге, Бордо, Лионе и Париже, ритуал первых двух градусов преимущественно основан на легендах о Царе Соломоне и Царице Савской, а также повествовании о райском Змее-искусителе, воплощавшем гордыню. Во второй степени кандидатка отсекала Змею голову и так обретала обетованную способность общаться с небесными духами. Церемония третьей степени была подобна той, что предназначалась для мужчин.
        Такой, в нескольких словах, была система Египетского масонства по Калиостро. Она быстро набрала множество последователей и стала популярна среди высшей аристократии в нескольких европейских странах, несмотря на непривлекательную внешность и вульгарные манеры Великого Мастера. Известно множество описаний внешности Калиостро и его манер, сделанных людьми, которые лично встречались с ним[46 - Большинство этих описаний собраны Марком Хейвеном в книге «Le Maitre Inconnu Cagliostro», рр. 13-28, и Траубриджем в «The Splendour and Misery of a Master of Magic», рр. 201-203. См. также: Von der Recke, S. 112; The Life of Joseph Balsamo, рр. 40-42, и сноска переводчика на стр. 63; The Life of the Count Cagliostro, Lucia (?), рр. 124-126; Marc Haven, L`Evangelie de Cagliostro, рр. 65-86; J. von Guenter, Der Erzzauberer Cagliostro, S. 185-186 (выдержки из «Journal fuer Freimaurer», Вена, 1786).], и друзьями, и недругами, и вот как выглядит его примерный портрет, основанный на этих описаниях.
        Он был ниже среднего роста, коренастый, с короткой шеей, круглым лицом, темными волосами и смуглым лицом, с круглыми черными живыми и исключительно пронзительными глазами, с широким немного вздернутым носом, полными, красными, почти все время раскрытыми губами, прекрасными зубами, сильными челюстями, полным выдающимся подбородком и маленькими ушами. Его манеры и речь были напыщенными, высокомерными, дерзкими. Он был исполнен самоуверенности и в то же время падок на лесть. Он был чрезвычайно красноречив, даже на тех языках, которыми владел хуже, обладал сильным и звучным голосом. Его выступления, которые были, как правило, очень впечатляющими, так и обычная речь, обычно носили уклончивый аллегорический характер, что делало все его ответы двусмысленными и неясными. Его искусство состояло в изречении расплывчатых сентенций так, чтобы воображение его слушателей могло истолковывать по-своему то, что они не смогли понять. Он был также достаточно расторопен и сметлив, чтобы избегать трудностей, когда ему задавали вопрос, на который он не мог должным образом ответить, или когда на него оказывали давление,
чтобы он выполнял свои фантастические обильно раздаваемые обещания[47 - Примеры этого см. von der Recke, S. 10-12 и другие эпизоды из ее мемуаров, где задокументированы ее разговоры с Калиостро; также Clavel, р.174.].
        Таким был человек, который внезапно появился в столице Курляндии Митаве в феврале или марте 1779 г.

        Калиостро в Курляндии

        Существуют очень подробные и интересные мемуары о пребывании Калиостро в Курляндии, написанные Шарлоттой Елизаветой Констанцией фон дер Реке, урожденной графиней фон Медем[48 - Nachricht von des beruechtigten Cagliostro Aufenthalte in Mittau im Jahre 1779 und von dessen dortigen magischen Operationen, C.F.Nikolai, Berlin-Stettin, 1787.]. Эти мемуары были написаны госпожой фон дер Реке в то самое время, когда Калиостро находился в Курляндии, то есть в 1779 г. Она была принадлежала к числу самых преданных его адептов и учеников. Книга была издана с ее собственными пространными комментариями в 1787 г., то есть 8 лет спустя, когда она совершенно лишилась всех иллюзий. Эти мемуары, а также более поздние комментарии к ним, написаны в очень искренней и чистосердечной манере, и поскольку они не переведены на английский, я изложу здесь свидетельства фон дер Реке настолько полно, насколько позволит время.
        Почва для успеха Калиостро в Курляндии была хорошо подготовленной. В высшем обществе Митавы было много энергичных и исполненных энтузиазма масонов. Их лідерами были двое братьев-графов фон Медем (отец и дядя госпожи фон дер Реке), которые занимали очень высокое общественное и служебное положение в Курляндии, а один из них (дядя) был действующим Досточтимым Мастером местной масонской ложи. Оба они глубоко интересовались химией и магией, еще с ранней юности, и когда их приняли в вольные каменщики в Галле в 1741 г., они тесно увязали масонство с занятиями алхимией и Магией и стали изучать эти науки с еще большим рвением[49 - Von der Recke, S. 3-4.]. Что касается Калиостро, то оба они уже слышали о нем от немецких масонов, с которыми переписывались. Потому для них не стало сюрпризом, когда этот человек представился им и, предоставив свидетельства, что является испанским полковником графом де Калиостро, заявил, что он он выполняет на Севере важную масонскую миссию по распоряжению Наставников. Ему не только поверили, но и приняли с огромным интересом и почтением, немедленно представили другим видным
масонам города, среди которых многие чрезвычайно увлекались магией, и он искусными беседами на мистические темы очаровал всех[50 - Ibid, S. 6-7.]. Вскоре его самого и прибывшую вместе с ним жену уже принимали как почетных гостей в лучших домах Митавы, и Калиостро, заметив огромный интерес местных дам ко всему мистическому, решил, что самый легкий путь основать организацию Египетского масонства в Курляндии с перспективой внедрения его позднее и в России пролегает через них. Поэтому он ухватился за первую же возможность сообщить госпоже фон дер Реке и другим мистически настроенным дамам, родственницам фон Медемов, что он прибыл в Курляндию со специальным заданием от Наставников (которыми были, как он заявил позднее, не кто иные как пророк Илия и могущественный дух Копта, призванные защищать и во всем помогать Калиостро)[51 - Ibid, S. 38.], чтобы ввести в княжестве Египетскую систему масонства, Великим Мастером которой он и является, а также основать ложу адопции, в члены которой принимаются наравне мужчины и женщины[52 - Ibid, S.7.]. Он добавил, что приглашает этих дам стать основательницами новой ложи,
поскольку чувствует великую дружбу к ним и полагает, что они могут стать достойными членами этого тайного общества, несущего наивысшее блаженство всем, кто ищет Истину с чистым сердцем и стремится приумножить знания во благо всего человечества[53 - Ibid, S.26.]. Все это чрезвычайно впечатлило дам и польстило им, и они с энтузиазмом восприняли его предложение. Но руководители масонства города, несмотря на их благоволение к Калиостро, выдвинули определенные возражения против реализации этой затеи. Поэтому дамы посоветовали Калиостро отказаться от его идеи, но он горделиво ответил, что никогда еще не брался за что-либо, что не завершил бы, что он просто обязан организовать эту ложу во всем блеске, чтобы его недруги, видя его, стали бы его вернейшими последователями[54 - Von der Recke, S. 27-28.]. Вслед за этим он продемонстрировал в присутствии тех, кто выступал против основания ложи, несколько алхимических опытов. Заметив, сколь глубок оказался интерес этих господ к его экспериментам, он пообещал продолжить раскрытие новых и больших тайн в ложе, которую хочет основать, и предложил продемонстрировать
свою власть над высшими силами на сеансе магии, который можно было бы организовать на следующий день, если они смогут найти мальчика лет шести ему в помощники. Один из фон Медемов согласился, чтобы его малолетнего сына привлекли к исполнению этой роли, и первый магический сеанс Калиостро, таким образом, состоялся в доме весьма влиятельного лица Курляндии, одного из масонских лидеров, обербургграфа фон дер Ховен. Обстоятельства этого первого опыта излагаются следующим образом[55 - Ibid, S.30 et al.].
        Калиостро налил в левую руку ребенка и на его голову немного жидкости, которую называл Елеем Мудрости, и после чтения нескольких молитв и псалмов, заявил, что в результате проведенного обряда мальчик стал ясновидящим. Далее Калиостро начертил на руке и голове ребенка несколько загадочных символов и приказал безотрывно смотреть на помазанную елеем руку. Перед самым началом сеанса Калиостро спросил графа фон Медем, отца мальчика, так, чтобы мальчик его не слышал, чье видение он хотел бы, чтобы увидел мальчик, на что отец ответил, что предпочел бы, чтобы не напугать мальчика, чтобы тот увидел образы собственных матери и сестры. Приблизительно через 10 минут после заклинания ребенок внезапно воскликнул, что видит мать и сестру. Калиостро спросил его, что делает его сестра, и ребенок ответил: «Она прижимает руку к сердцу, как будто оно болит». Через некоторое время дитя воскликнуло: «Теперь моя сестра целует моего брата, который только что пришел домой». Опыт проходил в доме, стоявшем на расстоянии нескольких кварталов от дома, где жила сестра мальчика, а его брат должен был тогда находиться,
по служебной надобности, далеко от Митавы, и его вообще не ждали дома в тот день. Примечательно, что, к удивлению господ, присутствовавших на сеансе, вернувшись в дом графа фон Медема сразу же после сеанса, они обнаружили, что в тот момент, корда мальчик увидел свою сестру прижимающей руку к сердцу, у нее действительно случился сильный сердечный приступ и она почувствовала себя очень плохо, а вскоре после этого брат мальчика неожиданно вернулся домой, и сестра поцеловала его.
        Калиостро добился своей цели. Этот магический эксперимент произвел такое сильное впечатление на местную знать, что ее представители начали сами торопить его с открытием ложи адопции в Митаве, прося посвятить их в таинства Египетского масонства. Потому смешанная ложа для мужчин и женщин была открыта вскоре после этого, а именно 29 марта 1779 г., и госпожа фон дер Реке, а также ее тетя и кузина, были должным образом приняты в нее первыми[56 - Ibid, S. 34.]. Ложа рабо тала по калиостровой Египетской системе, краткое описание которой было дано выше. 10 апреля 1779 г., в день, когда первые по времени посвящения члены ложи адопции получили свою последнюю степень, Калиостро, проведя около получаса в одиночестве в закрытой комнате, сообщил графу фон Медем и госпоже фон дер Реке, что только что общался со своими «Наставниками», которые снабдили его дальнейшими инструкциями по работе в Курляндии и открыли ему, что в одном из имений графа фон Медема и госпожи фон дер Реке, а именно в Вильцене, 600 лет назад жил великий Маг. Этот Маг, встретив адептов, которые более склонны были к занятиям черной, а не белой,
магией, зарыл в чаще некие важные магические инструменты и записи, а также много золота и серебра. Это бесценное сокровище исключительной важности для всего человечества было все еще там, но его активно искали сторонники черной магии, один из которых[57 - Калиостро возможно имел в виду своего конкурента и врага Штарка, которому случилось в то же время находиться в Курляндии (см. А.Н. Пыпин, Русское масонство в XVIII и первой половине XIX века, Петроград, 1916, стр. 200).] уже некоторое время находился в Курляндии именно с этой целью, но пока без успеха, поскольку подчиненные ему злые духи недостаточно сильны. Калиостро завершил это сенсационное откровение выражением надежды, что Великий Архитектор Вселенной благословит его рвение и осчастливит, оказав содействие в поисках сокровищ во благо человечества. В то же время он предостерег своих слушателей, что это предприятие может быть самым опасным в их жизни, потому что все злые духи восстанут и попытаются перетянуть его на свою сторону, чтобы сохранить сокровище для Принципа Зла, тем самым неся невыразимое несчастье всему миру. Поэтому Калиостро попросил
своих друзей присоединиться к нему в молитве к Вечному Источнику Добра, который мог бы дать Калиостро необходимую силу противостоять попыткам злах духов и сохранить веру. После этого Калиостро взял лист бумаги и нарисовал на нем план долины, где закопано сокровище, а на словах объяснил, где находится лес, и дал его подробное описание так хорошо, что владелец имения, граф фон Медем, был сильно удивлен, так как был совершенно уверен в том, что Калиостро никогда не видел этого леса и его имения, и никогда не бывал поблизости от Вильцена. Калиостро заметил, что во время его получасового пребывания в соседней комнате в одиночестве, наединя со своими записями, на самом деле духи перенсли его, по воле Великого Копта, в Вильцен, где он расмотрел имение и его окрестности, узнав от духов, охраняющих сокровище, все о нем. Далее Калиостро уверил графа фон Медема в том, что все откопанные сокровища будут дарованы ему, а Калиостро возьмет себе для своих Наставников только документы и инструменты, касающиеся магии[58 - Von der Recke, S. 36-42.].
        На следующий день в присутствии нескольких избранных лиц Калиостро провел свій второй магический опыт, такой же, как первуй, и с тем же мальчиком в качестве медиума. В этот раз мальчик увидел лес и другого маленького мальчика в нем, который разрыл землю в неком определенном месте и показал медиуму в этой яме много золота, серебра, документов, магических инструментов и ящичек с каким-то красным порошком. Далее, поскольку жена Калиостро тревожилась о своем отце, от которого давно не было никаких вестей, Калиостро заставил юного медиума увидеть образ мужчины в добром здавии и хорошем настроении, чей внешний вид, со слов мальчика, полностью соответствовал виду отцу госпожи Калиостро[59 - Ibid, S. 42.]. Госпожа фон дер Реке, на которую произвел глубокое впечатление рассказ об этом чудесном видении (она не присутствовала на сеансе), попросила Калиостро позволить ей увидеть ее покойного брата, которого она очень любила. На это Калиостро ответил, что у него нет власти над мертвыми и недостаточно сил для того, чтобы вызывать видение у взрослого человека. Однако он пообещал госпоже фон дер Реке, что ее
покойный брат придет к ней во сне, и он даже даст ее отцу запечатанный конверт, в котором, как он сказал, будет вопрос, на который ответит сестре в этом сне покойный брат[60 - Ibid, S. 44-46.]. Но ничего не произошло. Господа фон дер Реке в экзальтации не могла заснуть две ночи, а на третью заснула, но видела только беспокойные и страшные сны. Посреди этой третьей ночи она проснулась вся в поту, с сильным сердцебиением и с такой болью во всех членах, что почти не могла двигаться. На следующее утро ее отец и несколько его друзей пришли увидеться с Калиостро и услышать отчет госпожи фон дер Реке о ее сне. Но госпожи фон дер Реке там не было, а Калиостро сказал, что приказал главным духам, повинующимся ему, подготовить ее той ночью для беседы с покойным братом, но оказалось, что нервная система и общая конституция молодой женщины слишком слабы, чтобы выдержать эту подготовку, и духи сообщили, что она нездорова. В данных обстоятельствах продолжение эксперимента было бы опасным для ее жизни, и он вынужден был прекратить его. Поэтому он потребовал отдать запечатанный конверт, который получил от него отец
молодой женщины, и сжег его, не открывая. Видя озабоченность отца и друзей госпожи фон дер Реке ее здоровьем, он предложил одному из господ пойти и проведать ее тотчас же (было примерно девять часов утра), а потом еще раз, в три часа пополудни. В первый раз, сказал он, ее найдут в постели с сильным недомоганием, но уже в три часа она будет сидеть за письменным столом, практически исцелившись, и писать письма. Он сказал, что это ему сообщили его духи, и чтобы проверить правдивость их вести, он попросил присутствующих не говорить госпоже фон дер Реке ничего о его предсказании до того, как будет получено подтверждение. Один из слушателей пунктуально выполнил инструкции Калиостро и был очень удивлен, обнаружив госпожу фон дер Реке оба раза именно в таких обстоятельствах, как предсказал Калиостро[61 - Von der Recke, S. 52-62.]. К вечеру госпожа фон дер Реке чувствовала себя достаточно хорошо, чтобы присутствовать, по приглашению Калиостро, на его магическом опыте в доме ее дяди, где собрались несколько членов ложи адопции. Этот опыт продолжительнее и необычнее всех тех, которые он проводил за время
пребывания в Курляндии. В своих мемуарах госпожа фон дер Реке описывает этот исключительный сеанс более детально и с большей тщательностью, чем любой другой, и поэтому, чтобы дать ясное представление о характере магических экспериментов Калиостро, я ре шил сделать полный перевод соответствующего отрывка мемуаров[62 - Ibid, S. 62-74.].

        В первую очередь, - пишет госпожа фон дер Реке, - Калиостро спросил у меня крестильные имена господина N. N., которого я знала очень хорошо, и моего покойного брата. Когда я дала ему эти имена, он написал их начальные буквы на листе бумаги и начертил между ними несколько символов, которые были мне не известны. После этого он оставался какое-то время один в соседней комнате, где что-то писал, жег что-то, а потом вышел к нам и попросил нас решить, что должен попросить мальчик[63 - Тот же самый мальчик шести лет от роду, который выступал в роли медиума на предыдущих сеансах.] у Калиостро, чтобы тот показал ему в соседней комнате. Мать мальчика попросила его, чтобы он предложил Калиостро показать ему тот самый лес, который он видел несколько вечеров назад, или что-то еще. Калиостро поставил мальчика на колени, потер ему голову пеплом бумаги, которую только что сжег, поцеловал его и сказал:
        - Дитя! Ты тоже можешь однажды стать великим человеком. Идем, дорогой мальчик, ты увидишь вещи величайшей важности.`После этого он повел мальчика в комнату, где до того писал. В комнате ничего не было, кроме обычной мебели. Лишь две свечи горели на столе моего дяди[64 - Графа фон Медем.], и между ними лежал лист бумаги, покрытый какими-то символами. Когда дитя зашло в комнату, Калиостро закрыл дверь и приказал мальчику терпеливо ждать до тех пор, пока не возникнут прекрасне ему обещанные видения, и что он не должен ничего бояться, даже если он услышит шум из другой комнаты, потому что это не представляет для него никакой опасности. Мы все сидели перед комнатой кругом напротив запертой двери. Калиостро стоял в центре этой комнаты с обнаженной шпагой в руке. Он посоветовал нам сохранять спокойствие, тишину, серьезность и предаваться созерцанию. Далее он начертил шпагой какие-то символы на двери комнаты, где находился ребенок. После этого он топнул ногой, яростно пнул закрытую дверь, начертил шпагой какие-то символы, произнес несколько имен и слов, которые никто из нас не мог понять, но три слова
произносились чаще других - Гелион, Мелион, Тетраграмматон. В середине этого действа моя тетя[65 - Графиня фон Медем, мать мальчика, который играл роль медиума.] послала старшего мальчика посмотреть, закрыты ли остальные двери. Калиостро вскричал с внезапым негодованием: «Бога ради, что ты делаешь? Не шумите, не шумите, не двигайтесь. Вы находитесь в величайшей опасности, и я с вами вместе!». Он стал топать с удвоенной силой, кричать ужасно громким голосом какие-то неизвестные слова и имена, делать разные знаки в воздухе и чертить вокруг нас шпагой новый круг. Сам он продолжал стоять в круге, говоря нам об ужасных преднаменованиях и несчастьях, которые постигнут всех нас, если кто-либо из нас двинется или даже шепнет что-то. После этого он продолжил свои заклинания, приказал ребенку, который до этого времени сидел тихо в закрытой комнате, встать на колени, повторять все, что он говорит, и не подниматься до тех пор, пока его не постигнет видение. Затем Калиостро снова топнул ногой, замахал шпагой и спросил ребенка: «Что ты теперь видишь?»
        Дитя: - Я вижу красивого маленького мальчика, который разрыл для меня землю в лесу в прошлый раз.
        Калиостро: - Хорошо! Попроси мальчика показать тебе господина фон N. N. с цепями на шее, руках и ногах!
        Дитя: - Я вижу господина фон N. N. Он выглядит очень несчастным, и его шея, руки и ноги скованы цепями.
        Калиостро: - Что ты видишь теперь?
        Дитя: - Красивый маленький мальчик затягивает цепь все туже и туже вокруг его шеи.
        Калиостро: - Где сейчас находится господин фон N. N.?
        Здесь ребенок произнес название имения господина фон N. N., которое находилось в нескольких верстах от города.
        Калиостро: - Топни ногой о землю и попроси красивого мальчика заставить исчезнуть господина фон N. N., а вместо него показать тебе покойного брата твоей кузины фон дер Реке.
        Дитя: - Брат здесь.
        Калиостро: - Как он выглядит, радостным или грустным, во что одет?
        Дитя: - Он выглядит довольным и одет в красную форму.
        Калиостро: - Скажи ему, что если он слышит мои воззвания, пусть даст знать, сказав «да» или «нет», или каким-нибудь знаком.
        Дитя: - Он говорит «да».
        Калиостро: - Что он сейчас делает?
        Дитя: - Он положил руку на сердце и доброжелательно посмотрел на меня.
        Калиостро: - Что ты хочешь сейчас увидеть?
        Дитя: - Маленькую девочку, которая похожа на вашу жену и которую мне показали в прошлый раз.
        Калиостро: - Что ты видишь теперь?
        Дитя: - Здесь маленькая девочка.
        Калиостро: - Обними эту девочку, поцелуй ее и попроси показать тебе тот лес.
        После этого мы услышали, как мальчик целует видение. Майор фон Корф и мой дядя утверждали, что даже слышали ответный поцелуй видения, но я слышала только один поцелуй.
        Дитя: - Я вижу лес и в нем пень дерева.
        Калиостро: - Попроси девочку разрыть землю.
        Дитя: - Земля раскрылась, и я вижу пять подсвечников, золото, серебро, разные документы, красный порошок и железные инструменты.
        Калиостро: - Теперь пусть земля снова закроется, весь лес исчезнет вместе с девочкой, а ты скажи мне теперь, что ты видишь.
        Дитя: - Все исчезло, и теперь я вижу красивого высокого мужчину. На нем очень длинное белое одеяние с красным крестом на груди.
        Калиостро: - Поцелуй этому мужчине руку и позволь ему поцеловать тебя.
        Мы услышали оба поцелуя, и Калиостро попросил видение стать духом-хранителем мальчика.
        После этого Калиостро заговорил на арабском языке (по крайней мере мы думали, что это арабский), пнул дверь ногой и наконец открыл ее, позволив мальчику выйти. Он сказал, что теперь мы можем встать с мест, снова сделал выговор моей кузине за то, что она покинула круг, и в это время с ним случилось что-то вроде припадка с конвульсиями. Мы привели его в чувство, и придя в себя, он попросил всех нас помолчать и сосредоточиться. Он вошел в комнату, где ребенок наблюдал видение, сильно хлопнув за собой дверью, и мы услышали, как он громко говорит там на каком-то иностранном языке. Наконец мы услышали приглушенный шум, после чего он вышел из комнаты довольно спокойным и опять в добром здравии, и сказал с торжествующим лицом, что назначил наказание господину фон N. N. и что сейчас тот подвергается весьма суровой каре, а утром мы получим известие о том, что господин фон N. N. чувствовал себя очень плохо, ощущал удушье и пронзительную боль во всех членах в тот самый момент, когда ребенок видел его образ в цепях. Калиостро даже назвал нам имя доктора, которого можно было вызвать к страдавшему господину фон
N. N., когда закончится ночь. На следующее утро мы получили известие о том, что все, о чем рассказал нам Калиостро, действительно произошло.
        Свой припадок Калиостро объяснил нам позднее мукой, навлеченной на него злыми духами, которые временно получили власть над ним, поскольку старшая кузина госпожи фон дер Реке, как было описано выше, вышла из круга, окружавшего всех присутствовавших на сеансе, и добавил, что при каждом заклинании злые духи пытаются овладеть тем, кто проводит сеансы с помощью добрых духов. В магическом круге злые духи связаны по рукам и ногам и лишены своей силы[66 - Von der Recke, S. 74.]. И когда его спросили, каким образом он может заставить добрых духов помогать ему в столь жестоком наказании господина фон N. N., он сказал, что наказать этого человека приказали ему Наставники. «Если бы вы только знали, - добавил он, - как страдает мое сердце, если я вынужден иногда причинять боль своим ближним! Но когда я думаю, что так я зачастую спасаю целые страны и народы от несчастья, и что тот, кто испытал мою кару, возможно, будет спасен ею от вечного страдания, я обретаю мужество и твердое намерение и впредь выполнять волю моих Наставников[67 - Ibid, S. 76.].

        Во время пребывания в Митаве Калиостро провел еще восемь магических сеансов, и все они задокументированы в мемуарах госпожи фон дер Реке. По форме и существу, все они были похожи на подробно описанный выше. На всех сеансах один и тот же мальчик играл роль медиума, и он был единственным, кто видел видения. Предварительные манипуляции также всегда были одинаковы, и видения в большинстве случаев были на одну и ту же тему - про сокровище, зарытое в лесу, который принадлежал графу фон Медем. Во время одного из этих сеансов ребенку дали железный гвоздь, к которому было как бы привязано видение Рыцаря с красным крестом, который пообещал Калиостро сторожить сокровище, чтобы никто не смог подобраться к нему без его ведома, и что без господина фон Ховена (влиятельного масона и ревностного последователя Калиостро) оно никак не может быть вырыто и даже найдено[68 - Ibid, S. 88.].
        Госпожа фон дер Реке утверждает далее, что во время того же сеанса все присутствовавшие отчетливо слышали шаги спускающегося и потом проходящего по тоннелю ребенка-медиума, когда Калиостро приказывал ему следовать к сокровищу через отверстие в земле, которое он видит в своих видениях леса. Они также слышали поцелуи, которыми обменивались мальчик и семь образов белых рыцарей, один из которых был с изображением красного сердца на груди, а остальные - с красными крестами[69 - Ibid, S. 90-92.]. Этот сеанс проходил в Вильцене, том самом имении, где, как предполагалось, было закопано сокровище, между десятью и одиннадцатью часами утра, и, по некоторым проистекающим из этого причинам, ребенок-медиум находился не в отдельной комнате, а за ширмой в той же комнате, где сидели все наблюдатели, образуя круг, в центре которого стоял Калиостро[70 - Ibid, S. 88.]. После сеанса Калиостро в сопровождении нескольких учеников и ребенка пошел в лес и прикрепил освященный на сеансе гвоздь в том месте, где, по идее, было спрятано сокровище[71 - Ibid, S. 92.]. В двух других случаях мальчик из-за ширмы называл имена
людей, которые по знаку Калиостро входили в магический круг, и он видел в своем видении этих людей стоящими на коленях и держащими часы Калиостро (которые, как он заявлял, были магическими) в то самое время, когда люди в круге делали это[72 - Ibid, S. 94-106.]. В своих мемуарах госпожа фон дер Реке заверяет нас, что ширма, за которой стоял мальчик, была предварительно проверена ей самой, и в ней не было ни отверстий, ни зеркал, никаких оптических приборов, и что у мальчика не было совершенно никакой возможности увидеть то, что происходило в комнате по другую сторону ширмы[73 - Ibid, S.96.].
        Во время одного из этих сеансов произошел довольно странный инцидент. Кроме обычных видений, ребенок увидел духа в длинном белом одеянии с золотой короной на голове и красным крестом на груди. Калиостро попросил мальчика осведомиться у духа о его имени. Ребенок задал вопрос, но ответа не было. Через некоторое время Калиостро спросил мальчика: «Ну как, сообщил ли Призрак тебе свое имя?».
        Дитя: - Нет.
        Калиостро: - Почему нет?
        Дитя: - Потому что он забыл его.
        Это вызвало у Калиостро приступ бешенства. Он топал ногами, чертил шпагой в воздухе разные знаки, выкрикивал загадочные слова, среди которых снова чаще всего звучали имена Гелион, Мелион и Тетраграмматон, потом потребовал от всех присутствовавших полной тишины, серьезности и сосредоточенности. Он ринулся за экран, где стоял мальчик, и было слышно, как он что-то торопливо пишет пером. Все это обеспокоило присутствовавших, некоторые из них ощутили, как земля дрожит у них под ногами, услышали лязг и другие странные шумы, и двое из них даже могли поклясться, что кто-то тянет их за руки. Но вскоре Калиостро вернулся в магический круг и сосредоточенно продолжил сеанс, вызвав еще несколько духов. После сеанса Калиостро произнес длинную речь перед своими последователями, говоря, что молчание рыцаря в короне вместо ответа на вопрос о его имени было несомненным знаком, что среди последователей находится Иуда, стремящийся предать и навредить ему, Калиостро. Он предостерег этого предполагаемого Иуду, что власть и могущество духов, которые его защищают, очень велики и что сама мысль о том, чтобы навредить
Калиостро, очень опасна[74 - Von der Recke, S. 103-110.].
        Эти магические эксперименты проходили в то время, когда присутствовавшие были чрезвычайно увлечены Калиостро и безоговорочно верили ему. Поэтому во все время пребывания Калиостро в Митаве не проводилось ни расследований, ни даже попыток расследования по поводу реальности его демонстрируемых удивительных магических способностей. Но позднее, когда Калиостро покинул Курляндию, не справившись с задачей по извлечению пресловутого сокровища, о котором столь часто рассуждали его Наставники и образы в видениях, определенные сомнения начали закрадываться в умы его поклонников. Правда ли, думали они, что он, как говорит, не в состоянии извлечь сокровище из-за нехватки времени для победы над злыми духами, охраняющими его, и что он неожиданно получил от своих Наставников приказ срочно отправляться в Санкт-Петербург?[75 - Ibid, S. 143.] Уже после его отъезда стало известно (из письма Нормандеса, испанского поверенного в Санкт-Петербурге, опубликованного в местных газетах), что Калиостро не был ни испанцем, ни полковником, ни графом[76 - Ibid, S. 146.]. Впечатление, произведенное этими новостями, было немного
сглажено самим Калиостро. Чутко отслеживая действия и позицию испанского поверенного, перед тем, как покинуть Курляндию, Калиостро сообщил своим поклонникам, что он принял имя графа Калиостро по приказу Наставников, а до этого служил Великому Копту под именем «Фредерик Гуальдо» (Frederik Gualdo), но его настоящие имя и положение в обществе не могут быть пока раскрыты, зато он сможет это сделать и предстать во всей славе в Санкт-Петербурге[77 - Ibid, S. 112-114.]. Тогда во все это с готовностью поверили, но теперь, когда огромное личное влияние Калиостро на поклонников начало постепенно таять, публичное обвинение в самозванстве и подлоге, на которое Калиостро не ответил, не могло пройти без последствий. Постепенно выплыло на свет, что за время пребывания в Курляндии Калиостро получил под фальшивыми предлогами значительные суммы денег и драгоценности от нескольких самых влиятельных поклонников[78 - Ibid, S. 146.]. Это, конечно, дало пищу для немалых сомнений в Калиостро как личности вообще, и в его морали, в частности. Но магические сеансы оставались необъяснимыми, и долгое время его сверхъестественные
способности не подвергались сомнению[79 - Ibid, S. 146.]. Некоторые авторы только считали, что он подпал под влияние злых духов[80 - Ibid, S. 136, 143.]. Однако постепенно эта вера в сверхъестественные способности Калиостро тоже начала исчезать у его бывших почитателей в Курляндии, и делались неоднократные попытки дать научное объяснение его магическим опытам. В пространных комментариях к своим мемуарам госпожа фон дер Реке делает несколько таких попыток.
        Прежде всего она обвиняет Калиостро во лжи вообще и описывает множество примеров его умения произвести впечатление на доверчивых людей и ловко вывернуться из затруднений, когда его ложь обнаруживалась[81 - Ibid, S. 10-12, 136-137.]. Далее она пытается объяснить сеансы Калиостро следующим образом.
        Когда Калиостро прибыл в Митаву и был принят в доме графа фон Медема как высокопоставленный масон, он очень быстро подружился с одаренным, сообразительным маленьким сыном хозяина и позднее сделал его своим медиумом. Калиостро часто играл с ребенком, показывал ему картинки, задавал вопросы, учил его давать ответы и вообще готовил его к роли, которую он должен был сыграть позже на сеансах. Потом он сообщил мальчику, что если тот будет его слушаться, держать в тайне все его слова и указания, то он сможет сделать его, его родителей, сестер и вообще каждого, кого он любит, очень счастливыми. С другой стороны, Калиостро запугал мальчика всеми возможными ужасами, которые якобы произойдут, если если он хоть в чем-то ослушается его или расскажет кому-то об их договоренности. Это, по словам госпожи фон дер Реке, объясняет то, что мальчик никогда полностью не исповедовался перед своими родителями или родственниками даже спустя долгое время после отъезда Калиостро из Курляндии. Этот мальчик верил в данные ему обещания и боялся исполнения угроз даже на расстоянии. Это объясняет, почему бедный ребенок весь
горел и потел во время каждого сеанса: он смертельно боялся забыть что-то из того, чему обучил его Калиостро.
        Что же касается видений, которые предположительно видел ребенок, госпожа фон дер Реке полагает, что под бумагой, покрытой загадочными символами, находились другие листы бумаги, где были нарисованы и размещены в порядке, соответствующем вопросам Калиостро, все необходимые видения. Мальчик просматривал эти картинки одну за другой и поэтому честно отвечал: «Сейчас я вижу лес…», - и так далее[82 - Von der Recke, S. 43, 45, 47.]. Тот факт, что Калиостро в совершенстве описал лес в Вильцене, где он никогда не бывал и где, как предполагалось, находилось его знаменитое сокровище, госпожа фон дер Реке пытается объяснить гипотезой, что он провел тщательное предварительное расследование с помощью неких тайных агентов или незаметно и искусно заданных вопросов владельцу леса в беседе с ним[83 - Ibid, S. 43.]. Комментируя внезапную болезнь господина фон N. N. в тот самый момент, когда на расстоянии многих миль от него Калиостро вызывал его образ в цепях с целью наказать его, госпожа фон дер Реке выдвигает предположение, что Калиостро, обедавший с фон N. N. за день до сеанса, мог подсыпать ему какой-то слабый
яд, который, как он знал, сработает через определенное время после обеда. Нет ничего таинственного и в том, что Калиостро назвал имя доктора, которого вызвали к господину фон N. N., добавляет госпожа фон дер Реке, поскольку тот всегда вызывал одного и того же доктора[84 - Ibid, S. 75.]. Говоря о поцелуях, которыми обменивались ребенок и видения, она утверждает, что ребенок мог целовать собственную руку столько раз, сколько требовалось[85 - Ibid, S. 77.].
        Таковы основные версии объяснения, которые госпожа фон дер Реке и ее друзья смогли найти для магических экспериментов Калиостро через несколько лет после того, как они состоялись. Она также предположила, что у Калиостро было множество неизвестных помощников, которые тайно находили ему любую информацию, сообщение которой слушателям впоследствии производило эффект ясновидения[86 - Ibid, S. 35.].
        Эти объяснения могут быть довольно близки к истине, но, с другой стороны, они могут быть и ошибочны, потому что, к несчастью, они не основаны на должном исследовании происходившего во время сеансов, так что они являются скорее гипотезами, чем действительно объяснениями. Кроме того, они далеко не полны. Целый ряд поразительных явлений, происходивших во время опытов Калиостро и описанных госпожой фон дер Реке, что отчасти отражено в приведенном выше документе, она даже не пытается объяснить, и в тех случаях, когда она даже пытается найти объяснение, ее комментарии зачастую противоречат фактам, изложенным в самом тексте мемуаров до этого. Например, ее предположение, что медиум был предварительно выбран и подготовлен Калиостро, противоречит ее же записям, сделанным ранее, из которых следует, что Калиостро не особенно настаивал на выборе данного конкретного ребенка на роль ассистента, предоставив выбор медиума другим. Также ее теория о том, что видения были не чем иным, как рисунками на листах бумаги, разложенных перед мальчиком в определенном порядке, не соответствует ее же утверждению, что
в нескольких случаях тип видения, которое должен был увидеть мальчик, предлагали Калиостро сами участники сеанса в ходе этого, так что мальчик не мог услышать ничего из сказанного ими.
        Однако почти нет сомнений в том, что магические сеансы Калиостро в значительной степени состояли из ловко показанных фокусов. Он признался в этом сам. В своем «Мемуаре…», написанном во время суда по делу об алмазном колье в Париже, он полностью описал трюки, которые применял на точно таком же сеансе, который он провел по просьбе прославленной мадемуазель де ла Мотт, где роль медиума играла мадемуазель де ла Тур, и заключил это описание следующими словами: «Мог ли я предвидеть тогда, что это светское развлечение однажды будет представлено суду как сеанс черной магии, кощунственная профанация христианских таинств?»[87 - Memorial, or Brief for the Comte de Cagliostro, defendant against the King’s Attornet General, plaintiff (English translation), London, 1786, р. 38-44.].
        Но если мы склоняемся к тому, чтобы поверить фактам, изложенным в мемуарах госпожи фон дер Реке, то необходимо признать, что во время пребывания в Курляндии Калиостро не только демонстрировал ловкие и мастерски подготовленные фокусы, но и в определенной мере пользовался своим даром гипноза и ясновидения.

        Впридачу к основанию адоптивной ложи в Митаве, где им был фактически разработан ритуал Египетского масонства, к многочисленным магическим опытам в присутствии избранных членов этой ложи Калиостро знакомил своих последователей с масонством и магией в частных беседах и лекциях, которые читал узкому кругу более развитых учеников, посвященных в таинства, которыми он притворялся, что владеет. В этих лекциях, которые он читал на плохом французском, но с большим энтузиазмом, в основном, он рассуждал о тайных магических знаниях[88 - Von der Recke, S. 112.]. Чтобы дать общее представление о сути и предмете этих лекций и в то же время показать, в каком удивительном душевном состоянии, очевидно, пребывали его слушатели, если воспринимали их всерьез, я представил в Приложении А перевод отрывков из одной такой лекции, записанной госпожой фон дер Реке в 1779 г.[89 - Ibid, S. 116-135.]
        Впрочем, иногда, особенно под конец пребывания в Курляндии, Калиостро, казалось, совершенно забывался и рассказывал на лекциях о магии в такой манере, что слушатели начали подозревать его в занятиях черной магией, или рассуждать на темы, которые никак не были связаны ни с магией, ни с масонством[90 - Ibid, S. 112.].
        Однажды во время обсуждения шестой главы первой книги Моисея (стихи 2 и 4) он поведал об основах демонологии, что сильно травмировало нравственные чувства его слушателей[91 - В этих лекциях Калиостро рассуждал о любви, которая должна существовать между детьми небес и земли, и дал понять, что не только Иисус, но и он сам обязан своим присутствием на земле такому союзу. Полубоги, о которых говорили греки в своих мифах, как он утверждал, не могут быть ничем иным, как плодом такой любви. См. Von der Recke, S. 136-137.], а на другой лекции, прочитанной вскоре, он внезапно начал рассуждать о любви между полами и зашел так далеко - несмотря на присутствие нескольких женщин - что давал рекомендации, с помощью которых женщин, которые не отвечают на любовь мужчины, можно якобы склонить даже к телесной любви с помощью магии[92 - Ibid, S. 137.]. Когда удивленная публика начала протестовать против лекций такого рода и потребовала объяснений, он признал свою ошибку (или рассеянность) и прибег к своему обычному оправданию, а именно сказал, что лишь испытывал своих приверженцев. Тем не менее доверие к нему
некоторых последователей значительно пошатнулось, особенно госпожи фон дер Реке. После этих лекций и того, как она узнала о его жестоком обращении со слугой (его безжалостно избили и указали на дверь за незначительный промах), госпожа фон дер Реке пришла к убеждению, что Калиостро пал жертвой злых духов, и наотрез отказалась выполнить его убедительную и настоятельную просьбу сопровождать его и его супругу в поездке до Санкт-Петербурга, на что раньше она согласилась[93 - Von der Recke, S. 137-143.]. Таким образом, из-за собственных грубых просчетов Калиостро потерял влиятельную покровительницу и был вынужден отправиться в Санкт-Петербург в обществе лишь жены и слуг, хотя его и снабдили рекомендательными письмами от нескольких руководителей курляндского масонства, таких как братья фон Медем и обербургграф фон де Ховен, которые до последнего оставались его поклонниками.

        Калиостро в Санкт-Петербурге

        Калиостро приехал в Санкт-Петербург осенью 1779 г. и оставался там до апреля 1780 г.[94 - V. Zotov, Russkaya Starina, 1875, vol. xii., р. 61-65.]
        Первый его визит в столице России был к барону Генриху-Карлу (Карлу Александровичу) Гейкингу, к которому у него было сердечное рекомендательное письмо от одного из своих ревностынх почитателей из Курляндии обербургграфа фон дер Ховена. Барон Гейкинг родился в Курляндии в 1751 г. и после продолжительного и серьезного обучения в Германии поступил на службу в Прусскую, а позднее - в Российскую армию. В 1779 г. он был майором русской гвардии[95 - Dr. Marc Haven, Le Maitre Inconnu Cagliostro, р. 73.]. Он оставил после себя интересные мемуары, в которых, в частности, описывает свою первую беседу с Калиостро следующим образом[96 - Фрагменты этих мемуаров были опубликованы в «l`Initiation» за август 1898 г. и процитированы в Dr Marc Haven, Le Maitre Inconnu Cagliostro, рр. 73-76.].
        Барон Гейкинг, хотя и был масоном и носителем высшей степени Ордена Строгого Послушания, гордился своим образованием, особенно в области материалистической философии, и встретил Калиостро с некоторой враждебностью.

        - Я прощаю вам ваш скептицизм и невежеств, - сказал ему Калиостро, - ибо вы лишь неофит в Ордене, несмотря на все масонские титулы. Если бы я захотел, я заставил бы вас содрогнуться.
        - Да, если вы нашлете на меня лихорадку, - ответил барон Гейкинг с иронией.
        - Ах, что такое лихорадка для графа де Калистро, имеющего власть над духами!
        Разговор продолжался, барон Гейкинг был по-прежнему саркастичен, а Калистро - очень терпелив. Когда был поднят вопрос о химии, которую барон Гейкинг изучал очень глубоко, Калиостро сказал:
        - Химия кажется абсурдом тем, кто владеет знанием алхимии, а алхимия - это ничто для того, кто имеет власть над духами. Что касается меня, то мне принадлежит немало золота (хлопая по карману, полному монет) и бриллиантов (демонстрируя кольцо с темными и дурно оправленными камнями), но я презираю все это, и мое счастье состоит в моей власти над существами, которые образуют класс превыше людей.
        Барон Гейкинг не смог сдержать улыбки, и Калиостро заметил:
        - Я не сержусь на вас за ваш скептицизм, ведь вы не первая сильная личность из тех, кого я желал покорить, в чем и преуспел. Кого из своих покойных родственников вы хотели бы увидеть?
        - Моего дядю, но при одном условии.
        - Каком условии?
        - Я должен выстрелить из заряженного пулей пистолета в то место, где он появится. Ведь он будет лишь духом, и я не причиню ему таким образом никакого вреда.
        - Нет! - воскликнул Калиостро. - Вы чудовище. Я никогда ничего вам не покажу. Вы этого недостойны.
        Он вскочил с места и выбежал из комнаты с оскорбленным видом. Однако несколько минут спустя он вернулся, дружески улыбаясь, как ни в чем не бывало, и сказал: «Я вижу, вы храбры. Это хорошо. В нужное время вы узнаете Калиостро и его могущество».

        После этого он больше ни разу не общался с бароном Гейкингом и вообще старался его избегать, но впечатление, которое он произвел на барона, было столь плохо, что Гейкингсчел нужным предостеречь против него нескольких своих друзей в высшем обществе Санкт-Петербурга.
        К несчастью, кроме этого подробного отчета о первой встрече с Калиостро, барон Гейкинг практически больше не упоминает о нем в мемуарах, разве что вскользь и без связи с другими событиями. Вообще существует очень мало данных из первых рук о пребывании Калиостро в Санкт-Петербурге. В мемуарах, написанных современниками, принадлежавшими к высшему обществу Санкт-Петербурга и находившимися там во время визита Калиостро в этот город (Храповицкий, Грибовский, Лопухин и т. д.), его имя даже не упоминается. Также он не упоминается нигде в переписке московских розенкрейцеров и масонов[97 - Под редакцией Г.Л. Барскова, Петроград, 1915 г.], которые не могли не слышать о его приезде в Россию.
        Госпожа фон дер Реке с ее тесными связями с русской аристократией определенно должна была знать правду о посещении Санкт-Петербурга человеком, к которому она испытывала сильный интерес, и она пишет об этом, правда, очень мало, в своих мемуарах. В самом начале своей книги, которая, как уже было сказано выше, была опубликована в 1787 г., она лишь выражает решительную уверенность в том, что главной целью нахождения Калиостро в Курляндии было приобретение необходимых связей и подготовка почвы для посещения Санкт-Петербурга, где он надеялся заинтересовать императрицу Екатерину своим Египетским масонством и получить ее протекцию и поддержку. Именно это, по мнению госпожи фон дер Реке, а именно помощь ему в осуществении его миссии, было причиной его настойчивости в просьбах к ней сопровождать его в Санкт-Петербург, и он был так красноречив, описывая величайшие выгоды и преимущества, которые может извлечь Курляндия из протекции, оказанной Египетскому масонству императрицей России, что престарелый отец госпожи фон дер Реке, большой патриот, был донельзя огорчен ее отказом поехать с Калиостро, по причинам,
изложенным выше[98 - Von der Recke, S. 25-29.]. В конце этой книги еще три коротких фрагмента относятся к поездке Калиостро в Санкт-Петербург. Вот их изложение.
        (1) Из Санкт-Петербурга было получено несколько писем, где говорилось, что Калиостро произвел там на свет сильное впечатление своими магическими опытами, а иногда он сам писал друзьям в Курляндию из Санкт-Петербурга. В большинстве случаев смысл его писем состоял в том, что еще не пришел тот час, когда можно использовать его могущество во их благо в той мере, в какой он хотел бы[99 - Ibid, S. 147.].
        (2) Несколько месяцев спустя Калиостро покинул Санкт-Петербург и тайком последовал через Курляндию в Варшаву. Его видел слуга маршала фон Медема, через которого он передал друзьям привет[100 - Ibid, S. 154.].
        (3) Нельзя сказать ничего определенного о пребывании Калиостро в Санкт-Петербурге. Только одно можно сказать с уверенностью: пусть и там оказались те, кого он продержал некоторое время в томительном ожидании осуществления своих разнообразных фантастических прожектов, он полностью провалился в достижении главной цели[101 - Ibid, S. 157.].

        Биограф инквизиции, ссылаясь на вышесказанное, упоминает в одном из разделов своей работы, что Калиостро занимался в Петербурге химией и медициной[102 - The Life of Joseph Balsamo, р. 73.], а в другом разделе дает следующий очень краткий отчет о его пребывании в этом городе:

        Слава его имени бежала впереди него, и его принимали во всех ложах как божество-покровителя. Среди других чудесных явлений он раскрыл тайную интрижку между дядей и племянницей, напророчил великому князю будущие беды и предсказал молодой даме в подробностях все мрачные обстоятельства ее приближающейся смерти. «Я произнес все эти предсказания, - сказал он судьям, - под воздействием Божественного вдохновения, но всегда притворялся, что смог раскрыть эти секреты через свои занятия каббалистикой»[103 - Ibid., р. 157.].

        Краткое упоминание о Калиостро есть и в дневнике барона Шредера, немецкого розенкрейцера, который жил в Санкт-Петербурге в то же время, что и Калиостро. Он упоминает о контактах между Калиостро и Елагиным, выдающимся русским масоном, и добавляет: «Елагин хотел узнать у Калиостро, как делать золото. Последний обещал послать ему необходимые ингредиенты из Польши, но так этого и не сделал»[104 - Д. Пекарский, Дополнения к истории русского масонства, Санкт-Петербург, 1869, С. 78.].
        Эта связь между Калиостро и Елагиным подтверждается и в сочинении секретаря последнего Андрея Кривцова, который считал Калиостро вульгарным и невежественным шарлатаном, обманывавшим доверчивых людей обещаниями наделить их тайными знаниями об излечении самых тяжких болезней, продлении жизни и изготовлении золота. Однажды он даже он ударил Калиостро по лицу, когда узнал, что тот выманил у Елагина значительную сумму денег[105 - А. Вейдемейер, Двор и замечательные люди в России во второй половине XVIII века, Санкт-Петербург, 1846, С. 196-198.].
        Это практически вся информация из первых рук о пребывании Калиостро в Санкт-Петербурге. Все прочие данные являются просто россказнями, слухами и, возможно, даже чистым вымыслом, переданными через третьи руки несколько лет спустя после того, как Калистро получил общеевропейскую известность в связи с делом об алмазном ожерелье[106 - De Luchet, рр. 10-14; Liber memorialis de Caliostro cum esset Roboreti, Roveredo, 1787, переведено с латыни и опубликовано д-ром Марком Хейвеном под названием L’Evangile de Cagliostro, Париж, 1910, рр. 66-69, 77-78; Le Charlatan demasque, Франкфурт-на-Майне, 1786; Ephemeriden der Freimaurerei in Deutschland, 1785, р. 112; Ein paar Tropflein aus dem Brunnen der Wahrheit ausgegossen von dem neuen Thaumaturgen Cagliostro (Bode?), Франкфурт-на-Майне, 1781, и т.д. Информация о пребывании Калиостро в Санкт-Петербурге, которая содержится в этих и других современных записках, намного позже воспроизведена в самых разных отрывках: В. Зотов, Калиостро: его жизнь и визит в Россию, Русская Старина, Санкт-Петербург, 1875, vol.xii., стр. 64-67; E. Карнович, Калиостро в Петербурге,
Древняя и новая Россия, Санкт-Петербург, 1875, №2; И. Андреевский, Энциклопедия, Санкт-Петербург, 1895, vol. xvi., стр. 51 - на русском языке; Dr. Marc Haven, Le Maitre Inconnu Cagliostro, Paris, 1912, рp. 49-55) - на французском языке; W.R.H. Trowbridge, Cagliostro. The Splendor and Misery of a Master of Magic, London, 1910, р. 142-148 - на английском языке.]. Трудно поэтому сказать, сколько правды содержится в этих записях, хотя они и могут представлять собой определенный некоторый интерес, потому что характеризуют общее впечатление, оставленное Калиостро по себе в Санкт-Петербурге, и я представлю здесь их краткое изложение.
        Несмотря на плохой отзыв о нем барона Гейкинга, которого он посетил с первым визитом, Калиостро, похоже, очень быстро обзавелся многочисленными влиятельными друзьями в Петербурге. Среди них мы обнаружим имена таких известных лиц, как шевалье де Корберон, который представлял французский двор в России, главенствующих масонов - сенатора Елагина, генерала Мелиссино и князя Александра Строганова, которые жадно искали «высшего масонского знания» и поэтому не могли не заинтересоваться лицом, которое претендовало на обладание этим знанием, и даже могущественного фаворита императрицы князя Потемкина, которому приписывали довольно серьезное увлечение прекрасной женой Калиостро[107 - М.Н. Лонгинов, Новиков и московские мартинисты, Москва, 1867, стр. 133; И. Андреевский, там же, vol. xvi, стр.82; В. Боголюбов, Новиков и его время, Москва, 1916, стр. 355; Marc Haven, Le Maitre Inconnu, р.76 и т.д.]. Обзаведясь всеми этими связями в верхах, Калиостро, естественно, не пожелал далее терять время в достижении главной цели - учреждении Египетского масонства в столице России, - и чтобы убедить публику в своих
сверхъестественных способностях, дарованных ему Египетским масонством, он ухватился за первую же возможность продемонстрировать свои магические опыты, те самые, что он проделывал в Курляндии с огромным успехом. Сеанс был устроен в доме известной актрисы, чья дочь была выбрана на роль медиума. Эксперимент прошел без особых помех. После обыкновенных заклинаний, взмахов шпагой, топания ногами и т. д. медиум, которая находилась за ширмой, рассказала присутствовавшим о чудесных вещах, увиденных ею в графине с водой. Но позднее вечером, когда Калиостро, окруженный новыми поклонниками, гордый триумфом и уверенный в успехе, рассуждал об исключительности Египетского Масонства, медиум внезапно заявила, что ничего не видела в этом графине и что весь спектакль был заранее отрепетирован ею с Калиостро. Ожесточенное отрицание графом этого обвинения и обещания доказать, при возможности, в будущем, правдивость его экспериментов, не принесли результата, и Калиостро понял, что вынужден теперь раз и навсегда отказаться от мысли об основании Египетского масонства в Санкт-Петербурге. Однако он был слишком амбициозен
и тщеславен, чтобы просто покинуть Петербург без того, чтобы произвести впечатление на его высшее общество, поэтому, провалившись в качестве мага, он решил поразить горожан своими исключительными познаниями в химии и медицине. Для этого он устроил лабораторию, где в присутствии посетителей работал с химикатами, которые, как он заявил, нужны для получения золота и создания Философского Камня. В то же время он начал принимать огромное количество больных, страдавших от всевозможных недугов, которым после тщательного обследования предоставлял врачебные консультации и медикаменты совершенно бесплатно, а в случаях исключительной бедности пациентов также помогал им деньгами. Так он очень быстро добился, впервые за всю свою карьеру авантюриста, репутации великого благодетеля и целителя, которую поддерживал и укреплял во время своих дальнейших странствий, в частности, в Страсбурге. К несчастью, очень мало известно о результатах его лечения.
        В брошюре «Несколько капель, истекших из источника истины» (Ein Paar Tropflein aus dem Brunnen der Wahrheit ansgegossen), опубликованной во Франкфурте-на-Майне в 1781 г., сообщается, что во время пребывания в Петербурге Калиостро излечил ассессора Ивана Ислентьева от открытого рака, когда доктора уже оставили всякую надежду, и это исцеление было засвидетельствовано особым сертификатом, выданным Калиостро[108 - Marc Haven, Le Maitre Inconnu, р.77.].
        Шевалье де Корберон, поверенный в делах Франции в России, чье имя уже упоминалось, сделал следующую запись в дневнике от 2 июля 1781 г.: «В Санкт-Петербурге Калиостро вылечил барона Строганова, который страдал приступами умопомешательства, по причине нервного состояния, Елагина, госпожу Бутурлину и других», - а в другом месте он отмечает: «Калиостро излечил не всех, но многих»[109 - Ibid, р. 77.].
        В «Le Maitre Inconnu» доктор Марк Хейвен утверждает, что в Петербурге Калистро применял для лечения очень мало лекарств, часто вообще ими не пользовался, но чаще всего ему хватало воззвания к Небесам в помощи в лечении или о совете для его медиума, а иногда он просто приказывал недугу исчезнуть, и тот исчезал[110 - Ibid, р. 77.]. В качестве примера последнего Марк Хейвен приводит следующий поразительный случай, к несчастью, опустив упоминание источника данной информации. Калиостро сидел в клесле в гостях у князя Потемкина, когда ему сообщили, что человек небезразличный князю умирает от лихорадки в лечебнице. «Повелеваю лихорадке тотчас исчезнуть!» - сказал Калиостро, не сдвигаясь с места, и через час пришли известия, что лихорадка прошла в тот самый момент, когда Калиостро отдал ей приказ[111 - Ibid, р. 79.].
        Есть еще два намного более детальных отчета о врачебной деятельности Калиостро в Санкт-Петербурге. Первый из них находится в анонимной работе под названием «Памятная книга о деяниях Калиостро, когда он жил в Ровередо» (Liber memorialis de Cagliostro cum esset Roboreti), изданной в Италии в 1787 г. и опубликованной в переводе на французский тем же Марком Хейвеном под названием «Евангелие от Калиостро» (L’Evangile de Cagliostro)[112 - Париж, 1910, рр. 66-69.]. В ней рассказ ведется как бы от лица самого Калиостро, яеобы повествующего о своих деяниях друзьям в Ровередо, где он жил некоторое время в 1787 г. Там описан случай, вероятно, такого же умопомешательства, как в дневнике шевалье де Корберона, не содержащий ничего нового или необычного.
        Министр российской императрицы[113 - Возможно, граф Александр Строганов, который был личным секретарем императрицы.] умолял Калиостро излечить его брата, которого держали в цепях в психиатрической лечебнице. Он воображал себя кем-то стоящим превыше Бога, непрерывно изрыгал всяческие богохульства и набрасывался на всякого подходившего к нему нечеловеческой яростью и неистовством. Когда Калиостро заявился к нему и встал перед ним с величественным и властным видом, душевнобольной стал неистовствовать и выкрикивать приказы своим невидимым слугам вышвырнуть дерзкого смертного, который осмелился предстать перед богом всех богов из глубочайшей бездны. Но Калиостро закричал на него в ответ, называя сумасшедшим, невеждой и лжецом, потому что это он, Калиостро, - Марс, бог всех богов. И чтобы доказать свое могущество, он ударил душевнобольного с такой силой, что тот упал на землю ничком и некоторое время не мог двинуться. С помощью надзирателей наконец поднявшись, он пристально посмотрел на Калиостро с удивлением и в явном замешательстве. Калиостро же, не теряя времени даром, продолжил унижать его всеми
возможными способами, повез его в закрытом экипаже на покрытую льдом Неву, внезапно столкнул его в прорубь, в холодную воду, чтобы ввергнуть в шок. Душевнобольной начал тонуть, и надзиратели вытащили его из реки. Все это наконец привело его к мысли, что есть в мире существо сильнее его. Он стал кротким, покорным Калиостро, и это позволило врачам наладить общение с ним, а постепенно восстановились и его умственные способности.
        Еще один случай, изложенный в брошюре «Шарлатан, с которого сорвали маску» (Le Charlatan demasque, Франкфурт, 1786) и в фиктивных «Подлинных мемуарах» (Memoire authentique, Страсбург, 1786), несколько отличается от первого и устраняет последние сомнения относительно личных качеств Калиостро и его методов, если они еще оставались.
        Некая богатая русская барыня была наслышана о чудесах, творимых Калиостро, и пришла к нему, умоляя спасти ее ребенка двух лет от роду, которого все доктора признали безнадежным. Калиостро пообещал ей вылечить его, но поставил условие, что ребенок будет отдан в его дом на три недели. Исстрадавшаяся мать согласилась, и в назначенное время Калиостро вернул ей ребенка в отменном здравии, за что получил значительную сумму денег. Это чудесное исцеление произвело сенсацию в обществе, и Калиостро стал одним из самых известных и почитаемых людей в Петербурге, но, впрочем, ненадолго. Мать чудесно исцеленного ребенка вскоре заявила, что ей вернули не ее ребенка. Она пожаловалась властям, которые провели тщательное расследование, и Калиостро был вынужден сознаться, что возвращенный матери ребенок был подменным, а настоящий умер. Власти потребовали вернуть тело умершего ребенка и сумму, полученную Калиостро от несчастной матери, но Калиостро не смог отдать тело, сказав, что оно было сожжено с целью проверки теории реинкарнации. Деньги он решил вернуть векселями прусского банкира, в оплате по которым позже было
отказано.
        Весь этот скандал, по словам автора «Memoire authentique» и стал настоящей причиной поспешного отъезда Калиостро из Санкт-Петербурга. Существует, однако, несколько других версий о том, что вызвало внезапный отъезд Калиостро из города. Есть, например, теория, согласно которой Калиостро депортировали из России по приказу императрицы Екатерины Великой, поскольку она приревновала своего фаворита князя Потемкина к жене Калиостро. Есть и другая, возможно, более правдоподобная версия, гласящая, что медицинская практика Калиостро столкнулась с ожесточенным протестом докторов Екатерины - шотландцев Роджерсона и Монси, которые докладывали императрице о том, что якобы врачебная деятельность Калиостро угрожает подрывом дворянских привилегий.

        Калиостро в Варшаве

        Мы помним, что Калиостро намеревался возвратиться из Петербурга в Митаву, чтобы вновь заняться там отысканием знаменитаго клада в имении одного из своих почитателей, который он оставилъ под надзором подвластных ему духов. Но вместо этого он неожиданно объявился в Варшаве в начале мая 1780 г. (следовательно, в Петербурге он провел около полугода). О пребыванш его в этомъ городе написана любопытная брошура «Обличенный в Варшаве Калиостро, с подлинным отчетом о его алхимических опытах» (Cagliostro demasque a Varsoviu ou relation authentique de ses operations alchimiques). Она издана без указания имени автора, но определенно принадлежит перу графа Мощинского, являясь отрывком из его дневника. Здесь, как и везде, Калиостро нашел покровителей в лице богатых магнатов и поселился во дворце одного из них с женой, по-прежнему выдавая себя за главу Египетского масонства. Здесь он тоже повторил свои магические опыты в том же виде, что в Митаве, перед ширмой, завешенной черным сукном и с помощью восьмилетней девочки, которой он наливал в руку елей, заставлял ее целоваться с ангелами, которые являлись ей,
писалъ имя одного из присутствующих при опыте на бумажке, затем сжигал ее и через несколько минут получал это же имя, но уже написанное на другой бумажке с масонскими знаками, которую ребенок просовывалъ ему из-под двери другой комнаты. Но в Варшаве были не так легковерны, как в Митаве.
        Так же, как в Курляндии, в Варшаве Калиостро много толковал о Египетском Масонстве, называя себя его главой, и в доказательство удивительных познаний и способностей, которыми наделила его эта система масонства, опять провел множество магических экспериментов, очень схожих с теми, которые прошли с таким огромным успехом в Курляндии[114 - Cagliostro demasque a Varsovie, р. 3-4.]. И частью слушателей они воспринимались как подлинная демонстрация сверхъестественных способностей и знаний Калиостро, полученных через причастность к высшему масонству. Только граф Мощинский и отец маленькой девочки-медиума отказывались верить в Калиостро и вытянули у девочки признание, что она ничего не видела во время сеансов[115 - Ibid, р. 5.]. Узнав об этом признании, Калиостро немедленно сменил медиума. Теперь им стала 16-летняя девушка, и с ее помощью сеансы проводились настолько успешно и удивительно, что даже граф Мощинский поколебался в своем недоверии к Калиостро. Но как-то эта девушка пришла к графу Мощинскому и заявила, что все это время обманывала публику, следуя подробным указаниям Калиостро. Она добавила, что
решила сделать это признание для того, чтобы отомстить Калиостро за то, что тот оскорбительно отзывался о ней. Это уменьшило ценность признания наполовину, и когда граф Мощинский передал его поклонникам Калиостро, на них оно не произвело никакого впечатления[116 - Ibid, р. 6.].
        Деятельность Калистро в Польше не ограничивалась магическими сеансами. Как и в Курляндии, он также читал лекции о таинствах своего Египетского масонства, изобретал методы плавки янтаря, выращивания жемчуга и кораллов, выписывал пациентам рецепты от самых разных болезней. Большинство ингредиентов из рецептов Калиостро нельзя было найти в аптеке, и поэтому его снадобья, которые просто невозможно было составить, по мнению автору памфлета, не приносили никакой целительной пользы[117 - Ibid, рр. 7, 25-26.]. Также Калиостро истово работал над превращением ртути в золото, и автор памфлета представляет детальное описание этой работы, которая, по его мнению, разоблачает не только хитроумие и изобретательность Калиостро, но в то же время и его неописуемое невежество даже в основах элементарной химии. Тем не менее, открыв котелок, где некоторое время варилась ртуть вместе с каким-то красным порошком, удивленные свидетели обнаружили на его дне комочек серебра с прожилками золота[118 - Ibid, рр. 8-22, 26-28.]. Недоверие графа Мощинского снова пошатнулось. Впрочем, несколько дней спустя, 25 июня 1780 г.,
осколки такого же котелка вместе с остатками ртутной амальгамы были найдены в канаве в саду дворца, где жил Калиостро[119 - Ibid, рр.40-41.].
        Но самым разительным примером жульничества Калиостро из этого памфлета несомненно является описание сеанса, во время которого он явил своим почитателям тень верховного главы Египетского масонства, Великого Копта, который, по его словам, и сейчас еще живет в Египте, и ему несколько тысяч лет. В большой комнате, освещенной лишь двумя тусклыми свечами, на специально возведенном помосте возник старик с длинными белыми волосами, в длинной белой мантии и с восточным тюрбаном на голове. Тихим глухим голосом видение спросило одного из зрителей: «Что ты видишь перед собой?». Лицо, которому был адресован этот вопрос, довольно неожиданно для всех ответило, что видит перед собой Калиостро в маске и фальшивой бороде. Видение на помосте в негодовании задуло свечи и исчезло в темноте, а присутствующие услышали, как шуршало его одеяние и падали на пол какие-то предметы[120 - Cagliostro demasque a Varsоvie, рр. 23-24.].
        Но даже трюки такого пошиба не снизили популярность Калиостро среди варшавских почитателей. Только граф Мощинский не верил в него и не упускал ни единой возможности разоблачить его. На любую критику Калиостро отвечал длинной и эмоциональной речью, в которой обычно заявлял, что его цель состоит в обретении не мирских благ, а наивысшего небесного блаженства, что он желает осчастливить человечество, невзирая на все оскорбления со стороны его завистников и недругов, патетически призывал слушателей убить его, если он не выполнит своих обещаний. Его красноречие обычно производило желанный эффект, и ему снова верили и восхищались им[121 - Ibid, рр. 33-36.]. Однако когда, как указано выше, найденный 25 июня в саду разбитый котелок с ртутью привел к раскрытию его аферы с варением золота, никакое красноречие не смогло развеять сомнения, которые начали испытывать даже самые горячие его поклонники. Поэтому Калиостро счел за лучшее исчезнуть и покинул имение князя Понинского в ночь на 26 июня 1780 г., а следующим вечером - и Варшаву, проведя, таким образом, меньше двух месяцев в Польше[122 - Ibid, рр. 46-47,
61.].
        Таким, если говорить вкратце, выглядит отчет о пребывании Калиостро в Варшаве, изложенный в памфлете «Cagliostro demasque a Varsovie». Чрезвычайно нелестный портрет Калиостро, нарисованный в нем, возможно, несколько преувеличен. Этот памфлет был написан его злобным недругом. Кроме того, по Хейвену[123 - Le Maitre Inconnu, рр. 88-89.], граф Мощинский был бедняком, полностью зависящим от князя Понинского, который, в частности, поддерживал его авторитет знатока химии, которой князь был увлечен. Поэтому есть вероятность, что граф Мощинский завидовал Калиостро и опасался его как конкурента в глазах покровителя и публики, а поэтому и пытался дискредитировать его всеми возможными способами. Но, с другой стороны, общее впечатление, отраженное в памфлете, если даже и не является документальным свидетельством, в определенной степени подтверждается свидетельством госпожи Бомер, супруги ювелира из известного дела об ожерелье, которое цитирует графиня де ла Мотт в свою защиту в ходе суда, то есть до того, как был опубликован этот памфлет. Это свидетельство гласит следующее[124 - Trowbridge, р. 151.].

        Некое лицо, прибывшее только что из Польши, сообщило мне, что этот Калиостро был приближен ко двору за солидные познания в оккультных науках, в частности, о Философском Камне, хотя были и те, кого он не смог в них убедить без реальных доказательств. В связи с этим был назначен день для действа, и один из скептически настроенных придворных, зная, что Калиостро использует юную девушку в качестве медиума, подкупил ее. «Не спускайте глаз, - сказала тогда девушка придворному, - с его большого пальца, который он держит прижатым к ладони, пряча там кусочек золота, который собирается подсунуть в тигль». Напряженно следя за оператором весь сеанс, придворный услышал звук падающего золота и немедленно схватил Калиостро за руку, воскликнув, обращаясь к королю: «Ваше величество, вы слышали?». Тигль немедленно подвергли осмотру, и там обнаружили небольшой комочек золота, после чего Калиостро был незамедлительно и, как мне рассказали, очень грубо вышвырнут из дворца.

        Существует еще один отчет о пребывании Калиостро в Польше, где он описывается с большей благосклонностью, чем в двух предыдущих. Он содержится в письме Лаборда, генерального откупщика, которому случилось оказаться в Варшаве в то время, когда там был Калиостро. Лаборд подчеркивает восхищение короля Станислава Августа чудесами Калиостро и рассказывает о поразительном случае прорицания Калиостро. Однако, заключает он, хотя он и слышал об этом случае от надежного человека, он все же не может гарантировать его правдивость[125 - Ibid, рр.153-154.].

        Последствия визита Калиостро в Восточную Европу

        Я закончил изложение свидетельств, которые мне удалось раздобыть в Лондоне о пребывании Калиостро в Восточной Европе. Осталось сказать лишь несколько слов о его последствиях.
        Мы уже видели, что пусть Калиостро обрел за время своего пребывания там немало почитателей, среди которых было много масонов, занимавших высокое положение в Ордене, почти все они вскоре совершенно разочаровались в нем. Что касается его особой системы так называемого Египетского масонства, мы видели, что она потерпела провал в России и Польше, в то время как в Курляндии, где ему удалось внедрить эту систему, его ложа, вероятно, прекратила существование сразу же, или очень вскоре, после его отъезда из этой страны. В любом случае, о ней ничего с того времени не известно.
        Таким образом, визит Калиостро в Восточную Европу не дал никаких практических результатов. Но некоторые русские историки полагают, что он оказал определенное опосредованное влияние на судьбу российского франкмасонства. Это влияние, по их мнению, состоит в том, что российская императрица Екатерина Великая, услышав о приключениях Калиостро и считая его одним из ведущих масонов, стала видеть в масонстве угрозу обществу, и вместо того чтобы сохранять прежний нейтралитет, она начала неприкрытую кампанию против Ордена, что привело в результате к запрету масонских лож в России, продлившемуся вплоть до ее смерти[126 - Лонгинов, там же, стр.133; А.Н. Пыпин, там же, стр. 282.].
        Брат Б. Телепнев в своих трудах о русском масонстве[127 - Freemasonry in Russia, A.Q.C., vol. xxxv; Russian Masons, Masonic Record, 1924, 1925.] выдвинул несколько более серьезных причин, по которым Екатерина изменила свое отношение к масонству, или, на чем настаивает бр. Телепнев, к некоторым отдельным его предводителям в России.
        Конечно, один Калиостро не смог бы полностью изменить взгляды на масонство вообще такой умной женщины, как Екатерина. Но удивительные авантюры человека, которого она считала влиятельным масоном, несомненно произвели глубокое впечатление на нее и помогли оформиться ее взглядам и в конце концов - царственному мнению о вольном каменщичестве.
        Екатерина Великая с ее исключительно трезвым складом ума никогда не питала особой симпатии к масонству, и хотя, по предложению масонов из ее окружения, она прочла несколько масонских книг, все же она никогда не понимала смысла и идей масонства и лишь видела в нем, как она сама написала однажды в письме, «пустой и нелепый маскарад, который не нужен тем, кто творит настоящее добро»[128 - Цитируется В. Боголюбовым в «Новиков и его время», стр. 335.]. Однако сначала она не видела в масонстве особого вреда и лишь изредка допускала шутки о нем. Но деятельность Калиостро и в особенности почет, с которым принимали масоны из ее окружения этого мага-самозванца, насторожили Екатерину.
        По ее собственным словам[129 - Zimmerman, Verhaeltnisse mit Kayserin Catherina II, H. Marcard, Bremen, 1863, S. 325.], вопреки утверждениям, приписываемым самому Калиостро[130 - L`Evangile de Cagliostro, р. 78.], Екатерина Великая никогда не встречалась с Калиостро или его женой. Но она не могла не слышать о нем постоянно, ведь весь Петербург говорил только о нем, и среди его приверженцев было несколько человек, с которыми она находилась в постоянном общении. Среди них были такие выдающиеся русские масоны, как Елагин, Мелиссино и граф Строганов, о чем говорилось ранее, и Екатерина, не разобравшись в вопросе подробно, могла решить, что Калиостро и подобные ему лица имеют влияние на значительно большие круги масонов в России, чем было на самом деле. «Калиостро прибыл в самое благоприятное для него время, - писала она своему немецкому корреспонденту Фридриху Гримму в 1781 г. - в то время, когда несколько масонских лож, проникнутые идеями Сведенборга, любой ценой хотели видеть призраков. Поэтому они устремились к Калиостро»[131 - Цитируется В. Боголюбовым в «Новиков и его время», стр. 355.]. С ее
точки зрения, люди, которые верили, восхищались и становились последователями такого шарлатана, как Калиостро, не могли считаться верноподданными жителями ее империи, и пусть даже позднее, в мае 1788 г., она заверяла другого своего немецкого корреспондента, И. Г. Циммерманна, в том, что считает последователей Калиостро такими же «безобидными, как последователи Магомета, ибо они являются сектой слабоумных и фанатиков»[132 - Zimmerman, Verhaeltnisse, S. 365-366.], тем не менее, она посчитала необходимым выразить свое мнение по этому вопросу публично и этим предостеречь свой народ.
        Поэтому, собрав все доступные данные о Калиостро, которых после дела об алмазном ожерелье стало довольно много, она опубликовала в 1786 г. три комедии - «Обманщик»[133 - «Обманщик», Санкт-Петербург, 1786, имеется в доступе в Британском музее на русском языке и в переводе Karl Schnoor на немецкий под названием Der Betrueger.], «Обольщенный»[134 - «Обольщенный», Санкт-Петербург, 1786, также имеется в доступе в Британском музее, но только на русаком языке.] и «Шаман Сибирский»[135 - «Шаман сибирский», Санкт-Петербург, 1786.]. Эти комедии были явно направлены против тех масонов, которые увлекались магией и алхимией. Екатерина представила их легковенрными и обманутыми такими личностями, как Калиостро, введенными в такое душевное состояние, в котором они стали весьма беполезными и очень неприятными людьми. Если первая комедия была всего лишь добродушной сатирой, то вторая и третья уже содержали в себе четко выраженную. Завершается вторая из комедий следующими словами: «Вообще столетиям похвалы приписывают одним тем, коие не бредом, но здравым рассудком от прочих отличались. Надзирание, бесспорно,
в руках начальства. Благодарить мы должны Провидение, что живем в такое время, где кроткие способы избираются ко исправлению». А в конце третьей пьесы сибирского шамана полиция арестует не только за обман и шарлатанство, но, что важнее, за открытие колдуном школы с намерением учить в ней своим идеям. Вскоре после появления пьесы такая судьба постигла Н. Новикова, ведущего и активнейшего розенкрейцера в Москве.
        То, что комедии императрицы были направлены против Калиостро и ему подобных, в чье число она, что очевидно и, само собой, ошибочно, включила ряд московских розенцрейцеров, подтверждается самой Екатериной в ее переписке с И. Г. Циммерманном.

10 января 1786 г. она пишет ему о двух своих первых комедиях - «Обманщик» и «Обольщенный»: «Первая из этих комедий представляет Калиостро тем, кто он есть на самом деле, а вторая изображает тех, кто был им обманут»[136 - Zimmerman, Verhaeltnisse, S. 324-325.].
        В письме Циммерману от 21 апреля 1787 г. она добавляет: «Я очень рада вашему положительному отзыву на „Шамана Сибирского“, но, боюсь, эта комедия никого не в силах исправить. Вздор заразителен, а этот нынешний вздор вошел в моду… Я помню, в 1740 году и самые не склонные к философии люди притворялись философами, но потому они, по меньшей мере, и рассудок со здравым смыслом не утратили. Но эти новые лжи одурачили многих из тех, кто до того дураком не был»[137 - Ibid, S. 352.].
        А в письме от 1 июля 1787 г. она пишет Циммерманну о его статье в «Hamburg Gazette», где он разоблачает страсбургских магнетистов и сравнивает их с колдуном из ее пьесы, и шутя добавляет: «Очень надеюсь, что этих магнетистов пригласят оттуда заехать в те страны, где уж точно обожают всяких шарлатанов. Я могу заранее сказать, что их оценят еще ниже, чем Калиостро и его сотоварищей»[138 - Ibid, S. 355.].
        Глубокое впечатление, произведенное Калиостро на Екатерину, также подтверждается тем, что даже много лет спустя после его отъезда из России, в 1787 г., получив экземпляр книги госпожи фон дер Реке о Калиостро, она немедленно вступила с той в переписку, приказала немедленно перевести книгу ее на русский язык, заплатила за перевод и даровала переводчику отдельную премию в 400 рублей[139 - А.Н. Пыпин, Русское масонство в XVIII веке, в Вестнике Европы, сентябрь 1867, стр. 22 (цитируется по Berlinische Monatschrift, март 1788, S. 210; А.Н. Пыпин, Русское масонство, Санкт-Петербург, 1916, стр. 284-285; В. Боголюбов, Новиков и его время, стр. 366.].

        Заключение

        Екатерина Великая видится нам единственным человеком в России, на кого Калиостро произвел сильное и продолжительное впечатление. В документах и литературных трудах, оставленных ее русскими современниками, насколько я смог убедиться, Калиостро даже не упоминается, и в более поздней исторической и масонской литературе я смог лишь найти следы памфлета, написанного секретарем Елагина, упомянутый выше, три кратких и довольно поверхностных статьи о Калиостро[140 - В. Зотов, там же, Русская Старина, Санкт-Петербург, 1875, vol.xii; Е.Карнович, Калиостро в Санкт-Петербурге, Древняя и новая Россия, Санкт-Петербург, 1875, № 2; «Калиостро», энциклопедия И.Е. Андреевского, Санкт-Петербург, 1895, vol. xvi., стр.51.] и несколько отдельных упоминаний в книгах о масонстве в целом. Что касается русских драматургов и прозаиков, то кажется, что они также ничего не знали о нем или не сочли его достаточно интересным персонажем для своїх работ. Лишь в 1890 г. в Петербурге был опубликован роман, принадлежащий перу известного русского исторического писателя Всеволода Сольвьева, под названием «Волхвы», за которым в 1898 г.
последовал второй том под названием «Великий Розенкрейцер». В обеих книгах главную роль играет Калиостро, и основные события связаны с его пребыванием в Санкт-Петербурге. Это интересный и хорошо написанный роман, и хотя в нем присутствует, конечно, огромная доля вымысла и многие эпизоды исторически неточны, тем не менее, он имеет определенную ценность, поскольку автор дает нам общий портрет Калиостро, который, по моему мнению, недалек от истины. Он изображает Калиостро как человека, наделенного немалыми магнетическими и гипнотическими способностями и обладающего определенными знаниями в оккультных науках, который, однако, применяет эти способности и знания исключительно для достижения эгоистических целей, в основном, для удовлетворения беспредельного тщеславия и для извлечения материальной выгоды за счет поклонников, при этом частью средств делясь с бедными, чтобы увеличить свою популярность. К этому я могу добавить, что как недвусмысленно явствует из Вего вышесказанного, в случаях, когда магнетических и гипнотических способностей Калиостро не хватало для того, чтобы произвести надлежащее впечатление
на публику, он не гнушался прибегнуть и к болем или менее ловким трюкам обычного фокусника.
        Я подытожу сказанное, процитировав следующие слова госпожи фон дер Реке, где она повествует об уроке, извлеченном ею из знакомства с Калиостро[141 - Von der Recke, S. 29.].

        Когда я думаю об опасностях, которых, хвала Провидению, я избежала, я чувствую непреодолимое желание разоблачить все заблуждения моей души, чтобы предостеречь всякую добрую душу: не следует доверять смутным религиозным чувствам, не следует насиловать воображение, жаждать чуда и искать общения с духами, ведь Святое Провидение очевидно не считает необходимым в этом мире такое общение, но в то же время наша обязанность - трудиться во благо наших ближних и нашего самосовершенствования, и предназначается это для будущего нашего более совершенного состояния.

        Приложение

        Фрагмент из лекции Калиостро по магической философии, записанный в 1779 г. госпожой C. E.K. фон дер Реке (стр. 116 - 126 ее мемуаров)

        Моисей, Илия и Христос суть трое созданий, главенствующих на земном шаре, и саме совершенные вольные каменщики из живших до сих пор. Хотя после того, как они завершили здесь свою славную миссию, они и перенеслись в высшие сферы и там применяли свои могущество и мудрость, дабы нести счастье существам высшего ранга, хотя они уже расширили до не поддающихся измерению размеров океан мироздания новыми мирами, которые они породили во славу Творца всего сущего, - все еще неизменно их влияние на этой Земле и забота их о нас, и каждый из них имеет здесь незримое сообщество своих почитателей, которые, однако, все смыкаются в одном главном постулате и борятся с учением зла самыми разными способами.
        Вольное каменщичество есть школа, где состоят образованные люди, чье предназначение лежит в области священного мистицизма, но низшие ордена масонов не занимаются этими вопросами, и внимание их членов отвлекают самыми разными способами, чтобы Тайне Наставники могли лучше наблюдать за ними и использовать самых стоящих из них для высших целей. Более строгий отбор избранников проводится троими главенствующими над Землей созданиями. Эти подчиненные Моисея, Илии и Христа являются Тайными Наставниками масонстсва.
        Калиостро же является одним из подчиненных Илии. Он уже достиг третьей степени. Последователи Илии никогда не умирают, если только не становятся от ступниками и не ударяются в черную магию, и они будут после завершения земного жизненного пути вознесены живыми на Небеса, как их великий учитель. Но перед тем, как общее число их достигнет двенадцати, один из них очищается кажущейся смертью, но при этом все всегда восстают из пепла вновь. Таким образом, Феникс - это аллегория, описывающая магов-благодетелей!
        Первак тайная категория адептов Илии избирается из среды масонов. Число этих учеников равняется 72, и они обладают особым омолаживающим и сохраняющим равновесие всех сил Природы средством и таким образом доживают до возраста Мафусаила. Но они не должны передавать свой дар другим без ведома своих Наставников.
        Из их числа со временем избираются люди во вторую степень, которая состоит из 49 членов. Последние обладают секретом красного порошка, или, точнее, они обладают методом, как довести любые металлы до вызревания в золото. Они также обладают способностью тотчас сообщаться со своими Наставниками на расстоянии более сотни миль, как только сочтут это нужным.
        Из этих сорока девяти выбираются тридцать пять. Калиостро говорил нам, что он уже достиг этого уровня, а из них уже будут выбирать 24 члена. Эти две ступени являються самыми опасными, ибо все злые духи набрасываются на этих избранных магов с целью совращения их от Учения Добра, но он якобы дошел до пятой и последней степени и будет теперь совершенствоваться целую Вечность.
        Эта последняя земная степень состоит только из двенадцати членов. Сейчас настал великий момент, поскольку один из этих двенадцати будет, как Илия, вознесен в высшие сферы для работы в иных мирах, и поэтому самые заслуженные члены четырех степенем должны получить повышение. Через некоторое время после этого мы, по его словам, услышим, что он умер, а потом снова оказался живым, и мы тогда должны будем понять, что он одолел соблазны всех злых духов и поднялся на четвертый уровень.
        Он сказал, что тот из нас, кто станет самым преданным и добродетельным, чья душа будет предана магии только во имя добра, мужчина это или женщина, имеет шанс выдвинуться в число семидесяти двух, как только возникнет первая же вакансия.
        Царица Савская, чья история в Ветхом Завете совершенно сокрыта в магических образах и представлена лишь частично, могла достичь самой высокой ступени магии, которая только доступна женской душе. Но в конце концов она оказалась слишком слаба, чтобы противостоять соблазнам злых духов, и поэтому ее история, которая понятна настоящим магам, сродни истории Калипсо.
        Учения греков о богах, Зенда-Авеста, Эдды и Библия - это книги, посвященные магии. Круг и треугольник - это священные магические шифры. Тройка и девятка, двойка и семерка, - это священные числа. Тот, кто поймет могущество этих чисел и шифров, приблизится к источнику силы. Слово «Иегова» содержит в себе тройку дважды и поэтому наделяет беспредельной властью.
        Как существуют священные числа, так существуют и священные литеры. Нельзя созерцать буквы I. H.S. без глубочайшего благоговения, ибо они содержат всю мудрость и источник всякого блаженства. Тот, кто поймет истинную ценность этих букв, приблизится к вечному источнику Добра.
        В Библии есть три отсутствующих главы, и они находятся только в руках магов. Тот, кто обладает этими главами, может управлять сверхъестественными силами.
        Тот, кто не чтит I. H.S., солнце, круг и треугольник, двойку и семерку, тройку и девятку, а также слово Иегова, кто не постиг реального значения этих букв, цифр и слов, не будет обладать отсутствующими главами Библии. Они содержат глубочайшую мудрость, которая правит миром.

        Выдержки из лекции, прочитанной Калиостро в нашем обществе в Альт-Ауце

        Было несколько Потопов, это могут доказать естествоиспытатели с помощью слоїв земли. Возраст земли далеко превосходит знания человека. Нельзя винить Моисея за то, что он предоставил нам неверное исчисление времени в отношении возраста земли; это понятно магам. Если любопытство не основано на добродетели и стремлении к совершенству, оно губительно. Доказательством этому служит жена Лота. Моисей, Илия и Христос время от времени посещают нашу Землю в освященных кругах. В тайных мистических сообществах встречаются те, чей возраст исчисляется столетиями.
        Священное Писание изобилует описаниями высшей магии. Юдифь освободила Ветулию, убив Олоферна. Она обладала подлинной мудростью, поскольку уже достигла совершенной духовной зрелости в области знаний. Приказы ее Наставников были самым священным долгом для нее, поскольку они никогда не требуют того, что не содействует ускорению исполнения благих Замыслов Великого Архитектора Вселенной, и так эта слабая женщина обрела силу убить того, кто, если бы продолжал жить, содействовал бы победе Учения Зла.
        В те времена тайная мистическая мудрость могла пребывать и в мужчинах и в женщинах, но ровно постольку, поскольку они не отвлекались на напрасные пустяки, плотские страсти, как это бывает сейчас, и пусть они пребывали в своей смертной ипостаси, все равно они могли возвыситься до содружества с высшими духами.
        Даже сейчас все чудеса, о которых пишет Священное Писание, могут быть приведены в действие, если только мы освободимся от всего мирского и приложим усилия в благородном порыве к достижению совершенства, сохраним то же стремление к труду во общее благо, как Курций, который добровольно искал смерти.
        Духовная сила есть первейший и вернейший способ достижения долголетия и прежде всего - добродетель всякого истинного масона. С ее помощью люди созревают для высших сил, но также есть и физические способы, с помощью которых жизнь можно продлить на века.
        Александр Великий все еще живет в Египте и воспитывает особую секту магов, которые надзирают за героями и воинами и, в соответствии с планами Великого Архитектора Вселенной, защищают и направляют тех, в чьих руках находится видимая власть над миром. Фридриха Великого защищают и охраняют духи, служащие Александру. Власть монархов и правителей принадлежит им лишь по виду, но в действительности они повинуются магам, добродетельным или некромантам, и в соответствии с этим, правят они разумно и счастливо или жестоко и тиранически.
        Наукой вызревания любого металла в золото никогда не будет обладать тот, кто хочет использовать золото ради золота и для удовлетворения тщеславия, а не с добрими намерениями.
        Он сказал, что покажет некоторым нашим членам красный порошок, или, попросту говоря, сырь, с помощью которого они могут научиться заставлять металлы вызревать, чтобы затем использовать их для своих нужд. Но с расстояния в сотню или более миль он сможет проверять состояние этого порошка и наказывать всякого недостойного члена нашого общества.
        Соломон, строительство чьего храма является аллегорией для некоторых обществ, сбился с пути добродетели в своей карьере мага, но был спасен и вырван из лап Учения Зла.
        История падения ангелов - это лишь аллегория перехода от белой к черной магии.

        Обсуждение

        Исследовательская ложа выражает свою сердечную признательность бр. Иванову, по предложению бр. Вибера, поддержанному бр. де Лафонтеном.

        ДОПОЛНЕНИЕ Х. С. ДЕ ЛАФОНТЕНА

        Бр. Иванов утверждает, что доказательства того, что Калиостро и Бальзамо - это один и тот же человек, кажутся такими убедительными, что признаны практически каждым, и что некоторые современные авторы в попытке разрушить эту теорию не выдвигают ни единой новой теории ей на замену.
        Просто ради дискуссии давайте предположим, что в мире существовали и Бальзамо, и Калиостро, и это были две разные личности. Возможно, занимая такую позицию, мне придется стать мише нью для самой резкой критики. Но мне это не в новинку.
        Выдвигая этот аргумент, я делаю предположение, что никто не сможет правильно понять личность Калиостро, не принимая во внимание, личность другой весьма значительной фигуры того времени - графа де Сен-Жермен. У меня нет сейчас времени подробно описывать его приключения, но я не сомневаюсь, что если, как сообщается, Калиостро был одно время его камердинером, слуга определенно мог перенять у свого хозяина все специфические трюки; множество изречений и действий Сен-Жермена были усвоены Калиостро, который только и был рад усовершенствованию своих колдовских способностей. Мы предположим, что Бальзамо, бесчестный бездельник (и вы можете легко найти множество таких, как он, в Неаполе и в наши дни), после достаточно долгой преступной жизни встречает наконец свою судьбу на виселице и, таким образом, исчезает навсегда.
        Примерно в то же самое время персона, называющая себя графом Калиостро, появляется в Лондоне. Вскорости обнаруживается, что он немного мошенник, но в то же время человек с хорошими манерами, и он вполне годится для того, чтоб занять место в благородном обществе. Но где он был все время до этого? Ведь он уже немолод. Возможно, его хозяин просто ждал нужного момента, чтобы ввести его в игру; и к тому же далеко не всякий с радостью желал бы признаться, что раньше был камердинером. После Лондона Калиостро с триумфом въехал в Страсбург. В густой толпе находился сицилиец по шимени Марано, которого Бальзамо в молодости бесчестно обманул. Он заметил сходство между великолепной светской персоной в роскошном экипаже и сицилийским давним обманщиком. Он спросил кого-то в толпе: «Кто это там в экипаже?» - «О, это великий и прославленный граф Калиостро!» - «Да ладно, может его и звать Калиостро, но, как по мне, он удивительно похож на одного негодяя - Бальзамо». Потеря значительной суммы денег иногда ввергает людей в законченную манию поиска обидчика по лицевому сходству.
        Но мы зашли уже так далеко и не нашли ни единого факта, подтверждающего тождественность Бальзамо и Калиостро, за исключением этого голоса в толпе в Страсбурге, которому мы не можем придать большого значения, с какой стороны ни посмотри. Так где и когда в таком случае произошло это отождествление? Трубный глас прозвучал очень поз дно в карьере Калиостро - в лице Тевено де Моранда, который в своей газете «Courier de L’Europe» провозгласил их идентичность, и это было с готовностью подхвачено многочисленными недругами Калиостро. Но примите во внимание, кем был человек, который нанес этот язвительный удар! Один из самых грязных подлецов, которые когда-либо пресмыкались по поверхности Земли, гиена в человеческом обличье со всеми свойствами этого отвратительного животного. Таков единственный гарант утверждения, что Калиостро - это Бальзамо. Я не оправдываю Калиостро. Он вел себя глупо и растерял престиж, которым обладал, по причине своего глупого поведения во время суда по делу об алмазном ожерелье, но есть и некоторые штрихи в его выдающейся карьере, которые, кажется, устраняют всякую связь с Бальзамо
и не позволяют этому корыстному наймиту Моранду безнадежно очернить его.
        Теперь я возвращаюсь на минуту к вопросу, был ли Калиостро действительно инициирован в ложе «Esperance» в Лондоне. Траубридж по поводу инициации Калиостро пишет, что бр. Гардивилье, обойщик, председательствовал на этой церемонии. Я тщательно изучил старые протоколы лож в библиотеке Великой Ложи, и получил следующие результаты. Бр. Гардивилье был принят в Братство в «Древней французской» (Ancient French) ложе 17 августа 1781 г., вероятно, в степень Ученика. Кто-то написал карандашом под его именем, в графе о профессии, слово «ювелир». В реестре этой ложи нет ни одного упоминания ни Бальзамо, ни Калиостро. Но под датой 15 ноября 1784 г. стоят два имени, заключенные вместе в фигурную скобку, как будто двое были приняты в одно и то же время. Эти имена - Сиберт и Блессоно. Последнее имя может заставить кого-то задуматься, не записана ли так неумелым и глуховатым писцом фамилия «Бальзамо». Но, как мы могли уже убедиться, Калиостро находился в 1784 г. в Лионе, и Траубридж дает дату его инициации в ложе «Esperance» как 12 апреля 1777 г. Нет ни одного имени, зарегистрированного в ложе «Esperance» в тот
день, и остаются сомнения, был ли Калиостро вообще когда-либо посвящен в какой-либо ложе в этой стране, хотя как масон, ставший им где-то в другом месте, он мог посещать некоторые лондонские ложи, поскольку, например, есть свидетельства его визита в ложу «Древности» (Antiquity) во второе посещение Лондона.
        Я отобрал несколько отрывков из известных авторов, первый из них - из «Мемуаров и воспоминаний пэра Франции» (Memoires et Souvenirs d’un Pair de France, том первый, Париж, 1829). Автор этих мемуаров присутствовал в большой галерее Версаля, когда арестовали кардинала де Роана.

        Стр. 155. Суд по делу об ожерелье, естественно, побуждает меня рассказать о человеке, который был в нем замешан. Это прославленный Калиостро, необыкновеннейший персонаж, шарлатан, по мнению некоторых, но по мнению других - поистине вдохновенный человек, которого провозглашали то мошенником, то магом… Он соединял в себе редкий талант создания фантасмагорических иллюзий и значительные познания в химии, а также медицине и естественной истории. Он любил приходить в дом моего дяди, который был одним из его главных адептов. Я видел его там много раз, и все еще с удовольствием вспоминаю изящество, с которым он держался, благородство манер, его торжественный и сдержанный вид. Разговаривал он с убежденностью; его речь, хоть и имела оттенок напыщенности, часто достигала возвышенных нот; он часто применял метафоры, сравнения и восточную мудрость.
        Этот человек обладал и ценными секретами; я видел, как он с помощью нескольких капель темно-красной жидкости превращал воду в графине в жидкость со вкусом и запахом исключительно хорошего токайского вина. Однажды вечером я ассистировал ему на магическом сеансе, и наше восхищение его экспериментами было безмерным. Он бросил в тигль с горящим спиртом несколько крупиц сильно пахнущего вещества, от которого вся та часть гостиной, где мы собрались, заполнилась дымом. Вскоре мы увидели, как в центре облака возник призрак Вольтера, выглядевший в точности так, каким мы запомнили его в последние месяцы его жизни. Иллюзия была полной; она вызвала у нас жесты невольного ужаса; магический спектакль продолжался примерно две минуты.

        Своими действиями Калиостро вызвал настоящий интерес у верхушки общества.
        Обратимся к отрывку из мемуаров барона Оберлиха (том первуй, Париж, 1853). Стр. 128. Госпожа О. отдавала визит кардиналу де Роану, и вдруг двери распахнулись, и слуга объявил: «Его превосходительство граф Калиостро».

        Я быстро обернулась. Я слышала рассказы об этом авантюристе с самого приезда в Страсбург, но еще не встречалась с ним. Поэтому я была словно поражена громом, корда увидела его входящим в кардинальский дворец, когда его объявили с такой помпой, но болем всего я была поражена приемом, который ему оказали… В нем не было совершенной красоты, но никогда мне еще не доводилось видеть такое удивительное лицо. Он обладал сверхъестественной глубиной взгляда. Не могу описать выражение его глаз: они в одно и то же время горели огнем и были глянцевыми, как лед; он привлекал и в то же время отталкивал; он внушал страх и, тем не менее, вызывал непреодолимое любопытство… На сорочке, цепочке часов и на его пальцах были бриллианты огромного размера и чистой воды; если они не были фальшивыми, то стоили целого состояния. Он делал вид, что занимается производством бриллиантов… Несомненно, если бы я не подавила желание броситься навстречу непостижимому, я, вероятно, пала бы жертвой обмана этого интригана. Видите ли, неизведанное всегда так соблазнительно! Что я не могу скрыть, так это что в Калиостро была почти
дьявольская сила: он пленял дух и завладевал разумом.

        Последний отрывок, который я процитирую, взят из воспоминаний Карла-Генриха, барона Гляйхена (Париж, 1868).

        Стр. 135. Дурного сказано о Калиостро предостаточно; я скажу о нем и что-то хорошее. Я считаю, что всегда лучше делать так, по возможности, как минимум, это позволяет избежать необходимости повторения уже сказанного другими.
        Калиостро был невысоким мужчиной, но у него была очень изящная голова: она могла бы служить моделью художникам для изображения вдохновенного поэта. Верно то, что его манеры, жесты, его позы были, как и полагается шарлатану, исполнены хвастливости, претенциозности и нахальства; но при этом нужно помнить, что он был итальянцем, странствующим доктором, самозванным Великим Мастером масонов, професором оккультных наук. Для тех, кто знал его, речь его была дружеской и мудрой, действия его - полны благородства и щедрости, и его лечение не знало неудач и в общем было превосходным. Он никогда не брал ни су у своих пациентов.

        Эти разные мнения о Калиостро, изложенные с разных точек зрения, могут помочь нам составить некое умозрительное представление об этом человеке.
        В качестве заключительного замечания я хотел бы сказать, что в отчете о сеансах Калиостро, данном госпожой фон дер Реке, упоминается, что он часто произносил слова «Гелион, Мелион, Тетраграмматон». Я обращу ваше внимание на то, что Траубридж пишет: «Слова Гелиос, Мона, Тетраграмматон часто используются в масонстве и означают Солнце, Луну и четыре буквы, которыми по-древнееврейски обозначается Бог». Возможно, Калиостро предпочитал использовать более аллитерирующую форму.
        Хотя у меня и есть несколько возражений на некоторые утверждения бр. Иванова, я вне всякого сомнения восхищен его трудом и считаю эту работу ценным вложением в литературу о Калиостро.

        ДОПОЛНЕНИЕ Б. ТЕЛЕПНЕВА

        Доклад бр. Иванова является ценным документом о деятельности прославленного графа Калиостро в Восточной Европе - не потому, что она как-то значительно отличалась от его приключений где-то еще, но потому что это является также живой иллюстрацией странной доверчивости, которую проявляют и в наши дни многие выдающиеся масоны, как в старину в России, так и в других странах.
        По моему мнению, своей известностью Калиостро обязан не столько какой-то гипнотической или другой способности, сколько его по большей части мошеннической и скандальной деятельности. Его появление, куда бы он ни отправился, обачно сопровождалось такой рекламой, которая значительно проще осуществляется с помощью скандала, чем с помощью иных средств. Во времена Калиостро было несколько выдающихся масонов, которые имели репутацию адептов оккультных наук, а также много других авантюристов, странствовавших по Европе с очевидно иными целями, чем извлечение правдами и неправдами выгоды и удовольствия; иногда масонство того времени оказывало на них сильное влияние, хотя имена этих братьев едва известны; они остались в стороне от блеска и очарования скандальных афер!
        Выдвинутое бр. Ивановым предположение о том, что московские розенкрейцеры и масоны не могли не услышать о приезде Калиостро в Россию, очевидно, верно. Как может быть иначе, если Калиостро даже посетил Москву?[142 - Пыпин, стр. 512.]
        Масонский документ, принадлежащий перу руководителя московских розенкрейцеров XVIII в. Поздеева, содержит замечание, проливающее свет на визит Калиостро в Россию.[143 - Там же, стр. 380.]

        По приезде в Петербург Калиостро обратился к тем, кто жаждал знаний о Человеке, хорошо понимая, что с их помощью он может заполучить множество новообращенных. Большинство из них вскоре обнаружили его обман, тогда как другие обманутые продолжали верить в него с огромной силой, но позже все узнали, что он был за человек.

        Что же касается Екатерины Великой, то я должен подчеркнуть, что она была слишком проницательным человеком, чтобы отождествлять Калиостро со всем масонством[144 - Мнение, первоначально (и не слишком убедительно) выраженное Лонгиновым, и поэтому цитируемое Пыпиным, который, однако, имел возражения по этому вопросу.]. Позднее она решила, что последнее представляет опасность по намного более весомым причинам, таким, как неудачная, хотя и случайная, связь русских масонских лидеров с ее противниками в России (окружение великого князя Павла) и за рубежом (в Пруссии и Швеции). Возможно, ей было удобно иногда так говорить, чтобы высмеять масонские ложи, - это оружие она вообще любила.
        Притязания Калиостро в период его пребывания в России хорошо отражены в двух баснях русского автора того времени Ивана Хемницера (1745 -1784), друга нескольких русских масонов, и возможно, тоже масона, что каким-то образом укрылось от бдительного ока бр. Иванова.
        В одной из этих басен под названием «Лжец» Хемницер пишет, что «опыты те были, что могут ли в огне алмазы устоять» и, говоря о Калиостро, он заканчивает другую свою басню - «Хитрец», следующими словами:

        Вот я у нас такого знал,
        Который о себе в народе насказал,
        Что может видеться с духами,
        Всем их показывать и с ними говорить,
        Болезни все лечить
        Одними порошками.
        И собирались тож к нему смотреть духов,
        И порошки его в болезнях принимали,
        Однако же духов, как слышно, не видали;
        А от чудесных порошков
        Скорея, нежели от прочих, умирали.

    Ответ Б. Иванова

        Я чрезвычайно признателен брр. де Лафонтену и Телепневу за их интересные комментарии и дополнения по теме моего исследования.
        Я ценю попытку бр. Лафонтена немного смягчить то скорее неприятное впечатление, которое произвел Калиостро своей деятельностью в Восточной Европе. Я пытался сохранить беспристрастность, но наиболее достоверные источники, которые я изучил, не предоставили мне возможности сделать более привлекательным образ Калиостро.
        По вопросу, кем был Калиостро на самом деле, я не слишком углублялся в него в своем исследовании, поскольку это далеко увело бы меня от главной темы. Я лишь обратил внимание на то, что теория о том, что Калиостро и Бальзамо - это один и тот же человек, имеет как минимум слабые обоснования, тогда как теория, Калиостро был бывшим камердинером графа де Сен-Жермен, о чем говорит бр. де Лафонтен, кажется мне значительно более беспочвенным предположением, поскольку, по свидетельству других авторов, он был единственным выжившим сыном князя Комина Трапезундского, незаконнорожденным сыном Великого Магистра Ордена рыцарей Мальты по имени Пинто, сыном алхимика Грацци, известного под прозвищем «Космополит», итальянского танцора Бельмонте, или сыном неапольского бедняка Тихо, бывшего парикмахера. С таким же успехом в условиях недостатка доказательств мы можем полагать, что он был самим Космополитом, Перегрини, переодетым графом де Сен-Жермен, Симоном Магом и даже одним из апостолов Христа, наслаждавшимся вечной жизнью на земле.
        За исключением версии о Бальзамо, я знаю лишь одну, которая основывается более чем на одном воображении, а именно теорию о том, что Калиостро был графом Грабянкой, или же графом Сутковским, известным предводителем Авиньонского общества народа божьего, или Нового Израиля (см. Заметки о бумагах Рейнсфорда в Британском музее, Notes on the Rainsford Papers, British Museum, Gordon P. G.Hills, в протоколах Quatuor Coronati Lodge, v. xxvi., 1913, рр. 93 -130). Но эта теория совершенно распадается из-за хорошо известного факта, что граф Грабянка, потерпев неудачу в других странах, приехал в Россию и открыл филиал Авиньонского общества в Санкт-Петербурге в 1805 г., то есть 10 лет спустя после смерти Калиостро (см. А. Н. Пыпин, Русское масонство в XVIII веке, стр. 369).
        Что касается инициации Калиостро в масоны в ложе «Esperance» в Лондоне, то я отметил в своем исследовании, что не смог найти никаких прямых доказательств, которые подтверждали бы это голословное утверждение, и я рад, что результаты тщательного исследования бр. де Лафонтена могут четко опровергнуть эту предполагаемую свіязь Калиостро с английскими масонами.
        По поводу комментариев бр. Телепнева, я сомневаюсь, что Калиостро когда-либо посещал Москву. За исключением довольно случайного примечания в книге Пыпина, на которую ссылается бр. Телепнев, я не смог найти ни одного доказательства того, что Калиостро вообще ездил в старую столицу России. Наоборот, существуют несколько свидетельств, что единственным городом в России, который посетил Калиостро, был Санкт-Петербург.
        В заключение я хотел бы выразить самую сердечную благодарность брр. Сонгхерсту и Телепневу за их неоценимые советы и помощь в написании моей работы, а также всем братьям, которые присутствовали на зачтении моего доклада и приняли его так доброжелательно.

        Биографические справки

        Иванов Борис Владимирович (? - январь 1958 г., Женева). Инженер-кораблестроитель, экономист. Окончил Политехнический институт в С.-Петербурге. В 1905 -1907 гг. жил в Париже. Окончил факультет права Парижского университета. Кандидат экономических наук. Во время Первой мировой войны обосновался в Англии. Работал помощником директора Транспортного департамента русского комитета в Лондоне (1919 -1933), затем директором ряда британских текстильных компаний. Во время Второй мировой войны состоял чиновником Департамента почтовой и телеграфной цензуры. После войны работал в системе организации внутреннего транспорта в Европе. С 1947 г. жил в Женеве, был сот рудником Организации Объединенных Наций (ООН). Участник кружка русских масонов в Лондоне.

        Телепнев Борис Васильевич (23 августа 1886 г. -?). Почетный член Даниловского попечительства детских приютов Ведомства учреждений императрицы Марии на 1915 г., представитель московского торгового дома Алексеевых в Англии. Участник кружка русских масонов в Лондоне.

        Де Лафонтен, Анри (Генри) Филипп Карт, подполковник (1884 -1963) Видный английский музыковед и архитектор, многолетний глава Комиссии по городскому планированию Большого Лондона, основатель Комиссии по военным захоронениям в 1917 г., ериф г. Лондона, автор книг «Королевская музыка» (1909) и «Музыка Испании» (1937), общественный деятель, активист Гугенотского общества Англии.

        Артур Лайонел Вибер (1870 -1938) Крупный масонский ученый и писатель, автор ряда фундаментальных трудов по истории английского и мирового масонства.

    Перевод Т. Михайлишиной под ред. Е. Кузьмишина.

        Жизнеописание Калиостро[«Мемуары графа Калиостро, обвиненного Первым Генеральным Прокурором». Изданы за свой счет, Париж, 1786, 1/16 листа, С. 12.]

        Я не принадлежу никакой эпохе и никакому месту, вне времени и пространства мое духовное бытие влачит свое существование, и когда я погружаюсь в глубины своего разума и восстанавливаю ход событий за все прошедшие века, когда я распространяю дух свой на все пространство, видимое вами, я получаю все, чего пожелаю. Сознательный участник Абсолютного Бытия, я управляю своими действиями согласно окружающей меня среде.
        Имя мое соответствует моему образу действия, и я выбираю его, точно так же, как и свой образ действия, поскольку я свободен; моя страна там, где пролегает в настоящее время мой путь. Вы, если пожелаете, можете переместиться во вчера и год за годом восстановить проделанное вашими предками, коим вы неизвестны, или в завтра, дабы насладиться иллюзией славы и величия, коих никогда не узрите в действительности; что же касается меня, то Я Есмь Тот, Кто Есть.
        У меня есть лишь один отец; различные обстоятельства жизни моей заставили меня подозревать в сем факте наставление в неких великих и нерушимых истинах; однако тайна моего происхождения и отношения, связывающие меня с сим Неведомым Отцом, являются и останутся неразглашенными; те, кто будет призван выведать их у меня и кто узнает их так же, как познал их я, поймут меня и оправдают. В каком именно месте, в какой именно час и сколько именно лет назад было сотворено на сей Земле мое материальное тело, какое семейство было для этой цели выбрано, - неведомо мне, и я не желаю этого знать, я не желаю воспоминаниями о прошлых днях увеличивать груз ответственности на плечах всех тех, кто знает меня, ибо сказано: «Не сбивай слепого с пути»[146 - Парафраз стиха из Книги Второзакония 27:18: «Проклят, кто слепого сбивает с пути! И весь народ скажет: аминь». - Прим. перев.]. Я рожден не от плоти и не по желанию людскому, но я рожден от духа. Имя мое, мною выбранное и мне принадлежащее, избрано для нынешнего моего явления среди вас, и оно принадлежит мне по праву.
        Тот же, кто призвал меня к рождению, даровал мне и юность, прошедшую в другие времена и в других местах, но ныне я сбросил ее с плеч, как ветхую одежду, более негодную для носки.
        Итак, вот я пред вами: я благороден и я путешественник; я говорю - и душа ваша трепещет, узнавая древние слова, и глас, который у вас внутри, глас, молчавший столь долго, отвечает на мой призыв; я действую - и в сердцах ваших воцаряется мир, в телах ваших - здоровье, и стойкость с надеждой - в душах ваших. Все люди - мои братья; все страны мне дороги; я странствую из одной в другую, дабы Дух мог снизойти и найти к вам дорогу. Я не требую от королей, чью власть я уважаю, особого гостеприимства для меня в их землях, и насколько это возможно, я следую из края в край наилучшим и самым удобным для всех способом, но я не останавливаюсь нигде надолго. Разве я не благородный путешественник?
        Подобно ветру с Юга, подобно сияющему полуденному светилу, воплощающему полное познание вещей и прямое общение с Богом, я следую на Север, навстречу туману и холоду, на пути оставляя части себя, умаляясь, облегчаясь на каждой остановке, но оставляя за собой немного своего света, своего тепла, немного своей силы, покуда их хватает, пока в конце концов все они не будут растрачены в конце моего пути, в час, когда Роза расцветет на Кресте. Я - Калиостро.
        Чего же вам еще? Будь вы истинными детьми Господа, будь души ваши не столь суетны и не столь любопытны, вам было бы достаточно!
        Но вам нужны подробности, вам нужны знамения и притчи. Слушайте же! Возвратимся же в далекое прошлое, как вы хотите.
        Всякий Свет грядет с Востока, всякое посвящение приходит из Египта. Как и всем вам, мне было три года, потом семь лет, потом настал возраст зрелости, и я перестал считать года. К третьему юбилею, к двадцати одному году, я достиг полноты человеческого развития. В первое свое детство я, согласно закону справедливости и суровости, страдал в изгнании, подобно тому, как Израиль изнывал в рассеянии меж народов Земли.
        Но точно так же, подобно Израилю, обретшему Божественное Присутствие, когда Метатрон встал на страже путей его, могучий ангел воззрился на меня и наставил меня на путях моих, управляя всеми моими действиями, и он просветил мою душу и заставил развиваться дремавшие во мне силы. Он стал моим Мастером и проводником.
        Разум мой прояснился и укрепился, многое стало вызывать мой интерес, и я принялся изучать себя и постепенно осознал все, что меня окружает; я странствовал и снова странствовал по сокровищницам своих мыслей так, как другие странствуют по храмам и святым местам во всех четырех частях света; но когда я устремился мыслями к истоку своего бытия, ввысь, к Богу, в дух моей души, то разум мой, увы, молчал и не позволял ни опровергнуть, ни подтвердить мои умозаключения. Любовь, влекшая меня ко всякому живому существу, была подобна импульсу, необоримой страсти, глубокому сознанию моего права на обладание всем на Земле и на Небесах; она толкала меня вперед и вела по жизни, заставляла постоянно испытывать на практике силы, коими я был наделен, определяла сферу моей деятельности, сама устанавливала границы и правила игры, вела от моего имени войну с силами мира, выступающими против меня; я бывал оставлен умирать в пустыне без надежды на спасение; я сражался с ангелом, подобно Иакову, с людьми и с демонами, и так, побеждая их, познал я тайны, касающиеся царства Тьмы, и с тех пор никогда уже не заблуждался я
на тех нетореных путях, откуда нет возврата.
        Однажды, после многих лет странствий, Небеса смилостивились надо мной и воздали мне за потраченные усилия: обо мне вспомнил Слуга Господень, облаченный в свадебные одежды, и даровал мне милость предстать пред Вечным Богом, подобно Моисею. Так обрел я новое имя и новую ни с чем не сравнимую миссию. Будучи свободным и владыкой своей жизни, я стал не кем иным, как работником в услужении у Господа. Я знал, и это подтверждают и слова мои, и дела, как водворить на Земле и поддержать Власть и Святое Имя Его. Не у всех людей есть ангелы-хранители; для них им стал я.
        Таковы были мое детство и юность; вам мои слова могут показаться суетными и самовлюбленными, но ведь пройдет немного, или много, лет - и все мы отправимся в страну праотцев наших, или в другие страны, - разве все это будет нам важно? Разве я не свободный человек? Вы судите о моей нравственности, даже, возможно, насколько можете, о моих делах: так судите же о том, насколько они хороши, судите, видели ли вы в своей жизни деяния большей силы и большей власти, - но не утруждайтесь суждением о моей национальности, моем звании и моей религии.
        Если во время более счастливых путешествий ваших в будущем вы окажетесь в землях Востока, то увидите, что меня там видели ребенком, там меня помнят, знают мое имя, и вполне возможно, что слуги отца моего откроют вам врата Святого Града. И там вы сможете открыто сказать братьям моим правду, если, находясь меж вами, я преступил законы гостеприимства или взял себе нечто мне не принадлежавшее!

        Общий регламент Ложи «Торжествующая Мудрость» (1786)[По изданию: Dr Marc Haven, LeMaitreInconnu, Cagliostro, Derain, Paris, 1964.]

        Ложа-мать высшего Египетского масонства для Востока и Запада, учрежденная, равно как и основанная, при Востоке Лиона Великим Коптом, Основателем и Великим Мастером высшего Египетского масонства для всех восточных и западных частей света.

        Наш Мастер воссел средь нас и повелел:

1. Вы явите себя людьми неблагодарными и развратными, если не будете веровать во Всевышнее Бытие и бессмертие души, и тем оскверните сам Храм и окрестности его.

2. Да станете вы с радостью принимать у себя всякого, кто исповедует сии две великие Истины, и какие бы ни были его религия и вера, при согласии с сими Истинами они не могут служить препятствием для его приема.

3. Всякий желающий постигнуть таинства высокого египетского масонства да будет перед этим посвящен в вольные каменщики в ложе обычного устава и докажет, что должно быть подтверждено патентами от его мастеров, что заслужил чести принятия в степени Ученика, Подмастерья, Мастера и Избранного Мастера.

4. Из двух кандидатов, подавших прошение о принятии единовременно, будет избран для принятия первым тот, кто носит наивысший градус из перечисленных ранее, и это предпочтение да будет оказано ему в надежде на то, что далее он станет прилежно учиться.

5. Вольный каменщик обычного устава должен быть человеком безупречной чести, исключительной честности и утонченного духа, в противном случае он никогда не может быть принят в Египетский устав.

6. Напрасно ждать плодов от молодого древа; посему и в степень Ученика не следует посвящать никого ранее достижения двадцати пяти лет; пусть и ранее этого возраста способен человек обрести потребные добродетели, но зрелость возрастную не заменит лишь зрелость духовная.

7. Тот, кому суждено будет обрести благо посвящения, да принесет клятву пред Богом и пред Мастерами своими хранить в нерушимой тайне все таинства, коие претерпит в наших храмах, и всю нашу науку, а также верно хранить и соблюдать законы нашего Ордена. И если он нарушит сие торжественное обязательство, да будет он презираем всеми, с позором изгнан из Ордена и да покарает его Бог сурово и справедливо.

8. Державные Властители суть образы Божьи: египетский вольный каменщик, почитай их и во всем оберегай, никогда не выступай на словах или на деле против законов своей страны или против господствующей в ней религии.

9. Любовь к ближнему есть второй долг всякого человека; да станут все посвященные исполнять его со всем вниманием, да будут они всегда готовы творить благодеяния и утешать обездоленных.

10. Возлюбите, дети мои! Возлюбите друг друга, возлюбите нежно, возлюбите и утешьте тех меж собой, кто несчастен и обездолен, кто в печали пребывает, ведь даже если отказали ему в утешении братья его, Господь не снимет с него Свою защиту.

11. В чистом изначальном вольном каменщичестве есть лишь три степени; вы не должны признавать никакие степени, кроме трех, и не посвящать в них. Сии суть степени Ученика, Подмастерья и Мастера.

12. Ученик да не будет принят в Подмастерья, пока не избудет три года обучения и усердного труда; Подмастерье да не будет переведен в Мастера до истечения пяти лет работы.

13. Ученики, вы должны повиноваться Подмастерьям, начертывающим вам планы работ; а вы, Подмастерья, выслушивайте и исполняйте повеления Мастеров своих; да не рождается и не живет в сердцах ваших зависть, но да трудитесь вы все вместе во имя братского совершенствования.

14. Мастера, вам надлежит руководить всеми работами и следить за их ходом, управлять ложей и организовывать ее работу. Будьте же достойны своего поста и власти, вам данной, не велите вольным каменщикам ничего, что не вело бы к вящей славе детей моих и к пользе всего остального человечества.

15. Ученики и Подмастерья состоят в двух разных мастерских и занимают в Храме одни - места слева, другие - места справа; Мастера пребывают в палате собрания посередине. И да станут носители низших степеней охранять порог Храма от нескромных взглядов, когда работы открыты в высших степенях, дабы не принесло своих ужасных плодов любопытство посторонних к нашим трудам.

16. В каждой из двух мастерских да станет председательствовать Мастер, для этих целей избранный из числа членов Срединной Палаты. Каждая мастерская да изберет себе Оратора, Секретаря и Мастера Инспектора Обрядоначальника, которые да станут исполнять свои обязанности в течение одного года по получении каждый - особых положенных ему наставлений.

17. Во время любых выборов, принятия любых решений и при любого рода работах в той или иной мастерской да памятует каждый о принесенной клятве и да ведет себя скромно, но свободно, и да будет любое решение приниматься большинством голосов. Да не проникнет никогда дух раздора в души детей моих. Если же вдруг возникнут меж вас какие-либо разногласия, то да будет решение, принятое Учениками, рассмотрено, исправлено и пересмотрено Подмастерьями, а если и тогда останутся разногласия, то да будет оно передано для рассмотрения в Срединную Палату, которая да вынесет окончательное суждение, которое и будет сообщено Мастеру, восседающему во главе той или иной мастерской.

18. Подмастерья принимают решения о выборе кандидатов и о посвящении их в Ученики; Мастера избирают из числа Учеников кандидатов для посвящения в Подмастерья и кандидатов из числа Учеников, которые их заменят в мастерской Подмастерьев.

19. Меж Мастеров да царит полное и совершенное равенство, и избираемые из их числа официалы не имеют иных отличий, кроме особых обязанностей. Избираются они только большинством голосов и впредь следят, чтобы только так принимались все прочие решения. Свои решения они да принимают, лишь призвав Всевышнего Господа, и лишь при общем согласии.

20. Полное и совершенное взаимное доверие и теснейший союз должны царить меж Мастеров, пребывающих в Срединной Палате; лишь так воцарится меж ними истинное Братство. Прежде нежели принять решение о действиях, по их мнению, ведущих к общей пользе, да призовут они в советчики других членов сей палаты, а если затрагиваются интересы других мастерских, то и их членов тоже, дабы всегда действовать в общих интересах.

21. Всякий Мастер по истечении трех лет пребывания в Срединной Палате и после получения общего согласия на это, обретает право посвятить 12 Мастеров, 24 Подмастерьев и 72 Учеников.

22. Мастера да собираются на собрания один раз в три недели; Подмастерья - один раз в пять недель; Ученики - один раз в семь недель.

23. В мастерской Учеников да не будет никогда больше 72 Учеников, в мастерской Подмастерьев - больше 24 членов, а в Срединной Палате - больше 12 Мастеров. Ежели вы не будете соблюдать сие правило, скажу вам по чести, смятение, раздоры и печаль воцарятся меж вами.

24. Да будут вами избраны только пять Великих Официалов для управления ложей, включая Досточтимого Мастера, которые всегда должны избираться из числа членов Срединной Палаты: Оратор, Секретарь, Хранитель Печатей, Архивов и Казны и Великий Инспектор, Обрядоначальник и Брат Ужаса.

25. Официалы да будут смещаться со своих постов и избираться на них решением Срединной Палаты и из числа ее членов, равно как из них да станут избираться те, кто станет временно их заменять в случае болезни, смерти или выхода из Ордена.

26. Вновь избранные или замененные Великие Официалы не могут занимать в ложе другие посты и, пока они действуют в качестве исполнителей своих должностей, они да пользуются всеми правами и преимуществами, им присущими.

27. Досточтимый Мастер председательствует в Срединной Палате, однако является в ней лишь первым среди равных, и единственным его преимуществом является право руководить обменом мнениями, утверждать решения и надзирать за их исполнением.
        Руководя Великими Официалами и Мастерами, он председательствует в ложе во время ее собрания в Храме, в дни празднеств и приемов.
        Он всегда проводит церемонии посвящения и носит в своей шкатулке патенты, которые выдают посвященным в Срединной Палате.

28. Оратор произносит речь на каждом посвящении и на каждой Генеральной Ассамблее: да побуждает он неустанно братьев обращаться к Богу и да говорит просто и по теме тех работ, которыми занята ложа.
        Хранитель Печатей, Архивов и Казны владеет печатью, которой скрепляются все решения, и да поддерживает он порядок в архивах и держит при себе ключ от казначейства ложи, место хранения которого да будет ему известно.
        Секретарь обязан вести отчетность обо всех посвящениях и обо всех постановлениях Срединной Палаты. Он также ведет переписку, высылает Мастерам приглашения на собрания и всем братьям - на Генеральные Ассамблеи.
        Великий Инспектор, Обрядоначальник и Брат Ужаса да надзирает за порядком в Храме и в каждой мастерской, а также следит за тем, чтобы все собрания и работы на них протекали в безопасности. Также да приуготавливает он кандидатов перед посвящением и посещает иностранных братьев и занемогших членов ложи.

29. Да хранятся все катехизисы, регламенты и прочие рукописи наставлений в Срединной Палате, где да соблюдаются они под трижды крепкой охраной. Мастера да не выпустят их из своих рук никогда и не допустят, чтобы их выносили из ложи и не переписывали, даже в целях большего удобства; также и Подмастерьям с Учениками запрещается записывать все то, чему они будут обучены, после зачтения им наставления.

30. Досточтимый Мастер имеет право и обязан, при помощи двоих Мастеров, когда будет ему угодно и когда он сочтет это полезным, зачитывать катехизис степени Ученика вольным каменщикам обычного устава, обладающим чистым сердцем и достаточными заслугами и добродетелями, дабы познать Истину, ныне окутанную пеленой древних суеверий и посему непростую в постижении даже для тех, кто устремился к ней всем сердцем.

31. Посвящения во все степени да проводятся в полном и совершенном соответствии с предписанными правилами и ритуалами, ни в коем случае не допуская их изменения или сокращения; страшитесь отступить от предначертанного мною вам пути, ибо заблудитесь, как отцы ваши отступились и заблудились.

32. Да будут проводиться в год две Генеральные Ассамблеи для празднования Дня Основания сей Египетской Ложи и Дня Святого Иоанна Евангелиста. Первая из этих Ассамблей да проводится в третий день девятого месяца, а вторая - в двадцать седьмой день десятого месяца. Отмечайте каждый такой день торжественно и сопровождайте благотворением.

33. Да станет ложа обычного устава, составленная вами под отличительным титулом «Мудрость» существовать, как и прежде, и на тех же основаниях, с сохранением постов за всеми действующими Официалами, сохранением всех нынешних степеней, обязательств, связей и переписки, однако впредь при приеме кандидатов в Ученики надлежит избавиться от всего, что не является символическим и нравственным и что может вызвать насмешки над вольным каменщичеством.
        Досточтимый Мастер и Официалы сей ложи да пребудут впредь под надзором Досточтимого Мастера и Мастеров ложи Египетского Устава, но да исполнятся при этом как те, так и другие, братского согласия и любви друг к другу во имя торжества совершенного согласия во всех деяниях.
        Постоянно держите пред взором своим отличительный титул сей славной Ложи-матери, и я призываю вас оставаться достойными запечатленных в нем слов; станьте достойным примером привлечения и обучения вольных каменщиков, по отдельности или в составе своих лож, коие примете вы к себе и впишете в общий реестр. Да станете вы зачитывать сии законы и правила, ныне мною вам данные, на каждой Генеральной Ассамблее каждый год.
        Если впредь станете вы неукоснительно исполнять все начертанное в них, преуспеете в постижении Истины, не оставит вас дух мой, и благословение Божье пребудет с вами навеки.

        Ритуалы Египетского Устава Калиостро[Перевод сделан по изданию «Les Cahiers Astrologiques», Ницца, 1948, репринт издания 1845 г. В издание входят только ритуалы «мужских» лож послушания.]

        Степень Ученика

        Прием в степень Ученика

        Убранство ложи и облачения

        Стены и потолок ложи должны быть завешены голубой и белой материей без позолоты. Над головой Досточтимого Мастера расположен окруженный сиянием треугольник с начертанным в его центре именем «Иегова», вышитый на голубом шелке. Престол Досточтимого Мастера располагается на подиуме, поднятом над полом зала собраний на три ступени.
        Перед престолом Мастера располагается алтарь, на котором устанавливается жаровня с губкой, пропитанной спиртом.
        Справа от престола над головой Мастера расположено Солнце, слева - Луна.
        У Казначея должны быть запасены роба до пола, белая перевязь и две пары перчаток: мужские и женские.
        На занавеси за спиной Досточтимого Мастера должен быть выткан вход в Храм с ведущей к нему лестницей из семи ступеней. Вход в Храм закрывают занавеси, на которых написано слева - «Arcanum magnum», слева - «Gemma secretorum». Перед входом и справа от него изображен Мастер в алой перевязи, зеленой хламиде, песочном жилете, панталонах, чулках и гусарских укороченных мягких сапогах. Указательный палец левой руки Мастер прижимает к губам, а в правой руке у него меч, который он занес над головой спящего Меркурия, лежащего слева от входа в Храм. Над головой Меркурия написано «Грубый Камень».
        Престол Мастера освещен семью свечами: по три с каждой стороны и одна в середине.
        Мастер облачен в белые туфли, белую хламиду с узкой голубой каймой, длиной до щиколотки, подпоясанную голубой муаровой лентой; поверх нее Мастер надевает голубую муаровую столу с узкой золотой каймой и с печатью Основателя, вытканной золотом на обоих концах, которые также украшены бахромой. Внизу концы столы соединены, правый поверх левого. Поверх столы Мастер носит алую перевязь через плечо. В руке он держит меч.

        Камера Размышления

        Комната, выбранная для Камеры Размышления, должна представлять собой грот и освещаться одной только лампадой, свисающей с потолка. Задняя стена этой комнаты украшена гобеленом со следующим изображением. В центре - большая пирамида, у основания которой - пещера. Перед входом в пещеру изображено Время в образе старика, голова которого увенчана песочными часами. В левой руке он держит косу, за плечами у него - большие крылья, взгляд его устремлен на вход в пещеру и исполнен ужаса. Справа на гобелене изображен Рог Изобилия, слева - змея, цепи и различные философские орудия.
        Кандидат должен быть помещен в Камеру Размышлений не менее чем на час. По истечении этого времени Инспектор ложи и двое его помощников идут в Камеру, чтобы подготовить кандидата. Без всякого предупреждения и молча Инспектор должен немедленно снять с кандидата парик, распустить ему волосы, снять с него [верхнюю] одежду, жестом приказать ему снять туфли и чулки и отдать все металлические вещи, находящиеся при нем.
        Только после этого он начинает говорить с кандидатом, сообщает ему значение изображений на гобелене, украшающем Камеру Размышлений, а также что Философский путь тяжек, полон опасностей и испытаний. Он должен осведомиться, действительно ли кандидат серьезно решился на посвящение в эти Мистерии и предпочел почести, легкую жизнь и мирские богатства труду, испытаниям и познанию тайн Природы. Если кандидат отвечает положительно, Инспектор берет его за руку и ведет к дверям ложи, в которые затем стучит семь раз. В ответ на вопрос, кто это, он должен ответить:

        - Се вольный каменщик, допущен быв во все степени каменщичества всеобычного, ныне молить изволит о приеме в среде истинного франкмасонства устава Египетского.

        Дверь открывается. Мастер приказывает Брату Ужаса узнать у Инспектора возраст кандидата, а также место его рождения, имя, фамилию и масонские звания кандидата и его рекомендаторов. Брат Ужаса приоткрывает дверь, принимает у Инспектора бумагу с заранее записанными этими данными и снова резко захлопывает дверь, которая больше не открывается, пока Мастер не прикажет это сделать. Брат Ужаса передает записку Досточтимому Мастеру.

        Открытие работ

        Досточтимый Мастер занимает свое место, в зале собраний соблюдается полная тишина. Запрещено сморкаться и тем более разговаривать.
        Затем Мастер встает, и вместе с ним встают все присутствующие. В правой руке у Мастера меч, с которым он никогда не расстается, пока говорит. Он должен сказать:

        - К порядку, братия! Во Имя Всевышнего Бога ныне откроем сию ложу, по ритуалу и по Конституции преславного Основателя нашего - G. C.[149 - Grand Copte (Великий Копт) или Giuseppe Cagliostro (Джузеппе Калиостро).]!

        Затем он спускается с престола до седьмой ступени от пола[150 - Так в тексте. - Прим. перев.], поворачивается к треугольнику и говорит:

        - Братия мои, простритесь же ныне со мною одинако, дабы мольбу смиренно вознесть Богу о защите и помощи в грядущих трудах наших!

        По завершении молитвы Мастер стучит по полу рукой, и все встают. Затем Мастер снова занимает свое место и просит своих помощников сообщить имя и прочие сведения о тех кандидатах, кто прошел посвящение во все степени обычного масонства и теперь просит о милости быть принятым в число египетских вольных каменщиков. Если кто-либо из присутствующих имеет что-либо против названного кандидата, он по чести и по совести должен привести серьезные обоснования этого. Затем следует обсуждение побуждений кандидата и вообще его репутации, а потом Мастер принимает решение, принять или отвергнуть кандидата, но если все присутствующие сразу изъявляют свое согласие, Мастер сразу приказывает Инспектору и его помощникам отправиться за кандидатом и привести его к дверям ложи.

        Прием кандидата

        Когда Мастер приказывает ввести кандидата, Инспектор ведет его к престолу Мастера и там приказывает преклонить колени. Мастер встает и говорит:

        - Человече, уж ведомо тебе, что устремления трудов наших столь же далеки от сует и тщеты мирской, сколь франкмасонство простое - от истинной мудрости философской. Все действа наши, все таинства, все шаги наши иного в себе не содержат побуждения, нежели чем славить Бога и прозревать Натуры потаенные святилища. Отнюдь никоий шаг не следует предпринимать опрометчиво, но лишь отрекшися себя и со терпением, да в сроки, лишь нашим Основателем предрешенные. Отныне и впредь должен ты на то лишь уповать, дабы узреть тебе труды свои увенчанными высшим счастием успеха. Но прежде, нежели быть тебе освященным в Ордене нашем и признанным стать его братом, повторяй за мной слово в слово клятву, коию беру с тебя здесь, пред Именем Господним и пред всеми здесь собравшимися братьями.

        На алтаре поджигают спирт в жаровне, и кандидат повторяет слова клятвы, простерев руку над пламенем:

        - Обещаюсь, клянусь и честию своею поручаюсь никогда не раскрывать тайн, коие мне в сем Храме сообщены будут, а старшим моим беспрекословное повиновение оказывать.

        Тогда Мастер приказывает облачить его в хламиду до пола, подпоясать белой лентой, а также выдает ему две пары перчаток, одни мужские, вторые женские, в то же время рассказывая о символическом значении этих предметов, а затем сообщает ему знаки и пароли, содержащиеся в катехизисе степени. Потом Мастер приказывает кандидату снова преклонить колени перед алтарем, трижды ударяет его мечом по плечу и говорит:

        - Властью, данною мне G. C., Ордена нашего преславным Основателем, милостию Божьей, сим ввожу тебя в звание Ученика истинного Египетского франкмасонства и тебя же сотворяю хранителем философской Мудрости, к коией приобщат тебя потом в присталой тебе мере.

        Потом Мастер приказывает Инспектору отвести новопосвященного на отведенное ему место; потом Мастер подает своим помощникам знак, чтобы они садились, затем передает Оратору катехизис степени и приказывает ему произнести символическое наставление. По его окончании он требует возвратить катехизис, который он никогда не должен выпускать из рук или, по крайней мере, терять из виду, потом встает и приказывает встать всем присутствующим. Мастер приказывает всем простереться с молитвой Богу, после чего ложа закрывается.

        Катехизис степени Ученика Египетской Ложи

        - Имеешь ли честь принадлежать к числу египетских каменщиков?
        - Да, ибо тому обучен, и нет во мне суеверия.
        - Откуда ты следуешь?
        - С Востока с дальнего.
        - Что сподобился ты видеть там?
        - Великую силу нашего Основателя.
        - Что сие знаменовало?
        - Изведание Бога и самого себя познание.
        - Что указали тебе делать, прежде, нежели тебе уйти оттуда?
        - Указали мне следовать путем двояким: одним - философии естественной, другим - философии сверхъестественной.
        - Что сия «естественная философия» значит?
        - Супружество Солнца и Луны и семи металлов познание.
        - Не указан ли тебе прямой и верный путь к сей философии достижению?
        - В семи металлах мое просвещение завершив, рекли мне: «Qui aquescit morte cognoscit artens»[151 - «Кто знает смерть, познает искусства» (лат).].
        - Смогу ли положиться на соразмерную отвагу твою, дабы работать тебе со светочами, коими ты владеешь?
        - Да, однако для сего потребно сердце праведное, справедливое и милостивое, и для того в нем есть нужда, чтоб отринуть побуждения тщетные и всякое любопытство, но усердно трудиться к поруганию греха и ложных упований.
        - Достанет ли сих добродетелей, дабы тебе обресть сие наивысшее учение?
        - Нимало, однако же достанет их на то, чтоб мне обресть елико возможно более любви и защиты от Всевышнего Бога, да на то их достанет, чтоб быть мне смиренну и почтительну к высшей власти Его. Достанет их и на то, чтоб из веку в век мне на Него уповать и любить Его, не меньше, чем по три часа на день о Нем уединенно помышляя.
        - На что надлежит употреблять сии три часа?
        - На то, дабы прозревать величие, мудрость и силу Бога; себя с Ним сравнивать во рвении своем да соединять с Ним елико возможно тесно свою телесную и нравственную природу, посредством чего становимся мы способны обрести естественных и сверхъестественных философий постижение.
        - Прежде, нежели нам далее разговор вести, спрошу с тебя верное доказательство и знак, коие тому послужат, дабы дать мне уверение, что воистину принадлежишь ты к среде детей превосходной ложи нашей великого Основателя.
        - Изволь, однако же мой знак дам тебе не прежде, чем ты мне свой дать изволишь.

        Дают знак: наклонившись всем туловищем вперед, голову при этом держать прямо, широко раскрыть глаза и громко произнести: «Элохим!». А ответный знак есть левую ногу в пол упереть, подняться на носок, правую ногу отвести назад, немного приподняв, и склонившись туловищем вперед, обратить лицо вверх; при этом руки развести в стороны крестообразно, правую подняв вверх, повернув ладонью к себе и расставив в стороны прямые пальцы, левой рукой указывать в землю. Взаимно обняться и потом продолжать.

        - Коли так, прошу тебя, брат мой, изъясни мне философию естественную.
        - С превеликим желанием, но при том условии, однако, что извергнешь ты из души своей все земные и профанные мысли, в любое время тобою из всякого источника почерпнутые, также и от всякого мудреца, будь они жив или мертв, доколе совершенно не будешь в том убежден, что всякий человек, божественность и бессмертие души человеческой отрицающий, есть не только лишь профан, но и того паче - злодей.
        - От веку устремяся пламенно к тому, чтоб вызнать про камень философов, не могу утерпеть, ныне чтоб изведать, есть ли такой взаправду или же он сущий вымысел.
        - Коли так, заключаю, что ты не понял, что говорил я о бракосочетании Солнца и Луны. Так ли?
        - Клянусь в том, и посему, коль скоро сознание мое не вполне ясно для того, чтоб распознать, невзирая на все умопомышления мои, смысл свадьбы их, к твоей помощи и к твоим познаниям взываю.
        - Тогда внимай мне далее и понять тщись. Знанием, мне дарованным Основателем нашего Ордена, знаю, что первая Материя была сотворена Богом пред сотворением человека. Также знаю, что человек не был сотворен бессмертным, но поскольку злоупотребил он Божьими дарами, порешил Бог отказать ему в даре сем, но лишь немногих им наделить избранных из рода - pauci sunt electi, [много званых, да] мало избранных. Как все мы знаем, со временем Моисей, Енох, Илия, Давид, Соломон и Царь Тирский, и некоторые другие тебе известные люди возлюблены стали Господом настолько, что Он сообщил им, как познать и наслаждаться Первичной Материей, равно как и сверхъестественной философией.
        - Молю тебя, просвети меня елико можно быстрее, какова сия первичная и драгоценная Материя и что сие такое - сверъестественная философия.
        - Узнай же, что Первоматерия обретается всегда лишь в руках людей, избранных Богом, и нет нужды, чтобы овладеть ею и владеть вечно, быть великим, праведным или могущественным, но, как уже изъяснял я тебе, лишь избранным и обретающимся под защитою от Бога. Клянусь тебе всем, что должно быть свято и дорого и для тебя тоже, что посредством знания, переданного мне Мастером моим, могу я со всею очевидностью утверждать, будто единая крупица сей драгоценнейшей материи себя сама умножает до беспредельности. Да будут глаза твои и уши открыты. Семь ступеней ведут к усовершенствованию первичной Материи, они семи цветов, и семи явлений надобно добиться для философских операций свершения:

1 - ad sanitem et ad hominis omnes morbos (о здоровье и всех болезнях человеческих),

2 - ad metallorum (о металлах),

3 - омолодить и починить утраченные силы, а также улучшить базовую теплоту и влажность,

4 - смягчить и в жидкость обратить твердые частицы,

5 - возгнать и утвердить мягкие частицы,

6 - сделать невозможное возможным и возможное - невозможным,

7 - создать себе все средства к благосостоянию, всегда осмотрительно и осторожно все операции свершать вплоть до самой последней, всякое слово и действие говорить и творить скрыто и в глубокой тайне.
        - Доверие, у меня тобою вызываемое, и на толику малую мне не позволяет усомниться в истине твоей науки, однако прими от чистого сердца и мои малые соображения. Слова твои столь много отличны всего, что другие мыслители писали о философского камня творении, что тяжко мне и уму моему - смутительно, ибо тщусь я примирить речь твою с их словами. Не сомневаюсь в том, что тобою мне данные советы не оставят камня на камне от веры тех сочинителей бредням, но мыслю, что смогу исключение сделать для тех из них, кто пользуется наилучшей славою и кого все современники всегда считали самыми просвещенными и складно пишущими, вроде истинных философов Гермеса Трисмегиста, Василия Валентина, Тревизана, Арнольда из Виллановы, Раймунда Луллия, Космополитов и Филалетов.
        - Не токмо ты слаб в познании основ Мастера нашего учения, но и недостало тебе опытности в искусстве нашем, потому и неверие твое мне удивительно, однако же дальнейшие мои рассуждения достанут, чтобы раз и навсегда сие твое противоречие разрешить и определить воззрения твои на сей счет. Никто никогда не владел и никто никогда не овладеет драгоценной материей дотоле, пока не станет посвящен и принят в наше общество. Поелику наиважнейшее и наисуровейшее из всех обязательств, коие ты выучить должен, в том состоит, чтоб исполнять священный долг отнюдь не записывать и никому не раскрывать ни единое из наших таинств. Должен ты теперь понимать, что те сочинители, о коих ты упомянул, не были истинные философы, или же, ежели даже были таковы, то все книги их, все рукописи, от руки писаные или печатные, не были истинные труды философии, но апокрифы да лжи, лишь плоды недоумия творцов их, да пища для доверчивости в них поверивших. И кроме того, подвергни их проверке, а именно повтори со всею аккуратностью все действия, описанные в этих книгах, и посмотри, что получится. Но лучше тебе будет ограничить чувства
свои состраданием к простецам и сим доверчивым людям, коие им верят и работают по их книгам, потому что явно они порушат по себе славу и саму жизнь свою, и здоровье, и судьбу, однако же могут они невзначай и твою жизнь разрушить.
        - Чтоб мне достичь владения всеми тайнами философии, нужно ли тогда обратиться к истинному философу?
        - Да, но и у него ты никогда того не получишь, ежели только Бог к мольбе твоей не снизойдет.
        - А что, думаешь ты, потребно, дабы испросить сию милость у Бога?
        - Надобно чтить Его, почитать Всевышнюю Власть Его и превыше всего устремиться всею душою на благо и ко счастью ближнего своего, ибо первый долг философа есть благотворение, а поскольку сие есть самое милое дело пред Лицем Предвечного, то нужно к сему прибавить несколько горячих хвалитв Богу за все милости Его, дабы сподвиг Он избранного Своего, дабы открылись ему Арканы Природы.
        - Что сии за Арканы Природы?
        - Они суть усвоение превосходной философии, естественной и сверхъестественной, о коией я говорил тебе ранее и принципы коией узрел ты воплощенными в эмблемах масонского ордена, на табелях его представленных взору твоему во всех ложах.
        - Способно ли обычное масонство составить представление о высших таинствах? В каменщиках тех обретаясь тридцать лет и три года и за продолжительное время все степени их пройдя, не имел ведь я ни малого представления о том, о чем ты мне столь милостиво ныне сообщаешь. Я привык так полагать, что масонство есть толико сообщество людей, с той единой целью собравшихся, дабы себя развлекать, для того сотворив себе во имя большего единства своего причудливые знаки и особые слова. Будь же милостив, сообщи мне по великой мудрости твоей и раскрой мне истинную и верную цель, как ты мне то уже обещал.
        - С соизволения и вдохновения Божьего, попытаюсь приподнять для тебя один из уголков занавеса, коли ты меня об этом просишь. Я наставлю тебя о происхождении масонства и дам тебе философское обоснование масонской науки, а закончу, когда вполне ты усвоишь весь смысл наивысоких и мистических целей истинного масонства.
        - По доброте своей растишь ты мое знание, и просвещенность твоя оказывает тебе немалую честь. Однако ж почтение мое к тебе того требует, чтобы называл я тебя впредь не братом, но мастером. Прошу тебя, любезный мой мастер, тогда следовать твоей цели и посему начать наставление мое об истоке истинного масонства.
        - Истинное масонство в основателях своих числит Еноха и Илию. После того как были они наделены сверхъестественной силой, дарованной им по милости Божией, применили они силу свою и Его милость во благо своим ближним, дабы сим обрести от Бога дозволение и иных смертных наделять знанием о Божиих величии и силе, которою действуя, наделил Он человеков властию над всеми существами, Его престол окружающими. Сие разрешение сделав, создал Он двенадцать мужей, коих назвал Избранными Божьими. Один из них, известный тебе, звался Соломоном. Сей Царь Философ тщился следовать Путями Господними и следовал по стопам первых двоих мужей Избранных - настоящих Мастеров. И составил он сей орден из людей, готовых хранить и распространять высшее знание, им обретенное. Он сделал так, вняв совету остатка Избранных, и они постановили выбрать по двух людей каждый, всего двадцать и четыре сотоварища. Главным у них стал Боаз. Эти двадцать и четыре сотоварища то имели право, чтоб каждому из них избирать еще по трое себе учеников. Итого стало двое высших Вождей, двенадцать Мастеров, Избранных Богом, двадцать и четыре сотоварища
и семьдесят и двое учеников, а из последних произошли тамплиеры, а от тамплиеров, в Скотию изгнанных, пошли франкмасоны, коих было сперва тринадцать, потом тридцать и три, и так далее. Таковы происхождение масонства и путь его.
        - Сия история не оставляет мне ничего желать, кроме как молить тебя об объяснении церемоний и масонского ритуала. Почему, когда введен я был в ложу в первый раз, завязали мне глаза?
        - Дабы ты понял и воспринял, что всяк человек, не владеющий великим знанием, в коием я тебя наставил, слеп и ничего не видит, но ежели мастером у него истинный вольный каменщик, то он оставит тьму и познает истину.
        - А зачем связали мне руки?
        - Дабы понял ты весь смысл повиновения и власти, коий будет тебе потребен, чтобы все повеления мастера твоего безропотно исполнять.
        - Зачем взяли у меня часть одежд моих и все металлы, коие при мне были?
        - Дабы сообщить тебе, что всяк человек, настоящим франкмасоном стать желая, также и истинным Избранником, отринуть повинен все почести, богатства и славу, но обресть преимущество сие возможно, не будучи богатым, могущественным или преславным.
        - Зачем выданы мне перчатки?
        - Дабы знал ты, что истинный масон всегда имеет чистые руки, коие никогда да не запятнает кровию. Помимо того, строго ему воспрещается касаться до первичной материи руками.
        - Что значит запон?
        - Он наставляет тебя в том, что сие есть первая одежда, соделанная человеком, дабы прикрыть наготу его, когда он утратил невинность.
        - Когда ж дойдешь, вдругорядь спрошу тебя, до изъяснения ритуала? Что значит мастерок?
        - Две колонны - Яхин и Боаз - суть вовсе не колонны, но по правде, люди, коие алкали познать нашу философию. Соломон не нашел в первом свойств и черт, настоящему масону потребных, и тот был отвергнут и причислен к низшему разряду; но напротив, Боаз, имел столько счастия, чтобы прозреть значение акации, по милости Божьей и по благословению Соломонову, и приступил он не только ко очищению грубого камня от всех неровностей, но даже и стал делать кубический камень, и наконец сделал треугольник, который того более совершен.
        - Далее прошу тебя изъяснить мне, ради Бога, что значат все сии преразличные камни; ведаю, без сомнения, что на сей картине грубый камень, кубический камень и треугольный камень изображены, однако все они для меня суть загадочны. Окажи мне милость, дай мне ключ к их пониманию.
        - Вот он: акация есть первоматерия, а грубый камень есть меркурианская ее часть; ежели когда сей грубый камень, он же меркурианская часть, очистится от всех нечистот, станет тогда кубическим. Так станется, что когда умертвишь ты мастера посредством первичной материи или посредством кинжала в твоей руке, сей грубый камень станет кубическим, иначе сказать - отцом и матерью, всех металлов. По завершении же дела, когда тело будет предано земле, начнет оно разлагаться, и здесь узришь семь философских переходов, коие суть аллегории семи пролетов лестницы храмова портала, первые пять из них окрашены в первичные цвета, шестой - в черный, а седьмой и последний - в пурпурный, или цвета крови и свежей плоти. Лишь так прибудешь ты к месту поглощения, или свадьбы Солнца и Луны, и так обретешь треугольный камень а также совершенного младенца. Quantuum sufficit, et quantuum appetet[152 - Обретенного более не желаешь (лат.).].
        - Однако вовсе не говорил ты доселе про Адонирама, коий, согласно обычному масонству, был убит, и коий воплощается черной лентой и кинжалом в степени Избранника.
        - Обычное масонство вводит тебя сим в заблуждение. То не сам Адонирам был убит, но лишь жидкая часть, коия и должна была пасть ударом кинжала. Но заверяю тебя словом своим, летучая его часть и живая и меркурианская часть никогда не могут быть заключены в темницу. Со всем почтением к Адонираму и с намерением убедить тебя в своем полном доверии, в открытости тебе ума моего и в дружеской моей к тебе привязанности, поведаю тебе сию историю. Адонирам был сын рабина Рахама, звали же его Иоаким. Рахам, трудившийся над его полным суеверий умом, дал сыну своему знание нескольких разрядов существ, однако сын его, Богом защищенный и благоволимый, услыхал весть о великой власти, коией владел Соломон как в естественной, так и в сверхъестественной философии. И он оставил север и пошел на юг, где жил великий царь, уповая найти случай и увидеться с ним, и поговорить с ним. И он расположился у дверей храма. Соломон увидел его, спросил, чего он ищет, и тот ответил «Адоная». Тут Царь исполнился вдохновления свыше и возрадовался уважению и поклонению Богу Истинному, явленным сим смертным, коий с почтением говорил
священное слово «Адонай», коие есть священное имя Всевышнего. Не только Соломон приветствовал его с милостью и благоволением, но и пригласил его войти в Храм с собою вместе, и там узнал, что человек сей также преумудрен в знании металлов. И узнав сие, Соломон доверил ему знания о первоматерии и изменил имя его с Иоаким на Адонирам, что значит по-арамейски «Сын Бога, Сын Рахама и Работник по Металлам». Адонирам возгордился лестным сим отличием, но не имел достаточно скромности, дабы не сообщить о сем Яхину, с коим тогда поделился знанием своим. А с Яхином работал он совместно, и то был ему работником. Взревновал тогда Яхин о том, что Соломон выделил Адонирама из всех работников, исполнился злобы и отвращения к мастеру своему. Соломон, опасаясь, как бы не вышло из того худо любимцу его Адонираму, порешил, дабы положить конец раздорам и зависти, посвятить его в духовные и сверхъестественные науки: для того дозволил он Адонираму проникнуть в святилище храма и там открыл ему сокровенные таинства священного и совершенного треугольника. Тогда же присвоил он ему имя Боаз, под коим, как ведомо тебе, он платил
сотоварищам и ученикам. По завершении храма Соломон отдал ему царство Тирское.
        - Как необычно высшее толкование, коие предложил ты известным мне церемониям масонским! Нет для меня теперь ничего более очевидного и более возвышенного. Ныне понял я, что невозможно было в большем пребывать заблуждении по поводу сего наисерьезнейшего и наипочтеннейшего общества, коие масонство есть, куда лишь настоящие масоны допущены, прочие ж лишь самозванцы. Из священнейших и наставительных целей соделали они увеселительную пародию, и из преинтересных истин и намеков - суету и ребячества. Позволь заметить, однако, что тобою мне ныне сообщенное никак не повествует меж тем о Пламенеющей Звезде.
        - Сия Звезда есть символ великих таинств, коие состоят в сверхъестественной философии, также она есть еще одно свидетельство слепоты и невежества нынешних простых масонов, потому что, по правде и по учению, должна она быть семиконечной, и ни в какой ложе ты не увидишь ее воплощенной числами 3, 5 и 7, как то быть должно. Кроме того, сии бедные вдовьи дети никогда не обнаружили в ней иного толкования, нежели содержится в средине ее в букве «G», коию они символически толкуют как слово «Геометрия». Вот плоды многих сотен лет, мнимыми их мыслителями и суемудрыми философами в размышлениях и волшебных толкованиях проведенных! А между тем семь ее концов суть семь ангелов, окружающих престол Бога, а буква «G» - то первая буква великого и священного имени Бога - Гегова, то ж Иегова, Адонай и прочие.
        - Еще прошу тебя, поведай мне поболее о сих первичных семи ангелах.
        - Сии ангелы суть посредственники меж нами и Богом; они суть семь планет, или лучше того сказать - они управляют и направляют сии семь планет. Они суть особливые и явные силы, на каждое из царств оказываемые и потребные для преобразования первоматерии. Бытие семерых первичных ангелов потому столь важно, что чрез них способен человек волю свою оказывать на все прочие существа, и владеть ими.
        - Удивление мое лишь взращивает в душе моей устремление обресть наставление, однако ж как возможно человеку сим управлять, дабы повиновались ему существа ангелические?
        - Бог создал человека по образу Своему и по подобию Своему. Он совершен во всех делах и творениях Своих, посему сколь долго сохранял человек чистоту и невинность, столь и был наисильнейшим существом в мире, самым великим после единого лишь Бога, потому что дал ему Бог не одно лишь знание промежуточных существ, но дал Он ему и власть управлять ими, и править ими сразу после Себя Самого. Человек же пал тем образом, что неправедно воспользовался он своею великой силой, и вот лишил его Бог сего величия, соделал его смертным и лишил даже общения с небесными существами Своими.
        - Исключены ли Избранники Бога из сего великого приговора?
        - Да, и они суть единственные души в мире, кому даровал Бог милость пребывать в сем знании, а также вернул все силы, коими наделил Он первого человека.
        - Возможно ли всякому доброму человеку и истинному масону, как, скажем, я сам, тем себе польстить, что может он возродиться к новой жизни и причислиться к Избранникам?
        - Да, без сомнения, но только лишь если станет в дополнение постоянно упражняться в добродетелях, таких как благотворение и милосердие, а также потребно, чтобы Бог, к твоему поклонению чувствительный, к почтению и подчинению твоим склонный, к твоим ревностным молитвам прислушливый, тебя Сам избрал в число Избранников Своих, наставил тебя и соделал таковым, дабы соответствовал ты сему всевышнему счастью, потому что когда одного из двенадцати Избранников призывают пред очи Всевышнего, то самый добродетельный из двадцати и четырех сотоварищей занимает его место, равно как и мудрейший из семидесяти и двух учеников занимает теперь свободное место сотоварища.
        - Дай мне, молю, самое подробное изъяснение естественной философии.
        - Для изъяснения сей философии потребно понимание того, что есть в Природе три класса.
        Первый класс, рекомый Высшими Существами, изначальными, или прямыми. Второй класс есть существа Приобретенные, или Сообщенные. Третий, низший класс речется существами Мирскими, иначе Тщетными. К первому классу причислен Человек, коий, очистивши физическую и нравственную части свои, достигает возрождения в первичной невинности, и коий по обретении совершенства посредством преславного Имени Божьего становится Его десницею, тем самым подходя к границе, откуда видно высшее и изначальное царственное место его. Тогда постигает он знание всех внутренних свойств и сил Бога, а также и средства, как всякому как дитя невинному человеку пребывать во силе, коию дарует ему сие состояние. Во втором классе зрим мы человека, коий, принеся клятву своему мастеру, обретает милость познания самого себя и высшей силы Бога, однако силы такого человека всегда ограничены, и он не может действовать иначе, нежели по имени своего мастера и по его власти, но неведомы ему основания сей власти. Использование силы, однако, сопряжено с самоочищением посредством упражнения в свойствах правой руки. Лишь со страхом и с оговоркой
упомяну я о третьем классе, поскольку сердце мое велит раскрыть тебе сие, между тем как сей воплощен в человеке, одержимом духом алчности, коий после падения своего существа, искал утоления желаний, и алчности, и тщеты посредством применения кощунственной силы, ужасной и запретной.
        - Окажи мне честь, объясни, прошу тебя, что имеешь в виду, говоря об очищении человека, а также какими средствами сего достичь возможно?
        - Начнем тогда с изучения духовных знаков, призывов к Богу, манеры, как одеваться должно, и методу, коим надо создавать и приуготавливать инструменты искусства, согласно планетарным влияниям, потому что впредь, вместо того, чтобы говорить с тобою о высших планетарных ангелах, стану я говорить имена планет, дабы нам понимать друг друга. Первый инструмент есть тот же мастерок, что зришь ты завсегда в руках масонов, потом циркуль, нож, меч и все прочие потребные орудия. Далее потребно знать, какие дни месяца и часы дня более всего подходят для той или иной планеты. Также будет нужно знать, подходят ли день и час для освящения церемонного покрова. Будет нужно знать, какие молитвы нужно сотворить Богу, как призвать ангелов, как обретать достаточную над самим собою власть, дабы отринуть и порицать разные сомнения и все предметы отвлекающие, коие могут внимание отвратить или запятнать тебя физически или нравственно. Ведя себя в точности по предписаниям сим, сможешь ты совсем совлечь с себя физическую часть и будешь очищен по методе Избранников Божиих, также по свойствам правой руки и с помощью мастера,
коиего дарует нам Бог. Тогда лишь, без сомнения, обретешь милость проникновения в святилище Истины.
        - Далее прошу тебя, покажи мне методу, как сотворять сии инструменты.
        - Дабы сотворить всякий потребный инструмент, нужно будет наблюдать день и час по метроному. И ежели будет нужно, как только инструмент снимут с огня, то погрузи его в кровь нужного зверя, наблюдая тогда же время, ибо всяк из двадцати и четырех часов дня требует другого зверя. Также следует тебе памятовать о том, что по нашей философии все дни и ночи отличны от дней и ночей профанов, потому что мы делим день и ночь на двенадцать равных частей, но различаем их по заходам и восходам солнечным. В любое время года так может статься, что наш первый час начинается в час восхода солнца, а первый час ночи - в час заката. И так меняются с минутами вместе. По сим вычислениям видишь, что часы нашего счисления гораздо длиннее летом, чем зимой, и состоят они из большего или меньшего числа минут. Также помни, что первый час управляется Солнцем, второй - Луной, третий - Марсом, четвертый - Сатурном, пятый - Солнцем[153 - Так в тексте. - Прим. перев.] и так далее для других. Также нужно знать и соблюдать соприложения небесных кругов, коие составиться повинны согласно расположению четырех четвертей луны и членов
трех и трижды трех. Сии таинства каббалистические и совершенные числа суть незаменимые как в должном числе светочи, в святилище расставляемые.
        - Почему масоны бесперечь работают с числами три и трижды три и по какой причине ты напоминаешь мне неизменно о том, чтоб употреблять лишь сии числа, коие суть числа срединные, как свечи в святилище?
        - Сие тому служит, чтоб напомнить тебе величайшую Истину, величайшее и самое важное учение из всего, что ныне тебе сообщаю. Тебе тому нужно научиться, что человек был создан в три приема и что он состоит из трех разделенных явно частей, нравственной, физической и умственной. И наконец, это чтобы понимал ты, что никогда нельзя ошибаться в философских операциях и надо совершенствовать и их, и себя. Что сделаешь единожды, непременно повтори трижды и трижды по трижды.
        - Однако чтоб в строгости блюсти все то, что ты снизошел мне поведать, достанет ли мне одному трудиться и так преуспеть?
        - Нет, ибо снова здесь потребно, чтоб просвещенный руководитель, или мастер начального искусства, наставлял тебя во всей полноте и со всем совершенством во всех сих делах, что еще не успел изъяснить тебе.
        - По каким знакам узнаю я истинного мастера начального искусства?
        - По честности, исполнению его замыслов и по терпению. По чистоте его надлежит выделять в том, как он себя ведет, и в прошлом, и в будущем. По исполнению дел его - в успехе выделишь и манере работать, ежели призывает он лишь Бога и семерых изначальных ангелов себе в помощь, николико не снисходя к суеверным взглядам или же служению идольскому. По терпению также узнаешь его, ибо никакой смертный не достигает того, что получить или вызнать желает, без терпения.
        - Дай же мне дальнейшее наставление в том, что испытал я или что сообщили мне ранее.
        - Знай же, что все, кто избран Богом, могут наделены стать силою, дабы им обретать истинные таинства, коие изъяснит им Пентагон, начертанный на бумаге Искусства.
        - Что подразумеваешь ты под бумагой Искусства?
        - Она есть то, что служит Избранникам для всех их трудов и предприятий. Она же есть тройственного рода: и всё сие философы именуют бумагою. Одна есть это шкура едва рожденного агнца, очищенного священными церемониями под сенью священного покрова в день и час Солнца. Вторая есть сорочка, или рубашка ребенка, рожденного еврейкой, также очищенная священными церемониями под священным покровом. Третья есть обыкновенная бумага, но благословленная по велению мастера в нужный час нужного дня Солнца, на коией изображены знаки масонства правой руки. Обретя от Избранника Божиего волшебный Пентагон, тем завершишь всё предписанное божественным обрядом и подтвердишь клятву, коию дашь Богу пред лицем своего досточтимого мастера.
        - Могу ли принять сие предначертание без зазрения совести?
        - Непременно, ибо клятва сия состоит лишь в обетовании поклоняться Богу, почитать своего правителя и любить ближнего. Ты также принесешь клятву пред мастером своим - повиноваться ему беспрекословно, никогда не пересекать границы, запретной для тебя, никогда не требовать для себя познания тех или иных вещей из единого к ним любопытства, наконец, ничего не делать кроме как во славу Божию и во благо ближних своих. В подтверждение всех сих основ станешь ты, посредством призывов в назначенные день и час с силою, коией наделит тебя твой мастер, достигать высшего исполнения всех устремлений твоих. Памятуй вечно, однако, что, несмотря на то, что обрел ты удовлетворение в том, чего столь давно вожделел, не только лишь утратишь безвозвратно всю силу свою, но вместо того, чтобы возвыситься к высшей и более совершенной степени, даже и впадешь в ничтожество, несовершенство и поругание.
        - Смогу ли я снова уповать тогда вернуть себе великую силу?
        - Да, и сможешь сравняться со своим мастером.
        - Но как?
        - С радостию, мудростию, примерным поведением и совершенной верностью своим предприятиям.
        - Заверши мое понимание и скажи мне, в чем состоит предрассудочный договор?
        - Сын мой, всякий человек, влекомый злыми началами и в то же время уповающий обресть сверхъестественное знание, упадает из царствия защиты Господней и познания Истины Его, и сим погружается во бездну, пороча себя. Тем он кончит, что приведет себя на грань подписания своей кровью порочного акта, коий заключит с промежуточными низшими духами, сим себя сам проклиная вовеки.
        - Будет ли тогда неосмотрительно спрашивать тебя о том, как подробно творить начальные операции, коие зрел ты исполненными великим Мастером-Основателем?
        - Сие есть всё, чему ты будешь способен обучаться после того, что ныне имело быть при моем присутствии. Я зрел приуготовления, очищение людей на разных стадиях, начало призыва их к Богу, пока они были в масонском святилище, и наконец облачение кандидата в хламиду. Потом, взяв атрибуты в правую руку, он достиг конца работы в воплощении тех лиц, о коих говорил я тебе ранее. Также могу тебе помочь в другом твоем желании, и с огромною радостью, потому что сие доказало и мне, и братьям, здесь собравшимся, коие засвидетельствуют, подобно мне самому, сии великие вещи. Ныне призываю тебя именем предвечного Бога верить, что все мной тебе сообщенное в сем таинственном катехизисе есть совершенная и абсолютная правда.

        Степень Сотоварища

        Убранство ложи

        Ложа должна быть обтянута белыми, небесно-голубыми и золотыми занавесями. Престол Досточтимого Мастера приподнят на пять ступеней от пола и установлен на подиуме, покрытом материей тех же цветов.
        Алтарь установлен перед престолом Мастера, на нем располагаются две покрытые крышками хрустальные вазы, одна с золотыми листьями, другая - с красным вином. Рядом с ними лежит хрустальная ложка.
        Над престолом привешена Пламенеющая Звезда о семи лучах: в ее центре по-древнееврейски золотом начертано Имя Господне, а на каждом из лучей - по имени одного из семерых ангелов.
        В центре зала собраний напротив престола Мастера на полу начерчен круг диаметром два метра.
        Кандидат должен быть облачен в перчатки, отороченные голубой лентой, и перевязь через грудь из голубой муаровой ленты шириной со столу Мастера. Перевязью кандидата подпоясывают по груди и подмышками, ее концы должны свисать с левой стороны.

        Табель степени

        В центре табели изображено большое сердце, внутри которого изображен Храм. Над сердцем, справа и слева от него, расположены Солнце и Луна, изливающие на сердце свои лучи.
        Ниже сердца на табели изображен Мастер, сражающийся с Меркурием, в чье сердце он вонзил свой меч. Справа от Мастера изображены Грубый, Кубический и Треугольный камни, а также мастерок. Слева от Меркурия изображен пригорок, на котором лежат кадуцей, кинжал и умерщвленный змей. Табель освещен двенадцатью свечами, расположенными по три по его четырем сторонам.

        Досточтимый Мастер

        Кроме Досточтимого Мастера, в ложе постоянно присутствует Заместитель Досточтимого Мастера, или его помощник при работах в Срединной Палате, который должен быть облачен в тиару и столу, нагрудную ленту, ризу, белые туфли и подпоясан мечом.
        Мастера Срединной Палаты не обязаны помогать в проведении ритуалов, однако не менее двоих особо назначенных распорядителей необходимы для того, чтобы воздавать должные почести Досточтимому Мастеру и его Заместителю. Они должны быть при всех своих регалиях и вооружены мечами.

        Камера Размышления

        Это помещение должно быть обтянуто темной материей и нести на себе отпечаток горя и мрачности. На табели, занимающем заднюю стену Камеры Размышления, должна быть изображена Мудрость в образе Минервы, сопровождаемой молодым человеком в облачении Ученика. Одной рукой она указывает ему на груду сокровищ, которые ему надлежит отвергнуть, а другой рукой - на расположенный в отдалении Храм, возведенный во Имя Предвечного. К Храму ведет извилистая дорога, усеянная кандалами и другими атрибутами унижения и разнообразных кар. Также на дороге изображены три отвратительные Фурии, угрожающие Ученику и гневно на него смотрящие. В нижней части табели начертан девиз: «Удача сопутствует отважным».
        По истечении трех лет обучения Ученик, облаченный в хламиду длиной до пола, должен предстать перед Досточтимым Мастером и передать ему патент, выданный ему ранее Досточтимым Мастером ложи Учеников.
        Кандидата помещают в Камеру Размышления на полчаса, в течение которых он должен в молчании размышлять над символами, которые видит перед собой. Затем к нему входит Оратор, который помогает ему в постижении истинной сути Бога и самого себя, а также взаимоотношений меж Богом и человеком. Он говорит кандидату, что если бы не Мудрость, дарованная человеку по неизрекаемой милости Господней в качестве проводника по этой жизни, никогда бы не обрел человек истинного пути, ведущего в Вечность, но вскоре оставил бы попытки найти его и устремился бы прямо к своей погибели, ибо на пути был бы встречен Фуриями, вечно воюющими с Истиною и Благом, которые столкнули бы его во Тьму и Ничтожество. Затем Оратор всеми средствами побуждает Ученика помыслить о своем решении приступить к работам в ложе Сотоварищей, о своем прошлом, настоящем и будущем, а также обращает его внимание на девиз, начертанный на табели, и предлагает ему подробное объяснение изображенных там символов.
        Затем Оратор возвращается в ложу, представляет кандидата, сообщает свое мнение о нем и ждет одобрения ложи и Мастера. По получении одобрения ложи Инспектор отправляется к кандидату, распускает ему волосы, отнимает у него все металлические предметы, а затем Инспектор и Оратор вместе берут кандидата за руки и подводят к дверям зала собраний, в которые Инспектор стучит пять раз. Потом Мастер спросит, кто стучит, и Инспектор ответит, что это Ученик, избывший три года своего учения и имеющий от Мастера своей ученической ложи патент, который ныне просит у Досточтимого Мастера дозволения быть посвященным в степень Сотоварища. Оратор в это время ждет вместе с кандидатом в преддверии.

        Открытие работ

        Досточтимый Мастер занимает свое место, воцаряется полная тишина. Запрещено сморкаться и тем более разговаривать.
        Затем Мастер встает, и вместе с ним встают все присутствующие. В правой руке у Мастера меч. Он должен сказать:

        - К порядку, братия! Во Имя Всевышнего Бога ныне откроем сию ложу, по ритуалу и по Конституции преславного Основателя нашего - G. C.!

        Остальные братья склоняют головы. Затем Мастер спускается с престола, поворачивается к Имени Господнему, начертанному в центре Пламенеющей Звезды, становится на колени, кланяется вместе со всеми присутствующими и возносит молитву, в особенности прося у Бога мудрости, силы и могущества. Все присутствующие произносят про себя гимн «Veni Creator[154 - «Veni Creator Spiritus», «Приди, Дух Творящий» (лат.)]». Затем Мастер встает и возвращается на свое место. В полном молчании все садятся.
        Инспектор открывает дверь, берет кандидата, ожидавшего в преддверии, за левую руку, вкладывает ему в правую руку зажженную свечу, ведет его по залу собраний и ставит напротив престола Мастера в центр изображенного на полу круга. Мастер говорит:

        - Сын мой, три года спустя после начала трудов и испытаний твоих, ныне уже вполне готов ты вовсе избавиться от искуса обыденного любопытства человеческого. Известно мне, и в том я убежден нерушимо, что приблизился ты к дверям нашим, влекомый отнюдь не профанскими побуждениями, но лишь нескрываемым рвением в труде и упованием познать истинные суть и свойства силы, коиею мы наделены. Без сомнения, уже заметил ты, сколь возвысился ты от Земли и сколь устремился к Богу. Однако познание собственной натуры твоей в новинку тебе, особливо же нравственной части ее, равно как и телесной части ее. И посему неустанно разыскивал ты посредственников, меж тобою и Богом общение устанавливающих. Истинно ли, отвечай!

        Кандидат кивает, и стоящие справа и слева от него двое братьев берут в руки кадильницы и окуривают его благовониями. Мастер объясняет:

        - Сим освящаю нравственную и телесную части твои. И да станет дым сей символом твоего очищения.

        По окончании очищения Мастер продолжает:

        - Сын мой, совершенно ли ты убежден в намерении своем и далее следовать избранным тобою путем? Укрепилось ли нравственное твое чувство в той мере, в какой то потребно, и истинно ли, чистосердечно и откровенно ли желание твое следовать далее и еще более приблизиться к Господу, обретя совершенное истинное Знание как самого себя, так и святой силы, коией мы наделены? Истинно ли, отвечай!

        Кандидат снова кивает. Мастер встает, приказывает ему встать на колени и приводит его к присяге, в которой кандидат обязуется не разглашать никому тайны и таинства, которые будут ему в сей степени поверены, а также слепо повиноваться своим руководителям. После приношения клятвы Мастер спускается с престола, трижды ударяет кандидата мечом по правому плечу и провозглашает:

        - Властью, мне данной великим Основателем нашего Ордена, и милостью Божьей сим посвящаю тебя в степень Сотоварища и сотворяю хранителем и стражем новообретенного Знания, ныне тобою с нами разделенного посредством святых имен Гелиоса, Мелиоса и Тетраграмматона.

        При произнесении каждого из этих имен все присутствующие преклоняют колени и низко кланяются, а Мастер наносит по плечу кандидата удары мечом, тоже поочередно произнося эти имена, а не раньше; по окончании провозглашения все присутствующие становятся вдоль линии круга вокруг кандидата в центре зала собраний, а кандидат становится на коленях в центре круга.
        Мастер наливает из вазы, стоящей на алтаре, красного вина в хрустальную ложку и подносит ложку к губам кандидата, который выпивает вино, таким образом возвышая свой дух и настраиваясь на усвоение следующего наставления, которое произносит Мастер:

        - Сын мой, тако ныне обретаешь первую материю. Усвой же слепоту и нищету прежнего своего состояния! Ныне же надлежит тебе самого себя отречься и позабыть и стать снаружи и снутри нову и здорову. Ныне, новые шаги соделав к тому, дабы понять внутреннюю сущность свою, обучись же, что прежде человека сотворил Бог сию первую материю, а затем сотворил к сему и человека, дабы тот в себя приял сию первую материю и ею бессмертен стал. Человек же материю сию отринул и тем себя самого изничтожил, однако же навеки осталась она и пребывала в руках истинных Избранников Божиих, и зерно единое материи сей само себя умножает и до бескрайнего множества себя само продолжает. И акация, кандидату в обычного масонства Мастерской степени всякий раз предлагаемая, ничто иное есть, как сия драгоценная первичная материя, а Адонирам убиенный есть символ жидкой, сиречь бренной, части человеческого существа, коию надлежало непременно умертвить кинжалом. С сим знанием и с помощью Всевышнего Бога обретешь ты великое богатство.

        Мастер высыпает золотые листья из вазы над головой кандидата и раздувает их в разные стороны, дуя на них. При этом он говорит: «И несть ничего ценнее того богатства». Все присутствующие отзываются: «Sic transit gloria mundi».
        Кандидат встает. Мастер берет в руки синий пояс и говорит далее:

        - В сем новом градусе, куда подняли тебя ныне, предстоят тебе новые труды, эмблемою коих служит сей нами тебе вручаемый пояс, дабы служил он тебе вечным напоминанием о том, что впредь надлежит тебе во всем отрицаться бытия земного, дабы обрести обетование небесное.

        Затем Мастер вручает кандидату перчатки и говорит:

        - С сими ты уже, должно быть, знаком, однако же заметь сию кайму, отныне новую твою степень отмечающую. - И продолжает: - Сын мой, есть у нас и особые знаки, слова и пожатия, коие используем мы, себе подобных в миру встречая. Они были нам даны преславным Основателем нашим. Ежели спросит тебя некто, в ком подозреваешь узреть брата, кто ты таков, впредь ответствуй ему ровно: «Я есмь сущий». Пожатие же таково: взять того, кто тебя о том попросит, за правую руку, меж тем левую руку себе на сердце положа и голову преклонив на сторону. Знак же есть рот широко отворить и вдыхать и выдыхать звучно, глаза же горе устремив. - Показывая знак, Мастер трижды глубоко вдыхает и выдыхает, потом продолжает: - «И сим своим духом сотворяю тебя новым человеком, в ком ничего более нет от человека прежнего и кто таковым отныне пребудет во веки и веки».

        Досточтимый Мастер завершает посвящение кратким наставлением по своему усмотрению, а затем передает новопосвященного сотоварища в руки Оратора, приказывая последнему изъяснить сотоварищу символы на табели посредством зачтения катехизиса. После выступления Оратора кандидата ставят на Западе ложи лицом к Мастеру. Все братья поют «Te Deum[155 - «Тебя, Боже, Славим!» (лат.)]» и по окончании Мастер повторяет девиз степени, все присутствующие ему отвечают, затем следует молитва Предвечному, и ложа закрывается.

        Катехизис степени Сотоварища Египетской Ложи

        - Имеешь ли честь принадлежать к числу сотоварищей?
        - Принадлежу, и сему должная порука утверждена в сердце моем.
        - Что знаменует сия порука?
        - Веру мою в Бога, в святых посредственников, в священную Розу и в познание себя.
        - Как был ты введен в Храм Сотоварищей и что узрел там?
        - Не без содрогания дерзну тебе ответствовать, ибо материя сия столь возвышенна и столь превыше всех познаний обыденных людей смертных, что и молвить слова о ней не в силах я иначе, как со смятением лишь и украдкою. Доверием своим ты силы мои упрочаешь и смелость мою напитаешь, ибо много их потребно мне, дабы ввести тебя в сие превеликое таинство, коли уж воистину алкаешь, дабы я их открыл тебе.
        - Поелику веруешь в святую Розу, признаешь ли тогда первичную материю?
        - Николико не усомнюсь в истинности ее, однако не все еще зрел я чудесные и славные применения сил и воздействий ее.
        - Каков твой возраст?
        - Тридцать и три года, с упованием возвратиться в пору юности и во духе ее достигнуть в год 5557-й.
        - Много ли счастия встретил ты за сорок дней и ночей, в молитве и богоугодных размышлениях проведенных?
        - Отнюдь, но там стали мне ведомы на то причина и для того цель.
        - Что сии за причина и цель?
        - Всякий человек, с легкостию витать помышляющий средь естественной и сверхъестественной философии, в сердце своем должен выстроить храм Предвечному и далее искать средство себя возродить не толико телесно, но и нравственно. Надобно ему применить всю силу свою к тому лишь, дабы обрести в себе апостола и носителя славы Всемогущества Господня, а посему повинен он в высшей степени сие таинство скрывать и личность свою в непроницаемой содержать тайне от профанов. Первичную материю сотворяя, наделил ее Предвечный таким совершенством, что она одна способна продлить годы человека смертного до бесконечности и до бесконечности же ему служить пропитанием, и достигается сие покаянием и искуплением, тако же и постом в сорок дней и любовию ко всем тварям телесным и духовным. На духовное или естественное делание времени отведено и потребно сорок дней, и дадены они того ради, чтоб усовершенствовать нравственность и довести нас до должного возраста.
        Усовершенствовав же и завершив сие духовное возрождение, не станет в нас потребности ни в чьей более из смертных защите или помощи, ибо сами станем во человецех мастерами и князьями, и власть и силу сию лишь Господь Бог далее в нас поддержит и укрепит навеки, ежели хранить станем верность всему тому, в чем ныне тебя наставить берусь.
        - Поручаюсь исполнять сие неукоснительно, коли такова великая милость твоя, что воистину сообщишь мне сии таинства. Клянусь повиноваться тебе и тайну хранить нерушимо, и да поразит меня карающий меч ангела Господня, ежели нарушу сие мое обязательство.
        - Тогда вновь прикажу тебе исполнять в точности всё по слову и по приказанию моему, ибо слово за словом следуя методе и правилам, Основателем нашим утвержденным, не оступишься и не ошибешься. Вот им предписанные семь заповедей:
        Первая - Вне стен Храма никому не изъясняй и не толкуй ничего и никак, разве лишь телесно, в стенах же Храма все толкуй и изъясняй нравственно, но отнюдь не телесно.
        Вторая - Никогда и ни под каким видом не начинай исследовать или же толковать дело ребяческое или же суетное, даже ежели толкование такового сподобить тебя может на совершенствование телесное или же нравственное.
        Третья - Никогда и ни под каким видом не дозволяется оспаривать суждения персон смертных вообще и уже умерших особливо, а также сомневаться в них и сие словами выражать, ежели чревато сие ущербом для Братства и славе его умалением.
        Четвертая - Средь работников Мастером будучи, нисколько тебе не дозволяется ни под каким видом обсуждать никакие вопросы, тобою или иным братом поставленные, имеющие касательство до нашего общества. Ибо то явно преславным Основателем нашим заповедано, дабы все вопросы, до общества нашего касательство имеющие, заранее изъяснены были просто и ясно, дабы всякий член общества их уразуметь и за правило почесть способен был.
        Пятая - Поелику труды Ордена нашего Предвечному Богу посвящены, всяк брат, на собрание ложи ввечеру идучи, весь день до того повинен блюсти чистоту и безбрачие.
        Шестая - Ежели по злому слуху или же в силу суеверия какой-либо брат пострадает или же станет одержим сомнениями, да обратится бесперечь к наставнику ложи своей, дабы тот его умиротворил и изъяснил ему всё дело.
        Седьмая - Поелику не все в Храм вносимое наречь можем нравственным, при входе надлежит оставлять все вещи земные и все помыслы свои и все силы обратить к Предвечному.
        Лишь сим свойствам удовлетворяя, станем способны воспринять и к своей пользе употребить слова и дела Бессмертных.
        - Достанет ли мне исполнения сих заповедей для трудов моих?
        - Ежели точно станешь соблюдать их неукоснительно и ждать терпеливо того часа, коий назначен, чтобы тебе получать степень, и ежели впоследствии сумеешь разорвать оковы и проникнуть в сердце потаенного нашего святилища, воистину обретешь по праву место средь Избранников и сможешь уповать на ниспослание тебе милости именования Мастером средь работников, чем упования твои увенчаны будут.
        - Как исполнять мне сии заповеди и каким деланием почет заслужить?
        - Надлежит тебе повиноваться со терпением и рвением приказаниям руководителя твоего и подавать ему неизменно заверения в почтении своем и в вере в Бога, в верности Ордену нашему и в любви к ближнему. Удвой также усилия свои в очищении духа, но не суровостию, постом или внешними мучениями, ибо не тело надлежит тебе умерщвлять и мучить, но дух и сердце свои, ибо лишь так становимся мы благи и чисты. Лишь так соделаешь внутренность свою очищенной от всякого порока и исполненной затем любви к добродетели. Со всем усердием проницай великие таинства, в круге меж четырех кардинальных добродетелей сокрытые, ибо без сего знания николи не будешь допущен к тем таинствам, кои незаменимы и суть таковы, чтоб ведать тебе имена и знаки, в углах священной звезды начертанные, коие суть эмблемы начальств во всех иерархиях ангельских.
        Памятуй вечно, что сии знаменательные особы и сии силы, коие суть духовные существа, также и люди суть, но обретшие бессмертие, или же в бессмертие перешедшие, а также памятуй вечно, что пред Лицеем Господа станешь язычником и грешником, ежели толико кому-либо из них поклонишься. Нет никого превыше и святее одного лишь Предвечного Бога, ибо Он есть Всё, и лишь Он один велик и возлюбил всех тварей Своих, и им же служит, будь то духи бестелесные, бессмертные, или же смертные люди, кто раньше жил, живет ныне или впредь станет жить, и все они суть и слуги и дети Его, и рабы и наследники.
        С осторожностию твори все деяния свои и наблюдай за Мастером своим, за всеми деяниями его, и за всеми словами, когда свершает он мистические операции, особливо же когда братию посвящает в сию степень. Отметь себе то, как пятою бьет он в пол, как совершенно дает знаки, како блюдет торжественность и чинность, силу и изящность.
        - Зачем столь многозначительны все сии деяния Мастера моего?
        - Затем, что сотворен человек по образу Божию и по Его подобию, и посему превыше он всех тварей земных и небесных, и ежели занят он работою, то она есть выражение силы, коией наделен он от Бога и коия применима должна быть без спесивости, однако же с должными величием и честию во всех деяниях, со славою и хвалением Господу. Сие суть знаки не спеси и презрения к низшим, но лишь достоинства, чести и силы, и сим вызывают они в людях доверительность. Не бери однако примера с фарисеев, кто вечно на коленях пресмыкается и очи держит долу, спину пригнув, и ни слова не речет, как только воскликая, однако же ни дела не творя, кроме как одну низость. Нак устах у них лесть и сладость, но в сердцах их гнездятся лишь зависть, ревность и недолжная гордыня.
        - Зачем стучит Мастер правою пятой в пол?
        - В тот миг возвышает Досточтимый Мастер свой дух к Богу и, дабы отрясти телесную свою сущность с ног, стучит пятою, дабы ничто не помутняло нравственную часть сущности его.
        - Зачем воздевает десницу он вверх, персты расставя, шуйцу притом назад заведя?
        - Затем, дабы дать братьям своим знать, что, поелику Высшее Существо есть Хаос Довлеющий, тако надлежит Его приветствовать.
        - Зачем воздыхает он звучно и восклицает «Элохим»?
        - Затем, чтоб тебя наставить в том, что Предвечный сим совершенным знаком и сим единым словом дарует жизнь вечную первичной материи посредством посланников Своих. Для человека же значит слово «Элохим» приказ: «Я желаю, я повелеваю, и да сбудется по Слову Моему!».
        - Что на сей табели воплощает Храм, в средине сердца живого изображенный?
        - То, что несть во Вселенной иного места, кроме сердца человека, дабы там ему возвесть Храм во славу Предвечного.
        - Зачем светят над сим сердцем Солнце и Луна?
        - Затем, чтоб наставить тебя в том, что не быть тебе чисту и освященну, доколе не очистишься огнем небесным, в первичной материи содержимом.
        - Зачем побивает Мастер Меркурия?
        - Сие есть эмблема первой операции физической, коией избечь никак не возможно, поелику есть она первейшая и наиважнейшая из всех.
        - Зачем изображены тут сии три камня?
        - Затем, чтоб знал ты, что, дабы сделалась первичная материя совершенной, надобно ей претерпеть три разных перемены.
        - Зачем мне предписывают во все собрания носить сию хламиду, и каково значение ее?
        - Человек, ежели возродится он нравственно и телесно, тем себе вернет силы великие, им утраченные чрез потерю невинности его. Сии силы ему приносят также и новое духовное зрение, а также воспоминание о том, что всяк человек, Предвечному себя посвятивший, носить повинен сию хламиду, ибо во все времена и во всех общинах носят ее жертвователи, также и священнодеятели и все те, кто Богу себя отдал. Пусть достанет профанам и обычных одеяний их, нам того мало. Одеяния наши совершенны и священны быть должны, посему надобно их прежде благословить и освятить существам духовным, посредственникам меж нами и Богом.
        - Как же освятим одеяния наши так же, как освящают они духовные одеяния свои?
        - Лишь тем освятим их, что сами станем достойны их ношения, сего же достигнем почтительным общением с посредственниками нашими.
        - Где ж обретем сие место освященное, где общение сделаем с сими посредственниками?
        - Во Храме, где обретешь ты великое Знание.
        - У себя дома обрету ли сие общение?
        - Нет, однако же не отчаивайся, ибо дарую тебе днесь новое успокоение. Когда приблизится к концу странствие твое в звании сотоварища, допущен будешь в сей премудрый Храм. Там обретешь ты духовного руководителя, властию облеченного и высшею милостию, дабы очистить тебя по законам Основателя нашего и тем даровать тебе освящение на все деяния, коие будут тебе потребны.

        Степень Мастера Внутреннего Храма

        Убранство Храма

        Ложа должна быть обтянута материей голубого и золотого цветов, хорошо освещена и роскошно убрана. Престол Досточтимого Мастера возвышается над полом на три ступени; его занимают двое Мастеров, воплощающих Соломона и Царя Тирского. У их ног лежит подушка голубого бархата с золотой бахромой и четырьмя золотыми кистями по углам; на подушке лежит меч или шпага с серебряным эфесом и серебряным лезвием, на каждой стороне которого вырезаны символы семи планет.
        Престол покрыт материей голубого цвета с золотой бахромой. Над головой Мастера позади престола привешено на стене голубое шелковое полотно, на котором в центре вышита золотом семиконечная звезда с золотым именем Иеговы в центре и окруженная вышитыми золотом языками пламени.
        Для кандидата нужно приготовить алый шнур и перчатки с каймой того же цвета, а также запон из белой ягнячьей кожи, с алыми бархатными каймой и подкладкой. По углам запона нашиты четыре алые бархатные розетки, а в центре запона изображен золотой земной шар, окруженный Зодиаком с вышитыми шелком символами семи планет. Такой же земной шар привешен на серебряной цепи и к Пламенеющей Звезде.

        Скиния

        Скиния располагается в центре ложи на особом постаменте. Стенки ее выполнены в виде лучей сияния из позолоченного дерева. С правой стороны в ней проделано небольшое окно, закрытое скользящим ставнем, а с левой стороны - дверь, от которой до пола ведет лестница. По размерам и общему виду скиния должна соответствовать скинии, стоящей в Ложе-Матери.

        Табель

        В верхней части табели изображен Феникс, окруженный языками пламени. Ниже Феникса изображен меч с крестом Святого Андрея и кадуцеем Гермеса. Ниже меча и кадуцея, с одной стороны изображена фигура Времени в виде крепкого здорового старика с большими крыльями за плечами, с другой стороны, лицом к фигуре Времени - масон в виде Мастера, облаченного в длинную зеленую робу, гусарские сапоги и красную нагрудную ленту; в правой руке Мастер держит меч, который заносит, чтобы отсечь крылья у Времени. Справа от Мастера изображены песочные часы и сломанная коса Времени.

        Облачение Досточтимого Мастера

        Двое председательствующих офицеров, или Досточтимых Мастеров, облачены в белые хламиды до пола и голубые столы с золотой бахромой и именами семи ангелов, вышитыми на них золотом. На обоих концах столы должно быть вышито имя Иеговы.
        На алом шнуре каждый из них носит пластину, на которой должны быть выгравированы серебром в центре - роза и слова «Первичная Материя», а под ними - девиз - «Верую в Розу».
        Мастера должны быть коротко острижены и обуты в белые сандалии с голубыми завязками, с розетками вместо узлов и без пряжек. Присутствующие Мастера перед началом собрания помогают Досточтимым Мастерам облачаться, при этом хором исполняя «Te Deum». Руководит этой церемонией Великий Инспектор, что записано в его обязанностях. Облачение проводится в преддверии, где следует отвести место под особый гардероб.

        Состав ложи

        Ложа Внутренней Палаты должна состоять не менее чем из двенадцати членов, не считая двоих Досточтимых Мастеров. На время избрания Досточтимый Мастер берет себе орденское имя «Александр» и присовокупляет к нему римскую цифру I, II, III и так далее.
        Каждый из присутствующих двенадцати Мастеров носит имя одного из указанных ниже пророков и облачается в соответствующие регалии, согласно сообщенному ему описанию.

        Самуил, Захария, Даниил,
        Соломон, Исайя, Осия,
        Илия, Иеремия, Иона,
        Илия[156 - Так в тексте. - Прим. перев.], Иезекииль, Амос

        Досточтимый Мастер присваивает кандидату имя еще не упомянутого пророка и поручает носить это имя всю оставшуюся жизнь и никогда не называться и не подписываться никаким другим именем на протяжении всего времени, пока он участвует в работах нашего Устава. К этому имени он также присовокупляет определение, например, «Самуил Первой ложи», если кандидат принадлежит к Ложе-Матери в Трионе, или «Самуил Второй ложи», если посвящение проходит в парижской ложе.
        Мастерам запрещается входить во Внутреннюю Палату в головном уборе и с тростью, но сделать это можно лишь с непокрытой головой и препоясанным мечом. После того, как в ложе собрались все Мастера, Досточтимые Мастера выбирают двоих Сотоварищей, или, в случае их отсутствия, двоих Учеников, которые будут охранять зал собраний, стоя в преддверии с обнаженными мечами в руках.

        Камера Размышлений

        Убранство и украшения Камеры Размышлений должны вселять в кандидата радость. На табели изображен юноша в облачении Подмастерья, сидящий на камне посреди леса с видом усталости и глубокого раздумья. Вокруг него разбросаны обломки цепей и орудий пыток. Рядом с ним изображены Фурии, которые отвернулись от него и собираются уходить. Выше его головы изображена радуга семи первичных цветов, а над радугой - пирамида, справа от которой стоит Мастер в полном своем облачении и нагрудной ленте. Мастер исполнен отваги и достоинства, в правой руке он держит меч, в левой руке - кадуцей. Мечом он указывает на Подмастерье, приглашая того войти в пирамиду, а кадуцеем он указывает на радугу. Фон табели - чистое голубое небо. По низу табели начертан девиз: «Победа или смерть! Прежде подумай, потом действуй!». В четырех углах табели изображены круги, составленные змеей, кусающей себя за хвост. В центре каждого из этих кругов - по первой букве четырех кардинальных добродетелей.
        Кандидата помещают в эту Камеру не менее чем на час. Один или двое Мастеров должны войти туда с ним вместе и разъяснить ему значение символов на табели. На протяжении всего этого объяснения кандидат стоит на коленях, облаченный в хламиду, с распущенными волосами, отброшенными ему на лицо. По окончании объяснения Мастера, находящиеся вместе с кандидатом в Камере Размышлений, должны испытать его и проверить, в должной ли он мере стал покорен и терпелив. Они внушают ему, что пусть он и избыл должный срок в степени Подмастерья, Досточтимый Мастер ложи полагает, что срок учения надлежит продлить еще на несколько лет, и лишь потом его станет возможно допустить в число Мастеров. Если даже после этого в ответах кандидата на задаваемые ему вопросы не будет раздражения и злости, но лишь полное повиновение своим руководителям, эти Мастера внушают ему надежду на принятие, и один из них возвращается в зал собраний, чтобы доложить Досточтимым Мастерам о готовности кандидата.

        Открытие работ

        По окончании облачения Досточтимых Мастеров следует проверка, покрыт ли Храм и принадлежат ли все присутствующие к числу Мастеров, в чем должен увериться Великий Инспектор. После этого все занимают свои места и становятся лицом к престолу. Тогда один из Досточтимых Мастеров говорит:

        - К порядку, братия, во имя преславного Основателя Ордена нашего! Станем же трудиться и во всем прочем поступать только лишь по воле и во славу Господа Бога, Он же нам дарует днесь и мудрость, и силу, и умение. Станем же уповать на защиту и на милость Его к нам, правителям нашим и ближним нашим! Присоединитесь же ко мне в сей смиренной молитве к Нему о ниспослании вспомоществования и Света, коиего взыскуем мы столь сильно.

        Затем двое Досточтимых Мастеров идут в центр зала собраний, поворачиваются лицом к имени Иеговы, становятся на колени, как и все присутствующие, и один из Досточтимых Мастеров продолжает:

        - О Ты, Господь Всевеликий, Всевышний Самодержец, к Тебе взываем из глубин сердец своих, дабы по великой силе Твоей, на нас излитой по молитвам Основателей наших, и впредь дозволил Ты нам тою мерою милости Твоей пробавляться и радоваться, коия нам ниспосылается посредством призывания семи ангелов, престол Твой окружающих. Так поклонимся Тебе, ничем заветы Твои не нарушая и чистоту свою блюдя.

        Все присутствующие затем простираются на полу и не встают, пока один из Мастеров не ударит рукой по полу, после чего все занимают свои места. Один из Досточтимых Мастеров произносит подходящую к случаю речь, а затем сообщает, что истекли пять лет испытаний и трудов в степени Подмастерья для такого-то брата, который ныне просит принять его в число Мастеров. Он просит каждого из присутствующих высказать и обосновать свое мнение, подкрепляя его соображениями о поведении и заслугах кандидата. Если у кого-нибудь возникают возражения, он должен немедленно высказать их перед всей ложей, подкрепить доказательствами, и тогда Мастер ложи приказывает провести голосование, по результатам которого кандидату отказывают в приеме или напротив, решают его принять.
        Если голосование прошло в пользу кандидата, Досточтимые Мастера назначают двоих братьев, которые проходят в Камеру Размышлений и проверяют, подготовлен ли кандидат должным образом. Затем один из них возвращается в зал собраний, чтобы сообщить Мастерам, что кандидат готов.
        После этого Досточтимые Мастера приказывают Инспектору пойти и привести Голубя, который должен быть заранее приуготовлен и пребывать в соседней комнате. Великий Инспектор вводит Голубя в зал собраний и ставит у подножия престола Досточтимых Мастеров. Только Досточтимые Мастера или их Заместители, и никто другой, имеют право облачать Голубя должным образом в белую хламиду с голубыми каймой и поясом, белые туфли и алую перевязь, носимую через правое плечо. Облачив Голубя, один из Досточтимых Мастеров говорит ему:

        - Властью, Всевышним Господом дарованной Основателю нашему, а им переданной мне, облачаю тебя сими небесными одеяниями.

        Затем он произносит речь о величии и значении таинства, которое воспоследует. Потом он приказывает Голубю преклонить колени, становится перед ним, ударяет его мечом по правому плечу и приказывает ему повторять слово в слово то, что сам произносит:

        - Боже мой! Смиренно прощения у Тебя молю за все прошлые прегрешения. Также молю даровать мне милость Твою, как даровал Ты великую силу преславному Основателю сего Ордена, а тот - Досточтимому Мастеру нашему, дабы трудиться мне по указаниям и по воле его.

        После этого Досточтимый Мастер освящает Голубя, трижды подув ему на темя, а затем передает его Инспектору, который препровождает Голубя в Скинию. Внутри скиния должна быть вся обтянута белой материей; в ней должен стоять небольшой стол, на котором стоят три зажженные свечи, и стул. Инспектор запирает за Голубем дверь Скинии на ключ, привешенный к белой ленте, и передает этот ключ одному из Досточтимых Мастеров, а тот просит Инспектора преклонить голову и вешает ключ ему на шею, после чего Инспектор с мечом в руке становится на страже у подножия лестницы, ведущей в Скинию.
        Затем Досточтимый Мастер приказывает всем встать к порядку, а сам проходит в центр зала собраний и становится лицом к Скинии. Затем присутствующие составляют круги и произносят священные имена, и Досточтимый Мастер призывает силу, которой Великий К. наделил его для того, чтобы повелевать ангелом «АН…» и шестерыми другими, которые появляются перед взором Голубя, и когда тот сообщит об их пришествии, Досточтимый Мастер должен повелеть ангелу «АН…» своею властью, которой Бог наделил Великого Основателя, а тот передал ему, дать ответь, достоин ли кандидат, избранный для посвящения в степень Мастера, этой высокой чести.
        В случае положительного ответа ангела Голубю все двенадцать присутствующих Мастеров должны преклонить головы и возблагодарить Бога за сию милость, дарованную им и явленную Голубю в образах семерых ангелов. Досточтимый Мастер повелевает Голубю и остальным присутствующим занять свои места и приступает к церемонии приема кандидата.
        Досточтимый Мастер вновь чертит четыре круга в четырех кардинальных направлениях острием своего меча, сперва на севере ложи, потом на юге, востоке и западе. Потом он очерчивает острием меча круги над головой каждого из присутствующих и, наконец, вокруг двери зала собраний. Потом он берет шило, идет в центр зала собраний, втыкает шило в пол и при помощи шелкового шнура и этого шила чертит мелом на полу круг диаметром два метра, в который затем помещают кандидата. В четырех сегментах круга расставляют четыре кадильницы, в которых должны тлеть: на севере - фимиам, на юге - миро, на востоке - ладан, на западе - живица. Под кадильницами на полу должны быть изображены знаки, известные Досточтимым Мастерам, один из которых остается сидеть на престоле, в то время как второй стоит у подножия престола с мечом в руке. Справа от него становится Оратор, который держит сосуды с благовониями.
        Затем Досточтимые Мастера назначают брата, который должен пойти в Камеру Размышлений и привести кандидата к дверям Храма, где он стоит между двоими братьями, назначенными его сопровождать. Один из сопровождающих братьев стучит в двери один раз. Услышав этот стук, Досточтимый Мастер немедленно приказывает отодвинуть засов, сопровождающие вводят кандидата в зал собраний, сразу ведут его в центр зала и ставят в круг, после чего занимают свои места.
        Мастер снова произносит речь, начинающуюся с «Человек…», а по ее завершении сообщает кандидату, что если тот действительно решил приступить к постижению Великого Бога, самого себя и Вселенной, то он должен будет принести священную клятву и поручиться своей честью в том, что отвергает всю свою прошлую жизнь и впредь будет вести жизнь, приличествующую человеку совершенно свободному. Кандидат преклоняет колени и слово в слово повторяет клятву вслед за Досточтимым Мастером. По завершении присяги кандидат должен простереться на полу лицом вниз, в то время как все присутствующие преклоняют колени, а Оратор проходит в круг, сыплет в кадильницы благовония и произносит молитву на основе Псалма 50:

        - Помилуй, Боже, сего сына Твоего ________, по великой милости Твоей, и по множеству щедрот Твоих изгладь беззакония его. Многократно омой его от беззакония его, и от греха его очисти, ибо беззакония его он сознает, и грех его всегда пред ним. Тебе, Тебе единому согрешил он и лукавое пред очами Твоими сделал, так что Ты праведен в приговоре Твоем и чист в суде Твоем. Вот, он в беззаконии зачат, и во грехе родила его мать. Вот, Ты возлюбил истину в сердце и внутрь явил ему мудрость. Окропи его иссопом, и будет чист; омой его, и будет белее снега. Дай ему услышать радость и веселие, и возрадуются кости, Тобою сокрушенные. Отврати лице Твое от грехов его и изгладь все беззакония его. Сердце чистое сотвори в нем, Боже, и дух правый обнови внутри него. Не отвергни его от лица Твоего и Духа Твоего Святого не отними от него. Возврати ему радость спасения Твоего и Духом владычественным утверди его. Научит беззаконных путям Твоим, и нечестивые к Тебе обратятся. Избавь его от кровей, Боже, Боже спасения, и язык его восхвалит правду Твою. Господи! отверзи уста его, и уста его возвестят хвалу Твою: ибо жертвы
Ты не желаешь, - он дал бы ее; к всесожжению не благоволишь. Жертва Богу - дух сокрушенный; сердца сокрушенного и смиренного Ты не презришь, Боже. Облагодетельствуй по благоволению Твоему Сион; воздвигни стены Иерусалима: тогда благоугодны будут Тебе жертвы правды, возношение и всесожжение; тогда возложат на алтарь Твой тельцов. Тебя молим, Боже всемогущий, даруй ему милость Свою, коию даровал ты ранее преславному Основателю нашему.

        После этого Досточтимый Мастер возвращается на восток Храма, но остается стоять у подножия престола. Все присутствующие встают, а Оратор поднимает кандидата и подводит его к престолу на Востоке. Там он приказывает кандидату преклонить правое колено на первую ступеньку, ведущую к престолу, отведя левую ногу назад. Досточтимый Мастер посвящает кандидата в Мастера, трижды дуя ему в лицо и сразу вслед за этим вручая ему перевязь, запон и перчатки, после чего новопосвященного освящают и благословляют ангелы, а также Енох, Илия и Моисей.
        Потом Досточтимый Мастер произносит для новопосвященного ту же речь, которую говорил Великий Основатель, посвящая в эту степень его самого. По окончании церемонии Досточтимый Мастер приказывает Оратору провести нового пророка на отведенное ему в ложе место справа от престола. Потом все присутствующие садятся и Досточтимый Мастер произносит торжественную речь, также ранее сочиненную Великим Основателем для такого случая. По ее окончании он произносит молитву на основе Псалма 131:

        - О Господи, помяни преславного Основателя нашего и Мастера, и все те милости Твои, коим был он счастливый свидетель. Также вспомни, Господи, Давида и все сокрушение его: как он клялся Господу, давал обет Сильному Иакова: «не войду в шатер дома моего, не взойду на ложе мое; не дам сна очам моим и веждам моим - дремания, доколе не найду места Господу, жилища - Сильному Иакова». Вот, мы слышали о нем в Ефрафе, нашли его на полях Иарима. Пойдем к жилищу Его, поклонимся подножию ног Его. Стань, Господи, на место покоя Твоего, - Ты и ковчег могущества Твоего. Священники Твои облекутся правдою, и святые Твои возрадуются. Ради Давида, раба Твоего, не отврати лица помазанника Твоего. Клялся Господь Давиду в истине, и не отречется ее: «от плода чрева твоего посажу на престоле твоем. Если сыновья твои будут сохранять завет Мой и откровения Мои, которым Я научу их, то и их сыновья во веки будут сидеть на престоле твоем». Ибо избрал Господь Сион, возжелал его в жилище Себе. «Это покой Мой на веки: здесь вселюсь, ибо Я возжелал его. Пищу его благословляя благословлю, нищих его насыщу хлебом; священников его
облеку во спасение, и святые его радостью возрадуются. Там возращу рог Давиду, поставлю светильник помазаннику Моему. Врагов его облеку стыдом, а на нем будет сиять венец его».

        Потом все присутствующие встают, один из Досточтимых Мастеров идет в центр зала собраний, поворачивается лицом к имени Иеговы и повелевает Голубю властью, дарованной Богом великому Основателю, а им - Досточтимому Мастеру, вопросить ангелов, было ли ныне проведенное посвящение благословлено Богом и угодно Ему. Когда Голубь получает знак о положительном ответе, Досточтимые Мастера и все присутствующие простираются на полу и сердечно благодарят Господа за такую Его милость. Потом Досточтимый Мастер благословляет всех присутствующих именем Предвечного и властью преславного Основателя, и на этом ложа закрывается.

        Катехизис степени Мастера Египетской ложи

        - Откуда ты следуешь?
        - Из внутренней палаты Храма.
        - Что узрел ты во Храме?
        - Голубя, прекрасного и прелюбезного, возлюбленного Господом Богом, преярко озаренное святилище, табель, чудными аллегориями расписанную, коия открыла мне все тайны природные, а также звезду, над сердцем каждого Мастера сияющую.
        - Какова собой сия звезда?
        - Сия есть прекрасная Роза, двумя девизами окруженная, один - «Верую в Розу», и другой - «Первичная материя».
        - Каков сей звезды смысл?
        - Она есть эмблема первичной и драгоценной материи, коию поминают постоянно в бумагах преславного Ордена нашего, и во всем учении его, а также коия обретается во всякого истинного Избранника руках.
        - Кто таков Голубь и в чем служба его?
        - Служба его в том, чтоб быть истинным посредственником меж ангелами Господними и Избранниками, дабы возвещать последним волю Божию и сим убеждать их в истинном бытии и великой силе Творца нашего.
        - Что узрел ты в святилище?
        - Святое Имя Господне в средине Пламенеющей Звезды.
        - Изъясни же мне табель: что, к примеру, значит Феникс?
        - То он значит, что всякий истинный франкмасон из пепла возродится, что как птица сия, по своей воле и по нужде своей, способен он себя обновить и омолодить, яко сказано «renovabitur plumas meas»[157 - «Сим обновлю свои перья» (лат.).].
        - Что ж значат Время и тот Мастер, кто ему крылья подрезает?
        - Ежели всякий истинный и вольный каменщик крылья Времени отсекает, сим обретает он жизнь вечную.
        - Что значат обломки всяческих смертных орудий, вокруг разбросанные?
        - То значат, что ежели обретет масон в должной степени власть и силу, смерть ему более не будет страшна.
        - Что значат песочные часы?
        - То значат, что для человека бессмертного нет нужды в мере времени.
        - Что значит вид внутренности храмовой?
        - Сие есть наивысшая мудрость.
        - Точно ли ты в сем уверен?
        - Да, ибо в том порукою мне часть силы, ранее Господом, по несказанной милости Его, преславному Основателю нашему дарованной, а от него - мне переданной, коией силою сподобился я вернуть к жизни того человека, кто вовсе пропал было.
        - Что делал ты в Храме?
        - Воссылал хвалу Господу и исполнял свой долг, нашим Основателем мне предписанный.
        - Что сей за долг?
        - Долг сей самый духовный и в том лишь состоящий, чтоб обрести право вникнуть в Храм Господень и тако там поступать, яко Соломон поступал пред лицем народа своего, когда освящал он Храм, Предвечному воздвигнутый.
        - Что узрел ты в средине Храма Соломонова?
        - Истинную Скинию, престол упокоения невинности. При звуках воззвания к Нему явил Предвечный силу Свою и освятил место сие явлением ангелов Своих, архангелов Своих, серафимов и херувимов Своих.
        - Как исполнил Соломон долг свой?
        - Он снизошел с престола своего и наложил руку свою, персты расставя, на главу Голубю, и потом ударял священным его мечом, сим принося верную жертву Всевышнему Богу. Затем привнес он ее в Скинию и там предложил пред Богом, и вознес молитвы свои, и призывал к себе вышние силы ясным языком, коий все вокруг понимали. И столь совершен был он в вере своей и в усердии своем, что явлено было верное свидетельство милости Божией к людям.
        - Верно ли, что тако же поступал Великий Мастер наш от веку?
        - Верно, и с той поры все делаем по слову и по заповеди его, и с превеликим успехом, труды наши неизменно венчающим; однако же неукоснительно потребно для сего блюсти все предписания и наставления его неизменными и в точности исполняемыми, ибо коли не так, велика будет опасность тот исход призвать, что воспоследовал по смерти соломоновой для всех служителей Храма Иерусалимского. Сии служители, труды свои и мысли сложа, возвели тогда башню во городе Вавилоне, неправедности при том творя без числа и строя без разумения, впадая в расколы и идолопоклонство, и исполнилось тогда сердце человеческое гордыней, за коию гордыню кары несет человек и доныне, в сих плачевных обстоятельствах в мире обретаясь.
        - Каков смысл в пентагоне бумажном, в ложе обретающемся?
        - Сей пятиугольник есть плод великого делания и нравственного возрождения по истечении сорока дней, коие истинный Избранник в уединении проводит. Тогда разделит он двадцать и четыре часа дней своих тако: шесть часов отведет на отдых и размышления; три часа - на молитву и приношение жертв Предвечному; трижды по три часа, всего девять - на дела священные; оставшиеся шесть часов отдаст на дружеское общение и восстановление сил телесных и нравственных, иначе растраченных.
        - Кого воплощает сей пентагон?
        - Еноха, Илию и Моисея, кого мы хорошо знаем; из них последний вывел народ Израиля из земли Египетской и долго вел его в пустыне чрез тяготы и беды, с собою неся некоторые священные вещи, избранные по гласу ангелов Господних, коие затем вознес он на гору Синайскую. Там пребывал он в уединении сорок дней, и там сотворил он сей священный пентагон, а на нем вырезал имена и знаки семерых Архангелов, а также священные письмена, данные ему от Господа; и когда взошел Моисей на гору сию, приказал Аарону у подножья горнего пребывать и ход неусыпно хранить, дабы народ Израильский любопытства или гордыни ради вослед за ним на сию гору не взошел. Оттуда принес он сей священный пентагон яко знак силы Предвечного, дабы познал народ его Истину и силу Божию, человекам переданную. Есть и других много людей, избранных от Бога и от Моисея, о ком тебе сообщить бы хотел, однако не более могу сказать тебе, как «qui potest capere capiat»[158 - «Способный понять да поймет» (лат.)], и более ничего сделать не остается.
        - Что значат слова твои, что ничего более сделать не остается?
        - Ежели овладел человек священным пентагоном, нет ему более нужды ни в треугольном камне, ни в умении обращать камни в хлебы, ибо имеет он заверение в том, что истинно обретет бессмертие и наречется «ego sum qui sum»[159 - «Я есмь тот, кто есть» (лат).].
        - Как же используют братья шесть часов, на размышления и отдохновение отведенные?
        - Каждый Избранник в сие время себя утешает по своему усмотрению; размышляет ли уединенно, освежает ли себя телесно посредством сна, утишает ли умственную работу свою, - ибо всяк труд в сии часы да прерван будет.
        - Что ж станут делать в три часа, жертвованию посвященные во славу Предвечного?
        - Кто молится, кто жертвы приносит, кто очищает себя телесно и нравственно от всякой нечистоты. По катехизису ученическому знаем, что молитва для сего потребна, яко же и священные призывания архангелов, и прошение их о ниспослании знания истинных слов и знаков, Царственному Искусству присущих.
        - Како употребляют трижды по три, всего девять часов, на священные труда отведенные?
        - Сии девять часов, на три части разделенные, для того служат, чтоб им изготовить девственной бумаги и прочих предметов, коие освящены быть должны в эти дни, дабы затем предложить их на тридцать и третий день в особо к тому великому случаю возведенной храмине.
        - На что употребляют последние шесть часов?
        - На отдых отведены сии часы; на разговоры, на приуготовление по древнему обычаю различных цветов, во всякий день потребных, на нужд своих удовлетворение и исполнение обязательств своих пред людьми.
        - Какое же место избирают братья для сего важного уединения?
        - Для сего избирают они наивысшую в своих местах гору, или же, буде нет таковой, иное возвышенное место, никем не населенное и от глаз профанных сокровенное, и на сем месте чтоб возведена была беседка сообразных пропорций и видом своим удобная. Никто не должен знать день, когда брат место сие оставит. А пред тем, как на гору взойти, повинен он всякие важные изделия заранее приуготовить и вместе собрать, сиречь орудия Моисеева Искусства, приборы, наряды и приспособления.
        - Что сии за орудия Искусства Моисеева?
        - Сии суть разные вещи, например, церемониальные облачения и прочие. Облачения же надобно сшить из желтого шелку, ибо сие важно и нужно, ибо так гласят наставления руководителей наших, как надлежит освящать беседку сию и орудия искусства своего.
        - Как зовут братья беседку сию?
        - Сионом, дабы по сему памятовать вечно, что было то на горе Сионской, что открыл Себя Господь человекам.
        - Дай же мне, прошу, описание сей беседки и ее измерения.
        - Сия беседка есть куща, для сей лишь единой цели возводимая и по достижении цели немедля разрушаемая. Высотой же она в три яруса. В третьем ярусе заложи палату совершенную, квадратную, по осьмнадцать футов высотой, шириной и длиной. В каждой стене, в средине ее, соделай по одному окну видом как яйцо, длиною четыре фута и три фута шириной. Дверь в сию палату одна и устроена так, чтоб лишь один человек мог открыть ее или закрыть по своему рассуждению.
        Во втором ярусе сделай другую палату, совсем без окон, в виде совершенного круга, и такого размера, дабы в себя вместить тринадцать кроватей, дабы на них спать двенадцати Избранникам и руководителю их. В средине ее установи лампаду, и те лишь другие предметы внеси, без коих жить невозможно. Когда сметешь третью палату, вторая наречется Араратом, дабы памятовал ты вечно об упокоении Ноева Ковчега на горе Араратской и о том, что сие есть участь всех Избранников Господних.
        Первый же ярус устрой такого размера, чтоб в нем обставить трапезную, по краям же в ней три шкафа, из коих в двух храни снедь и все прочее, что к ней потребно, в третьем же храни утварь, посуду и все те орудия, коие для отдохновения надобны. Кущу сию установи непременно в том месте, где есть теклая вода, ибо коли в нее взойдут братья твои, никто из нее не выйдет, доколе не пройдут сорок дней.
        - На что надобно столь великое предприятие?
        - На то, дабы душа твоя возвысилась, сердце твое исполнилось любви к Предвечному, и знание удвоилось, ранее обретенное превеликим Основателем нашим посредством последнего таинства его, коие счел он нужным тебе открыть.
        По истечении тридцать и третьего дня, и после - в сороковину, дарует Всевышний Бог Избранникам Своим невыразимое благоволение Свое чрез семерых архангелов - печати и знаки сих бессмертных существ, каждым из них начертанные на девственной бумаге. Когда будет делание сие завершено и сделано совершенным, тот человек, кто ежели обретет радость поименован быть средь Избранников, достигнет вершин славы и счастия. Станет он Мастером и начальником над всеми работниками, и более ни в какой помощи ни от единого смертного николи не станет нуждаться. Душа его исполнится Божественного Огня, тело его уподобится телу невинного младенца, все чувства его превзойдут мыслимые границы, силы его так же неизмеримо возрастут, и станет провозвестником Истины во всем мире и наконец обретет совершенное Знание самого высшего рода о добре и о зле, о прошлом, о нынешнем и о всем будущем. Избранник, сие уединение претерпевший, под конец обретает в нем священный и преславный пентагон, семью печатями украшенный и семью знаками семерых архангелов, сиречь первых и начальных ангелов Господних. Также получит он вдобавок еще семь
пентагонов, коие повинен тем семерым персонам отдать, кого почитает близкими своими и в ком зрит интерес, безразлично мужам или женам. В сих семи пентагонах на девственной же бумаге будут изображены знак и печать по одному от тех семи ангелов. Однако пока Избранник имеет способность общаться и говорить со всеми семерыми первичными ангелами, обладатель такого вторичного пентагона ни с кем общаться и говорить не сможет, кроме одного лишь того ангела, чьи печать и знак на пентагоне его начертаны.
        Каждый из сих семерых станет во всем пользоваться великим своим отличием и силою своею, и станет Мастером и начальником над семью архангелами и всеми их воинствами, за одним лишь запретом и ограничением, о коием речь велась в первом катехизисе, где сказано о предмете трех философий. Совершенный Избранник применяет первичную силу, однако же не повелевает существами бессмертными иначе как Именем Господним; тот же, кому отдал он вторичный пентагон, лишь вторичною силой призывать существ способен, и силе той многие положены границы, и то лишь способен он силу ту применить лишь именем Мастера своего, а в сей силе не может он быть совершенно уверен, и в своей силе тако же, и о всем сем писано в катехизисе ученическом.
        - Дабы тебе доброту добром же увенчать, поведай мне, молю, како достигну я возрождения телесного.
        - Лишь таким уединением на сорок дней, как я сейчас поведал тебе, и так поступая, надобно взять с собою друзей и повиноваться в строгости велениями Основателя нашего, и взять с собою три щепоти, или три зерна сублимированной первичной материи, и сим свершите совершенное возрождение.
        - Что из того сделается?
        - Тогда исчезнет ветхий человек, и новый далее в жизнь пойдет. Сие возрождение совершенно его обновит, и будет молод и здрав еще пятьдесят лет, как в начале времен даровал ему Господь.
        - Были ли тому ранее достойные примеры?
        - Беспременно, и в Писании прочтем мы о Моисее, ибо по удалении своем на гору Синайскую на срок в сорок дней, где создался ему священный пентагон, возвернулся он к народу своему, и вновь взошел на гору на сорок дней и сорок еще ночей. В Писании же прочтем, что когда возвернулся Моисей вдругорядь с горы Синайской, был лик его исполнен неземным сиянием так, что не можно было народу смотреть на него, и он накрыл голову плащом. В сей загадке великое сокрыто таинство, и суть его в том, что во время второго уединения своего сокрылся там Моисей со другом своим Гуром для обновления телесного, и когда возвернулся, так переменилось лице его, омолодясь, что опасался открыть чудо сие народу своему и сокрылся от него. Более, как знаем из Писании, николи не говорил с народом он своим, кроме как лице накрыв плащом.

        Мемуар графа Калиостро

        Подлинный текст послания графа Калиостро французскому парламенту с предисловием в виде статьи из «The Builder Magazine», посвященной этому историческому документу. Впервые публикуется полностью, на русском языке в переводе с оригинального издания 1786 г.

        Подлинный Калиостро: его послание французскому парламенту

        Когда я пишу эти строки, передо мной лежит небольшая брошюра форматом 11 на 17 см. Ей почти 144 года. На ней проставлена дата - 1786 год, и пускай место издания не указано, нам известно, что это был Париж.
        Ее приобрели на аукционе в Лондоне агенты хорошо всем известного масона и библиофила Р. П. Боуэра, чье собрание редких и старинных книг было приобретено библиотекой Великой ложи штата Айова в 1882 г. Среди приобретенных книг была и эта. С любезного разрешения библиотекаря Бр. К. К. Ханта, я взял эту брошюру оттуда и перевел.
        Она состоит из 80 страниц, довольно грубо обрезанных и пожелтевших от времени, хотя во всем прочем она удивительно хорошо сохранилась. В библиотеке ее заново переплели в картон, чтобы предохранить от дальнейшего разрушения слой внешней бумажной обложки. На внутренней стороне новой обложки прикреплен листок с экслибрисом, на котором значится имя Теодора С. Парвина, основателя Масонской библиотеки Айовы и первого ее хранителя. Также там указано: «Основана в 1844 г. Vita sine litteris Mors est[160 - «Жизнь без букв есть смерть» (лат.)]».
        На внешней стороне оригинальной бумажной обложки значится короткий заголовок, который в переводе выглядит как «Мемуар графа Калиостро». И ниже: «Г-н де Калиостро просит лишь покоя и безопасности. Закон гостеприимства предоставляет их ему. - Из письма, написанного графом Верженном, министром иностранных дел, г-ну Жерару, страсбургскому судье, 13 марта 1783 г.».
        На титульном листе напечатан пространный второй заголовок, являющийся просто полным вариантом первого заголовка: «Мемуар графа Калиостро - обвиняемого, обвиненного Генеральным прокурором - обвинителем, в присутствии г-на Кардинала де Роана, графини де ла Мотт и других обвиняемых. Г-н де Калиостро просит лишь покоя и безопасности. Закон гостеприимства предоставляет их ему. - Из письма, написанного графом Верженном, министром иностранных дел, г-ну Жерару, страсбургскому судье, 13 марта 1783 г.». Внизу страницы проставлена дата - 1786 год, и, как уже говорилось выше, не указано место издания. О том, что брошюра была издана в Париже, можно, однако, догадаться по нескольким упоминаниям в самом тексте.
        В последнее время наблюдается некоторое оживление интереса к личности Калиостро, отчасти вызванное недавно изданной вульгарной книгой фон Гюнтера[161 - Иоганнес Фердинанд фон Гюнтер - немецкий писатель и поэт, переводчик, друг Р.М. Рильке[В 1908 - 1914 гг. жил в Петербурге, участвовал в «Ивановских средах», состоял членом Академии стиха, созданной при редакции журнала «Аполлон». В 1909 - 1913 гг. заведовал немецким отделом журнала «Аполлон», был тесно знаком с М.А. Волошиным, Черубиной де Габриак и другими авторами русского «Серебряного века». Весной 1914 г. вернулся в Германию. - Прим. перев.], полной неточностей и ложных выводов, перевод которой, тем не менее, широко разошелся по нашей стране. Оригинал этой работы вышел в свет в Германии ровно в тот момент, когда разразились невиданные по ожесточенности и безумству атаки на масонство со стороны начальника штаба германской армии ястреба генерала Людендорфа. Чувствуется, что фон Гюнтеру так хотелось побольнее пнуть и позлее оболгать масонство в своей книге, что нельзя не пасть жертвой искушения подумать, что он руководствовался теми же мотивами,
что сам Людендорф, а его книгу следует рассматривать в общем контексте беспрецедентной пропагандистской антимасонской кампании, во всем мире активно поддерживаемой сейчас врагами нашего Братства.
        Здесь имеет смысл сослаться на «историческое и критическое» исследование «Неведомый Мастер Калиостро», опубликованное в 1910 г. в Париже д-ром Марком Хэйвеном[162 - Марк Хэйвен (настоящее имя Эммануэль Лаланд, 1868 - 1926) - деятель европейского оккультизма второй половины XIX в., активный участник движений розенкрейцеров и мартинистов, соратник Папюса, Ж. Пеладана и др. - Прим. перев.], поскольку в нем раскрывается исток и указываются причины неустанных попыток опорочить имя Калиостро, которые сами по себе являются довольно примечательным феноменом. Почему человека, который в жизни своей никому не желал и не принес вреда, на протяжении веков подвергается такой беспрецедентной травле? Ведь нужно помнить, что невзирая на потоки обвинений и клеветы, вылитые на него, никто из обвинителей не в силах указать хотя бы один факт несомненно причиненного им кому-либо вреда, за исключением сомнительного предприятия с ожерельем королевы, о котором, собственно, и пишет он в своем Мемуаре и в котором даже самые ярые враги вынуждены были признать его невиновность. Возвращаясь к книге д-ра Хэйвена, нужно сказать,
что Калиостро уехал в Италию в 1789 г. и там был арестован в Риме инквизицией, которая осудила его по обвинению в масонстве, ереси и колдовстве. В оправдание своих действий и чтобы закрепить достигнутый в войне с масонством успех, инквизиция заказала и издала на свои средства «Жизнь Жозефа Бальзамо» - книгу, о которой говорит в своей работе д-р Хэйвен.
        Наконец, Святой отдел[163 - Инквизиция - от полного названия учреждения «Inquisitio Haereticae Pravitatis Sanctum Officium» - «Святой отдел расследований еретической греховности». - Прим. перев.], полагавший, что захватил в свои руки явного или тайного главу масонского Ордена, решил нанести ему двойной удар: во-первых, навеки запятнать биографию и очернить репутацию этого вестника свободомыслия, столь широко и быстро распространявшегося по Европе в те времена, и во-вторых, внушить недоверие ко всему Ордену вследствие недоверия к Великому мастеру Египетского масонства. «Жизнь Жозефа Бальзамо», опубликованная Святым отделом в качествен апологии собственной деятельности, может служить образцом лицемерия и ненависти: конечно, обвинительные речи Сэйи и мадам де ла Мотт бледнеют перед пламенными строками Генерального прокурора, но в целом, все эти трое очень хорошо потрудились над запятнанием чести Калиостро. Но лишь после отделки силами инквизиции их грубые поделки превратились в произведения искусства и засверкали всеми красками. Все, что только можно было выудить скандального и разоблачительного
у этих авторов, содержится в этой книге, не считая всего того, что сам Калиостро и его жена несомненно могли сами сообщить инквизиции под угрозой пыток.
        Добавим к этому все то, что в 1791 г., когда была опубликована эта его «биография», могли придумать для очернения масонства вообще и основателя одного из его мистических уставов, в частности, итальянские священники, перепуганные Французской революцией, - и станет совершенно ясно, насколько полна эта книга клеветой. Мастерство, с которым ее автор, играя словами, смешивает понятия «католичество» и «религия», «атеизм» и «гетеродоксия», «либерализм» и «скептицизм», таково, что зачастую он убеждает читателя в своей правоте и заставляет приходить к тем же выводам, к которым пришел он сам, если только читатель не достаточно искушен, чтобы понять, где именно его обманули.
        Именно эта книга, очень быстро переведенная на многие иностранные языки и изданная в разных европейских странах практически в то же время, что и в Риме, легла в основу практически всех последующих клеветнических сочинений, посвященных Калиостро. Отождествляя имя Калиостро с личностью Джузеппе Бальзамо, ее автор собственноручно приписал первому все противозаконные действия второго. Но недавнее исследование У. Х.Т. Траубриджа, результаты которого опубликованы в книге «Горести и тайны Мастера магии» (W. H.K. Trowbridge, Miseries and Mysteries of a Master of Magic), с достаточной степенью достоверности доказывает, что такое отождествление весьма маловероятно, о чем явно был отлично осведомлен Святой отдел. Точно так же и д-р Хэйвен указывает, что Бальзамо для начала был, судя по известным описаниям, смуглым и некрасивым человеком с плоским сломанным носом, в то время как Калиостро описывают как человека симпатичного и даже красивого, светлокожего, со свежим цветом лица и ростом выше среднего. Скульптор Гудон, приезжавший в Америку, чтобы создать известный памятник Вашингтону, изваял бюст Калиостро,
на котором у него почти орлиный нос. Д-р Хэйвен приводит несколько портретов Калиостро и целый ряд свидетельств, подтверждающих, что Калиостро и Бальзамо - это два разных человека, которые были даже отдаленно не похожи один на другого.
        Обычно в его жизнеописаниях встречаются ссылки на его собственные заявления, а иногда приводятся краткие выжимки из этого документа. Но даже по ним непредвзятый читатель может понять, что все дело против него было сфабриковано. Поэтому энциклопедия «Британника» вдвойне неправа, утверждая, что в «деле об ожерелье королевы» «Калиостро избежал наказания лишь по причине невероятной наглости и самоуверенности, на которых строилась его защита», однако «в любом случае, это не спасло его от заключения в Бастилию». Французский парламент вообще бы не вправе кого-либо оправдать по уголовному делу, в особенности столь серьезному по причине связи с высшими политическими и государственными сферами, сколь «наглой и самоуверенной» ни была бы его защита. Однако у обвинения вообще не было ничего против Калиостро, кроме предположений, что он был соучастником похищения ожерелья, поэтому как только открылась его невиновность в этом деле, его выпустили на свободу. Совершенно не вызывает сомнений участие в знаменитой афере с ожерельем графини де ла Мотт. Точно так же не вызывает сомнений, что, силясь уйти от ответа или
хотя бы разделить вину с другими, она обвинила кардинала де Роана и Калиостро. Говоря современным языком, она их просто «подставила».
        Но ознакомившись с биографией Калиостро только по перечисленным выше источникам, попадаешь в совершенно иную и удивительную атмосферу, начиная читать его собственную версию событий. Он излагает историю, которая может показаться необычной, удивительной, но хотя бы связной. Пусть же читатель сам сформирует мнение об этой исторической личности и событиях, в которых он принимал участие.
        Сам Мемуар начинается с пятой страницы брошюры.

    Сайрус Филд Уиллард
    Опубликовано в журнале «The Builder Magazine», March-May 1930, Vol. XVI, №№3 -5

        Прошение в адрес Парламента Франции, собранного в палаты,
        представленное Генеральному прокурору 24 февраля 1786 г.
        в качестве дополнения к Мемуару,
        распространенному 18-го числа сего месяца[Полная версия данного исторического документа. Второе издание от 24 февраля отличается от первого издания от 18 февраля предпосланным ему Прошением в адрес Парламента и сокращением вводной части Мемуара. Для наглядности в конце приведено начало первой версии от 18 февраля, а в полной версии та часть, которая не вошла во вторую версию, но была в первой, заключена в квадратные скобки. - Прим. перев.]

        Господам членам Парламента, собранным в палатах

        К вам обращается со смиренным прошением Александр, граф де Калиостро, от своего собственного имени и, по праву мужа, от имени Серафины Феличиани, его супруги,
        Утверждая, что он имеет право надеяться на то, что первый Сенат Франции не отвергнет прошение иностранца, просящего освободить его жену, которая умирает в узилищах Бастилии.
        Проситель и его жена были арестованы по приказу Короля и помещены в Бастилию 2 августа 1785 г.
        Их известили о том, что через несколько дней после их ареста Суд, по сведениям, сообщенным одним господином, занялся судьбой заключенных, и что для этого была созвана чрезвычайная Ассамблея.
        Собралась Большая палата и, ознакомившись с деталями преступления по мере изучения правительственных уведомлений (lettres de cachet), Суд не принял окончательного решения по этому делу.
        Граф Калиостро молит о милости как можно скорее принять во внимание плачевные обстоятельства, в которых он пребывает.
        Проситель не просит ничего для себя. Провозглашенный арестованным, он пробудет в цепях до того мига, когда Правосудие безошибочно засвидетельствует его безукоризненную невиновность.
        Но против его жены не ведется дела, и ей не предъявлено никакого обвинения; не идет речь даже о вызове ее в качестве свидетельницы, о чем Просителю стало известно; однако она все равно приговорена к шести месяцам заключения в Бастилии без разрешения для Просителя видеться с ней.
        Сегодня окружающие его люди больше не могли скрывать состояние, в котором пребывает его несчастная жена, а также угрожающую ее жизни опасность, посему Проситель под влиянием этого тяжкого и горестного удара судьбы ищет средства смягчить сердца судей и заклинает их именем Верховного Судьи проявить к ней милосердие, не оставить ее в беде и передать к подножию Престола его почтительный, но непреклонный протест.
        Парламент есть не только отправитель верховного королевского Правосудия, ибо именно чрез его законодателей бывает явлена Народу королевская воля, но также и стоны народные посредством Парламента достигают королевского уха.
        Посему Проситель молит Парламент о милости, а именно о возможности воспользоваться прекраснейшим из своих прав - правом просвещать власти и смягчать кары.
        Действительно, и Проситель, и его жена - иностранцы. Но с каких пор нельзя гонимым иностранцам воссылать плач свой и стон к Правосудию в зале Суда?
        Вся Европа устремила взоры на это получившее широкую известность судебное дело, в самом начале которого мы с моей женой были заключены в Бастилию. Мельчайшие его подробности распаляют всеобщий интерес к нему во всем мире. Парламенту известно о невиновности графини де Калиостро и о ее заключении, и Проситель публично сообщает теперь ему о болезни, угрожающей ее жизни. Позволит ли Парламент ей теперь умереть без применения медицинского искусства ее же мужа? Ведь если правда, что последний имел счастье вырвать из лап Смерти тысячу французов, то приговорят ли его к страданиям от того, что бедная его жена умерла вдали от него без помощи или даже простого слова утешения?
        Безуспешно пытался Проситель любыми средствами вымолить у властей предержащих разрешение той плачевной драмы, в которой ныне он оказался. Он полагал, что Мемуар, который велел он распространить несколько дней назад и в котором содержатся неоспоримые свидетельства его невиновности и невиновности его жены, принесет свободу хотя бы последней. Увы, надежды не оправдались! Общественное мнение сложилось в его пользу, но его жена все равно умирает в Бастилии, между тем как ему не дозволяется даже принять ее последний вздох или применить известные ему средства для возможного возвращения ее к жизни.
        Единственное средство, ныне оставленное Просителю, есть справедливость и великодушие Судей. Извещенные обо всех обстоятельствах процесса, они могут засвидетельствовать невиновность графини де Калиостро. Опасаться ли Просителю отказа, коль скоро единственной милостью, о которой просит он, является дозволение пасть к подножию Престола?
        Госпожа ла Тур, сестра графини де ла Мотт, заключенная в Бастилии в течение нескольких месяцев, только что была отпущена на волю. Неужели она более невиновна, чем графиня де Калиостро? Неужели последняя имеет меньше прав на доброту и справедливость Короля, потому что она иностранка и потому что она моя жена?
        Мы далеки от подобных мыслей, поскольку чувства, обуревающие Его Величество, известны в Европе. В особенности хорошо известны они Просителю, потому что они отражены в трех письмах, составленных от Его имени г-ном Хранителем Печатей, министров иностранных дел и военным министром.
        Лишь веря в королевское покровительство и обещанное гостеприимство, Проситель переехал жить во Францию с намерением закончить здесь свои дни.
        Ныне же, преследуемый, арестованный и опороченный, он, тем не менее, все равно не разочаровался в Правосудии и убежден в том, что французские судьи не станут действовать вопреки желанию иностранца, который, не жалуясь на то, что сам лишен свободы по ошибке, при этом ограничивает все свои просьбы лишь предоставлением свободы его жене.
        Неужели они опасаются со стороны графини де Калиостро изнурительных тяжб, бесплодных попыток пересмотреть дело и слез бессилия? Что ж. Пусть ворота Бастилии не отопрутся перед ней, но дайте же, по крайней мере, ее несчастному мужу возможность получить печальное удовлетворение от оказания ей вспоможения, и в случае если оно окажется бесполезным, - возможность закрыть ей глаза после смерти.
        Обдумав все это, господа, не могли бы вы даровать дозволение Просителю поместить даму, графиню де Калиостро, его жену, под защиту и охрану Суда и также повелеть Суду обсудить данное дело с Его Величеством в целях отзыва lettre de cachet, по которому вышеупомянутая графиня де Калиостро была заключена в тюрьму Бастилии, а также получения дозволения ей увидеться с Просителем, когда состояние ее здоровья позволит? Если так, вы сделаете этим доброе дело.

    Подписано:
    Граф де Калиостро
    г-н Генеральный прокурор
    адвокат г-н Тилорье
    стряпчий Бразен

        Мемуар

[Я в заключении, я обвинен, я оклеветан. Разве я заслужил такую судьбу? Я исследую глубины своей души и нахожу там покой, в котором люди мне отказывают. Я много странствовал; я известен во всей Европе и в большей части Африки и Азии. Всюду меня принимали как равного и как друга. Все мои знания, все мое время, все мое достояние неизменно и постоянно направлял я на утешение обездоленных. Я учил, я лечил, но ни разу не снизошел до занятий прибыльными спекуляциями, достойнейшим и спокойнейшим из всех ремесел. Испытывая непреодолимое влечение к облегчению страданий ближних моих, я сделался врачом.
        Я богат для того лишь, чтобы расширять круг своего благотворения и умножать пути оказания помощи ближним; я сохраняю независимость, я лишь отдаю, ничего не требуя и не беря для себя взамен; мне хватает деликатности учтиво отвергать даже милости, расточаемые мне августейшими правителями. Богатым всегда открыт доступ к моим советам и моим лекарствам; бедным - к моим лекарствам и моим деньгам. Я никогда не делал долгов; моя нравственность чиста и даже сурова, осмелюсь утверждать; я никого и никогда не оскорбил ни словом, ни действием, ни устно и ни письменно. За оскорбления, нанесенные мне, я прощал, и то добро, которое я делал, я делал в тишине. Будучи повсюду иноземцем,] Повсюду исполнял я долг гражданина; повсюду почитал я религию, законы и правительство. Вот история моей жизни.
        Проживая в последние шесть лет в среде разумного, великодушного и гостеприимного народа, я полагал, что обрел новую родину. Я заранее поздравлял себя со всем тем благом, которое смогу сотворить новым своим согражданам.
        Подобно вспышке молнии разрушилась моя иллюзия, когда меня бросили в застенки Бастилии. Моя жена, добродетельнейшая и милейшая женщина, также была брошена в эту пропасть. Толстые стены и многочисленные запоры разъединили нас, и ныне я не в силах слышать даже ее стоны.
        Я спрашиваю о ней своих тюремщиков, но они молчат в ответ. Возможно, ее уже нет в живых. Беззащитное, слабое и страдающее существо, как сможет прожить она шесть месяцев в месте, где и мужчинам потребны все их силы, вся отвага и все возможное самоотречение, дабы бороться с неотвратимым отчаянием? Однако я слишком увлекся описанием читателям своих невзгод и чуть не позабыл о том, что цель моя состоит в том, чтобы защищаться.
        Я провозглашен prise de corps[165 - Согласно французскому законодательству при Старом режиме (ancienregime), король и его министры могли по собственной воле арестовать и заключить в тюрьму любого гражданина без предъявления ему официального обвинения. Это правовое действие осуществлялось по особому правительственному уведомлению (фр. «lettredecachet» - буквально «письмо с печатью»), зачастую путем буквального похищения человека. Зарегистрированы многочисленные случаи злоупотребления этим правом. Судебный термин «prisedecorps» буквально означает «взятие тела», фактически означает положение заключенного и является грубым соответствием латинскому понятию «habeascorpus» («завладев телом»), однако само употребление этого термина в данном случае несколько отличается от латинского аналога. С одной стороны, это положение заключенного означало, что власти завладели его телом и расположены держать его в заключении столько времени, сколько сочтут нужным, а с другой стороны, это подразумевало для друзей заключенного возможность требовать его освобождения в отсутствие должного следствия, предъявления законного
обвинения и вынесения судом законного приговора. В этих двух фразах, как в капле воды, отражено основное противоречие между английской и французской системами уголовного законодательства. - Здесь и далее примечания в тексте, не отмеченные особо, принадлежат С.Ф. Уилларду.]. Но какое же преступление я совершил? В чем меня обвиняют? Мне не известно ни о каких свидетелях, которые могли бы выступить против меня. Мне не сообщили даже о жалобах на меня, которыми мог быть вызван отданный в отношении меня приказ, но тем не менее от меня ждут, что я буду защищаться. Как же мне отразить удар, нанесенный неведомо кем? Мне сказали, что таково уголовное законодательство. Я смирился и со стоном склонился пред законом, столь жестоким и грозным для ложно обвиненной невинности.
        Таким образом, я могу лишь предполагать, в чем меня собираются обвинить. И если я ошибаюсь, то значит, я сражался с плодами собственного воображения, и единственной моей отрадой будет то, что я, по крайней мере, сказал правду и внушил некоторой, даже значительной, части Общества, сколь несправедлива клевета, окутавшая ныне имя несчастного человека, сейчас пребывающего в узилище и в цепях, под нависшим над его головой обоюдоострым мечом Правосудия и королевской Власти.

        Обстоятельства дела

        Известно со всею очевидностью, что г-да Бомер и Бассанже передали г-ну кардиналу де Роан ожерелье стоимостью в 1 600 000 франков.
        Также известно, что г-н кардинал де Роан сообщил ювелирам, что является лишь переговорщиком при осуществлении данной покупки, что настоящим покупателем является Королева, а также продемонстрировал им записку, в которой содержалось описание условий продажи, а на ее полях были слова «хорошо - хорошо - согласна - Мария-Антуанетта Французская».
        Королева заявила, что никогда не отдавала приказаний по приобретению ожерелья, никогда не давала согласия на условия покупки и никогда не получала ожерелья.
        Таким образом, очевидно, что совершено правонарушение. В чем состоит это правонарушение?
        Здравый смысл и мои советчики сообщили мне, что здесь не идет речь о подлоге. Никто не пытался подделать почерк Королевы, и подпись, введшая в заблуждение Бомера и Бассанже, даже не соответствует известной подписи Королевы, которой она обычно пользуется.
        Что же это такое, в таком случае? Это выдуманная подпись, призванная ввести ювелиров в заблуждение и побудить их выдать в кредит ювелирное изделие большой стоимости, которое они в противном случае не выдали бы, знай они, что оно предназначено кому-либо другому, а не Королеве.
        Каково наказание за это правонарушение? За пятнание священного имени? Я этого не знаю и не желаю знать. Во всем этом деле я лишь ограничиваюсь просьбой судить меня самого по справедливости и простить виновных. Разве не имеет отчаявшаяся невинность права на последнее слово?
        Но кто же виноват?
        Знал ли кардинал де Роан о том, что подпись - фальшивая? Знал ли он, что Королева не отдавала приказаний о приобретении ожерелья? Знал ли он, что ожерелье так и не будет доставлено Королеве? Был ли он сам обманщиком по неведению, пусть даже пал первой жертвой этого обмана? Верил ли он, обязан ли он был верить в то, что выбран переговорщиком в деле, угодном Королеве, и что Ее Величество желало окутать его пеленой тайны, по крайней мере, на некоторое время?
        Будучи вовлечен, сам не зная как и почему, в игру столь высоких интересов, я не стану отрицать в таком случае, что зовусь другом людей, которые назвали меня так в другое время и, вероятно, заслуженно. Тем не менее, я стану защищаться и отстаивать свою невиновность, не занимая ничьей стороны. Оклеветанный самым странным образом женщиной, которой я никогда не делал ничего плохого, я со всею искренностью желаю ей отстоять свою честь. Я буду счастлив, если Правосудие не найдет в этом деле виновных и никого не покарает.
        Г-н кардинал де Роан заявил, что пал жертвой обмана со стороны графини де ла Мотт. Последняя, еще до издания приказа, поторопилась издать свой мемуар, в котором возвела на меня обвинение в подлоге, колдовстве и воровстве, и в особенности в осуществлении всего этого дела с целью разрушить репутацию кардинала де Роана и завладеть ожерельем, хранение которого мне якобы доверили, с целью еще более прирастить свои и так якобы неслыханные богатства.
        Таковы, в общих словах, обвинения, отраженные в отчете Прокурора, который приказал отправить меня и мою жену в заключение в Бастилию. Она впоследствии повторила их еще раз в мемуаре, сочиненном на досуге и отпечатанном со включением многих отвратительных подробностей, вследствие которого в отношении меня и было вынесено постановление о положении prise de corps.
        Поскольку теперь я обязан это сделать, я отвечу на эти обвинения, которыми я в иных обстоятельствах просто пренебрег бы с презрением.
        Но сначала я хотел бы рассказать о себе, какой я есть в действительности. Настало время людям узнать, кто такой по-настоящему граф де Калиостро, о котором ходит столько невообразимых историй. Пока мне дозволялось жить как простому незаметному человеку, я отказывался удовлетворить любопытство по отношению ко мне со стороны общества. Ныне, когда я в цепях и когда закон требует у меня отчета о моих действиях, я расскажу, честно и откровенно, все, что сам знаю о себе. Возможно, история моей жизни станет не последним по важности доводом в моей защите.

        Исповедь графа де Калиостро

        Мне не известны ни место моего рождения, ни личность породивших меня людей. Различные обстоятельства жизни моей вызвали у меня сомнения и подозрения, которыми я могу поделиться с читателями. Но повторяю, все мои изыскания в этой области привели лишь - и это правда - к многообещающим, но довольно общим представлениям относительно обстоятельств моего рождения.
        Первую часть своего детства я провел в городе Медине, что в Аравии. Обучение я проходил там под именем Ахарата, и это же имя я носил в годы странствий по Азии и Африке. Жил я во дворце у Муфтия Салахаима.
        Я отлично помню, что вокруг меня было четверо людей: учитель лет 55 -60 по имени Альтотас и трое служителей - один белый, состоявший при мне чем-то вроде лакея, и двое черных, из которых один непременно сопровождал меня и находился при мне днем и ночью.
        Учитель мой рассказывал мне, что в три месяца я остался сиротой, что родители мои были высокородными христианами, однако при этом он не раскрывал мне ни их имена, ни место моего рождения. Случайно подслушанные обрывки речей позволили мне предположить, что местом моего рождения была Мальта, но мне так и не удалось подтвердить или опровергнуть это.
        Альтотас, чье имя и сейчас я не могу произносить без самых теплых чувств, заботился обо мне и обучал меня как родной отец. Ему доставляло радость развивать во мне склонность к изучению наук, к которым я изъявил тяготение. Могу сказать, что он владел ими всеми, от самых умозрительных до навыков нанесения рисунков на ткани. Ботаника, физика и медицина удавались мне лучше всего, и я более всего в них преуспел.
        Он же обучил меня любить Господа и почитать Его, возлюбить ближнего своего и служить ему, почитать религию и законы, где бы ни пришлось жить.
        Как и он, я одевался на магометанский манер, но в сердцах у нас была истинная вера, хотя на людях мы и вели себя по-магометански.
        Ко мне часто приходил повидаться Муфтий; он был добр ко мне и явно с огромным уважением относился к моему наставнику.
        Последний также обучил меня большинству языков Востока. Он часто разговаривал со мной о Египетских Пирамидах и об их необъятных подземных палатах, вырытых древними египтянами, дабы сохранить от разграбления драгоценные сокровища человеческого знания.
        Когда мне исполнился двенадцатый год, мною овладело желание странствовать и самому увидеть все те чудеса, о которых он рассказывал мне, и желание это обрело такую силу, что Медина и все занятия детства моего утратили былое очарование в моих глазах.
        Однажды Альтотас сказал мне, что мы наконец покидаем Медину и отправляемся в путешествие. Он приказал приготовить караван, и мы отбыли, испросив разрешения у Муфтия, который изволил выразить сожаление о нашем отбытии самым любезным образом.
        Мы прибыли в Мекку и расположились во дворце ее Шерифа. Меня переодели в одежды богаче всех, какие мне доводилось носить до того. На третий день после приезда мой учитель представил меня правителю, который любезнейшим образом выразил мне свои милость и расположение. При виде этого князя сердцем моим завладело невыразимое чувство, и глаза мои наполнились сладостнейшими слезами, какие мне только доводилось проливать в жизни. Также я заметил, какого труда стоило и ему сохранить невозмутимость. Это один из тех мигов моей жизни, которые мне не удается вспомнить без живейших переживаний.
        Три года я прожил в Мекке. Не проходило дня, чтобы меня не принимал у себя Шериф, и с каждым днем возрастали его привязанность ко мне и моя благодарность ему. Часто я замечал, что он неотрывно смотрит на меня и затем возводит глаза к небу с горечью и с чувством. И я отворачивался от него в раздумьях и неутолимом любопытстве. Я не смел спросить о причинах у учителя, который обычно сурово отчитывал меня за попытки разузнать, откуда я родом и кто мои родители.
        По ночам я иногда разговаривал с негром, спавшим в моей комнате, но бесплодными были и эти мои попытки проникнуть за пелену тайны. Если я заговаривал о своих родителях, он становился глух ко всем моим вопросам. Однажды ночью, когда я совершенно измучил его уговорами, он сказал, что если я когда-либо покину Мекку, мне будут угрожать неисчислимые опасности, а более всего следует мне опасаться города Трапезунда.
        Влечение мое к странствиям возобладало над этими мрачными предостережениями. Я устал от размеренной жизни, которую вел при дворе Шерифа.
        Однажды он вошел в занимаемые мной покои. Я до глубины души был потрясен таким изъявлением высшей милости правителя. Он заключил меня в объятия с большей нежностью, чем когда-либо, и попросил никогда не переставать поклоняться Предвечному, ибо верно служа Ему, я достигну счастья и узнаю свою судьбу. Потом он сказал, заливая лицо мое слезами: «Прощай же, несчастное дитя Природы!».
        Эти его слова и тон, которым он произнес их, навсегда запечатлелись в моей памяти. Тогда я в последний раз насладился его обществом. Караван, приготовленный для меня, уже ждал нас, и я покинул Мекку, чтобы более никогда не возвращаться в нее.
        Свои странствия я начал с Египта, посетив Великие Пирамиды, в глазах основной массы поверхностных людей представляющие собой лишь бессмысленные груды мрамора и гранита. Я познакомился с начальниками различных Храмов, которые были настолько добры, что провели меня в те места, которые недоступны обычным путешественникам. Позднее я за три года посетил все главные царства Африки и Азии.
        Здесь не место и не время обнародовать различные знания и наблюдения, сделанные мной во время путешествий, и описывать поистине невероятные приключения, происходившие там со мной. Я полагаю, что эта часть моей истории подождет более благоприятного момента для изложения.
        Поскольку необходимость оправдаться является единственной целью, занимающей сейчас мой ум, я расскажу лишь о своих странствиях по Европе и назову имена людей, которые знали меня тогда, дабы тем, кто интересуется моей судьбой, было проще подтвердить те факты, которые я намереваюсь здесь изложить.
        В 1766 г. я прибыл на остров Родос вместе с моим учителем и троими слугами, которые сопровождали меня с самого детства. Там я пересел на французское судно, державшее курс на Мальту.
        Несмотря на правило, согласно которому суда, пришедшие с Востока, должны 40 дней простоять в карантине, я получил разрешение сойти на мальтийский берег через два дня. Великий Мастер Пинто предоставил мне и моему учителю апартаменты в своем дворце, и я отлично помню, что мои комнаты были поблизости от его лаборатории.
        Великий Мастер сразу же попросил шевалье д’Акино из достославного дома Принцессы Караманийской оказать ему честь и сопровождать меня повсюду, следя, чтобы всюду на острове мне оказывали должный прием. Тогда я впервые принял, вместе с европейским платьем, имя графа де Калиостро, и меня ничуть не удивило, что Альтотас облачился в церковные ризы и надел на грудь Мальтийский крест.
        Шевалье Акино познакомил меня со всеми рыцарями Большого креста Мальтийского ордена. Я даже помню, как обедал с г-ном бальи де Роаном, ныне Великим Мастером. Я не мог тогда предвидеть, что двадцать лет спустя меня арестуют и посадят в Бастилию за то, что принц того же рода одарил меня своей дружбой.
        У меня имеются все основания полагать, что Великому Мастеру была известна тайна моего происхождения. Он несколько раз беседовал со мной о Шерифе Мекки и о Трапезунде, но никогда не вел разговора на эту тему прямо. Тем не менее, он всегда обращался со мной с огромнейшим уважением и даже предложил мне быструю карьеру в Ордене рыцарей Мальты в случае если я соглашусь принять их обеты. Однако воля моя к странствиям и стремление заниматься преимущественно медициной заставили меня отказаться от столь великодушного, почетного и щедрого предложения.
        Там же, на Мальте, я потерял своего лучшего друга, моего наставника, мудрейшего и просвещеннейшего из смертных, достопочтенного Альтотаса. За несколько мгновений до смерти он схватил меня за руку и прошептал почти неслышно: «Сын мой, всегда держи в сердце страх Божий и любовь к ближнему. Очень скоро ты удостоверишься в истинности всего, чему я научил тебя».
        Остров, где я потерял своего друга, который столь долго был мне как отец, отныне стал для меня обителью нестерпимых страданий. Я испросил у Великого Мастера дозволения покинуть его и отправиться в путешествие по Европе. Он нехотя согласился и заставил меня поклясться, что однажды я возвращусь на Мальту. Шевалье д’Акино был так добр, что взял на себя труд сопровождать меня в странствиях и снабжать всем необходимым для жизни. Мы отплыли вместе. Сперва мы отправились на Сицилию, где этот рыцарь свел меня с вельможами тех мест. Оттуда мы ездили на другие острова Итальянского архипелага и, осмотрев все Средиземноморье, осели в Неаполе, откуда родом шевалье д’Акино. Дела позвали его в путь в одиночку, а я между тем сам поехал в Рим, вооружившись рекомендательным письмом к сеньору Беллонне, тамошнему банкиру.
        Прибыв в столицу христианского мира, я предпочел сохранить полное инкогнито. Однажды, когда я, запершись, сидел дома и упражнялся в итальянском языке, мой слуга объявил о приходе секретаря кардинала Орсини. Этот секретарь получил приказ пригласить меня к Его Высокопреосвященству, и я немедленно отправился, куда он повел меня. Кардинал изъявил по отношению ко мне всю возможную любезность, несколько раз впоследствии приглашал к себе отобедать, а также познакомил меня с большинством кардиналов и римских принцев, в частности, с кардиналом Йоркским[166 - Кардинал Йоркский был братом Карла Эдуарда Стюарта, Молодого Претендента, чье имя столь часто встречается в рассуждениях о возникновении и развитии высших рыцарских степеней масонства.] и кардиналом Ганганелли, который в мае 1769 г. стал Папой, приняв имя Климента XIV.
        Римский Престол в то время занимал Папа Реццонико[167 - Климент XIII, отравленный в 1769 г.], который выразил желание увидеться со мной, и я имел честь несколько раз посетить Его Святейшество в частном порядке для беседы.
        Мне тогда шел двадцать второй год. Случай свел меня со знатной молодой незамужней дамой по имени Серафина Феличиани. Она едва вышла из детства, и ее нераспустившееся еще очарование пронзило мое сердце страстью, которая все шестнадцать лет жизни в браке лишь крепла. Это бедное, несчастное существо, которое ни добродетели, ни невиновность, ни положение иностранки не смогли спасти от тягот заключения, столь же жестокого, сколь и несправедливого, стало мне тогда женой.
        Не имея ни времени, ни намерения писать многие тома, я не стану вдаваться в подробности своего путешествия по королевствам Европы, но удовлетворюсь лишь перечислением лиц, которые меня знают. Большая их часть живы и поныне. Я с гордостью могу рассчитывать на их свидетельства обо мне. Пусть они скажут, совершил ли я когда-либо хотя бы один поступок, недостойный человека чести; пусть они скажут, просил ли я хотя бы один раз их о какой-либо милости, просил ли я когда-либо защиты у правителей, изъявивших желание познакомиться со мною; наконец, пусть они скажут, творил ли я где-либо и когда-либо что-то иное, кроме лечения недужных без взимания за это платы и оказания помощи бедным.
        Вот люди, которые в особенности хорошо были со мной знакомы.
        В Испании - герцог Альба, его сын герцог Уэскара, граф Прелата, герцог Медина-Челли, граф Риглас, родственник графа Аранда, посла Его Католического Величества при французском королевском Дворе[168 - Здесь и далее фамилии и титулы выверены по историческим источникам. В оригинале они часто написаны с ошибками, вероятно, вследствие восприятия на слух. - Прим. перев.].
        В Португалии - граф Сан-Винсенти, который представил меня при Дворе. Моим банкиром в Лиссабоне был Ансельмо ла Крусе.
        В Лондоне - знать и народ.
        В Голландии - герцог Брауншвейгский, которому я имел честь быть представленным.
        В Курляндии - правящий Герцог и Герцогиня.
        Все Дворы Германии.
        В Санкт-Петербурге - князь Потемкин, г-н Нарышкин, генерал Голицын, казачий генерал, генерал Мелиссино и шевалье де Жерберон, ответственный за связи с Францией.
        В Польше - графиня Мощинская, граф Ржевусский и княгиня, ныне носящая титул принцессы Нассау.
        Также я должен сообщить, что временами я путешествовал под другими именами. Я последовательно называл себя графом Харатом, графом Фениксом, маркизом д’Анна, но имя, под которым меня, в основном, знают в Европе - это имя графа де Калиостро.

19 сентября 1780 г. я прибыл в Страсбург. Через несколько дней после приезда и представления графу Ржевусскому, я вынужден был подчиниться настоятельным просьбам городских властей и эльзасской знати применить свои таланты в области медицины и пустить их на службу обществу. Среди знакомых, которых я завел в этом городе, можно упомянуть г-на маршала де Контаде, маркиза де ла Саль, барона де Фразиланда, барона д’Ор, барона Форминзера, барона Дидерихса, г-жу принцессу Кристину и многих других.
        Все, кто знавал меня в Страсбурге, знает также, каковы были мои занятия и успехи в этом городе. Если даже меня и порочили в каких-то анонимных памфлетах, все газеты и все добропорядочные писатели воздавали мне должное. Да будет мне позволено процитировать несколько абзацев из книги, напечатанной в 1783 г. и озаглавленной «Письма о Швейцарии». Уважаемый автор этих писем так высказывается обо мне в первом томе на пятой странице:

        Этот уникальный и удивительный человек заслуживает восхищения своим образом жизни и обширнейшей ученостью. На его лице можно видеть печать понимания и гения, а огненные глаза его проникают в самые глубины души собеседника.
        Он прибыл из России месяцев семь-восемь назад и, по всей видимости, намеревается поселиться в городе на некоторое время. Никто не знает, откуда он родом, кто он таков или куда он направится потом. Он любим, почитаем и глубоко уважаем местными властями и видными людьми города, его обожают бедняки и простой народ, однако ненавидят (и клевещут на него) некоторые люди (а именно врачи). Не беря ни платы, ни подарков с исцеленных, он проводит целые дни, посещая больных, в особенности бедных, помогая им лекарствами, которые раздает им тоже даром, и даже давая им деньги на еду.
        Сам он ест мало и, в основном, итальянские пирожные. Он никогда не ложится в постель и спит не более двух-трех часов в день, сидя в кресле, будучи постоянно готов вскочить с места и устремиться на помощь несчастным и обездоленным в любой час, ибо нет для него большей радости, чем оказывать помощь ближнему своему.
        Этот невероятный человек вызывает еще большее удивление тем, что всегда и за все платит вперед, и никто не знает, откуда черпает он доход или кто снабжает его деньгами.
        Вы понимаете, мадам, что на его счет ходят ужасные слухи, по меньшей мере, величающие его антихристом; говорят, что ему пятьсот или шестьсот лет, что он владеет Философским камнем и универсальным лекарством. Коротко говоря, он один из тех Разумов, которые Творец время от времени ниспосылает на Землю в бренной телесной оболочке.
        Даже если и так, этот Разум в наивысшей степени достоин почтения и уважения. Мало приходилось мне видеть душ столь же сострадательных и сердец столь же благих и добрых. Нет человека, который мог бы тягаться с ним в уме и образованности; он знает все языки Европы и Азии, и его красноречие поражает и увлекает даже тех, кто обычно на словах порочит его. Я ничего не стану говорить о его чудесных исцелениях; нужны целые тома, чтобы их описать, хотя, в большинстве случаев, о них можно прочитать и в газетах. Вы только подумайте: из более чем пятнадцати тысяч людей, которых он лечил, даже самые рьяные его ненавистники могут упрекнуть его лишь тремя смертями, в которых, впрочем, он виновен не более, чем, скажем, я.
        Прошу прощения, мадам, если я отниму еще несколько минут вашего времени, чтобы посвятить его описанию этого примечательного человека. Я только что вернулся из его гостиной. Вы бы тоже, как и я, пали бы жертвой обаяния этого человека, если бы увидели, как он мечется от одного бедняка к другому, перевязывает им их отвратительные язвы, утоляет их боль, вселяет в души их надежду, даром раздает лекарства, непрерывным потоком изливает на них свои милости, - короче говоря, как из рога изобилия поливает их благом, не имея никакой иной цели, кроме облегчения страданий людям и наслаждения величайшим счастьем на свете, а именно званием земного образа и подобия милостивого Бога.
        Представьте себе, мадам, огромный зал, заполненный обездоленными существами, практически лишенными всякой помощи, из последних сил протягивающими слабые истощенные руки к небесам, дабы воззвать к помощи Графа.
        Он выслушивает их одного за другим, не забывая и не переспрашивая ни одного слова, затем выходит на пару минут и вскоре возвращается с горой лекарств, которые раздает бесплатно всем этим несчастным, повторяя им снова и снова, как излечиться от их болезней, и заверяя их, что они вылечатся быстро и непременно, если только будут следовать его указаниям. Но одних лекарств было бы недостаточно, ведь им потребен еще и хлеб, чтобы поддержать их силы и помочь преодолеть болезнь; мало у кого из этих людей есть средства к жизни, поэтому кошель Графа раскрывается, и содержимое его делится между несчастными, и он всем кажется совершенно бездонным.
        Он с большим счастьем раздает, чем получает, и радость его проявляется во все возрастающей нежности к пациентам. Эти страдальцы, проникнувшись благодарностью, любовью и почтением, простираются у его ног, обнимают его колени, зовут его своим спасителем, отцом и Господом Богом. У всякого доброго человека сердце переполняется при виде этого умилением и состраданием, слезы текут из глаз, и как ни стараешься скрыть их и спрятать, это не удается. Всяк зритель начинает плакать, и вот вскоре уже все собрание утопает в слезах умиления, благотворных слезах, коие суть драгоценный дар сердца, чье величественное очарование невозможно выразить словами так, чтобы понял некто не имевший счастья проливать такие слезы.
        Это лишь грубый и краткий набросок описания того очаровательного и потрясающего зрелища, которым я только что насладился.

        Данное описание содержит одну лишь правду и ни капли преувеличения.
        Опросите священников местных приходов - и они расскажут, сколько добра я сделал их бедной пастве. Опросите артиллерийский полк и другие военные части, стоявшие в то время в страсбургском гарнизоне - и они расскажут обо всех исцеленных мной солдатах. Подвергните допросу аптекаря, с которым я завел деловые связи - и он расскажет, сколько я заказывал ему лекарств для бедноты, и оплачивал притом в тот же день наличными. Спросите хозяев гостиниц - они расскажут, хватало ли предоставляемых ими помещений, чтобы вместить все потоки страждущих, стекавшиеся ко мне в Страсбурге. Спросите тюремщиков - они расскажут, как я вел себя с бедными заключенными и скольким из них я помог вернуть свободу.
        Пусть городские власти, магистрат, пусть все общество скажет вам, послужил ли я хотя бы один раз причиной скандала, нашли ли они среди моих деяний хотя бы одно противоречившее законам, нравственности и религии.
        Если во время пребывания во Франции я оскорбил хотя бы одно лицо, пусть он выйдет и свидетельствует против меня.
        Все это я пишу не ради возвеличивания себя. Я творил добро потому, что полагал себя обязанным так поступать. Но в конце концов, какую пользу извлек я для себя из всего блага, сотворенного мной французскому народу? В печали сердца своего скажу: клевету, осмеяние и Бастилию!
        Уже около года я прожил в Страсбурге, когда, вернувшись домой однажды вечером, я был приятно удивлен, обнаружив у себя шевалье Акино (а читатель наверняка помнит шевалье Акино, с которым я познакомился на Мальте и который сопровождал меня во время первых моих путешествий по Европе; из газет он узнал о моем приезде в Страсбург и направился туда, чтобы повидаться со мной и обновить теснейшие связи нашего былого дружества).
        Шевалье Акино встретился с властями города и сообщил им, что знал меня по временам проживания на Мальте, а также знал о том, как выделял меня из всех своих знакомых Великий Мастер Пинто.
        Вскоре после моего приезда во Францию г-н кардинал де Роан послал барона Мильинена, своего обер-егермейстера, с приглашением явиться к нему, потому что ему было угодно познакомиться со мной. Поскольку мне это показалось со стороны принца лишь проявлением пустого любопытства, я отказался. Но некоторое время спустя он послал сообщить мне, что у него приступ астмы и нужна моя консультация. Я поспешил в его епископский дворец. Сообщив ему, что думаю о его болезни, я увидел, что он удовлетворен, и потом он попросил заходить к нему время от времени. Позднее в том же 1781 году г-н кардинал оказал мне честь, посетив меня у меня дома, чтобы проконсультироваться по поводу болезни его родственника, принца де Субиз. Тот страдал от гангрены, а я, на счастье, уже излечил от этого недуга секретаря маркиза де ла Саль, когда уже все врачи опустили руки. Я задал г-ну кардиналу несколько вопросов о болезни принца, но он перебил меня, горячо прося съездить с ним вместе в Париж. Он просил меня об этом, вложив в свою просьбу столько пыла и учтивости, что было невозможно ему отказать. Я отбыл с ним вместе, оставив
хирургу и моим друзьям необходимые распоряжения, чтобы в мое отсутствие больные и бедняки ни в чем не нуждались. Когда мы приехали в Париж, г-н кардинал пожелал сразу отвезти меня к принцу де Субиз, но я отказался, сказав, что я всеми силами стремлюсь избегать прямых столкновений с [медицинским] факультетом и могу осмотреть принца только после того, как врачи признают его неизлечимым.
        Г-н кардинал был так добр, что согласился на мои условия и через некоторое время пришел ко мне с известием о том, что принцу, по мнению факультета, полегчало. Я заявил, что не пойду смотреть принца, потому что не хочу присваивать себе славу его излечения, ничего для этого излечения не сделав сам[169 - Позднее, дождавшись, когда от принца отказались врачи, Калиостро все же взялся за его лечение и добился полного выздоровления.].
        Когда общество узнало о моем прибытии, повидать меня и испросить моего совета пришло столько людей, что это занимало у меня весь день, и так я прожил тринадцать дней в Париже, осматривая больных с пяти часов утра до полуночи.
        Я наладил связи с аптекарем и за свой счет заказывал ему лекарства, которыми он торговал. Я призываю всех, кто общался со мной в то время, в свидетели этого. Если есть на свете человек, который сможет заявить, что смог заставить меня принять хотя бы крошечную сумму денег, или подарок, то я смиренно соглашусь на то, чтобы мне было отказано во всяческом доверии.
        Принц Луи [де Роан] отвез меня обратно в Саверн, поблагодарил меня и просил как можно чаще посещать его. Я сразу же вернулся в Страсбург к своей обычной работе.
        Сотворенное мной добро принесло мне в ответ немало клеветы и насмешек, меня называли антихристом, Вечным жидом, человеком, прожившим тысячу четыреста лет и т. д.
        Устав от стольких оскорблений и душевных ран, я принял решение оставить Страсбург. Но многочисленные письма, которые соблаговолили написать мне министры Короля, принудили меня изменить это решение.
        В данном разбирательстве мне видится важным представить взору Судей и общества рекомендации от тех, кто занимает гораздо более почетное и достойное положение, чем я, причем также важно, что я никогда не просил о них сам.
        Вот некоторые из них.

        Копия письма, написанного графом де Верженн, Министром иностранных дел, г-ну Жерару, претору Страсбурга, в Версале 13 марта 1783 г.

        Лично я не знаком с г-ном графом де Калиостро, но все сведения о нем за время его пребывания в Страсбурге столь много говорят в его пользу, что человеколюбие требует, чтобы он наконец обрел покой и уважение. Его положение иностранца и те благие дела, в которых он с таким постоянством и такой настойчивостью преуспевает, для меня являются свидетельствами, позволяющими рекомендовать его вам и городскому совету, в котором вы председательствуете. Г-н де Калиостро просит лишь покоя и безопасности, и их гарантирует ему закон гостеприимства. Зная ваше природное расположение, я убежден, что вы предоставите ему возможность насладиться ими, равно как и прочими радостями, которые можно ему обеспечить.
        Имею честь оставаться вашим, господин Жерар, смиреннейшим и покорнейшим слугой,

[подписано] Де Верженн

        Копия письма, написанного маркизом де Миромениль, Хранителем печатей, г-ну Жерару, претору Страсбурга, в Версале 15 марта 1783 г.

        Граф де Калиостро с самого начала пребывания в Страсбурге с усердием трудился на ниве утешения бедных и обездоленных, и мне известно о нескольких деяниях этого иностранца, которые были исполнены человеколюбия и заслуживают оказания ему вами особого покровительства. Я рекомендую вам обеспечить ему, насколько то будет возможно вам и городскому совету, в котором вы председательствуете, защиту и спокойствие, которыми иностранец должен пользоваться в державе Короля, в особенности если он показал себя столь полезным ей.

[подписано] Миромениль

        Копия письма, написанного маркизом де Сегюр [Министром по военным делам] г-ну маркизу де ла Саль 15 марта 1783 г.

        Добропорядочное поведение, господин маркиз, явленное, насколько мне сообщили, графом де Калиостро с постоянством в Страсбурге, несомненная польза, которую он извлек из своей учености и своих талантов для этого города, а также многочисленные подтверждения его доброты, с которой он помогал многим людям, страдавшим от разнообразных болезней и обращавшимся к нему за помощью, определенно свидетельствуют о том, что этот человек заслуживает защиты со стороны Правительства. Король поручает вам сделать так, чтобы его не беспокоили в Страсбурге, когда он сочтет возможным и нужным возвратиться туда, а также чтобы в этом городе он мог рассчитывать на внимание к себе, которого он заслужил добром, оказанным бедным и несчастным его жителям.

[подписано] Сегюр

        Однако внушенное мне письмами этих министров спокойствие оказалось недолговечным. Основываясь на этих письмах и приказах Короля я решил было окончательно счесть Францию последним своим прибежищем и конечной точкой своих странствий. Мог ли я поверить в то, что лишь два года спустя я буду вотще отстаивать свое и своей несчастной жены священное право на гостеприимство, столь свято почитаемое и столь достойно выраженное в письмах, написанных именем Короля?
        Подвергаясь продолжительное время преследованиям со стороны одной лишь группы людей, зная, что преследования эти возобновились и теперь, я решил оставить Страсбург в твердом намерении более не ставить под злобные удары этой группы свою репутацию[170 - Барон Гляйхен в своей книге воспоминаний тоже пишет, что преследования Калиостро и клевета в его адрес осуществлялись практически исключительно врачами, не одобрявшими ни его методы лечения, ни то, что он лечил, не взимая платы.]. Пребывая в этом настроении, я получил письмо от шевалье Акино, в котором он писал, что опасно заболел. Я немедленно выехал из Страсбурга, но как ни спешил, в Неаполь я успел только для того лишь, чтобы принять последний вздох моего несчастного дорогого друга.
        Через несколько дней о моем прибытии в Неаполь узнали посол Сардинии и еще несколько господ. Подумав, что и здесь тоже меня начнут преследовать за то, что я лечу людей, я принял решение уехать в Англию, с этой целью пересек всю южную Францию и прибыл в Бордо 8 ноября 1783 года.
        В театре этого города меня узнал один кавалерийский офицер, который поспешил сообщить обо мне городскому совету. Один из членов последнего, шевалье Ролан, изволил посетить меня и предложить мне и моей жене от имени своих коллег по совету и своего имени в любое время пользоваться ложей городского совета в театре в любое время, когда нам это будет угодно.
        Городской совет и общество устроили мне самый превосходный прием и от всего сердца просили меня посвятить свое пребывание в их городе, как и в Страсбурге, служению болящим. Я позволил себя уговорить и начал консультировать и раздавать лекарства, равно как и денежное вспоможение нищим. Толпы людей в моем доме достигли такого размера, что мне пришлось попросить у городского совета солдат, чтобы они следили за порядком.
        В Бордо мне оказали честь своим знакомством г-н маршал де Муши, г-н граф де Фумель, г-н виконт д’Амель и другие достойные люди, вполне заслуживающие доверия, которые могут засвидетельствовать мой образ жизни в этом городе.
        Гонения, которым подвергался я в Страсбурге, и которые заставили меня покинуть этот город, настигли меня и в Бордо, и оттуда я через одиннадцать месяцев проживания там выехал в Лион, куда приехал в последние дни октября 1784 г. Но там я прожил всего три месяца, а оттуда возвратился в Париж, куда прибыл 30 января 1785 г. Сперва я остановился в меблированных комнатах в районе Пале-Рояль, а чуть позже переехал в дом на рю Сен-Клод у Бульвара[171 - Бульвар Сен-Антуан, в наше время - бульвар Бомарше в 3-м округе Парижа. - Прим. перев.].
        Первой моей заботой стало известить всех своих знакомых о том, что я приехал пожить в тишине и покое и более не заниматься медициной. Я сдержал слово и неизменно отвечал отказом на любые предложения такого рода, которые мне постоянно делали.
        Принц Луи (де Роан) время от времени оказывал мне честь посещениями. Помню, он однажды предложил свести меня с дамой по фамилии Валуа де ла Мотт, и у него были на это знакомство свои собственные виды.

«Королева, - сказал мне кардинал де Роан, - погружена в глубочайшую меланхолию по той причине, что некто предсказал ей, что она умрет грядущими родами. Мне доставило бы ни с чем не сравнимую радость преуспеть в избавлении ее от этой мысли и возвращении ее воображению покоя. Мадам видится с королевой каждый день, и вы сделали бы мне величайшее одолжение, если бы вы, когда она спросит вашего мнения, ответили бы, что Королева счастливо разрешится принцем».
        Я с радостью согласился помочь г-ну кардиналу, потому что, помогая ему таким образом, я оказывал косвенно благотворное влияние на здоровье Королевы.
        На следующий день, придя в гостиницу, где остановился кардинал, я обнаружил там графиню де ла Мотт, которая после обычного светского разговора сказала следующее:

«В Версале у меня есть знакомая высокого положения, которой один человек предсказал, как и другой даме, что обе они умрут при родах. Одна из них уже умерла, а вторая ожидает родов вскоре и пребывает в жесточайшей тревоге. Если вы имеете возможность узнать наверняка, что с нею будет, и если вы полагаете возможным это где-нибудь узнать и рассказать мне, то я поеду обратно в Версаль завтра и передам ваш ответ заинтересованному лицу».

«И это лицо, - добавила она, - Королева».
        Я ответил графине де ла Мотт, что все подобные предсказания суть глупость и что ей следует, кроме того, передать этой даме, что той надлежит предать себя в руки Предвечного, особенно ввиду того, что первые ее роды прошли успешно и ничто не препятствует тому, чтобы и в этот раз все обошлось.
        Графиня де ла Мотт, однако, не удовлетворилась этим ответом и настойчиво пыталась вытянуть из меня что-то более определенное.
        Я вспомнил об обещании, данном принцу де Роану, и весьма суровым и мрачным тоном сказал графине де ла Мотт со всей величайшей серьезностью, на какую был способен:

«Мадам, вы знаете, что я обладаю некоторыми познаниями в медицинской физике, а также в некоторой степени владею Животным Магнетизмом. Мое мнение таково, что в такой ситуации лучше всего поручать любые действия человеку невинному, ибо ему удается то, что не удается никому более. Поэтому вам следует озаботиться поисками невинного человека».
        Графиня ответила: «Коль у вас нужда в невинном человеке, то у меня есть племянница, обладающая этим свойством в избытке. Завтра я привезу ее сюда». Честно признаться, я полагал, что речь идет о ребенке лет пяти-шести, поэтому был весьма удивлен, обнаружив следующим вечером в гостинице у принца юную даму четырнадцати-пятнадцати лет и выше меня ростом.

«Вот олицетворение невинности, - сказала мне графиня, - о котором я вам говорила». Мне потребовалось некоторое время, чтобы собраться с силами и не рассмеяться. Но в конце концов я взял себя в руки и сказал девушке, мадемуазель де ла Тур: «Мадемуазель, правда ли, что вы невинны?». Она ответила мне: «Да, сударь», - и в ее голосе было больше напора, чем уверенности. «Что ж, мадемуазель, через мгновение я удостоверюсь в этом, так что положитесь на Бога и свою невинность, - ответил я. - Встаньте за этот экран, закройте глаза и подумайте о самой желанной для вас вещи. Если вы невинны, вы увидите то, что желаете видеть, но если нет, то не увидите ничего».
        Мадемуазель встала за экран, а мы с принцем остались снаружи. Последний стоял, прислонившись к камину, отнюдь не в мистическом экстазе, как позднее утверждала мадемуазель де ла Тур, а прикрыв рот ладонью, дабы не помешать нашим исполненным торжественной мрачности церемониям не приличествующим случаю смехом.
        Когда мадемуазель де ла Тур встала за экран, я приступил к магнетическим пассам, которые проделывал несколько секунд, а затем обратился к ней:

«Топните невинной ногой об пол один раз и скажите, что видите».

«Я ничего не вижу», - ответила она.

«Что ж, мадемуазель… - сказал я и внезапно сильно ударил кулаком по экрану: - Значит, вы не невинны!».
        При этих словах мадемуазель де ла Тур воскликнула, что как раз увидела Королеву.
        Я понял, что невинная племянница заранее получила совет, как себя вести, от своей тетушки, в которой невинности было еще меньше. Желая узнать, как она дальше собирается играть свою роль, я попросил ее описать увиденное. Она сказала, что видела даму в счастливом положении, закутанную в белые ниспадающие одежды, а затем стала описывать черты лица, и ясно стала, что она говорит о Королеве.

«Спросите эту даму, - сказал я, - счастливо ли она разродится?»
        Она ответила, что фантомная дама кивнула головой и сказала, что избавится от бремени легко и без опасных последствий для здоровья.

«Тогда приказываю вам, - продолжал я, - почтительно поцеловать руку этой дамы». Образ невинности поцеловал свою собственную руку и выплыл из-за экрана, вполне удовлетворенный тем, что нас удалось убедить в его невинности.
        Тетя с племянницей поели цукатов, попили лимонада и через четверть часа удалились через отдельный выход. Принц проводил меня домой и поблагодарил за то, что я согласился исполнить его просьбу, премного его этим обязав. Так и закончилась эта комедия, сама по себе столь же невинная, сколько достойной всяческой похвалы была ее конечная цель.
        Три или четыре дня спустя и снова гостил у г-на кардинала, там же была графиня де ла Мотт, и вместе они попросили меня проделать этот номер снова, на этот раз с маленьким мальчиком лет пяти-шести, и я оказался не в силах отказать им в этой небольшой просьбе. Я и предположить не мог, что этот салонный розыгрыш будет впоследствии ославлен перед Общественным прокурором как акт колдовства, кощунства и святотатства в отношении таинств Христианства.
        Познакомив меня с графиней де ла Мотт, принц спустя какое-то время спросил моего мнения о ней. Я всегда полагал, что располагаю достаточными познаниями в физиогномике, чтобы судить о людях, и я ответил принцу, что полагаю графиню хитрой и лукавой. Но принц перебил меня, сказав, что она честная женщина, хотя и пребывает в величайшем отчаянии, вызванном бедностью. Я ответил, что даже если то, что она говорит ему, правда, она остается протеже Королевы и значит, скоро ее положение улучшится и ей не будет больше нужды искать иного покровительства.
        Мы с принцем остались каждый при своем мнении. Вскоре он уехал в Саверн, где остановился на месяц-полтора. По возвращении оттуда он навещал меня у меня дома чаще, чем прежде. Я заметил, что он погружен в раздумья, печален и неспокоен. Я с уважением отнесся к тому, что, возможно, мне не следовало знать ор причинах его озабоченности, но всякий раз, когда в разговоре упоминалось имя графини де ла Мотт, я говорил ему с обычной своей прямотой: «Эта женщина обманывает вас».
        Дней за пятнадцать до ареста он сказал мне: «Дорогой граф, я начинаю верить в то, что вы правы, что мадам Валуа - обманщица». После этого он впервые поведал мне историю об алмазном ожерелье и рассказал о возникших у него подозрениях и страхе, что ожерелье действительно могло быть не доставлено Королеве. Это побудило меня более горячо, чем обычно, настаивать на своем мнении об этой женщине.
        На следующий день после этого разговора принц сообщил мне, что граф и графиня де ла Мотт искали у него убежища из страха последствий известного мне дела и просили его выписать им рекомендательные письма для представления в Англии или в Рейнских землях.
        Принц спросил, что я думаю по этому поводу, и я сказал ему, что здесь может быть только один выход: сдать эту женщину в полицию, а потом пойти и изложить все факты Королю или его Министрам. Принц возразил, говоря, что доброта и великодушие его сердца восстают против столь жестокого решения.

«В таком случае, - сказал я, - вам остается лишь уповать на Бога. Предоставьте действовать Ему, и я убежден, что Он вас не подведет».
        Г-н кардинал де Роан не пожелал дать графу и графине де ла Мотт рекомендательные письма, о которых они просили, и они выехали в Бургундию, и больше я никогда про них не слышал.

15 августа я узнал вместе со всем Парижем, что г-н кардинал де Роан арестован. Несколько человек поспешили предупредить меня, что могут арестовать и меня как друга кардинала. Уверенный в своей невиновности, я отвечал, что мне некуда бежать и что я стану терпеливо ждать у себя дома исполнения любой воли Господа и Правительства.

22 августа в полвосьмого утра комиссар, унтер-офицер и восьмеро полицейских вошли в мой дом. Погром начался прямо в моем присутствии. Меня заставили открыть все секретеры и конторки, а все мои эликсиры, бальзамы и драгоценные настойки стали добычей полицейских, которым доверили мое сопровождение.
        Я просил комиссара, г-на Шенона-младшего, позволить мне воспользоваться моим экипажем, но он бесчеловечно отказал мне даже в этой мелочи. Меня тащили по городу пешком, на виду у всех, полдороги до Бастилии, и только на половине пути к нам подъехала обшарпанная карета, и мне была оказана милость тем, что я получил право в нее сесть. Потом опустили подвесной мост, и я оказался в заключении.
        Моя жена подверглась такому же обращению. Здесь я остановлюсь и не стану описывать все то, что довелось мне пережить. Я пощажу чувства читателя, отказавшись от описания картины столь же ужасной, сколь возмутительной. Я позволю себе сказать лишь одно, и я призываю Небо в свидетели, что слова мои истинны. Если бы мне был предоставлен выбор между мимолетной болью казни и полугодом в Бастилии, я без колебания сказал бы: «Ведите меня на плаху!».
        Поверит ли кто-нибудь в то, что невинность может пасть жертвой столь трагической судьбы, что положение prise de corps впору почитать чуть ли не посланным Небесами счастьем?
        Таково мое положение. Через пять месяцев пленения я получил наконец уведомление об изданном на мой счет указе, и пристав явился предо мной подобно Ангелу Небесному, снизошедшему в мое узилище, дабы возвестить мне о праве на адвоката и на защиту своих чести и свободы.
        Указ датирован 15 декабря и оглашен мне 30 января, и в тот же день я подвергся допросу. Я полагаю, что обязан, в силу данного мной обязательства явить всем свой истинный облик во всей полноте, представить обществу текст этого допроса, ведь он дает точное представление о моем характере, моей невиновности и сути возводимых на меня обвинений. Все написанное здесь записано по памяти, но память у меня хорошая, и я могу заверить читателей в том, что здесь не пропущено ничего важного.

        Протокол допроса графа де Калиостро 30 января 1786 года

        Вопрос: Каков ваш возраст?
        Ответ: 37 или 38 лет.
        В.: Ваше имя?
        О.: Александр Калиостро.
        В.: Место рождения?
        О.: Не могу сказать точно, родился ли я в Медине или на Мальте; со мной всюду путешествовал наставник, который сообщил мне, что я благородного происхождения и что я потерял отца и мать в возрасте трех лет и т. д.
        В.: Сколько времени вы в Париже?
        О.: Я прибыл сюда 30 января 1785 г.
        В.: Где вы поселились по приезде?
        О.: В Пале-Рояль, в меблированных комнатах, и там я прожил около двадцати дней.
        В.: Когда вы прибыли в город, были ли у вас средства на обживание?
        О.: Более чем достаточные, я привез с собой почти все для этого необходимое.
        В.: Где вы поселились?
        О.: На рю Сен-Клод близ Бульвара.
        В.: На кого записан этот дом, на вас или на принца?
        О.: Я попросил г-на де Карбоньер прочитать договор, потому что ранее я никогда и нигде в мире с этим не сталкивался. По этой же причине я попросил г-на де Карбоньер сделать все необходимые распоряжения и уладить вопрос с отделкой дома, арендой экипажа и т. д. и т. д. Время от времени я снабжал его суммами, потребными для оплаты различных расходов, о которых он мне затем отчитывался.
        В.: За чей счет вы существовали?
        О.: Только и исключительно за свой.
        В.: Но принц же ходил к вам обедать?
        О.: Пусть он и приходил в мой дом, все равно все расходы оплачивал я. Иногда, впрочем, когда он приходил на обед и приводил с собой друзей или протеже, он просил их приносить из его дома пару кушаний. Но в любом случае, несмотря на это, я никогда не забывал оплачивать своему повару все сделанные за день покупки.
        В.: Вы встретились с принцем сразу по приезде?
        О.: Нет, лишь два или три дня спустя.
        В.: Что он вам сказал, когда вы встретились в первый раз?
        О.: Он убеждал меня осесть в Париже и больше не путешествовать.
        В.: Принц приходил к вам обедать каждый день?
        О.: Поначалу он редко приходил на обед, но затем стал бывать у меня по три-четыре раза в неделю.
        В.: Вы были знакомы с женщиной по фамилии ле Мотт?
        О.: Конечно. Впервые увидев меня, она сообщила, я мог видеть ее в мужской одежде у своего порога в Страсбурге, мол, она тогда спросила у меня, известно ли что-нибудь о маркизе де Буленвийере, а я якобы ответил, что он в Саверне, и тогда она в тот же день поехала догонять его.
        В.: Видели ли вы ее с тех пор в доме принца?
        О.: Определенно да.
        В.: Была ли она там со своей племянницей?
        О.: Нет.
        В.: Однако же вы устраивали представление с ее племянницей, не так ли?
        О.: Позвольте изложить вам всю историю… (см. изложение выше)
        В.: Утверждают, что вы навесили на шею девушке распятье и облачили в ленты черного, зеленого, красного и других цветов, а также фартук с серебряной бахромой, а затем заставили вышеупомянутую девушку преклонить колени и принести клятву.
        О.: Это неправда. Я могу только припомнить, что принц действительно украсил девушку парой лент, просто чтобы сделать ей приятное. Также я вспомнил, что в кармане у меня внезапно обнаружился фартук обычного масонства, но не припоминаю, чтобы его надевали на девушку. Полностью полагаюсь на память принца в вопросе, надевали его на девушку или нет: что он скажет, то я и признаю правдой.
        В.: Вы возлагали на девушку шпагу - хотя я не представляю себе, как именно?
        О.: Вряд ли я понимаю, о чем идет речь, но поскольку моя шпага была при мне, я мог ее и вынуть.
        В.: А применительно к принесению клятвы?
        О.: Это неправда. Я уже сказал вам, зачем я делал все, что я делал в связи с этим делом.
        В.: Правда ли, что после второго представления и ухода девушки по его окончании вы перешли вместе с принцем и мадам де ла Мотт в соседнюю комнату, в центре которой были кинжал, кресты Св. Андрея, меч, распятия, Иерусалимские кресты, Agnus Dei и перед ними - зажженные свечи общим числом тридцать, создававшие очень яркое освещение. Там вы привели мадам де ла Мотт к присяге, утверждая, что она обязана поклясться никому и ничего не рассказывать о том, что ей будет явлено. А потом вы сказали принцу: «Ну что же, принц, возьмите, что положено…», - и он открыл свою секретер, из которого достал овальную шкатулку белого дерева, заполненную бриллиантами в россыпи. Затем вы добавили: «Обратите внимание, принц, есть и еще одна, о которой вы осведомлены». Тогда принц взял ее и сказал мадам де ла Мотт: «Мадам, я даю вам шесть тысяч франков и эти алмазы, которые вы должны передать своему мужу вместе с поручением тайно отправиться в Лондон, чтобы продать их или поместить в оправу. Он не должен возвращаться, пока все не сделает, как нужно».
        О.: Всё это - ложь, еще раз ложь и несомненная ложь, и у меня есть доказательства того, что это ложь.
        В.: Что это за доказательства?
        О.: Во-первых, каждый раз, когда я занимался этими магнетическими упражнениями, именно г-н де Карбоньер приготавливал комнату и затем, после окончания второго представления, он ввел уважаемого человека, чье имя я не хочу называть. Но принц скажет вам, кто это был, хотя я и поторопился назвать уважаемым человека, совершившего такой поступок. Принц Луи и оба эти человека могут вам откровенно рассказать, что было в той комнате, а там не было ни кинжала, ни крестов, ни свечей, и слуги засвидетельствуют, что освещение во всех комнатах было лишь обычное.
        В.: Правда ли, что вы сказали принцу, или дали ему понять, что его сделают королевским министром?
        О.: Это неправда. Я всегда советовал ему оставить Париж и удалиться в Саверн, поскольку он сумеет сделать больше добра, живя там спокойной жизнью.
        В.: Правда ли, что вы говорили принцу, или давали ему понять, что ваша жена состоит в близкой дружбе и является доверенным лицом Королевы и состоит с нею в ежедневной переписке?
        О.: Черт возьми (Parbleu)! Это печально слышать. Если принц так сказал, то при всем уважении, которое я к нему испытываю, я лишь могу заявить, что это заявление ложно.
        Затем г-н дознаватель показал мне записку и спросил:
        В.: Вам знакома эта записка? Да или нет?
        О.: Мне не известно, что здесь написано, и мне не знаком этот почерк. Мы с женой никогда не были в Версале, мы никогда не имели чести быть представлены Королеве и мы ни разу не выезжали из Парижа со времени прибытия сюда. Кроме того, поскольку моя жена не умеет писать, как это вообще возможно? (Часто случается, что римские дамы, даже отличного воспитания, не умеют писать. Это особая предосторожность, известная их воспитателям: так им помогают избегать неподобающих любовных связей.)
        В.: Давал ли принц когда-либо бриллианты вам или вашей жене?
        О.: Ни о чем подобном мне не известно, за исключением следующего. Будучи в Страсбурге, я носил весьма примечательную трость с набалдашником, в котором был репетир, украшенный бриллиантами. Я подарил ее принцу. В обмен он предложил мне другие драгоценности, но я отверг их, потому что мне всегда больше удовольствия доставляло дарение, чем прием подарков. Действительно, на каждый день рождения моей жены принц делал ей небольшие подарки, но, полагаю, они исчерпываются нижеследующим: подвеска «Святой Дух», рамка для моего портрета из маленьких бриллиантов (которыми заменили ранее там вставленные жемчужины), маленькие часы с цепочкой из маленьких бриллиантов, из которых пять были немного больше других. Прочие же мои бриллианты хорошо известны при европейских дворах, где мне довелось побывать. Доказательства этого легко найти. Сейчас я в Бастилии, как и моя жена, как и мое достояние. Вам стоит только проверить и убедиться в моей правоте самому.
        В.: Но у вас же большие расходы: вы много отдаете и ничего не берете себе. Вы платите всем и за все. Откуда же вы берете деньги?
        О.: Этот вопрос не имеет отношения к текущему делу, но я буду рад дать вам удовлетворение. Какой смысл допытываться отпрыск ли я монаршего рода или родился в бедной семье, почему я путешествую, не желая придавать свою личность известности? Какой смысл дознаваться, как я добываю свои деньги, если уж я всем и за все плачу? Коль скоро я почитаю религию и законы, коль скоро я за все честно плачу, коль скоро я творю одно только благо и никакого зла, вопрос ваш выглядит не столь уж необходимым и совершенно неподобающим. Вы должны знать, что я всегда пользовался возможностью, и с удовольствием, не удовлетворять любопытство толпы в этом вопросе, даже в то время, когда обо мне распускали слухи, что я, мол, Антихрист, Вечный Жид, человек 1400 лет от роду, Неведомый Философ, - короче, все те мерзости, которые может изобрести злоба людей порочных. Я с радостью клятвенно заверяю вас, что раскрою вам мои источники дохода, которые не раскрывал доселе никому. Суть в том, что как только я оказываюсь в какой-либо стране, у меня появляется банкир, готовый обеспечить меня всем необходимым в счет будущего
обязательного возмещения. Например, во Франции это Саррасен из Базеля, который выдает мне любые суммы, которые могут понадобиться; а в Лионе есть г-н Санкостар, который поступает так же. Однако я всегда просил этих господ никому не говорить, что они мои банкиры. У меня есть и другие источники дохода, которые происходят от известных мне вещей.
        В.: Показывал ли вам принц записку с подписью Марии-Антуанетты Французской?
        О.: Полагаю, за 15 или 20 дней до своего ареста он показывал мне записку, о которой вы говорите.
        В.: Что вы о ней сказали?
        О.: Я сказал, что думаю, что это не что иное, как доказательство подлога со стороны мадам де ла Мотт, которая во всем обманывает принца. Действительно, я всегда призывал принца поостеречься, общаясь с ней, поскольку она женщина порочная и злонамеренная, однако принц не желал прислушаться ко мне. Я всегда считал эту записку подложной.
        В.: Посмотрите на эту записку и скажите, та ли это записка, о которой шла речь.
        Затем г-н дознаватель показал мне записку, на которой значилось имя Марии-Антуанетты Французской, но я заметил, что она испещрена цифрами и ответил:
        О.: Я не могу засвидетельствовать, что это та же самая записка, потому что этих цифр я на ней не видел.
        В.: Вы имеете право знать, что эти цифры нанесены нами.
        О.: Мне это все равно. Честью клянусь, что не могу засвидетельствовать, та ли это самая записка. Дело в том, что я посмотрел на нее тогда лишь мельком, потому что это было не мое дело, а значит, мне не было дела также и до того, подлинная она или подложная.
        В.: Правда ли, что до ареста и посещения в Бастилию вы собирались приобрести дом за сто пятьдесят тысяч франков?
        О.: Нет, это неправда. Я помню, что однажды, пока мой парикмахер причесывал меня, какие-то люди заговорили со мной по поводу летнего дома, который группа моих друзей хотела приобрести для себя, и я ответил, что заберу его себе. Но я более не возвращался к этой теме и считал этот разговор просто светской болтовней. Люди, желавшие приобрести этот дом, - это г-н де Бонди и другие.
        Когда я вспомнил это последнее обстоятельство, допрос был уже завершен, и г-н дознаватель не посчитал нужным включить этот ответ в официальный протокол.

        После того, как я рассказал о себе, я перехожу к ранее данному мной обещанию ответить на оскорбительные обвинения, которые позволила себе выдвинуть против меня графиня де ла Мотт. Это занятие будет для меня столь же утомительным, сколь и скучным для публики. Однако я, тем не менее, тщательно и подробно исполню сей долг, прося читателей, которые знают меня и которые готовы отстаивать мою правоту и честь, пропустить и не читать следующую далее часть.

        Опровержение той части Мемуара графини де ла Мотт,
        где говорится о графе де Калиостро

        Далее следует отрывок из Мемуара. Графиня начинает свое обличение так (С. 3):

        На ваше сужденье представляется один из тех людей, кого невежественная толпа именует выдающимися, Эмпирик, Мечтатель о Философском Камне, Лжепророк тех сект, в которых, по его же словам, он обучался, Профанатор единственной истинной веры, самозваный Граф де Калиостро. Да, став хранителем (от г-на де Роана) прекрасного Ожерелья, Калиостро разрезал его на части, дабы с его помощью увеличить свое и так немыслимое тайное сокровище.

        Что бы кто ни говорил о стиле, в котором исполнена апология графини де ла Мотт, в том, что она умудрилась вписать столько оскорблений в столь малое пространство, содержится весомое преимущество. И пусть я и не беру на себя роль цензора и редактора грамматических погрешностей ее сочинения, и я даже вообще пропустил бы это высказывание мимо ушей, удовлетворившись разве что поправив чисто грамматическую ошибку[172 - Графиня пишет thresor вместо tresor - «сокровище».], если бы графиня де ла Мотт в свое сочинении сохранила бы уважение к приличиям и истине.
        Давайте же перейдем к оскорблениям.

        Эмпирик в искусстве целительства людей

        Я часто слышал это слово в устах определенных людей, но я никогда не удостоился чести узнать, что именно они имели в виду. Если они желали таким образом описать человека, который, не будучи официально врачом, обладает познаниями в медицине, навещает больных и не берет за свои визиты платы, который исцеляет нищих точно так же, как богатых и не получает за это ни с кого денег, то в таком случае я должен признать, что принимаю присущие этому званию честь и долг.

        Низкий алхимик

        Будь я алхимик или нет, но определение «низкий» пристало лишь тем, кто пресмыкается и просит. Все знают, просил ли когда-нибудь граф де Калиостро у кого-либо милостей или крова.

        Мечтатель о Философском Камне

        Каково бы ни было мое мнение о Философском Камне, я никогда не говорил о нем на публике, и общество было избавлено от необходимости выслушивать мои суждения о нем.

        Лжепророк и т. д.

        Я не всегда был таким. Если бы г-н кардинал де Роан поверил моему предсказанию о лживости г-жи графини де ла Мотт, ни он ни я не оказались бы ныне в том положении, в котором мы пребываем.

        Профанатор единственной истинной веры

        А вот это посерьезнее. Я всегда почитал Религию. Я передаю жизнь мою и все ее внешние сопутствующие обстоятельства на расследование (inquisition) Закона. Что же касается внутренней жизни моей, то лишь Бог один может требовать у меня о ней отчета.

        Самозваный граф де Калиостро

        Я пронес имя Калиостро по всей Европе. О моем графском достоинстве и его подлинности всякий может судить по образованию, которое я получил, и по уважению, которым я пользовался со стороны Муфтия Салахаима, Шерифа Мекки, Великого Мастера Пинто, Папы Реццонико и большей части властителей Европы.

        Хранитель прекрасного Ожерелья

        Я никогда не был хранителем прекрасного Ожерелья. Я его даже ни разу не видел.

        Калиостро разрезал его на части, дабы с его помощью увеличить свое и так немыслимое тайное сокровище.

        Если судьба моя столь поразительно счастлива, что я являюсь обладателем «немыслимого тайного сокровища», вряд ли мне нужно было бы распиливать ожерелье, чтобы увеличить его.
        Если человек достаточно богат и достаточно велик, чтобы всю свою жизнь пренебрегать милостями августейших особ и отвергать даже те подарки, которые обычный человеческий сорт вполне спокойно принимает, ничем не унижая своего достоинства, он не может утратить всю честь свою и все достоинство безупречной жизни в единый миг. Он не может моментально пасть с высот княжеского величия до постыдных деяний, к которым способны принудить человека лишь исключительное отчаяние или глубочайшая порочность.
        Однако графиня де ла Мотт продолжает:

        Дабы сокрыть свою кражу, Калиостро повелел г-ну де Роану, властью, которую имел над ним, распорядиться, чтобы графиня де ла Мотт занялась ожерельем, разобрала его и отдала в оправку часть камней из него в Париже, а остальные камни чтобы ее муж отвез для того же в Англию.

        Намерение графини де ла Мотт при изложении этой истории, совершенно, впрочем, невероятной, состоит в том, чтобы оскорбить и насмеяться над г-ном кардиналом де Роаном, который выставляется здесь не моим другом, но рабом, повинующимся моей воле, даже если я приказываю ему стать соучастником преступления, кражи, прибыль от которой достанется одному лишь мне. И он якобы без тени сомнения подчиняется мне.
        Это заявление, в одно и то же время и бессмысленное, и непристойное, не заслуживает серьезного ответа.
        Однако оно может иметь значение для рассматриваемого дела, поскольку в нем содержится формальное подтверждение того, что часть бриллиантов, извлеченных из ожерелья, была продана во Франции графиней де ла Мотт, а другая их часть была продана в Англии.
        На странице 23 Мемуара графини де ла Мотт мы видим следующее утверждение:

        Таковы обширные планы Калиостро, пусть и завуалированные поначалу, которые развиваются замыслами, исполнениями и результатами, впрочем, одинаково смертоносными для кардинала и госпожи де ла Мотт.

        Развитие, о котором пишет здесь графиня де ла Мотт, эти обширные планы, которые сперва завуалированы, а потом развиваются замыслами, а также развиваются некими исполнениями, и даже развиваются какими-то результатами, - так вот, это развитие потребовало бы не менее года неустанных усилий, прежде чем я с полным правом мог бы назвать себя владыкой ожерелья. Но как совместить это с фактами?
        Я впервые приехал в Париж в 1783 году, но пробыл здесь всего тринадцать дней, с утра до ночи леча больных. Определенно не в тот приезд я затеял эту интригу. Хорошо, давайте проверим, не мог ли я замыслить ее в последний приезд.
        В жалобе, переданной мне Генеральным прокурором, говорится, что переговоры по делу об ожерелье прошли в конце января 1785 года. Также в ней говорится, что ювелиры поставили формулы своего согласия и свои подписи внизу документа, представленного кардиналом, а также что ожерелье было доставлено утром первого февраля. Я прибыл в Париж (и это легко проверить) 30 января 1785 года в девять часов вечера. Таким образом, к моменту моего приезда уже все события в связи с этим делом успели произойти, за исключением доставки ожерелья, которая имела место тридцать шесть часов спустя.
        Во время вышеуказанных переговоров я был в Лионе; в момент появления подложной «королевы» я был в Бордо, в роще Трианон. Неужели я пожелал бы и успел бы съездить в Париж, чтобы сжать урожай затеянной не мной интриги?
        Какая чушь!
        Тем не менее издается указ о моем аресте, и все последние шесть месяцев своды Бастилии эхом отражают мои стоны и стоны моей несчастной жены. И все это время вопли униженной невинности не могут достигнуть ушей справедливейшего из Королей.
        Но продолжим о клевете. Якобы доказав необходимость моего ареста и обращения со мной как с обманщиком, существом низшего порядка и т. д., графиня высказывается следующим образом:

        Что он ответит на первый вопрос следствия? Имя, фамилия, титулы? Что за женщина приставлена следить за его богатством, то есть кто такая графиня де Калиостро?

        Итак, адвокату графини де ла Мотт недостаточно было оскорблять меня и клеветать на меня. Теперь он решил напасть на меня, ударив по самому больному и незащищенному месту. Он ищет средств опорочить мою жену. Я мог бы простить любой выпад, направленный против меня самого, но против моей жены!.. Что она ему сделала? Что она сделала графине де ла Мотт? Как может известный в обществе человек чести позволять себе ронять ее, наполняя горечью сердце невинной и добродетельной женщины, ни в коей мере не враждебной ни ему, ни его подзащитной, против которой нет ни одной жалобы, никакого указа, которую он не может упрекнуть ни в чем, кроме несчастия связать судьбу со мной?
        Что же касается подтверждений законности наших брачных уз, которых они, по их мнению, имеют право у меня требовать, я готов их обнародовать, если это будет необходимо, как только обрету свободу перемещения и свободу распоряжаться своими документами.
        Графиня де ла Мотт осмеливается утверждать, что один из моих слуг похваляется тем, что состоит у меня в услужении 150 лет, что я неоднократно заявлял, что мне 300 лет от роду, а иногда - что будто бы я присутствовал на свадьбе в Кане. По этой причине я якобы и затеял непристойную пародию на трансмутацию сверхъестественного элемента, решив разобрать ожерелье на сотни частей, а затем передать его вновь в целости августейшей Королеве. Также иногда [утверждается], что я португальский еврей, а иногда - что грек или египтянин из Александрии, откуда я, мол, и привез в Европу тамошние аллегории и колдовство; что я один из тех невероятных розенкрейцеров, которые беседуют с умершими, что я лечу бедняков бесплатно, чтобы дорого продавать бессмертие богатым; что общество мое состоит из визионеров всякого сорта. И наконец, она завершает свое «изобличение» тем, что дает понять, что я совершал всякие предосудительные поступки при европейских дворах, о чем имеет какие-то сведения госпожа Бомер.
        Читатель может положиться на мое слово в том, что я не стану подробно отвечать на этот поток оскорблений и нелепостей.
        Я уже писал, что получил образование и воспитание как сын христианских родителей. Я никогда не был ни иудеем, ни магометанином. Две эти религии накладывают на своих приверженцев некие неизгладимые отпечатки. Правдивость моих слов может быть легко доказана, и чем оставлять хотя бы тень сомнений относительно этого, я готов подвергнуться осмотру, гораздо более постыдному для тех, кто может его потребовать, чем для того, кто, собственно, будет ему подвергнут.
        Более того, я настаиваю на том, чтобы графиня де ла Мотт пояснила, какие именно предосудительные деяния она мне приписывает. Пусть она бесстрашно укажет мне того богача, которому я продал бессмертие. Пусть она снизойдет до подробного описания какого-либо моего деяния, оставившего по себе дурную славу при каком-либо европейском дворе. И что важнее всего, я настаиваю, чтобы она пояснила, какие именно мои злонамеренные поступки известны госпоже Бомер.
        Если графиня де ла Мотт полагает достаточным очернять меня в неопределенных и смутных выражениях, допуская при этом коварные умолчания и ничем не отвечая на официально предъявленные ей обвинения, я заявляю ей раз и навсегда, что у меня заготовлен на все ее оскорбления и умолчания в прошлом, настоящем и будущем один лаконичный ответ, энергичный и ясный, в свое время уже ранее использовавшийся автором «Провинциала» в похожем случае в отношении могущественного общества, ответ, который учтивость запрещает мне изложить на французском языке, но который, я убежден, господа адвокаты графини де ла Мотт смогут ей растолковать, и ответ этот - «Mentiris impudentissime!»[173 - Бесстыднейшая ложь! (лат.) - цитата из «Писем к провинциалу» (1656) Блеза Паскаля. - Прим. перев.].
        Далее госпожа де ла Мотт пересказывает на свой собственный манер историю о воздействии на свою племянницу магнетизмом, при этом прибавляя к ней множество обстоятельств, целиком ею вымышленных и вплетаемых в общую ткань повествования об ожерелье с удивительной нестройностью и множеством нестыковок и натяжек, которые она даже не берет на себя труд скрывать. Она вкладывает в уста кардинала де Роана, академика и придворного, слова, исполненные столь отвратительного коварства, что последний лакей не смог бы их произнести, не покраснев. Она якобы слышала за экраном звуки поцелуев, которыми будто бы обменивались благой ангел и ее племянница. А на столе, по ее утверждению, были навалены предметы, по меньшей мере, могшие вызвать смертельный ужас. Там якобы были скрещенные мечи, ленты разных цветов, кресты разных орденов, кинжал и графин необычайно чистой воды.
        В качестве описания предельной степени ужаса она приводит следующие слова:

        Это мрачное зрелище освещалось поразительным светом.

        Далее, по ее словам, за всей этой поражающей воображение сценой последовало то, что я привел графиню де ла Мотт к присяге хранить случившееся в тайне, а потом приказал принцу пойти и принести большую белую шкатулку. Он затем открыл ее и поручил графине де ла Мотт продать и передать для продажи своему супругу некоторое количество бриллиантов.
        Тут или сочтешь, что графиня де ла Мотт совершенно потеряла рассудок, или посчитаешь, что она настолько глубоко убеждена в легковерии своих судей, что надеется выпутаться из этого дела, распуская подобные нелепые слухи.
        Ранее, на странице 40 своего Мемуара и последующих страницах, я уже рассказывал, как так получилось, что я оказался вовлечен в эту историю, а также изложил свои вполне добросовестные мотивы. Г-н принц Люксембуржский[174 - Анн-Шарль Сигизмунд де Монморенси-Люксембург, десятый герцог де Пине, заместитель Великого Мастера Великого Востока Франции и главный администратор послушания в 1773-1789 гг. - Прим. перев.] и г-н де Карбоньер могут засвидетельствовать, в случае необходимости, правдивость ответов, данных мной на допросе.

«Первого и второго августа, - пишет она, - г-н кардинал показал графине де ла Мотт небольшую записку, края которой он предварительно завернул сверху и снизу, так, чтобы можно было прочесть только написанное посередине. Госпожа де ла Мотт прочла (на это следует обратить внимание): «Я посылаю с маленькой графиней…» - далее следовал ряд цифр, которые госпожа де ла Мотт не смогла свести в общую сумму. И далее она прочла:»…чтобы утихомирить этих несчастных нечестивцев; мне было бы жаль, если бы они оказались в нужде». Прочтя это, г-н де Роан воскликнул: «Неужели она обманула меня, эта маленькая графиня? Но это невозможно, я слишком хорошо знаю г-жу де Калиостро».
        Здесь не может быть двух мнений: тут впору предположить, что присутствуй там сама графиня де ла Мотт, именно ей могли быть адресованы слова: «Неужели вы обманули меня? Ведь я слишком хорошо знаю г-жу де Калиостро».
        Одни лишь басни, никаких доказательств, никакого правдоподобия. Что хотела графиня де ла Мотт выразить этими нелепицами? Кому было адресовано это письмо? Она не пишет о его адресате. Тогда кем оно было написано? Моей женой? Но она не умеет писать, о чем я уже сообщал ранее. Мною? Но я крайне редко пишу по-итальянски и никогда - по-французски. Г-ном кардиналом де Роаном? В таком случае зачем было бы ему читать графине де ла Мотт часть письма, пряча при этом от нее остальное? Что значит это восклицание после прочтения трех-четырех слов из им же самим написанного письма? Что это за обман, в котором он мог тогда заподозрить мою жену? Почему, говоря о ней, он сначала называет ее с фамильярностью «маленькой графиней», и тут же - с почтением, «госпожа де Калиостро»?
        Совершенно ясно, что в этой части своего Мемуара графиня де ла Мотт пыталась вменить в вину моей жене совершение аферы, о которой та никогда не имела ни малейшего представления, дабы сразу все обвинения свалились на мою голову.
        И вот как графиня де ла Мотт завершает свою пространную диатрибу:

        Этот человек должен знать, что пусть в наш образованный век просвещенные Трибуналы уже давно не приговаривают к смертной казни за колдовство в самом прямом смысле этого слова, все равно эти Трибуналы выносят свои суждения, когда колдовство сопровождается ведьмовством, кражами и подлогами, а превыше всего - когда все это умножается учеными и в школах.

        Таким образом, графиня де ла Мотт выражает сожаление о том, что живет не в то счастливое время, когда обвинение в колдовстве возвело бы меня на костер. Затем она силится представить меня человеком, наставляющим ученых в колдовстве и дающим им уроки воровства и подлога. Кто же эти люди, столь низкие, чтобы придти и слушать уроки такого учителя? Определенно, в моем обществе их ей не найти. Нет необходимости, я полагаю, называть лиц, которые оказывали мне честь посещением моего дома, но я могу точно сказать, что среди них нет никого, с кем не было бы высочайшей честью познакомиться любому самому утонченному и высокодостойному человеку.
        Поэтому я убежден в том, что графиня де ла Мотт принесла мне все это зло в меньшей степени из ненависти ко мне, а в большей степени - в целях оправдаться самой. Однако каковы бы ни были ее намерения, я прощаю ее, насколько позволяет мне сердце, за горькие слезы, которые она заставила меня пролить. Пусть она не думает, что с моей стороны это искусственные чувства. Из глубин темницы, куда я ввержен по ее обвинениям, я призываю на ее голову лишь стихию Закона. Если наконец моя невиновность и невиновность моей жены будут признаны и справедливейший из Королей сочтет, что должен обеспечить защиту несчастному иностранцу, поселившемуся во Франции, полагаясь лишь на верное слово царственной особы, на права народов и на законы гостеприимства, единственное удовлетворение, о котором я попрошу, будет состоять в моем прошении к Его Величеству, в мольбе простить и отпустить несчастную графиню де ла Мотт. Это прощение, если я получу его, не будет в ущерб Правосудию. Сколь виновна ни была бы графиня де ла Мотт, она уже понесла достаточное наказание. Из моего горького опыта мир может извлечь урок, что нет такого
преступления, сколь тяжко оно ни было бы, которое не могло бы искупить шестимесячное заключение в Бастилии.
        Вы прочли это, судьи и граждане. Таков человек, которого хорошо знали в Страсбурге, Бордо, Лионе и Париже под именем графа де Калиостро. Я написал это во удовлетворение нужд Закона, равно как и во удовлетворение всех прочих и любых чувств, разве что за исключением пустого любопытства.
        Скажете ли вы, что этого недостаточно? Станете ли вы настаивать на том, чтобы узнать что-то еще, в особенности страну рождения, имя, мотивы поступков и источники дохода этого незнакомца? Что вам до того, французы? Для вас моя страна - это ваша страна, в которой я впервые решил осесть, чтобы жить по ее законам. Мое имя для вас - то, под которым я прославился меж вами. Мотив моих действий - Бог, а источники моего дохода - моя личная тайна.
        Когда, дабы помогать больным и насыщать нищих, я испрошу разрешения вступить в ваше врачебное сообщество, или в ваши странноприимные общества, тогда вы и сможете задать мне все возникшие у вас вопросы, однако творить во Имя Божье всё то добро, которое я способен сотворить, есть мое право, не зависящее от страны, доказательств и векселей.
        Французы, не любопытством ли одним вы ведомы? Вы читаете фривольные брошюры, где пороки злословия и легкомыслия тешатся во имя осмеяния и бесчестия друга людей.
        Не хотите ли вы, напротив, слыть добрыми и справедливыми? Тогда не пытайте, а любите того, кто всегда почитал Королей - потому что они пребывают в Руке Божьей, правительства - потому что они защищают людей, религию - потому что она есть закон, закон - потому что он есть венец религии, и, наконец, людей - потому что все они суть Его дети, как и он сам.
        Еще раз: не задавайте ему больше вопросов, но слушайте и любите того, кто пришел к вам творить благо, кто терпеливо перенес нападки, страдал и защищался с умеренностью.

    [подписано] Граф де Калиостро

        Мемуар графа де Калиостро обвиненного господином Генеральным Прокурором, обвинителем, в присутствии кардинала де Роана, графини де ла Мотт и прочих обвиняемых

    Париж, 18 февраля 1786 г.

        Я в заключении, я обвинен, я оклеветан. Разве я заслужил такую судьбу? Я исследую глубины своей души и нахожу там покой, в котором люди мне отказывают. Я много странствовал; я известен во всей Европе и в большей части Африки и Азии. Всюду меня принимали как равного и как друга. Все мои знания, все мое время, все мое достояние неизменно и постоянно направлял я на утешение обездоленных. Я учил, я лечил, но ни разу не снизошел до занятий прибыльными спекуляциями, достойнейшим и спокойнейшим из всех ремесел. Испытывая непреодолимое влечение к облегчению страданий ближних моих, я сделался врачом.
        Я бога для того лишь, чтобы расширять круг своего благотворения и умножать пути оказания помощи ближним; я сохраняю независимость, я лишь отдаю, ничего не требуя и не беря для себя взамен; мне хватает деликатности учтиво отвергать даже милости, расточаемые мне августейшими правителями. Богатым всегда открыт доступ к моим советам и моим лекарствам; бедным - к моим лекарствам и моим деньгам. Я никогда не делал долгов; моя нравственность чиста и даже сурова, осмелюсь утверждать; я никого и никогда не оскорбил ни словом, ни действием, ни устно и ни письменно. За оскорбления, нанесенные мне, я прощал, и то добро, которое я делал, я делал в тишине. Будучи повсюду иноземцем, повсюду исполнял я долг гражданина; повсюду почитал я религию, законы и правительство. Вот история моей жизни… [далее по тексту]

        notes

        Примечания

1

        Опубликовано в альманахе «The Philalethes», февраль 2000 г.

2

        Так у автора. - Прим. перев.

3

        Доклад на IV международной конференции АИЭМ в Днепропетровске.

4

                          Из книги «Сыны Калиостро: египетское масонство, розенкрейцерство и новое рыцарство», Paris: Rocher, 1989. Перевод К.С. Варгулевич.

8

«Благородный путешественник» - определение, которое иногда давалось адептам Розы и Креста.

9

        Марк Хэйвен в книге «Неизвестный Мастер Калиостро» придал Калиостро черты Мэтра Филиппа.

10

«Мемуары графа Калиостро, обвиненного Первым Генеральным Прокурором», цитируется по книге Марка Хэйвена, С. 242.

11

        В 1775 году, при Великом Мастере Франсиско Хименесе де Тексада (1773 -1775), рыцари подняли вооруженное восстание под предводительством священника Дона Маннарино. Но это восстание, произошедшее из-за конфликтов между Мальтийским орденом, с одной стороны, и местной городской знатью и белым духовенством (подчинявшимся Риму и противостоящим масонству), с другой стороны, не имело ничего общего с тайнами Мемфиса. Искрой, которая подожгла фитиль, стала отмена привилегий местного духовенства, в частности, охоты на диких кроликов. Исподтишка восстание поддерживалось двумя вполне христианскими правительствами: Неаполитанским королевством, которое хотело захватить остров, и Россией под скипетром Екатерины II, которая пыталась вовлечь Мальтийский орден в борьбу с Оттоманской империей. В процессе подготовки заговора имя Кольмера не упоминалось, но упоминалось имя маркиза де Кавалькабо, русского представителя на Мальте. (М. Мьеж «История Мальты», 1840, т. II, С. 291-311; Клэр-Элиан Энгель «История Мальтийского ордена», 1968, С. 258-259).

12

        Дениз Дальбиан «Граф Калиостро», 1983, С. 75-76, 292; Вильфрид-Рене Шетуи «Калиостро и Екатерина II», 1947, С. 22.

13

        Elisa O. von der Recke, Nachricht von des beracchtigten Cagliostro Aufenthalte in Mittau im Jahre 1779 und von dessen dortigen magoschen Operartionen, Berlin & Stettin, 1787, S. 112.

14

        Lettre du Comte de Cagliostro au peuple anglois, London, 1786, р. 36, 68-69.

15

        The Life of Joseph Balsamo commonly called Count Cagliostro. By the Biographer of the Roman Inquisition, English translation published in Dublin, 1792, р.62; Cagliostro and Company, by Franz Funck-Brentano, London, 1902, р. 48; The Splendour and Misery of a Master of Magic, by W.R.H. Trowbridge, London, 1910, р. 13; Cagliostro, by V.Zotoff, in the Russian magazine Russkaya Starina (St. Petersburg, 1875, vol.xii), стр.57, и так далее.

16

        См. Memorial, or brief for the Comte de Cagliostro, defendant, translated by P.Macmahon, London, 1786, стр. 10-22. The Life of Count Cagliostro, by Lucia, an anonymous writer, published in London, 1787, р. 1-9; The Life of Joseph Balsamo, by the Inquisition bougrapher, Dublin, 1792, рр.89-93; V.Zotoff in the Russkaya Starina, 1875, vol. xvi, р.52 et al.

17

        Рр. 197, 198.

18

        Ragusan - от «Рагуза», историческое название Дубровника в Хорватии. - Прим. перев.

19

        Представитель городской бедноты, босяк, нищий. - Прим. перев.

20

        The Life of Joseph Balsamo, Dublin, 1792, р. 40.

21

        Von d. Recke, S. 12; Dr. Marc Haven Le Maitre Inconnu Cagliostro, Paris, 1912, р. 23.

22

        См.: Markyns Macmahon, Preface to the Memorial or Brief, рр. ix-xiii; The Life of Count Cagliostro, by Lucia (?), р.1; Trowbridge, рр. 200-201, 266; Memoire autentifique pour servir a l'histoire du Comte de Cagliostro, by de Luchet (?), Strasburg, 1786, Introduction; Lettre au peuple anglois, рр. 66-67; Dr. Marc Haven, p.27.

23

        Trowbridge, р. 266; Lettre au peuple anglois, рр. 56-57.

24

        Lettre au peuple anglois, рр. 41-43; 72-77, 86. См. также The Life of the Count Cagliostro, by Lucia (?), рр. iii.-viii.; Trowbridge, рр. 260-266.

25

        The Life of Joseph Balsamo, 1792.

26

        Ibid, р. vii.

27

        См. также The Memoirs of Jacques Casanova de Seingalt, Navarre Society, Ltd., London, 1922, vol. ii., рр. 389-393, 456; Goethe, Italienische Reise (Заметки, сделанные в Палермо 13 и 14 апреля 1787 г), Dr. Heinrich Dunkers edition, Berlin, 1885, S. 158-163.

28

        В книге The Splendour and Misery of a Master of Magic, London, 1910.

29

        В книге Le Maitre Inconnu Cagliostro, Paris, 1912.

30

        Trowbridge, рр. 111-112; Cagliostro’s Letter au peuple anglois, р.83.

31

        Trowbridge, рр. 113-114.

32

        Trowbridge, р. 115.

33

        Histoire pittoresque de la Franc-Maconnerie, Paris, 1843, р. 175.

34

        Рр. 83-84.

35

        The Life of Joseph Balsamo, рр. 60, 130-134.

36

        Clavel, рр. 196-199.

37

        Ibid, р. 178.

38

        The Life of Joseph Balsamo, by the Inquisition biographer, р. 134; The Diamond Necklace, р. 108; Clavel, р. 175.

39

        The life of Joseph Balsamo, р. 241.

40

        Ibid, 241.

41

        Marc Haven, L’Evangile de Cagliostro, р. 20; Clavel, р. 180.

42

        The life of Joseph Balsamo, рр. 135-146.

43

        A.E. Waite, A New Encyclopaedia of Freemasonry, London, 1921, vol. i, рр. 93-99; vol. ii, р. 98.

44

        Clavel, р. 179.

45

        Ibid, рр. 175-177.

46

        Большинство этих описаний собраны Марком Хейвеном в книге «Le Maitre Inconnu Cagliostro», рр. 13-28, и Траубриджем в «The Splendour and Misery of a Master of Magic», рр. 201-203. См. также: Von der Recke, S. 112; The Life of Joseph Balsamo, рр. 40-42, и сноска переводчика на стр. 63; The Life of the Count Cagliostro, Lucia (?), рр. 124-126; Marc Haven, L`Evangelie de Cagliostro, рр. 65-86; J. von Guenter, Der Erzzauberer Cagliostro, S. 185-186 (выдержки из «Journal fuer Freimaurer», Вена, 1786).

47

        Примеры этого см. von der Recke, S. 10-12 и другие эпизоды из ее мемуаров, где задокументированы ее разговоры с Калиостро; также Clavel, р.174.

48

        Nachricht von des beruechtigten Cagliostro Aufenthalte in Mittau im Jahre 1779 und von dessen dortigen magischen Operationen, C.F.Nikolai, Berlin-Stettin, 1787.

49

        Von der Recke, S. 3-4.

50

        Ibid, S. 6-7.

51

        Ibid, S. 38.

52

        Ibid, S.7.

53

        Ibid, S.26.

54

        Von der Recke, S. 27-28.

55

        Ibid, S.30 et al.

56

        Ibid, S. 34.

57

        Калиостро возможно имел в виду своего конкурента и врага Штарка, которому случилось в то же время находиться в Курляндии (см. А.Н. Пыпин, Русское масонство в XVIII и первой половине XIX века, Петроград, 1916, стр. 200).

58

        Von der Recke, S. 36-42.

59

        Ibid, S. 42.

60

        Ibid, S. 44-46.

61

        Von der Recke, S. 52-62.

62

        Ibid, S. 62-74.

63

        Тот же самый мальчик шести лет от роду, который выступал в роли медиума на предыдущих сеансах.

64

        Графа фон Медем.

65

        Графиня фон Медем, мать мальчика, который играл роль медиума.

66

        Von der Recke, S. 74.

67

        Ibid, S. 76.

68

        Ibid, S. 88.

69

        Ibid, S. 90-92.

70

        Ibid, S. 88.

71

        Ibid, S. 92.

72

        Ibid, S. 94-106.

73

        Ibid, S.96.

74

        Von der Recke, S. 103-110.

75

        Ibid, S. 143.

76

        Ibid, S. 146.

77

        Ibid, S. 112-114.

78

        Ibid, S. 146.

79

        Ibid, S. 146.

80

        Ibid, S. 136, 143.

81

        Ibid, S. 10-12, 136-137.

82

        Von der Recke, S. 43, 45, 47.

83

        Ibid, S. 43.

84

        Ibid, S. 75.

85

        Ibid, S. 77.

86

        Ibid, S. 35.

87

        Memorial, or Brief for the Comte de Cagliostro, defendant against the King’s Attornet General, plaintiff (English translation), London, 1786, р. 38-44.

88

        Von der Recke, S. 112.

89

        Ibid, S. 116-135.

90

        Ibid, S. 112.

91

        В этих лекциях Калиостро рассуждал о любви, которая должна существовать между детьми небес и земли, и дал понять, что не только Иисус, но и он сам обязан своим присутствием на земле такому союзу. Полубоги, о которых говорили греки в своих мифах, как он утверждал, не могут быть ничем иным, как плодом такой любви. См. Von der Recke, S. 136-137.

92

        Ibid, S. 137.

93

        Von der Recke, S. 137-143.

94

        V. Zotov, Russkaya Starina, 1875, vol. xii., р. 61-65.

95

        Dr. Marc Haven, Le Maitre Inconnu Cagliostro, р. 73.

96

        Фрагменты этих мемуаров были опубликованы в «l`Initiation» за август 1898 г. и процитированы в Dr Marc Haven, Le Maitre Inconnu Cagliostro, рр. 73-76.

97

        Под редакцией Г.Л. Барскова, Петроград, 1915 г.

98

        Von der Recke, S. 25-29.

99

        Ibid, S. 147.

100

        Ibid, S. 154.

101

        Ibid, S. 157.

102

        The Life of Joseph Balsamo, р. 73.

103

        Ibid., р. 157.

104

        Д. Пекарский, Дополнения к истории русского масонства, Санкт-Петербург, 1869, С. 78.

105

        А. Вейдемейер, Двор и замечательные люди в России во второй половине XVIII века, Санкт-Петербург, 1846, С. 196-198.

106

        De Luchet, рр. 10-14; Liber memorialis de Caliostro cum esset Roboreti, Roveredo, 1787, переведено с латыни и опубликовано д-ром Марком Хейвеном под названием L’Evangile de Cagliostro, Париж, 1910, рр. 66-69, 77-78; Le Charlatan demasque, Франкфурт-на-Майне, 1786; Ephemeriden der Freimaurerei in Deutschland, 1785, р. 112; Ein paar Tropflein aus dem Brunnen der Wahrheit ausgegossen von dem neuen Thaumaturgen Cagliostro (Bode?), Франкфурт-на-Майне, 1781, и т.д. Информация о пребывании Калиостро в Санкт-Петербурге, которая содержится в этих и других современных записках, намного позже воспроизведена в самых разных отрывках: В. Зотов, Калиостро: его жизнь и визит в Россию, Русская Старина, Санкт-Петербург, 1875, vol.xii., стр. 64-67; E. Карнович, Калиостро в Петербурге, Древняя и новая Россия, Санкт-Петербург, 1875, №2; И. Андреевский, Энциклопедия, Санкт-Петербург, 1895, vol. xvi., стр. 51 - на русском языке; Dr. Marc Haven, Le Maitre Inconnu Cagliostro, Paris, 1912, рp. 49-55) - на французском языке; W.R.H. Trowbridge, Cagliostro. The Splendor and Misery of a Master of Magic, London, 1910, р.
142-148 - на английском языке.

107

        М.Н. Лонгинов, Новиков и московские мартинисты, Москва, 1867, стр. 133; И. Андреевский, там же, vol. xvi, стр.82; В. Боголюбов, Новиков и его время, Москва, 1916, стр. 355; Marc Haven, Le Maitre Inconnu, р.76 и т.д.

108

        Marc Haven, Le Maitre Inconnu, р.77.

109

        Ibid, р. 77.

110

        Ibid, р. 77.

111

        Ibid, р. 79.

112

        Париж, 1910, рр. 66-69.

113

        Возможно, граф Александр Строганов, который был личным секретарем императрицы.

114

        Cagliostro demasque a Varsovie, р. 3-4.

115

        Ibid, р. 5.

116

        Ibid, р. 6.

117

        Ibid, рр. 7, 25-26.

118

        Ibid, рр. 8-22, 26-28.

119

        Ibid, рр.40-41.

120

        Cagliostro demasque a Varsоvie, рр. 23-24.

121

        Ibid, рр. 33-36.

122

        Ibid, рр. 46-47, 61.

123

        Le Maitre Inconnu, рр. 88-89.

124

        Trowbridge, р. 151.

125

        Ibid, рр.153-154.

126

        Лонгинов, там же, стр.133; А.Н. Пыпин, там же, стр. 282.

127

        Freemasonry in Russia, A.Q.C., vol. xxxv; Russian Masons, Masonic Record, 1924, 1925.

128

        Цитируется В. Боголюбовым в «Новиков и его время», стр. 335.

129

        Zimmerman, Verhaeltnisse mit Kayserin Catherina II, H. Marcard, Bremen, 1863, S. 325.

130

        L`Evangile de Cagliostro, р. 78.

131

        Цитируется В. Боголюбовым в «Новиков и его время», стр. 355.

132

        Zimmerman, Verhaeltnisse, S. 365-366.

133

«Обманщик», Санкт-Петербург, 1786, имеется в доступе в Британском музее на русском языке и в переводе Karl Schnoor на немецкий под названием Der Betrueger.

134

«Обольщенный», Санкт-Петербург, 1786, также имеется в доступе в Британском музее, но только на русаком языке.

135

«Шаман сибирский», Санкт-Петербург, 1786.

136

        Zimmerman, Verhaeltnisse, S. 324-325.

137

        Ibid, S. 352.

138

        Ibid, S. 355.

139

        А.Н. Пыпин, Русское масонство в XVIII веке, в Вестнике Европы, сентябрь 1867, стр. 22 (цитируется по Berlinische Monatschrift, март 1788, S. 210; А.Н. Пыпин, Русское масонство, Санкт-Петербург, 1916, стр. 284-285; В. Боголюбов, Новиков и его время, стр. 366.

140

        В. Зотов, там же, Русская Старина, Санкт-Петербург, 1875, vol.xii; Е.Карнович, Калиостро в Санкт-Петербурге, Древняя и новая Россия, Санкт-Петербург, 1875, № 2; «Калиостро», энциклопедия И.Е. Андреевского, Санкт-Петербург, 1895, vol. xvi., стр.51.

141

        Von der Recke, S. 29.

142

        Пыпин, стр. 512.

143

        Там же, стр. 380.

144

        Мнение, первоначально (и не слишком убедительно) выраженное Лонгиновым, и поэтому цитируемое Пыпиным, который, однако, имел возражения по этому вопросу.

145

«Мемуары графа Калиостро, обвиненного Первым Генеральным Прокурором». Изданы за свой счет, Париж, 1786, 1/16 листа, С. 12.

146

        Парафраз стиха из Книги Второзакония 27:18: «Проклят, кто слепого сбивает с пути! И весь народ скажет: аминь». - Прим. перев.

147

        По изданию: Dr Marc Haven, LeMaitreInconnu, Cagliostro, Derain, Paris, 1964.

148

        Перевод сделан по изданию «Les Cahiers Astrologiques», Ницца, 1948, репринт издания 1845 г. В издание входят только ритуалы «мужских» лож послушания.

149

        Grand Copte (Великий Копт) или Giuseppe Cagliostro (Джузеппе Калиостро).

150

        Так в тексте. - Прим. перев.

151

«Кто знает смерть, познает искусства» (лат).

152

        Обретенного более не желаешь (лат.).

153

        Так в тексте. - Прим. перев.

154

«Veni Creator Spiritus», «Приди, Дух Творящий» (лат.)

155

«Тебя, Боже, Славим!» (лат.)

156

        Так в тексте. - Прим. перев.

157

«Сим обновлю свои перья» (лат.).

158

«Способный понять да поймет» (лат.)

159

«Я есмь тот, кто есть» (лат).

160

«Жизнь без букв есть смерть» (лат.)

161

        Иоганнес Фердинанд фон Гюнтер - немецкий писатель и поэт, переводчик, друг Р.М. Рильке[В 1908 - 1914 гг. жил в Петербурге, участвовал в «Ивановских средах», состоял членом Академии стиха, созданной при редакции журнала «Аполлон». В 1909 - 1913 гг. заведовал немецким отделом журнала «Аполлон», был тесно знаком с М.А. Волошиным, Черубиной де Габриак и другими авторами русского «Серебряного века». Весной 1914 г. вернулся в Германию. - Прим. перев.

162

        Марк Хэйвен (настоящее имя Эммануэль Лаланд, 1868 - 1926) - деятель европейского оккультизма второй половины XIX в., активный участник движений розенкрейцеров и мартинистов, соратник Папюса, Ж. Пеладана и др. - Прим. перев.

163

        Инквизиция - от полного названия учреждения «Inquisitio Haereticae Pravitatis Sanctum Officium» - «Святой отдел расследований еретической греховности». - Прим. перев.

164

        Полная версия данного исторического документа. Второе издание от 24 февраля отличается от первого издания от 18 февраля предпосланным ему Прошением в адрес Парламента и сокращением вводной части Мемуара. Для наглядности в конце приведено начало первой версии от 18 февраля, а в полной версии та часть, которая не вошла во вторую версию, но была в первой, заключена в квадратные скобки. - Прим. перев.

165

        Согласно французскому законодательству при Старом режиме (ancienregime), король и его министры могли по собственной воле арестовать и заключить в тюрьму любого гражданина без предъявления ему официального обвинения. Это правовое действие осуществлялось по особому правительственному уведомлению (фр. «lettredecachet» - буквально «письмо с печатью»), зачастую путем буквального похищения человека. Зарегистрированы многочисленные случаи злоупотребления этим правом. Судебный термин «prisedecorps» буквально означает «взятие тела», фактически означает положение заключенного и является грубым соответствием латинскому понятию «habeascorpus» («завладев телом»), однако само употребление этого термина в данном случае несколько отличается от латинского аналога. С одной стороны, это положение заключенного означало, что власти завладели его телом и расположены держать его в заключении столько времени, сколько сочтут нужным, а с другой стороны, это подразумевало для друзей заключенного возможность требовать его освобождения в отсутствие должного следствия, предъявления законного обвинения и вынесения судом
законного приговора. В этих двух фразах, как в капле воды, отражено основное противоречие между английской и французской системами уголовного законодательства. - Здесь и далее примечания в тексте, не отмеченные особо, принадлежат С.Ф. Уилларду.

166

        Кардинал Йоркский был братом Карла Эдуарда Стюарта, Молодого Претендента, чье имя столь часто встречается в рассуждениях о возникновении и развитии высших рыцарских степеней масонства.

167

        Климент XIII, отравленный в 1769 г.

168

        Здесь и далее фамилии и титулы выверены по историческим источникам. В оригинале они часто написаны с ошибками, вероятно, вследствие восприятия на слух. - Прим. перев.

169

        Позднее, дождавшись, когда от принца отказались врачи, Калиостро все же взялся за его лечение и добился полного выздоровления.

170

        Барон Гляйхен в своей книге воспоминаний тоже пишет, что преследования Калиостро и клевета в его адрес осуществлялись практически исключительно врачами, не одобрявшими ни его методы лечения, ни то, что он лечил, не взимая платы.

171

        Бульвар Сен-Антуан, в наше время - бульвар Бомарше в 3-м округе Парижа. - Прим. перев.

172

        Графиня пишет thresor вместо tresor - «сокровище».

173

        Бесстыднейшая ложь! (лат.) - цитата из «Писем к провинциалу» (1656) Блеза Паскаля. - Прим. перев.

174

        Анн-Шарль Сигизмунд де Монморенси-Люксембург, десятый герцог де Пине, заместитель Великого Мастера Великого Востока Франции и главный администратор послушания в 1773-1789 гг. - Прим. перев.

 
Книги из этой электронной библиотеки, лучше всего читать через программы-читалки: ICE Book Reader, Book Reader BookZ Reader. Для андроида Alreader, CoolReader Библиотека построена на некоммерческой основе (без рекламы), благодаря энтузиазму библиотекаря. В случае технических проблем обращаться к