Важное объявление: В связи с блокировкой в России зеркала ruslit.live, открыто новое зеркало RusLit.space. Добавте пожалуйста его в закладки.


Библиотека / Философия / Санстейн Касс: " Иллюзия Выбора Кто Принимает Решения За Нас И Почему Это Не Всегда Плохо " - читать онлайн

Сохранить .
Иллюзия выбора. Кто принимает решения за нас и почему это не всегда плохо Касс Санстейн

        Каждый день мы делаем выбор. Кого любить и где работать, за кого голосовать и на чем ездить, как отдыхать и что покупать. В государствах, уважающих свободу, граждане вольны выбирать во всех сферах жизни — и немало крови и чернил было пролито, чтобы отстоять право людей на свободу выбора.
        Но любой выбор требует времени, которого нам всегда не хватает. В результате мы не пытаемся разобраться, как будет лучше, а просто останавливаемся на имеющемся варианте. Мы выбираем не выбирать. Без возражений подписываем трудовой договор и соглашаемся с кредитными условиями банка. Замечаем мы это или нет, но мы повсеместно сталкиваемся с ситуациями отсутствия выбора. Но действительно ли это так страшно, как кажется? Вовсе нет. Если бы потребовалось разом сделать выбор во всех важных для нас областях, мы бы с этим не справились, и именно отказ от выбора часто делает нашу жизнь более комфортной. Рассуждая о проблемах выбора, Касс Санстейн помогает разобраться, когда нам стоит бороться за свободу выбора, а в каких случаях выбор нам только мешает.

        ИЛЛЮЗИЯ ВЫБОРА. КТО ПРИНИМАЕТ РЕШЕНИЯ ЗА НАС И ПОЧЕМУ ЭТО НЕ ВСЕГДА ПЛОХО
        КАСС САНСТЕЙН

        Посвящается Эдне Ульман-Маргалит

        CHOOSING NOT TO CHOOSE: UNDERSTANDING THE VALUE OF CHOICE
        CASS R. SUNSTEIN

        ISBN 978-5-9614-5478-9 (рус.) © Издание на русском языке, перевод, оформление. ООО «Альпина Паблишер» год 

        Редактор А. Черникова
        Руководитель проекта А. Василенко
        Корректор Е. Аксёнова
        Компьютерная верстка М. Поташкин

        Все права защищены. Никакая часть этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, а также запись в память ЭВМ, для частного или публичного использования, без письменного разрешения владельца авторских прав. По вопросу организации доступа к электронной библиотеке издательства обращайтесь по адресу [email protected]@alpina.ru(mailto:[email protected])

        Об авторе

        Касс Санстейн — ученый в области юриспруденции, специализируется на конституционном, административном и экологическом праве, также занимается поведенческой экономикой; политический активист.
        В 2009 — 2012 годах занимал должность администратора офиса OIRA (Office of Information and Regulatory Affairs) в Белом Доме при администрации Обамы. 27 лет преподавал в школе права Чикагского университета.
        Сторонник и пропагандист президента Обамы, вместе с которым они вместе работали. Одно из ключевых лиц его предвыборного штаба.
        Пост администратора в OIRA считается одним из наиболее влиятельных, учитывая его возможность влиять на тексты принимаемых законов. СМИ неофициально называют этот пост regulatory czar.
        В августе 2013 года вошел в состав комиссии по надзору за АНБ (Review Group on Intelligence and Communications Technology). Кроме него в комиссии еще два бывших работника Белого Дома, включая крупнейшего специалиста по контртерроризму и кибервойнам Ричарда Алана Кларка, и бывший заместитель директора ЦРУ.
        В настоящее время Касс — профессор в Гарвардской школе права. Автор книг Republic.com, Designing democracy, Nudge и др. 

        TRY THE BOOK

        Вы раз за разом выбираете, а потом однажды обнаруживаете, что в вашей жизни существует целый ряд персонализированных настроек по умолчанию. Можно даже представить себе систему прогнозируемого шопинга: люди регистрируются (или их регистрируют) в специальных программах, а затем получают товары и услуги, которые подбираются на основе алгоритма, определяющего персональные потребности и предпочтения.

        Отзывы о книге

        Развитие науки и общественных институтов превращает возможность выбора из блага в муку. Да, мы все хотим сами выбирать партнера, религию или, например, автомобиль. Но хотим ли мы выбирать маршрут, если у навигатора это получается лучше? Важно ли выбирать крупицы знаний в бесконечном потоке информации, если существуют алгоритмы, помогающие нам в этом? Научиться сознательно «не выбирать», пожалуй, один из важных навыков эффективного человека. Касс Санстейн помогает его освоить.
    Николай Гришин, руководитель отдела мнений РБК

        «Возможность выбирать — главное, что у нас есть. Иметь выбор — значит быть свободным!» — воскликнут одни. «Но ведь нельзя находиться в состоянии выбора перманентно, выбор важен лишь тогда, когда от него зависит наше будущее», — возразят другие. И первые, и вторые по-своему правы. Но как, выбирая, не ошибиться? И можно ли остаться свободным, не выбирая? Эта книга как раз о том, как научиться выбирать, и о том, почему желание не выбирать — тоже выбор.
    Вадим Любимов, основатель портала «Про Общество»

        * * *

        Плывут две молодые рыбы и встречают старую. Та кивает и говорит: «Доброе утро, девочки. Как вам вода?» Молодые рыбы плывут дальше. Через некоторое время одна из них поворачивается к другой и спрашивает: «Что такое “вода”, черт подери?»
    Дэвид Фостер Уоллес

        — Не хочу я удобств. Я хочу Бога, поэзии, настоящей опасности, хочу свободы, и добра, и греха.
        — Иначе говоря, вы требуете права быть несчастным, — сказал Мустафа.
        — Пусть так, — с вызовом ответил Дикарь. — Да, я требую.
        — Прибавьте уж к этому право на старость, уродство, бессилие; право на сифилис и рак; право на недоедание; право на вшивость и тиф; право жить в вечном страхе перед завтрашним днем; право мучиться всевозможными лютыми болями.
        Длинная пауза.
        — Да, это все мои права, и я их требую.
        — Что ж, пожалуйста, осуществляйте эти ваши права, — сказал Мустафа Монд, пожимая плечами.
    Олдос Хаксли. О дивный новый мир

        Предисловие

        Возможность выбора часто представляется нам незаурядным преимуществом, своего рода благом, но она способна стать тяжким бременем, а то и проклятием. Время и внимание дороги, и мы не в состоянии сосредоточиться на всем сразу, даже если речь идет о первоочередных интересах и ценностях. Если бы потребовалось разом сделать выбор во всех важных для нас областях, мы бы с этим не справились. Иногда мы пользуемся свободой и повышаем свое благополучие, выбирая не выбирать. Это дает нам время сфокусироваться на настоящих проблемах.
        Безусловно, люди чаще всего предпочитают иметь выбор. Общества, любящие свободу, с уважением относятся к этому желанию. Вы владеете теми кроссовками, телефонами, книгами, автомобилями, которые выбрали сами. И делаете вы это чаще всего активно, а не пассивно. Чтобы что-то получить, нужно выразить свое желание. Компании не решают, что вы хотите приобрести новую машину, купить дом на берегу моря или оформить подписку на журнал о молодежной музыке. Вы должны ясно выразить свою волю. Это важная часть свободы. Все это также верно для политической и социальной сфер. Никто не решит за вас, за кого вы хотите проголосовать, какую партию поддерживаете. В свободном обществе вы сами выбираете религию, политические взгляды, спутника жизни.
        Для государств, уважающих свободу, верны два утверждения. Во-первых, вы имеете возможность выбирать. Во-вторых, вы должны это делать.
        Все это до некоторой степени верно. Мы детально разберем, почему это так, но рассмотрим и оборотную сторону медали. Один из способов, которым люди проявляют свободу воли, — выбор не выбирать. Иногда это делается открыто: люди делегируют определенные полномочия правительствам, работодателям, друзьям, советчикам или супругам. Например, когда вы пользуетесь навигатором, вы просите его проложить маршрут за вас. И устройство предлагает маршрут по умолчанию, от которого вы вольны отказаться, если пожелаете. Люди могут делегировать полномочия и неявно. В этом случае каждый осознает, что не готов делать выбор. Мы часто думаем и даже говорим (иногда с энтузиазмом, а иногда и с раздражением): «Тебе решать!» В некоторых ситуациях именно такой выбор для нас лучше всего.
        Когда на сайте всплывает окошко с кнопкой «Больше не спрашивать», многие с радостью на нее нажимают. Если перед приемом врача вам предлагают заполнить анкету, где имеется несколько вариантов ответа на каждый вопрос (и все они требуют выбора), вы, возможно, будете раздосадованы и пожелаете, чтобы хотя бы в некоторых пунктах выбор был сделан за вас. (Всем было бы лучше, если бы организации существенно сократили подобные анкеты.) И если в незнакомом городе таксист упорно спрашивает вас, какой дорогой вы предпочитаете ехать, вы думаете, что лучше бы он молча отвез вас на место оптимальным, с его точки зрения, путем. (Когда вы приглашаете друга отобедать вместе, куда вежливее будет самому выбрать ресторан, чем предлагать это сделать ему.)
        И еще кое-что. В жизни полным-полно вещей, которые принадлежат нам по умолчанию, и нет необходимости пользоваться правом выбора. Решения по умолчанию вездесущи. Это неотъемлемая (и чаще всего — прекрасная) часть человеческой жизни. Вы сами выбираете мобильный телефон, но не его параметры: многие из них установлены по умолчанию, и вы вольны изменить их, если захотите. Когда вы устраиваетесь на новое место, работодатель предоставляет вам условия медицинской и пенсионной страховок, а также целый список прочих прав и обязанностей, которые выбираете не вы (хотя, возможно, вам будет дана возможность что-то изменить). Если вы студент, то большинство правил, которым вам приходится следовать, уже установлены учебным заведением. Бесчисленные решения принимаются по умолчанию — в том смысле, что имеют место некие общие правила, которые изменяются теми, кому они не подходят.
        Все это тесно связано с вопросом богатства и бедности. Если вы богаты и живете в благополучном государстве, вы по умолчанию свободны — в том смысле, что социальные условия превосходны и вам не нужно тратить свое время и силы на их улучшение. Если же вы бедны или живете в малообеспеченном государстве, ваша свобода сильно ограничена. Социальные условия оставляют желать лучшего, и вы вынуждены прилагать усилия, чтобы разрешить такие проблемы, о которых обеспеченным людям или тем, кто проживает в благополучных странах, беспокоиться не приходится. Вы по умолчанию несвободны. Вас, конечно, не заковали в цепи в буквальном смысле, но чувствуете вы себя именно так. Человек многим жертвует из-за бедности, и одна из таких жертв — знания. Огромное количество вопросов, на которые приходится искать ответ, многочисленные жизненные трудности — все это может ослабить, а то и вовсе уничтожить способность интересоваться тем, что по-настоящему важно, включая личностное и профессиональное развитие. Если вам не хватает времени, вам не хватает свободы.
        Эти утверждения — универсальные истины, верные везде и всегда. Они касаются человеческой природы. Но есть и более актуальный вопрос, и он — отличительная черта нашего времени. Сейчас мир столкнулся с исключительными технологическими переменами, из-за чего суть правил по умолчанию и отношения между выбором и его отсутствием также меняются. Сегодня проще, чем когда-либо в истории человечества, задать людям вопрос: чего именно вы хотите? Активный выбор доступен во множестве областей: лечение, путешествия, вложение денег, компьютерные настройки. Там, где раньше люди полагались на других или же поступали согласно общепринятым правилам, теперь они могут делать самостоятельный выбор.
        Есть еще кое-что (и весьма противоречивое кое-что), тоже свойственное именно современности. В наши дни легко перекроить любые стандартные условия под конкретного человека. Вы можете быть молодым или старым, мужчиной или женщиной, высоким или не особенно, худым или толстым, богатым или бедным, образованным или не очень — для вас найдется подходящий стандарт. На практике можно пойти и дальше. Вас зовут Джон Смит или Мэри Уильямс — значит можно выбрать стандарт именно для вас: на основе того, что о вас известно, или даже на основе исчерпывающих сведений о всех выборах, которые вы когда-либо совершали. Вы раз за разом выбираете, а потом однажды обнаруживаете, что в вашей жизни существует целый ряд персонализированных настроек по умолчанию. Можно даже представить себе систему прогнозируемого шопинга: люди регистрируются (или их регистрируют) в специальных программах, а затем получают товары и услуги, которые подбираются на основе алгоритма, определяющего персональные потребности и предпочтения.
        Может быть, сейчас это звучит как научная фантастика, но подобное уже не за горами. С помощью обработки огромного объема данных («больших данных»), поставщикам товаров и услуг все легче понимать, что предпочитаете вы или люди, похожие на вас. Кроме того, повышается уровень автоматизации. Каждый отдельный список данных, конечно, будет быстро устаревать. Но давайте рассмотрим несколько примеров. Допустим, вы нашли кроссовки, которые вам подходят. Компания JackRabbit sports будет присылать вам новую пару раз в четыре-шесть месяцев. Допустим, вы мужчина и предпочитаете определенные бренды носков, дезодорантов, белья и презервативов. Manpacks.com будет высылать вам набор самого необходимого каждые три месяца. Сделайте первый заказ на еду для домашнего питомца в Petco Repeat Delivery, и в следующий раз вы получите свой товар тогда, когда он вам понадобится (вы просто отправляете подтверждение по электронной почте, ну или отказываетесь от доставки, если желаете).
        В этих случаях, как и во многих других, вы делаете выбор единожды, а потом — выбираете больше не выбирать (вспомните магическое «Больше не спрашивать»). А где-то выбирать вам и вовсе не придется. За последнее время американские домовладельцы потеряли свыше $5 миллиардов из-за неудачных попыток рефинансировать кредиты на свои дома. Очевидно, сама необходимость выбора из нескольких простых вариантов оказалась слишком устрашающей^{1}^. Система автоматического рефинансирования, действующая в интересах обычных людей, сэкономила бы деньги домовладельцев. Такая система должна была бы применять очень индивидуальный подход, а предлагаемые сделки по рефинансированию — соответствовать ситуациям конкретных людей.
        Чем же станет увеличение числа персонализированных правил, действующих по умолчанию, — благословлением или проклятием? Если говорить коротко, то благословлением. Что это, утопия или антиутопия? Коротко: утопия. Но лаконичные ответы никогда не дают полной картины. Эта книга представляет собой попытку полно и обоснованно ответить на данные вопросы. И я собираюсь в основном расхваливать правила по умолчанию и их пользу для свободы человека. Мы выясним, почему люди выбирают не выбирать, но много чего скажем и в защиту активного выбора. Мы изучим преимущества упрощенного активного выбора — тот случай, когда человека спрашивают, хочет ли он сделать выбор сам или положиться на выбор по умолчанию. Я не обойду вниманием и вопрос о том, когда именно и почему будет лучше активный выбор, а когда стоит от него отказаться.

        Введение. Выбор

        Давайте порассуждаем на следующие темы:
        1. Политики решают, нужно ли требовать, чтобы при получении водительских прав люди обязательно совершали активный выбор: согласны ли они быть донорами органов? Варианты такие: оставить существующую систему, при которой люди станут донорами органов только в том случае, если сделали соответствующий выбор (выразили согласие), либо изменить систему так, чтобы согласие было выбором по умолчанию^{2}^.
        2. Частная компания выбирает между тремя вариантами: автоматически включать сотрудников в программу страхования здоровья; спрашивать их согласия на это или сообщать: чтобы начать работу, необходимо решить, нуждаются ли они в страховании здоровья, и если да, то какую именно программу предпочитают.
        3. Энергетическая компания решает, что предложить потребителям: «чистый» вариант — с более дорогим, но менее вредным для окружающей среды источником энергии; «грязный» вариант — с менее дорогим, но более вредным источником энергии или же выбор между двумя этими вариантами.
        4. Администраторы социальной сети решают, установить ли настройки конфиденциальности по умолчанию или предлагать самостоятельно выбрать их при регистрации в системе в качестве обязательного условия доступа к сайту.
        5. Правительство обдумывает возможность сделать голосование более автоматизированным: граждане в любое удобное для себя время заходят на сайт и отмечают, что готовы голосовать за всех кандидатов некой партии. По желанию они вольны заявить, что хотели бы голосовать за этих политиков и на следующих выборах —до тех пор, пока открыто не заявят об обратном.
        6. Книжный интернет-магазин собрал большое количество информации о вкусах своих клиентов. В некоторых случаях предполагается, что предпочтения покупателей известны магазину раньше их самих. То есть рассматривается система прогнозируемого шопинга. Такая система отправляла бы клиентам определенные книги, снимая деньги со счетов раньше, чем они успели бы озвучить свои желания. Книжный магазин также решает вопрос о том, предоставить ли людям активный выбор — участвовать в программе прогнозируемого шопинга или нет — или подписывать их на это автоматически. (В седьмой главе я расскажу, что думают об этом американцы, и вы будете весьма удивлены их ответами.)

        Во всех этих случаях некая организация принимает решение, требовать ли от людей активного выбора или стоит придумать правило по умолчанию. (Ниже я подробно объясню, что в данном случае значит «требовать».) Для тех, кто не приемлет подобного рода вмешательства и всегда предпочитает свободу выбора, возможность активного выбора имеет очевидные преимущества. Представляется, что такая возможность в любом случае лучше, чем любые правила, действующие по умолчанию.
        Назовем тех, кто выбирает между предоставлением другим людям активного выбора или правила по умолчанию, архитекторами выбора, в том смысле, что они-то и создают тот социальный контекст, в котором эти выборы совершаются^{3}^. Идею «социального контекста» следует понимать широко. Здесь и температура, и цвет, и размер, и форма, и звучание. (Если у конфет зеленая обертка, приверженцы здорового образа жизни с большей вероятностью купят их, независимо от того, безвредны они на самом деле или нет.) Важно и как расположены предметы выбора, и порядок очередности, в котором привлекается внимание. (Первый пункт в списке, как правило, выбирают чаще, то же касается и последнего пункта. А вот то, что расположено в середине, реже привлекает внимание.) Такая схема, несомненно, содержит в себе что-то от стандартного правила — но есть и элементы активного выбора. Архитектура выбора определяет, когда мы выбираем, как мы выбираем и выбираем ли вообще. Понимаем мы это или нет, но архитектура выбора есть везде и всегда. Социальным контекстом невозможно пренебречь, и, следовательно, архитектура выбора неизбежна.
        Бесполезно надеяться, что можно без нее обойтись. Это все равно что писатель надеялся бы обойтись без языка. Данная аналогия действительно уместна, потому что архитектура выбора, давая разнообразные возможности и преимущества, одновременно сдерживает и ограничивает. Вспомните мой первый эпиграф к этой книге, цитату из речи знаменитого романиста Дэвида Фостера Уоллеса на церемонии вручения дипломов в 2005 году^{4}^:

        Плывут две молодые рыбы и встречают старую. Та кивает и говорит: «Доброе утро, девочки. Как вам вода?» Молодые рыбы плывут дальше. Через некоторое время одна из них поворачивается к другой и спрашивает: «Что такое “вода ”, черт подери?»

        Архитектура выбора для человека — что вода для этих рыб. Даже если вы ее не замечаете, она все равно есть. Более того, наличие правила по умолчанию —даже если (и особенно если) оно принимается как должное — считается «подталкиванием», то есть вмешательством. Свобода выбора сохраняется, никто не навязывает ответственности, не устанавливает запреты, но тем не менее наличие такого правила влияет на выбор людей^{5}^. СРБ-навигатор, предлагающий отказ от выбора, еще один пример подталкивания. Требование раскрытия информации — из той же серии. Правила по умолчанию бывают очень хорошими побуждениями к действию (а по моему мнению, и самыми интересными из них).
        Устанавливая правила по умолчанию, организации и компании учитывают нежелание людей выбирать самим и в то же время ни к чему их не принуждают. Наоборот, они поддерживают свободу выбора. Независимо от того, должны ли люди явно согласиться или явно отказаться от чего-то, им никто не запрещает делать так, как они посчитают нужным^{6}^. А вот то, что правила по умолчанию имеют огромное влияние только благодаря привычке к ним, как раз самое важное и самое удивительное.
        Если же цель организации или компании — влияние на конечный результат, то именно изменение правила по умолчанию способно стать наиболее эффективным средством. Возможно, даже более эффективным, чем важные экономические мотивы (как в случае с пенсионными накоплениями). Безусловно, такие мотивы тоже имеют свое влияние. Если цена на товар повышается, спрос обычно снижается. Но иногда эти мотивы игнорируются, особенно когда людям и без того есть на что обратить внимание^{7}^. Порой люди игнорируют и правила, действующие по умолчанию, но для архитекторов выбора это скорее возможность, а не проблема. Правила по умолчанию не меняются, если люди их игнорируют — и именно по этой причине. Вот в чем заключается самое поразительное различие между правилом по умолчанию и мотивом. Мотив возымеет действие только в том случае, если люди обратят на него внимание. А вот правило по умолчанию как раз потому и эффективно, что никто не обращает на него внимания.
        Следовательно, в любых вопросах, будь то медицинская страховка, любовь, брак, финансы, защита прав потребителей, бедность, доступность донорских органов, потребление энергии, защита окружающей среды, ожирение, ипотека, сбережения и многое другое, выбор правил по умолчанию чрезвычайно важен. И те, кто заинтересован только в личной выгоде, и люди с активной общественной позицией применяют архитектуру выбора, включая действующие по умолчанию правила, чтобы достичь желаемого результата.
        ЖИЗНЬ И ЗАКОН

        Одна из самых важных задач законодательной системы — установить правила, действующие по умолчанию. В самом деле, многие важные политические программы работают с помощью таких правил, часто представляющих собой допущения. Договорное право почти полностью из них состоит^{8}^. Что же происходит, если стороны обходят молчанием, может ли сотрудник быть уволен только «по факту нарушения» условий договора или по любой причине, которая покажется работодателю достаточной? Действующее по умолчанию правило может как дать однозначный ответ, так и поставить в тупик^{9}^. Если законодательная система вводит подобное правило, то участники договора не откажутся от него, даже если им довольно легко это сделать. Они просто заявляют: «Да как угодно!» — и правило автоматически вступает в силу.
        Конечно, многие законодательные нормы обязательны для исполнения, а не просто устанавливают некий стандарт. Никто не может отказаться от запрета на убийство или причинение физического вреда. Если уровень загрязнения воздуха от электростанции выше допустимого, это карается законом. Работодатели не могут попросить сотрудников выбрать отказ от запрета на расовую дискриминацию и сексуальные домогательства. Но даже в самых деликатных и противоречивых случаях всегда есть правила, действующие по умолчанию, и они чрезвычайно важны.
        Рассмотрим, к примеру, проблему возрастной дискриминации. Законы США позволяют людям отказаться от своего права на борьбу с дискриминацией в момент выхода на пенсию (при определенных условиях)^{10}^. Основная идея такова: пожилые наемные работники имеют право не сталкиваться с дискриминацией. Но они также должны иметь возможность получать вместо этого достойное пенсионное пособие, «продав» свое право бороться с дискриминацией в судебном порядке. Людям часто дается право отказаться от своего права на судебное разбирательство или на предъявление иска вообще. Досудебное соглашение между сторонами обвинения и защиты — тоже своего рода добровольный отказ от прав. В системе уголовного права у людей есть много прав по умолчанию, от которых при желании они могут отказаться. И разве это не дает им больше свободы? По крайней мере если это настоящий выбор, о котором человек проинформирован, а не какой-то фарс? По крайней мере в большинстве случаев?
        А вот еще один пример из законодательства. Люди часто пользуются услугами различных агентов. Вы можете нанять специалиста, который будет следить за вашими финансами, или доверенное лицо, которое станет принимать за вас различные важные решения. Те, кто нанимает представителей (как формально, так и неформально), выступают в роли доверителей, а представители выполняют разнообразные поручения. Представители есть у президента США, в том числе кабинет министров. Глава крупной корпорации также окружен представителями, работающими на благо компании. Взаимоотношения между доверителями и представителями четко регулируются законами. Для нас самое главное здесь следующее: во многих случаях доверители делают выбор не выбирать. В самом деле, в этом заключается смысл отношений между доверителем и представителем. Конечно, представитель несет ответственность перед доверителем, его свобода действий может быть строго ограничена, и в итоге ответственность несет только доверитель. Разумеется, представитель не может принять самостоятельно все решения и учесть все факторы. Но при всем при том люди, нанимая
представителей, выбирают не выбирать (хотя бы в тех случаях, когда это возможно). Бывает, что выбора не избежать: например, от доверителя требуется обратить внимание на самое главное, или необходима уверенность, что решение принимает человек, который действительно знает, что делает.
        О СВОБОДЕ

        Каждый подход, о котором я здесь расскажу, стремится к одному и тому же: защитить свободу. Правила по умолчанию предлагают людям возможность как выбирать, так и не выбирать. Об этом можно говорить бесконечно. Маленький пример: работодатель предоставляет вам план пенсионных накоплений и говорит, что не стоит об этом беспокоиться, — тем не менее, если вам что-то не нравится в предложенной программе, вы вправе это изменить.
        Действительно, многие предпочитают выбору по умолчанию активный выбор, и я немало расскажу об этом. Но тут возникает вполне естественный вопрос. В либеральной политике широко распространена такая точка зрения: правительство имеет законное право вмешиваться в частный выбор только для того, чтобы предотвратить причинение вреда другим людям. Джон Стюарт Милль в своем знаменитом эссе «О свободе» утверждает:

        Принцип этот заключается в том, что люди, индивидуально или коллективно, могут справедливо вмешиваться в действия индивидуума только ради самосохранения, что каждый член цивилизованного общества только в таком случае может быть справедливо подвергнут какому-нибудь принуждению, если это нужно для того, чтобы предупредить с его стороны такие действия, которые вредны для других людей, — личное же благо самого индивидуума, физическое или нравственное, не составляет достаточного основания для какого бы то ни было вмешательства в его действия. Никто не имеет права принуждать индивидуума что-либо делать или что-либо не делать, на том основании, что от этого ему самому было бы лучше, или что от этого он сделался бы счастливее, или, наконец, на том основании, что. по мнению других людей, поступить известным образом было бы благороднее и даже похвальнее[1 - Милль Дж. С. О свободе // О свободе: антология мировой либеральной мысли (I половина XX века). — М.: Прогресс-Традиция, 2000.].

        Этот отрывок может быть по-разному истолкован. Доводы Милля должны учитывать тот факт, что государственные организации (не говоря уже о частных) устанавливают действующие по умолчанию правила, и это будет проявлением власти. Милль не упоминает правила по умолчанию, но я полагаю, что они вполне согласуются с его взглядами. Разумеется, такие правила не диктуют, как поступать. Но архитекторы выбора часто создают действующие по умолчанию правила на основании того, что это поможет людям принять именно те решения, которые сделают их счастливее или принесут еще какую-то пользу, — и поступить так будет благороднее или похвальнее. Будет ли такое объяснение аргументом против этих правил — и в защиту активного выбора? Это требует серьезных размышлений, а не просто лозунгов.
        Милль предложил несколько аргументов в защиту своего знаменитого принципа о предотвращении вреда другим, но самый важный из них (и наиболее подходящий в нашем случае) таков: никто, кроме самого человека, не может знать, что для него лучше. По мнению Милля, проблема стороннего наблюдателя, включая представителей власти, заключается в недостатке нужной информации. Милль настаивает, что «благосостояние каждого индивидуума ближе всего касается его самого» и что «каждый, самый даже обыкновенный человек, как мужчина, так и женщина, имеет несравненно более сильные средства, чем кто-либо, к познанию того, что для него есть благо». Когда общество заинтересовано в том, чтобы его взгляды преобладали над взглядами индивидуума, оно действует на основе «общих предположений», которые «могут быть совершенно ошибочны, а если не ошибочны, то они легко могут быть применены совершенно некстати в таких случаях, к которым совершенно непригодны». Милль утверждает, что если цель — заботиться о том, чтобы люди жили хорошо, то лучшим решением для правительства будет позволить людям самим выбирать свой путь.
        Нельзя отрицать, что позиция Милля весьма привлекательна чисто на интуитивном уровне. Но правильна ли она? Вопрос носит преимущественно эмпирический характер, и на него нельзя ответить с помощью интуиции и самоанализа. В последние десятилетия в социологии проводятся важные исследования, в которых психологи и поведенческие экономисты пытаются ответить на него. Эти исследования значительно повлияли на правительства многих стран. Они поднимают массу вопросов по поводу основ теории Милля, так как их результаты показывают: в вопросах собственного благосостояния люди совершают множество ошибок и ошибки эти порой приводят к катастрофическим последствиям^{11}^.
        В современной социологии существует уже устоявшееся мнение, которое Даниэль Канеман авторитетно описал в своей прекрасной работе «Думай медленно... Решай быстро»[2 - Канеман Д. Думай медленно... Решай быстро. — М.: АСТ.]. Суть его такова: сознание человека вмещает в себя не одну, а целых две когнитивные системы. В литературе по социологии эти две системы названы будничными терминами «Система 1» и «Система 2». Система 1 действует автоматически. Система 2 — более вдумчивое и созерцательное устройство нашего сознания.
        Система 1 работает быстро. И большую часть времени — на автопилоте. Ей управляют привычки, а иногда эмоции или интуиция. Например, услышав громкий шум, Система 1 инстинктивно захочет убежать. Если кого-то обидели, Система 1 пожелает ответить тем же. Увидев вкусную конфетку, она непременно ее съест. Она может как прокрастинировать, так и быть чересчур импульсивной. Она также способна опережать события (прокрастинация), торопясь выполнить какие-нибудь задачи, что приводит к серьезному и совершенно ненужному расходу сил и средств^{12}^. Она бывает слишком напугана или самодовольна. Она хочет того, чего хочет и когда хочет. Эта система — деятель, а не стратег. Систему 1 можно сравнить с Гомером Симпсоном, Джеймсом Дином (в «Бунтаре без причины») или Пеппи Длинныйчулок.
        Система 2 больше похожа на компьютер мистера Спока в «Звездном пути». Она вдумчива. Она расчетлива. Если Система 2 услышит громкий шум, она начнет размышлять, есть ли причина для беспокойства. Она оценивает степень вероятности — внимательно, но иногда слишком медленно. Обидеть ее невозможно. Если она видит реальные причины для обиды, то тщательно обдумывает, что можно предпринять, не упуская из виду ни одной детали. Увидев конфетку, она размышляет, стоит ли ее съесть, учитывая все обстоятельства. Она убеждена, что самоконтроль очень важен. Это стратег, а не деятель.
        Система 1 часто правит бал в жизни людей. Люди бывают недальновидными и импульсивными, придают слишком много значения вещам, совершенно не заслуживающим внимания (а еще они курят, пишут сообщения за рулем, едят слишком много шоколада)^{13}^. Важно то, что заметно (доступно для осознания)^{14}^. Если какой-то важный элемент ситуации, вида деятельности или товара вспоминается не сразу, люди могут его проигнорировать — порой для своего же блага (например, потому что это находится в другой комнате или полнит), а порой и не без вреда для себя (если это может сэкономить деньги или продлить жизнь).
        Люди прокрастинируют и страдают от этого — вспомните пример с неудачным рефинансированием^{15}^. Будучи настроены безосновательно оптимистично, люди порой делают неправильный и даже опасный выбор^{16}^. Люди совершают «эмоциональные ошибки прогнозирования»: они пытаются предугадать, что определенная деятельность или товары будут хорошо или плохо влиять на их благополучие, но прогнозы в итоге оказываются неверны, и перенести это бывает нелегко^{17}^.
        В таких обстоятельствах разумные правила, которые действуют по умолчанию, действительно полезны. Понимая, что мы думаем лишь в краткосрочной перспективе, страдаем от собственного бездействия, скверно планируем, можем пасть жертвой неоправданного оптимизма, мы выбираем действующие по умолчанию правила — или отдаем должное тем, кто выбирает эти правила за нас. Люди принимают множество решений «второго порядка» — решения о самих решениях. Выбор не выбирать — это одно из таких важных решений^{18}^. Мы хотим укрепить позиции Системы 2. И один из способов этого — сделать выбор не выбирать.
        Небольшой пример: многие подключают систему автоматических платежей для пополнения своих кредитных карт, чтобы избавить себя от необходимости каждый месяц думать, сколько и когда платить. Они устанавливают для себя правило полной выплаты ежемесячно по умолчанию. То же самое делают с некоторыми другими платежами: членство в клубе, благотворительность, зарплата сотрудникам. Исполнение правил, действующих по умолчанию, часто доводят до автоматизма, чтобы исключить влияние когнитивных искажений и учесть тот факт, что у всех людей весьма ограниченная «пропускная способность»^{19}^. (Это не только пример, но и совет: ваша жизнь станет гораздо лучше, если вы начнете оплачивать счета и другие бытовые расходы автоматически и в результате перестанете о них беспокоиться. Всего один выбор — и необходимость совершать его в будущем отпадает навсегда.)
        Но если нам действительно свойственно ошибаться, можно с таким же успехом утверждать, что и действующих по умолчанию правил недостаточно — что предписания и запреты необходимы, чтобы защитить нас от собственных ошибок. В некоторых случаях так оно и есть. Во многих демократических обществах люди не могут купить определенные лекарства без рецепта — наглядный пример патернализма. Законы об охране труда и технике безопасности предотвращают рискованные действия, которые люди способны предпринять. Что бы там ни писал Милль, государства, уважающие свободу личности в целом, все равно не обходятся без патерналистских вмешательств, и вероятность субъективных ошибок прекрасно объясняет, почему эти вмешательства оправданы.
        В то же время отменить свободу выбора нелегко. У действующих по умолчанию правил есть одно важное достоинство: они служат своего рода предохранителем, оберегающим от ошибок и низменных побуждений со стороны самих архитекторов выбора. Я подробно расскажу об этой проблеме в восьмой главе.
        ЧЕТЫРЕ ЦЕЛИ

        У этой книги четыре цели. Первая и самая основная — продемонстрировать, что разумные правила по умолчанию, освобождающие нас от обязанности выбирать, делают жизнь лучше и свободнее.
        Таких правил не избежать, без них не обойтись. Если бы мы их отменили, то быстро почувствовали бы себя перегруженными и подавленными^{20}^. Если это кажется вам неочевидным, так лишь потому, что действующие по умолчанию правила обычно незаметны. Даже когда они имеют огромное влияние, даже когда они делают нашу повседневную жизнь проще, даже тогда мы их совершенно не замечаем. Возможно, все дело именно в этом.
        Моя вторая задача — понять, когда действующие по умолчанию правила важны, а когда нет и почему именно. Огромное значение имеет инертность: люди могут соблюдать правила по умолчанию, даже если они им не нравятся. Кто-то занят и не хочет тратить время на изменение правила, даже если это несложно. Действующие по умолчанию правила всегда передают информацию, и можно прийти к выводу, что знающие люди (или эксперты) не зря сделали правило именно таким. Если архитекторы выбора предпочли одно правило другому, люди могут посчитать, что этот выбор, вероятно, и есть самый лучший. (Некоторые университеты, включая мой, сами выбирают для своих преподавателей пенсионную программу по умолчанию, от которой профессора могут отказаться, если пожелают. Как и многие другие, я полагаю, что мой университет знает, что делает.) В некоторых случаях предпочтения людей никак не предвосхищают правило по умолчанию и вообще не имеют к нему ни малейшего отношения. Мы не знаем точно, чего хотим, и действующее по умолчанию правило участвует в формировании наших предпочтений, ценностей и желаний^{21}^. В таких случаях подобные
правила просто всемогущи.
        Именно по этой причине действующие по умолчанию правила служат весьма привлекательной альтернативой побудительным мотивам как средству изменения конечного результата — это дешевле и более эффективно^{22}^. Так как правила по умолчанию определяют конкретный исход (часто вероятный) любого бездействия, они могут быть гораздо действеннее серьезных материальных стимулов. С точки зрения стандартного экономического мышления это удивительно. По сути, правила, которые люди с легкостью могут отклонить, не должны быть эффективнее материальных стимулов. Однако стандартный экономический подход не всегда верен. Архитекторы выбора умеют применять действующие по умолчанию правила так, чтобы получить результаты, которые в ином случае могли быть достигнуты только с помощью существенных расходов. На самом деле это делают уже и государственные, и частные организации.
        Третья цель — определить, каково место активного выбора, и в процессе исследования разобраться, когда и почему люди хотят выбирать или предпочитают этого не делать. Конечно, многие с подозрением относятся к действующим по умолчанию правилам, видя в них уловки правительства и манипуляции общественным сознанием. Они хотят, чтобы люди выбирали сами. В каких-то случаях они совершенно правы. Мы попытаемся пролить свет на то, почему все это так —и тем самым оправдать общепринятое мнение, что люди должны предпочитать самостоятельный выбор.
        Моя четвертая и последняя цель — изучить области применения и границы персонализированных правил по умолчанию. Такие правила пытаются разграничить членов определенного общества, обеспечивая (в крайнем случае) каждого индивидуума собственным правилом, которое идеально ему подходит. Следуя персонализированному правилу, вы получаете наилучший для вас результат.
        Персонализированные правила по умолчанию особенно заманчивы тем, что проблемы, вызванные шаблонностью, можно просто-напросто ликвидировать. При этом активный выбор, грозящий потенциальными ошибками и дополнительными расходами, никому не навязывается. Чем более персонализированными становятся правила по умолчанию, тем менее привлекательными кажутся сравнительные преимущества активного выбора. Причина проста: индивидуальный подход решает проблему многообразия, не требуя от человека никаких действий. Во многих сферах применение персонализированных правил по умолчанию обещает положительно отразиться на социальных льготах.
        В то же время персонализированные правила по умолчанию создают и проблемы. Например, они никак не способствуют развитию человека. Принятие решений можно сравнить с тренировкой — мускулам нужно давать работу, чтобы сделать их крепче. Персонализированные правила по умолчанию скорее сужают, чем расширяют горизонт человека: он получает такой же результат, как и при аналогичных выборах в прошлом. Кроме того, для архитекторов выбора весьма дорого и обременительно придумывать строго персонализированные правила по умолчанию. Такие правила могут использовать в своих целях те, кто заинтересован в собственной выгоде гораздо больше, чем в интересах людей, которым предстоит совершить выбор.
        Персонализированные правила по умолчанию также могут поставить под угрозу неприкосновенность частной жизни. Вы действительно хотите, чтобы архитекторы выбора знали о вас достаточно для того, чтобы создать правила, идеально вам подходящие? Хочется ответить «нет», и, возможно, так будет правильно, но остерегайтесь поспешных суждений! Вопрос конфиденциальности очень важен, но он разрешим — например, с помощью персонализированных правил по умолчанию с уважением к неприкосновенности частной жизни (подробнее об этом ниже). Мы также увидим, что, даже если эти правила персонализированы, они все равно не дают того, что дает активный выбор: чувства личной ответственности и собственной причастности к получаемому результату.
        ОСНОВНЫЕ ВЫВОДЫ: ПРЕДВАРИТЕЛЬНЫЙ ОБЗОР

        Выбор между общими правилами по умолчанию, активным выбором и персонализированными правилами по умолчанию не может быть абстрактным. Чтобы понять, что лучше, как архитекторы выбора, так и те, кто выбор совершает, должны принимать во внимание два фактора: цену решения и цену ошибки (что понимается как количество и значимость ошибок). Понимание цены, которую мы платим, не даст нам всех необходимых сведений, но поможет правильно проанализировать целый ряд проблем.
        Очевидно, что благодаря правилу по умолчанию решение обойдется человеку не так дорого. Когда оно вступает в силу, людям больше не нужно волноваться о том, что делать: они вольны поступать согласно правилу по умолчанию. Но ошибка может обойтись гораздо дороже из-за этого же самого правила (по крайней мере когда оно не подходит к конкретной ситуации). Правило способно поставить человека в такое положение, которое только осложнит его жизнь. В изучении вопросов, лежащих в основе этих проблем, очевидны пять утверждений.
        Во-первых, чаще всего следует предпочесть общие правила по умолчанию активному выбору, когда (1) речь идет о слишком сложной, специализированной и незнакомой области, (2) люди предпочли бы не выбирать самостоятельно, (3) вопрос получения новых знаний не важен, (4) в важных в данном случае аспектах запросы населения принципиально не отличаются. В таких обстоятельствах общие правила по умолчанию — просто благословение. Это классические ситуации, в которых они уместны. Трудности возникают, когда выполнены не все из этих четырех условий, а только некоторые. В таких случаях анализ затраченных на решение сил и цены совершенных ошибок подскажет, в каком направлении следует работать, но не даст готовых ответов на вопросы. И даже если выполнены все четыре условия, мы должны быть готовы доверить архитекторам выбора придумать разумные правила по умолчанию. Если эти правила окажутся глупыми или вредными, следует настаивать на активном выборе.
        Во-вторых, следует предпочесть активный выбор общим правилам по умолчанию, когда (1) на архитекторов выбора оказывают давление или им не хватает необходимой информации, (2) область, в которой совершается выбор, не специализирована и знакома каждому, (3) люди предпочли бы делать самостоятельный выбор (выбор будет выгодным преимуществом, а не расходом средств), (4) получение новых знаний имеет важное значение и (5) запросы населения слишком многообразны. Соблюдение всех пяти условий вовсе необязательно, чтобы предпочесть активный выбор. Непривычная ситуация — аргумент против активного выбора, потому что из-за фактора неизвестности дороже обходятся как решения, так и ошибки. Но даже если контекст, в котором совершается выбор, совершенно незнаком человеку, найдется гораздо больше аргументов в защиту активного выбора, если важно приобрести новые знания либо на архитекторов выбора оказывают давление. Если соблюдено любое из пяти условий, число аргументов в защиту активного выбора увеличивается, но другие условия говорят в пользу общих правил по умолчанию. Можно представить, например, ситуацию, когда
ценным будет получение знаний, но люди действительно не хотят выбирать сами, да и архитекторы выбора заслуживают доверия. Чтобы понимать, как поступать в таких случаях, архитекторы выбора должны как можно больше знать об особенностях данной ситуации.
        В-третьих, персонализированные правила по умолчанию чаще всего стоит предпочесть общим, когда запросы людей в соответствующих аспектах отличаются многообразием. Если один и тот же вариант всех не устраивает, нужно предложить несколько вариантов. Ни один хороший туристический сайт не будет выдавать одни и те же стандартные предложения всем без разбора. Программа страхования здоровья, подходящая многим, все равно подойдет не каждому, поэтому для большей эффективности ее стоит персонализировать. Если пенсионная программа, оптимальная для людей, которым сейчас нет сорока, не подходит тем, кому за шестьдесят, архитекторы выбора должны попытаться внести в нее варианты выбора, отвечающие индивидуальным запросам.
        В-четвертых, персонализированные правила по умолчанию имеют огромное преимущество перед активным выбором, потому что, повышая вероятность правильности выбора, они не отнимают у людей времени и сил. Хочется думать, что, выбирая такие правила, убиваешь двух зайцев, потому что они обладают всеми преимуществами активного выбора, но не несут в себе риски, с ним связанные. Такая позиция слишком смела — отчасти потому, что познание и свобода воли очень важны. Но и оптимизм здесь вполне обоснован. Персонализированные правила по умолчанию требуют серьезного рассмотрения, даже когда архитекторы выбора и хорошо информированы, и надежны.
        В-пятых, законодательная система, безусловно, должна содержать предписания и запреты, когда речь идет о причинении вреда другим. Но если цель — защитить людей от собственных ошибок, то необходима презумпция, действующая против предписаний. И обойти ее можно только в том случае, если существует неоспоримое доказательство: предписание хорошо влияет на благополучие людей. Ясно, что общие правила по умолчанию не решат проблему насильственных преступлений. Да и чтобы справиться с проблемой загрязнения окружающей среды, нужны более серьезные меры. Но пока никто не причиняет вред другим, нужно начинать с тех подходов, которые сохраняют свободу выбора. (Я понимаю, что это заявление порождает массу вопросов, и мы поговорим об этом чуть позже.)
        Одно из моих основных утверждений таково: в будущем персонализированные правила по умолчанию будут все более доступными, что неудивительно. В повседневной жизни друзья и члены семьи каждый день используют (и часто бессознательно) функциональный эквивалент персонализированных правил по умолчанию. Наши близкие вполне обоснованно предполагают, что в будущем мы захотим того же, чего когда-то хотели. Или же допускают, что мы будем рады такому же разнообразию, как и в прошлом, — или сюрпризам того же толка.
        Например, супруги или близкие друзья иногда по умолчанию выбирают рестораны, места отдыха, что-то романтическое и даже темы для разговоров. Если людям нравится постоянство, друзья и супруги выберут что-то стандартное. Если им нравятся сюрпризы, они выберут сюрпризы. По мере того как накапливается информация о реальных предпочтениях людей, многие государственные и частные учреждения постепенно начинают предлагать персонализированные правила по умолчанию. К сожалению или к счастью (в основном к счастью), эра персонализированных правил по умолчанию уже наступила.
        ПЛАН

        Эта книга состоит из трех частей. В первой говорится о поведении человека. Первая глава объясняет, почему важны правила по умолчанию. Я уделю особое внимание инертности, внушению и боязни потерь. Во второй главе рассказывается о правилах, которые не приживаются в обществе. Когда люди хотят выбирать и имеют четкие предпочтения, которые не совпадают с правилом по умолчанию, они, разумеется, не станут ему следовать. Эта глава также рассказывает о том, что, если правило по умолчанию противоречит интересам компании, руководство может склонить покупателей к отказу от него.
        Вторая часть книги посвящена вопросам морали и политики. В третьей главе, в которой говорится о том, как выбрать правило по умолчанию, утверждается, что главное — определить тот подход, который предпочтут информированные личности. Основная идея такова: если бы мы знали, что предпочтут люди, то и подход, наиболее полезный для общественного благополучия (в правильном понимании этого выражения), был бы известен. В этой главе также рассматривается проблема неудачных правил по умолчанию, которые распространены повсеместно.
        Четвертая глава рассказывает об активном выборе и об обстоятельствах, в которых он наиболее предпочтителен. Недаром активный выбор особенно приветствуется либеральными политиками. В пятой главе показана другая сторона медали: почему и когда люди выбирают не выбирать. Здесь рассказывается, что призывать к активному выбору в таком случае — форма патернализма.
        Третья часть книги обращается к будущему. В шестой главе рассматриваются персонализированные правила по умолчанию и объясняется, почему они приобретают все большую популярность. В седьмой главе мы поговорим о прогнозируемом шопинге: продавцы могут знать, чего вы хотите, раньше вас самих. В седьмой главе представлены результаты исследования реакции людей на идею прогнозируемого шопинга — оказалось, что большинство не приемлет эту идею, но нашлись и те, кому она пришлась по душе. В восьмой главе мы обсудим принуждение и презумпцию в пользу свободы выбора. В заключительном разделе вы найдете краткий обзор всего представленного материала.

        Часть I. ПОВЕДЕНИЕ ЧЕЛОВЕКА

        Глава 1. Решения по умолчанию

        Когда люди выбирают не выбирать, они часто полагаются на правила по умолчанию. Мы поговорим о важности этих правил, их распространенности и потенциале. Мы увидим, что правила по умолчанию очень весомы. Здесь встает главный вопрос: почему правила по умолчанию так «прилипчивы» (в том смысле, что люди неохотно меняют их, даже когда сделать это очень легко)? Чтобы разобраться с этим, полезно будет рассмотреть еще несколько показательных примеров. Сначала я расскажу об общих правилах по умолчанию, а в третьей части перейду к более персонализированным вариантам.
        УМОЛЧАНИЕ В ДЕЙСТВИИ: КРАТКИЙ ОБЗОР

        Бумага. Люди используют очень много бумаги, а для ее производства нужны деревья. Допустим, какая-нибудь государственная или частная организация хочет сэкономить деньги и позаботиться об окружающей среде, снизив расход бумаги. Можно проинформировать сотрудников о потенциальной пользе снижения расхода бумаги (голые факты). Можно попробовать призвать к тому, что необходимо беречь экономические и экологические ценности — не исключено, что это заставит людей почувствовать себя слегка виноватыми, или же их смутит, что они расходуют так много бумаги. А можно ввести лимит на расход бумаги определенными сотрудниками или отделами (изобретательный, но немного неуклюжий подход, похожий на политику ограничения промышленных выбросов с помощью квот — с абсолютной «квотой» и позволением сотрудникам торговаться друг с другом).
        Но представьте себе куда более простую меру: поменяйте в офисе стандартные настройки принтера с «печатать на одной стороне» на «печатать на обеих сторонах». Несколько лет назад такую настройку по умолчанию применили в Ратгерском университете. За первые же три года расход бумаги снизился более чем на 55 миллионов листов, что составило 44% от общего количества или 4650 спасенных деревьев^{23}^. Полевой эксперимент, проведенный в крупном шведском университете, также привел к существенному снижению расхода бумаги (на 15%), причем эффект был долгосрочным^{24}^. (Стоит это подчеркнуть: изменения, полученные путем введения правил по умолчанию, обычно долгосрочны.)
        Очевидно, что, если бы все государственные и частные организации решились на подобные изменения правил по умолчанию, они бы заметно повлияли на потребление бумаги. Многие расходуют значительно больше бумаги, чем нужно, только потому, что принтер по умолчанию печатает на одной стороне листа. Изменение сэкономило бы немало денег за счет такой незначительной жертвы, как привычка читать подобным образом. По крайней мере на фоне таких незначительных предпочтений правило по умолчанию имеет огромное влияние, даже когда изменить его ничего не стоит.
        Примечательно, что результат появляется, даже несмотря на тот факт, что многочисленные попытки призвать людей к использованию обеих сторон листа при печатании не имеют никакого эффекта. (Туг можно сделать вывод, что результаты как стимулирования, так и информирования — по крайней мере в некоторых случаях — весьма незначительны.) Еще более примечательны результаты шведского исследования: оказывается, изменение настройки принтера возымело больший эффект, чем 10%-процентный налог на бумажную продукцию, который позволил снизить расход бумаги всего лишь на скромные 2%. Здесь (как и везде) простая смена правила по умолчанию оказалась более эффективной и менее затратной, чем материальные стимулы.
        Чаевые в такси. Во многих городах такси оборудованы сенсорной панелью для оплаты кредитной картой. Иногда программа предлагает три возможных варианта чаевых, высвечивая их на мониторе, и пассажир легко может выбрать подходящий одним прикосновением. В Нью-Йорке предлагаемая сумма чаевых для поездок стоимостью от $15 составляет обычно 20,25 или 30% от стоимости поездки. Пассажир может оставить как больше, так и меньше чаевых или не оставить их вовсе. Но, конечно же, проще всего выбрать одну из опций по умолчанию, которые так и бросаются в глаза.
        Сенсорный экран позволяет делать все быстрее и проще, но при этом создает набор действий по умолчанию. Конечно, предлагаемые варианты чаевых — это не совсем тот случай, потому что программа не предусматривает такой опции по умолчанию, чтобы пассажир не выбрал ничего. Чтобы оставить чаевые (не важно, какую сумму), нужно приложить усилие. Тем не менее сенсорный экран предполагает, по сути, чаевые по умолчанию. Чтобы не оставлять чаевых, пассажир должен как минимум подумать об этом и совершить дополнительное действие, и как раз по этой причине ожидается, что варианты по умолчанию повлияют на сумму чаевых. Так ли это?
        Экономисты Карим Хэггаг и Джованни Пачи изучили информацию о более чем 13 миллионах поездок в Нью-Йорке^{25}^. Чтобы проверить эффективность действий по умолчанию, они проанализировали данные, полученные от двух поставщиков терминалов для оплаты кредитными картами в нью-йоркские такси.
        Одна из этих компаний предлагала выбирать между низкими ставками чаевых: 15, 20 и 25%. Оставляют ли люди меньше чаевых, когда варианты по умолчанию изначально низкие? Другая компания, устанавливающая более высокие ставки чаевых по умолчанию, предлагает сниженные ставки на поездки стоимостью меньше $15. Снизятся ли суммы чаевых из-за уменьшения ставок по умолчанию?
        Главным открытием стало то, что повышение суммы чаевых по умолчанию привело к заметному эффекту: чаевые выросли в среднем на 10%. Это весьма важный результат. Если водитель такси получает $6000 чаевых в год, повышение ставок по умолчанию увеличит эту сумму на $600, а в целом годовой доход водителей такси увеличится на миллионы долларов.
        Нужно заметить, что относительно высокие суммы чаевых по умолчанию привели также к неожиданному побочному эффекту: на 1,7% больше пассажиров вообще не оставили чаевых. Очевидно, люди были раздражены высокими ставками. Тем не менее отрицательная реакция не была такой уж значительной, и водители все равно оказались в выигрыше. Но не лишним будет подумать вот о чем: завышенные ставки по умолчанию увеличат вероятность того, что чаевых не оставят вовсе. И этот факт наряду с отрицательной реакцией наводит на мысль о том, когда именно люди все-таки отказываются следовать правилу по умолчанию. Тем не менее главный вывод все же очевиден, и он таков: ставки чаевых по умолчанию имеют решающий эффект. В любом городе для водителей такси будет выгодно, если их компания оборудует автомобили терминалами для оплаты кредитной картой с предложением оставить чаевые выше принятой нормы.
        Страхование. Проведенный в области автострахования незапланированный, естественный эксперимент показал, что действующие по умолчанию правила могут занимать очень крепкие позиции^{26}^. Штат Пенсильвания предложил программу страхования по умолчанию с неограниченными правами на подачу иска и относительно высоким страховым взносом. Потребители могли выбрать новую программу и сэкономить деньги, попросту «продав» неограниченное право на подачу иска и заплатив низкий страховой взнос. У страховой программы по умолчанию в Нью-Джерси, напротив, был относительно низкий страховой взнос и отсутствовало право на подачу иска. В Нью-Джерси клиенты могли поменять эту программу и «купить» право на подачу иска, заплатив более высокий страховой взнос.
        Нет никаких причин полагать, что жители Пенсильвании и Нью-Джерси имеют принципиально разные предпочтения в области автострахования. У большинства людей вообще нет собственного мнения по поводу того, стоит ли платить за право на подачу иска. Это сложный вопрос, и над ним надо хорошенько подумать, прежде чем отвечать. В обоих случаях прижившееся правило по умолчанию привело к совершенно разным результатам в этих двух штатах. Подавляющее большинство граждан приняли правила по умолчанию. В Нью-Джерси всего лишь около 20% водителей приобрели себе неограниченное право на подачу иска, а в Пенсильвании это право сохранили за собой 75% страхователей. Таким образом, разные правила по умолчанию привели к значительным различиям в пакетном страховании в обоих штатах. Эксперименты подтверждают основной результат: люди намного больше ценят право на подачу иска только тогда, когда оно включено в пакет по умолчанию^{27}^.
        Свидетельства экономической важности правил по умолчанию таковы: в штате Пенсильвания ежегодные дополнительные страховые выплаты увеличились на $140 миллионов, а в совокупности — более чем на $2 миллиарда с 1991 года!^{28}^
        Личная информация. По всему миру люди с жаром обсуждают проблему неприкосновенности частной жизни в Интернете. Если вы сидите в Сети, должны ли сайты и соцсети иметь возможность отслеживать ваши посещения и передавать третьим лицам информацию, которую они о вас знают? Например, о ваших музыкальных и литературных предпочтениях? О ваших эмоциях, которые проявляются в том, на какие ссылки вы нажимаете и чем делитесь на своей страничке в Facebook или Twitter? У людей обычно очень четкое мнение по этим вопросам. Кто-то полагает, что неприкосновенность частной жизни должна соблюдаться по умолчанию строжайшим образом и предложение о согласии на любое публичное использование личной информации должно быть выражено явно и недвусмысленно. Согласно этой точке зрения, правило по умолчанию должно охранять неприкосновенность частной жизни. Если человек не предпринял никаких действий, чтобы отказаться от права на защиту личной информации, она должна быть защищена.
        Другие настаивают на том, что обмен информацией в Интернете приносит только пользу, потому что благодаря ему мы учимся друг у друга. Делясь информацией, люди могут узнать все что угодно — о товарах, услугах, опыте, возможностях, политических правонарушениях, даже о свободе. И если у людей есть возможность узнать, какие сайты пользуются популярностью или что жители их города интересуются определенными товарами или взглядами, они могут многое из этого почерпнуть. С этой точки зрения гарантии неприкосновенности частной жизни будут большой ошибкой и даже сведут на нет самые замечательные преимущества Интернета. Дело в том, что такие гарантии создают что-то вроде дилеммы заключенного: выбор, рациональный для каждого в отдельности и охраняющий его частную жизнь, наносит коллективный ущерб — в виде ограничения информации о потребительских товарах, социальных рисках и политике. Защита частной жизни хороша для личности и бесполезна для общества. Вывод напрашивается такой: правило по умолчанию должно поддерживать политику обмена информацией.
        В этих оживленных спорах разумные доводы есть у каждой стороны. Каким бы ни был окончательный вердикт, ясно одно: настройки по умолчанию сильно повлияют на право на охрану личной жизни и предоставление информации. Даже больше: правило по умолчанию может поменять все коренным образом.
        Предположим, что какая-нибудь государственная или частная организация заявляет следующее: информация о ваших действиях (например, сайты, которые вы посещаете) не будет показываться другим, если вы не нажмете кнопку, которая позволит ее публиковать. А теперь представим, что та же самая организация сообщает: информация о ваших действиях будет доступна всем, если вы не нажмете на кнопку, которая запретит ее публикацию. Будет ли результат одинаковым? Вовсе нет^{29}^.
        Если людей спросить, хотят ли они пожертвовать правом на неприкосновенность частной жизни и согласиться на публикацию личной информации, многие откажутся — возможно, на том основании, что сейчас их частная жизнь охраняется и они не хотят отказываться от этой защиты. Все попытки убедить их в этом будут неэффективными, в основном потому, что люди очень боятся потерь (к этому я еще вернусь) и потеря неприкосновенности частной жизни их совсем не привлекает. Кроме того, многие просто проигнорируют вопрос — может быть, потому, что они сейчас заняты, рассеянны, запутались, их отвлекают или они просто не хотят уделять внимание этому вопросу. В любом случае доступа к их личной информации никто не получит.
        В то же время, если спросить, хотят ли они отказаться от публикации личной информации и сохранить неприкосновенность частной жизни, многие точно так же откажутся или проигнорируют вопрос, потому что сейчас заняты, рассеянны или потому, что они не хотят терять потенциальную выгоду от обнародования личной информации. Это наиболее вероятно, если у них есть время немного подумать, изучить вопрос и сформировать предпочтение, чтобы решить, что выбирать. В таком случае они разрешат открыть доступ к личной информации.
        Суть такова, что в сфере защиты личной информации в Интернете многое зависит от правил по умолчанию. Если браузер сохраняет настройки защиты личной информации по умолчанию, общий показатель будет совсем иной, чем если бы люди каждый раз выбирали эти настройки сами. Посмотрите, например, как устроена архитектура выбора в Google Chrome. Можно выбрать режим инкогнито, но эта настройка не действует по умолчанию. Пользователю не так-то просто сделать ее выбором по умолчанию — данная технология этому не способствует. Пользователь должен выбирать режим инкогнито каждый раз, когда заходит в Интернет. В результате люди не так уж часто выходят в Сеть анонимно.
        Компания Google, несомненно, обо всем этом осведомлена и подстраивает архитектуру выбора так, чтобы бездействие работало в интересах открытого обмена информацией. Google делает так лишь отчасти, потому что в экономических интересах компании использовать возврат к настройкам по умолчанию. То есть правило по умолчанию может быть изменено, но вы то и дело возвращаетесь к изначальным настройкам, которые предпочли архитекторы выбора. И в итоге вы должны делать выбор при каждом визите. Следует обсудить важность возврата к правилам по умолчанию на других примерах.
        Период отпуска. Могут ли параметры таких льгот сотрудников, как оплачиваемый отпуск или медицинская страховка, зависеть от правила по умолчанию? Теперь вы уже не удивитесь, что ответ будет утвердительным.
        Чтобы увидеть, как именно это происходит, давайте рассмотрим простой эксперимент, который я провел несколько лет назад^{30}^. В эксперименте были задействованы 150 студентов юридического факультета; 75 человек ответили на первый из двух приведенных ниже вопросов, и 75 на второй. Отметим, что оба этих вопроса были вполне реалистичны. Выпускники юридического факультета вообще имеют немало возможностей поторговаться по поводу различных нюансов при устройстве на работу, включая выбор времени отпуска и размер зарплаты.

        ВОПРОС 1
        ПРЕДСТАВЬТЕ, ЧТО ВЫ УСТРОИЛИСЬ НА РАБОТУ В ЮРИДИЧЕСКУЮ КОМПАНИЮ В БОЛЬШОМ ГОРОДЕ. ВАША ЗАРПЛАТА СОСТАВИТ $120,000 В ГОД. ПО ГОСУДАРСТВЕННОМУ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВУ ВСЕ КОМПАНИИ ДОЛЖНЫ ПРЕДОСТАВЛЯТЬ СВОИМ СОТРУДНИКАМ НА НЕУПРАВЛЕНЧЕСКИХ ДОЛЖНОСТЯХ, ВКЛЮЧАЯ ЮРИСТОВ, КАК МИНИМУМ ДВЕ НЕДЕЛИ ОПЛАЧИВАЕМОГО ОТПУСКА В ГОД.
        ПРЕДПОЛОЖИМ, ЧТО КОМПАНИЯ, КОТОРУЮ ВЫ ВЫБРАЛИ, ПРЕДЛАГАЕТ ВАМ ДВЕ ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЕ НЕДЕЛИ ОТПУСКА В ГОД ПРИ БОЛЕЕ НИЗКОЙ ЗАРПЛАТЕ. НА КАКУЮ МАКСИМАЛЬНУЮ СУММУ ВЫ ГОТОВЫ УМЕНЬШИТЬ СВОЮ ЗАРПЛАТУ, ЧТОБЫ ПОЛУЧИТЬ ЭТИ ДВЕ НЕДЕЛИ ОТПУСКА? (ИСХОДИТЕ ИЗ ТОГО, ЧТО НИКАКИХ НЕБЛАГОПРИЯТНЫХ ПОСЛЕДСТВИЙ ДЛЯ ВАС В РЕЗУЛЬТАТЕ ЭТИХ ПЕРЕГОВОРОВ НЕ БУДЕТ.)

        ВОПРОС 2
        ПРЕДСТАВЬТЕ, ЧТО ВЫ УСТРОИЛИСЬ НА РАБОТУ В ЮРИДИЧЕСКУЮ КОМПАНИЮ В БОЛЬШОМ ГОРОДЕ. ВАША ЗАРПЛАТА СОСТАВИТ $120,000 ГОД. ПО ГОСУДАРСТВЕННОМУ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВУ ВСЕ КОМПАНИИ ДОЛЖНЫ ПРЕДОСТАВЛЯТЬ СВОИМ СОТРУДНИКАМ НА НЕУПРАВЛЕНЧЕСКИХ ДОЛЖНОСТЯХ, ВКЛЮЧАЯ ЮРИСТОВ, ОБЯЗАТЕЛЬНЫЙ ОПЛАЧИВАЕМЫЙ ОТПУСК НЕ МЕНЬШЕ ДВУХ НЕДЕЛЬ В ГОД. ТАКЖЕ ПО ЗАКОНУ ВСЕ КОМПАНИИ ДОЛЖНЫ ПРЕДОСТАВЛЯТЬ СВОИМ СОТРУДНИКАМ НА НЕУПРАВЛЕНЧЕСКИХ ДОЛЖНОСТЯХ, ВКЛЮЧАЯ ЮРИСТОВ, НЕОБЯЗАТЕЛЬНЫЙ ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЙ ОТПУСК ДЛИТЕЛЬНОСТЬЮ ДВЕ НЕДЕЛИ. СОТРУДНИК МОЖЕТ ОТКАЗАТЬСЯ ОТ ДОПОЛНИТЕЛЬНЫХ ДВУХ НЕДЕЛЬ ОТПУСКА, ВЫРАЗИВ СВОЙ ОТКАЗ САМОСТОЯТЕЛЬНО, ОТКРЫТО И ДОБРОВОЛЬНО.
        ПРЕДПОЛОЖИМ, ЧТО КОМПАНИЯ, КОТОРУЮ ВЫ ВЫБРАЛИ, БУДЕТ ВЫПЛАЧИВАТЬ ВАМ ОПРЕДЕЛЕННУЮ СУММУ ЗА ТО, ЧТОБЫ ВЫ ОТКАЗАЛИСЬ ОТ ПРАВА НА ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЙ ОТПУСК. КАКОВА ДОЛЖНА БЫТЬ МИНИМАЛЬНАЯ СУММА ЗА ЭТУ УСТУПКУ? (ИСХОДИТЕ ИЗ ТОГО, ЧТО НИКАКИХ НЕБЛАГОПРИЯТНЫХ ПОСЛЕДСТВИЙ ДЛЯ ВАС НЕ БУДЕТ, ЧТО БЫ ВЫ НИ ВЫБРАЛИ.)

        Результаты оказались поразительными. Если в прописанном в законодательстве правиле по умолчанию не говорится о дополнительном отпуске, сотрудники не готовы платить, чтобы «купить» его. Если прописанное в законодательстве правило по умолчанию включает в себя дополнительный отпуск, люди потребуют очень крупные суммы за то, чтобы «продать» свой отказ. Если точнее, в среднем люди были бы готовы заплатить за свое право на отпуск около $6,000 (вопрос 1), но при этом потребовали бы в среднем около $13,000, чтобы продать его (вопрос 2).
        Такая огромная разница (два к одному) обнаруживается повсеместно^{31}^. Если людей просят продать то, что у них уже есть, они часто называют цену вдвое больше той, которую сами заплатили бы за этот товар. По крайней мере это касается тех вещей, у которых нет очевидного денежного эквивалента. В этом весь смысл: обладают ли люди товаром изначально или должны покупать его, часто зависит от правила, действующего по умолчанию.
        ПОЧЕМУ?

        Многие исследования всецело посвящены вопросу, почему правила по умолчанию так сильно влияют на конечный результат^{32}^. Иногда наличие опции отказа не слишком очевидно, и приходится специально ее искать. В таких случаях проще всего согласиться на правило по умолчанию, потому что потребители иногда даже не знают, что могут его изменить. В иных случаях выбор отказа стоит каких-то затрат, так как архитекторы выбора предпочли бы, чтобы люди ничего не меняли, и сознательно ставят преграды тем, кто пытается это сделать. Кроме того, люди порой плохо информированы, могут запутаться, и все это приведет к тому, что они примирятся с существующим положением вещей. Если у вас нет ясного представления о проблеме, вы просто оставляете все как есть и переключаетесь на другие дела. Но даже когда отсутствуют эти факторы, когда изменить правило легко, оно все равно обычно сохраняется. И причин этому три.
        ИНЕРТНОСТЬ

        Это основная проблема. Включает в себя инертность и прокрастинацию (иногда описывается как «усилие» или «цена усилия»)^{33}^. Чтобы изменить правило по умолчанию, нужно сделать активный выбор — отказаться от следования этому правилу. Следует сфокусировать внимание и ответить на соответствующий вопрос: нужно ли включать вас в программу накопления сбережений; хотите ли вы использовать энергию, получаемую только из экологически чистых источников; желаете ли выигрывать или проигрывать от политики защиты личной информации; сколько чаевых вы хотите оставлять? В особенности если речь идет о занятых людях (хотя не только о них) или о специфическом либо техническом вопросе. Ну или на вопрос просто нет очевидного ответа. В таких случаях очень заманчивой кажется возможность отложить принятие решение на потом или не принимать его вовсе. С учетом влияния инертности и склонности откладывать все на потом, вы просто оставите все как есть.
        Очень правильное название дал Стив Круг своей великолепной книге по веб-дизайну «Не заставляйте меня думать»[3 - Круг С. Веб-Дизайн, или «Не заставляйте меня думать!» — М.: Символ-Плюс, 2008.]. Круг поднимает вопрос: «Как лучше всего проверить, что мой сайт или приложение просты в использовании?» Ответ? В названии. Он убеждает нас в том, что у сайта должен быть хороший дизайн, такой, чтобы «я был способен это понять — что это такое и как этим пользоваться — не прилагая ни малейших усилий». Круг признает, что многим нравятся загадки, особенно когда они хотят пройти какое-нибудь испытание или отвлечься, но «как правило, людям не нравится, когда нужно ломать голову над тем, как что-то сделать». Правила по умолчанию эффективны отчасти по этой причине.
        В этой связи давайте рассмотрим исследование просмотра телевизионных программ, где бездействие оказывает серьезное влияние^{34}^. Когда какая-нибудь программа становится популярной, то популярность той, что следует за ней, автоматически растет — просто потому, что этот канал уже включен по умолчанию. В Италии рост популярности программы на 10% ведет к росту популярности следующей за ней на немаловажные 2 —4%. Удивительным открытием оказалось то, что каналы эксплуатируют это правило, составляя телепрограмму, — иначе они потеряли бы до 40% своей прибыли.
        Конечно, чтобы выбрать телепрограмму, зрителям нужно всего-навсего нажать кнопку на пульте и переключить канал, а это самое простое действие, какое только можно представить. Согласиться или отказаться от правила по умолчанию бывает не сложнее, чем нажать эту кнопку. Но во многих случаях здесь нужно еще подумать или даже рискнуть. Правило по умолчанию может существовать просто потому, что люди не хотят ни размышлять, ни рисковать. А даже если хотят, то иногда откладывают решение на завтра — завтра, которое никогда не наступает.
        В экономике и экономическом анализе законодательства принято ссылаться на «операционные издержки», которые препятствуют совершению действия. Например, заключение контракта требует времени и сил, и иногда люди не хотят тратить ни то, ни другое, особенно если нужно еще и собирать информацию. Из-за операционных издержек множество взаимовыгодных сделок просто не заключается. Когда правило по умолчанию занимает крепкую позицию, эти издержки действительно могут иметь значение. У людей не хватает знаний или времени, чтобы изменить правило. Но поведенческие экономисты добавляют сюда еще один пункт. Даже когда операционные издержки близки к нулю или вовсе отсутствуют, инертность все равно важна, и люди остаются верны правилу по умолчанию — каким бы оно ни было, даже если не понимают, что оно им нравится, и даже если понимают, что оно им не нравится. (Мы увидим, что все обстоит по-другому, если правило ненавидят.)
        Человеческий мозг. Что мы знаем о человеческом мозге? Существуют ли какие-нибудь неврологические признаки влияния правил по умолчанию? Исследование мозга с применением функциональной магнитно-резонансной томографии лишь подтверждает то интуитивное ощущение, что в сложных ситуациях настройки по умолчанию очень важны^{35}^. В этом исследовании испытуемые выступали в роли судей в теннисном матче. Участникам озвучили правило, действующее по умолчанию, которое предполагало: мячик находится либо на поле, либо за ним. Но если участник видит, что этого правила здесь недостаточно, он имеет право ему не следовать. Чем сложнее становилось принять решение — ближе к концу игры, — тем реже участники отказывались от правила по умолчанию.
        Само по себе это неудивительно. Открытием стало то, что область мозга, отвечающая за принятие сложных решений (нижняя лобная доля), была активнее, когда люди отказывались от правила по умолчанию. Из этого можно сделать один общий вывод. Данный эксперимент подтверждает, что правила по умолчанию наиболее действенны, когда решение принять непросто. Следовательно, они будут особенно важны в технических или незнакомых человеку сферах. Согласно результатам эксперимента, можно предположить, что в таких обстоятельствах гарантированная возможность не следовать правилу по умолчанию не столь необходима. Исходя из этого предположения, еще одной независимой причиной следования правилам по умолчанию может быть сложность, хотя ее, возможно, лучше назвать катализатором инертности или увеличением «цены усилия»^{36}^.
        Два рода усилий. Очень важно различать два рода прилагаемых усилий. Первый таков: нужно сконцентрировать внимание на проблеме и на том, стоит ли менять правило по умолчанию. Если даже изначально у вас были некие предпочтения, впоследствии любое усилие будет как минимум не очень желательным. Может быть, вы бы и предпочли пользоваться только экологически чистыми источниками энергии, но вас вовсе не прельщает перспектива тратить на это много денег, и, таким образом, дальнейшее изучение вопроса просто не стоит того. Может быть, вы бы и отдали больше денег на благотворительность, но вам не хочется заморачиваться по этому поводу. Жизнь коротка, все мы заняты, и у нас есть масса других, куда более приятных или необходимых дел.
        Второй и, наверное, более любопытный род усилий — формирование изначального предпочтения. К примеру, люди еще не определились, стоит ли вступить в программу накопления сбережений, заняться спортом, освоить новую деятельность. Правило по умолчанию участвует в формировании предпочтения. Оно информирует людей и даже помогает им определиться, чего они хотят. Людям приходится поработать, чтобы понять, каковы их предпочтения. Возьмем, например, вопрос о том, какая программа страхования здоровья лучше. Может быть, у человека нет мнения на этот счет, и потребуется немало усилий, чтобы его сформировать. Многие предпочитают не тратить лишнюю энергию в подобных ситуациях.
        Лучшим доказательством того, как мощно два рода усилий влияют на укрепление правил по умолчанию, будет следующий факт: когда человек утомлен, он с большей вероятностью будет следовать правилу по умолчанию^{37}^. Представьте, что за последний час вы приняли некоторое количество решений и тут вам предлагают сделать это еще раз. Когда человек страдает от «усталости от принятия решений», он с большей вероятностью будет следовать правилу по умолчанию. Здесь важно, что, если время ограничено или человеку нужно принять много решений, правило по умолчанию будет особенно заманчивым. Очень трудно в таком случае сопротивляться чему-то вроде «да как угодно».
        Вот кое-что очень важное как для правительств, так и для компаний. Психологи изучили эффект когнитивной нагрузки: он зависит от того количества познавательной работы, которую человек выполнил за определенное время^{38}^. Например, если вы только что пытались решить серию арифметических примеров или запомнить и удержать в памяти ряд чисел, это заметно повлияет на ваш выбор и поведение вслед за этим. После сильной когнитивной нагрузки вы с большей вероятностью выберете шоколадное пирожное, а не морковку, да и вообще скорее пойдете по пути наименьшего сопротивления. Из-за высокой когнитивной нагрузки правило по умолчанию становится прямо-таки нерушимым. А значит, люди, которые сильно заняты или еще как-то перегружены, будут особенно склонны к тому, чтобы следовать правилам по умолчанию.
        Пока не стало холодно. Что касается инертности, приведем в качестве примера эксперимент, проведенный Организацией экономического сотрудничества и развития. Он показал, что изменение настройки температуры по умолчанию в офисе имеет серьезный эффект^{39}^. В зимнее время снижение температуры по умолчанию на 1°С привело к тому, что средняя температура, которую выбирали сотрудники, стала ниже. Лучшее тому объяснение таково: в силу инертности большинство людей просто не утруждали себя тем, чтобы поменять настройку. В пользу такого объяснения говорит еще один заслуживающий внимания факт: когда архитекторы выбора снизили температуру по умолчанию на 2°С, снижение выбираемой температуры оказалось меньше. Очевидно, большое количество сотрудников решили, что стало слишком холодно, и вернули температуру на привычную отметку. Явное неудобство побеждает инертность.
        Я считаю, что этот пример очень показателен, и мы к нему еще вернемся. Результаты исследования предполагают, что правило по умолчанию будет сохранять свои позиции, даже если оно не слишком удобно — но если людям станет и правда холодно, они изменят настройку, невзирая на правило. Отсюда можно извлечь множество уроков о правилах по умолчанию и инертности.
        Это же исследование предлагает и другую точку зрения. На рабочем месте люди подвержены социальным влияниям, особенно если знают, что за их поведением наблюдают окружающие. Если в обществе, в котором вы находитесь, принято какое-нибудь правило, направленную на защиту окружающей среды, вы не будете его нарушать — по крайней мере точно не тогда, когда вас могут застукать за этим коллеги. Стыд, чувство вины, угрызения совести, конечно, могут иметься и без влияния правила по умолчанию. Но иногда этих чувств недостаточно для того, чтобы изменить поведение, и все будет зависеть исключительно от того, «что скажут другие», — по крайней мере пока не станет по-настоящему холодно.
        ПРАВИЛА ПО УМОЛЧАНИЮ В КАЧЕСТВЕ ИНФОРМАЦИОННЫХ СИГНАЛОВ

        Вторая причина силы правил по умолчанию касается того, какие информационные сигналы, по мнению людей, они подают. Если архитекторы выбора сформировали правило по умолчанию открыто и явно, люди будут полагать, что те, кто разбирается в вопросе, ненавязчиво рекомендуют им, как поступить. Так, человек посчитает, что не стоит отклоняться от правила и поступать по-другому, за исключением тех случаев, когда у него имеются на то личные причины^{40}^. Следовать своим путем всегда рискованно, и вы, вероятно, не решитесь на это, пока не будете абсолютно уверены, что это необходимо.
        Сигнал. Предположим, что по умолчанию вы используете экологически чистый источник энергии. Или, скажем, работодатель автоматически включает сотрудника в определенную программу пенсионного обеспечения или медицинского страхования. Для многих весьма соблазнительной будет мысль, что эксперты или толковые представили власти действительно знают, как лучше. Решая отказаться от чего-то, вы должны очень доверять архитекторам выбора, чтобы последовать их примеру. Оказывается, многие считают, что правило по умолчанию создано кем-то очень мудрым или хотя бы умным — и не без веской на то причины. И если вам не хватает опыта или знаний, вы просто-напросто уступаете давлению выбора, который был сделан за вас.
        В самом деле, существует веское доказательство, что недостаток информации у потребителей (в том числе о возможных альтернативах) объясняет силу правил по умолчанию^{41}^. Эти правила не так действенны, когда люди считают, что достаточно осведомлены и опытны в нужном вопросе.
        Данный факт был обнаружен благодаря исследованию, проведенному среди экономистов в области экологии, которые отказались следовать установленным по умолчанию правилам, касающимся защиты окружающей среды^{42}^. Эксперимент касался компенсаций выбросов в атмосферу углекислого газа[4 - Физические и юридические лица перечисляют природоохранным организациям денежные суммы пропорционально причиненному окружающей среде ущербу (оставленному углеродному следу). — Прим. ред.]. В нем приняли участие члены ежегодной конференции Европейской ассоциации экономистов в области экологии и природных ресурсов (в июне 2008 года). Участники не имели права регистрироваться на конференцию, не указав своего отношения к компенсации углеродного следа. По условиям эксперимента людей разделили на три группы случайным образом. В первом случае выбором по умолчанию была полная компенсация, от которой можно было отказаться, сказав: «Я не хочу платить за компенсацию моего углеродного следа». Во втором случае выбором по умолчанию было отсутствие компенсации, но на нее можно было согласиться. Третий вариант содержал в себе активный
выбор: участники должны были сами определить, хотят они платить за свой углеродный след или нет.
        Примечательно, что результат во всех трех группах был практически одинаков. Ученые-экологи точно знают, какой вариант им ближе. Большей частью они выбирали оплату компенсации. Экологи делают то, что действительно хотят делать, независимо от того, в какой форме задается вопрос.
        Доверие и информация. Конечно, считается, что, когда люди не понимают, чего хотят, легче ввести правило по умолчанию. В другом исследовании больше половины опрошенных, постоянно следующих правилам по умолчанию, подчеркивали, что одна из причин этого — недостаток информации^{43}^. А значит, если бы люди не доверяли архитекторам выбора, они бы скорее отказались следовать правилу. И этому тоже есть доказательство^{44}^. Возможно, это еще один метод определения, что помогает укорениться действующему по умолчанию правилу: инертность или чье-то авторитетное одобрение. Если, не слишком доверяя архитектору выбора, люди отказываются следовать правилу по умолчанию, значит, сила инерции не так уж велика.
        Асимметрия. Рассматривая правила по умолчанию как информационные сигналы, не следует забывать об одном важном ограничении, которое касается существенной разницы между тем, как люди реагируют на свое вовлечение или невовлечение в эти правила^{45}^. Точнее, люди полагают, что их автоматическое участие (подписка, зачисление куда-либо) говорит о том, что это самый разумный или лучший вариант, — но автоматическое неучастие не сообщает о том же самом. Если человека автоматически включают в программу медицинского страхования или накопления сбережений, он считает, что кто-то решил за него, что в его интересах участвовать в этой программе. Но если человека не включают куда-то автоматически, он не сделает аналогичного вывода. Неучастие такого сигнала не передает.
        Причина в том, что люди воспринимают автоматическое вовлечение как хорошо продуманное решение архитекторов выбора. Они полагают, что те, кто создает автоматическое вовлечение, делают это на достаточных основаниях. Напротив, отсутствие вовлечения воспринимается как простое бездействие, не подкрепленное никакими доводами и потому не несущее в себе никакой информации. Это, конечно, весьма правдоподобное умозаключение. Когда система устроена так, что вам приходится что-то делать, чтобы принять в ней участие, мысль, что работодатель или кто-то другой считает, что вы не должны в ней участвовать вовсе, совершенно ничем не подкреплена.
        Данное открытие подразумевает, что многие имеют свое мнение о причинах появления определенных правил по умолчанию. Автоматическое вовлечение воспринимается как шаг, продиктованный исключительно заботой о других. Но при этом отсутствие вовлечения будет следствием отсутствия такой мотивации и не передает никакой информации о том, что лучше. (Отметим, что рассматривать отсутствие вовлечения как результат полного бездействия — тоже вполне оправданный подход.) Такая точка зрения, в свою очередь, основана на проблеме патернализма. Разумеется, отсутствие вовлечения — правило по умолчанию, причем весьма устойчивое. Но так как люди не понимают этого с точки зрения архитекторов выбора, оно остается для них нейтральным во многих важных аспектах, тогда как вовлечение нейтральным не бывает. Многие из тех, кто отвергает политику патернализма, предпочтут отсутствие вовлечения именно по этой причине.
        Еще одним важным эмпирическим открытием стало следующее. В то время как автоматическое вовлечение может укорениться в результате как инертности, так и авторитетного одобрения, автоматическое отсутствие вовлечения существует только благодаря инертности. Смысл здесь в том (и это подтверждается экспериментами), что автоматическое вовлечение укореняется, когда люди доверяют архитекторам выбора, но при низком уровне доверия этого не происходит^{46}^. Это совершенно логично. Если люди посчитают, что архитекторы выбора ввели автоматическое вовлечение на незаконных основаниях, абсолютно все откажутся принимать в этом участие. Но когда речь идет об отсутствии вовлечения, такого не наблюдается, даже если уровень доверия низок. Все потому, что отсутствие вовлечения вообще не рассматривается людьми как то, о чем нужно судить как о предоставленном кем-то выборе. И действительно, таких колебаний на практике обнаружено не было^{47}^.
        БОЯЗНЬ ПОТЕРЬ И ТОЧКА ОТСЧЕТА

        Чтобы разобраться с третьей причиной сильного влияния правил по умолчанию, давайте обратимся к боязни потерь — одному из самых важных, понятных и устойчивых факторов в науке о поведении человека. Основное утверждение здесь таково: неприятие потерь сильнее, чем любовь к соответствующим им приобретениям^{48}^. В целом люди на многое готовы, чтобы избежать потерь. Им важно сохранить существующее положение вещей — а правило по умолчанию определяет это положение. Оно устанавливает что-то вроде точки отсчета — как приобретений, так и потерь.
        Чтобы наглядно представить, насколько сильна в обществе боязнь потерь, рассмотрим исследование, проведенное в округе Колумбия, с помощью небольшого налога (5 центов) на одноразовые пакеты для продуктов^{49}^. Это исследование показало, что из-за налога, каким бы крошечным он ни был, использование одноразовых пакетов сократилось в разы. Люди не хотят терять деньги, даже если это совсем незначительная потеря. Был бы эффект таким же, если бы покупателям предлагали получить ту же сумму? Вовсе нет. До введения налога супермаркеты предлагали покупателям бонус в размере 5 центов за использование многоразовых пакетов, но это не дало практически никакого эффекта. Потенциальная потеря оказалась важна, потенциальный выигрыш — нет.
        Общий вывод напрашивается такой. Если требуется подтолкнуть людей к определенному поведению, нужно ли предлагать им бонусы в качестве поощрения или лучше пригрозить неким наказанием? Нехорошо, конечно, угрожать другим, но все же перспектива потери (пускай и незначительной) заставляет задуматься.
        В данном случае самое главное то, что приобретения и потери не возникают сами по себе. С неба они не падают. Действующее по умолчанию правило определяет, что принимается за приобретение, а что за потерю. Вот небольшой пример. Профессиональным игрокам в гольф платят, если они хорошо выступают на соревнованиях. Удар есть удар, и если вы ударили по мячу 72 раза, ваш счет не зависит от того, было ли у вас 18 непрерывных паров или 9 богги и 9 берди (для тех, кто не разбирается в гольфе: пар — это количество ударов, за которые игрок должен пройти одну лунку; берди — количество ударов на одной лунке на один меньше, чем пар; богги — количество ударов на одной лунке на один больше, чем пар). Тем не менее профессиональные игроки в гольф играют лучше, когда стараются сделать пар, чем когда стремятся сделать берди^{50}^. А причина проста: пар — это выбор по умолчанию, в котором ты не хочешь упустить ни одного удара. Берди — это, конечно, хорошо, но не так хорош берди, как ужасен богги. По крайней мере это очевидная психология гольфистов — ведь на табло все удары засчитываются как удары. Еще в этом примере
примечательно то, что понятие «пар» появилось не само по себе —так принято; и установка считать паром три удара, а не четыре, определяет выигрыши и проигрыши.
        Чтобы оценить влияние боязни потерь и ее отношение к действующим по умолчанию правилам, приведем результаты остроумного исследования мотивации преподавателей^{51}^. Многие выражали заинтересованность в том, чтобы поощрять преподавателей, что, в свою очередь, привело бы к улучшению показателей студентов. Повышение материальной мотивации дало смешанные результаты. Многие попытки, к сожалению, вообще оказались провальными^{52}^. Но тут данное исследование подключает боязнь потери, изменяя правило по умолчанию. Авторы исследования заплатили преподавателям вперед и сообщили, что, если студенты не покажут заметных улучшений в учебе, им придется вернуть эти деньги. В результате у студентов резко улучшились оценки по математике — и это произошло благодаря резкому улучшению качества преподавания. Основная идея здесь в том, что потери, касающиеся оплаты труда, переносятся особенно тяжело, и люди готовы работать намного больше, чтобы их избежать.
        Данное исследование подтверждает, что именно точка отсчета, устанавливаемая правилом по умолчанию, определяет, что считать потерей. Предположим, сотрудники компании получают $5,000 в месяц после уплаты всех налогов. Вопрос: захотят ли они, чтобы какая-то часть этой суммы вычиталась в счет сбережений? Если этот вопрос так и задать, то сотрудники откажутся. Кому захочется терять часть зарплаты? Но если работодатель платит сотрудникам $4,800 в месяц, а еще $200 кладет на их накопительный счет, большинство не будет жаловаться — более того, у них даже не возникнет соблазна забирать эти $200 со своего счета ежемесячно. Кто же захочет тратить свои сбережения? Помня о том, как сильно влияют правила по умолчанию, нельзя не признать, что многие из описанных здесь ситуаций — следствие боязни потерь.
        В целом боязнь потерь имеет большое значение и объясняет влияние действующих по умолчанию правил. Это можно проиллюстрировать с помощью примеров, касающихся потребления энергии и защиты окружающей среды. Если по умолчанию используются энергосберегающие лампочки, а людей спрашивают, не хотят ли они перейти на менее экономичные, тогда потеря (в смысле уменьшения пользы) может показаться людям огромной — и они продолжат покупать энергосберегающие лампочки^{53}^. Но если по умолчанию используются менее экономичные лампочки (и менее дорогие, разумеется), в ответ на вопрос, не хотят ли они использовать энергосберегающие, люди откажутся. А все потому, что потеря (в терминах потраченных денег) тоже будет огромной. Как мы видим, в вопросах защиты окружающей среды правила по умолчанию отчасти имеют значение из-за боязни потерь.
        Важно подчеркнуть, что боязнь потерь, безусловно, крепко связана с самой человеческой природой (да и с живой природой вообще). Она проявляется во множестве ситуаций у очень разных людей. Но обстоятельства тоже имеют значение. Когда человеку что-то угрожает, заставляя его занимать оборонительную позицию, это делает его еще более уязвимым для потерь. А вот пример вмешательства, которое устраняет боязнь потерь: когда мужчин просят вообразить себе романтическую обстановку, пробуждая в них тем самым соответствующие эмоции, боязнь потерь исчезает. С женщинами такого не происходит^{54}^.
        ОТВЕТСТВЕННОСТЬ, СТЫД И ЧУВСТВО ВИНЫ

        Это три главных фактора, но есть и другие^{55}^. Например, правило по умолчанию может укорениться, потому что люди не хотят брать на себя ответственность. По этой причине они предпочитают не выбирать.
        Предположим, например, что по умолчанию людям предлагается пользоваться только экологически чистыми источниками энергии. Они могут следовать этому правилу только потому, что честному гражданину нарушать его не полагается — это будет неправильно с точки зрения общепринятой морали^{56}^. Возможно, если бы от них требовалось выразить явное согласие на применение экологически чистых источников энергии, они бы отказались, чтобы сэкономить деньги. Вероятно, они также не согласились бы на это, если бы выбор был активный. Но если по умолчанию используется то, что безвредно для окружающей среды, люди будут следовать правилу, чтобы избежать чувства вины и стыда. Одно дело — не совершать явного выбора в пользу заботы об окружающей среде. Совсем другое — открыто отказываться от этого выбора в пользу вредного для окружающей среды подхода.
        Это актуально для любых ситуаций, где в решении есть нравственное измерение, потому что активный выбор всегда сильнее затрагивает чувство ответственности, чем пассивный^{57}^. Самые наглядные тому примеры — выборы, которые касаются других людей. Вернемся к чаевым в такси. Если вы откажетесь дать самые большие чаевые, предлагаемые по умолчанию, у вас, возможно, появится неприятное чувство, что вы поступили вопреки нормам социального этикета, проявив себя как эгоистичный и недобрый человек. Может быть, вы не выберете меньшую сумму чаевых из предложенных именно по этой причине — хотя пассивно так бы и сделали. Социальные нормы устанавливают, что справедливо, а что бесчестно. Разумно предположить, что люди, которые никогда не поступили бы бесчестно в результате совершения активного выбора, могут пассивно желать этого. Например, теннисист Джон следует строгим правилам, исключающим жульничество в игре и счете, но если его соперник Томас совершит ошибку в пользу Джона, то Джон, возможно, его не поправит. И если Джон всегда честно платит налоги, не факт, что он сообщит в налоговую службу, если получит на
свое имя чек на сумму, которая вовсе ему не причитается. Суть в том, что, когда люди делают пассивный выбор — по умолчанию, чувство личной ответственности заметно ослабевает.
        У нас имеется и чувство ответственности перед самими собой. Если в ресторане или кафе стандартная порция очень мала или вам по умолчанию предлагают здоровую пищу, может быть, вы и не захотите что-то менять и вредить тем самым своему здоровью. Вы не попросите порцию побольше, не пожелаете заменить блюдо на другое, более вредное. Но если большая порция или не очень здоровая пища подается по умолчанию, вы также не станете жаловаться и просить заменить блюдо. Соотношение между чувством ответственности и активными или пассивными решениями требует более тщательного рассмотрения, но основная идея, я думаю, ясна.
        РАЗНЫЕ ОБЪЯСНЕНИЯ - РАЗНЫЕ ОПАСЕНИЯ

        Для архитекторов выбора, в том числе влиятельных людей (как в государственной, так и в частной сфере), объяснение причин устойчивости правила по умолчанию имеет прямое отношение к решению о том, нужно ли его менять. Каждое объяснение создает свои опасения.
        Допустим, люди не меняют правило по умолчанию, поскольку полагают, что архитекторы выбора его негласно одобряют. В каком-то смысле может показаться, что, это развязывает руки архитекторам выбора: они решат устанавливать такие правила по умолчанию, которые на самом деле выгодны им самим. Множество исследований доказывают, что, когда власти, облеченные массовым доверием, указывают поступать определенным образом, люди склонны слушаться, даже если это неправильно или жестоко. В знаменитом эксперименте Стэнли Милгрэма люди следовали указаниям и нажимали на кнопку, якобы наказывая электрическим током «учеников», которые отвечали на вопросы неправильно^{58}^. (Удары током не были настоящими, но испытуемые этого не знали.) Милгрэм подчеркивает важность подчинения авторитету и считает, что оно может привести к ужасным последствиям. Самые убедительные объяснения результатов эксперимента Милгрэма таковы: люди верят, что экспертам можно доверять, они разумны и надежны. Следовательно, когда авторитетная персона обладает специальными знаниями, люди ей доверяют^{59}^.
        И тут возникает серьезная проблема. Полагаясь на настоящий или кажущийся профессионализм, люди доверяют авторитетным личностям, которые вводят правила по умолчанию, даже если эти правила опасны, нечестны или преследуют чьи-то корыстные цели. Конечно, сами архитекторы выбора вовсе не считают, что поступают нечестно, и, следовательно, эта проблема их не особенно волнует. Но с точки зрения общества, знания и авторитет имеют такое огромное влияние, что это говорит в пользу применения коллективных мер предосторожности и иногда требования активного выбора — в тех случаях, когда архитекторы выбора не заслуживают доверия. У послушания есть свои недостатки, и мы еще к этому вернемся.
        Если правило по умолчанию укореняется в результате инертности или боязни потерь, то причина опасений будет иной. В таких случаях появляется угроза манипулирования и покушения на уровень индивидуального влияния и даже достоинство человека. Возможно, архитекторы выбора эксплуатируют знания о поведении человека, чтобы получить выгодный им результат^{60}^. Манипулирование — серьезное обвинение, и если архитекторы выбора скрывают свои действия, то возразить на него просто нечего. По этой причине правила по умолчанию должны создаваться открыто и никоим образом не утаиваться. Если правило по умолчанию известно общественности, вряд ли можно будет предъявить кому-то обвинение в манипулировании сознанием. Если не требуется активный выбор, должно быть правило по умолчанию, и совсем необязательно воспринимать неизбежное стандартное правило как манипулирование сознанием (которое, конечно же, неприемлемо). Вы правда считаете, что включение людей в стандартную программу накопления сбережений будет манипуляцией? Что это будет большей манипуляцией, чем невключение в ту же самую программу? А если вы теперь по
умолчанию печатаете на обеих сторонах листа, вами манипулируют больше, чем когда вы печатали только на одной? Пока люди достаточно информированы о правилах по умолчанию, скептикам придется поломать голову, прежде чем выдвигать обвинения в манипулировании.
        Несомненно, архитекторы выбора создают такие правила по умолчанию, которые дают наилучший, по их мнению, эффект. Люди иногда не обращают внимания на правила по умолчанию и именно поэтому придерживаются их. Это может быть благом, но может стать и проблемой. По крайней мере в тех случаях, где речь идет о недостаточно информированных или ненадежных архитекторах выбора, найдется много аргументов в защиту активного выбора, и не только с позиции защиты человеческого достоинства. К этим аргументам я еще вернусь. Но сначала все же нужно понять, почему некоторые из правил по умолчанию ненадежны — и почему люди в любом случае выбирают.

        Глава 2. Выбор при любых обстоятельствах

        В некоторых обстоятельствах правила по умолчанию не приживаются. Рассмотрим одно особенно неустойчивое правило подобного толка^{61}^.
        В США вступающие в брак (как мужчины, так и женщины) по умолчанию сохраняют свои фамилии. Однако следовать этому правилу вовсе необязательно. Можно с легкостью представить следующие варианты, например:
        · Фамилия мужа остается прежней, а жена берет фамилию мужа. В самом деле этот подход (хоть и дискриминационный и почти противоречащий конституции) отражает реальный выбор людей (по крайней мере в США).
        · Фамилия жены остается прежней, а муж берет фамилию жены.
        · Фамилии супругов пишутся через дефис.
        · Фамилии супругов изменяются на Скайуокер, Обама, Гага и т. п.

        Каковы результаты существующего правила? В подавляющем большинстве случаев мужчины в Америке придерживаются правила по умолчанию и относительно редко меняют фамилию. Напротив, подавляющее большинство американок не следует этому правилу — например, 80% выпускниц колледжей^{62}^. Кажется, что в этом отношении правило по умолчанию не имеет на женщин никакого влияния. Конечно, если бы изменение фамилии при вступлении в брак стало бы правилом по умолчанию, этот процент, вероятно, был бы еще выше. Тем не менее показательно, что большинство женщин игнорируют данное правило.
        ЯВНЫЕ ПРЕДПОЧТЕНИЯ И ЭКСТРЕМАЛЬНЫЕ ПРАВИЛА ПО УМОЛЧАНИЮ

        Почему же это правило не работает среди женщин? Здесь играют роль четыре фактора. Во-первых, многие женщины имеют твердое намерение изменить фамилию — они точно знают, чего хотят. Это не та сложная или незнакомая обычному человеку сфера, в которой предпочтения бывают слишком неясными, двойственными и чтобы определиться с ними, нужно хорошенько изучить вопрос. Да, многие женщины подвержены влиянию традиций (пускай какие-то из них и хотели бы изменить), но, даже учитывая все обстоятельства, их предпочтения все же вполне ясны. Устоявшаяся в обществе традиция побеждает любое правило по умолчанию — это утверждение наводит на дальнейшие размышления.
        Во-вторых, хотя это правило относится исключительно к замужним женщинам, оно известно всем. Так как брак — определенное и определяющее событие, время его совершения относительно ограничено. Здесь инертность и прокрастинация не имеют большого значения, а цена усилия оправдана.
        В-третьих, смена имени для многих, кто на это идет, своего рода праздник. Это не тот случай, когда женщины стремятся подчиниться правилу, видят в этом свою обязанность или потенциальную выгоду. Когда людям действительно нравится совершать выбор, когда выбор — это что-то радостное или значительное, тогда предполагаемая цена усилия мало что значит. Отсюда можно вынести урок о том, что происходит, когда выбор — скорее благо, чем бремя.
        В-четвертых, сохранение своей фамилии может добавить головной боли в будущем, особенно тем, у кого есть дети. Если у супругов разные фамилии, то иногда при заполнении различных форм требуются дополнительные разъяснения, чтобы не допустить путаницы. Некоторым женщинам отличные от мужей фамилии сильно усложняют жизнь. Существующий в обществе порядок порождает сильнейшую мотивацию не следовать правилу по умолчанию. Если все эти условия соблюдены (явные предпочтения, определенное время, положительные эмоции, а также легкость нарушения правила по умолчанию), маловероятно, что правило по умолчанию будет иметь большое влияние^{63}^.
        На самом деле, кажется, что явные предпочтения — уже достаточная причина для того, чтобы не следовать правилу по умолчанию. Мы уже узнали, что предпочтения могут скорее формироваться при помощи правил по умолчанию, чем предвосхищать их. По этой причине они важны. Но если предпочтения ясны, правило по умолчанию будет не особо действенно. Инертность в этих случаях также отступит на второй план. Людей не расшевелить никакими рекомендациями, которые подчас содержат правила по умолчанию (а в вопросе супружеских фамилий их определенно нет). Боязнь потерь здесь также невелика, потому что явное предпочтение чаще, чем правило по умолчанию, является основной для точки отсчета, которая и определяет, что считать потерей.
        Вспомните, что люди меняют температуру по умолчанию, когда она установлена на 2°С ниже обычного в зимнее время. Если человеку холодно, он точно знает, что ему холодно и что его это не устраивает. Или представьте, что сотрудников компании автоматически обязали отчислять 80% дохода на накопительные сбережения, или 60% в государственную казну, или 20% на счет злейшего врага, ну или спускать в унитаз 10%^{64}^. Большинство открыто откажутся от подобного. То есть они сделают выбор в любом случае.
        Исследование, проведенное в Великобритании, показало, как люди отказываются от программы накопления сбережения чуть менее ужасной, чем я только что описал, — ставка взноса по умолчанию была необычайно высока (12% дохода до вычета налогов)^{65}^. Через год на этой ставке осталось всего 25% сотрудников, а 60% перешли на более низкую. Примечательно, что люди с более низкими доходами охотнее оставались на высокой ставке, хотя у многих наверняка имелись причины отказаться, потому что они больше нуждались в деньгах в настоящем. Схожие результаты были получены и в результате других исследований, что только подтверждает следующее утверждение: чем менее человек образован и искушен, тем больше вероятности, что он останется верен правилу по умолчанию. К этому пункту (и проблеме) я еще вернусь^{66}^.
        Есть и другие ситуации, в которых правило по умолчанию не особо действенно. Рабочие не слишком обрадуются, если значительная доля возвращенных им налогов по умолчанию окажется в сберегательном фонде США. В большинстве случаев они отказываются от этого — очевидно, потому, что им есть на что потратить эти деньги и они не очень заинтересованы в накоплении^{67}^. Итак, правила по умолчанию не особенно действенны, а то и вовсе не работают, когда у людей имеется явное предпочтение конкретного результата. Это одновременно и предупреждение, и возможность. Предупреждение, потому что можно сделать вывод: правило по умолчанию не всегда дает ожидаемый эффект. Возможность, потому что становится ясно: наличие опции отказа защищает людей от бесполезных или очевидно вредных правил по умолчанию.
        Тем, кто сомневается, стоит ли отказываться от правила по умолчанию, нужно принять во внимание два фактора. Первый — свой уровень осведомленности об альтернативных вариантах. Второй — уровень доверия архитекторам выбора. Если у человека есть информация об иных подходах, то, разумеется, он подумает о том, что можно выбрать один из них. Если он считает, что архитекторы выбора ненадежны, то также предпочтет выбрать самостоятельно (хотя тут все еще может подействовать сила инерции). Правда, есть свидетельства того, что люди могут противостоять инертности как раз из-за недоверия. Многие отказываются от автоматического участия в различных программах именно по этой причине^{68}^. И, как мы разобрали, если у людей не имелось явных предпочтений (то есть предпочтения были созданы архитекторами выбора), они скорее будут придерживаться правила по умолчанию.
        ТРУДНЫЙ ВОПРОС

        Самый простой и понятный вывод: «экстремальные» правила по умолчанию не приживаются. Менее понятный вывод, основанный на том, что правилу следуют те, чьи доходы ниже, звучит так: малообеспеченные люди чаще придерживаются правил по умолчанию, чем те, кто зарабатывает больше. Почему?
        Одна из возможных причин — у тех, кто зарабатывает меньше, и без того немало проблем, и они не находят времени думать о таких вещах, как изменение какого-то правила по умолчанию^{69}^. Малообеспеченные люди особенно ограничены в плане когнитивных ресурсов, потому что вынуждены направлять все свои силы на решение бытовых проблем. Подумайте о таком важном факте: бедность и постоянная необходимость думать о том, как свести концы с концами, неблагоприятно отражаются на выполнении К^-тестов — грубо говоря, таким же образом, как бессонная ночь отразится на результате экзамена, который вам предстоит сдавать на следующий день^{70}^.
        При таких обстоятельствах цена усилия может стать критически высокой для людей, которые и так обременены множеством проблем и необходимостью принимать решения. Одна замечательная работа исследует общую проблему, с которой сталкиваются малообеспеченные (усталые, голодные, одинокие) люди^{71}^. Из-за снижения «пропускной способности» малообеспеченные люди часто сосредотачиваются на том, что требует их внимания прямо сейчас. Столкнувшись с правилом по умолчанию, которое кажется не таким уж плохим, они его или игнорируют, или говорят: «Как угодно». По этой причине правила по умолчанию должны быть особенно распространены среди малообеспеченных или очень занятых людей.
        Малообеспеченные люди, помимо прочего, меньше доверяют собственному мнению и могут именно по этой причине придерживаться правила по умолчанию. Мы уже говорили о том, что, если человек опытен (и, следовательно, знает, чего хочет), на него вряд ли повлияет правило по умолчанию. Для такого человека цена усилия оправдана. Малообеспеченные люди, не обладая уверенностью в себе, не захотят платить эту цену^{72}^.
        Тот факт, что малообеспеченные редко отказываются следовать правилам по умолчанию, приводит нас к важным выводам по поводу применения и границ таких правил. Помимо прочего, использование как общих, так и персонализированных правил по умолчанию потенциально опасно. Они могут оказаться очевидно вредны — и все же укорениться в обществе. Допустим, что вопрос распределения правила играет роль, то есть его создателям не все равно, кому правила по умолчанию приносят пользу, а кому вредят. Например, некое правило по умолчанию весьма желательно с точки зрения защиты окружающей среды, поскольку направлено на использование экологически чистых источников энергии. Но если результатом его введения станет навязывание малообеспеченным людям, которые примут правило как есть, дополнительных расходов, политики почувствуют себя не очень-то хорошо. Вопросы распределения действия правил и в особенности их вред для малообеспеченного населения — это серьезные проблемы (по крайней мере правил по умолчанию, придуманных вовсе не во благо людям, которым их навязывают). Мы еще вернемся к этому вопросу.
        ПОБУЖДЕНИЕ К ОТКАЗУ

        В некоторых ситуациях правила по умолчанию не приживаются, даже когда они и впрямь защищают людей. Представим, что архитекторы выбора, заинтересованные только в собственной выгоде, придумывают заманчивый мотив, чтобы вовлечь потребителей в применение правила или отказ от него. Если так, они должны использовать очень продуманные (жесткие?) меры, чтобы достичь своих целей. Им следует убедить человека сделать выбор не в свою пользу.
        Допустим, экологически чистые источники энергии намного менее прибыльны, чем привычные. Тогда компании могут пойти на решительные меры и поощрить отказ людей от использования экологически чистых источников энергии по умолчанию. Эти меры будут в особенности иметь успех, если они не только решительны, но и основаны на знаниях о поведении человека. Например, можно усилить в людях боязнь потерь, чтобы подтолкнуть их к отказу. Настройка печатания на обеих сторонах листа выглядит хорошей идеей, но производителям бумаги она такой блестящей не покажется. Возможно, они задумаются о том, как подтолкнуть людей к изменению настройки на прежнюю. Следовательно, в подобных случаях можно увидеть как защиту против вредных правил, так и серьезное препятствие попыткам использовать правила по умолчанию на благо общества.
        Это вовсе не гипотетическая проблема. Рассмотрим попытку Федерального резервного управления защитить клиентов банков от чрезмерно высокой комиссии за превышение овердрафта в 2010 году^{73}^. Чтобы защитить население, управление не навязывало никаких предписаний, а отрегулировало правило по умолчанию. По новым правилам банки не имели права автоматически включать людей в программу по «защите» от превышения овердрафта — теперь клиенты сами должны были на нее соглашаться. Если точнее, коррективы, внесенные Федеральным резервным управлением, запрещали банкам начислять комиссию за перерасход по текущему счету (за исключением случаев, когда держатель счета сам явно согласился на участие в этой программе)^{74}^. Одна из целей невключения по умолчанию — это защита клиентов банков (особенно малообеспеченных людей) от слишком высоких процентных займов. На самом деле речь идет о займах с процентной ставкой до 7000%. Суть в том, что многие в итоге выплачивают огромные суммы комиссионных просто в результате своей оплошности. Если же правило изменить таким образом, что потребители будут принимать участие в
программе, только когда они действительно того хотят, защита от завышенных штрафов сработает.
        В принципе регулирование правила должно было возыметь эффект. В самом деле, благодаря пониманию влияния правил по умолчанию, распространить информацию об этом не составило труда. Федеральное резервное управление подчеркнуло, что «в исследованиях говорится... [что] потребители обычно придерживаются установленных по умолчанию правил. Иными словами, они согласны на конечный результат, который последует, если они не совершат никаких действий». Управление также обратилось к исследованию силы автоматического включения в программу по накоплению пенсионных сбережений с целью привлечения участников^{75}^. Особое внимание было уделено феномену необоснованного оптимизма, согласно которому потребители полагают, что на их счете никогда не случится перерасхода^{76}^. Никто не утверждает, что нужное правило по умолчанию мигом решит проблему необоснованного оптимизма, но оно может дать средство против наиболее губительных его последствий, особенно если распространится в обществе.
        Что же произошло? Данные говорят о том, что эффект регулирования оказался слабее ожидаемого. Причина в том, что огромное количество людей соглашаются на участие в программе, тем самым отказываясь от неучастия в ней по умолчанию. Точные цифры не известны, но общий уровень согласия приблизительно равен 15%, а в некоторых банках достигает 60%. И вот самое удивительное открытие. Среди людей, которые превышали лимит по своему счету более десяти раз за месяц, этот уровень оказался свыше 50%.
        О чем говорит эта частота? Как пишет Лорен Уиллис в своей важной и поучительной статье, главная причина такова: банкам не нравятся подобного рода регулирования. Они хотели бы и дальше вынуждать клиентов платить высокие комиссии. А значит, банки используют какую-то хитроумную стратегию, чтобы все-таки заманить людей в подобные программы^{77}^. Как объясняет Уиллис, они делают участие в программе максимально удобным и простым. Достаточно всего лишь нажать нужную кнопку в банкомате. Банки ловко эксплуатируют убеждения (подчас неверные), что не участвовать в программе невыгодно. Например, они рассылают материалы, в которых «поясняют»: «Вы можете защитить себя от... комиссий за возвращаемые товары», «Эта программа разработана специально, чтобы защитить вас от лишних расходов... за отклоненные операции». Банки рассылают тонны материалов, цель которых — убедить клиента, что участие в программе исключительно в его интересах.
        Демонстрируя неявное (а может, даже и явное) понимание поведенческой экономики, банки используют и боязнь потерь, и путаницу в голове потребителя, чтобы внушить держателям счетов: те потеряют деньги, если не согласятся участвовать в программе. Вот пример: «Не упустите свой шанс на защиту от перерасхода по своей банковской карте! ОСТАВАЙТЕСЬ ЗАЩИЩЕННЫМИ с программой “Страхование от овердрафта”!»^{78}^
        Проанализируйте следующий отрывок из маркетинговых материалов одного банка, открыто использующего боязнь потерь:

        Да: Оставить мой счет в программе защиты от овердрафта. Нет: Изменить настройку моего счета и удалить программу защиты от овердрафта^{79}^.

        Как пояснил один из сотрудников банка, «люди боятся перемен. Они соглашаются на участие в программе, чтобы избежать их»^{80}^. Банки во все времена использовали в своих интересах социальные нормы, чтобы привлечь людей — например, с помощью рекламы, которая бодро заявляет: «Большинство наших клиентов пользуются этой услугой».
        Все это сильно отличается от сферы пенсионных накоплений, где поставщики услуг с энтузиазмом одобряют автоматическое вступление в программу и ничуть не заинтересованы в выходе людей из нее. Те, кто создает пенсионные программы, стремятся завлечь как можно больше участников и, следовательно, охотно сотрудничают с работодателями или правительством, чтобы хорошо разрекламировать свой пенсионный план. Федеральное резервное управление установило правило по умолчанию, которое не понравилось банкам, и банки отомстили.
        Уиллис своей показательной историей преподносит очень важный урок. Если интересы подконтрольных учреждений явно противопоставлены действующему по умолчанию правилу и при этом данные учреждения имеют прекрасную возможность контактировать с клиентами, они используют все возможные средства, любую стратегию (включая поведенческую), чтобы подтолкнуть людей в нужном им направлении — и таким образом свести правило по умолчанию на нет. В таких случаях правило по умолчанию неустойчиво не потому, что люди сами решили, что оно им не нравится, а потому, что различные компании убеждают их в этом. Если законодатели и вправду хотят защитить граждан, они должны понимать: мало придумать правило по умолчанию — нужно сделать так, чтобы оно укоренилось (если это и в самом деле необходимо). Может быть, они захотят издать новый закон. И вот тут самое время спросить: должно ли Федеральное резервное управление сейчас или в ближайшем будущем уделить самое серьезное внимание укреплению такого вот правила по умолчанию — может быть, с помощью запрета, а может быть, с помощью строжайшего ограничения использования программ по
защите от овердрафта?
        В конце концов, ответом должно стать «да». Но влиятельные лица, ответственные за принятие подобных решений, конечно, не должны делать поспешных выводов на основе примера с овердрафтом. Нет смысла придумывать один закон за другим, если не работают правила. Как мы видим, они могут не действовать просто потому, что не нравятся людям. В таких случаях тот факт, что это всего лишь правила, а не законы, будет благом, и очень значительным. Любое правило по умолчанию может быть ошибочно создано или не подходить к конкретным обстоятельствам. Настоящая защита — бесценная возможность отказаться от правила в подобном случае. В этом смысле человек свободен по умолчанию не потому, что его освободили, чтобы он подумал о том, важно ли это для него, а потому, что у него есть право отказаться от выбора по умолчанию.
        Что-то похожее происходит и в тех случаях, когда (и если) учреждения, работающие только в своих интересах и оказавшиеся под давлением неподходящего им правила по умолчанию, способны убедить людей ему не следовать. Рассказ про защиту от овердрафта — один из примеров провала (сам Уиллис преподносит это именно так) или по крайней мере далеко не полного успеха законодательного регулирования. Но здесь все не так просто. Вспомним, что большинство людей (возможно, целых 85%) далеки от подобных программ. Вспомним также, что большая часть участников действительно превышает лимиты по кредитным картам. Для них подобные программы и правда не самая плохая идея. Некоторые уж точно сделали это выбор сознательно. Если они не смогут брать в долг у своего банка — а овердрафт это тот же заем, — они, вероятно, возьмут в долг где-то еще. Но это и неудобно, и процентные ставки будут высоки (теоретически даже выше). В таком случае люди станут прибегать к потребительскому кредитованию, где ставки могут быть как ниже, так и выше.
        Так как это неудобство может стать реальной проблемой, а более высокие ставки способны сильно ударить по карману клиентов, защита от овердрафта вполне может работать в интересах многих или даже большинства тех, кто включился в программу. Отметим, что, когда государство регулирует потребительское кредитование, люди прибегают к не менее дорогостоящим источникам денег (например, к ломбардам)^{81}^. Это доказывает, что, если у людей не будет доступа к защите от овердрафта, они просто найдут другой способ получить деньги.
        Если принять все это во внимание, то стоит признать, что политика Федерального резервного управления имеет немалый успех. Автоматически людей уже не включают в программу по защите от овердрафта, и большинство тем самым экономит свои деньги. В то же время те, кто нуждается в подобной защите и хочет ее получить, могут легко вступить в программу. Звучит неплохо. В чем же проблема?
        А проблема в том, что многие из тех, кто вступает в программу и обеспечивает себя защитой, в итоге проигрывают. Возможно, они не до конца понимают, чего им это стоит. Или же рискуют не потому, что им нужен заем, а потому что элементарно не уделяли своим банковским счетам внимания и даже не знают, бывает ли у них угроза овердрафта. Чтобы оценить существующее положение, нужно хорошо изучить участников программы. Может быть, они недостаточно информированы или просто невнимательны.
        В таком случае очевидно, что нужно предпринимать дальнейшие меры — например, в форме уведомлений по электронной или обычной почте. Сравните то чувство, которое возникает, когда человек внезапно обнаруживает незначительный недостаток средств на телефоне и когда он получает огромный счет в конце месяца. В 2010 году Федеральная комиссия связи предложила ввести правило, согласно которому операторы обязались бы оповещать абонентов с помощью текстовых сообщений, что у тех заканчиваются средства на телефоне. Операторы в ответ сказали, что согласны сделать это по желанию абонента. В контексте истории с защитой от овердрафта действующие в настоящее время правила по умолчанию в сочетании с хитроумными уловками-подталкиваниями были бы куда предпочтительнее, чем любой закон или запрет.
        ИЗМЕНЯЮЩИЕ И ОГРАНИЧИТЕЛЬНЫЕ ПРАВИЛА

        Пример с овердрафтом демонстрирует важность не только правил по умолчанию, но и двух других видов правил: изменяющих и ограничительных^{82}^.
        Изменяющие правила определяют, как люди могут изменить правила по умолчанию. Скажем, архитекторы выбора сообщают, что потребители вольны согласиться следовать правилу или отказаться от него, совершив простой телефонный звонок (неплохо) или отправив запрос по электронной почте (еще лучше). Кроме того, если архитекторы выбора уверены в том, что правило по умолчанию подходит большинству, они могут усложнить процесс отказа. Например, потребовав заполнения длинной анкеты или навязывая период «обдумывания». Они также могут сказать, что даже если человек что-то поменяет, то в конечном итоге все равно вернется к правилу по умолчанию через какое-то время (например, через год), и тогда ему придется проходить все шаги заново (возврат к правилу по умолчанию). Также они могут настаивать, что человек обязательно должен пройти какой-нибудь обучающий курс, который подготовит его к отказу от правила.
        Ограничительные правила устанавливают и регулируют своего рода рамки, которые используются при попытках убедить других согласиться или не согласиться на применение правила. Как показывает Уиллис, финансовые учреждения, достаточно для этого хитроумные, давили на боязнь потерь, чтобы подтолкнуть людей к согласию. Стратегии, основанные на поведении человека, порой приводят к впечатляющим результатам, но способны стать и проблемой. Если даже фактически они и не будут обманом, их можно расценить как манипулирование. Тот, кто верит в свободу выбора и хочет избежать манипулирования, стремится к уменьшению количества ограничительных правил — что, конечно, будет обязанностью защитников свободы слова. Но ограничительные правила порой используются и для уменьшения риска манипулирования.
        Приведем такую аналогию. Если компания заявляет, что продукт «обезжирен на 90%», покупателей это привлечет куда больше, чем слова «10% жирности». Эти две фразы равнозначны, но слова «обезжирен на 90%» с точки зрения правовых норм — форма манипуляции. В 2011 году американское правительство позволило компаниям заявлять, что их продукты обезжирены на 90%, но только в том случае, если они также сообщают, что продукт содержит 10% жира. Легко представить схожие ограничения на заявления, которые вводят в заблуждения или манипулируют с целью подтолкнуть людей к отказу от правила по умолчанию.
        В тех случаях, когда архитекторы выбора лавируют между изменяющими и ограничительными правилами, они могут что-нибудь придумать, чтобы закрепить правило по умолчанию, не прибегая к законодательству. Они могут сделать вывод, что предписания и запрещения ужасны, но вот сделать отказ от правила трудным для людей — это имеет смысл. Иногда это правильный вывод. Проблема в том, что, когда архитекторы выбора движутся в этом направлении, они сами лишают правило некоторых его важных достоинств, одним из которых, например, должна быть обратимость. Если изменяющие правила достаточно обременительны, правило по умолчанию будет не слишком отличаться от законодательного предписания. В обществах, где уважаются права и свободы, архитекторы выбора должны иметь твердые взгляды, чтобы двигаться в этом направлении.

        Часть II. МОРАЛЬ И ПОЛИТИКА

        Глава 3. Информированность и плохие правила

        Как мы рассмотрели, правила по умолчанию часто укореняются, но в определенных ситуациях люди предпочтут сделать самостоятельный выбор и отказаться от них. При наличии явных предпочтений правила по умолчанию не имеют значения. И если организация, на которую распространяется действие правила по умолчанию, посчитает, что это плохая идея, она может убедить людей ему не следовать. Опираясь на результаты научных исследований, правительственные организации и частные компании все более умело используют правила по умолчанию — иногда по благородным причинам, а порой исключительно ради собственной выгоды.
        Мы также узнали, что во многих сферах архитекторы выбора достигают желаемых целей, с легкостью поддерживая свободу выбора, устанавливая разумные правила по умолчанию и избегая вредоносных. Но какое же правило должны выбрать архитекторы? Как мы узнаем, что хорошо, а что плохо? Что именно соответствует нормам морали?
        Здесь я бы уделил больше всего внимания тем архитекторам выбора, которые состоят на государственной службе в качестве законодателей, чиновников и судей. Выбор правил по умолчанию, осуществляемый частными компаниями, поднимает другие вопросы, хотя выводы тоже зависят от выбора конкретных действующих лиц. В условиях эффективно функционирующего рынка конкурентное давление должно вести к оптимальным правилам по умолчанию, если цель архитекторов выбора — максимально увеличить свою прибыль. Стоит только компании предпочесть правило по умолчанию, которое вредит потребителям, как в итоге это навредит ей самой — покупатели просто разбегутся.
        Если мыслить оптимистично, мотива выгоды должно быть достаточно для создания хороших правил по умолчанию. Понимая, как и почему укореняются правила по умолчанию, компании, казалось бы, должны действовать согласно этому мотиву. Невидимая рука рынка будет их направлять^{83}^. В то же время конкурентное давление (по вполне правдоподобным причинам) может привести к появлению скорее вредных, чем полезных правил по умолчанию — по крайней мере в тех областях, где потребители не обращают на подобные правила внимания либо пагубный эффект пока не бросается в глаза^{84}^. На кредитном рынке и в других сферах, где речь идет о сложных продуктах, конкурентное давление вряд ли поможет найти безупречное решение проблем плохих правил по умолчанию.
        ИНФОРМИРОВАННОСТЬ

        Можно дать разные ответы на вопрос о том, как следует создавать правила по умолчанию^{85}^. Иногда люди искренне верят, что такие правила появляются на свет, потому что это самое честное и справедливое решение, которым его создатели выражают уважение к независимости, достоинству и свободе выбора личности. Другие полагают, что выбранный подход экономически эффективен. Кто-то еще считает, что архитекторы выбора обязаны создавать такие правила, чтобы они работали на благо общества. Экономисты, поборники социальных прав и прагматики не во всем согласны друг с другом, но все они отличаются от тех, кто ставит честность и справедливость на первое место. Вытекающие в результате этого прения могут стать нескончаемыми и неразрешимыми, особенно если люди говорят об этом абстрактно.
        Основная идея. Давайте начнем со стандартного примера, в котором нет никаких третьих сторон (или же их влияние незначительно). В таких случаях воздействие оказывается исключительно на тех, кто совершает выбор. Я предлагаю оставить за скобками все философские вопросы и попытаться прийти к: исключительно теоретической договоренности по предпочтительному подходу. Теоретическая договоренность может привлечь на вашу сторону самых разных людей, которыми движут различные намерения (и даже тех, кто еще не определился, какие намерения ими движут)^{86}^. Основная идея здесь в том, что иногда мы можем достичь лучших результатов (а то и просто чего-то достичь), только оставив за скобками абстрактные вопросы. Необходим такой подход, который не будет от них зависеть.
        Принимая во внимание эту мысль, возьмем следующий предпочтительный подход: создавайте такое правило по умолчанию, которое выбрало бы большинство, если бы их информировали должным образом^{87}^. Назовем это подходом информирования. Его преимущество в том, что он направлен на разных людей с разными ценностями: кому-то важнее всего честность и справедливость, кому-то — эффективность и полезность, а кто-то больше прочего думает о достоинстве и свободе. Если конкретное правило по умолчанию приводит к такой ситуации, о которой они и сами непременно бы позаботились, это разумная причина выбрать данное правило. Но не стоит забывать, что всегда есть и меньшинство, которому это правило не подходит. Такие люди, скорее всего, от него откажутся.
        Чтобы оценить привлекательность подхода информирования, предположим, что 80% людей, которым предоставили всю нужную информацию, выбирают использование экологически чистых источников энергии. Это серьезная причина для того, чтобы сделать подобное использование автоматическим. Во- первых, если информированные люди делают такой выбор, значит, вовлечение других в соответствующее правило по умолчанию не будет неуважительным по отношению к их достоинству и свободе. Во-вторых, подход информирования с большой долей вероятности улучшит их благополучие. Его также легко обосновать и с точки зрения эффективности и справедливости. Этот подход легко позволяет людям получить тот результат, которого они хотят, и при этом он честен и справедлив.
        Вопросы. Конечно, подход информирования вызывает вопросы. Во-первых, архитекторы выбора могут сами не обладать достаточными сведениями, чтобы понимать, что именно предпочтет большинство информированных людей. Им придется провести уйму эмпирических исследований, чтобы выяснить, каким должен быть этот подход. Недостаток информации — очко в пользу активного выбора. Если архитекторам выбора недостаточно знаний, которые позволят сформулировать наиболее подходящее правило по умолчанию, можно попросить людей делать активный выбор.
        Во-вторых, идея осознанного выбора иногда поднимает и сложные концептуальные проблемы. Что именно означает «быть информированным»? Ограничивается ли это фактическими знаниями? Как утверждают ученые, изучающие поведение человека, люди порой допускают грубые ошибки, даже если все нужные факты им доступны. Вспомним также, что нам свойственно поступать необоснованно оптимистично, что сиюминутное часто предпочитаем долгосрочному. Даже если человеку известна существующая статистика, предположение о вероятном исходе событий может оказаться неверным. Конечно, тех, кто совершает такие ошибки, можно посчитать недостаточно информированными, но подобное утверждение будет не вполне верным. Людям свойственно ошибаться, даже если они обладают всей необходимой информацией. Если информированные люди подпадают под влияние когнитивных искажений[5 - Когнитивные искажения — систематические ошибки в мышлении или шаблонные отклонения, которые возникают на основе дисфункциональных убеждений. Люди склонны создавать собственную «субъективную социальную реальность», зависимую от их восприятия, которая порой и определяет их
поведение в социуме. Когнитивные искажения приводят к неточности суждений, нелогичным интерпретациям, иррациональности поведения. В данной книге чаще всего упоминается необоснованный оптимизм. — Прим. ред.], архитекторы выбора могут не захотеть основывать правила по умолчанию на их предпочтениях. Туг может появиться желание исправить искажения, а не потакать им. Возможно, в идеале человек должен быть не только информирован, но и не иметь никаких когнитивных искажений.
        В то же время довольно рискованно развивать идею информирования путем исправления когнитивных искажений. Дело в том, что архитекторы выбора не станут думать, чего на самом деле хотят люди, а вместо того будут полагаться на то, что им самим кажется верным. В таком случае люди как объекты действия будут не особенно важны. Чтобы избежать этого риска, архитекторы выбора должны опираться на реальные действия информированных людей, признавая, что, если выбор будет противоречить их интересам (возможно, из-за когнитивных искажений), тогда, наверное, имеет смысл его не предлагать, чтобы не навредить благополучию людей. В этом случае нужно изначально допускать (а значит — информировать), чтобы люди могли поступать как им захочется.
        В-третьих, те, кто озабочен проблемами справедливости и распределения благ, могут испугаться, что сильная сторона диктует свои условия и вынудит информированных людей на слабой стороне принять правило по умолчанию, которое им вредит. В этом случае они могут прийти к выводу, что нужно бы создать более справедливое правило. По крайней мере когда есть договорные обязательства, сильная сторона может представить лишь особенно благоприятные условия. Это и в самом деле проблема. Для всех вовлеченных сторон сложность заключается в том, что, если законодатели запретят действие на том основании, что оно несправедливо, реальные потери понесут уязвимые группы населения. Например, если правительство требует от работодателей обеспечить сотрудников защитой от увольнения «по уважительной причине», некоторых людей попросту не будут нанимать, а зарплаты и различные пособия снизятся. Это правда, что при наличии договорных обязательств подход информирования способен привести к неприятным результатам, но не исключено, что неприятности можно предотвратить. Однако эмпирический вопрос повисает в воздухе: не будет ли
такое лекарство опаснее самой болезни? В том смысле, что навредит оно именно тем людям, которым должно помочь.
        В-четвертых, важно подчеркнуть, что выбор информированных людей особенно трудно предугадать в тех случаях, когда заключаются контракты и ведутся переговоры. Правило по умолчанию, работающее в интересах только одной стороны, явно не то положение договора, на которое рассчитывают информированные люди, совершающие выбор. Например, можно предположить, что сотрудники хотели бы иметь защиту от неправомерных увольнений. Но на самом деле они, возможно, в этом вовсе не нуждаются. Быть может, работодатели не увольняют сотрудников без достаточных на то оснований (ну или делают это не так уж и часто), даже если это разрешено законом. Может быть, зарплата сотрудников в итоге была бы меньше, если бы они получили защиту от увольнения.
        Информированные сотрудники и работодатели не станут включать в договор условие, согласно которому возможно его прекращение «по уважительной причине», если в результате этого условия затраты работодателя повысятся, а зарплаты сотрудников снизятся (и никакой значимой защиты при этом). Поэтому информированные потребители и энергокомпании перестанут настаивать на использовании экологически чистых источников энергии по умолчанию, если это обернется для них увеличением расходов. (Конечно, наличие влияния третьих сторон может говорить в пользу обратного.)
        Фактические данные о том, как в действительности поступают информированные потребители, крайне важны во всех отношениях. Получить эти сведения возможно во многих сферах. Например, людей просто информируют, а затем архитекторы выбора наблюдают, какие решения те принимают. Можно тестировать различные программы: людей обеспечивают информацией и дают возможность выбора. В самом деле, формированию правила по умолчанию должен предшествовать период активного выбора, когда создатели правил собирают информацию о том, что предпочитают информированные потребители. И если эксперты обоснованно уверены в своем выборе, их суждения тоже подойдут. Но вот сбор подобных сведений по пенсионным сбережениям — спорный пример, даже если эксперты и впрямь осведомлены, что лучше всего подходит большинству.
        Архитекторы выбора также захотят получать информацию об уровне отказов от правила при различных его вариантах. Если этот уровень низок, правило по умолчанию, возможно, не так уж плохо. Такую информацию можно получить опытным путем. Если при варианте А от правила отказались 12% людей, а при варианте Б — 50%, есть веское основание полагать, что вариант А лучше.
        Конечно, большинство порой поступает не слишком осмотрительно. Предположим, что есть два возможных правила по умолчанию, А и Б. И 55% информированных потребителей в основном не выказывают открытого предпочтения ни одному из вариантов, но больше склоняются к А. Допустим также, что 45% обычных потребителей явно предпочитают вариант Б. На первый взгляд кажется, что следует установить вариант Б, потому что он понравится половине населения, а большинству остальных попросту все равно. Этот пример показывает, что важно не только спрашивать о том, какой подход предпочтут информированные потребители, но также о степени силы их предпочтения.
        Степень предпочтения и отказ. Тут нужно сразу оговориться. Ясно, что, если у людей имеются явные предпочтения, они с большей вероятностью откажутся следовать правилу. Следовательно, архитекторы выбора не захотят, чтобы обоснованность их правила подтверждалась этими людьми, потому что среди них, понятное дело, правило не приживется в любом случае. Устойчивые и явные предпочтения, противоречащие вводимому правилу, — существенная причина, по которой его никак не внедрить. А для тех, чьи предпочтения неопределенны, правило будет работать, даже если они и не выберут его сами.
        По этой причине будет разумно использовать правило большинства, даже при наличии явных предпочтений, ему противоречащих. Но такое предположение вызывает следующий вопрос: есть ли достаточные основания полагать, что в определенном контексте эти предпочтения изменятся? Может быть, и нет, если инертность играет важную роль, цена усилий имеет значение, а рекомендация, которую содержит в себе правило, затрагивает иные важные предпочтения потребителей.
        Первое, что приходит на ум, когда мы думаем о выборе, это соотношение преимуществ и потерь. Если правило по умолчанию укоренится, каковы будут издержки, а каковы — выгоды? (Важно отметить, что способ информирования потребителей — простейший способ ответить на этот вопрос. В целом, всем нам нужен подход, приносящий прибыль.) Вопросы распределения также играют роль. Кому правило идет на пользу? Кому вредит? В приведенном выше примере есть веский аргумент в пользу того, что правило Б лучше. Дело в том, что оно дает нужное тем, кому правило в принципе важно. Ну а тех, кого вовлекают в правило, не особенно это волнует. Можно легко представить ситуации, в которых архитекторы выбора будут искать «адаптированные» или персонализированные правила по умолчанию, подходящие конкретным людям и отвечающие определенным параметрам (об этом мы поговорим в третьей части). Также нетрудно представить и обстоятельства, при которых сложно выбрать правило по умолчанию, поэтому лучше предпочесть активный выбор (а об этом — в четвертой части).
        Социальные нормы и дискриминация. Вопрос фамилий в браке предлагает интересную трактовку идеи, что правила по умолчанию должны следовать за выбором информированных людей. Принимая эту идею всерьез, следует считать, что по умолчанию мужчины хотят сохранить свою фамилию, а женщины — взять фамилию мужа. Но правило по умолчанию такого рода очевидно дискриминирующее и даже противоречит нормам конституции^{88}^.
        Данный пример говорит о том, что не всегда стоит полагаться на выбор информированных людей, особенно если это связано с массой важных социальных обязательств. Тем паче, если правительство предлагает использовать такого рода выбор как основу для политической стратегии^{89}^. Что касается выбора фамилий в браке, в теории получается, что, раз мужчины и женщины ведут себя по-разному, правительство не может устанавливать правило согласно их поведению, потому что государство не должно насаждать дискриминирующие правила. Внедрение таких норм — форма фаворитизма, но никак не нейтрального отношения. Это незаконно, так как превозносит и укрепляет дискриминирующие практики — отчасти потому, что такие правила влияют на предпочтения и ценности людей. Функция закона — выражение и то, что он собой выражает, — может сыграть первостепенную роль.
        Снова к вопросам о распределении правила и информированных потребителях. До сих пор в нашей беседе подразумевалось, что люди не слишком отличаются друг от друга или их можно рассортировать на несколько групп. А значит, если бы создатели правил понимали, чего хотят информированные потребители, они бы знали, чего хотят все остальные — или хотя бы большинство из них. Конечно, это утверждение имеет мало общего с реальностью. Иногда один класс можно разделить на массу подгрупп. Малообеспеченные и здоровые информированные потребители выберут самую дешевую медицинскую страховку. Богатые информированные потребители, которые столкнулись с серьезными проблемами со здоровьем, выберут совсем иную страховку. В отношении личной жизни люди не выбирают одно и то же и мыслят неодинаково, потому что их ситуации и ценности разительно отличаются. Что касается программы пенсионных сбережений, некоторым деньги нужны прямо сейчас, и они выберут совсем не то, что подойдет людям с другими запросами.
        В условиях такого многообразия сами создатели правил порой предлагают активный выбор, мотивируя это тем, что единый подход, основанный на идее информирования потребителей, недостаточно продуман. Либо же они создают персонализированные правила по умолчанию, учитывая разнообразие информированных потребителей. Я детально опишу оба варианта. А теперь вернемся к предположению, что подход информирования потребителей хорошо выполняет свою задачу (разумеется, не забывая о том, что это предположение — исключительно теоретическое утверждение).
        ШТРАФНЫЕ ПРАВИЛА

        Допустим, архитекторы выбора не знают, какое правило придется по душе информированным потребителям. В таком случае стандартная договорная теория предполагает, что они отдадут предпочтение тому, что называется штрафным правилом (созданным именно для того, чтобы нужную информацию получить)^{90}^. При таком подходе законодатель или архитектор выбора перекладывает бремя создания изменений на плечи тех, кто этих изменений больше всего желает. Вместо того чтобы следовать за выбором информированных потребителей, они выясняют, что собой представляет этот выбор, используя штрафное правило по умолчанию и «наказывая» тех, кто не предоставляет такой информации открыто.
        Например, сотрудники компаний зачастую плохо осведомлены о своих правах, демонстрируя тем самым ничем не обоснованный оптимизм^{91}^. Они полагают, что у них есть определенные права (например, на защиту от увольнения), даже если это и не соответствует действительности. В таких обстоятельствах правило по умолчанию, которое дает сотрудникам какое-то право, но вынуждает работодателей убедить их от него отказаться, может увеличить обмен информацией между сторонами и законодательной системой^{92}^. Такое правило будет гарантией того, что сотрудники узнают, какие на самом деле у них есть права.
        Допустим, что правило по умолчанию предоставляет сотрудникам какое-то право — например, безопасность на рабочем месте. А работодатели хотят «купить» у них это право. В таком случае сотрудникам в ходе заключения договора будет раскрыта важная информация. Правило по умолчанию, которое защищает наемный персонал, даст им важную информацию в том случае, когда они переоценят имеющиеся у них права. Конечно, такая информация может быть напечатана мелким шрифтом на последней странице трудового договора, или ее раскроют в последний момент при приеме на работу — тогда это уже не поможет. Но не исключено, что законодательная система могла бы потребовать реальных, а не только формальных знаний. Знать собственные права — чрезвычайно важно.
        Смотреть, конечно, нужно шире. Если архитекторы выбора знают, каковы предпочтения информированных людей, они обязаны выстроить правило на этой основе. Но если они этого и не знают, то также вправе выбрать правило по умолчанию, потому что это повысит вероятность того, что нужная информация будет донесена до всех заинтересованных лиц. Такое правило гарантирует, что в конце концов люди узнают о своих правах — и сделают соответствующий выбор.
        УЧАСТИЕ ТРЕТЬИХ СТОРОН

        Третьи стороны (если они есть), безусловно, влияют на оценку правила по умолчанию. И здесь вопрос уже не ограничивается благополучием тех, кто совершает выбор.
        Допустим, правило по умолчанию А навязывает третьей стороне значительные расходы, а правило Б — нет. Значит, последнее будет предпочтительнее. Если в качестве примера взять правила, касающиеся донорства органов или источников энергии, то такая возможность представляется отнюдь не гипотетической. Правило, предусматривающее согласие быть донором органов по умолчанию, разумеется, несет в себе огромную пользу для третьих сторон. Согласие здесь заранее предполагается, и причина этого — защита не тех, кто выбирает, а тех, кто выиграет от увеличения числа донорских органов. Точно так же выбор источника энергии способен снизить вред, причиняемый окружающей среде, и с этой точки зрения экологическое правило по умолчанию вполне оправданно.
        В таких случаях существует весомый аргумент в защиту правил по умолчанию, которые ведут к снижению расходов. Выбор правила должен основываться на анализе всех прибылей и затрат (включая и те факторы, которые трудно или невозможно оценить). Архитекторы выбора должны предпочесть тот подход, который максимально увеличивает чистую прибыль — под ней понимается весь спектр составляющих социального благополучия. (Конечно, не стоит забывать и о распределении правила.) Если же влияние третьих сторон велико, одних правил по умолчанию будет недостаточно. Если конкретный подход не позволяет навязывать затраты третьим сторонам, тогда это, пожалуй, следует сделать предписанием, а не опцией на выбор. Но в некоторых случаях влияние третьих сторон и его сила настолько спорный вопрос, что лучше всего ввести правило по умолчанию, которое предотвратит это влияние.
        Бесспорно, нелегко вычислить, какое правило по умолчанию принесет максимальную пользу. В случае с производителями энергии архитекторы выбора, например, должны учитывать затраты не только на обслуживание, но и на охрану окружающей среды, включая парниковые выбросы. А это потребует подсчета денежной стоимости выброса углекислого газа за каждую тонну. Общая оценка может стать для аналитиков серьезным испытанием. В отличие от других случаев, здесь на кону не только благополучие тех, кто совершает выбор. И активный выбор — не подходящее решение, потому что обернется игнорированием интересов третьих сторон. Архитекторы выбора не могут себе этого позволить. Они должны из кожи вон вылезти, но выбрать такие правила по умолчанию, которые учитывают интересы третьих сторон —даже если понимают, что этот выбор не слишком хорош.
        Из этого можно сделать общий вывод. В каждом случае стоит вопрос, какой из подходов принесет наилучший, в широком понимании, результат (учитывая, что распределение правила тоже имеет значение, нужно помещать потенциальный выбор где-то между совокупным благополучием и справедливым распределением). Подход информирования потребителей вытекает из идеи о максимальной чистой прибыли. Если архитекторы выбора одобряют то правило, которое предпочитают информированные люди, этот подход и должен быть наиболее выгоден.
        ПЛОХИЕ ПРАВИЛА

        Государственные и частные учреждения могут как неправильно выбрать правило по умолчанию, так и неверно его применять, что довольно небезопасно. Вообразите систему голосования, при которой, если вы ничего не делаете, ваш голос учитывается в пользу некого кандидата — но если вам это не нравится, вы, конечно, можете отказаться. Или представьте себе государство, которое автоматически причисляет вас к определенной политической партии или религии — но при этом позволяет отказаться от подобного. Или же вы арендуете машину, а вас записывают во всевозможные программы страхования, которые будут стоить немалых денег, — но и от этого тоже можно отказаться.
        Я заметил, что рыночные силы сдерживают по крайней мере некоторые из самых губительных правил по умолчанию. Конкурентные рынки действительно ограничивают плохие правила. Покупатели быстро теряют интерес к компаниям, которые их используют. По этой причине многие компании и выбирают полезные для людей, а не вредные правила. Например, в большинстве своем настройки по умолчанию на телефонах и компьютерах созданы в интересах пользователей.
        Но у компаний могут быть мотивы в продвижении тех правил по умолчанию, которые полезны им самим, но вредны покупателям (особенно, когда эти правила можно напечатать мелким шрифтом в самом конце документа). Это касается и тех случаев, когда некоторые свойства товара надежно спрятаны от посторонних глаз. Вспомните проблему автоматической подписки на «защиту» от овердрафта. На рынках кредитования финансовое учреждение не накажут, а может быть, и помогут ему в эксплуатации таких когнитивных искажений, как неоправданный оптимизм. Те же компании, которые не станут эксплуатировать подобное, вскоре обнаружат, что находятся в самом невыгодном положении.
        Серьезные проблемы также возникают, когда появляется асимметрия информации[6 - Асимметричность информации в микроэкономике — неравномерное распределение информации о товаре между сторонами сделки. Обычно продавец знает о товаре больше, чем покупатель, хотя возможна и обратная ситуация. — Прим. ред.] между продавцами и покупателями или когда архитекторы выбора помогают покупателям сформировать предпочтения. Например, компания точно знает, чего хочет, а вот ее клиенты этим похвастаться не могут. И поэтому у компании есть масса возможностей предложить различные варианты, содержащие в себе такие правила по умолчанию, которые совершенно невыгодны потребителям. Включение в программу по защите от овердрафта прекрасно это иллюстрирует. Еще один пример — дополнительная гарантия для телефонов и планшетов. Для многих это пустая трата денег — еще один вид страховки, которая совсем того не стоит. Те, кто продает гарантии, знают, что делают, но покупки по умолчанию (и даже искренние советы) порой ведут людей совсем не туда, куда им нужно.
        В этом отношении рассмотрим практику «маркетинга отрицательного выбора». Допустим, вы получаете «бесплатный» продукт, но при этом вас автоматически включают в план или программу, которая подразумевает ежемесячный взнос (если вы не озвучите явный отказ)^{93}^. Например, люди вступают в программу, по условиям которой получают несколько бесплатных дней проживания в отеле, что неплохо, но в результате с их счета ежемесячно списывается немалая сумма. Этот платеж обычно упоминают тихим голосом, ничего особенно не объясняя, но, если все-таки упоминают, людям, конечно, намекают (очень тонко) на то, что они могут и отказаться от участия в программе. Иногда потребителям посылают какой-нибудь подарок и сообщают, что если они не возвращают его, то автоматически вступают в программу, за которую должны платить.
        В некоторых случаях маркетинг отрицательного выбора имеет крайне вредоносный эффект: он эксплуатирует нашу склонность действовать в силу инерции, что приводит к потере денег. Люди не всегда вникают в детали ежемесячных отчетов по кредитным картам и если увидят списание, то отнесутся к этому спокойно и не станут выходить из программы — до тех пор, пока с их счета не снимут (автоматически) более значительную сумму. В этом случае инертность и, очевидно, цена усилия работают против потребителей, и компаниям прекрасно это известно. В США Федеральная торговая комиссия выразила серьезную обеспокоенность по поводу данного вида маркетинга, а некоторые государства потребовали разоблачения этой схемы, чтобы людей прекратили дурачить^{94}^.
        Я вынес собственный небольшой урок по поводу данной проблемы в целом, когда American Express любезно предложил мне бесплатную трехмесячную подписку на несколько журналов по моему выбору. В результате я обнаружил, что меня автоматически подписали на те журналы, которые мне никогда не нравились, на десять лет вперед за полную стоимость по истечении бесплатного трехмесячного периода. Зарплата катастрофически снизилась, и я отменил все подписки (что было не так-то просто).
        Похожие примеры встречаются как в государственной, так и в частной сфере. Инертность, зависимость от авторитетного мнения, боязнь потерь порой гарантируют укоренение правил по умолчанию, даже если те не идут на пользу потребителям. Допустим, правило по умолчанию автоматически включает людей в программу страхования здоровья, которая в их обстоятельствах бесполезна. Или же по умолчанию вы будете заниматься упражнениями, которые вам не нужны, да и вообще ненавистны. Автоматическая подписка может нанести людям ущерб, иногда очень серьезный.
        Но не стоит преувеличивать опасность подобного — и мы уже обсуждали почему. Вспомните: экстремальные правила по умолчанию не приживаются, если у людей есть явные предпочтения и они готовы приложить усилия, чтобы получить желаемое. Тем не менее вредные правила по умолчанию ведут к излишним расходам и другим проблемам. И происходит это не только потому, что силу инерции трудно преодолеть, а многие потребители считают, что стандартные правила выбраны на законных основаниях и по веской причине. Мы уже говорили, что малообеспеченные люди (по крайней мере в определенных обстоятельствах) реже прочих отказываются от правил по умолчанию. Это открытие показывает, что такие правила порой наносят особенный ущерб тем, кто меньше всего может себе это позволить.
        Давайте оценим ситуацию. В этой главе мое основное утверждение таково: архитекторы выбора должны знать, что предпочитают информированные потребители. Если они сфокусированы именно на них, то сумеют обеспечить и благополучие, и эффективность, и независимость, и справедливость. Но что вкладывается в понятие «информированный потребитель»? Вот в чем вопрос. Относится ли это к информации как таковой или призывает к исправлению когнитивных искажений потребителя? Когда третьи стороны чем-то рискуют, следует проводить еще более глубокий анализ, потому что правило по умолчанию затрагивает широкий круг людей, чьи интересы должны быть учтены. А это, в свою очередь, вынуждает обратить внимание и на вопросы распределения. Я также подчеркивал, что правила по умолчанию таят в себе опасности. Если автоматическое участие осуществляется неявным способом и недостаточно прозрачно для тех, кого в него вовлекают, это можно считать своего рода манипуляцией. Проблема становится еще серьезнее, если правило не в интересах людей в долгосрочной перспективе.

        Глава 4. Приветствуя выбор

        В либеральных обществах люди склонны решительно одобрять активный выбор. Джон Стюарт Милль был ярым сторонником этой идеи, делая особый акцент на материальном благополучии и саморазвитии. В свободном обществе как представители власти, так и обычные граждане вправе настаивать на том, чтобы каждому человеку по умолчанию предлагался активный выбор, а не просто свобода выбора.
        В пользу активного выбора есть разные доводы: так люди пользуются свободой, учатся, развивают свои способности и становятся еще свободнее. Но имеются аргументы и иного свойства: люди, склонные не доверять государственным и частным учреждениям и желающие избежать любого вмешательства в свои дела, будут весьма заинтересованы в активном выборе. Они отвергнут любые правила по умолчанию и вынесут важные вопросы на суд потребителей. У этого подхода есть определенные преимущества на фоне существующего разнообразия, особенно если правила по умолчанию не персонализированы.
        Активный выбор бывает двух видов: обязательный и необязательный. Люди заходят в продуктовый магазин или салон сотовой связи и делают активный выбор. Они могут уйти без покупок без всяких для себя последствий. Если они не сделают никакого выбора, наказания не последует. Но к активному выбору тоже порой подталкивают — как в случаях, когда при получении водительских прав людей спрашивают, хотят ли они быть донорами органов, а при заполнении налоговой формы интересуются, не желают ли они оказать финансовую поддержку какой-нибудь политической кампании. В приведенных примерах подобные вопросы могут быть проигнорированы. Но если людям скажут, что они не получат водительские права, не сообщив, хотят ли стать донорами органов, этот активный выбор явно обязателен. Надо признать, что грань между обязательным и необязательным выбором порой очень тонка, и позже я к этому еще вернусь. В любом случае, если человек не совершает активный выбор, какой-то результат все равно есть (например, отсутствие продуктов или нового мобильного телефона). Сейчас мы поговорим в основном об обязательном выборе, но коснемся и
необязательного.
        ВОЗМОЖНА ЛИ ЖИЗНЬ БЕЗ ПРАВИЛ?

        Когда активный выбор обязателен, люди должны что-то предпочесть среди нескольких вариантов, и ни один из них не предлагается по умолчанию. Вот небольшой пример. Сайт или приложение задает вам вопрос: «Вы хотите получать уведомления?» Если это обязательный выбор, вы не сделаете ни шага дальше, пока на него не ответите. В нью-йоркских такси спрашивают, нужен ли вам чек, и вы можете ответить «да» или «нет». При наличии требований это будет активный выбор. Хотя и не обязательно. (Так, если вы не выразите свое предпочтение, чек вам не дадут.)
        Что касается медицинских страховок, защиты личной информации, донорства органов и сбережений, архитекторы выбора могут как предложить согласие или отказ, так и просто попросить выразить свое предпочтение. Важно подчеркнуть потенциальные преимущества активного выбора в тех государствах и культурах, где определенные вопросы (такие как донорство органов) стоят особенно остро, а люди могут сопротивляться правилам по умолчанию, поскольку, по их мнению, они назойливы или оскорбительны. В таких случаях активный выбор подходит куда лучше.
        Нельзя не учитывать и культурные различия. В некоторых обществах правила по умолчанию приемлемы, чего не скажешь об активном выборе. (Например, вступление в запланированный родителями брак согласовано по умолчанию, если человек не предпринимает определенные шаги, чтобы этого избежать. Но сделать это общество позволяет не всегда.) В других культурах активный выбор настолько устоявшаяся норма, что любая попытка создать правило по умолчанию будет воспринята как совершенно неприемлемое посягательство на свободу или благополучие. Конечно, культуры развиваются и меняются. Некоторые наиболее интересные социальные сдвиги как раз и заключаются в отходе от активного выбора к правилам по умолчанию или наоборот^{95}^. (Исследование, когда и как происходят подобные сдвиги, на многое пролило бы свет. Стоит отметить, что социальные нормы часто сами по себе выступают в качестве правил по умолчанию.)^{96}^ Важно также, что иногда правила по умолчанию противоречат культурным нормам, подразумевающим активный выбор. В таких случаях они не применимы.
        Я приведу массу аргументов в защиту активного выбора, но сначала упомяну три основные сложности. Во-первых, что значит «требовать» от людей выражения своих предпочтений? Те, кто настаивает, что правила по умолчанию неизбежны, возразят, что на этот вопрос не существует однозначного ответа. Даже если создатели правил стремятся продвигать активный выбор, необходимо уточнить, что произойдет, если люди просто откажутся выбирать. И уж не правило ли по умолчанию снова выходит на арену?
        Это хороший вопрос, потому что в каком-то смысле правила по умолчанию совершенно необходимы. Если говорить об обычном потребительском рынке, ответ прям и прост: вы не получите товара или услуги, если не совершите активный выбор. Правило по умолчанию подразумевает отсутствие обладания. Что-то похожее есть и в политике (не сделав активный выбор, вы не сможете проголосовать), и в социальной жизни (вы не будете принадлежать никаким сообществам и, более того, у вас не будет друзей, если не сделаете соответствующий выбор). Для многих сфер вполне достаточно такого простого ответа. Он годится и в случаях внушаемого выбора, когда молчание означает, что вы не хотите совершать определенное действие (посещать врача, принимать лекарство) или участвовать в определенной программе. Иногда все принимает более запутанный оборот. Главное убеждение тех, кто настаивает на обязательном активном выборе, звучит следующим образом: архитекторы выбора должны призывать к нему с помощью таких принудительных мер, что по силе воздействия они будут приравниваться к законодательным предписаниям. От людей требуют совершения
активного выбора в такой форме, что при отказе они что-то потеряют или не получат нечто очень желаемое и нужное.
        Например, правительство решает, что человек не получит водительские права, не сделав активного выбора, хочет он или не хочет быть донором органов в случае своей смерти. Или работодатель заявляет, что новый сотрудник не начнет работу, пока не определится с планом пенсионных накоплений или программой страхования здоровья. Или администратор сайта решает, что вы не зайдете на сайт, пока не определитесь с политикой конфиденциальности. Правда, люди все равно имеют право отказаться, но тогда получается, что в силу вступает правило по умолчанию (неучастие или неиспользование). Но эта проблема не должна особенно волновать тех, кто верит в активный выбор, — здесь они с удовольствием уступят.
        О второй сложности мы уже говорили. Она заключается в том, что некоторые предпочитают не выбирать. В этом смысле настаивать на активном выборе будет патернализмом. В пятой главе я расскажу об этом подробнее.
        Третья сложность состоит в том, что, хотя активный выбор направлен на нейтральное получение информации о предпочтениях людей, само по себе решение требовать активного выбора может содержать некий «сигнал», который способен повлиять на выбор. Допустим, правило по умолчанию подразумевало неучастие людей в донорской программе, а теперь, чтобы распространить донорство, правительство решило предлагать активный выбор. Вариантов развития событий тут три. Первый таков: люди никак не отреагируют на сигнал и ничего не изменится. Второй: подобное решение может быть воспринято как сигнал того, что, по мнению правительства, донорство органов — хорошая идея, а следовательно, процент участников в донорской программе повысится за счет того, что люди получают этот сигнал и доверяют ему. Третий: такое решение также воспринимается как сигнал того, что, по мнению правительства, донорство органов — хорошая идея, но в результате процент участников в программе падает ниже того уровня, что был при неучастии по умолчанию, потому что люди не доверяют полученному сигналу. (Такая реакция может быть формой самозащиты.) Каждый
из этих трех вариантов возможен — в зависимости от силы посылаемого сигнала и реакции людей на него.
        Несмотря на все это, инертность не теряет своей важности, и здесь не мешает поразмыслить над тем, что активный выбор обычно обеспечивает более высокий уровень участия, чем система, при которой нужно дать свое согласие, но более низкий уровень, чем система, при которой нужно дать отказ. Эта теория строится на тех фактах, что известны нам сейчас. Например, активный выбор обеспечивает намного более высокий уровень накопительных сбережений в банках, чем правила по умолчанию, которые требуют от людей согласия (но более низкий, чем в случае автоматического участия)^{97}^. Вернемся к теме защиты личной информации. Большинство браузеров сейчас настроены так, что действия человека в Сети открыты и их можно отследить. Можно было бы спрашивать людей, когда они пользуются браузером впервые или с какой-то периодичностью, о том, какие настройки они предпочитают, и, возможно, даже не давать им работать дальше, пока они не ответят. Естественно и разумно предположить, что с таким подходом гораздо больше пользователей выбрали бы защиту личной информации^{98}^. Выбор между внушаемым и обязательным выбором также
поднимает массу эмпирических вопросов, однако здесь есть свидетельства в пользу того, что обязательный выбор даст более низкие показатели участия^{99}^.
        АКТИВНЫЙ ВЫБОР ПОД ЧУЖИМ ВЛИЯНИЕМ

        Легко представить, что и активный выбор бывает самых разных видов. Существует множество подходов, от самой нейтральной формы активного выбора до тех его видов, которые специально создаются для того, чтобы влиять на решения людей.
        Например, активный выбор может быть «усовершенствован» в том смысле, что одна из альтернатив будет каким-то образом выделена или представлена в лучшем свете (возможно, путем использования знаний о поведенческих стратегиях человека)^{100}^. Если архитекторы выбора намерены избежать правила по умолчанию, но все же хотят продвигать какой-то конкретный из предлагаемых вариантов, они должны поставить его на первое место в списке, выделить жирным или крупным шрифтом, использовать такие словесные описания, которые бросаются в глаза и кажутся привлекательными. Кроме того, у создателей правила есть возможность ограничить выбор так, чтобы склонить людей к определенному решению.
        В одном исследовании выбор был «усовершенствован» тем, что экспериментаторы намеренно отбивали у потребителей желание предпочесть ту опцию, которую они не одобряли, задействовав для этого боязнь потерь. Экспериментаторы представили несколько сообщений подобного толка:

        Пожалуйста, представьте, что действительно заинтересованы в защите своего здоровья. Центр по контролю за заболеваниями отмечает, что прививка от гриппа значительно снижает риск заражения. Работодатель рассказывает вам о гипотетической программе, которая рекомендует сделать прививку от гриппа этой осенью и, возможно, сэкономить $50 вашего двухнедельного или месячного страхового взноса^{101}^.

        Когда явно следовало согласиться, людей просили «положить в коробку чек, если вы будете делать прививку от гриппа этой осенью». При условии «нейтрального активного выбора» чек просили положить в одну из коробок: «Я буду делать прививку от гриппа этой осенью» или «Я не буду делать прививку от гриппа этой осенью». При условии усовершенствованного выбора (выбора под влиянием) людей просили выбрать между двумя вариантами: «Я буду делать прививку от гриппа этой осенью, чтобы снизить риск заболевания и сэкономить $50» и «Я не буду делать прививку от гриппа этой осенью, даже если это означает, что риск заболеть гриппом повышается; и я не хочу сэкономить $50». Очевидно, что последний выбор «усовершенствован» с помощью включения в него боязни потерь (фраза «даже если это означает»). По сравнению с явным согласием условие активного выбора привело к значительному увеличению количества людей, согласившихся сделать прививку. Примечательно, что показатель был наиболее высоким, когда активный выбор был «усовершенствован», то есть на него оказывали влияние.
        Здесь ясно видна параллель с попытками банков поощрять явное согласие, применяя боязнь потерь и другие знания о поведенческих стратегиях человека. Самое главное здесь вот что: активный выбор будет более или менее нейтральным. Но когда архитекторы выбора становятся пристрастны, активный выбор начинает походить на правило по умолчанию.
        АКТИВНЫЙ ВЫБОР И ОТСУТСТВИЕ ВЫБОРА

        Что можно сказать в защиту активного выбора? Для приверженцев свободы ответ совершенно ясен, если активному выбору противопоставлено предписание или запрет (мы поговорим об этом в восьмой главе). Но допустим, что альтернативой будет правило по умолчанию, поддерживающее свободу выбора. Чем тогда лучше активный выбор?^{102}^
        Один из ответов подразумевает, что, пока люди сами не сказали, что хотят получить определенный товар или услугу, мы не можем быть уверены, что они и правда этого хотят. С этой точки зрения активный выбор — хорошая защита от нежелательного исхода, причиной которому могут стать неверно сделанные выводы о предпочтениях и о том, что служит интересам людей. Например, если магазин мобильных телефонов предполагает, что определенные потребители хотят иметь определенные телефоны, и предлагает им приобрести определенную модель по умолчанию (с функцией явного отказа), риск того, что человек окажется владельцем вовсе не того телефона, какой ему нужен, очень велик. Обязательный активный выбор на потребительском рынке снижает риск подобных ошибок и в этом смысле работает на благо людей. Подумайте над высказыванием Фридриха Хайека: «Осознание нашего непоправимого невежества по поводу большей части того, что известно другим, — самый главный аргумент в защиту свободы»^{103}^.
        Изречение Хайека иногда понимают в том смысле, что активный выбор необходим, чтобы защитить независимость человека, а не его благополучие. У каждого из нас должно быть право делать собственный выбор вне зависимости от результата этого. Некоторые люди встают на сторону того, что философы называют либеральным перфекционизмом. Они полагают, что общества и правительства должны прививать гражданам определенные качества: силу, инициативность, аутентичность личности[7 - Аутентичность (конгруэнтность) — согласованность информации, одновременно передаваемой человеком вербальным и невербальным способом (или различными невербальными способами), а также непротиворечивость его речи, представлений, убеждений между собой; в более широком смысле — целостность, самосогласованное» личности вообще. — Прим. ред.] и свободу воли^{104}^. Если вы поддерживаете перфекционизм, вы поддержите также и активный выбор из соображений независимости. А если так, то вы, вероятно, думаете, что свободных людей нельзя принуждать к покупке товаров и услуг (или предполагать, чего они хотят), если они не проявили явного намерения их
приобрести. Но благополучие людей кажется чересчур материальным аспектом по сравнению с независимостью, и мне кажется, что именно об этом и думал Хайек. Относительно своего благополучия люди все знают сами, и по этой причине мы уважаем их свободу. Они не страдают от «нашего непоправимого невежества».
        Существует множество оправданий активному выбору, но одно, самое заманчивое из них, как раз не попадает в цель. Бытует мнение, что во многих случаях люди любят выбирать, и по этой причине активный выбор предпочтительнее. Предпосылка, безусловно, верна. Иногда люди действительно предпочитают выбирать, и на самом деле они часто хотят сохранить свой авторитет, даже если доверить это право кому-нибудь еще — например, специалисту — было бы куда разумнее с точки зрения экономических интересов^{105}^. (В пятой главе я уделю больше внимания обратной стороне медали.) Идея «предвзятости выбора» относится к тому, что люди показывают сильное предпочтение тем вариантам, которые были практически выбраны ими среди других не менее достойных, — и все они появились вовсе не в результате свободного выбора^{106}^. Люди выбирают то, что предпочитают, но часто они предпочитают то, что выбирают. Если так, они могут также предпочитать всегда иметь право выбора. Это сильный довод против принуждения в форме предписаний и запретов, но и не протест против правил по умолчанию. Когда действуют такие правила, люди все-таки
сохраняют свободу выбора и при желании могут отказаться следовать правилу.
        ПРЕОДОЛЕВАЯ ИНЕРТНОСТЬ

        Активный выбор требует принятия решения, а потому нам приходится преодолевать инертность, но с правилами по умолчанию такого не происходит. Предположим, что инертность и прокрастинация играют важную роль в том, что люди ничуть не задумываются вот о чем: существующее правило по умолчанию создано отнюдь не в их интересах. Активный выбор отлично исправит это, даже если сделать его обязательным. Такой выбор требует, чтобы люди сами определяли «цену усилия», от которой иначе они могли бы отказаться или «заплатить» за совсем другие действия.
        И снова поговорим о настройках конфиденциальности, программах накопления сбережений и страховании здоровья. Проблема правила по умолчанию, запрашивающего согласие, в следующем: не исключено, что в результате люди получат нечто не слишком приятное, чего никогда бы не выбрали сами. Главный плюс активного выбора — высокая вероятность того, что люди получат желаемый результат. По этой причине для архитекторов выбора иногда имеет смысл предпочесть именно этот подход.
        Вернемся к вопросу донорства органов. Многие выбирают предложенный вариант — отчасти потому, что не хотят задумываться о подобных невеселых вещах. Но для некоторых сама мысль об отказе будет оскорбительной — по моральным или религиозным соображениям. Например, в Израиле отдельные религиозные сообщества не приветствуют правила с возможностью отказа, которые делают людей потенциальными донорами органов, даже если они не дали явного согласия. Преимущество активного выбора в том, что морально люди избавлены от необходимости отказывать, но в то же время обязаны преодолеть инертность и сконцентрироваться на проблеме. Отвлечемся от донорства и вспомним о недостатке знаний. Если из-за нехватки информации люди не уделяют проблеме достаточного внимания, создатели правил могут это изменить, предложив им сделать активный выбор. Конечно, внушаемый выбор может иметь этот же эффект, даже если и не будет обязательным. Но если наша цель — преодоление инертности, обязательный выбор куда действеннее^{107}^.
        КАК БОРОТЬСЯ С ПЛОХИМИ АРХИТЕКТОРАМИ ВЫБОРА

        Проблема знаний. Во многих сферах архитекторам выбора не хватает информации, чтобы понимать, какому количеству людей выбранное правило нанесет ущерб. Это дает значительное преимущество активному выбору — и люди это ценят. Предположим, частная организация создает правило по умолчанию и понятия не имеет о том, что выберут информированные потребители. Когда речь идет о вкусе мороженого, планшетах, мобильных телефонах и кроссовках, люди обычно знают, что им нравится (ну или хотят узнать). Совет, может быть, и не помешает, но активный выбор в данном случае намного лучше, чем безличное правило по умолчанию.
        То же самое можно сказать и многих других товарах и услугах. Давление рынка не стоит недооценивать, особенно учитывая когнитивные искажения, но в правильных условиях это давление может привести к тому, что компании начнут комбинировать правила по умолчанию с активным выбором, чтобы удовлетворить пожелания разных клиентов. В ресторане вы можете попросить официанта сделать выбор за вас или заказать стандартный набор блюд, но большинство людей все же предпочитает выбирать еду самостоятельно.
        Или предположим, что правительство запускает правило по умолчанию. Порой представители власти бывают предвзяты и сфокусированы на собственных интересах (например, целью становится переизбрание на ту же должность). В других случаях они могут быть неправильно информированы, и у них недостаточно знаний, чтобы разрешить некий сложный технический вопрос. Если они выбирают правило по умолчанию наугад, оно поведет людей в ложном направлении. Преданные последователи Хайека подчеркивают «проблему знания», как они ее называют. Смысл в том, что знание рассредоточено, рассеяно в обществе, а представители власти доступа к этому знанию не имеют. По Хайеку, система ценообразования намного лучше, чем решение группы политиков, потому что такая система заключает в себе квинтэссенцию этого знания, рассеянного среди бесчисленного множества людей, которые совершают покупки, тем самым принимая решения. По аналогии подумайте над следующим замечательным высказыванием самого Хайека:

        И сейчас, пожалуй, я должен коротко упомянуть следующий факт. Тот вид знаний, который я имею в виду, будет таким знанием, что оно по сути своей не отражается в статистике и, следовательно, не может быть донесено ни до каких органов власти в виде понятного отчета. Статистика, которую использовали бы органы власти, должна была бы поступать исключительно абстрагированно от несущественных различий между явлениями и вещами, смешивая их в общую массу как средства одного и того же сорта. Но они совершенно различны по расположению, качеству и другим свойствам, что может быть крайне важно для принятия решения. Следовательно, правительственная программа, основанная на статистической информации, по своей природе не способна напрямую отразить все обстоятельства времени и места, а значит, планирующие органы должны будут найти какой-то способ, чтобы зависящие от них решения принимались на местах^{108}^.

        Хайек писал вовсе не о правилах по умолчанию, но при чтении этого абзаца закрадывается опасение, что органы власти устанавливают крайне непродуманные правила по умолчанию. Если локальное понимание имеет такое огромное значение — кажется, что еще нужно, чтобы полностью отдать предпочтение активному выбору?
        Общественный выбор. Тот же самый аргумент в защиту активного выбора всплывает всякий раз, когда какая-нибудь частная организация в корыстных целях просит правительство выбрать определенное правило по умолчанию, точно зная, что оно не принесет пользы тем, кому его навязывают. Здесь возникает проблема общественного выбора, связанная, помимо прочего, с экономистом Джеймсом Бьюкененом. Эта проблема касается возможности (а лучше сказать — вероятности) того, что органы власти подпадут под влияние частных компаний, которые преследуют исключительно собственные интересы. Их и отразит правило по умолчанию, если проблема общественного выбора серьезна. Потребителям, возможно, навяжут конкретные результаты, играющие на руку продавцам определенных товаров и услуг. Ну а при самом чудовищном развитии событий (и вполне реальном) проблема знаний и проблема общественного выбора будут все больше углубляться, взаимно влияя друг на друга, а органы власти за недостатком информации будут продолжать двигаться в направлении, указанном им влиятельными компаниями.
        В этом смысле активный выбор наименее рискован. Если частные лица не доверяют властям (потому что те недостаточно компетентны; их мотивация не совсем чиста или и то и другое одновременно), они могут предпочесть активный выбор. Следует учитывать силу влияния всех заинтересованных сторон. Если они способны направить правило по умолчанию в нужном им направлении, то лучше предпочесть активный выбор. Хорошие архитекторы выбора станут настаивать на этом, и частные лица (или избиратели) их поддержат.
        Архитектура для архитекторов выбора. Теоретически основные соображения здесь понятны. Но относительно надежности архитекторов выбора существуют некоторые сложности. Архитекторы выбора могут быть недостаточно внимательны к собственному незнанию или когнитивным искажениям. Необоснованный оптимизм или искажение самовозвеличивания может привести к тому, что частные или общественные действующие лица будут чрезмерно убеждены в своей способности создавать разумные правила по умолчанию. Представители власти — такие же живые люди, которые поддаются когнитивным искажениям. То же самое можно сказать и о тех, кто стоит во главе огромных корпораций и религиозных организаций.
        Я говорил о двух важных гарантиях: демократической ответственности и давлении рынка. Если правительство устанавливает ужасные правила по умолчанию — такие, что делают жизнь людей труднее, короче, менее удобной, и в целом хуже, — расплата за это придет на выборах. По крайней мере если демократический механизм работает исправно и люди уделяют этому достаточно внимания. Вспомним, что правила по умолчанию должны быть прозрачны и поддаваться изучению. А если так, то органы власти несут полную ответственность за плохие правила. И если частная компания подсовывает потребителям вредоносные правила, она не продержится на плаву долго. Архитекторам выбора необходима определенная архитектура, и демократические гарантии (включая высокую степень прозрачности) — это хороший способ сдерживать правительство. Аналогично этому исправно работающий свободный рынок регулирует частные компании.
        Тем не менее даже в самых безупречно функционирующих демократических обществах существуют проблемы знания и общественного выбора. Я уже подчеркивал, что частные организации могут избежать наказания за вредное правило по умолчанию, даже если присутствует сильное влияние рынка. И одна из причин —когнитивные искажения. Если люди необоснованно оптимистичны или не уделяют проблеме никакого внимания, они станут жертвами плохого правила. Хорошие регулирующие структуры могут справиться с этой проблемой, но они будут хорошими только при наличии институциональных гарантий, которые прежде необходимо разработать. Все эти пункты говорят в пользу активного выбора против правил по умолчанию.
        ШАГАЯ В НОГУ СО ВРЕМЕНЕМ

        Правила по умолчанию редко меняются, и если ситуация со временем стала иной, они могут стать не идеальны — даже если и были когда-то вполне разумны^{109}^. Программа страхования здоровья, подходящая двадцатилетним, станет совершенно бессмысленной, когда вам исполнится пятьдесят. Что касается настроек конфиденциальности, ваши предпочтения могут со временем измениться. Напротив, активный выбор можно разработать таким образом, чтобы периодически запрашивать о предпочтениях. В рыночной сфере перемены неизбежны. Люди покупают товары и услуги, когда хотят их или нуждаются в них. Когда у них появляются новые вкусы (на кроссовки, мыло или мобильные телефоны), эти вкусы фиксируются в момент совершения покупки.
        Конечно, теоретически правила по умолчанию со временем тоже меняются. И хорошо осведомленный архитектор выбора может спрогнозировать, как будут развиваться вкусы, — например, с помощью охвата информации о поведении большой части населения. Архитекторы выбора могут знать, например, что молодые люди выбирают одни программы страхования здоровья, а люди постарше — совершенно другие. Но на практике сделать точный прогноз не так-то легко (по крайней мере на индивидуальном уровне).
        Конечно, эту задачу со временем можно решить, особенно по мере увеличения количества информации, что постоянно улучшает нашу способность понимать, какой выбор делают информированные потребители. Но даже если так, правила по умолчанию, управляемые данными, будут менее точно отражать конкретные ситуации потребителей, чем их активный выбор. Правда, сами люди иногда предпочтут рискнуть этой точностью и выберут не выбирать, особенно если ставки невысоки или дело касается вещей, которые их не слишком интересуют. Но во многих случаях возможность изменений с течением времени также говорит в пользу активного выбора.
        НЕОДНОРОДНОСТЬ

        Конечно, ситуации бывают разные, и во многих случаях именно активный выбор лучше всего подходит для имеющегося разнообразия. По сравнению с требованием явного согласия или явного отказа активный выбор имеет серьезные преимущества, когда целевая группа неоднородна, а значит, один и тот же подход для всех не сработает. Если в страховании здоровья, настройках сайта или накоплении сбережений всем нужно что-то свое, архитекторы выбора должны постараться, чтобы люди сделали собственный выбор.
        В условиях разнообразия правило по умолчанию особенно вредно при наличии инертности или внушения. В этом случае люди в итоге могут получить то, что совсем не отвечает их интересам. Тут лучше спросить «Какая программа страхования здоровья нравится вам больше?», а не подписывать всех разом на программу, выбранную работодателем.
        Конечно, свобода выбора в форме возможности дать явный отказ — это тоже важная защита против проблем, возникающих от «универсального» подхода. Но из-за инертности и силы внушения некоторые продолжат следовать правилу по умолчанию, даже если оно им не слишком подходит. Конечно, персонализированные общие правила, разработанные для того, чтобы соответствовать разным ситуациям, должны отчасти решить проблему неоднородности. Мы поговорим об этом по ходу дела. Но создание персонализированных правил само по себе способно вызвать серьезные проблемы, особенно когда архитекторам выбора не хватает информации. Если целевая группа неоднородна, активный выбор предпочтительнее, потому что шансов попасть в цель в этом случае больше.
        САМОРАЗВИТИЕ, СВОБОДА ВОЛИ И ДОСТОИНСТВО

        Это, возможно, самое важное. По определению, активный выбор — это выражение индивидуальной свободы воли. Он также способствует получению новых знаний, тем самым формируя предпочтения, ценности и вкусы. Джон Стюарт Милль сказал очень важную вещь, подчеркнув, что «свободное развитие индивидуальности есть одно из первенствующих существенных благ» и что «оно есть не только элемент, сопутствующий тому, что обозначается выражениями: цивилизация, образование, воспитание, просвещение, но и само по себе есть необходимая принадлежность и условие всего этого»[8 - Милль Дж. С. О свободе // О свободе: Антология мировой либеральной мысли (I половина XX века). — М.: Прогресс-Традиция, 2000.]. Милль отмечал, что сообразоваться с обычаем — «значит отказаться от воспитания в себе или от развития некоторых из тех качеств, которые составляют отличительный атрибут человека. Способность человека понимать, судить, различать, что хорошо и что дурно, умственная деятельность и даже нравственная оценка предметов — все эти способности упражняются только тогда, когда человек делает выбор. Но тот, кто поступает известным
образом потому только, что таков обычай, тот не делает выбора, не упражняет практически своей способности различать, что хорошо и что дурно, не питает в себе стремлений к лучшему. Умственная и нравственная сила, так же как и мускульная, развивается не иначе, как через упражнение»[9 - Милль Дж. С. О свободе // О свободе: Антология мировой либеральной мысли (I половина XX века). — М.: Прогресс-Традиция, 2000.]. А правило по умолчанию можно понимать как отражение обычая, что особенно беспокоило Милля. Достоинство личности также играет важную роль. Если цель — развивать чувство самоуважения. Активный выбор имеет значительные преимущества перед системой, в которой люди, ничуть не задумываясь, просто следуют правилам, установленным для них другими.
        Основная проблема. Что касается новых знаний, тут Милль был совершенно прав. Возьмем GPS-навигатор, который создает маршрут по умолчанию. Люди могут положиться на него или отказаться, если он им не подходит. Вряд ли кто-то решит отказаться от этих устройств совсем. Но тут есть один серьезный недостаток: использование GPS приводит к тому, что людям труднее учиться ориентироваться на дорогах самостоятельно. В самом деле, исследование показало, что у лондонских таксистов наблюдаются изменения в некоторых областях мозга, когда они учатся ориентироваться сами, без навигатора^{110}^. С использованием GPS этого не произойдет — люди просто не смогут передвигаться без помощи устройства. Правило по умолчанию облегчает жизнь, но препятствует получению знаний.
        Конечно, это открытие весьма впечатляет само по себе, но его следует понимать как метафору, применимую к многочисленным следствиям использования правил по умолчанию (в том числе потенциальным следствиям). Если люди станут всегда полагаться на правила по умолчанию, игнорируя активный выбор, это может привести к тому, что некоторые способности человека прекратят развиваться или вовсе атрофируются. В этом и состоит неблагоприятное последствие разумных правил по умолчанию: они мешают людям получать знания и развивать свои способности. Мозг нужно рассматривать как мускулы, которые могут быть сильными или слабыми, и совершение выбора — необходимая ему тренировка.
        Легко представить научно-фантастический роман про дивный новый мир, в котором люди по умолчанию получают одни и те же благоприятные результаты, более того, они делают выбор — автоматически следовать правилам по умолчанию, но им не хватает свободы воли и достоинства в очень важном смысле этого слова. Олдос Хаксли в предисловии к своему знаменитому роману писал: «В тоталитарном государстве, по-настоящему эффективном, всемогущая когорта политических боссов и подчиненная им армия администраторов будут править населением, состоящим из рабов, которых не надобно принуждать, ибо они любят свое рабство»[10 - Хаксли О. О дивный новый мир. — М: ACT.]. «1984» Джорджа Оруэлла рассказывает об обществе без свободы, но в книге Хаксли, где погоня за комфортом и удовольствиями подавляет свободу выбора, такое ущемление достоинства выглядит не менее зловещим. Многие боятся, что правила по умолчанию ведут к инфантилизации населения, что не может не беспокоить. Прочитайте еще раз пассаж, который я сделал вторым эпиграфом к этой книге, — заявление героя Хаксли, Дикаря, живущего в мире удобных правил по умолчанию.

        — Не хочу я удобств. Я хочу Бога, поэзии, настоящей опасности, хочу свободы, и добра, и греха.
        — Иначе говоря, вы требуете права быть несчастным, — сказал Мустафа.
        — Пусть так, — с вызовом ответил Дикарь. — Да, я требую.
        — Прибавьте уж к этому право на старость, уродство, бессилие; право на сифилис и рак; право на недоедание; право на вшивость и тиф; право жить в вечном страхе перед завтрашним днем; право мучиться всевозможными лютыми болями.
        Длинная пауза.
        — Да, это все мои права, и я их требую[11 - Хаксли О. О дивный новый мир. — М: ACT.].

        Не стоит романтизировать (как Хаксли) или превозносить такого рода протест. Только тот может требовать права заболеть сифилисом, раком, тифом, быть подвергнутым пыткам, голодать, кто никогда не страдал ни от чего подобного. И есть некоторые умения, которые не так уж нужно развивать. Люди утратили способность запоминать бесчисленные страницы текста — так ли серьезна эта потеря? Египетский фараон Тамус сокрушался, что, если люди станут полагаться на письменность, «ослабеет характер человеческий и родится забвение в душах»^{111}^. Вряд ли можно сказать, что людям пошло бы на пользу полагаться только на свою память. Тем не менее существует много областей, где важно приобретение знаний, а для этого необходимо совершать активный выбор.
        Люди порой и сами поощряют активный выбор и отказываются следовать правилам по умолчанию, если им важны развитие и свобода воли. Архитекторы выбора, со своей стороны, могут знать, что определенный исход будет наилучшим для большинства, но понимают при этом, что людям важно научиться самим разбираться в вопросе. В области финансов многим было бы полезно понять, что они делают, чтобы уметь выбирать самостоятельно. Если говорить в общем, тренировка «мускулов выбора» возымеет эффект и в других сферах жизни, помогая человеку подходить ко многим вопросам с активной, а не с пассивной позиции. В мире правил по умолчанию, в котором беззаботная, не требующая усилий пассивность проникает повсюду, существует опасность серьезных негативных последствий в виде инертного, апатичного общества, покорно следующего общим установлениям.
        Это же утверждение справедливо и в вопросе здравоохранения. Что касается медицинской страховки, люди желают выбирать не потому, что получают удовольствие от процесса, а потому, что полученная информация сыграет им хорошую службу как сейчас, так и в будущем. Возможно, архитекторы выбора согласны с этим. Или взять практическую медицину — лечение. Некоторые доктора соблазняются правилами по умолчанию в трудных случаях, предлагая пациентам на них положиться. Другие решительно отвергают такой подход, уважая независимость другого человека. Они дают пациентам всю информацию и просят совершить активный выбор, так что те в какой-то степени учатся.
        Не стоит выносить суждение на основе этих примеров. (На мой взгляд, доктора все же должны устанавливать правила по умолчанию — как минимум в форме рекомендаций, содержащих наилучший доступный вариант лечения. Причина проста: многие пациенты предпочитают не выбирать, так что будет навязчиво и даже жестоко не принимать это во внимание. Мы еще вернемся к этому чуть позже.) Вполне вероятно, что в ином контексте активному выбору не будет убедительного оправдания. Но во многих областях в приоритете получение знаний и поддерживающий его активный выбор. Приведу еще один проверенный аргумент в защиту активного выбора.
        Существует относительная связь между ответственностью и аутентичностью личности. Если вы решили ухаживать за пожилым человеком или правильно питаться, вы взяли на себя ответственность за свое благополучие. Здесь будет справедливо сказать, что вы сами это выбрали. Но в случае, если эти варианты заведомо определены правилом по умолчанию, об ответственности речи уже не идет. Если ответственность и аутентичность личности имеют значение — не важно, сами по себе или в качестве средства достижения цели, — то активный выбор по всем параметрам превосходит правила по умолчанию.
        Аргументы против автоматизации. Этот вопрос вызывает обеспокоенность по поводу любого подхода, ведущего людей к такому результату, желательность которого обоснована исключительно их выбором в прошлом. Допустим, система предлагает людям по умолчанию голосовать за кандидатов той же партии, за которую они голосовали в прошлом (с правом отказа). Такая система, бесспорно, упростила бы процесс голосования, просто потому, что предпочтения регистрировались бы автоматически. Для многих избирателей она была бы вполне приемлема и даже желаема, потому что сделала бы жизнь удобнее: снизилась бы цена принятия решений, а цена ошибок при этом не выросла бы. Но такая система противоречила бы главной цели демократического общества, которое подразумевает постоянное обучение избирателей и критичный подход, а не когда-то единожды принятое решение. Даже если правила по умолчанию облегчают выбор (а они, несомненно, его облегчают), смысл демократической системы отчасти в том, чтобы нести этот груз, чтобы почитать его за привилегию, которая доказывает, что самоуправление достижимо.
        Если это действительно важная цель, то имеется причина противостоять не только «голосованию по умолчанию» на основе прошлого выбора избирателей, но также и системе, в которой люди делают активный выбор в пользу участия в подобного рода голосовании. Потому как стремление к получению знаний и критичный подход не должны допускать даже явного согласия на голосование по умолчанию. Если бы люди могли «подписаться» на голосование по умолчанию, то учет их предпочтений и ценностей стал бы слишком автоматизированным, потому что этот выбор не отражал бы текущего настроения и мнения о представленных кандидатах и актуальных проблемах.
        Чтобы узнать, что об этом всем думают люди, я провел небольшой эксперимент в Гарвардском университете. Я опросил примерно 70 студентов, задав им следующий вопрос:

        Вы живете в государстве, где продвигается идея «голосования по умолчанию», согласно которой люди заранее устанавливают свои предпочтения в этом вопросе. Зарегистрировавшись в системе, избиратели в любое время могут зайти на соответствующий сайт и сообщить, что хотят проголосовать за Республиканскую или Демократическую партию в грядущих выборах. Что вы думаете об этой идее? (При условии, что система идеально защищена от взлома.)

        Подавляющее большинство опрошенных (79%) осудили эту идею. Интересно, что пятая часть опрошенных все-таки одобрила ее, очевидно, на том основании, что это было бы удобно. Но такое масштабное неодобрение все же свидетельствует в пользу активной формы участия в выборах.
        Я также задал этот вопрос другой группе людей — на площадке Amazon Mechanical Turk — и получил аналогичные данные: 78% (из 50 человек) осудили эту идею. Возможно, неодобрение просто отражает современные социальные нормы, которые способны измениться с развитием соответствующей технологии. Возможно, голосование по умолчанию станет более привлекательным в будущем. Но текущая норма подразумевает выражение аргументированного мнения о кандидатах в результате активного выбора.
        Возьмем сайт Pandora, который позволяет отметить понравившуюся песню или исполнителя, а затем (на основе вашего выбора) предлагает что-то вроде музыкальной радиостанции «по умолчанию». У этого развлекательного ресурса немало плюсов. Если вы отметите, что вам нравится Боб Дилан, Эйми Манн и Dave Matthews Band, вы получите подборку из песен, должных вам понравиться, — и какие-то вы и правда полюбите, а другие вас удивят. Эту подборку можно понимать как персональное правило по умолчанию, основанное на ваших симпатиях. Но приобретение новых знаний и саморазвитие оказываются под угрозой в любой ситуации, когда люди по умолчанию попадают во что-то вроде эхо-камеры[12 - Эхо-камера — понятие в теории СМИ, представляющее собой ситуацию, в которой определенные идеи, убеждения усиливаются и подкрепляются путем передачи сообщений или их повторением внутри закрытой системы (партии, круга единомышленников, субкультуры). При этом подобные сообщения заглушают другие аналогичные информационные потоки. — Прим. ред.] своего же выбора, даже если они сами сделали первый шаг к ее созданию^{112}^. Может быть, человеку
лучше расширить свой горизонт, но, если его личное радио будет состоять только из Боба Дилана, Эйми Манн и Dave Matthews Band, он так и будет вариться в собственному соку.
        То же самое можно сказать про Netflix, который, конечно, использует не вполне правила по умолчанию (то есть не проигрывает музыку и фильмы без совершения каких-либо действий), но собирает набор предложений, основанный на выборе и оценках человека в прошлом^{113}^. Настройки Netflix, обеспечивающие высокую точность предположений, очевидно, приносят большую прибыль, потому что люди получают то, что им понравится с наивысшей степенью вероятности (и они могут это выбрать — активно, а не по умолчанию). Вопрос в том, не слишком ли дорого обходятся подобные преимущества? Они приводят к тому, что люди сами неизбежно ограничивают свой кругозор — предлагаемые варианты основаны на когда-то сделанном выборе, и нет никакого смысла выискивать что-то самому.
        Большие города борются с подобными ограничениями. Ошеломляющее разнообразие предлагает целый спектр непрогнозируемых случайностей, открывающих новые возможности для развития[13 - См.: Джекобс Дж. Смерть и жизнь больших американских городов. — М.: Новое издательство.]. В городах люди могут делать выбор не выбирать — и то, что они не выбирают, в итоге удивляет и обогащает их. Между архитектурой контроля, основанной на сделанном ранее выборе, и архитектурой случайностей, при которой человек постоянно сталкивается с новыми темами, возможностями и явлениями — огромная разница. Можно с уверенностью утверждать, что архитектура случайностей больше способствует саморазвитию (в очень важном направлении) и свободе. (Ироничный пример: в приложении Stumble Upon вы создаете персональную страничку, а затем вам подсовывают странички и группы схожих по интересам и образу мыслей людей. А значит, вы «случайно наткнетесь» на что-то, отвечающее вашим вкусам и соответствующее сделанным ранее выборам.) К этому я еще вернусь в третьей части.
        Контраргумент. Давайте уйдем от конкретных примеров и обратим внимание на одно серьезное возражение против активного выбора, основанного на обучении и связанных с ним ценностях. Возражение это таково: люди должны путем проб и ошибок понять, что будет вернее: активный выбор или выбор не выбирать^{114}^. Иногда мы принимаем правильные решения, иногда нет. Для людей важно с течением времени научиться определять, когда будет лучше активный выбор, а когда стоит положиться на правило по умолчанию (поддаваясь инертности или внушению)^{115}^. Подобное обучение очень важно.
        С этой точки зрения проблема в том, что те, кто настаивает на активном выборе или даже просто его поощряют, не будут обучаться подобным образом. Требуя дорожить приобретением знаний и развитием ценностей и предпочтений, они исключают один немаловажный путь познания, отказываясь задавать чертовски значимый вопрос: нужен ли вообще активный выбор?
        В свете этого вопроса аргумент насчет обучения следует слегка усовершенствовать. В определенных ситуациях необходимо приобрести определенный информационный багаж: например, разобраться в предпочтениях (в политике, искусстве, музыке) или лучше понять какие-то вещи, которые способны сильно повлиять на будущее (знания из области страхования здоровья или инвестиций).
        В некоторых случаях этот аргумент в защиту активного выбора будет очень убедительным. Но есть и другая сторона медали, о чем мы сейчас и поговорим.

        Глава 5. Патернализм обязательного выбора

        Многие полагают, что патернализм и активный выбор несовместимы. Однако во многих случаях это не так. Требование активного выбора часто будет формой патернализма, а не его альтернативой.
        Мы отыскали главную причину этого: некоторые просто предпочитают не выбирать. Иногда они делают это открыто (и даже готовы заплатить приличную сумму тому, кто сделает выбор за них). В других случаях поведение не столь явно — никакого активного выбора они не делают. Но тем не менее есть основания полагать, что в определенных областях люди предпочитают не выбирать — и сказали бы то же самое, если бы их спросили. И причин тому полно. Люди боятся ошибиться. Они понимают, что недостаточно компетентны в вопросе, что им мешают когнитивные искажения (например, необоснованный оптимизм)^{116}^. Они считают, что решаемый вопрос — слишком запутанный, трудный, болезненный, хлопотный (в эмпирическом, моральном или каком-то ином смысле). Им не нравится делать выбор. Они заняты, и им не хватает сил («пропускной способности»). Они думают, что пожалеют о своем решении в будущем, а потому хотят избежать этого сейчас. В конце концов, они просто не хотят брать на себя ответственность за возможный скверный исход (для себя или других)^{117}^.
        Важное пояснение. Необходимо отличать 1) ситуацию, когда кто-то делает выбор за вас (путем совершения активного выбора); 2) от случаев отказа от выбора, когда вы не выбираете вообще ничего. Вы можете выбрать не выбирать (вариант 1) по только что перечисленным причинам. Напротив, вы можете совсем не выбирать (вариант 2) из-за, допустим, прокрастинации или потому, что хотите оставить все как есть. Иногда, выбирая, люди чувствуют себя так, будто что-то теряют. А терять и проигрывать никто не любит^{118}^. Конечно, выбор не выбирать и отказ выбирать иногда пересекаются. Люди могут отклонить возможность выбора, потому что заняты, не хотят брать на себя ответственность или боятся ошибиться. Но выбор не выбирать, о чем я в основном и рассказываю в этой книге, принципиально отличается от отказа выбирать.
        Даже когда люди предпочитают не выбирать, многие частные и государственные организации выступают в защиту активного выбора и продвигают его на том основании, что выбор — это хорошо. В таком случае предложение активного выбора считается патерналистским. Конечно, «государства-няньки» запрещают выбор, но они запрещают и отказ от него. Политика обязательного выбора может быть лишь привлекательной формой патернализма, но это все равно патернализм, никаких противоречий в этом нет.
        Если от людей требуют выбора, когда те предпочли бы этого не делать, активный выбор превращается в отнюдь не либеральную политику патернализма, в том смысле, что людям отказывают в праве выбирать самим. Во многих случаях те, кто приветствует активный выбор, по сути делают его обязательным, а следовательно, подавляют право людей не выбирать, руководствуясь принципами патернализма. (Ирония в том, что иногда люди определенно переоценивают значение выбора: если они предпочитают выбор, это может привести их к материальным потерям в результате отнюдь не безупречных действий.)^{119}^ Когда люди предпочитают не выбирать, обязательный выбор становится формой принуждения. Впрочем, это не слишком плохо в тех случаях, когда активный выбор не способен ухудшить ситуацию или когда важно, чтобы люди учились, выражали свободу воли или развивали свои предпочтения.
        Напротив, если людей спрашивают, хотят ли они выбирать, и они могут отказаться от активного выбора (скажем, в пользу правила по умолчанию), тогда активный выбор можно рассматривать как форму либерального патернализма. В некоторых случаях этот вариант особенно привлекателен. Назовем его упрощенным активным выбором. Так, скажем, компания спрашивает, хотите ли вы сами выбрать настройки конфиденциальности на своем компьютере или оставите их по умолчанию; хотите ли вы сами выбрать поставщика электроэнергии или положитесь на правило по умолчанию? При упрощенном активном выборе вас просят сделать активный выбор между правилом по умолчанию и выбором на свое усмотрение, и в этом случае все права и свободы соблюдаются. Неоспоримым преимуществом этого подхода будет уменьшение влияния правила по умолчанию, и в то же время при желании можно на него положиться. Я уже упоминал вариацию этого подхода: внушаемый выбор, когда людей спрашивают, хотят ли они выбрать уже существующий вариант («Вы хотели бы стать донором органов в случае своей смерти?»), но они имеют право оставить этот вопрос без ответа, — все это
также отчасти напоминает правило по умолчанию.
        Однако важно понимать, что каждый раз, когда государственная или частная организация просит людей сделать выбор, она тем самым игнорирует их право не делать этого вообще, а значит, проводит патерналистскую политику обязательного выбора. Это касается даже тех случаев, когда людей спрашивают, желают ли они выбрать выбор. В конце концов, не факт, что они хотят делать этот выбор второго порядка (быть может, им бы подошло простое правило по умолчанию). Они могут посчитать подобную просьбу утомительной, раздражающей, навязчивой, надоедливой. (Супруг, любовник или друг, который постоянно спрашивает, не желаете ли вы сделать выбор сами, может быть добрым и благородным человеком, но в итоге его вопросы начнут вас жутко раздражать.) В этом подходе — безусловно либеральном — присутствует один абсолютно нелиберальный аспект: необходимость выбирать между активным выбором и правилом по умолчанию. Если это утверждение не очевидно (или кажется слишком резким), так это потому, что сама идея активного выбора в здоровом демократическом обществе настолько привычна и привлекательна, что можно и не понять, чем она
является на самом деле — формой архитектуры выбора, которая точно так же может не нравится, если какие-то ее параметры незнакомы или слишком сложны^{120}^.
        Опираясь на четвертую главу, я намерен показать вам следующее. Должны ли люди одобрять активный выбор или им стоит предпочесть его отсутствие, зависит от ряда легко выявляемых параметров, в целом (но не только) включающих в себя данные о цене решений и ошибок. Идея сведения цены решений и ошибок к минимуму может стать самым важным достижением экономического анализа законодательства. Она способна разрешить множество концептуальных проблем. Это простой и интуитивно понятный способ анализа экономического эффекта. Если люди вынуждены тратить свое время и силы на принятие решений, они вовлекают себя в значительные расходы — но если им это нравится, они получают выгоду. Если собственный выбор делает жизнь только лучше, а правила по умолчанию обернулись бы множеством серьезных ошибок, получается, что активный выбор в данном случае куда выгоднее.
        Допустим, государственная или частная организация недостаточно информирована, действует в корыстных интересах или подвергается давлению со стороны корпораций, преследующих свои цели. В таком случае побеждает активный выбор, потому что данный подход снизит цену расплаты за ошибки. А если выбор приносит пользу, а не вред еще и потому, что нравится людям, это еще один аргумент за. В таких случаях люди должны выбирать выбор. Аргумент против активного выбора появится, если область проблемы слишком запутанна, сложна, нова, не вызывает никакого интереса — значит, цена решения возрастает, а вслед за ней возрастает и цена потенциальной ошибки. Полагают ли люди, что выбор объективно желаем (или нет), так как это реальный способ использования своей свободы и независимости, — это другой вопрос^{121}^. Многие считают именно так, но выбор не выбирать сам по себе будет формой выбора, который может быть даже активным (и объективно желаемым). В этой связи часто звучит такой вопрос: важно ли людям вообще использовать свободу выбора (и тем самым учиться чему-то новому)?
        Несомненно, здесь мы сталкиваемся с огромным разнообразием как людей, так и обстоятельств^{122}^. Некоторые выбирают не выбирать, другие презирают такой подход. (Вам понадобится не больше секунды на размышление, чтобы понять, к какому типу относитесь вы сами.) То, что для вас будет сложной научной областью, другому покажется детской забавой. Мы знаем, что выбор может быть как удовольствием, так и обузой. Разумеется, контекст имеет значение. Кому-то нравится выбирать одежду, а кто-то ненавидит это занятие. Для кого-то устроить себе шопинг и найти новую пару туфель — развлечение, для кого-то — пытка. Некоторые люди в определенных обстоятельствах готовы заплатить за возможность выбирать (при прочих равных условиях)^{123}^.
        Сравните связанный с этим феномен «сопротивления», который возникает при негативной реакции людей на попытки контролировать или ограничить их, отчасти из-за простого желания отстоять свою независимость. Джек Врем подробно изучил это явление, продемонстрировав его предпосылки. Он утверждает, что, когда у людей отбирают возможность выбора или пытаются его контролировать, они могут отреагировать негативно, тем самым увеличивая сопротивление^{124}^. В результате люди только сильнее утверждаются в своих первоначальных убеждениях, желаниях, планах или действиях. Когда архитекторы выбора призывают людей не выбирать или даже следовать правилам по умолчанию, всегда имеется риск сопротивления.
        Но некоторые в определенных обстоятельствах заплатили бы деньги за то, чтобы получить возможность выбирать (при прочих равных условиях). Им требуется исполнитель их воли — и они могут его нанять. Порой люди не выказывают никакого сопротивления. И даже проявляют прямо противоположную реакцию, показывая повышенную восприимчивость и одобряя действия архитекторов выборов, направленные на то, чтобы сделать выбор легче, вовсе избавить людей от него или позволить им совершать пассивный выбор. Люди склонны интуитивно оценивать подобные вещи и соотносить их с собственными представлениями о том, когда нужно выбирать и стоит ли это вообще делать. В дружных семьях так и проявляются забота и внимание: распределить обязанности так, чтобы они соответствовали желаниям членов семьи выбирать или не делать этого^{125}^.
        Узконаправленные исследования дают как сильные, так и слабые аргументы в защиту активного выбора. Например, многие рестораны предлагают обширные меню (множество блюд на выбор), но туристы из других стран предпочли бы меню по умолчанию — и это различие отражает цену решений и цену ошибок. Интересно с этой точки зрения рассмотреть поведение людей в привычных контекстах. Многие с охотой идут на активный выбор (по причине излишней самоуверенности), другие же предпочтут правило по умолчанию (потому как слишком доверяют архитекторам выбора). И можно не сомневаться, что ошибки будут в обоих случаях.
        На первый взгляд кажется, что выбор между активным выбором и правилом по умолчанию, отчасти основанный на цене решений и ошибок, должен совершаться самими заинтересованными лицами (по крайней мере если не вовлечены никакие третьи стороны). Если они выбирают не выбирать, то это решение стоит уважать. Здесь, как правило, лучше избегать патернализма обязательного выбора. Если речь не идет о неудачных финансовых решениях, связанных в том числе с когнитивными искажениями (типа недальновидности), государственные и частные учреждения не должны настаивать на активном выборе, когда люди предпочитают не выбирать — так же, как они не должны настаивать на правиле по умолчанию, когда люди предпочитают активный выбор.
        Конечно, решение человека не выбирать не всегда идет ему на пользу. А если так, то, возможно, некоторое вмешательство не повредит — например, в форме подталкивания (донесения нужной информации или предупреждения). И не стоит забывать вот еще о чем: аргументы в защиту активного выбора приобретают больше веса, когда важны обучение, аутентичность личности, ответственность, развитие ценностей и предпочтений. В таких случаях патернализм обязательного выбора кажется наиболее привлекательным вариантом. Впрочем, все же стоит опасаться программ, которые по умолчанию вовлекают людей в покупку товаров и услуг на основании их предыдущего выбора. Такой подход подкупает своим удобством, но препятствует развитию людей в роли как покупателей, так и граждан. В этих случаях патернализм обязательного выбора перестает быть чем-то противоречивым, и ему есть оправдания. Некоторые доказательства этому, которые я приведу в третьей части, подтверждают, что люди также интуитивно оценивают этот аспект.
        МНОГОГРАННОСТЬ ВЫБОРА

        Многие из тех, кто приветствует активный выбор, полагают, что правительство никоим образом не должно влиять на потребителей. Они понимают, что производители товаров и услуг пытаются это делать, но, если нет ни принуждения, ни мошенничества, ни интересов третьих сторон, правительство должно оставаться нейтральным. С этой точки зрения государственная политика патернализма совершенно неприемлема. Возможно, должностные лица вправе требовать точную информацию, чтобы гарантировать: потребители достаточно информированы, чтобы совершить верный выбор. Но если государство стремится навязать людям правила по умолчанию, которые ведут в совершенно другом направлении (выбранном государством), тем самым поощряя любое проявление патернализма, — это уже выход за допустимые рамки. В этом случае правило по умолчанию не принесет людям свободы.
        Но что влечет за собой активный выбор?^{126}^ Рассмотрим три варианта. Для краткости будем называть их прямым наказанием, давлением и обычной реализацией товара. Каждый из них имеет свои особенности.
        Прямое наказание. В большинстве случаев никто не станет утверждать, что человека нужно посадить в тюрьму или наказать иным способом, если он не совершит выбор. Единственное, что грозит человеку, — остаться без данного товара или услуги. Но существуют исключения. В некоторых государствах (Австралия, Бельгия, до 1970 года — Нидерланды) люди подвергаются гражданско-правовым санкциям, если не участвуют в голосовании. Иными словами, они могут быть наказаны за то, что не совершают активный выбор^{127}^. Американский закон о доступном медицинском обслуживании также требует от людей совершения выбора — если человек не определится со страховкой, ему грозит штраф.
        Что касается активного выбора, то два этих примера заключают в себе следующую идею: людей принуждают к выбору в одной плоскости (за кого голосовать и какую программу страхования выбрать), но им запрещено выбирать в другой плоскости (голосовать или нет, выбирать программу страхования или нет). Но, поскольку один вид выбора от них все же требуют, здесь справедливо говорить об обязательном активном выборе. Можно представить себе и другие сферы жизни, где люди будут наказаны в подобных случаях, хотя это больше напоминает научную фантастику, а не реальный мир. Только представьте себе ситуацию: вы обязаны стать донором органов (иначе вас ждет тюрьма); вы должны установить настройки конфиденциальности на своем компьютере (иначе придется заплатить штраф).
        Наказания крайне редко применяются к тем, кто выбирает не выбирать, и этот факт нужно понимать как неявное признание того, что в свободном обществе такой выбор в целом приемлем и будет законной частью свободы личности. Как мы уже говорили, одной из причин тому будет информированность. Люди лучше знают, чего они хотят, и другие не должны решать за них, даже если выбором станет отсутствие выбора. Есть одно неплохое и крайне занимательное подтверждение этой точке зрения: во время праздников даже члены семьи и близкие друзья часто выбирают подарки, которые не очень нравятся получателям. Это приводит к тому, что миллиарды долларов тратятся впустую (поскольку для получателей подарки имеют гораздо меньшую ценность, чем их реальная стоимость)^{128}^. Если даже члены семьи и близкие друзья совершают ошибки, делая выбор для вас, то что уж говорить о государстве?
        Давление. Иногда активный выбор обязателен в особом смысле: если человек его не совершит, то не получит желаемый товар или услугу, хотя выбирать приходится вовсе не эти товары и услуги. Тут имеется определенное давление. Необходимо совершить выбор в некоей области, которая тесно связана с тем товаром или услугой, что человек решил приобрести. Допустим, нельзя взять автомобиль в аренду, пока не выбрана автостраховка. Еще один пример: обязательно нужно создать пароль или самим выбрать настройки конфиденциальности, иначе воспользоваться компьютером не получится. Оба этих примера вполне стандартны. В рыночной сфере продавцы часто настаивают, чтобы покупатели сделали определенный выбор, чтобы получить товар или им воспользоваться.
        Связь будет не такой тесной, если, скажем, человек не может приступить к новой работе, пока не укажет свои предпочтения по поводу программы пенсионных накоплений. Или другой пример: человек не получит водительские права, пока не укажет свое отношение к донорству органов в случае своей смерти. Еще слабее будет эта связь, если люди не смогут зарегистрироваться для голосования, пока не выберут настройки конфиденциальности на своем компьютере.
        В последних двух примерах связь между вопросом, по поводу которого людей просят сделать выбор, и желаемым товаром не такая уж и тесная^{129}^. Отметим, что в некоторых подпадающих под эту категорию случаях требование активного выбора будет явным принуждением. А все потому, что «товар», о котором идет речь, — это нечто, от чего не так-то просто отказаться (водительские права, работа, избирательное право).
        Чтобы оценить давление такого рода, важно различать государственные и частные организации. Возможно, частные компании, вышколенные рынком, должны также свободно конкурировать в этом аспекте, как и в любом другом. Если людям действительно не нравится активный выбор, то компании, которые его навязывают, за это поплатятся, потому что потребители предпочтут тех, кто его не требует. Возможно, государственным учреждениям стоит задуматься вот о чем: нужно ли требовать активного выбора от людей, если между соответствующим товаром или услугой и предметом выбора нет тесной связи? В то же время государственные организации контролируются обществом (по крайней мере в демократических государствах). Если государственная организация требует от людей выбора, чтобы спасти чью-то жизнь, и эта стратегия приносит плоды, тогда гражданам стоит задуматься, действительно ли это незаконно.
        Обычная реализация товара. Как правило, активный выбор в условиях рыночной экономики — необходимое условие получения товара, услуги или рабочего места. Чтобы дать людям возможность принять решение о потреблении, им предоставляются варианты, из которых они могут выбрать один, несколько или ничего не выбрать. Не сделав выбора, они не получат соответствующего товара или услуги. По умолчанию никто никого не обязывает приобретать планшеты, телефоны, ботинки или рыболовные снасти. В интернет-магазине, ресторане, супермаркете, магазине бытовой техники человека, в принципе, просят сделать активный выбор. По умолчанию — под ним в данном случае понимается бездействие потребителя — товар не покупается. Люди не получают товары и услуги, не выбрав их активно. То же самое происходит на рынке труда. По умолчанию никого к работе не привлекают. У каждого есть какое-то количество вариантов, и если человек не выберет ни один из них, то останется безработным. В этом отношении свободный рынок, как видим, требует активного выбора. (Разумеется, в этом вопросе существуют культурные различия. В разных случаях применяются
разные формальные типы правил по умолчанию. Особенно это касается рынка труда, когда молодым людям по умолчанию предлагают определенные должности.)
        Важно понимать, что жизнь не стоит на месте. Можно представить себе ситуацию, когда продавцы предполагают или даже допускают, что люди хотят приобрести определенный продукт, и те пассивно получают его и оплачивают. Представьте, например, что магазин розничной торговли имеет достоверную информацию о следующих желаниях: Джонсон хочет купить новую книгу Стивена Кинга, Сендила Муллайнатана или Джойс Кэрол Оутс; Смит жаждет последнюю модель определенного планшета; Джонс не отказался бы от пары кроссовок; а у Уильямс заканчивается зубная паста, и ей нужна точно такая же. Если эти утверждения безошибочны (или хотя бы близки к этому), не стоит ли совершать покупки автоматически? Не станет ли это восприниматься как раздражающая навязчивость? Или же будет явным преимуществом? Современные технологии заставляют все больше задумываться над этим вопросом.
        Существует мнение, что наиболее серьезная причина, по которой активный выбор все еще требуется, — это то, что надежный алгоритм прогнозируемого шопинга пока еще не придуман. Поэтому активный выбор незаменим в качестве защиты от ошибочных покупок, а значит, он работает в интересах тех, кто может стать покупателем по умолчанию. С этой точки зрения в пользу активного выбора говорит тот аргумент, что подтверждение согласия защищает покупателей от ошибок — но оставляет возможность прогнозируемого шопинга в том случае, если появится надежная технология его использования. Учитывая, что такой технологии не существует, прогнозируемый шопинг неприемлем. В третьей части я вернусь к этому вопросу.
        Конечно, любой рынок требует активного выбора, но тут стоит сделать одну оговорку. В основе рыночных отношений всегда лежат определенные права. Они даются, а не выбираются. Имущественные права обеспечивают основу для переговоров. Конечно, у людей могут быть и «права по умолчанию» типа свободы от возрастной дискриминации, от которой они могут отказаться за определенную цену, но от некоторых прав такого рода (например, право на отсутствие дискриминации по национальному или половому признаку) отказаться невозможно.
        Важно, что решения официальных властей могут повлиять на предпочтения людей относительно прав. А самое главное здесь — это «эффект владения»: люди гораздо больше ценят то, что им принадлежит, чем то, что они вынуждены покупать^{130}^. Представьте, что вам подарили лотерейный билет или кружку с логотипом вашей любимой спортивной команды. За какую сумму вы готовы отказаться от подарка? Сумма, которую вы назовете, с большой вероятностью будет намного выше, чем вы готовы заплатить за этот билет или кружку, если бы у вас их не было. Вспомните опрос об отпусках, который мы обсуждали в первой главе. Выяснилось, что люди готовы заплатить всего $6,000, чтобы купить пару дополнительных недель отпуска, но потребовали бы $13,000, чтобы отказаться от уже имеющихся в их распоряжении двух недель. Решающую роль при заключении договора может сыграть то, сразу ли человеку дать право на что-нибудь или предложить купить это право^{131}^.
        Можно прийти к выводу, что из-за эффекта владения трудно или даже невозможно избежать влияния на ценности и предпочтения людей, пока какой-то конкретный человек или организация решает, кто и какие права получает изначально^{132}^. Если предпочтения людей основаны на данных им правах, то права эти не могут определяться с помощью выяснения предпочтений.
        ПРОДАВЦЫ КАК АРХИТЕКТОРЫ ВЫБОРА

        Продавцы часто выстраивают собственную архитектуру выбора, которая представляет собой активный выбор. Но нужно понимать, что даже в тех сферах, где активный выбор будет чем-то само собой разумеющимся, его все равно можно избежать. Вместо предложения активного выбора вводится некое правило по умолчанию, устанавливающее, что произойдет, если человек не совершит никаких действий.
        Как мы уже говорили, те, кто получает водительские права, могут по умолчанию быть определены как потенциальные доноры органов, а сотрудники компаний порой по умолчанию участвуют в пенсионной или страховой программе. Но те, кто совершает активный выбор, покупая определенный товар (например, книгу) или оформляя подписку на журнал, могут автоматически попасть в программу и продолжать получать тот же самый товар на постоянной основе, независимо от того, совершили ли они активный выбор на этот счет или нет. Клуб «Книга месяца» частенько использовал подобную тактику^{133}^.
        Может показаться странным, что активный выбор товара вводит в действие правило по умолчанию, совершенно не имеющее отношение к данному товару. Например, покупка книги ведет к участию в программе страхования здоровья, а активный выбор медицинской страховки приводит, в свою очередь, в книжный клуб. В некоторых случаях, когда сообщаемая информация недостаточно ясна, все это может быть просто мошенничеством. Но несложно представить, что такой подход будет отслеживать предпочтения людей. Допустим, компания осведомлена о том, что люди, покупающие товар X (музыку определенного жанра), часто покупают и товар Y (книги определенного жанра). В принципе, различного рода предположения, реклама по умолчанию, освещение политических взглядов по умолчанию и, может быть, даже какие-то покупки по умолчанию могут быть хорошо приняты и работать в интересах людей. Например, сайт Pandora отслеживает музыкальные предпочтения посетителей, на основе которых делает выводы относительно их вкусов и взглядов по другим вопросам, включая политику^{134}^.
        В качестве менее противоречивого примера вспомните идею упрощенного активного выбора, когда людей открыто спрашивают, хотят ли они совершить выбор^{135}^. Покупателям задают вопрос: вы желаете установить настройки телефона самостоятельно или предпочитаете оставить настройки по умолчанию, которые наиболее удобны для большинства людей (или для таких людей, как вы)? Вы хотите сами выбрать медицинскую страховку или готовы положиться на программу по умолчанию, которая оптимально подходит людям вашей демографической группы? Имея возможность совершить упрощенный активный выбор, многие выберут правило по умолчанию, тем самым отказавшись от своего права на выбор. Может быть, они не доверяют своему мнению. Может быть, не хотят изучать вопрос. Может быть, эта тема вызывает слишком много беспокойства. Может быть, у них просто есть дела поважнее.
        Я предполагаю, что упрощенный активный выбор часто кажется привлекательным и многообещающим вариантом потому, что он помогает избежать влияния, заключенного в правиле по умолчанию. А значит, этот подход уважает независимость личности, в то же время давая возможность выбрать правило по умолчанию. Одни самостоятельно установят настройки телефона (отдадут предпочтение определенной программе страхования), а другие активно выберут правило по умолчанию.
        Однако вспомним, что и упрощенный активный выбор не будет идеальным решением — по крайней мере для тех, кто вообще не желает выбирать (а ведь их просят именно об этом). Некоторые люди не захотят выбирать между активным выбором и правилом по умолчанию: они предпочитают правило по умолчанию активному выбору в выборе между активным выбором и правилом по умолчанию. Даже такой активный выбор все равно отнимает время и силы, то есть требует затрат, а некоторые люди вообще не желают никаких хлопот. Несмотря на всю свою привлекательность, упрощенный активный выбор в некоторых случаях может стать нежелательной и раздражающей обузой.
        ЗАПРЕЩАЕТ ЛИ ГОСУДАРСТВО-НЯНЬКА» ОТКАЗЫВАТЬСЯ ОТ ВЫБОРА?

        Будет ли активный выбор патерналистским ходом, если люди предпочитают не выбирать? Чтобы ответить на этот вопрос, нужно определить, что такое патернализм. Конечно, на эту тему уже написаны целые тома^{136}^. Принимая во внимание сложнейшие аспекты данного вопроса и не забывая о многочисленных определениях, можно сказать следующее. Суть патерналистского подхода такова: государственная или частная организация полагает, что самостоятельный выбор не пойдет людям на пользу и не улучшит их благополучие. Поэтому она старается повлиять на их выбор или изменить его так, как, по мнению данной организации, будет лучше для людей^{137}^.
        Что же плохого в патернализме, если определять его таким образом? Противники патернализма обычно апеллируют к благополучию или независимости — или и к тому и к другому разом^{138}^. Что касается благополучия, то они полагают, что никто лучше самого человека не в состоянии решить, что будет в его интересах. Поскольку посторонние не обладают критически важной информацией о человеке, их нельзя допускать к принятию таких решений. Как мы помним, Джон Стюарт Милль тоже подчеркивал, что это ключевая проблема в принятии решений другими людьми, и в первую очередь это касается представителей власти. Целью Милля было увеличить вероятность того, что жизнь человека пойдет лучше, и он утверждал, что для этого власти должны каждому дать возможность искать собственный путь.
        Таков аргумент, касающийся благополучия. Он основан на том, что каждая личность обладает информацией, недоступной посторонним. Но есть также и аргумент, касающийся независимости. Он звучит следующим образом: даже если человек не знает, что для него лучше, даже если его выбор плох, у него есть право поступать так, как ему кажется верным (по крайней мере пока это не причиняет вреда другим и не приводит ни к каким коллективным проблемам). С этой точки зрения у свободы выбора имеется не только инструментальная ценность. Отбирать у людей возможность следовать своим путем — попрание личного достоинства, и это способно привести к инфантилизации общества^{139}^.
        Убедительны эти возражения или нет, но нас сейчас интересует следующее: как они применимы к тем, кто выбирает не выбирать (и применимы ли вообще). По зрелом размышлении оказывается, что очень хорошо применимы, и как раз поэтому в выражении «патернализм обязательного выбора» нет никакого противоречия. Как мы узнали, люди могут отклонять возможность выбора по множеству причин. Они могут полагать, что у них недостаточно информации или опыта. Они боятся, что совершат ошибку. Им не нравится процесс выбора, и они предпочитают, чтобы кто-нибудь сделал выбор за них. Они не хотят растрачивать эмоции, особенно если речь идет о трудной или неприятной ситуации, требующей раздумий (например, донорство органов или опека в старости). Передать кому-нибудь это право для них будет облегчением, а может быть, и забавой^{140}^. Они не хотят ответственности. Они слишком заняты. Они боятся пожалеть о сделанном выборе. Активный выбор обременяет совершившего его ответственностью и уже этим способен снизить уровень благополучия человека.
        В повседневной жизни люди невероятно часто перекладывают ответственность на других, включая друзей и членов семьи, и в результате нередко остаются в выигрыше. Я заметил, что в обычных отношениях функциональные эквиваленты правил по умолчанию — иногда ярко выраженные, иногда нет — часто приносят людям пользу. Например, некоторые решения в браке (распоряжение финансами или планирование отпуска) по умолчанию принимаются мужем или женой, от чего в конкретных обстоятельствах можно отказаться. У этой практики есть множество аналогов в других областях. Так, имея дело с государственной или частной организацией, люди часто предпочитают не выбирать. Как мы уже обсуждали, иногда люди многое отдали бы за то, чтобы кто-нибудь совершил выбор вместо них. Но даже когда за свободу выбора не приходится явно платить, люди все равно порой предпочитают ситуации, которые избавляют их от необходимости выбирать. Испытываемое при этом облегчение снижает или цену решения, или цену ошибки, или и то и другое разом.
        Допустим, Джонс считает, что не сумеет выбрать подходящую пенсионную программу. Поэтому он предпочел бы правило по умолчанию, выбранное специалистом в данном вопросе. Милль спросил бы: «А разве Джонс не знает себя лучше?» Допустим, у Смита полно насущных проблем и слишком мало свободного времени, чтобы заниматься выбором медицинской страховки или настроек на компьютере. Уважает ли теория Милля такой выбор Смита? Если создатели правил и учитывают этот аргумент и заботятся о благополучии людей, то они должны уступить их выбору, даже если этот выбор — не выбирать. Если свобода выбора понимается в том смысле, что у каждого человека своя уникальная ситуация и только он сам знает, что для него лучше, тогда тот же самый аргумент работает и в смысле уважения к такому выбору человека, как отказ от выбора.
        Или, предположим, Уинстон, пользуясь свободой выбора, решает передать право на принятия решений кому-то другому, тем самым отказываясь от этого права, в той области, что включает в себя страхование здоровья, обеспечение электроэнергией, конфиденциальность и управление кредитными картами. Если государственная или частная организация откажется уважать этот выбор, не будет ли это скорее оскорблением достоинства Уинстона, чем проявлением уважения?
        Таким образом, предположение о том, что уважение к свободе выбора требует уважать решения людей по поводу того, когда выбирать и выбирать ли вообще, выглядит как минимум правдоподобным. Эта мысль кажется особенно обоснованной в свете того факта, что людям приходится принимать бесчисленное множество решений и они могут счесть, что хотят пользоваться своей свободой только в том, что касается наиболее важных вопросов, но не там, где выбор тривиален, скучен или труден^{141}^. Люди справедливо дорожат своим временем и хотят тратить этот бесценный ресурс на что-то важное. Они хотят сосредоточиться на настоящих проблемах — так они используют свою свободу выбора.
        НЕЛЮБОВЬ К ПРАВИЛАМ? ЗА ПРЕДЕЛАМИ СОПРОТИВЛЕНИЯ

        Некоторые считают, что правила по умолчанию нарушают границы индивидуальной свободы, но приведенные выше доводы заставляют всерьез усомниться в этом. И тут возникает довольно эмпирический вопрос: раздражает ли людей существование правил по умолчанию само по себе или же причина раздражения в том, что эти правила кем-то для них выбираются? Давайте еще раз обратимся к феномену сопротивления, которое подразумевает, что люди противятся попыткам контролировать свой выбор. Такие попытки могут привести к тому, что люди будут еще крепче держаться за свое первоначальное намерение. Если авторитетная персона призывает не курить, то есть риск, что человек будет курить еще больше. Когда люди чувствуют, что их свобода под угрозой, они начинают сопротивляться. Демонстративное неповиновение также будет аспектом сопротивления и может препятствовать благонамеренным вмешательствам. В какой мере эта проблема мешает правилам по умолчанию?
        Ученые не дают точного ответа на этот вопрос. Несомненно, большое значение имеют конкретные обстоятельства и степень доверия. Мы уже говорили о том, что «принятие» идет параллельно сопротивлению, так как люди часто одобряют рекомендации, правила по умолчанию и даже ограничения. Научных материалов о принятии пока еще мало, но всему свое время. А пока давайте рассмотрим одно исследование, касающееся ухода за пожилыми людьми. Испытуемым сообщали, что правило по умолчанию выбрано таким образом, чтобы повлиять на их решения, но эта информация никак не меняла их поведение. Вот как проводился данный эксперимент^{142}^. Участникам представили два утверждения:

        Я хочу, чтобы те, кто будет заботиться о моем здоровье, использовали такое лечение, которое поможет мне жить как можно дольше, даже если это будет означать, что я испытаю больше боли и страданий.
        Я хочу, чтобы те, кто будет заботиться о моем здоровье, использовали такое лечение, которое поможет мне облегчить боль и страдания, даже если это сократит продолжительность моей жизни.

        Когда одно из этих утверждений использовалось по умолчанию, оно преподносилось людям как заранее выбранное, но у них была возможность предпочесть другой вариант, поставив свою подпись. Как и ожидалось, большинство людей согласилось с вариантом, выбранным по умолчанию. Но некоторым из участников также сообщили следующее:

        Основной предмет данного исследования — правила по умолчанию. Это решения, которые вступают в силу, если люди не предпринимают никаких действий. Участники этого эксперимента поделены на две группы.
        Если вы попали в первую группу, то форма предварительного распоряжения, которую вы заполняете, будет содержать такие ответы на вопросы, которые позволят тем, кто будет заботиться о вашем здоровье, облегчать боль и страдания, даже если это сократит вашу жизнь. Если вы хотите выбрать другой вариант, отметьте его и поставьте свою подпись.
        Если вы попали во вторую группу, то форма предварительного распоряжения, которую вы заполняете, будет содержать такие ответы на вопросы, которые позволят тем, кто будет заботиться о вашем здоровье, продлить вашу жизнь на максимальный срок, даже если это будет означать, что вам придется испытать больше боли и страданий. Если вы хотите выбрать другой вариант, отметьте его и поставьте свою подпись.

        Примечательно, что открытое заблаговременное информирование не оказало значительного влияния на конечный результат: обе группы испытуемых в большинстве своем предпочли правило по умолчанию. Никакого сопротивления не наблюдалось. Это исследование показывает, что, возможно, сами по себе правила по умолчанию не так уж неприятны людям, даже если им заранее говорят о последствиях и информируют, что определенное правило было выбрано для того, чтобы таковые последствия имели место. Здесь, наверное, самым частым ответом будет: «Как угодно».
        Конечно, вопрос по уходу за пожилыми людьми весьма специфичен. В других обстоятельствах наличие правила по умолчанию могло вызвать возмущение, что повлияло бы на результаты. Например, что касается донорства органов, люди, которые скептически относятся к идее «предполагаемого согласия», с большей вероятностью отказались бы следовать правилу, если бы их открыто проинформировали, что согласие по умолчанию было выбрано с целью увеличить количество донорских органов. Этот вопрос требует более глубокого исследования — в разных обстоятельствах правила по умолчанию могут привести к сопротивлению, безоговорочно приниматься или не вызвать вообще никакой реакции.
        СВОБОДА И ЕЕ ОТЧУЖДЕНИЕ

        В некоторых обстоятельствах выбор не выбирать может показаться отчуждением свободы. В исключительных случаях люди способны выбрать рабство или отказаться от свободы иным способом, используя свое право делать выбор в существенных областях жизни. Например, люди могут выбрать не голосовать — не в том смысле, чтобы не появиться на избирательном участке, а формально передать свой голос другим. Конечно, можно поразмыслить над тем, как бы этим воспользовались другие, но фактически отдавать свой голос кому бы то ни было запрещено — по той простой причине, что это нарушит внутреннюю логику системы голосования, отчасти создав проблему коллективного действия. Если бы каждый мог продать свой голос, многие бы так и поступили (и, пожалуй, разумно), даже если бы это принесло вред обществу. Основная идея заключается в том, что, если было бы разрешено продавать голоса, власть сосредоточилась бы в руках тех, кто может их купить. Решение продать свой голос может быть разумно для отдельного индивида, но результат может оказаться катастрофическим, если так поступят многие. Кроме того, таким образом граждане отказались
бы от права выбирать своего лидера — вот и еще одна причина запрета. Наверное, такого рода отказ от свободы неприемлем по самой своей сути.
        Представьте, что люди выберут не выбирать религиозные предпочтения или супругов — просто передадут свои права другим^{143}^. Если речь идет о значительных событиях жизни или о чем-то сугубо личном, можно заключить, что свобода выбора не должна отчуждаться даже добровольно и соответствующие решения человек волен принимать исключительно самостоятельно. Поскольку люди лучше знают, что им подходит больше, передавать подобное право слишком рискованно, даже если человек хотел бы его передать. Или же можно полагать, что в случаях, где задействована религия или супружество, необходимо, чтобы люди сами брали на себя ответственность. Отказ от ответственности противоречит самой сути религиозных убеждений, если правильно понимать это понятие. И если вы не сами выбрали себе спутника жизни, супружеские узы будут не слишком крепки. (Хотя, конечно, это чисто эмпирическое рассуждение, потому что в разных культурах это происходит по-разному.) Также вспомним, насколько важна аутентичность личности. Если человеку важна та область, которой касается выбор (и выбор этот очень личный), то мысли не выбирать даже не
возникнет. Иначе это будет весьма предосудительным отказом от свободы выбора и приведет к нежелательным результатам — результатам, которые вовсе не зависели от человека, для которого они важны.
        Это сложный вопрос, который касается как отчуждения свободы, так и отказа от аутентичности личности (что совершенно неприемлемо). Но даже если такая категория достаточно широка, ее нельзя просто принять за общее противопоставление тому, что из соображений независимости людям необходимо позволять не выбирать во многих сферах. Даже если независимость и свобода выбора требуют ответственности в важных для человека областях, то для всех остальных случаев, когда люди выбирают не выбирать и не хотят беспокоиться об этом, об ответственности можно не думать.
        ИНТЕРЕСЫ ТЕХ, КТО ВЫБИРАЕТ

        Следует отметить, что выбор не выбирать бывает совсем не в интересах человека (в том смысле, в каком он сам их определяет). По этой причине патернализм обязательного выбора может иметь оправдание и в глазах сторонников защиты прав. Возможно, человек выбирает не выбирать только потому, что ему недостает необходимой информации (из-за чего передача такого права другому лицу или использование правила по умолчанию также может навредить), или же дело в ограниченной рациональности. Неудача, к которой привело определенное поведение, может отрицательно повлиять на выбор не выбирать (как и на любой другой выбор).
        Или же человек может попасть под влияние склонности ошибочно оценивать вероятность из-за наличия схожих примеров (допустим, совсем недавно его аналогичный выбор оказался катастрофичным). Может быть, он недальновиден и придает слишком много значения цене выбора в краткосрочной перспективе — а эта цена может заключаться в получении новых знаний (и кое-каких вложений) — в то же время обесценивая долгосрочную выгоду, которая бывает куда важнее. Кроме того, люди могут столкнуться с чем-то вроде личной проблемы коллективного действия, когда решение, принятое Джонсом в первый раз, будет куда более эффективным и положительным, чем все последующие аналогичные решения.
        Но для тех, кто не признает патернализм, эти проблемы служат лишь подтверждением тому, что необходимо давать людям больше информации, а не лишать человека возможности выбора — в том числе выбора не выбирать. В этом смысле стандартные аргументы против патернализма можно применить и к тем, кто настаивает на активном выборе. Не исключено, что возражения против патернализма не так уж обоснованны^{144}^. Но с их учетом немаловажный вопрос о том, будет ли позиция «не выбирать» настоящим выбором, становится в корне неверным — как в целом, так и в частностях. Теоретически нет никаких причин полагать, что именно этот конкретный выбор с наибольшей вероятностью приведет к ошибке. Учитывая склонность людей к чрезмерной самоуверенности, выбор не выбирать может быть правильнее всех прочих, и по этой причине оправдать патернализм обязательного выбора становится довольно проблематично^{145}^.
        МАТЕРИАЛЬНЫЕ ПОТЕРИ И «ПРОПУСКНАЯ СПОСОБНОСТЬ»

        Подумайте о таком факте. Некоторые люди тратят немало времени на то, чтобы совершить максимально правильный выбор, а в результате несут значительные материальные потери. Порой они неправильно рассчитывают цену выбора (в том, что касается потраченного времени), но чрезмерно уверены в той выгоде, что должны получить. Тем самым они совершают «систематические ошибки, предполагая лучший результат от свободы выбора в выполнении заданий»^{146}^. Если люди совершают систематические ошибки, то причина этого такова: они предпочитают выбирать в тех обстоятельствах, в которых делать этого не должны, если им важно материальное благополучие. Барри Шварц в своей книге исследует многочисленные проблемы, с которыми сталкиваются люди, которым требуется раз за разом принимать решения, — и как трудно с этим справиться, не полагаясь ни на чью помощь[14 - См.: Шварц Б. Парадокс выбора. Почему «больше» значит «меньше». — М.: Добрая книга, 2005.]. Шварц утверждает, что в определенных обстоятельствах людям лучше пореже принимать решения. С этим согласуется утверждение, что во многих случаях куда полезнее положиться на
правило" по умолчанию.
        Кроме того, очевидно, что многие когнитивные искажения проявляются особенно ярко, когда мы принимаем решения, касающиеся нас самих, но они далеко не так важны, когда мы принимаем решения за других. По этой причине нанимаемые представители часто принимают лучшие решения, нежели сами заказчики. Можно представить, что человеку свойственен необоснованный оптимизм, когда речь идет о его собственных делах, но что касается других, он вполне способен верно спрогнозировать ход событий. В самом деле, Дженнифер Арлен и Стефан Тонтрап считают, что представители не обнаруживают «эффекта владения», из-за которого люди больше ценят то, чем обладают, чем то же самое, принадлежащее другому^{147}^. А Эмили Пронин с коллегами обнаружили слепое пятно в отношении когнитивных искажений, что означает, что людям гораздо легче заметить систематические ошибки мышления в других, чем в самих себе^{148}^. Например, человек видит самовозвеличивание у других, даже если ему трудно заметить подобное в собственных взглядах и суждениях.
        Все это подразумевает аргумент в защиту выбора не выбирать. Если люди более объективны, когда принимают решения за других, тогда для любого человека будет разумно просить кого-то другого (кому он доверяет) принимать за него решения или по крайней мере оказать посильную помощь. Правда, если вы действительно не видите, какие систематические ошибки мышления совершаете, то маловероятно, что вы откажетесь от выбора, чтобы их избежать. Но многие достаточно хорошо осведомлены о своей предрасположенности к ошибкам, а потому охотно полагаются на официальных или неофициальных представителей (врачей, юристов, консультантов по инвестициям, коллег).
        Я уже говорил, что наша «пропускная способность» имеет пределы, и потому мы часто выбираем не выбирать. Но помимо этого мы не в силах объективно оценить эти пределы, что, разумеется, тоже имеет значение. Это тесно связано с ошибкой планирования и очень хорошо ее объясняет. Данное когнитивное искажение таково: люди часто полагают, что закончат выполнение задания раньше, чем это на самом деле возможно[15 - Подробно об этом см.: Канеман Д. Думай медленно... Решай быстро. — М.: ACT.]. Если люди осознают пределы своей «пропускной способности», они выберут отказ от выбора. В противном случае они сконцентрируются на своих проблемах и предпочтут сделать выбор, тогда как в их интересах было бы уделить внимание совершенно другим вещам. В таких случаях люди выбирают выбор лишь в силу собственной ошибки. В самом деле, игнорирование пределов своей «пропускной способности» можно считать поведенческим провалом. Этот вопрос также требует большей эмпирической работы.
        Я не ставлю себе целью защищать законность и разумность политики патернализма, но хочу сказать следующее. Стандартные аргументы, приводимые против патернализма, распространяются на все его формы, включая и те, где речь идет о решениях не выбирать. Я уже говорил, что некоторые люди, которые беспокоятся о благополучии других, готовы вмешиваться в их выбор; и они могут быть как либеральными, так и нелиберальными патерналистами^{149}^. Но с точки зрения благополучия стандартные аргументы насчет свободы выбора применимы и к тем, кто предпочел (свободно) не выбирать. А говоря о независимости и достоинстве, не стоит забывать, что вмешательство в выбор не выбирать не менее предосудительно. Разумеется, кроме тех случаев, когда справедливо полагать, что сам выбор будет не чем иным, как отчуждением свободы и отказом от ответственности.
        РАЗНЫЕ СИТУАЦИИ

        В каких случаях отказ принимать выбор не выбирать можно считать патернализмом? Все зависит от причин, по которым архитекторы выбора отказываются его принимать.
        Начнем с ситуации, когда людей наказывают за несовершение выбора. Допустим, человек подвергается уголовному наказанию, если не совершит выбор — например, откажется голосовать или покупать медицинскую страховку. Чтобы узнать, присутствует ли тут политика патернализма, нужно понять, почему от людей требуют выбора. Если речь идет о проблеме коллективного действия, а принуждение должно помочь ее разрешить, то патернализмом тут и не пахнет. Например, если цель, чтобы каждый внес свой вклад в оборону или решение некой экологической проблемы, это не патернализм со стороны государства. Но если представители власти полагают, что люди делают ошибку, отказываясь от выбора в том, что касается их личного благополучия, и наказывают их, чтобы они сделали так, как якобы для них лучше, — это, безусловно, политика патернализма.
        Нужно или не нужно принуждать людей голосовать или страховать свое здоровье? В обоих случаях очевидно, что целью принуждения будет решение коллективной проблемы. Мы рассматривали данное утверждение на примере голосования. Что касается заботы о здоровье, то проблема в том, что если одни его не страхуют, то остальным в любом случае придется платить за оказание им медицинской помощи — умереть им не позволят. Обязательное страхование решает эту проблему. Но легко представить такие ситуации, в которых людей принуждают к выбору на том основании, что так для них будет лучше. Как минимум некоторые из тех, кто поддерживает обязательное голосование и обязательное страхование, считают именно так. В последнем случае суть может быть в том, что в силу лени и инертности (или же по причине необоснованного оптимизма и недальновидности) люди не совершают выбора в области страхования здоровья. Между тем в будущем это их защитит, если неожиданно случится что-то плохое^{150}^.
        Теперь вернемся к случаям давления, которые касаются ряда интереснейших проблем. В подобных случаях многие, несомненно, предпочитают не выбирать. А активный выбор мешает осуществлению этого предпочтения или вовсе игнорирует его. Несмотря на это, архитекторы выбора навязывают требование активного выбора в таких обстоятельствах, когда многие или некоторые люди, встретив подобную опцию, выбрали бы не выбирать. Будет ли активный выбор по этой причине политикой патернализма?
        Как и выше, ответ зависит от того, почему архитекторы выбора настаивают на активном выборе. Когда речь идет о донорстве органов, патернализм отсутствует. Цель — защитить интересы третьих сторон, а не тех, кто делает выбор. То же самое происходит, когда архитекторы выбора предлагают правило по умолчанию, чтобы снизить вред, причиняемый окружающей среде, — рискует третья сторона. Но предположим, что перед заключением трудового договора у людей просят или требуют совершить активный выбор программы пенсионных накоплений. Допустим, по мнению архитекторов выбора, так будет лучше для людей, даже если потенциальные сотрудники так не считают (и предпочли бы положиться на правило по умолчанию). В таком случае те, кто настаивает на активном выборе, могут быть обвинены в политике патернализма. Именно ее они и пытаются проводить.
        Вас может озадачить мысль, что патернализм присутствует и на потребительском рынке. О каком патернализме может идти речь, если вы не покупаете себе новую пару ботинок, мобильный телефон, автомобиль или сэндвич с рыбой, пока не выберете этот товар активно и действительно не захотите за него заплатить? Это хороший вопрос, но не нужно воспринимать его как риторический. Все зависит от причин, которые лежат в основе создания определенной системы архитектуры выбора^{151}^. Конечно, существует множество объяснений свободного рынка и активного выбора, и большинство из них не имеют ничего общего с патернализмом. Одни из них ссылаются на эффективность, другие — на независимость. Но, допустим, вы считаете, что активный выбор — это гарантия того, что люди будут развивать определенные качества, ценности и вкусы. Допустим, вы считаете, что таким образом люди получают независимость, самодостаточность, чувство свободы выбора и инициативность и что именно по этой причине система активного выбора желательна. И это будет весьма патерналистское утверждение.
        Эта точка зрения вряд ли в новинку тем, кто придает особое значение свободе выбора. Она играет не последнюю роль в аргументации, которую использует Милль, выступая за свободу. Эта идея также тесно связана с ранними аргументами в защиту свободного рынка, которые Альберт Хиршман описал в своей незабываемой манере. Он акцентировал внимание на том, что свободная торговля порождает такой тип культуры, в котором традиционные социальные противоречия, основанные на религиозных и этнических различиях, смягчаются, поскольку люди преследуют экономические интересы[16 - См.: Хиршман А. Страсти и интересы. Политические аргументы в пользу капитализма до его триумфа. — М.: Издательство Института Гайдара.]. Для некоторых из тех, кто восхваляет активный выбор, вопрос заключается не в сглаживании социальных различий, а в развитии неравнодушного, духовного, образованного общества.
        Я уже упоминал, что те, кто приветствует активный выбор, часто одобряют либеральный перфекционизм, воплощенный в следующей идее: правительство может прививать гражданам определенные желаемые качества, поскольку так будет лучше самим людям^{152}^. Но даже если люди выбирают не выбирать, активный выбор можно предпочесть на основаниях идеи перфекционизма, в том смысле, что он помогает развитию независимости, самодостаточности и инициативности.
        Конечно, те, кто ратует за свободный рынок, не так уж часто приветствуют патернализм, каким бы он ни был. И думать в этом ключе о них будет не вполне верно. Люди действительно часто хотят выбирать. Но предположим, государственная или частная организация приветствует активный выбор и отвергает предписания и правила по умолчанию, потому что желает повлиять на людей так, чтобы это пошло им на пользу. Вспомните мое рабочее определение патернализма. Я сформулировал его так: патернализм появляется, когда государственная или частная организация отказывается допускать, что собственный выбор людей послужит им во благо, и предпринимает какие-то меры, чтобы повлиять на выбор людей или изменить его для их же пользы. Если желание — не выбирать, то активный выбор будет его подавлять, а это значит, что патернализм вступает в силу.
        КАКОЙ ПУТЬ ПРАВИЛЬНЫЙ?

        Несмотря на потенциальную выгоду, активный выбор порой создает массу серьезных проблем и не подходит ко всем ситуациям без разбора. Люди часто выигрывают, отказываясь от выбора. Чтобы понять, почему так происходит, подумайте над словами Эстер Дуфло, одного из ведущих мировых экспертов по исследованию бедности.

        Мы склонны заботиться о бедных в очень специфическом смысле. Мы часто думаем: «Почему они так безответственно относятся к собственной жизни?» Но при этом забываем, что чем мы богаче, тем меньше ответственности нам приходится брать на себя, потому что все вокруг о нас заботятся. Но чем вы беднее, тем больше ответственности за свою жизнь вам приходится брать на себя. Прекратите осуждать людей за безответственность и задумайтесь над этим, вместо того чтобы пытаться навязать им ту роскошь, которой обладаете сами и которой обязаны тем решениям, что были приняты за вас. Если богатые ничего не делают, они на правильном пути. Для большинства бедных бездействие означает неверный путь^{153}^.

        Главная мысль Дуфло такова: обеспеченные люди за многое в своей жизни не несут никакой ответственности, потому что другие принимают нужные решения за них и для их же блага. На самом деле выбор совершается «за вас» во множестве сфер, часто с помощью правил по умолчанию или их функциональных эквивалентов. Такие меры не только улучшают благополучие, но и поддерживают независимость, потому что у людей появляется свободное время, которым они вольны распоряжаться как им вздумается.
        В стабильном обществе людям не приходится думать, как сделать воду безопасной для питья, а воздух безвредным для дыхания. Они не должны решать, нужно ли строить дороги и самолеты, следует ли производить холодильники. Конституция определяет структуру государственного управления, и граждане крайне редко о ней думают (если думают вообще). Люди не выбирают себе азбуку, она им уже дана. Конечно, важно, что люди могут участвовать в принятии решений относительно политики и рынка. Но мы часто полагаемся на тот факт, что выбор уже сделан за нас другими, и это позволяет нам жить своей жизнью, не беспокоясь о подобных вещах. И это благословение, а не проклятие.
        БРЕМЯ ВЫБОРА

        Активный выбор может стать для человека тяжким бременем. Допустим, вы попали в сложную и непривычную ситуацию. Скажем, вам не хватает информации или опыта. В таких случаях активный выбор становится слишком обременительным, требуя ничем не оправданных затрат, что может привести к отчаянию или бессмысленной волоките.
        Большинству покупателей наверняка не пришлось бы по вкусу, если бы им пришлось выбирать каждую характеристику мобильной связи или самостоятельно устанавливать все настройки на новом компьютере. Существование правил по умолчанию экономит людям кучу времени, и большинство этих правил разумны и подходят кому угодно. Мало кто согласился бы тратить время на то, чтобы получить нужную информацию и самому сделать выбор. В таких случаях активный выбор значительно увеличивает цену решения.
        В процессе активного выбора возможна и усталость от принятия решений, что, в свою очередь, затруднит принятие других решений (возможно, куда более важных)^{154}^. Или же помешает сосредоточиться на действительно значимых делах, серьезно влияющих на жизнь, связанных с семьей, работой, здоровьем и благополучием близких людей. Вспомните следующее утверждение: состояние бедности и постоянное беспокойство о том, как свести концы с концами, так же влияет на результаты теста на измерение КЗ, как и бессонная ночь накануне. Нелегко обратить внимание людей на вопросы, в которых они не заинтересованы, потому что «пропускная способность» любого человека ограничена, а подобные требования заставляют растрачивать когнитивные (а возможно, и эмоциональные) ресурсы, которых и без того не хватает. Отчасти по этой причине люди и выбирают не выбирать, а активный выбор может быть не лучшим решением.
        БРЕМЯ ИСПОЛНИТЕЛЕЙ

        В то же время активный выбор возлагает тяжкую ношу и на тех, кто его предлагает. Правила по умолчанию желательны и важны для всех продавцов и поставщиков услуг. Они помогают избежать затрат на принятие решений, которые могут позже вылиться в повышение цен (то есть причинить вред и покупателям тоже).
        Без правил по умолчанию, при постоянной необходимости совершать активный выбор, потребуются значительные затраты времени и сил на терпеливые и утомительные объяснения различных нюансов покупателям и пользователям (а это им вряд ли понравится). Продажа мобильного телефона, автомобиля или ноутбука станет серьезным испытанием, если каждую характеристику нужно будет выбирать самостоятельно. То же самое касается пенсионной и страховой программ. Многих привлекает идея получения знаний в финансовой области, но это не обязательно принесет нужный результат. Очень часто гораздо разумнее будет воспользоваться правилами по умолчанию^{155}^. Можно очень живо представить себе комедию или научно-фантастический фильм на эту тему.
        ОШИБКИ

        И напоследок остановимся на том, о чем часто говорят люди, предпочитающие не выбирать: активный выбор повышает вероятность ошибиться. Главная цель активного выбора — улучшение благополучия людей путем преодоления тех ошибок, которые могли совершить архитекторы выбора. Но достичь этой цели не удастся, если дело касается очень специфической, технической, сложной или незнакомой области. Если покупателей попросят ответить на ряд чисто технических вопросов, а архитекторы выбора в данном случае хорошо разбираются в предмете, то людям, вероятно, больше понравилось бы просто получить желаемое в результате следования правилу по умолчанию. Возможно, лучше всего положиться на эксперименты или научные исследования, чтобы определить, каким будет выбор информированных людей, и затем использовать эти сведения для создания правил по умолчанию. Но если архитекторы выбора достаточно подкованы в вопросе и им можно доверять, весьма сомнительно, что подобные эксперименты того стоят.
        КОРОТКИЙ ОТЧЕТ

        Теперь уже должно быть ясно, что исследование цены решений и ошибок помогает понять, когда выбирать имеет смысл, а когда нет. Все это опирается на материальное благополучие человека, и главные принципы не вполне сформулированы. Так, скажем, они не охватывают некоторые важные факторы (такие как свободу выбора и аутентичность личности). Но они действительно проясняют решения как тех, кто выбирает, так и архитекторов выбора.
        Правила по умолчанию желательны в незнакомых и сложных областях, потому что снижают цену решения и цену ошибки. Но если архитекторы выбора плохо информированы или подвержены ошибкам мышления, они не способны создавать подходящие правила по умолчанию — и это аргумент в защиту активного выбора. Если контингент тех, кто выбирает, очень разнообразен, активный выбор также имеет реальные преимущества — он снижает цену ошибки. Теоретически одно и то же не может подходить всем. Поскольку ситуации и предпочтения меняются со временем, активный выбор имеет еще один аргумент за: любое правило по умолчанию способно стать пережитком прошлого. Ценность получения знаний и свободы выбора, развитие предпочтений и вкусов так же говорят в пользу активного выбора — это та тема, что красной нитью проходит через все мои рассуждения, и будет аргументом против отказа от выбора.
        В свете этих размышлений упрощенный активный выбор представляется особенно привлекательным. Вспомним, что при этом подходе сам по себе активный выбор совершается по умолчанию, но люди могут от него отказаться. Например, некая организация заявляет: «Мы хотим, чтобы вы выбрали медицинскую страховку, но, если вы не желаете выбирать сами, у нас есть программа по умолчанию, которая, на наш взгляд, отвечает вашим запросам». Иногда этот подход максимально снижает цену решения и цену ошибки и вроде бы даже защищает независимость людей (тогда как обычное правило по умолчанию не может этим похвастаться, хотя бы потому, что оно неизменно). Не нужно, однако, делать вывод, что упрощенный активный выбор подходит где и когда угодно. Иногда правило по умолчанию более удачный вариант. Но во многих случаях упрощенный активный выбор — это наилучший подход.
        ТРЕТЬИ СТОРОНЫ

        На протяжении нашей дискуссии я предполагал, что самое главное — это материальное благополучие тех, кто совершает выбор, и что высказывание предпочтений между активным выбором и правилом по умолчанию лучше всего оценивать именно с этой точки зрения. Конечно, во многих случаях задействованы интересы третьих сторон. Это усложняет анализ такого выбора в двух разных направлениях.
        ВНЕШНИЕ ФАКТОРЫ И ПРОБЛЕМЫ КОЛЛЕКТИВНОГО ДЕЙСТВИЯ

        Первая проблема — внешние факторы. Вернемся к примеру с донорством органов. Создатель правила может прийти к выводу, что если благополучие тех, кто совершает выбор, — это главное, то лучше всего дать им возможность активного выбора. Но предположим, что с таким подходом умрет на сотни, тысячи людей больше, чем если бы было введено правило по умолчанию, поддерживающее донорство органов^{156}^. По этой причине архитекторы выбора должны всерьез подумать о правиле по умолчанию, даже если по всем остальным параметрам активный выбор больше подходил бы к ситуации.
        Рассмотрим пример с обеспечением электроэнергией. Допустим, с точки зрения покупателя, наилучший подход — потребовать активный выбор поставщика на том основании, что разные характеристики (включая разные цены и разное воздействие на окружающую среду) подойдут разным людям с разными ценностями и обстоятельствами. Но, предположим, экологически чистые источники энергии помогут избежать вредного воздействия на окружающую среду. Таким образом, аргумент в защиту экологически чистых источников энергии становится решающим. (Однако вспомним и о проблеме распределения. Если малообеспеченные люди примут это правило, а богатые от него откажутся, то данное правило по умолчанию нанесет обществу серьезный ущерб.)
        Люди могут также сталкиваться с проблемой коллективного действия. Что касается общественных благ, включая чистый воздух, те, кто совершает активный выбор, могут стать причиной куда худшего результата, чем тот, который получился бы, если бы люди решали проблему согласования — или дилемму заключенного. Конечно, социальные нормы могут иметь тот же эффект^{157}^. Но нормы часто недостаточно эффективны. В таких случаях правила по умолчанию могут не соответствовать ситуации, потому что люди могут отказаться, что приведет к повторному проявлению проблемы коллективного действия, по крайней мере если речь идет о дилемме заключенного.
        Если в дело вступают внешние факторы или проблема коллективного действия, предписание или запрет могут быть оправданы, по крайней мере если это приведет к большей выгоде. Когда внешние факторы реальны и значительны, мы сталкиваемся с неэффективностью рынка, что требует регулирования, выходящего за рамки правила по умолчанию. Но допустим, внешние факторы недостаточно ясны, обязательства тех, кто совершает выбор, сложны и спорны (как в случае с донорством органов), или существуют политические препятствия использованию запретов и предписаний. Если так, то правило по умолчанию, призванное повлиять на внешние факторы, может быть гораздо предпочтительнее, чем активный выбор. Также правило по умолчанию может быть полезно в случае проблемы коллективного действия (разумеется, в тех случаях, когда принуждение невозможно). Если имеется проблема согласования, правила по умолчанию может оказаться достаточно для достижения желаемого результата. А что касается силы инерции, правило по умолчанию может разрешить (полностью или частично) дилемму заключенного.
        ПСИХОЛОГИЯ, ОТВЕТСТВЕННОСТЬ И ВЫБОР

        Вторая проблема заключается в потенциально глубоких психологических различиях между правилами по умолчанию и активным выбором. Активный выбор посылает характерные сигналы и имеет совершенно определенное значение как для тех, кто совершает выбор, так и для всех остальных. Я уже отмечал, что, выбирая активно, люди полностью берут на себя ответственность, и их намерения недвусмысленны. Напротив, когда действует правило по умолчанию, как ответственность, так и намерения бывают менее ясны^{158}^. Можно и не понимать, чего хотят те, кто совершает выбор, так как за их очевидными решениями (которые, возможно, таковыми вообще не являются) стоят инертность и невнимательность. Это имеет значение.
        Вспомните феномен «кривой выбора», которая подразумевает, что люди оказывают сильное предпочтение тем вариантам, которые они выбрали сами, по сравнению с теми, которые они не выбирали^{159}^. Понятно, что люди выбирают то, что им нравится, но им также нравится то, что они выбирают^{160}^. Это наводит на мысль о разнице между активным и пассивным выбором. Есть причина полагать, что если люди совершили активный выбор, значит, они что-то в него вложили и в каком-то смысле он им нравится больше (как что-то свое). Такого не произойдет, если выбор будет сделан пассивно или по умолчанию.
        Представьте, что цель — пропаганда здорового образа жизни или повышение вероятности того, что люди будут действовать на благо общества (чтобы, например, уменьшить загрязнение окружающей среды или уровень преступности). Если они совершат этот выбор активно, они будут некоторым образом привязаны к нему, что может привести к очень желательным побочным эффектам, побуждая принимать и другие подобные решения. Но если люди сделали выбор по умолчанию, их собственные предпочтения никак не были отражены или задеты. Может быть, это и не такой уж решающий аргумент в защиту активного выбора, но по крайней мере это явный недостаток правила по умолчанию.
        Или возьмем такую проблему: допустим, кто-то по умолчанию согласился на донорство органов или запрет чрезвычайных мер для продления собственной жизни. В таких обстоятельствах ответственный семьянин усомнится в том, что подобные варианты должны приветствоваться по той же причине, по какой во всем мире принято брать цитаты в кавычки, — то есть по умолчанию. Если то, чего нужно добиться, будет изъявлением доброй воли человека, и если третьи стороны не смогут принять бесспорного решения без изъявления этой воли, то это сильный аргумент в защиту не только активного выбора, но и патернализма обязательного выбора.
        Чувства вины и сожаления тесно связаны с этим и могут выступать в качестве аргументов как за, так и против активного выбора. Предположим, член семьи сам принимает решение принять чрезвычайные меры для продления жизни любимого человека. Если архитекторы выбора — правительство, медицинское учреждение, сами доктора — обязывают его сделать активный выбор, степень его ответственности ясна: она только его и ничья больше. Но если существует правило по умолчанию, действующее в ту или иную сторону, вполне предсказуемо, что человек может положиться или сослаться на него, чтобы сложить с себя часть ответственности, но в то же время влиять на выбор. Может быть, человек оценит действие этого правила; может быть, он не захочет брать на себя столько ответственности. Есть мнение, что в контексте решений об уходе из жизни правила по умолчанию имеют как раз такой эффект. Во Франции члены семьи обычно легче переносят принятие подобных решений, чем в США, потому что там правило по умолчанию действует более уверенно, тем самым снижая чувство персональной ответственности.
        В то же время легко представить себе ситуации, в которых ответственность полностью переносится на человека, принимающего решение (отчасти чтобы защитить интересы третьих сторон, каких-то систем или самих индивидов). Вернемся к примеру с голосованием, где применение правила по умолчанию было бы весьма спорно, потому что оно вторгается в зону этой ответственности. Активный выбор более желателен там, где чувство ответственности необходимо.

        Часть III. БУДУЩЕЕ

        Глава 6. Персонализация

        Как мы уже говорили, правила по умолчанию могут быть персонализированными. Этот подход основывается на имеющейся информации о том, что лучше всего подходит разным группам людей, а теоретически — каждому из них. В будущем как государственные, так и частные организации неизбежно будут развивать персонализацию, так как огромные количества данных о том, что люди уже выбирали, повысят уровень точности.
        ЛУЧШЕЕ ИЗ ЛУЧШЕГО?

        Можно представить себе множество персонализированных подходов — от скрупулезных и точных до сырых и недоработанных. В принципе, архитекторы выбора могут разработать правила по умолчанию чуть ли не для каждого человека на планете. Вы можете обладать собственным правилом по умолчанию — как и ваш лучший друг, и злейший враг, и любой из тех, кто живет по соседству. На самом деле у каждого человека может быть правило по умолчанию для любой конкретной ситуации — путешествий и подписки на журналы, выбора пенсионной программы и медицинской страховки, заказа в ресторане и проведения отпуска, покупки планшета и товаров для дома.
        Такая идея кажется неправдоподобной — будто ее позаимствовали из научно-фантастического романа. В захватывающем фильме «Она» 2013 года обыгрывается идея персонализированных правил по умолчанию даже в романтических отношениях. Главный герой в исполнении Хоакина Феникса влюбляется в операционную систему по имени Саманта, которая, похоже, знает абсолютно все, что ему нравится, и по умолчанию предлагает ему соответствующие действия. Она кажется ему идеальным персонализированным партнером. Саманта знает, чего он хочет, и воплощает себя в таком образе, который ему и нужен. Конечно, это всего лишь фильм, и большинство из нас никогда не влюбятся в операционную систему. Но с течением времени государственные и частные организации, вероятно, научатся использовать широкий спектр правил по умолчанию, и даже если люди не начнут в них влюбляться, то наверняка будут сильно им симпатизировать.
        В самом деле, технологии в этом направлении развиваются быстрыми темпами. Смартфоны подстраиваются под индивидуальные черты характера, а все эти настройки помогают персонализировать сервисы, используемые на смартфоне^{161}^. Многие компании используют данные о навигации по сайту, чтобы персонализировать различные сервисы, предложения и настройки по умолчанию. Google, Netflix и Facebook — всего лишь несколько особенно ярких примеров. Во многих случаях по мере того, как архитекторы выбора разрабатывают правила по умолчанию для отдельных индивидов на основе большого количества данных, демографических характеристик и знания об уже совершенных человеком выборах, становится все более вероятным перейти от активного выбора к персонализированным правилам по умолчанию.
        В идеале правила по умолчанию должны вести к наилучшему возможному подходу — то есть к пониманию и выбору между правилом по умолчанию и активным выбором в пользу более привлекательного в данном случае варианта. Так же, как и безличные правила по умолчанию, персонализированные облегчают бремя принятия решения и упрощают жизнь. Как и активный выбор, они повышают вероятность принятия верного решения, приспосабливая возможный результат к конкретным обстоятельствам, а следовательно, решая множество проблем, связанных с «универсальным» подходом.
        Конечно, идея персонализированных правил по умолчанию вызывает массу вопросов. Например, возникают проблемы сужения кругозора и отсутствия практики независимости. Кроме того, стоят вопросы идентификации и аутентичности личности, а также неприкосновенности частной жизни. Я вернусь к этим проблемам чуть позже. Но по крайней мере в некоторых случаях разработка персонализированных правил была бы громадным преимуществом, улучшающим благополучие людей и повышающим уровень их свободы. Ключевым преимуществом таких правил будет их детальность, что делает их гораздо более полезными, чем «массовые» правила по умолчанию. С развитием технологий и накоплением информации становится все легче создавать персонализированные правила по умолчанию, опирающиеся на предпочтения и жизненные обстоятельства разных людей. По этой причине использование правил по умолчанию — весьма многообещающая возможность улучшить жизнь во многих сферах. Такие правила могут сделать жизнь не только проще и веселее, но также дольше и здоровее.
        Я уже говорил о том, что друзья и члены семьи практически каждый день используют своего рода персонализированные правила по умолчанию. Они обычно знают, что предпочитает близкий человек в различных ситуациях. Они не просят активного выбора каждый раз — это заметно усложнило бы жизнь (а то и сделало бы ее невыносимой). Иногда близкий человек делает за вас заказ в ресторане или помогает выбрать одежду, используя функциональный эквивалент правила по умолчанию и следуя неявной передаче права принятия решения. Конечно, выбор, совершенный таким образом, не всегда верен. Люди часто совершают ошибки при выборе подарков, даже для супругов и друзей. Тем не менее супруги и друзья способны определить персонализированные правила по умолчанию, чтобы сделать жизнь близкого человека радостнее и комфортнее. А вот незнакомцы или люди на первом свидании часто полагаются на безличные правила по умолчанию, что зачастую приводит к проблемам.
        С развитием технологий важность маркетинговых исследований по сбору такой информации изрядно возросла (что отсылает нас к вопросу о конфиденциальности). В самом деле, это стало расплатой за технологии. Подобные попытки наблюдаются и при проведении политических кампаний. Может быть, вы и сами получаете настойчивые приглашения и предложения, созданные на основе персональных данных, которые вы предоставили какому-то сайту.
        НЕ САМОЕ ЛУЧШЕЕ ИЗ ЛУЧШЕГО?

        Несмотря на массу достоинств, у персонализированных правил по умолчанию есть и недостатки (и это даже если не принимать во внимание защиту личной информации). Наиболее очевидные — отсутствие выражения свободы воли и обучения. Персонализированные правила не только не развивают, но даже препятствуют развитию предпочтений на основе приобретаемой информации. Вернемся к страхованию здоровья. Людям предлагают план по умолчанию, который отвечает их текущим запросам и кажется идеальным, — но в таком случае они не узнают, что способно стать важным в долгосрочной перспективе. Может быть, лучше потребовать активного выбора, чтобы люди больше узнали о страховании здоровья и собственных потребностях. Даже персонализированные правила по умолчанию не дадут той точности, которую дает собственный активный выбор.
        Проведем аналогию с книгами и музыкой. Мы уже говорили о том, что на основе прошлого выбора очень легко советовать или предлагать по умолчанию то, что отражает ваши прежние симпатии. Если вам нравятся детективы или научно-фантастические романы определенного автора, вам с большой долей вероятности понравятся и книги других похожих писателей того же жанра. Если вам нравится музыка определенных исполнителей, специальные сервисы определят, что вам понравится еще, — именно таким магическим образом работает сайт Pandora.
        Но мы также знаем, что предпочтения людей меняются со временем, особенно если они имеют возможность учиться. Но когда людям по умолчанию предлагают то, что им уже понравилось раньше, никакого обучения не происходит. Вспомните разницу между архитектурой контроля и архитектурой счастливых случайностей. С помощью архитектуры контроля вы можете контролировать, что вы видите и слышите. Вы делаете выбор, и система его фиксирует. С использованием архитектуры случайностей жизнь полна сюрпризов. Вы не контролируете, что вы видите и слышите. Большие города наполнены случайностями. Вы случайно встречаете людей, видите здания, магазины, товары, предметы искусства, вы сталкиваетесь со всем тем, что никогда не выбирали раньше. Что-то из этого покажется вам раздражающим и неприятным, но при этом вполне может изменить как ваш день, так и всю жизнь.
        Pandora — это воплощение архитектуры контроля, что, несомненно, можно сказать и о всех персонализированных правилах по умолчанию. Как только такие правила вступают в силу, со случайностями можно распрощаться (если только персонализированное правило их не подразумевает). Но случайности играют большую роль случаев нашей жизни. Мы развиваемся и узнаем нечто новое благодаря такой деятельности и таким вещам, которые никогда раньше не выбирали. Коротко говоря, проблема в том, что, если персонализированные правила по умолчанию основываются на когда-то сделанном выборе, процесс личного развития просто останавливается. Если любой ваш опыт соткан из частичек ранее сделанных выборов, а правила по умолчанию персонализированы (что, конечно, очень удобно), у вас вряд ли появятся новые вкусы, пристрастия и ценности.
        Говоря о коммуникациях вообще, многие выражают озабоченность по поводу рисков, связанных с архитектурой контроля. Люди создают что-то вроде программы «я на каждый день» — информационную вселенную, в которой абсолютно все выбрано ими самими^{162}^. Представьте, например, что вы могли бы использовать безупречные фильтры, позволяющие исключить абсолютно все, кроме того, что вам действительно хочется видеть и слышать. Например, если человек не интересуется внешней политикой, он будет читать новости только своей страны. Если у человека имеются определенные политические взгляды, он ограничит свой круг людьми с такими же взглядами. Если человек увлечен спортом, он будет читать и смотреть только то, что связано со спортом. Каждый мог бы придумать ежедневный выпуск новостей на свой вкус. Одним из вариантов такого выбора мог бы стать выбор или ряд предпочтений, согласно которым люди по умолчанию принимали бы только ту информацию, которая соответствует их интересам и ценностям. В каком-то смысле это может действительно пойти на пользу людям, и так как им очевидно нравится эта идея, жизненный опыт многих,
похоже, уже меняется в этом направлении.
        Таким образом, люди могут отсеивать информацию сами. Но продавцы и поставщики услуг тоже на это способны. По мере того как они будут больше о вас узнавать, они станут предлагать вам все больше правил по умолчанию, создавая для вас программу «я на каждый день»^{163}^. На самом деле персонализированные правила по умолчанию — это в каком-то смысле и есть такая программа. Зная о вашем выборе в прошлом, продавцы могли бы действовать в духе сайта Pandora, обеспечивая вас всем тем, что вы хотели бы увидеть, услышать и приобрести. Этот подход подразумевает, что продавцы проецируют ваш выбор в прошлом на ваш выбор в будущем, по сути делая его за вас. Они знают, что если вам понравились туфли такого фасона, то, возможно, вам понравятся и другие, похожие на них, а также носки и рубашки. А может быть, и какая-то конкретная музыка, и даже кандидаты от политических партий. Конечно, это очень удобно. Но тем не менее этот подход имеет огромный недостаток: куда меньше вероятность того, что человек расширит свой горизонт и узнает что-то новое.
        Поскольку персонализированные «эхо» — правила затрагивают как культуру, так и политику, приводя к тому, что люди в своей повседневной жизни сталкиваются лишь с теми взглядами и идеями, которые уже пришлись им по душе когда-то раньше, появляется реальная угроза причинения вреда как отдельной личности, так и обществу в целом^{164}^. Вред, причиняемый отдельной личности, заключается в отсутствии познания; сужение собственного кругозора тормозит процесс развития человека. Угроза обществу заключается в его потенциальной поляризации: люди начнут отдаляться друг от друга, прислушиваясь только к тем, с кем они изначально согласны и кому симпатизируют. С точки зрения как общества, так и отдельной личности, архитектура случайностей имеет гораздо больше преимуществ, чем архитектура контроля, потому что благодаря ей люди могут столкнуться с чем угодно — с тем, что они не выбирали специально. А это как раз и расширяет кругозор людей и теоретически может изменить их жизнь, даже если ни они сами, ни кто-то другой не включали их в программу «я на каждый день». Таким образом, здесь возникает непростая проблема по
поводу правил по умолчанию (по крайней мере в некоторых сферах).
        В связи с этим давайте вернемся к исключительным ситуациям: политической системе с голосованием по умолчанию, подразумевающим, что люди каждый раз голосуют за кандидата или партию, предлагаемую согласно их прошлому выбору (конечно, с возможностью изменить решение). С такой системой люди постоянно голосовали бы одинаково, особенно потому, что, если они не хотят выразить свое новое, неожиданное или полностью противоположное прошлому предпочтение, они вообще не должны приходить на избирательный участок. Если четыре, восемь или двенадцать лет назад вы голосовали за демократическую партию, то вы будете голосовать за них всю оставшуюся жизнь, разве только явно выразите свой отказ. И не потому, что вы решили, что конкретно в этом случае вы хотите поступать именно так, а потому, что это ваше персонализированное правило по умолчанию. Довольно просто создать систему анализа данных, которая разработает алгоритм точного определения того, как вы проголосуете. На самом деле такой алгоритм мог бы определять, как проголосует каждый, а значит, избирателям больше не пришлось бы голосовать вообще — это делалось бы
за них с помощью формул.
        Несмотря на то, что система голосования по умолчанию кажется странной и даже отвратительной, по своей сути она не так уж нелогична. Как я уже отмечал, подобная система значительно снизила бы цену голосования и нагрузку от него, особенно для самих избирателей. Они будут избавлены от необходимости приходить на избирательные участки, чтобы система зарегистрировала их выбор. Да и результат не так уж сильно отличался бы от того, что дает существующая система голосования, при которой люди точно так же раз за разом следуют привычным курсом.
        Мы отмечали еще одно свойство системы голосования по умолчанию, и весьма губительное. Оно затрагивает мораль. Сам акт голосования подразумевает выражение активного выбора, и избиратели должны принимать участие в этом процессе: раздумывать, оценивать и в итоге выбрать одного кандидата среди всех остальных. Так, впрочем, должно быть в идеале, но реальность от него далека. Если избиратели не хотят, они вольны не включаться в процесс, не голосовать вообще или делать это не раздумывая. Или же они могут положиться на простые подсказки (например, вступить в какую-нибудь партию). Но важно стремление. При голосовании по умолчанию уровень активного выбора, вне всякого сомнения, снизится, и нормой станет автоматический выбор. Поэтому система голосования по умолчанию совершенно неприемлема.
        В большинстве случаев вопрос морали не так важен. Но активный выбор будет общественным и индивидуальным благом именно потому, что обеспечивает развитие, расширение кругозора и появление новых вкусов, ценностей и предпочтений. Стандартные возражения против правил по умолчанию тем не менее остаются в силе, и как раз потому, что правило персонализировано. В некоторых случаях аргументы против становятся от этого только сильнее.
        ПРИЧАСТНОСТЬ, МОТИВАЦИЯ И УДОВОЛЬСТВИЕ

        У персонализированных правил по умолчанию есть и другие недостатки. Мы уже говорили, что людям свойственно придерживаться правил по умолчанию, и это правда, независимо от того, обычное это правило или персонализированное. Следование таким правилам может привести к большим сожалениям. Этому утверждению есть доказательство: исследование показало, что те, кто пассивно следовали программе пенсионных сбережений, предлагаемой по умолчанию, больше жалеют об этом, чем те, кто сделал активный выбор^{165}^. По крайней мере, если человек меньше сожалеет о сделанном выборе, это уже хоть и скромный, но все же аргумент в защиту активного выбора.
        Гораздо важнее то, что пассивный выбор по определению снижает чувство причастности к получаемому результату. Отчасти по этой причине любое правило по умолчанию, даже персонализированное, не может создать условия для мотивации, которая обычно становится следствием активного выбора и побуждает человека вести себя определенным образом. Когда люди совершают активный выбор, результат будет принадлежать только им и никому больше, что невозможно, когда к результату приводит пускай даже очень сильно персонализированное правило по умолчанию. Отсюда можно сделать некоторые выводы насчет поведения человека.
        Предположим, что архитекторы выбора поощряют здоровый образ жизни. В повседневной жизни выбор пищи часто происходит автоматически. Если нет строгих ограничений, люди обычно едят «что дают». Зная об этом и заботясь о здоровье людей, архитекторы выбора применяют своего рода правила по умолчанию — например, делая стандартные порции маленькими, а здоровую еду самой доступной, — чтобы в результате снизить процент ожирения среди населения. Такой подход довольно эффективен, и говорить об этом можно долго. Подобное решение может быть персонализированным, то есть разработанным для конкретных людей в конкретных ситуациях. Однако у него не будет тех преимуществ, которые отличают активный выбор, включая улучшение самоконтроля и усиление внутренней мотивации. Если необходима гарантия, что люди будут активно участвовать в поддержке здорового образа жизни, и если это благотворно повлияет на их жизнь, тогда более предпочтителен активный выбор.
        Важно то, что персонализированные правила по умолчанию, вне всякого сомнения, лучше безличных. Иногда люди понимают это, что отражается в свободном выборе с их стороны (по крайней мере если правила созданы с учетом точных сведений об их предпочтениях и желаниях). Но так как персонализированное правило по умолчанию не будет следствием настоящего выбора, люди не чувствуют своей причастности к результату.
        Против правил по умолчанию (как персонализированных, так и безличных) имеется следующее возражение: некоторые люди приветствуют ситуации, когда им предоставляется набор вариантов, из которых они должны выбрать. Когда людям нравится выбирать, то аргументы говорят в защиту активного выбора, а правила по умолчанию становятся менее ценны. Логично будет заметить, что, если человек хочет выбирать сам, он сделает это даже при наличии правила по умолчанию — и это не лицемерие. Но во многих случаях и для многих людей гораздо лучше иметь список возможных вариантов, из которых нужно выбрать желаемый, чем иметь правило по умолчанию, от следования которому при желании можно отказаться.
        Не стоит также забывать и о человеческом достоинстве, свободе выбора и самоорганизации. В этом отношении правила по умолчанию сильно проигрывают активному выбору. Когда ставки особенно высоки, лучше сделать собственный выбор, а не полагаться на правило по умолчанию, даже если оно очень хорошо подходит к обстоятельствам. Когда речь идет о выборе супруга, этот особенно верно. Если решение касается определяющих аспектов или личной жизни человека, персонализированное правило по умолчанию может оказаться чересчур удобным, так как подразумевает отсутствие применения свободы выбора на практике.
        АБСТРАКТНО И КОНКРЕТНО

        Все эти доводы — сужение кругозора, сожаление, личная причастность, ценность выбора как опыта, свобода выбора — имеют вес в одних случаях и совершенно не имеют в других. Их нельзя считать исчерпывающими аргументами против персонализированных правил по умолчанию. Сужение коммуникационного пространства из-за персонализации — действительно серьезный повод для беспокойства. Но куда менее понятно то, что кто-то должен волноваться о персонализированных правилах по умолчанию, касающихся программ страхования здоровья, пенсионных сбережений, организации путешествий или использования кредитных карт. Во всех этих случаях обучение и получение новых знаний бывает не так уж важно, а персонализация (тщательная) не угрожает ни отдельной личности, ни обществу в целом. Кроме того, нет причин беспокоиться о достоинстве и свободе выбора.
        Говоря в общем, персонализированные правила по умолчанию способны привести к снижению затрат (даже существенных). Они часто обладают теми же преимуществами, что и активный выбор, и в то же время не имеют недостатков, свойственных безличным правилам. Кроме того, они решают проблему многообразия и, следовательно, точно отражают предпочтения людей, не навязывая тех затрат и нагрузок, что неизбежны при активном выборе^{166}^. Но в каждом отдельном случае необходимо рассматривать проблему с учетом всех составляющих, а не бездумно применять тот или иной подход.
        НАБЛЮДЕНИЕ И ВЫВОДЫ

        В основе персонализированного правила по умолчанию может лежать уже сделанный человеком выбор или выбор «похожих» людей. Возьмем, например, сайт Amazon, который рекомендует покупателям товары на основе их прошлого выбора. Amazon знает, что если человеку нравятся книги определенного автора, то ему могут прийтись по вкусу книги похожих писателей. Amazon не создает правил по умолчанию в привычном смысле, но предлагает варианты, основанные наличной информации о пользователе. Конечно же, это просто совет, а не правило в буквальном смысле, ведь если покупатели ничего не сделают, они ничего не приобретут. Но та же самая технология может быть с легкостью использована для создания многочисленных правил по умолчанию.
        Получив однажды достаточно информации о человеке по фамилии Смит, архитекторы выбора могут разработать для него правила по умолчанию, касающиеся страхования здоровья, конфиденциальности, аренды автомобилей, установок на компьютере и т.д. Персонализированные правила по умолчанию стали привычным делом во многих областях, включая путешествия и туризм. Допустим, сайт уже знает, где именно человек любит сидеть в самолете, когда и какими авиакомпаниями предпочитает путешествовать, какой способ оплаты ему удобнее. В этом случае сайт может использовать данную информацию для генерирования результата (который, конечно, для начала попадет на рассмотрение к покупателю). «Предзаполнение» форм и персонализация сайтов может сэкономить кучу времени, но это подразумевает следование правилам по умолчанию.
        Персонализированные правила по умолчанию могут быть и динамичными, то есть меняться с течением времени. Теоретически они могли бы обновлять информацию постоянно, в реальном времени. Даже самые лучшие правила по умолчанию или настройки способны сильно измениться через год. И даже больше: правила по умолчанию могут меняться и каждый день, и каждый час. По мере того как государственные и частные организации получают все больше информации об индивидуумах, такая задумка кажется все более осуществимой. Множество сайтов уже развиваются в этом направлении, предоставляя людям правила по умолчанию на основе их предыдущего выбора. В целом эти правила делают жизнь проще и удобнее.
        Мы видим здесь массу возможностей. В некоторых случаях персонализированные правила по умолчанию могут быть основаны исключительно на когда-то сделанном выборе. Вернемся к настройкам планирования путешествия: если вы сделали определенный выбор в прошлом, по умолчанию вы сделаете его и в будущем. В других случаях правила по умолчанию также включают в себя некоторые выводы, сделанные на основе вашего выбора в прошлом. Архитекторы выбора полагают, что если человек совершил определенный выбор относительно защиты личной информации в одной области, то, вероятно, он сделает такой же выбор в этом вопросе и в других областях. Если вам требуется конфиденциальность в одном случае, то, наверное, она потребуется вам и в другом. Вспомните знакомую уже мысль о том, что если определенным покупателям нравятся определенные товары, то им, вероятно, придутся по вкусу схожие товары. При наличии достаточной информации персонализированные правила по умолчанию должны создаваться именно в этом ключе.
        ЗАПРОС ИНФОРМАЦИИ И ЗАЩИТА ЛИЧНЫХ ДАННЫХ

        Осуществимость. Что касается правил по умолчанию, встает вопрос осуществимости подобной затеи. Архитекторы выбора должны получить соответствующую информацию, чтобы сделать правила по умолчанию персонализированными. В некоторых случаях это просто. Человек раз за разом совершает выбор на сайтах, и часто предпочитаемый вариант можно сделать выбором по умолчанию. Вспомним, например, планирование путешествий, время доставки товара или покупку книг онлайн.
        Но в других случаях такая практика невозможна (как минимум на начальном этапе), а получение нужной информации бывает весьма затратно, а то и вовсе невозможно. Предположим, человек покупает компьютер и речь идет о подходящих ему настройках. Возможно, архитекторы выбора могли бы положиться на имеющиеся данные, в особенности на то, что выбирают «похожие на вас» люди. В таком случае возникает вопрос: а могут ли они разработать достаточно верные правила по умолчанию? В подобных случаях лучшим решением станет упрощенный активный выбор.
        Защита личных данных. Даже когда персонализация осуществима, появляется еще одна проблема: если правила по умолчанию основаны на выборе людей в прошлом, под угрозой оказывается защита личной информации. Гипотетически архитекторы выбора определяют предыдущий выбор людей и опираются на него в своих расчетах, и многих не очень-то обрадует этот факт. Люди могут возразить, что они вовсе не хотели бы, чтобы другие знали, что они почитывают второсортные романчики. Но больше всего им может не понравиться то, что по этой причине их по умолчанию подписали на какую-то опцию, созданную для любителей таких романов.
        Здесь важно видеть различие. Во-первых, конкретные архитекторы выбора — те, кто занимается соответствующей программой или сайтом, — могут быть просто осведомлены о предыдущем выборе человека. Если пользователь посещает их сайт и покупает на нем товары, эта информация неизбежно будет им доступна (хотя здесь еще нужно упомянуть о сохранении информации)^{167}^. Во-вторых (и это совсем другой случай), архитекторы выбора, которые получают такую информацию в результате неких коммерчески обусловленных действий (или просто с помощью доступа к данным в Интернете), могут сделать еще один шаг и раскрыть данные об этих выборах другим людям, включая продавцов и поставщиков услуг. С одной стороны, такие «разоблачения» сулят множество благоприятных последствий, и люди должны бы воспринять это с энтузиазмом. Компании станут предлагать вам именно те товары и услуги, которые вам по душе. Но легко представить, что многие будут не в восторге от подобного раскрытия информации. Может быть, они не желают, чтобы данные о покупках и посещенных сайтах стали известны в коммерческом пространстве. И если такого рода
возражения существуют, обмен информацией недопустим, и необходима гарантия того, что подобного не произойдет. Проблема в том, что запрет на обмен информацией очень затруднит создание персонализированных правил по умолчанию.
        У проблемы защиты личной информации существует потенциальное решение. Когда это и вправду важно, архитекторы выбора могут предложить: 1) активный выбор или 2) персонализированное правило по умолчанию относительно защиты личных данных. Необходимо прямо спросить Джонса о его предпочтениях. И если архитекторы выбора поймут, что Джонс желает защитить свои данные, тогда они предложат ему соответствующее правило по умолчанию. Возможно, архитекторы выбора уже знают, что Джонс строго охраняет личные данные и не желает, чтобы другие знали о его поведении и предпочтениях. А если так, эта информация может лечь в основу персонализированного правила по умолчанию для Джонса.
        В случае сомнения лучшим вариантом будет активный выбор, чтобы человек не отказался от собственных предпочтений относительно защиты личных данных. Каждый должен самостоятельно принимать решение о том, что защита личной информации для него не важна. Среди населения наблюдается огромное разнообразие мнений по этому вопросу, и всегда существует риск того, что архитекторы выбора будут действовать в своих интересах. И то и другое говорит в пользу активного выбора.
        Демографические показатели. Персонализированное правило по умолчанию может опираться на такие групповые характеристики людей, как географические и демографические различия. Например, возраст и уровень дохода обязательно нужно учитывать при составлении программ пенсионных накоплений. Этот подход уже широко осуществляется на практике. Скажем, преподавателей в университетах обычно по умолчанию подписывают на ту программу, которая кажется наиболее для них подходящей (от нее, разумеется, легко можно отказаться). Что касается наемных работников, которым за шестьдесят, то для них правила по умолчанию определенно должны отличаться от тех, что предназначены для сорокалетних. Правила должны варьироваться и в зависимости от уровня дохода. Общая идея такова: правила по умолчанию должны отслеживать, что лучше всего подходит тем, кто «похож на вас».
        Факты говорят, что правила по умолчанию в отношении пенсионных программ, учитывающие многообразие (особенно касающееся возраста), довольно легко разработать, тем самым повысив вероятность следования правилу до 60%^{168}^. Правила по умолчанию способны приносить огромную пользу^{169}^. Все большую популярность приобретают фонды распределения активов с учетом жизненного цикла и жизненной стадии. Можно легко представить себе использование подобных подходов в сфере страхования здоровья, ипотечного кредитования, мобильной связи. Конечно, использование определенных демографических показателей — таких как раса, религия и пол — должно быть строго ограничено, иначе правила по умолчанию будут дискриминационными.
        Общие положения должны быть выражены четко и ясно. Самые серьезные аргументы против правил по умолчанию в пользу активного выбора подчеркивают потенциальную неточность и неясность этих правил. Если архитекторы выбора допускают оплошность, это способно причинить немалый вред, но вероятность того, что промах совершат те, кто сделает выбор, невелика (разве только правила по умолчанию окажутся недоработанными). Этот вопрос становится менее острым, когда речь идет о персонализированных правилах по умолчанию. Они делают людей во многом свободнее. Конечно, персонализированные правила по умолчанию — отнюдь не панацея. В некоторых случаях лучше предпочесть активный выбор, потому что благодаря ему можно научиться чему-то новому и выразить свободу выбора. Тем не менее персонализированные правила по умолчанию — весьма заманчивый вариант, поскольку снижают как цену решений, так и цену ошибок. Это веяние будущего, ничем пока не омраченное благо и исключительно хорошая новость.

        Глава 7. Ваше по умолчанию?
        Прогнозируемый шопинг

        Как мы уже говорили, в сфере свободного рынка люди обычно не получают ни товаров, ни услуг, пока не выбирают их сами. Здесь активный выбор будет правилом. Но, собственно, почему? Почему так уж обязателен активный выбор? Я набросал очевидный ответ на этот вопрос: пока человек сам не скажет, что он хочет тот или иной товар либо услугу, нет никакой возможности узнать, чего он пожелает и когда это произойдет. Ни один специалист по планированию не обладает нужными для этого знаниями.
        С этой точки зрения активный выбор и обусловленная им свобода становятся отличной гарантией от ошибок, совершаемых вследствие неправильно понятых предпочтений потребителей. Например, если книжный магазин предполагает, что определенные покупатели захотят приобрести определенные романы и предлагает их по умолчанию (с возможностью отказа), возникает неоправданный риск того, что люди в итоге купят абсолютно не нужные им книги. Конечно, людям приходится принимать решения, которые тяжелы и требуют затрат, но требование активного выбора на обычном рынке все-таки сводит цену решения и цену ошибки к минимуму. Вспомните замечательное утверждение Хайека о том, что «осознание нашего непоправимого невежества по поводу большей части того, что известно другим, — самый главный аргумент в защиту свободы». Тот, кто планирует, неизбежно будет невежественным, а значит, должен делать выбор в пользу свободы.
        ЛИЧНОСТЬ КАК БАЗА ДАННЫХ

        Чтобы проверить эти утверждения, проведем мысленный эксперимент. Представьте, что продавцы идеально (или почти идеально) знают, что пожелают купить люди. Допустим, точность предсказаний обеспечивают большие объемы данных в сочетании с информацией о выборе людей в прошлом. На основе этих данных книжный магазин знает (со 100%-ной или близкой к тому уверенностью), что именно купят люди — еще до того, как они сами это поймут. В таком случае вывод очевиден (по крайней мере если целью будет благополучие людей): необходимо определить правила покупки по умолчанию. Конечно, в результате люди будут тратить больше денег, но если так, то и сам риск чрезмерных затрат нужно учесть с помощью соответствующих данных, позволяющих установить лимит расходов.
        Это предположение дает достаточный ответ «главному аргументу в защиту свободы». С помощью огромного объема данных подход с покупками по умолчанию снижает (или совсем аннулирует) цену решения и теоретически делает цену ошибки нулевой или близкой к таковой. В рамках нашего мысленного эксперимента люди получают именно то, чего хотят. Здесь хочется возразить против правил по умолчанию, ведущих прямиком к «прогнозируемому шопингу», что они, дескать, совершенно неприемлемы с точки зрения независимости личности, но я бы воздержался от этого соблазна. Я говорю о тех случаях, когда человек или организация действительно имеют возможность знать, со 100%-ной или близкой к тому уверенностью, чего хотят люди. И если здесь пострадает независимость, серьезная ли это проблема? В таких случаях разумные люди предпочтут не выбирать, потому что правило по умолчанию подходит им безупречно. Оно дает возможность получить то, что они хотят, не предпринимая для этого никаких неприятных, ненужных или трудных шагов.
        Пока это лишь мысленный эксперимент, но, без сомнения, рынок стремительно развивается в данном направлении. Любые расчеты в этой области быстро устаревают, но давайте рассмотрим несколько примеров в качестве иллюстрации. Компания Walmart внедрила мобильное приложение, выполняющее некий расчет прогнозируемого шопинга^{170}^. Приложение анализирует, что обычно приобретает конкретный покупатель, а затем составляет перечень товаров, который тот видит, заходя в приложение. Цель — предложить покупателю то, чего он захочет или что ему понадобится. По словам представителя Walmart, «идеальный список покупок — тот, который вам не приходится составлять самим, то есть это тот список, над которым работаем мы». С этой точки зрения «будущее розничной торговли — это история персонализированных интерактивных действий, доступных каждому с помощью смартфона».
        С помощью подписки на Amazon вы можете оформить регулярную доставку стирального порошка и кондиционера, хлопьев, памперсов, кошачьего корма, витаминов, мыла, шампуня, конфет и многого другого. Необходимо зарегистрироваться и решить, что именно вы хотите получать, сколько и когда. Но принцип здесь тот же. Зарегистрировались тысячи людей.
        В той же манере молодая израильская компания Freshub «без труда поможет организовать ваш шопинг и гарантирует, что на вашей кухне всегда будет все самое любимое»^{171}^. Основная цель — положить конец необходимости каждый раз выбирать продукты, разработав серию правил по умолчанию, основанных на предыдущих покупках. Многие другие компании также оказывают похожие услуги. Trunk Club предлагает мужчинам зарегистрироваться и получить консультацию стилиста, который собирает информацию о вашим стиле и телосложении и затем присылает по почте индивидуальный ассортимент одежды (не на регулярной основе, а по запросу). Stitch Fix предлагает подобную услугу для женщин, — здесь, правда, за консультацию стилиста придется заплатить. В будущем появится еще множество услуг подобного типа.
        ОПРОСЫ ОБЩЕСТВЕННОГО МНЕНИЯ

        Чтобы изучить реакцию людей на прогнозируемый шопинг, я провел несколько опросов. Для начала я опросил 70 студентов Гарвардского университета (с факультетов бизнес-управления, права и государственно-муниципального управления). Я задал им следующий вопрос:

        Представьте, что через несколько лет ваш любимый книжный магазин соберет достаточно информации о ваших предпочтениях. Система считает, что знает, чего вы хотите, еще до того, как вы понимаете это сами. Что, если бы книжный магазин установил «параметры по умолчанию», согласно которым он будет высылать вам книги, которые, по его мнению, вы купите, и снимать деньги с вашего счета автоматически (хотя вы имели бы право отослать книги обратно, если они вам не нужны)? Вы бы одобрили подобные правила по умолчанию? (Допустим, что используемый алгоритм будет очень надежным, точность на 99%, — но не безошибочным).

        Характерно, что 84% опрошенных не дали своего одобрения. Причиной возражения было то, что книжный магазин автоматически подписывал людей на покупки, не спрашивая их согласия. Но в другом опросе люди должны были ответить, стали бы они регистрироваться, чтобы поучаствовать в программе добровольно. Но и в этом случае подавляющее большинство опрошенных — 70% — также отказались. Конечно, 84% и 70% — это разные цифры. В случае с прогнозируемым шопингом эта разница означает, что, если людям дается возможность участия в такой программе, им это больше понравится, чем ситуация, в которой они подписаны на что-то автоматически. И 30% согласившихся — это немало. Если бы какая-нибудь компания смогла убедить 30% клиентов подписаться на программу, позволяющую им покупать книги с помощью алгоритма, прогнозирующего потребности, она бы имела большой успех. Но даже при условии добровольной подписки участников было бы меньше 50%.
        Опросив другую аудиторию (на площадке Amazon Mechanical Turk), я получил примерно те же результаты: 86% из 50 опрошенных отказались бы от покупок по умолчанию, и 84% отказались бы подписаться на программу вообще.
        Вслед за этим исследованием я провел еще одно, общенациональное, в котором опросил 500 респондентов (с вероятностью ошибки ± 4,5%). Вопросы были почти такими же — я лишь внес некоторые изменения для большей ясности. Начальные данные были такими:

        Представьте, что спустя какое-то время ваш любимый книжный магазин соберет достаточно информации о ваших предпочтениях. На основе новейшего алгоритма система полагает, что знает, чего вы хотите, еще до того, как вы понимаете это сами. Предполагается, что используемый алгоритм будет очень надежным — точность в 99% случаев — в том смысле, что он будет посылать вам именно те книги, которые вы действительно захотите купить.

        А вот и первый вопрос:

        Книжный магазин присылает вам книги, которые, по имеющейся у него информации, вы захотите купить, и снимает средства с вашей карты. Вы бы приняли участие в этой программе? (Предполагается, что вы можете отослать книги обратно, если не захотите их приобретать, при этом деньги будут полностью возвращены на ваш счет. Кроме того, вы в любой момент можете отказаться от участия в программе.)

        На этот вопрос 41% опрошенных ответили «да» и 59% — «нет». Этот результат заслуживает пристального внимания по двум причинам. Во-первых, большинство людей желают сами совершать выбор и отказались бы участвовать в программе (как и в других опросах). Но 41% участников опроса согласились бы на участие — а это намного более высокий процент положительного ответа, чем в других опросах. Тот факт, что более двух пятых респондентов согласились бы на участие в программе, поражает и, возможно, многое говорит нам о перспективах.
        Второй вопрос касался автоматической подписки:

        Книжный магазин автоматически, без вашего прямого согласия. подписывает вас на программу и присылает вам книги, которые, по имеющейся у него информации, вы захотите купить, и снимает средства с вашей карты. Вы бы одобрили это? (Предполагается, что вы можете отослать книги обратно, если не захотите их приобретать, при этом деньги будут полностью возвращены на ваш счет. Кроме того, вы в любой момент можете отказаться от участия в программе.)

        29% опрошенных согласились бы на участие, 71% — нет. Статистически результат получился совершенной другой, чем в первом вопросе, но практически он подтверждает тот факт, что люди с большей вероятностью сами подпишутся на автоматические покупки, чем одобрят такую подписку, оформленную без их прямого согласия. Однако примечательно, что 29% опрошенных — почти треть — все-таки согласились бы.
        ПОЧЕМУ?

        Эти результаты могут слегка озадачить, потому что на первый взгляд основной проблемой осуществления прогнозируемого шопинга и соответствующих «параметров по умолчанию» будет недостаток точности — а в задаваемом вопросе уровень точности подразумевался самый высокий. Как тогда объяснить результаты опроса?
        Недоверие. Возможно, люди просто не поверили в такое условие. Конечно, в реальной жизни всегда существует риск, что те, кто будет использовать подобные алгоритмы, станут действовать в своих интересах. Их цель — продать свой товар, а значит, они будут допускать, что у человека есть желание купить его даже тогда, когда такого желания нет и в помине (или человек еще не успел его сформировать).
        Конечно, рыночная конкуренция исправит эти недочеты, и, кроме того, люди всегда могут вернуть товары, которые не захотят приобретать. Но из-за своей инертности многие просто махнут рукой и оставят себе ненужные вещи^{172}^. Когда люди отвергают саму идею покупок по умолчанию или прогнозируемого шопинга, они просто могут не доверять мотивам продавца и считают, что компания не должна наживаться на инертности покупателей.
        Поиск как плюс, поиск как минус. Можно это объяснить и следующим образом. В случае с покупкой книг многие действительно получают удовольствие от самостоятельного поиска и выбора среди различных вариантов. Им нравится узнавать о новых поступлениях, о новых изданиях, перелистывать страницы и делать выбор. Самостоятельный поиск в этом случае будет выгодой, а отнюдь не затратами. А если так, услуга автоматической покупки книг и вовсе теряет свою привлекательность, ведь она лишает человека удовольствия. А теперь представим студента колледжа, который вынужден перекапывать книжные полки, чтобы отыскать нужные учебники. Такой студент ни капли не расстроится, а будет только счастлив, если учебники волшебным образом материализуются на его столе. Если вы обязаны покупать какие-то книги, то самостоятельный их поиск вряд ли будет для вас плюсом.
        Или возьмем процедуру заказа такси. Если бы какой-то алгоритм мог рассчитать заранее, когда вам понадобится такси, и гарантировать, что такси приедет в нужное место и время, тогда, конечно, такая услуга была бы весьма желательна. Здесь вопрос только в точности расчета. Если бы схема и впрямь работала, кому бы она не понравилась, кто бы не получил свою выгоду? В заказе такси нет того очарования, что таится в поиске потрясающего нового романа.
        Таким образом, привлекательность прогнозируемого шопинга или автоматических покупок отчасти зависит от того, будет ли самостоятельный поиск плюсом или минусом. Разумеется, пример с книгами в этом смысле не уникален. Многие получают удовольствие от поиска способа провести отпуск, гостиницы, теннисной ракетки, костюма, рубашки и даже спутника жизни. Автоматизация лишает людей ценной для них деятельности. Проведем аналогию: исследование в области поведенческой психологии показало, что люди получают особенное удовольствие от впечатлений и, если вы хотите потратить деньги так, чтобы это пошло на пользу вашему субъективному благополучию, вы отправитесь в отпуск, а не станете покупать новые товары^{173}^. А в некоторых сферах выбор сам по себе будет впечатлением, которое людям нравится получать. Было бы большой ошибкой в таких случаях предлагать правила по умолчанию.
        Изменение предпочтений. Еще одна проблема прогнозируемого шопинга в том, что предпочтения людей меняются со временем — это касается и книг, и отпусков, и одежды. То, чего люди хотят в этом месяце, может сильно отличаться от того, что они захотят в следующем месяце или через год, когда будет совершаться прогноз. В июне человеку нравились романы Стивена Кинга, а в январе у него совершенно пропал к нему интерес — алгоритму придется нелегко, когда он будет пытаться зафиксировать такие изменения. Если же покупки совершаются автоматически, изменения вообще не будут отмечаться, потому что люди не будут активно выбирать товары. Даже если это исключительно хороший алгоритм, он все равно будет использовать имеющиеся данные, а они способны устареть. А значит, и выводы будут ошибочны.
        ЧЕМ ОТЛИЧАЮТСЯ ПЛАНОВЫЕ ПОКУПКИ?

        В какой степени изменение предпочтений затрудняет прогнозируемый шопинг, если затрудняет вообще? Разумеется, это чисто практический, а не теоретический вопрос. Возможно, соответствующие прогнозы в некоторых областях были бы близки к идеалу. Не исключено, что алгоритм мог бы предсказывать даже само изменение предпочтений. Что касается определенных хозяйственных товаров — мыла, зубной пасты, туалетной бумаги, то предпочтения в этих случаях меняются не так уж часто, и автоматическая покупка подобных вещей в нужное время была бы неплохим вариантом.
        Представьте своего рода домоуправителя, который за определенную плату автоматически снабжает людей товарами в тот самый момент, когда запасы кончаются. Что в этом такого ужасного? Я задал 70 студентам Гарвардского университета следующий вопрос:

        Допустим, когда-то в будущем дома будут находиться под наблюдением специальной системы, которая «знает», когда у вас заканчиваются необходимые товары, например мыло, салфетки или туалетная бумага. Вы бы одобрили наличие у вас дома такой системы, которая автоматически закупает для вас необходимые товары, когда они заканчиваются?

        69% — то есть подавляющее большинство — без доли сомнения ответили «да». Примечательно, что, когда речь зашла о хозяйственных товарах, а не о книгах, отрицательная реакция резко сменилась на положительную. Одна из причин этого, я думаю, такова: вкусы людей в этой области относительно стабильны и ошибки маловероятны. В отличие от покупки книг, для большинства людей выбор подобных товаров отнюдь не будет плюсом. А в случае ошибки мало кто будет против еще одного куска мыла, пачки салфеток или упаковки туалетной бумаги. Это можно сравнить с автоматическим обновлением подписки на журналы и газеты, которое большинством приветствуется.
        Однако другие респонденты (с площадки Amazon Mechanical Turk) не поддержали идею автоматических покупок даже в сфере хозяйственных товаров. Здесь не произошло той резкой смены реакции, о которой говорилось выше. Из 50 опрошенных идею поддержали лишь 38%. Возможно, люди не поверили, что домашняя система наблюдения за потреблением товаров будет беспристрастна и точна. Или же они побоялись, что такая система будет покупать товары, которые людям не нужны. Мы знаем, что скептическое отношение к архитекторам выбора и домашним система наблюдения ведет к тому, что люди предпочтут активный выбор, даже если он отнюдь не принесет им удовольствия. Наверное, участники этого опроса ничего не имели против шопинга. И вполне можно представить, что студенты Гарвардского университета совершенно без энтузиазма смотрят на необходимость тратить свое время на покупку хозяйственных товаров.
        Практически такой же результат получился при опросе более широкого круга людей для уяснения общей картины. Участникам этого опроса был задан похожий вопрос:

        Вы бы одобрили наличие у вас дома такой системы, которая автоматически отслеживает, когда у вас заканчиваются необходимые товары, и закупает их для вас без вашего прямого согласия, списывая соответствующую сумму с вашей карты? (Предполагается, что вы можете отослать товары обратно, если не захотите их покупать, при этом деньги будут полностью возвращены на ваш счет. Кроме того, вы в любой момент можете отказаться от участия в программе.)

        Такую систему приняли бы лишь 32% респондентов, в то время как 68% опрошенных от нее бы отказались. Обе цифры весьма примечательны. Тот факт, что почти треть опрошенных согласилась бы на подобную систему в сфере хозяйственных товаров, говорит о большом потенциале прогнозируемого шопинга. А тот факт, что студенты Гарварда с большим энтузиазмом отнеслись к этой идее, возможно, говорит о значении возраста: молодым людям было бы гораздо удобнее, если бы новые технологии сами «ходили бы по магазинам».
        Результаты общенационального исследования отличались не сильно, когда людей спросили, подписались бы они добровольно на такую программу:

        Вы бы сделали выбор в пользу системы, которая автоматически отслеживает, когда у вас заканчиваются необходимые товары, и закупает их для вас без вашего прямого согласия, списывая соответствующую сумму с вашей карты? (Предполагается, что вы можете отослать товары обратно, если не захотите их покупать, при этом деньги будут полностью возвращены на ваш счет. Кроме того, вы в любой момент можете отказаться от участия в программе.)

        Лишь 38% опрошенных согласились бы на такую систему, а 62% отказались бы от нее. Здесь, как и везде, нужно придать особое значение причине, по которой большинство участников исследования отказались. Да, выбор подобных товаров не приносит людям удовольствия. Возможно, они не доверяют организаторам программы. Но здесь опять нужно подчеркнуть, что немалое количество респондентов (примерно две пятых опрошенных) все-таки согласились бы на нее. Эта разница с точки зрения статистики очень велика. Когда участие было добровольным, мы увидели значительный перевес в пользу применения данной системы.
        Давайте вспомним, что теоретически домашняя система наблюдения в какой-то степени доступна уже сейчас. Сервис Amazon, предлагающий вам автоматическую подписку, конечно, не следит за вашим домом. Но он присылает вам необходимые товары в нужное время, которое вы сами и указываете. Однажды подписавшись на эту услугу, вы постоянно будете получать товары с помощью системы, работающей по тому же самому принципу, что и автоматические платежи по кредитной карте или ипотеке.
        СХЕМА

        В свете всех этих исследований рассмотрим простую таблицу из двух строк для разных видов покупок.

+=====

+=====
| Доставляют удовольствие или развлекают | Импульсные покупки (сладости, журналы, некоторые предметы одежды) | Книги, поездки на отдых, автомобили |
+=====
| Не доставляют удовольствие и не развлекают | Хозяйственные товары (туалетная бумага, мыло, зубная паста) | Программы накопления пенсионных сбережений, страхование здоровья | Цена решения, принимаемого в случае выбора товаров из первой графы первой строки, минимальна, что делает этот выбор плюсом, а не минусом. В таких случаях прогнозируемый шопинг не требуется. Здесь действует активный выбор. Напротив, вторая графа содержит примеры трудного выбора, но для многих людей возможность его делать — несомненный плюс. В этих случаях многие не станут пользоваться прогнозируемым шопингом, потому что он лишит удовольствия совершать собственный выбор.
        Первая графа второй строки — идеальный пример для прогнозируемого шопинга, потому что людям это занятие не по душе. Но цена выбора здесь очень низка, поэтому в автоматизации нет особенной необходимости. Насколько это того стоит, зависит от того, много ли выиграют люди, сэкономив затраченное время. (В этом отношении вспомните отличие между студентами Гарварда и обычным населением.) Вторая графа второй строки — самая важная для прогнозируемого шопинга. В таких случаях выбор не доставляет удовольствия и не развлекает, и поэтому автоматизация была бы огромным плюсом. Если бы прогнозируемый шопинг был точным и легко осуществимым, это было бы серьезным аргументом в защиту автоматических покупок. В этой сфере прогнозируемый шопинг действительно выгоден. Еще сюда можно добавить такие бытовые товары, которые покупаются не очень часто (лампочки, батарейки, постельное белье, полотенца).
        Стоит подчеркнуть, что категории, попадающие в каждую из граф, меняются от человека к человеку. Для кого-то во вторую графу второй строки попадет и одежда — такая категория шопинга, которая может оказаться как в первой, так и во второй графе первой строки. Покупка машины для многих — развлечение, другим же не доставляет никакого удовольствия и может даже стать причиной стресса. Для некоторых принятие решения о вложении денег будет трудным, но оправдывающим себя делом, и даже приносит удовольствие, так что они не станут его избегать. Для других же автоматизация этого процесса была бы весьма выгодна. Подумайте над словами Барака Обамы: «Как видите, я ношу только серые или синие костюмы. Это оттого, что я хочу сократить количество принимаемых решений. Я не хочу решать, что мне есть и что мне носить. Потому что мне нужно принимать слишком много других решений»^{174}^.
        РЕШЕНИЯ

        Если бы точность больше не была проблемой, прогнозируемый шопинг подошел бы многим (по крайней мере в случае покупок товаров из второй строки). Можно даже предположить, что люди предпочтут эту услугу и откажутся от выбора. Самое серьезное возражение здесь таково: во многих сферах проблема точности не может быть решена — по крайней мере на настоящий момент. Главное ограничение, накладываемое данной таблицей, состоит в том, что автоматическое привлечение к участию в такой программе не будет хорошей идеей там, где люди получают удовольствие от выбора.
        Решение кажется простым. В качестве общего правила прогнозируемый шопинг не должен быть программой по умолчанию. У людей должна быть возможность сделать активный выбор того, хотят ли они участвовать в подобной программе. Иногда риск ошибки будет очень низок. Отдельные алгоритмы оправдывают себя со временем, но некоторые захотят попробовать использовать их, даже если их надежность пока еще не доказана. Некоторые покупатели подумают: «Я не хочу беспокоиться о шопинге. Продавец достаточно хорошо осведомлен о моих потребностях, чтобы выбрать за меня». Другие подумают: «Мне нравится ходить по магазинам. Для меня это плюс, а кроме того, я не верю продавцу».
        Вкратце: люди должны активно выбирать, хотят ли они участвовать в программах автоматизации покупок. Делая такой выбор, стоит помнить о том, что инертность и прокрастинация могут оказаться серьезными препятствиями. Но время, которое покупатели сэкономят, будет принадлежать только им.

        Глава 8. Принуждение

        Правила по умолчанию сохраняют свободу выбора. И хотя те, кто выступает за активный выбор, с подозрением относятся к подобным правилам, они признают важность предоставляемой возможности отказаться. В различных поведенческих исследованиях, демонстрирующих периодическую склонность человека к совершению ошибок, людям задавали вопрос о том, существуют ли какие-то новые оправдания для предписаний и запретов^{175}^. Этот вопрос задан по очень простой причине: если выбор человека ведет его в неверном направлении, действительно ли наилучшим решением будет и дальше поддерживать свободу выбора? Перед лицом всех ошибок и промахов, совершаемых людьми, не превратно ли так трактовать свободу, не странно ли настаивать на ее под держании в подобной форме? Не искажается ли само понятие свободы, когда становится ясно, что во многих случаях люди предпочитают не выбирать?
        Если предписание явно улучшит социальное благополучие, то его польза очевидна. Конечно, необходимо пояснить, что означает социальное благополучие, не забывая о человеческом достоинстве и свободе выбора^{176}^. Но мы можем назвать множество примеров, когда предписание имеет смысл, особенно если оно никому не причиняет вреда (но не только в этих случаях). Если имеется некий ущерб или иная проблема коллективного действия, требуется предписание, запрет или экономический стимул. Никто не верит, что правила по умолчанию могут быть достаточным решением проблемы насильственных преступлений. Никто не считает, что людям нужно позволять выбирать, когда грабить и нападать на других. В этих случаях запреты идеально подходят, даже в свободнейших из свободных обществ. Что касается стандартной рыночной ошибки, у принуждения есть одно знакомое нам оправдание. Вспомним технику безопасности на рабочем месте или проблему загрязнения воздуха. Если существует проблема распределения, государства не могут полагаться ни на активный выбор, ни на правила по умолчанию; обычно на помощь приходит перераспределение (где
подходящей мерой будет прогрессивный подоходный налог).
        Правила по умолчанию, конечно, могут играть важную роль даже в условиях нарушений рыночных механизмов или проблем распределения. Вспомним возможности правил по умолчанию, касающихся экологически чистых источников энергии. Они могут существенно снизить показатели загрязнения воздуха, которые становятся прямым следствием таких нарушений. Когда применение предписаний не осуществимо, могут помочь правила по умолчанию. Но даже если предписания существуют, правила по умолчанию способны повысить степень соответствия. Такие правила могут создаваться, чтобы улучшить распределение. Например, в случае с требованием прямого согласия, созданного, чтобы защитить малообеспеченных граждан, которые могут ненамеренно обречь себя на выплату комиссий за просрочку платежей. Или же в случае «прямых льгот», которые по умолчанию получают дети из малообеспеченных семей в виде бесплатных завтраков и обедов. Но при наличии серьезных внешних факторов или программ коллективного действия, воздействие одних только правил по умолчанию может оказаться слишком слабым.
        Мы говорили о том, что важны и поведенческие ошибки. Если люди страдают от необоснованного оптимизма, недостаточного внимания или имеют проблемы с самоконтролем, а в результате несут серьезные материальные потери, им нужна помощь государства — возможно, в форме предписания. Когда люди подвергают свою жизнь риску или как-то иначе себе вредят, принудительные меры, возможно, имеют смысл. В конце концов, определенные лекарства люди получают только по рецепту. Даже в свободных обществах людям запрещают покупать определенную еду или подвергаться риску на рабочих местах — просто потому, что опасность слишком высока. Мы можем легко назвать примеры, в которых наилучшим подходом будет предписание или запрет, потому что результат, который за этим последует, будет наиболее предпочтительным с точки зрения социального благополучия.
        ПЯТЬ АРГУМЕНТОВ ПРОТИВ ПРЕДПИСАНИЙ

        Тем не менее существуют достаточные причины полагать, что если цель — улучшение социального благополучия и если достоинство личности и свобода выбора также важны, то правила по умолчанию имеют множество преимуществ и могут считаться оптимальным вариантом. Я обозначил эти причины как аргументы в защиту активного выбора, а не правил по умолчанию, но те же самые аргументы становятся еще более весомыми, если применяются в пользу правил по умолчанию против запретов и предписаний.
        Во-первых, когда речь вдет о многообразии, сохранение свободы работает лучше всего. Позволяя людям идти своим путем, правила по умолчанию снижают цену «универсальных» решений, которые обычно навязывают предписания. Мы знаем, что в сфере кредитного рынка кто-то выигрывает от программ защиты от овердрафта, даже если процентные ставки высоки. Запрет на участие или строгое ограничение доступа к такой программе может сильно навредить людям. У людей разные вкусы, ситуации и потребности в отношении кредитных карт и ипотек, и правила по умолчанию здесь имеют гораздо больше преимуществ, чем запреты, потому что дают возможность согласиться или отказаться от участия. Конечно, персонализированные правила по умолчанию могут частично решить проблему многообразия, но их создание — нелегкое дело.
        Во-вторых, сторонники правил по умолчанию обеспокоены тем немаловажным фактом, что чиновники имеют весьма ограниченную информацию и сами могут ошибаться (проблема знания). Но если правила по умолчанию основаны на ошибках, то вред от них будет значительно меньше, нежели в случае ошибочного предписания, потому что от правил по умолчанию люди всегда могут отказаться. Конечно, правила по умолчанию могут укорениться, но, как мы знаем, многие отказываются от них, если такие правила им не по душе. Давайте еще раз вернемся к примеру с установками температуры по умолчанию зимой: если установить температуру на один градус ниже обычной, люди никак не отреагируют на это, но если сделать ее на два градуса ниже, то эти настройки по умолчанию уже не так привлекательны. Этот пример демонстрирует, что, если правило по умолчанию приносит дискомфорт, никто не станет ему следовать — это важная мера безопасности от неправильно информированных архитекторов выбора. Повторюсь, огромное количество данных и персонализированные правила по умолчанию могут частично решить эту проблему, но вряд ли найдется кто-то столь
оптимистичный, чтобы полагать, что такие правила могут положить конец этой проблеме.
        В-третьих, правила по умолчанию могут проистекать из того факта, что хорошо организованные группы частных компаний влияют на представителей власти (проблема общественного выбора). Пускай эти представители обладают достаточным знанием, им все равно может не хватать нужных стимулов, даже в развитом демократическом обществе. Могущественные группы частных компаний могут решить ввести определенные правила по умолчанию, а иногда и убедить власти одобрить свое решение. В таком случае тот факт, что люди могут сделать собственный выбор, действительно защищает их от посягательства на свободу, особенно в сравнении с предписаниями.
        В-четвертых, правила по умолчанию помогают избежать материальных потерь, возникающих в тех случаях, когда люди лишены возможности выбора. Порой эти потери весьма внушительны. Как мы узнали, иногда люди хотят выбирать, и когда им это запрещают, они могут разозлиться или расстроиться или что-нибудь еще похуже. Правило по умолчанию гарантирует, что этого не случится.
        В-пятых, правила по умолчанию подразумевают, что свобода выбора понимается как неотъемлемое благо, которое государство должно принимать во внимание, если оно уважает достоинство и интересы своих граждан. Некоторые полагают, что свобода выбора и независимость имеют свою собственную внутреннюю ценность и должны считаться составляющей достоинства индивида, а не одними из различных категорий благ и привилегий, которыми пользуются все. Если отобрать у людей свободу, они станут инфантильными. С этой стороны можно предъявить такую же претензию и к правилам по умолчанию, но они как минимум позволяют людям идти другим путем. Нет никакой необходимости философствовать на эту тему, чтобы согласиться с тем, что эти доводы говорят в пользу правил по умолчанию, а не предписаний.
        Некоторые не согласны с тем, что правила по умолчанию менее прозрачны, чем предписания, а значит, более коварны. В таком случае люди настроены против них. Но если правила по умолчанию открыты и сведения о них общедоступны (как и должно быть), тогда это возражение отметается. Правила по умолчанию не должны быть скрыты от общественности (а это и не требуется). Следует избегать манипулирования и ничего не скрывать от людей. В автоматическом участии в программах накопления сбережений и страхования здоровья нет никакого скрытого смысла или манипулирования. (Вспомним, что, если активный выбор не обязателен, в силу неизбежно вступает какое-нибудь правило по умолчанию.) Правда и в том, что многие не обращают внимания на правила по умолчанию и их воздействие. Как мы говорили, поведение людей относительно правила по умолчанию не меняется, даже если они узнают, что это конкретное (не воображаемое) правило по умолчанию было установлено специально для них^{177}^.
        ПРИМЕРЫ

        Эти аргументы в защиту подходов, охраняющих выбор, в разных случаях будут иметь разную силу. Они содержат причины выбирать правила по умолчанию, а не предписания, но такие причины не обязательно будут главными. В некоторых обстоятельствах решающим фактором станет интерес к свободе выбора. В других случаях люди не слишком беспокоятся об этом, а потому ценность выбора как такового снижается. Я подчеркивал, что в условиях давления внешних факторов или проблемы коллективного действия правил по умолчанию может быть недостаточно, и, чтобы установить справедливый порядок или выполнить распределение чего-либо, необходимо прибегнуть к предписаниям. Рассмотрим три иллюстрирующих это утверждение примера. Они представлены в порядке возрастания сложности.

        1. Допустим, в крупном университете все принтеры по умолчанию были настроены на печать на одной стороне листа в течение долгого времени, и теперь университет решает поменять эту настройку, чтобы печатать на обеих сторонах. После проведения тщательного исследования выяснилось, что как минимум 80% студентов, преподавателей и других сотрудников предпочли бы печатать на обеих сторонах листа по умолчанию на том основании, что это позволит им сэкономить бумагу. Взяв на вооружение эту информацию и будучи осведомленным о том, сколько экономических и природных ресурсов позволит сэкономить новое правило, университет меняет настройки по умолчанию.

        А теперь представим себе, что кто-то из администрации университета, с энтузиазмом отнесшийся к идее печатать на обеих сторонах листа по умолчанию для большинства, спрашивает, должно ли это правило быть обязательным. Ответ на этот вопрос ясен и прост. Примерно пятая часть пользователей все-таки предпочла печатать на одной стороне листа по умолчанию — ведь мало кто поспорит с тем, что печать на одной стороне листа, как правило, удобнее — например, для работы с презентациями PowerPoint или конспектами лекций.
        Эту ситуацию можно рассматривать под другим углом, если учитывать, что печать на одной стороне листа перекладывает значительные затраты на тех, кто ее не использует (например, стоимость бумаги на университет, а также растрата экологических ресурсов). А если так, нужно еще раз все обдумать. В некоторых случаях именно внешние факторы нарушают баланс. Но если удобство тех, кто использует принтер — единственная или основная переменная, то правило по умолчанию здесь явно предпочтительнее предписаний. С точки зрения пользователей, с введением предписания появились бы совершенно ненужные затраты, связанные с многообразием людей и их деятельности. Так что здесь мы видим ясный пример того, когда правило по умолчанию предпочтительнее предписания.

        2. Мы много говорили об изучении последствий автоматического участия в программе накопления пенсионных сбережений. Как выяснилось, автоматическое включение в программу повышает количество участников (а следовательно, и суммы сбережений), при этом сохраняя свободу выбора людей. И на том спасибо. Проблема в том, что, если ставка взноса по умолчанию ниже, чем люди выбрали бы сами (скажем, 3%, как во многих программах с автоматическим включением), тогда в результате автоматического включения общая сумма сбережений в среднем снизится, потому что процентные ставки по умолчанию обычно принимаются надолго^{178}^. Такой исход заключает в себе большую иронию для тех, кто хотел бы с помощью правила по умолчанию улучшить благополучие людей после выхода на пенсию.

        Однако нормальная реакцией на это будет отнюдь не отказ от правил по умолчанию в пользу предписания, а выбор более совершенного правила по умолчанию. Одна из таких возможностей — автоматическое повышение процентной ставки каждый год, пока не будет достигнут заранее определенный максимум^{179}^. В действительности этот подход за последние годы стал применяться все чаще. Автоматическое повышение становится все более популярным^{180}^. Другая возможность такова: повысить взнос по умолчанию. Никто, однако, не отрицает, что правила по умолчанию могут не оправдать ожиданий^{181}^. И если такое случается, то главная задача — исправить их так, чтобы они работали должным образом.
        Но существует и более фундаментальное возражение, которое подвергает сомнению свободу выбора вообще — не из-за внешних факторов или проблемы коллективного выбора, а из-за поведенческих ошибок. Допустим, люди опрометчиво отказались от пенсионной программы по умолчанию — в том смысле, что их жизнь из-за этого только ухудшилась (по их собственному мнению). Возможно, эти люди в целом необоснованно подозрительно относятся к финансовой системе или к своему работодателю, поэтому предпочитают накапливать меньше сбережений или не делать этого вообще. Возможно, они страдают от острой формы предубежденности. Может быть, те, кто отказался от участия в программе, пострадают больше всех.
        Эти вопросы носят эмпирический характер, но в таком случае, если говорить о благополучии, выигрывают предписания. Если должностные лица действительно знают из опыта, что поведенческие ошибки способны привести людей к губительным последствиям, хочется согласиться с тем, что правительство вправе сделать систему сбережений обязательной и запретить отказ от нее. В конце концов, большинство демократических государств используют ту или иную обязательную пенсионную программу, и, возможно, вместо того, чтобы позволять и поощрять добровольное выделение дополнительных средств на сбережения, нужно развить и улучшить уже существующую систему. На самом деле некоторые критики могут требовать проведения всеобъемлющей оценки благополучия властями, чтобы понять, какой размер вклада будет оптимальным, и попросить власти ввести законы на основании проведенного исследования.
        Такой подход в принципе нельзя исключить, но есть серьезные причины его остерегаться. Оценивая рациональность выбора тех, кто отказался следовать правилу, государство может ошибиться (вспомним проблему знания). В отличие от правила по умолчанию предписания привлекут к участию в программе как тех людей, кто выиграет от этого, так и тех, кто серьезно пострадает. Очень важно, хотя это может быть затруднительно, понимать размеры первой и второй групп. Те, кто отказывается следовать правилам, возможно, и впрямь имеют для этого веские основания. Или, может быть, они не заботятся о своем будущем, потому что сильно нуждаются в деньгах прямо сейчас. Таким образом, они заключают вполне разумную в их положении сделку между своим будущим благополучием и настоящим положением.
        Провести научную оценку благополучия, охватывающую все аспекты, мягко говоря, чрезвычайно сложно, особенно если учитывать многообразие населения и изменения, происходящие с течением времени. Каков должен быть искомый размер вклада для тех, кому двадцать пять, тридцать, сорок или шестьдесят? Как он должен меняться в зависимости от того, когда людям необходимо вносить оплату за обучение или ипотеку или помогать своим детям, не важно, юным или уже взрослым? Как он должен отличаться для тех, кто зарабатывает по-разному — $30,000, $60,000, $100,000 в год? И как будут влиять на ситуацию макроэкономические условия?
        При любой попытке подобной оценки нужно признавать, что для разных людей и разного времени их жизни требуются разные подходы. Например, во время кризиса имеет смысл уменьшить сумму вклада, по крайней мере для относительно малообеспеченной части населения. Точно так же те, кто должен платить за свое обучение в колледже, вряд ли захотят много откладывать, потому что им это сейчас нелегко. И вообще все те, чьи повседневные расходы велики по разумным причинам (например, у них на содержании есть маленькие дети или студенты колледжа), не станут много откладывать. Данные факты подтверждают необходимость введения персонализированных, а не «универсальных» предписаний. Но разработать их весьма непросто, плюс это ведет к опасной форме социальной инженерии.
        Более того, любая форма принуждения способна привести к материальным потерям как минимум для тех, кто дорожит своей независимостью (и, несомненно, будет расстроен, узнав, что теперь он ее лишен). Если свобода выбора ценна сама по себе или ведет к получению новых знаний, это еще одна причина избегать строгих предписаний.
        Все эти моменты предостерегают нас от введения предписаний и запретов. Конечно, они могут и не быть решающими. Как я уже отметил, многие государства принуждают граждан накапливать сбережения с помощью какой-нибудь программы социального обеспечения, и с точки зрения законодательства все устроено безупречно. Наверное, следует расширить существующие программы, чтобы повысить суммы обязательных сбережений. Если бы можно было наглядно доказать, что те, кто отказывается от участия в программе, принимают абсолютно неправильные решения, это было бы сильным аргументом в защиту обязательных предписаний (или как минимум в защиту изменения этих правил так, чтобы снизить риск вреда). Но даже если так, частные программы пенсионных сбережений имеют огромное значение для вкладчиков, и вопрос в том, должна ли существующая добровольная система стать более принудительной. Факт многообразия населения и высокий риск ошибки, которую может совершить государство, говорят исключительно в пользу правил по умолчанию.

        3. Большинство автомобилей загрязняют воздух, а использование бензина увеличивает зависимость государства от импорта нефти. С экономической точки зрения это нарушение рыночного механизма, и, кажется, что лучше всего было бы ввести корректирующий налог (а не просто правило по умолчанию). Он должен привести к тому, что водители начнут понимать последствия своих действий для общества. Законодатели, разбирающиеся в поведенческих мотивах, добавили бы, что в момент покупки автомобиля большинство не отдает себе отчета в том, какую цену имеет это решение. Даже если бы автолюбители решили в этом разобраться, не факт, что они бы поняли смысл этой цены, потому что не так-то легко перевести расход литров бензина в расчете на километры в экономические и экологические последствия. Очевидно, что лучшим подходом (охраняющим в то же время свободу выбора), стала бы простая наклейка о сокращении потребления топлива, благодаря которой люди были бы осведомлены о последствиях своих действий. На самом деле при президенте Бараке Обаме уже были выпущены наклейки соответствующего содержания^{182}^.

        Здесь, однако, не мешало бы задаться вопросом, в каких случаях эта наклейка будет эффективна. Возможно, многие покупатели и не обратят на нее никакого внимания и не станут приобретать автомобили, которые сэкономят им деньги в будущем. Конечно, корректирующий налог мог бы помочь решить эту проблему, но если покупатели игнорируют последствия большого расхода топлива в момент покупки, то в борьбе с недальновидностью лучше всего было бы сочетать этот налог с какими-нибудь льготами для водителей экономичных автомобилей. Но если потребители не обращают никакого внимания на будущие последствия владения автомобилем (в момент покупки), тогда, возможно, применение разумных в данном случае экономических стандартов, касающихся расхода топлива (не самых предпочтительных с обычной экономической точки зрения), может стать самым обоснованным и оправданным выходом. Здесь вполне можно понять законодателей, которые предпочитают введение обязательного предписания (и, разумеется, предписания в отношении расхода топлива становятся обычным делом во многих странах).
        В поддержку этого аргумента не лишним будет обратить внимание на два вида потребительской экономии, которые стали следствием стандартов топливной экономики и нисколько не обусловлены внешними факторами, такими как время и деньги. Фактически значительная часть количественной выгоды от новейших стандартов топливной экономики начисляется, конечно, не от усовершенствований в области экологии, а от средств, сэкономленных на автозаправочной станции. Время (в денежном эквиваленте) тоже играет важную роль. Говоря о самых современных и наиболее многообещающих стандартах, министерство транспорта США рассчитало, что чистая экономия потребительских сбережений составит 529 миллиардов долларов, сэкономленное время — $15 миллиардов, экономия энергоресурсов — $25 миллиардов, снижение выброса углекислого газа — $49 миллиардов, снижение уровня воздействия иных загрязнителей воздуха — около $14 миллиардов плюс чуть меньше миллиарда долларов будет сэкономлено за счет снижения числа несчастных случаев^{183}^. За пятнадцать лет предполагаемая выгода достигнет $633 миллиардов, что составит добрых 84% от экономии на АЗС
и не менее 86% от прибыли, получаемых от этих сбережений с учетом сэкономленного времени.
        Проблема в том, что с точки зрения обычной экономики вовсе не ясно, что законодатели вправе учитывать потребительскую выгоду в этом анализе, потому что это исключительно частные сбережения, и внешние факторы здесь не играют никакой роли. Решая, какую машину купить, потребители, конечно, могут принимать во внимание личную выгоду от приобретения экономичного автомобиля. Но если они решают не покупать такой автомобиль, так это, скорее всего, потому, что они не так ценят экономию топлива, как какие-то другие качества машины (безопасность, внешний вид, надежность и эксплуатационные характеристики). Какова же здесь рыночная неэффективность? Если настоящая проблема состоит в недостатке информации, то рецепт будет таким: предоставляйте такую информацию, которая будет понятна потребителям.
        Однако в этом случае существует риск, что не подойдет ни один из подходов, направленных на защиту свободы выбора. Даже при наличии самых лучших в мире наклеек об экономии использования топлива потребители могут придавать недостаточное значение такой выгоде при покупке автомобиля. И не потому, что они делают рациональный вывод о том, что другие факторы важнее, а просто потому, что их внимание сосредоточено на других переменных^{184}^. Много ли покупателей действительно думает об экономии времени, принимая решение о покупке экономичного автомобиля?
        Эти размышления вызывают множество эмпирических вопросов, ответов на которые пока не существует. Но если покупатели обращают недостаточно внимания на экономию денег и времени, то тщательно разработанное предписание по топливной экономике — а значит, жесткий патернализм без правил по умолчанию — можно считать оправданным, потому что результат в итоге будет тем же, будь потребители одновременно информированы и внимательны. Если плюсы предписания значительно превосходят его минусы и если потребители не несут никаких значительных материальных потерь (например, в виде снижения уровня безопасности и надежности, ухудшения внешнего вида и эксплуатационных характеристик), то предписания действительно служат тому, чтобы исправить рыночную неэффективность. Правительство США утверждает следующее:

        Назовем здесь (и еще в нескольких случаях) нашу центральную загадку энергетическим парадоксом. Вкратце проблема заключается в том, что потребители не хотят приобретать товары, которые пошли бы на пользу их же экономическим интересам. Теоретически тому могут быть различные причины:
        · потребители недальновидны и не понимают выгоды в долгосрочной перспективе:
        · потребители не обладают достаточной информацией или не могут в полной мере оценить картину, даже если обладают такой информацией:
        · потребителей отталкивают слишком высокие затраты на экономичную продукцию в текущий момент по сравнению с весьма слабо понимаемой экономией топлива в будущем, даже если предполагаемая величина экономии превышает затраты в настоящем (поведенческий феномен «боязнь потерь»);
        · даже если потребители обладают достаточной информацией, выгода от использования экономичного автомобиля может казаться им не такой уж значительной во время его покупки, а недостаток привлекательности этой характеристики заставляет покупателей игнорировать ее вообще, несмотря на явную экономическую выгоду:
        · в случае с топливной экономичности автомобиля, возможно, как следствие одного из изложенных выше факторов, покупатели имеют не такой уж большой выбор моделей экономичных автомобилей, при условии, что они уже определили для себя набор других характеристик, таких как класс автомобиля^{185}^.

        Конечно, законодатели должны быть осторожны, принимая в расчет поведенческие мотивы при установлении предписаний и запретов. Недостаточно просто говорить о когнитивные искажениях — их необходимо продемонстрировать; может быть, большинство покупателей все-таки уделяет достаточно внимания экономичным автомобилям^{186}^. Не исключено, что все расчеты правительства относительно плюсов и минусов ошибочны (только подумайте о проблеме отсутствия знаний). Потребительские предпочтения в отношении автомобилей отличаются друг от друга. Значит, экономические стандарты по расходу топлива, даже не будучи просто правилами по умолчанию, должны быть гибкими в отношении интересов всех потребителей. Кроме того, они должны давать возможность свободного выбора. Использование усредненных данных для всего ассортимента предоставит пространство для свободного выбора, а оно, в свою очередь, позволит принять в расчет самые разные классы автомобилей.
        С такими поправками аргументы в защиту стандартов экономии топлива, приведенные путем отсылки к нарушению рыночной эффективности, имеющему поведенческие причины, по крайней мере звучат более правдоподобно. В этом отношении «подталкивания» (в виде наклейки о повышенной экономии топлива) и предписания (в форме стандартов) могут идти рука об руку. С пониманием поведенческих наклонностей административно-управленческий подход, обеспечивая благополучие потребителей, может оказаться гораздо лучше, чем стандартное экономическое средство в виде корректирующих налогов. В данном случае вряд ли можно полагаться на правила по умолчанию или активный выбор.
        МЕНЬШЕ РИСКА

        Пример с экономией топлива очень важен, но не следует придавать ему чрезмерное значение. Конечно же, нельзя сказать, что в случаях, когда люди способны ошибиться, предписания всегда более предпочтительны, чем альтернативные варианты с сохранением выбора. Мы уже говорили о том, что такие альтернативы (главным образом активный выбор и правила по умолчанию) снижают высокую цену, которую приходится платить за навязывание определенного решения разным слоям населения. Кроме того, они снижают риск серьезной ошибки со стороны государства; устраняют затраты, связанные с отсутствием свободы выбора; защищают независимость, свободу воли и достоинство личности. В свете зачастую непредсказуемых и иногда болезненных результатов обязательных предписаний правила по умолчанию гораздо менее рискованны.
        Нельзя отрицать, что предписания могут оказаться вполне оправданными с точки зрения социального благополучия. Но в свободном обществе гораздо важнее начинать и, как правило, заканчивать менее навязчивыми вариантами, сохраняющими свободу выбора. По крайней мере до тех пор, пока не происходит нарушения рыночного механизма.
        ЗАКЛЮЧЕНИЕ. СВОБОДА ПО УМОЛЧАНИЮ

        Мы начали эту книгу с вопроса, который, как нам кажется, наиболее актуален именно сейчас, на современном этапе истории человечества. Что именно вы выбираете? И государственные, и частные организации могут получить ответ на этот вопрос в реальном времени. Вас могут спросить, что вы хотите выбрать — в области музыки, компьютеров, книг, мобильных телефонов, конфиденциальности, фильмов, программ пенсионных сбережений или страхования здоровья, газетных статей, — сегодня, завтра, через неделю, через год. В сущности, вы можете организовать всю свою жизнь, определив для нее нужные «параметры». И если вы сохраняете параметры в течение какого-то периода времени, то вас будут спрашивать, каждую неделю или каждый месяц, не хотели бы вы их изменить. Вы и сами вольны выбрать, как часто вас следует об этом спрашивать. Люди получили право выражать свободу воли не очень давно.
        Проблема в том, что время и внимание — ограниченные ресурсы, и когда кто-то просит вас сделать выбор, это значит, что его вам навязывают. Подобное принуждение часто не нравится людям, и они выбирают не выбирать — или сделали бы это, если бы их об этом спросили. Но иногда они предпочли бы, чтобы их даже не спрашивали.
        Для тех, кто выбирает не выбирать, есть хорошая новость: сейчас как никогда раньше архитекторы выбора и специалисты по социальному планированию могут разрабатывать безупречно подходящие всем правила по умолчанию, а в крайних случаях и для каждого индивидуально. На основе того, что знают о вас архитекторы выбора, они могут достаточно точно определить, чего вы хотите, — возможно, даже быстрее и точнее, чем вы способны сделать это сами. Они могут разработать для вас программу на день, на месяц или на год. Они делают это, опираясь на ваш выбор в прошлом или же используя другую информацию — ваш возраст, пол, место жительства, состояние здоровья. Архитекторы выбора могут избавить вас от необходимости выбирать и даже не задают никаких вопросов, поскольку ответы им уже известны.
        Вспомним ресурс Pandora, который с помощью данных о ваших любимых исполнителях и песнях создает персонализированную радиостанцию. Алгоритм Pandora работает по следующему принципу: если человеку нравится песня А, то ему придутся по душе песни Б, В и Г, потому что они похожи на песню А. Можно легко представить работу этого алгоритма и в других сферах, в отношении огромного ассортимента товаров («пандоризация»?). В таком случае люди должны будут делать выбор лишь единожды (ну или несколько раз), а дальше все будет происходить автоматически и по умолчанию. В результате люди будут просто получать удовольствие от того, что видят, слышат и ощущают.
        Безусловно, желание принимать самостоятельные решения присуще человеку от рождения. Во многих ситуациях люди стремятся практиковаться в совершении выбора. И настаивают на активном выборе отчасти потому, что доверяют себе больше, чем другим. А кроме того, они желают пользоваться своей независимостью и развивать навыки совершения выбора. Также люди часто хотят получать новые знания. Многие с подозрением относятся к правилам по умолчанию. Но замечают это люди или нет, правила по умолчанию существуют повсеместно, и прожить без них невозможно. Когда люди превозносят активный выбор, это часто делается на фоне установок по умолчанию, которые делают выбор более управляемым и осуществимым.
        В англо-американской политической теории принято говорить о «разрешительном ограничении». Один пример — грамматические правила, другой — язык сам по себе. Бесполезно сетовать на грамматику и язык, которые позволяют нам общаться друг с другом, несмотря на то (а скорее даже потому), что они накладывают определенные ограничения. Конституция — тоже форма разрешительного ограничения. При наличии конституции людям не приходится решать, сколько им иметь президентов, должен ли существовать верховный суд и нужно ли проводить выборы.
        В важных вопросах правила по умолчанию делают нас свободнее, хотя бы потому, что освобождают нас для других дел. Главный вопрос для государственных и частных организаций состоит в том, что произойдет, если человек не совершает никаких действий (а это как раз то, что люди делают чаще всего). Если правила по умолчанию продуманны, наше благополучие улучшается, ведь они созданы для нашей пользы. Они также поддерживают свободу, потому что дают нам время заниматься делами более срочными и важными. Без правил по умолчанию пользоваться своей свободой было бы намного сложнее.
        Я уделил больше всего внимания выбору между тремя вариантами: общими (безличными) правилами по умолчанию, активным выбором и персонализированными правилами по умолчанию. Чтобы решить, что лучше, нужно оценить цену решения и цену ошибки в каждом случае. Этот принцип, уходящий корнями в стремление жить за счет государства, не сформирован до конца, однако охватывает большинство реалий. В продолжение данного довода приведу три основных положения.
        Первое. Когда соответствующая группа людей не отличается разнообразием, когда люди не получают удовольствия от выбора и когда общее правило по умолчанию удовлетворяет тех, чьи предпочтения обоснованы соответствующей информацией, общее правило по умолчанию разумно предпочесть активному выбору или попытке это правило персонализировать. При таких обстоятельствах правило по умолчанию сработает хорошо, в том смысле, что оно будет способствовать повышению благополучия людей. Кроме того, активный выбор станет бременем, а не преимуществом, если вопрос нов и сложен. Это еще больше подкрепляет аргументы в защиту правил по умолчанию. Главное условие таково: если важно получение новых знаний и выражение свободы воли, то против правил по умолчанию существуют серьезные возражения.
        Второе. Когда соответствующая группа относительно разнообразна, когда многие предпочитают активный выбор (например, потому что это доставляет им удовольствие), когда важно получение новых знаний и выражение свободы воли, когда нет доверия к государственным или частным организациям, когда отсутствует необходимая информация, позволяющая понять, какое правило по умолчанию будет оптимальным, преимущество будет на стороне активного выбора. Активный выбор желателен больше, чем общее правило по умолчанию в случае, если выполняется хотя бы одно из этих условий. При выполнении всех условий однозначно лучше предоставить людям активный выбор.
        Третье. Когда соответствующая группа относительно разнообразна, когда активный выбор будет бременем, а не преимуществом, когда персонализированные правила по умолчанию отличаются высокой точностью, нужно обратить пристальное внимание именно на них. Персонализация будет огромным преимуществом в силу этнического разнообразия. Если выбор — нежелательное бремя, мало кому понадобится возможность активного выбора. Персонализированные правила по умолчанию имеют все шансы хотя бы отчасти решить проблемы, связанные с «универсальными» правилами по умолчанию (по крайней мере если архитекторы выбора компетентны и заслуживают доверия). Если архитекторы выбора надежны, лучше использовать персонализированные правила по умолчанию, хотя и тут может возникнуть бесспорный аргумент в защиту активного выбора, постоянно появляющийся тут и там — возможность получения новых знаний и выражение свободы воли.
        Во многих сферах персонализированные правила по умолчанию — это примета будущего. По мере увеличения доступного объема данных об информированном выборе людей, уровень персонализации будет неизбежно повышаться. Все это проявляется уже сейчас. Несомненно, здесь есть определенный риск. Мы уже подчеркивали важность неприкосновенности частной жизни, получения новых знаний и саморазвития — и необходимость во многих случаях настаивать на активном выборе. Но есть причина и для оптимизма. Время — ценный товар, может быть, самый ценный из всех возможных, и если у нас в итоге будет больше времени, это означает, что у нас будет и больше свободы, и больше активного выбора. Иногда лучший выбор — это не делать никакого выбора. Персонализированные правила по умолчанию не только сделают нашу жизнь проще, дольше и здоровее, но и дадут нам большую свободу.

        Благодарности

        Я хочу выразить самую искреннюю благодарность ныне покойной Эдне Ульман-Маргалит за ее работу, проделанную над некоторыми тесно связанными с нашей темой проблемами, за соавторство в нескольких очерках, которые очень помогли мне при написании этой книги, и за все разговоры на эту тему. Эдна была великолепным философом. Она проявляла особенный интерес к вопросу о границах рациональности и выбора, а кроме того, была отличным другом и коллегой. Без нее эта книга никогда не была бы написана.
        Выражаю особую благодарность Эрику Джонсону. Он проделал такую работу по данной теме и был так великодушен, что дал множество подробных комментариев на раннем этапе создания этой книги. Большое спасибо Ричарду Талеру, прекрасному другу и соавтору. Я многому у него научился — и все еще продолжаю учиться. Наша совместная работа и бесконечные разговоры сыграли очень важную роль при создании этой книги. Также спасибо Люсии Райш за сотрудничество, которое внесло большой вклад в исследование, за ее ценные советы и комментарии. Спасибо Рикардо Ребонато за его блестящую книгу «Свобода: Критика либерального патернализма» (2012), которая вдохновляла меня и помогла обосновать многие факты, приведенные в этом исследовании. Я также благодарю Ребонато за все обсуждения и его ценную критику.
        Отдельной благодарности заслуживает мой редактор Алекс Флач — за ценные предложения и общее руководство. Благодаря ему книга стала намного лучше. Я благодарен ему за твердую руку и острый ум, позволяющий видеть самую суть вещей.
        Я также хочу поблагодарить Джона Эльстера, Элизабет Именс, Крейга Фокса, Рассела Коробкина, Джейн Мэнсбридж, Йотам Маргалит, Марту Нуссбаум, Эрика Познера, Тали Шарот, Ларри Саммерз, Дэвида Танненбаума, Адриана Вермейля и Лауру Уиллис за бесценные дискуссии по теме и критику. Дэниел Кантер, Лиза Маррон, Эльза Савоурей и Мэри Шнур также оказали ценную помощь в проведении исследований и предложили свои конструктивные замечания. Также огромное спасибо моему агенту Саре Чалфант за помощь в работе.
        Материалы, положенные в основу этой книги, стали основой еще и для трех лекций, которые я прочитал в Университетском колледже Лондона в октябре 2014 года. Я бесконечно благодарен аудитории за множество ценных предложений и действительно великолепный семинар. Я особенно благодарен директору института юриспруденции колледжа Джорджу Летсасу за его необычайную доброту и бесценную критику, благодаря которой книга стала гораздо лучше. Во время того стремительного путешествия я не только читал лекции, но и был удостоен чести посетить Лондонскую школу экономики и политики, Лондонское королевское общество в поддержку развития искусства, производства и торговли, а также Оксфордский университет. Отдельное спасибо Тали Шарот из Лондонской школы экономики и политики за гостеприимство, а также ценные мысли и предложения.
        Кое-что из написанного в книге было представлено в лекции, посвященной ушедшей от нас Эдне Ульман-Маргалит, в Еврейском университете в Иерусалиме в мае 2014 года. Мне была оказана большая честь прочитать эту лекцию, и я очень благодарен Майе Бар-Хиллел за сердечный прием, а также всем Маргалит за доброту и отзывчивость.
        Отдельные части этой книги были прочитаны в виде лекций во многих других местах, включая Кембриджский университет, школу бизнеса в Копенгагене, Дартмутский колледж, Национальный научный фонд (США), юридический факультет Пенсильванского университета и Британскую академию, где черновые версии некоторых глав были представлены в качестве лекций по юриспруденции. Я благодарен всем, посетившим мои лекции, — у меня была замечательная аудитория — за множество предложений, улучшивших мою работу, а также участникам семинара в Калифорнийском университете в Лос- Анджелесе, в Чикагской юридической школе и в Правительственной школе имени Кеннеди.
        Мне посчастливилось быть выпускником Гарварда, и я приношу свою благодарность декану школы права Марте Миноу и президенту университета Дрю Джиллин Фауст за то, что они делают наш университет таким уютным для работы местом. Я провел почти все лето 2014 года в Научно-исследовательском центре имени Рассела Сейджа в Нью-Йорке. Я приношу особую благодарность Шелдону Данзигеру за то, что этот чудесный визит состоялся. Я многому научился у сотрудников этого замечательного места.
        Я работал над вопросом правил по умолчанию как минимум последние двадцать лет. Большую часть проделанной мной работы можно найти в научных статьях, а также в трех опубликованных книгах: «Подталкивание: Улучшение решений по поводу здоровья, богатства и счастья» (в соавторстве с Талером) (2008), «Простыми словами: Будущее правительства» (2013) и «Зачем нужны подталкивания? Политика либерального патернализма» (2014). Я использовал в этой книге некоторые данные из упомянутых работ, а также более ранние материалы из статей «Решение по умолчанию» (2013) и «Выбирая не выбирать» (2014). Я благодарю редакторов отдела юридических материалов Пенсильванского университета и издание Duke Law Review за предоставленную информацию. Я также использовал материалы статьи «Подталкивания и пинки» (2014), за что весьма благодарен редакторам Harvard Law Review.
        notes

        Примечания

        1

        Милль Дж. С. О свободе // О свободе: антология мировой либеральной мысли (I половина XX века). — М.: Прогресс-Традиция, 2000.

        2

        Канеман Д. Думай медленно... Решай быстро. — М.: АСТ.

        3

        Круг С. Веб-Дизайн, или «Не заставляйте меня думать!» — М.: Символ-Плюс, 2008.

        4

        Физические и юридические лица перечисляют природоохранным организациям денежные суммы пропорционально причиненному окружающей среде ущербу (оставленному углеродному следу). — Прим. ред.

        5

        Когнитивные искажения — систематические ошибки в мышлении или шаблонные отклонения, которые возникают на основе дисфункциональных убеждений. Люди склонны создавать собственную «субъективную социальную реальность», зависимую от их восприятия, которая порой и определяет их поведение в социуме. Когнитивные искажения приводят к неточности суждений, нелогичным интерпретациям, иррациональности поведения. В данной книге чаще всего упоминается необоснованный оптимизм. — Прим. ред.

        6

        Асимметричность информации в микроэкономике — неравномерное распределение информации о товаре между сторонами сделки. Обычно продавец знает о товаре больше, чем покупатель, хотя возможна и обратная ситуация. — Прим. ред.

        7

        Аутентичность (конгруэнтность) — согласованность информации, одновременно передаваемой человеком вербальным и невербальным способом (или различными невербальными способами), а также непротиворечивость его речи, представлений, убеждений между собой; в более широком смысле — целостность, самосогласованное» личности вообще. — Прим. ред.

        8

        Милль Дж. С. О свободе // О свободе: Антология мировой либеральной мысли (I половина XX века). — М.: Прогресс-Традиция, 2000.

        9

        Милль Дж. С. О свободе // О свободе: Антология мировой либеральной мысли (I половина XX века). — М.: Прогресс-Традиция, 2000.

        10

        Хаксли О. О дивный новый мир. — М: ACT.

        11

        Хаксли О. О дивный новый мир. — М: ACT.

        12

        Эхо-камера — понятие в теории СМИ, представляющее собой ситуацию, в которой определенные идеи, убеждения усиливаются и подкрепляются путем передачи сообщений или их повторением внутри закрытой системы (партии, круга единомышленников, субкультуры). При этом подобные сообщения заглушают другие аналогичные информационные потоки. — Прим. ред.

        13

        См.: Джекобс Дж. Смерть и жизнь больших американских городов. — М.: Новое издательство.

        14

        См.: Шварц Б. Парадокс выбора. Почему «больше» значит «меньше». — М.: Добрая книга, 2005.

        15

        Подробно об этом см.: Канеман Д. Думай медленно... Решай быстро. — М.: ACT.

        16

        См.: Хиршман А. Страсти и интересы. Политические аргументы в пользу капитализма до его триумфа. — М.: Издательство Института Гайдара.

        comments

        Комментарии

        1

        См.: Benjamin Keys et al., Failure to refinance (2014), доступно по ссылке .

        2

        Можно также представить ситуации, в которых людей подталкивают к выбору, напрямую спрашивая, хотят ли они это сделать, но, по сути, не требуя от них выбора. Чтобы увидеть любопытный результат эмпирического исследования, смотрите статью Джуд Кесслер и Алвина Рота Don’t take “No” for an Answer: an experiment with Actual Organ Donor Registration, www.nberg.org/papers/w20378www.nberg.org/papers/w20378( (о том, что требование активного выбора дает меньший эффект, нежели внушаемый выбор — на примере того, как люди соглашаются или не соглашаются быть донорами органов).

        3

        Richard Н. Thaler & Cass R. Sunstein, Nudge: Improving Decisions About Health, Wealth, and Happiness (2008).

        4

        Доступно по ссылке .

        5

        См.: Richard H. Thaler & Cass R. Sunstein, Nudge, а также Stefano DellaVigna & Ulrike Malmendier, Paying Not to Go to the Gym, 96 Am. Econ. Rev. 694, 716 (2006) (исследование великолепного примера того, как действующие по умолчанию правила применяются в спорте).

        6

        Но есть и другое мнение: см. Riccardo Rebonato, Taking Liberties 83-86 (2012) (обсуждение того, что меры по сохранению свободы выбора слишком навязчивы и больше напоминают чрезмерное вмешательство в чужие дела); см. также: Cass R. Sunstein, The Storrs Lectures: Behavioral Economics and Paternalism, 122 Yale L.J. 1826,1893-94.

        7

        Сравн.: Andrew Caplin & Daniel J. Martin, Defaults and Attention: The Drop Out Effect 16-19 (Nat’l Bureau of Econ. Research, Working Paper No. 17988), доступно по ссылке (предположение, что информация, предоставляемая по умолчанию, ведет к тому, что люди перестают уделять должное внимание как познанию в целом, так и выборам, которые они совершают).

        8

        См.: Ian Ayres & Robert Gertner, Filling Gaps in Incomplete Contracts: An Economic Theory of Default Rules, 99 Yale L.J. 87 (1989). Cm. также: Edna Ullmann-Margalit, On Presumption, 80 J. Phil. 143 (1983) — серьезная дискуссия о презумпциях в законодательстве и других сферах с разбором последствий.

        9

        См.: Russell Korobkin, The Status Quo Bias and Contract Default Rules, 83 Cornell L. Rev. 608, 625-30 (1998) (о том, как уже существующие общепринятые правила меняют личные предпочтения); см. также Samuel Issacharoff, Contracting for Employment: The Limited Return of the Common Law, 74 Tex. L. Rev. 1783,1789- 90 (1996) (о том, как неписаные правила вступают в силу, когда стороны не могут конкретно обозначить, на каком основании работодатель прекращает трудовые отношения).

        10

        Конституция США, 29 U.S.C. §626 (f)(1) (2006). Отметим, что от этого права можно отказаться, когда речь идет об уже совершенных правонарушениях, но никак не о тех, что могут случиться в будущем.

        11

        Даниэль Канеман «Думай медленно... Решай быстро» (2011). О поведенческой экономике и общественной политике в целом см.: Cass R. Sunstein, Simpler: The Future of Government (2013); Richard H. Thaler & Cass R. Sunstein, Nudge: Improving Decisions About Health, Wealth, and Happiness.

        12

        David A. Rosenbaum et al., Pre-Crastination: Hastening Subgoal Completion at the Expense of Extra Physical Effort, 25 Psychol. Sci. 1487 (2014).

        13

        Cm.: David Laibson, Golden Eggs and Hyperbolic Discounting, 112 Q.J. Econ. 443, 445 (1997).

        14

        Обсуждение некоторых фундаментальных вопросов — Pedro Bordalo, Nicola Gennaioli, & Andrei Shleifer, Salience Theory of Choice Under Risk, 127 Q.J. Econ. 1243 (2012); Pedro Bordalo, Nicola Gennaioli, & Andrei Shleifer, Salience in Experimental Tests of the Endowment Effect, 102 Am. Econ. Rev. 47 (2012).

        15

        См.: Ted O’Donoghue & Matthew Rabin, Choice and Procrastination, 116 Q.J. Econ. 121, 121-22 (2001); Richard H. Thaler & Shlomo Benartzi, Save More Tomorrow™: Using Behavioral Economics to Increase Employee Saving, 112 J. Pol. Econ. S164, S168-69 (2004).

        16

        См.: Tali Sharot, The Optimism Bias: A Tour of the Irrationally Positive Brain (2011).

        17

        См., напр.: Elizabeth W. Dunn, Daniel T. Gilbert, & Timothy D. Wilson, If Money Doesn’t Make You Happy, Then You Probably Aren’t Spending It Right, 21 J. Consumer Psychol. 115 (2011); Daniel T. Gilbert et al., Immune Neglect: A Source of Durability Bias in Affective Forecasting, 75 J. Personality & Soc. Psychol. 617 (1998).

        18

        Cass R. Sunstein & Edna Ullmann-Margalit, Second-Order Decisions, 110 Ethics 5 (1999).

        19

        См.: Sendhil Mullainathan & Eldar Shafir, Scarcity (2013).

        20

        См., напр.: Anuj K. Shah et al., Some Consequences of Having Too Little, 338 Science 682,682 (2012) (о борьбе за внимание индивидуума и ее влиянии на принятие решений). Весьма поучительная книга Барри Шварца «Парадокс выбора» (М.: Добрая книга, 2005) детально исследует проблему «избыточного выбора». Автор утверждает, что человеку зачастую лучше иметь меньше выбора, чем больше. Несмотря на то, что я исследую другую тему, проблема избыточного выбора тесно с ней связана, и я сам очень много узнал (это будет легко заметить) из исследований Шварца.

        21

        См.: Eric J. Johnson & Daniel G. Goldstein, Decisions by Default, The Behavioral Foundations of Policy 417, 425 (Eldar Shafir ed.) (о том, как действующие по умолчанию правила помогают решить проблему с недостатком донорских органов и увеличить пожертвования).

        22

        Там же. В одном исследовании говорится, что правило по умолчанию имеет куда больший эффект на рост сбережений, чем значительные экономические стимулы. Автор пишет: «Автоматические вклады более эффективны в смысле повышения размеров сбережений, чем ценовые субсидии, по трем причинам: 1) субсидии касаются относительно небольшого числа людей; 2) они создают существенный эффект вытеснения и 3) они не влияют на поведение пассивных индивидуумов, которые как минимум подготовились к пенсии». Raj Chetty et al., Active vs. Passive Decisions and Crowdout in Retirement Savings Accounts: Evidence from Denmark 1 (Nat’l Bureau of Econ. Research, Working Paper No. 13-01), доступно по ссылке .

        23

        См.: Print Management Information, Rutgers Univ., (последнее обновление 30 июня 2014).

        24

        См.: Johan Egebark & Mathias Ekstrom, Can Indifference Make the World Greener? 3 (Research Inst, of Ind. Econ., Working Paper No. 975), доступно по ссылке .

        25

        Kareen Haggag & Giovanni Paci, Default Tips, 6 Am. Econ. J.: Applied Econ. 1 (2014).

        26

        См.: Eric J. Johnson et al., Framing, Probability Distortions, and Insurance Decisions[hereinafter Framing], in Choices, Values, and Frames 224, 238 (Daniel Kahneman & Amos Tversky eds., 2000); см. также: Colin F. Camerer, Prospect Theory in the Wild (о том, что правила по умолчанию устанавливают некую «мертвую точку», с которой люди не хотят сдвигаться), in Choices, Values, and Frames, выше, 288,294-95; Cass R. Sunstein, Switching the Default Rule, 77 N.Y. U. L. Rev. 106,113 (2002) (объясняет эффект правил по умолчанию в трудовом законодательстве).

        27

        Johnson et al., Framing, Probability Distortions, and Insurance Decisions [hereinafter Framing], in Choices, Values, and Frames 235-38.

        28

        Eric J. Johnson & Daniel G. Goldstein, Decisions by Default, in The Behavioral. Foundations of Policy 417, 417-18 (Eldar Shafir ed.).

        29

        См.: Eric Johnson et al., Defaults, Framing and Privacy: Why Opting In-Opting Out, 13 Marketing Letters 5,9 (2002) (о том, что забота о сохранении конфиденциальности сильно зависит от правила по умолчанию); см. также: Rebecca Balebako et al., Nudging Users Towards Privacy on Mobile Devices (2011) (неизданное), доступно по ссылке (обзор литературы о правилах по умолчанию в частном принятии решений). См.: Lauren Willis, Why Not Privacy by Default?, 29 Berkeley Tech. L. J. 61 (2014) — некоторые важные определения.

        30

        Cass R. Sunstein, Switching the Default Rule, 77 N.Y. U. L. Rev. 113-14.

        31

        См.: Richard H. Thaler, Quasi-Rational Economics (1995).

        32

        См., напр.: Gabriel D. Carroll et al., Optimal Defaults and Active Decisions, 124 Q.J. Econ. 1639, 1641-43 (2009) (изучение воздействия автоматической регистрации в компании на результаты пенсионного плана); William G. Gale, J. Mark Iwry, & Spencer Walters, Retirement Savings for Middle- and Lower-Income Households: The Pension Protection Act of 2006 and the Unfinished Agenda (исследование влияния правил по умолчанию на пенсионный план), in Automatic 11,13-14 (William G. Gale et al. eds., 2009); Isaac M. Dinner et al., Partitioning Default Effects: Why People Choose Not to Choose 3 (Nov. 28, 2010) (неизданное), доступно по ссылке (исследование «бездейственных» правил по умолчанию).

        33

        См.: Eric J. Johnson & Daniel G. Goldstein, Decisions by Default, in The Behavioral. Foundations of Policy 420-21 (исследует цену бездействия); см. также Jeffrey R. Brown et al., The Downside of Defaults 20-21 (Sept. 16) (неизданное), доступно по ссылке (утверждает, что причина влияния правил по умолчанию — прокрастинация).

        34

        Constanta Esteves-Sorenson & Fabrizio Perretti, Micro-Costs: Inertia in Television Viewing, 122 Econ. J. 867, 868 (2012).

        35

        Stephen M. Fleming et al., Overcoming Status Quo Bias in the Human Brain, 107 Proc. Nat’l Acad. Sci. 6005, 6005 (2010).

        36

        См.: John Beshears et al., The Importance of Default Options for Retirement Saving Outcomes: Evidence from the USA (утверждает, что низкий уровень участия в программах накопления сбережений — результат сложности составления оптимальной программы), in Lessons from Pension Reforms in the Americas 59, 74-75 (Stephen Kay & Tapen Sinha eds., 2008).

        37

        См.: Jonathan Levav et al., Order in Product Customization Decisions: Evidence from Field Experiments, 118 J.Pol. Econ. 274, 277 (2010) («перегрузка выбором» может привести к тому, что человек вовсе откажется от выбора).

        38

        Fred Paas, Alexander RenkI, & John Sweller, Cognitive Load Theory and Instructional Design: Recent Developments, 38 Educational Psychologist 1-4 (2003).

        39

        См.: Zachary Brown et al.,Testing the Effects of Defaults on the Thermostat Settings of OECD Employees, 39 Energy Econ. 128 (2013).

        40

        См.: Brigitte C. Madrian & Dennis F. Shea, The Power of Suggestion: Inertia in 401 (k) Participation and Savings Behavior, 116 Q. J. Econ. 1149, 1182 (2001) (предполагает, что сотрудники с наибольшей вероятностью предпочтут инвестировать в пенсионную программу, если часть дохода распределена по умолчанию, потому что «сотрудники воспринимают такое автоматическое инвестирование как неявную рекомендацию компании распорядиться своим пенсионным доходом самым выгодным образом»); Craig R. М. McKenzie, Michael J. Liersch, & Stacey R. Finkelstein, Recommendations Implicit in Policy Defaults, 17 Psychol. Sei. 414, 418-19 (2006) (описывает эксперименты, в которых предпочтения разработчиков различных стратегий отражаются в опции по умолчанию, предоставленной «решателям», которые, в свою очередь, не желают отклоняться от правила по умолчанию). Конечно, это неправда, что все правила по умолчанию выбираются потому, что результат будет наилучшим для «выбирателя».

        41

        См.: Jeffrey R. Brownetal., The Downside of Defaults 3 (Sept. 16) (неизданное), доступно по ссылке («Недостаток необходимой информации о других вариантах решения значительно повышает вероятность следования правилу по умолчанию»).

        42

        Asa Lofgren et al., Are Experienced People Affected by a Pre-Set Default Option — Results from a Field Experiment, 63 J. Envtl. Econ. & Mgmt. 66 (2012).

        43

        См.: Jeffrey R. Brown et al., The Downside of Defaults 19 (Sept. 16) (неизданное), доступно по ссылке («Всего 51,3% тех, кто выбрал правила по умолчанию, признали, что одна из причин такого выбора — недостаток информации»).

        44

        См. : David Tannenbaum & Peter Н. Ditto, Information Asymmetries in Default Options 11-17 (неизданное), доступно по ссылке (описание исследования, проводимого в университетах, которое показывает явную связь между доверием студентов преподавателю и решением придерживаться схемы по умолчанию в период сдачи зачетных работ).

        45

        Там же, с. 17.

        46

        Там же, с. 17.

        47

        Там же, с. 4.

        48

        См.: Daniel Kahneman, Jack L. Knetsch, & Richard H. Thaler, Experimental Tests of the Endowment Effect and the Coase Theorem (рассказывает о феномене боязни потерь: «потери намного ощутимее, чем объективно соотносимые с ними приобретения или выгоды»), в Quasi-Rational Economics 167,169 (Richard Н. Thaler, 1994); A. Peter McGraw et al., Comparing Gains and Losses, 21 Psychol. Sci. 1438, 1443-44 (2010) (делает вывод, что боязнь потерь заявляет о себе даже там, где прибыли и убытки помещены в один и тот же контекст). Яркий пример боязни потерь можно найти в David Card & Gordon В. Dahl, Family Violence and Football: The Effect of Unexpected Emotional Cues on Violent Behavior, 126 Q. J. Econ. 103,105-06,130-35 (2011) (описывается открытие, что после проигрыша любимой футбольной команды повышается уровень домашнего насилия).

        49

        Tatiana A. Homonoff, Can Small Incentives Have Large Effects? The Impact of Taxes Versus Bonuses on Disposable Bag Use 2-4 (Mar. 27) (неизданное), доступно по ссылке .

        50

        Devin G. Pope & Maurice E. Schweitzer, Is Tiger Woods Loss Averse? Persistent Bias in the Face of Experience, Competition, and High Stakes, 101 Am. Econ. Rev. 129, 129-57 (2011).

        51

        Roland G. Fryer, Jr., et al., Enhancing the Efficacy of Teacher Incentives Through Loss Aversion: A Field Experiment 2-3 (Nat’l Bureau of Econ. Research, Working Paper No. 18237), доступно по ссылке .

        52

        Эксперименты в США по установлению зависимости между зарплатой преподавателя и результатами его работы дали «совсем небольшой, если не сказать, отрицательный, эффект». Там же, с. 2.

        53

        Isaac М. Dinner et al., Partitioning Default Effects: Why People Choose Not to Choose 12-14 (Nov. 28, 2010) (неизданное), доступно по ссылке (исследование «бездейственных» правил).

        54

        См.: Yexin Jessica Li et al., Economic Decision Biases and Fundamental Motivations: How Mating and Self-Protection Alter Loss Aversion, 102 J. Personality and Soc. Psychol. 550 (2012). Когда люди способны контролировать эмоции, они демонстрируют меньшую боязнь потерь. См. Peter Sokol-Hessner et al., Emotion Regulation Reduces Loss Aversion and Decreases Amygdala Responses to Losses, 8 Soc. Cognitive and Affective Neuroscience 341 (2013).

        55

        См.: Jeffrey R. Brown et al., The Downside of Defaults 19 (Sept. 16,2011) 18-21 (неизданное), доступно по ссылке . nber.org/aging/rrc/papers/orrc11-01.pdf (список различных причин, объясняющих влияние правил по умолчанию).

        56

        О роли чувства вины, см.: Aristeidis Theotokis & Emmanoela Manganari, The Impact of Choice Architecture on Sustainable Consumer Behavior: The Role of Guilt, J. Bus. Ethics (July 19), доступно по ссылке (правила по умолчанию в деле защиты окружающей среды эффективны: люди редко отказываются от них, поскольку иначе их будет преследовать чувство вины).

        57

        Там же. Кроме того, см.: Bjorn Battling & Urs Fischbacher, Shifting the Blame: On Delegation and Responsibility, 79 Rev. Econ. Stud. 67 (2012). Про людей, подбрасывающих монетку, чтобы избежать ответственности, см.: Nadja Dwengler et al., Flipping A Coin: Theory and Evidence (2013) (неизданное), доступно по ссылке . Подумайте над следующим: «Когнитивные и эмоциональные затраты на решение могут перевешивать те выгоды, которые приносит оптимальный выбор. Например, человек может отказаться делать выбор из-за отсутствия времени и сил на обдумывание; не чувствует себя вправе принять решение; предвидит разочарование, которое испытает после сделанного выбора. Отказ от выбора решения может показаться наилучшим выходом в данных случаях, хотя вероятность неблагоприятного исхода существенно возрастает».

        58

        См.: Stanley Milgram, Obedience to Authority: An Experimental View 1-12 (1974) (описание эксперимента, в котором участники выполняли инструкции экспериментатора, «наказывая» актеров, притворявшихся «учениками», и продолжали это делать, послушно усиливая напряжение тока по указке экспериментатора).

        59

        См.: Cass R. Sunstein, Why Societies Need Dissent 32-37 (2003) (дает общую оценку эксперименту Милгрэма и исследует его как выдающийся пример того, что люди способны слепо верить авторитетным личностям).

        60

        См., напр.: Edward L. Glaeser, Paternalism and Psychology, 73 U.Chi. L. Rev. 133, 136-39 (2006) (примеры манипулирования личными убеждениями и взглядами); Joshua D. Wright & Douglas Н. Ginsburg, Behavioral Law and Economics: Its Origins, Fatal Flaws, and Implications for Liberty, 106 Nw. U. L. Rev. 1033, 1049 & n. 71 (2012) (обзор исследований того, как компании используют когнитивные предубеждения).

        61

        См. полное обсуждение правил по умолчанию в этом случае: Elizabeth F. Emens, Changing Name Changing: Framing Rules and the Future of Marital Names, 74 U.Chi. L. Rev. 761 (2007).

        62

        Там же, с. 786

        63

        Элизабет Эменс выдвинула несколько предложений по поводу супружеских фамилий. Там же, с. 829-36.

        64

        Читайте о схемах предварительного ассигнования средств (например, их отправки на счет злейшего врага) в книге Ian Ayres, Carrots and Sticks (2010).

        65

        John Beshears et al., The Limitations of Defaults (Sept. 15, 2010) (неизданное), доступно по ссылке .

        66

        Jeffrey R. Brown et al., The Downside of Defaults (Dec. 13) (неизданное), доступно по ссылке .

        67

        См.: Erin Т. Bronchetti et al., When a Default Isn’t Enough: Defaults and Saving Among Low-Income Tax Filers 28-29 (Nat’l Bureau of Econ. Research, Working Paper No. 16887), доступно по ссылке (объясняет, что манипулирование с помощью правила по умолчанию не имело большого эффекта в распоряжении средствами от возврата налогов в том случае, когда человек заранее знал, как его потратить). Однако заметим, что «умолчание» в данном исследовании состояло в простом утверждении на бланке, с возможностью отказаться). Там же, с. 17-18. В таком случае разница между «умолчанием» и активным выбором относительно невелика.

        68

        См.: David Tannenbaum & Peter Н. Ditto, Information Asymmetries in Default Options 11-17 (2014) (неизданное), доступно по ссылке .

        69

        См.: Abhijit Banerjee & Esther Duflo, Poor Economics 64-68 (2011) (объясняет, что люди, особенно бедные, откладывают небольшие суммы денег, необходимые для получения выгоды в долгосрочной перспективе, в обмен на небольшие вознаграждения в настоящем); см. также: Anuj К. Shah et al., Some Consequences of Having Too Little, 338 Science 682-83 (2012) (описывает, как влияет отсутствие внимания на малообеспеченных людей); сравните с: Jacob Goldin & Tatiana Homonoff, Smoke Gets in Your Eyes: Cigarette Tax Salience and Regressivity, 5 Am. Econ. J.: Econ. Pol’y, 302, 331 (2013) (открытие, что малообеспеченные обращают больше внимания на налоги в ведомости, чем богатые). См.: Sendhil Mullainathan & Eldar Shafir, Scarcity; Why Having Too Little Means So Much (2013) — обсуждения влияния дефицита средств на истощение психологических ресурсов малообеспеченных людей.

        70

        См.: Sendhil Mullainathan & Eldar Shafir, Scarcity: Why Having Too Little Means So Much (2013).

        71

        Там же.

        72

        Однако стоит заметить, что малообеспеченные люди необычайно внимательны к налогам, взимаемым с продаж. Jacob Goldin & Tatiana Homonoff, Smoke Gets in Your Eyes: Cigarette Tax Salience and Regressivity, 5 Am. Econ. J.: Econ. Pol’y, 331 (2013). Это открытие предполагает, что в определенных сферах малообеспеченные люди будут особенно внимательны, а значит, с большей вероятностью откажутся следовать правилу по умолчанию.

        73

        Requirements for Overdraft Services, 12 C. F. R. § 205.17 (2010).

        74

        См.: Lauren E. Willis, When Nudges Fail: Slippery Defaults, 80 U. Chi. L. Rev. 1155, 1174-75 (2013) (об изменениях, внесенных в правило).

        75

        74 Fed Reg at 59038 & n. 25.

        76

        74 Fed Reg at 59044.

        77

        Lauren E. Willis, When Nudges Fail: Slippery Defaults, 80 U. Chi. L. Rev. 1186-87 (2013).

        78

        Там же, с. 1189-1192.

        79

        Там же, с. 1192.

        80

        Там же.

        81

        См.: Tatiana Homonoff, Essays in Behavioral Economics and Public Policy (Sept. 2013) (неопубликованная докторская диссертация, Принстонский университет), доступно по ссылке: .

        82

        См.: Lauren Е. Willis, When Nudges Fail: Slippery Defaults, 80 U. Chi. L. Rev. (2013).

        83

        Дальнейшее обсуждение см.: Edna Ullmann-Margalit, The Invisible Hand and the Cunning of Reason, 64 Soc. Res. 181 (1997).

        84

        См.: Oren Bar-Gill, Seduction by Contract: Law, Economics and Psychology in Consumer Markets 6-8 (2012) (исследование неудач, касающихся поведения людей в рыночной сфере). Кроме того, иногда компании ставят себе целью какие-нибудь социальные блага, при этом не беря в расчет прирост прибыли, которая базируется на выборе правил по умолчанию.

        85

        См., напр.: Matthew D. Adler, Well-Being and Fair Distribution: Beyond Cost-Benefit Analysis 1-11 (2012) (рассказывает о функциях общественного благосостояния и утверждает, что данный подход нужно использовать, оценивая деятельность правительства, или в других выборах подобного масштаба).

        86

        См.: Cass R. Sunstein, Legal Reasoning and Political Conflict 35 (1996) (неформальные договоренности как способ достичь консенсуса по результатам теоретических дебатов).

        87

        См.: N. Craig Smith et al., Smart Defaults: From Hidden Persuaders to Adaptive Helpers 15-16 (INSEAD, Working Paper No. 2009 /03 /ISIC, 2009), доступно по ссылке: (лучше всего, когда «правило по умолчанию заключается в том, что большинство людей и так предпочли бы, будь у них необходимость активного выбора»).

        88

        См.: Elizabeth F. Emens, Changing Name Changing: Framing Rules and the Future of Marital Names, 74 U. Chi. L. Rev. 761, 834-36 (2007) (о том, как установление разных правил по умолчанию для мужчин и женщин может обернуться проблемами с законом).

        89

        Что касается фамилий в браке, то эта проблема отчасти совпадает с политикой усыновления, основанного на делении по расовому признаку. См. R. Richard Banks, The Color of Desire: Fulfilling Adoptive Parents’ Racial Preferences Through Discriminatory State Action, 107 Yale L. J. 875, 877-82 (1998) (о глубоко противоречивых взглядах на «классификацию по расам» в вопросах усыновления).

        90

        См.: Ian Ayres & Robert Gertner, Filling Gaps in Incomplete Contracts: An Economic Theory of Default Rules, 99 Yale L. J. 87, 91-95 (1989) (о том, почему штрафные правила помогают получить информацию и как проанализировать эффективность этих правил).

        91

        См.: Richard В. Freeman & Joel Rogers, What Workers Want 118-22 (1999) (об опросе, который показал, что люди часто переоценивают свою защищенность на рабочем месте).

        92

        См.: Samuel Issacharoff, Contracting for Employment: The Limited Return of the Common Law, 74 Tex. L. Rev. 1783, 1792-94 (1996) (о мнении, что штрафные правила повышают уровень обмена информацией).

        93

        См.: 16 C.F.R. §425.1 (2012) (регулирование использования заблаговременного извещения о выходе из программ); FTC, Negative Options 2 (2009), доступно по ссылке (о четырех типах программ, которые можно отнести к маркетингу отрицательного выбора).

        94

        См.: FTC, Negative Options 5 (2009), доступно по ссылке www.ftc.gov/os/2009www.ftc.gov/os/2009((о различных проблемах, вызываемых маркетингом отрицательного выбора).

        95

        См.: обсуждение этой темы: Edna Ullmann-Margalit, Revision of Norms, 100 Ethics 756 (1990).

        96

        См.: Young Eun Huh et al., Social Defaults: Observed Choices Become Choice Defaults, 41 J. Cons. Res. 746 (2014).

        97

        См.: Gabriel D. Carroll etal., Optimal Defaults and Active Decisions, 124 Q.J. Econ. 1639, 1670 (2009) (о результатах экспериментального тестирования активного выбора). Но см. также Judd Kessler & Alvin Roth, Don’t Take “No”for an Answer: An Experiment with Actual Organ Donor Registrations (Nat’l Bureau of Econ. Research, Working Paper No. 20378) (об открытии, что внушаемый выбор дает большее количество доноров органов, чем обязательный активный выбор).

        98

        Конечно, желательно это или нет — совсем другой вопрос. Вспомните, что информация — общественное достояние, и индивидуальные разумные решения в пользу защиты частной жизни приведут к снижению желаемого объема информации. См.: Eric Johnson et al., Defaults, Framing and Privacy: Why Opting In — Opting Out, 13 Marketing Letters 5 (2002). Об эмпирических сложностях см.: Lauren Е. Willis, Why Not Privacy by Default?, 29 Berkeley Tech.L. J. 61 (2014).

        99

        См. также: Judd Kessler & Alvin Roth, Don’t Take “No” for an Answer: An Experiment with Actual Organ Donor Registrations (Nat’l Bureau of Econ. Research, Working Paper No. 20378).

        100

        См.: Punam Anand Keller et al., Enhanced Active Choice: A New Method to Motivate Behavior Change, 21 J. Consumer Psychol. 376, 378 (2011) (о том, что «усовершенствованный активный выбор», который определяет предпочтение, обращая внимание на потери, свойственные его альтернативе, приведет к большей степени податливости, чем «основной активный выбор»).

        101

        Там же, с. 379.

        102

        Все чаще в литературе появляются исследования или заключения на тему активного выбора. См.: Bruce Carlin et al., Libertarian Paternalism, Information Sharing, and Financial Decision-Making 5 (Mar. 12,2013) (неизданное) доступно по ссылке (о разумном применении либертарианского патернализма, которое подразумевает свободу общественного познания и развития саморегулирующегося поведения).

        103

        Friedrich Hayek, The Market and Other Orders, in F.A. Hayek 384 (Bruce Caldwell ed.).

        104

        См.: Joseph Raz, The Morality of Freedom (1985).

        105

        См.: Ernst Fehr et al., The Lure of Authority: Motivation and Incentive Effects of Power, 103 Am. Econ. Rev. 1325,1326 (2013).

        106

        См.: Jeffrey Cockburn, Anne G. E. Collins, & Michael J. Frank, A Reinforcement Learning Mechanism Responsible for the Valuation of Free Choice, 83 Neuron 551 (2014).

        107

        Однако вспомним любопытное открытие Кесслера и Рота о том, что, когда дело касается донорства органов, внушаемый выбор эффективнее обязательного (Judd Kessler & Alvin Roth, Don’t Take “No” for an Answer: An Experiment with Actual Organ Donor Registrations).

        108

        Friedrich Науек, The Use of Knowledge in Society, 35 Am. Econ. Rev. 518, 524 (1945).

        109

        Cm.: James Choi et al., Defined Contribution Pensions: Plan Rules, Participant Decisions, and the Path of Least Resistance, in Tax Policy and the Economy (James Poterba ed., 2002).

        110

        Eleanor A. Maguire et al., Navigation-Related Structural Changes in the Hippocampi of Taxi Drivers, 97 Proc. Nat’l Acad. Sci. 4398 (2000).

        111

        Daniel Levitin, The Organized Mind 14 (2014).

        112

        Более подробно об этом см.: Cass R. Sunstein, Republic.com (2001).

        113

        Cosimo Birtolo et al., Personalized Suggestions by Means of Collaborative Filtering: A Comparison of Two Different Model-Based Techniques, Nature and Biologically Inspired Computing (NaBIC) Third World Congress on IEEE.

        114

        Я очень благодарен Адриану Вермелю за то, что он настоял на этой точке зрения.

        115

        См.: N. Craig Smith et al., Choice Without Awareness, 32 J. Pub. Pol’y & Marketing 159,161 (2013).

        116

        Про последствия недостаточности информации в проблеме отказа от голосования см.: Tom Coupe & Abdul Noury, Choosing Not to Choose: On the Link Between Information and Abstention, 84 Econ. Letters 261 (2004).

        117

        Примеры см.: в Bjorn Bartling & Urs Fischbacher, Shifting the Blame: On Delegation and Responsibility, 79 Rev. Econ. Stud. 67 (2012).

        118

        См.: Ziv Carmon et al., Option Attachment: When Deliberating Makes Choosing Feel Like Losing, 30 J. Const. Res. 15 (2003).

        119

        См.: Simona Botti & Christopher Hsee, Dazed and Confused by Choice, 112 Org. Behav. and Hum. Decision Processes 161 (2010).

        120

        См.: важное обсуждение по теме здесь: Barbara Fried, But Seriously, Folks, What Do People Want?, 65 Stan.L. Rev. 1529 (2013).

        121

        О серьезном доказательстве, что люди действительно полагают, что выбор ценен по своей природе, см. Bjorn Bartling et al., The Intrinsic Value of Decision Rights (U. of Zurich, Dep’t of Econ. Working Paper No. 120,2013), доступно по ссылке . См. также: Ricardo Rebonato, A Critical Assessment of Libertarian Paternalism, 37 J. Consumer Pol’y 357,382 (2014) («В корне столь распространенного отсутствия в либеральной патерналистской литературе достойной трактовки слова «независимость» лежит неумение (либо крайне редкое умение) провести четкую границу между самим исходом дела и всем процессом выбора (исход + способность к выбору или что-то иное)»).

        122

        Об исследовании общей направленности, касающемся подлинной ценности иметь возможность принимать решения, относительно разных слоев населения, см.: Bjorn Bartling et al., The Intrinsic Value of Decision Rights (U. of Zurich, Dep’t of Econ. Working Paper No. 120), доступно по ссылке .

        123

        Ernst Fehr et al., The Lure of Authority: Motivation and Incentive Effects of Power, 103 Am. Econ. Rev. 1325 (2013).

        124

        См.: Sharon Brehm & Jack Brehm, Psychological Reactance: A Theory of Freedom and Control (1981); Louisa Pavey & Paul Sparks, Reactance, Autonomy and Paths to Persuasion: Examining Perceptions of Threats to Freedom and Informational Value, 33 Motivation & Emotion 277 (2009).

        125

        См.: Edna Ullmann-Margalit, Family Fairness, 73 Soc. Res. 575 (2006).

        126

        В данном случае я понимаю это выражение в чисто формальном смысле, чтобы получить ответ на вопрос, чего же хочет человек. Можно понимать «выбор» в более функциональным смысле и говорить о причинах решения, более глубоких, чем просто «выбрать», ткнув пальцем во что-нибудь понравившееся. Такой выбор мало чем будет отличаться от выбора с помощью подбрасывания монетки. Более подробно об этом см.: Edna Ullmann-Margalit & Sidney Morgenbesser, Picking and Choosing, 44 Soc. Res. 757 (1977). В моем понимании активный выбор включает в себя этот «метод тыка» и появляется даже тогда, когда предпочтения в этой области в прошлом отсутствуют.

        127

        Lisa Hill, Low Voter Turnout in the United States: Is Compulsory Voting a Solution, 18 J. Theoretical Pol. 207, 208 (2006).

        128

        См.: Joel Waldfogel, Scroogenomics: Why You Shouldn’t Buy Presents for the Holidays (2009) (о том, что даже члены семьи и близкие друзья совершают ошибки, выбирая подарки на праздники).

        129

        Существуют различные споры по поводу донорства органов. В 2007 году, например, 20% доноров — это погибшие в авариях мотоциклисты. См.: Stacy Dickert-Conlin et al., Donorcycles: Motorcycle Helmet Laws and the Supply of Organ Donors, 54 J. L. & Econ. 907, 912 (2011). («Мотодоноры: снижает ли закон о ношении шлема число доноров органов?»)

        130

        См.: Keith М. Marzilla Ericson & Andreas Fuster, The Endowment Effect (Nat’l Bureau of Econ. Research, Working Paper No. 19384), доступно по ссылке www.nber.org/papers/w19384www.nber.org/papers/w19384(.

        131

        См.: Isabel Marcin & Andreas Nicklisch, Testing the Endowment Effect for Default Rules (2014), доступно по ссылке .

        132

        Я также не отрицаю возможность, что права могут быть результатом случайно сложившегося порядка вещей, а не чьего-то сознательного решения.

        133

        См.: Peter Bowal, Reluctance to Regulate: The Case of Negative Option Marketing, 36 Am. Bus. L. J. 377, 378-79 (1999).

        134

        См. доказательство этого: Natasha Singer, Listen to Pandora, and It Listens Back, N.Y. Times, Jan. 5, at BU3, доступно по ссылке подумайте над этим: «К примеру, во время следующего тура государственных выборов те пользователи Pandora, которые слушают кантрии смотрят комедийные шоу, смогут увидеть рекламу кандидатов в конгресс от республиканской партии.Те, кто слушает хип-хоп или классику, увидят рекламу от демократической партии».

        135

        См.: Bjorn Bartling et al., The Intrinsic Value of Decision Rights (U. of Zurich, Dep’t of Econ. Working Paper No. 120), доступно по ссылке . Показывает, что при прочих равных составляющих, люди будут чаще говорить «да», если поддерживают мнение, что право на решение имеет объективную ценность. Мы можем согласиться с этим мнением, в то же время утверждая, что в некоторых случаях практическая ценность передачи этого права может перевесить данную объективную ценность (например, когда люди считают, что могут ошибиться, или когда у них нет времени).

        136

        См., напр.: Paternalism (Christian Coons & Michael Weber eds.); Gerald Dworkin, The Theory and Practice of Autonomy (1988).

        137

        Обсуждения по теме (в основном о методах патернализма) см.: В. Douglas Bernheim & Antonio Rangel, Beyond Revealed Preference: Choice Theoretic Foundations for Behavioral Welfare Economics, 124 Q.J. Econ. 51 (2009).

        138

        См.: Ricardo Rebonato, A Critical Assessment of Libertarian Paternalism, 37 J. Consumer Pol’y 357, 382 (2014), особенно полезное исследование.

        139

        Скептическое и многое объясняющее рассуждение о том, что навязанный выбор вовсе не обязательно влечет за собой недостаток уважения. См.: Sarah Conly, Against Autonomy: Justifying Coercive Paternalism 1-7 (2012).

        140

        См.: Cass R. Sunstein & Edna Ullmann-Margalit, Second-Order Decisions, 110 Ethics 5 (1999).

        141

        См.: Esther Duflo, Tanner Lectures on Human Values and the Design of the Fight Against Poverty (May 2), .

        142

        См.: George Loewenstein et al., Warning: You Are About to Be Nudged (2014) (неизданное, доступно по ссылке ). Обсуждение по теме: Gidon Felsen et al., Decisional Enhancement and Autonomy: Public Attitudes Toward Overt and Covert Nudges, 8 Judgment and Decision Making 203 (2012).

        143

        Обсуждение по теме см.: Amitrajeet Batabyal, On the Likelihood of Finding the Right Partner in an Arranged Marriage, 30 J. Socio-Econ. 273 (2001); Sarah Conly, Against Autonomy: Justifying Coercive Paternalism 24.

        144

        См.: Sarah Conly, Against Autonomy: Justifying Coercive Paternalism 24.

        145

        См.: Ulrich Hoffrage, Overconfidence, in Cognitive Illusions: A Handbook on Fallacies and Biases in Thinking, Judgment, and Memory 235 (Rudiger F. Pohl ed.).

        146

        См.: Simona Botti & Christopher Hsee, Dazed and Confused by Choice, 112 Org. Behav. and Hum. Decision Processes 161 (2010).

        147

        См.: Jennifer Arlen & Stephan Tontrup, Does the Endowment Effect Justify Legal Intervention?: The Debiasing Effect of Institutions, 44 J. Legal Stud.

        148

        См.: Emily Pronin et al., Bias Blind Spot: Perceptions of Bias in Self Versus Others, 3 Personality and Soc. Psychol. Bulletin 369 (2002).

        149

        См.: Sarah Conly, Against Autonomy: Justifying Coercive Paternalism 24.

        150

        По поводу силы инерции см.: Punam Anand Keller et al., Enhanced Active Choice: A New Method to Motivate Behavior Change, 21 J. Cons. Psych. 376, 377-78 (2011).

        151

        Здесь я ставлю вопросы о том, может ли рынок считаться формой спонтанного порядка или лучше рассматривать его как результат сознательного проектирования. Полезное обсуждение — Edna Ullmann-Margalit, Invisible Hand Explanations, 39 Synthese 263 (1978).

        152

        См.: Joseph Raz, The Morality of Freedom (1986); критика либерального перфекционизма — John Rawls, Political Liberalism (1991).

        153

        Susan Parker, Esther Duflo Explains Why She Believes Randomized Controlled Trials Are So Vital, Ctr. for Effective Philanthropy (June 23,   2011), .

        154

        Об усталости от принятия решений см. там же; Jonathan Levav et al., Order in Product Customization Decisions: Evidence from Field Experiments, 118 J.Pol. Econ. 274, 287, 290 (2010).

        155

        См.: Lauren Willis, The Financial Education Fallacy, 101 Am. Econ. Rev. 429 (2011).

        156

        См.: Eric Johnson & Dan Goldstein, Do Defaults Save Lives, 302 Science 1338 (2003). Я отнюдь не настаиваю на этой точке зрения. Во многих государствах активный выбор и впрямь лучше, не в последнюю очередь потому, что члены семьи не станут принимать всерьез презумпцию согласия, чтобы не быть авторитарными.

        157

        См.: Edna Ullmann-Margalit, The Emergence of Norms (1976).

        158

        См.: Bjorn Bartling et al., The Intrinsic Value of Decision Rights (U. of Zurich, Dep’t of Econ. Working Paper No. 120), доступно по ссылке . Авторы обнаруживают следующее: «Если диктатор передает кому-то право принятия решения, а доверенное лицо совершает неправильный выбор, тогда наказывается именно это доверенное лицо, а диктатор практически выходит сухим из воды... Проводя политику с возможностью или без возможности наказания уполномоченного лица, эксперимент позволяет узнать, будет ли избежание наказания реальным мотивом передачи права принимать решение. Эксперимент показал, что процент передачи права принятия решения вырос в три раза, когда наказание за ошибку должен был понести уполномоченный». Там же, 69.

        159

        См.: Jeffery Cockburn et al., A Reinforcement Learning Mechanism Responsible for the Valuation of Free Choice, 83 Neuron 1 (2014).

        160

        См.: Tali Sharot et al., Do Decisions Shape Preferences? Evidence from Blind Choice, 21 Psychol. Sci. 1231 (2010).

        161

        См.: Gokul Chittaranjan et al., Mining Large-Scale Smartphone Data for Personality Studies (Окт. 14) (неизданное), доступно по ссылке (анализ соответствия тех качеств, которые определяются с помощью собранных смартфоном данных, тем качествам, которые люди называют самостоятельно).

        162

        Cass R. Sunstein, Republic.com 2.0 94 (2007); Eli Pariser, The Filter Bubble: How the New Personalized Web Is Changing What We Read and How We Think (2012).

        163

        См.: Joseph Turow, The Daily You: How the New Advertising Industry Is Defining Your Identity and Your Worth (2013).

        164

        См.: Cass R. Sunstein, Going to Extremes 2 (2008) (объясняет, почему «когда люди оказываются в обществе “себе подобных”, они особенно склонны бросаться в крайности»).

        165

        См.: Jeffrey R. Brown et al., The Downside of Defaults (Nat’l Bureau Econ. Res., Working Paper No. 12-05,2012), доступно по ссылке .

        166

        Возможность создания «персонализированных цен» поднимает немало вопросов. Стандартная ценовая система предоставляет только одну цену на товар или услугу, даже если представители целевой аудитории готовы заплатить за одну и ту же вещь совершенно разные суммы. Смит, например, в состоянии заплатить за планшет или блюдо гораздо больше, чем Джонс (может быть, потому что богаче, а может быть, потому, что ему это больше нужно или сильнее нравится). Вопросы, возникающие из-за возможности создания персонализированных цен, заслуживают отдельного рассмотрения.

        167

        Одна из гарантий защиты личных данных — удаление сохраненной информации после определенного периода времени. Человека могут попросить выразить свои предпочтения (то есть сделать активный выбор относительно сохранения информации), а могут предложить безличное правило по умолчанию (например, сохранение информации, если не указано иное, или наоборот) либо персонализированное правило по умолчанию.

        168

        См.: Gopi S. Goda & Coleen F. Manchester, Incorporating Employee Heterogeneity into Default Rules for Retirement Plan Selection 29 (Nat’l Bureau Econ. Res., Working Paper No. 16099, 2010), доступно по ссылке (исследование влияния выбора программы пенсионных сбережений, когда программа по умолчанию меняется в зависимости от возраста участника).

        169

        См. там же («С помощью изменения наблюдаемых характеристик правил по умолчанию можно добиться существенных благоприятных результатов»).

        170

        Stephen Lawson, Wal-Mart to Send Automated Shopping Lists to Its Mobile App, TechHive (22 мая 2013, 14:20), ; Walmart to Add Automatic Shopping Lists to Its Mobile App, RetailCustomerExperience.Com (28 мая 2013), .

        171

        Freshub, последнее посещение — 15 октября 2014 года).

        172

        Robert Letzler & Joshua Tasoff, Everyone Believes in Redemption: Overoptimism and Defaults (Working Paper), доступно по ссылке .

        173

        См.: Elizabeth Dunn & Michael Norton, Happy Money (2013).

        174

        Процитировано в работе Michael Lewis, Obama’s Way (Oct. 12), доступно по ссылке .

        175

        См.: Sarah Conly, Against Autonomy (2012); Ryan Bubb & Richard Pildes, How Behavioral Economics Trims Its Sails and Why, 127 Harv.L. Rev. 1593 (2014).

        176

        Свобода выбора, по разумным причинам, является важнейшей составляющей общественного благополучия. См.: Daniel J. Benjamin et al., Beyond Happiness and Satisfaction: Toward Well-Being Indices Based on Stated Preference, 104 Am. Econ. Rev. 2698 (2014); Bjorn Bartling et al., The Intrinsic Value of Decision Rights (U. of Zurich, Dep’t of Econ. Working Paper No. 120), доступно по ссылке . Интересное обсуждение фундаментальных вопросов — Matthew Adler, Well-Being and Fair Distribution: Beyond Cost-Benefit Analysis (2011).

        177

        См.: George Loewenstein et al., Warning: You Are About to Be Nudged (2014) (неизданное).

        178

        См.: Ryan Bubb & Richard Pildes, How Behavioral Economics Trims Its Sails and Why, 127 Harv. L. Rev. 1593 (2014).

        179

        Shlomo Benartzi & Richard H. Thaler, Behavioral Economics and the Retirement Savings Crisis, 339 Science 1152 (2013). Ryan Bubb & Richard Pildes, How Behavioral Economics Trims Its Sails and Why, 127 Harv. L. Rev. 1593 (2014), где говорится о том, что типичная максимальная ставка, даже с учетом автоматического повышения, все равно останется слишком низкой, но эта проблема может быть решена в рамках либерального патернализма простым повышением максимальной ставки.

        180

        В 2009 году 50% программ с автоматическим участием включали в себя метод «эскалатора»; к 2012 году это был уже 71%. См.: Employers Expressing Doubt in Retirement Readiness of 401 (k) Plan Participants, Towers Watson Survey Finds, доступно по ссылке .

        181

        Нужно отметить важное открытие, что усовершенствованный выбор, обусловленный правилом по умолчанию на индивидуальном уровне, может негативно повлиять на общественное благополучие из-за существенного обострения неблагоприятного отбора. См.: Benjamin Handel, Adverse Selection and Inertia in Health Insurance Markets: When Nudging Hurts, 102 Am. Econ. Rev. 2643 (2013).

        182

        См.: Cass R. Sunstein, Simpler (2013).

        183

        Nat’l High. Traf. Safety Administration, Final Regulatory Impact Analysis: Corporate Average Fuel Economy for MY 2017 — MY 2025, Август 2012, табл. 13.

        184

        См.: Xavier Gabaix & David Laibson, Shrouded Attributes, Consumer Myopia, and Information Suppression in Competitive Markets, 121 Q.J. Econ. 505, 511 (2006).

        185

        Light-Duty Vehicle Greenhouse Gas Emission Standards and Corporate Average Fuel Economy Standards; Final Rule, Part II, 75 Fed Reg 25,324,25,510-11 (7 мая 2010 года), доступно по ссылке .

        186

        Hunt Allcott & Michael Greenstone, Is There an Energy Efficiency Gap?, 26 J. Econ. Persp. 3 (2012).

 
Книги из этой электронной библиотеки, лучше всего читать через программы-читалки: ICE Book Reader, Book Reader BookZ Reader. Для андроида Alreader, CoolReader Библиотека построена на некоммерческой основе (без рекламы), благодаря энтузиазму библиотекаря. В случае технических проблем обращаться к