Важное объявление: В связи с блокировкой в России зеркала ruslit.live, открыто новое зеркало RusLit.space. Добавте пожалуйста его в закладки.


Библиотека / Фантастика / Русские Авторы / AUАБВГ / Громова Полина: " Владыки Безмирья " - читать онлайн

Сохранить .
Владыки Безмирья Полина Громова
        Все мы читали истории о героях, попавших в миры компьютерных игр. Но что делать, если ты и так жил в волшебном мире?.. Причудливые переплетения судеб и настоящие приключения. Самая необычная книга в жанре LitRPG.
        
        ВЛАДЫКИ БЕЗМИРЬЯ
        ПОЛИНА ГРОМОВА
        ЧАСТЬ 1. ЗАБАВНЫЙ ПРИШЕЛЕЦ
        ЧАСТЬI. ЗАБАВНЫЙ ПРИШЕЛЕЦ
        ГЛАВА 1. СЕРДЦЕ В ПЛОТИ
        Расстелив на земле плотную промасленную ткань, Рида попросила:
        - Перетащи его сюда.
        Я подчинился. Рида тем временем надела фартук и нарукавники, закрутила в тугой узел косу. Потом она встала на колени у краешка ткани и принялась вытаскивать из саквояжа инструменты. Последней, с самого дна, Рида вытащила скрутку тряпиц вроде той, что уже лежала на земле.
        - Спасибо, - сказала она, когда я наконец выпрямился. Пот валил с меня градом. Он смешивался с грязью и засыхал, кожа под этой коркой зудела. Я вытер лоб тыльной стороной ладони, но чище от этого лицо почти не стало. Если на платье Риды окажется в худшем случае всего пара пятен, то мне придется бросать в стирку всю одежду и самому лезть в лохань следом.
        Рида взяла тяжелый скинер и аккуратно ввела его в рану, оставленную моим клинком. Кровь уже не текла. Рида налегла на нож и расширила отверстие.
        - Молодец, - сказала она. - Аккуратно ударил.
        Я кивнул - старался. Рида занялась разделкой и больше уже на меня не отвлекалась. Она вскрыла грудную клетку, с деловитой торопливостью вынула сердце, завернула его в ткань, отложила в сторону. Нужно было изъять еще кое-что из внутренних органов, пока тело не начало коченеть: почки, печень, селезенку, семенники, связки. А потом можно будет собрать и остальной, внешний материал. Глаза, чешую, когти... Под ножом у Риды хрустело и чавкало, словно кто-то с аппетитом пожирал свою долгожданную добычу. Сильно мешала кровь, даром что жидкая и почти холодная - в теле ее было много, и по-хорошему его нужно было бы подвесить вниз головой, чтобы она стекла, и только потом разделывать. Вообще, улица была не самым лучшим местом для всего этого. Но выбора у нас не было. Не тащить же в общежитие...
        - Милый, а нам повезло, - сказала вдруг Рида. - У него два сердца. Второе маленькое, неразвитое, я не заметила сначала... Ты знаешь, что это значит? Это значит, что мы просто обязаны зайти к господину Мираклу.
        Я улыбнулся.
        - Но мы же все равно к нему пошли бы, так?
        - Ну, да. Но я не рассчитывала предложить что-то кроме почек и связок. Если что, ты снес этой твари голову, не забудь.
        - Да, конечно.
        За это меня в училище никто, разумеется, не похвалит, особенно с учетом того, что в бестиариуме я обращаюсь со зверьем довольно сносно. Но одно дело бестиариум, а другое - условия реальной схватки. Будем считать, что я немного сплоховал. Зато у нас с Ридой к обычной плате за работу будут небольшие «премиальные».
        - Я закончила, - Рида выпрямилась, перевела дыхание. Оглядев развороченные останки, она добавила: - Надеюсь, свидетелей моей сегодняшней работы было немного?
        - Никто за нами не наблюдал. Давай собираться.
        Рида кивнула и принялась укладывать добычу в кожаные мешочки. Я стал ей помогать. В том, что за нами никто не наблюдал, я был уверен. Если желающие посмотреть на расправу с чудовищем находились всегда, то тех, кто был готов бегать за ним вместе с загонщиком и полазать по крышам и подвалам, рискуя быть раненым или покалечиться, как правило, не находилось.  Охота - дело непростое и небыстрое. Это не представление на арене. К тому же, место, в котором мы в этот раз работали, было полузаброшенным портовым районом у старых пристаней. Здесь, среди пустующих доков и подгнивших складских построек с сопками мха на крышах, и днем-то было совсем не людно, не говоря уже о сумерках. И кто знает, что, кроме зверья вроде нашей сегодняшней добычи, тут водится.
        - Надо будет как-нибудь еще сюда наведаться, - словно прочитав мои мысли, сказала Рида. Она закончила со сборами, тщательно вытерла руки, сняла рабочую одежду. - Зовем Флиппа?
        Я кивнул, и Рида тоненько, жалобно засвистела. На свист явилось грузное мохнатое косолапое существо. В холке оно доставало Риде до бедер и, явившись, первым делом ткнулось мордой хозяйке в живот. Рида потрепала бурую шерсть на его голове.
        - Ступай, - сказала она. - Ешь.
        Создание тут же отвернулось и, поводив носом, подошло к останкам. А потом раскрылся огромный рот - казалось, ничего, кроме рта, на голове не было - и существо принялось жрать. Мощные челюсти шумно крошили кости, зубы рвали мышцы и жилы, язык слизывал холодную кровь. Флипп - наш с Ридой питомец-утилизатор - справлялся со своей работой очень хорошо.
        Когда с трапезой было покончено, Рида подняла с земли и свернула едва ли не до первозданной чистоты вылизанную ткань. Флипп тем временем отправился искать и уничтожать другие следы нашей работы: пятна крови на брусчатке улицы, чешуйки на покосившейся изгороди, сквозь дыру в которой пролезала добыча, шерстинки. Он ел все, и было в этом нечто нездоровое, к чему я так и не сумел привыкнуть.
        - Идем, - оглядев переулок еще раз, сказала Рида. Выглядела она весьма довольной.
        До общежития идти пешком было далеко, но взять извозчика мы пока не могли. Нужно было дождаться, когда вернется Флипп, и спрятать его. Если мы станем разгуливать с таким созданием по городу в открытую, нас не поймут. И уж точно ни один извозчик взять нас не согласиться. Так что пока мы просто шли вдоль улицы, постепенно приближаясь к более обжитым районам.
        - Что-то Флиппа долго нет, - подумала вслух Рида.
        И тут же позади нас послышалось характерное покряхтывание нашего питомца - здесь он, никуда не делся, не сбежал. Вот только вместе с этим послышался и звук легких шагов.
        Я обернулся. Следом за нами, постепенно нагоняя, шел стройный высокий мужчина - темный силуэт, зыбко вычерченный в полумраке. В руке у него была тонкая сияющая нить, на которой, словно пес на поводке, трусил Флипп.
        Я остановился, насторожился. Рида остановилась тоже и даже сделала шаг навстречу незнакомцу.
        - Добрый вечер, - сказал он, приблизившись. - Это ваш питомец?
        Хозяйкой Флиппа была Рида. Ей его подарила тетка, по стопам которой Рида уверенно шла с детских лет.
        - Да. Что вы с ним сделали?
        - Ничего, - ответил незнакомец. Нитка в его руке исчезла, и Флипп послушно подошел к хозяйке, толкнулся боком, растянулся рядом на мостовой. Он был сыт и ленив, как избалованный домашний кот. - Я искал кое-что. Но вы, видимо, нашли это раньше. Очень жаль.
        - Очень жаль? - взвилась Рида. - Да эта тварь двух человек загрызла, прежде чем мы ее поймали! Что, надо было подождать?..
        Рида, девушка далеко не робкого десятка, всегда хорошо выполняла свою работу и была прекрасной напарницей. Но у нее имелся один существенный недостаток: какую бы выгоду от работы она ни получала, даже если та оказывалась совсем легкой, Рида всегда старалась отстоять честь профессии. Наследственность сказывалась, наверное.
        - Это уже неважно, - ответил незнакомец. - Покажи мне, что вы забрали.
        - Что?.. Да с какой стати мы...
        Незнакомец взмахнул рукой и, быстро перебрав воздух перед лицом Риды - словно струны на невидимой арфе - щелкнул пальцами. Ладонь моя и так лежала на рукояти клинка, но я не успел ничего сделать - настолько стремительным был этот жест. И никаких слов, никакого заклятья. Один щелчок - и Рида, хватнув ртом воздух, замерла. Только рот бессильно открывался и закрывался, как у рыбы, выброшенной на берег.
        Незнакомец повернулся ко мне.
        - Покажи мне, что вы забрали, - повторил он.
        Мне не нужно было ничего объяснять. Суть колдовства я уловил без подсказок. Я торопливо снял с плеч мешок - тяжести в нашей рабочей паре таскал, разумеется, я - и развязал шнурки. Я старался держаться спокойно, но время утекало быстро: если я сделаю что-то не так или окажусь слишком медлительным, Рида поплатиться за это жизнью. Она попросту задохнется.
        - Что вам нужно? - спросил я.
        - Второе сердце. Вы его забрали?
        Вместо ответа я как можно скорее вытащил небольшой сверток. Незнакомец нетерпеливо выхватил его, развернул, поднес к глазам.
        - Уже мертвое!..  - выругавшись, вернул сердце, шлепнув его вместе с тряпицей мне на ладонь. Повернувшись, он снова щелкнул пальцами.
        - Аыххх! - втянула воздух в легкие Рида и тут же поперхнулась, закашлялась. Она пошатнулась, я взял ее под руку.
        - Где этот... Эта... Я ему...
        Я оглянулся. Улица была пустынна.
        - Исчез, - сказал я.
        Больше мне сказать было нечего.
        В общежитие мы возвращались молча. Извозчика так и не взяли, хотя спрятанного Флиппа никто бы не увидел. В комнате, которую мы вот уже четыре месяца снимали вдвоем, как семейная пара, Рида развязала наш мешок и принялась копаться в нем, чтобы уложить все удобнее и заодно успокоиться. Я собрал испачканную одежду и отправился стирать ее и отмываться от крови и грязи, благо что по ночам в общей кухне можно было заниматься совершенно спокойно еще и не такими вещами.
        Провозился я довольно долго, так что, когда вернулся, Рида уже лежала в своей постели, повернувшись лицом к стенке. Дышала она тихо и ровно, и я подумал, что она спит. В комнате горел масляный светильник, я решил потушить его. Но, когда подошел к столу, на котором он стоял, Рида попросила:
        - Оставь.
        - Ладно, - отозвался я. На Риду иногда находило. Кто бы мог подумать, что девушка, способная убить и расчленить чудовище, иногда спит со светом - но с кем не бывает.
        Я разделся до нижней рубахи и штанов, лег в свою постель. Мы могли бы спать в одной постели, но Рида наотрез от этого отказывалась - мол, до венчания никакого супружеского ложа, плохая примета. Так что ее кровать была у одной стены, а моя у другой. Если нам хотелось близости, мы делали это на ее половине. Сегодня, зная Риду, мне ничего не светило, да мне и самому не хотелось. На душе было как-то муторно, тревожно.
        - Как ты думаешь, кто это был? - спросила, не поворачиваясь, Рида.
        Не стоило большого труда догадаться, кого она имела в виду. Я не слишком хорошо рассмотрел его тогда, не до  того было. Но теперь я мог восстановить его образ в памяти и внутренним взором лучше разглядеть его.
        Нашему ночному незнакомцу вряд ли было много лет. Скорее всего, он был на два или три года старше нас с Ридой. Очень худой и высокий, словно у него в теле ребер было больше, чем нужно нормальному человеку, он был одет во все черное. Только спереди поблескивал рядок серебряных пуговиц. Никаких амулетов я у него не заметил, но такое и не носят напоказ, а продемонстрировать свой магический знак он не удосужился.  Волосы у незнакомца были черными, остриженными коротко, на макушке торчали ежиком, а на глаза падала длинная челка. Если бы не эта чудная стрижка, я бы не запомнил ее - в училище за такой вид подняли бы на смех. Что же касается черт лица, то их мне подробно разглядеть не удалось. Я запомнил только, что лицо незнакомца было белое, а глаза узкие, вытянутые, неглубоко посаженные. Это, пожалуй, все.
        - Понятия не имею. Наверное, какой-нибудь магик. Проводил опыты над тварями, как это у них водится. Одна сбежала. Вот и все. Не думай об этом. Мы свое дело сделали честно. А он сам виноват.
        Рида поежилась.
        - Мерзкий тип...
        Я не ответил, но внутренне согласился. Интересно было бы узнать, для чего он заставил нас показать ему второе сердце той твари. Не рассчитывал же он застать его живым - такое попросту невозможно. Или он имел в виду что-то другое?..
        - Надеюсь больше никогда с ним не встретиться, - отчетливо произнесла Рида. Я снова промолчал - я снова был с ней согласен.
        С этим мы и заснули в ту ночь. Правда, сквозь сон я слышал, как Рида вставала и выходила из комнаты, и по легкой, теплой волне, прокатившейся надо мной, я понял, что она колдовала. Скорее всего, подновляла защиту нашей комнаты, чтобы до утра спать было спокойнее.
        Утром Рида выглядела приободрившейся. Ночная история, разумеется, не развеялась, как сон, и не забылась, но при свете дня все произошедшее стало казаться досадным недоразумением. После завтрака я взял мешок с нашей добычей, и мы отправились в училище, чтобы сдать сырье. Здание училища с прилегающими к нему постройками, в том числе и цехом, где все добытое старшекурсниками выделывалось и перерабатывалось на препараты с целью дальнейшей продажи, находилось неподалеку. В подражание академиям Высокой магии и университетам, имеющим свои студенческие городки, ректорат училища старался снимать для расселения студентов здания как можно ближе к главному корпусу. До того как мы сошлись с Ридой, я жил в комнате с тремя парнями, но зато из нашего окна можно было сигануть на крышу сарая, прокатиться по ней, и, запрыгнув в другое окно, оказаться прямо в учебной аудитории. Бесценное преимущество, если любишь по утрам поспать подольше. Но и в том, где и как я жил сейчас, конечно, были свои плюсы.
        Дорога до училища занимала четверть часа. Но мы пошли не прямиком к нему, а сделали довольно большой крюк, направившись сначала ко Второй городской стене. Неподалеку от нее жил и держал лавку господин Миракл, торговец снадобьями и амулетами, авторитетный скупщик сырья. Путь к нему занял у нас больше часа, но задержаться было можно: зачарованная добыча не испортилась бы и дольше.
        Когда мы подошли к лавке скупщика, Рида вынула из поклажи мешочек, в который заранее отложила все, что собиралась продать. С нашей стороны это было нарушением правил: все добытое полагалось сдать в цех при училище. Но, пока ученики привозили туда основную и наиболее ценную часть добычи, на такие нарушения смотрели сквозь пальцы.
        Проводив Риду до дверей лавки, я перешел на другую сторону улицы, где располагалась пивная. Я устроился за одним из столов, выставленных на улицу под большой навес, и попросил подавальщицу принести мне кружку пива. Час был полуденный, город дремал. Редкие прохожие скользили мимо, направляясь по своим нехитрым делам. Лошади у коновязи хвостами отгоняли мух. Перед входом в пивную в ямке, оставшейся от высохшей лужи, в прогретой солнцем пыли купались воробьи. Тень от навеса была дырявой, и казалось, что в ней кто-то рассыпал золотые монеты, но захоти подобрать такую - пальцы поймают лишь солнечный свет...
        За кружечкой пива я почти забылся. Так всегда: ощущение удовлетворения от хорошо выполненной работы приходит не тогда, когда убитый зверь умирает у твоих ног, а когда на следующее утро ты в спокойной и умиротворяющей обстановке вспоминаешь об этом. Из приятной полудремы меня вывела Рида. Выйдя из лавки, она торопливо перешла улицу - едва ли не перебежала ее. Лицо у нее было строгое, бледное. Не успел я спросить, что случилось, как она, сбавив голос до шепота, проговорила:
        - Миракл ничего не купил. И он отказывается впредь иметь с нами дело.
        - Что случилось? - наконец просил я.
        Рида рухнула на соседний стул, обхватила руками голову. Вид у нее был растерянный.
        - Сердце, которое мы ему принесли... То, второе. Оно человеческое.
        В училище мы шли молча, словно только что кого-то похоронили. Причем это кто-то нами же и был убит.
        - Ну вот! Наконец-то! - воскликнул Боггет, здоровенный инструктор из бестиариума. Обнаженный до пояса, щеголяющий бронзовым загаром и зарубцевавшимися шрамами, он за какой-то надобностью зашел в цех и увидел нас с Ридой, сдающих добычу. Оглядев то, что мы принесли, он похвалил: - Хорошая работа! Можешь ведь не калечить их, а?
        Я кивнул - спасибо, мол, приятно, что Вы оценили нашу работу... Не кивнул даже - пригнул шею, как будто бы прятался от удара по затылку. По-другому реагировать на слова Боггета было невозможно. Характер у инструктора был тяжелый, как у сварливого, вечно всем недовольного старика, который если и добр с родней, то только до первой ее оплошности, хотя бы и совсем ничтожной.
        Приемщик, одноглазый старик Титт, тем временем отсчитал и передал Риде монеты. Та расписалась в конторской книге, торопливо спрятала деньги в ридикюль, и мы вышли из цеха. Она старалась вести себя естественно, но была заметно, что ей не по себе.
        - Что будем делать? - спросила она, когда мы вышли во двор перед цехом.
        Я пожал плечами.
        - Найдем пустырек, позовем Флиппа...
        - Ты что! - воскликнула Рида и тут же, сбавив голос, зашептала: - Мы не можем так сделать. Это не нормально. Надо рассказать учителям, инструкторам... Хоть кому-нибудь.
        Я искоса посмотрел на нее.
        - Зачем? Это не наше дело.
        - А если тот, черный... Если он вернется?
        - Зачем ему возвращаться? Сердце он уже видел. И не забрал... - Я перевел дыхание. - Успокойся, Рида.
        Она хотела сказать что-то еще, даже резко вдохнула. Но в последний момент, очевидно, передумала, и дальше мы пошли молча. Я зашел в оружейную, сдал клинок. Рида ждала меня на улице. Потом мы обошли здание училища и свернули в переулок, который оканчивался сточной канавой и пустырем. Там Рида позвала Флиппа, и утилизатор прикончил остатки вчерашней трапезы. Знатный у него получился десерт...
        - Как ты думаешь, оно правда человеческое... было? - спросила Рида.
        - Если только Миракл тебя не обманул.
        - А зачем ему меня обманывать? Мы неплохо сотрудничали.
        - Не знаю... Мало ли. Может, за ним стража следила. Или что-нибудь в этом роде.
        - Так ты не уверен?
        - Ну... По форме оно и правда было похоже на человеческое, Рида.
        Она сокрушенно покачала головой.
        - Черт знает что такое...
        Домой мы вернулись вместе и до обеда не знали, куда себя деть. После обеда начинались занятия специально для студентов старших курсов. Во вторую половину дня они велись всего пару раз в неделю и были, в общем-то, факультативными, на них можно было не ходить. Но мы пошли. Рассчитывали отвлечься.
        Я и сам не мог понять, почему меня так взволновала эта история. Ну, загнал я результат чьего-то магического эксперимента. Да, странный результат. Но ведь у магиков все не как у людей. Может, если бы не было их, эти создания тоже не появлялись бы. Как говорил один наш преподаватель: магия - это сила, решающая проблемы, которые она сама же и создает. Преподаватель этот вел у нас занятия на первом году обучения, какой-то вводный курс. Мы звали его Герцог - за тощую рыжеватую бороденку клинышком, а вот как звали его на самом деле...
        - ...Это было покушение не столько на власть, сколько на королевское достоинство, - говорил тем временем преподаватель. - И все же Ульбриху Двенадцатому не стоило принимать все так близко к сердцу...
        Ах, черт. Только отвлекся... Ладно, ничего не поделаешь. У кого бы про все это спросить? У преподавателей нельзя - первое, что они спросят в ответ, почему я этим заинтересовался. У инструкторов из бестиариума тоже не спросишь: начнут относиться с подозрением, каждую добычу станут проверять намного пристальней... или шепнут руководству, и не видать нам с Ридой больше ведьмачьей халтуры. М-да... Может ли кто-то из однокурсников знать такие вещи?..
        Я оглядел полупустой класс. На нашем курсе было всего семнадцать студентов, среднее число для выпуска. Сейчас на занятиях присутствовала едва ли дюжина, считая нас с Ридой.
        Слева у окна за первой партой сидела Селейна. Стройная, скорее даже худощавая девица восемнадцати или девятнадцати лет с длинными темными волосами, дочка цирюльника с Круглой улицы. Она перевелась в училище примерно год назад, но ни с кем до сих пор почти не общалась. Не то чтобы она была отличницей, но, судя по успеваемости, знала много. Вот только мы были знакомы не так близко, чтобы я мог посвятить ее в нашу тайну.
        Две парты за спиной Селейны пустовали, а дальше сидела парочка моих бывших соседей по общежитию, Глеф Ридман и Томман Руф. Рослый костистый Глеф сидел, подпирая кулаком подбородок и уставившись в окно. Коренастый Том что-то отковыривал от крышки парты. Глеф, третий сын галантерейщика, любимец всей немалой родни, был моим ровесником. Безродному подкидышу Тому, выросшему в училище, было, как и Риде, семнадцать лет. Оба они были славными ребятами и надежными друзьями. Но, зная их с первого года обучения, я был уверен в том, что толку их спрашивать нет никакого.
        На среднем ряду, прямо передо мной, сидели еще двое. Одним был белокурый обаятельный балбес Артемис Риввейн, которого все звали просто Арси. Он приходился Риде недальней родней: тетка, которая ее воспитывала, была его бабушкой, но для простоты Арси и Риду считали братом и сестрой. Арси было пятнадцать. В училище он, отчаянно скучая, коротал последний год перед поступлением в Академию магии, к которому его готовили в большей степени домашние учителя, чем здешние преподаватели. Вторым студентом был шестнадцатилетний Ванесс (Вен) Олден, закадычный приятель Арси, рыжеватый зеленоглазый балагур и пересмешник. Оба они волею судеб считали меня своим другом, но я недолюбливал обоих: их принадлежность к аристократии вызывала у меня стойкое отторжение. Однако Арси сносно разбирался в магии (это у него было, вероятно, наследственное) и в крайнем случае, если на том настоит Рида, я был готов посоветоваться с ним. Только с условием, что Вен не узнает ничего, потому что то, что знает Вен, знает все училище.
        На ряду справа размещалась компания, в сторону которой я даже смотреть не стал: Рейд Гир и его дружки держались на курсе особняком, такие все из себя крутые, что остальным в их присутствии полагается ходить вдоль стенки и дышать через раз. Имена они презирали, друг к другу и к окружающим обращались только по фамилиям, громогласно хвалились своими похождениями и делали вид, что презирают училище со всеми его порядками и преподавателями. Рейд, рослый плечистый парень, единственный на курсе был сыном ведьмака. Таких обычно не отдают в училище - родитель сам может обучить всему, что следует знать. Но папаша Рейда сгинул где-то, когда тому было года три, а через пару лет его мать снова вышла замуж. Теперь Рейду, как и мне, было восемнадцать. Он носил вместо куртки коричневую кожаную жилетку грубой выделки, голову перетягивал повязкой, будто бы та могла в любой момент развалиться на половинки, как тыква. На шее у него болталась гроздь амулетов от девушек... Не в смысле, чтобы их отпугивать, а наоборот - подарки, полученные от подружек. Рейд был крепким и заносчивым. Его приятели уступали ему всего год
или два, так что было во всем их поведении какое-то запоздалое ребячество. Но и связываться с ними лишний раз не хотелось. Среди них, правда, был один смышленый парень (кто-то же должен был делать за всех грязную интеллектуальную работу). Светловолосый мальчишка в очках, сын механика с Мастеровой улицы, он был самый младший на курсе. Его звали Тим Оккли, мы неплохо ладили. Но вряд ли он мог знать что-то о том, с чем мы столкнулись: поскольку он собирался стать фито-аптекарем, он интересовался травами, а в остальном, кажется, не выходил за рамки учебной программы.
        Я вздохнул. Как так получается: вокруг полно народа, а совета спросить не у кого? Но ведь и в самом дел шанс на то, что кто-то из однокурсников может знать такие вещи, очень мал. Если бы кем-то из преподавателей или инструкторов упоминалось хоть что-то подобное, я бы это запомнил: я не пропускал занятий. Не мог себе этого позволить.
        - ...Ошибочность принятого решения стала очевидна не сразу. И все же...
        Жаль, что у меня нет знакомых из какой-нибудь магической академии или университета. Если они сами не знают, то обычно знают того, кто может знать. Но - увы... Не обращаться же к Ридиной тетке. Так что единственный способ выяснить хоть что-то напрашивается сам собой. И все же лучше бы именно этого способа не было.
        После занятий я вместе с Глефом, Томом несколькими студентами помладше немного погонял мяч по пыльной вытоптанной площадке между общежитием и учебным корпусом. Потом ополоснулся в студенческих душевых, а вечером, после ужина, оставив Риду под каким-то благовидным предлогом, я пошел к Мираклу.
        Час был еще не поздний. Солнце, двигаясь к западу, перебиралось с крыши на крышу. В желтоватую пыль улиц и на хлебного цвета стены ложились голубоватые тени. Камни домов отдавали впитанное за день тепло, в узких переулочках становилось душно. А может быть, это только мне от волнения не хватало воздуха.
        Скупщик уже собирался запирать лавку - я застал его направляющимся к двери. Или, может, он решил поторопиться и запереться, когда увидел меня через пыльное стекло витрины.
        - Господин Миракл, добрый вечер, - произнес я, торопливо входя в лавку. - Прошу прощения, что пришел так поздно.
        - Здравствуй, - ответил скупщик. Джеффри Миракл был лысым молодящимся толстячком, порой обаятельным, порой невыносимым. Сейчас выражение его лица было не очень-то приветливое. - Зачем ты пришел? Твоя... хм... подруга заходила сегодня. Но я был вынужден...
        - Я знаю, - перебил я его. - Прошу прощения за этот инцидент.
        Скупщик пошлепал губами. Вероятно, он решил, что я попытаюсь загладить нашу оплошность, чтобы возобновить сотрудничество. Но я поспешил разубедить его.
        - Рида мне все рассказала. Я ни в коем случае не ставлю под сомнение Вашу компетентность, мастер Миракл, но, осмелюсь спросить: Вы уверены? В том, что сказали Риде... Дело в том, что я собственноручно убил это существо, а Рида на моих глазах...
        Миракл поморщился.
        - Никаких сомнений, - произнес он. - Нет и не может быть. А теперь, молодой человек, если это все...
        - Не все, - я шагнул к нему. Если бы не конторка за спиной у скупщика, он наверняка отпрянул бы. А так только подобрался. - Я верю Вам, мастер Миракл. И Вы поверьте мне тоже: ни я, ни Рида больше не переступим порог Вашей лавки. Но прежде, чем я уйду отсюда, ответьте мне на один вопрос. Как такое возможно? Это вообще возможно? Вы когда-нибудь с таким уже сталкивались?
        Миракл задумался, тяжело вздохнул.
        - Это не один вопрос, мальчик мой. Это целых три вопроса.
        Я молчал. И не уходил.
        - Иди за мной, - сказал наконец скупщик и, повернувшись, двинулся вглубь лавки. По пути он взял с конторки светильник и зажег его. Я пошел следом.
        Лавка скупщика только в зоне для покупателей имела характерный вид: длинные полки со свитками и странного вида артефактами, бутыли с препаратами, немного паутины по углам. Клиенты приходили сюда, озирались по сторонам, ахали и охали, а потом подходили к конторке и просили что-то конкретное, не имеющее к этим декорациям никакого отношения. И тогда мистер Миракл шел в заднюю часть лавки, куда вход посетителям был закрыт, и там, с чисто вытертой от пыли полки, строго с определенного места брал, скажем, настойку девятисила - склянку с разборчивой надписью на бирке, содержащей название препарата, дату сбора растения и заготовки, - и нес ее покупателю.
        Ставни окон в задней части лавки, предохранявшие препараты от света, были плотно закрыты. Около одной из стен стояло бюро. Скупщик подошел к нему, достал разбухшую от частого использования тетрадь и, полистав ее, показал мне рисунок. Он был сделан умело и довольно точно передавал особенности некоего существа.
        - Это то, что вы убили? - спросил он. Я кивнул. Скупщик продолжил: - Это не то, что вы думаете... То есть, это именно то существо, согласно классификатору и так далее... И в то же время не оно. Не совсем оно. Понимаешь?
        Я молчал. Кивать не стал - я не понимал, о чем он говорит. Миракл вздохнул, сунул тетрадь обратно в бюро.
        - Садись, - кивком головы он указал мне на лавку, сам опустился на табурет. На дальней стене тут же замаячила его грузная жидкая тень.
        - Я тебе это расскажу, чтоб ты знал. Но чтоб больше я тебя здесь не видел. Понял?
        На этот раз я кивнул.
        - Ты видел когда-нибудь червяка в яблоке? Ну, надкусил - а там червяк. Как ты думаешь, как он попадает в яблоко?
        Я пожал плечами. Я как-то о таких серьезных вещах не задумывался.
        - Ну и как?
        - Да не важно, - скупщик махнул рукой. - Важно, что червяк ест яблоко. Но при этом червяк остается червяком, а яблоко - яблоком.
        - И что с того?
        - А то. А бывает... хм... Что червяк ест яблоко и становится яблоком. Но такому червяку есть яблоко не интересно. Ему интересно есть что-то посерьезнее. Понимаешь?
        Я задумался. Совсем сбитый с толку, я спросил:
        - Э... Например, арбуз?
        Скупщик вскочил и ткнул в меня пальцем.
        - Например тебя, дурья твоя башка! Думать надо было, что убиваешь! Все, урок окончен, остальное спрашивай у своих учителей, вы ж там ученые все...
        Я встал, попятился к выходу из лавки.
        - Ладно. Уже ухожу.
        - Иди, иди давай.
        - Спасибо, господин Миракл. До свидания...
        - Не до свидания! Прощай навсегда.
        С этими словами он захлопнул дверь у меня перед носом - из лавки я вышел спиной вперед. Потоптавшись немного на крыльце, я пошел обратно. По дороге я заставил себя подробно вспомнить и проанализировать свою схватку с чудовищем: и слежку, и погоню, и, собственно, сам бой. Я разъял события минувшей ночи на мельчайшие составляющие, но, как ни пытался, не сумел обнаружить ничего необычного. Чудовища, яблоки и черви перемешались у меня в голове, и понятней от странного объяснения скупщика не стало. Ясным было только одно: иметь с нами дело впредь Миракл и правда не будет.
        Погруженный в свои мысли, я не заметил, как дошел до общежития. Там меня ждал еще один сюрприз.
        Рида стояла около крыльца. На ней было ее обычное платье, в руках она держала свой ридикюль. Я подумал, что она ждет меня, чтобы пойти куда-то вместе. Но тут я заметил ее сундучок, стоящий на нижней ступени крыльца.
        - Прости, - сказала Рида. - Я ухожу от тебя.
        Она потянулась, поспешно поцеловала меня в щеку, а потом взяла за кольцо свой сундучок и заспешила прочь. Я опешил.
        - Рида... Какого... Что случилось?.. Рида!
        - Прости!
        - Рида, постой! Рида!..
        Я было бросился за ней, но пара секунд, которые я простоял в оцепенении, сделали свое дело: Рида поднялась на ступеньку экипажа, который ждал ее за углом, и тот мгновенно покатил по улице. Все, что я успел заметить, - родовой герб на дверце. Рида уехала не на извозчике, за ней прислал экипаж кто-то из родни...
        Кто-кто, тетка, конечно же. Она всегда меня терпеть не могла, старая стерва...
        Растерянный еще больше, чем до этого, я добрел до крыльца, сел на ступеньку на то место, где только что стоял сундучок Риды. Произошедшее было словно странное видение. Мне казалось, если я поднимусь сейчас в нашу комнату, Рида будет там. А еще там будет горячий ужин, после которого мы, конечно, займемся любовью... Я поднялся. Мне нужно было открыть дверь нашей комнаты и увидеть ее пустой, чтобы поверить в то, что Рида действительно только что уехала. Иначе я просто не поверю в этот бред.
        С трудом преодолев пару лестничных пролетов, я шел по длинному коридору, куда выходили двери многих комнат. Вот и наша комната - дверь чуть-чуть приоткрыта, внутри горит свет...

«А с чего бы ему там гореть?..» - подумал я. Но подумал я об этом слишком поздно. Рука уже тянула дверную скобу, нога занеслась над порогом...
        Риды в комнате не было. Аккуратность, с которой она собрала вещи, свидетельствовала о том, что делала она это неторопливо и обдуманно. Впрочем, вещей у нее было немного, так что на сборы ушла едва ли четверть часа. Дольше она простояла и прождала меня внизу, у крыльца.
        - Дверь закрой, - попросил он. Тот, кто был в комнате вместо Риды. - Сквозняк же.
        Я переступил через порог, закрыл дверь за собой. От неожиданности я осмелел и спросил:
        - Тебя сюда тоже сквозняком надуло?
        - Типа того, - ответил парень, не поднимая головы. Он сидел на полу, и его рослая тощая фигура низко склонялась над мисочкой с водой, которая стояла в центре начерченной на полу фигуры. Начерчена фигура была углем, торопливо и неаккуратно, а по обеим сторонам от нее горело два свечных огарка. В них я узнал разломанную пополам одну из наших больших домашних свечей. Фитиль незваный гость, вероятно, перерезал или попросту пережег.
        Я аккуратно обошел фигуру, сел на свою постель. С моего ракурса в миске ничего, кроме простой воды, не было, но я знал, что это не так.
        - Что показывают? - спросил я.
        - Заткнись, а, - добродушно попросил гость. Теперь, при более-менее сносном освещении, он совсем не казался старше меня. Скорее всего, мы были ровесниками, причем я, хоть и уступал ему в росте, явно был крепче и физически сильнее. Я представил себе, как носком сапога пинаю миску, та летит, расплескивая воду и волшебные видения, а я тем временем смачно вмазываю этому недоделанному магику по физиономии. Настроение было самое что ни на есть подходящее. Но я помнил, как легко он околдовал Риду. И я сдержался. А магик все глядел в свою миску... То есть, не в свою. Миска тоже была нашей - нашей с Ридой... Рида... Черт! Что случилось-то?..
        Наконец магик шумно выдохнул, выпрямился, подался назад, оперся о пол ладонями, запрокинул голову.
        - Вот же... - прошептал он. И вдруг, посмотрев на меня, спросил: - У тебя поесть ничего не найдется?
        Кажется, наглость была его коньком. Но я уже начал к этому привыкать.
        - Нашло бы, если бы моя девушка не ушла. А так, боюсь, нет. Это ты ее прогнал?
        Я понимал, что вопрос глупый - отъезд Риды бы неспешным, она не сбежала из дома, увидев незнакомца, что бы он ей ни наговорил. Не в характере Риды были такие поступки. Так что здесь магик, скорее всего, ни при чем. Но попытка ведь не пытка.
        - Ну, нет так нет, - парень благополучно пропустил мой вопрос мимо ушей. Он сел ровно, потушил свечи, переставил миску с водой на стол, встал, лениво затер подошвой рисунок на полу. - Тогда пойдем поужинаем где-нибудь в трактире, - предложил он. - Если что, я при деньгах.
        Я встал тоже. Но идти я никуда не собирался.
        - С какой стати? - спросил я.
        Парень посмотрел на меня искоса.
        - А с такой, - ответил он. В голосе его мягко качнулась сила. - Пошли.
        И я понял, что пойду. Хочу или нет - мне придется. Но будет лучше, если я это сделаю по своей воле.
        Магик удовлетворенно улыбнулся. Глаза у него были золотисто-карего цвета...
        Это было последнее, о чем я подумал, перед тем как доски под нашими ногами резко вспучились, а в трещинах между ними вспыхнуло ярко-оранжевое пламя. В следующее мгновение пол взорвался, и меня с оглушительной чудовищной силой швырнуло в потолок.
        Пока я приходил в себя, мне казалось, что я лечу. Прохладный ветер овевал кожу лица и рук, тянул за одежду. Я вспомнил взрыв - понял, что это был настоящий взрыв, - но у меня ничего не болело, только голова была словно чугунная и звон стоял в ушах. Открыв глаза, я увидел над собой небо. Оно было еще светлое и очень высокое, далеко-далеко в полупрозрачной голубой зыби поблескивали крошечные первые звезды. Но я не летел - подо мной была твердая, слегка наклоненная поверхность. Я приподнялся и с удивлением обнаружил, что лежу на крыше Главного храма - самого высокого здания в городе. Звон в ушах причудливо смешивался с завываниями ветра. Позади меня словно огненная птица опускала свои прекрасные крылья - догорал закат. А впереди, далеко за темными угловатыми крышами, полыхало другое зарево - это горел наш с Ридой дом.
        Я сел, растер лицо ладонями и вдруг ощутил насыщенный аппетитный запах. Он был словно с того отдаленного пожара - пахло огнем и дымом, вот только ни один ветер не мог бы донести сейчас оттуда этот запах так отчетливо, да и вряд ли кому-то пришло бы в голову коптить на том пожарище курочку. Повернувшись, я увидел, что мой давешний гость сидит чуть поодаль и с явным удовольствием обгладывает куриное крылышко. У его ног стояла плетеная корзинка с зеленью, среди которой красовался раскуроченный копченый цыпленок.
        Заметив, что я очнулся, магик сделал мне знак рукой - или, мол, сюда.
        - В харчевне на углу взял на вынос, пока ты в отключке был, - пояснил он, кивком головы указав на корзинку с едой. - Вроде б все свежее. Ты там ни разу не травился, нет?
        Я придвинулся к магику. Поразмыслил - и отломал от цыпленка второе крылышко. Крылья - самое вкусное.
        - Я тебе жизнью обязан, да? - спросил я.
        - Ну, жизнью не жизнью... Но покалечиться и обгореть ты мог. В кухне под нами котел взорвался... Хорошо, что твоей спутницы не было. Двоих бы я не вытащил... - Обгладывая кости, он говорил об этом так обыденно, что мне становилось не по себе. - Куда она, кстати, делась?
        - Рида ушла.
        - Совсем?
        - Не знаю. Она не объяснила. Уехала с родней, и все.
        Магик кивнул.
        - У нее среди родственников есть почтенные маги, не так ли? Они быстро поняли, в чем дело. Думаю, они ее защитят.
        - От чего?
        - От того, что чуть не убило тебя.
        - И что это было?
        Магик повернул голову в мою сторону.
        - Проклятье.
        Какое-то время он смотрел на меня пристальным, неприятно-изучающим взглядом. Потом отвернулся, уставился куда-то вдаль.
        - Кто-нибудь еще прикасался к сердцу? - спросил он.
        - Скупщик, может быть.
        - Если он его трогал, то сейчас, скорее всего, уже мертв. А если не мертв, то скоро умрет. Он купил у вас сердце?
        - Нет. Он сказал, что сердце человеческое, и зарекся иметь с нами дело.
        - И что вы сделали с сердцем?
        - Уничтожили.
        Магик снова кивнул. Покончив с крылышком, он отломил часть грудки. Я ждал объяснений, но магик ничего не говорил. Следом за грудкой пришла очередь бедрышек.
        - Вы убили очень сильное существо, - обглодав последнюю косточку, заговорил наконец магик. - Не только тварь, на которую охотились. То, другое, было внутри. Оно едва появилось на свет, только-только начало расти. И тут - вы... Даже не вы, а она - твоя подруга. Это она его убила.
        - Нет, - возразил я. - В нашей паре дерусь один я. Рида только разделывает добычу.
        - Ты убил монстра, - медленно, словно объясняя ребенку, сказал магик. - Когда твоя подруга взялась за свое дело, второе сердце еще билось. Его жизнь оборвала именно она. Так что хорошо, что есть, кому ее защитить. Большая часть проклятья падет именно на нее. Думаю, она уже знает об этом.

«И поэтому она ушла? - пронеслось в моей голове. - Чтобы защитить меня?..» Мне стало стыдно. Со времени сцены у крыльца общежития ни одной хорошей мысли насчет Риды у меня в голове не появлялось.
        - Это не продлится долго, - продолжал тем временем магик. - Проклятье постепенно ослабнет и рассеется. С тобой, я думаю, вообще больше ничего из-за него не случиться. Да и того взрыва не было бы, если бы твоя подруга не замешкалась.
        - А что это было за существо? Ну, то, внутри...
        - Никогда о таком не слышал, да? Маги вашего мира знают кое-что. Но вам, наверное, не рассказывают.
        Я покачал головой - нет, мол. Куда мне до магика...
        - А на оборотней вас охотиться учили?
        - Учили, - подтвердил я. Как распознать, как выследить, как подстроить ловушку... Как убить. Все это мы знали и умели. Но... - Но ведь оборотни перевелись почти. В окрестностях столицы их давно никто не видел.
        Магик покосился в мою сторону.
        - Никто не видел? Или говорят, что никто не видел? - он усмехнулся. - Тогда бы вас не учили уничтожать их.
        - Некоторые после окончания училища уезжают довольно далеко, - возразил я. - Там могут быть...
        Магик кивнул.
        - Могут. И, скорее всего, есть. А здесь твари вроде той, что ты убил, часто появляются?
        Я задумался.
        - Перед нами ребята ходили две недели назад. А до них... Нет, не часто. Не очень. Но если их не замечают и не сообщают о том, что видели, никто их и не ищет. Так что, может быть, сейчас по городу бродят десятки таких существ.
        - Это хорошо.
        - Что же в этом хорошего?
        Магик посмотрел на меня. Выражение его лица было грустно-задумчивым.
        - Потому что то создание попытается воплотиться снова. И ему понадобиться новая форма, новая живая плоть. Чудовища, появившиеся когда-то в результате магических опытов, этакие производственные отходы, хорошо подходят для этого. Их тела выдерживают перерождение, а разум исчезает без остатка. Если то, о чем ты говоришь, правда, мне остается только немного подождать.
        - А откуда взялось проклятье? - спросил я.
        Магик устало вздохнул.
        - К тому моменту, как вы убили чудовище, то существо уже обрело сердце. Поэтому выброс энергии от его смерти был довольно большой. Он и породил проклятье. Это как если бы кто-то умер жестокой смертью или был принесен в жертву... Такие вещи вам, я надеюсь, объясняют?
        Я кивнул. Соответствующий курс у нас в училище был. И бороться с последствиями нас тоже учили.
        - Тебе не стоит переживать из-за этого. Ничего страшного, в сущности, не произошло. Ты же просто выполнял свою работу. Ты не хотел причинить вред тому существу. Но препятствовать действию проклятья невозможно. Можно только защитить тех, на кого оно пало. Если, конечно, еще не поздно.
        Сказав это, он отвернулся и замолчал. Видя, что на еду он больше не претендует, я прикончил остатки цыпленка и под салатными листьями обнаружил бутылку вина. Я достал ее и протянул магику. Тот, не глядя, взял, откупорил. Стаканов у нас не было, мы пили из горлышка. Сначала он, потом я.
        - Скупщик, которому мы пытались продать сердце, рассказал мне кое-что, - начал я. - Он сказал, что бывают такие червяки, которые, поедая яблоко, становятся яблоком. Только яблоки таким червякам неинтересны. Им нужно что-то посерьезней. Вроде меня.
        Магик повернулся и одарил меня крайне скептическим взглядом.
        - Вроде тебя не подойдет, - уверенно произнес он.
        - Скупщик так сказал, - напомнил я. - Ты, кстати, не знаешь, откуда в яблоках берутся червяки?
        Магик повернулся снова и посмотрел на меня на этот раз с недоумением. А потом вдруг расхохотался. Он отдал мне бутылку с остатками вина, потянулся, поднялся. Сделав пару шагов вперед, он встал у края крыши и засунул руки в карманы.
        - Мне пора идти, - сказал он. - Надо проверить этого вашего скупщика. Где он живет?
        Я объяснил, как найти лавку, и спросил:
        - Значит, ты мне ничего не расскажешь?
        Он обернулся.
        - А что еще ты хочешь знать?

 Я задумался. Интуиция подсказывала мне, что я что-то упускаю из вида - возможно, что-то важное. Но сформулировать соответствующий вопрос я еще не мог. Поэтому я воспользовался шансом узнать хоть что-нибудь.
        - Скажи хотя бы, как тебя зовут.
        - Киф.
        - Вот что, Киф... - я поразмыслил секунду и все же решился. - Я ведьмак. Думаю, я мог бы...
        Магик вздернул плечами.
        - Да хоть сам великий жрец! Какая разница? Забудь об этом. Сейчас для тебя главное без дурных последствий выпутаться из этой истории. Ну, бывай! Привет твоей подружке!
        С этими словами он ушел... Просто сиганул с крыши, и  его зыбкий силуэт размыло сумраком: темное исчезло в темном, и никаких искр, огня или тумана, обычно сопровождающих появления и исчезновения магов. Вот бы мне так уметь! Но нет - придется пораскинуть мозгами, чтобы придумать, как спуститься с крыши, куда этот странный магик затащил меня, спасая мою жизнь.
        ГЛАВА 2. ПОЛНОЧНЫЙ ВСАДНИК
        Когда за твоей спиной со скрипом закрывается решетка тюремной камеры, это производит неизгладимое впечатление. Первые несколько минут я боялся обернуться и увидеть, что она настоящая. Меня трясло. Но потом, когда шаги двух стражников и тюремщика стихли и растворилось даже эхо, на меня накатила такая слабость, что я едва удержался на ногах. Доковылял кое-как до нар, сел на плохо оструганные доски. Нары были одиночные. Кроме меня, в маленькой камере никого больше не было и не должно было быть: магиков по-другому не держат. Вот бы только мне теперь как-нибудь доказать, что я не магик... не государственный преступник... и не убийца.
        Кое-как спустившись с крыши храма, я двинулся вниз по улице. Мне нужно было найти место, где я, оставшийся без денег и личных вещей, мог бы провести предстоящую ночь. Час был еще не поздний, но прохожие почти не попадались. Ставни почти всех лавок были уже заперты. Смеркалось; над крышами показался месяц, но, тонкий и бледный, света почти  не давал. Квартал, по которому я шел, был тихим. Ни одна тень не решалась подозрительно шелохнуться и смутить вечерний покой.
        Мне тоже не хотелось никого беспокоить, но и проводить остаток ночи под открытым небом я не хотел. Было место, куда я мог пойти - постучаться в дверь небольшого домика у самой Третьей стены, дождаться, пока за дверью послышится звук шагов хозяйки или хозяина, постучать снова, чтобы дать понять, что я не ушел, когда тот, кто спустился, с тревогой замрет с внутренней стороны двери... А потом назваться и, когда мне откроют дверь, войти в дом. Там я смогу найти ночлег, я мог бы получить там и поздний ужин, если бы был голоден. Но мой путь лежал в другом направлении. Я шел в сторону главного корпуса училища.
        О том, чтобы заночевать в моей прежней комнате в мужском общежитии, не могло быть и речи: там уже давно жил другой парень. Но, если комендант окажется в не самом скверном расположении духа, какой-нибудь угол для меня найдется... Так я рассуждал, пока не заметил, что уже давно прошел училище и по привычке иду к тому месту, где мы жили с Ридой. В сердце у меня защемило болезненно, до рези в глазах. Впрочем, это можно было списать на едкую гарь, носившуюся в воздухе: пожар уже потушили, но дым от теплого остова выгоревшего изнутри дома еще валил.
        Я покрутился среди толпы полночных зевак, послушал охи и ахи, понял, что ничего от нашего с Ридой дома не осталось, и, повернувшись, побрел прочь. Вот теперь уж точно следовало идти в училище. Но и на этот раз, правда, уже сознательно, я пошел в другую сторону.
        Я брел по полночным улицам затихающего города, встревоженного, но не взбудораженного пожаром. Я ни о чем не думал, мне не хотелось думать. Даже о Кифе - хоть он и спас мне жизнь, я сердился на него, словно во всем, что со мной произошло, была и его вина. Так я добрел до роскошного поместья, окруженного высокой кованой оградой, звенья которой перемежались с белыми квадратными каменными столбами. Центральные ворота были заперты, особняк белел в конце аллеи, ведущей к нему, словно накрахмаленная манишка. Я покрутился у ворот, подумал о том, что можно было бы перебраться через ограду, но даже если меня не почуют сторожевые псы, шансы попасть в дом очень малы. Я очень хотел поговорить с Ридой (ведь именно сюда мою девушку увезла карета с помпезным фамильным гербом) - сказать ей, что я знаю, почему она так поступила, что мне все объяснили и я не сержусь. Но Рида теперь была на вражеской территории. Ее тетка госпожа Алосия, одна из признанных магов, допущенная к королевскому двору, на дух меня не переносила и была категорически против наших с Ридой отношений. Рида, конечно, обладала сильным характером, и
пока у нее получалось отстаивать наш союз. Но ведь вода камень точит, тем более - в таких обстоятельствах. Впрочем, в этом есть и свои плюсы: тетка и ее напыщенные компаньонки сумеют защитить Риду так, как не смогу этого сделать я. Если, конечно, Киф не наврал и его слова о проклятии - правда.
        Я потоптался у ворот еще немного. Мне хотелось дать Риде какой-нибудь знак, что я здесь. Но, так ничего и не придумав, я отправился восвояси. Месяц поднялся и засветил ярче, выбелив камни мостовой и стены домов. Там, куда ложился его свет, было светло, но от этого там, где царила темнота, было только еще темней. Вечер затягивался, и событий для него одного было более чем достаточно. Не только среди ровесников, но и среди сокурсников в училище я отличался завидной выносливостью (в том числе и из-за этого мне прочили неплохую карьеру). Однако сегодня мне уже хотелось наконец бросить куда-нибудь свои кости, закрыть глаза и забыть обо всем. Но у шутницы-судьбы были иные планы.
        - Сеймор! Эй, Сеймор! Сэм! - услышал я голоса, окликавшие меня. Обернувшись, я увидел Арси, Вена и еще двоих их приятелей постарше, имен которых я не знал. Всю эту четверку я частенько видел вместе после занятий. Сейчас они вальяжно выходили из переулка - вероятно, шли они из какого-нибудь кабачка, где можно было допоздна разжиться алкоголем. - Ты представляешь, что только что было?..
        Все четверо были в легком подпитии. Нагнав, они прилепили меня к своей вяло бредущей по улице компании и наперебой принялись рассказывать о пожаре, снабжая рассказ невероятными подробностями вроде черного духа, вылетевшего из пламени, или чего-то в этом роде. Я слушал молча и стерпел, когда Арси закинул мне руку на плечо и заявил кому-то, что его друг настоящий счастливчик - ведь он мог бы оказаться там, внутри, когда рванул котел... К счастью, это длилось недолго. На перекрестке компания разделилась: Вен и двое других, шумно распрощавшись с Арси и со мной, поплелись в сторону Второй стены, где жила семья Вена. Мы с Арси двинулись к училищу. Восторг у меня его общество не вызывало. Но сил отогнать его от себя у меня не было, да и идти нам все равно нужно было в одну сторону: городской особняк Риввейнов, в котором жил Арси, располагался  неподалеку от училища.
        - А я ей говорю: не надо тебе, деточка... - плел Арси какую-то невнятную историю без начала и конца, время от времени разбавляя ее фразами вроде «Магия для хлюпиков» и «Настоящий мужчина сумеет дать отпор обидчику без всяких там искр и молний, и ему не нужно сушеное сердце ласточки, чтобы очаровать возлюбленную». Немного странно было слышать такие слова от студента, которому магический дар передался по наследству и которому прочили блестящую карьеру в этой сфере. Впрочем, может быть, Арси просто пересказывал чьи-то слова - я слушал его вполуха и не очень-то вникал в то, что он говорил, а сам шел молча.
        Вместе мы вышли на Круглую улицу. Никакой круглой она не была, просто делала очень длинный поворот, так что не просматривалась. Мне нужно было дойти почти до самого ее конца и свернуть в проулок. Так я оказался бы с боковой стороны училища.
        Из-за того что улица заворачивала, я увидел этого человека, когда между нами оставался едва ли десяток шагов. Он выехал на нас - всадник на крупной белой лошади, закутанный в плащ. Лошадь шла еле-еле, едва не спала на ходу, и всадник, казалось, тоже спал: опустив руку с поводьями, он ехал, покачиваясь. Я отошел в сторону и оттащил вяло болтающего что-то Арси ближе к стене дома, уступая дорогу. И так бы мы, наверное, и разминулись, если бы всадник, едва стоило нам поравняться, не рухнул к нашим ногам. И так как он, грянувшись о мостовую, даже не шевельнулся, я понял, что он не спит.
        Арси выразительно икнул и замолчал. Сонливая усталость слетела с меня, словно ее и не бывало. Разумеется, я понятия не имел, кем был этот всадник и что с ним произошло, но бросить человека посреди улицы и уйти я не мог. Шагнув к всаднику, я осторожно перевернул его на спину и тут же почувствовал характерный солоновато-металлический запах, а еще отчетливо пахло паленым. Темный плащ незнакомца отяжелел от крови. Тем не менее, всадник был жив. И, чтобы сохранить ему жизнь - кем бы он ни был - срочно нужно было что-то предпринять.
        Я оглянулся по сторонам. Стражу я в одиночку не дозовусь, а если побегу за ней, потерянное время может стоить незнакомцу жизни.
        - Эй, Сэм, что это с ним, а?..
        Я взглянул на Арси - тот был растерян и бесполезен. Кажется, на Круглой улице жила Селейна, я как раз видел ее сегодня в классе... Это было будто бы вечность назад. Я уже говорил, что мы не были близко знакомы. Но я знал, что она дочь цирюльника. Вон как раз вывеска цирюльни - будем надеяться, это заведение здесь не имеет конкурентов. Перебежав улицу, я забарабанил в дверь, да так настойчиво, что лицо хозяина в окне второго этажа появилось довольно быстро.
        - Господин... - я отчаянно вспоминал фамилию Селейны (будем надеяться, это ее отец). - ...Гилмур! Господин Гилмур, пожалуйста! Нужна ваша помощь!
        Лицо, подсвеченное масляным светильником, сморщилось.
        - Ты еще кто... Чего тебе надо?
        - Я Сэм, я учусь вместе с Селейной! Господин Гилмур, пожалуйста, помогите! Здесь человек, он тяжело ранен! А Вы... - я старательно собрал ту немногую силу, которой обладал, и втолкнул ее в слова, - Вы можете ему помочь! Пожалуйста!
        В отличие от Риды, я не имел к магии ровным счетом никакой предрасположенности. Полтора заклятья, которые мне давались, были поисковыми и помочь мне сейчас никак не могли. Но то ли повлиять на волю цирюльника мне все-таки удалось, то ли в нем проснулось чувство профессионального долга...
        - Сейчас спущусь, - хмуро ответил он и исчез в окне.
        Я почти слышал, как он натягивает штаны поверх исподнего, как скрипит лестница под его тяжелыми шагами... Едва дверь лавки открылась и цирюльник с фонарем в руке показался на пороге, я бросился назад, к всаднику.
        - Сюда, господин Гилмур! Сюда, скорее!
        Незнакомец был пока жив. Арси стоял над ним, отупело глядя на распростертое у его ног тело. Гилмур с тяжеловатой торопливостью подоспел, склонился, а потом и вовсе встал на колени, поставил фонарь рядом. Осторожно он приподнял полу плаща.
        - Мать моя женщина...
        Незнакомец был светловолосым мужчиной лет тридцати или чуть больше. Грудь его была сплошь колотые раны. Я с первого взгляда насчитал шесть. Всадник потерял много крови, но был жив - упрямо, уверенно жив. Возможно, раны были неглубокими...
        - Вот что, - сказал цирюльник. - Перенесем-ка его ко мне. Беритесь здесь.
        Мы перенесли раненого на его собственном плаще. Едва мы оказались в лавке, Гилмур, не меняя хмурого выражения на лице, зажег больше света.
        - Дора, Дора! Вставай, ты нужна мне! Дора!!!
        Послышалась какая-то возня, потом грохот - что-то жестяное упало и покатилось по полу. Не то причитая, не то чертыхаясь, в шали и застиранной нижней юбке поверх ночной сорочки из каморки выкатилась старушка с заспанным лицом - вероятно, кухарка или экономка господина Гилмура. Вместе они занялись раненым. Цирюльник четко говорил, что делать. Моя помощь им была как будто не нужна. Я взглянул на Арси - тот медленно трезвел. Но на картину, разворачивающуюся перед его глазами, он смотрел все еще осоловело, и я боялся, что его может стошнить.
        Заскрипела лестница, ведущая со второго этажа. Я оглянулся. Одетая в темное домашнее платье, вниз спускалась Селейна. Ее темная коса была слегка растрепана.
        - Что здесь происходит? - тихо спросила Селейна.
        - Раненого принесли, - коротко ответил Гилмур.
        - Моя помощь нужна?
        - Нет. Ступай к себе.
        - Хорошо, - сказала Селейна. С отцом они разговаривали спокойно, буднично, как будто бы такие ситуации были в их семье обычным делом. Она уже стала поворачиваться, чтобы вернуться к себе, как ее ленивый взгляд упал на меня.
        Какое-то время мы молча смотрели друг на друга. Потом она перевела взгляд на Арси (тот зажимал рот слегка подрагивающей ладонью, глаза у него были странно расширены), после чего снова посмотрела на меня.
        - Может, сообщишь страже, что произошло? - наконец спросила она. - Раз уж ты здесь...
        - Хорошо, - согласился я. - А ты не могла бы завести лошадь в ваше подворье? Она там, на улице. Если тебе не трудно...
        Странный это был обмен любезностями.
        Не дожидаясь ответа Селейны, я вышел из лавки и поспешил назад, к храмовой площади, где можно было встретить отряд стражи, патрулирующий улицы. Если я не встречу их по пути, отправлюсь прямо на городскую заставу. Но не успел я добежать и до угла, как резкая пронзительная боль сдавила виски, перед глазами на мгновение все почернело, и внутри головы я отчетливо услышал:
        - Под седлом. Слева. Фирриган. Срочно!..
        Последнее слово прозвучало с эхом, повторилось несколько раз. Потом боль отступила и исчезла, тьма развеялась. Я тряхнул головой. «Кажется, все в порядке», - подумал я. И тут же с досадой понял, что, выбравшись из одной передряги, умудрился почти сразу же ввязаться в другую. Но отступать было некуда: скройся я сейчас, меня, если в этом возникнет необходимость, все равно найдут. Возвращаться к цирюльнику я не был намерен: сначала стража, потом все остальное. Но, стоило мне сделать пару шагов, как я понял, что ни до какой стражи я не дойду. Сила, чужая немалая сила стояла у меня на пути. Я чувствовал, что сейчас сяду прямо на брусчатку и расплачусь - ненавижу, ненавижу такую магию! Даром что сам пытался ей учиться, а все равно до сих пор не умел сопротивляться и мало-мальскому воздействию на силу воли! Все без толку! Даже просто не подчиниться я мог: сила давила, тянула, размазывала... Повинуясь ей, я поплелся обратно, к цирюльне.
        Большие полукруглые ворота, ведущие в подворье, не были заперты. За ними горел свет - фонарь оставила, вероятно, Селейна. Отлучилась ненадолго, иначе взяла бы фонарь с собой. Значит, у меня не очень много времени...
        Я обошел спокойную белую лошадь. Седло, с левой стороны... Ничего там не было. Седельные сумки отсутствовали, а то, что крепилось к самому седлу, было срезано - виднелись обрывки кожаных шнурков. Ни под седлом, ни под потником ничего не было тоже. Может быть, то, что я должен был найти, уже забрали? Хорошо бы, если так.
        Хорошо бы сейчас ничего не найти. Никаких обязательств.
        Чтобы убедиться в том, что ничего нет, я осмотрел все еще раз. В последнюю очередь обратил внимание на стремена. Дужка была кованой, вполне обычной, а вот подходящая к ним опора оказалась слишком толстой, почти цилиндрической. Я наклонился, чтобы лучше ее рассмотреть... И понял, что, к сожалению, нашел.
        Отставив фонарь, я взялся за левое стремя. Раскрутить его не составило никаких трудностей. Внутри опоры лежала крепко скрученная записка. Я зацепил ее ногтем и потянул на себя, и вдруг что-то невидимое выскользнуло из трубки, обожгло кожу ледяным прикосновением и впилось в мое левое запястье. От боли я выронил опору, едва сдержался, чтобы не вскрикнуть, и затряс рукой. Потом опомнился, взглянул на запястье - оно горело, словно поперек него прошлись плетью, но ни единого следа на нем не было. Я поднял опору, вытащил записку, сунул, не глядя, ее в карман и присоединил опору на место. В этот момент на подворье вышла Селейна.
        - Уже вернулся? - спросила она.
        - Я не уходил.
        Я с трудом удерживался от того, чтобы растереть все еще ноющую руку. Селейна взяла фонарь.
        - Почему? Что-то случилось?
        У снулой рыбы эмоций было больше, чем у этой девушки.
        - Нет. Сейчас пойду...
        - Идем в дом. Покажу кое-что.
        Когда мы вошли в лавку, Гилмур уже закончил с перевязкой и погасил лишний свет. Вместе с тем в очаге запылал огонь, и алые отсветы плясали на стенах. Всадника перенесли и уложили на широкую лавку. Его грудная клетка была вся перетянута тканевыми бинтами, в лице не осталось ни кровинки. Но жизнь все же не покинула его.
        - Взгляни, - сказала Селейна, поднося фонарь к ладони раненого. В той, полуразжатой, лежали осколки прозрачного голубого камня.
        - Он на пару мгновений пришел в себя, - пояснила Селейна. - Едва открыл глаза, стиснул камень в ладони, закатил глаза и тут же снова потерял сознание. Ничего не сказал. А камень треснул. Как думаешь, что это такое?
        - Магия какая-нибудь, - ответил я. Фон от сослужившего свою службу амулета вокруг расколотого камня еще чувствовался. Я догадывался, что именно это была за магия. Но делиться своими догадками с Селейной я не спешил.
        - Я думаю... - начала Селейна.
        Но тут на улице послышался шум: топот ног, бряцание оружия и брони, звуки голосов. Звонко разлетелась на осколки витрина лавки, в комнату ворвались двое. Еще трое, выбив дверь тяжелой, но эффективной заемной магией, перевалились через порог.
        - Стойте, где стоите, и останетесь целы! - крикнул один. - Нам нужен только раненый!
        Помощница цирюльника ахнула, прижала ко рту краешек шали. Сам Гилмур, домывавший в миске с теплой водой инструменты, выпрямился. В руках у него тускло и страшно сверкнул ланцет. Я оставался на месте, отыскивая взглядом, что бы использовать в качестве оружия - незваные гости были вооружены, в случае драки неплохо было бы уровнять шансы. «Хотя, - подумал я, - лучше всего было бы драки избежать. Отдать им этого человека - и дело с концом...» Но тут вперед выступила Селейна.
        - Добрый вечер, - сказала она.
        И сделала то, что я видел всего пару раз в жизни. Кулаком правой руки она ударила себя в грудь - не в область сердца, а прямо посередине - и в воздухе перед ней повис алый светящийся символ. Вертикальная линия, закрученная сверху улиткой, две длинных ветви по бокам и два тонких рога сверху. Знак боевого мага.
        Пришельцы потоптались на месте. Наконец один из них скомандовал:
        - Уходим.
        И они действительно ушли. Вскоре звуки их шагов и голосов стихли. Знак мага, повисший в полумраке комнаты, медленно таял и исчезал.
        - Не знал, что ты магичка, - только и сказал я. - Что ты делаешь у нас в училище?
        - Учусь, - просто ответила Селейна. - Из академии меня выгнали.
        Мне хотелось спросить почему. Правда, очень хотелось. Но я счел за благо пока не задавать несвоевременных вопросов и вместо этого спросил:
        - А где Арси?
        - На кухне, - ответила Селейна, махнув рукой в сторону прохода. Она снова была скучающей и равнодушной ко всему происходящему.
        Я последовал в указанном направлении и нашел Арси довольно быстро: завалившись на бок около лавки, он безмятежно спал. Ночное вторжение, кажется, совершенно не потревожило его. «Вот бы госпожа Алосия увидела его сейчас, - не без злорадства подумал я. - Как ее внучок пьяненьким спит на полу кухни в лавке цирюльника». Подумал - и тут же устыдился: Арси наверняка впервые видел человеческую кровь. Он же просто перепугался до смерти и отключился, как только представилась такая возможность. Алкоголь был здесь совсем ни при чем.
        Оставив Арси спящим, я наконец отправился за стражей. Месяц скрылся за островерхими крышами. Ночной холод уже опустился на улицы, до восхода было далеко. На улице патрульный отряд я не встретил, пришлось идти на заставу. Там меня поприветствовали с досадливой вежливостью и, выслушав, ответили, что прямо сейчас о том, чтобы выделить стражников для осмотра места преступления и, возможно, поимки злоумышленников по горячим следам, не может быть и речи. Раненому помощь оказали? Оказали. Утром его следует переправить в госпиталь, а потом нужно снова прийти на заставу и подробно описать произошедшее. В общем, спасибо за исполнение гражданского долга, юноша, свободен. Может быть, мне не хватило настойчивости и следовало бы вести себя иначе, но я спорить не стал и так ни с чем и побрел назад. О том, что на цирюльню пытались напасть, я даже не заикнулся. Я и вспомнил-то об этом,  только увидев выбитое окно лавки.
        Внутри меня ждала Селейна. Она вызвалась присмотреть за раненым, в то время как ее отец и его помощница отправились отдыхать. Мне она посоветовала устроиться на свободной лавке и немного вздремнуть, и я уже было собрался последовать этому мудрому совету - вот и крыша над головой нашлась на остаток ночи... Но тут я вспомнил, что у меня в кармане лежит кое-что важное. Видимо, по-настоящему важное, потому что я знал только одного человека с фамилией Фирриган. Эйвис Гийом Фирриган, Великий канцлер империи.
        - Мне нужно идти, - сказал я. - Но я думаю, что еще вернусь.
        - Ладно, - ответила Селейна.
        Голова у меня от усталости начинала гудеть. Больше всего мне хотелось, чтобы эта девушка сказала мне: «Не ходи никуда, приляг отдохнуть, утром сходишь, куда тебе надо». Но она не сказала больше ничего, к тому же я не был уверен, что магия, повлиявшая на меня до этого, уже развеялась и теперь я могу делать, что хочу. Поэтому я снова вышел на улицу.
        У меня не было ни малейшего представления о том, как я сумею передать послание канцлеру. Не вламываться же мне посреди ночи в его дом, требуя немедленной аудиенции. Может ли то, что я несу в кармане, быть настолько важным, чтобы я все-таки рискнул потребовать такой встречи? И как поведет себя его охрана - выставит меня сразу или схватит и запрет где-нибудь до наступления утра? Что мне вообще из всего произошедшего сказать им, чтобы увеличить свои шансы на выполнения этого странного поручения?..
        Все это нужно было обдумать, а думать я не любил. В нашей паре за двоих думала Рида. Пусть она и уступала мне год возраста, она была умной, находчивой и никогда не теряла самоконтроля. За это я и любил ее. И пусть сначала, когда я выбрал себе в напарники девчонку, надо мной в училище посмеивались (а потом, когда девчонки из объектов насмешек превратились в тех, кому дарят цветы и сладкие яблоки, стали завидовать), я ни разу не сомневался в том, что сделал правильный выбор. Жаль только, что сейчас я не мог посоветоваться с Ридой. Впрочем, у меня нашелся иной советчик, а заодно и помощник.
        За спиной осталось уже нескольких дюжин шагов, когда меня окликнули:
        - Эй, Сэм! Постой!
        Я обернулся и увидел Арси. Потирая глаза рукой, он торопливо нагонял меня.
        - Куда ты? - спросил он.
        - Есть одно дело.
        - Можно с тобой?
        - Не стоит.
        - Почему?
        Арси снизу вверх пытливо заглядывал мне в лицо. Я задумался.
        - Давай-ка я провожу тебя до дома, - предложил я. - Тебя наверняка уже заждались. Могут устроить выволочку.
        Арси упрямо мотнул головой.
        - Пойдем вместе.
        - Куда?
        - Туда, куда ты идешь. Тот человек - он ведь сказал тебе что-то, да? Или дал?
        Я изобразил удивление.
        - С чего ты взял?
        Арси снова мотнул головой и хитро улыбнулся.
        - Я не знаю. Я предполагаю. Ну, так что?
        Я отвернулся. Во что бы я ни ввязался сам, втягивать в это пятнадцатилетнего мальчишку из хорошей семьи я был не намерен. Это могло обернуться еще большими неприятностями для меня самого.
        - Я провожу тебя. Не хочешь идти к родителям - оставайся у Селейны, она не против. Вернешься домой утром.
        С этими словами я пошел по улице, ускоряя шаг. Арси какое-то время стоял на месте, потом сорвался, снова догнал меня и молча зашагал рядом. Выглядел он нарочито угрюмым, и это отчего-то забавляло меня.
        Конечно, я терял время, взявшись его провожать. Но у меня не было выхода. Я должен был позаботиться о нем ради Риды. Бросить ее брата посреди улицы, не имея представления о том, что у того на уме, я не мог. Вряд ли Арси отстал бы от меня просто так: отправь я его домой одного, с него сталось бы проследить за мной и впутаться в происходящее, что бы это ни было. Игры в героев в его возрасте - это же так притягательно. Но я сдам его на руки родителям или прислуге и наконец выполню то, за что взялся... Так я рассуждал, попутно думая о том, как мне все-таки увидеться с канцлером. План уже почти выстроился в моей голове - хороший, безопасный план, отсекающий все варианты обвинения меня в чем-то дурном вроде незаконного проникновения в жилище, неподобающего обращения к высокопоставленной особе и прочее. Я - как сказал тот парень из стражи? - просто стремлюсь исполнить свой гражданский долг. Но, погрузившись в эти размышления, я не учел одного: провожая Арси, я был вынужден пройти мимо особняка канцлера. И, проходя мимо него, я невольно остановился.
        Особняк сиял огнями, горящими во всех окнах. У парадного подъезда стояли кареты, и, если прислушаться, можно было услышать легкую танцевальную музыку. У канцлера был бал. Остановился я вовсе не для того, чтобы поглазеть на особняк: просто это обстоятельство вынуждало меня внести в мой план существенные коррективы. Но не прошло и минуты, как весь мой план рассыпался прахом.
        - Тебе надо туда, да? - с лукавинкой в голосе спросил Арси. - Тебе нужно увидеться с канцлером! Я прав?
        Я вздрогнул: задумавшись, я успел забыть, что этот мальчишка рядом. Оглянувшись, я увидел, что глаза у него горят. Не дождавшись моего ответа, он сказал:
        - Значит, это и в самом деле важно! Идем!
        И, схватив за рукав, он потянул меня к особняку.
        - Стой, Арси! Я не... Мне не нужно, я просто... Да стой же ты!
        Он лишь оглянулся, усмехнулся.
        - Не пойдешь со мной? Тогда подожди тут, я схожу один, договорюсь о встрече. Только никуда не уходи!
        Он выпустил ткань рукава моей куртки и побежал по подъездной аллее. Я бросился за ним, отчаявшись убедить его в том, что мне совсем не нужна встреча с канцлером.
        - Арси, стой! Нас никто не пустит! Арси!
        - Там карета отца! - крикнул он через плечо, взбегая по лестнице. - Он внутри! Он нам поможет!
        Лакеи, стоявшие у дверей, уже обратили на нас внимание, и, кажется, один шепнул другому, чтобы позвали охрану канцлера. Арси натолкнулся на них, сгрудившихся перед дверями, и не смог проломить этой стены.
        - Пропустите! - потребовал он. - Срочное дело! Нам нужно немедленно видеть канцлера!
        Появился дворецкий, принялся что-то говорить. Арси прикрикнул на него, на шум показалась другая прислуга и охрана. Все это время я стоял, едва вбежав на нижние ступени лестницы, и был готов в любой момент схватить Арси и стащить его вниз. На меня поглядывали опасливо, но все внимание собирал на себе Арси. Он кричал, горячился, убеждал. Его поведение, грубое обращение с прислугой казались мне непристойными. И все же я не мог не позавидовать этой безотчетной напористости, с которой Арси требовал впустить нас. Я не думал, что у него что-то получится: мало того что одеты мы были не соответствующе торжеству, поведение Арси тоже было неподобающим. Тем не менее, после этой короткой, но жесткой перепалки нас впустили и проводили во внутренние комнаты - правда, в окружении охраны. Кто-то из прислуги отправился доложить канцлеру о нашем визите. Узнав об этом, Арси взглянул на меня с торжествующим видом. Мы находились в небольшом зале, убранном в светлых голубых и зеленых тонах и украшенном зеркалами, и в их несуществующих коридорах многократно отразилась безупречная осанка и аристократическая улыбка Арси.
Ни растрепанные волосы, ни мятая пыльная одежда, в которой он не так давно спал на полу кухни в лавке цирюльника, не могли отнять у него его происхождения.
        Через какое-то время слуга вернулся и сообщил, что канцлер готов нас принять. Лицо у него было такое, словно он только что съел лимон и запил его уксусом. Вместе с охраной, которая не отставала от нас ни на шаг, он проводил нас в одну из гостиных, открыл сдвоенные двери и отступил в сторону.
        - Молодые люди такие горячие, - произнес кто-то старческим, скрипучим голосом, вызывающим в мыслях образ писчего пера и желтоватой шершавой бумаги. Потом раздался тихий смех, похожий на кашель. Я не сразу понял, что говорил сам канцлер Фирриган. Он сидел в одном из кресел - сухонький старичок с лицом деревянной скульптурки, одетый в фиолетовый камзол и песочного цвета жилет с богатой отделкой.
        - Прошу простить моего сына, - сказал соседствующий с ним господин. Одарив Арси многозначительным взглядом, он, не отводя его, произнес: - Надеюсь, у него есть веская причина для поведения подобного рода.
        Я знал этого человека: это был господин Риввейн, отец Арси. В комнате находилось еще несколько мужчин - высокопоставленное дворянство, они, кажется, курили и выпивали, коротая ночь за разговорами... До тех пор, пока мы не осмелились помешать им. Кровь отхлынула от моего лица - я только сейчас понял, какое безрассудство мы совершили. А вот Арси, по всей видимости, еще только предстояло это понять.
        - Добрый вечер, господин Фирриган! - бодро начал он. - Добрый вечер, уважаемые господа. Здравствуй, отец. Мы просим прощения... - он выдал какую-то витиеватую фразу, в которой я понял слова, но не общий смысл, но которая, кажется, пришлась по душе присутствующим. А потом он перешел к главному. - Разрешите представить моего друга Сеймора Коулфа. Пару часов назад мы спасли жизнь одному человеку. Он уполномочил Сеймора передать Вам, господин Фирриган, нечто важное и очень срочно. Вы позволите?
        Канцлер по-птичьи склонил голову на бок. На губах его играла легкая улыбка - к счастью, происходящее забавляло его, а не сердило. У нас был шанс легко отделаться.
        - Кто этот человек? - спросил Фирриган.
        - Мы не знаем.
        - О-у... - протянул канцлер и усмехнулся. - История, видимо, таинственная?
        Послышались сдержанные смешки. Арси держал себя в руках, но мне, стоящему в паре шагов позади него, было заметно, что на шее у него проступили алые пятна.
        - Так Вы позволите? - повторил он свой вопрос. Голос прозвучал резче, чем следовало бы. Улыбка на губах канцлера растаяла. Фирриган устало спросил:
        - Что у вас там? Говорите, и покончим с этим.
        Зная Арси, я мог предположить, что он сейчас потребует оставить нас наедине. Но мальчишка проявил, наконец, благоразумие и просто сделал шаг в сторону, уступая мне дорогу.
        Я выступил вперед. Не то чтобы у меня ноги подкашивались... Скажем так: пола я под собой не чувствовал, просто заставлял себя верить в то, что он никуда не исчез, и совершать движения, к которым привыкли мои ноги. Сунув руку в карман, я достал записку,  протянул ее канцлеру... и вдруг заметил, что он смотрит не на этот клочок бумаги в моеей рке, а на мое запястье. Глаза канцлера сузились, словно он пытался что-то рассмотреть, и я, повинуясь интуиции, сделал еще один шаг к нему. Дернулись охраники, заподозрившие меня в намерении напасть, среагировал дворецкий, немеревавшийся принять послание, чтобы передать его. Но канцлер остановил их всех жестом и сам взял записку из моей руки.
        Демонстративно отойдя к одной из ламп, Фирриган развернул записку и будто бы углубился в ее чтение. Будто бы - говорю я совершенно уверенно, потому что с места, где я стоял (и, кажется, только с этого места), было видно, что глаза канцлера лишь скользят по написанному, но не читают его. Я изо всех сил старался не смотреть на свою руку и не дотрагиваться до зудевшей кожи.
        Наконец Фиггиган пустил руку и сунул послание в карман. Все присутствующие выжидающе уставились на него. А он обвел их взглядом, полным какой-то тихой, смиренной печали и, остановив его на отце Арси, едва ли не с грустной улыбкой произнес:
        - Господин Риввейн... С прискорбием вынужден Вам сообщить, что Вы подозреваетесь в государственной измене. - И чуть тверже, не сводя взгляда с опешившего Риввеейна, добавил: - Вы арестованы.
        Наступила пронзительная тишина. Я успел увидеть, как отец Арси, вцепившись в подлокотники кресла, начинает подниматься. Что было потом, я помню смутно: кажется, Арси бросился к отцу, потом ко мне, потом снова к нему. Тут же поднялась суматоха - стало очень людно и все разом вдруг заголосили. Меня оглушило шумом, смело в сторону, вытеснило в двери... Не знаю, как я снова отказался на улице. Преследовали ли меня? Убегал ли я? Может быть - придя в себя, я обнаружил, что прячусь в тени большого платана. Взвесив все, я отступил глубже в тень и, повернувшись, скорым шагом пошел прочь. Возможно, мне следовало бы остаться - даже не будучи способным что-то прояснить и повлиять на происходящее, я мог хотя бы в эту непростую минуту быть рядом с Арси. Но я предпочел скрыться. Потом я долго не мог простить себе этого.
        Убедившись в том, что меня никто не преследует, я пошел медленнее. Меня знобило, мысли путались и сбивались в неприятные серо-шерстяные комки. Когда в конце улицы показались корпуса училища, я подумал, что дойду до первого же крыльца и просто лягу на него, свернусь калачиком, как бездомный пес, и пролежу так до утра - усну или нет, без разницы. Я слишком устал, чтобы будить коменданта и проситься на ночлег. Да и не добудился бы я никого: корпуса стояли неприступными темными громадами. Но, подойдя поближе, я заметил крохотный огонек около бестиариума и пошел на него.
        Огонек плыл на меня из темноты, и чем ярче он становился, тем темнее делалось все вокруг. В какой-то момент я понял, что это факел, прикрепленный к углу маленького бревенчатого домика, который стоял около бестиариума. Раньше там жил старичок-лекарь. Сейчас там обитал Боггет. Как он выносил специфический запах, который распространялся вокруг бестиариума и в иные жаркие дни был совершенно убийственным, я себе не представлял. Даже сейчас, посреди ночи, в воздухе витал отчетливый смрадный душок. Им повеяло на меня и - странное дело! - я вдруг совершенно успокоился. Я словно пришел домой и кто-то сильный и мудрый сказал мне, что все будет в порядке. И я двинулся вперед смелее.
        Сначала я услышал Боггета, и только потом увидел его: инструктор, обнаженный до пояса, стоял около макивары, широко расставив босые ноги, и методично лупил ее левой рукой. В правой он держал пинтовую кружку. Услышав мои шаги, он обернулся и, прихлебнув, спросил:
        - Чего не спится? Бродишь, как...
        Я хотел ему что-то сказать, правда хотел. Может быть, мне даже пришла на ум какая-то шутка. Но то ли эти шаги отняли у меня последние силы, то ли просто наступил какой-то внутренний предел - голова у меня закружилась, и я рухнул на притоптанную землю тренировочной площадки.
        Кажется, я приходил в себя, пока он тащил меня в дом. По крайней мере, я помню угол дверного проема между сенями и единственной комнатой, служившей и кухней, и спальней. Этот угол, похожий на широко раскрытый клюв диковинной птицы, шарахнулся на меня, а потом снова отступил в темноту. Больше я не помню ничего. А когда я открыл глаза в следующий раз, было уже светло.
        ГЛАВА 3. СЕРДЦЕ В КАМНЕ
        Я проснулся на широкой низкой лавке, застеленной старыми вытертыми шкурами. Очевидно, она служила Боггету постелью - кроме этой лавки, тяжеловесного стола и колченогого табурета в комнате мебели не было, разве за таковую можно было счесть еще сундук, раскосо поглядывающий из-за печи своими тусклыми застежками. В окна светило уже высоко поднявшееся солнце, на щербатой столешнице и пыльном полу лежали светлые ромбы. Боггета дома не было.
        Я поднялся, потянулся к графину, стоявшему на столе, выпил немного теплой невкусной воды. И вдруг заметил, что левая рука у меня перевязана не очень чистой, но добротной тряпицей. Я повращал запястьем - боли не было. Сдвинув повязку, не обнаружил на коже никаких следов, даже простого раздражения. Значит, было там что-то такое, чего я не видел.
        Голова у меня была тяжеловатая, но я знал, что это ощущение пройдет, как только я немного подышу свежим воздухом. Поднявшись, я вышел из дома и отправился на поиски Боггета.
        День был ясный, жаркий. Училище жило своей обычной жизнью; никаких признаков того, что происходит что-то неординарное, я не заметил. Разве что активно обсуждался ночной пожар - но было бы странно, если бы здесь об этом еще никто не знал. Боггета я обнаружил на площадке около бестиариума. Он занимался с ребятами среднего звена - те с нестройными выкриками отрабатывали движения с копьем. Чуть в стороне от них сидела, постукивая хвостом по земле, одетая в надежную броню старенькая мантихора Таша. Заметив меня, Боггет окликнул старшего в группе парня и жестом указал ему на свое место. Парень беспрекословно занял место Боггета. Сам инструктор двинулся ко мне.
        У всех преподавателей училища были прозвища. Задевающие внешность, манеру говорить или черты характера, они чаще всего давались особенно остроязыкими учащимися, переходили от одного их поколения к другому и бывали довольно обидными. Но прозвище Ларса Боггета, работавшего здесь инструктором четвертый год, наоборот, отражало уважение к нему, хотя это и не было очевидно с первого взгляда. Я подозревал, что Боггет сам придумал это прозвище, а потом аккуратно внедрил его в студенческую среду. Звали его «Старый Псих», или же просто «Старик». Старым при этом Боггет совсем не был: он едва перешагнул тридцатилетний рубеж. У него были длинные, черные, как смоль, волосы без малейшего признака седины. Боггет стягивал в толстый конский хвост, обнажая глубокие залысины, выбритые по обычаю северных наемников. Имея немалый рост, он сильно сутулился, при ходьбе прихрамывал на левую ногу и подавался плечами вперед, словно шел в наступление в рукопашную, а по выражению его лица можно было предположить, что противники его, как минимум, тролли. Но стоило ему приступить к демонстрации упражнений, сутулость и хромота
исчезали, и его выверенными, отточенными движениями можно было залюбоваться. И все же я не знал другого человека, который так бы старался казаться старым. Догадываться о причинах этого я не мог, так что лишь молчаливо принимал правила игры Боггета - как, впрочем, и все остальные в училище.
        - Доброе утречко, - с недоброй шутливостью произнес инструктор, когда подошел ко мне. - Хорошо поспал.
        - Спасибо, мастер Боггет. Я вчера...
        - Не за что, - перебил он меня. Потом отвернулся, и, глядя в сторону, произнес: - Ты мне лучше вот что скажи. Ты ничего противозаконного не натворил?
        - Нет, - ответил я. Может быть, чересчур поспешно.
        Боггет повернул голову и пристально посмотрел на меня.
        - Тогда слушай. С территории училища не выходи. Можешь перекусить в столовой, потом возвращайся сюда. Деньги есть у тебя?
        Немного мелочи у меня еще оставалось.
        - Да.
        - Хорошо. Будь на виду. И повязку, - он кивнул на мою руку, - не снимай. Я освобожусь через пару часов, и ты мне все расскажешь. Больше пока никому ничего не говори. Понял?
        Я кивнул, и Боггет вернулся к студентам. Я проводил взглядом его широкую спину - две длинных белых полосы на загорелой коже и еще десяток мелких, давно зарубцевавшихся шрамиков. Было мне не по себе... Скажем так: чувствовал я себя, как мантихора, привязанная к столбу. Доспехи не утешали.
        Для начала я направился в учебный корпус. Я дождался перемены и, когда преподаватель вышел, вошел в класс. Так как никто еще не успел покинуть кабинет, я смог сразу оценить обстановку: ни Риды, ни Арси, ни Селейны на их местах не оказалось. Был Вен, сонный и скучающий, из чего можно было сделать, что о ночных происшествиях с участием Арси он еще ничего не знал.
        - Эй, Сэм, привет! - окликнул меня Глеф. Томман помахал рукой. -  А мы думали, куда ты запропастился! Ты как после вчерашнего? А Рида где? С ней все нормально?
        - Я в порядке, просто проспал. А Рида дома.
        - Дома? Так общежитие же...
        - Она у себя дома, у тетки, то есть. Нас там не было, когда пожар случился...
        На слове «пожар» Вен было всколыхнулся, но когда понял, что новоявленный погорелец не сможет ничего добавить к тому, что уже известно, вовсе улегся на парту, положил голову на согнутые локти.
        - А ты чего так поздно? - спросил Томман и кивнул на дверь. - Сейчас этот вернется, возмущаться будет...
        - Не будет, - я подмигнул. - Я не собираюсь оставаться. Я так зашел, поздороваться.
        Глеф только усмехнулся. Я вышел из класса. Сейчас хорошо было бы сходить к Риде (может быть, мне удалось бы добиться встречи с ней) или хотя бы к Селейне - узнать, все ли у них с отцом в порядке. Но Боггет однозначно запретил мне покидать территорию училища. Тон у него был серьезный, и на это наверняка были причины.
        На улице стояла жара, было душно, и я не торопился туда. Я побродил по корпусу еще немного, попался на глаза старшему коменданту Олфи Снорроу по прозвищу Шнурок. Тот обрадовался, увидев меня.
        - А, вот еще один погорелец. Где ты был все это время?
        - Я поздно пришел, ночевал у мастера Боггета. А Рида домой уехала.
        - Она не пострадала?
        - Нет. Нас не было в здании, когда оно загорелось.
        Комендант покачал головой.
        - Ох и везучие же вы, молодежь... Ты вот что, приходи после занятий в корпус общежития, место есть. А еще нужно документы оформить - ты можешь разовое пособие получить.
        - Спасибо, господин Снорроу.
        Он кивнул и повернулся, чтобы идти по своим делам.
        - Не забудь зайти ко мне! - напомнил он напоследок.
        Да, господин Снорроу. Я обязательно зайду. И крыша над головой, и денежное пособие мне сейчас очень пригодятся.
        В столовой, где уже было известно о ночном пожаре, меня покормили бесплатно и сказали, что я могу и впредь в ближайшие дни рассчитывать на это, как и другие студенты-погорельцы. Все знакомые, кто мне только встречался, спрашивали, все ли в порядке со мной и с Ридой. Я, как заведенный, повторял одни и те же слова, выполняя распоряжение Боггета - старался быть на виду, хотя и не понимал, зачем это нужно.
        - Чтобы никто не подумал, будто бы ты прячешься, - пояснил Боггет, когда я спросил его об этом. Закончив занятия, он отвел злую и обиженную мантихору в бестиариум, окатился колодезной водой, насухо вытерся серым холостяцким полотенцем и, наконец, обратил внимание на меня. - Пойдем в дом.
        Он шел первым, я следовал за ним, безотчетно разглядывая несколько мокрых волосков, прилипших к его спине, и думал о том, почему Боггет проявляет ко мне такой интерес. Мне от его внимания было, мягко говоря, не по себе.
        Взглядом указав на лавку, инструктор сказал:
        - Садись и рассказывай.
        Я сел. Задача передо мной была поставлена совсем не простая. Во-первых, мне нужно было решить, с какого момента начать рассказывать. Во-вторых, определить, во что следует посвятить Боггета, а о чем можно и умолчать. Подумав немного, я решил, что не стану пока пересказывать историю со вторым сердцем и странным магиком, а уход Риды спишу на мелкую бытовую ссору, спасшую нам жизнь: ведь Рида после этого собрала вещи и поехала к тетке, а я, чтобы немного остыть, пошел прогуляться.
        - Поэтому нас не оказалось в общежитии, когда взорвался котел, - объяснял я. - Когда пожар начался, я был далеко, но зарево увидел, пошел к нему, понял, что ничего из вещей спасти не удастся, и ушел.
        - Почему ты не пришел в училище? - спросил Боггет. Он достал кваса, налил себе и мне.
        - Я пошел к Риде. Хотел поговорить, извиниться... Но просто постоял у въезда в поместье и ушел. Я пошел к училищу. По дороге я встретил Арси и Вена с приятелями...
        Дальше я решил ничего не скрывать. Я подробно рассказал о том, как мы с Арси нашли израненного всадника, отнесли его в лавку отца Селейны, как я получил странное распоряжение и как на лавку пытались напасть. Я сообщил Боггету, что обратился в стражу сразу же, ночью, и он одобряюще кивнул. А вот то, что было после этого, пересказывать было очень сложно. Наш с Арси поступок теперь казался мне вопиющей глупостью, которая каким-то неведомым образом окончилась кошмаром.
        - ...И тогда канцлер объявил Риввейну, что тот подозревается в государственной измене и арестовывается. Поднялась суматоха, я растерялся, как-то оказался на улице. А потом отправился в училище. Я не знал, что надо было делать, и...
        Я сказал что-то еще, поймал себя на том, что оправдываюсь, будто бы в чем-то виноват. Я и в самом деле был виноват - в том, что бросил Арси. Я замолчал. Боггет задумался.
        - Не сходится, - произнес наконец он.
        - Что не сходится? - настороженно спросил я. Мне не понравилась мысль о том, что Боггет подозревал меня во лжи. Но он только устало поморщился.
        - Не обращай внимания, к тебе это не имеет отношения. Это все?
        - Да.
        - Ладно, - он поднялся с табурета, на котором сидел. - Иди сейчас к коменданту, пусть устроит тебя в какой-нибудь угол. Территорию училища тебе лучше пока не покидать.
        Я встал тоже.
        - Мастер Боггет, что у меня на руке?
        Он нахмурился, посмотрел на мое запястье, словно мог увидеть сквозь ткань то, что было спрятано под повязкой.
        - Это... Заклятье. Послание, заклятое особым образом. Прочесть его может только тот, у кого есть ключ - словесная формула или какая-то вещь. Но увидеть может каждый, кто владеет магией на продвинутом уровне или у кого есть специальный артефакт.
        Я посмотрел на свою руку.
        - Я не вижу, - сказал я.
        Боггет ухмыльнулся.
        - Может, оно и к лучшему. Все, иди. Помни, что я тебе сказал.
        На том мы и разошлись. Я отправился к коменданту, и тот сразу же отвел меня в новую комнату, рассчитанную - чудо! - на одного человека. Комната была угловая, длинная и узкая, так что умещалась в ней только простая кровать и стол, приставленный к единственному окну. Но я был рад, что у меня снова есть крыша над головой, а соломенный матрас с подушкой и одеялом и сероватое казенное постельное белье так и вовсе делали меня счастливым. Понадобится, конечно, еще хотя бы одна смена одежды и книги, но это дело наживное. Кто бы мог подумать, что всего через несколько часов одиночество, столь редкое в условиях студенческого общежития, совсем не будет меня радовать...
        Остаток дня я провалялся на постели. В училище вот-вот должны заговорить об аресте Риввейна-старшего, и хорошо было бы написать Риде короткую записку и отправить с кем-нибудь, но я так и не решился это сделать. Я отдохнул, немного успокоился. Но чувство тревоги так до конца и не оставило меня и к вечеру стало снова усиливаться. А в сумерках за мной пришли.
        Когда я, лениво подумывая о том, что неплохо было бы пойти поужинать, стал проваливаться в дрему, ко мне в комнату постучали. Это был один из воспитателей. Он сказал, что меня хочет видеть ректор и мне следует немедленно к нему прийти. Я послушно поднялся с постели и пошел вместе с воспитателем, который отчего-то решил проводить меня. Скорее всего, ректор хотел поговорить со мной о вчерашнем пожаре, или, может быть, узнав о случившемся, в училище пришел мой отец. В любом случае, вряд ли меня ожидало что-то неприятное... Так я думал.
        Подходя к кабинету ректора, мы столкнулись с двумя мужчинами в темных одеяниях, которых провожал один из помощников коменданта. Я старался не смотреть на них, но, когда воспитатель открыл передо мной дверь кабинета, я услышал пару слов, которым он перекинулся с помощником. Тихо, но отчетливо прозвучало:
        - ...Орден...
        Я задержался у порога, пропуская посетителей. Вперед членов Ордена лезть не следовало. Потом вошел помощник коменданта, следом за ним - мы с воспитателем.
        Кабинет ректора был небольшим, отделанным простыми зелеными обоями и пропахшим слежавшимися сыроватыми книгами. Слева стояли шкафы со стеклянными витринами, в которых были выставлены чучела разных редких тварей - символы нашей ведьмачьей работы. Чучела были пыльные, побитые молью и совсем не страшные. На стене справа висело две картины, изображающие пасторальные пейзажи. В простенке прямо напротив двери висел королевский герб. Ректорский стол, занимавший значительную площадь кабинета, темный и тоже как будто бы отсыревший, был заложен пухлыми папками, конторскими книгами и листами с записями. Он стоял так, чтобы ректор, сидя за ним, мог видеть входящих. Оказавшись в кабинете, я заметил, что  у ректора уже был один посетитель: сухопарый, не старый еще человек в простом коричневом камзоле стоял около окна, погладывая во двор.
        Когда мы вошли, в кабинете сразу стало очень тесно. Безошибочно угадав, кто к нему пожаловал, ректор поднялся со своего места.
        - Господин Маунтен, это господа Арим и Рэндл, они здесь по поручению Ордена высших искусств. Они интересуются... - заговоривший было помощник коменданта замешкался и скосил глаза на меня. В этот момент один из адептов выступил вперед, как того требовал этикет, ударил себя кулаком в грудь. В воздухе появился витиеватый серебряный знак, свидетельствующий о том, что его носитель - маг, специализирующийся на работе с информацией. Мне было почти интересно, кто второй. Между тем первый заговорил:
        - Добрый вечер, господин Маунтен. Приношу свои извинения за наш поздний визит, но дело не терпит отлагательств. Нас интересует один из ваших студентов, Сеймор Коулф. Я полагаю, это он? - магик кивком головы указал в мою сторону и тут же снова посмотрел на ректора. - Нам предписано немедленно доставить его в Орден в связи с целым рядом инцидентов, произошедших в городе.
        Ректор выслушал его молча. Он держался молодцом - мне казалось, что ему сейчас отчего-то гораздо страшнее, чем мне. Не то чтобы я вовсе не ощущал страха или паники. Просто я вдруг оказался как будто бы отстраненным от своих собственных чувств и ничего не мог с этим поделать.
        - Господа адепты... - начал ректор. Но тут заговорил другой посетитель ректора.
        - Господа адепты опоздали, - сказал он. - Этот юноша оказался участником событий, Ордена совсем не касающихся. Впрочем, если уважаемый Орден озаботиться оформлением соответствующего запроса, то интересующий его юноша вполне может быть направлен к ним. Несколько позже.
        - А, господам из Канцелярии Его величества снова мерещится государственная угроза, - брезгливо заметил адепт.
        - Всегда к Вашим услугам, - посетитель слегка склонил голову. Выглядело это почти оскорбительно.
        Я наблюдал за перепалкой представителей двух облеченных властью структур с неуместным внутренним ликованием: надо же, они оспаривают меня друг у друга. Я и мечтать не мог о таком интересе к своей скромной персоне, даром что закончиться все это могло довольно удручающе... Задумавшись, я пропустил несколько реплик. Меня вернула к действительности робкая фраза ректора:
        - Может быть, юноше лучше еще какое-то время оставаться в училище? Сегодня он весь день провел здесь. Я уверен, мы сможем обеспечить...
        Не дослушав, я умилился - никогда бы не подумал, что ректор готов вступиться за меня. Даже если он всего лишь заботиться о репутации училища или о своей собственной судьбе, все равно приятно. Но посетитель из Канцелярии жестко оборвал его:
        - Нет. Решение окончательное и оспорено быть не может. С вашего разрешения, я провожу юношу. А господа адепты могут сопроводить нас. Так они могут выполнить свои прямые обязанности. Что же касается возможностей дальнейшего сотрудничества...
        Я понял, что судьба моя решена. Что ж, Орден - значит, Орден. Я не был ни в чем виновен, и бояться мне было нечего. Пусть впереди меня не ждало ничего приятного, в итоге справедливость должна восторжествовать.
        В сопровождении умопомрачительного эскорта, к которому присоединился еще один посланник Канцелярии, я вышел из училища, и все вместе мы направились к воротам. Я заметил, что за нами наблюдает Боггет, но он стоял очень далеко, и выражения его лица я различить не мог. В широко распахнутых воротах стояло трое стражников во главе с капитаном. Рядом с ними находился комендант, и мне показалось, что за минуту до нашего появления стражники намеревались пройти на территорию училища. Я было решил, что они здесь по распоряжению Канцелярии или Ордена и просто ждут нас, как они преградили нам путь.
        - Капитан городской стражи Грон Дейлав, - бодро представился старший стражник. - Прибыл для задержания студента выпускного курса Сеймора Коулфа. Сеймор Коулф подозревается в совершении убийства с отягчающими обстоятельствами.
        Надо было видеть лица адептов Ордена и посланников Канцелярии в эту минуту. Как выразительно они вытянулись от удивления! Я так залюбовался ими, что до меня не сразу дошло, что речь идет обо мне.
        - Но, позвольте!.. - опомнился первым один из адептов.
        То, что было потом, было бы очень смешно, если бы не было так грустно. Адепты Ордена и посланники Канцелярии пытались втолковать городским стражникам, держащим наперевес алебарды, что студент Сеймор Коулф никак не может быть передан им. Но капитан Грон Дейлав, имевший письменный ордер на мой арест, был непримирим и не желал ни на шаг отступать от устава, предписывающего четкое выполнение полученного приказа. Видимо, это было его жизненное кредо, иначе он не был бы капитаном.
        В конце концов компромисс все же был достигнут, и меня препроводили сначала в расположение стражи, а потом сразу же в тюрьму, но не в обычную, городскую, а в ту, что находилась на окраине, - в обнесенную стеной короткую широкую каменную башню, казавшуюся издалека вбитой в землю ударом чьей-то гигантской ладони. К ее основанию жались пристройки, в которых горел свет. Явившиеся за мной в училище представители Ордена и Канцелярии, на какое-то время оставившие меня под присмотром городской стражи, уже ждали внутри: я понял это по экипажам, стоявшим во дворе тюрьмы. Хорошо отдохнувший за день, я бодро шагал вперед. Наверное, мой мозг, опасаясь за свое здоровье, отключил какую-то важную функцию, и я в определенный момент перестал воспринимать происходящее с должной серьезностью и глубиной. Я шел, ничего не страшась и ничему не удивляясь.
        Следующие несколько часов я провел в небольшой комнатке с низким потолком, где мне пришлось очень много говорить. Под скрип писчих перьев я снова рассказывал свою историю, прерываясь, чтобы ответить на вопросы, которыми меня бесконечно перебивали, и отвлекаясь на подробности. Представителям стражи, Ордена и Канцелярии, допрашивавшим меня вместе, я рассказал гораздо больше, чем Боггету. Пришлось начать с той ночи, когда мы с Ридой охотились и убили тварь с двумя сердцами, потому что я обвинялся в убийстве Джеффри Миракла, который был найден мертвым прямо в своей лавке. Смерть наступила в результате отравления наперстянкой. А так как сам Миракл перепутать препарат или дозировку никак не мог, смерть его сочли не естественной. При этом довольно быстро выяснилось, что молодые люди из училища, парень и девушка, приходили к нему днем, а потом парень приходил вечером. Меня подозревали в том, что я убил Миракла с целью скрыть что-то - возможно, другое преступление.
        Не знаю, поверили ли мне, когда я рассказал про второе сердце, но я был честен. Умолчал я только о Кифе. Во-первых, толком я рассказать о нем ничего не мог: слишком уж странным было его поведение. А во-вторых, то, что он мне наговорил, - теперь я явственно понимал это - могло быть просто выдумкой, созданной специально для простачка вроде меня, и пересказывать все это я попросту не решился. Соврать напрямую я не мог, ложь была бы тут же изобличена теми, кто меня допрашивал. Поэтому мне пришлось просто скрыть часть информации. Нашлись свидетели, видевшие, как я входил в общежитие и даже поднимался в нашу с Ридой комнату перед самым взрывом, и Орден обвинял меня в использовании магии в целях личного спасения. В качестве мага я не был зарегистрирован, а значит, все это время, тайно владея магией, я нарушал государственный закон. Не упоминая о Кифе, я просто настаивал на том, что покинул здание до взрыва - только это почему-то осталось незамеченным.
        Что же касается всего, что произошло дальше, я был откровенен совершенно. Я рассказал и о приказе, который услышал, и о попытке вызвать стражу, и, к неудовольствию присутствующих членов Канцелярии, о событиях в особняке канцлера. Меня обвиняли в содействии участникам заговора против Его величества, но тут я ничего не мог пояснить, даже если бы захотел. Повязку с моей руки давно сняли, невидимое для меня заклятье рассмотрели тщательно и не один раз, но ни прочесть его, ни снять, вероятно, не сумели, и в конце концов оставили в покое. Я даже снова перемотал запястье - мне так было спокойнее.
        На допросе я провел большую часть ночи. Я так устал, что, когда меня отводили в камеру, едва держался на ногах, словно проштрафился в бестиариуме и Боггет устроил мне одно из своих знаменитых дополнительных занятий. Камера моя представляла собой мрачную унылую одиночку с единственным окном у самого потолка, забранным толстыми прутьями, за которыми стояла бархатистая темень. Решетка за моей спиной закрылась с долгим, леденящим душу скрипом; тюремщики, переговариваясь, удалились, а я все стоял, пошатываясь, в крошечной каменной коробке и пытался понять, что меня ждет дальше. Меня трясло, и в голову ничего не приходило, да и не могло прийти - после допроса, длившегося столько часов, от мыслей остались одни ошметки.
        Кое-как я добрался до нар, сел, потом, туго ворочая деревенеющее тело, улегся. Перебирая в памяти вопросы, которые мне задавали, и свои ответы, я старался увериться в том, что все говорил правильно. Но ясности в происходящее это все равно не вносило. «Ладно. Доживем до утра, а там посмотрим, что будет дальше», - уговорил я себя наконец и, поворочавшись на голых досках, уснул.
        Утром наступившего дня, равно как и в последующие несколько дней, ничего яснее не стало. Ко мне приходили еще несколько раз - уточняли что-то, задавали новые вопросы. Стража, Орден и Канцелярия делали это попеременно, как будто бы опасаясь того, что их конкуренты могут узнать что-то, что даст им преимущество, хотя я при всем желании не мог себе представить, какие отношения на самом деле были выстроены между этими мощными организациями. Обидным было то, что мне отказывали в информации: все мои попытки выяснить, кого мы с Арси спасли той ночью и что происходит теперь, прерывались быстро и безоговорочно.
        В остальном же мое пребывание в заключении было вполне терпимым. При свете дня камера оказалась не такой уж и мрачной, а главное, здесь было сухо, не холодно и кормили сносно - конечно, не чета Ридиной готовке, но и не хуже кухни в училище. Я посмеивался про себя: видимо, если заключенных магов еще и кормить плохо, они станут по-настоящему опасны. Я, конечно, никаким магом не был, но меня не выпускали, и большую часть времени я лежал на нарах или болтался по камере, как дурной маятник в свихнувшихся часах. От скуки и для поддержания тонуса я делал несложные физические упражнения. Первые несколько дней я боялся, что ко мне кто-нибудь придет. Приятелей из училища наверняка не пустят, а вот отца - вполне возможно. Но время шло, а ко мне никто не приходил, и - забавно - в какой-то момент я понял, что буду рад видеть даже его. Однако случилось кое-что лучшее, на что я не мог даже надеяться. Пришла Рида.
        Я услышал ее голос и торопливые шаги задолго до того, как увидел ее, и у меня захолонуло сердце. Рида, это была Рида!.. Я вскочил, машинально вцепился в решетку, едва сдерживаясь от того, чтобы закричать. Я знал, что могу все испортить. Между тем ее шаги звучали все отчетливей.
        - ...Не обязана ничего объяснять... Сэм!
        - Рида!..
        Она бросилась к решетке, и мы на мгновение крепко обнялись.
        - А ну, разойтись! - прикрикнул тюремщик, и я тут же получил сильный тычок дубинки в плечо. Меня отбросило назад, в камеру.
        - Сэм! - взвизгнула Рида, вцепившись в решетку, и, обернувшись, гневно взглянула на тюремщика: - Не смейте так с ним обращаться!
        - Ладно, ладно! - отозвался тюремщик и щербато ухмыльнулся. - Воркуйте, голубки, у вас десять минут.
        Рида повернулась ко мне. В глазах ее была тревога. Я придвинулся к разделявшей нас решетке, но не отважился снова обнять Риду, хотя мне этого хотелось больше всего на свете.
        - Как ты, Сэм? Тебя не бьют? Кормят нормально? Сэм, как же я волновалась за тебя... - Она прислонилась головой к толстому пруту решетки. Я покосился в сторону тюремщика и все же решился - накрыл ее пальцы своими ладонями. Руки у Риды дрожали.
        - Я в порядке, Рида. Все хорошо. Я люблю тебя. Рида... Я знаю, почему ты ушла.
        Она подняла голову и посмотрела на меня. Глаза ее были влажными. Я остро почувствовал свою вину - Рида не должна была плакать из-за меня! - и в то же время было приятно, потому что она готова была из-за меня разреветься.
        - Ты ненавидишь меня? - спросила она.
        - Нет. Нет, что ты... Я все понимаю. Я... мне рассказали.
        Во взгляде Риды мелькнуло удивление.
        - Я тебе потом все расскажу, не сейчас, - я снова покосился на тюремщика. Тот делал вид, что не прислушивается к нашему разговору, но я ему не поверил. - Расскажи мне лучше, что творится в городе. Я ничего не знаю. Что с Арси и...
        - Арси пропал. Тот человек, которого вы спасли, - тоже. Я слышала, что наутро его отвезли в госпиталь, а там он исчез, как в воду канул. Господин Риввейн под стражей. Он обвиняется в государственной измене. В городе была облава, но подробностей я не знаю.
        - А Селейна? С ней все в порядке? Просто в ту ночь...
        Я не договорил, Рида замялась тоже. Тюремщик тут же встрепенулся.
        - Эй, если вы закончили, давай, красавица, на выход!
        - Еще нет! - выкрикнула Рида. Мне показалось, с ее дикцией было что-то не так - я и до этого слышал в ее голосе какие-то непривычные нотки, но на этот раз они прозвучали довольно явственно. Рида тем временем торопливо заговорила: - Гилмур убит. Лавка сожжена дотла, среди обломков нашли его обгорелое тело. Селейна пропала. Их с Арси ищет и стража, и Канцелярия, но где они, никто не знает.
        Я стоял ошеломленный. Селейна... Господин Гилмур... Во что же такое я их втянул?!.
        - Все, голубки, время истекло! - скомандовал тюремщик. Рида воровато оглянулась на него.
        - Береги себя! Я тебя люблю! - прошептала она и прижалась губами к моим губам. Поцелуй длился всего несколько секунд - но за это время Рида успела протолкнуть мне в рот что-то маленькое, гладкое. От неожиданности я чуть не поперхнулся.
        - Все, все! - подгонял нас тюремщик.
        Рида отступила от решетки.
        - Береги себя! - выкрикнула она напоследок. Из речи ее исчезли все дефекты. Провожая ее взглядом, я восхищался ее смелости и находчивости. Я осторожно трогал языком непонятный предмет и удивлялся тому, как Рида вообще могла говорить с этой штукой во рту.
        Оставшись в одиночестве, я выждал какое-то время, чтобы убедиться в том, что тюремщик не вернется, и вынул изо рта подарок Риды. У меня на ладони оказался гладкий черный камушек в белых прожилках, похожий на маленькое яйцо. Его влажная поверхность была полупрозрачной, но, высыхая, становилась матовой. Я понятия не имел, зачем Рида оставила его мне и что я должен был с ним делать. Но я доверял своей любимой и верной напарнице и пока просто спрятал камень.
        После того как Рида ушла, я еще долго не мог прийти в себя. Арси пропал? Да куда ему деваться-то было, он же совсем ребенок. Селейна... Господин Гилмур... Пытаясь спасти незнакомого человека, я навлек на их дом страшную беду. Тот всадник - он был совсем не простым, следовало дважды подумать, прежде чем бросаться ему на помощь. Но я не мог поступить иначе, и случилось то, что случилось. Тот человек - кстати говоря, лицо его мне показалось странновато-знакомым... Он ведь не был магом, я в этом уверен. Он использовал чужую, заемную магию, заключенную в артефакты. Как и те, кто за ним приходил... Может, это они вернулись? Всадник ведь тоже пропал... Как это все связано с Риввейном и связано ли вообще, не стоит и гадать - я ведь почти ничего не знаю. Но все эти события... ужасно. Ужасно то, что я - я! - оказавшись невольным их участником, теперь не мог ни на что повлиять. А вдруг Рида в опасности? Она ведь связана со мной...
        Так я думал, теряясь в догадках и изнывая от своей беспомощности. И вдруг странно-холодная, расчетливая мысль пришла мне в голову. А что если я на самом деле заключен под стражу не для того, чтобы быть привлеченным к суду по целому списку обвинений, а для того, чтобы меня в любой момент можно было защитить? Вдруг я что-то знаю, сам о том не подозревая? Я ведь, как минимум, могу опознать того полночного всадника, и я единственный, кто его видел и до сих пор жив и не исчез. А еще у меня на руке эта странная вещь... Я машинально потер запястье - и вдруг почувствовал, что под повязкой образовалось нечто твердое. Торопливо размотав ткань, я увидел металлический браслет, покрытый мелкой гравировкой. Вес его почти не ощущался, гравировка будто бы рябила, но разглядеть ее все же было можно. Она представляла собой пляшущие строчки причудливых символов.
        Не сложно было догадаться, что на браслет нанесено послание. Вот только прочесть его я не мог, и все это ситуацию ничуть не проясняло - скорее, наоборот, запутывало еще сильнее. Но как получилось, что я сумел увидеть заклятье и даже разглядеть эти симовлы? Не мог же я за несколько суток пребывания в тюрьме для магов превратиться в одного из них - на радость Ордену высших искусств... Камень. Все дело в камне! Том самом, который мне передала Рида. Я торопливо отыскал его, зажал в ладони. Точно, все дело было в нем: символы на браслете перестали рябить, и сам он потяжелел, словно действительно был изготовлен из металла. Теперь, знай я тайный язык, на котором была сделана надпись, мог бы без труда ее прочесть. Но языка я не знал и, как я ни крутил камень, надпись не изменялась. Что делать дальше, я не знал, так что я спрятал браслет под тряпицу, а камень засунул в щель в кладке стены.
        За неимением ключа Рида, умница, подобрала к заклинанию отмычку. Узнала она обо всем, вероятно, с помощью своей тетки и ее связей. Вот только зачем она это сделала? Если разобраться, мне лучше было не знать, что на браслете что-то начертано. Или все-таки мне следовало узнать это? Ну, теперь я знаю - вот только что я могу сделать?.. Не понимаю, не понимаю... Я крутил в голове ситуацию и так, и этак. Получалось, единственное, что я мог сделать, - это передать зашифрованный текст. Вот только кому? Ясно, что не тем, кто меня допрашивал. Значит, в ближайшее время мне стоит ожидать весточки или даже гонца от Риды - или от того, кто ее ко мне направил... Стоп! Конечно, было глупым предположить, что ей разрешили свидание со мной просто так. Учитывая то, что она близкая родственница Риввейна, и то, сколько всего мне вменялось в вину, это просто не возможно - как только это раньше не пришло мне в голову? Конечно, все было подстроено. Но знала ли об этом сама Рида?..
        Я зарычал вслух и принялся яростно растирать лицо ладонями. До чего же меня раздражали эти нелепые игры! Никогда не интересовался ни политикой, ни интригами высшего света, учился себе и учился, собирался ведьмачеством на жизнь зарабатывать, ни о чем другом даже не помышлял. И вот - нате, пожалуйста... Расхлебывай это все теперь... И ладно бы эта история была моей единственной проблемой - так нет же...
        Смеркалось. Небо за окном из голубого превращалось в сиреневое, потом по нему поползли оранжевые сполохи. Принесли ужин - спасибо, я всегда отличался хорошим аппетитом, даже аховое мое положение не мешало мне испытывать чувство голода. А после ужина произошло то, чего я ожидал.
        Я лежал на нарах, уставившись в потолок. Вдруг в углу камеры послышалось шуршание, и я вздрогнул - для начала того самого было еще рано, да и не начиналось оно никогда так. Приподнявшись, я увидел крысу, которая перебежками двигалась вдоль стены. Остановившись, она повернула клинышек своей головки и уставилась на меня. А потом вдруг перебежала камеру и столбиком застыла около моих нар.
        Я сел, опустил ноги на пол. Гостья моя была самой обыкновенной крысой. За исключением того, что обычные крысы не носят воротнички.
        Наклонившись, я протянул руку, и крыса резво вскарабкалась по ней. Взяв попискивающую зверушку в руки, я увидел, что на ней и в самом деле был  воротник, а точнее меховая накидка из такой же, как у самой хвостатой модницы, серой шкурки. Когда крыса двигалась, воротник совсем не бросался в глаза. Я аккуратно отвязал его и обнаружил, что подкладка представляет собой тонкую, чистую, свернутую в несколько раз бумагу. К ней прилагался крошечный грифель. Я усадил гостью на свою постель, достал камень, зажал его в руке и, скорчившись над листком, принялся скрупулезно перерисовывать символы с браслета. Нанося их на бумагу, я надеялся, что тот, кто отправил ко мне крысу, знал, что делал, и не был врагом ни мне, ни Риде. Закончив, я привязал воротничок на место, отпустил крысу, растоптал остаток грифеля, тщательно стер с пальцев серебристо-серый налет и снова улегся на нары. Как ни странно, на душе у меня вдруг стало очень спокойно - словно я наконец принял решение, мучившее меня много дней. И я бы, наверное, в ту ночь уснул сном невинного младенца - если бы не то, что творилось в тюрьме по ночам.
        Я услышал эти звуки на вторую ночь моего пребывания в камере. Первая прошла, в основном, в допросной, и после я слишком устал, чтобы обратить внимание на тихий шелест, сочившийся сквозь камни. А вот на следующую ночь я смог насладиться им в полной мере. Звук был тихий, сухой, как будто бы камни башни с наступлением темноты притирались друг к другу, шепотом спрашивая, не против ли их соседи того, что они здесь находятся. Шелест, шуршание, это бессловесное перешептывание отчетливей слышалось около стыков камней, струилось по коридору. Оно могло надолго стихнуть, но потом резко возникнуть снова, словно один камень ненароком прищемил бок другого. Личной угрозы я в этих звуках не чувствовал, но спать спокойно они все-таки не давали. Я не знал - может быть, здесь так было всегда, и мне не о чем было беспокоиться. Ведь башня, которая теперь служила тюрьмой для магов, сама была магической: поговаривали, что она способна поглощать магию, подавлять ее, а ее стены сделаны из плоти древних каменных гигантов. Говорили также, что она когда-то служила убежищем какому-то могущественному магу, кости которого до
сих пор покоятся в подземелье тюрьмы, - но мало ли сказок рассказывают. По мне это было обычное старое строение из желтовато-серого камня, совсем небольшое по нынешним меркам (таких камер, как моя, здесь едва ли умещался десяток). Вот только шорохи эти и перешептывания...
        Сегодняшней ночью звуки были более отчетливыми. Поначалу я думал, что мне это просто кажется: я был взбудоражен визитом Риды и новостями, которые она принесла. Но к полуночи я понял, что все совсем не так. Звуки стали гораздо более явственными, чем в предыдущие ночи, и, прислушавшись, я понял, что, наверное, мог бы даже различить слова - если бы они произносились на знакомом мне языке. Но это было еще не все. Приложив руку к стене, я почувствовал, что она подрагивает. Мне стало не по себе: я словно находился в трепещущем чреве живого существа, которое очень долго спало и теперь просыпалось. Довольно скоро вибрация исчезла, но потом возобновилась снова, и вдруг всю башню резко тряхнуло - и из сводчатого потолка на пол моей камеры с громким стуком рухнул камень.
        Я подскочил на нарах. Камень был не очень большой, но, упади он на мою голову, мои мозги уже украшали бы здешний невзрачный интерьер. Оглядывая потолок, оставшуюся в нем ямку, напоминающую дыру от выпавшего зуба, я отполз в угол и подумал о том, что неплохо было бы позвать на помощь. Пусть меня переведут в другую камеру: хотелось бы уцелеть, если потолок продолжит рушиться. Впрочем, вибрации, как и странный шорох, уже стихли... Зато в коридоре послышался шелест тихих, вкрадчивых шагов, и еще до того, как я засомневался в собственном зрении, кое-кто знакомый улыбнулся мне и произнес:
        - О, привет! А ты что здесь делаешь?
        Вопрос был такой нелепый, что я даже не рассердился.
        - Здравствуй, Киф. Я тут под стражей сижу. А ты какими судьбами?
        Магик сунул руки в карманы.
        - То существо, о котором я тебе рассказывал, - помнишь? Оно где-то здесь. Вот только я понять не могу, где. Ты ничего странного не замечал?
        Я невольно посмотрел на камень, вывалившийся из потолка моей камеры. Он безмятежно лежал на полу, словно не имел к происходящему никакого отношения.
        - Не знаю, насколько странно то, что здесь происходит, Киф. Может, для этого места все вполне естественно.
        - Ты о шорохах и других звуках? Нет, этого быть не должно. И башня должна стоять крепко. Здесь может быть опасно. Думаю, тебе лучше уйти отсюда.
        Я усмехнулся - ну да, конечно, почему бы просто не уйти из-под стражи... И тут меня осенило.
        - Постой, Киф! А ты как здесь оказался? Как прошел мимо тюремщиков?
        - А, да у них там своих забот хватает, - он коротко оглянулся назад. - Ладно, пойду я. Еще увидимся!
        И он скрылся в темноте коридора. Вскоре по его следам торопливо пробряцало трое стражников: один магик и двое сопровождающих. Но я даже не шелохнулся, чтобы окликнуть их и попросить перевести меня в другую камеру, и они не стали меня беспокоить. Башня угомонилась, я уснул и проспал до самого утра. А утром похлебка, которую мне принесли на завтрак в простой глиняной миске, начала странно подрагивать прямо у меня в руках.
        Я поставил миску на пол. Так и есть: пол слабо, но ритмично вздрагивал. Что-то за стеной хрустнуло, по стене поползла длинная извилистая трещина. Я кинулся к решетке, чтобы позвать на помощь, и тут же услышал, как в глубине коридора, в стороне допросной, что-то рухнуло и послышались крики. Я тоже закричал. Мне стало не на шутку страшно: я оказался в ловушке и мог быть попросту раздавлен. Между тем пол у меня под ногами ходил ходуном, грозя вспучиться, словно оттуда, снизу, прорывалось что-то огромное.
        Я закричал снова, но меня, видимо, никто не слышал. Со стен и потолка валилась каменная крошка, камни вываливались из кладки и рушились о пол, осыпая все вокруг осколками. В воздух поднялась желто-серая взвесь. В глубине башни перекликались голоса и раздавался шум. К ним  примешивался какой-то странный то ли гул, то ли рев, источник которого я никак не мог угадать. До меня же никому не было дела. Киф был удручающе прав, когда ночью накануне сказал, что мне нужно выбираться отсюда. Жаль только, он не подсказал как.
        Я потряс решетку - нет, она, загнанная глубоко в камень, стояла намертво. Тогда я кинулся к окну, по пути увернувшись от еще одного камня, выпавшего из потолка. Нет, оконная решетка тоже была поставлена на совесть: я рванул ее, чувствуя, что впадаю в панику... Без толку. Но вдруг башню тряхнуло так, что я оказался на полу. Внешняя стена раскололась. Лучи света прорезали взвесь, заигравшую бриллиантовым блеском, а потом кусок стены вместе с окном и оконной решеткой попросту отвалился. Я вскочил и рванулся к образовавшемуся проему. Вовремя - мою камеру завалил обрушившийся потолок. Ухватившись за огрызок стены, я едва удержался на самом краю пролома.
        Моим глазам открылось престранное зрелище. Двор башни был испещрен длинным бороздами, словно тюрьма шевелила под землей своими каменными корнями и пыталась вытащить их наружу. Повсюду валялись камни и обломки стен, в воздухе стояла удушливая пыль. Тюремная стража, перекликаясь, эвакуировалась, прихватив с собой заключенных, находившихся в тюрьме вместе со мной. Те то и дело пытались сбежать, возникла паника и сумятица. Несколько магов, входивших в состав тюремной стражи, ничем не могли помочь - они были очень заняты другим делом. Они... Как бы выразиться?.. Пытались образумить башню. Накидывая на нее сети из хитро сплетенных заклинаний, поражая молниями то здесь, то там, они изо всех сил старались заставить ее стоять на месте. А башня шаталась и ревела, как раненое животное. У меня было чувство, что я стою на палубе корабля, попавшего в шторм. И с этого обреченного судна нужно было убираться.
        Моя камера находилась на высоте третьего этажа - невысоко, но не спрыгнешь. Я подумал о том, что мог бы спуститься по стене, и уже начал примериваться к тому, как бы половчее зацепиться за ближайший уступ, как вдруг среди фигурок, метавшихся во дворе, заметил знакомый черный силуэт. Киф был там, и с удивлением я понял, что он пытается помешать магам. Один из них, что-то крикнув остальным, ринулся на Кифа, обнажив легкий короткий меч. Киф мгновенно выхватил из ножен рапиру, блеснувшую в пыли тонким серебряным лучом. Началась настоящая схватка.
        Башню тряхнуло снова - казалось, в ее утробе бушевал запертый гром, - и я едва устоял на месте. Если я хотел остаться в живых, мне следовало начать спускаться немедленно.
        Под оглушающий грохот рушащихся стен и перекрытий я ухватился за примеченный уступ и стал спускаться. Вцепившись в стену, я прижался к ней - и вдруг отчетливо понял, что она действительно живая, хотя и не вся: живые камни, из которых она была сложена, были разрежены другими, мертвыми камнями, но все равно сохранили между собой связь. И сейчас это разъятое, но сохранившее себя существо никак не могло соединиться в целое и рычало, ревело от боли и гнева. На мгновение я будто бы слился с ним - и почувствовал, как ему больно, обидно, страшно... А потом башню сильно тряхнуло, и я полетел вниз.
        - Нет! Нет, нет, нет, НЕТ!!! - в тот же миг отчаянно закричал Киф.
        Краем глаза я заметил, что один из магов отводит укороченный сияющий клеймор, чтобы нанести колющий удар в один из камней у самого основания башни. Киф, ранив одного из своих противников и пытаясь обойти другого, ринулся к нему, но было поздно: меч мягко, как нож в масло, вошел в камень. Башня взревела, встала на дыбы - и стала медленно осыпаться. Медленно - мне так показалось, потому что сам я все еще, кажется, падал. И в тот момент, когда рухнул спиной на землю двора, увидел, как, закрывая собой небо и весь мир, на меня несется огромный кусок стены.
        -Ки-иф! - закричал я, что было сил, и тут же понял, что он не услышит, а если и услышит - не успеет...
        Мне снова показалось, что я лечу. На этот раз я не терял сознания и, хотя и был слегка оглушен, открыл глаза еще в полете. Киф был здесь: схватив в охапку, он нес меня куда-то. Мы летели над городом, но не в воздухе как будто бы, а в сизо-серебрящемся эфире, пронизанном солнечным светом, и движения ветра, легкие и приятные, ощущались совсем слабо. Не думаю, чтобы кто-то из людей внизу мог нас видеть.
        - Спасибо, Киф... Я уже дважды должен тебе, да?
        Я почувствовал мягкий толчок - это Киф ступил на что-то твердое и отпустил меня. Я не удержался на ногах и осел.
        - Типа того, - ответил Киф. - Но не переживай, мне не сложно.
        Сизое марево рассеялось, и я понял, что находимся мы - ну, разумеется! - на крыше храма. Она была теплой, хорошо прогретой солнцем, сияющим на ясном небе. Только где-то у самого горизонта низко-низко стояло крошечное серое облачко. Нетрудно было догадаться, что это еще не осевшая каменная пыль над руинами тюремной башни.
        - Все равно спасибо, - я осторожно поднялся на ноги. - То существо... Оно пыталось воплотиться в камне, да?
        Киф кивнул.
        - Я подозреваю, что башня была частично сделана из тел каких-то магических созданий, убитых или давно умерших. Но кого-то из них, наверное, можно было воскресить... Хотя, это уже не важно. Я не успел помешать магам, сердце снова уничтожено. Придется ждать следующего раза.
        - Говорят, башня была сделана из плоти древних каменных гигантов.
        - Да, то существо вполне могло польститься на что-то подобное... Но какой теперь толк в этом? Эх...
        Вздохнув, Киф сел прямо на крышу. Выглядел он раздосадованным. Я примостился рядом. Все было как в прошлый раз, только сидели мы на крыше храма среди бела дня и еды у нас с собой не было. Я поймал себя на том, что пытаюсь отыскать в открывающейся перед нами панораме города черный остов общежития. Но его видно не было.
        - Что ты теперь собираешься делать? - спросил я. - Снова ждать?
        - Да.
        - А проклятие? Оно ведь опять появилось, так?
        Киф поморщился.
        - Пусть маги с этим разбираются. Сами виноваты.
        Мы немного помолчали. Потом я набрался решимости и спросил:
        - Слушай, Киф. А это ты убил скупщика? Ну, того самого...
        - Нет, - ответил Киф. - Когда я пришел, он был уже мертв. Я счел, что у него стало плохо с сердцем. А что?
        - Он был отравлен. Или сам отравился, случайно. Меня обвиняют в его убийстве.
        Магик невесело усмехнулся.
        - Ну, учитывая все обстоятельства, тебе будет сложновато доказать, что ты не виновен. Ты из-за этого в тюрьме оказался?
        - Если бы только из-за этого... После того как мы с тобой расстались в ту ночь, много всего произошло. А после сегодняшнего я даже не знаю, сдаться страже или все-таки спрятаться.
        Магик пожал плечами.
        - Я бы спрятался. Но я просто не выношу маленьких запертых помещений, - он запрокинул голову, прищурился на солнце. - Мне нравится, когда высоко и много воздуха.
        Я усмехнулся.
        - Я заметил... Слушай, Киф, а откуда ты вообще взялся?
        - В каком смысле - откуда?
        - Ты ведь не из местных магов, верно.
        Киф улыбнулся.
        - Ты бы меня еще о происхождении Вселенной спросил... Так хочешь это знать?
        - Ага.
        Киф потянулся, лег на крышу, положил руки под голову.
        - Ладно, я расскажу тебе, - сказал он. - Раз уж мы так часто видимся. Как тебя, кстати, зовут?
        - Сэм.
        - Ну, слушай, Сэм. Далеко-далеко отсюда есть одно место. По сути, это не место даже, а много разных мест. Как мир... Но не мир. Это место больше любого мира и меньше одновременно. Кроме того, оно не обладает качествами мира - например, цельностью или единообразием, и законы там действуют другие. Но это долго объяснять. А живут в этом месте разные существа, хищные и не очень. Много, много разных существ. В одном мире они никогда бы не ужились. Да и там не очень-то уживаются: нападают друг на друга. Но не переводятся. И некоторые очень опасны. Вообще, это страшное, недоброе место. Но там... интересно. Есть магия, много разных рас помимо человеческой, можно добыть простое или волшебное оружие, обнаружить и исследовать что-нибудь необычное... Если постараться, в это место можно попасть. Точнее, пропасть в него можно - так у нас говорят. Пропасть из любого мира...
        - Постой, - не выдержав, перебил его я. - Ты умеешь ходить между мирами? Так это все-таки возможно?
        Киф скосил на меня глаза.
        - А ваши маги говорят, что нет?
        - Наши маги... - я задумался. Как нам объясняли, существует, помимо нашего мира, только астрал, или как его там - что-то вроде тонкого плана, из которого маги могу вызывать всякие духовные сущности. Но туда даже им вход будто бы запрещен... И тут до меня дошло: «ваши маги» - все время говорит Киф. «Ваши»... На меня как будто кипятком плеснуло. Я вскочил. - Киф! Ты что, из другого мира?
        Магик блаженно улыбнулся. Ветер трепал его косую челку.
        - Типа того, - ответил он.
        Я снова сел. Я общаюсь с существом из другого мира. Вот так запросто, сидя на крыше Главного городского храма. Мы вместе ели тут цыпленка и пили вино из одной бутылки... Да легче поверить, что все это сон. Нет, конечно, все, что он говорил в прошлый раз и говорит сейчас, может оказаться ложью, рассчитанной на легковерного остолопа вроде меня. Но если хоть на секунду допустить, что он говорит правду, - говорит, словно иголочкой отковыривает кусочки от каменной стены моего представления о мире, - то очень скоро от этой стены камня на камне не останется.
        - В том месте помимо прочих обитают особенные существа, - как ни в чем не бывало продолжал мой собеседник. - Они вроде магов. Но не маги. Не совсем маги... или не только маги... В общем, не важно. Дело в том, что они сильные и много чего умеют. Но, как все сущее, они смертны. И иногда они умирают... Погибают, например, в неравной битве с какой-нибудь тварюшкой или другим таким же существом. Их называют «хиро». Их особая природа позволяет им возродиться, но в том месте сделать это невозможно. Не спрашивай почему, просто это так. Однако их дух может отыскать какой-нибудь мир, а в нем существо, и поселиться в нем, а потом постепенно обратить это существо в себя. Это, помимо всего прочего, позволяет наследовать некоторые физические особенности нового тела. Поэтому лучше всего для возрождения использовать какого-нибудь монстра. В месте, где постоянно нужно выживать, физические способности его тела могут оказаться очень ценными. А миры, где люди активно используют магию и есть много опасных существ, появившихся из-за этого, подходят для поиска нового тела лучше всего.  Когда обращение закончено, можно
вернуться назад.

  - То место, о котором ты говоришь... Ты ведь тоже оттуда пришел? Как оно называется?
        Магик пожал плечами.
        - Да никак не зазывается. Место и все. Но я слышал, его называют Безмирьем.
        - Безмирье... - повторил я. На вкус слово было гладкое, как леденец. Но погладь его языком - и, как у леденца, появятся острые края.
        - Можно тебя еще кое о чем спросить, Киф? Насколько я понял, ты хочешь найти то существо... Что ты будешь делать потом? Убьешь его?
        Киф удивленно вскинул брови.
        - Нет, что ты! Наоборот. Я должен проследить за тем, чтобы он успешно перевоплотился. Как показывает опыт, местные охотники на подходящих чудовищ не дремлют, да и маги знаю свою работу. Так что я постараюсь защитить его, пока он уязвим. А потом мы вместе покинем этот мир.
        Хотя моей вины в произошедшем не было, мне стало неловко.
        - Он твой друг, да? - догадался я.
        - Да. Но пока он в форме духа, мне сложно отыскать его. Иногда до меня доносится эхо его мыслей, но оно едва слышно, а сам я ничего не могу сказать ему. Надеюсь, скоро он найдет новое тело.
        - А сколько обычно времени проходит между такими воплощениями?
        Киф пожал плечами.
        - По-разному бывает. От нескольких часов до нескольких дней, иногда пара недель уйти может. Многое зависит от того, как скоро духу удастся найти подходящую оболочку. Знаешь, не в каждое чудовище можно втиснуться. Иногда даже магическое создание не подходит. А тот товарищ, насколько я его знаю, задался идеей найти самого монструозного монстра, чертов хардкорщик...
        Я все еще чувствовал свою вину. И мне хотелось как-то помочь Кифу - меня не останавливала даже мысль о том, что я по сравнению с существом из другого мира, обладающим такими способностями, просто пыль, прах. Но прежде, чем я успел открыть рот и сказать какую-то глупость, послышались легкие шаги. Вывернув шею, Киф посмотрел назад, в сторону гребня крыши, за которым поднимались барабаны и башенки, украшающие храм. Я обернулся тоже. На гребне стояла рослая девушка, одетая... хм, слово «одетая» несколько не подходило к ситуации.
        - С кем это ты тут болтаешь? - спросила девушка.
        - Это Сэм, - ответил Киф. Он поднялся, отряхнулся. - Знакомься, Сэм, это Нора.
        - Привет! - Нора помахала мне рукой. Это была смуглокожая девушка с роскошной копной вьющихся каштановых волос. Она была одета (я все-таки решусь на это слово) в короткую белую шелковую сорочку с тонкими лямками на плечах. Складки ткани, оканчивающейся гораздо выше очень красивых коленей, колыхало ветром. На правой лодыжке Норы поблескивал бронзовый браслет изящной работы. Девушка была босиком.
        - Киф, я так понимаю, в этот раз снова ничего не получилось? - спросила она.
        Киф кивнул.
        - Я не сумел его защитить, Нора.
        - Ладно, ничего страшного. Подождем еще немного. В конце концов, он справится... Хотите перекусить?  Пойдемте, я принесла кое-что.
        И она, сойдя с гребня крыши, скрылась из вида.
        - Пойдем, - позвал меня Киф.
        ГЛАВА 4. ВОСПОМИНАНИЯ
        Считается ли это побегом, если ты сбежал из развалившейся тюрьмы? Если учесть, что стража пыталась удержать некоторых заключенных, то да. Следовало ли мне после всего произошедшего сдаться властям, чтобы они меня посадили еще куда-нибудь? Скорее да, чем нет. Собирался ли я поступить так? Нет. Хватит с меня, - так я решил. В тюрьме я уже побывал, волею судеб ничем хорошим это для тюрьмы не кончилось. Кто знает, может, Орден и это запишет на мой счет. С него станется.
        Пара часов, проведенных в компании Кифа и Норы, придали мне уверенности в себе. Эти ребята устроились на крыше удивительным образом: перебравшись через гребень, я увидел маленький лагерь, полностью скрытый от посторонних глаз. На слое мха и дерна, наросшего на кровле храма за многие десятилетия (здесь даже росли тоненькие деревья высотой в мой рост) была поставлена палатка, расстелен плед. Рядом лежала какая-то утварь, а на веревке, натянутой между одной их храмовых башенок и деревцем, задорно трепыхалась свежевыстиранная одежда. В большой чугунной плошке бездымно тлели угли, среди них стоял забавный металлический чайничек.
        Пройдясь босиком по мху, Нора уселась на плед перед плошкой, пошевелила угли веточкой, обгоревшей на конце. Я старался не смущаться из-за ее вида, поскольку ее саму он явно не смущал: Нора двигалась естественно и грациозно, с той обманчивой мягкостью, с которой двигаются хищники. Ну а если кошка или, скажем, волчица не обременяет себя необходимостью одеваться, то Норе-то это зачем? Правда, окончательно справиться со смущением мне все-таки не удалось. Дело в том, что до этого дня я видел обнаженной всего одну девушку - Риду, и она была совершенно не похожа на Нору. У Риды было нежное, хоть и натренированное, но все-таки девичье тело. У Норы под кожей перекатывались мышцы, и это здорово сбивало с толку.
        В отличие от меня, Киф не смущался совершенно. Он деловито поинтересовался, что на обед, и выразил бурный восторг по поводу холодного мясного рулета и сырных лепешек. Мы поели, запивая еду горячим сладким чаем, после чего Киф перебрался на прогретый солнцем подъем, ведущий к гребню крыши, и снова разлегся. Я устроился рядом.
        - Слушай, Киф, а ты тут частенько так отдыхаешь?
        - Ну да. А что?
        - Просто интересно. Как получается, что у тебя кожа не загорает? И почему служители храма вас до сих пор не заметили? Вы же у них, можно сказать, над головой ходите.
        - А... Ну, кожа у меня вообще не загорает. А жрецы с храмовой прислугой и послушниками - какое им дело? Нас ведь не видно, не слышно. Между внутренними помещениями храма и крышей большой чердак. На нем птицы живут и от дождя можно прятаться.
        - А почему вы вообще здесь поселились?
        - Да там, внизу, пыльно, шумно, люди повсюду. А здесь хорошо: солнышко, свежий воздух, прекрасная панорама...
        - ...И энергетический контур храма скрывает наше присутствие, - закончила за него Нора. Она подошла, но садиться не стала. В руке у нее была жестяная кружка с горячим чаем, и она пила его крохотными глотками. - Надеюсь, ты о нем тоже никому не разболтаешь.
        - Он не разболтает, - вступился за меня Киф, едва я открыл рот, чтобы заверить Нору в своей благонадежности. - Кто в нас поверит-то?
        - Маги.
        Киф поморщился.
        - Плевал я на магов.
        - Они оберегают свой мир.
        - И на мир этот я тоже плевал. - Он скосил взгляд на меня. - Без обид, Сэм. Мне тут не очень-то нравится.
        Нора улыбнулась и тоже посмотрела на меня.
        - Не обращай внимания. Кифу нигде, кроме Безмирья, не нравится. Да, Киф?
        Тонкие бледные губы Кифа растянулись в довольной улыбке.
        - О, да. Безмирье... Эх, как оно там без меня? Скучает, наверное...
        Нора тихо усмехнулась и, прошлепав по крыше босыми ногами, скрылась в палатке. «Хорошо, когда можно любить один мир, не любить другой, приходить в гости в третий, - подумал я. - Наверное...»
        Мы поболтали еще немного, а потом я сказал, что мне надо идти, и Киф показал мне шаткую неприметную лесенку, прикрепленную прямо к фасаду здания. Ее еще много лет назад сделали служки, чтобы можно было лазить на крышу, чинить ее или чистить статуи, украшавшие карнизы. Если бы я раньше знал об этой лестнице, в прошлый раз я оказался бы на земле гораздо быстрее.
        Распрощавшись с Кифом, я направился в сторону училища. Но шел я не широкими людными улицами, а проулками и тропинками между дворов и заборов, делая лишние круги. Я не хотел, чтобы меня заметили. Но в то же время я не был уверен, что поступаю правильно: может быть, лучше было бы выйти на людную улицу и, расправив плечи, идти прямиком к училищу как и в чем не бывало. Естественное поведение и уверенность в себе бросаются в глаза не так, как попытки укрыться. Они совсем не бросаются в глаза.
        К училищу я вышел со стороны пустыря и, поглядывая по сторонам, направился к бестиариуму. Однако в павильон я не пошел, а вместо этого прокрался вдоль его стены до угла, а потом пробежкой добрался до домика Боггета. Оглянувшись еще раз и не обнаружив никого, кто мог бы наблюдать за мной, я скользнул на крыльцо, дернул на себя рассохшуюся покосившуюся дверь и проник внутрь. За Боггетом не водилась привычка запирать домик, в котором он жил.
        Оказавшись внутри, я успокоился. Я уже понял, то Боггета дома нет, иначе мое присутствие было бы мгновенно обнаружено. Скорее даже, я был бы обнаружен еще при подходе к его дому. Но дом был пуст, и я спокойно прошел в комнату, уселся на лавку, на которой уже провел ночь однажды, и, прислонившись к стене, принялся ждать.
        С того дня, как я побывал здесь, прошло всего чуть больше недели, а мне казалось, что миновали месяцы, если не годы - по крайней мере, с той памятной охоты, когда мы с Ридой убили тварь с двумя сердцами. Я пришел к Боггету, надеясь на то, что он не рассердится на меня. Я не знал, что делать, и мне нужно было посоветоваться хоть с кем-то, а больше идти мне было не к кому. Кроме того что не вызову недовольство Боггета, я надеялся еще и на то, что у него не будет неприятностей из-за моего визита. Интересно, а как бы отреагировал на все случившееся тот, кто жил в этом домике раньше, - если бы был все еще жив?..
        Я хорошо помню тот день, когда я казался в ведьмачьем училище. Это был долгий, жаркий, душный летний день. К семи вечера стало понятно, что до меня очередь не дойдет. Смотровой совет работал до восьми часов и, по слухам, витавшим над толпою, которая собралась во дворе училища, иногда задерживался. Так что еще у многих шансы были. Но на рассмотрение каждой кандидатуры уходило слишком много времени, а у меня не хватало наглости и сноровки, чтобы пробиться без очереди. К тому же, отец куда-то запропастился.
        Я сидел на скамье около стены здания. Эти скамьи, расставленные вдоль стен училища и длинными рядами во дворе перед ним, вытащили из учебных аудиторий специально для тех, кто пришел сегодня поступать. Многие ведь были из пригородов и вышли еще до рассвета, а потом были вынуждены провести здесь как минимум несколько часов. Мне повезло: у отца в городе жил старый приятель, державший скобяную лавку, и отец заранее договорился, что он приютит нас на одну ночь. До тракта мы дошли пешком, и, хотя путь был неблизкий, мне нравилось идти по дороге среди полей, сияющих от росы, и вдыхать вкусные травяные запахи. Потом мы ехали на попутном обозе. В городе мы были к вечеру. Меня накормили похлебкой и отправили спать на веранду на матрасе, положенном прямо на пол. Я уснул быстро и крепко, уверенный в том, что и завтрашний день будет таким же хорошим.
        Думаю, отец собирался встать пораньше, чтобы занять очередь. Но он не разбудил меня на рассвете. Я проснулся сам, причем очень поздно. На веранде, где я спал, от вчерашней прохлады не осталось и следа: в окна давно светило солнце, было душно. От слишком долгого сна у меня болела голова.
        Я встал и пошел в дом. Еще издалека я услышал громкие голоса. Ругались взрослые - приятель отца и его жена. Они не перестали, даже когда увидели меня. Только женщина, ткнув в меня пальцем, громко выкрикнула:
        - Как тебе перед ребенком-то не стыдно!
        Я с трудом подавил в себе желание оглянуться и посмотреть, о ком говорила женщина. Мне было семь лет, я себя ребенком уже давно не считал.
        Отцовский приятель замахнулся было на жену, но опустил руку, выругался сквозь зубы и ушел. Женщина всплакнула, украдкой вытерла краешком передника пару слезинок.
        Потом был завтрак, прошедший в гнетущей тишине. Мне дали миску каши с маслом и щедрым куском белого хлеба, и я принялся есть. Когда в миске оставалось еще примерно половина, появился отец. Он вошел в кухню с мокрой головой, капли сбегали с его потемневших волос и падали на пол. Лицо у отца было хмурое и отяжелевшее, на левой щеке алел след от чего-то, на чем он лежал во сне. Я уже не раз видел отца таким и знал, в чем дело. Собственно, до того, как мамы не стало, он другим-то и не бывал, разве что еще хуже - мог явиться домой с отекшим и разбитым лицом... Или не явиться вовсе. Но потом он как-то поменялся, и это стало происходить с ним не часто. Правда, теперь, проснувшись, он бывал гораздо злее, чем раньше.
        Завтракать отец не стал, только выпил чего-то и приказал мне ждать его на улице. Я вышел из дома и остановился на брусчатке, непривычно жесткой для ног. Улочка, на которой находилась скобяная лавка отцовского приятеля, была узкой, а дома, как мне тогда показалось, высокими и причудливыми - в деревне, где я вырос, рассчитанных на несколько семейств двухэтажных зданий с плоскими цветными штукатуреными фасадами, конечно, не было. Солнце светило ярко, но стояло еще не в зените, и одна половина улицы казалась выгоревшей, а вторая, темная, отбрасывала тень с косо обломанным краем.
        Наконец появился отец, и мы двинулись в путь. К тому моменту, как мы дошли до училища, во дворе его уже яблоку было негде упасть. Сначала мы стояли; я молчал, отец разговорился с кем-то. Потом он повернулся ко мне и сказал, чтобы я никуда не уходил, потому что он сейчас вернется. Я кивнул, отец ушел и действительно скоро вернулся, принеся для меня кружку кваса и кулек со сладкими орехами. Квас был горький, орехи липко-сладкие и очень, очень твердые, но мне все равно было очень приятно, что отец решил меня побаловать. К тому же, сам он вернулся явно повеселевшим по сравнению с тем, каким он был утром.
        Прошло еще около часа. К отцу и человеку, с которым он разговаривал, подошел еще кто-то, и отец снова сказал, что ненадолго отлучится. Явно хвастаясь мной перед новоиспеченными приятелями, отец взял с меня обещание вести себя хорошо (не помню, чтобы я когда-либо вел себя плохо) и ушел вместе с теми людьми. Больше в тот день я его не видел.
        Время шло, день клонился к вечеру. На лавке около стены освободилось местечко, и я юркнул в него и принялся рассматривать студенческие каракули, которыми была испещрена лавка. Это были знаки иного, незнакомого мира, который, как мне тогда думалось, вряд ли откроется для меня. Очередь мамаши, приведшей бледную сероглазую девочку лет шести, за которой занимали мы с отцом, еще не подошла, да и перед ней было полно народа. По большому счету, я бы не очень расстроился, если бы не попал на смотровой совет. Во-первых, я не был уверен, что подойду им. Задолго до того, как мы с отцом отправились в город, он по всей деревне растрезвонил о том, что решил отдать сына в ведьмачье училище - задатки есть, получит профессию, выбьется в люди... Но все мои задатки сводились к неплохой интуиции, ловкости и выносливости. Уже оказавшись здесь и невольно услышав звучавшие во дворе училища разговоры, я понял, что многие конкурсанты, даже уступая мне в возрасте, знают и умеют гораздо больше, чем я. А во-вторых, перед этим путешествием мне пришлось пережить немало довольно мучительных часов, когда отец рисовал передо мной
блестящие перспективы моего будущего, а бабушка (мать моей матери) говорила о таких якобы ждущих  меня кошмарах, что и в страшном сне не приснятся. Потом, когда я уже стал студентом, я понял, что ни отец, ни бабушка не были по-настоящему правы. Но в тот день неизвестность мучила меня, и я думал, что было бы вовсе не плохо вернуться в деревню и жить, как раньше.
        Сидя на лавке, я послушно ждал отца. Начало смеркаться, во дворе училища почти не осталось народа, женщина с девочкой куда-то исчезли, а отец все не появлялся. Я решил, что нужно подождать еще немного - он обязательно придет и отведет меня, куда нужно, и мы все сделаем, и все у нас получится, нужно только еще немного подождать... Я прилег на лавку, где теперь было вполне просторно. Проснулся я уже в другом месте.
        Было тепло. Еще не открыв глаза, я удивился, потому что летние ночи коварны: за теплыми сумерками следует сырость и прохлада. Я помнил, что уснул на лавке, хотя совсем не хотел засыпать. Но, открыв глаза, я обнаружил, что нахожусь в помещении. Я лежал на постели, под головой у меня была плотная скрутка, служившая подушкой, а сверху я был накрыт пледом. В небольшой комнате горела стоявшая на столе лампа, а около нее сидел сутулый костлявый старичок со смешным лицом: словно кто-то потянул его за узкую недлинную бороду, да так и осталось. С очками, прицепленными на самый кончик носа, старичок штопал чулок.
        - Проснулся? - отреагировал он на мои копошения в постели.
        - Да, - отозвался я. - Добрый вечер. Меня зовут Сэм. А Вы кто?
        Старичок улыбнулся.
        - Какой ты вежливый мальчик... Я Зок Тиффи, лекарь. Я лечу животных, которые здесь живут.
        - Здесь? - я покрутил головой, но не увидел в комнате никаких животных. Только бельевую веревку, протянутую из одного угла комнаты в другой да сундук около печки.
        - В бестиариуме. Это рядом, сразу за домом, - пояснил лекарь.
        - А можно посмотреть?
        - Можно. Но не сейчас. Ночь на дворе, все животные спят.
        - Ночь... - эхом повторил я. И тут я обо всем вспомнил: и о том, что мы с отцом приехали в город, чтобы я мог поступить в училище, и о том, что отец ушел и куда-то запропастился, и о том, что я нечаянно уснул... Лицо мое исказилось - я со стыдом понял, что вот-вот расплачусь. Я не знал, где нахожусь, и как найти отца, и как попасть домой...
        - Ну, ну, успокойся, - упредил мои слезы лекарь. - Ничего страшного не случилось. Твои родители найдутся. У тебя же есть родители?
        - Папа, - тихо ответил я. - Мама тоже была, но она умерла три года назад.
        Лекарь покачал головой.
        - Ты вот что... Поспи еще немного. Утро вечером мудренее. Выспишься, отдохнешь, а утром мы найдем твоего отца. Договорились?.. - я кивнул. - Ну, вот и славно. А теперь ложись. Отвернись к стенке, чтобы свет не мешал. Но, вообще-то, я сейчас закончу, потушу его...
        Он говорил что-то еще, а меня уже окутывал тревожно-сладостный дурман сна, и голос старичка (слова утрачивали формы и уже не различались) убаюкивал меня. Я думал о том, что уснуть - это лучшее, что можно сделать, потому что сейчас я потерялся и остался один, а утром, когда я проснусь, все уже каким-нибудь чудесным образом будет в порядке. Утром я покину дом этого смешного старичка с чулком и вернусь с отцом в деревню... Так я думал. Но ничего такого не произошло. К счастью или нет, не знаю.
        Отец вспомнил обо мне, когда над миром уже вовсю разгорался новый день. У него больше не было денег и рубахи, но зато были новые приятели, кто-то из которых уже ушел, а кто-то еще оставался в ночлежке, где они все вместе провели ночь. Спохватившись, отец прибежал к училищу и никого там, конечно, не нашел. Студенты под присмотром одного из воспитателей заносили в здание лавки. Отец паниковал, спрашивал обо мне всех подряд, сбегал в ближайшее расположение стражи, вернулся в училище, заламывал руки, умоляя сказать ему хоть что-то, что поможет разыскать сына. Но никто ничего не знал. Новичков было много, никто еще не помнил их в лицо. И только один из помощников коменданта сказал, что вроде бы видел на территории училища какого-то мальчишку, который, насколько он сам помнил, не значился в числе поступивших в этом году. Он счел, что это внук или племянник их ведьмачьего лекаря, но потом вспомнил, что тот был совершенно одиноким человеком... Отец ухватился за эту возможность, и так он нашел меня.
        Я к этому времени уже проснулся, был сыт и даже краем глаза сумел увидеть зверушек в бестиариуме. Отец плакал, прижимая меня к себе, и мне было неловко за него, хотя самому больше всего на свете хотелось обнять его. Он ведь любил меня, любил как мог. А потом у него был долгий разговор со старичком-лекарем, после чего отец, присев на корточки, гордо и торжественно объявил мне, что, пусть я и не поступил в училище, господин Тиффи готов взять меня к себе помощником. Я слегка опешил от такого поворота событий. Но, видя, как отец счастлив, что сумел меня пристроить, я не стал возражать. Так я остался в домике старого лекаря, а отец ушел, пообещав прислать мне одежду и еще кое-что из вещей. Не знаю, может, он и в самом деле присылал что-то, просто посылка затерялась. Когда он навещал меня, я об этом не спрашивал. Все необходимое достал мне Зок Тиффии - в училище был целый склад потерянных или списанных вещей, которые могли еще пригодиться.
        Я прожил у старика Тиффи два года. Помогал по хозяйству и в бестиариуме, выполнял мелкие поручения, составлял ему компанию долгими вечерами. Одинокий старик, никогда не имевший семьи, привязался ко мне, а я сроднился с ним. Из желания устроить мое будущее или, может быть, просто от скуки, он начал подучивать меня своему ремеслу, так что в итоге я легко прошел смотровой совет и был зачислен в училище.
        Положение мое оказалось немного странным. Во-первых, я был уже взрослым для учащегося первого года. В училище приводили детей в семь-восемь лет, а то и младше, а мне к тому времени было уже девять. Во-вторых, я, в отличие от новеньких, отлично знал училище, его порядки и сотрудников. Так что я сильно отличался от одноклассников, и мне было непросто. Ситуация осложнялась тем, что я теперь был обязан жить в общежитии вместе с другими учащимися. Я выполнял это требование, но все равно при каждой возможности приходил к старику Тиффи (часто по нескольку раз в день), помогал ему, а иногда и оставался у него на ночь. Многие считали, что я его родственник - внук или племянник. Я не спешил их разубеждать. Но потом, в последующие годы, случилось то, что выровняло мою жизнь. Кто-то из моих одноклассников оставался на второй год или отчислялся, вместо него приходили другие ребята, второгодники и третьегодники со старших курсов. В училище не считалось чем-то позорным проходить один и тот же курс по нескольку раз, потому что профессию нам давали сложную,  требующую высокой квалификации и ответственности, а
преподаватели, читая один и тот же предмет, каждый год чередовались, справедливо полагая, что это поможет глубже и полнее изучить его. Появлялись также студенты, переводившиеся из других учебных заведений, и вскоре я уже не был самым старшим на курсе. Потом появилась Рида. Ее привели после нескольких лет домашнего обучения, и несносный свой характер она показывала при каждом удобном и неудобном случае. Она очаровала меня с первого взгляда, и я, тогда еще не отдавая себе отчета в том, что делаю, бегал за ней, как собачонка.
        Время за учебниками и тренировками летело быстро. Окончательно состарился и после недолгой болезни умер Зок Тиффи. Я считал его своим вторым отцом и был с ним до последнего часа. Видя, как я переживаю его уход, Рида мне очень сочувствовала и была рядом. Новым лекарем стал недавно выпустившийся студент, неплохой парень, но у него было свое жилье неподалеку от училища, и какое-то время домик старика-лекаря пустовал. Потом в нем поселился принятый в училище инструктором Ларс Боггет. Рида стала моей девушкой.
        Вскоре после этого отец женился второй раз. В один из своих приездов в город он познакомился с небогатой порядочной вдовой, у которой было две дочери и домик на окраине города, около Третьей стены. Они сошлись, отец перебрался в город и устроился работать конюхом на подворье. Вскоре у них родилась еще одна девочка. Пить отец бросил. Я иногда навещал его, и его новая семья принимала меня очень хорошо. Но близких отношений между нами не было. Я не сердился на отца и ни в чем его не обвинял, нет - просто наши жизненные пути постепенно разошлись, и все.
        Сейчас, перебирая в памяти те дни, я вижу их как четки: бусинка, бусинка, бусинка, все похожи друг на друга, и вдруг - оп! - пальцы нащупывают бусину какой-то необычной формы, отмежевывающую некий период времени, который отныне относится к прошлому. А потом - снова: бусинка, бусинка, бусинка... Сколько же их было бы, если бы я мог собрать хотя бы те, что лежали на полу этого крохотного домика? И - как бы мне сделать так, чтобы, приблизив к глазам любую из них, увидеть неповторимый рисунок пятнышек и прожилок в камне, из которого бусина выточена? Ведь, когда проходили эти дни, ни один из них не был похож на предыдущий и на самом деле никогда потом не повторялся.
        Думая об этом и машинально шевеля пальцами, я не заметил, как стемнело. Распахнулась и хлопнула входная дверь - вернулся Боггет. Я встряхнул головой, готовясь к тому, что сейчас буду говорить с ним, - начну с того, что извинюсь за вторжение в его дом... Боггет ловким быстрым хищником проскользнул вдоль стены полутемной комнаты, бросился вперед - и я оказался плотно придавленным к полу с холодящим кожу лезвием кинжала у горла. А еще от инструктора убийственно несло зверьем.
        - Мастер Боггет, это я! Я, Сеймор! - поспешил прошептать я.
        - Сэм? - удивился Боггет. Но он уже и сам узнал меня, отпустил, отступил в сторону. - Какого... ты здесь делаешь?
        Я поднялся.
        - Простите, мастер Боггет, что находился здесь. Я... Мне просто нужно...
        - Садись, - скомандовал инструктор, зажигая лампу. - Что-то мне подсказывает, что я сейчас услышу от тебя очередную интересную историю. Часто ты в них стал попадать, тебе не кажется?
        Я согласился. И, пока Боггет возился со своей ведьмачьей амуницией, развязывая и распутывая непослушные шнурки, я начал рассказывать. К тому времени, как я закончил, Боггет уже давно сидел передо мной, опираясь подбородком на могучий кулак. Глаза его смеялись.
        - Два вопроса, - сказал он, когда я закончил, глядя прямо на меня. Мне было не по себе от его взгляда - я никогда прежде не видел Боггета таким и не знал, чем это чревато. Боггет между тем продолжил: - Первый. Чего ты от меня хочешь? Все, что ты рассказал, конечно, очень занимательно. Но вряд ли ты просто хотел развлечь старика. Что тебе нужно?
        - Совет, - ответил я. - Я не знаю, что делать. Буду благодарен, если кто-нибудь мне подскажет, - я немного склонил голову, демонстрируя Боггету готовность прислушаться к любым его словам. - А какой второй вопрос?
        - Второй? - Боггет ухмыльнулся. - Второй вопрос, Сэм, такой. Долго еще ты меня за дурака держать будешь?
        Я опешил.
        - Мастер Боггет, я никогда не...
        - Барышне своей доказывать будешь, - перебил он меня. - Что, мол, я не я и эту голую девицу в нашу супружескую постель бродячие артисты подкинули. А мне ты сейчас выложишь все как есть. Или иди отсюда на все четыре стороны.
        Я отвел взгляд, задумался. Боггет понял, что я что-то не договариваю? Или же знал об этом наверняка? Рассказать ему о Кифе... Я могу. Но ведь Нора меня просила этого не делать, буквально сегодня просила - никому не рассказывать о них. Однако Боггету, каким бы ни был его характер, я доверял. И если я попрошу его...
        - Ну, что решил?
        Я поднял голову и прямо посмотрел на инструктора.
        - Мастер Боггет, это не моя тайна, я не в праве ее выдавать.
        - Значит, уходишь?
        - Нет. Я расскажу все. И я готов ответить за последствия.
        Боггет медленно кивнул, одобряя мое поведение. И я начал рассказывать - сбивчиво, порой захлебываясь, я говорил обо всем, о чем молчал до этого. Не только об охоте на существо с двумя сердцами и Кифе, но и о визите к скупщику Мираклу (пришлось попутно проговориться о том, что это была уже не первая наша с Ридой нелегальная продажа), а также о своих догадках и сомнениях. Когда я закончил, во рту у меня было суще, чем на тренировочной площадке перед домиком Боггета в жаркий летний день. Инструктор налил мне пива.
        - И угораздило же тебя связаться с безмирниками, - сказал он. - Жуткий народец. Ни закона им, ни указу... Но, насколько я понял, в истории со всадником они не замешаны?
        - Нет.
        - Вот и чудненько. Все это хотя бы объясняет обстоятельства обоих твоих чудесных спасений... Да, я уже знаю про тюрьму, не смотри на меня так.
        - Орден считает, что это я ее разрушил?
        Боггет расхохотался.
        - Нет, нет, что ты... Веришь, кое-что в мире происходит не по твоей вине, Сэм. Вот что... - он потер ладони о штаны. - Поступим так. Оставайся в училище на ночь - я пойду скажу коменданту, что ты вернулся, он пустит тебя в твою комнату. Перекусить что-нибудь тоже, я думаю, найдется, да и вымыться тебе было бы неплохо...
        Я про себя фыркнул: вымыться - кто бы говорил!
        - Никуда не уходи, - продолжал тем временем Боггет. - Совсем никуда и ни с кем - ты понял? По возможности со студентами не общайся... Да и с воспитателями и преподавателями язык тоже не распускай. Но и не прячься, не стоит. Ты ни в чем пока не виноват.
        - Я все понял, мастер Боггет. Спасибо.
        Он поднялся.
        - Спасибо ты мне потом скажешь, когда мы это дельце распутаем. Ох и заварил кашу старый кошак...
        С этими словами он вышел. Я не понял, что он имел в виду, но и задумать об этом как следует не успел. Я вдруг с удивлением понял, что до сих пор не обращал внимания на одно очень важное обстоятельство. Ларс Боггет перевязал мне руку, чтобы скрыть браслет-заклятье от посторонних глаз. Это означало, что сам он его видел и знал, что это такое. А еще он ничуть, ну вот ни капельки не удивился, когда я рассказал о Кифе. Внутри меня неприятно похолодело - было похоже на то, что я знаю нашего инструктора гораздо хуже, чем я думал.
        Боггет вернулся довольно скоро.
        - Все, можешь идти. Завтра утром увидимся.
        Я еще раз поблагодарил его и, выйдя из домика, увидел коменданта с лампой в руке. Я извинился за то, что его побеспокоили так поздно, - Боггет наверняка не сделал это. Комендант осведомился, все ли со мной в порядке, не нужно ли мне чего, и проводил в ту самую комнату, которую уже выделял для меня. Оставляя меня одного, он сказал, что я могу обратиться к нему даже посреди ночи, если возникнет такая необходимость. Я поблагодарил его, и, когда он ушел, еще долго не мог отделаться от ощущения, что он то ли заискивал передо мной, то ли побаивался меня. Ни для одного, ни для другого не было никаких оснований, и это ставило меня в тупик.
        Боггет явился не утром, а около полудня. К этому времени я уже успел позавтракать и привести себя в порядок. Инструктор вошел ко мне без тука; он был гладко выбрит, бодр и уверен в себе. От патины времени, которую он старательно наводил на себя обычно, не осталось и следа. Глаза его задорно поблескивали.
        - Слушай меня внимательно, - сказал он. - Сейчас ты выйдешь с территории училища и пойдешь по Липовой аллее к Часовой башне. У ее подножья есть лавочка часовщика. Ты постучишься, тебе никто не откроет. Ты постучишься снова, а когда дверь откроется, скажешь: «Здравствуйте, я насчет дедушкиных часов». Тебе ответят: «Часы еще не готовы, но мастер работает над ними прямо сейчас. Не согласитесь ли подождать немного?» Ты кивнешь и войдешь внутрь. Понял?
        Я был немного сбит с толку, но кивнул - что тут сложного.
        - А потом? - спросил я.
        - А все. Дальше тебе все объяснят.
        Наверное, выражение моего лица было очень красноречивым. Боггет усмехнулся.
        - Ничего не бойся. Если заметишь, что за тобой кто-то следит, не прячься и не пытайся сбежать. Так и должно быть.
        - Так и должно быть? - переспросил я. - Мастер Боггет, что Вы имеете в виду? Что вообще происходит?
        Улыбка Боггета стала усталой.
        - Ты пароль запомнил? - спросил он.
        - Да.  «Здравствуйте, я насчет дедушкиных часов».
        - Отзыв?
        - «Часы еще не готовы, но мастер работает над ними прямо сейчас. Не хотите ли...»
        - «Не согласитесь ли подождать немного», - напомнил Боггет. - Все, иди. Ты справишься.
        Я ничего не ответил. Это его «ты справишься» - он произносил эти слова и когда ученик явно мог блестяще выполнить задание, и когда столь же явно мог его провалить, с одинаковой интонацией.
        Уже через пару минут я шагал по Липовой аллее. Не знаю, следили ли за мной, - я не присматривался. Я решил, будет лучше, если этого не узнаю.
        Часовая башня была довольно высокой, квадратной в сечении. Она была выстроена из поблескивающего коричневого камня, похожего на леденцы из жженого сахара. Под большим белым циферблатом располагался балкончик, на который дважды в день, в полдень и в шесть вечера, из специальных открывающихся дверок выезжали марионетки - дамы и кавалеры, танцующие причудливый танец. Лавка часовщика-смотрителя располагалась в узеньком двухэтажном зданьице, ютившемся у подножья башни. Фасад его составляло всего одно окно, служившее витриной, пыльное и как будто бы закопченное, и простое деревянное крыльцо.
        Я поднялся по трем покосившимся, сильно скрипящим ступеням, постучал в дверь. Мне никто не ответил. Я выждал какое-то время, потом постучал снова. На этот раз дверь открылась. На пороге появился парень-мастеровой в щегольской кепке. Хоть дверь и была открыта достаточно широко, у него каким-то образом получалось закрывать собой весь проем.
        - Здравствуйте, я насчет дедушкиных часов, - торопливо проговорил я.
        Парень бросил на улицу за моей спиной короткий взгляд, с очень убедительной естественностью почесал затылок.
        - Часы еще не готовы, но мастер работает над ними прямо сейчас. Не согласитесь ли подождать немного?
        Я кивнул, и парень отошел в сторону, уступая мне дорогу.
        - Сэм! - окликнул меня вдруг очень знакомый голос.
        - Рида!
        После яркого солнечного дня глаза мои не успели привыкнуть к полумраку лавки, но Рида меня видела отчетливо: подбежала, крепко обняла. Я тоже обнял ее.
        - Рик, я так волновалась за тебя... С тобой все в порядке?
        - Да, все хорошо, - я ослабил было объятья, но вдруг неожиданно даже для самого себя прижал к себе Риду с новой силой. - Все хорошо... Я только очень соскучился.
        Рида выразительно всхлипнула и рассмеялась. Я рассмеялся тоже.
        - Как ты здесь оказалась?
        - Мне сказали, что я могу здесь с тобой увидеться.
        - Кто сказал?
        Рида хитро прищурилась, улыбнулась.
        - Это секрет. Сегодня вечером сам все узнаешь. Если, конечно, планы не поменяются, - и она, продолжая заговорчески улыбаться, потянула меня к узенькой лестнице, ведущей на второй этаж.
        - Рида, постой. Мне столько нужно у тебя спросить...
        - Потом, потом! - Рида торопливо оглянулась в сторону парня-мастерового, который устроился в кресле неподалеку от двери. Закинув руки за голову и надвинув кепку на лицо, он будто бы собрался вздремнуть. Рида снова повернулась ко мне и крепко поцеловала в губы. - Пойдем, здесь есть одна свободная комнатка...
        Естественно, все, о чем я собирался поговорить с Ридой, тут же вылетело у меня из головы. Да и ладно. Рида провела меня за собой на второй этаж, завернула в комнатку, единственное окно которой выходило прямо на площадь. Все, что я успел, это нащупать задвижку и запереть дверь, чтобы никто не посмел нам мешать. Утолив первый голод, мы сделали краткую передышку, а потом принялись друг за друга с новой силой. Наконец насытившиеся, мы ненадолго уснули. Разбудил нас бой часов, звучавший здесь странно близко и гулко.
        - Пойдем, покажу тебе кое-что, - сказала Рида.
        Мы вышли из комнаты, и Рида повела меня по какому-то узкому проходу. Потом пришлось взбираться по короткой низкой лестнице, выведшей нас в небольшое, очень светлое квадратное помещение, в центре которого копошился зубчато-колесный механизм. Внутри него застыли в ожидании своего часа марионетки. Они были гораздо больше, чем казались снизу, но зато теперь было видно, что одежда у кавалеров и дам подвыцвела, а носы облупились. Я с удивлением понял, что мы находимся в часовой башне.
        - Это еще не все, - сказала Рида и стала подниматься по деревянной лесенке, пристроенной к одной из стен. - Иди за мной!
        Лестница оканчивалась люком, и следом за Ридорй я выбрался на крышу башни. Ее ограждал невысокий зубчатый парапет.
        - Смотри! - воскликнула Рида. Ветер уносил ее звонкий голос. - Весь город как на ладони! Здорово, правда?
        - Ага! - крикнул я. - Очень красиво!
        Я улыбнулся Риде и не стал ее расстраивать тем, что видел наш город и с большей высоты - с крыши Главного городского собора. Причем уже дважды.
        Мы немного постояли на крыше - конечно же, обнимаясь, - а потом спустились вниз, в лавку. Там меня ждал очередной сюрприз. На стуле с высокой прямой спинкой, с открытой книгой на коленях, сидела Селейна. Она была одета в красивое бордовое платье с воротником-стойкой. Меня охватили противоречивые чувства: я был рад, что она нашлась, но я помнил и о печальной судьбе ее отца, постигшей его, как мне казалось, и по моей вине тоже.
        - Селейна...
        Она подняла голову.
        - Здравствуй, Сэм.
        Лицо ее, как всегда, не выражало ничего. Я почти разозлился на нее за это, но смирил свое негодование, потому что мне предстояло произнести  тяжелые слова соболезнования.
        - Селейна, господин Гилмур...
        - Мой отец жив, если ты об этом, - перебила меня она, закрывая книгу.
        - Извини, это моя вина, - сказала Рида. - Когда я приходила к тебе, я еще не знала, что случилось на самом деле.
        - А что случилось на самом деле? - повернувшись к ней, спросил я. Рида покосилась в сторону Селейны.
        - Утром отец отвез раненого в госпиталь, - произнесла та. - А потом на лавку снова напали. Но мы не пострадали, потому что появились люди, защитившие нас. Лавка, правда, сгорела дотла, но нам обещали возместить ущерб. Сейчас мы живем здесь, и нас охраняют. Нам сказали, что это необходимо, пока с заговором не будет покончено.
        - А как же... - начал я. Селейна догадалась, о чем я намеревался спросить.
        - Там погиб другой человек.
        - Другой?
        - Да. На самом деле там погибло довольно много людей. Но для инсценировки смерти моего отца было достаточно всего одного тела...
        Я слушал и не верил собственным ушам. Не потому что информация поразила меня, нет. Селейна, говорившая о страшных вещах таким спокойным, флегматичным голосом,- вот что пугало меня. Может быть, мне это только показалось, но от нее как будто бы струился какой-то тонкий, острый холодок.
        - Я рад, что с господином Гилмуром все в порядке, - я поспешил сменить тему разговора. Камень у меня с души уже свалился, и я не испытывал желания водружать на его место новый. - А что насчет Арси? Его тоже где-то прячут?
        Селейна покачала головой - нет, мол.
        - Арси пропал, - заговорила Рида. - В ту ночь, когда вы заявились к Канцлеру... После ареста дяди Риввейна Арси отправили домой. Но там он пробыл недолго. Сбежал, хоть его и стерегли. И исчез.
        Я отыскал руку Риды, некрепко стиснул ее.
        - Не волнуйся, он обязательно найдется, - сказал я.
        - Скорее бы, - вздохнув, ответила Рида.
        Остаток вечера мы провели почти молча. Селейна не горела желанием общаться. Она сидела на своем стуле и читала какую-то дорогую книгу (я заметил подкрашенные вручную иллюстрации). Изредка шелестели переворачиваемые страницы. Рида скучала. Я - тоже: терпеть не могу ждать чего-то, когда нечем заняться. Особенно когда еще не понятно, чего же ты ждешь.
        Наконец в сумерках, когда Селейне уже понадобился свет, чтобы продолжать чтение, к лавке подкатила простая черная карета. Мастеровой, приглядывавший и за нами, и за улицей в течение всего дня, резво подскочил. На этот раз он не стал дожидаться ни стука, ни пароля, а сразу распахнул дверь перед гостем. На пороге лавки стоял канцлер Фирриган. Его сопровождал еще один человек, но в лавку входить он не стал, остался за порогом.
        - Добрый вечер, молодые люди, - произнес канцлер, когда мастеровой-соглядатай закрыл дверь. - Рад, что вы все здесь.
        - Добрый вечер, господин Фирриган, - встав со своего места, произнес я. Откровенно говоря, я ожидал чего-то подобного.
        - Добрый вечер, господин Фирриган, - эхом прошелестела Селейна. Она тоже встала и, ничего не объясняя, покинула комнату.
        - Не все, - заметила Рида. От того, каким тоном были произнесены эти слова, мне стало страшно за Риду - все-таки, перед ней стоял сам канцлер, второе лицо в государстве.
        Но Фирриган, привычный, видимо, и не к таким претензиям, лишь улыбнулся.
        - Дорогая Ригида, Артемиса обязательно вернут домой. За ним отправлен отряд тайной полиции.
        Рида не ответила, только отвела взгляд в сторону. Насколько я мог судить, она уже и сама чувствовала неловкость из-за того, как повела себя. В этот момент в комнату вернулась Селейна, ее сопровождал господин Гилмур. Хоть мне раньше уже сообщили, что он жив, увидеть его своими глазами означало поверить в это окончательно.
        - Добрый вечер, господин Фирриган, - сказал Гилмур.
        Канцлер кивнул и предложил:
        - Присядем.
        Когда все расселись, он продолжил:
        - Прежде всего, господин Гилмур, я хотел бы убедиться, что Вас и Вашу дочь устраивают условия, в которых Вы вынуждены пока пребывать.
        - Вполне, господин Фирриган, - ответил Гилмур. - Если в этом есть такая необходимость.
        - Необходимость есть, - канцлер оглядел нас всех. - Думаю, уже ни для кого из здесь присутствующих не секрет, что мы столкнулись с заговором против Его Величества короля. Будет лучше, если вы узнаете подробности. - Канцлер сделал небольшую паузу. А потом снова заговорил - неторопливо, взвешенно, словно покатывая на языке то или другое слово, прежде чем его произнести. - Всадник, которого вы спасли той ночью. Это был Амир Ди’Асанн, незаконнорожденный сын Его Величества.
        Услышав это, я немало удивился - надо же, как причудливо сложились обстоятельства. А я еще думал, почему лицо того человека кажется мне знакомым. Теперь все вставало на свои места: профиль, который напомнило мне его лицо, я частенько держал в руках выгравированным на монетах.

  - Когда принц появился на свет, Его Величество были очень молоды, да и, строго говоря, сами были еще не Величеством, а только Высочеством. Ради справедливости должен заметить, что, во избежание недоразумений, принц воспитывался за границей, но ни в чем не нуждался, всегда знал свое место и никогда его не оспаривал. Однако с тех пор прошло много лет, а несмотря на многолетний брак Его Величества, наследников у него пока нет, и с каждым годом вероятность того, что они появятся, все меньше. Разумеется, никто не собирается пускать это на самотек, - Канцлер слегка склонил голову. - Однако принц решил воспользоваться этой ситуацией и заявить о себе... Но не все так просто. Принц действовал явно не по своей инициативе. Его к этому тщательно и довольно долго подталкивали, и есть некое высокопоставленное лицо, которое заинтересовано в успехе этого заговора. Причем речь идет не только о том, чтобы признать принца законным наследником престола, но и о том, чтобы посадить его на этот самый престол.
        Канцлер сделал выразительную паузу и снова оглядел нас.
        - Дядя Риввейн? - убитым голосом спросила Рида.
        Канцлер тихо рассмеялся.
        - Нет, девочка моя, нет, разумеется. В преданности Риввейна я не сомневался никогда. Он не только безупречный верноподданный Его Величества, но и мое доверенное лицо. Что тебя так удивляет? Почему он тогда под стражей? О, на то есть причина. Дело в том, что я попросил его сыграть роль предателя. Он и его люди довольно глубоко внедрились в ряды заговорщиков. Фактически, до той ночи мы контролировали заговор. Принц наверняка и не подозревал о том, что все его действия не только заранее известны, но и в какой-то мере даже запланированы. Но нам не нужен был принц - арестовать его можно было в любую минуту. Нам нужен был тот, кто стоит во главе заговора. А судя по тому, что принца регулярно и обильно снабжали магическими артефактами, в числе заговорщиков есть и маги. Если, конечно, за всем этим вовсе не стоит кто-то из Ордена.
        - Так что все-таки произошло в ту ночь? - осмелился спросить я.
        - О, это очень интересная история, - Фирриган осторожно, словно у него болела спина, отклонился назад, прислонился к спинке стула, расслабился. - Принц в сопровождении охраны из числа заговорщиков должен был проникнуть в город. Еще один отряд следовал за ними на расстоянии. Мои люди следили за обоими отрядами. Но неподалеку от Третьей стены на принца и тех, что бы с ним, напали. Нападение было слаженное, их явно пытались уничтожить, а не взять в плен. Впрочем, я не стану утверждать, что они убили бы принца, если бы он не стал сопротивляться. Мне, к сожалению, это не известно... Однако принц принял решение не сдаваться без боя. Артефактов и заемной магии у него оказалось достаточно, чтобы уничтожить нападавших, но он потерял все свое сопровождение и был серьезно ранен. Он сумел уйти на какое-то расстояние от места боя, но не прошел далеко. Мои люди получили приказ только следить, не вмешиваться. Но, если бы не подоспел второй отряд заговорщиков, они спасли бы принца вместо вас. - Канцлер посмотрел на меня. - Однако в этом не возникло необходимости. Ты и Артемис натолкнулись на принца и отнесли его
к господину Гилмору, - Фирриган перевел взгляд на цирюльника. - Люди, которые напали на лавку, были вторым отрядом заговорщиков. Они хотели забрать принца. А дальше в события вмешалась случайность, - он усмехнулся и посмотрел на Селейну. - Когда ты показала свой знак, они сочли, что вы все на стороне принца и он поехал этой дорогой не просто так, а потому что здесь мог найти приют и помощников в случае, если что-то пойдет не так. Поэтому они отступили.
        - Но потом ведь они вернулись! - напомнил Гилмур.
        - Да. Когда связались со своим руководством и узнали, что никакого запасного варианта для принца приготовлено не было.
        - А те люди, которые нас защищали? Это было Ваше поручение?
        - Да. Но, строго говоря, большой помощи от них не потребовалось. Так, Селейна?
        Глаза девушки округлились от удивления. Может быть, мне это только показалось, но на ее лице появилось выражение испуга. Канцлер только улыбнулся.
        - Ничего страшного. Я осведомлен о твоих обстоятельствах. Думаю, после всего случившегося ты вправе рассчитывать на протекцию. Ты ведь оканчиваешь училище в этом году, правильно? Тебя ждет университет магии. Если, конечно, ты сама этого захочешь.
        Щеки Селейны вспыхнули.
        - Спасибо, господин Фирриган, - сбивчиво пробормотала она.
        - Я делаю это ради общего блага, - ответил канцлер.
        - А что случилось с принцем? - спросил я. - Он ведь пропал?
        - Пропал, хотя деваться ему было некуда. От дома господина Гилмура до госпиталя его сопровождала тайная полиция, охраняла она его и потом, когда принц был помещен в палату. Он был изранен и беспомощен, никто не рассчитывал на то, что он попытается сбежать. Мои люди просто следили за ним, ожидая связного. Нужно было как можно скорее выяснить, кто стоит за заговором, - учитывая то, что натворили вы с Артемисом...
        Я почувствовал, что уши у меня горят. Слушать рассказ канцлера, вникая во все подробности, становилось сложно.
        - Что сделано, то сделано, Сеймор. Вы ведь поступили так из лучших побуждений, верно?.. Теперь я расскажу, чем это обернулось. То сообщение, которое ты мне передал, было предназначено не для меня, а для Риввейна. Я полагаю, ты не читал его? Оно касалось некоторых обстоятельств заговора. Но когда на принца напали, он счел, что его предали, и решил отомстить. Поэтому он вынудил тебя передать сообщение другому адресату. Я же, когда получил его, был вынужден в свою очередь подыграть принцу. Кроме того, у нас с Риввейном был условный знак - он сейчас болтается на твоей руке, Сеймор. Это заклятье. Мы условились, что воспользуемся им, чтобы можно было отличить подлинное послание заговорщиков от ложного. Кроме того, на нем есть зашифрованный текст. Сеймор, я благодарен тебе и Риде за то, что вы пошли мне навстречу и передали это послание в обход представителей Канцелярии и Ордена. Информация оказалась достаточно важной, она от наших заграничных коллег. Теперь нам известно, насколько распространился заговор. Но до сих пор не ясно, кто стоит в его главе. Кроме того, появилась еще одна проблема.
        Канцер сделал небольшую паузу и внимательно посмотрел на Риду.
        - Риввейн-младший, сам того не желая, основательно спутал нам карты. Он принял обвинение своего отца в заговоре за чистую монету, а мы не успели ему ничего объяснить. И он решил все выяснить сам. Он проник в госпиталь, чтобы узнать все от человека, которого вы спасли. А тот взял его в заложники и исчез вместе с ним. Наши маги полагают, что был использован какой-то очень сильный артефакт или заклинание мгновенного пространственного переноса.
        - В заложники? - переспросил я, не веря собственным ушам.
        Канцлер развел руками.
        - Или же принц уговорил мальчишку помочь ему добровольно. Нам это не известно... Как я уже говорил, по их следу идет тайная полиция. И в связи с этим, молодые люди, у меня есть к вам просьба, - канцлер подался вперед, прищурился, оглядел нас снова. - Пожалуйста, не предпринимайте никаких действий. Не пытайтесь спасти вашего друга самостоятельно. Поверьте мне, в моем подчинении отличные люди, их сопровождает два мага высокой квалификации. Они отыщут принца и вернут Артемиса домой. Вы все поняли?
        Я кивнул - почему-то мне казалось, что Фирриган обращается, в основном, ко мне.
        - Вот и славно, - Канцлер качнулся, поднялся. Мы встали тоже. - Селейна, тебе и Вам, господин Гилмур, пока следует оставаться здесь. Сеймор и Рида, вы можете вернуться к обучению.
        - С меня сняты обвинения? - нетерпеливо спросил я.
        Канцлер одарил меня своей тихой старческой улыбкой.
        - Скажем так. Один человек, которому я доверяю, поручился за тебя.

«Боггет», - промелькнуло у меня в голове. Больше некому!.. Я поклонился.
        - Благодарю.
        - Берегите себя, молодые люди, - сказал Фирриган на прощание. - И помните, о чем я вас попросил.
        Мне хорошо врезались в память эти его слова - не приказал, а именно попросил. Это подкупало.
        - Прошу прощения, господин Фирриган, - я осмелился на минуту задержать его. - А кто напал на принца? Той ночью, как Вы говорили, у Третьей стены...
        Канцлер прищурился и одобрительно улыбнулся.
        - А ты внимательно слушал меня, Сеймор... Это хороший вопрос. Но на него у меня нет ответа. Пока - нет.
        С этими словами он ушел, оставив у нас ощущение, будто бы мы все этим вечером прикоснулись к чему-то великому и очень важному. После ухода канцлера Рида тоже засобиралась.
        - Проводи меня, Сэм, - попросила она.
        - Конечно. Я...
        - В этом нет необходимости, - встрял в наш разговор парень, никакой не мастеровой, как я давно уже понял, а охранник и соглядатай. Наверняка в доме он был не единственным и на улице дежурил еще кто-то. - За башней госпожу Ригиду ждет карета. Ее прислала достопочтенная госпожа Алосия. Я провожу.
        Рида помрачнела, взглянула на меня, ища поддержки. Я обнял ее за плечи. От того что к ней обратились как к высокопоставленной особе, мне стало неприятно, словно Риду уводили от меня, воздвигали между нами преграду. Но я любил Риду и знал, что она любит меня, поэтому спокойно сказал:
        - Иди. Увидимся завтра в училище.
        Рида кивнула, торопливо поцеловала меня и вышла за дверь. Ей было грустно, я чувствовал это, и это меня беспокоило. Но утешить ее сейчас у меня не было возможности. Я попрощался с Селейной и Гилмуром и отправился в училище. Мне следовало поблагодарить Боггета за то, что он заступился за меня. Правда, я уже предчувствовал, как нелепо буду себя при этом чувствовать: Боггет был не из тех людей, кто приветствует подобные церемонии. Кем бы он ни был на самом деле, это я о нем знал точно.
        ГЛАВА 5. СЕРДЦЕ В ПЛАМЕНИ
        Светлая полоска на востоке ширилась, наливалась теплым алым соком солнца. Выше облака были темно-сиреневого цвета, но на их кружевных краешках уже появилась предрассветная позолота. Еще выше небо было светло-голубым, и в нем прощально поблескивали тускнеющие звезды.
        - ...Бежали, как сумасшедшие. Такой грохот стоял - оглохнуть можно было. Впереди уже показался выход из пещеры - все, думаю, ура! Выбрались! И тут выход заслоняет здоровенный тролль! Косматый, плечи шерстью покрыты, нижние клыки чуть ли не до глаз торчат. А в лапах такая дубина, как будто бы он ради нее вековой дуб из земли вырвал!
        Я невольно оглянулся в сторону Кифа.
        - У вас и тролли есть?
        Киф отмахнулся.
        - У вас они тоже есть.
        - Я не видел.
        - Разумеется! Где ты их в городе увидишь-то. Но есть, я знаю. Я чую... Ну вот. Выбегаем мы - и прямо на него...
        Город еще спал. Темные хребтины крыш горбились, кое-где поскрипывая флюгерами. Но мне больше нравилось представлять себе, что это не крыши домов, а горные кряжи, населенные разными существами, чудесными и опасными. Неподалеку протопал по мостовой отряд стражи, патрулирующий улицы, и звуки их шагов еще долго отдавались эхом между стен, словно там, внизу, и правда было ущелье.
        - ...А он как заорет! Аж камни с горы посыпались. Ну и на нас дебаф повесился - «Боевой рык тролля», шестьдесят секунд, минус к урону такой, что этим минусом нас самих убить можно было бы. Тут мы и поняли - все.
        - И что же? - нетерпеливо спросил я. В речи Кифа частенько проскальзывали незнакомые слова, но я не хотел прерывать его, чтобы спрашивать, что имеется в виду, и о смысле догадывался по контексту. Привык уже. - Вы победили тролля?
        - Не-а, - весело и с гордостью заявил Киф. - Мы сбежали. Нашли дураков - с этакой махиной связываться...
        Я невольно усмехнулся: кто бы мог подумать, что захватывающая история о проникновении в жилище горного мага, сражении с его слугами и похищении артефакта с каким-то причудливым названием и еще более причудливыми функциями окончится групповым бегством? Но в этом был весь Киф. Его истории, смешные, грустные или страшные, рассказывались не для того чтобы похвастаться. Просто он делился со мной своей жизнью, какой она у него была. Жизнью в Безмирье.
        - А теперь ты чего-нибудь расскажи, Сэм.
        Взамен он требовал моих рассказов. Поначалу я сильно смущался. На моем счету ведь не было подвигов и захватывающих приключений. Я был простым студентом-ведьмаком, и все, о чем я мог поведать, это как подрабатывал охотами на тварей в трущобах города, организуемыми училищем по заявлениям граждан. Три из четырех таких заявлений были пустой тратой бумаги - кому-то что-то померещилось, кто-то что-то слышал от соседа, а тот от другого соседа, у кого-то в огороде наследила крупноватая бездомная кошка... Но, как выяснилось, Киф и не требовал от меня этого. Ему не очень-то нравилось в этом мире - как сказала Нора, ему действительно не нравилось нигде, кроме Безмирья. Но Кифу было интересно, как здесь все устроено. Как живут люди, во что они верят, каким богам поклоняются. Особенно его развлекали простые бытовые обряды - я подумал, что с точки зрения иномирца эти странноватые действия и в самом деле должны были быть забавными.
        - ...А если ты идешь по улице и тебе дорогу перебежит черная собака, то нужно трижды обернуться вокруг себя и плюнуть за спину, причем обязательно через левое плечо. Иначе тебя ждет неудача в делах.
        Киф рассмеялся.
        - Черная собака на дороге? Надо же... А если просто дождаться другого человека и пропустить его вперед себя? Это сработает?
        Я тоже рассмеялся - мне это не приходило в голову.
        - Не знаю, Киф. Я не проверял...
        Так мы часто болтали, сидя на крыше храма. С улицы мы были незаметны, зато отсюда было видно все: и город с его зданиями и улицами, раскинувшийся далеко-далеко, и пристань с синим полотнищем реки, и темную зубчатую дугу леса, стоявшую на самом горизонте. Небо над нами казалось огромным, гораздо больше и выше того, что я привык видеть с земли. Даже если бы Кифу и Норе не нужно было скрывать при помощи энергии храма свое присутствие в нашем мире, я на их месте все равно поселился бы здесь. На этот раз еду и вино на крышу принес я, и Киф оценил - кто бы сомневался... Я был рад, что ему понравилось... Я был рад, что у меня появился такой друг.
        Солнце показало над горизонтом пылающий краешек. Облака вспыхнули, обагрились переливчатым светом. Небо над ними из голубого сделалось розовым, а потом стало стремительно желтеть. Рассвело.
        - Мне пора, Киф, - сказал я, поднимаясь. Он посмотрел на меня, запрокинув голову.
        - Что, вздремнешь пару часов до начала занятий?
        - Нет, не выйдет. Есть кое-какие дела.
        - Ну, ладно. Заходи еще, дорогу знаешь!
        Я кивнул - конечно, зайду. Будем надеяться, студент, периодически украдкой взбирающийся на крышу Главного городского храма, еще не привлек к себе особого внимания священников и жителей окрестных домов.
        По дремлющим еще улицам я шел к училищу. На свежем утреннем ветру шелестела листва деревьев, словно ветер старался осторожно разбудить город. Он доносил до меня первые запахи его пробуждающейся жизни: пекущегося в печи хлеба, открывающихся на клумбах цветов, лошадиного пота.
        К училищу я вышел быстро. Идея вздремнуть, конечно, была очень соблазнительной, но мне не стоило даже задумываться об этом. Во внутреннем дворе домика Боггета, закрытом с двух сторон стенами построек, а с третьей бурной растительностью и забором, меня ждал сам инструктор. Он уже размялся и теперь покручивал в руке нетяжелый полуторный меч. Завидев меня, он ухмыльнулся.
        - Что-то ты ноги еле волочишь, Сэм. Неужто тебя пустили на ночь в поместье Риввейнов?
        - И вам доброе утро, мастер Боггет.
        Натаскивать меня на мечах он начал с неделю назад и по собственной инициативе. Несмотря на серьезную физическую подготовку студентов, собственно боевые искусства, в том числе фехтование, в училище не преподавались, да я и не представлял себе, как мне это может пригодиться в моей будущей профессии. Но оспаривать решение Боггета я не решился. Все-таки я был ему обязан нынешней свободой. Так что, даже если ему вздумалось заниматься со мной просто от скуки, или чтобы потешить свою гордость, то и дело отвешивая пинки недостаточно проворному ученику, или чтобы я больше времени бывал у него под надзором - какие бы мотивы ни руководили им - я был готов его слушаться. К тому же, честно говоря, занятия Боггета, хоть и выматывающие до предела, мне были по нраву...
        - Разминайся и начнем, - скомандовал Боггет.
        ...Я сказал «по нраву»? За ближайшие два часа я раз двадцать возьму эти слова обратно. Но на следующее утро все равно приду во внутренний двор домика Боггета.
        После тренировки я ополоснулся, сменил одежду и отправился на занятия. Рида, приезжавшая теперь в училище на экипаже, ждала меня в еще пустом классе. Сев к ней, я обнаружил, что на лавке между нами стоит квадратная плетеная корзина. Тепло, исходившее от нее, и прекрасные запахи не оставляли никакого сомнения в том, что находиться внутри.
        - Ты ведь опять не завтракал, верно? - угадала Рида.
        - Я люблю тебя, - только и сумел ответить я. И в предыдущие дни Рида, прекрасно осведомленная о моих привычках, как хороших, так и скверных, приносила утром какой-нибудь еды - кусок пирога, тосты с омлетом, бутерброды. Но чтобы горячий завтрак...
        - Ешь давай. А то сейчас твои приятели появятся - делиться придется.
        - Ни за что! - ответил я и прежде, чем приняться за завтрак, крепко поцеловал Риду. За такую простую внимательность и заботу я обожал ее.
        Занятий в этот день было немного, мы планировали пообедать вместе и вместе провести вечер. Времени, которое мы могли проводить наедине друг с другом, теперьс тало меньше. Риду рано забирал экипаж, отвозивший ее в поместье, и, насколько я мог судить, тетка стала уделять ее воспитанию гораздо больше внимания, чем прежде. А я, распрощавшись с Ридой, возвращался в училище и заваливался спать в своей одиночной комнатке в общежитии задолго до того, как по-настоящему темнело, потому что на следующее утро мне предстояла ранняя тренировка с Боггетом. Так что мы с Ридой старались пользоваться любой возможностью побыть вдвоем. Но на длинной перемене посреди дня к нам подошел Вен Олден.
        - Надо поговорить, - сказал он.
        Мы с Ридой переглянулись - предчувствия были тревожные.
        - В чем дело? - спросил я.
        Вен мотнул головой.
        - Не сейчас. И... - он торопливо оглянулся на наших одноклассников и ребят с других курсов, болтавшихся в коридоре. - Не здесь. - В шесть вечера, на углу Левой улицы и Конюшего переулка. Придете? - Вен пытливо заглянул в глаза мне, а потом Риде. - Это очень важно.
        Мы с Ридой переглянулись снова.
        - Хорошо, мы придем.
        - Спасибо! - Сказал Вен, вложив в голос больше благодарности, чем, как мне казалось, этого требовала ситуация, и тут же отошел от нас.
        - Интересно, что у него на уме? - вслух подумала Рида.
        - Понятия не имею. Но это же наверняка как-то связано с Арси, да?
        Рида кивнула. Арси и Вен были друзьями не разлей вода, и с тех пор, как Вен узнал об исчезновении Арси, он не находил себе места. Прежде болтавший без умолку, он стал молчаливым, сосредоточенным. За последнюю пару недель он заметно осунулся, даже веснушки на его лице поблекли. Весте с тем в его взгляде появилась какая-то мрачная решимость. Вену было шестнадцать, для своего возраста он был, пожалуй, слишком худощавым. Но теперь он наоборот выглядел взрослее. Когда я вернулся в училище, он пытался выяснить у меня, что случилось той ночью. Но я не смог рассказать ему многого. Утешить и обнадежить его я, в сущности, тоже не смог. Правда, я все-таки поделился информацией о том, что по следу Арси и его похитителя отправлен отряд тайной полиции, но Вен только поморщился и пробормотал что-то неразборчивое. Теперь же он явно что-то замышлял.
        Учитывая просьбу канцлера, мы с Ридой должны были оставить это без внимания. Но в то же время нам следовало узнать, что именно на уме у Вена. Ведь он невольно мог помешать исполнению планов Фирригана. Так что в назначенное время мы вышли к месту встречи. Вен подошел к нам немедленно.
        - Спасибо, что пришли, - сказал он. - Идемте.
        И он двинулся по Левой улице в сторону мастерового квартала.
        - Может быть, ты объяснишь, в чем дело? - спросила Рида.
        - Я все объясню, - заверил ее Вен. - Чуть позже, когда придем на место. Когда все будут в сборе.
        - Все? - переспросила Рида.
        Вен кивнул. Рида встревоженно взглянула на меня. Я некрепко сжал ее руку. Так, молча, мы шли следом за Веном, теряясь в догадках о том, что у него на уме. Миновав Левую улицу, мы свернули на Мастеровую, и почти сразу же Вен остановился перед небольшим домиком, крепким и добротным, но со слегка покосившейся крышей. Окна у него были запыленными, на двери висел замок.
        - Нам сюда.
        Открывать переднюю дверь Вен не стал. Вместо этого он вошел в узкий проулок и потянул за скобу другую дверь, меньше и уже передней. Лестница за дверью круто уходила вниз.
        - Идемте, - сказал Вен. Мы стали спускаться. Вен, не оглядываясь, добавил: - Я очень рад, что вы согласились пойти со мной. Дело в том, что мне нужна помощь. И без вас я... Эй, а что ты здесь делаешь?..
        Там, куда мы спускались, горел свет, но из-за того, что лестница была слишком узкая, я не видел, к кому обращался Вен. Впрочем, Вен торопливо сбежал по ступеням, и моим глазам открылся небольшой подвальчик, чистый, обшитый стругаными досками. Здесь стоял рабочий стол и верстак, к стенам было прибито несколько полок, загруженных всякой всячиной. На крюке, ввинченном в потолочную балку, висела лампа. А посреди подвальчика на длинных тонких металлических ножках громоздилась странная конструкция, состоящая из винтиков, шестеренок, трубок и стеклянных сосудов разной формы. В центре конструкции находилась сероватая полусфера из цельного стекла, размером с две ладони, оправленная в бронзу. Но больше всего меня удивили те, кто уже находился в подвале. Это были Тим Оккли, Рейд Гир и Селейна. И Вен, налетев на Рейда, схватил его за грудки.
        - С какого ты приперся сюда? Тебя никто не звал!
        - Эй, остынь, Олден, - Рейд небрежно оттолкнул Вена. - Я хожу, где хочу. Мне особое приглашение не нужно.
        Вен повернулся к Тиму.
        - Это ты его позвал?
        Тим виновато развел руками.
        - Прости, Вен. Но Рейд интересовался, что тебе от меня нужно.
        Вен только что-то невнятно прорычал. Он был зол, но сорвать злость было не на ком.
        - Да что ты прямо сам не свой, Олден? - нахально спросил Рейд. - Я - не такая уж и скверная компания. К тому же, вам понадобиться хоть кто-то, кто не струсит в последний момент... - тут он наконец соизволил заметить нас с Ридой. - О, так вы все-таки пришли?
        Я понял, что его последние замечания относились к нам.
        - Может быть, вы объясните, что здесь происходит? - спросил я.
        Вен опомнился, взял себя в руки.
        - Да. Да, разумеется... - Секунду он собирался с мыслями, потом вскинул голову и заговорил. - Вы знаете, что Арси Риввейн похищен. Я собираюсь отправиться на его поиски. С помощью вот этой машины, - дернув головой, он указал на устройство, стоявшее посреди подвала, - я смогу попасть туда, где находится Арси. По крайней мере, достаточно близко к нему. И я предлагаю вам пойти со мной. Вместе мы сможем найти и спасти его.
        Окончив свою недлинную, но пылкую речь, Вен обвел нас испытующим взглядом.
        - Ну, так что?
        Ответом ему была тишина. Рейд привычно ухмылялся. Мы с Ридой переглянулись. Вен растерялся. Но тут  заговорила Селейна.
        - Что это за устройство и как оно работает? - поинтересовалась она.
        - Его собрал мой дедушка, - с готовностью ответил Тим. - Он всю жизнь старался создать нечто подобное. Думаю, он закончил. А если и не закончил, то я смогу завершить его дело. Он оставил чертежи и подробные описания.
        - Твой дед был полным психом, Оккли, - лениво напомнил Рейд. - А под конец жизни вообще свихнулся.
        Тим вспыхнул.
        - Это неправда! Мой дед был гениальным изобретателем! Просто никто не мог поверить, что у него может все получиться!
        - Ну да, конечно...
        - То есть, этот механизм никто никогда не испытывал и, возможно, он вообще не работает? - уточнил Селейна.
        Тим смутился.
        - Ну, да...
        - Тогда, извини, я не могу в этом участвовать, - Селейна направилась к лестнице.
        - Но как же так! Неужели тебе все равно? Ведь твой отец чуть не погиб!
        Селейна на мгновение остановилась.
        - Но не погиб же. И вообще, Тим... - она перевела взгляд на Вена. - Вен, это не очень умная идея.
        И, обменявшись взглядами со мной и Ридой, Селейна ушла. Мне не было известно, откуда Вен прознал, что она никуда не пропала и ее отец жив, и как он сумел убедить ее прийти сюда. Но Вен всегда был пронырливым, и что он умел, так это добывать информацию.
        После того как Селейна ушла и где-то наверху за ней захлопнулась дверь, Вен посмотрел на нас с Ридой. Во взгляде его боролись отчаяние и надежда.
        - А вы? - спросил он. - Вы пойдете со мной? Рискнете...
        - Нет, - отрезала Рида. - Прости, Вен, но Селейна права. Это действительно глупая идея.
        - Но Арси же твой брат! Как ты так можешь?
        Рида скрестила руки на груди.
        - Сэм ведь уже говорил тебе. По следу похитителя идет тайная полиция. Они отыщут Арси и вернут его домой. Нам не следует вмешиваться. Мы будем только мешать.
        Говорила Рида резко - может быть, даже резче, чем это было необходимо. Но тогда я не обратил на это внимания. А Вен тем временем повесил голову.
        - Каждый должен заниматься своим делом, - продолжала Рида. - И наше дело - просто дождаться возвращения Арси.
        - А если он не вернется? Если с ним что-то случилось, Рида! Ведь прошло уже больше двух недель!
        Рида медленно перевела дыхание, прикрыла глаза.
        - Я не собираюсь заниматься этими глупостями, Вен. Мы не знаем, где Арси, и шанс на то, что мы сможем оказаться где-то поблизости - если эта штука вообще сработает - очень маленький. Нас самих придется спасать. Ты это понимаешь? Мы только доставим всем неудобства. Если вообще переживем этот перенос в пространстве...
        Голова Вена склонялась все ниже и ниже. Когда Рида замолчала, он тихо спросил.
        - Ну, а ты, Сэм? Ты тоже?..
        - Я... Да, Вен. Прости. Я не пойду.
        Мне не просто дались эти слова. Но я помнил просьбу канцлера и был полностью согласен с Ридой.
        - Но... Ты ведь его друг... Как же так...
        Подвальчик вдруг содрогнулся - заливисто рассмеялся Рейд Гир.
        - А ты сомневался, что будет иначе, Олден? Да никому твой Риввейн не нужен. Как и ты сам. Брось эту идею, сиди на месте ровно... - он подошел к Вену и с размаху хлопнул его по плечу. - Да вернется твой дружок, что с ним станется-то.
        Я удивился, угадав в жесте и словах Рейда попытку утешить Вена.
        - Пойдемте отсюда, - сказал я. - Все. И ты, Вен, тоже. Не вздумайте вдвоем с Тимом испытывать эту штуку. Вас и вправду может разорвать на куски.
        Рейд поднялся по лестнице первым, остальные вышли за ним следом. Тим погасил лампу и запер подвал. Выбравшись наружу, он еще долго щурился на яркий дневной свет.
        Потом, когда случилось то, что случилось, я много раз мысленно возвращался к этому дню, но так и не смог понять, что же я упустил. А ведь я упустил что-то. Иначе обязательно попытался бы что-нибудь предпринять.
        Разошлись мы в тот день в дурном настроении. Все, кроме Рейда - тот был привычно-веселым, на его лице играла выработанная злобновато-беспечная ухмылка. Закинув руки за голову, он неторопливо удалился, что-то насвистывая себе под нос. Риде уже было пора возвращаться домой, и мы с Веном проводили ее. Но прогулка прошла в молчании. Только на обратном пути Вен спросил меня:
        - Ты действительно не беспокоишься о нем, Сэм?
        Я вздохнул.
        - Разумеется, я беспокоюсь. Арси - мой друг. Но, если подумать здраво, я не могу ему ничем помочь. Где бы они ни был.
        - Если подумать здраво... - Эхом повторил Вен. И вдруг остановился, повернулся ко мне лицом. - А я не могу думать здраво, Сэм! У меня не получается! Ты сам знаешь, какой Арси идиот! С ним уже могло случиться все, что угодно! Понимаешь? Мы должны спасти его! Мы должны хотя бы узнать, что с ним!
        - Вен. - Я положил руку на его плечо. - Я...
        - А, черт! - Порывистым движением он скинул мою руку. - Ты думаешь только о себе! Тебе наплевать на Арси! - он отступил на пару шагов. - Я знаю, это все из-за Риды! Она ведь не одобрила бы, если бы ты не подружился с ее братом, правда? Но ты мог бы хотя бы сейчас не притворяться его другом!
        - Вен...
        - Отстань от меня!
        Выкрикнув это, он резко повернулся и быстро зашагал прочь. Мне ничего не оставалось, как пойти своей дорогой.
        Сердился ли я на Вена? Нет. Был ли он прав? Тоже нет. Я беспокоился из-за Арси. Но я и в самом деле не мог ему сейчас ничем помочь. Если бы машина Тима была закончена, если бы она была проверена и работала ... Хм... Отправился бы я тогда на поиски Арси? Не знаю. Возможно, я нарушил бы обещание, данное канцлеру. По крайней мере, я бы задумался над этим. Но при таких условиях - нет. Я еще не сошел с ума.
        На следующий день Вен появился в училище злой. Ни со мной, ни с Ридой он не разговаривал. Тима на занятиях не было, но кто-то сказал, что он простыл и остался дома. Рейд отсутствовал тоже. О нем никто ничего не говорил, но Рейд часто самовольно пропускал занятия, так что беспокоиться было не о чем. А еще через день в училище не пришла Рида. Правда, я получил от нее записку, где говорилось о том, что она вынуждена сопровождать тетку, которая едет в гости к какому-то важному лицу. В этой же записке Рида обещала мне встречу вечером. И мы действительно встретились - Рида была в приподнятом настроении, она много улыбалась и болтала. Я не знал, разделять ее веселье или беспокоиться, и в конце концов спросил, в чем дело. Рида удивилась.
        - Сэм, ты что, забыл? Мне ведь сегодня исполняется восемнадцать, - она подалась ко мне и крепко обняла. - Это значит, что через месяц мы можем обвенчаться, прошептала она мне на ухо.
        Я замер. Сердце как будто вонзилась длинная острая иголка - как я мог забыть о дне рождения Риды? Со всеми этими событиями я совсем потерял счет времени...
        - Рида... Прости, я... Я...
        - Да знаю я, что ты забыл все на свете! - Рида отстранилась от меня и игриво хохотнула. - Не извиняйся. Ничего страшного. - Она взяла меня за руку. - Пойдем. Сегодня мне не нужно возвращаться домой так рано, как обычно. Давай погуляем!
        Мы пошли в городской сад. Это было лучшее место для прогулок: два длинных искусственных канала, проведенных от реки, были обсажены раскидистыми липами, тропинки были вымощены плитками разных цветов - слоновой кости, обожженной глины и охры. Через ручейки вели изящные мостики. Можно было отдохнуть в одной из беседок, расставленных по всему саду, купить сладости и напитки с лотков или послушать музыкантов, игравших каждый вечер на небольшой сцене, сделанной в форме ракушки. Еще в саду было маленькое озеро и грот, у которого часто назначались свидания. В целом, это место, наполненное оживленными разговорами и смехом, заставляло забыть о всех проблемах.
        Мы с Ридой отлично провели вечер, и хотя я не мог побаловать ее, потому что денег у меня не было, Рида не очень-то переживала из-за этого. Она была весела и, кажется, всем довольна. Мы гуляли допоздна. Когда же сумерки стали сгущаться, мы сняли комнату в гостинице.
        - Рида. Ты правда выйдешь за меня замуж? - спросил я, когда она игриво скинула платье.
        - Да, конечно, Сэм. Ты что, мне не веришь?
        Я улыбнулся.
        - Не поверю, пока не поведу тебя под венец.
        Ночь мы тоже провели вместе. Это была прекрасная ночь - мы впервые провели ее в общей постели, как супруги. Обнимая Риду, я с ужасом думал о том, что счастлив и могу быть счастливым всю жизнь.
        А наутро, когда я, приучившийся к ранним тренировкам Боггета, проснулся незадолго до рассвета, я обнаружил, что Риды рядом нет. Постель еще была теплая, Рида ушла совсем недавно. Сбитый с толку, предчувствуя неладное, я вскочил, торопливо оделся и вдруг заметил на столе клочок бумаги. Взяв его в руки, я прочел: «Я люблю тебя. Пусть это объяснит, почему я так поступаю».
        Сжав записку в руке, я выскочил из гостиницы и побежал по улице. Город был пуст и светел тем особым синим светом, какой бывает в последний час перед появлением солнца. Я ломился сквозь этот холодный свет, изо всех сил надеясь, что успею остановить Риду. Я пересек одну улицу; срезая угол, свернул на другую, выбежал на третью. Мастеровой квартал был впереди, но - как я мог так ошибиться? - я выскочил в него с противоположной стороны. Чтобы добраться до дома Тима Оккли, мне нужно было добежать до другого конца улицы. Я припустил во весь дух - я еще надеялся, что успею, ведь Рида ушла пешком... Сердце у меня упало, когда я увидел у дома Оккли темную коробочку -экипаж, запряженный парой лошадей. На нем не было герба, но это не имело значения. Я бежал так быстро, как только мог. Но когда до мастерской оставалось не более трехсот шагов, предутреннюю тишину потряс грохот взрыва. Домик Оккли, казалось, на мгновение разошелся по швам - даже крыша подпрыгнула - а потом снова собрался и опустился на землю, выдохнув из своей бревенчатой груди древесную пыль. Я бросился к дому.
        Дверь в подвал была распахнута. Внутри стоял дым и пыль, сквозь которую пробивался странный, мерцающий серо-желтый свет. Я бросился вниз, споткнулся, кубарем скатился по лестнице.
        - Рида!.. Рида, остановись!..
        Но Риды в подвале не было. Заходясь кашлем, посреди обломков аппарата и прочего хлама, разметанного взрывом, сидел один Тим.
        - Тим, что случилось? Где Рида? Она была здесь?
        Мальчишка закивал, потер слезящиеся от пыли глаза.
        - Все получилось, Сэм, - сказал он со странной, кривой улыбкой. - Рида... Да, она была здесь. Она... Они ушли.
        Я вскочил, шагнул к Тиму, схватил его за грудки, рывком поставил на ноги.
        - Ушли? Куда? Кто - они?
        - Рида, Рейд и Вен, - тихо ответил Тим. Взгляд его блуждал, словно у одурманенного, и я понял, что Тим оглушен. - У меня... получилось перенести их.
        - Куда?!.
        - Туда, - он неопределенно качнул головой, указав себе за плечо. - К Арси...
        Я разжал руки, и Тим тихо сполз обратно на пол.
        - Я должен идти за ними, - сказал я. - Ты можешь отправить меня?
        Вопрос был глупый - оба мы находились среди обломков аппарата. Только поблескивала каким-то образом удержавшаяся на тонких ножках полусфера в бронзовой оправе. Серо-желтый свет, как от солнца в осенний день, исходил именно от нее.
        - Я должен идти за ними, - бестолково повторил я. - Рида...
        В этот момент послышался хруст мусора под подошвами чьей-то обуви. Я обернулся и увидел Селейну, аккуратно спускающуюся по лестнице. Ступив на пол, она оглядела подвал.
        - Значит, они уже ушли? - меланхолично спросила она. - Ясно.
        Я накинулся на нее.
        - Ты знала?..
        Селейна даже бровью не повела.
        - Я догадалась.
        Натолкнувшись на ее прямой, открытый взгляд, я невольно отступил.
        - У входа стоит экипаж Олденов. Кто еще ушел с Веном?
        - Рида и Рейд, - убитым голосом ответил я. Только сейчас, с появлением Селейны, я начинал в полной мере осознавать, что произошло. Мне стало плохо. Физически плохо.
        - Куда они ушли? - спросила Селейна.
        - Я не знаю.
        - Тим?
        Мальчишка поднялся с пола, пошатываясь, доковылял до угла подвала и принес большой лист бумаги, свернутый в рулон.
        - Я не понял, - сказал он, снова садясь на пол и расстилая бумагу перед собой. Лист был покрыт кругами разных цветов и оттенков, накладывающимися друг на друга. В самих кругах и на полях рисунка стояли какие-то надписи. - Еще когда мы пытались выяснить, где Арси... Я не мог понять, где он находится. Показания приборов не совпадали. Но Рида сказала, что все равно пойдет, и тогда я настроил оборудование... Вот... - Тим провел рукой по листу, рисунок на котором не говорил мне ровным счетом ничего. - Как я и думал, спектр свечения не совпадает ни с каким местом.
        - Как это возможно? - нетерпеливо спросил я. - Куда ты их отправил? Отвечай!
        Тим поднял на меня взгляд все еще слезящихся глаз.
        - Я не знаю... Я знаю только, что все получилось. Переход состоялся. А где они...
        - Отправь меня туда сейчас же! Немедленно!
        - Не могу... Я не могу этого сделать, Сэм. Прости...
        Я услышал какой-то странный, жутковатый звук и не сразу понял, что его издал я сам - я зарычал. Селейна тем временем присела, склонилась над рисунком.
        - Ты знаешь, что это, Тим? - спросила она. - Что это за круги?
        - Да, конечно. Тут написано... Это места. Куда можно попасть.
        Селейна покачала головой.
        - Ты не правильно понял, Тим. Это не места. Это миры. Ты отправил Риду и остальных в другой мир. Ты понимаешь?
        - Но я отправил их к Арси! И они перенеслись туда, где находится он!
        - Это означает лишь, что Арси тоже в другом мире.
        Тим ахнул.
        - Не может быть...
        - Точнее... - Селейна поднялась, взглянула на светящуюся полусферу, - Ты отправил их в никуда, Тим.
        - Что?..
        - Что?!.
        Селейна посмотрела на меня.
        - Спектр свечения не соответствует ни одному из зафиксированных на этой карте, - объяснила она. - Это был переход в никуда, шаг в пустоту.
        Не отдавая себе отчета в том, что делаю, я схватил Селейну за плечи.
        - Но ведь они не погибли? Они же не погибли, так?
        - Думаю, они живы. И Арси тоже жив, раз они сумели перенестись куда-то к нему. Вот только где все они сейчас, сказать невозможно. Если судить по спектру, этого места как бы не существует.
        - Как бы не существует? - переспросил я, заглядывая в глаза Селейне. Глаза у нее были карими... И тут меня осенило. Никому ничего не говоря, я выскочил из подвала и бросился бежать. Я бежал к Главному городскому храму.
        Пока я один несся через просыпающийся город, тысячи мыслей неслись в моей голове. Все они были отрывочные и об одном: Рида, Арси, Безмирье, Киф, канцлер... Я должен был попасть к Риде, я должен был ее догнать. Раз я вынужден нарушить обещание, данное Фирригану, теперь я сделаю это, ни в чем не сомневаясь... Но как, как Рида, Вен и Рейд сговорились с Тимом за моей спиной? И если уж Рида все-таки решила отправиться выручать Арси, почему она не посвятила меня в это? Почему не позвала с собой? Неужели думала, что я не соглашусь? Я бы согласился, стоило ей только заикнуться об этом... Нет. Она же написала на прощание: «Я люблю тебя. Пусть это объяснит, почему я так поступаю». В этом-то все и дело. Рида - моя славная, верная Рида! Она же просто захотела уберечь меня... Слезы навернулись на глаза, когда я понял это. Мне было больно, обидно за себя и страшно за Риду. Больше всего я боялся ее потерять.
        До храма я добежал уже выдыхающимся. Увидев толпу народа и услышав доносившиеся из храма песнопения, я не сразу сообразил, что происходит, а потом вспомнил, что сегодня большой религиозный праздник - Явление священного огня, и в храме идет служба. Во время этого праздника на алтаре храма появлялся волшебный огонь, в который, по преданию, обратился священный зверь-спутник одного из древних богов, и с этого момента земля и все люди считались вновь благословенными. Помнится, я как-то рассказывал Кифу эту легенду...
        Пробравшись сквозь толпу, я обогнул храм, и, стараясь не привлекать к себе внимание, вскарабкался по лестнице. Я намеревался уговорить Кифа помочь мне - он, гость из другого мира, наверняка мог бы хотя б подсказать мне, как догнать Риду. Я искренне надеялся на его помощь. Но, когда я наконец вскарабкался на крышу, мои надежды рухнули. Лагерь Кифа и Норы был покинут. Не было ни палатки, ни других вещей. Только примятый мох и сбитый дерн свидетельствовали о том, что совсем недавно кто-то находился здесь.
        Не помня себя, я кое-как спустился с крыши, вернулся к столпившимся у храма людям. Мне хотелось уткнуться в толпу, провалиться в нее и исчезнуть, чтобы даже от мыслей моих не осталось следа. Конечно, мне не стоило так сразу разочаровываться. Пусть Киф и Нора исчезли (наверняка их друг наконец-то сумел воплотиться и они вместе покинули этот мир). Но ведь канцлер сказал, что по следам Арси и его похитителя отправлен отряд полиции - значит, наши маги все-таки умеют ходить между мирами и проводить между ними простых людей. Значит, я просто должен как можно скорее связаться с госпожой Алосией и рассказать ей все, что случилось. А потом, может быть, и родителям Вена и канцлеру. Путь они придумают что-нибудь. Пусть придумают, как вернуть Риду...
        Погруженный в собственные мысли, покачивающийся в такт поющей толпе, я не сразу заметил, что что-то не так. Сначала оборвалось служение в храме, потом что-то упало и разбилось. А потом послышались крики, вопли, и народ повалил из храма прочь. Бегущие люди наталкивались на тех, кто стоял на площади, и прорывались через их строй, нещадно работая локтями. Толпа заволновалась, заколыхалась, делясь на тех, кто предпочел убраться сразу, и тех, кому стало любопытно, что происходит в храме. Но тут из окон, выбивая витражи, и из дверей рвануло яркое перламутровое пламя, и люди с криками ужаса бросились во все стороны. Меня прижало к одной из каменных колонн, я ухватился за резьбу и удержался на месте. Пламя, ревя, рвалось из здания, но при этом не коптило и ничего не сжигало. А еще, как я теперь мог разглядеть сквозь распахнутые настежь двери, в нем метался знакомый черный силуэт. Отпихнув кого-то, я бросился к храму.
        Вломившись в перламутровое пламя, я понял, что оно магическое: оно не жгло и даже не было горячим. Скорее, наоборот - оно леденило кожу.
        - Киф! - позвал я. - Киф!..
        Но Киф не мог откликнуться. Он был очень занят.
        В прекрасном высокосводном храме, отделанном нежно-бежевым и розово-серым мрамором, среди колонн и статуй бушевало пламя - и перламутровое, магическое, и вполне реальное, рыжее, радостно-яркое. Эпицентром того и другого был алтарь. Позолота на украшавших его изваяниях пузырилась от жара, а в огромной плоской чаше, предназначенной для священного огня, зыбилось, дыбилось и танцевало что-то удивительное. Языки магического пламени сплетались с языками настоящего, поднимались высоко вверх, то прорисовывая какие-то очертания, то снова стирая их. В какое-то мгновение мне удалось заметить, что там, среди них, высоко парит сердце - настоящее, живое, бьющееся сердце, от которого протягиваются странные тонкие ало-голубые ветви. На моих глазах в пламени рождалось, сотворялось настоящее тело: внутренние органы, кости, суставы, сосуды, связки и мышцы. Теплым молоком растеклась по этому телу кожа. Полыхнуло что-то нежно-золотистое - и вот в ритуальной чаше, овеваемый обоими пламенями, стоял обнаженный молодой мужчина с длинными светлыми волосами. Глаза его были полуприкрыты. Но не успел я поразиться красоте его
тела и черт лица, как этот образ разорвался, разметался. Пламя взвилось, опалив свод храма, и вдруг приняло образ огромного огненного лиса. Рухнув с алтаря, он встал на все четыре лапы, ощерился и пронзительно заверещал. Все, кто еще имели смелось находиться в храме, рванулись к выходу. Их спины и мое лицо обдало нешуточным жаром. Лис пригнулся, готовясь к прыжку. Но тут Киф преградил ему дорогу.
        - Ариэл! - закричал он, что было силы. - Ариэл!!!
        Расставив ноги, он пригнулся, сгруппировался для встречного броска. И когда лис двинулся на него, схватил его за морду. Лис рванулся вверх, но почему-то не смог оторвать Кифа от пола храма.
        - Ариэл, очнись! Ариэл! Ариэл! - не переставал голосить Киф. За ним я заметил Нору. Она была в коротком коричневом платье, поверх которого был надет неполный женский доспех, и сандалиях. Она тоже заметила меня.
        Лис замотал головой, пытаясь освободиться. Киф держал его крепко. Одежда на нем дымилась.
        - Ариэл!..
        Лис рычал, мотал головой. Дернув лапой, он разбил в крошки одну из статуй. Я хотел помочь Кифу, но не знал, как.
        - Да угомонись ты уже! Все! Все, Ариэл! Хватит!..
        В этот момент лису все-таки удалось оторвать Кифа от пола. Мотнув головой, он сбросил его. Киф полетел в стену, врезался в нее, сполз на пол.
        - Ариэл, дьявол! - выкрикнул он. - Ты теперь ментал резистишь!
        Я понял, что Киф не покалечился сильно. Но встать сразу он все-таки не смог. А лис, разделавшись с одним противником, поискал взглядом других. Нора стояла молча и неподвижно. Лис посмотрел на меня. Сотканный из двух пламеней, ледяного и обжигающего, магического и реального, он был прекрасен. Глаза его, казалось, не крепились к морде, а просто парили в воздухе. Прекрасные золотисто-зеленые глаза.
        - Ариэл? - прошептал я.
        Лис повел ухом - пляшущим лоскутком пламени. Взгляд его был осмысленный, но прочитать в нем ничего не удавалось... Я много раз видел такой взгляд. Смотреть в такие глаза было частью моей работы. Смотреть - перед тем как нанести решающий удар.
        Я поднял руку. У меня не было никакого оружия, да и магией я не владел в должной мере. Но благодаря моим учителям - старику Тиффи и Боггету - я действиетльно неплохо управлялся со зверьем в бестиариуме. Если передо мной зверь, я знаю, как себя с ним вести. Даже если он таких размеров и не имеет настоящей плоти.
        Лис чуть наклонил голову, явно заинтересованный моим поведением. Меня обдало жаром - это было страшно и приятно одновременно. Я стал медленно покачивать рукой, словно двигая в воздухе что-то. Сначала глядевший на меня всего, лис постепенно сосредоточился на моей руке, а потом и вовсе на кончиках пальцев. И вот тогда я собрал в другой руке то немногое количество магии, которым мне удалось овладеть, и шарахнул по зверю - не прямо, наотмашь, чтобы оглушить и сбить спесь. Лис взвизгнул, отшатнулся, попятился, сбитый с толку, и тут же, ощерившись, ринулся на меня, разевая пылающую пасть.
        Я подумал, что мне конец. Подумал я об этом как-то странно, без должного ужаса, благоговения и богоугодных мыслей. Смерть моя в этот момент показалась мне неминуемой и даже в какой-то степени естественной. Нормальной. Никогда не забуду те ощущения. Впрочем, мне не очень хотелось бы переживать их еще раз.
        Лису помешал Киф. Он сумел не только подняться на ноги, но и броситься наперерез зверю и снова вцепиться ему в морду.
        -Ариэл, прекрати! Хватит, хватит, Ариэл!..
        Он кричал и кричал, зовя лиса по имени, пока тот наконец не стал проседать и уменьшаться. Пламя отступало, как будто бы сворачиваясь в клубок, и вскоре снова появились очертания молодого светловолосого мужчины. Спустя какое-то время среди языков еще поигрывающего, но уже утихающего пламени на полу храма ютились все трое: воплотившийся пришелец, Киф и Нора. Пришелец был без сознания, совершенно обнаженный. Его голову и плечи поддерживала Нора, а Киф пытливо заглядывал ему в лицо, стараясь заметить признаки пробуждения. Я, чудом оставшийся в живых, смотрел на эту картину едва ли не с умилением. И вдруг - словно яркая вспышка озарила мои мысли! - я понял, почему они мне так нравятся. Киф, Нора и этот Ариэл... Юноша-вампир, девушка-оборотень и прекрасный эльф. Вот кого они мне напоминали - героев древних легенд и детских сказок. Они были не просто магическими существами. Они были волшебными. Здесь, в моем мире, подчинившем магию, но забывшем о ее очаровании, эти трое на полу разоренного храма были воплощением волшебства. И я понял, что ради того, чтобы у них все было благополучно, я сделаю что        Пришелец между тем приоткрыл глаза.
        - Ариэл! - радостно воскликнул Киф. - Как же я рад тебя видеть!
        Губы эльфа дрогнули - кажется, он пытался улыбнуться.
        - Киф... Сильно я тебя?
        - Ты? Меня? Что ты! Совсем нет. Встать можешь? Тебе надо одеться.
        Киф и Нора помогли пришельцу подняться. Одежда для него была у Норы, и она стала помогать ему облачаться. Киф повернулся ко мне.
        - Спасибо, Сэм, ты нам очень помог. Как ты здесь оказался?
        - Я искал тебя, Киф. Мне нужна помощь.
        Киф кивнул, торопливо оглянулся на Нору и Ариэла. Пришельца заметно покачивало.
        - Давай поговорим позже, - предложил Киф. - Нам нужно как можно скорее уйти отсюда.
        - Я думал, вы уже ушли. Совсем.
        - Нет, как видишь. Ты был на крыше?
        - Да. Киф...
        - Мы готовы! - подала голос Нора. - Можем идти!
        Голос у нее был бодрый, но было заметно, что Ариэл едва держится на ногах.
        - Идем с нами, - сказал мне Киф. - Еще не ясно, кому чья помощь понадобиться.
        Мы вышли из храма и тут же увидели отряд стражи, выбегающий на площадь.
        - А, черт, стража сагрилась! - воскликнул Киф.
        - Уходите! - скомандовала Нора. - Увидимся позже!
        И она побежала навстречу стражникам. Мы с Кифом, подхватив Ариэла, обогнули храм, скрылись в переулке. Оглядываться, чтобы увидеть, как собиралась отвлечь стражу Нора, я не стал. Оружия я у нее не заметил, но она же наверняка знает, что делает.
        Район за храмом представлял собой путаницу проулков и тропинок, пролегающих между палисадами и огородами стареньких домишек, стенами дровяных сараев и заборами усадеб. Мы бежали, ища, где бы спрятаться; вслед нам заливались всполошенные собаки и, перекрикиваясь, громыхали сапогами члены разделившегося отряда стражи. Хорошо было бы воспользоваться той же магией, с помощью которой Киф уже дважды спас жизнь мне. Проще всего было бы им двоим исчезнуть, а я бы нашел способ спрятаться, затаиться, а потом тихо ускользнуть от стражи. Но Киф упорно продолжал убегать по земле. Я не стал спрашивать его, почему. Не может воспользоваться свой силой - значит, на то есть причина.
        В какой-то момент нам показалось, что стража наконец потеряла нас. По крайней мере, звуков преследования не было слышно уже очень давно. Мы ненадолго остановились в крошечном проулке между щербатым, покосившимся дощатым забором, обросшим лебедой, и задней стеной курятника, из которого доносился уютный клекот птиц. Мы оба порядком устали: Ариэл находился в сознании, но двигаться самостоятельно почти не мог и нам приходилось тащить его на себе.
        - Уф... Ариэл, ты тяжелый! - Киф переводил дыхание. - У меня бодрость почти в ноль ушла.
        - Извини, - произнес прекрасный эльф. Голос у него был тихий, мелодичный и немного печальный. - Я под таким посмертным дебафом, что хочу еще раз сдохнуть.
        - Обойдешься, - Киф повренулся ко мне. - Спасибо тебе, Сэм.
        - Да не за что. Убегать - дело не хитрое...
        - Я не об этом. Я о том, что ты сделал в храме. Ариэл очень сильный. Без твоей помощи нам понадобилось бы гораздо больше времени.
        Я смутился.
        - А, ты об этом. Да я просто...
        - Они здесь! - послышался вдруг громкий выкрик. Мы поняли, что нас снова заметили. Доля секунды у меня ушла на то, чтобы оценить ситуацию.
        - Уходи, Киф, - сказал я. - Спрячьтесь где-нибудь. Я их задержу.
        Киф взглянул на меня, задержал взгляд. Странный это был взгляд - оценивающий.
        - Договорились, - сказал он. И уковылял с Ариэлом в глубину проулка.
        Я повернулся. Навстречу мне бежало четверо стражников. Двигались они красиво, слаженно, даже полная экипировка, казалось, не стесняла их. Я усмехнулся: один, безоружный, как я собирался задержать их? Что я мог сделать? Тем не менее, я сгруппировался. Я же пообещал Кифу задержать их. Сделаю, что смогу.
        Оглянувшись по сторонам, я заметил в траве около забора довольно длинный обломок черенка от какого-то инструмента - может быть, лопаты или вил. Потянувшись, поднял его и, перехватив поудобнее, побежал навстречу стражникам. Я уже сообразил, что они не станут останавливаться, видя меня на пути, а попросту сметут меня. Если я хотел их задержать, мне следовало нападать.
        Я врезался в отряд, достал черенком одного стражника, подставил подножку другому и тут же получил хлесткий удар по ребрам. От другого удара я увернулся, но и сам не достал до противника и почти сразу меня с размаху ударили сверху. Удар, нацеленный в голову, пришелся в плечо. Я едва не рухнул, но выровнялся и со всего маха ткнул одного из стражников черенком под колено. Тут же на меня обрушился удар сзади, и я понял, что все-таки падаю. Но моей целью было не победить, а только задержать их, так что я не очень-то переживал из-за этого. Ухватив одного из стражников, попытавшегося меня пнуть, я перекатился. Свалив его на землю, я почти успел вскочить, как вдруг меня ударили по дых. Я свалился снова, и меня попросту стали пинать. Теперь все, что я мог, это сгруппироваться и ждать, пока они прекратят, надеясь, что я не настолько разозлил их, чтобы они захотели меня убить или покалечить. Было больно; я задыхался, глотая пыль. Утешало лишь то, что стража, похоже, слишком увлеклась мной, чтобы преследовать Кифа.
        - Все, хватит, - скомандовал вдруг один. Самый сообразительный - понял, что я просто пережидаю, пока им не надоест пинать меня. - Заберем его в расположение и...
        Темная тень промелькнула где-то над нами. Я замели ее краем глаза, повернул голову, и тут же небо надо мной померкло. Оно стало темно-серым, клочковатым, словно грозовая туча вдруг рухнула и почти прижалась к земле своим кудлатым брюхом. Стражников раскидало по сторонам порывом ветра. А потом, словно раскат грома, раздался утробный предупреждающий рык. Я поднял голову и наконец сообразил, что надо мной не сбрендившая туча, а действительно брюхо - покрытое шерстью, благоухающее отнюдь не запахом дождя брюхо могучего зверя. По обеим сторонам от меня стояли четыре лапы, грудина уходила резко вверх.
        Я закопошился, встал на четвереньки. Стражники выставили перед собой алебарды, слаженно двинулись на зверя. Тот снова зарычал, ощерился. Я отполз вбок, кое-как поднялся на ноги. Зверь, могучий бурый волк, в холке был выше меня на голову и, скосив глаз, смотрел на меня сверху вниз... В переносном смысле она и раньше на меня так смотрела.
        - Нора?..
        Вместо ответа зверь медленно согнул лапы, прижался к земле. Недолго думая, я вцепился в шерсть на его холке. Миг - и мы взмыли в воздух и провалились в искристое голубое марево, оставив стажу далеко внизу.
        - Нора!..
        В первое мгновение меня чуть не сорвало с ее спины. Избалованный аккуратностью Кифа, я не ожидал, что ветер рванется нам навстречу, а сама Нора будет двигаться скачками, рывками. Мир тоже скакал, рвался, появляясь кусками, когда Нора опускалась на что-то, чтобы оттолкнуться и снова взмыть в воздух. Наконец мы приземлились на какой-то улочке. Я тихо сполз со спины зверя. «Надо же, Нора и в самом деле оказалась оборотнем», - не без удивления подумал я, наблюдая за тем, как огромная бурая волчица протискивается в щель между домами. В нашем мире оборотней-людей (по крайней мере, как нам говорили в училище) не существовало. Только звери, которые превращались в более крупных, страшных, кровожадных почти до безумия и потому очень опасных существ.
        Не прошло и нескольких минут, как Нора вернулась в своем более привычном для меня обличье. На ходу она поправляла платье под доспехом.
        - Спасибо, - сказал я.
        Нора эффектно тряхнула волосами.
        - Не за что. Идем.
        - Куда?
        - У тебя же было какое-то дело к Кифу. Так?
        Я кивнул и последовал за Норой. Вместе мы пересекли несколько кварталов и вышли к докам, где я и Рида впервые встретили Кифа. Нора уверенно провела меня через лабиринт старых строений, и вскоре мы оказались на пустыре, за которым простиралась широкая мелкая заводь. На берегу лежали заброшенные полусгнившие лодки. А на другой стороне заводи, завалившись на бок, стоял старый корабль.
        - Нам туда, - сказала Нора. Пройдя по узким мосткам, она аккуратно спустилась в воду, которая здесь едва доставала ей до пояса. Впрочем, называть водой зеленовато-желтую жижу, которая закачалась вокруг Норы, как испортившийся пудинг, язык не поворачивался.
        - А перенестись туда ты не можешь? - спросил я.
        - В этом обличье - нет, а звероформа в откате. Давай уже, поторапливайся.
        Ну, нет - так нет. Я полез в «воду». Тело, которому и так основательно досталось, отчаянно протестовало. Но, когда я оказался в «воде», ее прохлада оказалась неожиданно приятной. Дно, правда, было илистым и покрытым водорослями, наводящими на мысль о старом рваном тряпье и существах, которые в нем ютились. Но Нора впереди уже не шла, а плыла, так что терпеть это все оставалось недолго.
        Доплыв до корабля, мы поднялись на борт по веревочной лестнице, сброшенной в самую воду. Небрежно отжав волосы и подол платья, Нора направилась к корме. Ее сандалии оставляли на серой рассохшейся палубе неровные темные следы. Я пошел за ней.
        Киф и Ариэл находились в каюте. Прекрасный эльф спал, устроенный на койке и прикрытый плащом. Киф сидел рядом.
        - Все в порядке? - спросил он, оглядывая нас с Норой.
        - Ага, - Нора прошла мимо него и растянулась на койке напротив. Меня не покидало ощущение, что обернулась человеком она все еще не до конца: настолько плавными и обманчиво-безобидными были ее полузвериные движения. - Ариэл еще спит? Тогда и я вздремну, пожалуй.
        - Спасибо, Сэм, - сказал Киф. - Ты нам помог.
        Я задумался... И все-таки решил задать вопрос, мучивший меня.
        - Киф, вы ведь сюда перенеслись, так? Почему ты сразу не сделал этого?
        Киф виновато улыбнулся.
        - Я тебе как-то говорил об этом, Сэм. Я не могу перенести сразу двоих. А в этот раз я одного Ариэла еле-еле утащил, да и то не сразу. Спасибо, что выиграл нам время.
        - Ясно... - Я про себя улыбнулся: кажется, Киф не мог допустить, чтобы я подумал, будто бы он меня бросает. - Значит, это ваше новое убежище?
        - Да. Пришлось подыскать другое местечко, когда я начал слышать дух Ариэла в храме прямо под нами, - Киф усмехнулся, развел руками. - Я помню ту легенду, которую ты рассказал мне о храмовом огне. Но кто мог подумать, что Ариэлу придет в голову слиться именно с ним? Такого он еще ни разу не делал... И я не уверен, что кто-нибудь вообще делал что-то подобное.  Но ведь все когда-то случается впервые, правда? В любом случае, мы здесь ненадолго. Ариэл немного оклемается, и через пару дней мы уйдем.
        - Через пару дней, значит... Киф, у меня есть к тебе очень серьезная просьба. Ты не мог бы отправить меня в свой мир?
        На лице магика отразилось удивление. Я пустился в объяснения.
        - Видишь ли, девушка, которую я люблю...
        Говорить пришлось довольно долго: надо же было объяснить, как и почему Рида попала в Безмирье. Я старался быть как можно более убедительным. Но оказалось, что старался я зря. Выслушав меня, Киф ответил:
        - Прости, Сэм. Я не могу тебе помочь. Я не умею водить людей между мирами. Нора и Ариэл - тоже.
        Внутри меня все сжалось.
        - А ты знаешь кого-нибудь, кто умеет? Мне очень нужно туда попасть, Киф!
        - Я понимаю. И да, есть хиро, которые умеют водить между мирами. Но их в Безмирье не так много, к тому же их еще нужно найти и уговорить. Сэм, это займет много времени. И шансы на успех не очень-то велики.
        Я опустил голову.
        - Понятно...
        - Сэм. Если я все правильно понял, тебе лучше рассказать обо всем вашим магам. Если у них есть способ проникать в Безмирье, пусть и хранящийся в тайне, они могут им воспользоваться, и тогда...
        Я встал.
        - Я все понял, Киф. Спасибо.
        Он вскочил.
        - Сэм, я не отказываюсь! Просто...
        - Да понял я! Не можешь - значит не можешь, все. Я... Я пойду, пожалуй.
        Он вышел вместе со мной на палубу.
        - Прости меня, Сэм, - повторил он. От того, каким прочувствованным голосом он это произнес, мне стало тошно. Я украдкой поморщился, но это, кажется, не ускользнуло от глаз магика.
        - Я помогу тебе перебраться на берег, - сказал он и, подавшись вперед, торопливо обхватил меня. Но долю секунды вспыхнуло голубое сияние, и тут же отхлынувший было от меня мир вернулся. Я стоял на берегу среди брошенных лодок. Кифа рядом не было.
        Миновав доки, я вернулся в город. Старался не идти людными улицами: одежда на мне была покрыта засохшей грязью, да и стража могла заметить меня и признать во мне утреннего храмового дебошира. Так, околотками, я добрался до мастерового квартала, спустился в подвал уже знакомого дома.
        Сойдя по ступеням, я увидел, что подвал преобразился. Он был чисто выметен; все обломки аппарата, которые еще можно было использовать, были собраны в большой ящик, два других заполняли осколки и прочий мусор. Полусфера в оправе еще стояла на своей треноге, но свет ее был тусклым, ускользающим. Мебель была расставлена по своим местам, лампа под потолком горела тихо и ровно. Тим и Селейна были еще здесь. Наследник горе-изобретателя изучал чертежи, намереваясь, вероятно, заняться восстановлением аппарата, укравшего у меня Риду. Селейна неторопливо заканчивала уборку, наводя порядок на полках. Обернувшись на звук моих шагов, она тихо ахнула.
        - Сэм...
        Я ждал, что она начнет спрашивать, что случилось. Но она только покачала головой и сказала:
        - Садись.
        Когда я сел на табурет, Селейна подошла ко мне с аптечкой и принялась промывать ссадины на моей физиономии и руках. В движениях ее не было нежности, но была точность и аккуратность. Дочь цирюльника как-никак...
        - Ты почему еще здесь? - спросил я. Кожу щипало, но меня волновали вещи поважнее. - Тебя не хватятся?
        - Думаю, уже хватились, - ответила она. - И, думаю, люди канцлера знают, что я здесь. Взрыв-то на всех окрестных улицах слышали, такая толпа зевак собралась, едва ты ушел.
        - И что вы сделали?
        - Ничего. Заперлись изнутри  и сидели тихо, пока они все не разошлись.
        - Так почему ты не ушла?
        Селейна вздохнула, выпрямилась.
        - Думаешь, мне очень хочется рассказывать кому-то о том, что здесь произошло?
        - Но ты же ни в чем не виновата.
        Она покачала головой.
        - Мы оба виноваты, Сэм. Ты не понимаешь? Мы ведь... не донесли. - Она ненадолго замолчала, потом продолжила: - Нам следовало рассказать о том, что замышляет Вен, как только мы сами узнали об этом. Но я никому ничего не сказала. И ты, полагаю, тоже.
        Я опустил голову и уставился в пол. Селейна была права.
        - Я не думал, что Рида вытворит такое, - признался я. - Вен и Рейд - да, но она...
        - Она сильно привязана к Арси.
        Я кивнул - да, разумеется, Рида очень любит брата. И она переживала за него все эти дни - кому как не мне было видеть это? Но Рида всегда отличалась завидным здравомыслием. Я не ожидал, не мог ожидать от нее такого. А самым ужасным было то, что я не знал, что теперь делать. Кажется, у нас оставался единственный выход - рассказать обо всем канцлеру. Эх... И почему Рида, решаясь на этот отчаянный шаг, не взяла меня с собой? Момент объяснения с Фирриганом был бы основательно отложен.
        - В любом случае, мы должны были предусмотреть это, - произнесла Селейна. Говорила она со мной и как будто бы с самой собой. - Но тогда мы бы были... предателями. И никакие благие побуждения не смогли бы нас оправдать.
        Я поднял голову и с удивлением уставился на Селейну. Она стояла, высокая, прямая, около стола, на котором лежала аптечка с уже убранными в нее препаратами. Ее пальцы касались грубой волокнистой поверхности столешницы. Качнув головой, Селейна обернулась, посмотрела на меня.
        - Ну, и что мы теперь будем делать?
        - У нас еще есть надежда, - сказал вдруг Тим. Он зашуршал чертежами, потом отодвинул их и, подойдя к треноге, осторожно снял с нее полусферу. - Здесь осталось еще немного энергии. Если я смогу...
        В этот момент послышался скрип ступеней под чьими-то тяжелыми сапогами.
        - Ну, и что вы натворили? - раздался грозный раскатистый голос. - Что произошло? Выкладывайте!
        Я повернулся и уже даже открыл рот, чтобы ответить что-то внезапно появившемуся в подвале Боггету. Но тут до слуха моего донесся плаксиво-звонкий звук разбивающегося стекла. Резко оглянувшись, я успел увидеть, как разлетается на куски сияющая полусфера, выпавшая из рук Тима. А потом взрывной волной меня ослепило и отбросило. Я подумал о том, что сейчас шарахнусь о стенку подвала, и попытался сгруппироваться, чтобы смягчить удар, но вдруг просто рухнул на спину. Я успел порадоваться, что взрыв был не настолько сильный. Но тут раздался оглушающий удар - что-то словно рухнуло на меня и весь мир в придачу - и я на долю секунды потерял сознание.
        Я был уверен в том, что прошло очень мало времени, потому что я даже не переставал думать, просто внезапно оглох и ослеп. Когда же чернота стала рассеиваться и ко мне вернулся слух, я услышал голос мастера Боггета.
        - ...иоты! Придурки! Больные на всю голову, чтоб вас...
        Я подумал о том, чего он так разоряется - все же обошлось. Я лежал на спине и предварительно мог сказать, что во время взрыва не покалечился. Зрение полностью вернулось ко мне, я увидел ветви деревьев высоко над собой и светлое небо за ними. Что ж, получается, домик чудака-изобретателя на этот раз все-таки снесло? Ну и ничего страшного, лишь бы никто не пострадал... «Интересно, как там Тим и Селейна», - думал я. И тут же вспомнил, что рядом с домиком на Мастеровой улице никаких деревьев не было, особенно таких высоких. А еще я почувствовал холод под своей спиной. Пошевелив пальцами, я ухватил длинные тонкие травинки и пару шелковистых листков.
        Сделав усилие, я сел и увидел, что все мы вчетвером находимся на опушке леса. Селейна сидела на траве, ошеломленная и растерянная, и прижимала к груди аптечку. Тим сидел около дерева, прислонившись спиной к стволу и широко расставив ноги. Взгляд его рассеянно блуждал. Боггет стоял на ногах, упираясь кулаками в бока. Он был похож на огромную нахохлившуюся птицу. Заметив, что я пришел в себя, он бросил в мою сторону взгляд, полный гнева. А я... А мне вдруг стало смешно. Я повалился назад, раскинул руки в стороны и рассмеялся.
        - А этого хорошо приложило, - произнес Боггет.
        А я все смеялся и смеялся. Я не мог объяснить ему, как хорошо, как легко мне было в эту минуту.
        ЧАСТЬ 2. ПОПАДАНЦЫ
        ЧАСТЬII. ПОПАДАНЦЫ
        ГЛАВА 6. ЗЫБКИЙ МИР
        К тому времени как я взял себя в руки, Боггет тоже успокоился. Может быть, он осознал, что в произошедшем есть и его вина: если бы его появление не напугало Тима, тот бы не выпустил из рук волшебную полусферу и все мы не оказались бы здесь. А может быть, он был не так уж и рассержен: выражение его лица, как мне показалось, отражало не только гнев, но и какое-то мрачное торжество.
        - Я осмотрю окрестности, - сказал он. - Сидите здесь, никуда не уходите. Костра не разжигать, ничего не трогать. Ясно?
        Нам было ясно. Повернувшись, Боггет уверенно углубился в лес. Скоро мы перестали слышать звуки его шагов, и в наступившей тишине мне стало не по себе. Тим подтянул к груди колени и обхватил их руками.
        - Как думаете, мы правда попали в другой мир? - спросил он.
        - А ты в этом сомневаешься?
        - Ну, как-то не верится.
        - Где мы тогда, по-твоему?
        - В нашем мире. Просто где-то... далеко. Может, в другой стране. Или даже на другом континенте. А ты как думаешь, Сэм?
        Я пожал плечами. Над нашими головами пронесся ветер, взлохматил верхушки деревьев - обычных деревьев, с ветками и листьями. В подлеске изредка перекликались птицы. Они робко подавали голоса после того, как встревоженно замолчали, напуганные нашим появлением. Справа от меня по стеблю примятой травинки полз маленький черный жук. Да, лес был незнакомый. Но такой лес мог быть и в нашем мире, причем совсем не далеко от города. Это странным образом успокоило меня - словно можно было встать и вернуться домой.
        - Мне все равно, где мы. Если Рида и остальные здесь, это не имеет значения.
        - Они здесь! - подхватил Тим. - Они должны быть где-то рядом. Устройство должно было привести нас к ним. Я надеюсь... В любом случае, мы будем искать их. А потом все вместе вернемся в наш мир. Да, Сэм?
        Я только кивнул ему в ответ.
        - Может, все-таки разожжем костер? - предложила Селейна.
        - Боггет не велел, - напомнил Тим.
        - Но с огнем спокойнее. Он отпугивает зверей.
        - Звери к нам сами не подойдут, - вмешался я. - Зачем? Мы для них можем представлять угрозу. И потом, мы же не знаем, вдруг поблизости кто-то есть. Дым привлекает внимание. Это может быть опасно.
        Селейна не сдавалась.
        - Все равно с огнем спокойнее.
        - Боггет вернется - тогда и разожжем.
        - Если он нас не погонит куда-нибудь.
        - Ну да...
        Боггет вернулся часа через два, когда уже смеркалось. Вид у него был сосредоточенный, но в целом удовлетворенный.
        - Сегодня заночуем в лесу, - сказал он. - Завтра с утра отправимся в ближайшее поселение. Это не должно быть далеко, вдоль леса есть дорога, за ней обработанные поля и выгон для скота. Если кто-то из вас хочет пить, там есть чистый ручей, - он махнул рукой в сторону, - только поодиночке не ходите.
        - Можно мы костер разведем? - спросила Селейна.
        - Давайте.
        - Здесь водится то, что сгодится в пищу? - спросил я. - Может, на ночь силки поставить?
        Боггет на секунду задумался.
        - Есть из чего сплести силок?
        - Найдется.
        - Тогда сделай, я поставлю. Добыча нам не помешает.
        Совсем скоро мы сидели у маленького, но весело пылающего костерка. Селейна была права: с огнем спокойнее, даже если он сам может представлять угрозу. Недолго думая, я разлегся поближе к пламени, прямо на прогревающейся земле. Боггет снова отлучился, а вернулся, когда уже совсем стемнело. Настроение его заметно улучшилось.
        - Ну, чего приуныли? - спросил он, усаживаясь у костра. - Давайте, рассказывайте, что случилось.
        Мы переглянулись. Тим было открыл рот, но Селейна опередила его. Неторопливо, но и не затягивая, она рассказала обо всех событиях, начиная с того момента, как мы с Арси принесли в дом к ее отцу раненого. Боггет не прерывал ее, хотя ему с моих слов была известна большая часть этой истории. Говорила Селейна долго и на удивление складно: ни одной упущенной детали и ни одного лишнего слова. Благодаря ей я сам на многое из того, что произошло, посмотрел более ясным взглядом. Когда же Селейна дошла до замысла отправиться вслед за Арси и тем, кто его похитил, Боггет не удержался и, хлопнув себя по бедрам, громко расхохотался.
        - Да как это только могло прийти вам в голову? О-ой...
        Селейна между тем продолжала. Вскоре она пересказала нашу первую встречу в подвальчике Тима. Перед моими глазами заново пронесся тот день - Рида, уверенно говорящая: «Нам не следует вмешиваться. Мы будем только мешать». Сердце у меня сжалось. Почему я тогда ничего не понял, ничего не угадал?..
        - Да, ну и влипли же вы в историю, - резюмировал Боггет, когда Селейна закончила. - И что вы намереваетесь делать теперь?
        Мы снова переглянулись.
        - Прежде всего, найдем Риду, Вена и Рейда, - ответил за всех я. - Потом, если это возможно, спасем Арси. А потом мы все вместе вернемся домой.
        Боггет ухмыльнулся.
        - Что ж, неплохой план... Звучит благородно. Расскажите мне, как вы собираетесь искать ваших приятелей.
        - Я знаю несколько поисковых заклятий. Попробуем начать с этого. Если не получится у меня, может попробовать Селейна, она ведь маг. Так ведь, Селейна? Не выйдет и у нее - будем искать по-простому. Мы же должны были оказаться рядом с тем местом, куда перенеслась первая группа. Значит, они где-то поблизости. Да и похититель Арси - фигура приметная. Местные жители могут подсказать нам, где их искать. Найдем их - отыщется Рида и остальные...
        Пока я говорил, Боггет кивал, но, зная его, я чувствовал, что что-то не так. И действительно: стоило мне закончить, как он сказал:
        - Во-первых, Селейна не будет использовать магию ни под каким предлогом.
        - Почему?
        - Потому что я так сказал, не перебивай меня. Во-вторых, если у тебя ничего не получится с поисковыми заклятьями, действительно придется обращаться к местным. Да нам в любом случае придется к ним обращаться, потому что у нас нет ни оружия, ни припасов, а они нам понадобятся. Местные - ты правильно сказал - могут нам помочь. Но помогать нам они не обязаны, и вообще, бродяг вроде нас тут недолюбливают. Так что готовьтесь хорошенько потрудиться, чтобы завоевать их расположение. В-третьих, Рида и остальные могут быть уже очень далеко.
        - Почему? - удивился Тим. - Они ведь попали сюда всего лишь сегодня утром. Если честно, мастер Боггет, когда Вы ушли, я думал, что Вы их найдете.
        Боггет вздохнул.
        - Потому что ты плохо изучал труды твоего деда, Тим... Или ты хорошо их изучил, но этой информации там просто не было. Ты знаешь, в чем разница между мирами? Помимо, разумеется, географии, флоры, фауны, рас, которые населяют один или другой мир... Этих различий, кстати, может вообще не быть, но речь не о том. А?
        - Ну... - Тим замялся. - В заметках деда говорилось, что законы физики могут отличаться от тех, что действуют в нашем мире, но не настолько, чтобы это создавало проблемы. А еще характер магии может отличаться.
        - И это все?
        - Да.
        Боггет покачал головой.
        - Главное, что отличает миры друг от друга, - это то, из-за чего они, собственно, не являются одним целым, а существуют каждый по отдельности. То, что прокладывает границы между ними.
        Инструктор сделал паузу, давая нам возможность высказать свои предположения. Но мы молчали.
        - Время, - произнес Боггет. - Расхождения во времени. Не поняли? Тогда объясняю проще. В нашем мире между исчезновениями прошло полдня. А здесь нас и ваших приятелей разделяет уже примерно трое суток. Когда ты внутри мира, ты внутри его времени и существуешь по его законам. Но стоит пересечь границу миров один-два раза, как начинаешь понимать, что в разных мирах время движется с разной скоростью.
        Тим вскочил.
        - Погодите, мастер Боггет. Получается, Арси в этом мире совсем не две недели? Сколько тогда?
        Боггет прикинул в уме.
        - Около трех месяцев, может, чуть больше. Сядь, Тим. Не в классе урок отвечаешь.
        Тим послушно сел. Получилось у него это совсем тихо.
        - Не переживайте так за него, - примиряюще сказал Боггет. - Когда ваши приятели перенеслись сюда, он явно был жив, иначе у них бы ничего не вышло. Если Арси ухитрялся выживать все это время, с ним и сейчас все более-менее в порядке... Правда, я не уверен, что машина твоего деда не разбросала нас по вселенной, как ей заблагорассудилось, Тим. Но пока у нас нет веских оснований это предполагать, будем считать, что Арси здесь и остальные идут по его следу. А мы пойдем за ними и нагоним их. Что будем делать дальше - решим по обстоятельствам. В конце концов, насколько я понял, есть еще отряд, который был послан за похитителем Арси самим Канцлером. Верно, Сэм?
        - Да, - подтвердил я. - Канцлер так сказал нам. Но теперь я сомневаюсь в его словах. Не мог же он отправить целый отряд в другой мир. Даже если путешествия между мирами возможны, как выяснилось...
        - А ему не надо было никого никуда отправлять, - возразил Боггет. - Невозможность перемещения между мирами еще не означает отсутствие какой бы то ни было связи. Так что хитрец Фирриган вполне мог нанять обитателей этого мира. Здесь полно народу, который ищет, как бы подзаработать.
        Наверное, выражение моего лица было очень красноречиво. Боггет хохотнул. В глазах его плясали искорки. По привычке он еще пытался прикидываться стариком, но хрупкая маска трескалась и разваливалась, обнажая лицо другого человека.
        - Ложитесь спать, детки, - сказал Боггет. - Завтра утром нам предстоит неблизкий путь. И, скорее всего, он будет на пустой желудок!
        Кое-как мы устроились на ночевку. На Тиме была одна сорочка, и Боггет отдал ему свою куртку. Тот, смущаясь, взял. Я предложил свою куртку Селейне, но та отказалась, сославшись на то, что на ней добротное платье.
        Спать на голой земле было не очень-то удобно, к тому же костер грел один бок слишком сильно, а с другой стороны подкрадывалась холодная ночная сырость. Но даже если бы условия были получше, я все равно не смог бы заснуть. Я беспокоился за Риду. Мысли о ней не выходили у меня из головы, и в конце концов я поднялся, отошел от костра и углубился в лес. Я не мог ждать утра. Если то, что говорил Боггет, было правдой и Рида здесь провела не полдня, а трое суток, я должна был убедиться в том, что она хотя бы жива. Хотя бы... Черт! Как это все могло случиться? Как я мог все это допустить?!.
        Подавив желание со всей одури шарахнуть кулаком о ближайшее дерево, я сделал несколько глубоких вдохов и выдохов, стараясь успокоиться, и посмотрел вверх. Небо над лесом было затянуто облаками, но в прорехах между ними поблескивали маленькие светлые звезды. Ночной лес стоял тихий, спокойный и словно смотрел на меня с печалью в темных глазах. Где-то в подлеске прошмыгнула невидимая зверушка, торопящаяся по своим нехитрым делам. Мне же предстояло прибегнуть к магии в чужом мире. Точнее, не мире, но... А почему, собственно, это место не является миром? Киф говорил... Нет, сейчас это не важно. Сейчас у меня другая задача. Сконцентрировавшись на образе Риды и своей цели, я прочел заклятье.
        Мне и раньше приходилось обращаться к такой магии - чтобы найти пропавшего человека, заблудившееся животное или логово существа, которое нам с Ридой предстояло уничтожить. Но никогда результат не был таким явственным: образ Риды буквально вспыхнул и заполыхал в моем сознании, на мгновение ослепив меня. Я понял, что она жива, узнал направление, в котором следует двигаться, чтобы отыскать ее, и - да, Боггет был прав - она, Рейд и Вен действительно уже далеко. Я не сумел увидеть, все ли с ними в порядке, но и такой результат ошеломил меня. Образ Риды стоял перед моим внутренним зрением, такой яркий, настоящий, что, казалось, протяни я руку, смогу прикоснуться к ней... Я протянул руку. Она прошла сквозь волшебное видение, которое таяло, рассеивалось, как дым. Но вдруг мои пальцы что-то почувствовали - словно впереди меня стояло какое-то невидимое существо и я случайно прикоснулся к нему. Я отдернул руку, посмотрел на пальцы, присмотрелся к сумраку. Нет, передо мной ничего не было. Чтобы убедиться в этом, я снова протянул руку вперед, осторожно провел ей по воздуху и - чудо! - в какой-то момент снова
почувствовал это.
        Сложно описать, каково это было. Словно прикасаешься к очень нежному, пушистому меху какого-то существа, только не настоящему, а как будто бы полусуществующему, немного влажному и прохладному. Словно сам воздух - это живое существо, но, проходя через него, пальцы не могут понять, гуще этот воздух обычного или, наоборот... жиже? Да, пожалуй! Подтянув руку к груди, я провел ладонью около самого своего лица. Воздух словно бы зарябил, и пальцы снова почувствовали эту зыбкость, эту проницаемость пространства.
        Меня так заворожило это ощущение, что я не сразу услышал шаги инструктора за своей спиной.
        - Ну, как? - спросил он, приблизившись.
        - Они здесь. Мы сможем их нагнать, если постараемся, - я обернулся. Словно гора свалилась с моих плеч. Я был счастлив. - Мастер Боггет, Вы поможете нам?
        - А куда ж я денусь? Эх...
        Я перевел дыхание. Радость моя медленно уходила. Набравшись смелости, я произнес:
        - Вы ведь можете уйти.
        Мне не хотелось этого говорить. Но нужно было решить все здесь и сейчас, пока наш маленький отряд не столкнулся с чем-то по-настоящему опасным. А возможность поговорить с Боггетом с глазу на глаз мне еще долго могла не представиться.
        В темноте я не видел лица инструктора, но, мне думалось, он нахмурился, потому что он спросил:
        - С чего такие предположения?
        - Мастер Боггет, Вы же безмирник. Значит, вы можете вернуться домой, когда захотите.
        Боггет молчал. Потом шумно развернулся и направился назад, к костру.
        - Не умею я ходить между мирами, - угрюмо бросил он через плечо. - А если и умел бы, все равно не оставил бы здесь вас, идиотов.
        Я торопливо нагнал его. От его ответа на душе у меня стало легче.
        - А Вы не считаете, что мы должны рассказать все остальным?
        - Что именно?
        - Что мы попали в Безмирье.
        - А какой от этого прок? Еще объяснять придется, что такое Безмирье. Ты знаешь?
        - Нет.
        - И я толком - нет.
        - Но мастер Боггет, Вы же...
        Он устало вздохнул.
        - Сэм, хватит, а. Ты, кажется, выяснил, что хотел.
        Я промолчал - хотя, наверное, следовало бы извиниться.
        Так, молча, мы вернулись к костру. Он прогорал, Боггет подбросил еще веток, уселся, прислонившись спиной к дереву. Я лег на свое прежнее место, свернулся в калачик, чтобы сберечь тепло. Мне было стыдно за то, что я так разговаривал с Боггетом. И в то же время я был рад: Боггет не стал опровергать того, что он безмирник. Это значило, что хотя бы один из нас понимает, где мы оказались, и знает, как себя нужно здесь вести. Это значило, что у нас гораздо больше шансов быстро отыскать Риду и остальных по сравнению с тем, какими они могли бы быть, окажись наш Старый Псих обычным человеком. В общем, нам крупно повезло. Вот бы и дальше нам сопутствовала удача!
        Спал я в эту первую свою ночь в Безмирье плохо, сквозь сон думая то о Риде с Веном и Рейдом, то о Кифе и его спутниках. Меня мучило чувство вины: может быть, если бы я проводил со своим новым чудесным приятелем меньше времени, от меня бы не укрылся замысел Риды и все мы не оказались бы здесь. Тем не менее, проснулся я легко. Ночь оказалась не такой холодной, как я ожидал. Ушибы, заработанные накануне, конечно, болели, но я знал, что стоит только хорошенько разогреться, и боль утихнет, к тому же в былые дни от зверушек в бестиариуме и Боггета мне доставалось и посильнее. Жаль только, я не мог поделиться своим настроем с Селейной и Тимом - оба выглядели не очень-то жизнерадостными.
        Боггет проснулся (если вообще спал) раньше нас и отлучался, чтобы проверить силки. Вернулся он с зайцем - обычным серым зайцем, какие обитали и в наших лесах, разве что покрупнее - но свежевать его не стал, а, запеленав в широкие листья какого-то местного растения, обвязал его лапы и закинул добычу за плечо.
        - Пойдемте, - сказал он. - Если поторопимся, будем в ближайшей деревушке еще до полудня.
        Идти через лес пришлось совсем недолго. Шлось легко: не было ни завалов, ни зарослей, через которые нужно было бы продираться. А еще лес как-то странно далеко просматривался. Я перебирал сравнения, но никак не мог найти подходящее, чтобы описать это хотя бы для себя. Дело было в том, что деревья, росшие вблизи, каким-то непостижимым образом не мешали видеть те, которые росли за ними. А потом деревья стали редеть, вокруг посветлело, и стало понятно, что мы подходим к краю леса. Тим и Селейна заметно приободрились. Тим даже принялся крутить головой, разглядывая растительность.
        - Небо какое-то странное, - заметил он. - Интересно, здесь всегда так?
        Я поднял голову, но ничего особенного не заметил: небо как небо. Светлое и высокое, с тонкими перистыми облачками - у нас в погожие летние дни такое же.
        - Ты о чем, Тим?
        - Да цветное что-то, блестящее. Исчезло уже... Если опять появится, я скажу, увидите.
        Вскоре мы выбрались на опушку леса. С нее открывалась широкая панорама, и я невольно остановился. Тим и Селейна встали тоже. Недоумевая, мы оглядывали пейзаж. Нет, ничего такого, чему следовало быть в другом мире, здесь не было: ни волшебных эльфийских дворцов, похожих на изящные драгоценные поделки, вырезанные из слоновой кости, ни пролетающих по небу величественных драконов, ни диковинных яблонь с синими яблоками. Перед нами простирался обширный луг. Его пересекала разбитая, колеястая проселочная дорога, за которой темной влажной шелковой лентой лежал ручей. Дальше начинались поля, а правее, отчеркнутый длинной светлой рощицей, тянулся широкий выгон. Деревни видно не было, но у горизонта в небо поднимались тонкие сизые дымки.
        - Как это возможно? - вслух спросила Селейна.
        - Понятия не имею, - честно ответил я.
        Дело было в том, что все окружающее пространство мы видели так, словно стояли на возвышенности, причем довольно высокой. Вместе с тем я прекрасно понимал, что это не так. Даже наоборот: луг лежал в низине, а лес располагался еще ниже. Стоя на этой опушке, мы никак не могли видеть ручей. Но я видел его - так, словно смотрел на него сверху, едва ли не с высоты птичьего полета. И местность, расположенную за ним, я видел тоже - далеко и четко.
        - Смотрите, смотрите! - воскликнул вдруг Тим и ткнул пальцем в небо. - Вон оно!
        Я задрал голову. По небу над нашими головами бежала полупрозрачная разноцветная рябь - словно кто-то разрезал на лоскуты радугу, сшил из них платок и взметнул его в воздух. Рябь пронеслась над нами, сверкая и переливаясь, и исчезла.
        - Красиво, - произнесла Селейна.
        - Эй, вы чего там застряли? - окликнул нас Боггет, ушедший уже далеко вперед.
        Выбравшись на дорогу, мы зашагали быстрее. День был ясный, но не жаркий: маленькое светлое солнце, потихоньку взбиравшееся в зенит, совсем не жгло. Разноцветная рябь проносилась над нами еще дважды, и со второго раза я сумел заметить, что вместе с меняющимися цветами она несет в себе и какие-то очертания, образы. Но они были слишком подвижными и размытыми, чтобы их можно было разобрать. Задумавшись о том, что бы это могло быть, я вдруг почувствовал пальцами правой руки то же, что и накануне ночью: словно прикасаюсь к чему-то не совсем существующему. Я боялся спугнуть это ощущение, но все же пошевелил рукой - нет, оно не исчезло. Я словно опустил пальцы во что-то зыбкое, жидкое, которое, тем не менее, не оставляло на коже никаких следов влаги.
        - Эй, Тим. Ты ничего странного не замечаешь? - спроси я.
        Он оглянулся и посмотрел на меня с невинным удивлением.
        - Нет. А что?
        - Да так... Просто мы ведь в другом мире. Должно ведь что-то быть не так, как у нас, правда?
        - Тебе что, самого мира мало?

«Мне он вообще не нужен, - хотел ответить я. - Мне нужна Рида». Но сказал я другое:
        - Должно же быть что-то более конкретное.
        Тим задумался.
        - Ну, та штука в небе... Я у нас таких не видел. А еще здесь деревья немного другие и травы. И вообще...
        - Потерпите немного, - сказала вдруг Селейна. Вид у нее был напряженный, сосредоточенный. - Что-нибудь странное еще обязательно появится. Вот только что-то мне подсказывает, что самое странное сейчас совсем рядом с нами.
        Кивком головы она указала на Боггета, бодро шагавшего во главе нашего маленького отряда. Я не произнес этого вслух, но я был совершенно согласен с Селейной. Я не говорил Боггету о своем ночном колдовстве и о том, в каком направлении нам нужно идти, чтобы догнать друзей. Но инструктор вел нас именно в этом направлении. Пусть он немного отклонялся, это было вполне объяснимо: идти напрямую через лес мы ведь не могли, нам в любом случае предстояло сделать крюк. Возможно, чтобы выяснить нужное направление, Боггет сам колдовал этой ночью. Но, возможно, его вело вперед нечто иное.
        Как и планировал Боггет, до деревни мы дошли раньше полудня. Деревня была большая, в несколько улиц, с добротными деревянными домами и длинными огородами. Палисады ломились от зелени. По широкой пыльной улице гуляли куры. В теньке у околицы дремала большая кудлатая собака. Она проводила нас взглядом мутноватых глаз, лениво буркнула и отвернулась. Следом за Боггетом мы направились к деревенской площади - пустому разъезженному солнцепеку, желтоватая земля на котором затвердела до крепости горной породы. Издалека я приметил каменный храмик, двухэтажное зданьице трактира, обшитое стругаными досками, и приземистую хозяйственную лавочку. В кривоватом переулке, выходившем на центральную улицу, ярко полыхали на ветру два цветастых платья: одна женщина, горячась и бурно жестикулируя, что-то рассказывала другой, а та слушала, качая головой. Это были первые люди в этом мире, которых мы встретили, и я почувствовал прилив радости - не монстры, не странные человекоподобные существа, а обычные, нормальные люди, деревенские жители! Может быть, Рида, Рейд и Вен проходили через эту же деревню.  Может быть, эти
женщины даже видели их, надо только спросить...
        Стоило мне об этом подумать, как ветер донес до меня речь бойкой поселянки. Я почувствовал, как кровь стынет у меня в жилах. Я не понимал ни слова! Свободно разговаривавший с Кифом, я и думать забыл о том, что языков вообще-то много и в другом мире уж точно не говорят так же, как в наших землях! Честно говоря, когда я познакомился с Кифом, я вообще не задумался о том, почему мы понимаем друг друга. Говорил он на нашем языке легко, бегло, чисто, как местный. И вот теперь я... Что же нам теперь делать? Разве что Боггет может знать здешний язык - вся надежда на него. Но вдь Киф говорил, что Безмирье огромно - каков шанс на то, что Боггет знает язык, на котором говорят именно здесь?.. Боггет, словно заметив, что я о нем думаю, оглянулся и посмотрел на меня едва ли не со злорадством. Потом ухмыльнулся, отвернулся и зашагал вперед быстрее. Мы поспешили за ним.
        Дверь в харчевню была открыта нараспашку. Небольшое помещение, темноватое, но довольно чистое, было почти пустым: только за одним столом, привалившись к стенке, дремал маленький длинноволосый человек в помятой и запыленной одежде. На звук нашего появления показался мальчишка лет двенадцати, вихрастый и улыбчивый.
        - Ании шес-санна э? - бодро спросил он.

«Ну, вот и все, - подумал я. - Начинается...»
        - Анэ, - утвердительно ответил Боггет. Оглянувшись, он одарил нас торжествующей улыбкой. Я почувствовал, что злюсь: Боггет, чертов позер...
        - Аллар-э дении сима, атеро! - произнес мальчишка и повернулся, чтобы  убежать на кухню.
        - Нарэ! - окликнул его Боггет. Скинув с плеча ночную добычу, он протянул ее мальчику. - Расса-э но тиба.
        - Анэ!
        Мальчика взял сверток и исчез в кухне. Боггет прошел вглубь помещения, устроился за одним из столов. Как только мы расселись тоже, он уставился на нас.
        - Мастер Боггет, вы знаете их язык! - не столько спрашивая, сколько утверждая, сказал Тим. Боггет не стал спорить. Восхищение, прозвучавшее в голосе Тима, явно польстило ему.
        - Угу. И с этого момента зовите меня просто Боггет, а то как-то длинно получается.
        - Хорошо, Боггет, - с готовностью согласился я. - И что мы теперь будем делать?
        - Сначала поедим.
        - У нас есть чем расплатиться?
        - Найдется. С учетом добычи получится не так уж и много.
        - Хорошо. А потом?
        Боггет загадочно улыбнулся.
        - Будем ждать полудня.
        Вернулся мальчишка, встретивший нас. Он принес хлеба и кваса. Вместе с ним пришла хозяйка - дородная зрелая женщина с крупными полными руками и мясистым красноватым лицом, одетая в линялое серо-голубое платье и передник. Из-под ее косынки выбивались светлые с проседью волосы. Боггет улыбнулся ей, и они повели беглый деловой разговор, после чего хозяйка, переваливаясь, как уточка, удалилась, явно довольная.
        - Я договорился о ночлеге, - разъяснил Боггет, когда она ушла.
        - Мы можем себе это позволить? - удивился Тим. - Разве мы не должны спешить?
        - Должны. Но мы все равно задержимся здесь ненадолго.
        - Почему?
        - Потому, - Боггет явно не собирался ничего объяснять. Сидя лицом к входу, он тянул из кружки квас и поглядывал на улицу, иногда скашивая глаза в сторону другого посетителя. Инструктор выглядел расслабленным. Но я знал его достаточно, чтобы не обмануться.
        - Если мы должны что-то сделать, скажи нам, Боггет.
        - Всему свое время, Сэм, - ответил инструктор и снова заулыбался. Кажется, за все годы моего знакомства с ним он не улыбался столько, сколько за последние два дня. - Полдень совсем скоро.
        Между тем в харчевню вошел еще один человек. Немолодой, грузный, с окладистой рыжеватой с проседью бородой, одетый по-крестьянски добротно, это был явно не путник, а местный житель. Хозяйка вышла к нему, он задорно поздоровался. Женщина уперла кулаки в бока и рассмеялась - с ней явно заигрывали. «Вдова, наверное», - подумал я. Пока они разговаривали, с кухни прибежала девочка лет шести. Бородач погладил ее по голове, хозяйка сказала что-то, девочка убежала и вскоре вернулась с кружкой пива. Посетитель медленно опустился на ближайшую скамью, взял кружку, потянул в себя напиток... и что-то сказал хозяйке - что-то явно важное, отчего ее лицо стало серьезным. Она переспросила его - он ответил... и обвел глазами зал харчевни. Боггет, неотрывно следивший за этой сценой, стал медленно подниматься со своего места.
        - Аи ран! - воскликнул вдруг первый посетитель. Он вскочил со своего места и встал едва ли не на вытяжку. Боггет повернул голову и посмотрел на него. Как я успел заметить, незнакомец и раньше искоса поглядывал на нас, и Боггет тоже краем глаза следил за ним. Но теперь эти двое смотрели друг на друга прямо... Непростые это были взгляды. Боггет и тот человек оценивали друг друга, пытаясь понять, на что способен каждый. Это имело значение и в том случае, если они станут союзниками, и в том случае, если они будут врагами. И точно так же однажды на меня смотрел Киф - перед тем, как отступить с Ариэлом и оставить на меня преследовавшую нас стражу.
        - Лаан арэ ни, - наконец примирительно произнес Боггет. Выйдя из-за стола, он направился к бородачу. Незнакомец сделал то же самое.
        Они разговаривали долго и достаточно громко для того, чтобы мы могли их слышать. Хотя интонации угадывались без сложности, я по-прежнему не понимал ни слова. Только ловил себя на странном ощущении: все трое разговаривали будто бы на разных языках, причем - как мне показалось - обращаясь к первому посетителю, Боггет переходил на его язык, а бородач, прекрасно понимая обоих, говорил все-таки на своем. Я посмотрел на Тима. Тот, как и я, тоже внимательно следил за разговором, но, кажется, и он ничего не понимал.
        Когда Боггет вернулся к нам, выглядел он удовлетворенным. Я все же спросил:
        - Все в порядке?
        - Ага. Мы задержимся здесь до завтра, и к тому времени, я рассчитываю, у нас будет все, что нужно.
        Наконец принесли горячее, и хотя я немного утолил голод, запах еды сводил с ума. Он был таким сытным, что и его, казалось, можно было съесть - большой деревянной ложкой, уминая за обе щеки. Нас обслуживал все тот же задорный мальчишка. Пока он накрывал на стол, Боггет спросил его о чем-то, и он ответил утвердительно. Когда он ушел, Тим осторожно, словно у самого себя, спросил:
        - В этом мире тоже есть пирожки с творогом?..
        Боггет сначала уставился на него с удивлением, потом ухмыльнулся.
        - Значит, ты понял, что я сказал ему?
        Тим мотнул головой.
        - Не совсем. Просто я внимательно вслушивался, и мне показалось, что я начал разбирать отдельные слова.
        - Не показалось тебе. Здесь не обязательно знать язык, чтобы разговаривать. Достаточно, чтобы ты хотел понять собеседника и чтобы он не возражал против этого. Считайте, что это такая магия. Поняли, ребятишки?
        Мы переглянулись. Селейна кивнула неуверенно: последние слова Боггета были вовсе не на нашем языке.
        - Как ты догадался, Тим? - спросил я, торопливо прожевывая еду.
        Тим пожал плечами.
        - Не знаю. Но еще те две женщины - помнишь, мы шли мимо них? Мне было интересно, о чем они говорят. Я стал прислушиваться. Сначала мне показалось, что я понимаю. А потом одна нас заметила - и как отрезало. Когда мы вошли сюда, я не думал, что смогу что-то понять. Но стало получаться как-то понемногу.
        - Практикуйтесь больше, - сказал Боггет. - Если приложите усилия, через два-три дня будете разговаривать так, словно всю жизнь в этом мире прожили.

«Вот почему я так легко понимал Кифа, - догадался я. - Фактически, он говорил на моем языке!»
        - Будете понимать чужую речь, пока кто-нибудь из говорящих не захочет, чтобы вы ничего не поняли. Ну или вы не захотите сохранить свое общение в тайне от окружающих. Но для этого нужно будет постараться, хех...
        После обеда Боггет ненадолго оставил нас, чтобы что-то обсудить с длинноволосым. Издали я наблюдал за ними. По сравнению с Боггетом его собеседник казался ребенком: ростом ниже плеча, он был худощав и узок в груди. Его волосы падали на лицо, скрадывая черты. Я отметил только длинный острый нос и узкий подбородок. Кое-что настораживало: незнакомец был вооружен мечом и кинжалом. Но здесь, возможно, это было совершенно нормально, раз уж он не снял перевязь, когда садился за стол. У нас же было непринято расхаживать по улицам с оружием и уж тем более заходить вооруженным в общественные места. У нас... Эти слова полоснули по моему сердцу приятной болью. Скучал ли я по своему миру? Пожалуй, да, хотя этот, не считая некоторых причуд, пока не очень-то отличался от него. Чужим его делало само знание того, что он чужой для меня.
        - Значит, так, - сказал Богггет, вернувшись. - У меня к вечеру ближе будет одна работенка. А сейчас я иду спать. Если будут какие проблемы - будите, не бойтесь, только стучите громче.
        - А нам что делать? - спросил Тим.
        - Вам? Да ничего. Отдыхайте.
        С этими словами он ушел на второй этаж, где, насколько можно было предположить, жила хозяйка с детьми и держалось свободными несколько комнат для путников. Ступени тяжко поскрипывали под ногами Боггета, потом у нас над головой послышались его шаги. А потом и они стихли. Мы переглянулись.
        - Чем займемся? - спросил Тим.
        Я пожал плечами.
        - Думаю, нам лучше оставаться тут. Можем, конечно, пойти прогуляться по деревне, осмотреться...
        - Я никуда не пойду, - сказала Селейна. - Простите, но мне нужен отдых.
        - Хорошо. Может, Боггет договорился и о комнате для нас? Надо спросить у хозяйки...
        Я с шумом выдохнул. Инструктор был верен себе: он и раньше частенько давал задания, лишь намекая на то, как они могут быть выполнены, но не давая при этом никаких точных указаний.
        - Слушайте, а может, мы можем быть чем-то полезны? - спросил Тим. - Ну, какая-нибудь работа по хозяйству для нас ведь наверняка найдется. Не знаю, как вам, а мне не нравится быть нахлебником.
        - Нахлебником Боггета? Но он же нас даже не спрашивал.
        - Ну и что? Все равно это не честно. Мы ведь взрослые люди.
        Взрослые люди, ага, - сказал самый младший из нас. Но, в общем-то, он был прав.
        - Давайте попробуем. Вот только говорить, наверное, придется тебе, Тим.
        - Я постараюсь.
        Мы встали из-за стола и направились к кухне. Навстречу нам вышел знакомый мальчишка. Тим выступил вперед.
        - Пви... Привет, - произнес он. С тем, чтобы поздороваться, он, конечно, припозднился. Но нужно же было с чего-то начинать. Мальчишка не ответил, но смотрел на нас очень внимательно, с готовностью выслушать. «Вот оно», - подумал я.
        - Как тебя зовут? - спросил Тим.
        - Анэ - кивнул мальчик. Что-то было не так.
        - Как тебя зовут? - переспросил Тим.
        Мальчик на секунду задумался, потом его лицо озарила догадка.
        - Аи, - ответил он. - Меня зовут Аи. А как зовут тебя?
        Тим оглянулся на нас, торопливо делясь радостной улыбкой.
        - Я Тим. А это Сэм и Селейна, - сказал он.
        - Сэм? - переспросил Аи и сдержанно хохотнул.
        Я смутился.
        - Что тут смешного?
        - На их языке «сэм» означает «соленый», - пояснил Тим. Глаза его горели неуемным любопытством и радостью новых открытий, которые даются пока совсем не сложно.
        - Я Сеймор, - сказал я. Получилось обиженно.
        Аи рассмеялся. Вместе с ним рассмеялся и Тим.
        - «Сеймор» на их языке означает «очень соленый», - сказал он. - Да уж... Ладно, Аи, скажи, пожалуйста, ес...
        Конца фразы я не понял. На слух мне показалось, что сначала в словах поменялись местами буквы, а потом изменились и сами слова. С досадой догадался о том, что отвлекся и перестал понимать речь даже собственного друга.
        - Да, найдется, - ответил Аи.
        - Аи! - послышалось с кухни. - Аи! Где ты пропадаешь?
        - Уже иду, мам! - крикнул Аи и, повернувшись к нам, сказал: - Идемте.
        Пропустив его вперед, Тим посмотрел на нас с Селейной. Он жаждал признания.
        - У тебя здорово получается, - сказал я. Все-таки он был очень смышленым.
        Не без труда и забавных запинок выяснилось, что Боггет действительно позаботился о комнате и для нас, но, если мы хотим немного поработать в счет ужина и ночлега, занятие для нас найдется. Селейна согласилась помочь на заднем дворе с чисткой овощей, а нас с Тимом хозяйка определила в помощники к своему старшему сыну, который как раз собирался починить прохудившуюся крышу сарая.
        Рослый белокурый Эйб, мой ровесник, унаследовал от матушки хозяйские замашки, поэтому основной моей задачей стало распознавание его команд. Впрочем, работа была мне не в новинку. Крышу домика старика Тиффи приходилось чинить по нескольку раз в год, как бы я ни старался приводить ее в порядок: детеныши гарпий из бестиариума постоянно пробирались на чердак лекаря, рвали толь и грызли дранку. Тиффи, наверное, мог бы их отвадить, но он был слишком добросердечным. К тому же в любой момент можно было загнать на крышу меня, я охотно принимался за починку. Так что и в этот раз работа спорилась.
        Тим подавал материалы, мы с Эйбом их прилаживали. Здесь же, на заднем дворе, на лавке около стены дома, чистили овощи Селейна и Лори - так звали младшую дочку хозяйки. Девочка легко управлялась с ножом и болтала без умолку. Украдкой посматривая на Селейну, я видел, что ей сложно: кажется, заниматься кухонной работой ей приходилось впервые, и это было заметно, хоть она и старалась не подавать вида. «Забавно, - подумал я. - А ведь с ланцетом Селейна управляется наверняка лучше, чем с кухонным ножом».
        Закончили мы быстро - а может, просто время пролетело незаметно. Аи вынес для всех холодного морса, сказал что-то - я забыл о том, что нужно стараться сознательно прислушиваться к чужой речи, и ничего не понял. Но он точно не ругал нас, и я немного удивился: Боггет ведь говорил, что местные недолюбливают странников, а к нам пока относились довольно доброжелательно. Может, говоря это, инструктор основывался на собственном неприятном опыте или просто хотел нас от чего-то предостеречь?..
        Когда Эйб ушел, мы остались на заднем дворе.
        - Давайте я буду что-нибудь говорить, а вы будете меня понимать, - предложила Лори. - Так вы быстрее научитесь.
        Мы удивленно переглянулись - никто не думал, что нас будет учить разговаривать маленькая девочка. Увидев выражения наших лиц, Лори рассмеялась.
        - Она просто болтушка, - сказал Аи ласково. - Но иногда и от этого есть польза.
        Так что, расположившись в тени дома, мы стали слушать Лори. Довольная вниманием и ощущением собственной важности, девочка принялась рассказывать нам сказки.
        - В одной деревне жили-были старик со старухой, и не было у них детей...
        Оставаться постоянно сосредоточенным и вникать в ее речь, по-детски чудную и сбивчивую, было сложно, и иногда я переставал понимать ее. В словах менялись местами буквы, слова угадывались с трудом, пока не становились совсем неузнаваемыми. Но потом я собирался с силами, и в мешанине незнакомого языка снова проступали отзвуки привычной речи, а следом за этим снова угадывались целые слова, пока наконец даже буквы не вставали на свои места. Тим уже довольно свободно говорил, я старался не отставать от него, хотя у меня получалось заметно хуже. Понимать было не сложно, а вот говорить самому... Что касается Селейны, я никак не мог угадать, не получается ли у нее овладевать навыками такого общения, стесняется она ошибиться или же все это ей попросту неинтересно. На ее лице ничего нельзя было прочесть.
        Когда Лори наконец наговорилась, день уже клонился к вечеру. Утомленная, она, пока что-то рассказывал Тим, задремала, и Аи отнес ее в дом. К нам вышел Боггет, выспавшийся и благодушный.
        - Анн еще не вернулся? - спросил он.
        - Ты о ком? - переспросил я машинально - и с удивлением и радостью заметил, что не только понял вопрос Боггета, заданный на здешнем языке, и правильно ответил на него, но и даже не задумался о том, что делаю. А Боггет и вовсе не подал вида, что происходит что-то необычное. Это было в его духе.
        - Тот парень, с которым я договаривался. Он уже должен был вернуться.
        - Мы его еще не видели. А куда он ушел? - спросил Тим. Он тоже вел себя как ни в чем не бывало. Было ли наше поведение хвастовством? Может быть - немного...
        - Он ушел на разведку, - Боггет опустился на ступени крыльца между нами. Лицо у него стало серьезным. - В окрестностях деревни завелся гроув - хищный зверь размером со среднего волка. Людей не трогает, но таскает скот, причем часто. Деревня вольная, налогов не платит, так что такие проблемы они решают своими силами... Если, конечно, не находится желающих подработать.
        - Вроде нас?
        - Вроде меня и Анна, Тим. Мы договорились со старостой - это тот бородач, помните? Принесем голову зверя - получим награду. Анн пошел следы посмотреть, тропы. Интересно, куда он делся.
        - Может, с ним что-то случилось?
        - Гроувы днем не нападают, разведка безопасна.
        - Тогда он взял задаток и сбежал.
        Боггет мотнул головой.
        - Никакого задатка не было. Даже не подразумевалось. И вообще, оплата за работу смешная, учитывая, что нас двое.
        - Почему?
        - Потому что деревенские и сами эту тварь загнать и убить могут.
        - Тогда, может, этот Анн просто передумал?
        Боггет снова мотнул головой. С каждой минутой он становился все серьезнее.
        - У него кошель был пустой, чтобы он передумать мог.
        - Тогда, может... - Начал Тим. Но я перебил его.
        - Чего мы гадаем-то? Давайте найдем его и узнаем, что случилось.
        Боггет посмотрел на меня с прищуром.
        - А ты, я смотрю, так и рвешься на поиски приключений, Сэм.
        Мне стало неловко.
        - Нет, я просто... Если он решил убить зверя в одиночку и забрать вознаграждение себе, это его решение, хоть это и против вашего соглашения. Но ведь с ним могло что-то случиться.
        От того что я стал оправдываться, стало только хуже. Боггет встал.
        - Мне наплевать на этого парня. Сбежал он или сквозь землю провалился. Но нам нужны деньги. Так что идем, Сэм.
        - Погодите, а как же мы? - обиженно воскликнул Тим.
        - Никак. Сидите с Селейной здесь, ждите нашего возвращения. Ничего не бойтесь, мы вернемся.
        Сказав это, он двинулся прочь со двора. Обменявшись с друзьями быстрыми взглядами, я последовал за ним. Мы вышли на широкую деревенскую улицу.
        - С гроувом я сам могу справиться, - произнес Боггет. - Но у меня из оружия только кинжал. А если тот парень и в самом деле сгинул, ты будешь весьма кстати.
        Я задумался.
        - Мастер Боггет, Вы хотите сказать, что гроув может быть не один?
        - Просто Боггет, я же говорил. И да, он может быть не один. Если он охотится так часто, как сказал староста, там, скорее всего, два зверя или один, но с выводком молодняка. Но это не страшно. Вместе гроувы не нападают. Хуже, если там не только гроув.
        - А что там может быть еще?
        Боггет усмехнулся.
        - Да все что угодно, Сэм. Ты забыл? Это же Безмирье.
        ГЛАВА 7. ОХОТНИКИ
        Я дожидался Боггета напротив дома старосты. Разговор был недолгим.
        - Либо действительно ничего не знает, либо хорошо прикидывается, - поделился впечатлениями инструктор. В руке он покачивал небольшой топорик, одолженный у старосты. - Пойдем следы посмотрим. Может, прояснится что.
        Солнце двигалось к западу. В сложившейся ситуации идти в лес было опрометчивым решением даже с учетом того, что шли мы на разведку, а не на охоту. Но в то же время я понимал, что мы пойдем. Не знаю, что руководило Боггетом, а я хотел побольше разузнать об этом мире и законах, действующих в нем. Воспоминания о том, что рассказывал мне Киф, только усиливали мое любопытство.
        - Слушай, Боггет, - начал я как бы невзначай, пока мы шли к краю деревни. Зеленое зубчатое колесико леса поднималось над дальним пригорком. - Тебе не кажется, что это какое-то слишком удачное стечение обстоятельств? Я имею в виду, приходим мы в деревню - а тут как раз охотники требуются... А?
        - Да нет, ничего необычного, - ответил Боггет. Был он серьезен, сосредоточен и не настроен разговаривать. Но я не сдавался.
        - Я подумал, если гроувы похожи на наших волков, то не проще ли было капканы на тропах поставить? Или с собаками выследить и убить.
        - Собак у них хороших нет. Ты сам слышал - чужаки в деревню вошли, а ни одна шавка не всполошилась. А капканы дорогие, Сэм. Здесь железо вообще дорогое. Услуги охотника-наемника гораздо дешевле.
        - Но ведь они не могли заранее знать, что мы появимся в их деревне. А если какой-то зверь часто таскает скот, это серьезная проблема, которую нужно решать, так?
        Боггет усмехнулся.
        - Поверь мне, Сэм. Если в окрестностях какой-нибудь деревушки завелся опасный хищник, очень скоро появится наемник, который возьмется за охоту на него. Даже если этот наемник чудом окажется в тех краях. Я тебе больше скажу: некоторые считают, что такие существа и появляются из-за того, что людям вроде меня или Анна нужно подзаработать.
        Я задумался. В харчевне нас приняли вполне радушно, да и староста поселения вел себя доброжелательно. И все же...
        - Из-за этого нас в этом мире недолюбливают, да?
        - Быстро соображаешь. Из-за этого, да. Но не только. Помнишь, я говорил, что оплата за охоту смехотворная? Возьмись кто из деревенских в одиночку, ему предложили бы в несколько раз больше. Это потому, что мы за убийство зверя можем получить награду, которая значительно превысит предложенную плату. А они так не могут. Но об этом еще рано говорить, Сэм. Можем получить - не значит, что получим.
        Я принял к сведению все, что услышал. Подумать было над чем.
        - Если верить старосте, здесь гроувов никогда не водилось, - продолжал Боггет. - Зверье есть, но мелкое. Поэтому он и повадился в деревню. Но все равно кое-что не сходится.
        - Что не сходится? - осторожно спросил я. На ответ я не очень-то надеялся. Но инструктор все-таки сказал:
        - Один гроув на двоих такого уровня - это мало, Сэм. Слишком мало.
        Меня тянуло спросить, что он имеет в виду, особенно кто эти двое - он и я или он и тот парень по имени Анн. Но я сдержался. Мне не хотелось надоедать Боггету. Понемногу я вытяну из него все, что хочу знать. А то, что мне нужно узнать в первую очередь, инструктор скажет и сам.
        До леса мы добрались быстрее, чем я думал: непривычный обзор пространства изрядно сбивал с толку. И все-таки неуклонное движение солнца к западу заставляло меня нервничать. Разделившись, мы с Боггетом обследовали окраину леса, нашли несколько звериных троп и отметин. Судя по следам, по одной из тропинок совсем недавно прошел человек.
        - Знаешь, что, Сэм... Давай-ка мы с тобой попробуем найти Анна. По-нашему, по-ведьмачьи. Сделаешь?
        Я кивнул. В том, что смогу выкроить из недавних воспоминаний образ длинноволосого бродяги, я не сомневался. И точно: он появился передо мной, как только я прочел заклятье (правда, парень был с закрытыми глазами - возможно, потому что я не сумел разглядеть его глаза при встрече), и я понял, куда нам нужно идти.
        - Он там? - спросил Боггет.
        - Да. Он где-то недалеко.
        Боггет кивнул.
        - Пойдем?
        Я повернул голову и посмотрел на Боггета с удивлением. Он не просто спрашивал. Он... советовался! Мне стало не по себе: либо впереди нас ждет что-то действительно опасное, либо Боггет решил считаться с моим мнением. Да в такой ситуации я даже не знаю, что хуже!
        - Да, идем, Боггет.
        Мы углубились в лес. Шли осторожно, но торопливо: время было дорого. Лес сползал с пригорка и пересекался низиной, затянутой кустарником и травами. Тропа, по которой мы шли, уходила вправо, но мы решили рискнуть и пошли не по ней, а, сокращая дорогу, строго в том направлении, где, как я знал, находился Анн. Зря мы это сделали: по низине тек крохотный ручеек, превращавшийся в болотце как раз на нашем пути. Возвращаться не захотелось. Пока перебрались через болотце. Пока поднялись на соседний пригорок... Наконец мы снова напали на след. Но это была не та тропа, по которой мы шли прежде: это стало понятно, когда она начала уводить нас в сторону от направления, которым мы должны были следовать. Боггет остановился, наклонился к следам.
        - Свежие, - сказал он. - Зверь идет впереди нас.
        Он поднялся, прислушался, вгляделся в лес и вдруг замер. Я проследил направление его взгляда и невдалеке, среди стволов деревьев, увидел тонкий серый силуэт.
        Зверь даже не пытался затаиться. Он ждал, когда его заметят. И как только его заметили, он повернулся и тихонечко затрусил назад. В нашу сторону.
        - Что за черт...
        Либо зверь очень голоден, либо чем-то болен - чем-то, что влияет на его разум. Пусть я никогда прежде не встречал гроувов, я мог с уверенностью сказать, что обычно зверье так себя не ведет. Боггет тем временем сунул мне в руки топорик.
        - Держи.
        Сам он вытащил кинжал. Зверь приближался и уже не трусил, а прыгал, выбрасывая вперед тощее тело с длинными, как у гончей собаки, ногами. Пасть у него была волчья, узкая, и зверь разевал ее. Он приближался быстро, но - странное дело! - его движения были не плавными. Зверь воротил морду от мира, который несся ему навстречу, и тоненько, жалобно поскуливал. Он словно не хотел бежать вперед, но какая-то сила гнала  его.
        Когда до нас гроуву оставалось не больше трех прыжков, Боггет сгруппировался, подался вперед, а потом резко ушел вбок. Схватка была короткая, и моя помощь инструктору не потребовалась: не прошло и пары минут, как несчастный зверь с распоротым брюхом, подергавшись, затих на траве. Это была самка размером с волка, но лапы у нее были гораздо длиннее, а шерсть куцей, густой. Шкура плотно обтягивала тощие бока - было непохоже, что зверь питался так, как рассказывал об этом староста. Боггет стоял над гроувом, хмурился. Наконец вздохнул, спрятал кинжал.
        - Отруби голову, предъявим местным, - сказал он.
        Я перехватил топорик поудобнее. Работа мне предстояла неприятная, но, в общем, привычная. Но стоило мне занести топор, как шерсть на загривке зверья зашевелилась. Я замер.
        - В чем дело? - спросил Боггет. Но он уже и сам видел это: три тонких длинных волоска, которые я поначалу принял за обычные лишенные пигмента шерстинки, вытягивались, удлинялись и поднимались в воздух.
        - Руби, Сэм! - закричал инструктор. - Руби быстрее!
        Я рубанул. Прямо по этим живым волоскам, по загривку зверя. Волоски дернулись, обмякли, почернели и исчезли. Тупой топор увяз в позвоночнике гроува.
        - Что это было, Боггет?
        - А это, Сэм, была паутина.
        Я уставился на Боггета с недоумением.
        - Паутина?
        - Ага, паутина. Умная и злая. И если бы ты ее не перерубил, нам бы пришлось еще раз убивать этого зверя. Поверь, распоротое брюхо не помешало бы ему снова напасть... Ну, как тебе такая перспектива?
        Я промолчал. Боггет вздохнул.
        - Что-то мне подсказывает, что наш ушастый приятель попал в беду, - сказал он. - Идем.
        Боггет шагал по лесу широко и шумно, не страшась спугнуть зверье и птиц. Я едва поспевал за ним. Умная злая паутина? Ушастый приятель? Да, вопросов больше, чем ответов. Голову гроува я-таки отрубил, и теперь она, увязанная в тряпку, при каждом шаге лупила меня по спине. Когда Боггет внезапно остановился, я едва не налетел на него.
        - Начинается, - сказал он и ткнул пальцем в тонкую белую нить, безмятежно протянувшуюся между ветками приземистого кустарника. - Смотри, не прикасайся к ней. Липкая, дрянь. И брось ты уже эту башку, не до нее сейчас. Лучше поищи что-нибудь мелкое, сухое и горючее.
        Отрубленная голова зверя полетела на землю. Сухое и горючее? Ладно, сейчас найдем. Неужели Боггет думает, что мы застрянем в лесу до темноты? Или он собирается что-то жечь? Интересно, что - не паутину же. Хотя, может, и паутину. Не знаю, как у местных пауков, а в нашем мире паутина, хоть и не тлеет, но сгорает, разрушается от огня.
        Пока я собирал кору и мелкие ветки, Боггет срубил два молодых деревца, сделал колья длиной в половину своего роста. Я нашел сухой хвойник, раздробленный у корня дятлом, или той птицей, что в этом мире вроде дятла, или даже не птицей... Не важно. Боггет свалил его, хотя и пришлось повозиться, и нарубил полешек. Каждое полешко он посек изнутри, чтобы получились длинные задорины. Потом он вытащил шнурок, разрезал его пополам, сделал петли и, обложив верхушки каждого древка бревнышками, обвязал их понизу. Внутрь, между бревнами, Боггет сложил кору, щепу и мелкие ветки. Получилось два факела. Один Боггет запалил сразу, раздув огонь через щели между поленьями. Второй вручил мне, и мы двинулись дальше.
        Сначала факел Боггета сильно дымил, но потом разгорелся. К этому моменту паутины вокруг нас стало гораздо больше, и Боггет часто пережигал ее, чтобы мы могли пройти дальше. В какой-то момент он остановился и поджег мой факел.
        - Зачем? - спросил я.
        - Он должен хорошенько разгореться. Возможно, скоро придется им воспользоваться.
        Мы снова пошли вперед. Солнце уже скрылось за лесом, наступили сумерки, и в них паутина становилась невидимой. Я часто даже не замечал, что случайно пережигаю ее, и старался ступать за Боггетом след в след. По земле уже какое-то время тянулась целая коса из нитей паутины, белесая и такая толстая, что ее было видно. Чем дальше мы продвигались, тем толще она становилась. Выглядела она отвратительно: словно кишка, вытащенная из чьего-то чрева. Вдруг Боггет остановился.
        - Нашли! - сказал он.
        Выглянув из-за его плеча, я увидел белый кокон, лежащий среди примятой травы. Размером он был как раз с человека.
        - Это... он? Еще жив?
        - Должен быть, - Боггет уверенно двинулся к кокону. Опалив паутину вокруг, он воткнул факел в землю и принялся разрезать кокон. Перед тем как вонзить кинжал в паутину, он разогревал его на огне - так паутина не липла к лезвию, а сворачивалась, осыпаясь пеплом. Наконец показалась одежда человека, лежащего внутри кокона. Я узнал ее.
        - Помоги, - попросил Боггет. Я воткнул второй факел рядом с первым. Вместе с Боггетом мы разодрали кокон, вытащили оттуда Анна. Он был без сознания, но дышал. В свете факелов мне открылось, почему Боггет назвал его ушастым: из-под склеенных паутиной волос торчали длинные острые уши. Совершенно эльфийские, как на картинках в книжках со сказками. Да и в остальном пленник был типичной эльфийской наружности - светлая кожа, тонкие, идеально симметричные черты лица, хрупкое телосложение - разве что потрепанный сильно.
        - Забираем его и уходим, - скомандовал Боггет. - Пока не...
        Но «пока» уже наступило. С той стороны - как раз с той, с которой мы проложили дорогу к этой полянке, - двигалось нечто большое, могучее, но не грузное. Оно не протискивалось между веток деревьев - это ветви деревьев обтекали его, плавно скользя по гладкой блестящей шерсти. Длинные членистые лапы, переступая с ветви на ветвь, мягко несли к нам огромного черного паука.
        Боггет выпрямился.
        - Помнишь, я говорил тебе, что один гроув на двоих - это слишком мало? Так вот, Сэм. Информация к размышлению. Такая вот тварь обычно не выпадает меньше чем на троих.
        Паук полз вправо, обходя полянку. Боггет следил за ним взглядом. Как только паук замер, инструктор шарахнулся в сторону, прокатился по земле, вскочил на ноги. Паук, рухнувший на землю, уже стоял перед ним - между нами.
        - Не бросай Анна! - крикнул Боггет. - И не отходи от факелов!
        Боггет снова бросился в сторону, снова прокатился по земле, попытался выхватить один из факелов, но не дотянулся. Паук двигался с кошмарной скоростью. Он вставал на одни лапы, другими пытаясь загрести инструктора под себя - словно хищная рука с костлявыми пальцами снова и снова набрасывалась на него, чтобы сцапать. Но и Боггет не дремал. Уворачиваясь от одних ударов и кинжалом отбивая другие, он двигался быстро. Восхитительно быстро! Я мог заметить далеко не все его движения. И я, казалось, сам ощутил боль, когда Боггет-таки получил по ребрам. Паук отбросил его в сторону, ринулся к предыдущей жертве. Схватить и утащить, - понял я. Действительно, жалко ведь отдавать то, что уже считаешь своим.
        - Сэм!
        - Я постараюсь!..
        Руки были противно-липкие от паутины, оружие - туповатый топорик - не подходило для такого боя совершенно. Да и что могло подходить, я понятия не имел. Но отбить пару первых ударов все же сумел. Потом тварь зацепила меня лапой и толкнула под себя. Я бросился вниз, под нее, прокатился, походя рубанув по одной из лап, вылетел с другой стороны, ударил по другой лапе и, больше удивившись, чем обрадовавшись, перерубил ее. С другой стороны на паука налетел оклемавшийся Боггет. Он ударил кинжалом - куда, я не видел, - а потом ринулся к факелам, выхватил из земли один... Резким ударом меня подбросило вверх. Я даже не сразу ощутил, что меня ударило, - просто понял вдруг, что лечу. Вверх, вверх, теряя скорость - и вот уже снова вниз, вниз, вниз, набирая, возвращая ее... Воздух снова стал зыбким. Только на этот раз я почувствовал это не руками, а всем телом сразу, даже той кожей, что была спрятана под одеждой. И в этом удивительно зыбком воздухе я перевернулся, сгруппировался - и обрушил удар топором на тело паука. А потом скатился сбоку, чувствуя, как лезвие топора прокладывает длинную дорожку. Как только я
оказался на земле, тварь взвилась в воздух - это Боггет ткнул ее под брюхо факелом. Факел рассыпался, паук заверещал, беспорядочно молотя воздух лапами. Я исхитрился и перерубил еще одну. Тварь завалилась набок, попыталась отползти. Боггет принялся добивать ее. Вскоре, изрезанная, изрубленная, обожженная, она уже не шевелилась.
        После мы с инструктором сидели на измятой и всклокоченной траве около оставшегося факела. Эльф в себя не приходил. Серолицый, в остатках паутины, он был просто беспомощным существом, попавшим в беду. Вот только как это могло случиться?..
        - Придется нам тащить его на себе, - хриплым голосом произнес Боггет, когда заметил, куда я смотрю.
        - Боггет, а он безмирник? - спросил я.
        - Да, он безмирник.
        - Я думал, все безмирники сильные.
        - Да, все сильные... Но не все удачливые, - Боггет поднялся. - Смотри, сейчас фокус покажу.
        Он подошел к останкам паука и прикоснулся к ним. Раздался короткий мелодичный перезвон, во все стороны брызнули крошечные золотистые искорки, обугленная туша исчезла, а на ее месте, прямо на земле появились  аккуратно сложенные когти паука, его глаза, жвалы, кусок чего-то бледно-розового, похожего на губку, и неопрятная серо-зеленая лужица.
        - Вот же, одна алхимия, - пробормотал Боггет себе под нос. - Но хотя бы редкая...
        Он прикоснулся к материалам, и все, кроме лужицы, исчезло.
        - Это называется лутнуть, - вспомнив о моем присутствии, пояснил инструктор. - Саму добычу называют лутом или дробом. Это могут быть деньги, вещи, свитки с навыками или заклинаниями, алхимические ингридиенты - вот как в нашем случае.
        - А куда ты их дел? - поинтересовался я. - И почему лужа не исчезла?
        - В инвентарь убрал. Вернемся в деревню - сдам скупщику, деньги будут. А лужа - это желчная слизь, под нее тара нужна, а у меня нет. Да и наплевать на нее. Идем.
        В деревню мы вернулись к полуночи. В харчевне не гасили свет - ждали нас. Навстречу нам вышли Тим, Селейна и Эйб. Вероятно, выглядели мы так, что производили неизгладимое впечатление... на всех, кроме Селейны. Она, как всегда, была самой невозмутимостью.
        - Моя помощь нужна? - спросила она. И я отчетливо вспомнил ту ночь, когда мы с Арси принесли в дом ее отца израненного человека, обеспечившего нас всеми этими приключениями. Селейна тогда произнесла те же самые слова. С той же интонацией.
        - Да, - ответил Боггет и, указав на эльфа, добавил: - Нужно его осмотреть и приготовить кое-какие лекарства. Я объясню.
        - Сэм, ты в порядке? - с тревогой в голосе спросил меня Тим.
        - Ага... Вроде бы. Только очень хочется вымыться. Есть теплая вода?
        - Найдется, - ответил Эйб. - Не только тебе она понадобится, похоже.
        - Похоже, - согласился я.
        Моих сил хватило только на то, чтобы вымыться и выстирать одежду. Отстирывая ил речного залива, в котором я побывал еще там, в своем мире, и грязь местных лесов, дорог и болот, и паутину, я клевал носом и уже готов был сдаться. Меня поддерживала только мысль о том, что это моя единственная одежда, а впереди, похоже, неблизкий путь и она будет вынуждена служить мне еще долго. Но если бы все это происходило у нас в городе, дома, я бы, не раздумывая, забросил все до лучших времен в дальний угол. Так я не пачкался даже во время самых сложных миссий с Ридой.
        Закончив со стиркой, я обернулся полотенцем, развесил одежду на веревках на заднем дворе и тихонько прокрался в комнату, где для меня и Тима были приготовлены постели. Кажется, я уснул еще до того, как лег.
        Когда я проснулся, солнце стояло уже высоко. Его лучи светили в окно, вырезая из воздуха комнаты золотисто-белые куски, как широким горячим ножом можно вырезать ровные куски из мягкого масла. В комнате я был один, но, судя по постели, заправленной кое-как, Тим тоже ночевал здесь, только проснулся раньше, уже встал и ушел. Я тоже поднялся - и тут же столкнулся с довольно сложной проблемой. Ничего из одежды у меня не было: вся она висела на веревках на заднем дворе. В постели валялось только скомканное, влажное со вчерашней ночи полотенце. Но не успел я впасть в панику - как-никак мне угрожала перспектива нагишом пробираться через чужой дом, где может быть кто угодно, - я заметил на табурете, стоявшем у окна, аккуратную стопку чистой одежды. Надо же, кто-то позаботился обо мне. Это было приятно.
        Спустившись в зал харчевни, я никого не застал и вышел во двор. Там я увидел Тима и Аи, они возились с чем-то вроде ручной вальцовой мельнички. Кто бы сомневался, что Тим и в этом мире найдет, к чему применить свою наследственность. Будем надеяться, что он не соберет устройство, открывающее врата в какое-нибудь демоническое измерение.
        - Привет, Сэм! - крикнул Тим, увидев меня.
        - Доброе утро.
        - День уже! - Аи оглядел меня. - Одежда Эйба тебе, я смотрю, подошла.
        - Ничего, что я надел ее?
        - Так для тебя же и было положено. Твою еще в порядок приводить и приводить, - он кивком головы указал на веревки, куда я повесил постиранную одежду. Да, я был о своих вчерашних усилиях неоправданно высокого мнения... Но это, по правде говоря, сейчас меня не сильно волновало.
        - Что с эльфом?
        - Он в порядке, - ответил Аи. - Спит.
        - С ним Селейна сидит, - добавил Тим.
        - А где Боггет?
        - Пошел к старосте за вознаграждением, - сказал Аи. - А ты, наверное, есть хочешь? Пойдем на кухню.
        Я закончил с завтраком как раз к тому времени, как вернулся Боггет. Мне уже было известно, что Боггет возвращался в лес вчера ночью, сразу после того, как мы принесли Анна на постоялый двор, а сегодня с утра ходил к старосте, чтобы вернуть одолженный топорик и отчитаться в выполненном задании. Оставалось только удивляться, откуда у нашего инструктора такая прыть и к чему такая спешка. По мне, голову убитого гроува можно было забрать из леса и с утра.
        Выглядел Боггет довольным. Почти все деньги, полученные от старосты, инструктор оставил хозяйке харчевни за то, что она согласилась позаботиться о спасенном эльфе, пока тот не поправится, а на остаток купил у нее немного еды. Может, со стороны с учетом нашего положения это и выглядело странным расточительством. Но я-то знал, что у Боггета должны были быть еще деньги, вырученные за добытые вчера ингридиенты, и был спокоен, хотя мне не было известно, сколько он получил за них и удалось ли ему их продать вообще. А еще Боггет выяснил, в какой стороне находится ближайшее крупное поселение. К счастью, это было нам по дороге и совсем не далеко.
        Распрощавшись с хозяйкой и ее детьми, мы покинули харчевню и двинулись к краю деревни. Но стоило нам выйти за околицу, как Боггет свернул с дороги и направился к лесу тем же путем, которым мы с ним вдвоем шли вчера.
        - Куда мы, Боггет? - спросил я.
        - Помнишь, я говорил, что такие, как мы, могут получить за свою работу больше, чем местные? Вот. Мы идем за дополнительной наградой.
        Вытянувшись в цепочку, мы перешли луг, затем углубились в лес. Боггет, не сбиваясь с шага, рассказывал Тиму и Селейне:
        - Вчера мы с Сэмом хорошо поохотились. Убили одного зверя, которым управляла другая тварь. В этом лесу жил гигантский паук. Такие, как он, сами охотиться уже не могут, слишком крупные. Поэтому они используют хищников поменьше. Плетут свою паутину, а когда хищник цепляет ее на себя, она пробирается через его шкуру и внедряется в мозг. В итоге хищник начинает охотиться не для себя, а для паука. Сам он практически не ест и быстро погибает....
        Мне становилось понятно, почему гроув как будто бы не хотел нападать на меня и Боггета, - он действительно не хотел. Но у него не было выбора.
        - ...Вот такого зверя мы вчера убили. И у него было логово.
        - Паука вы ведь тоже убили? - настороженно спросил Тим. От рассказа Боггета ему было явно не по себе. Да и мне при воспоминаниях о минувшей ночи - тоже.
        - Да, и паука. Но у таких пауков логова не бывает. Правда, с него мы свое тоже взяли...
        Обойдя болотце по звериной тропе, мы шли через лес еще довольно долго, пока Боггет не привел нас к большой норе. Из нее тянуло очень неприятным запахом. Интересно, кто из нас туда полезет?
        - Сэм, посмотри-ка, что там.
        Ну, да, разумеется. Ладно... Я опустился на колени, заглянул в нору. Запах разложения явственно ударил в нос. Я вытащил из кармана постиранный вместе с курткой платок, обвязал им нижнюю половину лица - не очень-то поможет, но все-таки - и полез в нору. Ползти вперед пришлось недолго: нора была неглубокой, похожей на мешок. Когда глаза привыкли к темноте, я разглядел несколько маленьких трупиков, кишащих насекомыми и червями. Это были еще слепые щенки той самки, которую мы убили вчера. Волею паука мать потеряла возможность заботиться о своих детенышах. Какую же страшную тварь мы вчера уничтожили...
        - Ну, что там, Сэм? - крикнул Боггет.
        Я вспомнил, что залез сюда вовсе не для того, чтобы предаваться состраданию, хотя щенят было жалко. Продвинувшись еще немного, я стал ощупывать лежку зверя, и под настилом из шерсти, перьев, истлевшей ткани, травы и костей я нащупал кое-что твердое. Хорошенько покопавшись в пещере, я извлек на свет две разных металлических наручи, пожеванную сбрую и сапог со шпорой. А когда выползал наружу, почти случайно нащупал маленький, уже подгнивший кожаный мешочек.
        Выбравшись из норы, я испытывал только одно желание - снова вымыться. Так как в ближайшем будущем этого не ожидалось, я рассчитывал хотя бы на слова благодарности. Но Боггет увлеченно разбирал находки. Сбрую он отбросил сразу, а вот наручи поднял и убрал в мешок, которым разжился в харчевне. Туда же отправилась и снятая с сапога шпора, хотя оставалось только догадываться, для чего она могла пригодиться. Потом Боггет поднял кожаный мешочек, оборвал истлевшие завязки и вытряхнул на ладонь содержимое. Вместе с остатками какой-то высохшей травы или цветка высыпалось несколько монет, маленький деревянный оберег и тусклое металлическое колечко с синим камнем.
        - Неплохой улов, - резюмировал Боггет, залихватским жестом засовывая все это себе в карман. Я не знал, стоит ли возмущаться: с одной стороны, мне тоже полагалась какая-то награда, но, с другой стороны, Боггет был старшим в нашем маленьком отряде и все мы были на его попечении. Между тем инструктор вытащил руку из кармана, и в ней еще что-то было.
        - Держи, Сэм, - сказал он, протягивая мне оберег. - Тебе надо договориться с миром, раз уж на то пошло.
        Что он имеет в виду, я не понял, но оберег взял. Был он потертый и потемневший от времени. Простенькая деревяшка прямоугольной формы - такие летят из-под топора, когда дрова рубишь. Разве что края подровнены, уголки скошены, да в середине что-то прилипло.
        - Слушай, Боггет. А откуда здесь это все? Староста же сказал, что гроувов около деревни никогда не водилось. Здесь что, жил какой-то другой зверь?
        - Может, и жил, - непонятно ответил инструктор. - Может, и зверь... Не важно это. Мы получили свою награду, идемте.
        И мы двинулись назад, к дороге. Этот день, как и предыдущий, был ясным, но не жарким, и шлось легко. Через пару часов мы, чтобы отдохнуть и перекусить, остановились на берегу ручья, который все это время то отбегал от дороги, то снова приближался к ней, и я воспользовался этим, чтобы очистить от грязи доставшийся мне оберег. Спустившись к воде, я достал его из кармана и принялся отмывать в ручье. Земля, набившаяся в древесные бороздки, вымылась, показалась даже небольшая дырочка, через которую можно было бы продеть шнурок. А потом комочек грязи посередине отмок и отвалился, и я увидел яркий оранжевый глазок из какого-то камня, похожего на янтарь. Глазок хитро переливался на солнце, играя и поблескивая крошечными искорками.
        Пока я его рассматривал, ко мне со спины неслышно подкрался Боггет и вдруг со всего маха хлопнул в ладони. Я взвился в воздух, отпрыгнул в сторону, выставляя руки перед собой. Инструктор и раньше такое выкидывал: он называл это «проверка бдительности», и если ты ее не прошел (то есть не заметил, как к тебе подкрались), нужно было быть готовым к заслуженной каре. Так как Боггет мог, когда ему вздумается, ходить воистину бесшумно, спасения от него не было никакого. Но в этот раз он и не думал нападать. Полный самодовольства, он стоял на том же месте, упираясь кулаками в бока. Сбитый с толку, я глядел на него... и вдруг заметил, что стою от Боггета как минимум в десяти шагах. На этот раз я даже заметить не успел, как провалился сквозь воздух. А Боггет только ухмыльнулся и, повернувшись, пошел назад, к дороге. Я посмотрел на оберег, лежащий в моей ладони. Кажется, это важная вещица, - решил я и надел его на шнурок, на котором уже носил один амулет - подарок Риды.
        ГЛАВА 8. ОПЛОШНОСТЬ
        К вечеру на горизонте показался довольно крупный город, стоявший в месте слияния нескольких дорог. Я постепенно привыкал к тому, как виделась в этом мире местность, и уже не удивлялся, что кольцо городских стен не мешает мне видеть улицы и здания, лотки и экипажи, тлеги и пестрые фигурки прохожих, а также кривульку ручья, разделяющего территорию города на две неравные части - словно кто-то отломил от пирога кусок, да так и не взял его.
        По мере приближения к городу дорога становилась более оживленной. К воротам катили груженые телеги, направлялись всадники и пешие путники. В противоположном направлении движение тоже было. Нам навстречу пробежала группа из четырех человек - трех по-разному экипированных и вооруженных парней и одной девушки в сиреневом балахоне и остроконечной шляпе. Среди парней один был в кольчуге, со щитом и палицей, двое других были в кожаной броне, у одного за спиной я заметил лук и колчан со стрелами. Девушка бежала, одной рукой придерживая подол своего одеяния, другой шляпу и в ней же сжимая коричневый посох со светящимся навершием. Я засмотрелся на них и нечаянно столкнулся с каким-то невысоким человеком. Несмотря на малый рост, он был крепким, в шлеме, металличеком нагруднике и наплечниках, да и двигался довольно быстро, так что столкновение вышло ощутимым. На поясе у коротышки висел здоровенный гравированный топор с коротким топорищем. Я отступил, поспешно извинился, успев подумать о том, что вот так и начинаются неприятности. Но коренастый крепыш лишь буркнул в ответ что-то вроде: «Да ничего!» - и
побежал дальше, громыхая надетым железом и забавно перебирая короткими ножками. Я вздохнул с облегчением. А потом увидел зачарованное лицо Тима.
        - Ты чего? - спросил я.
        - Это был гном. Гном! - воскликнул он. Женщина, проходившая мимо нас, обернулась. Я дернул Тима за рукав. Тот уже тише повторил: - Гном, Сэм. Настоящий!..
        Его лицо расплывалось в улыбке.
        - Если здесь есть эльфы, то почему бы и гномам не быть? - риторически спросил я. По мне, хоть и коротышка был любопытным, факт чуществования в этом мире расы гномов не был причин для столь бурного восторга.
        Тим кивнул. Постепенно радость его поблекла, но он продолжал странновато улыбаться до самых ворот.
        На входе в город нас ожидал первый настоящий сюрприз. У ворот стояла стража, на нас она не обратила внимания. Но, стоило нам войти в арку, откуда-то сверху послышался громкий, хорошо поставленный голос:
        - Внимание! Вы входите в город Элраск! Внимание! Город Элраск - это мирная зона! Наслаждайтесь отдыхом! Добро пожаловать!
        Боггет, шедший впереди, специально обернулся, чтобы взглянуть на наши лица. Довольная улыбка свидетельствовала о том, что увиденное оправдало его ожидания.
        Несмотря на вечерний час, а может быть, благодаря этому, вокруг было людно. Хотя, слово «людно» не совсем подходило, и это было вторым сюрпризом: по улицам деловито сновали не только люди, но и представители иных расс. У некоторых, рослых и плечистых, была серая, как камень, кожа и весьма грозный вид. Другие, ростом уступающие даже Тиму, особенно шустрые, вид имели весьма беззаботный. У третьих во внешности были элементы звериного облика: уши и даже хвосты. Один раз в толпе промелькнула одетая в розовое платье девушка с настоящими стрекозиными крылышками. Потом я счел, что мне померещилось, но, присмотревшись, понял, что нет: рядом с обычным человеком, что-то ему рассказывая, шествовал ящер. Еще я заметил двух эльфов, очень похожих на Анна, а потом третьего, отличающегося более высоким ростом и темной кожей. Одеты все эти создания были невероятно пестро: на ком-то был пластинчатый доспех, на ком-то охотничья броня, на ком-то причудливый балахон, на ком-то праздничный наряд, на ком-то повседневный. Пол роли не играл: встречались и женщины в аммуниции, и мужчины в тонком, расшитом узорами шелке.
Едва ли не у каждого третьего прохожего было оружие, но, кажется, никого это не беспокоило.
        Вся эта толпа гомонила, создавая невообразимый шум. Лавочники и лоточники зазывали покупателей, то и дело слышался грохот колес и стук копыт по булыжнику. Мы пересекли большую площадь, посреди которой возвышался внушительный древний обелиск, испещренный неразборчивыми символами и немного покосившийся. Рядом с ним толпилось довольно много народа. То тут, то там слышались крики:
        - Ищем танка для рейда в Серых Руинах! Не ниже восемнадцатого уровня!
        - Хил! Пять серебрянных в день! Восемнадцатый уровень! Всего пять серебрянных!
        - Собираю группу для охоты на трубкозубов! Охота на трубкозубов! Лут по степени участия!..
        Мы почти пересекли площадь, когда я краем глаза заметил какое-то странное сияние. Повернув голову, я увидел, как прямо в воздухе над большим каменным кругом, расположенном перед обелиском, появляется человек - обычный парень, одетый в холщовые штаны и рубаху. Шлепнувшись на круг, он невесело рассмеялся и потер затылок. К нему тут же бросилась босоногая девушка в простом коротком сарафане, но остальные никак не отреагировали на это появление. «Наверное, здесь такое в порядке вещей», - подумал я.
        Оставив площаль позади, мы вышли на одну из улиц. Каменные фасады зданий здесь были украшены причудливыми рельефами. Боггет шел впереди, а мы все, разумеется, отставали. Тим крутил готовой так, что та едва не отрывалась от плеч, а Селейна шла, глядя строго перед собой. Она молчала и выглядела оа глубоко задумавшейся.
        Постоялый двор мы нашли без труда. Боггет договорился об ужине и ночлеге. Потом мы сидели в душном, почти полном зале двора, дожидаясь ужина под гомон разномастных посетителей и заливистую игру веселого музыкального трио: свирели, бубна и какого-то небольшого струнного инструмента, напоминающего лютню, разве что покруглее. На свиреле играл остроухий мальчишка, с бубном пританцовывала симпатичная, фривольно одетая девушка. На третьем инструменте играл большой опрятный крыс, одетый в зеленую жилетку и коричневые штаны с красным кушаком. В рваном левом ухе крыса блестели два золотых кольца.
        За день мы преодолели большой путь, порядком устали и от дороги, и от впечатлений, так что разговор не шел. В моем сознании тайны Безмирья уступали мыслям о том, чтобы поскорее поужинать и улечься отдыхать, и с остальными, я думаю, было то же самое. Даже Боггет, с момента попадания в этот мир поражавший своей энергичностью, явно утомился. Но вдруг к нашему столу подошел маленький, неприметно одетый человек зрелых лет. Снятую шапку он держал в руке, его лысина поблескивала, как отполированный и покрытый лаком деревянный шар. И без того маленькие глаза близоруко щурились.
        - Добрый вечер, странники, - сказал он. - Простите, что прерываю ваш отдых. Но позвольте поинтересоваться... Не нужна ли вашей команде работа?
        Боггет устало поднял взгляд на незнакомца.
        - Мы не команда, - сказал он. - И мы не задержимся в этом городе.
        - О, это, право же, не имеет значения! А раз вы путешествуете, это даже лучше! Если вам будет по дороге, не могли бы вы проводить моего брата? Видите ли, сестрица наша дочку замуж выдает, так мы тут к приданому кое-что подсобрали да к свадебному застолью, от нас, так сказать. Вот братец вызвался отвезти, поедет послезавтра, - быстро заговорил незнакомец, - с ним только его сын, мой племянник, славный парень, но... Было бы здорово, если бы его сопровождал еще кто-то - если вам, конечно, в ту же сторону.
        Выдав эту тираду, он заискивающе посмотрел на Боггета.
        - В каком это направлении? - спросил инструктор. Видимо, ему было неловко за свою начальную грубость.
        - А вам куда надо?
        - На северо-запад.
        - О, да это как раз в ту сторону! Как отсюда на Пегий Холм ехать, дорога хорошая, хоть и не новая, лесом идет, зато день пути всего. Никакой опасности там нет, разбойников не водится, но, сами понимаете, в дороге ведь всякое может случиться, и на старуху, как говорят, бывает... Какая радость, что вы согласились!
        Боггет нахмурился.
        - Мы еще не согласились.
        - А, тогда, может, обсудим оплату? - незнакомец присел на краешек лавки рядом с Боггетом. - Понимаете, мне денег не жалко, мне надо, чтобы у меня душа за брата спокойна была - я лавочку держу, там мелочишка всякая, иголки, нитки, кружева, а какая торговля, когда волнуешься... Предлагаю два золотых.
        Боггет нахмурился.
        - Два золотых, говоришь?..
        Он слишком устал, чтобы торговаться, но и уступать сразу было ниже его достоинства. Однако незнакомец трех золотых давать никак не соглашался, так что сошлись на двух и кормежке для всей нашей... компании? Да, наверное, нас можно было назвать так... Слова Боггета о том, что мы не команда, странным образом задели меня. Прежде я не был близко знаком с Селейной, а Тима, хоть и знал, даже не считал своим приятелем - так, одноклассник. Но теперь, когда мы вместе оказались в другом мире и вместе шли на помощь Риде и остальным, мне хотелось, чтобы нас объединяло что-то еще.
        - ...Вы ведь остановились здесь, да? - уловил я обрывок речи незнакомца, уже поднявшегося с лавки. - Славненькое местечко! Я-то сам зашел на удачу - думаю, вдруг есть кто готовый помочь, и тут - вы. Повезло мне! Зайду еще завтра, условимся насчет отправления.
        Когда он, наконец, ушел, Тим спросил:
        - Мастер Боггет, разве мы можем тратить время на такие вещи? Мы ведь потеряем целый день.
        Боггет устало зевнул.
        - Ехать на повозке все равно быстрее, чем идти, - сказал он. - И куда удобнее...
        В тот вечер я мысленно согласился с Боггетом. И никто из нас не мог даже представить, чем этот как будто бы случайный заказ для нас обернется.
        На следующее утро нас никто не разбудил, и мы проснулись поздно. От помощника хозяина постоялого двора, встретившего нас в зале, мы узнали, что Боггет распорядился насчет завтрака для нас, а сам ушел пару часов назад. Мы поели, а потом, когда подавальщица унесла посуду, еще долго сидели за пустым столом.
        - Ну, что будем делать? - спросил наконец Тим. - Ждать Боггета?
        - Да, - ответил я.
        - Здесь?
        Тон Тима мне не нравился: он явно хотел что-то сказать, но не решался.
        - А где ж еще?
        - Ну... Просто я подумал... Может, прогуляемся по городу? У нас ведь все равно целый день свободный, а раз Боггет куда-то ушел... - Он не договорил, но было понятно, к чему он клонит. - Что скажешь, Сэм?
        Я пожал плечами.
        - Нам, наверное, лучше не уходить отсюда. Боггету это может не понравиться. И потом, мы же не знаем здешних порядков.
        Тим сморщился.
        - Ой, да здесь все, считай, так же, как у нас. Кроме того, что здесь водятся... ну, все подряд. И вообще, мы ведь не будем ни во что ввязываться. Просто немного пройдемся. А?
        - Я не пойду с вами, - сказала Селейна так, как будто бы я уже согласился на авантюру Тима. Поднявшись, она направилась к коридору, который вел к гостевым комнатам. - Я останусь здесь и подожду вас.
        - Ну, идем? - спросил Тим, когда мы остались одни.
        Ответ напрашивался сам собой. Не то чтобы мне было так уж любопытно... Нет. Я делал это не ради себя. Вчерашние слова Боггета не выходили у меня из головы, и мне все сильнее не нравилось, что все мы четверо друг другу чужие люди. Разве что нас с Боггетом кое-что объединяло, но так было еще более нечестно по отношению к остальным.
        Городок с утра был таким же людным, как и вчера вечером. Разгладывая здания и прохожих, прислушиваясь к звучавшей вокруг речи, рассматривая нехитрые товары в витринах лавок и обмениваясь впечатлениями, мы прошлись по главной улице, и ничего с нами не случилось. Разве что один раз пришлось остановиться, уступая дорогу странному зеленокожему созданию: лысое, ростом в полтора раза выше взрослого человека, с широкими плечами и могучей спиной, оно было одето в штаны из грубой ткани и простые сапоги и тянуло за собой телегу, на которой стояли наполненные водой бочки. Расу этого существа я определить бы не взялся, но возчик был явно разумный. К счастью, на нас, рассматривавших его, он не обратил внимания и продолжил идти своей дорогой. А мы пошли дальше.
        Проходя мимо одной из лавок, мы увидели сразу трех гномов, стоявших около коновязи. В том, что это были гномы, я не сомневался: совсем невысокого роста, коренастые, даже какие-то квадратные, и большеголовые, бородатые, с крупными покатыми плечами, они были одеты в  коричневые куртки, жилеты, рубахи и штаны. На каждом были добротные сапоги и укороченный зеленый плащ. Оружия я не заметил, но это не означало, что его не было. Не обращая ни на кого внимания (даже на нас, таращившихся почти непристойно), гномы болтали оживленно и шумно. Мы медленно прошли мимо.
        - Настоящие... - в который раз произнес Тим.
        - Почему ты так гномам радуешься? - спросил я, когда мы прошли мимо.
        Тим смутился.
        - Ну... Дед рассказывал. Сказки, в смысле, когда я маленьким был. Я себе их так и представлял - гномов, я имею в виду.

«Ясно», - подумал я. Не у меня одного этот мир и его герои вызывали ощущение воплотившейся сказки. Правда, я со сказками познакомился не совсем в детстве - позже, уже в училище, когда обнаружил среди учебников Риды яркие, необычные книги. Она частенько таскала их в училище - хвасталась. Бывало, сядет, достанет такую книжку и примется листать, будто бы читая и рассматривая картинки, а сама ждет, пока вокруг нее народ соберется. Ей всегда нравилось внимание. Вот только рано или поздно оказывалось, что книжка всеми просмотрена, и единственный, кому еще не надоело следить за тем, как Рида ее листает, оказывался я. Мне не надоедало, даже если я видел книгу уже несколько раз, и дело было и в книгах, и в самой Риде. Она, кстати, в какой-то момент начала пересказывать мне истории из этих книг или вовсе зачитывать отрывки - читала она четко, но не быстро - и вскоре такое времяпрепровождение стало нашей маленькой традицией. Было здорово спешить за Ридой после занятий, видеть, что она, украдкой оглядываясь, идет не к воротам училища, а к большому дереву, росшему в углу двора, садится около него, достает книгу,
кладет ее на колени, открывает. Это было что-то вроде условного сигнала: я мог, уже не таясь, подбежать к ней и усесться рядом. Славные были деньки...
        Пройдя еще несколько кварталов, мы вышли на большую площадь, посреди которой возвышалось странное сооружение. Оно представляло собой большое золотое кольцо, вертикально установленное на изящные опоры. Рядом с ним возвышалась узкая конторка. Пространство внутри кольца было затянуто голубоватой непрозрачной пленкой, которая рябила, будто поверхность воды. Прямо на наших глазах из этого пространства выплыла длинная ладья. Проскользив по воздуху, она остановилась, опустилась, с борта сбросили мостки, и пассажиры стали спускаться на брусчатку. Тем временем к кольцу подошел рослый полулис в доспехах и с большим мешком за плечами. Он бросил жетон в щель, проделанную в крышке конторки, шагнул в кольцо и исчез.
        - Портальная магия? - спросил я. - Как думаешь?
        - Похоже на то, - задумчиво ответил Тим.
        Понаблюдав еще немного за жизнью площади (выяснилось, что жетоны можно было купить в окошках здяния напротив кольца), мы повернули и пошли обратно. Тим, довольный прогулкой, шагал уверенно.
        - Ну, как тебе? - спросил я.
        - Здорово, - тут же откликнулся он. - Хороший город. Продуманный.
        - Продуманный? - удивился я. Мне не приходило в голову, что такое определение можно применить к городу.
        - Ага. Город небольшой совсем, а жителей много. Живут они плотно друг к другу, все нужное на расстоянии пары шагов. И при этом на улицах чисто.
        - Мы же только по главной улице прошли.
        - Да? Ты так думаешь?
        Мы как раз проходили перекресток. Тим остановился. Я остановился тоже и, посмотрев по сторонам, понял, что он имеет в виду: направо и налево от нас шла точно такая же улица, как та, что простиралась впереди и позади. Нас нагнала карета, запряженная парой лошадей. Пришлось посторониться.
        - Ну, городская окраина тут тоже наверняка есть.
        Тим хихикнул.
        - Готов поспорить, она тоже хорошо продумана и организована, - он посмотрел на меня с хитрым, искушающим прищуром.
        - Проверять не будем! - попытался позразить я. Но Тим уже понял, что и мне интересно узнать, каков непарадный облик этого города.
        - Просто сделаем круг, - сказал он. - Не заблудимся.
        И мы свернули с центральной улицы.
        Как выяснилось, ориентироваться в городе было действительно несложно. Землю здесь словно вначале расчертили на ровные прямоугольники, и только потом принялись возводить жилые кварталы. Даже переулки были мощеные, чистые, разве что менее людные. Местные жители, попадавшиеся на по пути, провожали нас такими взглядами, словно хотели о чем-то попросить, но не решались окликнуть, и от этого было немного не по себе. И я уже хотел сказать Тиму, что пора возвращаться, как дорога пошла в гору, и вскоре перед нами открылся живописный вид на улочку, спускающуюся к ручью. Дома здесь были поменьше, к концу улицы они и вовсе становились крохотными, зато они были окружены ухоженными палисадниками. Берег ручья был пологий, на нем располагались мостки для стирки, а правее поднималась рощица. Листья на деревьях была мелкие и такие яркие, что казалось, будто бы они сделаны из блестящего на свету зеленого стекла. Противоположный берег ручья был более крутой. На нем россыпью располагались такие же маленькие домики, за которыми виднелась городская стена.
        - Давай пройдемся еще немного вперед, а потом вернемся, - предложил Тим.
        Я не стал возражать, и мы дошли до конца улицы. Я не знал, что именно хотел выяснить Тим, но не спрашивал, и вскоре он сам рассказал обо всем.
        - Высота местности не имеет значения, - сказал он будто бы себе под нос, но тут же повернулся ко мне и объяснил: - Сэм, здесь радиус горизонта не зависит от того, откуда смотришь. Видно одинаково хорошо. Как считаешь, если подняться на башню, что-нибудь изменится?
        Я пожал плечами. Часовая башня - строение из белесого камня с причудивым барабаном сверху - в городе была. Мы проходили, оставляя ее в стороне. Она была не очень высокой, но для того, чтобы ответить на вопрос Тима, вполне подходила. Вот только я не был уверен в том, что нам разрешат подняться на нее.
        - Может, попробовать забраться на крышу обычного дома - для начала, - расуждал вслух Тим. - А еще лучше - на городскую стену...
        Вдруг послышался негромкий детский плач. Мы обернулись на него и увидели девочку лет четырех или пяти. Светловолосая, одетая в простое красное платье в белый горошек, она сидела на корточках на небольшой лужайке около изгороди и плакала. Взрослых поблизости не было. Заметив наше внимание, девочка на мгновение отвела ладошки от заплаканного лица, посмотрела на нас и разревелась с новой силой. Мы с Тимом переглянулись.
        - Спросим, что у нее случилось? - предложил он.

«Как бы нас не обивинили в том, что мы хотим причинить ей вред», - подумал я. Но вслух ответил:
        - Ну... Давай.
        Тим сделал пару шагов к девочке и, присев на корточки напротив нее, заговорил:
        - Эй, привет. Я Тим. А тебя как зовут?
        Девочка посмотрела на него, всхлипнула.
        - Мирта.
        - Мирта... Красиво имя. И что же у тебя случилось, Мирта?
        Девочка снова выразительно всхлипнула. Детское личико исказила гримасса.
        - Мотя...
        - Мотя? - переспросил Тим. - Он тебя обидел?
        - Нет!.. - девочка ненадолго перестала плакать. - То есть, да! Мотя пропал! Убежал и пропал! Бабушка меня наругает...
        И она заревела снова.
        - А Мотя - это кто? - спросил я, приближаясь. - Братик твой?
        - Мотя - это козлик! Я его пасла, а он сорвался с веревки и убежал! Прямо к речке! А мне бабушка туда ходить не разрешает! Говорит, маленькая еще! Она меня теперь ругать будет и пирогов не даст... - девочка вдруг снова перестала плакать и посмотрела на нас: - А приведите Мотю домой! Вы большие, вам же к речке можно!
        Девочка смотрела на нас с такой доверчивостью и такой надеждой во взгляде, с какой могут смотреть только дети. Тим взглянул на меня снизу вверх.
        - Ну, что, Сэм, поможем ей?
        - А не проще ее бабушке обо всем рассказать?
        - Нет! - воскликнула Мирта. - Бабушке нельзя говорить, она заволнутеся! Пожалуйста, не говорите ей, она меня наругает! - и она опять захныкала, затерла кулачками глаза.
        - Ладно, ладно, не скажем, - произнес Тим, поднимаясь. - Давай приведем ей этого Мотю, что нам стоит? Вряд ли он убежал далеко, - сказал он мне и, не дожидаясь согласия, повернулся к девочке, добавил: - Мы приведем тебе твоего козлика, слышишь? Не плачь. Как он выглядит?
        - Серенький... С белым пятнышком на лбу! И веревка... Веревка у него длинная!
        - Туда он убежал? - Тим указал в сторону рощицы у ручья.
        - Туда!
        - Вот и хорошо. Жди нас здесь. И не плачь.
        Девочка кивнула и заулыбалась так, словно ни на секунду не сомневалась в том, что мы вернем ей ее питомца.
        - Не доверяешь ей? - спросил Тим, когда мы шли к реке.
        - Не знаю. Вроде бы, ничего необычного... Но странно это. Неужели мы первые взрослые, которые мимо проходили? Наверняка же кто-то поблизости должен был услышать, как она плачет. Соседи или та же бабушка.
        Тим кивнул - и тут же на его губах появилась легкая улыбка, и он искоса взглянул на меня.
        - Интересно, правда?..
        Спустившись в низину, мы двинулись в сторону рощицы. Искать долго не пришлось: укрывшись от посторонних взглядов за кустами, обычный серый козлик с белой звездочкой на лбу мирно щипал траву, которая здесь была куда свежее и сочнее, чем та, что росла на лужайке перед домом Мирты. Длинная веревка с размочаленным концом лежала в траве. Флегматичный Мотя нисколько не сопротивлялся, когда мы вели его домой.
        - Мотя! - завидев нас, девочка бросилась нам навстречу и крепко обняла козлика. Тот даже не мекнул - продолжал жевать пучок прихваченной по дороге травы. Девочка посмотрела на нас.
        - Спасибо, что вернули Мотю! - сказала она. - Я сейчас, погодите немножко...
        Она наскоро привязала козла к изгороди и побежала в дом. Довольно скоро она вернулась.
        - Вот, держите! - Мирта протянула нам по теплому пирогу с золотисто-темным бочком. - Бабушка напекла, только что из печки! Ешьте на здоровье!
        И, улыбнувшись, девочка побежала к своему питомцу. О нашем существовании она как будто бы забыла. Судя по всему, мы с поставленной задачей справились и могли идти дальше.
        Мы спустились к берегу и, усевшись на поваленном бревне, с аппетиом принялись есть угощение. Ручей нес мимо свои воды, поблескивая на солнце. От него пахло тиной. Над осокой у самой воды с деловитым видом вились стрекозы.
        - Видишь, ничего страшного не случилось, - сказал Тим, стряхивая с одежды крошки. - Пойдем назад?
        Я кивнул. «Ничего страшного не случилось», - повторил я про себя. Да и что могло случиться? Козлика могли похитить какие-нибудь хулиганы? В роще на берегу мог оказаться монстр, с которым нам пришлось бы сражаться?.. Пока мы поднимались на берег, я перебирал варианты, отметая один за другим. Ни один из них не казался мне достаточно вероятным. И все же я никак не мог избавиться от какого-то странного внутреннего напряжения. А когда мы поднялись на улицу, снова послышался знакомый плач. Как и в прошлый раз, Мирта сидела около изгороди и ревела. Моти рядом не было.
        Мы с Тимом переглянулись.
        - Думаешь, он опять сбежал?
        - Похоже на то.
        Тим шагнул к девочке, наклонился.
        - Привет, Мирта. Что случилось?
        - Мотя пропал! - немедленно отозвалась девочка. - Убежал и пропал! Бабушка меня наругает...
        И она добросоветсно заревела. Не похоже было, чтобы девочка нас узнала и вообще помнила о том, что произошло не больше четверти часа назад.
        Чтобы проверить свою догадку, я сделал шаг вперед.
        - А Мотя - это кто?
        - Мотя - это козлик! Я его пасла, а он сорвался с веревки и убежал! Прямо к речке! А мне бабушка туда ходить не разрешает! Говорит, маленькая еще! Она меня теперь ругать будет и пирогов не даст... - как и в прошлый раз, девочка неожиданно перестала плакать и взглянула на нас: - А приведите Мотю домой! Вы большие, вам же к речке можно!
        И снова этот взгляд - полный доверия и надежды.
        - Как ты думаешь, в чем дело? - негромко спросил меня Тим. - Магия какая-нибудь?
        - Понятия не имею. Хочешь попробовать выяснить?
        - Не то чтобы... Но интересно же. - Он повернулся к девочке: - Мирта, ты вот что, не плачь давай. Приведем мы тебе твоего Мотю.
        Девочка заулыбалась.
        - Хорошо! Он туда побежал! - она ткнула пальцем в сторону рощицы. - Он серенький, с белым пятнышком на лбу! И веревка у него длинная!
        Мы двинулись к ручью. Оглянувшись, я увидел девочку - она стояла посреди улицы и смотрела нам вслед.
        - Интересно, как она успела снова его потерять? - размышлял вслух Тим.
        - Интересно, как он мимо нас пробежать успел, - поддержал ход его размышлений я. - Мы же на берегу сидели. Не мог же он сделать крюк за такое время.
        Тим кивнул.
        - Да. Если бы он мимо пробежал, мы бы услышали.
        Я не был уверен в том, что мы отыщем питомца Мирты. Но поиски не затянулись: козлик нашелся в нескольких шагах от прежнего места, он снова щипал траву. Тим поднял веревку и внимательно осмотрел ее. Ничего в ней по сравнению с прошлым разом не изменилось. И в поведении Моти - тоже.
        - Мотя! - радостно заголосила Мирта, как только мы показались на улице. Как и в прошлый раз, она подбежала к нам, обхватила ручонками шею своего питимца.
        - Спасибо, что вернули Мотю! Я сейчас, погодите немножко...
        Я уже понял, что будет дальше. И действительно: Мирта привязала козла к изгороди, побежала в дом и вернулась с пирогами.
        - Вот, держите! Бабушка напекла, только что из печки! Ешьте на здоровье!
        И так же, как в прошлый раз, потеряла к нам всякий интерес. Привязанный к забору козлик жевал траву, Мирта пальцами расчесывала его шерстку и что-то приговаривала.
        - Ну, что, еще разок? - спросил Тим, глядя на эту идиллию и жуя пирог. - Ради чистоты эксперимента...
        На этот раз козел нашелся шагах в двадцати от предыдущего места. И точно так же, как и прежде, завидев нас, возвращающихся с питомцем, Мирта радостно заголосила:
        - Мотя!..
        - Да как же она умудряется его терять за такое короткое время? - произнес Тим. - Мы же отошли всего на несколько шагов. И веревку я в прошлый раз проверил - она не должна была порваться.
        - Пойдем обратно, - предложил я, глядя, как девочка обнимает козлика. Сдавалось мне, мы могли бы добыть еще много пирогов - хватило бы не только угостить Боггета и Селейну, но и взять с собой в дорогу. Но явная иррациональность происходящего вселяла тревогу. Не может, не должно так быть. Только если это не какое-нибудь проклятие. Хм... Проклятье теряющегося козла?..
        Обратно мы вернулись без приключений. Перед постоялым двором росло раскидистое дерево, вокруг которого была сколочена лавка. К коре на высоте глаз было прикреплено множество листков, исписанных и изрисованных. Если разобрать слова я не мог, то картинки были вполне понятные: изображения растений и животных, грубоватые схематичные портреты людей и тому подобное. Правда, некоторые рисунки были очень неразборчивы. Обойдя вокруг дерева и из любопытства рассмотрев почти все, я уселся на лавку и прислонился спиной к стволу, теплому от солнца. Тим сел рядом, закинул руки за голову.
        - Интересный мир, - произнес он.
        - Правда? - спросил я. Глупость спросил, но надо же было как-то поддержать разговор. Общаться с Тимом оказалось сложнее, чем я думал. Я полагал, что, стоит нам остаться наедине, дружеские отношения завяжутся сами собой. Но то ли сказывалась разница в четыре года (в нашем возрасте и год или два могут разделять людей, словно пропасть), то ли общего между нами было все же маловато.
        - Не такой, как наш, - ответил Тим. - Очень, очень похож... Но все-таки не такой.
        - Но ты же сам совсем недавно сказал, что здесь почти так же, как у нас. Кроме того, что здесь водится много странных существ. Или ты это просто так сказал?
        Тим пожал плечами и уставился вверх. От того что ветер покачивал ветви дерева над нашими головами, дырявая тень на серо-желтой утоптанной земле покачивалась тоже. Я наклонился, поднял подсохший опавший лист, поднес его к глазам. Лист как лист: зеленая пластинка, черешок, прожилки. Я покрутил его между пальцев. На секунду мне показалось, что, если я его сейчас отпущу, он останется висеть в воздухе прямо передо мной без посторонней помощи. Я разжал пальцы. Листок, вращаясь, полетел на землю.
        - Когда мы попали сюда, я подумал, что это может и не быть другим миром, - сказал Тим. - Нас же могло забросить в другую страну, даже на другой континент, а эти блики в небе могли бы быть какой-нибудь не известной нам местной магией.
        - Я тоже думал об этом.
        Тим кивнул и продолжил:
        - Но когда мы научились понимать здешний язык и даже заговорили на нем...
        - Мы не заговорили на нем, - поправил его я. - Мы говорим на своем языке. И местные жители говорят на своем, на своих языках. Здесь просто нет нужды учить другой язык, чтобы понимать и разговаривать. Как будто бы сам мир переводит речь с одного языка на другой, с нашей стороны требуются только небольшие усилия.
        Тим снова кивнул. Вид у него был задумчивый, его что-то тревожило. Он вдруг опустил руки, оперся ладонями на лавку, пытливо посмотрел на меня.
        - Сэм. А больше ты ничего не замечал?
        Я усмехнулся.
        - Кроме языка и бесконечно теряющегося козлика?
        - Да, кроме этого.
        Я посмотрел Тиму в глаза.
        - Нет. Пока больше ничего.
        - Ясно... - Тим улыбнулся, отвернулся, снова прислонился к дереву. Мне показалось, он мне не поверил. Но не мог же я ему объяснить того, чего сам толком не понимал.
        - Я все хотел спросить у тебя насчет Боггета, - заговорил он снова. - Как считаешь, он уже бывал тут? Просто он ведет себя очень уверенно, вот я и подумал...
        - Не знаю, бывал ли он именно здесь, но в подобных ситуациях, видимо, оказывался, - ответил я, взвешивая каждое слово. Я не был уверен, что Боггет одобрит, если я расскажу Тиму то, что знаю о Безмирье и его обитателях. Инструктор был прав: толку от этой информации никакого, одни тревоги и волнения. Тим поморщился.
        - Я думаю, он все-таки бывал здесь раньше. Но ведь если его прямо об этом спросить, он же не признается, - он посмотрел на меня. - Сэм, как считаешь - признается или нет?
        - Чего ты у меня-то об этом спрашиваешь?
        И снова этот взгляд - глаза в глаза.
        - Он явно тебя выделяет, Сэм. Вот мы с Селейной - а вот вы двое. Я поначалу думал, что это из-за того, что ты из нас самый сильный. Я самый младший, Селейна - девушка. Боггет старается заботиться о нас, а ты как бы его помощник. Но теперь я думаю, дело не только в этом.
        - И в чем же?
        Тим помолчал, собираясь с силами.
        - Я понимаю, что мы все из-за моей оплошности попали сюда. И я, конечно, не такой сильный, как ты, да и настоящего ведьмачьего опыта у меня нет, я даже драться не умею. Но это не значит, что я ни на что не способен, Сэм.
        - Я вовсе так не думаю, - поспешил я заверить его. Тим только мотнул головой.
        - Я не могу сказать это Боггету, поэтому я скажу тебе. Я хочу, чтобы ты знал: ты можешь на меня рассчитывать. Если я смогу что-то сделать, я сделаю.
        Я на минуту задумался. А потом серьезно ответил:
        - Договорились, Тим.
        Вдруг послышались шаги. Я решил, что возвращается Боггет, но это был не он: к дереву, у которого мы сидели, направлялся белобрысый мальчишка едва ли старше Тима. Поверх обычной одежды на нем была броня - простой нагрудник и наплечники. На перевязи у пояса висел короткий меч. Приблизившись к дереву, он стал внимательно изучать объявления, двигаясь вдоль лавки. Наконец, сделав круг, он остановился напротив нас, прищурился, вчитываясь в текст на очередном листке, и потянулся за ним. В этот момент послышалось отчетливое урчание его живота.
        - Есть хочешь? - спросил Тим.
        Мальчишка скорчил недовольную гримассу. Но Тим не сдался.
        - Мы знаем, где можно добыть пирогов. Работа простая, пироги вкусные.
        Лицо его собеседника, до сих пор не проронившего ни слова, изменилось: теперь он смотрел заинтересованно.
        - Если идти по цетральной улице, а потом свернуть на улицу, ведщую к ручью, там в конце будет девочка по имени Мирта. Она своего козлика потеряла. Приведешь его - она тебе пирог даст.
        Мальчишка улыбнулся.
        - Спасибо! Задание повторяющееся?
        - Похоже на то.
        - А продать козла можно, не знаете? Репутация с местными, конечно, просядет, но я все равно не осбираюсь здесь оставаться, а деньги мне нужны.
        - Не знаю, мы не пробовали, - ответил Тим.
        Паренек кивнул.
        - Ясно! А еще тут есть какие-нибудь простые квесты, не знаете? Я взял кое-что, но это так себе, скучно, - он помахал снятой с дерева бумажкой.
        Тим пожал плечами.
        - Ладно, спасибо! - он повернулся, чтобы уйти, но вдруг остановился и повернулся снова. - Я еще вот что хотел спросить. Вы же тоже новенькие, да? - он смотрел куда-то в воздух над нашими  головами. - Не знаете, как логи лишние убрать? А то я уже заколебался: каждое действие коментируется! Типа: «Вы прошли десять метров - открыто достижение «ходок»...» Бесит, не могу больше. Не знаете, как это убрать?
        - Нет, извини, не знаем, - отозвался Тим.
        - В настройках посмотри, нуб, - буркнул здоровый дядька, проходя мимо дерева к постоялому двору. Мальчишка фыркнул ему в след, но ничего говорить не стал и направился к выходу на улицу.
        - И что это было? - спросил я Тима. Тот загадочно улыбнулся.
        - Я читал о чем-то подобном в рукописях деда. Правда, там совсем немного было... В общем, Сэм, это действительно другой мир.
        Он замолчал. Я ждал продолжения, но Тим не торопился. Наконец он заговорил снова:
        - Это особый мир... Точнее, не совсем мир. Я не знаю, как это правильно объяснить, я сам не понимаю, что имеется в виду, я не уверен, что даже дед понимал. Различия не в языке, природе или расах. И не во времени, как говорил Боггет, хотя это важно... Дело в том, что часть здешних законов сильно отличается от того, что есть в нашем мире. Очень сильно отличается. И на разных людей эти законы действуют по-разному... В общем... Прости меня, Сэм, я зря заговорил об этом. Я не могу ничего толком объяснить, потому что ничего не знаю. Но мне кажется, я смогу понять, если... Если... - он сморщил лоб, пытаясь то ли назвать что-то наиболее подходящим словом, то ли вспомнить что-то.
        - Ничего страшного, - ответил я. Мы с Тимом наверняка чувствовали одно и то же, просто никто из нас не знал, как это выразить. - Каким бы ни было это место, здесь можно выжить. Это главное.
        Мы просидели под деревом до возвращения Боггета. Не составило труда заметить его издалека: он шел своей привычной напористо-скользящей походкой, и вид у него был довольный. На левой руке Боггета, поблескивая новыми заклепками, как влитая сидела одна из тех наручей, что мы нашли накануне.
        - Что, вы не влипли ни в какие неприятности? Удивительно! - поприветствовал нас инструктор. Он протянул мне меч в ножнах. Я взял, машинально потянул за рукоятку обычный, безыскусный полуторник.
        - Так себе, но на первое время сгодится, - сказал Боггет. - Селейна где?
        - Она в комнате осталась, - ответил Тим. - Должна там быть. А что?
        - Ничего. Идемте.
        Селейна никуда с постоялого двора не уходила. Она сидела в комнате около окна, руки ее покоились на коленях. Мне было сложно ее понять: я на ее месте не смог бы столько времени проводить в одиночестве и неподвижности. Но, насколько я уже мог судить, Селейна и прежде проводила время именно так. Ее одиночество скрашивали разве что книги. Здесь, за неимением их, она наблюдала за улицей сквозь мутноватое стекло. Может быть, она так же делала и дома, когда уставала от чтения. Я ведь никогда не видел ее с другими студентами училища или в одной из тех компаний, в которые сбивается городская молодежь. Не появлялась она и в городском саду или на ярмарке - в тех местах, где частенько гуляли мы с Ридой. Может быть, она всю свою жизнь просидела за книгами или у окна...При мысли об этом у меня отчетливо защемило сердце. Мне почему-то захотелось что-нибудь сделать для Селейны. Что-нибудь не очень значительное, но хорошее.
        Когда мы спустились к ужину, вчерашний старичок уже ждал нас. Коротая время, он беседовал с хозяином постоялого двора, и из обрывка разговора я понял, что наш наниматель соболезнует ему: у того уже месяц как пропала взрослая дочь. Старичок вздыхал, строил сострадательную мину, но, завидев нас, заулыбался и поспешил нам навстречу. С Боггетом насчет завтрашней поездки он условился быстро, после чего откланялся. Остаток дня прошел без происшествий.
        На следующее утро Боггет разбудил нас достаточно рано. Позавтракав на скорую руку, мы покинули постоялый двор и двинулись в сторону выезда из города. На пересечении двух улиц нас ждала телега, запряженная лошадью, а рядом с ней стояли трое: наш старичок-наниматель, еще один мужчина, помоложе и покрепче, и долговязый золотушный парень моих лет.
        - О, вот и они, вот и они! - заголосил старичок, завидев нас. - Точно вовремя! Знакомьтесь, это мой братец Вейтер, а это мой племяш Пин - славный, славный малый!..
        - Утро доброе, - Вейтер полушутливо раскланялся. Пин улыбался, покручиваясь на месте. - Вот, тут у нас, эх, такое дело... Трогаться надо!
        Пока мы забирались в телегу, братья шумно прощались, словно расставались на долгий срок. Наконец телега тронулась, покатила по брусчатке. Старичок провожал нас, махал вслед рукой, а потом юркнул в проулок и исчез.
        Новый день в Безмирье выдался жарким, и я был рад тому, что можно не идти по дороге, высушенной солнцем до белизны, а катиться по ней в тряской, но крепкой телеге. Правил лошадью Пин. Лошадка была немолодая, но выносливая, и со своей работой справлялась хорошо. Ехали мы молча, разве что Боггет разговорился с Вейтером, чтобы скоротать время.
        После того как город скрылся из вида, местность потянулась однообразная: пологие холмы с длинными склонами, луга, редкие лощины. В воздухе носились слепни, пахло теплой дорожной пылью и полевыми цветами. Но потом темным облаком над горизонтом показалась роща, и к полудню мы въехали под высокие тонкие ветви с большими резными листьями. Сразу стало прохладнее, запахло мхом и влажной землей. Ехать по роще было не в пример лучше. Вскоре я задремал, а когда проснулся, телега все еще катилась под кронами деревьев, хотя стало прохладнее и темнее.
        - Смеркается, - заметил Боггет.
        Вейтер поцокал языком.
        - До сумерек не доедем, Медушка устала, - сказал он. - Но ничего, переночуем в лесу! Я тут знаю одну полянку, разведем костер, с меня угощение, как договаривались...
        Мы подъехали к месту, где путники частенько устраивали привалы: на земле виднелись полузаросшие черные пятна костровищ, лежало поваленное дерево, ствол которого использовали в качестве лавки, а поодаль темнели остатки развалившегося шалаша. Веток для костра нашлось вдоволь, Пин сноровисто разжег огонь. Вейтер развязал узелки с провизией, достал большую флягу с каким-то напитком, напоминающим яблочное вино, и она пошла по кругу. Мы сидели у весело играющего костерка, усталости не было - с чего бы ей быть? Мы ведь не пешком шли... Вейтер был добродушен, Пин забавен, все было спокойно и - страшно признаться! - хорошо... Пока внезапно не наступило утро.
        ГЛАВА 9. СЕКРЕТ СЕЛЕЙНЫ
        Мне показалось, я просто на секунду закрыл глаза. Но почему-то, когда глаза снова открылись, вместо бархатных лесных сумерек надо мной простиралось вязкое серое небо, к которому тянулись ветви деревьев. Я подумал о том, что это уже было. Сходство картин довершала знатная ругань Боггета. Только на этот раз в ней не было задора - одна злость.
        - Уроды! Проклятье... Сэм! Сэм, просыпайся!
        - Боггет... - во рту было сухо, язык еле ворочался. - Я проснулся.
        - Так вставай, чего разлегся! Поднимайся сейчас же!
        Я попытался выполнить приказ Боггета. Это оказалось не так-то просто: мое тело словно забыло, как нужно вставать. Перед глазами стояла серая муть, и я не сразу сообразил, что лес затянут туманом. Кое-как я перекатился на бок, оперся ладонью о землю и мокрую траву и наконец увидел Боггета. Он стоял, ухватившись обеими руками за ствол дерева. Его шатало. Ни Вейтера, ни Пина, ни телеги с лошадью на поляне, насколько позволял видеть туман, не было.
        Я перекатился на живот, поднялся на четвереньки. Земля качалась подо мной, голова была тяжелая. Мне было холодно, и в то же время я чувствовал, что на спине и шее выступил пот.
        - Боггет... Что случилось?
        - Они нас опоили! Какой-то дрянью... Тим! Эй, Тим! Селейна! Просыпайтесь!
        Послышался тихий короткий стон, и на поляну, пошатываясь, вышел Тим. Лицо у него было серо-зеленое, взгляд плавал, словно соскальзывая с реальности, глаза никак не могли сфокусироваться на чем-то одном.
        - Селейна! - громко крикнул Боггет. Он держался за дерево уже только одной рукой. Лицо его было перекошено от нешуточной ярости. Я поднялся на ноги, изо всех сил стараясь удержать равновесие, и вдруг желудок скрутило приступом тошноты. Я снова рухнул на колени.
        - Селейна! - в третий раз крикнул Боггет. Селейна не откликалась. - Тим, где она?
        - Я не знаю... А что случилось? Мы съели что-то не то?
        - Нас отравили. Опоили.
        - Зачем? Чтобы обокрасть?
        - Что у нас брать-то... Да! О... - Боггет вдруг зарычал. - Я идиот! Какой же я идиот! Сукин доверчивый идиот!
        Оторвавшись от дерева, он, шатаясь, обошел поляну. Селейны нигде не было.
        - Следы! - крикнул Боггет. - Ищите следы!
        Тим, довольно быстро приходивший в себя, пустился исполнять распоряжение.
        - Здесь есть следы телеги и копыт! Они ведут назад, к городу.
        - Другие следы! - рявкнул Боггет.
        Мне наконец стало лучше, я поднялся и тоже присоединился к поискам. Но никаких других следов не было.
        - Они что, увезли Селейну с собой назад, в город?
        - Да! Но не в город... Идемте! Надо их догнать, пока не поздно!
        Выбравшись на дорогу, мы поспешили по ней в обратном направлении. Довольно скоро обнаружилось место, где телега свернула с дороги снова в лес. Но уехала она неглубоко, простояла недолго, вернулась на дорогу и теперь уже, вероятно, окончательно покатила назад. Следы с этого места уводили дальше, в лес. Обнаружив их, Боггет ломанулся через заросли с прытью, какой мало можно было ожидать от него в его нынешнем состоянии. Я и Тим едва успевали за ним. Я не рассмотрел следы, поэтому на бегу спросил:
        - Боггет, сколько их?
        - Трое или четверо, - ответил инструктор, не оборачиваясь.
        - Ты знаешь, кто они?
        Боггет бросил через плечо короткий злой взгляд.
        - Какая разница? Если мы опоздаем, они покойники!
        Фраза была непонятная, но требовать разъяснений было некогда. Мы неслись по лесу. Боггет вел нас, как охотничий пес, несмотря на туман. Слабость и головокружение отступили. Я предпочел бы вместо этого марафона чашку горячего чая и легкую неспешную прогулку, но выбора не было. Лес между тем стал меняться: среди обычной поросли начали попадаться толстые, кряжистые деревья с гладкой, кольчатой корой и мощными ветками, которые постепенно вытеснили всю остальную растительность. Окутанные туманом, они походили на призраки. Деревья становились все толще и выше, и вот уже мы перебирались через их скользкие от влаги корни, как через огромных толстых змеев, выползающих из земли и снова скрывающихся в ней. А потом земля пошла под уклон, и деревья поднялись на свои могучие корни, каждый из которых сам превратился в ствол дерева. Теперь мы беспрепятственно пробегали под ними, сходящимися в единое целое где-то высоко у нас над головами. Густые кроны едва пропускали свет, и травы наземле почти не было - только светлый серо-зеленый мох да россыпи мелких скользких желтых грибов. Это был настоящий волшебный лес.
Только это меня совсем не радовало. Я чувствовал себя муравьем, букашкой, над которой, грозя обрушиться и раздавить, вдруг навис целый огромный мир. Букашкой, за которой наблюдали.
        В первый раз я решил, что мне показалось: среди деревьев, в тягучем, волокнистом тумане мелькнул тусклый оранжевый огонек. Я заметил его краем глаза и счел, что после вчерашнего зелья он вполне мог мне просто померещиться. Но потом я заметил еще один. Он показался, проплыл в воздухе по некрутой дуге, затем рядом с ним появился третий. Какое-то время они светились вместе, потом исчезли.
        - Боггет... - окликнул я инструктора. Но тут впереди показался просвет, под клубами тумана матово, как запотевшее зеркало, блеснула вода, и мы, изрядно запыхавшись, выбежали на берег реки. Боггет остановился, торопливо оглянулся по сторонам, дернулся было вдоль берега и вдруг громко окликнул меня:
        - Сэм!
        Но я уже и сам понял: дальше пройти нам не дадут. Тусклые оранжевые огоньки на высоте человеческого роста плыли между деревьями, приближаясь к нам. Я насчитал четыре. Два перемещались по отдельности, а два совсем близко друг другу, как будто бы это были глаза невидимого зверя... О чем это я? Это же и были глаза.
        - Покажитесь! - потребовал Боггет. - Или вы стыдитесь своих лиц?
        Я не думал, что это сработает. Но это сработало: словно соткавшись из тумана, появились человеческие фигуры. Их было трое. Невысокие и беловолосые, как на подбор, они были остроухими, как уже знакомый мне эльф, и с яркими карими глазами. Вооружение их составляли короткие мечи. Луков я не заметил и понадеялся, что это патруль и лучника нет даже в засаде где-нибудь на дереве - иначе у нас нет шансов. Вытащив меч, я встал рядом с Боггетом. Тим оказался за нашими спинами.
        - Не встревай! - резко сказал ему инструктор и бросился на ближайшего врага.
        Они схватились крепко: Боггет проломил оборону за счет большего веса и силы движения, успел ударить ногой под колено другого, который бросился на меня. У меня уже был противник, и мне его хватало: пару раз скрестив с ним меч, я понял, что придется повозиться, чтобы победить. Схватка закипела не на жизнь, а на смерть. Я больше уворачивался от ударов, ранить удалось только единожды, а Боггет, взявший на себя двоих, ревел рядом, понимая, что мы проигрываем. Нас оттесняли к воде. Но не все еще было потеряно: мой противник как раз представил мне шанс для удобного выпада, и я был почти уверен в том, что достану его - мало не покажется! И вдруг мимо моего уха просвистела стрела. Просвистела - и уткнулась в землю. Боггет отскочил к самой воде, выронил кинжал и вскинул руки. Увидев это, я тоже отступил и показал, что сдаюсь. Мы проиграли, в этом можно было не сомневаться. Но мне все же было интересно, откуда прилетела стрела, и я, осторожно оглянувшись, посмотрел на реку.
        Неподалеку от берега на воде стояли две лодки. Плоские, широкие, с низкими бортами, они напоминали осенние листья с загнутыми краешками, которые ложатся на гладь озера или тихой реки и подолгу держатся на воде, не промокая. Над одной из лодок высоко в воздухе парил яркий оранжевый огонек. Еще два или три висели у самых бортов. Я уже знал, что это всего лишь маскировка, но все равно было не по себе: словно духи мертвых из загробного мира приплыли за нами, чтобы отвезти в свои печальные чертоги.
        Не опуская рук, Боггет повернулся к лодкам.
        - Приветствуем лесной народ! - воскликнул он.
        Туман над одной из лодок сгустился, и появилась фигура рослого эльфа. Он выглядел так же, как и поджидавшие нас на берегу, разве что волосы у него были длинные, рассыпанные по плечам, а на одежде была причудливая отделка. Один глаз он продолжал держать закрытым, а другой, ярко-оранжевый, смотрел на нас прямо и зорко.
        - Вы пришли, - произнес он.
        Появились и остальные: в этой же лодке сидел лучник, на корме стоял третий с веслом. В другой лодке тоже было трое, у двоих из них я заметил луки. Суденышки стояли на воде неподвижно, и не было похоже на то, что они собираются причалить. Но и течением их не сносило. Боггет опустил руки, выпрямился, повернулся всем корпусом.
        - Мы всегда приходим.
        Стоявший в лодке кивнул.
        - Вы всегда приходите. Но не все возвращают то, что потеряли.
        Я понял, что речь шла о Селейне.
        - Где она? - спросил инструктор.
        Эльф едва заметно качнул головой, указывая себе за плечо.
        - В Доме. Заберите ее, если сможете.
        Я отчетливо почувствовал, как холодеют руки и в животе сжимается противный ком. Вернуть Селейну силой у нас не было ни единого шанса. Но вдруг произошло нечто странное: Боггет поднял свой кинжал, вытер его о траву, убрал в ножны и шагнул к лодкам. Те в свою очередь (эльф дал сигнал) приблизились к берегу. Ничего не понимая, я оглянулся на береговой патруль. Эльфы стояли смирно. Я убрал меч в ножны и последовал за Боггетом. Не прошло и пары минут, как все мы -  я с Тимом и тремя местными в одной лодке, Боггет с главным эльфом в другой - заскользили по реке. Инструктор обменялся с эльфом еще несколькими фразами. Я не слышал, о чем они говорили, но тон разговора был ровный, и после давешней схватки их спокойная беседа выглядела диковато.
        Лодки шли по водной глади легко. Эльфы, стоявшие на кормах, загребали чем-то вроде лопаток с длинными древками, ловко вращая ими в уключинах. Я наконец-то смог внимательно рассмотреть лесных обитателей. Невысокие, обманчиво-хрупкого телосложения, с тонкими чертами лиц, эти существа были довольно красивы. Когда они переговаривались, было заметно, что зубы у них мелкие, а клыки чуть длиннее, чем обычно бывают у людей. Большинство из них почти постоянно держали по одному глазу закрытым.
        Противоположенный берег выступал из тумана. На нем росли такие же большие деревья, разве что здесь они буквально наваливались на воду. Но когда мне показалось, что лодки вот-вот ткнутся в берег носами, мы вплыли под сень деревьев и заскользили дальше среди тонкой ярко-зеленой травы и прямо по ней, растущей в воде. Слабый утренний свет ускользал, оставаясь где-то за нашими спинами, травы становилось меньше, но отступил и туман, и мы поплыли по черной воде среди поднимающихся из нее деревьев. Здесь на ветвях висели длинные лишайники, многие из них цвели, источая одуряюще-сладкий запах. Вдруг я заметил какое-то сооружение прямо среди ветвей. Тут же на другом дереве мелькнул быстрый силуэт, и я понял, что здешний народец обжил эти густые раскидистые кроны. Действительно, чем дальше мы плыли, тем больше попадалось таких сооружений - небольших аккуратных домиков, выстроенных в горстях у могучих веток. Во многих местах на стволах рядками росли красные плоские древесные грибы, которые использовались как ступеньки. Наконец лодки достигли длинного песчаного берега, и мы высадились.
        Нас ждали. На берегу стояли трое: красивый и довольно высокий по сравнению с остальными эльф в серебристой одежде и тонком очелье и его свита, вооруженная луками и парными мечами. Когда Боггет спрыгнул на берег и подошел к нему, они не поздоровались друг с другом - только обменялись взглядами. Лицо Серебряного было печально.
        - Вы ее спутники? - спросил он.
        - Да.
        - Следуйте за мной.
        И Серебряный повернулся, легкомысленно подставляя нам свою спину. Разумеется, попытайся мы убить его, нас уложили бы следом. Но ведь можно было не убивать, а, например, взять в заложники... Я смотрел на спину стройного эльфа. Длинные ухоженные волосы покачивались в такт шагам, очелье тускло поблескивало... И я вдруг понял - нет. Это не выход. Тряхнув головой, я отбросил дурные мысли и последовал за Боггетом. Инструктор предпочел не нападать, а он обычно знает, что делает. Я решил, что просто доверюсь ему.
        Мы прошли через поселение, выстроенное под деревьями и на них. Впереди благородно белел большой дом, словно сплетенный из множества стволов, побегов, даже трав, среди которых застыли животные, змеи и птицы. Когда мы приблизились, я понял, что это резьба. В темные просветы между стволами и листьями совал длинные пальцы тусклый дневной свет.
        - Сюда, - сказал Серебряный, поднимаясь по длинным пологим ступеням. В дверях он пропустил нас перед собой. Мы вошли в небольшой зал со сводчатым потолком, стены которого были обратной стороной той же резьбы, какая украшала фасад, только здесь она была подкрашена мягкими, нежными цветами: светло-зеленым, нежно-голубым, солнечно-желтым, перламутрово-розовым. Около стен стояли тончайшей работы скамьи. Невозможно было представить, что на них, словно вырезанных из бумаги, можно сидеть. Пол был выложен мозаикой из полупрозрачных разноцветных камушков. В общем, посмотреть в эльфийском дворце было на что. Но первым, что бросилось мне в глаза, была длинная алая полоса, перечеркивающая красивый напольный рисунок. Такими же яркими, еще влажными пятнами был забрызган олень на ближайшей стене и парящая над ним птица.
        - Здесь она пришла в себя, - пояснил Серебряный.
        - Где она сейчас? - спросил Боггет.
        - В одном из дальних залов. Вы пойдете?
        - Да, - ответил инструктор и, обернувшись к нам, скомандовал: - Идем.
        Втроем мы перешли в следующий зал.
        - Боггет, в чем дело? - нетерпеливо спросил я. Тот лишь нахмурился, мотнул головой. Я поджал губы. Ладно - все должно выясниться очень скоро.
        В следующем зале было пусто и чисто, а вот потом нас ждал неприятный сюрприз. Двое эльфов, искалеченные и изорванные, распластались на полу. Кровь вокруг их тел темнела вишневым соком. Боггет ускорил шаг. Он нарочито громко грохал сапогами о пол, и, когда он распахнул двери следующего зала, Селейна, заранее оповещенная этими звуками о нашем приближении, не двинулась с места.
        Она стояла вполоборота к нам посредине зала, освещенная зыбким светом, проникавшим сюда через окна и прорехи в  стенах, и вокруг нее лежали щепки раздробленных стрел. Волосы ее были растрепаны и липли ко лбу. Платье было не просто в крови - оно было пропитано кровью. Потемневшее, отяжелевшее, оно облепляло бедра Селейны, ткань лоснилась. Ни одной раны у девушки я не заметил, да и не могла вся эта кровь быть ее: потеряй она столько крови, уже свалилась бы с ног. К тому же вокруг Селейны, отброшенные к стенам зала, лежали еще три эльфа. Все они были изуродованные, окровавленные, словно их не избили, а скрутили, как прачки скручивают тряпки, чтобы выжать из них воду, - а потом дернули в разные стороны и разорвали. Один еще шевелился.
        За моей спиной щедро стошнило Тима. Селейна медленно обвела взглядом всех нас. Двигались одни зрачки ее глаз - на непривычном, странновато-оживленном лице. Передо мной стояла Селейна и не Селейна одновременно: что-то незнакомое, какая-то неведомая мне доселе сила преобразила черты этого лица. Если бы я встретил Селейну такой на улице, я бы не узнал ее. Но поверить в то, что все это сделала она, я все равно не мог: Селейна стояла спокойная, почти расслабленная, и едва не улыбалась.
        - Только не пугай ее, - сказал Боггет. - Если испугается, она станет опасной. Так она позволит тебе ударить и ничего не сделает в ответ. Но если она испугается, она убьет тебя за одно неосторожное движение.
        - А почему они ее не связали?
        - Сначала, наверное, пытались. А потом поняли, что ее это пугает.
        Боггет сделал несколько скользящих шагов в сторону, зашел сбоку, замер. Тут в нашу цепочку шагнул Тим. Машинально он поднял руку, чтобы вытереть рукавом губы... и я понял, что имел в виду Боггет. Руки Селейны дрогнули, разошлись - я успел увидеть жесты ее красивых длинных пальцев - и воздух в зале порвался.
        - Берегись! - крикнул инструктор.
        Причудливо увернувшись от чего-то невидимого глазу, он прокатился по полу и снова вскочил на ноги. Мы с Тимом сориентироваться не успели, и нас легко, словно мы были тряпичными куклами, швырнуло об одну из стен. Рога какого-то существа больно впились мне в спину, но прежде, чем я успел подумать об этом, я шлепнулся в лужу чужой крови. Поскальзываясь, я едва успел откатиться: Селейна нанесла следующий удар. Резьба над моей головой разлетелась в щепки. Тим вскрикнул, схватился за ухо. В это время Боггет зашел Селейне за спину, размашисто ударил чистой силой и тут же отскочил в сторону. Его удар Селейна даже не заметила - устояла на ногах, только платье полыхнуло алой чернотой, и хлестнула наотмашь. Боггет покатился по полу, отчаянно выбираясь, выкарабкиваясь из чего-то - чего-то невидимого, но цепкого, страшного, оставляющего на его коже длинные алые полосы... Я не забыл о его предупреждении, но ничего не смог с собой поделать - дернулся к нему. Пусть я не вижу, что это, но вдруг я все-таки сумею это перерубить!.. На этот раз я увидел удар Селейны. По воздуху прошлась волна, как от взрыва. Но,
распространяясь, она слоилась, ветвилась, и все это понеслось на меня. И я понял, как были убиты те, чьи причудливо изуродованные тела лежали вокруг.
        - Сэм!..
        Ведьмачья реакция плюс помощь друга - отличная комбинация. Я рванулся в сторону, чувствуя, что все-таки не успею, зацепит - и Тим дернул меня на себя. Мы повалились на пол, вжались в него. Страшная волна прошлась над нашими головами, взвихрила волосы, разнесла стену. Мы лежали, не двигаясь, пока пыль не осела. Когда я осмелился вновь открыть глаза, Селейна по-прежнему стояла посреди зала, как и в тот первый момент, когда мы ее увидели. Она могла нас убить. Но пока - не убила. Значило ли это, что она все-таки отличает нас от эльфов? Спросить бы у Боггета... Но Боггет далеко, шепотом не услышит. А кричать как-то страшновато.
        Боггет, пошатываясь, поднялся, перевел дыхание. Я смотрел на него, ожидая сигнала. Я не знал, что он намеревается делать дальше. Но ведь какие-то идеи у него должны быть! Просто обязаны!
        - Может, попробуем окликнуть ее? - прошептал Тим. - Осторожненько... А?
        Я не ответил. Не отрывая взгляда от инструктора, я следил за ним. А Боггет набрал в легкие воздуха и тихо-тихо запел... Знал я эту песню. Это была одна из ведьмачьих колыбельных - так их называли. На самом деле это было длинное заунывное заклятье, которым можно было успокоить зверя, затуманить его разум, а иногда даже усыпить его. Я им не владел и не знал, что им владеет Боггет - он только говорил нам о существовании подобных заклинаний, но сам никогда не показывал, как оно действует. А Боггет тем временем стал петь громче, покачиваясь в ритме колыбельной. И Селейна, смотревшая на него через плечо, краем глаза, как затравленное и готовое к новой атаке животное, тоже начала покачиваться. Боггет пел - голос у него был так себе, но колыбельная выходила сильная. Она мягкими, но упругими толчками накатывала на Селейну, и та покачивалась, как тростник от речной волны. Я чувствовал, что у Боггета получается успокоить ее, окутать сонным туманом ее мысли. Но сил не хватало. Я подумал о том, как здорово было бы, владей мы с Тимом магией на сносном уровне - мы могли бы помочь инструктору. И тут я
почувствовал, как Тим, нащупав мою ладонь, некрепко стискивает ее...
        Я уже однажды испытывал что-то подобное. Пару раз так делала Рида - без особой надобности, просто чтобы позабавиться и показать мне то, что она умеет... То, к чему я не был способен. Я улыбнулся, расслабился. Бери, раз умеешь...
        Сила тоненьким ручейком побежала из меня. И в ту же минуту колыбельная Боггета накатила на Селейну свежей, напористой волной. Отвечая ей, Селейна качнулась - и вдруг глаза ее закатились. Она потеряла равновесие и стала заваливаться. Боггет подскочил и подхватил ее на руки. Все было кончено. Я услышал, как рядом со мной, вставая, закопошился Тим.
        - Сэм! - позвал он. Наверное, протягивал руку, чтобы помочь мне встать. Я уже не видел. Перед глазами было черно.
        - Я сейчас, - прошептал я. - Только полежу еще немного.
        К берегу мы возвращались в полной тишине, невозможной в лесу. Боггет шел впереди, Селейну он нес на руках. Погруженная в глубокий сон, в окровавленной одежде, она производила страшное впечатление. Мы шли следом, я опирался на Тима. Тот тоже был не в лучшей форме, но держался. Эльфы ждали нас у воды. Боггет перекинулся парой фраз с Серебряным, после чего уложил Селейну в лодку, дал знак садиться и нам. Перед тем как отчалить, он снова обменялся взглядами с эльфом.
        - Мы совершили ошибку и наказаны за нее, - произнес Серебряный. А потом - видимо, только для Боггета - добавил что-то на своем языке.
        Боггет поразмыслил немного, затем кивнул. Затем задал вопрос. Эльф ответил, что-то довольно подробно рассказав или объяснив. Боггет, судя по интонации, поблагодари его, - не знаю, может, они и не хотели говорить только друг с другом, просто это я никак не мог сосредоточиться, чтобы понять их речь. А потом мы отплыли. С нами отправился один из эльфов, он правил лодкой.
        Туман поднялся и почти рассеялся. Солнце давно встало, но небо заволокло высокими ровными серыми облаками. Мы плыли молча. И лишь когда мы сошли на противоположном берегу реки и эльф уплыл восвояси, когда мы наконец расположились под сенью деревьев, уложив Селейну на мягкую траву, я спросил:
        - Боггет, что это было?
        Инструктор вздохнул.
        - Да так... Ничего особенного.
        - Ничего себе - ничего особенного! - воскликнул Тим. - Да если она способна вытворять такое, тогда...
        Боггет поднял на него тяжелый, полный усталости взгляд.
        - Тогда что?
        - Тогда... - Тим замялся, покраснел, но тут же нашелся и уверенно заявил: - Тогда нам тут никакие враги не страшны. Лишь бы она своих от чужих отличать умела.
        Боггет невесело усмехнулся.
        - Вот в этом-то все и дело... - Снова вздохнув, он добавил: - Помните, я сказал, что Селейна ни при каких обстоятельствах не должна пользоваться здесь магией? Этот мир более... зыбкий, что ли. Магия здесь любому дается легче, чем где бы то ни было еще, и действует гораздо сильнее. А наша Селейна не была способна совладать со своей силой даже в нашем мире. Она не может контролировать ее, особенно если существует реальная опасность для ее жизни. Вы слышали что-нибудь о берсеркерах?
        - Это воины, которых невозможно усмирить, даже если они серьезно ранены, - сказал Тим. - У них в пылу битвы наступает что-то вроде безумия, и они становятся непобедимыми из-за той ярости, которая их охватывает. Я думал, это миф.
        - Ну, непобедимыми их назвать вряд ли можно - управа на любого найдется, каким бы сильным он ни был. Другое дело, что это не миф. И берсеркеры встречаются, причем как среди обычных воинов, так и среди боевых магов. Вот, к вашему сведению: Селейна - боевой маг-берсеркер. На что она способна, вы сами сегодня видели. И, знаете что? Нам еще повезло... - Боггет вдруг ухмыльнулся. - А вы молодцы. Хорошо держались.
        Я посмотрел на Селейну. Теперь, мирно спящая, она казалась хрупкой и беззащитной даже в окровавленной одежде. Я вспомнил о том, что Селейна никогда не бывала в бестиариуме, да и на занятиях по магии я ее тоже не видел. Я думал, это все ей не нужно - она ведь училась в настоящей магической академии. Выходит, у ее пропусков была иная причина.

  - Она еще долго проспит?
        - Понятия не имею. Мне раньше не приходилось иметь с таким дело, я вообще не был уверен, что все сработает. Сами видели, в каком она была состоянии.
        - Боггет, а зачем эльфы ее похитили? - спросил Тим.
        - Для продолжения рода. У болотных эльфов рождается очень мало девочек, и они иногда воруют женщин у людей. А иногда и с их помощью, - последнюю фразу Боггет со злостью процедил сквозь зубы. Злился он из-за того, что нас - прежде всего, его - так легко обвели вокруг пальца. Боггет не один сердился на себя: мне тоже следовало заподозрить неладное. Пусть не вечером, когда выяснилось, что ехать Вейтеру и его племянничку нужно в ту же сторону, что и нам, но хотя бы утром, когда «братцы» разыграли свой спектакль. Я готов был поспорить, что Вейтер и тот старичок, имени которого я так и не узнал, никакие не братья, а подельники - хотя одно другому, конечно, не мешало. Селейна наверняка была не первой девушкой, которую они помогли похитить. И тут я вспомнил кое-что важное.
        - Может, нам стоит вернуться в город и обо всем рассказать? - спросил я Боггета. - У того человека... владельца постоялого двора, где мы жили. Я слышал, у него недавно пропала дочь.
        Инструктор поморщился.
        - Путь местные сами с этим разбираются или наймут кого-нибудь. Что-то я сомневаюсь, что они не в курсе, что у них под боком на болотах обосновался клан эльфов. Если они еще ничего не предприняли, значит, пока что их все устраивает.
        Спорить с такими аргументами было сложно.
        - Но ведь от человека и эльфа чистокровный эльф не родится, так ведь? - задал Тим вопрос, который и у меня крутился на языке.
        - Да. Но это не важно. Охотники и рыболовы в племени могут быть и не чистокровными. На людей они все равно не похожи, а понимание своего статуса им внушают с рождения. К тому же, так болотные эльфы избегают конфликтов среди своей аристократии - так чистокровных эльфиек хватает им всем.
        - Боггет, а почему они один глаз закрывают? - спросил я.
        - А, это... Это довольно интересно, Сэм. Магией в нашем понимании болотные эльфы не владеют. Но кое-что они умеют. Ты сам видел: они могут становиться невидимыми. Только прозрачным почему-то становится все, кроме глаз. Те горят в темноте хоть и тускло, все равно заметно. И эльфы приучились закрывать один глаз - так они могут сойти за болотные огоньки, этаких светящихся насекомых, их тут полно. Хорошо придумано, правда?
        Я кивнул.
        - Боггет, и откуда ты столько знаешь об этом месте? - воскликнул Тим. Как он ни старался, деланность его восхищения в голосе все-таки проскользнула. Она выдала намерение Тима выяснить, бывал ли Боггет прежде в этом мире.
        - Я вообще много чего знаю, - отговорился инструктор. - При случае, так уж и быть, буду рассказывать. - Боггет встал, аккуратно взял Селейну на руки. - Пойдемте, спустимся вниз по реке. Нам нужно укромное местечко для лагеря.
        Шли мы долго, но ушли не очень-то далеко. Какое-то время Селейну, по-прежнему крепко спящую, нес я, потом снова отдал ее инструктору. Селейна была худощавой и даже хрупкой, но при этом тяжелой, как парень. Можно было бы соорудить носилки, но жалко было тратить на это время и силы. Я надеялся, что, когда Селейна придет в себя, она будет в порядке.
        Лагерь разбили в излучине.  Коренастые гиганты остались позади, здесь росли небольшие раскидистые деревья с длинными ветвями, похожими на плети, которые спускались до самой земли, а на берегу - до самой воды. Снова уложив Селейну, мы развели костер. Боггет отправился на разведку в лес. Я не сказал ему об этом, но мне не хотелось, чтобы он уходил сейчас: я боялся, что Селейна будет не в себе, когда проснется. С другой стороны, звери после колыбельных просыпались хоть и сбитые с толку, но спокойные.
        Селейна открыла глаза, когда уже вечерело. Она скосила взгляд на пламя, весело играющее рядом с ней, потом посмотрела на меня и Тима.
        - Как ты себя чувствуешь? - спросил Тим.
        Селейна не ответила. Она медленно сморгнула, приподнялась, села. Оглядев себя (мы не решились раздеть ее и выстирать ее одежду), она подняла на нас тяжелый взгляд, полный вины и стыда.
        - Я вас не покалечила? - спросила она. Вдруг страшная догадка возникла в ее мыслях, и ее лицо исказилось, словно от боли. - Где Боггет? Я его...
        - Боггет пошел в лес на разведку, - поспешил успокоить Селейну Тим. - С ним все в порядке. С нами тоже, - он машинально тронул ухо, расцарапанное отлетевшей цепкой. На месте ранки уже образовался темный струп, но Тим все равно невольно поморщился.
        - Хорошо... - Селейна встала. На ногах она держалась уверенно. - Я в таком состоянии все понимаю, но сделать ничего не могу. Боггет вам все рассказал, да?
        - Да... Это и есть те обстоятельства, о которых говорил Фирриган?
        Селейна кивнула, снова оглядела себя.
        - Пойду к реке.
        И она побрела к берегу, скрываясь за длинными ветвями. Вскоре послышался плеск воды. Мы с Тимом остались у костра.
        - Ей нужно будет согреться и просушить одежду, когда она вернется, - сказал Тим. - Пойдем, наберем еще дров.
        И мы отправились за хворостом. Собирали долго, подтаскивая к огню едва ли не все, что попадалось на пути. Вскоре куча была уже приличной. Селейна еще не вернулась.
        - Как она там? - спросил Тим, будто бы думая вслух. Повернувшись ко мне, он предложил: - Может, сходим к ней? Просто проверим, все ли в порядке. А?
        Я задумался. Вообще-то эта мысль и мне приходила в голову, но...
        - Это может быть не совсем прилично. Я думаю, она там...
        - Голая? - простодушно спросил Тим. - Да ничего страшного! Мы просто глаза закроем или пойдем спинами вперед.
        - Спинами вперед?.. - Я невольно рассмеялся. - Тим, как тебе только такое в голову пришло!
        - А что тут такого? Она наш друг, я за нее волнуюсь. Мало ли что в этой реке водится. Вдруг на нее нападет какое-нибудь чудовище!
        А вот это было уже серьезное опасение. Об этом я не подумал. А следовало бы!
        - Знаешь, Тим, если на Селейну нападет какое-нибудь чудовище, это будут его проблемы. Но ты прав, идем.
        Мы подбросили в костер веток, чтобы не погас до нашего возвращения, и двинулись к реке, на звук плеска. Идти пришлось, и в самом деле зажмурившись. Натыкаясь пальцами на длинные ветви, я наощупь раздвигал их.
        - Селейна! - крикнул Тим. - Это мы, не бойся! И мы не смотрим, у нас глаза закрыты! Просто мы беспокоимся о тебе и... Ой!
        Раздался звонкий плюх, а потом - о, чудо! - девичий смех. Я открыл глаза, успев подумать о том, что эту же излучину до нас облюбовала какая-нибудь русалка. Но смеялась Селейна. Я на мгновение представил себя и Тима, выходящих из зарослей, словно зомби, с зажмуренными глазами и протянутыми вперед руками, и тоже рассмеялся.
        Сидя по плечи в воде у самого берега, Селейна застирывала нижнюю рубашку, не снимая ее с себя. Ее платье лежало на берегу. Из воды, отплевываясь, вылезал Тим, на этом самом платье и поскользнувшийся. Я торопливо повернулся к Селейне спиной.
        - Да не беспокойтесь вы, - сказала Селейна. - Я не из стеснительных.
        - Это все равно! - воскликнул Тим, отряхиваясь. Сильно вымокнуть он не успел, но сушиться все равно придется. Тон его стал виноватым. - Прости, мы просто подумали, что в этой реке может водиться что-нибудь опасное, а ты тут совсем одна, и...
        - Ничего страшного со мной не случиться, - мягко ответила Селейна. По голосу я вдруг понял, что она тронута нашей заботой. - Я почти закончила. Идите, я сейчас приду.
        - А ты точно не...
        - Идите.
        - Идем, Тим, - сказал я и потянул его за рукав. Мы вернулись к костру.
        - Сэм, ты чего? - спросил он. - Мы же хотели...
        - Тебе просушиться надо, - ответил я. - Если простынешь, с тобой будет много хлопот.
        Тим насупился, но к костру подвинулся. Я не стал ничего ему объяснять.
        Селейна и правда вернулась довольно скоро. Мокрое платье волочилось по траве, влажные волосы завивались темными кольцами, губы от холода посинели. Она была похожа на лесную богиню, вышедшую посмотреть, кто это посмел разжечь огонь на ее земле. Устроившись у огня, она разложила подол платья, чтобы как можно быстрее просушить его.
        - Со мной всего два раза такое было, - заговорила она, не дожидаясь наших расспросов. - Один раз в детстве, мне тогда лет шесть было. Просто на улице дурачились с ребятами постарше. Они как будто бы нападали, а мы будто бы пугались и разбегались. Никакой настоящей угрозы не было. Но в какой-то момент я вдруг поверила, что все на самом деле... Я плохо уже помню, что тогда было. Только после того случая меня другие дети стороной обходить стали, а если и подходили, их матери выбегали и с криками оттаскивали их, так что друзей у меня не осталось. Мне было лучше вообще не показываться на улице. А второй раз был уже в академии. Там были ученики, которые меня недолюбливали. Так ведь везде бывает, это нормально, нельзя же нравиться всем. Кое-кто задался целью выжить меня оттуда, и... В общем, меня выгнали за магический поединок. На самом деле меня попросту обхитрили. Наверное, ими двигало любопытство - хотелось выяснить, правда ли то, что обо мне говорят. Что ж, они выяснили. Они, конечно, потом и сами были не рады этому - потому что слухи подтвердились. Но для них все обошлось. А вот меня выгнали. И
друзей у меня не осталось... снова. - Селейна съежилась, словно вблизи пламени ей все равно было холодно. - Тим, Сэм... Если бы я вас убила... Я же могла вас убить. И я пойму, если...
        - Но не убила же, - перебил я ее. И сам удивился, что сказал это вслух. - Зато теперь мы знаем, на что ты способна. А Тим вообще сказал, что нам с тобой, если ты можешь такое устроить, никакие опасности не страшны, - я хотел ее развеселить, и мне это удалось: Селейна улыбнулась.
        - Это когда же он такое сказал? - спросила она.
        - Да пока ты спала.
        Тим засмущался.
        - Ну да, было... Но я хотел сказать не это. Я имел в виду, что ты... В общем, это было, конечно, очень страшно. Но и очень, очень круто.
        Селейна склонила голову. Улыбка ее сделалась грустной.
        - У этой способности есть очень серьезный недостаток. Я в таком состоянии могу атаковать, но не защищаться.  Для атак с расстояния я беззащитна, я их поросту не вижу, - сказала она. - Ну и, конечно, я могу навредить союзникам и просто мирным жителям. Я же не соображаю, что делаю. Так что, если бы мне представилась возможность, я бы, наверное, предпочла избавиться от этого дара.
        Мне захотелось поддержать ее.
        - Кто знает, может, в этом мире это возможно.
        - Думаю, здесь много чего возможно, - Тим мечтательно запрокинул голову.
        В просветах между кронами было видно, что над лесом и рекой носятся, звеня, маленькие темные тени - это кормились насекомыми птицы, похожие на наших стрижей. А над ними, медленно высвобождаясь из объятий тонких веток, вставала большая полная серебристо-белая луна с отлично видимыми кратерами и хребтами. Следом за ней, словно хвост причудливой рыбы, тянулась еще одна, растущая, ярко-голубая. Поодаль, заходя по дуге, двигалась половинка розовой луны, похожая на лепесток цветка. Звезды вокруг этого причудливого трехлунья сияли не так ярко, зато мерцали и переливались разными цветами. Отражая их, река при каждом порыве ветра покрывалась цветной рябью, ненадолго превращаясь в огромного змея с яркой блестящей чешуей.
        - Селейна, а нормально пользоваться магией ты можешь? - спросил я.
        Она посмотрела на меня с легким испугом в глазах.
        - Боггет сказал, чтобы я не... - начала она торопливо, но вдруг, оборвав фразу на половине, замерла, вздохнула. Я почувствовал себя неловко.
        - Не сочти, что я спрашиваю чисто из любопытства. Я просто считаю, что каждому из нас нужно знать, на что способны остальные.
        Селейна кивнула.
        - Я понимаю. Вообще-то, да, могу, - заговорила она уже спокойнее. - Я владею атакующими, сдерживающими и защитными заклинаньями разных типов. Я знаю также заклинания, которыми можно перенаправить магический удар на самого атакующего. Получаются они у меня хорошо, но, честно говоря, я боюсь...
        - Боишься, что снова потеряешь контроль?
        - Да... Но... Вы только не смейтесь надо мной, ладно? - она торопливо взглянула на Тима, потом снова посмотрела на меня. - На самом деле я боюсь, что однажды мне это понравится. Это состояние... Я понимаю, это глупо звучит, таки вещи не могут нравиться, но... - ее пальцы смяли ткань подола платья.
        - Селейна, это не глупо, - сказал я. Она вздохнула, опустила голову, посмотрела на нас исподлобья. Свет от пламени костра ложился так, что ее лицо было жутковато-узким, с большими темными тенями вокруг глаз. Распущенные волосы казались алыми.
        - Да, пожалуй, это не глупо... Это страшно. Потому что каждый раз, когда у меня начинается такой приступ, несколько секунд, прежде чем я потеряю контроль, я чувствую прилив силы, который наполняет меня восторгом. У меня есть своя магичекая сила, но эта сила другая. Она будто бы и не моя вовсе. Я не могу заставить ее появиться, она откликается на мой страх. Но когда она приходит... Это потрясающе, - на губах Селейны появилась кривоватая улыбка. - Я не могу этого описать, мне просто не с чем это сравнить. Это ни на что не похоже. Когда у меня есть эта сила, страха нет. Нет вообще ничего: ни памяти, ни мыслей, никаких других чувств. Есть только эта сила. И это - потрясающе... Но длится это совсем недолго. Мое сознание будто бы отбрасывает в глубину, и я становлюсь кем-то вроде наблюдателя. Вижу все в черно-зеленом мареве, не людей - одни темные силуэты, да и то только там, куда смотрю, а вокруг все размыто. Помню не все и не точно. Но те несколько секунд... Знаете, я стараюсь сдерживать эмоции, быть как можно спокойнее. Не хочу, чтобы эта сила случайно откликнулась на что-то еще. И все же... - она
оборвала фразу на полуслове и вдруг невесело усмехнулась.
        На несколько секунд воцарилась тишина. Негромко, уже привычно звенели насекомые. Послышалось, как что-то плеснуло на реке - далеко и глухо.
        - Ты боишься, что однажды захочешь поддаться этой силе? - спросил Тим.
        - И дойти до предела своей ярости... - добавил я. - Так?
        Селейна уставилась на нас с удивлением.
        - Вы понимаете? Откуда вы...
        Тим задорно рассмеялся.
        - Да любой мальчишка это знает, - сказал он. - В этом нет ничего странного.
        Я кивнул.
        - Тот, кто хотя бы раз по-настоящему дрался, защищая свою жизнь или жизнь другого, знает это чувство. Я ведьмак, Селейна. Я дрался много. И пару раз мне приходилось охотиться на тварей, которые были действительно опасны. Одна даже как-то раз серьезно располосовала меня. Но тогда, во время драки, это меня не остановило.

«Конечно, драка не должна быть бессмысленной, добавил я про себя. - Но, по правде говоря, только когда дерусь, я чувствую себя уверенно». Мне показалось, что Селейна немного лукавила, когда говорила, что ей хотелось бы избавиться от своего дара. Она делала это не со зла, а потому что не хотела, чтобы мы начали опасаться ее так же, как ее опасались другие люди в нашем мире. А ведь некоторые ее не только опасались и избегали, но и ненавидели. Странно, но я уже тогда мог заверить Селейну в том, что на этот раз ей нечего бояться: с нами не случится ничего подобного.
        - А я вместе с бандой Рейда постоянно попадаю в переделки, - похвастался Тим. - И старшие особо не рвутся меня защищать, так что бывает всякое. И от них самих иногда прилетает, конечно... Но я все равно не ухожу. И не уйду. Я почти не умею драться, - Тим развел руками. - Но очень уж бесит, когда меня считают бесполезным.
        Вид у Селейны был растерянный. Я почувствовал, что вот-вот рассмеюсь.
        - Твоя сила очень велика, и она магическая. Но природа ее вполне объяснима. Не беспокойся об этом. Если ты действительно хочешь избавиться от этого дара, то надо просто выяснить, как это сделать - наверняка такое возможно. А пока мы с Тимом постараемся сделать все, чтобы тебе было нечего бояться. Да, Тим?
        - Ага!
        Селейна оглядела нас. Потом выразительно всхлипнула. Потом всхлипнула еще раз, энергично затерла нос.
        - Сушись лучше. Если простынешь, с тобой будет много хлопот, - сказал Тим, едва ли не слово в слово повторив то, что не так давно сам услышал от меня.
        - Кстати, Тим, - я повернулся к нему. - Ты что-нибудь умеешь, кроме конструирования странных аппаратов по безумным чертежам своих родственников?
        Мальчишка хихикнул.
        - Надеюсь, когда-нибудь я сам смогу их изобретать. А так... - Он задумался. - Я сносно разбираюсь во флоре. Но здесь это бесполезно, потому что в другом мире даже похожее растение может обладать совершенно иными свойствами. Еще я много чего прочитал по магии, но сам так ничему и не выучился. Знаю только один фокус, ты его уже видел, - Тим подмигнул мне.
        - О чем вы? - спросила Селейна.
        - Когда мы пришли за тобой, Тим взял у меня часть силы и передал ее Боггету, чтобы он смог усыпить тебя, - объяснил я.
        - Это все, что я умею в магии. Сам не знаю, когда и как научился. Не помню. Может, всегда умел. Это не очень-то полезный навык.
        - Напротив, - серьезно возразила Селейна. - Ты таким способом можешь не только силу во время атаки передавать. Ты ее и отнять у нападающего можешь. А еще так можно кого-нибудь подлечить, если ранения не слишком серьезные. Особенно если атака была магической.
        Глаза Тима выразительно округлились.

  - Вот это да! А ты, оказывается, разбираешься таких вещах!
        Селейна пожала плечами, принимая комплимент как констатацию факта.
        - Я много читала и хорошо училась в академии.
        Тим повернулся ко мне.
        - А что насчет тебя, Сэм?
        Я опешил и задумался. Мои навыки казались мне настолько очевидными, что я не знал, как о них рассказать.
        - Я ведьмак, - наконец ответил я. - Умею все, что должен уметь. Знаю не больше, чем любой другой. Мне говорят, что нужно сделать, - я делаю. А потом получаю за это плату. Все.
        После того как я договорил, наступила странная тишина. Я с непониманием посмотрел на Селейну и Тима. Лица у них были... Словно я сообщил им о том, что болен. И, возможно, скоро умру. Не знаю, чего они ожидали, но я... И тут я сам словно со стороны услышал то, что только что сказал. Эти мои слова - моя жизнь, уложившаяся всего в несколько фраз, - и в самом деле производили гнетущее впечатление.
        - Я немного владею магией, - поспешил добавить я, - знаю несколько поисковых заклинаний и могу ударить чистой силой, со зверьем в экстренной ситуации эта атака эффективна, но на людях я ее никогда не пробовал, так что...
        Я говорил и говорил, вдаваясь в подробности, рассказывая о своем опыте, как на экзамене, отчитываясь о навыках, полученных за время обучения. Но все это не имело уже никакого значения. Я вдруг увидел всю свою жизнь со стороны, и картина, открывшаяся мне, ошеломила меня. И дело было не в том, что зачаровывающий мир магии и тайных сил был для меня чужим, недоступным. На самом деле это не так уж и сильно трогало меня. Я внезапно понял, как мало меня связывает с тем миром, где я появился на свет. У меня, как и у любого другого человека, было прошлое. Каждый мой день был наполнен событиями. Но я легко мог оставить их за спиной, там, откуда я пришел сюда. Они не были для меня настолько значимыми, чтобы я держался за них и хотел вернуться туда, где все это случилось. Они обусловили лишь то, что я умею, но не определяли то, каким человеком я являлся сейчас. Они не определяли того, кем я мог стать завтра. Моя жизнь, друзья в училище, даже отец - они не были чем-то достаточно значимым для этого. Даже Рида, моя Рида, за которой я отправился в Безмирье, - я ведь совсем не думал о ней сейчас. Так что же для
меня имело значение? Имело ли значение вообще что-нибудь?.. Да, кое-что...
        - Простите... - прошептал вдруг я, оборвав какую-то фразу на полуслове, и замолчал, низко наклонив голову. Тим потряс меня за плечо, с тревогой заглянул мне в лицо.
        - Эй, Сэм, что с тобой?
        - Ничего, - ответил я. - Просто понял кое-что. Извините...
        - Сэм, не сходи с ума, пожалуйста, - не сдавался Тим. - Ты нам нужен!
        - Нужен? - эхом повторил я, не замечая этого. - Вам?..
        - Да! Что там тебе такое пришло в голову? Сэм, очнись уже! Ты нас пугаешь, а Селейне нельзя бояться! Напугаешь ее - от нас мокрого места не останется, Сэм!
        Странно, но это на меня подействовало, хотя Тим говорил явно не серьезно. Я поднял голову и встретился взглядом с глазами Селейны. Она была спокойна. Конечно, сейчас она ничего не боялась. Но взгляд ее, ясный и глубокий, не был равнодушным. Не было в нем и тревоги или сострадания. Селейна понимала меня - и это было по-настоящему важно. Важно и страшно одновременно.
        - Однажды ночью я и Арси спасли жизнь одному человеку. Поэтому теперь мы все здесь. И я не знаю, чем все закончится, - произнес я. - Возможно, я что-то сделал не так. Что-то не сделал или сделал то, чего делать не следовало. Этого уже не изменить... Но еще до того, как это все началось, я встретился кое с кем. Он был не из нашего мира. Он был отсюда. Но временно он жил в нашем мире, на крыше Главного городского храма - странно, правда?.. Так получилось, что мы подружились. А потом нам пришлось расстаться. Я помог ему, а он не смог помочь мне. Так вышло. Я не знаю, почему, но это не дает мне покоя, даже когда я об этом не думаю.
        Кто-то другой на месте Селейны и Тима принялся бы расспрашивать меня о том, кто это был и что тогда случилось, или стал бы утешать меня, говоря, что, раз мой друг из этого мира, то, возможно, здесь мы и сможем встретиться. Но эти двое просто молчали.
        - Простите, что не сказал об этом раньше, - договорил я наконец то, что пытался сказать.
        - Ничего страшного, - ответил Тим. - По тебе и так было видно, что ты что-то знаешь, просто не уверен в этом. Но ты ведь никогда не был здесь раньше, верно?
        Я помотал головой - нет, мол.
        - У тебя есть какая-то информация, которая может нам помочь? - спросила Селейна.
        - Нет, не думаю. Простите.
        - Ничего страшного! - повторил Тим. - Значит, нам просто придется расспросить обо всем того, кто тут явно уже бывал и неплохо во всем разбирается.
        Я с удивлением посмотрел на Тима. Он озорно подмигнул.
        - Надеюсь, с ним в лесу ничего не случилось. А то одним нам будет тяжело отыскать остальных.
        Боггет вернулся, когда уже порядком стемнело и мы начали беспокоиться. Он пришел с добычей: нес тушки двух крупных птиц с темно-коричневым оперением.
        - Проголодались? - задорно спросил он. - Ужин пришел!
        - Боггет, как ты их поймал? - спросил я и тут же понял, что ответ уже знаю: у Боггета на плече был небольшой лесной лук, точь-в-точь как те, что я видел у болотных эльфов. У бедра на маловатой перевязи болтался колчан с короткими стрелами. - Где ты это достал?
        Инструктор ехидно осклабился.
        - На дереве росло! Я шел мимо, сорвал - чего добру пропадать-то!
        Пусть шутка была заготовленная, я все равно рассмеялся. Жизнь налаживалась.
        ГЛАВА 10. СНОВА В ДОРОГЕ: НЕОЖИДАННОЕ ЗНАКОМСТВО И НОВАЯ МИССИЯ
        - ...Равнинного эльфа вы уже видели - помните Анна? И увидите еще, их здесь довольно много. Они невысокие, светловолосые, с голубыми или зелеными глазами, иногда у них глаза серого цвета. Они хорошие мечники, обычно умеют обращаться с луком, хорошо обучаются владению другим оружием. Еще они хорошие травники, лекари и ремесленники, особенно если требуется тонкая работа. Им легко дается часовая механика или ювелирное дело, например. Среди них есть маги, но встреча с ними редкость. Равнинная эльфийская магия древняя, сложная. Владеющие ей эльфы живут уединенно в каких-нибудь башнях или состоят на службе у крупных правителей. Есть земли, где у равнинных эльфов свои города, но здесь большая их часть живет среди людей, и с людьми они неплохо ладят. Вообще, они похожи на людей, а нечистокровного эльфа довольно сложно отличить от человека...
        Боггет говорил как заведенный. Что изменилось, я понять никак не мог, но что-то изменилось точно, хотя, вроде бы, не произошло ничего необычного. Сложно было понять, почему инструктор начал углубленный курс по Безмирью именно с эльфов (по мне, он мог в первую очередь рассказать о чем-нибудь более важном), но говорил он о них с той же интонацией и в той же манере изложения, как о зверье во время занятий в нашем бестиариуме.
        - ...Равнинные эльфы миролюбивы и хорошо сходятся с представителями других рас. Чего нельзя сказать об эльфах болотных - их вы тоже уже видели. Они отличаются цветом волос и глаз, а также повадками. С точки зрения внешности здесь болотных эльфов считают самыми «эльфийскими». У них более тонкие черты лица и самый сильный контраст между кажущейся хрупкостью телосложения и реальной силой. Такие белые волосы, как у них, больше ни у кого не встречаются, а оранжевые глаза делают их похожими на зверей. Живут они небольшими, очень крепкими и строго организованными кланами, за каждым из которых закреплена своя территория. Занимаются охотой и рыбным промыслом. Умеют, кстати говоря, ковать оружие из болотной ржи. Живут они замкнуто, с людьми и другими расами имеют только торговые связи, и то неохотно. Воинов среди них не очень много, но те, что есть, в основном, мечники и лучники. Своей магии у них нет, но есть навыки, которые можно назвать магическими. Например, они могут становиться невидимыми. Некоторые умеют читать мысли людей.

«Интересно,  - подумал я. - Понял ли тот Серебряный эльф, что я обдумываю нападение на него? Он ведь не подал вида...» Боггет тем временем продолжал:
        - Я бы не назвал их очень опасными, но никогда нельзя точно сказать, что у них на уме. Их нрав - страшная помесь жестокости и благородства.
        Я вспомнил, как болотные эльфы повели себя после того, как Селейна предстала перед ними в своей иной ипостаси, и внутренне согласился с инструктором. Нужно было обладать определенным безрассудством или, по меньшей мере, нетипичным ходом мыслей, чтобы позволить нам забрать похищенную девушку, которая стала представлять опасность для самих похитителей. Меня до сих пор удивляет, что мы разошлись миром - что они не перебили нас, после того как Селейна потеряла сознание.
        Было и еще кое-что. В ту ночь, которую мы провели в лесу после столкновения с эльфами, во время своего караула я видел витающие в воздухе оранжевые огоньки. Они были довольно далеко от нашего лагеря и не приближались, но и не исчезали, и в конце концов я решился подойти к ним сам. Приблизившись, я понял, что это вовсе не эльфы. В воздухе плавали маленькие светящиеся насекомые. Меня они совсем не боялись, и я даже взял одного в ладони. Насекомое село мне на пальцы, кожа осветилась мягким негреющим сиянием. А вокруг из-за того, что я смотрел на свет, сразу стало очень темно. Краем глаза я все же уловил движение сбоку неподалеку от себя, и это тоже был оранжевый огонек. Но на этот раз - я почему-то ни секунды не сомневался - это был эльф.
        Неподвижный, с огоньком в ладонях, я представлял собой прекрасную мишень. Строго говоря, мне уже следовало падать со стрелой, торчащей, скажем, из горла. Но эльф не нападал и даже не приближался. Проплыв по воздуху, огонек погас.
        Отпустив насекомое, я вернулся к костру. За время моего караула эльфийские оранжевые глаза появлялись еще несколько раз. Я научился отличать их от насекомых по траектории движения и с уверенностью мог сказать, когда это были безобидные огоньки, а когда - глаза наших врагов. Но эльфы держались на расстоянии. Я понимал: если бы они хотели напасть, они напали бы уже давно, расстановка сил была явно не в нашу пользу. Но они не нападали, и их непонятное поведение выводило меня из себя. Я подумывал о том, чтобы разбудить заливисто храпящего Боггета, а раз или два чуть ли не вскакивал, чтобы пойти в лес и прямо спросить у эльфов, какого черта они творят. Но мне все-таки удалось сдержаться. А потом ночь стала отступать, и вместе с ней исчезли и огоньки. Я разбудил Тима, сдал ему караул, строго-настрого наказав будить меня и Боггета при первом же подозрении на опасность, и, нервно вымотавшийся, быстро и крепко заснул. Когда меня разбудили, было уже совсем светло. И никто на нас так и не напал.
        Весь день мы шли через лес, и весь день мысли об эльфах не давали мне покоя. Я уже не мог с уверенностью сказать, действительно ли то тут, то там за деревьями мелькают тусклые оранжевые огоньки или они мне только мерещатся. Солнце так и не появилось, а к вечеру стал накрапывать дождь, постепенно превратившийся в холодный затяжной ливень. К счастью, мы выбрели на маленький лесной хуторок, где и заночевали.
        К утру дождь закончился, показалось солнце, и местные жители указали нам дорогу, по которой мы смогли выбраться из леса. Довольно скоро мы вышли на тракт и направились в сторону следующего города.
        По пути нам предстояло миновать несколько придорожных деревень. Можно было не бояться заблудиться или остаться без провианта, так что наша маленькая компания заметно приободрилась. Почувствовав, что опасность миновала, я отважился спросить инструктора:
        - Боггет, а зачем эльфы провожали нас, пока мы не вышли из леса?
        - О, эльфы... - протянул Боггет. И тут его прорвало: - Эльфы - очень интересная раса...
        Мы шагали по дороге. Бодро печатая шаг, инструктор говорил, а мы слушали, молча обмениваясь полными недоумения взглядами. Неизвестно, что всех нас больше удивляло: те слова, которые мы слышим, или сам факт того, что наш предводитель вдруг начал о чем-то рассказывать. В конце очередного этапа его тирады я-таки получил ответ на свой вопрос:
        - Когда мы ушли от них, они сочли своим долгом проследить, чтобы на нас не напали другие патрульные отряды или кто-то из соседствующих кланов. Оберегали они не нас, а своих соплеменников, что, учитывая их опыт общения с тобой, Селейна, совсем не удивительно...
        Я не мог не усмехнуться про себя: ужас, испытанный мною при виде боевого мага-берсеркера, поблек, а вот восхищение силой девушки - осталось.
        - ...А еще есть горные эльфы. Я надеюсь, нам не придется с ними встречаться. Они высокие - не просто выше обычного эльфа, но и выше человека среднего роста, довольно крепкие, широкоплечие, кожа у них темнее, волосы черные, как смоль, а глаза ярко-синие. Черты лица у них тоже отличаются: они грубее и мужественнее. Это гордый и своенравный народ, живут они горными деревнями, иногда довольно большими, и при каждой крупной деревне есть свой гарнизон. Оружием у них владеют все, даже женщины, и обычно это длинный меч, копье и дальнобойный лук, иногда алебарда. Они очень хорошие наездники, выносливые воины. Лучшие эльфийские наемники в столицах именного из горных племен. Иметь отряд таких на службе очень престижно. Единственное, что ставит их в тупик... - Боггет оглянулся на нас. - Угадаете?
        - Лес? - предположил Тим.
        - Ага! Если горный эльф специально не учился ориентироваться в лесу, он потеряется среди трех деревьев. Там, где они живут, лесов нет, только маленькие лощинки...
        Я подумал о том, что, если так пойдет дальше, Боггет проговориться. И только стоило мне об этом подумать, как я услышал:
        - ...Ну и в равнинной фортификации они не очень сильны. А вообще, в Безмирье есть такая поговорка: если ты нанимаешь эльфа, то нанимай горного воином, равнинного компаньоном, а болотного пусть наймет твой враг.
        - Где?.. - тут же звонко спросил Тим.
        Боггет бросил на него быстрый взгляд.
        - Что - где?
        - Где, ты сказал, есть такая поговорка?
        Боггет остановился в несколько деланом замешательстве. Мы все остановились тоже. Я смотрел на Боггета выжидающе: теперь ему было не отвертеться - да он и не собирался.
        - Как ты назвал это место? - Тим пытливо заглянул в глаза нашему инструктору. - Безмирье, верно?
        Боггет улыбнулся, с шумом выдохнул.
        - Да... Это Безмирье.
        И, повернувшись, он снова зашагал по дороге. Мы немедленно двинулись следом.
        - Боггет, так ты все-таки бывал здесь раньше? А что это за место? Почему оно так называется? - Тим принялся засыпать Боггета вопросами, которые копились у него на протяжении всех последних дней. - А кто здесь еще живет? Мы их увидим?..
        Улыбаясь, Боггет ждал, когда он наконец замолчит, а потом охотно заговорил снова:
        - Продолжайте считать, что это другой мир. Так будет проще...
        Боггет говорил и говорил, и за ближайшую пару часов он рассказал о Безмирье больше, чем за все время с момента нашего здесь появления. Информацию он выкладывал порциями, но не очень заботился о последовательности и логике изложения. Однако сведения, разумеется, были ценными.
        Из речи Боггета я понял, что мы находились в так называемых Крайних землях. Крайние земли находились, соответственно, по окраинам этого континента - он, кстати, назывался Браас. На этом континенте существовали еще Начальные, Срединные и Дальние земли. Сколько всего континентов, известно не было, но на данный момент было открыто девять, и их разделяли моря и океаны, в которых было множество островов, в том числе дрейфующих, и несколько ледников, некоторые из них тоже дрейфовали. Кроме земель, в Безмирье существовали Поднебесья, Небесный Град и Пропасть, по-другому Бездна. Кроме того, в мире было четыре плана - Первый план, или Явь, Серый план, Темный план и Светлый. Но об этом Боггет упомянул лишь вскользь, а перебивать его и переспрашивать сейчас было не с руки - вдруг настрой собьется и мы вообще больше ничего не узнаем.
        Земли Безмирья были обширны. Различные территории здесь отличались географическими условиями, времена года были разными, и где-то они сменялись, а где-то нет. Обжитые земли различались земли политическим устройством и даже уровнем развития цивилизации, проживавшей на ней: были только-только зарождающиеся, были развитые и высокоразвитые, были лежащие в руинах и те, что выстраивались на руинах прежних.
        - На другом краю Безмирья есть удивительное место, - говорил инструктор. - Огромные дворцы в десятки этажей, завалившиеся, погребенные под растительностью, и среди них - крохотные глиняные домики людей-полуящеров...
        Выяснилось, что здесь можно найти представителей огромного количества рас. К самым многочисленным разумным расам относят людей, полулюдей (или зверолюдей), эльфов, гномов, альвов, троллей, гоблинов и огров. Но на самом деле разумных рас гораздо больше, есть также расы неразумные, и вряд ли кто-то может с точностью сказать, сколько здесь рас всего. Есть места, где представители разных рас живут раздельно, а есть большие смешанные города и земли. Внутри каждой расы есть этнические различия, как, например, между равнинными, болотными и горными эльфами. От расы и этнической принадлежности зависят не только внешность и характер, но и способность к различным умениям и навыками, сила, выносливость, предрасположенность к магии или иммунитет к магическим воздействиям. А еще есть странный критерий, который я не сумел понять до конца, - что-то вроде степени проявления расовых характеристик.
        - Эльф может быть более или менее эльфийским, и огр тоже может быть в большей или меньшей степени огром, - рассказывал инструктор. - Чем выше уровень расовой принадлежности существа, тем выше его способности, обусловленные расой. С другой стороны, если рождается ребенок от представителей разных рас, он далеко не всегда будет уступать чистокровным. Чаще всего такие дети наследуют способности обоих родителей, хотя и не в полной мере, разумеется.
        Существовали еще расы нежити и нечисти. Отличались они, прежде всего, тем, что в них имелась внутрення иерархия. Внизу иерархии были неразумные опасные твари, которых следовало уничтожать. Вверху обычно располагались те, что имели человекоподобный облик и в плане интеллекта не только не уступали представителям иных рас, но порой и превосходили их. Существовали, впрочем, и полностью размуные, и полностью неразумные расы. Внутрирасовое многообразие было огромно, обитали эти существа повсюду. Иногда они жили среди людей - одиночками, семьями или даже кланами. Но чаще они проживали отдельно и конкурировали за территорию и ресурсы с монстрами - звероподобными существами, которые тоже могли быть и разумными, и неразумными, но подлежали истреблению в любом случае.
        По словам Боггета, в Безмирье было колоссальное множество различных живых и полуживых, условно живых существ. Об одних мы знали, о других слышали, третьих не смогли бы даже представить. Принцип соответствия способностей расе и различия в степени их проявления распространялся на всех. Многие существа были магическими сами по себе или могли использовать магию. Да, магия в этом мире была, ее было много, и она была разная. Сам мир, то есть Безмирье, обладал, если так можно было выразиться, магической силой, а еще, вероятно, чем-то вроде разума или воли - или, по крайней мере, своей логикой, согласно которой здесь происходили все события.
        - Обитатели Безмирья могут быть простыми поселянами: крестьянами, охотниками, торговцами - кем угодно, - рассказывал Боггет. - Среди них могут быть воины, маги, воры...
        По его словам, здесь можно выбрать класс и любую профессию, освоить одну, две или несколько, а также выучить дополнительные навыки, и у всего этого будет определенный уровень владения. Но даже те, кто обладает высоким уровнем мастерства, большой силой или властью, здесь просто живут, выполняя свою работу, - как обычные люди в обычном мире - потому что они являются частью этого мира. Также сюда приходят люди из других миров. Они появляются время от времени и живут по своим законам, могут уходить, когда хотят, и возвращаться. Иногда они выбирают вполне мирные профессии, но чаще всего идут по пути искателей приключений. Их называют странниками, авантюристами, игроками. Но случается и так, что в Безмирье люди попадают.
        - Обычно Безмирье относится к ним, как к игрокам, но это не обязательно. А к некоторым из них оно может отнестись совершенно иначе, - Боггет бросил в мою сторону быстрый хитрый взгляд. - Пока способа выяснить, если ли такие среди нас, нет, так что считайте, что Безмирье относится к нам как к игрокам. А игрокам оно может начать подыгрывать.
        - Нам тоже? - спросил Тим.
        - Ага. Все, что происходит, может приносить нам пользу. Иногда у тех, кто приходит в Безмирье, появляются магические способности или улучшаются магические и физические навыки, которые были прежде, - если они были, разумеется. Но это не значит, что мы Безмирью нравимся или мы для него что-то значим. Оно убьет нас при первой же возможности, если мы не будем достаточно осторожны. И все же иногда для тех, кто попадает сюда, начинается жизнь по другим, необычным законам и правилам. Сэму я это уже говорил: мы, например, за выполнение какой-то задачи можем получить награду, которую никогда не получит никто из местных, даже если постарается. Никто толком не знает, как это работает, да и очевидной выгоды для мира в этом нет. И все же это так. А еще, если доведется столкнуться с каким-нибудь монстром или придется помочь кому-нибудь из местных, задача будет соответствовать количеству членов группы и их уровню. Это не значит, что задачу будет легко решить. Иногда не получится справиться с ней ни с первого, ни со второго раза. Это значит только, что задача решаема в принципе. Низкоуровневые монстры просто не
приблизятся. Но и те, против которых нет ни единого шанса, не встретятся.
        Рассказывая о Безмирье, Боггет старался казаться беспечным. Но я замечал, как тщательно он подбирает слова: может, возможно, иногда... Я задумался. Почему?.. Вспомнил рассказы Кифа, еще раз перебрал в памяти события последних дней... Ответ был прост: потому что иногда этого всего и, вероятно, еще много чего другого как раз и не происходит. То есть, от самого попадания в Безмирье ничего не зависит. Все зависит от того, кто сюда попал... Я отчетливо почувствовал, как по затылку пробежали мурашки: я понял, что хотел сказать Боггет. Не со всеми, кто попадает сюда, Безмирье ведет себя одинаково. Кому-то оно начинает подыгрывать, принимая в ряды своих «игроков», а по отношению к остальным ведет себя так же, как по отношению к местным, своим собственным обитателям - как по отношению к своим обитателям ведет себя любой другой, обычный мир. То есть, остается к ним безразличным. В то же время других оно по какой-то непонятной причине и с еще более непонятными целями отличает даже среди игроков, и с ними оно ведет себя совершенно иначе. Это было важное, очень важное знание.
        - Мы можем вмешиваться в события, которые происходят здесь, - продолжал Боггет. - Помогать кому-то или наоборот - да, бывает и такое. Выполняя определенные задачи, можно получить ту или иную выгоду и в конечном итоге быстрее достичь своей собственной цели - если она у тебя, конечно, есть. Или просто нескучно провести время. Иногда выгода очевидна, иногда кажется, что ее нет вообще, скорее даже наоборот...
        Я вспомнил, как удивился, когда мы остановились на постоялом дворе в первый день нашего пребывания в Безмирье. Тогда я спросил инструктора, что мы будем делать, и он ответил: ждать полудня. А в полдень появился деревенский староста и посетовал на проблему с гроувом.
        - А вообще, если обо всем этом не знать, можно и вовсе ничего не заметить, - Боггет оглядел нас с улыбкой. - Так что не бойтесь, если чего-то не поймете. Ничего страшного. Лучше посмотрите, какие интересные штуки тут творятся, - и он поднял указательный палец к небу.
        Мы, как по команде, запрокинули головы, и у меня перехватило дыхание. Нагоняя нас, по небу плыл перевернутый остров - да, наверное, это самое точное его описание. Здоровенный кусок земли, обращенный к нам поверхностью, с расположенными на нем горными хребтами, долинами, рощами и озерами - словно осколок зеркала, в котором отражалась земля, - плыл над нашими головами, подобно облаку, приближаясь к солнцу. На острове располагался небольшой белокаменный город и россыпь мелких поселений. Можно было различить даже маленькие, игрушечные фигурки обитателей этого причудливого места - обычных жителей, неторопливо прогуливающихся по улочкам или спешащих по своим делам. Я заметил группку поселянок, стоявших у колодца в центре одной из деревенек, а еще крепкого старичка, рубившего дрова, гонявших по улицам собаку мальчишек, возницу на козлах катящей по дороге телеги... Я смотрел на всех их сверху вниз, словно с высоты птичьего полета, и казалось, что я стою на небе, а настоящая земля там, подо мной. От этого ощущения закружилась голова, и я невольно сделал пару шагов назад. Между тем остров проплыл над нами и
продолжил свой путь.  Он двигался довольно быстро, и я ожидал, что он, как облако, закроет солнце. Но вместо этого остров, ломая представление о соотношении размера светила и расстояния до него, проплыл над солнцем и преспокойно двинулся к горизонту.
        - Боггет, что это? - спросил я.
        - Кусок Поднебесья. Не очень большой, кстати. Ну, что, пошли дальше?..
        И мы двинулись дальше.
        - Мастер Боггет, расскажи какую-нибудь историю про Безмирье, - попросил Тим. Это поможет нам лучше понять мир, в котором мы оказались. Чего нам ждать от него и все такое...
        Инструктор ухмыльнулся.
        - Историю? Ну, ладно...
        Он ненадолго задумался, выбирая, что именно нам рассказать. Я уже было счел, что сейчас услышу какую-нибудь залихватскую историю вроде тех, которые рассказывал Киф. Но вдруг до нашего слуха донеслось приглушенное девичье хныканье.
        - Что-то мне подсказывает, - сказал Боггет, - что история поджидает нас вон за теми кустами.
        Подгоняемые любопытством, мы зашагали быстрее.
        За кустами на обочине тракта сидела девушка. Еще издалека я разглядел, что она светловолосая и одета в белую блузу и яркий красно-зеленый сарафан. Девушка сидела прямо на земле, закрыв лицо ладонями. Заметив нас, она принялась реветь громче.
        - О чем плачешь, красавица? - задорно спросил ее Боггет, когда мы приблизились. - Скажи - вдруг мы твоему горю помочь сможем.
        Девушка на мгновение отняла руки от влажного раскрасневшегося лица и тут же заревела с новой силой.
        - А-а-кха-ха-ха... Отец... Замуж... А-а-ха-а-а... Лошадь...
        Я успел заметить, что она голубоглазая и довольно хорошенькая, даже красивая - сытой деревенской красотой. Слезы ее не портили. Понять, из-за чего она плакала, пока было невозможно, но мне вспомнилась девочка Мирта, у которой терялся козлик Мотя. Постоянно, постоянно терялся....
        Боггет уперся кулаками в бока.
        - Или ты говоришь, в чем дело, или мы пошли дальше, - твердо сказал он.
        Девушка наконец опустила ладони и, всхлипывая, заговорила.
        - Меня отец замуж решил выдать, а я не хотела идти! Вот и сбежала из дома! Только лошадь взбесилась, скинула меня и убежала! Я ее искала-искала, искала-искала и не нашла! Сама потерялась только! А мне надо к тетеньке скорее, а то меня батька найдет и замуж выдаст, а я не хочу-у-а-а...
        - Значит, лошадь надо найти? - спросил Тим Боггета. По его взгляду, брошенному в мою сторону, я понял, что он тоже вспомнил историю с Миртой. Потом, повернувшись к девушке, он спросил: - Эй, тебя как зовут?
        - Кайли.
        - А меня Тим, - он протянул ей руку. - Встать можешь, Кайли?
        Она посмотрела на него с недоумением.
        - А че мне вставать-то? Лошади же все равно нет! И как я теперь к тетеньке попаду-у-у... - И она уже было набрала в грудь воздуха, чтобы опять разреветься.
        - Не плачь, - поспешил сказать я. Девушка посмотрела на меня. Наши взгляды встретились... Ее голубые глаза выразительно округлились, губы приоткрылись.
        - О... - протянула она.
        Девушка буквально расцвела на глазах, от чего мне стало немного не по себе, даже в горле запершило. Я отвернулся, чтобы откашляться.
        - Давай искать твою лошадь, Кайли, - бодро скомандовал Боггет. - Вставай!
        Девушка неохотно поднялась, оправила одежду. Она почти не сводила с меня глаз, словно опасалась, что я, как ее лошадь, могу убежать.
        - Показывай, где ты лошадь потеряла.
        - Там...
        - Где именно там?
        Кайли махнула рукой куда-то в сторону.
        - Ну, там где-то! Если бы я знала, я бы ее сама нашла!
        - Ладно. Как ее зовут-то?..
        Лошадь звали Каурка. Но ни там, куда неопределенно указала Кайли, ни где бы то ни было поблизости лошади не было. Мы не обнаружили даже следов копыт, так что впору было вовсе усомниться в существовании этой самой лошади. Я начал подозревать неладное и уже хотел поговорить об этом с Боггетом. Но будь это засада, на нас уже давно бы напали. Скорее всего, девушка, сама того не заметив, просто сделала большой крюк и потеряла ориентацию в пространстве. Как бы то ни было, ее лошадь мы так и не нашли.
        Кайли отсутствие успеха в поисках нисколько не расстроило. Наоборот, выглядела она весьма довольной, как будто бы что-то нам доказала. Я ее настроения не разделял: мы потратили время и силы, а результата не достигли.
        - А давайте вы меня тогда немножко проводите? - бойко предложила она, когда мы расположились на обочине дороги, чтобы передохнуть.
        - И куда тебе надо попасть? - спросил Боггет.
        - Ой, да здесь недалеко! - Кайли снова неопределенно махнула рукой в сторону. Меня внутренне передернуло: очень не хотелось искать какое-нибудь затерянное, потаенное, а то и вовсе не существующее место. - У меня тут тетенька в городе живет, я к ней пойду. А домой все равно не вернусь! - Кайли сложила руки на груди и вздернула носик, словно мы ее уговаривали вернуться к отцу.
        - В какой стороне город? - спросил инструктор.
        Кайли торопливо повертела головой и уверенно ткнула пальчиком в ту же сторону дороги, куда направлялись и мы.
        - Туда!
        - Ладно. Нам по пути, так что мы тебя проводим. Но если будешь капризничать, оставим в ближайшей деревне, поняла?
        Кайли заулыбалась.
        - Я не из таких, я капризничать не буду! - пообещала она.
        Держать свое обещание она смогла примерно полчаса.
        - А можно идти помедленнее?.. А скоро привал?.. Я устала!.. Мне отойти надо, подождите меня!.. Я хочу пить!.. Я ногу натерла! Может, меня кто-нибудь немножко понесет?.. А когда мы обедать будем?..
        При этом Кайли то и дело бросала в мою сторону косые взгляды. Я делал вид, что не замечаю этого, а Боггета тем временем упрямо и невозмутимо шел вперед. Хмурым он совсем не выглядел, скорее даже наоборот: казалось, он вот-вот начнет улыбаться. Гадко, глумливо улыбаться...
        - А у нас сегодня на обед что будет? Я сыр с хлебом и медом люблю...
        К нытью Боггету было не привыкать: все, кто приступал к тренировкам в бестиариуме, поначалу ныли. Инструктора этим было не пронять. Жалостливые просьбы и возмущения Боггет обычно пропускал мимо ушей, а если и отвечал на них, то коротко и цинично.
        - Мастер Боггет, я устал!
        - И что?..
        - Мастер Боггет, можно в туалет?
        - Нет.
        - Мастер Боггет, звонок десять минут назад был!
        - Звонок для инструктора.
        И так далее, и тому подобное... Я не заметил, как стал улыбаться, ожидая, что Боггет вот-вот начнет отвечать Кайли хорошо знакомыми всем нам фразочками. Но инструктор держался. Я посмотрел на своих спутников. Тим явно чувствовал какую-то неловкость. Пару раз он пытался заговорить с Кайли, даже озаботился тем, что представил ей Селейну и спросил, почему она решила сбежать из-под венца. В ответ на это Кайли сморщила хорошенький курносый носик.
        - Меня отец хотел за торговца рыбой выдать. Рыбой! Да от него так его товаром несет, что мухи со всех помоек слетаются!
        - А у тебя отец чем занимается? - спросил Тим. - Наверное, у него какое-то достойное дело?
        - Разумеется! - ответила Кайли. И с гордостью добавила: - Он мясник!
        Мое воображение живо нарисовало, как папаша этой взбалмошной девицы гоняется за всеми нами со здоровенным мясницким топором. «Какую бы награду это задание ни обещало, нам лучше разделаться с ним как можно скорее», - подумал я. Но тогда я даже представить себе не мог, насколько это пустые надежды.
        Когда мы устроились на привал, Кайли уселась рядом со мной. Поначалу я не придал этому значения, пока не обнаружил, что девушка, умяв за обе щеки угощение, незаметно придвинулась ко мне настораживающе близко.
        - А куда вы идете? - с непринужденным видом завела разговор она.
        - Мы ищем своих друзей.
        - М-м, вот оно что... А вы, наверное, славные герои, путешественники?
        - Нет. Ничего такого...
        - Да не скромничай... Как тебя... Сэд? - она попыталась привалиться к моему плечу. Я осторожно отодвинулся и поправил ее:
        - Сэм.
        Она рассмеялась.
        - У тебя забавное имя! Оно значит «соленый».
        - Хм... Я знаю.
        Она наклонилась и, невинно хлопая ресницами, попыталась заглянуть мне в лицо.
        - А ты чего такой угрюмый, Сэм? По-моему, быть соленым очень даже неплохо...
        Вот это был уже перебор. Словно было недостаточно ее глупой истории с лошадью и бесконечного нытья! Теперь она еще и несла всякую ерунду, совершенно не смущаясь тем, что Тим, Селейна и Боггет являются этому свидетелями! Я вскочил.
        - Я пойду, мне надо... - начал я, но так как не додумал, что мне надо, не закончил и торопливо направился в рощицу, поднимавшуюся сразу за обочиной.
        - Эй, Сэм, ты куда? - послышался позади задрожавший голосок Кайли. Меня это разозлило еще сильнее.
        Я шел быстро, не заботясь о том, чтобы производить меньше шума или беречь одежду. Когда отошел достаточно далеко, остановился, перевел дыхание. Не ожидал, что эта девица со своими глупостями выведет меня из себя! Какого черта она так себя ведет, да еще и при всех! Что ей от меня понадобилось? Приставала бы к Тиму, - мелькнула у меня в голове злая мысль, - он был бы только счастлив.
        Почему-то, когда я подумал о Тиме, мне вдруг стало стыдно. Они ведь и в самом деле могут оказаться ровесниками. Эта Кайли - сколько ей лет? Пятнадцать, а может, и того меньше? Дочка мясника... Откуда ей знать, что ведет она себя неприлично, что у меня есть любимая невеста? В последние дни я думал о Риде слишком редко - что ж, будем считать, что я за это наказан. Может быть, этот мир счел, что я одинок, и решил сделать мне такой вот «подарок»... Нет, это никуда не годится. У меня есть Рида, я люблю ее и разыщу, чего бы мне это ни стоило. А потом мы вместе обязательно вернемся домой...
        Я сделал несколько глубоких вдохов, попытался сосредоточиться и вызвать образ Риды, как я это сделал в нашу первую ночь в Безмирье. Но нервы у меня были чересчур взвинчены, и ничего не получилось. Вдруг за моей спиной так же, как в тот раз, послышались шаги, разве что не такие уверенные и аккуратные, как у инструктора. Я обернулся и увидел Тима.
        - Она опять плачет, - сказал он без лишних предисловий. - Считает, что ты ее обидел.
        - И что, мне нужно извиниться перед ней?
        - Если мы хотим, чтобы она перестала плакать, - да.
        Вместе мы вернулись к остальным. Кайли уже не плакала, только всхлипывала, но при виде нас разревелась знатно, со знанием дела. Я собрался с духом и произнес:
        - Кайли, прости меня. Я не хотел тебя обидеть.
        Она на секунду отняла руки от лица.
        - А ты меня и не обидел! Не обращай внимания, это я просто так расстроилась.
        И она продолжила плакать, постепенно, впрочем, успокаиваясь. Мне оставалось только покачать головой - не то чтобы я совсем не понимал девушек, но иногда они представали поистине существами из другого мира. Это относилось и к некоторым девушкам из моего родного мира, Безмирье тут было совершенно ни при чем.
        Вскоре мы продолжили путь. Но на этом приключения, выделенные нам на сегодня, не закончились. Уже под вечер, когда по окрестным полям пополз едва заметный туман, а в воздухе, сообщая о чьем-то близком жилье, послышался легкий запах печного дыма, земля под нашими ногами задрожала. Я резко остановился, и Кайли, шедшая позади меня, ткнулась мне лицом между лопаток. Остальные замерли тоже. Дрожь утихла и вдруг возникла снова. Теперь она стала отчетливей, так что теперь можно было примерно определить ее эпицентр - где-то справа от нас, на лугу, протиравшемся вдоль дороги. Точнее, не на лугу, а под ним...
        - Букашка-а!.. - послышалось вдруг. - Букашка-а-а!..
        Тоненький голосок - девичий или, скорее, детский, раздавался со стороны невысоких, но густых зарослей, наступавших на дорогу слева. Притихшая было дрожь возобновилась с новой силой.
        - Боггет, что это? - спросил Тим.
        Я только хлопнул едва открытым ртом - хотел спросить то же самое. Инструктор, наверное, сказал бы нам что-нибудь в ответ. Но тут земля на лугу совсем близко от дороги разбухла, подалась вверх и взорвалась кусками дерна и сочными темными комьями. Из образовавшейся норы выскочило... вывалилось...
        - А-а-а!.. - завизжала Кайли и спряталась за мою спину.
        На свежей земляной горке, привстав на задние лапы, вполоборота к нам сидело странное существо. Больше всего оно было похоже на мышь: с таким же горбиком, гладкой шерстью, длинной мордочкой, длинным голым хвостом и маленькими округлыми ушками. Существо точно так же, как это делают мыши, шевелило усами. Но его гладкая шерсть была рыжей на голове и загривке и черной на всем остальном теле, а передние лапы, короткие и широкие, больше походили на кротовьи. У существа был большой живот и очень длинная узкая мордочка с большими черными блестящими глазами. И размера оно было совсем не мышиного - со взрослую породистую корову.
        Напрягшийся было Боггет выпрямился, расслабился.
        - Не бойтесь. Это всего лишь землеройка.
        - Землеройка?!. - воскликнул Тим. - Да ладно...
        Кайли осторожно высунулась из-за моего плеча.
        - Ну да, - сказала она. - Это землероечка. Тут их многие держат.
        - В смысле - держат? - продолжал удивляться Тим. - В качестве домашнего питомца, что ли?
        - Нет. Они...
        Но объяснить Кайли ничего не успела. Зашуршали заросли, и на дорогу впереди в паре десятков шагов от нас выбрался растрепанный мальчишка лет двенадцати.
        - Букашечка! - радостно воскликнул он, увидев землеройку. - Букашечка, славная! Ну, иди, иди же сюда...
        - А вот и хозяин, - заметил Боггет.
        Землеройка потопталась на месте, раздумывая, даться в руки хозяину или снова броситься бежать, и вдруг сиганула в нашу сторону. Боггет кинулся ей наперерез и ловко взял шею зверя в захват. Мальчишка тут же подбежал, накинул на существо лассо, затянул. Землеройка тоненько засвистела.
        - Спасибо! - сказал мальчик. - Она иногда убегает, природа такая, ничего не поделаешь. Если я ее не приведу обратно, мне от отца здорово влетит.
        - А что ж она у вас, неподрезанная, что ли? - спросил инструктор.
        Мальчик нахмурился.
        - Нет. Но отец об этом не знает.
        Боггет усмехнулся.
        - Ну, веди свою любимицу домой. До деревни далеко, кстати?
        - Нет, не очень. Сейчас прямо по дороге, потом развилка будет, дорога в деревню налево пойдет. Вам переночевать где-то надо?
        - Да.
        - Тогда идите к деду Акриме, это от околицы третий дом по левой руке.
        - Спасибо!
        - Вам спасибо!
        И мальчонка легко, играючи, бегом погнал своего питомца в сторону деревни, похлестывая гигантскую землеройку свободным концом веревки. Толстенький зверек забавно трусил впереди своего владельца. Сначала они бежали по дороге, потом свернули на тропинку и скрылись из вида.
        - Землеройки здесь хозяйственные животные, - объяснял Боггет, пока мы шли к деревне. - Их держат как коров. Молоко на вкус отличное, сыр и сметана - тоже.
        - Мышиное молоко?.. - тихо переспросила Селейна.
        - Да, сестрица, - мгновенно отозвалась Кайли. - Ничего такого!
        - Но по природе своей эти существа очень активны, - продолжал Боггет. - Могут просто сбежать, могут под землю зарыться. На цепь их не прикуешь - слишком тяжелая, да и дорого, обычную привязь они моментально перегрызают, а ни один загон их не удержит, они что хочешь прокопают. Так что местные подрезают им жилы на передних лапах.
        - Жестоко, - сказал Тим.
        Боггет пожал плечами.
        - Может быть. Эта, наверное, на всю деревню одна неподрезанная.
        Сначала впереди показались сизые дымки деревни, затем и околица - косоватый, кое-где заваливавшийся частокол. Ворота, к нашему удивлению, были закрыты. Когда мы подошли, Боггет размашисто бухнул пару раз о них кулаком. Ответа не последовало. Инструктор тряхнул ворота, стукнул снова, крикнул:
        - Э, люди добрые! Ворота откройте!
        Над воротами показалась голова человека в мятой, словно жеваной шапчонке. Пара слезящихся глаз посмотрела на нас с прищуром.
        - А вы кто такие будете? - спросил человек.
        - Путники. Странники. Переночевать тут хотели да назавтра дальше идти.
        Человек разглядывал нас очень внимательно. Затем голова исчезла, и довольно долго ничего не происходило. Потом показалась другая голова, и нас снова придирчиво осмотрели. Наконец за воротами послышалась возня, и они стали открываться. Стоило нам войти, как Боггет выразительно присвистнул.
        - Ничего себе вы тут гостей встречаете!
        К воротам был стащен всякий хлам: старые полуразбитые телеги, рассохшиеся козла, валялся даже одноногий стул с недеревенской, лирообразной спинкой. За этой жалкой баррикадой прямо на земле сидело трое мужиков, вооруженных топорами. Рядом лежало несколько палиц. Тут же крутилось двое босоногих мальчишек - очевидно, на тот случай, если понадобиться срочно куда-то бежать с новостями или приказаньями. Все эти люди - и взрослые, и дети - оглядывали нас очень внимательно, настороженно, недобро.
        - Что у вас тут происходит? - спросил Боггет.
        - Да это... Вот! - неопределенно обвел руками человек, впустивший нас. - Вам к старосте лучше.
        - Да мы переночевать только. Говорят, у деда Акримы можно.
        Человек прищурился.
        - Кто это вам сказал?
        - Да парнишка один...
        - Фарни, паршивец! - воскликнул вдруг один из тех, кто сторожил баррикаду. Размахнувшись, он хлопнул себя по колену. - Вот же задам я ему трепку! Говорил - не выходить из деревни!..
        Мы переглянулись.
        - А вы кого тут ждете-то? - спросил снова Боггет.
        В ответ селянин только сделал жест рукой - пойдемте, мол. В его сопровождении мы прошли через деревню. Выглядела она небедной: две улицы, расходящиеся вилкой, были застроены добротными, ухоженными домами, многие из которых были со светлицами. Палисадники были большими и тоже ухоженными, засаженными цветами, по изгородям и заборам вился хмель и дикий виноград. В траве уютно, по-вечернему стрекотали кузнечики. И все же в лиловом сумраке витала тревога: смеркалось, но окна домов были темны, занавешены. Когда мы проходили мимо, занавески вздрагивали. Собаки, поднявшие лай при нашем появлении, до странности быстро затихли и теперь молчали, словно ожидая разрешения залаять снова. И тем страннее показался беленый дом в конце улицы, низкий и широкий, словно вкопанный в землю. В его окнах горел коричневато-желтый свет, а громкие голоса тех, кото находился внутри, были слышны даже с улицы, хотя слов было не разобрать.
        За дверью стеной стоял тяжелый теплый дух. Казалось, шагни в него, и продвигаться вперед будет непросто. Горница, в которой мы очутились, была полна людей. За большим столом при свете сальных светильников, рассевшись на простых лавках, громко спорило несколько человек. На столе стояли кружки и кувшины, тарелки с костями и корками хлеба, лежали исчерченные листы бумаги с надорванными и заляпанными краями. Люди были так заняты перебранкой, что не обратили бы на наше появление никакого внимания, если бы их не окликнул наш провожатый.
        - Эй, Эсвер! Тут пришли...
        На оклик обернулся нестарый еще человек в бараньей душегрейке поверх рубахи. Брови его, буйные, кудлатые, сошлись на переносице, но не успел он и слова сказать, как и пол, и стены, и потолочные балки горницы, а может и весь дом сотряс знатный раскатистый окрик:
        - Кого я вижу! Старина Боггет! Сколько лет, сколько зим!..
        Огромный широкоплечий человек в боевой броне поднялся из-за стола и, распахивая объятия, двинулся на инструктора. Назвав его человеком, я поторопился: даже в тусклом свете было видно, что кожа у него зеленовато-серого цвета, глаза желтые, с вертикальными зрачками, нижняя челюсть сильно выдается вперед, нижние клыки торчат и далеко заходят на верхние. Полутролль - если верить картинкам в детских книжках. Волосы этого создания были рыжеватого цвета и походили на конскую гриву, зачесанную на оду сторону. В левом ухе висела здоровенная серьга. Пока он шел, под его ногами, поскрипывая, прогибались половицы. Но нашего инструктора все это ничуть не смущало: Боггет размашисто шагнул ему навстречу. Они сошлись посреди комнаты и, крепко обнявшись, как будто бы заняли все свободное пространство.
        - Здравствуй, Тих. Я тоже рад тебя видеть.
        - Вот уж не думал тебя тут встретить! Какими судьбами? - клыки этому существу разговаривать нисколько не мешали. - Да ты никак отрядом обзавелся? Чудной какой-то, ну да ладно... А ты, я смотрю, нуб?
        Я запоздало сообразил, что приятель Боггета смотрит на меня. Я счел, что речь идет о моем имени, и ответил:
        - Нет, я Сэм...
        Он залился веселым смехом, похожим на утробное порыкивание.
        - Боггет, где ты достал этого паренька? А-ха-ха-ха... - он окинул взглядом остальную нашу компанию. - Как тебя вообще угораздило связаться с ними всеми? Ты что, паровозить взялся?
        - Остынь, Тих, это долгая история. Расскажи лучше, что здесь происходит.
        - А, да обычный квест...
        И я впервые с того самого дня, как мы оказались в этом мире, вспомнил об особенностях местного общения. Боггет и его приятель заговорили на каком-то полуптичьем наречии, из которого я понимал едва ли одно слово из пяти, и хорошо, если это был не предлог. Сперва я подумал, что они хотят обсудить что-то только между собой, но довольно быстро понял, что ошибаюсь. Никто от нас ничего не скрывал: вслушиваясь, я разбирал слова. Вот только смысл их ускользал от меня, как будто бы разговор шел о совершенно неизвестных мне вещах. Иногда, впрочем, я запоздало понимал то или иное слово - как будто кто-то переводил его для меня, разъяснял его смысл: отряды, разведка, миссия...
        Наскоро условившись о чем-то, приятель Боггета повернулся к собравшимся, которые все это время с недовольными лицами, но все же тихо сидели за столом.
        - Им проводник нужен, чтобы из деревни уйти. Быстро и по-тихому.
        - Как так? - воскликнул тот, кого звали Эсвер. - Значит, вы все-таки не уверены, что справитесь?!.
        Остальные загомонили - негромко, но с явным возмущением в голосе. Тих вскинул руки.
        - Я же сказал, ничего не обещаю! У барона гарнизон где-то полсотни человек и наемников вполовину от того же, а у меня в отряде шестьдесят бойцов!
        - Но ты же сказал!..
        - Я сказал, что возьмусь! Мы тоже не лыком шиты. А не нравится что-то - мы хоть сейчас снимемся и свалим, будете со своим бароном сами разбираться. Ну? Нам уходить?
        Ответом ему была тишина. Он повернулся в нашу сторону.
        - Найдем кого-нибудь, не переживай. Местные не возьмутся - я своего человека дам.
        Тут голос подала Кайли.
        - Нам что, еще куда-то надо идти? На ночь глядя-то? Нет, я на это не согласна! Я хочу поужинать и лечь в постель!
        Тих посмотрел на нее с недоумением.
        - Девочка, тут, как бы тебе сказать... Война вообще-то. Ну, пусть не война, но некоторое столкновение интересов. Шла бы ты своей дорогой...
        - Да я сегодня и так полдня по дороге протопала! - взвилась Кайли. - Я устала! С меня хватит!
        Тих усмехнулся, глянул на Боггета.
        - Как тебя угораздило в это ввязаться?
        Инструктор вздохнул.
        - Так получилось. Ее, кстати, и правда можно здесь оставить. А вот ребят мне бы вывести. Если все так, как ты говоришь...
        - Хм... Ну, тогда...
        - Простите, а нам так обязательно уходить? - осторожно спросил Тим. - Вообще-то, мы тоже устали. Было бы здорово отдохнуть немного. А потом, вдруг мы можем быть чем-нибудь полезны и...
        Он замялся, не закончил.
        - Что здесь все-таки происходит? - спросил я, подхватив его фразу на полуслове.
        - Это свободная деревня, - ответил Боггет. - Если вкратце, то ее земли хочет присвоить себе местный барон. Жители против. Барон собрал небольшое войско, чтобы захватить деревню. Жители наняли, - кивок в сторону, - Тиха и его отряд, чтобы они сразились с воинами барона.
        - Еще не наняли, - поправил Тих, косо посмотрев в сторону собравшихся. - О цене мы пока не условились.
        - Но и гарантий мы никаких не получили! - парировал сидевший рядом с Эсвером белолицый толстяк преклонных лет.
        - И не получите, - невозмутимо ответил Тих.
        - Сами слышали, какова расстановка сил, - продолжил Боггет. - Насколько я понял, вокруг деревни полно разведчиков. Решить дело миром уже не выйдет. Все готовятся к бою. Основные силы противника еще в пути, но тут полно разведгрупп, может случиться все что угодно. Будет лучше, если вы уйдете отсюда, пока есть такая возможность.
        - Мы? - переспросил я. - А ты, Боггет?
        - Я... - он на секунду отвел глаза. - Я тут подсоблю кое с чем и быстренько вас нагоню.
        - Нет, так не пойдет. Мы...
        - Слушайте, может, мы уже наконец поужинаем? - Кайли бесцеремонно вклинилась в наш разговор. - Не могу больше, умираю с голоду-у-у... Ну пожалуйста, давайте поедим, на полный желудок и думается лучше...
        - А тут, кстати, есть над чем подумать, - заметил Тих. - При такой расстановке сил нам не помешало бы какое-нибудь преимущество. Если ты горазд вписаться, я только рад, Боггет. Но насчет твоей компании... Решайте быстрее, времени у нас в обрез.
        Боггет взглянул на нас. Вид у него был виноватый, но глаза - горели. Странно было видеть инструктора таким взвинченным, возбужденным и в то же время таким подавленным. Однако он взял себя в руки, на мгновение закрыл глаза, и, когда открыл их, вспыхнувший было огонь оказался тщательно потушенным.
        - Ладно, мы уходим вместе. Прости, Тих.
        - Да ничего, - он протянул руку, Боггет пожал ее. - Ну, бывай. Еще свидимся.
        И он направился обратно, к столу. Боггет, махнув нам рукой, двинулся к двери.
        - Эй, я не поняла, мы что, опять куда-то идем? - возмутилась Кайли.
        - Ты можешь оставаться, - ответил Боггет. Хоть он и контролировал себя, все же было сложно скрыть, что он не в духе.
        Мы вышли из дома, в котором снова закипел спор. Уже сгустились сумерки, после нагретого душного помещения воздух на улице был будоражаще-свежий, холодный.
        - Мы что, правда так и уйдем? - спросил Тим.
        - А что делать? В деревне вам оставаться опасно. Переночуем в лесу.
        - Твой друг сказал, им нужно какое-то преимущество... Чтобы защитить деревню. Так? - спросил я. - Тогда, если мы что-нибудь придумаем, деревня останется целой. Не будет необходимости уходить отсюда.
        - Нам всего-то нужно провести под открытым небом одну ночь. Не первый раз, не последний.
        - Да. Но местные жители...
        - Тим, это не наше дело.
        - Не хочу в лесу ночевать, - сказала Кайли. Голосок у нее подрагивал, и уже не от гнева, а скорее от обиды, к которой примешивался страх.
        - Я тоже не хочу, - ответил Боггет. - Но других вариантов у нас нет.
        - Может, все-таки останемся?
        - Нет. Идемте.

«Идемте», - сказал Боггет. Но не двинулся с места. Происходило что-то неправильное, и мы все это чувствовали. И всем мы ждали решения инструктора.
        - Ладно, - сказал наконец Боггет. Он повернулся, взялся за скобу входной двери. - Давайте взглянем на их планы.
        ГЛАВА 11. БИТВА
        Когда Кайли ушла следом за хозяйкой дома, молчаливой женой старосты, Селейна тронула меня за локоть и тихо сказала:
        - Я тоже пойду. Не могу, с ног валюсь. Если понадоблюсь, просто разбудите меня и скажите, что нужно делать.
        - Хорошо, Селейна. Но, будем надеяться, будить никого не придется.
        Она кивнула и ушла вслед за Кайли. После ужина на маленькой темной кухне Боггет пытался отправить спать всех нас, но мы с Тимом все-таки остались.
        - Вокруг деревни поля, - разъяснял Тих, водя по грубоватому беглому рисунку пальцем с длинным когтем, черным у основания, белым на кончике. На пальце хищно поблескивал большой перстень-печатка. - Есть несколько тощеньких лощин, будь они неладны. В них прячутся слуги барона, но прочесать всю местность мы не можем: не хватает ни людей, ни времени. А вот здесь болотце, - он обвел когтем масляное пятно на листе бумаги, потом указал на место, помеченное как «Замок», и повел от него линию вниз. - Отряды барона уже выдвинулись. К деревне они подойдут завтра к вечеру, вряд ли раньше. А то и позже - у Барона приличная конница, он полагается на нее, а лошадям нужно будет дать отдохнуть перед боем. У меня, кстати, конный отряд совсем небольшой, - он бросил косой взгляд на рядок деревенских жителей, сдвинувшихся, чтобы дать нам место за столом. Здесь же сидел еще один из людей Тиха - рослый худощавый мужчина лет сорока или немногим старше, в серо-зеленом плаще с причудливым бледно-желтым рисунком; в разговор он не вмешивался. Об оплате условились, но Тих не уставал намекать, что он сильно со своим отрядом
рискует, взявшись защищать поселение, и что за риск надо бы доплатить.
        - Единственный вариант - выманить их на открытое пространство, - сказал Боггет. - Допустить штурм деревни нельзя, она совершенно не укреплена.
        - Ага, - согласился Тих. В интонации его голоса слышалось злорадство. - Если бы кое-кто не жалел так свои денежки, то тут был бы хороший частокол с крепкими воротами, а то и ров.
        Местные проглотили это молча.
        - Я собираюсь сманить их влево от дороги, - продолжал Тих.
        - Так близко к деревне?
        - Да. Нападем первыми и постараемся увести их в сторону. Если они за нами не последуют, у нас будет возможность зайти им в тыл, а этого они допустить не могут.
        - Неплохо. Но тут негде укрыться. Внезапной атаки не получится.
        - А и не надо. Пусть издалека видят, что мы на них идем.
        Боггет серьезно посмотрел на Тиха.
        - Ты это серьезно?
        Полутролль осклабился.
        - А почему бы и нет? Авангард у меня кого хочешь впечатлит. Нам главное потом не облажаться. И вообще, какая внезапная атака? Барон давно в курсе, что я тут со своим отрядом стою.
        - Допустим. Что потом?
        - Потом - по обстоятельствам. Либо мы их, либо они нас, - Тих скосил взгляд на деревенских. Они стерпели и это, хотя заметно побледнели. Тиху нравилось их пугать, он даже не скрывал это. Но и быть снисходительным и милостивым ему тоже нравилось: - Да не тряситесь вы так, я оставлю в резерве группу бойцов на всякий случай. В конце концов, у нас у самих лагерь за околицей. Кстати, если в деревне найдутся добровольцы, готовые сражаться, мы будем только рады. Если удача будет на нашей стороне, то до боя на улицах не дойдет. Но все-таки они должны уметь держать оружие - хотя бы с правильной стороны, ха-ха! А вообще, какое-нибудь более существенное преимущество нам не помешало бы, конечно... Что думаешь, Соул?
        Спутник Тиха кивнул.
        - А ты, Боггет?
        - Хм... При таких условиях очень многое будет зависеть от построения и мобильности, но это ты и сам знаешь. А я думаю, все равно надо искать, где ставить засаду.
        - Негде тут ее ставить! Разве что в самой деревне... да шучу я, шучу, угомонитесь! Боггет, я серьезно. Тут лощины в полтора дерева, одиночка еще заляжет, но отряд не спрячешь.
        - Ну так одиночку и положим. Рогу хорошего. А то и двух, и дамагера к ним третьим. Есть кого?
        Тих задумался.
        - Да есть, разумеется...

 Тут голос подал Тим:
        - Прошу прощения. Можно я скажу кое-что?
        - Ты уже кое-что сказал, пацан, - мгновенно отозвался Тих. - Чего хотел-то?
        - Я... Э... Ну, нам же нужна засада? Я подумал: может, сделать ее под землей?
        Боггет нахмурился.
        - Окопы, что ли? Мы не позиционную войну тут затеваем, Тим.
        Тим выставил перед собой ладони.
        - Нет, нет, я не то имел в виду! Я... Э... Что если нам спрятать людей под землей?
        - У меня в отряде нет мага с профилем по стихии земли, и подходящего фамильяра призвать некому. Вообще, идея хорошая, но в данной ситуации нереализуемая, извини.
        - Ну, может быть, Букашка справится?
        - Букашка?..
        Тих выразительно поднял одну бровь. А я уже понял, что пришло в голову Тиму, - и у меня аж мурашки пробежали по спине от того, что это вполне могло сработать. Тим тем временем пустился в объяснение:
        - Я не знаю, какие возможности у подобного существа, но, насколько я понял, копать они любят и делают это довольно быстро, так что...
        Боггет с размаху хлопнул себя ладонью по лбу.
        - Тим, это гениально. Просто и гениально! Тих, у нас будет засада.
        - Боггет, о чем ты?
        Боггет вскочил из-за стола.
        - У нас будет засада! Если только они Букашку уже не покалечили!
        - Да какая, к чертям, Букашка? Мне кто-нибудь объяснит?
        Боггет пропустил его вопрос мимо ушей. Он уже обращался к старосте.
        - Мальчик по имени Фарни. Где он живет?..
        Идти пришлось назад, к воротам, у которых, к счастью, еще не сдал караул отец Фарни. Когда у него спросили про Букашку, он рассвирепел:
        - Так и знал, что эта тварюшка натворила еще что-то! Надо было мне самому ее подрезать, а не поручать этому дурню! Ну, чей огород она перерыла?..
        Не сразу ему удалось объяснить, что никакого вреда от Букашки не было и, наоборот, очень хорошо, что у нее еще не искалеченные лапы, потому что нам нужна ее помощь. Когда же весь план был изложен, крестьянин крепко задумался.
        - Уж не знаю, как вы собираетесь заставить ее копать там, где вам надо, - сказал он. - Но Фарни с этим, наверное, правится. Они неплохо ладят...
        После этого мы всей толпой направились к дому Фарни. Час был уже поздний, но следовало убедиться в том, что план Тима может быть приведен в исполнение. По дороге обсуждались детали.
        - Траншеи должны быть не очень глубокие, иначе из них быстро не выберешься.
        - Как замаскируем их сверху?
        - Дерном заложим.
        - Провалится.
        - Не провалится, если положим дерн на какие-нибудь перекрытия.
        - На какие это перекрытия, скажи на милость?
        - Да не те же плетни. Снимем парочку и...
        - Парочкой тут не обойдешься.
        - И что?
        - Ничего.
        - Заборы тоже сойдут. Даже лучше будет: лошади поверху проскачут, люди пройдут. А потом мы у них позади как из-под земли выскочим!
        - Тяжело получится. Снизу это все будет не поднять.
        - Да, это проблема...
        - Это не проблема, - сказал Тим, вмешавшись в негромкий разговор. - Сделаем ворот, натянем веревки. Это недолго. Я все начерчу.
        Сказал он это буднично, совершенно не рисуясь, и из-за этого слова его прозвучали еще более впечатляюще. Чего уж там говорить - Тим был в своей стихии. Вот бы его план и в самом деле удался.
        - А знаете, на этом поле когда-то было большое сражение, - заговорил один из деревенских. - Говорят, много народу полегло. Недоброе это место, проклятое. Может, лучше не...
        - А местные это знают? - перебил его Тих. - Люди барона, я имею в виду?
        - Ну, все это знают. Так что лучше...
        - Боггет, ты это слышал? Когда наши из-под земли полезут - представляешь, какой будет эффект?  Да теперь мы просто обязаны это сделать!..
        Нашу странную делегацию на пороге встретила встревоженная женщина лет тридцати - мать Фарни. Мальчишка был дома, его уже отправили в постель. Букашка, сытая, живая и здоровая, спала в хлеве. Их решили не будить.
        - Мы придем, как только начнет светать, - сказал Тих. - Времени мало, действовать надо быстро и скрытно.
        За остаток ночи он намеревался прочесать окрестности планируемого места битвы и сделать так, чтобы никто из слуг барона не узнал о задуманной Тимом хитрости. Мы же втроем - Боггет, Тим и я - вернулись в дом старосты, где нам предоставили ночлег. Ложился я с тревогой, не зная, от чего проснусь: то ли от криков жителей деревни, на которую напали раньше срока, то ли от непонятной, зловещей тишины. Но проснулся я от того, чего в этом хмуром, затаившемся в тревоге поселении ожидал услышать меньше всего, - от звонких, задорных криков играющих под окном детей.
        - Отдай! Сэлма, отдай, говорю! Я его всего полчаса назад получил, сам еще не рассмотрел!
        - А ты меня поймай сначала!..
        Я успел подняться и взглянуть в окно прежде, чем они скрылись из вида. Двое детей, у ног которых, потявкивая, вился забавный серо-рыжий песик. Рыжеволосая девочка лет четырнадцати, худенькая и высокая, была одета очень странно: на ней были короткие штанишки, гольфы и башмаки с пряжками, платье, из которого она выросла лет десять назад, и нагрудная броня. На плече висела плоская полукруглая сумка с длинным ремешком, на шее - гроздья украшений и амулетов. Кожа у девочки была непривычного рыжевато-коричневого цвета, какая бывает у людей, загоревших где-то далеко на юге. А еще у нее были очень необычне глаза: большие, сильно сдвинутые к переносице, при этом внутренние уголки были опущены вниз, а внешние сильно подняты - как два зернышка пшеницы, сложенные уголком. Девочка держала в руке маленький костяной рожок с блестящей цепочкой, поднимая его высоко над головой. Второй ребенок, мальчик, крепыш лет десяти-одиннадцати, пытался этот рожок достать. Одет он был не по погоде тепло, поверх одежды у него был даже короткий плащ. Мальчишка был светловолосый и светлокожий, но кое-что у этой парочки было
общее: большие, длинные, очень подвижные уши. У девочки в левом ухе была пара блестящих сережек. Да и лица, форма глаз и их цвет - медово-карий - у этих детей были похожи. «Брат и сестра, - решил я. - И оба какой-то иной, нечеловеческой расы». Вот только кто они были такие и откуда здесь взялись? Не из отряда Тиха же они, правда?..
        День прошел как в дурмане. Боггет где-то пропадал - я подозревал, ушел вместе с людьми Тиха прочесывать окрестности или занимался чем-нибудь вроде этого. Тим сделал чертеж, прямо на земле, на расчищенном участке, причем весьма точный и соразмерный; по нему несколько местных конструировали катапульту на случай, если враг приблизится к деревне. Я покрутился около них, но моя помощь не была нужна. Селейна встала рано, как привыкла, но из дома старосты не выходила, так и просидела в комнате весь день. Если бы у нее была какая-нибудь книга, она уткнулась бы в нее. Что касается Кайли, то она благополучно проспала до полудня, с аппетитом поела и остаток дня таскалась за мной. Она была весела и жизнерадостна, донимала меня расспросами и глупыми разговорами, и у меня не было сил отогнать ее.
        Когда же наконец наступил вечер, вместе с членами отряда Тиха объявился Боггет. Он был одет в неполную металлическую броню, которая ему чертовски шла, и оружием он обзавелся тоже. Настроение у него было приподнятое. Мне от его вида стало еще тоскливее: мы ведь, переночевав в деревне, могли бы сегодня продолжить путь и, возможно, уже нагнать Риду. Но вместо этого Боггет ввязался не в свое дело, да и мы теперь тоже были замешаны в нем. Я прекрасно помнил, что еще накануне это казалось мне единственным правильным решением. Но теперь я жалел, что мы тогда не ушли.
        После ужина разошлись рано. Боггет ушел с Тихом и Соулом, этой бессловесной  серо-зеленой тенью, назначение которой я никак не мог угадать. Тим уснул, едва коснувшись головой подушки. Я же долго лежал в темноте и смотрел, как в отведенной нам двоим комнате тускнеет воздух, как скрадываются контуры предметов и разрастаются их тени. Мне было одиноко, неспокойно и неуютно. Тревожные мысли не шли из головы. Что если Тих неверно оценил силы противника? Что если его отряд проиграет? Что тогда будет с нами? При таком исходе мы в худшем случае, наверное,  станем пленниками. Или плен - это все-таки не самое худшее?.. Наверное, мне следовало вцепиться в Боггета и провести сегодня целый день с ним, чем бы он ни занимался. Даже мешаясь ему, я бы чувствовал себя спокойнее.
        Правда была в том, что, хоть меня и увлекали какие-то особенности Безмирья, на самом деле я не старался во что-то вникать. Я думал, что мы, попав сюда, быстренько отыщем Риду, Вена и Рейда, спасем Арси и все вместе вернемся домой. Расспрашивая Селейну и Тима о том, на что они способны, я рассматривал их только с той точки зрения, чем они могут быть полезны в достижении этой цели. Меня интересовало лишь то, кем они были прежде, с чем пришли в Безмирье. На самом же деле мне следовало поинтересоваться, к чему они стремятся сейчас, кем хотят стать в будущем. Я не задумывался о том, что этот мир и люди, окружающие меня сейчас, могут стать частью моей настоящей жизни, пусть и не на долгое время. И теперь мне было стыдно из-за того, что я относился к происходящему недостаточно серьезно.
        Проворочавшись в постели какое-то время, я в конце концов лег на спину и, сосредоточившись, вызвал перед собой образ Риды. Она появилась тут же. Я увидел ее явственно, живо, даже мог протянуть руку и провести ладонью по тонкой цветной пленке иллюзии - словно трогаешь мыльный пузырь, который не лопается. Даже рябь на поверхности появляется похожая, только влажного следа на пальцах не остается. Мне не нужно было глубоко вникать в свои ощущения, чтобы понять, что Рида уже недалеко и движемся мы в правильном направлении. Но как же мне хотелось, чтобы она сейчас, вот именно в эту минуту оказалась рядом! Взять ее за руку, ткнуться виском в ее плечо, сказать, как сильно я люблю ее и как я скучал по ней все это время... Хотя бы просто поговорить с ней было бы счастьем... Счастьем была бы любая весточка от нее - невозможная, немыслимая. Приходилось довольствоваться иллюзией. Паря надо мной, созданная усилием моей воли Рида смотрела перед собой, но взгляд ее проходил сквозь меня, и я никак не мог поймать его. Вот так же сейчас и мы с Безмирьем смотрели друг на друга - видя друг друга и не видя        Тим зашевелился во сне, я отвлекся, и Рида исчезла. Я не стал вызывать ее образ снова. Рида была не единственной, кого мне не хватало. С тех самых пор, как я оказался здесь, мне часто вспоминался Киф. Я скучал по его беззаботной болтовне и хамоватому обаянию. Я подумал о том, что можно было бы попытаться отыскать в Безмирье и его, хотя бы вызвать его образ прямо сейчас, но отказался от этой идеи. В конце концов, даже если он со своими друзьями уже вернулся в этот мир, наши пути разошлись.
        Несмотря на то, что спал я совсем немного, на следующий день проснулся я рано. Нас с Тимом разбудило какое-то всеобщее оживление, которое не выражалось ни в чем конкретном, но явственно витало в воздухе.
        - Показались отряды барона, - сообщил Боггет. Как и накануне, он был в броне, и вид у него был воинственный. - Мы отправляемся им навстречу, выступаем сейчас. Вы, - он пристально оглядел нас, - остаетесь здесь. Из деревни носа не высовывать. Ясно?
        Нам было ясно. Создавать проблемы Боггету никто из нас не хотел. После того как он ушел, мы тихо позавтракали на все той же маленькой кухонке - кашей с хлебом, сытно и вкусно. Хозяйка упрямо отказывалась принимать нашу помощь даже в помывке посуды, но и не прогоняла нас, так что мы еще долго сидели за столом. Мы не разговаривали; странная смесь тревоги и скуки нависала над нами. И просидели бы мы так еще дольше, если бы Кайли в конце концов не сказала:
        - Ну и чего вы сидите?..
        Я не понял, как она уговорила нас. Она, в общем-то, даже никого и не уговаривала. «Битва будет недалеко от деревни - считай, на соседнем поле», «не знаю как вам, а мне так очень даже интересно взглянуть, как сработает та придумка» - разве ж это уговоры?.. Тим пожал плечами, но было ясно, что ему очень хочется увидеть воплощение своего замысла. Селейна не выразила желания пойти - но и не высказалась против. Я остро почувствовал, что, если мы нарушим приказ Боггета, ответственность будет на мне, потому что эти двое примут любое мое решение. Вскружило ли мне это голову? Вовсе нет. Отчего-то мне стало не по себе, словно меня самого кто-то пытался незаметно вынудить сделать то, чего я не хотел.
        Мы шли по широкой деревенской улице, ни от кого не прячась, а потом, следуя за Кайли, свернули в проулок и наконец вышли за огороды. Нас никто не остановил, хотя воины, оставленные Тихом в деревне, и добровольцы из местных видели, как мы уходили. Наверное, сочли, что мы знаем, что делаем.
        Боггет был прав, когда говорил, что деревня совсем не укреплена. Но если по обеим сторонам от ворот был хотя бы частокол, то за огородами никакого заграждения не было вовсе, да и сами огороды, оставшиеся без плетней, выглядели осиротело. В земле темнели глубокие ямки от вытащенных кольев.
        За деревней начинался покос, неширокий, но длинный, золотящийся стернями. За ним поднималась рощица, заваливавшаяся в овраг, по дну которого протекал резво петляющий чистый ручеек. Мы перебрались через него и пошли краем оврага.
        - Нам, наверное, не нужно подходить близко, - сказала Селейна. - И так будет видно.
        Я согласился с ней: пространство по странной прихоти этого мира виделось далеко впереди, словно я смотрел на него глазами взлетающей птицы. На дальнем поле выстраивалось маленькое войско Тиха - основные силы, которые должны будут встретить отряды барона и атаковать сбоку, когда те станут преследовать передовой отряд. Расстояние было большим, но рассмотреть фигурки воинов было все-таки возможно: люди, полулюди-полузвери, рослые злобного вида тролли и полутролли, коротышки-гномы. Они стояли не ровным строем, а группировались вокруг лучников и магов - их можно было отличить по более скромному телосложению и одежде. Еще пара магов стояла в задних рядах, и они то и дело накладывали заклинания и на отдельные группы, и на все войско целиком - это было видно по неярким, но красивым разноцветным вспышкам и аурам, окружавшим воинов. Ни одного знака мага, вроде того что был у Селейны, я не увидел. Зато разглядел Тиха - он был в броне, на лошади, с увесистой секирой за плечом. Рядом стоял Соул все в том же причудливом плаще, разве что теперь в его руке был длинный костяной посох, а на руках сияло множество
колец. Он тоже волшебник, - наконец-то догадался я. Выглядел Соул сосредоточенным. На боевого мага он был не похож. Но кто ж знает, каковы боевые маги в Безмирье? Селейну, если разобраться, тоже никто за боевого мага не примет, пока она не покажет свой знак... или пока не продемонстрирует что-нибудь из того, что умеет. Интересно, а есть маги в отряде барона? Вдруг нам доведется увидеть настоящую магическую битву...
        - Эй, вы чего так медленно плететесь? - возмутилась Кайли. - Давайте быстрее! Мы же отсюда ничего не увидим!
        Мы переглянулись. Кайли была местной. Неужели коренные обитатели Безмирья не могли видеть на дальние расстояния?
        - Да идем мы, идем, - откликнулся Тим.
        Роща тянулась вдоль оврага зеленой девичьей лентой, упавшей на ребро посреди просторных полей: длинная и почти прозрачная. Несложно было догадаться, что окрестные леса извели на дрова местные жители. Мы выбрали едва ли не единственное более-менее густое местечко для укрытия: ручей здесь делал петлю, растительности для маскировки хватало.
        - Вот, отсюда уже можно будет что-то разглядеть... О, смотрите! Началось!
        И правда - построение пришло в движение, показался передовой конный отряд, его преследовала вражеская кавалерия. Развевались на ветру длинные узкие флаги барона - сиреневое поле с каким-то золотым символом, черная окантовка... Мы затаились. Я старательно гнал от себя мысль о том, что там, далеко впереди, все происходит на самом деле, что воины не только сражаются, но и всерьез ранят, убивают друг друга. Мне не хотелось оправдываться в том, что мы находимся здесь и смотрим на все это, чтобы лучше понять мир, в котором мы оказались. И так было ясно, что войны во всех мирах одинаковые, и в любой войне есть место и подвигу, и подлости, и смелости, и трусости, и отваге, и страху. Желание взглянуть на то, как сработает план Тима, тоже не могло оправдать нас. Так почему же мы, нарушив приказ Боггета, пришли сюда? Наверное, потому что именно в этом месте мы были нужны.
        ...Они шли размашисто, торопливо и шумно, не опасаясь того, что могут быть замечены. Переговаривались в полный голос.
        - Спалим к чертям эту деревеньку, и дело с концом.
        - И чего с ней столько возни?
        - Давно надо было перестать с ними церемониться...
        Их было четверо. Нас они еще не заметили. Тим тихонько потянул меня за рукав. Я повернулся. Тим беззвучно пошевелил губами. Я прекрасно понимал, что он хотел сказать: надо добраться до деревни раньше них, предупредить резервный отряд и жителей. Но двинуться с места прямо сейчас мы не могли. Нам никак нельзя было обнаруживать свое присутствие. И я уже начал было прикидывать, как нам, выждав какое-то время, добраться до деревни так, чтобы опередить поджигателей и в то же время не оказаться ими замеченными, как под ногой переступившей на месте Кайли отчетливо хрустнула ветка.
        Честное слово, не знай я, какая она неуклюжая, решил бы, что это она нарочно.
        Один из поджигателей остановился.
        - Ты чего?
        - Там кто-то есть.
        - Да ладно тебе...
        Но мало того что Кайли наступила на сухую ветку - осознав это, она еще и вслух произнесла:
        - Ой...
        Поджигатель с самым чутким слухом ухмыльнулся и двинулся в нашу сторону. Все было так предсказуемо - я едва сдерживался от того, чтобы рассмеяться. Нет, мне совсем не было смешно. Мне было страшно. Против нас четверых - со всеми достоинствами и недостатками каждого из нас - было четверо взрослых вооруженных воинов, и вряд ли они сочли, что мы тут просто гуляем. Они, хоть и торопились выполнить свое поручение, явно были не прочь подраться, и двое уже потянулись к рукоятям своих коротких мечей.
        - А ну, выходите! - крикнул один из них.
        Я послушался - хорошая идея, у меня будет больше места для маневра. Хорошо, что я взял с собой оружие, оно мне пригодится. Тим вышел следом и зашел слева от меня, Селейна - справа... Я не оглядывался, не видел их лиц, только боковым зрением отмечал их движение. И в то же время я чувствовал что-то такое...
        - Эй, Сэм, - тихо сказал Тим. - Мы же герои, правда?..
        У меня в голове словно что-то перещелкнуло. Герои? Ну да, конечно. Никто не обещал, что у нас получится остановить их. Но почему бы не попробовать? Если мы проиграем, от Боггета нам, конечно, достанется. Впрочем, от него нам достанется в любом случае: мы ведь ослушались его приказа без веской на то причины... Да. Но ведь не все происходящее должно иметь очевидную вескую причину, правда же? Боггет сам так говорил. Но Безмирье здесь ни при чем; от того, где ты находишься, это не зависит. Просто иногда что-то нужно делать, потому что так надо.
        - Кайли! Беги в деревню! Предупреди людей! Быстрее!
        - Поняла! - подхватив полы сарафана, Кайли бросилась бежать напрямик через лощину, к оврагу.
        - А ну, стой!
        Один было погнался за ней, но тут воздух тряхнуло звонким хлопком, и преследователь со всего маха врезался в невидимую стену. Его тут же отбросило назад. Кайли припустила еще быстрее.
        - Сэм, Тим! Радиус двенадцать шагов от меня, барьер простоит минут семь!
        Я на секунду оглянулся. Селейна стояла сосредоточенная, правая рука была вытянута вперед. Слева над ней висел в воздухе ее прекрасный рогатый знак боевого мага.
        - Вали магичку, - скомандовал один из поджигателей остальным. Но я не намеревался никого из них подпускать к Селейне и бросился в атаку.
        Одного ранил сразу и, считай, случайно: он несся на меня, я уклонился и сумел воспользоваться инерцией его движения, достал его мечом - не глубоко, но длинно, вскользь, успевая поворачивать лезвие - а потом еще добавил пинка. Со вторым сцепился крепко, а третий достал бы меня, если бы его не снес Тим - сумасшедший мальчишка, он, крича, просто сбил его и, обхватив за пояс, вместе с ним шарахнулся о выставленный Селейной барьер. Обоих хорошенько тряхнуло, но противнику Тима досталось больше. Четвертого вывела из строя сама Селейна - несильным, но хлестким заклинанием. Тем временем Тима, как он ни цеплялся, его противник все-таки стряхнул с себя - я следил за ними краем глаза и испытал облегчение, когда увидел, что Тиму просто хорошенько врезали - спасибо, не убили. Я тоже постараюсь никого не убить, если не окажусь в ситуации, когда я не смогу поступить иначе, - простите, убивать я умею, учили. Зверье и люди - не одно и то же, нам накрепко внушили это в училище, и все же...
        - Сэм, поторопись! - крикнула Селейна.
        - Я постараюсь!..
        Я дрался. Да, у меня был не очень-то большой боевой опыт, мне доставалось. В какой-то момент я так схватил по уху, что в голове зазвенело. Почти сразу же за этим меня полоснуло по спине - горячо, тягуче. Но я не упал. Я продолжал драться. И все время, все время я думал о том, что смогу победить их - если буду двигаться чуть быстрее, как тогда, в драке с тем чудовищным пауком... А еще если...
        Барьер Селейны рухнул, но никто из наших противников даже не попытался сбежать. Их здорово разозлило, что они все еще не разделались с нами. Селейна обездвижила двоих заклинанием - вовремя, потому что драться больше чем с одним противником я уже не мог, а от второго я только что едва-едва отделался. Если так пойдет дальше, от меня скоро останутся одни ошметки.
        - Продержится минут пять, Сэм!
        - Спасибо!
        - Можно тебе помочь? - звонко выкрикнул Тим.

«Как?..» - хотел спросить я. Но отозвался только:
        - Давай, если можешь!
        Боковым зрением я увидел, как Тим прокатился по земле, вскочил позади одного из воинов и ткнул его ладошкой между лопаток. Мягко так ткнул, хотя казалось, что он приложил колоссальные усилия... Человек упал. Рухнул, как подкошенный. А меня бросило в такой жар, словно мне снова было четырнадцать и Рида только что первый раз поцеловала меня. Голова закружилась, земля поплыла из-под ног.
        - Тим, хватит, хватит! - закричал я и в то же время почувствовал - вот она, грань мира, острие меча. Клинок моего врага несся на меня, не оставляя мне ни единого шанса. И я - дернулся в сторону, словно вырвался из шелковистых объятий пространства, словно вышел из своей собственной оболочки - и увернулся. И нанес собственный удар. Воздух был зыбким, я рушился сквозь него, едва удерживаясь на ногах. Длилось это не дольше нескольких секунд, а мне показалось - долго. И то, что я вершу своим мечом страшные вещи, никак не вязалось с той эйфорией, которую я испытывал от своих движений, и не могло заглушить ее. Черт подери, теперь я понимал Боггета - почему он, надираясь, ночами лупил по макиваре в крохотном дворе своего домика в далеком-далеком мире тысячу лет назад.
        Я победил своего противника. Не убил, хотя мог. Напоследок достал поджигателя, который пытался взять Тима в заложники. А потом с удивлением обнаружил, что все враги повержены. Ощущение было странное: я одновременно валился с ног, но скажи мне, что нужно драться дальше, и я бросился бы в бой, сколько противников ни стояло бы передо мной. Сам того не заметив, я вслух у самого себя спросил:
        - Мы что, победили?
        И вздрогнул, когда Селейна совершенно спокойно ответила:
        - Да, мы победили. Хорошая работа, Сэм. Ты тоже молодец, Тим, но в следующий раз, пожалуйста, будь осторожней. Договорились?
        Знак боевого мага тускнел, медленно тая в воздухе. Тим съежился и с виноватой кокетливостью ответил:
        - Ладно...

«Мы и правда победили, - я. - Боггет, мы справились!..» И тут я обнаружил сразу целых две вещи. Во-первых, двигать плечом было больно, потому что по спине в районе правой лопатки у меня тянулась неглубокая, но длинная резаная рана, кровь затекала за пояс. Разбухало, наливаясь тягучей тяжестью, ухо, физиономия у меня была расцарапана, мне пришлось покататься по земле, так что я ко всем прочему еще и здорово перепачкался. Все это меня не смущало, после охот с Ридой или занятий с Боггетом я частенько выглядел как заправский городской хулиган после бурной ночки. А вот за спину почему-то было неловко. Во-вторых, к нам кто-то приближался. Двое или, может быть, трое; очень легким, очень быстрым шагом. Несмотря на то что я минуту назад был готов драться дальше, я почувствовал разочарование: надо же, ничего еще не кончилось, рано обрадовались... Но на полянку, которую мы хорошенько распахали за время битвы, из зарослей выскочила забавная серо-рыжая собачонка, которую я уже видел. Потом показались знакомые длинноухие дети. Мальчишка был в латной броне, с непомерно широким, причудливым коротким мечом в ножнах за
спиной. У девочки в руке был деревянный посох с завитком на конце.
        - Всем привет! - громко крикнула девочка, по-школьному вскинув свободную руку. - Меня зовут Сэлма, а это Таграэль. Мы из отряда мастера Тиха... О, я смотрю, вы тут уже со всем разобрались! Раненые есть? Помощь нужна?
        Рыже-серый пес обежал полянку, покрутился около меня, потом около Селейны, тявкнул и вернулся к хозяевам.
        - Да вроде бы все в порядке, - сказал я. - Тим, ты как?
        - Нормально.
        - Тогда из раненых только они...
        - Да ладно тебе, не скромничай! У тебя же здоровье в желтом секторе и дебаф оглушения! - Девочка уперлась в бок остреньким кулачком, взглянула на меня. - А ну-ка, повернись! Так... Я тебя сейчас немного подлечу, а остальным в деревне займемся! - Она обвела взглядом полянку, хитро прищурилась, когда заметила, что один из поджигателей собирается тихонько отползти. - Этих людей я подлечу тоже, а потом их надо будет в деревню отвести. Отдадим барону за выкуп, если расщедриться!
        Она сделала несколько шагов вперед, подняла посох, и он засветился зеленым светом.
        - Живительная сила!..
        Сияние усилилось, из посоха показались тоненькие зеленые побеги со стеклянно-прозрачными листочками, по воздуху поплыли крохотные золотисто-изумрудные огоньки. Я с удивлением обнаружил, что тоже свечусь - точнее, над самой поверхностью кожи висит переливающееся зеленое сияние. Я не видел, что там творилось с раной у меня на спине, но гореть она перестала, да и сил у меня прибавилось, словно я отдыхал несколько часов.
        - Ух ты, круто! - воскликнул Тим. - А меня можешь?
        - Не вопрос! У тебя что, ушибы и ссадины? Подойди поближе!
        Тим послушно сделал несколько шагов в сторону девочки и засветился тоже. Правда, улыбка на его физиономии засветилась куда ярче, чем его кожа или даже волшебный посох.
        - Здорово! Спасибо!
        Вскоре Сэлма закончила с нами.
        - Так, теперь эти...
        На поджигателях девочка использовала другое заклинание. Оно не лечило, а только останавливало кровотечения и действовало как обезболивающее. Вид у наших противников был очень недовольный, особенно у того, кто пытался сбежать, - рядом с ним, сложив руки на груди и забавно нахмурившись, стоял Таграэль.
        - А как вы собираетесь их куда-то вести? - спросил я. - Что-то я сомневаюсь, что они пойдут по собственной воле.

«Я бы не пошел», - добавил я про себя.
        - Еще как пойдут! - воскликнула девчушка. Говорить невосклицательными предложениями она, похоже, почти не умела.
        Она сделала странный жест - словно убирала посох за пояс, как меч в ножны, - и посох исчез. Вместо этого в руке Сэлмы появилась изящная флейта. Девочка поднесла ее к губам, и над полянкой заструилась негромкая мелодия. Не успел я в нее вслушаться, как поджигатели начали подниматься с земли. Я было снова схватился за рукоять меча, но тут же запоздало сообразил, что это какая-то магия, подчиняющая волю человека или, по крайней мере, отбирающая у него власть над его телом. Под музыку флейты поджигатели выстроились друг за другом.
        - Слушай, может, просто убьете нас? - подал вдруг голос один. - Дроб ваш, никаких претензий, а?..
        Девочка никак на это не отреагировала. Поджигатели двинулись вперед. Сэлма опустила флейту. Люди остановились
        - Мне продолжать или сами пойдете?
        Ответом ей было молчание. Наконец кто-то из них хмуро буркнул:
        - Сами.
        И они двинулся вперед. Мы пошли следом.
        - Сэлма, а кто вы такие? - спросил я, пристроившись рядом с ней.
        - Я же уже сказала! Мы из отряда мастера Тиха. Его особая группа быстрого реагирования! Да, Таграэль?
        - Угу, - отозвался крепыш. - Мастер Тих приказал нам присмотреть за окрестностями.

« - Есть кого в засаду положить? - Да есть, разумеется...»
        - Вы что, единственные, кого оставили охранять деревню?!.
        - Нет, конечно! Там еще люди есть. А мы так, на всякий случай, - Сэлма кивком головы указала на идущих впереди поджигателей. - На такие вот случаи!
        - А как вы нас нашли?
        - Вашу приятельницу встретили, когда она в деревню бежала. Славная девчушка!
        - Кайли, значит? Ясно... Послушай, Сэлма. А мастеру Тиху помощь не нужна? Я имею в виду... Он справится?
        - Да, конечно, справится!
        - Но я слышал, у барона больше людей.
        - Он справится! - сказал Таграэль. - Мастер Тих очень сильный.
        - Ага, - подтвердила Сэлма. - А еще он умный. Он не берется за квесты, в которых слишком велик риск проиграть! Хотя, бывали, конечно, исключения, - она хихикнула и переглянулась со своим напарником. - Но там было совсем другое дело, совсем!
        Мы могли бы болтать и дальше, но вдруг один из поджигателей бросился бежать. Двое других повернулись к нам, намереваясь задержать того, кто попытался бы остановить их сотоварища. Я счел, что придется снова драться, - в принципе, я ожидал такого поворота событий. Но Сэлма зычно крикнула:
        - Тоффи, взять!..
        Пес кинулся за поджигателем. «Да что может сделать такая маленькая собачка!» - подумал я. Но тут пес стал увеличиваться в размерах - прямо на бегу. В два-три прыжка он достиг беглеца, повали его и встал ему лапами на спину. Размером он был со взрослую лошадь, шерсть на загривке дыбилась, из открытой пасти свисал длинный зеленый язык.
        - Умничка, Тоффи. А теперь отпусти!
        Пес отступил в сторону, а потом - выглядело это довольно издевательски - аккуратно взял беглеца за шиворот и поставил его на ноги. Сэлма потянулась к своей сумочке, достала флейту. Но она не понадобилась: до деревни мы дошли без дальнейших попыток к сопротивлению или бегству. Мы снова разговорились. Выяснилось, что питомец Сэлмы и Таграэля на самом деле не пес, а волколис, и не простой, а магический. И да, Салма и Таграэль были сестрой и братом.
        - А вы же ведь не люди, да? - с бесхитростной прямотой спросил Тим. Наши спутники, к счастью, нисколько на это не обиделись.
        - Мы альвы, - ответила Сэлма.
        Мне хотелось спросить их еще кое о чем, но я не хотел делать это при остальных.
        В деревне нас ждали. Едва мы ступили за околицу, навстречу нам выбежала Кайли.
        - Сэм! Сэ-эм!.. - она бросилась на меня с распростертыми объятьями. - Ты в порядке? Я так за тебя переживала-а!..
        - А за остальных, значит, нет?..
        - За остальных тоже. Но не так сильно!
        Мне было неловко от того, что она виснет у меня на шее. Я осторожно отстранился.
        - Спасибо, что прислала нам подмогу, Кайли.

 Она беззаботно улыбнулась.
        - Не за что!
        Перед самым нашим возвращением люди Тиха задержали еще одну группу поджигателей. Вместе с теми, которых привели мы, их заперли в чьем-то амбаре. Мы же направились к дому старосты, но Тим на полдороге остановился.
        - Я пойду проверю катапульту, ладно? Я быстро!
        Так что в дом я и Селейна вернулись вдвоем. В комнатке, где ночевали мы с Тимом, я скинул куртку и с удивлением обнаружил, что она целая, следа от меча на ней нет. Получается, здешней магией можно «вылечить» и вещи?.. С внутренней стороны куртка была выпачкана кровью, а рубашку, казалось, было проще порвать, чем снять через ворот.
        - Давай, помогу, - Селейна принесла миску с теплой водой и губку. Я уселся на табурет, повернулся к ней спиной.
        - Ну, как там? - спросил я, когда она отмочила ткань.
        - Неплохо. Тебе не больно?
        - Нет.
        - Тогда посиди так еще немного, - она смывала кровь очень аккуратно, словно всю жизнь занималась чем-то подобным. Мне было щекотно и немного неловко - раньше такие вещи для меня делала только Рида... Ну или лекари в училище. - Сэлма сказала, что она к нам зайдет.
        - Ладно... Ты-то как, в порядке?
        - Да.
        - Селейна...
        - Что?
        - Спасибо тебе.
        - Да не за что, Сэм...
        - За помощь...
        - Ах, ты об это... Мне было нетрудно, Сэм. Понимаешь... - ее рука на секунду замерла. -  Труднее было их не убить.
        Я кивнул.
        - Мне тоже, - сказал я. И тут же разозлился: да какого черта мы тут из себя героев корчим?.. Я вспомнил слова Боггета о том, что задача должна соответствовать количеству членов группы и их уровню. Инструктор говорил, что это не значит, что задача будет слишком простой - это значит, что она будет такой, с которой мы справимся, если будем прикладывать усилия. Может быть, справимся не с первого раза и даже не со второго - но все же. Но была ли эта задача рассчитана на нас? Мы сражались, рисковали своими жизнями, нас могли убить... «Нет», - вдруг понял я. Не могли. Их было четверо - всего-то четверо обычных людей! Против Селейны, обученного боевого мага. Против меня, ведьмака с опытом охоты на тварей в трущобах города и за его пределами. Против Тима, который своим с первого взгляда бесполезным уменьицем оказался способным свалить с ног взрослого человека и существенно поддержать мои силы... У них не было и шанса. Среди них мог бы оказаться маг - тогда мы действительно рисковали бы, сражаясь с ними. Но мага у них не было.

« - ...А мастеру Тиху помощь не нужна?.. - Он не берется за квесты, в которых велик риск проиграть...»
        - Но это же не честно, - прошептал я.
        Селейна, если и услышала меня, виду не подала.
        - Сэм, - заговорила он. - Можно тебя кое о чем спросить? Тебе нравится этот мир?
        Я повернул голову. Но Селейна стояла так, что я все равно ее не видел.
        Нравится ли мне этот мир? Хороший вопрос... Главное, своевременный...
        - Я пришла! - Сэлма распахнула дверь и ввалилась в комнату без стука. - Так, давай-ка я с тобой закончу!
        Я сказал, что мне от губки Селейны было щекотно? Я не знал, что меня ожидало всего через пару минут...
        - Ну, все! Ты как новенький! Не больно?
        - Нет.
        - Ну, это пока не больно. А вообще, два-три дня еще может поболеть. Не обращай внимания, это обычное дело!
        - Ничего страшного. Спасибо тебе, Сэлма!
        - Не за что! Это же моя работа. Оставайтесь пока в деревне, вдруг здесь понадобиться помощь. А мы с Таграэлем сейчас уйдем, еще побродим по окрестностям!
        Она направилась к двери, на ходу убирая свой волшебный посох - да, мне это не привиделось! - в свою крохотную сумочку.
        - Сэлма, постой.
        - Да?
        Селейны в комнате не было, она вышла, чтобы выплеснуть воду. Другой шанс задать волшебнице свой вопрос наедине мне мог не представиться.
        - Сэлма, скажи, а вы с Таграэлем безмирники?
        Она нахмурилась.
        - Что?..
        - Вы ведь не взрослые. Но очень сильные, правда? Иначе бы Тих не отправил вас в патрулирование.
        - Вот именно! - Сэлма ткнула в мою сторону указательным пальцем, потом сжала руку в кулачок. - Не взрослые! Но у нас аки тринадцать плюс, так что все законно!
        Она ухмыльнулась, уперлась кулачком в бок.
        - Сэлма, так вы все-таки безмирники или нет?
        Улыбка исчезла с ее лица. Она смотрела на меня с недоумением.
        - Прости, у меня, кажется, переводчик глючит. Сейчас... - ее лицо на мгновение застыло.
        Я наконец сообразил: Сэлма не понимала, о чем я ее спрашивал. Почему? Да кто ж знает. Может, они вовсе не называли это место Безмирьем. Может, я неправильно задавал вопрос.
        - Ладно, забудь, сказал я. - Спасибо тебе за все, Сэлма.
        - Да не за что! - к девчушке вернулась ее обычная жизнерадостность. Она помахала мне рукой. - Еще увидимся!
        После того как она ушла, вернулась Селейна, а вскоре появился и Тим.
        - Спасибо за помощь!
        - А... Пожалуйста! - он заулыбался. - Я просто решил попробовать то, о чем ты мне рассказывала Селейна. Я немного потренировался, и...
        - Потренировался?
        - Ну да.
        - Потрясающе, Тим.
        Он засмущался.
        - Да ничего такого... Я рад быть полезным! Я ведь не могу драться как ты, Сэм. Но все равно здорово, что те двое подоспели к нам, да? А где, кстати, Кайли?
        Я мог только пожать плечами - я не представлял, где носит эту девчонку. Забеспокоился ли я после того, как Тим напомнил о ней? Немного... Но ведь беспокоиться было наверняка не о чем: Кайли, скорее всего, обретается на кухне, причем о готовке речь совсем не идет.
        Солнце уже давно перекатилось через зенит. Когда оно уверенно двинулось к западу, вернулись наемники Тиха. В деревне их встречали ликованием: они одержали победу. Тих ехал впереди своего маленького воинства на рослом широкогрудом коне, физиономия у него была довольная. Соул ехал рядом. Наш инструктор ехал верхом в середине процессии. Поравнявшись с нами, он придержал лошадь, спешился. Ранен Боггет не был, но вид у него был усталый и будто бы хмельной.
        - Здорово, ребята, - сказал он. - Ну, здесь мы закончили.
        Отряд шел по деревне, и будто бы волна радости и облегчения катилась впереди него. Крестьяне ухмылялись, некоторые женщины плакали, ребятишек было не угомонить. Героем дня была Букашка - ее вывели из стойла и кормили вкуснятиной наперебой. Букашка слегка ошашлела от такого внимания, но угощения принимала и тут же со смаком употребяла их в пищу, а стоящий рядом с уздечкой в руках Фарни светился от гордости. И среди всего этого ликования только одно беспокоило меня: Кайли нигде не было видно. Она не встречала отряд вместе со всеми. Я не видел ее с тех пор, как мы с Тимом и Селейной вернулись в деревню.
        Отойдя в сторону, я попытался обнаружить Кайли с помощью поисковой магии. Но то ли в деревне было слишком много народа, то ли на местных жителей или именно на Кайли такая магия не действовала - у меня ничего не вышло. Тогда я направился к Тиму.
        - Давай обойдем деревню, - предложил я ему. - Надо найти Кайли.
        - Хоршо. Думаешь, с ней могло что-то случиться?
        - Не знаю. Но она все время крутилась вокруг нас, а теперь куда-то исчезла.
        - Я позову Селейну. Втроем мы обыщем деревню быстрее.
        Я согласился. Селейна не разделяла нашего с Тимом беспокойства о Кайли, но помочь согласилась. Втроем мы быстро обошли деревню. Кайли нигде не было. Более того: ее никто не видел последние несколько часов и никто не мог сказать, куда она делась. Прятаться в деревне было негде да и незачем, а если Кайли вдруг решила вернуться домой, то она наверняка бы сказала нам об этом. Она была девушкой хоть и очень легкомысленной, но не безответственной - по крайней мере, не настолько.
        - Может, пройтись по окрестностям? - спредолжил Тим.
        Я кивнул, и мы, выйдя за околицу, разделились, чтобы обследовать ближайшую территорию. Далеко от деревни договорились не отходить: если сейчас не найдем Кайли сами, просто скажем Боггету, пусть сообщит местным. У них наверняка не принято не обращать внимания на исчезновения людей.
        Я шел вдоль околицы, затем вышел на длинную луговину, которую мы уже пересекали сегодня, и направился к роще за ней. Еще раз попробовал воспользоваться ведьмачьим поиском, но обнаружить Кайли по-прежнему не удавалось. В роще свежих следов я не нашел и двинулся дальше. Пройдя еще немного краем поля и так ничего и не обнаружив, я подумал, что пора возвращаться в деревню, но все же пошел дальше, обходя поселение, как мне казалось, по дуге. Ручей, протекавший в роще, петлял, но на него можно было ориентироваться, заблудиться я не опасался. И зря: ручей сыграл со мной злую шутку, повернув чуть ли не в противоположную сторону и обзаведшись несколькими рукавами, похожими друг на друга, как близнецы. Я чувствовал, что теряю направление.  Следов Кайли я на нашел, и мне меньше всего хотелось, чтобы и меня кому-то вот так же пришлось искать. Я повернул назад - как мне казалось, к деревне. Но буквально через четверть часа я вышел совсем не к околице. Я оказался почти на том же месте, с которого мы наблюдали сражение.
        Мне не хотелось признаваться себе, что меня тянуло сюда, но это, видимо, было так. Я снова, теперь уже один, стоял в сени деревьев небольшой лощины и смотрел на поле, где буквально только что шел лютый бой. И теперь моим глазам открывалась довольно станная картина.
        Поле, отлично просматриваемое благодаря особенностям Безмирья, было вытоптано пехотой и разворочено конскими копытами. Земля во многих местах была выжжена, в ней то тут, то там виднелись воронки. Кое-где виднелись подтаявшие ледяные глыбы, обрубки побегов крупных растений, земляные валы. На поле еще оставались воины - они неподвижно лежали, кто раскинув руки и глядя в небо, кто на боку, кто уткнувшись в землю лицом. Между ними ходили члены санитарных бригад обоих отрядов: одних они укладывали на носилки и уносили бережно, других просто оттаскивали в сторону. Двигаться им приходилось аккуратно - на поле виднелись настоящие надгробья. Кто и зачем принес их сюда, было совершенно непонятно. Кроме того, по полю двигалось еще несколько фигур. Это были маги, прямо на поле лечившие раненых воинов и - конечно, это могло мне только показаться, но все же - воскрешавшие некоторых павших. Тут же ходили другие - пара лучников. Прицельными выстрелами в упор они добивали некоторых воинов, беспомощно лежавших на земле. Третьими были люди, обходившие убитых. Они прикасались к телам, после чего те рассыпались
разноцветными искрами и исчезали, а на земле оставалась кучка вещей, которые тут же подбирались. И среди этого совершенно фантасмагорично выглядели воины, одетые в одно исподнее белье: они выбегали на поле и, отыскивая строго определенные надгробия, прикасались к ним, и тогда на них сама собой появлялась одежда и экипировка. Магия, странная, дикая магия творилась на моих глазах.
        В деревню я вернулся слегка шальной от того, что увидел. Если какие-то следы и были, я попросту не заметил их, так что пришел ни с чем. Но меня ждали хорошие новости: Кайли нашлась. По ее словам, она и не терялась, тем более не покидала деревню, и в ответ на вопрос, как мы втроем могли не обнаружить ее, только невинно хлопала ресницами.
        Тим и Селейна вернулись раньше меня. Я ни словом не обмолвился им о том, что увидел. Мне и самому, наверное, лучше было не видеть этого. Однако то, что произошло после, поразило меня едва ли не сильнее.
        По случаю победы в деревне была устроена пирушка. Но крестьяне и вправду оказались прижимистыми, так что к сумеркам празднование перекочевало за околицу, в лагерь Тиха. Уже раз десять повторился пересказ сражения - как заманили войско барона, как обошли его, как атаковали, как сработала засада и что было потом. На фоне этого расказа, с каждым повторением обраставшего все новыми подробностями, страшная картина поля после битвы поблекла, так что в конце концов я стал сожалеть о том, что мы так и не увидели сражения своими глазами. О нашей выходке нам все-таки пришлось рассказать Боггету, но он уже порядком набрался и вместо того, чтобы устроить нам выволочку, только отмахнулся:
        - Живы, и ладно... - Он сидел у костра вместе с другими воинами, потягивал брагу из здоровенной деревянной кружки. Его снаряжение лежало рядом. Волосы он распускал, чтобы надеть шлем, да так и не перевязал их снова, и теперь они влажной черной россыпью лежали у него на плечах. И вдруг, не глядя ни на кого из нас, произнес: - Простите меня. У меня с этим квестом... немножко крыша съехала, - он одним глотком выпил остатки браги. Сосед слева тут же, не отвлекаясь от другого разговора, подлил Боггету еще. - Спасибо, что дали возможность поучаствовать в нем.
        Мы переглянулись.
        - Э-э... Да не за что, - ответил за всех нас Тим.
        Боггет взглянул на нас, задорно осклабился.
        - А теперь давайте-ка веселиться!..
        Празднование продолжалось до темноты. А когда стемнело настолько, что в пяти шагах от костра уже ничего нельзя было разглядеть и те из деревенских, что пировали вместе с отрядом Тиха, разошлись по домам, произошло то, чего ожидать было никак нельзя. В лагерь пришли люди барона - с самим бароном во главе. И их не только не остановили караульные, отряд еще и встретил недавних противников с приветственными криками, словно это были старые друзья-соратники, появления которых все очень ждали. И, похоже, никого, кроме нас, это не удивило.
        - Тих! Эй, Тих! Тихоня! - голосил барон - здоровенный дядька в фиолетовом плаще поверх черной брони. - Ты где?
        - Хейбервелль, твою ж, где ты так долго шлялся? - проревел Тих, поднимаясь. - А бухла больше нет!
        - За бухлом я и ездил! - в тон ему ответил барон. - Две бочки привез. Нам хватит?
        - Ну, не хватит - еще добудем!..
        Не прошло и нескольких минут, как барон со своими сопровождающими рассредоточились между членами отряда Тиха. Они хлопали друг дружку по плечам и спинам, здоровались, братались, тут же принимались что-то громко обсуждать, делиться едой и поднимать тосты за прошлые и будущие победы. Сам барон уселся рядом с Тихом. До меня донесся обрывок их разговора:
        - ...Не надо было. Ох и напугал ты меня своими «покойничками»! Я ж подумал, ты некроманта в отряд взял, перестраивать войска начал.
        - Да не, со мной только старина Соул да пара хилов еще.
        - Ну, Соула нам за глаза хватило! Особенно когда он мантихор призвал, саммонер чертов! А вообще обидно, конечно. Если б вы мне конницу не уделали...
        Соул сидел тут же - в своем неизменном плаще, неприметный и бессловесный. Но и у него в руке была кружка. А еще он, довольный своей работой, улыбался. Разговор быстро превратился в обсуждение стратегий и тактик, наперебой вспоминались какие-то стычки, битвы, войны...
        - А ты помнишь, как у Горючего Лога было?...
        Происходящее стремительно потеряло всякую реалистичность. Перед моими глазами стояли картины начала битвы и поля после сражения - конница, несущаяся в атаку, творящие свои заклинания маги, добивающие раненых лучники - и та действительность, которая просвечивала сквозь них сейчас, никак с ними не вязалась. Пазговоры, доносившиеся до моего слуха, только подливали масла в огонь.
        - Элрик, верни наплечники!
        - Хрен тебе! Что с боя взято, то свято!
        - Скотина, они сетовые!
        - А ты считаешь, что весь сет соберешь? Ха, ну ты наивный!..
        Я подошел к Боггету. Он сидел вместе со всеми у костра, в бурных обсуждениях не участвовал. Но я успел заметить, что он здоровался с несколькими сопровождающими барона. Когда я подошел, он осоловело взглянул на меня, потом подвинулся, уступая место.
        - Боггет, что происходит? - вполголоса спросил я.
        - А что происходит? Ык...
        - Ну, эти люди... Они же сражались сегодня. А теперь...
        - А, ты об этом... Не обращай внимания. Все нормально.
        - Нормально?.. Боггет...
        Он вздохнул.
        - Короче, Хейбервелль подсобрал деньжат, купил здесь землю, построил замок, завел гарнизон... Теперь он окрестные земли захватывает, собирается империю строить. А эта деревушка - она свободная. Налогов не платит, но и на защиту ближайшего города рассчитывать не может. Вот они и наняли Тиха, чтобы он со своими людьми...
        - Боггет, я не об этом. Почему они так общаются? Они же враги!
        Инструктор сморщился.
        - Да какие они враги? Тих и Хейбервелль сто лет знают друг дружку, не раз сражались плечом к плечу. Начали дружить, после того как переубивали друг друга раз пятьдесят, не меньше. А половина здешних ребят в рейды вместе ходила и...
        - Что же это получается, - я перебил его. Я чувствовал, что мозг зацепился еще за что-то в его фразе, но не мог сейчас подумать об этом. - Они теперь заодно? А как же деревня?
        Боггет сморщился еще сильнее и посмотрел на меня так, словно я был назойливой мухой, которая жужжала вокруг его хмельной головы.
        - Да не заодно они. Просто игроки оба, как и большая часть их отрядов, и все. А с деревней все в порядке будет. Хейбервелль с их старостой договор заключит, что-нибудь там о правах на окрестные леса и поля, то есть только поля, лесов у них тут нет, и кто только так строится...
        Я вспомнил о том, что не далее чем сегодня барон отдал приказ сжечь деревню.
        -  ...А потом они, глядишь, и сами под его покровительство перейдут.
        - Почему?
        - Потому что местным это выгодно, а они местные, Сэм. Еще вопросы есть?
        Я покачал головой - нет, мол. Боггет потянулся, достал еще одну кружку, придирчиво осмотрел ее, плеснул в нее браги, протянул мне.
        - Это такой мир, Сэм. Здесь все немного иначе, ты должен был уже понять это.
        Немного иначе? Ну да, конечно. Только вот это «немного» настолько значимо, что переворачивает привычные представления с ног на голову... Да что ж это за мир-то такой!
        У одного из костров кто-то затянул песню: «По долинам и по взгорьям...» Другие тут же подхватили ее. Воины пели вместе, и невозможно было заподозрить в них недавних противников. Может, все дело действительно было в этом мире, в его причудливых законах, правилах, условностях - или же в их отсутствии?
        - Боггет, а в отряде Тиха есть безмирники?
        - Понятия не имею. А что?
        - Ничего. Я просто хотел...
        Я не договорил. А чего я, собственно, хотел? Знать, зависит ли как-то отношение этих людей к своему делу от того, безмирники они или нет? А какая разница? Этот мир такой, какой он есть, и все принимают его таким. Возможно, мне следует вести себя так же. Если я чего-то не понимаю, не значит, что это не правильно. Это значит, что я вижу неполную картину. Что же касается меня самого...
        - Боггет, скажи, а я могу быть безмирником?
        Мне пришлось долго собираться с духом, чтобы все-таки задать этот вопрос. Инструктор посмотрел на меня с удивлением. Я торопливо продолжил:
        - Ты говорил о том, что этот мир может по-особому относиться к некоторым из тех, кто попадает сюда. И я подумал...
        - Что ты особенный? - угадал мои мысли Боггет. - Думаешь, Безмирье как-то отличает тебя от Тима и Селейны?
        Ну, да - хотел сказать я. И тут мне в голову пришла обидная мысль: все это время мне хотелось, чтобы мы были командой, и вместе с тем я хотел выделяться, быть хотя бы чуточку лучше остальных. Как же мне теперь было стыдно за это...
        - Вообще-то, да, - сказал Боггет. - Если задуматься над тем, что произошло, то скорее да, чем нет, Сэм. Но даже если так, это не значит, что ты в чем-то превосходишь других. Здесь у каждого свои недостатки и преимущества, как и в любом другом мире.
        - Я знаю, мастер Боггет. Я знаю. Простите меня, я...
        - Да не за что тут просить прощения. У Безмирья есть свое обаяние. Стать безмирником - нормальное желание. Разве что оно должно быть хорошенько обдумано. Даже если мир приглашает тебя, ты не обязан бежать, сломя голову, понимаешь? Приглашение - это всего лишь приглашение. Шанс - это всего лишь шанс. Воспользоваться им или нет - дело твое. В конце концов, ты ведь не за приключениями сюда пришел. У тебя есть цель, верно?
        Я кивнул.
        - Быть безмирником можно только в Безмирье, - продолжал Боггет. - Такое уж это место. Но, Сэм, я сам толком не знаю, что значит быть безмирником. Та история с твоим приятелем - ну, с тем парнем отсюда, о котором ты мне рассказывал... Ты должен кое-что знать: принадлежность к Безмирью не исчерпывается способностью воскресать в другом мире, если тебя убили, и снова возвращаться сюда. Она даже не обуславливается этим. И не в сверхъестественных способностях дело - существа, владеющие ими, есть во многих мирах. Безмирность - это... в голове, - он постучал себя пальцем по виску. - Это определенный склад сознания, характер, восприятие окружающего мира и себя самого. Можно родиться в Безмирье, но не быть хиро. А можно родиться и всю жизнь прожить в одном из других миров, никогда его не покидать, при этом думать как безмирник - и даже не знать об этом. Грустно... - он вздохнул, хлебнул браги. - А еще бывают хиро, которые, переродившись, не возвращаются в Безмирье. Сначала они хотят немного передохнуть, пожить спокойно год или два. А потом проходит и год, и два, и три, и десять лет, а они не возвращаются.
Да и не могут уже вернуться, даже если хотят. Ничто уже не может их вернуть. Они изменяются... перестают быть хиро. И все.
        - А ты, Боггет? Ты безмирник? Ты погиб здесь и возродился в нашем мире?
        Он криво ухмыльнулся.
        - Ну а ты-то сам как думаешь?
        - Тогда почему ты не вернулся сразу?
        Он тяжело вздохнул. Я решил было, что Боггет тоже просто хотел немного передохнуть в нашем мире - думал, что сумеет вернуться, стоит ему только захотеть, но, когда захотел, не смог этого сделать. Но ведь он же знал, что есть опасность не возвратиться в Безмирье вовсе. Да и не в характере Боггета был бы такой поступок.
        - Я не умею ходить между мирами, Сэм, - признался наконец Боггет. - Кто-то может, кто-то способен еще и переводить других из одного мира в другой. А кому-то это не дано, и ничего с этим не сделаешь... Наверное. Я ждал, что за мной придут. Но время шло, а никто так и не приходил. А потом я сообразил, что никто и не придет.
        - А что произошло? - спросил я наудачу - не думал, что инструктор станет со мной откровенничать. Но он все же ответил:
        - Одни ребята собирали команду, чтобы добыть кое-какой артефакт. Им не хватало человека. Я решил, что справлюсь, и пошел с ними. Я был тогда на мели, а добыча обещала быть хорошей. Но путь был далекий, нужно было перейти один перевал... Это я потом уже сообразил, что меня специально позвали. Им на этом перевале в любом случае кого-нибудь бы пришлось оставить, иначе остальным было бы не пройти вперед. Видимо, они шли уже не в первый раз. А я этого не знал. Доверился им, дурак - они еще восхищались, говорили, какой я сильный... Я хотел произвести на них впечатление. В итоге лег там в снегу, и все. Не знаю, дошли они до цели или нет, но, наверное, дошли. А за мной так и не вернулись... Четыре года, Сэм. Я ждал их четыре года.
        - Это много?
        - Для нашего мира - нет. Но посчитай, сколько лет прошло здесь.
        Я прикинул разницу в скорости течения времени... и мне стало остро обидно за Боггета. А еще я вдруг понял, почему он так заботился об Анне.
        - Боггет, а как ты в первый раз попал в Безмирье? Ты ведь не из этого мира?
        Он посмотрел на меня горящим, полудиким взглядом. Ухмыльнулся и ничего не ответил. Мы сидели, потягивая брагу и глядя на полыхающий костер. Было в этом что-то очень уютное и одновременно - очень печальное. Помолчав немного, Боггет сказал:
        - Ты вот, знаешь, что... Если этот мир придется тебе по душе... И если ты придешься по душе этому миру... Будь осторожен, Сэм. Здесь не так весело и здорово, как кажется.
        Я вспомнил искалеченные тела болотных эльфов, сегодняшний поединок и поле битвы.
        - Мне вовсе не кажется, что здесь здорово и весело.
        - Да. Но пока ведь у вас все получалось, правда?
        Боггет был прав: пока, что бы с нами ни происходило, мы еще не проигрывали. Я понимал, к чему он клонит.
        - Не привыкай к Безмирью, Сэм, - посоветовал он. - И будь все время настороже.
        Я кивнул. Хорошенько обдумал еще раз то, что собирался сказать, и произнес:
        - Мастер Боггет, я хочу, чтобы мы снова тренировались. Это возможно?
        Инструктор задорно ухмыльнулся.
        - Отчего же нет! Но не жди никакой пощады!
        Так мы и сидели у костра до полуночи, любуясь языками пламени и искрами, улетающими в темное небо.

«Никакой пощады», - повторял я про себя, когда на следующее утро, перед самым восходом солнца, шел будить Боггета. Я ожидал витиеватой брани, оплеухи или знатного пинка, причем инструктор, чтобы осуществить все это, мог вовсе не просыпаться. И все же я твердо решил сделать все, чтобы Боггет сдержал свое обещание. Если мне еще предстоит драться (а мне почти наверняка это предстоит), я должен драться лучше. Впредь все должно быть честно.
        Вопреки моим ожиданиям, Боггет не стал отбрехиваться. Хоть он и поворчал для вида, мы вскоре вышли во двор, чтобы размяться, а потом немного полязгать мечами в свежем утреннем полумраке. Надо будет вовлечь в эти тренировки и Тима. Хватит ему отговариваться тем, что не умеет драться. Он должен уметь постоять за себя.
        ЧАСТЬ 3. ВОССОЕДИНЕНИЕ
        ЧАСТЬIII. ВОССОЕДИНЕНИЕ
        ГЛАВА 12. ГОСТЕПРИИМСТВО ГОРОДА ЛИНН (1)
        Теперь у нас были лошади. Мысль о том, что и время, и расстояние, разделяющее меня и Риду, значительно сократились, поднимала мне настроение. Но наш маленький отряд столкнулся с неожиданной проблемой. Никто из нас толком не умел ездить на лошадях. В городе верховая лошадь была роскошью, искусству езды учили только аристократов да еще юношей, которые принимались на службу в кавалерию. Рида, кстати, прекрасно держалась в седле - мне пару раз удавалось стать свидетелем ее выездок на ипподроме, а еще она время от времени отправлялась на конные прогулки со своей теткой, большой ценительницей такого времяпрепровождения и владелицей одной из самых дорогих конюшен. Что касается меня, то в деревне, где я вырос, лошадей не было, мы пахали на волах. Пару уроков верховой езды я получил только в училище, и были они не очень содержательными. Считалось, что знать основы езды и ухода за лошадью нам не так уж и нужно. Лошадь была одна на пятнадцать человек, да и забраться на нее было даже не половиной дела: лошадью нужно было уметь править и двигаться, сидя в седле, особым образом, иначе ехать будет просто
невозможно. Так что мы стояли около доставшегося нам живого сокровища и понятия не имели, что с ним делать.
        Исключение составлял, конечно, Боггет. Я терялся в догадках насчет того, существовало ли что-то, чего он не умел. Благодаря стычке с бароном он разжился не только лошадью, но и воинской экипировкой, зазубренным, но очень внушительным фламбергом, щитом и теперь, вместо того, чтобы помочь нам, с издевательской ловкостью гарцевал вокруг и подбадривал нас совсем не лестными возгласами:
        - Давай-давай, Сэм, не стесняйся! Это тебе не Рида, за тебя все не сделает!.. Что стоишь, Тим? Седло и узду уже давно изобрели, тут нечего додумывать, забирайся!.. Селейна, не бойся лошади - смотри, она сама тебя боится! Если вы так и будете шарахаться друг от друга, далеко мы не уедем!.. Кайли, ты ж в деревне выросла! Может, покажешь этим троим, как на лошадь садятся? Что, нет? Очень грустно...
        Слова его, разумеется, никак не помогали. Наконец это развлечение ему надоело, он спешился, подошел к Селейне, взял под уздцы выделенную ей лошадь.
        - Давай-ка я помогу вам обеим...
        В общем, кое-как с этим квестом мы справились. Легче всего наука верховой езды далась Кайли, особенно после того, как я категорически отказался усадить ее на свою лошадь позади себя. Сложнее всего осваивался Тим - крупная боевая лошадь из конницы барона его веса почти не чувствовала и считала себя свободной идти туда, куда ей хотелось. Селейне Боггет отдал шпорку, найденную в норе гроува, - оказывается, это был маленький артефакт, поэтому инструктор и приберег ее.
        После нескольких часов езды мы сделали привал, а потом ехали почти до сумерек. Я думал, что мы преодолеем расстояние до города за один день, но в одном из придорожных селений нам сказали, что ехать до него на лошадях дня три. На все претензии с нашей стороны Кайли только развела руками:
        - А что, я помню, сколько ехать, что ли? Я маленькая совсем была, когда меня к тетеньке возили. Мне тогда показалось, мы быстро доехали! Может, мы вообще по другой дороге ехали!
        - А где живет твоя тетка, ты помнишь? Или нам ее еще искать придется?
        - Нет, тетеньку искать не надо будет! Я все помню, сама найду. У нее большой такой домик, розовенький...
        И все три дня, пока мы добирались до города, Кайли донимала нас своей болтовней. В остальном поездка прошла благополучно.
        На четвертый день селения вдоль дороги перестали прерываться полями и перелесками: мы въехали в раскидистый пригород. Серые городские стены с откосами и коренастые квадратные башни поднимались впереди, а за ними, словно верхушка рожка с мороженым, виднелся розово-желтый замок. Не иначе как он был выстроен на холме: издалека виднелись даже стены, которыми он был обнесен.
        - Это город Линн, - говорил Боггет. - На здешнем языке это означает «Исток».
        - Ты бывал здесь раньше?
        - Да, приходилось. Это было давно, но не думаю, что с тех пор тут что-то сильно изменилось.
        - Какой красивый замок! Чем-то похож на наш королевский дворец, да?
        - Он принадлежит крупному местному землевладельцу. Наверное, его можно назвать королем этих земель, Тим.
        Будем надеяться, что это не тот «большой розовый домик», о котором говорила Кайли. Неловко получится, если мы сопровождаем сбежавшую из-под венца особу королевских кровей, которая талантливо прикидывается дочкой простого мясника.
        Через пригород мы ехали довольно долго, пустив лошадей шагом, поскольку на дороге было много повозок и пеших путешественников. В какой-то момент дорога раздвоилась, и правая ее ветка пошла вверх, а левая - вниз. Взглянув вперед, я заметил, что в городской стене с этой стороны двое ворот, и одни находятся не только правее, но и выше вторых примерно на треть высоты стены. Следуя за Боггетом, мы повернули на левую дорогу, которая была довольно сильно загружена, в то время как правая, мощеная серым камнем, почти пустовала.
        - Боггет, а почему мы поехали по этой дороге?
        - На верхней пошлина больше.
        - Так специально сделано?
        - Не совсем. Въедем в город - все поймете.
        Когда мы подъехали к городской стене вплотную, нам пришлось еще какое-то время ждать своей очереди около ворот: стражники в матово поблескивающих латах, вооруженные копьями и мечами, очень внимательно досматривали прибывавших. Они записывали имена в основательно потертый и разбухший гроссбух и взимали плату за вход. Мы представились, зарегистрировались как простые путешественники, и...
        - Внимание! Вы входите в город Линн! Внимание! Город Линн - это обычня зона! Будьте внимательны! Добро пожаловать!
        Поскольку осматривать у нас было особо не чего, мы довольно быстро миновали ворота. За воротами начиналась широкая прямая улица, пролегавшая между двух сплошных очень высоких стен, которые заваливались в сторону от дороги. Вдоль стен располагались торговые палатки, лоточки с едой, навесы, под которыми за колченогими столами пили пиво, играли в кости или просто сидели и общались посетители. Тут же, выпрашивая подаяние, прямо на земле сидели нищие и калеки, а кое-где можно было заметить даже маленькие лачужки-мазанки, пристроенные прямо к стенам. Дорога была довольно широкой, и даже с учетом всего этого наросшего на стены хозяйства на ней могли свободно разойтись две телеги. Наверное, из того что дорогой постоянно пользовались, она была сильно прокатана посередине. Кое-где вдоль стен тянулись узкие каменные лестницы с ограждениями из плотно состыкованных каменных плит. По таким лестницам спускались и поднимались люди. Если поднять голову, то можно было увидеть ряд красивых двух- и трехэтажных зданий - фасад к фасаду, сплошная застройка, архитектура столичного уровня. Дома выстроились, словно на
парад, и вдоль них тоже шли улицы.
        - Так необычно, - отметил Тим.
        - Когда-то этой улицы не было, - отозвался Боггет. - Догадываетесь, что здесь было?
        Тим покрутил головой.
        - Канал?
        Впереди как раз показался мост - каменная арка, соединявшая две верхних улицы. По нему шли люди, передвигались повозки. Коренастый низкорослый человечек бодро тащил вверх ящик, обвязанный веревкой. Другой, внизу, придерживал груз, чтобы тот не качался из стороны в сторону. Рядом с ним стояла телега, на которой было еще много таких же ящиков.
        - Ага. Здесь было много каналов, но большинство из них пересохли и превратились в дороги, а некоторые засыпали или застроили. Я этого уже не застал, но, говорят, когда здесь было много воды, очень красивый город был.
        - Он и сейчас красивый, - сказала Селейна.
        - А, значит, верхние ворота выводят прямо на старые городские улицы?
        - Да. С повозками проще через них въезжать, но стоит это дороже. Здесь тоже есть подъемы, в том числе для лошадей и телег. Так что люди предпочитают просто делать крюк или разгружаться прямо на Нижней улице.
        - Нижняя улица? Она так и называется? Как оригинально...
        Мы ехали по пересохшему каналу. В него выходили каналы поменьше, некоторые были застроены. В одном из таких располагался постоялый двор.
        - Ну, что, остановимся здесь? - спросил Боггет.
        - Конечно, нет! - мгновенно воспротивилась Кайли. - Нельзя останавливаться на первом же постоялом дворе, все это знают!
        Мы проехали мимо.
        - Кайли, а тебе какое дело до того, где мы остановимся-то?
        - Вы меня провожали и охраняли все это время! Я не могу допустить, чтобы вы жили где попало.
        Аргументация была железная. Вот только как Кайли, которая всю жизнь (если ей верить), за исключением той единственной поездки к тетке, провела в деревне, собиралась выбрать для нас хорошую гостиницу?.. Однако были более важные мысли, занимавшие мой разум. Поравнявшись с Боггетом, я спросил:
        - Как ты думаешь, Рида и остальные здесь?
        Еще у ворот, пользуясь вынужденной задержкой, я пытался вызвать образ Риды, но у меня снова ничего не получалось - вероятно, из-за большого количества людей вокруг.
        - Они здесь, - сказал инструктор. - И, насколько я понял, уже довольно давно. Но чтобы найти их, придется постараться.
        Я кивнул. Я был готов стараться изо всех сил.
        Второй двор Кайли тоже забраковала под тем предлогом, что он выглядит неухоженно и подозрительно.
        - Послушай, а тебе к тетке не пора? - поинтересовался я.
        - Сэм! - на глаза Кайли мгновенно навернулись слезы. - Ты что, меня прогоняешь?
        - Нет, но мы же выполнили обещание, правда? Вот, ты в городе, теперь можешь идти, куда тебе нужно.
        - Сначала я должна убедиться в том, что вы как следует устроены!
        Проехав еще немного вперед, мы обнаружили пологий дощатый помост и поднялись в верхний город. Здесь было просторнее, тише и гораздо чище. На первом же перекрестке мы свернули с центральной улицы. Кайли выехала на своей лошадке вперед и, вдруг придержав ее, указала пальцем в проулок.
        - Вот! Это отличное место! Оно прекрасно подойдет!
        В конце проулка располагалась двухэтажная гостиница с большим двором перед крыльцом. Как она называлась, что находилось поблизости, росли ли там деревья, был ли другой выезд из проулка - ничего этого я заметить не успел. Потому что с крыльца, оживленно обсуждая что-то с Рейдом, спускалась Рида.
        У меня перехватило дыхание. Я напрочь забыл о том, что сижу в седле, и попытался побежать навстречу, не слезая с лошади, а когда вспомнил об этом, спохватился и едва не свалился, спешиваясь.
        - Рида! Рида-а!..
        Она повернула голову, что-то договаривая, и вдруг увидела меня. Глаза ее от удивления расширились, и тут же лицо озарилось радостью.
        - Сэм! Сэм!..
        Мы бросились навстречу друг другу.
        - Рида!..
        Я заключил ее в объятия, но в первые мгновения даже не почувствовал этого.
        - Боже мой, Сэм! Что случилось? Как ты здесь оказался?
        - Рида! Рида, я... Я люблю тебя!!!
        Она плакала, обнимая меня, и мне казалось, что я тоже вот-вот расплачусь... от счастья. Между тем остальные собрались вокруг нас. Боггет спешился и в размашистом рукопожатии сцепил ладонь с Рейдом. Они обменялись парой шуточек, которые я не расслышал, да и не хотел слышать. Рида была в моих объятиях. Больше мне ничего не было нужно. К черту Арси и всю эту экспедицию - пойдем домой прямо сейчас, Рида...
        На крыльце появился Вен, а следом за ним хозяин гостиницы.
        - Госпожа Ригида, что-то случилось?

«Госпожа Ригида», - резануло мой слух.
        Она отняла от моей груди заплаканное лицо и, обернувшись, улыбнулась.
        - Нет-нет! Все в порядке! Это наши друзья.
        Между тем Кайли подошла сзади и потянула меня за одежду.
        - Сэм, это еще кто? - строго спросила она.
        Рида посмотрела на нее озадаченно и удивленно одновременно, как если бы среди бела дня на улице увидела привидение. Гадкое, невоспитанное, неуместное привидение...
        - Э-э, Рида, это Кайли, она из местных, просто ехала с нами, мы ее провожали, она сейчас уйдет, ей уже пора идти, она торопится. Ты же торопишься, правда, Кайли?
        Но Кайли никуда уходить не собиралась. Она уперлась кулачками в бока.
        - Сэм, так то это такая? И почему вы обнимаетесь?
        Я рассердился.
        - Кайли, это Рида, моя невеста! Я же тебе говорил о ней, ты что, забыла?
        - Твоя невеста? Не помню такого...
        Говорить-то я говорил, вот только Кайли пропустила это мимо ушей. Но то что сморозила Кайли дальше, было еще хуже.
        - Вообще-то, невеста тут одна, это я!
        Я почувствовал, как меня бросает в краску.
        - Рида, это не то, что ты подумала! Отец хотел выдать ее замуж за торговца рыбой, но она сбежала с нами и...
        Конечно, все стало еще только хуже. Рейд подошел и приобнял Риду за плечи. На большом пальце его руки сверкнуло металлическое кольцо с красным камнем.
        - Я ж говорил, что тебе нужен парень посерьезнее, Рида, - сказал он. - Кстати, здравствуй, Сэм.
        Я вспыхнул.
        - А ну, убери от нее руки!

  - А то что?..
        Положение спасла Рида. Она вывернулась из-под руки Рейда и одновременно из моих обмякших объятий, прижала пальцы к вискам.
        - Так, все, хватит! Все прекратили немедленно. Идемте в гостиницу. Расскажете, откуда вы здесь взялись и... Здравствуйте, мастер Боггет. Здравствуй, Селейна. Здравствуй, Тим.
        - Ну, ладненько! - повеселев, воскликнула Кайли. - Тогда я пошла к тетеньке. Спасибо, что проводили!
        И она, задорно подпрыгивая, удалилась, оставив лошадь. Мои друзья провожали ее с недоумением во взглядах. Только мне одному было не до нее: на руке моей Риды было такое же кольцо, как у Рейда.
        - Правда, пойдемте в гостиницу, - сказал Боггет.
        Эйфория встречи спадала, и я постепенно стал снова воспринимать окружающее. Мы сидели в обеденной комнате, небольшой и светлой, за одним из трех длинных столов, что стояли здесь. Я был будто во хмелю: сидел, приникнув к Риде, и мне было совершенно наплевать на то, как это выглядело со стороны. Я не думал об этом. Сам факт того, что я держал ее за руку, избавляло меня от необходимости думать. Вот только руки у меня тряслись: я невольно касался кольца Риды, и меня словно обжигало его шелковистым холодом.
        - Так мы и оказались здесь, - рассказывал Тим. - А потом стали искать вас. Столько всего произошло...
        Я не слушал его, не слушал Рейда, который в ответ коротко рассказал о том, как они шли по следу Арси и в результате оказались в этом городе.
        - Так Арси здесь? - спросил Боггет.
        - Не знаю, - ответил Вен. - Известно только, что он живет у какой-то здешней ведьмы со своим хозяином.
        - Что значит «хозяином»?
        - Я видел его дважды. Арси приходил на городской рынок за покупками. В первый раз с ним были слуги ведьмы, так что я просто следил за ним, но в какой-то момент потерял. Во второй раз он был один.
        - Тебе удалось поговорить с ним?
        - Я пытался. Но ничего не вышло. Он как будто бы не узнал меня. Хотя, мне кажется, в его взгляде сначала все-таки вспыхнула какая-то искорка... Но все же он не стал даже разговаривать со мной. Просто отвернулся и ушел.
        - И ты не пытался его задержать?
        - Нет. Я... Я не знал, что делать. Я растерялся. Потом я, конечно, спохватился, попытался проследить за ним, но снова потерял его.
        - А еще на нем был ошейник раба, - сказал Рейд. - Так, Вен?
        Вен кивнул.
        - Да. Не обычный, с маркировкой. Магический. Может, в нем и было все дело...
        - Так... Ну и что вы собираетесь предпринять? - спросил Боггет.
        Вен посмотрел на него исподлобья.
        - Я хочу пойти к ведьме и поговорить с ней. Она не имеет никакого права удерживать Арси.
        - А я ему не позволяю, - Рейд сидел на стуле вразвалку, спокойный и уверенный в себе. - У ведьмы только станет одним рабом больше, и все.
        - Я тоже против, - сказала Рида. - Пока мы просто стараемся собрать как можно больше информации. Мы знаем, что тот человек, который похитил Арси, тоже здесь. Он живет в замке ведьмы. А еще мы сумели разыскать одного человека из отряда, который отправляли на поиски Арси, и он согласился встретиться с нами. Это Вен его нашел, - Рида оглядела всех присутствующих. - Думаю, уже не имеет смысла скрывать что-то. Этот поисковый отряд никто не перемещал из нашего мира сюда, его наняли прямо здесь. Связь между мирами существует, и господин Фирриган имеет к ней доступ. И тот человек, который похитил Арси... Это Амир Ди’Асанн, незаконнорожденный сын нашего короля. Наш «Черный принц».
        - Ничего себе! - воскликнул Тим. - Как вообще все это могло произойти?
        Я подумал о том, что нужно будет рассказать ему все. Тим, пожалуй, в нашей компании был единственным, кто не знал завязки этой истории. Впрочем, с чего все началось на самом деле, не знал никто из нас.
        - Этот Черный принц - что он за человек? - Спросила Селейна.
        - Ха. Да кто ж его знает-то?
        - Вам не удалось с ним встретиться?
        - Нет. А почему ты об этом спрашиваешь?
        Прежде чем ответить Селейна помедлила.
        - Волею судеб мне удалось застать его в совершенно беспомощном состоянии. Когда Сэм и Арси принесли его, израненного, в наш дом. Этот человек производил очень странное впечатление. Он находился на грани жизни и смерти, но было такое ощущение, что он запретил себе умирать. Словно было нечто более важное, чем его жизнь.
        - И что ты хочешь этим сказать?
        Селейна пожала плечами.
        - Я, мой отец, Арси и Сэм - столько людей помогли ему без очевидной на то причины. Может быть, Арси никто не похищал? Вдруг он ушел с принцем по собственной воле?
        - Но я же видел на нем ошейник раба! - воскликнул Вен. - Да и кто согласится по своей воле покинуть родной мир, семью, друзей? Ради чего такое можно сделать?
        Селейна снова пожала плечами.
        - Кто знает. Но такая причина может существовать. Мы ведь все здесь, правда?
        В комнате вдруг стало очень-очень тихо.
        - Ладно, - сказал Боггет. - Давайте для начала расспросим того человека, которого вам удалось разыскать. Потом решим, что будем делать дальше.
        - Мы условились о встрече завтра вечером.
        - Хорошо. Вы живете в этой гостинице? Здесь есть еще свободные комнаты?..
        Свободные комнаты были. Рида, к счастью, занимала комнату одна. Кода мы вошли к ней, наконец-то оставшись наедине, она положила мне руки на плечи. Но тут же нахмурилась, заглянула мне в глаза.
        - Сэм. В чем дело?
        - Рида... Я должен тебя кое о чем спросить. Это кольцо. У Рейда такое же. Вы...
        Она не дала мне договорить, отстранилась, оскорбленно усмехнулась.
        - Сэм, ты что, с ума сошел? Между мной и Рейдом ничего нет.
        - Но ваши кольца!
        - Это мои кольца.
        - Что?..
        Выходит, это Рида сделала ему такой подарок?.. Немыслимо...
        Рида устало выдохнула.
        - Это магические кольца. Они нужны для того, чтобы понимать язык этого мира. У Вена есть точно такое же. Только оно ему великовато, и он носит его на цепочке на шее, чтобы не потерять. Перед отправлением я позаимствовала эти кольца у тетки вместе с некоторыми другими вещицами. Вы-то сами, кстати, как общаетесь с местными?
        - Мы?.. А... Боггет объяснил, как понимать здешнюю речь. Это оказалось совсем несложно. Тим вообще сам обо всем догадался, а я... Рида, прости меня. Я идиот.
        Она улыбнулась. Приблизившись, она снова положила мне руки на плечи.
        - Ну, теперь-то ты успокоился?
        Да как я вообще мог засомневаться в ней?..
        - Да... Прости меня, пожалуйста. Я... Я очень тебя люблю. И я правда идиот, Рида.
        Она подалась вперед, и мы долго, нежно целовались. Я запер дверь в комнату? Да, кажется, запер...
        Потом мы лежали на узкой гостиничной кровати, не столько удовлетворенные, сколько лишь взбудораженные. Я не ожидал, что мы отыщем Риду и остальных так скоро, все произошло слишком быстро и ошеломило меня. Я никак не мог поверить, что все происходит на самом деле и Рида, положившая голову мне на плечо, настоящая.
        - Сэм, а кто та девушка? - спросила она.
        Я не сразу сообразил, о чем идет речь. Все, что было до того, как за нами закрылась дверь комнаты, отдалилось, подернулось дымкой. Когда же я наконец сообразил, о чем идет речь, мне стало неловко: вот как одной девушке, лежа в постели со своим парнем, может прийти в голову спрашивать его о другой?..
        - Кайли... Мы подобрали ее на пути сюда. Она сбежала из дома и направлялась к тетке, которая живет где-то здесь, в городе. Она попросила проводить ее. - Я, кажется, нравлюсь ей. - Я решил быть откровенным. - Но между нами ничего не было.
        Рида вздохнула, потерлась щекой о мою грудь.
        - Я и не думала ни о чем таком. Она же совсем ребенок.
        Я кивнул.
        - Да, пожалуй.
        - Ты не беспокоишься о ней? Она же совсем одна, в незнакомом городе.
        - Она сказала, что бывала здесь прежде. От помощи она отказалась. Так что я не волнуюсь за нее. А если у нее и появятся какие-то проблемы, она наверняка сообразит прийти сюда.
        - Ясно...
        Мы провалялись в постели до самого вечера, а когда спустились к ужину, оказалось, что все остальные были уже в сборе. Более того: между Тимом и Селейной на лавке сидела Кайли. Завидев меня, она помахала рукой.
        - Сэм, привет! А я думала, где ты... Я соскучилась!
        - Кайли... Что-то случилось?
        - Нет, все в порядке! Просто решила вас навестить.
        - Ты нашла свою тетку? Надеюсь, жить ты будешь у нее?
        - Разумеется! Ой, она так рада была меня видеть, так рада!..
        Поздно вечером, уже в сумерках, Кайли действительно ушла. Мы предлагали ей проводить ее, но она отказалась. Отпускать ее одну в такое время было, конечно, опасно, но я не стал настаивать. Кайли сказала, что ее тетка живет буквально на соседней улице. Что ж, теперь хотя бы было понятно, почему она привела нас к этой гостинице - она наверняка знала о ней раньше. На самом деле я был бы рад позаботиться об этой девчушке: я был благодарен ей за то, что она волею случая привела меня к Риде. Кстати, ночевать в одной комнате хозяин гостиницы нам не разрешил. Наша связь не была весомым аргументом: не женаты - значит, не женаты.
        На следующее утро Кайли заявилась в гостиницу к завтраку. Я не знал, вчера ли она успела познакомиться с хозяином гостиницы и прислугой или ее знали здесь прежде, но так или иначе ее были рады видеть. Вела Кайли себя шумно, но она была миленькой и не слишком-то мешала, так что с ее появлением настроение у всех приподнялось. Развеселился даже Вен. Вчера я не обратил на это внимания - не до того было - но он держался очень строго, словно вдруг повзрослел на год или даже два.
        Насколько я смог выяснить, со времени попадания в Безмирье с ними не произошло ничего опасного. Рида тщательно подготовилась к этому путешествию: у нее с собой было серебро, которое можно было обменять на местные деньги, немного золота и различные магические артефакты, часть из которых она изготовила сама, а часть «позаимствовала» у тетки. Я гордился моей Ридой - и в то же время испытывал жгучее чувство обиды из-за того, что в это путешествие вместе с Веном она взяла с собой не меня, а Рейда.
        Рейд - смуглокожий, выше меня почти на голову, шире в плечах - всегда нравился девушкам. Хотя я и не замечал, чтобы прежде они близко общались, теперь с Ридой он держался совершенно свободно, а на меня погладывал с тем же чувством превосходства, что и раньше, в училище. Я больше не сомневался в верности Риды. Но непринужденность их общения на фоне знания о том, что они столько времени провели вместе, задевала меня. Раньше мое сознание успешно избегало этих мыслей, но теперь это было больше невозможно. Рейда это все веселило, а я злился. Я понимал, что этим только доставляю ему удовольствие, но сделать с собой ничего не мог. Единственным утешением мне невольно послужила Кайли: Рейд как-то попытался ущипнуть ее за упитанный деревенский окорочок, а в ответ после короткого звонкого визга был вынужден выслушать приличную лекцию о том, как не следует обращаться с девушками, которую Кайли исполнила в своей любимой позе - кулачки в бока. Как ни странно, на Рейда это подействовало, и он, хоть и отшутился, больше не приставал к ней. Впрочем, скорее всего, Рейд попросту взвесил все «за» и «против» и пришел к
выводу, что ему ни к чему неприятности подобного рода в мире, где все мы лишь беззащитные пришельцы.
        - Может, пойдем прогуляемся? - предложила мне Рида после завтрака. - До вечера у нас еще много времени.
        Я согласился, и мы покинули гостиницу. Кайли попыталась увязаться с нами, но Тим - как же я был благодарен этому догадливому мальчишке! - ухитрился отвлечь ее.
        - Пойдем, покажу тебе кое-что удивительное, - сказала Рида.
        Мы вышли в город и пошли вдоль бывшего канала - Нижней улицы. Было непривычно смотреть сверху на людей, живущих своей обычной ежедневной жизнью. Рида взяла меня за руку и повела за собой. Насколько я понял, она уже неплохо ориентировалась в городе. Мы пересекли большую людную площадь, посреди которой возвышался внушительный обелиск, очень похожий на тот, что я уже видел в Элраске. Здесь же располагалось и портальное кольцо, и отовсюду слышались уже привычные крики:
        - Пати ищет хилера! Ищем хилера для похода на гоблинов!..
        - Элексиры, продаю элексиры! На ману, на силу! Малые и средние! Дешево! Элексиры!..
        - Видел такое? - спросила Рида, кивнул в сторону портала.
        - Да, в одном городе. Интересно, что это такое.
        - Портальная магия, - авторитетно заявила Рида, даже не заметив, что я ей немного подыграл. Ей всегда нравилось быть умной. - А вон там, - она указала на каменный круг неподалеку от обелиска, - оказываются искатели приключений, если их кто-нибудь убивает.
        Круг я уже видел тоже и видел, как на нем появляются люди.
        - Они что, тут воскресают?
        - Да нет, конечно, такое же не возможно. Просто это тоже какя-то магия. Не знаю, правда, какая. Но что-нибудь вроде заклинания, которое переносит их сюда, чтобы спасти от неминуемой смерти. Я наблюдала за ними. Появляются они совершенно здоровыми, даже не ранеными. Только без вещей, и одежды у них почти не остается.
        Слушая Риду, я вдруг вспомнил, что привлекло мое внимание в словах Боггета, произнесенных несколько дней назад. Речь тогда шла о Тихе и бароне Хейбервелле. «Переубивали друг друга раз пятьдесят, не меньше», - сказал тогда Боггет. А еще мне вспомнилось поле после боя - как воины прибегали за своей одеждой и снаряжением, как многие из них, хотя казались усопшими, поднимались и уходили после того, как маги читали над ними какие-то заклятья. И - я только теперь обратил на это внимание - ведь на пирушке после битвы людей было почти столько же, сколько до начала сражения. Не могло же быть так, чтобы в том столкновении, в котором участвовали и могучие воины, и маги и была задействована конница, почти ничто не погиб. Может быть, это все-таки не магия - то есть, не такая магия, о которой говорит Рида? Может быть, в этом мире есть... бессмертие? Не то, доступное только для безмирников, - не то, о котором говорил Киф, а бессмертие обычное, ежедневное? Что же тогда получается - все эти перерождения в других мирах, воплощения в монстрах вовсе не являются обязательным? Может, они вообще не имеют смысла?.. Эх,
был бы сейчас здесь Киф, задал бы я ему пару вопросов. Боггета донимать лишний раз такими вещами совсем не хочется.
        Оставив шумную площадь позади, мы вышли к еще более широкой и глубокой улице-каналу, по дну которой до сих пор текла вода - небольшая речушка, забранная в гранитную набережную. Сколько же здесь когда-то было воды!
        За каналом берег шел резко вверх, начинался подъем на холм, увенчанный замком. Но Рида, окликнув меня, указала в другую сторону.
        - Сэм, смотри!
        От одного берега канала до другого тянулся длинный ровный мост с множеством арок, на котором был выстроен каменный дом с узкими стрельчатыми окнами. По обе стороны от моста возвышались еще две части этой удивительной постройки, увенчанные островерхими башнями, соединенными между собой аркбутанами.
        - Это не все. Взгляни вон туда!
        В противоположном конце сухого канала виднелся еще один мост, превращенный в торговую галерею. Он пестрел яркими флажками и тентами, а еще на нем, как ни удивительно, росли довольно большие деревья. Часть опор закрывал плющ, а под мостом, прямо под арками, был устроен маленький фонтан и ютилось несколько развлекательных заведений.
        - Мне кажется, этого город побогаче, чем наша столица. Как думаешь?
        - Может быть. Но с водой у них тут проблемы, да?
        - Да, питьевая вода здесь дорогая. Говорят, это все из-за ведьмы. Якобы сто лет назад она повздорила со здешним правителем и прокляла его город, поэтому источники стали иссякать.
        - Интересно, это та же ведьма, у которой живет Арси?
        - Кто знает... Может, это была ее предшественница. А может, это и она сама - вдруг ведьмы здесь живут долго...
        Она стояла, опираясь ладонями о парапет канала. Я приобнял ее.
        - Рида, а тебе здесь нравится?
        Она повернулась.
        - Где? В этом городе?
        - Нет. В этом мире.
        Она задумалась, потом пожала плечами.
        - Не вижу ничего особенного. Если бы не столько различных существ и типов магии, это место можно было бы принять и за наш мир - за какую-нибудь далекую страну, например. Я не рассчитывала, что магическая машина Тима перенесет нас в другой мир, и сначала так и подумала.
        Я кивнул.
        - У меня тоже было такое ощущение, когда мы только появились здесь. Но потом...
        Я не договорил. Рида пристально взглянула на меня.
        - Что?
        - Мне показалось, что он заговорил со мной. Сам мир. Понимаешь? Точнее, не совсем заговорил, но... Как если бы я посмотрел на него, а он посмотрел на меня. Как если бы мы обменялись взглядами. Такой бессловесный разговор... Я, наверное, глупости говорю, да? Прости...
        Рида ухмыльнулась.
        - Никакие это не глупости, Сэм. Любой маг тебе это подтвердит. Потому что магия - это и есть разговор с миром. И надо уметь не только разговориться, но и не поссориться, а в идеале еще и убедить мир прислушаться к твоим словам!
        - Да? Вот, значит, как...
        Рида - моя Рида, умная, всегда спокойная, уверенная в себе, с готовым ответом на любой вопрос - она не поняла меня. В ее словах, конечно, была толика истины - по крайней мере, такое понимание магии было мне доступно. И все же то, что я чувствовал с тех самых пор, как оказался здесь, было не магией, а чем-то иным. И чтобы рассказать об этом, нужны были иные слова.
        Мы еще долго гуляли по городу, любуясь его красотами. Я рассказывал Риде о том, что с нами происходило по дороге сюда, и пытался объяснить, как без помощи магии понимать здешний язык. Потом мы зашли перекусить и направились назад, к гостинице. Десерт - вымоченные в сладком сиропе фрукты, подвяленные и насаженные на шпажки, - мы взяли с собой и жевали их по дороге.
        - Ой, я же совсем забыла тебе кое-что сказать! - спохватилась вдруг Рида.
        - Что?
        Вместо ответа она тоненько засвистела, и довольно скоро, шлепая лапами по мостовой, показался бурый стожок шерсти с четырьмя лапами.
        - Флипп! Так ты взяла его с собой?
        Флипп потерся о бедро Риды - как всегда, он сначала приветствовал хозяйку. Но потом он позволил и мне потрепать его холку. Мне показалось, он стал крупнее.
        - Не думал, что ты его возьмешь с собой.
        - А я не думала, что это получится, - Рида сняла со шпажки яблоко и скормила с ладони Флиппу. - Но, когда мы направлялись в этот мир, я чувствовала, что Флипп был вместе со мной, а потом я попробовала позвать его, и он пришел.
        Я никогда не видел, как Флипп появляется. Если Рида звала его, он всегда выбирался откуда-то - из-за кустов (если поблизости были кусты), из подвала (если поблизости был подвал), а то и вовсе попросту выворачивал из-за угла (если поблизости был угол). Мне всегда было интересно, как бы появился Флипп в месте, где бы ему не за чем было спрятаться.
        - Классный пет! - показав нам выставленный вверх большой палец, заметил проходивший мимо человек и, не останавливаясь, пошел своей дорогой.
        Рида скормила Флиппу шпажку от своего десерта - наш питомец-утилизатор ел все. Потом она погладила его и спрятала. Исчезал Флипп просто: оборачивался вокруг себя, словно собирался, как кот, свернуться клубком, а потом попросту пропадал из вида.
        Мы направились к гостинице. Но не успели пройти и пару кварталов, как нас окликнула женщина. На улице было не очень много народу, так что нетрудно было догадаться, что она обращается именно к нам.
        - Эй, постойте! Пожалуйста, подождите,!
        Она бежала к нам, махая руками. Мы остановились.
        - Постойте... Простите, пожалуйста! Но мне очень нужна помощь... Ах... - женщина запыхалась, и теперь ей было трудно говорить. Она была немолода, в простом коричневом платье с передникм и в белом чепце, волосы из-под которого немного выбились из-за бега. - Вы ведь путешественники, которые остановились в гостинице «Солнечный луг», так? Мне соседка сказала... Ах... Вы же странствующие герои? Пожалуйста, пожалуйста, помогите мне! - Она подалась вперед и взялась за мою руку. Мы с Ридой переглянулись.
        - Да что случилось-то?
        - В мой дом забрался грим! Понятия не имею, откуда он взялся! Может, сбежал от кого. Страшный такой, черный! Ах... У меня детей трое, я их к соседке отвела пока, сказала, чтоб носа домой не совали, а они перепугались, так плачут, так плачут!
        - А разве не стража такими вещами должна заниматься? - спросила Рида.
        - Да пока я стражу дозовусь, пока то да се! Они ж сами не станут этим заниматься, не по их части, заказ в гильдию отправят, а там...
        - Но это же... правильно?
        - Ну помогите мне пожалуйста! Просто выгоните его из моего дома, я заплачу! Страх как собак боюсь!
        Рида нахмурилась.
        - А вы уверены, что это грим?
        В нашем мире гримами называли здоровенных черных псов, полумагических тварей, обитавших в нечистых местах. Они были сильными, жрали все подряд, скот резали постоянно, но на людей нападали крайне редко и никогда не показывались в светлое время суток. Кое-где их даже прикармливали, пытались приручать. Если здесь гримами называют таких же существ, то сложностей с ним быть не должно: скорее всего, пес просто забился в местечко потемнее и останется там до ночи, а потом уйдет. Проще всего этой женщине с ее детьми где-то пересидеть это время, а заодно можно и специалиста вызвать. Придет, проверит - а то у страха глаза велики. Если эта женщина так боится собак, то, может, она обычного крупного пса за грима приняла... Интересно, а ведьмаки вроде нас с Ридой у них тут есть?
        - Ну пожалуйста, ну пойдемте, ну что вам стоит, вы же можете! Его просто выгнать надо, и все! Я вас очень прошу! Я заплачу! Серебром!
        Мы переглянулись с Ридой снова. В деньгах мы теперь не нуждались, у Риды с собой было достаточно сбережений. Вмешиваться не в свое дело в чужом городе чужого мира нам тоже не стоило. Но все же было одно «но»... То есть, целых два «но». Во-первых, я - со всеми этими историями о Безмирье, его миссиях и играх. Как ни крути, я попал под обаяние этого места и уже не стремился так скрупулезно соблюдать правила, регламентировавшие мою жизнь прежде. Во-вторых, Рида - с ее чувством профессионального долга и желанием исполнять его везде, где бы она ни оказалась.
        - Ну, что, Сэм? Может, поможем ей?
        - Пожалуйста, помогите! Что ж мне, с ребятишками на улице ночевать, а?
        В общем, мы согласились. Женщина, не отпуская мою руку, повела нас за собой на соседнюю улицу. Уж не тетушка ли это Кайли? С это девчонки станется притащить втихаря домой какую-нибудь зверушку. Но дом, к которому привела нас женщина, оказался совсем не розовым, а светло-серым. Маленький домик, втиснутый между двумя другими. Два этажа, на подоконниках первого цветут герани, верхние окна закрыты ставнями. Ничего примечательного.
        - Я за водой ходила, дверь открытой оставила - с двумя-то ведрами в руках поди открой! Он тогда и пробрался в дом! Влез в подвал с кухни, проклятый! - она ринулась к крыльцу, поднялась было на ступеньку, потом отпрянула назад. - Сходите, милые, выгоните эту тварь, прошу! Уж я не поскуплюсь! Вот - она сунула Риде серебряную монетку. - Все, что есть с собой, милые! В доме еще есть, я вам дам, только выгоните пса!
        У меня с собой был меч. Еще вчера я приметил, что и в этом городе многие свободно расхаживают с оружием, и не стал оставлять его в гостинице. Но мне не хотелось убивать несчастную тварюшку, всего лишь прячущуюся от дневного света.
        - Веревка есть? - спросил я.
        - Есть, есть! В кухне висит, слева, как войдете, на гвозде прямо! Спасибо, что взялись помочь! Спасибо вам, милые!
        Мы вошли в дом. Было неловко от того, как сердечно благодарила нас эта женщина. Мы и не сделали-то еще ничего, разве что согласились помочь. В своем мире мы с Ридой привыкли к иному обращению. Там на нас смотрели как на магов-недоучек, бестолковых школяров, не годных ни на какое стоящее дело. Никогда не встречали с радостью, потому что мы всегда приходили не сразу, хотя в этом и не было нашей вины: из-за бюрократических проволочек после обращения за помощью всегда проходил день или два (за исключением экстренных случаев, но ими занимались не мы, а настоящие маги). По окончанию работы благодарили, порой даже пытались сунуть пару сладких яблок или кусок пирога. Но ни о каком авансе никогда речи не шло.
        Домик внутри был очень чистенький, ухоженный. Наверх шла узкая лестница. Гримы порой забирались довольно высоко, иногда обитали даже на колокольнях. Но мы решили не подниматься на второй этаж, раз уж хозяйка сказала, что пес юркнул в подвал. Слева от входа на кухню на гвозде действительно обнаружилась веревка. Я взял ее. Дверца в подвал, полуприкрытая, была в дальней стене. Я прошел к ней. Рида тем временем поискала по кухонным полкам, нашла светильник с фитилем, но не нашла масла.
        - Надо было спросить, где у нее масло или жир... - сетовала она.
        - Домик совсем маленький. Подвал, скорее всего, такой же. Вряд ли нам понадобится свет.
        - Ну, ладно... Ой, погоди. Я нашла огарок свечи.
        Рида вытащила с верхней полки огарок на простом глиняном блюдце, желтый, сильно оплавленный. Она зажгла его.
        - Все, можем идти.
        Я открыл дверцу, подпер ее лавкой и пошел вперед первым, как это у нас с Ридой было принято. На меня нахлынули воспоминания о наших совместных охотах в прежние времена, и мне, несмотря на то что многие из них не были такими уж приятными, вдруг стало очень спокойно на душе - словно мы с Ридой уже вернулись домой, в наш мир.
        Я спускался по лестнице. Деревянные ступени тихо поскрипывали под ногами, впереди покачивалась моя ломаная темная тень. По обеим сторонам лестницы висели привязанные к балкам корзины и какой-то скарб. Пахло пылью, землей, картофелем, совсем немного - крысами и копченой рыбой. Когда лестница окончилась, мы оказались на небольшой площадке. Рида приподняла огарок свечи.
        - Это что, весь подвал? Да здесь даже спрятаться негде!
        - Нет. Там еще одна лестница, смотри.
        Лестница вела вбок и уходила далеко вниз. Она была уже, и перила на ней были только с одной стороны.
        - Спускаемся?..
        Спускаться пришлось долго. Теплые домашние запахи остались наверху, потянуло холодом и сыростью.
        - Собак она боится, а жить в доме с таким подвалом не боится?  - сетовала Рида. - Удивительная женщина...
        Наконец мы добрались до пола. Он был каменный и немного скользкий. Рида снова приподняла огарок, чтобы мы могли оглядеть место, в котором оказались. Но тут огонек в плошке погас.
        - Вот же...
        - Ничего страшного. Я пойду на слух. Стой у лестницы, ладно?
        Я двинулся вперед, плавно заходя влево. Глаза привыкали к темноте, но все же здесь было слишком темно, чтобы различить хоть что-то. Я остановился, прислушался. Темнота безмолвствовала. А вдруг хозяйке показалось? Вдруг никакой грим в дом не забегал и мы в черной комнате ищем черную кошку, простите, черную собаку, которой здесь нет?.. Но стоило мне так подумать, как позади, со стороны лестницы, послышался легкий шорох.
        - Сэ!.. - успела выкрикнуть Рида, но ее голос что-то заглушило, оборвало. Послушалась возня.
        - Рида!
        Я бросился к ней, но вдруг что-то метнулось слева - черное в черном - и навалилось на меня. Это был совсем не пес. У него были и руки, и ноги. Я попытался драться, хотя бы высвободиться из его захвата, но у меня ничего не получилось. Это существо, кем бы оно ни было, со всей силы ударило меня лбом в лоб, и я потерял сознание.
        Я пришел в себя от противно-мягкого сладковатого запаха. Мое лицо было закрыто какой-то тканью. Дышалось с трудом, в носу и во рту все горело. В легких как будто бы не хватало воздуха. В ушах стоял шум, и не сразу я сообразил, что его источник не внутри моей головы, а вне ее: это были приглушенный гогот и крики толпы. Лежал я на твердом и был связан - хорошо так связан, с руками за спиной, с перетяжкой через грудь, по ногам тоже. Пошевелиться я не мог, разве что немного поерзать. Но и это далось с трудом: непонятно, как такое могло произойти, но, казалось, с того момента, как я отрубился, прошло очень много времени. Возможно, несколько часов.
        - Да сними ты с него уже повязку, его на арену скоро. Он должен быть в состоянии орать.
        Тряпку сдернули, я зажмурился, но вспышки света, которая могла бы ослепить меня, не последовало. Приоткрыв глаза, я увидел, что лежу на полу в каком-то очень маленьком пространстве. Нависая надо мной, на лавке сидел обнаженный до пояса верзила, получеловек - полу не знаю что. За ним, на лавке повыше, поставленной как бы на ступеньку, сидел богато одетый человек, сбоку к нему прижималась женщина. За его спиной стояло еще двое, за ними был занавес красного цвета. Прибавив ко всему этому доносившийся до меня гул толпы и услышанное ранее, я сообразил, что нахожусь в ложе.
        - Где... Рида? Что вы с ней сделали?
        Верзила, небрежно пошевелившись, двинул мне ногой в живот, потом уперся ей мне в бедро.
        - Хозяин, он очухался. Шуметь будет.
        - Не будет. Он же не идиот. Ты же не идиот, правда?
        - Где Рида?!.. Что...
        На этот раз пинок был отнюдь не небрежным. Досталось грудине. Мастер Боггет, вам есть у кого поучиться...
        - Там подружка твоя, - хозяин арены указал куда-то кивком головы. - Как раз вышла. Хочешь посмотреть?
        Приняв этот вопрос за распоряжение, верзила крутнул меня на полу, припер лицом к дощатому ограждению ложи. Сквозь щель я увидел арену - небольшой круг, засыпанный песком и опоясанный высоким заграждением. За ним были трибуны - немного, всего четыре или пять рядов. Но на них было полно народу. Раздавались свист и улюлюканье.
        - Давай, детка!
        - Не робей!
        - Я на тебя поставил! Давай, принеси мне денежек!
        А на арене, злобно озираясь по сторонам, стояла Рида. Платье на ней было криво обкорнано так, что едва прикрывало колени. Поверх него был надет великоватый кожаный нагрудник. В руке у Риды был мой меч. И - никаких ведьмачьих амулетов на шее. Часть деревянного ограждения за ее спиной приподнялась, и на арену, припадая к земле и водя носами по воздуху, выступили три крупные пятнистые гиены. Рида резко обернулась, отступила на несколько шагов, взяла меч наизготовку.
        Я закрыл глаза и постарался успокоиться. Рида ведьмачка. Она всегда была хороша на тренировках. Знает, как обращаться с оружием, а магией владеет лучше, чем обычный выпускник нашего училища. Она умная, смелая, решительная и всегда умела показать себя. У нее есть Флипп, она может призвать его. Да... Но Флипп не боевой монстр, он всего лишь питомец-утилизатор. А дрался в нашей паре всегда я.
        Черт! Как такое могло случиться? Как я мог это все допустить! Как мне теперь помочь Риде... Да никак. Я валяюсь здесь, на полу, связанный, и могу только смотреть на нее. Рида... Пожалуйста, не проиграй. Не дай им себя ранить. А потом мы обязательно что-нибудь придумаем.
        Одна из гиен отвлеклась, обнюхивая ограждение, но вторая стала заходить сбоку, примериваясь к добыче. Третья стояла посередине, размышляя, что делать ей. Это были крупные, сильные звери, но они отличались от тех, что обитали в нашем мире: загривок каждой, помимо гривы, украшал белый костяной гребень.
        Гиена бросилась вперед, но Рида оказалась быстрее, отскочила в сторону, пропуская ее перед собой, и тут же другой зверь неожиданно сорвался с места, прыгнул на нее. Рида сориентировалась поздно, но все же успела перехватить меч и ударила зверя навершием в зубы. Гиента отскочила в сторону, из ее пасти закапала кровь. Публика взвыла от восторга. И тут другой зверь, переглянувшись с третьим, бросились в атаку вместе.
        - Рида, не дразни их! Убивай! - заорал я и тут же получил пинок, ударился головой о заграждение. В глазах на мгновение вспыхнула россыпь золотых цвездочек. Хозяин арены над моей головой тихо рассмеялся.
        - Подожди, твое время еще не пришло, - сказал он. Мне стало тошно от страха, но еще хуже было чувство собственной беспомощности.
        Рида отбилась от обеих гиен, ранив при этом одного зверя. С мечом она управлялась сносно, но он был явно тяжелым для нее. Были в этом свои преимущества: увеличивалась сила и инерция удара. Но были и свои минусы. Когда один из зверей атаковал снова, Рида оказалась недостаточно расторопной. Гиена едва не свалила ее с ног: на излете прыжка цапнула за платье, потащила за собой. Ткань лопнула, разорвалась. В пасти у гиены остался лоскут. Публика ликовала, а мне пришло в голову, что звери эти, возможно, дрессированные - специально натасканы на то, чтобы сначала рвать одежду, прежде всего на девушках, это ведь то еще зрелище. А может быть, кто-то управлял зверями, направляя их действия с помощью магии.
        Я закрыл глаза. Но все равно видел арену и Риду на ней.
        Так продолжалось какое-то время. Рида с расцарапанной лодыжкой наловчилась справляться с нападениями зверей, одна из гиен была серьезно ранена, а другая уже испускала дух на песке арены.
        - Ну, пора сделать представление поинтереснее, - сказал хозяин арены. Верзила встал, схватил меня и легко, словно куклу, перебросил через борт арены.

«Я сломаю шею, - подумал я с какой-то странной радостью. - Ну и ладно. Так мне и надо...»
        Я рухнул на песок арены, покатился по нему. Публика взвыла. В груди у меня что-то хрустнуло, лопнуло. В рот набился песок. Открыв глаза, я увидел Риду. Она стояла, круто повернув голову, и смотрела на меня. Глаза ее были полны ужаса.
        Между тем дверка в ограждении снова приподнялась, и на арену неспешно, щурясь от света и прижимая уши, вышли два здоровенный черных волка.
        Обычный волк не станет нападать на человека. Наоборот: он постарается избежать встречи с ним. Но это были не обычные волки. В отличие от гиен, этих зверей наверняка готовили гораздо тщательней, и этот их выход на арену был далеко не первым.
        Раненую гиену просто отшвырнули в сторону, последняя здоровая отбежала к ограждению и вжалась в него, выгнув шею. Волки двинулись на Риду, причем один на полдороги передумал и пошел на меня.
        В свободной руке Риды вспыхнул яркий светящийся шарик, и она тут же швырнула им в зверя.
        - Ослепление!..
        Шарик шарахнулся о лоб волка и рассыпался серебряными искорками. Зверь только потряс головой. Под шкурой у него на шее блеснула цепочка с магическим амулетом. Рида бросилась ко мне и встала между мной и зверем. Приглядевшись, я заметил, что у этого волка никакой защиты от магии вроде бы не было. Но и волк понимал, что он находится в опасности: он остановился, искоса посмотрел на Риду. Та отступила сначала на шаг, потом на два. И вдруг, резко повернувшись, попыталась перерезать веревки.
        - Рида...
        - Я справлюсь!
        Но едва лезвие меча коснулось веревок, один из волков бросился в атаку. Риде пришлось резко перейти в оборону. В ее свободной руке снова появилось что-то.
        - Поражение!..
        Волк попятился, сел на задние лапы, затряс головой. Публика неистовствовала. Рида снова повернулась ко мне, снова взялась за веревки - и тогда атаковал второй. Ему магия была нипочем, да и второй уже оклемался. Так повторялось несколько раз: Рида металась между защитой от зверей нас обоих и попытками освободить меня.
        - Не режь, руби!
        - Ты сумасшедший? Я же тебя пораню!
        - Плевать!..
        Я не сошел с ума, но был близок к этому. Крики людей на трибунах слились в один сплошной вой, а я смотрел, как кралась в сторону сдохшей товарки последняя здоровая гиена, как она понюхала труп, не заинтересовалась мясом и двинулась к нам. С тремя зверями Риде было не справиться, тем более эти двое, словно дожидаясь какого-то сигнала, до сих пор только играли с нами. Нужно было освободиться до того, как они получат сигнал атаковать всерьез. Ничего, если я буду ранен. Главное, чтобы я хотя бы немного смог драться. Труп, раздираемый зверями, - я не хотел бы остаться в памяти Риды в виде подобного зрелища. Но я готов пойти на это, если буду уверен в том, что у Риды есть хоть какой-то шанс выбраться отсюда. Однако нас ведь никто не планирует оставлять в живых, верно?..
        Отчаявшись, Рида напала сама. Она изловчилась, и меч вошел глубоко под ребра одному из волков. Зверь вскинулся, отшвырнул Риду. Меч остался в ране. Рида покатилась по арене, вцепилась пальцами в песок, замерла, подняла голову, посмотрела на меня. Теперь мы лежали совсем рядом. У нее были сбиты костяшки пальцев, мокрые волосы прилипли к раскрасневшемуся лицу. Наверное, у меня вид был настолько жалкий, что Рида попросту не могла позволить себе потерять самообладание. Она улыбнулась - непростое заданьице, да, Сэм?... - и попыталась подняться. Публика безумствовала. Но вдруг ее гомон стих. Хозяин арены, ложа которого располагалась над нами, встал, медленно поднял руку... Все, - понял я.
        Было почти не страшно. Было как-то... обидно, что ли. Попасть в другой мир, возомнить себя героем и зайти так далеко - и все это чтобы сдохнуть на песке какой-то третьесортной подпольной арены даже не в качестве бойца, а как жертва?.. Ну, может, Риду они хотя бы пощадят. Она ведь хорошо дралась и может драться еще...
        Вдруг на трибунах послышался какой-то странный шум, началась возня. И словно голос господа с небес, послышался зычный рев мастера Боггета:
        - Всем сидеть ровно! Дернется кто - зарублю!
        Несмотря на предупреждение, несколько зрителей все равно ринулись к выходу. Но это было уже не важно: в воздухе разлился тусклый голубоватый магический свет, и волки, заскулив, попятились к заграждению на противоположной стороне. Высоко над ареной парил знак боевого мага Селейны. Над нашими головами еще слышалась возня, кто-то с кем-то дрался, но исход боя был уже решен. Перемахнув заграждение, на арену спрыгнул Рейд.
        - Прости, что так долго, - сказал он. - Вас оказалось не так просто отыскать! Ты в порядке, не ранена?

«Мерзавец, - беззлобно подумал я. - Мало того что пришел нас спасать, так еще и рисуется!..»
        - Есть пара царапин, - ответила Рида. Вид у нее был шальной, ее пошатывало.
        Рейд повернулся ко мне. В руке у него была шпага с узорной дужкой на рукояти. Вдоль блестящего лезвия тянулся тонкий алый подтек. Несколькими ударами Рейд рассек веревки.
        - Встать можешь?
        Я постарался подняться. Теперь, когда веревки больше не стягивали грудь, куда отчетливей ощущалось, что у меня сломано ребро или два.
        - Рида! Сэм! - крикнул Боггет. - Как вы там!
        - Живы, - тихо выдохнул я. - Мы живы...
        С арены нас никто не вытаскивал. Рейд просто ударом ноги выбил пару досок, чтобы мы могли подняться на трибуны. Зрелище, ожидавшее нас там, было мало приглядным: трупы. Исколотые, изрубленные мечами трупы, в том числе верзила, хозяин арены и его охрана. Женщина исчезла. Среди тел с каменным лицом, какое обычно бывает у Селейны, стоял Вен. Он стирал какой-то тряпицей кровь со своей шпаги. Селейна стояла рядом, и у ее лица было странное выражение: словно она сожалела, что все так быстро закончилось.
        - Идти можете? - спросил нас Боггет. - Отлично, тогда идем отсюда.
        - Постойте, мне нужно забрать Флиппа, - сказала Рида.
        Мы двинулись к подсобным помещениям, где держали пойманных или купленных для представлений зверей и людей. В узких темных коридорах нам никто не препятствовал: трупов хватало и здесь.
        - Мастер Боггет, вы что, убили всех? - растерянно спросила Рида.
        - Ну, нет, только охрану и тех, - Боггет кивком головы указал назад, в сторону оставшейся у нас за спинами ложи. - Но те, что остались в живых, жаловаться страже не пойдут.
        ГЛАВА 13. ГОСТЕПРИИМСТВО ГОРОДА ЛИНН (2)
        Обходными путями и переулками потемней мы возвращались в гостиницу. В городе уже была ночь. Значит, я правильно рассчитал время: я действительно провел не один час без сознания под воздействием какого-то препарата. Мне оставалось только надеяться на то, что за это время с Ридой не сделали ничего дурного. Спросить ее об этом прямо сейчас я не мог.
        С мечом, убранным в заплечные ножны, Боггет шел впереди. За ним следовали Селейна и Рида. Мне было стыдно, но меня ноги едва держали, и я вис на плече у Вена. Последним шел Рейд. Шпагу, который я видел у него в руке, он отдал Вену - оказалось, это его парное оружие. Свой меч Рейд подобрал на обратном пути в одном из коридоров, ведущих к арене. Это был обычный ведьмачий меч, широкий, тяжелый и довольно дешевый - такие можно использовать в качестве щита, когда сражаешься с какой-нибудь агрессивной тварью, да и точить его необязательно, им можно пользоваться как дубиной. Погнул - положи на твердую поверхность и попрыгай на нем, сам выпрямится. Самое подходящее оружие для такого, как Рейд. Что же касается меня, то мое оружие снова болталось у меня на поясе. Но я не знал, как снова взять его в руки.
        Тим ждал нас в гостинице. Порывался пойти с остальными выручать нас, - сказал Боггет. Но его оставили под тем предлогом, что кто-нибудь может прийти в гостиницу, чтобы сообщить какую-нибудь важную информацию. Нас ведь еще надо было разыскать.
        - Угораздило вас, а! - Ругался инструктор. - Надо же было, не подумав, ринуться на помощь какой-то сомнительной тетке в незнакомом городе! Мы ведь могли вас и не найти!

«Мы подумали, мастер Боггет, - мысленно отвечал я. - Но вы правы, мы повели себя очень глупо. С другой стороны, мы поступили бы плохо, если бы отказали в помощи. Наша вина только в том, что мы не догадались, что это ловушка. Так, мастер Боггет?..»
        Ругался он, кстати, на меня одного: Рида ушла приводить себя в порядок в комнату, которую она теперь делила с Селейной. Я не хотел отпускать ее ни на минуту - мне всюду мерещилась опасность. Но ничего нельзя было поделать, мне еще предстояла перетяжка грудной клетки.
        Перед тем как лечь в постель, я все-таки сумел еще раз увидеться с Ридой. Селейна деликатно вышла из комнаты, чтобы мы могли поговорить наедине.
        - Как ты себя чувствуешь? - спросил я.
        Она невесело улыбнулась.
        - Ничего. Перепугалась разве что. А так - только ссадины да пара ушибов.
        - Рида... Когда ты очнулась... Там... С тобой ничего не сделали? Прости, что я тебя об этом спрашиваю, просто если...
        Она посмотрела на меня серьезно.
        - Если что, Сэм? Что «если»?
        И вдруг, улыбнувшись, очень осторожно, с нежностью обняла меня.
        - Все хорошо. Никто меня не тронул, - прошептала она мне на ухо. - Я очнулась в деревянной клетке под замком. В таких же сидели звери вокруг, даже Флипп. Он так жалобно скулил... Я покричала - никто не пришел. Выбраться не сумела, просидела там несколько часов. А потом меня отправили на арену. Сэм... - Она прижалась ко мне сильнее. - А ведь я думала, что они тебя убили. Так что... не бери в голову. Все хорошо. Правда.
        Она наконец отстранилась. Я сидел рядом с ней, как в дурном хмелю.
        - Прости меня. Рида... Я не смог тебя защитить.
        Она отмахнулась.
        - А я тебя защитить смогла, что ли? Так себе из меня напарница... Все, Сэм. Давай, иди спать. Я устала.
        - Да. Хорошо, Рида. Я... люблю тебя. Спокойной ночи.
        С этими словами я ушел. На другой стороне коридора встретил Селейну, кивнул ей - можешь возвращаться, спасибо тебе. И никак не мог отделаться от мысли: Рида рассказывала мне обо всем на ухо потому, что не хотела, чтобы ее слова услышал кто-то еще, или же потому, что не хотела, чтобы я видел в этот момент ее лицо?..
        Мне не полагалось спать этой ночью. Мне полагалось страдать от угрызений совести и чувства вины. Но я так вымотался, что уснул сразу и спал без сновидений. Только под утро сквозь плотную пелену сна стали просачиваться мысли и эмоции. Я проснулся с такой тоской на сердце, какую не испытывал с тех самых пор, как ребенком меня во дворе училища бросил отец.
        - Доброе утро! - в комнату вошел Тим. Он был одет и причесан, а в руке у него была миска с кашей. Над ней поднимался парок. - Я тебе поесть принес. Не вставай пока.
        - Доброе... Спасибо... А как ты узнал, что я проснулся?
        - А я для себя принес. Не-не, бери, ешь! Я сейчас еще раз вниз схожу. Просто сегодня в столовке много народу, не хочу там сидеть.
        - А как же все остальные?
        - А, они уже позавтракали. Только мы с тобой такие сони.
        Я взглянул в окно. Судя по солнцу, времени было около полудня.
        - Тим, ты видел Риду? - успел я спросить прежде, чем он ушел.
        - Да.
        - Как она?
        - Да ничего вроде.
        Он вышел... и пропал. Вместо него пришла Рида. Вместо вчерашнего, разодранного, на ней было новое светло-синее платье по щиколотку с широким коричневым поясом из тонкой расшитой кожи. Этот наряд очень ей шел.
        - Доброе утро! Как ты себя чувствуешь?
        - Жить буду. Врагам назло, тебе на радость.
        Она улыбнулась. Это был наш обычный диалог после сложных охот, когда добыче удавалось намять мне ребра.
        - А у тебя как дела?
        Рида отмахнулась.
        - Какие у меня дела-то... Все в порядке, - она присела на край постели. - Ах, да, Тим, наверное, еще не сказал тебе. Тот человек, с которым мы должны были встретиться вчера. Мы идем к нему сегодня.
        Я кивнул.
        - Кто он?
        - Насколько я поняла, это лекарь из отправленного за Арси отряда. Он единственный, кого удалось разыскать. Но, надеюсь, он объяснит, что произошло... Почему они его не вернули.
        - Может, Канцлер зажал оплату? Или она где-нибудь потерялась - по пути из нашего мира в этот.
        Рида улыбнулась этой моей так себе шуточке.
        - Вот сегодня вечером и выясним, - сказала она.
        Они намеревались оставить меня в гостинице - Тим был даже готов поступиться своим любопытством и остаться со мной. Но я все равно отправился вместе со всеми. Путь предстоял почти что на другой конец города, и мы взяли лошадей. Оказалось, что наши лошади стояли в конюшне при гостинице вместе с лошадьми Риды, Рейда и Вена - они обзавелись ими сразу же, как только попали в этот мир. В который раз я подивился предусмотрительности моей Риды.
        Человека, к которому мы направлялись, звали Кальвен. Он снимал комнату на втором этаже простого деревянного дома, стоявшего в узком и не очень чистом переулке. Нас встретил хозяин, сдававший комнаты. Он открыл ворота, чтобы мы могли завести лошадей во двор, и проводил нас до комнаты постояльца. На стук открыл высокий сутулый человек лет тридцати. У него были вьющиеся светлые волосы до плеч, узкое лицо, нос с горбинкой и очень светлые, водянистые глаза. Он был одет в сорочку и жилет, выглядел усталым.
        - Это вы. Все-таки пришли.
        Голос у него был тихий, глухой.
        - Да, - ответил за всех Вен. - Здравствуйте, мастер Кальвен. Можем мы войти?
        Вместо ответа Кальвен отступил в сторону, и мы вошли в комнату. Она была просторной, в два окна, но выстуженной и почти не обставленной. Из мебели здесь были только кровать, стол с двумя табуретами и дорожный сундук. Над сундуком на вбитых в стену гвоздях висели сюртук, плащ и шляпа. На столе лежало несколько книг с потертыми корешками, стояла лампа со стеклянной колбой. На донышках нескольких глиняных мисок виднелись порошки. В комнате пахло химией, и еще ощущался слабый запах табака.
        - Устраивайтесь, - сказал Кальвен. - Я вас слушаю.
        Мы кое-как разместились в комнате. Боггет подтянул под себя один из табуретов. Рейд остался стоять.
        - На самом деле это нам бы хотелось вас выслушать, мастер Кальвен, - сказал Вен. - Но прежде позвольте извиниться за то, что не пришли в назначенное время вчера. У нас возникло неотложное дело.
        Кальвен кивнул.
        - Что вы хотите узнать?
        - Мы ищем юношу по имени Артемис Риввейн. Мы его друзья. Он был похищен, и мы пришли издалека, чтобы выяснить, где он... если Вы понимаете, о чем я. Мастер Кальвен, вы ведь состоите в отряде, который принял поручение господина Фирригана, верно? Нам сообщили, что особый отряд был послан на поиски нашего друга и... его похитителя. Но наш друг до сих пор не вернулся домой. Мы хотели бы знать, что случилось. Можете объяснить?
        Кальен задумался, потом покачал головой.
        - Нет.
        - Нет? Но почему? Мы ведь имеем право знать и...
        - Вы меня не поняли, я имел в виду не это. Нет... - он медленно перевел дыхание. - Нет никакого отряда.
        Это известие поразило всех. Получалось, Фирриган попросту обманул нас?.. Но следующие слова Кальвена сняли всякие подозрения с Канцлера.
        - От отряда остался один человек. Остальные мертвы. Убиты.
        В комнате повисла тяжелая тишина.
        - Мастер Кальвен. Так вы расскажете, что случилось?
        Он кивнул.
        - Наша гильдия получила заказ: задержать молодого мужчину и юношу, сопровождающего его. Не убивать - никого из них. Нас предупредили, что мужчина не является магом, но обладает рядом артефактов, которые могут представлять опасность, так что в отряде было достаточно много людей, в том числе два мага и целитель. Мы довольно быстро вышли на их след. Но захватить их нам не удалось. Они все время ускользали от нас благодаря странным стечениям обстоятельств. Порой это казалось невозможным, порой нелепым. Наконец мы приблизились к ним настолько, что им было не уйти. И тогда напали на нас. Мне неизвестно, что это были за люди. Но наш отряд попросту перебили. А те двое спокойно ушли.
        - И сколько вас было? - спросил Боггет.
        - Двенадцать человек.
        - А нападавших?
        - Трое или четверо.
        Инструктор присвистнул.
        - И что вы сделали? - нетерпеливо спросил Вен.
        Губы Кальвена дрогнули, на них показалась напряженная невеселая улыбка.
        - Имеете в виду, тот, кто остался в живых?.. Обо всем было доложено в гильдию. Насколько мне известно, нанимателю было сообщено о провале миссии. Но мне не известно, настаивал ли он на выполнении заказа. По крайней мере, я не слышал, чтобы кого-то еще пускали по следу тех двоих.
        - А у гильдии есть люди, способные выполнить это задание? - спросил Боггет. - С учетом вашего опыта?
        Кальвен кивнул.
        - Есть. Но не уверен, что среди них найдется много желающих взяться за что-то подобное. Этот ваш похититель непростой человек, так?
        - А Вы не знаете, может быть, гильдия отслеживает его перемещение? На безопасном расстоянии, - Боггет продолжал задавать свои вопросы, игнорируя те, что были адресованы ему. Но Кальвена это, кажется, не удивляло.
        - В этом нет необходимости. Мы знаем, где он находится. Но пока он там, гильдия не станет ничего предпринимать.
        - Он же здесь? - взволнованно спросил Вен. - В этом городе?
        - Нет. Похититель вместе с юношей живет в замке ведьмы за пределами города, в двух днях пути отсюда.
        - Ясно... Вот почему я не мог выследить Арси. Он пользовался магией перемещения... или чем-то еще в этом роде.
        -  Кто были те люди, что напали на вас? - спросил Боггет.
        - Неизвестно.
        - Как они выглядели? Оружие, владение магией, трансформация тел?
        - Обычные люди.
        - Да как же они вас победили-то?! - воскликнул Вен.
        Кальвен взглянул на него.
        - Молодой человек, я не маг и не воин. Я лекарь. Я понятия не имею, как шло сражение. Меня там не было.
        - Да, но... - начал Вен. И тут до него дошло. - Стойте-ка! Выходит, Вы просто сбежали?! Да как Вы могли! Вы же тот, на кого все рассчитывали! Если бы Вы не бросили своих товарищей, многие из них наверняка остались бы в живых!
        Кальвен устало вздохнул.
        - Молодой человек... Я лекарь. Но уж поверьте, моего опыта достаточно, чтобы определить, что схватка безнадежна. Все остальное - работа капитана отряда, а не моя.
        - Но Вы же могли спасти своих товарищей!
        - И я должен был рисковать? Между прочим, подготовка хорошего лекаря - дело долгое. И дорогостоящее. Я не вправе так разбрасываться капиталом свой гильдии.
        Вен молчал, не зная, что ответить. Лицо у него было серым, как полотно, и я чувствовал, что он хочет ударить этого человека. Возможно, скажи тот что-нибудь еще в подобном роде, Вен бы так и сделал. Но тут заговорил Боггет.
        - Дайте-ка я угадаю. Это произошло недалеко от Линна, где-то на дороге в сторону Щебечущих балок. Верно?.. - Что-то с его тоном было не так. Голос инструктора как будто бы почти и не изменился, но в то же время зазвучал напряженно. Из звука он словно превратился в тонкий инструмент, которым можно было подцепить краешек чего-то плотно приделанного к поверхности. Подцепить - и приподнять. - Так сколько же их было?
        Кальвен закрыл глаза.
        - Двое. Подростки. Девушка и юноша.

«Сэлма и Таграэль?! - подумал я. - Да нет, не может быть. Это не могут быть они. У них же нет никаких причин совершать нечто подобное. Так ведь?..»
        Боггет встал.
        - Спасибо, мастер Кальвен. Вы нам очень помогли. А теперь нам пора идти.
        Вен ошарашенно переводил взгляд с Боггета на Кальвена и обратно. У него наверняка оставались еще какие-то вопросы. Но инструктор уже перехватил инициативу, и ни у кого, кроме Вена, возражений не было. Мы вышли из комнаты лекаря, спустились во двор.
        - Их капитан был идиотом, - ворчал Боггет, выводя свою лошадь. - И в гильдии их по ходу одни идиоты. Не понимаю, как Фирригана угораздило связаться с ними. Он же умный мужик. Разве что хотел нанять кого-нибудь понеприметнее, чтобы Орден ничего не прознал...
        - Значит, Канцлер хочет сохранить эту операцию втайне от Ордена? - спросил Тим. - Получается, на помощь Арси он больше никого не пошлет?
        - Ну, сейчас старый кошак вряд ли станет что-то предпринимать, - Боггет повысил голос. - Он уже наверняка в курсе, что мы все здесь. И мы так глубоко во все влезли, что игнорировать это уже не получится. - Он сел в седло, продолжая говорить довольно громко. Может быть, те, кто знал инструктора недостаточно хорошо, не обратили бы на это внимание, но для меня это было заметно. - На вас же никакой управы нет, ребята! Вам сказали: сидите тихо, ни во что не лезьте. А вы? Эх... Теперь, боюсь, Фирриган рассчитывает на нас. Так что с его стороны вернее всего было бы дать нам какой-нибудь знак. Политика - сложная штука, нужно соблюдать осторожность. Делать что-то на свой страх и риск не следует. Ну и поддержка нам бы тоже не помешала!
        На ужин была похлебка и пироги. После ужина Рида уложила меня в постель. Хотя было еще слишком рано и я бы предпочел обсудить услышанное от лекаря с Боггетом и остальными, я не хотел расстраивать мою девушку. К тому же, она сама сидела со мной какое-то время. Пусть мы были не наедине (в комнате, не догадавшись куда-то деться, остался Тим), мне все равно было приятно. Да и веселее было втроем.

  Однако после того как Рида ушла, а Тим, поворочавшись немного, уснул, это приятное чувство общности и уюта постепенно рассеялось. Я закрывал глаза, и перед ними снова и снова из красноватого полумрака выплывала арена и Рида - на ней. На меня-таки накатило это отвратительное чувство - когда понимаешь, что ничего изменить уже нельзя, но все равно кусаешь локти из-за того, что сделал не так... или не сделал вовсе.
        Не понял. Не насторожился. Не догадался.
        Не сумел защитить.
        Болела голова. Ныла грудная клетка. В комнате, выхолощенной сумраком, было тесно и душно. Я встал, оделся, вышел. Хотел спуститься вниз, выпить воды, потом передумал и вышел на крыльцо, чтобы немного подышать свежим воздухом. Да и мысли под открытым небом становились как-то... нет, не проще. Но легче, что ли.
        - Не спиться? - послышалось сзади.
        Я сначала подскочил на месте, и только потом сообразил, что это голос Селейны. Она сидела в тени на лавке, которая стояла справа от входа, на галерее, опоясывающей гостиницу.
        - Что ты здесь делаешь?
        - Ничего. Просто сижу. Здесь еще есть место. Хочешь - садись рядом.
        Я вошел на галерею, сел рядом с Селейной. Тепло, которое я принес вместе с собой из помещения, улетучивалось, меня передернуло. Надо было прихватить с собой куртку... Да, но ведь я не собирался выходить на улицу.
        - Холодно? - спросила Селейна. - Держи.
        Я оглянулся. Она протягивала мне край одеяла, в которое была укутана сама. Одеяло было большим, комнатным, его хватило бы и на троих. Я взялся за край, потянул, накинул себе на плечи.
        - Ты что, тут ночевать собралась?
        - Еще не знаю, - ответила Селейна со свойственной ей прямотой. - Может быть.
        - Тебе не нравится в гостинице? Что-то не так с комнатой? Или вы с Ридой не ладите? Если нужно, я поговорю с ней.
        - Дело не в этом. Просто за время нашего путешествия я отвыкла от ночевок под крышей. Честно говоря, я сейчас с большим удовольствием сидела бы у костра.
        Количество наших ночевок под открытым небом примерно равнялось количеству ночевок на постоялых дворах и в избах у сердобольных местных жителей, которые были не прочь приютить путников на ночь. Но Селейна была права: при меньшем удобстве в наших ночах у костров было что-то особенное.
        - Я могу развести костер, поленница недалеко. Но хозяин гостиницы этого, боюсь, не одобрит.
        Селейна улыбнулась.
        - Все и так хорошо. Спасибо, Сэм.
        - За что?
        - Да ни за что. Просто так.
        Ночь была тихая, безветренная, но прохладная. Стрекотали насекомые - хотя и не так громко, как в лесу или в поле, но все же. Поблескивали звезды. Светила маленькая простенькая голубоватая луна. В ночном небе, едва различимые в темноте, время от времени проносились слюдяные блики - те самые, которые мы с нашего первого дня в Безмирье видели над головой в светлое время суток. Под одеялом было тепло, и ко мне стало постепенно возвращаться чувство спокойствия и уюта. Но я понимал, что не смогу так просто избавиться от дурных мыслей, и поэтому спросил:
        - Селейна, а как вы нас с Ридой нашли?
        - Какая-то женщина видела, как вы вошли в один дом на соседней улице и не вышли оттуда. Она сболтнула об этом своей соседке, так сказала еще кому-то. Довольно быстро новость долетела до хозяина гостиницы, а он сказал Боггету. Вы с Ридой, конечно, пара, вам нужно какое-то время проводить только вдвоем, все это понимают. Но, вообще-то, вас не было слишком долго. На вечер была назначена встреча с тем лекарем, ваше длительное отсутствие внушало беспокойство. Так что Боггет решил бы разыскать вас в любом случае, даже без того, что сказал ему хозяин гостиницы. Поисковая магия не очень-то хорошо работает в городе, но все же ей можно пользоваться. Так мы и нашли вас.
        - Сложно было пробраться... туда?
        - Нет, не очень. Боггет уже бывал в этом городе, он многое знает о нем. Он сказал, что такие подпольные арены здесь обычное дело. Но нас не хотели пускать внутрь, так что пришлось пробиваться.
        - Это, наверное, было не очень приятно, да? Прости, я не думал, что все обернется так.
        Селейна покачала головой.
        - Ничего страшного. Впереди шел Боггет. Дрался, в основном, он с Веном и Рейдом. От меня требовалась только поддержка... Ну и вывести из строя мага, который там в охране вместе с остальными был - жалкое существо, на самом деле. У нас бы такого в Академию даже на порог не пустили. Самоучка, наверное... был. И еще они двоих полулюдей каких-то на меня оставили.
        - Не говори так, пожалуйста, - попросил я.
        Наверное, я никогда не привыкну к тому, как спокойно она говорит о смерти. Странно: меня почему-то совершенно не пугало то, что рядом со мной сейчас сидит умелый и хладнокровный убийца. Я знал о том, что и Боггету, и остальным тоже приходилось убивать, и с этим мое сознание как-то примирялось. Но стоило только Селейне заговорить об этом - этим ее негромким, спокойным голосом - и внутри меня все сжималось и выворачивалось. Это был даже не страх, а какое-то иное чувство, которому я не мог найти подходящее описание. Больше всего оно походило на ужас, который испытываешь в ночном кошмаре, где реальность сломана и тебя до безумия пугают какие-нибудь абсурдно-нестрашные вещи, вроде маленького серого камушка, белой нитки на пальце или ползающего носка.
        - Хорошо, не буду. Главное, что мы успели вовремя, так ведь.
        Я кивнул. Хоть мы и доставили своим спутникам столько хлопот, было все же приятно, что нас не бросили и Боггет с Селейной пришли нам на помощь. В тот момент я был рад видеть даже Рейда. Но Вен...
        - Не думал, что Вен пойдет на такое, - подумал я вслух. Наверное, дело было в том, что я все еще считал его мальчишкой.
        - Он очень хорошо владеет оружием, - сказала Селейна. - Не думаю, что ему приходилось прежде использовать его так. Но он прекрасно справился.

«Еще бы, - подумал я. - Вена ведь обучали фехтованию. Его отец один из первых мечников королевства». Я испытал укол зависти, но тут же рассердился на себя: чему было тут завидовать? Мальчишке волею судеб пришлось стать убийцей. То, что он спасал нас с Ридой, во многом оправдывало его поведение, окружало его ореолом геройства, но ничего, в сущности, не меняло.

  - А Рейд?
        Лицо Селейны стало напряженным.
        - Ему непривычно сражаться мечом...

«Ну, хоть в чем-то я еще могу его обойти», - тщеславно подумал я. Но тут моя собеседница добавила:
        - ...Но с кинжалом ему нет равных.
        Хм... С кинжалом, значит?.. И тут мне в голову пришла мысль - маленькая такая противная мысль, неприятная догадка, точнее, даже две догадки... Я поспешил загнать их в самый дальний уголок сознания, думать об этом сейчас я просто не был способен.
        Мы помолчали немного.
        - Вы с Ридой ладите? - спросил я.
        - Да, вполне.
        Мне хотелось спросить Селейну об очень многом: не замечала ли она как девушка какие-нибудь настораживающие особенности в поведении Риды, не плакала ли та ночью после случившегося вчера. Но я счел, что задавать такие вопросы будет бестактным - особенно с учетом того, что Селейна ответит на них прямо и честно. Поэтому я, втайне надеясь, что Селейна сама расскажет мне о чем-нибудь, спросил лишь:
        - Как она тебе?
        - Хорошая девушка.
        И все? Что ж, ничего не поделаешь...
        Селейна скосила на меня глаза, вздохнула.
        - Переживаешь за нее? Думаешь, с ней могло что-то случиться?
        Мне стало неловко: я не думал, что она окажется настолько проницательной. Я сделал вид, что укутываюсь в одеяло.
        - Если не можешь спросить ее прямо, не думай об этом много, - продолжила Селейна. - Просто ответь для себя на несколько вопросов. Допустим, с ней ничего не случилось и ты доподлинно выяснил это. Твое отношение к Риде останется прежним, верно? И сам ты успокоишься. Но, допустим, с ней что-то произошло и у тебя есть неоспоримые доказательства этого. Что ты станешь делать? Твое отношение к Риде изменится? Если да, то как и - главное - стоит ли оно этого? Ты любишь эту девушку, так что беспокоиться о ней совершенно естественно. Но ее чувства должны волновать тебя больше, чем свои.
        Я задумался. В словах Селейны была истина, и то, как рассудительно она была изложена, поражало меня.
        - Ты что, всегда ясно думаешь?
        Она ничуть не смутилась.
        - Как правило. Я так привыкла. Меня это успокаивает.
        - Понятно... Спасибо, Селейна.
        Она удивилась.
        - За что?
        - Ни за что. Просто так.
        Какое-то время мы сидели молча.
        - Становится сыро. Может, пойдем в дом? - предложил я.
        Она медленно кивнула, глядя куда-то в темноту улицы.
        - Да. Минут через пять, ладно? Ты, впрочем, можешь идти. Но я бы предпочла, чтобы ты задержался.
        Настал мой черед удивляться.
        - В чем дело, Селейна?
        Вместо ответа она осторожно указала кивком головы вперед.
        Улица, упиравшаяся в гостиничный двор, была наполовину освещена луной. В ее серо-серебристом свете дорога и здания на правой стороне были цвета небеленого холста. Левая сторона оставалась темной, и в этой темноте, приближаясь к нам, двигалась какая-то фигура.
        - Думаешь, он идет сюда?
        - Скоро узнаем.
        - Селейна, я без оружия.
        - Ничего страшного. Просто будь рядом.
        Ждать пришлось недолго. Человек шел довольно быстро, придерживаясь темной стороны улицы. Но затем, когда двор был уже перед ним, он меня удивил. Выйдя на середину улицы, он, не сбавляя шага, направился прямо к крыльцу через хорошо освещенный луной двор. Посередине двора, шагах в десяти от нас, он остановился.
        - Вы ученики мастера Боггета, так?
        Селейна встала.
        - Да.
        - Чем докажете?
        Она ударила себя в грудь. По воздуху поплыл ее знак.
        - Очень хорошо, - сказал незнакомец и в точности повторил ее жест. В воздух взвились сияющие синие искры. Сделав несколько витков, они сложились в знак - лемниската с изгибающимися отростками и острием внизу. Знак мага. Но какой специальности? В книгах, по которым я учился, таких знаков не было. Это вообще был первый случай, когда я увидел в Безмирье чей-то магический знак, кроме знака Селейны.
        - Передайте вашему наставнику кое-что...
        В этот момент дверь слева от нас открылась.
        - Не нужно, - на крыльцо шагнул Боггет.
        Он спустился по ступеням и спокойно, вразвалочку, направился к незнакомцу. Знак того погас. Селейна убрала свой. Какое-то время - не очень долго - Боггет переговаривался с ночным визитером. Затем тот передал ему небольшой вещевой мешок и ушел. Инструктор вернулся к нам.
        - Что бы вы здесь ни делали, отправляйтесь в свой комнаты, - сказал он. - Завтра утром нам нужно покинуть город, чем раньше - тем лучше.
        - Что-то случилось?
        - Нет. Но если мы не уедем утром, к вечеру нас найдут.
        - Кто?
        - Люди, которым одно очень неприятное место до вчерашней ночи приносило очкнь хорошую прибыль. А если мы уедем недостаточно рано, они попытаются нас преследовать. Все, узнали, что хотели?
        - Еще нет, - сказала Селейна. - Этот человек - он из нашего мира?
        - Нет. Просто знает этикет наших магов. Такие вещи - его работа. Здесь маги не пользуются знаками, но есть кое-что другое... Я расскажу вам об этом, только напомните мне.
        Селейна кивнула. Я сгреб одеяло, и мы все вместе вернулись в дом.
        Когда Селейна ушла, Боггет окликнул меня и протянул маленькую склянку. Даже при скудном лунном свете было видно, что в ней, поблескивая, переливается зеленая жидкость: она неярко светилась.
        - Это лечебное зелье. Выпей его.
        Я смутился.
        - Мастер Боггет, я нормально себя чувствую, я и так справлюсь.
        Боггет осклабился.
        - Мне наплевать, как ты себя чувствуешь. Мне нужно, чтобы, если на нас нападут, ты мог нормально драться.
        Сказав это, он ушел. Его слова подбодрили меня: значит, несмотря на мою оплошность, инструктор все-таки не считает меня совершенно бесполезным.
        Зелье я выпил - оно было горькое до того, что щипало язык. Но спал я после него как убитый, а к утру не то что ребра срослись - даже синяков не осталось.
        Боггет поднял нас на рассвете. Хозяина он, по всей очевидности, разбудил еще раньше, потому что для нас был готов и завтрак, и припасы, которые мы могли взять с собой. Лошади стояли оседланные. Но самым неожиданным было...
        - Сэм! Доброе утро! - среди хаоса поспешных сборов мельтешила бодрая Кайли.
        - Что ты здесь делаешь?..
        - Я по тебе соскучилась!
        - Только по мне?..
        - По остальным тоже! Но по тебе больше всего. Вот и решила прийти пораньше! А вы, оказывается, уезжаете.
        - Да, нам уже пора.
        - Да ничего страшного! Я же еду с вами.
        Я паковал вещи. Руки у меня так и замерли.
        - С нами?..
        Я выпрямился, взглянул на нее. Она смотрела на меня своими невинно-голубыми глазами.
        - Да. А что тут такого?
        Я выдохнул, представляя, какую нотацию мне сейчас предстоит прочесть.
        - Кайли, ты не понимаешь. Мы не можем взять тебя с собой. Наш поход - это не веселая прогулка! Мы отправляемся сражаться!
        - Вы едете к ведьме, я знаю. Чего ты так на меня уставился? Мне Селейна сказала.
        - Вот именно! Мы едем к ведьме. Это будет опасно. Даже сама дорога будет опасной!
        - Ну, я-то с ней сражаться не собираюсь! Я, может, к ней в прислугу наймусь - потом, когда вы ее победите. А может, даже стану ее ученицей.
        - Кайли! Как только это могло взбрести тебе в голову!
        - А что тут такого?
        Действительно...
        - Тетенька сказала, что отправит меня к отцу. А я не хочу! Я хочу путешествовать, помогать людям, участвовать в приключениях, учиться магии. Это же здорово, да, Сэм? Не было бы здорово, вы бы этим не занимались.
        - Мы не за этим едем. Нашего друга похитили, мы должны его спасти.
        - О, значит, я вам помогу! Это будет мое первое задание!
        Она была невыносима.
        - Кайли... Мы не можем взять тебя с собой.
        - Это почему это? Селейна мне разрешила.
        - Вот как?.. Селейна!
        Она вошла в столовую, полностью готовая к путешествию.
        - Да?
        - Ты сказала Кайли, что она может ехать с нами?
        - Я сказала, что мне все равно.
        - Вот, видишь, она не против! - воскликнула Кайли. Я невольно рассмеялся: логика была железная и чисто женская.
        - Мы не можем взять ее с собой.

«Посмотри на нее, о ней же нужно будет заботиться», - пытался я сказать Селейне взглядом. Кайли уперла руки в бока.
        - Знаешь, Сэм, я, вообще-то, ни у кого не должна спрашивать разрешения! У меня есть лошадь - я же честно ее заслужила, так? Вот возьму и просто поеду с вами.
        Я почувствовал, что теряю контроль.
        - Да ты просто бросила свою лошадь здесь! Ты даже не подумала о том, что за ней кому-то нужно будет ухаживать!
        Кайли посмотрела на меня озадаченно.
        - Но ведь с ней ничего не случилось? О ней тут позаботились, верно? Значит, все в порядке. В общем, Сэм, я еду с вами. Так что смирись и будь счастлив!
        Что?.. Смирись и будь счастлив?.. После такого я попросту лишился дара речи. Кайли восприняла это как свою победу в споре и поскакала мешаться остальным.
        - Да пусть делает, что хочет, Сэм, - Селейна постаралась утешить меня. - Если ее от всего оберегать, она никогда не станет взрослой.
        Ну да, конечно. Селейна была права. Но, с другой стороны, если Кайли не оберегать, она тоже никогда не станет взрослой - потому что она попросту погибнет.
        Вскоре мы закончили со сборами и покинули гостиницу. Кайли ехала вместе с нами. Никаких вещей, кроме очень нелепо смотрящегося поверх ее сарафана дорожного плащика, у нее с собой не было. Но никто отчего-то не счел ее выходку очень уж странной. Видимо, эта девица вполне естественно смотрелась в нашей компании.
        ГЛАВА 14. ПЕРЕХОД
        Когда мы выезжали из города, солнце уже поднялось над деревьями, и вся округа сияла в рассыпчатом золотистом свете. Покрытая росой трава на обочине дороги сверкала, повсюду заливались птицы.
        - Мы ведь едем в сторону Щебечущих балок? - шутливо спросил Рейд, поравнявшись с Боггетом.
        - Именно! - тем же тоном ответил Боггет. - Как ты догадался?
        - Я и сам не знаю! Просто подумал: а мы, наверное, поедем к Щебечущим балкам. Почему бы не поехать к Щебечущим балкам?.. А-ха... - Голос его вдруг стал серьезным. - Боггет, что вообще такое «балки»? И почему они щебечут?
        - Балка - это большой овраг. Иногда это очень длинная долина с невысокими склонами и руслом пересохшей реки или ручья посередине. Щебечущими балками называется довольно большой район к северу отсюда. Это территория мелкой хищной нежити. Собственно, поэтому балки называются Щебечущими. Но мы в них не поедем, они останутся правее и дальше. Просто это самая короткая дорога к замку ведьмы. А по пути нам придется пересечь одно нехорошее место. Но, я думаю, все обойдется.
        - И что это за место?
        - Приедем - сами увидите. Чего заранее пугаться-то, правда?
        Почти весь первый день мы провели верхом. Останавливались дважды и не в деревнях, а вечером разбили лагерь в негустом пролеске, через который шла дорога. Поели все вместе у большого костра, заварили в котелке чай, определились с караулом, но еще долго не расходились, постепенно свыкаясь с мыслью, что дальше идем вместе, нравится нам это или нет.
        Отношения, сложившиеся между членами нашей компании, нельзя было назвать дружескими. Я не выносил Рейда - глупо было бы это отрицать. Я ревновал к нему Риду, меня раздражали его самоуверенность и то чувство собственного превосходства, с которым он всегда вел себя. Я не мог с уверенностью сказать, как Рейд относится ко мне, чаще всего он меня просто не замечал. Но я подозревал, что он меня презирает. За то, что я такой слабый, и за то, что лезу не в свое дело, и за то, что не способен защитить Риду, - она ведь даже оставила меня сидеть дома и дожидаться ее, когда они отправились выручать Арси... В общем, было за что.
        Что касается Вена, мы разговаривали мало. В его глазах я все еще был предателем, бросившим Арси, и я ничего не мог доказать ему. И все же я надеялся, что со временем мы снова будем ладить, несмотря на то, что мы очень разные. Ведь Рейд и Вен ладили между собой очень неплохо - гораздо лучше, чем в училище. Теперь, если посмотреть на то, как они ведут себя друг с другом, можно было предположить, что они дружат уже очень давно. Но в их дружбе не было вульгарности, какая всегда присутствует в отношениях юнцов. Это была скорее дружба двух соратников, двух воинов в одном стою... В одном стою маленького воинства, которое возглавляла Рида.
        Тима Вен и Рейд не принимали всерьез, так что мальчишка продолжал цепляться за меня. Для Боггета он, хоть и был довольно способным, все равно оставался самым младшим в отряде со всеми вытекающими отсюда следствиями. Что же касается девушек, Рида и Селейна общались доброжелательно, но на близких подруг они пока не походили. В какой-то момент я даже предположил, что Рида ревнует меня к Селейне, но тут же отбросил эту мысль - что за глупости... Но пусть в нашей компании и не было такой уж теплой атмосферы, отношений, сложившихся между нами, было достаточно для того, чтобы мы могли доверять друг другу и вместе выполнить взятые на себя обязательства. В таком свете мы, пожалуй, все-таки уже были командой - странноватой, но совсем не слабой ведьмачьей командой под руководством Боггета.
        Кстати, сам инструктор относился ко всем равно... Хотел бы я так сказать. Но нет. После того как мы попали в Безмирье, Боггет продолжал относиться ко мне, Селейне и Тиму как к своим ученикам. Я принял это и был благодарен ему за то, что он стал заботиться о нас. Но с присоединением к нашей компании отряда Риды кое-что изменилось. У Боггета появился любимчик. Точнее, не так: появился тот, к кому Боггет относился как к равному, как к такому же взрослому, каким был он сам. Разумеется, это был Рейд. На фоне этого я снова чувствовал себя школяром, только вчера вышедшим из-за парты, а не напарником, с которым инструктор мог посоветоваться, прежде чем принять решение. Однако буквально на следующее утро очень многое объяснилось.
        Соединение отряда не являлось причиной для отмены тренировок. Рано утром мы с Боггетом отошли подальше, чтобы не мешать остальным. С нами был Тим. Я постарался убедить его в том, что ему нужно владеть хотя бы минимальными навыками самообороны, и он согласился попробовать освоить хоть что-то. Будучи членом банды Рейда, Тим попадал в драки, но боец из него был никудышный. Ему нужно было объяснять очевидные вещи.
        - Не прыгай! - твердил Боггет, пока Тим отрабатывал с ним нападение с ножом. Боггет отбивался кинжалом. - Я могу использовать твою инерцию, а ты не сможешь изменить положение тела в воздухе. Прыгнешь - и ты покойник.
        И все же Тим был довольно ловким и проявлял старательность, так что, если так пойдет дальше, то вдвоем мы уделаем Боггета - когда-нибудь... возможно... Я так увлекся, что не заметил, когда пришла Селейна - еще один человек в нашем отряде, которому не спится по утрам. Впрочем, она уже не первый раз наблюдала за нашими тренировками, так что я не имел ничего против. Но когда показались Рида и Вен, мне стало не по себе. К счастью, мы уже заканчивали... Заканчивал инструктор всегда одинаково: основательно мне наваляв. Но я не жаловался: такой уж у него был подход. Когда это было нужно, подбодрить он тоже умел.
        - Ну, кто следующий? - Боггет вытер рукавом пот со лба. Выглядел он довольным. - Может ты, Вен? Это будет интересно.
        - Давайте-ка я, - к нам размашистым шагом направлялся Рейд. - Что скажешь, старик?
        - Ха! Не вопрос! Только без обид, если я тебя уделаю!
        - Без обид, если тебя уделаю я! - он вытащил кинжал. - Как всегда?
        - Ну, давай, коль не шутишь! - инструктор бросил меч в ножны, положил их обратно на землю и тоже вытащил кинжал.
        Они встали напротив друг друга на этой же поляне. Два силуэта, зеркально отражающие друг друга, даже хватка была одинаковой... А потом они подались друг на друга, обмениваясь атаками. Залязгал металл - и я получил подтверждение тому, о чем начал догадываться пару дней назад.
        Боггет учил Рейда драться. Не сейчас - давно, когда Рейд еще был мальчишкой. Не нужно было быть гением математики, чтобы рассчитать: когда Боггет появился в училище, Рейду было четырнадцать. И именно к нашему инструктору он бегал за уроками рукопашного боя и боя с кинжалом, чтобы потом применить полученные навыки на улицах города. Более того - как только я раньше не замечал этого? - Рейд во всем подражал Боггету. Эта его развязанная полушутливая манера речи, размашистая походка, нахрапистое поведение - все это было скопировано с инструктора и воспроизведено на мальчишеский манер. Вот только и у инструктора, и у Рейда это были всего лишь маски. За «старым психом» Боггетом скрывался безмирник, умный, сильный и очень ответственный человек, хотя и не чуждый некоторым безрассудствам. Каким же тогда на самом деле был Рейд? Явно чем-то большим, чем простым уличным хулиганом. Неспроста Рида взяла его с собой: она в нем это увидела, угадала. А я - нет.
        Сделанное открытие так захватило меня, что я почти не смог сосредоточиться на битве. Пока противники полушутливо, полусерьезно сражались, рисуясь перед присутствующей публикой, я вспоминал свой опыт общения с Рейдом. Как он пришел в училище, тощий, жилистый, как бродячий пес, и такой же озлобленный - щерился на всех, кто ни пытался к нему подойти. Потом у него появились приспешники, он освоился, заматерел. Раз или два он звал меня в свою банду, раз или два мы дрались, разбивая друг другу лица в кровь. Раз или два нас ставили в пару на практических занятиях, и мы отрабатывали навыки с той же умеренной ленцой, что и большинство остальных учащихся. Но никогда мы не выполняли задания вместе, и никогда я не интересовался тем, каким Рейд был человеком.
        Спарринг между тем закончился ничьей.
        - Ну, все, все, молодец, загонял старика! - добродушно сказал Боггет.
        - Слышь, старик, да ты же сам мне продыху не давал! - отозвался Рейд.
        - И так будет всегда, ха-ха! Ну, что, хватит на сегодня?..
        Подобрав оставленные на земле вещи, все двинулись обратно к лагерю, и я невольно получил подтверждение своей второй догадке. В поле моего зрения случайно попала Селейна. Ее лицо, как всегда, было непроницаемым. Но глаза смотрели с таким огнем и такой тоской, какая только может вместиться в человеческом сердце. Смотрела Селейна на Рейда.
        После завтрака мы продолжили путь и во второй половине дня прибыли в небольшое поселеньице. Боггет направился сразу к таверне. Это удивило меня: припасы у нас еще были. Но спрашивать я не стал. Зато Кайли воскликнула:
        - О, у нас будет горячая похлебка! Отличненько!
        - Да-да, - отозвался инструктор. - Надо подкрепиться, а то путь еще неблизкий.
        - Да? И далеко нам еще ехать?
        - Вон туда! - он указал вперед.
        Деревенька располагалась на возвышенности, дорога проходила через нее, отпуская от себя неширокий рукав, ныряла в густой лес, простиравшийся настолько, насколько хватало взгляда. Но прямо перед нами у самого горизонта деревья взбирались на высокий пологий холм, увенчанный маленькой серой крепостью. Это и было жилище ведьмы.
        - Ух ты, как красиво! - простодушно восхитилась Кайли. - Мне бы такой!
        Мы оставили лошадей у коновязи и вошли в таверну. Боггет сделал нам знак постоять в стороне, а сам направился к ее хозяину - рослому плечистому старику, который, опершись локтем на конторку, о чем-то разговаривал с одним из посетителей. Кстати, для такой маленькой деревушки, стоявшей отнюдь не на главной дороге, посетителей здесь было довольно много: из четырех дощатых столов было занято три, за каждым сидело по нескольку экипированных и вооруженных посетителей, среди которых были как мужчины, так и женщины. Еще несколько посетителей, переговариваясь, сидели на лавках вдоль стен. Когда мы вошли, все они в большей или меньшей степени отвлеклись, чтобы взглянуть на нас, после чего некоторые вернулись к беседам, а некоторые продолжили наблюдать. Тем временем Боггет подошел к хозяину таверны.
        - Здрав будь, хозяин! - сказал он. - Есть чем промочить горло усталому путнику... - он кивнул себе за плечо, - и его компании?
        Хозяин ухмыльнулся в знатную седую бороду.
        - Для тебя пиво найдется, - сказал он. - А твоим ребятишкам... Сейчас спрошу жену, подоила ли она корову.
        По залу прошелся смешок. Но Боггет засмеялся тоже.
        - Ты не смотри, что они моложе нас с тобой. Каждый десятку сверстников фору даст!
        Хозяин улыбнулся.
        - Да кто б сомневался. Ты ж абы с кем тут не появишься, а? - он выпрямился, вышел из-за стойки, раскрывая объятия. - Здорово, Боггет.
        - Здорово, Гудбар! - они обнялись. Старик был на голову выше Боггета и едва ли не вдвое шире его в плечах. - А ты все молодеешь, как я гляжу?
        - Как и ты! - они разошлись. - Ну, давненько тебя не было в наших краях. Рассказывай, зачем пожаловал. И эти вон, - он кивнул в нашу сторону, - откуда? Неужто все твои бывшие подружки разом детишек подкинули?
        Боггет усмехнулся.
        - Если бы все мои бывшие... хм... Короче, целую ведьмачью школу пришлось бы открывать. А это ученички мои. Идем мы по делу. И надо нам Черную падь перейти. Проводники свободные есть?
        - Отчего же не быть? Есть! Вон один сидит, готов хоть сейчас вести, - Гудбар кивком указал на неплохо экипированного мужчину, сидевшего с краю лавки.
        Боггет покачал головой.
        - Не подходит. Есть еще кто?
        - Он вот еще водит.
        Следующим был рослый человек с бритым черепом и очень гладкой, сероватой, покрытой татуировками кожей, выдававшей примесь крови какой-то иной расы. Экипирован он был лучше, и его услуги наверняка стоили дороже.
        Боггет заговорчески заулыбался.
        - Гудбар, я их не в Падь веду, а за Падь. Разницу чуешь? Мне нужны самые лучшие проводники. Самые-самые.
        Хозяин притворно вздохнул.
        - Эх, ну, что с тобой поделаешь! Ладно уж, выручу по старой дружбе, дам тебе своих племяшей. Только расплатиться-то будет чем?
        - Не переживай, найдется! Они сегодня не заняты?
        - А черт их знает - вроде бы нет, а может, и сговорились с кем уже.
        - Так ты спроси. А то нам время дорого.
        - А за время доплата.
        - Не вопрос.
        - Эх... - Гудбар отступил на шаг. - Ладно, устраивайтесь пока, сейчас прикажу вам какой-нибудь снеди подать. Лошадей пока заведите во двор. Есть пара свободных комнат, можете передохнуть до вечера.
        - Вот спасибо-то, дружище! Выручаешь!
        После того как Боггет и хозяин таверны договорились о сопровождении, посетители в зале потеряли к нам интерес. Позаботившись о лошадях, мы вернулись в зал таверны и расселись за единственным свободным столом, на который уже накрывала расторопная молодая девушка. Когда к нам присоединился Боггет, Тим спросил его:
        - Мы останемся здесь до вечера? А ночевать где будем?
        - А ночевать мы не будем, - ответил инструктор. - Мы поедем ночью. Так что поспите пару-тройку часов, впрок будет.
        До сумерек мы провели время в гостях у Гудбара. Когда солнце село, Боггет распорядился собираться в дорогу. Хозяин таверны вышел, чтобы получить плату и проводить нас.
        - Ну, бывай, дружище! - он крепко обнял Боггета после того, как тот рассчитался с ним. Сумма, кстати, была немаленькой. - Не забывай старика, заезжай в гости!
        - Тебя забудешь, как же!
        На том они распрощались, и Гудбар вернулся в дом.
        - Ну, едем, - скомандовал Боггет. Конь под ним плясал, выбивая из утоптанной земли перед крыльцом таверны сухую пыль, и инстуктор натянул поводья.
        - А как же проводники? - удивился Тим.
        - А они уже выехали вперед. Нагоним их по пути.
        Мы выдивнулись из поселения. За околицу мы выехали свободным порядком, но перед въездом в лес Боггет остановился и скомандовал:
        - Перегруппируйтесь. Построение такое: Рида и Сэм впереди, за ними Кайли и Селейна, дальше Тим и Рейд, потом я с Веном. Строй не нарушать. С дороги не сходить. Цепью не растягиваться. И самое главное, - он сделал паузу, чтобы убедиться, что все его внимательно слушают. - Что бы вы ни увидели, что бы ни случилось, монстров первыми не атаковать. Не атаковать, ясно? Ни магией, ни оружием, никак. Будете сражаться, только если они сами атакуют! Все поняли?
        Непонятного было много, но сейчас было явно несвоевременно об этом спрашивать. Поэтому я спросил только о самом главном:
        - Боггет, что мы можем встретить по пути?
        - Ничего, с чем мы не сможем справиться.
        Выстроившись так, как распорядился Боггет, мы въехали в лес. У нас с собой были фонари, но инструктор попросил пока не зажигать их. Вместо этого Рида сотворила несколько светящихся шаров - холодных призрачных огней - и разместила их по всей длине нашей процессии.
        Дорога была хорошей, двигались мы достаточно быстро. Лес стоял тихий, ничего подозрительного не наблюдалось. И хотя мы до сих пор не нагнали наших проводников, напряжение, с которым мы выехали из деревни, немного спало. Но потом дорога пошла под уклон, и потянуло сыростью, к которой стали примешиваться запахи гнили и серы. Лошади зафыркали, выбирая ноги из низкого тумана, потянувшегося по дороге. Лес вокруг начал менялся: стройные высокие деревья, росшие вдоль опушки, вытеснялись низкорослыми, кряжистыми, с толстыми мшистыми ветками, которые извивались над самой землей, то врастая в нее, то вздымаясь высоко над нашими головами. По обеим сторонам от дороги заросли становились такими густыми, что их нельзя было проглядеть. И что-то в этих зарослях копошилось, стрекотало, порыкивало и щелкало. Мы с Ридой ехали первой парой, и было непросто не сбивать темп движения, слыша все эти звуки.
        Наконец я заметил в корнях одного из деревьев небольшое существо. Серокожее, оно было покрыто редкой шерстью, лапы были тонкие, но длинные и жилистые, а на голове был короткий широкий клюв, по цвету не отличимый от кожи создания. Оно было не столько страшное, сколько мерзкое. И все же в его позе, в его лишенном выражения лице чувствовалась бездумная угроза - напасть, уничтожить. Оно не могло оказаться очень сильным, мы наверняка быстро расправились бы с ним, если бы оно напало. Но существо не нападало. Оно роводило нас взглядом бусинок-глаз, так и не двинувшись с места - вот только от этого почему-то было не по себе.
        Вскоре я заметил еще нескольких таких же: они скрывались в траве и мхе. Потом показались и другие: похожие на животных, довольно уродливые, словно бы искалеченные существа. В их внешности проскальзывало и что-то человекообразное, у некоторых в руках-лапах было даже нечто вроде оружия. Ветви деревьев обвивали змеи, по ним, цокая лапками, перебегали защищенные панцирями пауки. Кое-где сидели птицы с собачьими пастями вместо клювов. Все вокруг шипело, клацало зубами и жвалами, щерилось на нас. И путь оно пока отчего-то не смело напасть, я чувствовал, как в моей душе нарастает ужас - мерзких и явно опасных тварей становилось все больше.
        Я с тревогой взглянул на Риду. Она сидела в седле напряженная, выпрямив спину и крепко сжав поводья, и не сводила взгляда с дороги. В свете волшебных огней ее лицо казалось серым, чужим, и сама Рида была какой-то чужой, словно ее подменили или же в ней все это время была скрытая черта характера, которая проявилась только сейчас. Но стоило мне об этом подумать, как Рида, заметив мой взгляд, чуть повернула голову, скосила глаза, и я увидел в них живой, привыйчный блеск. Мне сразу стало спокойнее. Я подумал, что мы вполне можем пересечь этот лес. Вот только где же, наконец, наши хваленые проводники?..
        Существ стало так много, что они закрыли собой все свободное пространство на земле и между ветвей, отчего стало казаться, что мы едем по коридору, расписанному ожившими чудовищами. Вдруг среди них я увидел женщину - очень красивую, если судить по фигуре, полностью обнаженную женщину с зеленоватой кожей. На боках и бедрах ее кожа была змеиной, а изо лба рос белый рог, раздваивающийся на конце. Глаза у женщины были полностью черные, без белков или зрачков. Когда мы проезжали мимо нее, она облизнула безгубый рот черным языком.
        Вдруг слева от нас огромный паук выбросил сеть - готовую паутину, которая расправилась в воздухе и стала опускаться. Кайли пискнула, но сеть до нас не долетела: вспыхнула голубоватым пламенем, истлела и рассыпалась пеплом.
        Потом нам пришлось проехать под простирающимися над дорогой ветвями старого дерева. Я наклонился к шее лошади, даже подался в сторону, чтобы не зацепить головой странный белый мох с длинными желтоватями стеблями. По моим подсчетам, между мной и веткой оставался зазор никак не меньше двух ладоней, поэтому у меня сердце рухнуло в пятки, когда я почувствовал, что что-то погладило меня по голове. Я втянул голову в плечи, уходя от жуткого прикосновения, а когда оглянулся, увидел, что из мха высовывается костяная рука. Именно обнаженные старые кости я принял за стебли.
        Дорога все еще шла под уклон, и туман поднялся выше. Он тянулся, распадаясь на пряди, словно волосы призраков или шерсть какого-то удивительного существа. Я чувствовал, что впереди нас находится нечто крупное и опасное, но далеко не сразу смог разглядеть здоровенную тварь, рассевшуюся на дороге, - нечто среднее между жабой и свиньей с большими, широкими, нечистыми клыками. Я не останавливал лошадь, до твари было еще далеко, и все же требовалось принять какое-то решение - не могли же мы с Ридой просто так наехать на нее. И я уже думал о том, чтобы окликнулть Боггета, но тут существо, выражая свое недовольство ворчанием, отползло с дороги и скрылось в тумане. Мы продолжили путь.
        Ехали несколько часов. Туман выше не поднялся, но стал плотным, так что дороги было не видно. Проводники так и не появились, но ярость, которая закивала во мне при мысли о них прежде, сменилась беспокойством: а что если они тут уже сгинули? Местечко было подходящее. Земля под копытами лошадей отчетливо чавкала. Лес вокруг оставался прежним, разве что теперь мох покрывал ветви деревьев большими копнами, его лоскуты свисали до самой земли. Твари по-прежнему стягивались к дороге - одна причудливей другой - и по-прежнему ни одна из них так и не решилась напасть. Затем лес стал редеть и расступаться, пахнуло тиной, впереди показалось открытое пространство. Мы выехали на берег болота. На дальнем его краю виднелась зубчатая чернота - там продолжался лес. Через болото шел узкий деревянный мост. Прежде чем ступать на него, я бы предпочел спешиться. Но соответсвующей команды не было, и я направил лошадь на мост. Рида последовала за мной.
        Доски моста прогибались под весом лощадей, но сама конструкция оказалась прочной. Вытянувшись цепочкой, мы ехали по мосту. Вдруг болото зашевелилось. Черная стоячая вода взволновалась, словно кто-то заворочался в ее недрах, и вдруг слева, метрах в пятидесяти от нас, из нее поднялась гора - настоящая черная гора! Тусклым белым светом засияли два открывшихся глаза. В воздухе отчетливо запахло гнилью, волны ударили в опоры, мост зашатался. Я хотел придержать лошадь, но это означало бы остановить всю цепочку, подвергнуть ее опасности, и я скрепя сердце продолжил движение. Мы миновали страшную черную гору. Когда она осталась далеко позади, до слуха донесся еще один всплеск - чудовище ушло под воду. Мы же благополучно добрались до противоположного берега и восстановили построение.
        С этой стороны лес был такой же. Дорога шла вверх, становясь все суше. Мы ехали, постепенно выступая из тумана. Но вдруг что-то словно разлилось в воздухе - какая-то тонкая, незримая материя - и тут же Боггет зычным голосом скомандовал:
        - Всем стоять!
        Остановиться, сохранив построение, не вышло, мы сбились в кучу. Боггет объехал наш отряд по краю дороги, придержал лошадь. Рейд тоже уже был тут как тут.
        - Что случилось, Старик?
        Вместо ответа Боггет кивком головы указал вперед. Там, отливая в свете магических огней влажным блеском, у самой дороги стояло необычное дерево. У него был толстый гладкий ствол, который расходился в одном месте на множество таких же гладких ветвей, от которых почему-то не отрастали более мелкие. Листьев на странном дереве тоже не было.
        - Что это, Боггет? - спросил я.
        - Гидра. Местный монстр, - голос инструктора был негромкий. - Щупальца видите? В них есть стрекательные нити, они опутывают добычу и удерживают ее. В это время в тело жертвы впрыскивается яд. А потом гидра засовывает добычу в себя. Целиком.
        Рейд потянулся к мечу.
        - И чего мы стоим? Давайте завалим эту штуку!
        Боггет неопределенно качнул головой.
        - Подожди немного.
        Сумрак впереди сгустился, и на дороге между нами и гидрой прямо из воздуха соткалась фигура всадника на тонконогой вороной лошади. Фигурка была женской - пропорции силуэта не позволяли в этом сомневаться. Между острых подростковых лопаток всадницы лежала тонкая белая коса. В полутьме она казалась обнаженным позвоночным столбом.
        Почти сразу же рядом с девушкой - или, может быть, старушкой (всадница не поворачивалась, лица было не разглядеть)  - появился второй всадник. Его лошадь, тоже тонконогая и вороная, стояла полубоком. Всадник - темноволосый, коротко стиженный юноша - переглянулся со своей напарницей, обменялся с ней несколькими несллышными репликами, после чего оба спешились, и в руках обоих появились магические жезлы. Первым начал колдовать юноша - он накладывал на спутницу одно заклятье за другим, и фигурка той подсвечивалась сиянием различных печатей. Затем настал черед девушки. Когда она закончила, жезлы исчезли, и парочка, не обращая на нас никакого внимания, двинулась к гидре. В руке юноши появилась коса с коротким древком, в руке его напарницы блеснула длинная тонкая рапира. Почуяв их приближение, гидра шевельнулась, оторвала от земли стопу, попыталась сдвинуться. Щупальцы ее начали угрожающе извиваться - и вдруг устремились к темной парочке. Те бросились в разные стороны и на мгновение снова исчезли из вида, а гидра вспыхнула сиреневым светом и на несколько секунд замерла. Юноша появился в воздухе совсем
рядом с ней и в длинном падении отсек несколько щупалец. Они тут же стали отрастать, но юноша не остановился на достигнутом. В его свободной руке появилось холодное свечение в форме шара с мельтешащими в нем темными точками. Когда он запустил этот шар в гидру, существо выгнулось, бок его покрылся ледяной корочкой, которая тут же растрескалась и стала опадать вместе с кусками плоти. И на этом участке, по котрому прошлась атака магии льда и тлена, регенерации не происходило. А в ладони у парня уже появился новый шар.
        Напарница юноши - теперь было видно, что это совсем молодая девушка - появилась тоже. Она рассекла тело гидры едва ли не до половины, монстр качнулся, но не завалился. Порез начал стремительно затягиваться. Но девушка успела что-то бросить в него, и гидра, дернувшись, вдруг замолотила по воздуху всеми своими конечностями сразу. Бой проходил в тишине, но мне показалось, что чудовище при этом закричало. Было от чего: его атаковали и магией, и холодным оружием, и противники его были по-настоящему опасны. Двигаясь легко и слаженно, парень и девушка с ошеломляющей скоростью кромсали монстра, который вспыхивал то сиреневым, то изумрудным, то алым светом - по волнам, расходящимся в воздухе, я доргадался, что это магия, но я с такой сталкивался впервые и не понимал, какой ущерб монстру она наносит, - и гидра, корчась, извиваясь, угасала под этими ударами. Ее раны заживали, щупальца отрастали, но чем дольше длился бой, тем медленнее это происходило. Наконец, гидра осела, завалилась и будто бы сдулась. Даже блеск ее тела исчез. Теперь это была просто кучка тлена.
        Юноша и девушка убрали оружие и направились к нам, и, когда они приблизились, я наконец смог лучше разглядеть их. Все произошедшее наталкивало меня на мысль, что это и есть наши проводники, нанятые Боггетом. Но, несмотря на то, что они только что расправились с угрожавшим нам монстром, мне стало отчетливо не по себе. Юноша и девушка были невысокие, худощавые и - что было очень странно для тех, кто живет в деревне, - совершенно белокожие. Запыхавшимися они совсем не выглядели - будто бы только что слезли со своих лошадей. И тот, и другая были одеты очень легко: на парне были штаны и застегнутый на все пуговицы тонкий сюртук, девушка была одета в длинное платье с кружевной, недеревенской отделкой на груди и по низу подола. Вся одежда была темная. Но главное было не в этом, одеты они могли быть как угодно, сути бы это не изменило. А суть заключалась в том, что от этих двоих явственно и устойчиво пахло смертью.

«Юноша и девушка, - промелькнуло в моей памяти. - Почти подростки...» И в этот момент вся нежить, которую мы видели в этом лесу, показалась мне чем-то почти безвредным по сравнению с этой парочкой.
        - Здравствуйте, мастер Боггет, - сказала девушка тихим, вкрадчивым голосом. - Дорога свободна, можно ехать.
        - Здравствуй, Стелла, - ответил инструктор. - Благодарю. - Переведя взляд на ее спутника, он добавил: - Здравствуй, Кир.
        Юноша кивнул в ответ. Боггет повернулся к нам.
        - Знакомьтесь, это Стелла и Кир, наши проводники... Ну чего вы так на них уставились? Да, они вампиры.
        - П... Простите, - пробормотала Рида, извиняясь за всех.
        - Ничего, - ответил Кир и улыбнулся, не размыкая губ. Мне вспомнился Киф. Они были чертовски похожи.
        - Давайте двигаться дальше,  - сказала Стелла. - У этого монстра респаун пятнадцать минут, несмотря на уровень.
        - Нужно уничтожить его останки? - спросила Рида.
        Стелла пожала плечами.
        - Не обязательно. Но было бы неплохо, он тогда дольше не возродится. Мы его тут постоянно убиваем, а так хоть передохнуть немного можно будет.
        - Хорошо.
        Рида призвала Флиппа. Наш питомец-утилизатор явился, покрутился, повел мордой в сторону Стеллы и Кира, но затем увидел, на что указывает ему Рида. Он затрусил к останкам гидры и принялся с энтузиазмом их поглощать.
        - Идемте, - сказала Рида. - Он потом нас догонит.
        Когда наш отряд возобновил движение, Стелла и Кир поехали первой парой, уже не прячась. Их лошади двигались очень легко и почти бесшумно. Я догадался, что вампиры и раньше ехали впереди нас, но магия скрывала их присутствие. Вспомнив обо всем, что рассказывал Боггет, я понял, почему монстры в лесу не нападали на нас: наши проводники были настолько сильны, что все те создания чуяли в них свою неминуемую и быструю смерть и не пытались причинить вреда нам, поскольку считали нас единым отрядом.
        Мы ехали еще пару часов, пока лес не начал меняться, обращаясь в привычный, тихий и безопасный. В конце концом мы выехали на опушку, на которой Стелла и Кир остановились, и весь отряд снова сгрудился.
        - Дальше опасности нет, - сказала Стелла. - Никто не станет преследовать вас.
        - Спасибо, что проводили! - ответил ей Боггет. - Передавайте привет Гудбару!
        Кир кивнул - его кивок был больше похож на поклон - и они со Стеллой повернули лошадей, чтобы отправиться в обратный путь.
        - Удивительные существа, - сказал Тим, провожая их взглядом. - Такие хрупкие, и все же...
        - Хрупкие? - переспросил Боггет, спешиваясь. - Вовсе нет. Это очень сильные создания, здесь им нет равных. Единственная сложность в том, что они не переносят солнечного света, поэтому сопровождать путников могут только ночью.
        - Боггет, это ведь те самые существа, которые перебили отряд Кальвена. Верно? - наконец спросил я о том, что не давало мне покоя на протяжении всего пути.
        - Не обязательно. Но вполне может быть. А что?
        - А на нас напасть они не могли?
        - Нет. Мы ведь заплатили им за сопровождение. Их работа была охранять нас.
        - Тогда что же случилось с теми людьми?
        - Сопровождение - не единственная работа, которую они выполняют. Наверняка наш Черный принц обратился к Гудбару с просьбой избавить его от преследователей и хорошо заплатил ему.
        - К Гудбару?
        - Да. Гудбар на самом деле очень могущественный маг. Какое-то время назад он отошел от дел и построил здесь таверну. Сейчас у него можно купить все, что угодно: оружие, припасы, зелья, амулеты, снаряжение, даже лошадей или прирученных тварей для охоты. У него же можно найти компаньонов для похода в падь, нанять проводников... или исполнителей иных услуг.
        - А ты знал Стеллу и Кира раньше?
        - Да, мне приходилось встречаться с ним. Было это довольно давно, но с тех пор они ничуть не изменились. Вампиры взрослеют медленно.
        - Я думал, они вообще не меняются, - сказал Тим. - Интересные создания...
        - Да, - согласился Боггет. - Их тут, кстати, целый клан обитает - дальше, к западу от пади. Без нужды они не нападают, но все же они довольно опасны. И не вздумайте мечтать, чтобы познакомиться с ними поближе. Людей они не ставят ни во что, даже если живут среди них и ведут себя вежливо. Особенность расы.
        - Надеюсь, у ведьмы на службе их нет? - поинтересовался Рейд. - Если все, что ты рассказал, правда, будет непросто с ними сладить.
        - Все может быть. Завтра поднимемся на холм, заодно и это выясним.
        - И как ты планируешь попасть в крепость?
        Боггет пожал плечами.
        - Просто придем и постучимся в ворота.
        - И все?
        - А почему бы и нет?..
        Рейд усмехнулся, ничего не ответил. Я, как и, наверное, все, тоже решил, что Боггет просто пошутил и завтра утром он разбудит нас пораньше и изложит план штурма крепости. Мы принялись устраивать лагерь здесь же, на опушке, под защитой ближайших деревьев. Заниматься этим приходилось через силу: пусть мы и не сражались с нежитью в Черной пади, пережитое напряжение забирало свое, усталость накатывала волнами, хотелось как можно скорее лечь и уснуть, пока ночь не кончилась. А когда рассвело, Боггет, как ни в чем не бывало, собрался, оглядел нас и сказал:
        - Сэм, Рида, Вен, вы идете со мной. Остальные остаются. Рейд, ты за старшего.
        ГЛАВА 15. КРЕПОСТЬ ВЕДЬМЫ
        Деревья редели, открывая прекрасный вид на окружающее пространство. Лес, через который мы прошли, простирался переливающимся изумрудным полумесяцем, обнимающим возвышенность. По другую сторону холма лежало обширное озеро. Его светлая поверхность тихо и спокойно серебрилась. Из озера вытекала крошечная речушка, сток воды в которую сдерживался плотиной из бело-голубого камня. Странная особенность, благодаря которой можно было охватывать взглядом большие пространства, позволяла видеть с холма даже Линн - город, из которого мы пришли. И я был вынужден согласиться с домыслами жителей, о которых мне говорила Рида: если бы не плотина на озере, наверняка выстроенная по распоряжению ведьмы, у города было бы достаточно воды.
        На следующий день, дав Рейду некоторые инструкции, Боггет повел нашу группу по дороге, плавно восходящей на холм. Рейд не стал спорить с тем, что часть отряда, в том числе он сам, остается в лагере, и я тоже был согласен с решением Боггета: нам не стоило идти всем вместе. Хорошо, если у нас действительно есть шанс решить дело миром. Но если все же придется сражаться, нам не следует выдавать свое количество. Распределение на группы тоже было разумным. Вена и Риду Боггету нужно было брать с собой обязательно - они были больше всех заинтересованы в том, чтобы вернуть Арси, и просто не могли остаться. К тому же никто из нас не выглядел достаточно грозно, чтобы заставить ведьму насторожиться. Но, если придется, мы могли постоять за себя, поэтому Кайли и Тиму лучше было остаться в лагере. Рейд мог организовать и защитить эту группу. И тем более не следовало демонстрировать нашу козырную карту Селейну.
        Восхождение продолжалось, крепость вырастала перед нами. Она была пятистенной, вытянутой, с маленькими башнями по стенам и большой, возвышающейся над округой башней по центру. Крепость располагалась на очень широкой, пустой и практически плоской вершине холма, а самым удивительным было то, что внешним видом она напоминала корабль - даже цвет камня и кладка были подобраны так, что походили на корабельное дерево. Если не приглядываться, издалека крепость можно было принять за каравеллу, вонесенную штормом на вершину холма, - владелец не покинул судно, а обжился в новых условиях и даже выстроил башню прямо внутри его корпуса.
        Дорога вела прямо к воротам. Подъехав к ним, мы спешились. Я волновался, но инструктор был спокоен и уверен в себе. Я терялся в догадках, пытаясь понять, что у него уме: я не удивился бы, если бы выяснилось, что Боггет знаком с ведьмой или что-то в этом роде: когда мы добрались до крепости, он действительно просто постучался в ворота.
        Наше приближение не могло остаться незамеченным, поэтому не было смысла делать вид, будто бы стука никто не слышал. Задвижка, закрывающая крошечное оконце, отодвинулась, в ней мелькнуло что-то коричневое, затем появился яркий желтый глаз.
        - Кто вы такие и что вам нужно?
        Голос спрашивавшего был негромкий, а выговаривать слова ему отчего-то было сложно.
        - Я мастер Боггет, ведьмак, а это мои спутники и ученики. У нас дело к госпоже ведьме. Можем мы увидеться с ней?
        Окошко захлопнулось, послышался звук отодвигаемого засова. Когда одна створка ворот открылась, перед нами предстал ящер ростом с человека, одетый в коричневый хитон. Чешуя у него была оранжевого цвета.
        - Мое имя Джанра, я привратник, - сказал он, сильно напрягая горло. - Пожалуйста, проходите.
        Переход был высоким и темным. В конце его виднелась поднятая решетка, а вдоль стен стояли несколько статуй из того же светло-голубого камня, который пошел на строительство плотины. Статуи изображали могучих воинов, оружие, щиты и доспехи на них были настоящие, металлические. А еще от них тянуло холодом. «Лед, - догадался я. - Не камень, лед!»
        Во дворе крепости стоял дворец ведьмы - небольшая, но помпезная постройка с парадной лестницей, балконами и башней, возвышающейся над крепостной стеной. Также здесь находилось несколько хозяйственных построек. Гарнизон крепости составляли гоблины. Это были коренастые существа небольшого роста, зеленокожие, с забавно торчащими в стороны, покрытыми шерстью ушами. Лица их были страшными. Экипирован гарнизон был, в оснвоном, в простые кожаны доспехи, лишь кое-где тускло поблескивали латы. Что касается оружия, то оно было самым разнообразным: от простых дубинок и коротких мечей до шестоперов, клевцов и кистеней. Также у защитников крепости были щиты.
        Когда мы приблизились к дворцу, группа гоблинов обступила нас.
        - Пожалуйста, отдайте им свое оружие и магические атрибуты, - сказал Джанра. - Вы все получите назад, когда будете покидать крепость. Лошадей тоже можете оставить здесь, за ними присмотрят.
        Мы подчинились. Правда, отдать пришлось совсем немного: два меча (мой и Боггета) и простой оберег Риды. Остальное по распоряжению инструктора было оставлено в лагере.
        На вершине лестницы стояло еще два таких же ледяных стража, какие были размещены в переходе. Когда мы поднялись, ящер открыл перед нами дверь. Мы оказались в просторном холле, отделанном светлым мрамором и золоченым деревом.
        - Подождите здесь, - сказал привратник и оставил нас одних.
        - Потрясающая беспечность, - произнес Вен.
        Я был согласен с ним - ведь прямо сейчас мы могли покинуть холл и пойти туда, куда нам заблагорассудится.
        - Ничего подобного, - ответил Боггет. - Это называется вежливостью.
        Вскоре ящер вернулся. Коготки на его лапах цокали по каменному полу.
        - Госпожа примет вас, - сказал он. - Пожалуйста, следуйте за мной.
        По широкой лестнице мы поднялись на второй этаж и, миновав несколько комнат, отделанных и обставленных со вкусом, оказались в небольшой гостиной.
        - Ожидайте здесь, - сказал Джанра и снова оставил нас одних.
        Двери за ним закрылись. Я тут же почувствовал себя не очень уютно, и остальные, кажется, тоже. Боггет, наблюдая за нами, забавлялся.
        - Предоставьте переговоры мне, - сказал он. - Все будет в порядке.
        Послышались звуки шагов. Двери отворили. Я успел заметить служанку: сделав это, она отступила в сторону и склонила голову. Затем в гостиную вошла ведьма. Это была темноволосая женщина среднего возраста в роскошном темно-фиолетовом платье. На плечах платья были прорези, а длинные широкие рукава доставали до самого пола. Украшения ведьмы составляли массивное серебряное колье с прозрачными бесцветными и алыми камнями, серьги и десяток разнообразных колец. Ведьма была очень красивой, но красота ее была выхолощенной, лишенной каких бы то ни было признаков индивидуальности. Взгляду в ее внешности не за что было зацепиться.
        - Приветствую вас, путники, - негромко сказала ведьма. - Меня зовут Церра, я хозяйка этого места.
        - Здравствуйте, госпожа Церра, - Боггет изысканно поклонился. - Просим прощения за то, что нарушили Ваш покой. Однако у нас к Вам неотложное дело.
        - Вот как... Что ж, присаживайтесь, - она повела рукой, указывая на несколько кресел и диванов, стоящих в комнате вокруг низкого чайного столика из темного полированного дерева. - Я выслушаю вас.
        Мы расселись. Сама хозяйка заняла одно из кресел.
        - Мое имя Боггет, я ведьмак, - начал инструктор. - Это мои спутники и ученики. Мы прибыли сюда из очень далеких мест. Мы разыскиваем юношу по имени Артемис Риввейн, это наш товарищ. И у нас есть сведения, что он находиться в этой крепости.
        Ведьма выказала удивление.
        - Вот как? Хм... Вполне возможно, я знаю, о ком идет речь. Да, пожалуй, я знаю это.
        - Так он находиться здесь? - нетерпеливо воскликнул Вен. - Тогда...
        Боггет остановил его жестом и снова обратился к ведьме.
        - Простите моего ученика. Дело в том, что они очень дружны, и он беспокоиться о судьбе своего друга. Так он находится здесь?
        - Да, он здесь, - ответила Церра. - И судьба его, право, не стоит беспокойства. О нем есть кому позаботиться.
        Повисла тревожная пауза.
        - Этот юноша был похищен, - пояснил Боггет. - Дома его ждет семья. Мы хотели бы, чтобы он вернулся вместе с нами.
        Ведьма улыбнулась равнодушной улыбкой аристократки.
        - Боюсь, это невозможно.
        Боггет кивнул.
        - Понимаю. И все же мы проделали очень долгий путь. Мы могли бы хотя бы поговорить с ним?
        Улыбка ведьмы стала чуть шире.
        - Простите, но нет.
        - Ясно... А не... - начал Боггет, но Рида перебила его.
        - Простите, госпожа Церра, но Арси - мой брат! Я не могу уйти отсюда просто так! Поймите меня, прошу Вас! Это будет все равно что бросить его!
        - Вот как... - улыбка ведьмы стала немного грустной. - Это действительно печально. Но, боюсь, я ничем не могу помочь вам. Если это все...
        - Это все, - Боггет поднялся. Мы встали тоже. - Благодарим Вас за гостеприимство, госпожа Церра, - он снова поклонился. - Однако прежде, чем мы уйдем, не могли бы вы ответить на один вопрос?
        - Это зависит от вопроса. Сперва я должна выслушать его. Возможно, я отвечу.
        Боггет на минуту задумался, тщательно подбирая слова. А потом спросил:
        - Что мы должны сделать, чтобы увидеться с Арси?
        Ведма, сосредоточенно ожидавшая вопроса, расслабилась, заулыбалась.
        - О, это совсем простой вопрос! Вам нужно просто еще раз войти сюда.
        - Благодарим, госпожа Церра. До свидания!
        Она кивнула, и мы покинули гостиную. От дверей до выхода из дворца нас проводила одна из служанок, а во дворе крепости нас встретил ящер-привратник.
        - Вы удовлетворены встречей с госпожой? - поинтересовался он, пока гоблины возвращали оружие и подводили лошадей.
        - Да, вполне! - бодро ответил Боггет. - Спасибо тебе, Джанра!
        - Это моя работа, - Ящер поклонился. - До свидания!
        Верхом мы покинули крепость. Рида и Вен были расстроены. Меня тоже мучали смутные чувства. Еще бы - веры словам ведьмы о том, что Арси находился в ее крепости, не было. А если он и был там, жестоко было с ее стороны не позволить нам хотя бы поговорить с ним. Специально или намеренно, но Боггет ни словом не обмолвился о Черном принце, и о его связи с ведьмой мы тоже не знали ничего. Я считал, что наша миссия провалилась. Тем страннее было то, что Боггет выглядел бодрым и вполне довольным переговорами. Нагнав его, я спросил:
        - Мастер Боггет, как ты думаешь, Арси - он все-таки там?
        - Он там.
        - И что мы теперь будем делать?
        Боггета удивил мой вопрос.
        - Как что? Ведьма же ясно сказала: нам нужно оказаться в ее дворце еще раз.
        - И что это значит?
        Он осклабился.
        - Это значит, мы будем штурмовать крепость!
        С этим мы и возвратились в лагерь.
        - Это просто невозможно! - воскликнул Рейд, когда Боггет сообщил ему о своих намерениях. - Старик, ты всегда был психом, но это слишком даже для тебя!
        - Нет ничего невозможного. Просто так называемое невозможное требует больше усилий, - философски ответил инструктор. - В том числе умственных... Нет, я бы даже сказал, прежде всего умственных! Короче говоря, нам просто надо подумать, как это сделать.
        Уже скором мы сидели на земле вокруг небольшого расчищенного участка, на котором Боггет изобразил план крепости. Он всерьез собирался взять ее штурмом. С нашей-то компанией. Гениально.
        - Наши основные противники - ледяные рыцари и гоблины. Скорее всего, в крепости нас будет ждать еще какой-нибудь противник, но пока невозможно предположить, кто это будет. Может, гоблин-офицер, элитник, а может кто-то другой - какая-нибудь боевая горничная, например.
        - А сама ведьма будет сражаться?
        - Не знаю. Может быть, да, но, может, и нет.
        - И у нас есть шанс справиться с ними всеми?
        - Да.
        - Что ты предлагаешь?
        Боггет оглядел нас.
        - Это зависит от того, что у вас есть и на что вы готовы пойти.
        Повисла пауза. Тим открыл было рот, но Рида опередила его.
        - Поняла, - сказала она и полезла за своей сумкой. Через некоторое время она достала и разложила перед собой несколько предметов, позволявших владельцу пользоваться заемной магией. Боггет подался вперед.
        - Так, что тут у нас?.. Обереги от магических и физических атак - естественно, а еще усиление. Нормально. Это контроль разума? Сильная вещь, но вряд ли понадобиться: рыцари невосприимчивы к таким атакам, использовать на гоблинах особого смысла нет. Какие ограничения?
        - У меня получалось до трех человек, но лучше всего управляюсь с одним или двумя.
        - Ладно, оставим на крайний случай. Этот жезл - управление ветром? Очень хорошо. Среди гоблинов есть лучники, так что нам понадобиться защита от стрел. А огненной магии нет?
        - Была, но больше нет.

«Отобрали, - догадался я, - когда мы попали на арену». Ведь до Линна Рида с Рейдом и Веном не попадали в серьезные переделки, так ведь?..
        - Это что, амулеты для левитации?
        - Да.
        - Три штуки - все одинаковые?
        - Да. Я брала на всех, мало ли... Еще кое-что лекарское есть.
        - Хорошо. Вен, что у тебя?
        - Усиленное оружие. Вы видели его в действии, мастер Боггет. Еще пара мелких талисманов на удачу.
        Боггет кивнул.
        - Рейд?
        - Только то, что дала Рида. И еще готовность ввязаться в твою авантюру.
        - Не скромничай. Расскажи о своем навыке. Вам нужно знать, кто что умеет, чтобы полагаться друг на друга.
        - А, это... Ерунда какая. Если в двух словах, то я могу усиливать физический удар магией. Не важно, оружием он наносится или в рукопашной. Важен контакт с тем, кому наносится удар. Но я не могу это делать постоянно.
        - Ну, разумеется. Это нормально. Сэм, теперь ты. Рассказывай.
        Я не ожидал, что он так резко переключится на меня.
        - Я умею то же самое, что и Рейд, только на расстоянии. На людях я эту атаку ни разу не испытывал, но на животных она работает, - я вспомнил Ариэла в образе лиса и добавил: - даже если это магическое существо. А еще у меня иногда получается увеличивать скорость движения.
        - А что это за браслет у тебя на руке? - спросил Вен.
        Я опешил.
        - Это?.. Да ничего, просто железка.
        - Хм, странно, от нее тянет магией.
        Я пожал плечами.
        - Хорошо, - Боггет перевел взгляд на Тима. - Теперь ты.
        - Я... А... К магии я почти не способен, но умею передавать силу от одного живого существа другому. Раньше я думал, что это практически бесполезный навык, но у него оказалось некоторое применение... В общем, я могу поддержать кого-то из вас или ослабить вашего противника.
        - Если это не ледяной рыцарь, - пояснил Боггет, - или другое неживое существо.
        - Значит, они неживые? - осторожно спросила Селейна.
        - Они состоят изо льда, наполненного магией. У них нет ни разума, ни чувств, есть только задача, которую они выполняют. В каком-то смысле это магические механизмы.
        - А сколько их в крепости? - тон Селейны заставил меня насторожиться: она казалась разволновавшейся, и волнение это было не обычным.
        - Я насчитал шестерых. Но, скорее всего, их восемь.
        - Почему ты так думаешь? - спросил Рейд.
        За инструктора ответила Рида:
        - Потому что поддерживать большее количество не рационально с точки зрения расхода магической силы, верно?
        - Верно. Но есть еще кое-что.
        - Потому что нас восемь, - догадался Тим. Боггет кивнул.
        - Раз у нас нет огненной магии, подойдет любая другая, и чем разрушительней, тем лучше. Физические атаки тоже будут эффективны. Лучше всего подошло бы дробящее оружие. Но у нас его нет. Так что придется постараться, чтобы победить их. Используйте все, что попадется под руку. И имейте в виду: некоторые из рыцарей, возможно, могут применять магию, основанную на воде и холоде.
        - Я поняла, - сказала Селейна. - Можете оставить их на меня.
        - Что, всех? Старик, похоже, ты тут не единственный спятивший.
        Боггет покачал головой.
        - Селейна - боевой маг. Вы все уже убедились в этом. И потом, мы должны позволить ей сделать это - да, Селейна?.. Хорошо. Но не думай, пожалуйста, что ты идешь сражаться одна.
        - Я поняла, - повторила Селейна и склонила голову, как это делают подчиненные или слуги. - Благодарю, мастер Боггет.
        Инструктор снова оглядел нас.
        - Так, кто еще остался...
        - Я буду стоять поблизости и вдохновлять вас на подвиги! - заявила Кайли, когда взгляд Боггета остановился на ней. Инструктор только усмехнулся.
        - Ладно. А теперь сам план...
        Штурм крепости мы обсуждали до самого ужина. Наконец все было согласовано и теперь казалось не таким уж безумным и безнадежным, как представлялось поначалу. Выступать решили завтра утром. Боггет разделил наш отряд на три группы. Селейна и сам Боггет под прикрытием Риды атакуют крепость. Их основные противники - ледяные рыцари и гоблины-лучники. В это время я, Рейд и Вен должны, используя левитацию, взобраться на стену, спуститься через одну из башен и открыть ворота крепости изнутри. Нашими противниками будут гоблины, защищающие стены и ворота, и, возможно, привратник. Третью группу составили Тим и Кайли.
        - А нам что делать? - спросил Тим. Чувствовалось, что он надеялся на какую-нибудь особую задачу, но надежда эта была не слишком-то сильной.
        - А вам стоять в сторонке и вдохновлять нас на подвиги, - отшутился Боггет, повторив слова Кайли. - Оставить вас тут мы не можем, так что пойдем все вместе, - он достал из-за пояса кольцо, которое мы нашли в норе гроува, и бросил его Тиму. - Это тебе. Если на вас с Кайли кто-то станет нападать, просто влей немного силы в кольцо, появится защитное поле. Только следи при этом, чтобы Кайли была близко, лучше всего у тебя за спиной, - Боггет посерьезнел. - Учти, Тим, ты защищаешь вас двоих. Потренируйся сегодня вечером. А если удача будет на вашей стороне, пока мы будем разбираться с охраной крепости, можете попробовать пробраться во дворец и разыскать Арси. Только в бой не вступать, при появлении противника бежать или прятаться. Все понятно?
        Тим кивнул. После того как все обсуждения были окончены, он собрался потренироваться с кольцом. К нему со свойственной ему нахрапистостью пристал Рейд.
        - Давай-ка проверим, насколько эта защита эффективна! - сказал он, вытаскивая меч. Тим побледнел и попятился.
        - Да не бойся ты! Я буду замахиваться так, чтобы по тебе не попало в любом случае!
        - Хорошая идея, Рейд, - поддержал его Боггет. Только после этих слов Тим остановился и, немного подумав, кивнул. Кольцо было надето у него на левой руке. Тим взял одну руку в другую, сосредоточился, и перед ним появился круглый щит из чистой силы. Рейд размахнулся и ударил по щиту. Меч отскочил от него, как от металла.
        - Ух ты, работает! Тим, ты что-нибудь чувствуешь?
        Тим затряс головой - нет, мол. Но стоял он так, словно был готов принять на себя удар и физически.
        - Ладно! Тогда я попробую ударить посильнее! Готов?
        Она замахнулся и ударил снова. Результат был таким же.
        - Хорошо! А теперь удар с усилением!
        Рейд замахнулся снова. Я, стоя поблизости, даже почувствовал, как произошел удар - магия о магию. Щит выдержал, но Тим зашатался.
        - Эй, ты чего?
        - Ничего... Устал просто.
        - А, ну, тогда отдохни, - Рейд завел руку, чтобы убрать меч в ножны за спиной, но на полдвижении остановился. - Может, еще разок?
        - Рейд, хватит, - окликнул его Боггет. - Это значительный расход силы. Дай Тиму передохнуть.
        - В бою враг передышки не даст, - отозвался Рейд, но настаивать на продолжении тренировки не стал. Правда, Тим вскоре продолжил, хотя на этот раз его противником стала Кайли: она скакала вокруг него и, веселясь, хлестала по щиту хворостиной, а Тиму приходилось поворачиваться так, чтобы не получить по спине и ногам, - круглый щит не мог закрыть всю фигуру.
        Выданные Ридой амулеты полета мы тоже испробовали. Чтобы их активировать, нужно было влить в них немного силы. Результатом, несмотря на название амулетов, оказался не полет, а скорее парение: мы совсем немного приподнялись над землей. Я совершенно не чувствовал веса своего тела. Вен попытался двигаться, но ни подняться, ни опуститься, ни развернуться, не цепляясь при этом за что-то, было невозможно. Рейд, дурачась, кувырнулся в воздухе. Вероятно, для направленного полета нужно было что-то еще, но для исполнения нашего плана было достаточно и этого.
        Наутро мы покинули лагерь и двинулись к крепости. Уже издалека было видно, что нас ждали: перед воротами, выстроившись в шеренгу, стояло четыре ледяных рыцаря. Их металлические доспехи сверкали, оружие - бердыши, откованные сверху в два острия, - выглядели угрожающе. Стражи не двигались с места. Боггет распорядился оставить лошадей неподалеку от крепости, и к воротам мы двинулись пешком.
        - Ну, пусть нам повезет? - спросил Вен.
        - Пусть нам повезет, - отозвался Рейд.
        У меня на сердце вдруг стало очень тепло: это был обычный обмен репликами перед сложным экзаменом или полевым заданием.
        Когда мы подошли к воротам, рыцари взяли бердыши наизготовку. Пускать нас внутрь никто не собирался. Вперед вышел Боггет. Он встал напротив одного из стражей.
        - Эй, ты, глыба! Как насчет немного подраться?
        Вместо ответа рыцарь шагнул вперед, занося оружие для удара. Битва началась. Рыцарь двигался довольно медленно, и не было необходимости принимать удар его бердыша на клинок. Боггет увернулся, ударил снизу вверх, но страж, сделав неожиданно резкое движение кистью, заблокировал удар древком и тут же развернул оружие. Они обменялись еще несколькими ударами. Боггет приноровился к разнице в скорости в движении рук и корпуса рыцаря. Ему удалось нанести несколько ударов по броне и незащищенному льду, но это не нанесло существенного урона. Больше всего удивляло то, что остальные рыцари стояли неподвижно. Однако вдруг Боггет, уклоняясь от взмаха бердышом, отпрыгнул в сторону и оказался довольно близко ко второму рыцарю. Тот зашевелился.
        - Атакуй, Селейна!..

«Они реагируют, только если враг оказывается достаточно близко», - догадался я. Селейна тем временем отбежала в сторону, взмахнула руками...
        - Селейна, нет! Только по одному!
        Но было поздно. Селейна магией атаковала всех четырех. Боггет бросился в сторону, прокатился по земле.
        - Ладно, Селейна, теперь они все твои. Действуй!
        Она не стала отвлекаться на то, чтобы дать понять, что услышала слова инструктора. Да Боггету было уже и не до этого: из засады выскочило несколько гоблинов.
        - Уходите! - крикнул он нашей группе. Как ни велико было искушение посмотреть на Селейну и Боггета в деле, пришлось подчиниться - у нас было свое задание.
        Мы двинулись к крепостной стене. В бойницах тут же блеснули наконечники стрел, две или три стрелы ткнулись в землю у наших ног.
        - Все нормально! - крикнула Рида. - По моему сигналу бегите к стене! - она достала жезл и, крепко сжав его в одной руке, второй потянула силу из окружающего пространства, готовясь защищать себя, если на нее нападут.
        - Давайте!
        Мы бросились к стене. Стрелы засвистели над нами, но ни одна не подлетела даже близко. Мы добежали до стены. Стрелы продолжали сыпаться на нас сверху, но Рида отводила их - над нами с высокой скоростью вращался купол воздуха. Внутри него было трудно дышать, зато стрелы просто сносило порывами ветра. Вен первым активировал свой амулет и легко, едва цепляясь за выступы, стал взбираться на стену. Мы с Рейдом последовали за ним. Высоты я никогда не боялся, но все же не стал смотреть вниз. Лишь один раз оглянулся, чтобы убедиться в том, что Рида невредима. Я успел еще увидеть Боггета, который сражался с гоблинами (двое уже были повержены и лежали на земле) и Селейну. В воздухе плыл ее знак, а сама она, вооружившись, словно плетью, ветвистой голубой молнией, атаковала рыцарей. Лед от этих атак не таял, а сразу испарялся. На другой руке у нее было что-то вроде черной наручи, но форма была размыта, разглядеть было сложно. Я видел лишь, что она использовала это, чтобы отклонять удары бердышей. Уклоняясь от атак, Селейна была вынуждена много двигаться, но она справлялась и пока не была ранена.
        Мы добрались до вершины стены. Рейд подтянулся и, выбрасывая ноги вперед, ринулся между двух каменных зубцов. Нас встретила группа гоблинов. Когда Вен обнажил свои клинки, я понял, что Селейна высоко оценила его мастерство владения оружием совсем не зря. Он действительно великолепно фехтовал, и усиление оружия тут было ни при чем: оно лишь резало и рубило легче и никак не помогало направляющей его руке. А в сочетании с тем, что сила амулета еще действовала, Вен превратился в смертоносный вихрь, в котором поблескивали лезвия двух клинков.
        - Я иду вперед! - сказал Рейд. - Сэм, давай за мной! Вен, прикрываешь!
        Мы двинулись к ближайшей башне. Шли легко: гоблины не были для нас стоящими противниками. Рейд проминал их за счет силы, я ловил на острие своего меча тех, кто уворачивался от его ударов, а Вен защищал наши спины. В башню вел люк, и пришлось потрудиться, чтобы его поднять, но мы все же справились и оказались внутри. На темной узкой лестнице драться было невозможно, так что стычка с гоблинами превратилась в возню. В результате до площадки у основания лестницы мы докатились лязгающе-орущим комком. Рейда ранили, и это его разозлило.
        - Ах вы, твари! - завопил он и ринулся на гоблинов с новой силой.
        Решетка, защищающая ворота крепости, была опущена. Подъемный механизм находился в нише соседней, левой башни, так что нам пришлось прорываться туда. Первым был Вен, и, хотя это было нерационально, мы с Рейдом оставили механизм на него, перекрыв подходы к нему. Странно было стоять с Рейдом плечом к плечу и драться вместе.
        - Эй, Сэм, если ты здесь ляжешь, твоя подружка достанется мне! - дразнился Рейд. Физиономия у него была разбита, и был он злой, шальной и веселый, как Боггет.
        - Обойдешься!
        Решетка справа от нас поползла вверх. Воспользовавшись тем, что очередной гоблин пал от удара меча, я бросился к воротам, чтобы открыть их. Не тут-то было! Два бердыша, по косой рухнув сверху, перекрестились, преградив мне путь. Ледяные рыцари, стоявшие в проходе, зашевелились. И если бы только они! Чудом я увернулся от нескольких стрел, полетевших из потайных ниш под аркой перехода.
        Когда я ни с чем выкатился из перехода, Рейд взглянул на меня с негодованием.
        - Ну, что там еще?..
        Отвечать не пришлось. Рыцари медленно вышли во двор крепости. Рейд витиевато выругался. Вен выскочил из башни, насупился, оглядывая новых противников.
        - Так, ну и как их валить?
        - Силой, - ответил я. - Вен, сможешь защитить нас от гоблинов?
        - Не вопрос.
        - Тогда, Рейд, твой слева, мой справа.
        - Оба мои, если ты сольешься! - проорал Рейд и бросился в атаку. Проскочив под опускающимся бердышом, он с ревом обрушил свой меч на броню рыцаря. По ней пошли трещины. Это был усиленный удар, о котором рассказывал Рейд. Интересно, как много он может наносить таких ударов? И с какой периодичностью?..
        Я отступил вбок, примериваясь к противнику. В маневрировании я был ограничен: не следовало усложнять работу Вена, защищавшего нас. Но как же мне победить это существо, нет, механизм? Самый простой вариант - лишить его подвижности. Что ж, попробуем... Я собрал в руке достаточно силы для удара. На мгновение обернулся и взглянул на Рейда, который рубился со своим противником. К успеху он шел не быстро, но уверенно. Я отвернулся и, примерившись, нанес удар по ногам рыцаря. Никакого эффекта! Я ударил снова, и снова, и снова - ничего! Лед под доспехами был гладкий, беловатый... И вдруг до меня дошло. Уклонившись от бердыша, я одним прыжком сократил расстояние между собой и противником; этого оказалось недостаточно, я прокатился по земле и со всей силы ударил навершием меча сбоку в незащищенное бедро рыцаря. По льду пошли трещины. Я изловчился и тут же ударил еще раз. Лед посыпался. Я откатился в сторону, и вовремя: рыцарь стал заваливаться на бок. Но радоваться было рано: несмотря на то, что несколько кусков льда уже отвалилось, трещины стали затягиваться, исчезать. Пользуясь неповоротливостью рыцаря, я
зашел со спины, подхватил валявшуюся на земле дубинку гоблина и  и повторил серию атак. Дубинка разлетелась в щепки после второго же удара, пришлось продолжать мечом. Получалось!
        - Рейд, их можно расколоть! - крикнул я.
        - Сам знаю! - отозвался он.
        Я планировал продолжить атаки, подался в сторону и вдруг упал. С удивлением я обнаружил, что моя левая нога скованна льдом, который, словно шип, уходил глубоко в землю - иначе как бы он смог удерживать меня на месте? Рыцарь медленно поворачивался. Трещины на его спине уже исчезали, хотя кое-где куски льда продолжали осыпаться. На решение у меня оставались секунды. Меня пытаются удержать? Что ж, из этого можно сделать преимущество. Надеюсь, ногу я себе не сломаю... Я изловчился и, использовав лед в качестве опоры, изо всей силы ударил другой ногой в спину рыцаря. Тот полетел вперед и рухнул ничком. Лед вокруг моей ноги треснул (хорошо, что не вместе с костями, ведь мог же). Я завалился на спину, но тут же вскочил. Пользуясь тем, что рыцарь был медлительным и только-только начал подниматься, я подбежал к нему и всадил меч  в лед между пластинами брони. Я не знал, куда нужно бить, поэтому ударил в середину спины, там, где еще оставались трещины. Рыцарь хрустнул - и раскололся.
        - Ты первый! - воскликнул Рейд, мельком взглянув в мою сторону. - Вот же черт!
        Посмотрев на него и его противника, я поразился: у рыцаря уже не было головы и одной руки, но он продолжал драться.
        - Открывай ворота, Сэм! Вен, прикрой его!
        - Понял!
        Я ринулся к воротам, Вен последовал за мной. Пока я в полумраке возился с засовом, он своими клинками отбил с десяток летящих в нас стрел.
        - Ну, наконец-то! - воскликнул Боггет, вваливаясь в ворота. Рида, Тим и Кайли следовали за ним. Последней вошла Селейна. Платье на ней серебрилось от ледяной пыли. Мельком взглянув им за спины, я заметил лишь недвижные фигуры гоблинов да ледяные обломки. Тут же во дворе послышался долгожданный хруст.
        - Я сделал его! - гордо воскликнул Рейд, упершись ногой в грудь поверженного рыцаря. Тот был разрублен напополам. Заметив изменение в расстановке сил, гоблины начали отступать и готовиться к обороне.
        - Идемте, быстрее! - скомандовал Боггет.
        Однако дорогу к лестнице нам перегородил ящер-привратник. За ним, на вершине лестницы возвышались два пока еще неподвижных ледяных рыцаря.
        - Вы ведете себя недостойно для гостей, - сказал ящер. - Как привратник я должен позаботиться о том, чтобы вы покинули крепость.
        Он скинул хитон. «Обычный ящер, разве что ходит на двух ногах и умеет разговаривать», - подумал я. Но стоило только таким неосмотрительным мыслям прийти мне в голову, как ящер стал увеличиваться в размерах. У него за спиной показались бугры, из которых, прорвав тонкую кожистую пленку, вылезли два драконьих крыла. Пасть удлинилась, и выросшие в ней  треугольные зубы ярко блеснули. Все переглянулись.
        - Старик, мы здесь справимся! - воскликнул Рейд. - Иди дальше!
        Боггет сориентировался мгновенно.
        - Сэм, со мной! Не приближайтесь к рыцарям, пока не разберетесь с ящером!
        - Ясно!
        Боггет побежал прочь от крыльца. Я, не спрашивая, последовал за ним. Услышав позади себя топот, я оглянулся и увидел Кайли.
        - Ты... Чего ты...
        Она улыбнулась.
        - Мы так долго были в разлуке! Я соскучилась!..
        У меня не хватило сил отругать ее за глупость.
        Боггет обогнул фасад, вскарабкался по лепнине и высадил одно из окон. Просунув руку между еще торчащими в раме стеклами, он открыл окно. Хоть мы и выполняли то, что потребовала от нас ведьма, мне стало неловко: все-таки мы вламывались в чужой дом. Но Боггет уже исчез в распахнутом окне. Я поспешил за ним. Кайли пришлось затаскивать следом.
        Мы оказались в том же зале, куда попали, войдя во дворец в первый раз. Я был сбит с толку: я считал, мы должны были оказаться в другом помещении. Но в конечном итоге это не имело значения.
        - Боггет, что дальше?
        - Дальше ищем ведьму и...
        Снаружи послышался шум. Боггет скривился.
        - Селейна... Она добралась до рыцарей! Ладно, ничего не поделаешь...
        Тут же раздалась мерная тяжелая поступь и характерный доспешный лязг, сквозь которые донеслись и другие звуки - кто-то сюда бежал. Повернувшись, я увидел, что из широкого бокового коридора нам навстречу бегут шестеро гоблинов в латах, вооруженные мечами и копьями. За ними, едва не задевая потолок головой, шел одетый в полную броню рыцарь. Броня была фиолетового цвета, отделанная золотой чеканкой. В руке у рыцаря была массивная булава. Сквозь прорезь в шлеме не было видно ничего, кроме поблескивающих алых огоньков - глаз.
        - Внезапно, - вырвалось у Боггета. В голосе его отчетливо послышалась тревога и недоумение. Я понимал, в чем дело: если сила у этого существа соответствует внешнему виду, он не должен был находиться здесь. Для нас это было слишком.
        В тот же момент еще одно окно дворца было выбито, и в него прыгнул Вен. Прокатившись по полу, он поднялся на ноги.
        - Ребята там справляются, так что я решил присоединиться к вам, - сказал он. - Рида тоже скоро подоспеет.
        Боггет ухмыльнулся.
        - Ладненько! Тогда мелкие твои, здоровяк наш.
        - Опять? Ну, хорошо...
        Мы бросились в атаку. Вен стал заходить по дуге, отвлекая гоблинов на себя. При его навыках и маневренности прежде они не представляли для него серьезных противников, однако теперь, когда они были экипированы гораздо лучше, ему придется потрудиться, чтобы победить их. Мы же с Боггетом бросились в атаку на воина в фиолетовой броне. Цвет напомнил мне о платье ведьмы, но я тут же отбросил мысль о том, что это может быть она. Воин был ростом вдвое выше обычного человека, да и замах у него был совсем не женский.
        - Не подставляйся! - крикнул Боггет.
        Но я и так знал, что не стоит даже пытаться отразить удар его тяжелой булавы: меня просто сметет и размажет о ближайшую стену. Ну и как победить такого противника?.. Однако, нанеся первый хороший удар, я понял, что все не совсем безнадежно. Хоть удар пришелся по броне, урон определенно был. И пусть нам с Боггетом в нашем мире ни разу не приходилось охотиться или сражаться вместе, Безмирье сделало свое дело: мы неплохо понимали и чувствовали друг друга. Пока я отвлекал великана, инструктор зашел сбоку и нанес хороший удар. Рыцарь пошатнулся. «Наверное, мы сможем с ним справиться», - подумал я.
        И тут стало происходить нечто странное. Булаву окутало алое марево, а потом и пламя. Оно закручивалось вокруг сердцевины, обтекая длинные шипы. Рыцарь провел булавой перед собой, оставляя в воздухе огненный след.
        - Отходим! - закричал Боггет.
        Но было поздно. Рыцарь взмахнул оружием, и с булавы сорвался огненный шар. Он рванулся в нашу сторону, расходясь длинной огненной дугой.
        - Ложись! - заорал Боггет.
        Но я уже и так падал. Это было медленное, очень медленное падение. Я почувствовал, что меня толкнули в грудь и в сторону, и стал заваливаться на спину. Передо мной возникло лицо Кайли, ее огромные голубые глаза. Взметнулись в воздух ее волосы. Мы падали вместе - а на нас, неумолимо приближаясь, шла огненная дуга.
        Я ничего не мог сделать.
        С ужасом, вымораживающим все внутри меня, я увидел, как от жара стали скручиваться кончики ее волос, а потом вспыхнули и сами локоны. Ткань блузки затлела, занялась, загорелась. Кайли, еще не чувствуя боли, улыбалась мне - невинно и как-то глуповато, словно извиняясь за что-то. А потом пламя нахлынуло на нее, и я увидел, как осыпается, мгновенно истлевая, ее одежда, как чернеет и лопается кожа на плечах и лице, как...
        Мои глаза кричали, но я не мог закрыть их.
        Под черным показалось белое. Я понял, что сейчас увижу скелет, кости, в которые заживо превратилась эта девочка. Что-то темное, будто бы влажное промелькнуло перед моими глазами. В нос запоздало ударил тошнотворный запах. От ужаса необратимости происходящего я хотел потерять сознание и больше не приходить в себя. Но я лишь рухнул на спину, а Кайли - на меня. Остатки пламени с жаром прошлись над моим лицом, опалив ресницы, брови, волосы. Потом памя развеялось, а я все еще лежал, не смея двигаться. Я не знал, как стану жить дальше после того, что случилось. Но вдруг Кайли шевельнулась.
        Тысячи мыслей пронеслись в моей голове. О каком-нибудь удивительном артефакте, который спас ей жизнь, о ее скрытой способности, которую она до последнего хранила в тайне, о чуде, на которое расщедрилось само Безмирье, и тут же - о том, что эта милая девчушка только что вполне могла превратиться в нежить и мне придется своими руками убить ее еще раз. Но истина оказалась фантастичнее всех моих предположений вместе взятых. Опираясь ладонями в пол, Кайли приподнялась. Я увидел черноту ее худенького плеча - обугленная кожа, больше ничего не могло прийти мне в голову. Но тут над самым моим лицом качнулась длинная лоснящаяся черная челка, а под ней блеснули знакомые карие глаза.
        - Ты?..
        Киф улыбнулся.
        - Ага. Привет, Сэм. - Он лежал на мне и хитро улыбался. - Сердишься на меня за эту выходку?..
        У меня не было слов. А у инструктора - были.
        - А я все думал, что с тобой не так! - воскликнул он.
        Киф повернул голову в его сторону.
        - Здравствуйте, мастер Боггет! Меня зовут Киф, приятно познакомиться. Мне о вас много рассказывали!
        И тут я почувствовал, что наконец-то прихожу в себя. И первой моей эмоцией было негодование.
        - Слезь с меня немедленно!!!
        Киф послушно отпрыгнул в сторону. На нем был его привычный черный костюм, ничуть не подпорченный пламенем.
        - Ну, рад был спасти тебе жизнь еще раз!
        - Ты... Ты! - Я поднялся. - Не смей больше так меня пугать, слышишь?!.
        Киф развел руки в сторону - я не специально, мол...
        - Когда все закончится, ты мне все объяснишь.
        - Как скажешь, Сэм. Как скажешь!
        - Сэм, кончай болтать! - окликнул меня Боггет. - Если можешь драться, иди сюда. Добьем его, пока он не атаковал пламенем снова!
        - Давай-давай! - поддакнул ему Киф. - Тебе уровень повышать надо!

«Я убью его, - пронеслось в моей голове. - По крайней мере, попытаюсь. Как минимум, попробую навешать ему так, чтобы надолго запомнилось. Но это будет потом, когда все закончится. Это будет потом...»
        Вдвоем с Боггетом мы атаковали фиолетового стража. Он бился сильно, но мы оказались сильней. Мы сразили его как раз перед тем, как он собирался во второй раз использовать огненную атаку. И почти в ту же минуту, как он рухнул - доспехи рассыпались по полу, черная красноглазая тень взметнулась к потолку и со злобным рыком рассеялась - распахнулись входные двери. За ними стояли наши друзья. Все были в целости и сохранности.
        - А где Кайли? - спросил Тим.
        - Я за нее! - задорно отозвался Киф и помахал ему рукой. - Всем привет.
        - Что здесь происходит? - послышался голос ведьмы.
        Все обернулись. Госпожа Церра стояла на вершине лестницы. Она была одета, как и в прошлый раз, в роскошное платье, только на этот раз оно было черным с золотой отделкой и открывало ее красивые, словно высеченные из белого мрамора плечи. Она взглянула на лежащие на полу доспехи, на поверженных гоблинов, потом посмотрела на нас. Выражение ее лица оставалось бесстрастным.
        В возникшей тишине послышались звуки нетвердых шагов: переступив порог, в зал вошел ящер-привратник. Он снова был своего обычного размера и кутался в хитон. Вид у него был потрепанный.
        - Мои искренние извинения, госпожа, - произнес он и поклонился ведьме. - Они меня победили.
        - Вот как?.. Ну, что же...
        Ведьма сделала жест, и в ее ладони появился посох из темного дерева с ярко светящимся навершием. Но не успела она что-либо предпринять, как Киф подбросил в воздух крошечное золотое колечко с алым камнем. Кольцо разбилось на множество частей прямо в воздухе. На секунду вспыхнуло облако из желтой и алой пыли, а потом вокруг каждого из нас над самым полом появилось алое светящееся кольцо из причудливых символов.
        - Ничего себе у тебя приятели, - вполголоса проговорил стоявший рядом со мной Боггет.
        Тем временем на лице ведьмы возникло выражение замешательства. Она опустила посох, а потом и вовсе заставила его исчезнуть.
        - Это не честно! - сказала она.
        Я попытался спасти положение.
        - Он не с нами!
        Но Киф, разумеется, все испортил.
        - Как это я не с вами? Я с тобой, ты со всеми. Следовательно, я с вами, и мы все вместе! - он с вызовом во взгляде посмотрел на ведьму. Та вздохнула.
        - Ваш товарищ в башне. Можете забрать его.
        С этими словами она удалилась. Мы тут же ринулись наверх.
        Мы бежали все вместе, сгрудившись и сильно мешая друг другу. Наконец, на верхней площадке спиральной лестницы перед нами оказалась простая деревянная дверь. У нее не было ручки, но и не было похоже на то, что она заперта. Мы переглянулись. Рида шагнула вперед и уверенно толкнула дверь.
        В комнате было пусто. Ни предметов мебели, ни штор на окнах, ни даже ковра - только крашеные, сильно вытертые доски простого пола. Арси - худенькая темная фигурка на фоне окна - обернулся, когда открылась дверь. Он не был ни скован, ни связан. Увидев нас, он натянуто улыбнулся и сказал:
        - Привет. Давно не виделись, да?..
        Преодолев первое ошеломление, Рида вошла в комнату. Она приблизилась к Арси и крепко обняла его.
        - Братишка... Я так... переживала... за тебя...
        - Все в порядке, - Арси положил ладони ей на плечи. - Не о чем беспокоиться.
        Следующим вошел Вен. На его лице отражалось недоумение.
        - Все в порядке? - переспросил он.
        - Да.
        - А где тот человек, который похитил тебя? Он ничего тебе не сделал?
        Арси вздохнул.
        - Видишь ли, Вен... Его здесь нет. Он ушел... Но это долгая история, - он перевел взгляд на остальных. - Давайте я расскажу ее в другом месте, ладно?
        Намек был прозрачен. Мы покинули крепость. Дорога вниз с холма была суматошная, сумбурная. Рейд говорил чересчур громко, Рида то и дело смеялась. Арси был центром внимания. Всем было интересно, что с ним произошло и как он жил все это время, но, когда его об этом спрашивали, он отшучивался и уходил от ответа, лишь одаривал всех тихой и как будто бы немного виноватой улыбкой. Вел он себя непринужденно, и все же в воздухе вокруг него словно витало что-то - какая-то незримая дрянь. И под воротником его куртки, небрежно прикрытый, виднелся тот самый заклятый ошейник, о котором говорил Вен. Арси он как будто бы не мешал, но остальные не могли не замечать его. Это тоже не позволяло расслабиться.
        Я рассчитывал, что, когда мы прибудем в лагерь, Арси наконец-то заговорит. Но и там продолжалось то же самое. Боггет расселся на земле и принялся снимать экипировку. Селейна взялась обработать рану Рейда - тот ее как попало перетянул какой-то тряпицей - но отчего-то на этот раз ее руки были не настолько чутки и аккуратны, как всегда. Тим переводил взгляд с одного из нас на другого и словно чего-то ждал. Атмосфера была неопределенно-напряженной.
        В этот день произошло столько всего, что я соображал уже с трудом. «Мы справились, все живы, все закончилось», - только эти слова по кругу, как мелодия шарманки, звучали в моей голове. Нужно было отдохнуть, подкрепить свои силы, но я чувствовал себя так, словно битва еще не закончилась и на нас вот-вот должны были снова напасть - и придется сражаться, защищая свою жизнь и жизнь своих соратников. Но время шло, ничего не происходило - и не должно было происходить! - а ощущение продолжающейся схватки не оставляло меня и выматывало еще сильнее. Я даже забыл о том, что собирался устроить выволочку Кифу. Впрочем, он сам подошел ко мне.
        - Сэм, ты как? На тебе лица нет.
        Я исподлобья посмотрел на него.
        - Кто бы говорил... Перевертыш.
        Киф запротестовал.
        - Я не перевертыш! Это была вынужденная маскировка.
        - Так, значит, это с самого начала был ты?
        - Ага. Хочешь посмотреть, как я это делаю?
        - Э-э... Ну, давай.
        - Тогда отойдем немного. Не хочу делать это при всех. Зрелище то еще, на самом деле.
        Мы немного отошли от лагеря. Странно - но мне почти сразу же стало ощутимо легче и спокойнее. Остановившись, Киф повернулся ко мне.
        - Теперь смотри...
        Его лицо вдруг стало еще бледнее, чем обычно. Черты сгладились, нос как будто бы втянулся, а глаза и приоткрытый рот потемнели. Лицо магика превратилось в фарфоровую маску с тремя отверстиями, в которых зияла темнота. А потом из этих отверстий потек цвет. Точнее, это были разные цвета: красный, желтый, синий, зеленый, белый - густой массой они вытекали из глазниц и рта, разбухали, расправлялись, обволакивая тело Кифа и формируя вокруг него совершенно иной облик. Не прошло и нескольких минут, как передо мной стояла Кайли, живая и здоровая. Даже одежда на ней была прежней.
        - Ну, что скажешь? - спросила Кайли кокетливым голоском. - Так я тебе больше нравлюсь?
        Я с трудом подавил желание вмазать Кифу. Странно, но остановило меня отнюдь не осознание того, что магик был сильнее меня и, попытайся я ему врезать, я мог бы огрести сам. Просто я не мог позволить себе поднять руку на девушку. Тем временем облик Кайли поплыл, съежился и в виде разноцветной массы заполз обратно в отверстия фарфорового лица Кифа. Он был прав: зрелище было не из приятных.
        - Это особый навык, называется «Маска шута», - сказал Киф.
        - Ну и зачем ты это сделал?
        Я все еще сердился на него за этого маскарад, и тон получился не очень дружеским. Киф нахмурился.
        - Сэм, о чем ты?
        - Зачем нужно было притворяться кем-то?
        - Так и знал, что ты об этом спросишь... Понимаешь, как только я узнал, что случилось, я решил помочь тебе разыскать твоих друзей в этом мире. Но я думал, что ты злишься на меня - я ведь, когда ты нуждался в помощи, не смог ничего для тебя сделать, хотя ты до этого очень помог мне. Поэтому я решил, что лучше будет замаскироваться и как бы случайно привести вас в Линн.
        - Так это тебе я должен быть благодарен за то, что мы так быстро нашли Риду и остальных?
        - Ага, - на его лице расплылась улыбка. - Ну, то есть, не совсем. Пока я был с вами, ваших друзей искали Ариэл и Нора. Потом они просто сообщили мне, где те остановились. Помнишь ту деревеньку, которую мы от войска феодала защищали? Вот, я тогда как раз отлучался, чтобы с ними встретиться. Сами они нас дожидаться не стали - подвернулся один интересный квест, и они отбыли из Линна. Но они передавали тебе привет.
        - Ясно... Спасибо тебе, Киф. Ты очень много сделал для нас.
        Он только отмахнулся.
        - Да не за что! И вообще, это лишь способности моего класса.
        Класса?.. Хм, ладно, спрошу его об этом как-нибудь. Сейчас кое-что интересует меня гораздо больше.
        - Кстати, Киф, а что это была за магия, которую ты использовал в крепости? Ну, с кольцом?
        - А, это был способ избежать сражения. Мы бы провозились с этой ведьмой слишком долго, да и не очень-то я люблю сражаться, если честно. Так что я предпочел ее обмануть. Когда я активировал кольцо, возникла магия, искажающая данные: ведьма сочла, что мы все являемся противниками очень высокого уровня, и отступила.
        - Здорово! А тебе кольца не жалко?
        - Да нет! Еще добуду или куплю, это не такая уж редкость. Маг с навыками ювелира сам сделать может.
        - Спасибо, Киф.
        - Да говорю же, не за что! Пойдем к остальным, а то вдруг твоя подружка начнет ревновать... Все, все, прости, случайно вырвалось!
        Испугался он, конечно, только в шутку. Да и я разозлился не всерьез.
        К лагерю мы возвращались в приподнятом настроении. Но чем ближе мы становились к остальным, тем сильнее овладевало мной прежнее чувство беспокойства. Завидев нас, Рида улыбнулась мне, но от нее не укрылось мое состояние. Она встала, подошла ко мне и обняла.
        - Успокойся. Все закончилось.
        На меня накатила волна нежности... Знаете, что такое объятия? Объятие - это чудо: можно чувствовать, как расширяется грудная клетка другого человека, как ребра расходятся и сходятся, вбирая и выпуская воздух, - как длится, продолжается чья-то жизнь, облеченная в дыханье. Так просто, что не замечаешь этого, пока не начнешь задыхаться - от желания - обнять кого-то. Воздух - проникает в грудь другого человека, тот самый воздух, что только что был у твоего лица - и возвращается снова к тебе. Вот он - воздух, который только что был в груди другого человека, у самого его сердца, он согрет им. Дыши.
        - Я знаю, Рида. Знаю. Ты в порядке?
        Она кивнула - я почувствовал это своим плечом.
        - О, Сэм с перевертышем вернулись! - к нам направлялся Рейд. Селейна шла следом. При их появлении Рида отстранилась от меня.
        - Я не перевертыш! Зовите меня Киф, - магик поклонился с галантной нахальностью. - Теперь я ваш друг и соратник.
        - Сэм, он твой приятель? Ему можно доверять? - спросила Селейна.
        - Да. Думаю, да, - ответил я на оба вопроса сразу.
        - Киф, а кто ты такой? - спросил Тим. - Ты маг?
        Киф всплеснул руками.
        - Ну, я просто скромный искатель приключений!..
        Теперь, когда эйфория от победы и возвращения Арси стала спадать, центром внимания стал Киф. Арси и Вен стояли неподалеку. Они разговаривали между собой вполголоса. Лица их были спокойными, Арси говорил что-то и улыбался, Вен кивал. Но, глядя на них, я снова испытывал тревогу, как если бы битва еще не была окончена, а нам просто дали передышку. Может быть, дело было в близости ведьминой крепости?
        - Послушайте, может, покинем это место? - предложил я.
        Хотя нам следовало отдохнуть, с предложением отправиться в путь были согласны все. Но, кажется, больше никто не нервничал так же, как я.
        - Здесь поблизости есть небольшой городок, - сказал Боггет. - До вечера мы будем там.
        Довольно быстро все собрались в путь. По дороге, огибающей холм, мы миновали крепость и выехали на плотину. Ехать по конструкции, созданной изо льда, пусть и крепкого, как камень, было жутковато. Плотина была узкой, и, взглянув влево, можно было увидеть плавный вал воды, заходящий под нее, а справа грохочущий поток, вздымающий в воздух тысячи брызг.
        - Если бы мы могли разрушить эту плотину, у города было бы достаточно воды, - вслух подумал Тим. Он ехал рядом со мной. Боггет ехал впереди и, несмотря на грохот водопада, услышал его слова.
        - Если бы мы разрушили плотину, жители Нижнего Линна нас бы возненавидели, - сказал он. - Их дома и лавки смыло бы. И потом, Церра же сказала, что это ее земли. Если она создала эту плотину, у нее наверняка были на то основания.
        - Например?
        - Например, замедлить рост городского населения. Чем больше город, тем больше людей стекаются в него с окрестностей. Люди бросают хозяйства, поля начинают пустовать, в результате в городе начинаются проблемы с продовольствием. А люди, приходящие в город, не всегда находят достойную работу и часто становятся нищими или бандитами. В Линне нет порта, он в стороне от торговых путей, никакого крупного цехового производства тут тоже нет. Городу неоткуда брать ресурсы, кроме как из окрестных земель. Поэтому сдерживать его рост вполне разумно. Так что, Тим, давай повременим с причинением добра и нанесением справедливости. В конце концов, нас ведь никто не просил о такой помощи.
        - Я понял, мастер Боггет!
        Мы поехали дальше. Обернувшись, я бросил последний взгляд на крепость. «А ведь из окон той башни были видны и верхушка холма, и двор крепости», - пришло мне в голову.
        ГЛАВА 16. ПРОВАЛ
        В городок, крохотный, но крепкий, как орешек, мы прибыли уже после заката. К счастью, стража впустила нас. Боггет бывал здесь раньше и сразу повел наш отряд к ближайшему постоялому двору. Там нас приняли очень радушно: предложили ужин, комнаты и даже горячую воду, позаботились о наших лошадях. Несмотря на то что все устали с дороги, все-таки хотелось услышать историю Арси и хотя бы в общих чертах понять, что с ним произошло. Но Арси все с той же слегка виноватой улыбкой - мол, простите, что доставил вам столько неприятностей, - снова избежал разговора.
        - Я обязательно все расскажу, - сказал он. - Дайте мне немного отдохнуть и прийти в себя, ладно?
        Отказать в этой просьбе ему никто не посмел. Да и стоило ли настаивать? Арси был спасен, наша миссия была выполнена. Теперь настало время подумать о том, как вернуться домой, в наш мир. Но на этот счет я был спокоен: с нами был Киф, а он уж наверняка знает, как выбраться из Безмирья.
        После ужина мы разошлись по комнатам. Они были небольшие и чистые, а главное, эту ночь я мог провести вместе с Ридой. Она была такая родная, такая уютная! У меня голова кружилась от того, что она была так близко. Мы уснули, крепко обнявшись, и это был волшебный сон.
        Однако около полуночи я проснулся от тяжкого чувства тревоги. В комнате было темно, Рида спала спокойно и мерно дышала во сне. Я покрутился в постели, пытаясь отвлечься и снова уснуть, но тревога не только не проходила, но и усиливалась. Я не находил для нее никаких очевидных причин: наоборот, впервые за много дней было практически не о чем беспокоиться. И все же... Может, я просто схожу с ума?
        Чувство тревоги было таким явственным, что мне казалось, сунь я руку в свою грудную клетку, мог бы нащупать там его гладкий прохладный шарик и вытащить его наружу. Я поднялся, оделся. Наверное, я все-таки прощаюсь с рассудком. Со мной ведь это происходит уже не в первый раз. Правда, в прошлый раз, когда я вот так же проснулся посреди ночи, это чувство не было таким сильным.
        Стараясь не разбудить Риду, я вышел из комнаты. Кто знает, кому еще не спится этой ночью? Может быть, если я сейчас выйду во двор, встречу там Селейну, укутавшуюся в одеяло, и мы, как в прошлый раз, неплохо скоротаем время. А может быть, на крыше этого постоялого двора - как на крыше городского собора когда-то - сейчас сидит Киф. Я заберусь к нему, и мы будем сидеть рядом до самого рассвета, он будет рассказывать свои безумные истории, а я буду их слушать...
        Вдруг до моего слуха донесся какой-то шум. Я поспешно отступил за угол и притаился. Дверь ближайшей комнаты открылась. Из нее вышли Арси и Вен. Они были одеты и собраны в дорогу. На мгновение остановившись, Вен осторожно, но очень плотно прикрыл за собой дверь. Потом оба они направились по коридору к выходу. Я вышел из своего укрытия.
        - Эй, куда вы собрались?
        Они не ответили. Даже не повернулись и не замедлили шаг, словно не слышали моих слов. Я поспешил за ними. В небольшом холле, в который вывходил коридор, я нагнал их и уже громче повторил свой вопрос:
        - Куда вы собрались?
        Арси обернулся. На его лице больше не было никакой улыбки. Он одарил меня устало-скептическим взглядом.
        - Не кричи, - сказал он. - Перебудишь остальных.
        Я шагнул к нему.
        - Что вы задумали?
        - Ничего такого. Просто мы уходим.
        - Куда?
        - Не твое дело, - он отвернулся. - Вен, идем.
        Арси двинулся к двери, и Вен беспрекословно последовал за ним. Я не верил, что он идет по своей воле: это было больше похоже на какое-то колдовство.
        Вдвоем они вышли на крыльцо, спустились во двор. Я не мог оставить это просто так и поспешил за ними.
        - Да остановитесь же вы! - крикнул я. Больше я не боялся никого разбудить. Наоборот: если бы кто-то проснулся и вышел на шум, это было бы очень кстати.
        Арси снова остановился, обернулся.
        - Чего тебе?
        - Почему вы уходите? Куда?
        - Не твое дело.
        - Объяснись!
        - Арси, я думаю, будет лучше рассказать ему все, - произнес Вен.
        Арси оглянулся.
        - Ты так считаешь? Ну, ладно, - он снова посмотрел на меня. - Мы возвращаемся к Эйру.
        Я не понял его слов.
        - К кому?..
        - Вы называете этого человека Черным принцем. Его зовут Амир, Эйр.
        - Но он же похитил тебя!
        - Никто меня не похищал, - Арси повернулся ко мне всем корпусом и сделал шаг навстречу. Я мысленно оценил свои возможности атаковать и попытаться задержать их обоих, пока мне на помощь не придут остальные. У Вена были сабли - но он ведь не станет использовать их против меня? Если так, то у меня есть шанс. А еще предположения Селейны оказались верными.
        - Я сам ушел с Эйром, - продолжал говорить Арси. - После того, как мой отец был арестован, я проник в госпиталь, чтобы выяснить правду. Эйр рассказал мне, что все это был лишь спектакль и моему отцу никто не причинит вреда. Он был готов поклясться в этом, и я ему поверил. А еще он попросил меня о помощи. Он попросил меня помочь ему выбраться. Госпиталь хорошо охранялся, ему нужен был заложник, чтобы сбежать. Если бы нас увидели вместе, маги и простые стражники узнали бы меня и не стали атаковать. Никто бы не рискнул убить меня даже ради того, чтобы задержать Эйра. Поэтому он попросил меня стать его щитом. И я согласился. А когда ему удалось сбежать, он взял меня с собой... Нет, не так. Я сам пошел. И все это время я оставался рядом с ним. Эйр заботился обо мне и многому меня научил. Он удивительный человек и скоро станет очень великим... - на лице Арси вдруг появилась мечтательная улыбка. - Нет, он уже великий. И я хочу остаться рядом с ним. Я хочу быть ему полезным настолько, насколько смогу. А еще я хочу, чтобы мой самый близкий друг тоже был со мной. Поэтому я очень благодарен вам за то, что вы
помогли Вену разыскать меня. Теперь мы уходим. Прощай, Сэм.
        Все его слова казались мне бредом. Странным, страшным бредом.
        - Постой! Этот человек надел на тебя ошейник раба! Как ты можешь возвращаться к нему после этого?
        - Ах, ты об этом? - Арси дотронулся до ошейника на своей шее и легко снял его. - Это всего лишь заклятье. Оно не активировано. Эйр дал мне его на тот случай, если мне для выполнения моего плана нужно будет подчинить волю какого-то человека. Он дал мне много разных магических артефактов. Не понимаю, что тебя смущает. Ты ведь носишь почти такое же заклинание.
        Я невольно взглянул на свое запястье, на котором все еще болтался металлический браслет с гравировкой. Я уже успел забыть, как он оказался у меня, но теперь все события той ночи живо воскресли в моей памяти.
        - Нам пора уходить, - сказал Арси. - Прощай, Сэм.
        - Подождите! Я не могу этого позволить! Рида...
        Я не успел договорить. Арси сделал быстрый жест - я не увернулся, потому что даже не понял, от чего нужно уворачиваться, - и невидимая сила сбила меня с ног. Я покатился по земле, а когда попытался сгруппироваться, чтобы как можно быстрее встать на ноги, то понял, что не могу двигаться.
        - Вот ты ей все и расскажешь, - произнес Арси.
        С этими словами они ушли. Вышли за калитку - и исчезли, словно тьма слизнула их языком.
        Я остался лежать на земле. Пошевелиться я не мог. Я лежал на боку, все тело словно онемело, руки застыли перед грудью в дурацком жесте. Я был словно статуя, свергнутая с пьедестала. Веки и те не слушались - спасибо хоть дышать все еще было можно. Я попытался позвать на помощь, но из груди вышел только тихий хрип. Онемение не проходило, и в какой-то момент я понял, что пролежу так еще очень долго. «Что ж, - подумал я с горечью, - зато у меня будет много времени, чтобы хорошенько все осмыслить». Но, по правде говоря, думать о поступке Арси и Вена мне совсем не хотелось. Их выходка поразила меня своей внезапностью. Я не знал, как объясню произошедшее остальным, прежде всего Риде. И я даже был немного рад тому, что вот так валяюсь на земле - это свидетельствовало о том, что я хотя бы пытался их остановить.
        Я пролежал во дворе несколько часов. Не знаю, чем таким атаковал Арси, но действовало это отлично: я окоченел и измучился, пытаясь согреться с помощью хотя бы частого дыхания. Раз или два я забывался и на грани яви и бреда видел, как темноту моего сознания покрывают белые узоры забыться, напоминающие ветви деревьев, лишенные листвы. Но довольно быстро я приходил в себя.
        Незадолго до того, как начало светать, мимо постоялого двора прошла женщина с ребенком. Мальчишка лет пяти подбежал к калитке, прижался лицом к рейкам. Блеснули его маленькие остренькие белые клыки.
        - Мама, смотри! Я нашел еду!
        - Это не наше, сынок, - сказала женщина. - Идем.
        И они ушли - так тихо, что не слышно было ни звука шагов, ни шелеста одежды.
        Меня нашли утром, когда поднялась прислуга постоялого двора. К этому времени я уже мог немного двигаться, но встать самостоятельно у меня все равно не получалось. Пока мне помогали вернуться в дом, усаживали в кресло и пытались выяснить, что произошло (я лишь невнятно мычал, заговорить нормально пока не удалось), хозяин двора разбудил Боггета. Словно пластинки домино, одну из которых кто-то толкнул, и остальные стали падать друг за другом: буквально через несколько минут весь наш отряд был в сборе. Выяснилось, что Арси и Вен исчезли. Как и многие другие, Рейд решил, что на нас напали и Арси, на этот раз со своим другом, снова похищен. Он предложил разведать обстановку. Но Боггет счел, что это может быть опасно: даже если время дорого, не стоит ничего предпринимать, пока я не приду в себя и не расскажу, что все-таки произошло.
        Меня растирали и отпаивали чем-то горячим и горьким. Как только я смог наконец-то заговорить, я выложил все сразу, не останавливаясь. Когда я закончил, в комнате, где собрались все, повисла напряженная тишина. Я оглядел лица своих соратников, и страшная догадка озарила мое сознание.
        - Вы... мне не верите, да?
        Вместо ответа Рида вскочила и выбежала из комнаты. Я хотел бы последовать за ней, но еще не мог сделать этого. Я рассердился на себя: до чего же много со мной было проблем!..
        - Я тебе верю, - сказал Боггет.
        - Я тоже, - тут же откликнулся Рейд. - С этим парнем... С Арси. С ним было что-то не так. С самого начала, как только мы нашли его в той башне.
        - А я тебе не верю, - сказала Селейна.
        Внутри меня все похолодело.
        - Что?..
        - Я думаю, ты что-то не договариваешь, Сэм. Но не потому что хочешь что-то скрыть. У тебя нет дурного умысла. Просто ты что-то не помнишь... То есть, можешь чего-то не помнить.
        Ее слова озадачили меня. Я чего-то не помню? Даже если так - я не помню того, чего не помню!
        - Ты позволишь? - спросила Селейна.
        - О чем ты?
        - Тим, сходи, проверь, как там Рида, - сказал Боггет.
        Тим мгновенно оставил нас, хотя, кажется, догадался, что инструктор попросту хотел отослать его.
        - Давай.
        - Эй, постойте...
        - Не бойся, Сэм, я все сделаю аккуратно.
        Она приблизилась ко мне. В воздухе, тускло вспыхнув, показался ее знак.
        - Эй, да что вы собираетесь делать?!.
        Но Селейна не ответила. Она вывернула ладонь, провела ей перед моим лицом - и вдруг резко прижала ее к моим глазам.
        Я инстинктивно отдернулся назад. Я думал, что будет больно. Но вместо этого я словно провалился еще дальше - сквозь спинку кресла, сквозь стену комнаты, сквозь темноту. Хоть мои глаза были закрыты, я каким-то образом увидел желтую из-за света светильников комнату, Селейну, Боггета за ее спиной - он стоял со сложенными на груди руками - но увидел я их словно со дна узкого темного колодца, в который я падал спиной вперед. Длилось это всего одно мгновение. В следующий миг я снова очутился во дворе перед постоялым двором.
        - ...Нам пора уходить. Прощай, Сэм.
        - Подождите! Я не могу этого позволить! Рида...
        Я бросился к Арси - точно так же, как и в прошлый раз, не быстрее и не медленнее. В какой-то момент меня окрылила надежда: а вдруг это мой второй шанс, вдруг на этот раз мне удастся остановить Арси! Но все было тщетно. Он опять атаковал, и я опять покатился по двору, с новой силой ощущая его удар. Однако перед тем как Арси это сделал, я все же успел увидеть кое-что - знак мага, на мгновение вспыхнувший над его левым плечом. Знак был золотистого цвета и выглядел как рисунок шлема с двумя спиралями по бокам и направленным вниз острием. Маг-паладин, маг-защитник.
        Что?..
        Перед глазами потемнело, а когда тьма развеялась, вокруг меня была все та же комната. Кстати, чувствовал я себя намного лучше, так что, наверное, теперь мог даже встать. Объяснение этому было прямо передо мной: вернулся Тим, а Боггет, развалившись в кресле напротив, смотрел на меня устало поблескивающими глазами. Я понял, что поправился счет его силы.
        - Ну, что ты видел? - спросила Селейна.
        Я ответил. Она кивнула и посмотрела на Боггета. Тот кивнул в ответ.
        - Прости, что поступила с тобой так, - сказала Селейна мне. - Но такая информация очень быстро исчезает из памяти, особенно если ее целенаправленно пытались уничтожить. Прости, Сэм.
        - Ничего, - я поднялся и даже устоял на ногах. - Все в порядке. Вот только... Что мы теперь будем делать?
        - А разве мы можем что-то сделать? - в комнату тихо вошла Рида. На ее лице виднелись красноватые пятна на лице, а глаза были припухшие. - Что же я скажу их родителям... - прошептала она и уронила лицо в ладони.
        - Эй, да не убивайся ты так! - с нарочитой бодростью воскликнул Рейд. - Мы их разыщем и вернем домой. Даже если придется ради этого их связать, а предварительно объяснить, что и почему делать не надо!
        Рида только покачала головой. Она снова плакала. Я подошел и обнял ее. Она повернулась и уткнулась лицом в мое плечо.
        - Если они использовали телепортацию, то сейчас могут быть где угодно, - сказала Селейна и тут же поправилась: - В этом мире.
        - Найдем Черного принца - найдем и этих двоих, - не унывал Рейд. - Кстати, неплохо было бы поговорить по душам и с этим парнем тоже. Что-то от него слишком много шума.
        - Хм... Ну и как мы их найдем? - спросил Боггет.
        Я не понял, что он имеет в виду: мы ведь ведьмаки, чего-чего, а уж на поиск-то мы точно способны! Но вдруг еще одна догадка пришла мне в голову. Немного отстранившись от Риды, я попытался вызвать для поиска образ Арси, потом Вена. В обоих случаях - ничего. Пустота. Только какой-то странный, серый, словно бы шерстяной шум.
        - Заметил, да?.. Понадобиться сильная магия, чтобы пробить эту защиту, - сказал Боггет. Рывком он поднялся с кресла. - Если решим снова искать их, сначала следует озаботиться поиском артефакта такого рода. Можно, конечно, обратиться к местным гильдиям, у них неплохие информационные сети. Но такой поиск займет много времени. К тому же, если мы их разыщем, при малейшей оплошности с нашей стороны им ничего не будет стоить сбежать от нас снова. Так что ловить их в Безмирье мы будем очень долго. Если они вообще здесь останутся...
        - Что ты имеешь в виду, Боггет?
        - Насколько мне известно, Черный принц не маг. Но как-то он Арси сюда затащил. Не вижу причин, которые могли бы помешать им троим вернуться обратно тем же способом.
        Рида высвободилась из моих объятий и обернулась.
        - Значит, ты предлагаешь вернуться домой?
        Боггет развел руками.
        - Я предлагаю все хорошенько обдумать. А до этого желательно успокоиться.
        - Да не могу я успокоиться! - воскликнула вдруг Рида. - Ты не понимаешь? Это я, я привела Вена сюда, а теперь он похищен тоже! И Арси...
        - Рида, Вена никто не похищал, - сказал я. - Он ушел добровольно. Как и Арси.
        Наверное, мои слова прозвучали слишком резко - Рида смотрела на меня с недоумением. Я продолжил.
        - Это было их собственное решение. Оно тебе не нравится - мне оно не нравится тоже... - я оглядел присутствующих, - да никому оно не может понравиться. Но все же это их решение. Я не хочу сказать, что они правы. Но если нам что-то не нравится, это не значит, что правда на нашей стороне.
        После этой моей сбивчивой речи стало очень тихо. Я не очень-то задумывался о том, что говорю. Мне просто хотелось высказаться. Я оглядел своих спутников - лица их были серьезными, сосредоточенными. Лишь Рида смотрела на меня исподлобья. В ее глазах пылал гнев.
        - Рида, я хотел только... - начал я. Но договорить не успел: она влепила мне хлесткую пощечину и, повернувшись, выбежала из комнаты. Я опешил.
        - Добро пожаловать в клуб одиноких волков, приятель, - нервно хохотнув, сказал Рейд.
        Селейна посмотрела на него таким отчаянным взглядом, что и последний идиот бы понял, что она чувствует. Но Рейд то ли предпочел проигнорировать его, то ли в самом деле ничего не заметил.
        Завтрак проходил в тягостной атмосфере. К нам присоединились Киф. Я рассказал ему о том, что произошло. Он не выказал особого сопереживания, однако новости явно взбодрили его, ведь намечалось новое приключение.
        - И что вы теперь намереваетесь делать? - деловито спросил магик.
        Самый сложный вопрос, заданный так просто... Ответа у нас не было.
        - Давайте обсудим, какие у нас есть варианты, - предложил я после некоторого общего молчания.
        Не то чтобы мне так уж хотелось проявлять инициативу. Просто я должен был защитить Риду, съежившуюся от направленных на нее выжидающих взглядов. Когда она вышла к завтраку, то, проходя мимо меня, на мгновение остановилась и прошептала: «Извини». Я успел ухватить ее руку и некрепко пожал ее, так что можно было считать, что мы помирились. Но даже без этого я все равно постарался бы сделать что-нибудь для нее. Пусть лучше сердится, чем плачет.
        - Легко, - начал Рейд. - Можно оправиться на поиски этих двоих и Черного принца. Я бы взялся. Очень уж хочется, хм... сказать ему пару ласковых. И с Веном поговорить надо. Он не имел права так поступать.
        - Хорошо. Но тогда нам нужно как-то выяснить, где они. Хотя бы доподлинно узнать, что они еще в этом мире. Боггет, а возможности Канцлера нам не помогут?
        Все уже знали, что наш инструктор был связан с Фирриганом, поэтому я не постеснялся спросить его прямо. Боггет пожал плечами.
        - Да, если ему это будет выгодно. Но на многое рассчитывать не следует. Этот мир огромен, и власть Канцлера простирается не так далеко, как это может понадобиться. Неизвестно, сколько времени уйдет на поиски. Нам придется полагаться на удачу.
        - Ладно. Какие у нас еще есть варианты? Возвращение домой? - по мне так это было самым разумным решением, но я повременил с тем, чтобы произносить это вслух.
        - Это тоже будет непросто, - сказал Боггет. - Нам понадобится Проход между мирами - это что-то вроде червоточины, через которую мы сможем вернуться домой. Или кто-то, кто сможет создать для нас специальный Проход.
        - Каковы наши шансы на все это?
        Инструктор пожал плечами.
        - Отсюда неделях в двух пути или чуть больше этого есть место, где раньше был Проход. Но я не знаю, в каком он состоянии и функционирует ли до сих пор. Я слишком давно здесь не был.
        - Но мы ведь можем это проверить?
        - Да, разумеется.
        - Погодите, - вмешался Киф. - Речь идет о Мраморном подземелье?
        - Да.
        - Оно до сих пор существует, но оно сильно изменилось. Теперь это одно из подземелий Туманных Жриц.
        - А Проход там все еще есть?
        - Точно не знаю, но скорее всего, да. Иначе с чего бы они там обосновались?
        Инструктор кивнул.
        - Хорошо. Тогда...
        - Мы не можем вернуться, - тихо сказала Рида.
        Все снова уставились на нее.
        - Мы не можем вернуться так просто, - повторила она и тут же продолжила: - Если мы сейчас уйдем, получится, что мы их бросили. Арси... и Вена.
        - Да скорее уж они нас бросили, - произнес Рейд. По его тону и поведению мне не удавалось понять, как он относится к идее возвращения домой. Что он думает о поисках Вена и Арси, он уже высказал. Вдруг заговорил Тим.
        - Рида, я понимаю, что ты чувствуешь... Но Рейд и Сэм правы. Одно дело - спасать того, кто похищен. Преследовать того, кто ушел сам, - это совсем другое. Будет глупо гоняться за Арси и Веном по Безмирью... особенно если их здесь уже нет.
        Тим был за возвращение домой. Отлично. А Рида выглядела очень подавленной.
        - Я понимаю. Но...
        - Боггет, а есть возможность выяснить хотя бы, в этом мире Арси и Вен или нет? - спросил я.
        - У меня нет, - Боггет перевел взгляд на Кифа. - Но я тут не единственный, кто разбирается в таких вещах.
        - У меня тоже нет, - ответили Киф. - И я, вообще-то, не так уж во всем и разбираюсь.
        - Ну и что же мы будем делать?..
        Стало тихо. Было неприятно смотреть на то, как все собравшиеся украдкой поглядывают друг на друга и быстро отводят взгляды, чтобы нечаянно не посмотреть кому-нибудь прямо в глаза.
        Боггет вздохнул.
        - Вообще-то, выяснить, где Арси и Вен, можно, - серьезно сказал он.
        - Что?..
        Рида хотела взвизгнуть, но получился только сиплый шепоток. Боггет полез в свою поясную сумку и вытащил из нее небольшой кубик с разноцветными гранями, сделанный из чего-то похожего на матовое стекло - точь-в-точь как полусфера из подвала домика Тима. Он протянул ладонь перед собой. Кубик поднялся в воздух, повернулся и завис. Внутри него неярко пульсировал мягкий свет.
        - Мы не узнаем конкретное местонахождение. Я смогу сказать только, здесь они или в каком-либо другом мире, - инструктор поднял взгляд и окинул им всех нас. - Но прежде чем я это сделаю, пожалуйста, все-таки решите, что вы станете делать дальше.
        Все встревоженно переглянулись.
        - Но это же будет зависеть от того, где сейчас Арси и Вен, так? - неуверенно предположил Тим.
        - Нет, - возразила Селейна. - На самом деле от этого ничего не зависит.
        Все уставились на нее. Селейна с готовностью объяснила:
        - Допустим, Арси и Вен здесь, в Безмирье. Готовы ли мы рискнуть и отправиться на их поиски снова? Да или нет? При ответе на этот вопрос следует участь, что их точного местоположения сейчас мы не знаем, что они всегда будут иметь возможность ускользнуть от нас и что, когда мы их найдем, они, возможно, откажутся идти вместе с нами, - Селейна говорила, переводя взгляд с одного из присутствующих на другого. - Допустим также, что Арси и Вен покинули этот мир. Тогда мы возвращаемся домой? Очевидно, что да. Однако - если я правильно все поняла - путь до Прохода между мирами займет какое-то время. Мы будем вынуждены каждый день проверять, не вернулись ли Арси и Вен в Безмирье. Если они вернуться сюда, это заставит нас изменить решение? Или же мы продолжим путь? Таким образом, Боггет прав. Нам нужно решить сейчас, что мы будем делать, вне зависимости от того, где находятся Арси и Вен.
        Когда она закончила, снова повисла пауза. Я уже не в первый раз сталкивался с логикой Селейны, к тому же я знал, что подобные рассуждения ее успокаивают, так что не очень-то удивился ее словам. А вот Рида была озадачена.
        - Так что вы решили? - просил Боггет.
        Все обменялись взглядами, пока, наконец, снова не уставились на Риду. Она прикрыла глаза. Неправильно было заставлять решать ее за всех нас, эту ответственность мог взять на себя сам Боггет. Да, это было бы лучше всего: он старше, опытней, ему ничего не стоит сказать: «Идем их искать!» или «Возвращаемся!» Мы беспрекословно послушались бы его. Но Боггет молчал, ожидая решения Риды. Нужно было вмешаться.
        - Послушайте, мы не обязаны решать прямо сейчас, - сказал я. - Можем подождать день или два, хорошенько все обдумать.
        - На что ты рассчитываешь? - спросил Рейд. - Думаешь, пока мы здесь сидим, что-нибудь случится? Например, эти двое одумаются и вернутся?
        Я пожал плечами - почему бы и нет.
        - Как бы не так! Если мы...
        - Мы возвращаемся домой, - тихо, но твердо произнесла вдруг Рида. Рейд оборвал свою реплику на полуслове. Рида подняла голову, оглядела всех нас и громче повторила: - Мы возвращаемся домой. Все согласны?
        Если вдуматься, это и правда был рациональный выход. Однако требовалась смелость, чтобы ответить ей первым. В напряженной тишине я вдруг различил тихий звук: кап... кап, кап... Вскоре за окном зашелестел дождь.
        - Я согласна, - сказала наша госпожа разумность.
        - Я согласен, - сказал я.
        - Согласен, - произнес Тим.
        - Ладно, я с вами, - сказал Рейд.
        Боггет кивнул, одобряя наше решение.
        - Значит, вы возвращаетесь, где бы ваши друзья сейчас ни находились? - спросил он. Куб все еще парил над его ладонью.
        - Да, - сказала Рида. - Но все-таки... если можно узнать, где они...
        - Хорошо.
        Его ладонь засветилась золотистым сиянием, куб провернулся, подставив взгляду Боггета одну из граней.
        - Сейчас их нет в Безмирье.
        Все с облегчением выдохнули - по крайней мере, мне так показалось. Действительно, стало легче. Боггет сжал кубик в ладони и убрал его назад, в сумку. Что бы я почувствовал, если бы он сказал, что Арси и Вен еще здесь? Я не знал и не хотел об этом думать. Мысль о том, что они могут вернуться в Безмирье, пока мы возвращаемся домой, я тоже старательно отгонял от себя. С меня было достаточно на сегодня.
        - Дождь пошел, - сказал Тим. - Может, переждем его, а потом отправимся в путь?
        - Неплохая идея. Час или два ничего не изменят.
        - Тогда давайте побудем здесь еще немного.
        Я хотел бы знать, куда именно нам предстоит держать путь и что нас ждет впереди. Мраморное подземелье, или Подземелье Туманных Жриц - как далеко оно находится, какие опасности нас ждут по пути к нему и внутри него?.. Но все были слишком измотаны, чтобы поднимать еще и эту тему. Поэтому я решил, что она может подождать до лучших времен.
        Рида направилась в выделенную нам комнату, я последовал за ней.
        - Ты все сделала правильно, - сказал я, когда мы остались наедине.
        Рида села на постель и тут же завалилась на бок.
        - Я ничего не сделала... кроме глупостей.
        Я сел рядом.
        - Не говори так. Ты поступила очень смело, когда отправилась за Арси. Не твоя вина, что он отказался возвращаться.
        Она повернулась на спину, подвинулась, чтобы у меня было больше места.
        - Сэм... Я же втянула всех в это. Всех вас...
        Я улыбнулся ей.
        - Ну и что? Ничего по-настоящему страшного ведь не случилось. И не случится. - Я правда так думал, но, увидев недоверие в глазах Риды, решил пояснить: - Арси пробыл здесь несколько месяцев. Черный принц заботился о нем все это время. Очевидно, что Арси нужен ему для чего-то. Пока это так, он в безопасности и Вен - тоже. Для нас же будет лучше, если мы вернемся домой. Возможно, так у нас появится шанс снова встретиться с ними.
        Рида отвела взгляд.
        - Да... Наверное... И все же... Сэм, это было мое решение. Пойти за Арси. Мне казалось, я хорошо подготовилась. У меня были свои сбережения и артефакты, но я взяла еще кое-что - у тетки, без спроса. Можно сказать, украла. Тогда я думала, что цель оправдывает поступок, но мне все равно было неприятно из-за того, что я это сделала. Но, если вдуматься, Сэм, это были всего лишь вещи. Горсть золота и несколько магических артефактов, обычных безделушек, у тетки их множество. Я старалась беречь их, хотя они этого не стоили. Мне следовало думать не о них, а о том, кто рядом со мной. Я, Сэм, это я потеряла Вена. - На глазах Риды выступили слезы. - Это же я предложила ему организовать эту экспедицию. Потом, уже после того, как он собрал всех нас у Тима, когда никто не согласился пойти с ним. Я много думала об этом и решила, что это возможно, только нужно с умом подойти к делу. И я предложила ему... А потом мы позвали с собой Рейда. Я не думала, что вы пойдете вслед за нами, - она грустно улыбнулась. - Честно говоря, мне было бы спокойней, если бы я знала, что ты сейчас дома и просто ждешь нашего
возвращения.
        - Но мы же не намеренно попали сюда, - напомнил я. Еще в Линне я рассказал Риде о том, как это произошло, а теперь просто старался немного поднять ей настроение. - Прости, что сейчас не жду тебя дома.
        Она улыбнулась в ответ на мою улыбку.
        - Сэм, а тебе нравится этот мир?
        Нравится ли мне этот мир? Кажется, однажды меня уже спрашивали об этом. Но тогда ведь я так и не ответил.
        - Мне нравится рядом с тобой, Рида.
        Ее улыбка стала чуточку светлее. Рида свернулась калачиком, прижала руки к груди. Я прикрыл ее плечи одеялом.
        - Спасибо, Сэм... - она вздохнула. Улыбка постепенно исчезла с ее губ. - И все-таки очень жаль, что так получилось. Когда мы вернемся, мне придется все объяснить тетке и родителям Вена. Не думаю, что у меня это хорошо получится. Может быть, попросить Боггета? Как думаешь, он поможет?
        Я закусил губы. Не очень хотелось говорить это Риде сейчас, но чем раньше она обо всем узнает, тем лучше. Рассчитывать на помощь инструктора ей не стоит.
        - Боггет не вернется с нами.
        Глаза Риды расширились - не столько от удивления, сколько от испуга.
        - Что? Он тоже...
        - Нет, Рида, нет. Дело не в этом. Просто Боггет пришел к нам из этого мира. Четыре года назад, когда он появился в училище, - помнишь? Все это время он хотел вернуться обратно. Но у него не было такой возможности. Теперь он снова здесь. Думаю, он только проводит нас и убедиться в том, что с нами все в порядке. Это его мир, больше он его не оставит.
        Рида съежилась. Взгляд ее был устремлен в пустоту.
        - Вот, значит, как...
        - Сердишься на него за это?
        Она качнула головой - нет, мол.
        - Он сам тебе об этом сказал?
        - Нет. Это только мои догадки. Но ты, наверное, заметила, как изменился Боггет.
        Она кивнула.
        - Словно ожил.
        - Ага. Он многое для нас сделал. И там, в нашем мире, и здесь. Так что, может, не будем требовать от него чего-то еще?
        Она кивнула снова и вдруг улыбнулась.
        - Ты говоришь такие серьезные вещи, Сэм. Так непривычно...
        Я смутился.
        - Чего это серьезные? Ничего подобного. И вообще, ты первая начала.
        - Ну да, - она закрыла глаза. - Ладно... До того подземелья нужно еще дойти. Я рада, что Боггет проводит нас. А дальше мы сами справимся. Да, Сэм?
        - Ага.
        Я положил ладонь ей на плечо. Рида не открыла глаз.
        - Ты тоже изменился, Сэм, - сказала она. - Говоришь серьезные вещи. Научился сражаться, завел себе новых друзей... По мне так довольно странных - но я, наверное, чего-то просто не понимаю.
        По дороге сюда я рассказал о том, как познакомился с Кифом, а также об Ариэле и Норе. Рида искренне удивлялась, слушая историю, участниками которой мы волею судеб оказались в ночь нашей последней охоты.
        - Ты все правильно понимаешь. Они странные, - «Особенно Киф», - добавил я мысленно. - Но они нам не враги. Если Киф останется с нами, это будет совсем не плохо.
        Она кивнула. Дыхание ее становилось ровнее, лицо расслабилось. Рида засыпала. Еще бы: вскочила из-за меня ни свет ни заря, нанервничалась... «Спи, - сказал я ей про себя. - Все равно в такой дождь нет смысла куда-то ехать».
        Я дождался, пока Рида уснет, но даже после этого еще какое-то время сидел на краю постели, просто глядя на лицо моей любимой девушки. Скажи мне, что я в следующую минуту должен был бы встать и идти на битву, я не колебался бы ни секунды. Но больше всего на свете мне хотелось вечно вот так сидеть и просто оберегать ее сон.
        Наконец, когда Рида засопела в глубоком сне, я встал и вышел из комнаты. Когда я шел по коридору, мне встретился Рейд.
        - О, а я как раз тебя ищу! Не хочешь пойти немного поразмяться?
        Я насторожился.
        - Предлагаешь спарринг?
        - Ага, - он потянулся. - Что-то я засиделся. Со всеми этими похищениями и побегами столько хлопот - голова раскалывается! Хочу отвлечься и просто подраться. Ну, как, составишь мне компанию?
        - Там дождь идет.
        - Во дворе навес большой. Места хватит.
        Я пожал плечами. Предложение было странное. Раз или два на занятиях нас с Рейдом ставили в пару для того, чтобы отрабатывать удары: один лупит тупым ведьмачьим мечом по круглому деревянному щиту, обшитому дубленой кожей, второй держит этот щит, потом они меняются местами. К настоящему бою, пусть и тренировочному, это не имело практически никакого отношения. Но, с другой стороны, я сам был такой: если нет сил думать, начни действовать, тогда навязчивые мысли исчезнут сами собой. И подраться с кем-нибудь - совсем не плохой способ прогнать их.
        - Пошли.
        Выходя во внутренний двор, мы прихватили с собой мечи. Крышу подпирали нетолстые столбы. Места здесь было достаточно: только у дальней стены были сложены две поленницы разной высоты. Дождь был очень сильным - даже не лил, а стоял стеной. По двору текли ручьи, под козырьком в воздухе витала водяная взвесь, даже под крышей земля была влажной.
        - Ну, как тебе? Неплохое местечко?
        - Подойдет.
        Мы встали друг напротив друга под серединой навеса. Я слегка развернул корпус, согнул ноги в коленях. Рейд сделал то же самое. Но расстояние между нами было слишком большим для прямой атаки, и ни один из нас не двигался. Я чувствовал неловкость, и Рейд, думаю, тоже.
        - Эй, что это вы тут затеяли? - раздался вдруг раскатистый окрик нашего инструктора. Вразвалочку он спустился с заднего крыльца, вышел под навес. У него с собой тоже был меч. Рейд выпрямился, обернулся.
        - Ничего такого, Старик. Просто решили немного размяться.
        - Отлично! - Боггет уселся на низкую поленницу. - Тогда я взгляну, как вы будете это делать.
        Мы с Рейдом недоуменно переглянулись: неужели Боггет решил, что мы из-за чего-то повздорили и отправились выяснять отношения? Но тут лицо Рейда озарила задорная улыбка.
        - Ладно уж! Что старикам еще делать-то! - И он двинулся в атаку.
        Мы обменялись серией пробных ударов - полушутливо, полусерьезно проверили силу и умения друг друга. Я решил, что пока буду защищаться. Я тоже уже понял замысел Боггета. С его появлением всякая неловкость между мной и Рейдом исчезла, стало проще и легче. Мы снова были как будто бы в училище и «Старый Псих» следил за тем, чтобы мы не сваляли дурака.
        Разойдясь на пару шагов, мы немного передохнули и сошлись снова. И тут началось...
        - Рейд, ты замахиваешься слишком широко! У тебя меч длиннее, ты открываешься для контратаки!.. Сэм, на черта ты отбиваешь этот удар? От него уклониться проще!..
        И так далее, и тому подобное... Я заметил, что в какой-то момент начал улыбаться: пусть сейчас я участвовал в поединке, где каждое движение требовало внимания и напряжения, мне отчего-то стало очень спокойно. Вполуха внимая окрикам Боггета, мы с Рейдом выровнялись, приноровились друг к другу. Чувствовалось, что в области фехтования его подучивал тоже Боггет, но он умел многое, что вообще было не похоже на стиль инструктора. Свой меч он ворочал двумя руками и активно использовал удар сверху вниз, но не прямо, а по косой, а затем, если от удара удавалось уклониться, он поворачивал меч и бил снизу вверх, используя не только силу мышц, но и инерцию, причем направление второго удара он мог легко изменить в зависимости от того, где находился противник. С его ростом и силой это было хорошее комбо. Но я после окрика Боггета стал чаще использовать уклонение, так что Рейд за мной не успевал. Дрались мы «грязно», не соблюдая правил фехтования, так что на Вена, будь он здесь, этот спарринг вряд ли произвел бы впечатление. Но нам, простым ведьмакам, было в самый раз.
        - Похоже, здесь происходит что-то интересное! - послышался голос вышедшего на крыльцо Кифа. Судя по тому, как он прозвучал, Киф что-то жевал. - Можно посмотреть?
        - Да на здоровье! - ответил за нас с Рейдом инструктор.
        Я краем глаза заметил, как Киф ловко, словно ящерка, забрался на высокую поленницу и уселся там. Отвлекшись, я чуть не проворонил хорошую атаку Рейда. Наш бой вступал в следующую фазу: теперь мы атаковали и защищались попеременно, стремясь обрести преимущество перед соперником. Становилось интереснее.
        - Рейд, ты медленный! Скажи спасибо, что Сэм не использует свой навык!
        Рейд незлобно рыкнул. Селейна была права: хоть он и хорошо управлялся с мечом, чувствовалось, что это оружие ему непривычно. Хотя при его росте он вполне мог себе его позволить, Рейд частенько ввязывался в уличные драки, а расхаживать с мечом по улицам нашей столицы гражданским лицам было запрещено. Так что приходилось полагаться на собственные кулаки и более компактное оружие.
        Задумавшись на мгновение, я получил от Рейда славный пинок в бедро. Он не сбил меня с ног, но я отшатнулся и припал на одно колено. Боггет не преминул тут же прокомментировать это:
        - Молодец, Рейд! Сэм, хватит хлопать ушами!
        Я рассердился: что, уже и задуматься нельзя?.. И тут же одернул себя: нет. Когда ты сражаешься с кем-то, пусть даже это тренировочный бой, - нельзя.
        Я атаковал. Хоть мы уже начали уставать, обмен ударами стал быстрее и жестче.
        - Вот, вот, так! - восклицал довольный Боггет.
        Дрались мы хорошо, динамично. Двигаясь по всей площади крытого двора, можно было использовать столбы в качестве естественной преграды. Мне удалось атаковать так, что Рейд влетел спиной в один из столбов. С крыши посыпался мелкий мусор.
        - Эй, не разнесите здесь все!
        Рейд рассмеялся.
        - Если я не применю свой навык, ничего не случится.
        Я сначала почувствовал, что опускаю занесенный было меч, и лишь потом меня словно обдало кипятком - я сообразил, что открываю рот и говорю:
        - Рейд, а ты можешь его сейчас использовать?
        Он удивился.
        - С чего бы?
        Идти на попятный было поздно.
        - Хочу понять разницу между простым ударом и усиленным.
        - Ладно. - Рейд коротко взглянул на инструктора, но то ничего не сказал, только смотрел на нас выжидающе. - Тогда я нападаю!
        Замахиваясь, он двинулся на меня. Замах был простой, я мог бы уклониться от этого удара. Но у меня была другая задача.
        Рейд атаковал. Удар был сильнее в разы, и, если бы я не был готов, он бы проломил мою защиту. Но на одном ударе Рейд не остановился: он атаковал еще раз и еще - и последним ударом сбил меня с ног, отправив в полет. Я упал на спину, пропахал утоптанную землю двора лопатками.
        - Ну, как?
        - Круто, - честно признал я, поднимаясь. - Это в полную силу?
        - Практически. Одиночный удар получается сильнее. В серии каждый удар слабее, но серия эффективней, особенно если сочетать с техниками фехтования и противник не знает о навыке. И еще там от первого удара к последнему сила возростает.
        - Здорово. А можно еще раз?
        - Ладно. Давай.
        Он снова двинулся в атаку. От первого удара я увернулся, второй парировал, но третий снова сбил меня с ног. На этот раз я не полетел, а покатился, но разницы, в принципе, не было никакой.
        - А в качестве защиты этот навык работает?
        Рейд задумался.
        - Честно говоря, не знаю. Может, попробуем?
        Я кивнул. Рейд взял меч в одну руку и приготовился к защите. Навык работал, но странно: пусть меч, принявший удар, почти не двинулся с места, у Рейда хватало сил выдерживать удар с использованием навыка только определенное время.
        - Хм, а это может быть полезным!
        Я согласился и приготовился продолжить спарринг. Но тут Рейд сказал:
        - Теперь твоя очередь.
        Видя мое озадаченное лицо, он пояснил:
        - Покажи скорость.
        - Ах, вот оно что... Ладно, я попробую...
        - Не так быстро! - Боггет встал с поленницы и двинулся к нам. - Во-первых, Рейд, твой навык способен эволюционировать. Когда ты вкладываешь силу в оружие, ты можешь ее использовать не сразу, верно?
        Рейд опустил меч.
        - В принципе, да. Но обычно я так не делаю.
        - И зря. Ты можешь накапливать силу в оружии, а потом, в нужный момент, наносить удар. Тогда он будет значительно сильее. И это еще не все. Если силы будет достаточно, ты сможешь наносить удар на расстоянии.
        - Это как?
        - Используй меч как медиатор. Часть силы сорвется с твоего оружия и нанесет урон противнику. Я бы показал, но сейчас не могу.
        Медиатором в училище называлось любое ведьмачье оружие, не предназначенное для физических атак, но используемое для атак с помощью магии. Это мог быть меч или небольшой клинок, жезл, посох или что-то в этом роде - то, что помогало сконцентрировать силу и направить удар. Кольцо, которое использовал Тим, по сути, тоже было медиатором, только предназначенным для другой цели - создания защитного поля. Я не пользовался медиаторами. Моя сила была незначительна, и даже использование медиатора не изменило бы это. Разве что мне удалось бы достать какой-нибудь дорогой магический посох, способный увеличивать силу на несколько порядков. Но такой артефакт мне не светил, поэтому я полагался на обычное оружие - как, кстати, и Рейд. Насколько мне было известно, он вообще не мог наносить удары с помощью магии. А у Риды, хоть она и могла атаковать чистой силой, что называется, с рук, был небольшой магический жезл. Она носила его, закрепив у пояса, и я даже удивился, не увидев его вместе с ней здесь, в Безмирье, хотя и не спросил об этом.
        - Если атаковать без медиатора, удар получается рассеянный, - напомнил инструктор. - А у тебя он будет более точный. Попробуешь?
        Рейд огляделся, увидел колоду, стоявшую здесь же, под навесом.
        - Вообще-то, я так, как вы с Ридой, не умею, но...
        Какое-то время он с забавно-серьезным лицом стоял неподвижно, опустив меч. Затем замахнулся и с шумным выходом:
        - Ха!.. - нанес удар.
        От меча Рейда понесся вихрь, взметнулась в воздух пыль и мелкий мусор. Колода пошатнулась, как от сильного порыва ветра.
        - Не так, - сказал Боггет. - Точнее. Представь продолжение своего удара. Плоскость, в которой движется мечь. Мысленно продолжи эту плоскость до объекта атаки. И направь силу строго в ней.
        Рейд повторил упражнение. На этот раз в воздухе на секунду возник голубоватый свет, а колода не только покачнулась, на ней появился след - словно Рейд и в самом деле рубанул по мертвой древесине мечом, правда, совсем не сильно. Боггет удовлетвоенно кивнул.
        - Незаменимый прием, когда преследуешь кого-нибудь и не успеваешь догнать. Или когда нужно защитить соратника, на которого напали.
        - Я назову его «Длинный удар», - сказал Рейд.
        - Потренируйся. Только не забывай о том, что этот удар нельзя остановить. Если будешь неосторожен, в условиях реальной битвы можешь зацепить им кого-нибудь из своих.
        - Понял.
        Я слушал Боггета и думал о том, что тоже попробую использовать меч как медиатор для нанесения ударов с большой дистанции. Здесь, в Безмирье, я стал сильнее, да и обращался с магией уже гораздо более умело.
        - Теперь ты, Сэм, - Боггет повернулся ко мне. - Твой навык другого рода. Он не изменится, и использовать его как-то иначе, чем сейчас, нельзя, разве что со временем ты сможешь комбинировать его с другими навыками. Но скорость, с которой ты наносишь удар, будет увеличиваться. Если ты будешь тренироваться и дальше, со временем научишься двигаться так, что противник, фактически, не сможет тебя видеть. А если научишься чередовать простые движения и ускоренные, враг не сможет предугадать твои движения и не ранит тебя даже вслепую. У этого навыка тоже есть минус: если ты станешь двигаться чересчур быстро, мозг не будет успевать за движениями, и драться долго ты не сможешь. Но до этого еще далеко, так что пока просто тренируйся... Рейд, ты еще хочешь опробовать навык Сэма?
        - Разумеется!
        - Хорошо.
        У Боггета был с собой меч, но инструктор оставил его в ножнах и вместо этого вытащил из-за пояса кинжал. В непринужденно-текучей позе он встал с ним наизготовку слева от Рейда. Меня это немного удивило: если Боггет считал, что такое продолжение спарринга может быть опасным, я мог бы взять ножны вместо меча - мы часто так делали в средних классах... Да. Вот только в старших, несмотря на риск, поступать так считалось чем-то постыдным. Я не сразу вспомнил об этом, но даже Боггет не препятствовал тренировкам с настоящим оружием.
        - Сэм, не старайся ранить Рейда. Просто покажи удар. Рейд, твоя задача уклоняться.
        - Понял! - Рейд принял стойку.
        Я медленно перевел дыхание. Использование навыка ускорения не было похоже на то обращение с силой, которое было мне доступно. Чтобы ударить чистой силой, я словно собирал ее в свою руку отовсюду - изнутри и извне - а потом резко выбрасывал, и она неслась, проламывая воздух, и достигала противника. Я не думал о том, что делаю и что чувствую при этом. Движение с большей скоростью, наоборот, требовало особого состояния сознания. Я не знал, как можно было бы описать это точнее, но в целом это походило на попытку нащупать внутри себя какой-то предел, какую-то грань - и встать на нее, и замереть... И слиться с ней - воедино.
        Я атаковал. Рейд не был в радиусе поражения, но постарался уклониться, как если бы это было не так. Будь мой меч длиннее, я бы его задел.
        - Внимательней, Рейд! Сэм, еще раз.
        И еще раз. И еще. Я повторял выпады до тех пор, пока Рейд не начал улавливать мои движения.
        - Сэм, ближе! - скомандовал Боггет.
        Я послушался. Теперь все будет всерьез: если Рейд не уклонится, я его раню...
        Странное это ощущение - осознанно нападать на другого человека. Неприятное ощущение... Неприятно из-за того, что я могу его достать. Пока он не защищается и даже не помышляет о защите, пока он забыл о собственном оружии - я ведь могу не только ранить его. Я могу его убить.
        Сколько раз с тех пор, как мы оказались в Безмирье, я представлял драку с Рейдом! Я не мог смириться с тем, что Рида выбрала его - отправилась на поиски Арси вместе с ним, а не со мной. Я ревновал Риду, бесился, представляя, как, пока мы пробираемся через лес или теряем время в какой-нибудь деревушке, моя девушка проводит время с моим соперником. Порой я буквально терял рассудок от злости, но все равно продолжал представлять их вместе, не мог прекратить делать это. Было в этом что-то нездоровое, да. Но в то же время я представлял, как разыщу Риду, отобью ее у Рейда - любой ценой докажу ей, что я достойнее его! - и снова завоюю ее. Наверное, мысли о том, что я могу одержать победу над противником, так дразнили мое воображение. И я снова и снова представлял, как мы с Рейдом сцепимся, пытался предугадать его поведение и продумать свои действия в этой драке. Не знаю, сумел бы я убить его - по мне так это было бы слишком. Мне было бы достаточно победы, которая вернула бы мне Риду. Но я не мог даже вообразить, что мы вот так будем стоять друг против друга, отрабатывая боевые навыки под руководством
Боггета, и мне не захочется не то что его убить - ни капли ревности, ни капли злости не будет в моем сердце.
        Я понял, что соскользнул с грани навыка. Удерживаться на ней, когда не приходилось защищать свою жизнь от реального врага, было гораздо сложнее.
        - Сэм, плохо! - тут же одернул меня Боггет. - Сосредоточься!
        Я послушался. Рано или поздно мне придется сражаться, даже если я этого не захочу, так что мне лучше научиться контролировать этот навык. На самом деле, можно сделать что угодно, если приложить достаточно усилий.
        - Хорошо! Рейд, а теперь твоя задача отбить удар. - Боггет придвинулся ближе к Рейду. - Сэм, начали!
        Меч понесся вперед, заходя снизу и сбоку. Инструктору будет проще парировать такой удар, если Рейд не успеет сделать это. Послышался скрежет стали о сталь. Боггет перехватил удар кинжалом, направил его вверх, и наши клинки, проскользив друг по другу, разошлись.
        - Молодец! Рейд, это я не тебе, если что. Ты все видел?
        - Не все, но видел. Можно еще раз?
        Рейд стоял со своим мечом, только что описавшим полукруг. По моему оружию он не попал.
        И еще. И еще. И еще... Я начал уставать и двигался медленнее, чем поначалу. Вдруг мой меч скрестился с мечом Рейда - у него наконец получилось.
        - Боггет, я понял! - воскликнул Рейд.
        - Ну, это уже кое-что! Сами продолжите?
        - Ага! Сэм?..
        - Да. Разумеется.
        Я сообразил, что могу варьировать скорость, с которой наношу удары. И сейчас, чтобы дать Рейду возможность отработать бой с таким противником и при этом не ранить его, двигаться с максимально возможной скоростью мне не следовало.
        Боггет отступил, и мы с Рейдом снова сошлись. Обменялись парой ударов, словно снова проверяли друг друга, - а потом сцепились всерьез. Я больше не сдерживался, да и Рейд двигался свободно и уверенно. Он использовал свой навык, но не в каждом ударе, так что мне пришло научиться отличать простой удар от усиленного заранее и в зависимости от этого выбирать стратегию. Я тоже использовал свой навык. Один раз вместо одиночного удара я применил серию, в результате чего мне удалось зайти Рейду за спину. В реальном бою я бы его убил. Но и в тренировочном поединке не удержался - повернул меч и плашмя шлепнул Рейда пониже спины. В училище это было нормой.
        - Ах ты, засранец! - задорно разозлился Рейд и бросился на меня. Я забыл, где мы, да и пространство из-за усталости уже плыло перед моими глазами. Вместо того чтобы ускользнуть от него, петляя среди столбов, я сделал довольно длинную бессмысленную пробежку - и выскочил из-под навеса...
        Под дождь.
        Вода, обрушившись на меня, оглушила, ошарашила. Я остановился посреди двора по голени в клокочущем мутном потоке, пытаясь сообразить, что произошло. Рейд тем временем выскочил следом за мной.
        - Да ты совсем оборзел! - воскликнул он не то с удивлением, не то с восхищением. Громко топая по грязи, он ринулся на меня, занося меч... Я вдруг почувствовал, что улыбаюсь. Мне было так спокойно, так легко - казалось, пожелай я взлететь, немедленно поднялся бы в воздух.
        Рейд нагнал меня, обдал фонтаном грязных брызг. Мечи лязгнули друг о друга, но не злобно и совсем не серьезно. Дождь тек по лезвиям, по рукам, плечам и лицам. Мира в нескольких шагах вокруг нас уже не было, только смутные контуры. Кажется, кто-то звал нас, но грохот дождя заглушал все звуки. Уходя от контратаки, Рейд поскользнулся и рухнул в грязь. Я расхохотался.
        - Чего ржешь-то?..
        Он ловко вывернулся и, не поднимаясь, сделал подсечку. Наверное, я мог бы увернуться - но мне не хотелось. Я рухнул рядом, не прекращая хохотать. Сквозь птичий клекот дождя, похоже, намерившегося утопить нас обоих, я услышал, что Рейд тоже смеется.
        - Э-эй! Кончайте валяться на земле, идиоты! - все-таки доорался до нас Боггет.
        Рейд рывком поднялся, сел.
        - Надо будет нашего старичка погонять, - сказал он, глянув на меня через плечо. - Глядишь, выучим еще какие-нибудь навыки.
        - Точно, - согласился я. Что-то мне подсказывало, что у нас еще будет такая возможность.
        Когда мы вернулись под навес, вид у нас был тот еще. Выглядели мы как кто угодно, только не как нормальные люди.
        - Молодцы! - похвалил нас Боггет. - Идите сушитесь. Так уж и быть, буду и впредь показывать вам кое-что.
        Ну вот, инструктор расщедрится и поделится с нами опытом настоящего безмирника. Будем считать, что он только что пообещал это!
        - Везет тебе, - сказал Киф, когда мы вернулись в дом. Боггет направился прямиком к хозяину постоялого двора - собирался раздобыть у него пару бутылок вина, раз уж мы все равно застряли здесь из-за этого безумного дождя. Рейд ушел, чтобы сменить одежду. Мне следовало поступить так же, но слова Кифа удивили и задержали меня.
        - О чем ты?
        - У тебя есть друзья, с которыми можно вот так запросто повеселиться.

«Повеселиться?» - хотел переспросить я. Пусть под конец тренировки мы и хохотали, весельем она отнюдь не была, да и наш смех, на мой взгляд, был не очень-то здоровым - просто из-за всей этой истории с Арси и Веном у нас сдали нервы. Но тон у Кифа был какой-то грустный, и я решил, что будет лучше ответить иначе.
        - Ну, вы с Ариэлом и Норой наверняка устраиваете что-нибудь подобное. Я или Рейд вряд ли можем быть для кого-то из вас достойными соперниками. Вы ведь очень сильные. Можно сказать, в другой лиге. Верно?
        Я старался говорить все это не слишком серьезно. Однако, выслушав меня, Киф неожиданно сосредоточенно кивнул.
        - В этом-то все и дело, - сказал он. - В том-то все и дело...
        Повисла неловкая пауза. С меня текла грязная вода, у ног на полу уже собралась неприглядная лужица.
        - Пойду переоденусь.
        - Да, разумеется. Прости...
        Направляясь в комнату, я думал о словах Кифа. Что-то его все еще тревожило. А так как это было совершенно на него непохоже, чувство тревоги передавалось и мне.
        Риды в комнате уже не было. Пустующая кровать была аккуратно застелена - даже следа, который повторил бы форму ее тела, не осталось. Я переоделся и вышел, прихватив прежнюю одежду - выполощу и повешу где-нибудь, чтобы подсохла.
        ГЛАВА 17. СЛИШКОМ ДОЛГИЙ ДОЖДЬ
        За окнами по-прежнему лило как из ведра. Время было совсем не позднее, но было так темно, что казалось, будто бы наступили сумерки. Когда я вернулся в общую комнату, Киф все еще был там. Но он уже был не один. Чтобы прогреть и просушить дом, хозяин постоялого двора приказал разжечь камин, и теперь Киф вместе с Боггетом сидели у огня. До того как они заметили меня, они о чем-то оживленно разговаривали. У обоих в руках были кружки, обернутые полотенцами.
        - Попробуй, - Боггет протянул мне такую же. - Чисто местная вещь.
        В кружке было пряное горячее вино. Вкус оказался непривычным, но приятным.
        - Я провожу вас в подземелье, - сказал Киф.
        Боггет ничего не ответил - видимо, они об этом уже условились и Киф говорил для меня.
        - Я не понимаю кое-что. Можете объяснить? - я подсел к ним и сначала повернулся в сторону Боггета. - Ты говорил, что уровень сложности заданий соответствует нашему уровню. Киф достаточно сильный. Если он будет нас провожать, не получится ли, что мы столкнемся с трудностями более высокого уровня?
        - Ну, мой уровень ниже, чем у Ариэла или Норы, - откликнулся Киф. - Иногда им приходилось меня защищать.
        - Защишать других - это нормально, - сказал я.
        - Уровень Кифа не имеет значения, - произнес Боггет. - Это подземелье не станет подстраиваться под нас. Киф, что ты знаешь о нем? Оно сильно изменилось?
        - Я не знаю подробностей, так что придется все разведывать уже на месте, в окрестностях подземелья. Но, если судить по тому, что я слышал, оно изменилось достаточно сильно. Не хочу никого обидеть, но, похоже, сами вы его с первого раза вряд ли пройдете. Не хватит ни сил, ни опыта. У вас в команде одни новички.
        Боггет кивнул.
        - А что насчет твоих друзей? Может, нам следовало бы попросить их помощи?
        Киф на секунду задумался.
        - Хм... Да нет, мы и сами справимся. А им, скорее всего, было бы даже скучновато.
        Боггет кивнул снова.
        - Ариэл, насколько я понял, монах? А Нора? Хилер?
        - Нет, она следопыт. Ее раса - оборотень, так что навыки на очень высоком уровне. Правда, есть запрет на использование некоторого холодного оружия, но это ей не мешает.
        - Слушай, а они рисковая парочка. На зелья-лечилки полагаются, что ли?
        - Скорее на то, что не получат серьезного урона. Оба хорошо владеют магией.
        - Этого же недостаточно. На магию вечно какие-нибудь ограничения возникают.
        - Ну, я немного хилю. Но не от всего, и это просто навык, а не специализация.
        - Кстати, а у тебя какой класс?
        - Не скажу, смеяться будешь...
        Они говорили через меня друг с другом, так что мне приходилось вертеть головой из стороны в сторону. Мало того, что голова начинала кружиться, - я еще и не понимал, о чем идет речь.
        - Эй, эй, погодите! Можете объяснить, что вы только что сказали?
        Киф и Боггет уставились на меня. Казалось, они на какое-то время забыли о моем присутствии и очень удивились, когда я их окликнул. Боггет рассмеялся.
        - Ну, разумеется...
        - Можно я тоже послушаю? - раздался голос Тима. Я обернулся и увидел его в дверном проеме - он высовывался из-за косяка, словно котенок, который подкрался, почуяв что-то интересное.
        - Конечно, иди сюда... Значит, так, - начал Боггет, и в интонации его голоса тут же возникли нотки, хорошо знакомые нам по училищу. - Если объяснять кратко, то существуют различные классы, которые сформированы на основе полезных умений и навыков. Принадлежность к определенному классу открывает доступ ко всем умениям этого класса - правда, не ко всем сразу. Кроме того, существуют подклассы, там умений гораздо больше, а еще можно изучить некоторые полезные навыки другого класса. У умений есть уровни овладения - от начального до легендарного. А еще есть профессии и специальности. Тоже, по сути, комплекс навыков и умений, только...
        - Боггет, а можно то же самое, только на каком-нибудь примере? - попросил Тим.
        - Хорошо. Возьмем, например, Кифа...
        - Нет-нет-нет! Не надо меня брать! - Киф вскинул руки и запротестовал. - Может, ты все объяснишь на примере себя?
        Боггет осклабился.
        - Как же, разбежался!.. - Он посмотрел на меня, потом перевел взгляд на Тима. - Вот, к примеру, ты.
        Тим удивился, да и я тоже. Все знали, что на занятиях Боггета инициатива наказуема: стоит задать какой-нибудь вопрос, и инструктор заставит тебя же на него отвечать; стоит попросить еще раз показать какой-нибудь прием - все, считай, ты макивара. Так что только самые смелые открывали рот на занятиях Боггета. Но здесь была другая ситуация. Во-первых, мы были уже не в училище. Училище осталось далеко позади. Во-вторых, Тим еще никакого примера собой не представлял. Но Боггета это не остановило.
        - У тебя есть определенная предрасположенность, - говорил он. - Ты можешь манипулировать силой на расстоянии. Селейна тебе уже объяснила, как применить эту способность: ты можешь усилить союзника или ослабить врага. Или и то, и другое.
        - Хилер, - вставил Киф. - Или чародей.
        - Баффер, если уж на то пошло.
        - Баффер?..
        - Бафы - это плюсы к чьим-нибудь характеристикам. Минусы от характеристик называются дебафами, - пояснил Киф.
        - Ага, - согласился Боггет. - Но пока это только предрасположенность. Если ты выберешь определенный класс и начнешь осваивать соответствующие умения, то она превратится в навык, и не в один. Но это не значит, что ты должен выбирать класс, исходя из этой предрасположенности. Ты можешь начать учить то, что тебе интересно или просто нравится. Не обязательно, чтобы это тебе давалось. В конечном итоге ты лишь потратишь на изучение навыков больше времени и усилий. Успеваешь?
        Тим кивнул. Я непроизвольно кивнул тоже. Было очень интересно.
        - А еще ты способен составить чертеж, создать механизм, предложить какую-нибудь технологию. Это можно соотнести с профессией инженера. Класс и профессия отличаются тем, что в бою классовые навыки используются непосредственно, а навыки профессии могут быть использованы только как вспомогательные, косвенно. Но при этом весь крафтиинг, то есть ремесленничество, держится именно на профессиях, да и чтобы занимать должность в административном аппарате города, например, тоже нужна соответсвующая профессия - скажем, писарь. Кроме того, класс можно выбрать только один. Изучение дополнительных навыков другого класса ограничено - ты можешь изучить их не все и не в полном объеме - и твой класс это не изменит. Профессия может быть одна, профессий может быть несколько. Их тоже можно выбирать не по предрасположенности, а исходя из потребности, симпатии или интереса. Чем больше профессий, тем ниже предельный уровень изучения навыков каждой из них. При этом классовые навыки и способности соотносятся с навыками и способностями, соответствующими профессии. Они могут усиливать друг друга, ослаблять друг друга, если
неправильно подобраны и изучены, или никак друг на друга не влиять. Твои как раз пока никак друг на друга не влияют.
        - Ясно... Получается, способности определяются тремя характеристиками: расой, классом и профессией. Так?
        - Да. Только рас большое количество, может быть разная степень проявления рассовых особенностей, да и сами расы могут смешиваться. Классы имеют множество подклассов. Профессии разделяются на специальности - их, кстати, тоже можно несколько взять. С учетом соотношения навыков и разных уровней их освоения все это дает тысячи комбинаций. Прибавьте к этому состояние здоровья, интеллект, опыт и прочие индивидуальные характеристики.
        Тим улыбнулся.
        - Выходит, что двух одинаковых существ здесь нет. Как и в нашем мире!
        Когда я услышал эти слова, странная догадка мелькнула в моем сознании. Но я не решился высказать ее вслух.
        - Да, - ответил за Боггета Киф. - Но есть местные, то есть коренные обитатели этого мира, а есть пришлые. Кто-то ведет обычный образ жизни, кто-то постоянно находится в поисках приключений. Грань между ними на самом деле очень тонкая: в какой-то степени ночное патрулирование городских улиц в составе стражи тоже можно считать поиском приключений...
        Моя догадка никак не выходила у меня из головы. «Как и в нашем мире», - повторил я про себя слова Тима.
        - Многие из тех, кто попадает сюда, уже обладают определенными навыками, - продолжал Киф. - Большинство этих навыков можно использовать как стартовые при выборе класса или профессии. У вас в отряде, например, есть очень сильный боевой маг - девушка по имени Селейна. Она ведь имеет врожденный магический дар, а использовать его научилась еще там, в вашем мире, верно? Она может добиться очень значительных успехов, стать высокоуровневым кастером. Но ей не хватает опыта реальных сражений и командной работы. Здесь она еще не может в полной мере продемонстрировать, на что способна.
        - Как и в нашем мире, - прошептал я. Тихо-тихо, чтобы никто не услышал. Потому что, услышь они это, эффект будет сравним со взрывом... Так мне казалось.
        - Кстати говоря, Селейна...
        Послышались тихие твердые шаги. Селейна вошла в комнату.
        - Что, кстати говоря, я?
        - Ты, кстати говоря, с точки зрения этого мира будешь боевым магом атакующего класса, кастером. Это один из типов дамагеров - так называют тех, кто наносит урон противнику, обычно издалека, и состредотачивается на этом, - не растерялся Киф. - А профессия... хм... я не уверен. Может быть, стратег? Хотя, стратег - это ведь роль в боевой группе, а не профессия, даже не специальность...
        Селейна качнула головой. Рассуждения Кифа ее не удивили, но она не была с ними согласна полностью.
        - Стратегия - это не мое. Предпочитаю выполнять задачи, которые ставит передо мной кто-то другой.
        - Ну да, конечно. Но вряд ли кто-то способен проанализировать ситуацию так, как ты.
        - Спасибо, Тим.
        - Тогда, может быть, аналитик? Но это тоже не профессия. Вот же...
        - Селейна, а кем бы ты хотела быть? - спросил я.
        Она слегка нахмурилась.
        - Стать кем-то... Что ты имеешь в виду?
        - Ну, ты хотела бы иметь какую-то профессию?
        - У меня уже есть профессия: я маг.
        - А еще?
        Селейна задумалась.
        - Да... Пожалуй, да. Я хотела бы стать летописцем. Я люблю книги, мне нравится читать, и сама я, наверное, тоже сумела бы написать что-то.
        - Идеально! - воскликнул Киф. - Боггет, ей даже объяснять ничего не надо!
        - Угу, - довольно согласился инструктор.
        - О чем вы?
        - Классовые навыки и навыки профессии могут друг друга усиливать, ослаблять или никак не влиять друг на друга, - объяснил Киф. - Маг любого типа, владеющий навыками летописца, способен использовать их при создании свитков с заклинаниями, при сотворении или описании волшебных предметов, при расшифровке магических текстов. Да много для чего еще! Получается, что навыки твоей профессии будут улучшать твои классовые навыки. Твой уровень будет становиться повышаться гораздо быстрее.
        Селейна кивнула - мол, принято к сведению. «Вот бы она однажды взялась записать всю нашу историю, - подумал я. - Наверное, когда пройдет много лет, интересно будет перечитать ее».
        Постепенно разговор перешел на другие темы, стал веселей и проще. Я хотел спросить Кифа или Боггета еще кое о чем, но решил, что сделаю это позже, когда у меня появится возможность поговорить с кем-нибудь из них с глазу на глаз.
        К обеду в общей комнате собрались все. Явился Рейд - судя по его виду, он успел вздремнуть после тренировки. Последней пришла Рида. Выглядела она напряженно, и все, заметив это, при ее появлении замолчали. Рида вышла на середину комнаты и остановилась. В руках у нее был сложенный вчетверо листок бумаги.
        - Наверное, мне не стоило этого делать, - сказала она, переводя взгляд с одного из присутствующих на другого, - Но я обыскала комнату Вена и Арси. Я кое-что нашла.
        Она развернула листок.
        - Это записка. Ее оставил Вен.
        - Ну и что там написано? - нетерпеливо спросил Рейд.
        В записке было всего две строчки. Рида прочла:
        - «Простите за доставленные хлопоты. Увидимся дома». Это все, - она опустила листок. - Подписи нет, но почерк принадлежит Вену.
        Напряженная атмосфера моментально разрядилась, словно все вдруг разом выдохнули.
        - Значит, все было не зря?
        - Выходит, что так.
        - Ладно, черт с ними, где бы они ни были. В самом деле, увидимся дома - поговорим...
        Теперь мы могли возвращаться домой со спокойной совестью. Даже Рида выглядела заметно ободрившейся. Но дождь все еще лил, и мы решили остаться здесь до следующего утра. Я счел, что могу воспользоваться этим, и после ужина отправился к Кифу. Выбирая между ним и Боггетом, я руководствовался тем, что именно от Кифа я впервые услышал о Безмирье и его обитателях. Но начать разговор с ним я хотел не с этого.
        Комната Кифа находилась под самой крышей. Дверь была распахнута, окно тоже. Благодаря тому, что за окном проходила небольшая крытая галерейка, дождь в комнату не заливал. Киф сидел на подоконнике. Я постучал костяшками по косяку.
        - Можно к тебе?
        - Да, конечно! Заходи. Есть что-то новенькое? - он подвинулся на подоконнике, чтобы я мог сесть рядом.
        - Нет. Просто хочу тебя кое о чем спросить, - я уселся рядом с ним.
        Дверь я закрыл, так что сквозняка не было, и было не холодно, разве что сыро. Интересно, а если я когда-нибудь спрошу, почему он так не любит замкнутые пространства, он расскажет мне об этом?.. Киф выжидающе смотрел на меня.
        - Ариэл и Нора не против того, что ты отправился с нами?
        Киф удивился.
        - А почему они должны быть против?
        - Ну... Вы же команда.
        Лицо Кифа едва заметно исказилось - словно он почувствовал случайный укол, не очень-то и болезненный, но неприятный.
        - Да, мы команда. И мы много времени провели вместе. Но мы очень разные, Сэм, - он отвернулся, посмотрел в проем галереи, на низкое темно-серое небо, начинавшееся сразу за козырьком. С крыши сыпались крупные стеклянные капли. - Мы начинали вместе. Обошли половину Безмирья, наверное - ну, не половину, конечно, но много где побывали, в общем. Погибали и возрождались. И никогда не бросали друг друга. Но со временем разница между нами становитсяь все заметней. Ариэл и Нора постоянно стремятся стать сильнее. Они много рискуют, но и получают в случае победы тоже много: силу, опыт, уникальные умения, редкие артефакты... Они  никогда не останавливаются на достигнутом. Для многих они настоящие легенды.
        - А ты?
        - А мне все это почему-то не по душе. Раньше все было не так, но сейчас, стоит Ариэлу заговорить о каком-нибудь редком предмете и о том, что мы сделаем, чтобы его получить, на меня накатывает такая тоска... Я не хочу побеждать кого-то ради победы, добывать что-то ради добычи. Мне просто нравятся путешествия и приключения, которые можно разделить с кем-то. Потому что какой смысл в победе, если вокруг только те, кто восхищается тобой, и не с кем разделить радость? Да и радости-то уже нет, потому что ты больше не прикладываешь усилия, чтобы достичь чего-то. Ну, вот скажи, какая радость прийти на поле битвы и в одиночку раскидать целое войско?
        - Ариэл так может?
        - Да. Ему нравится быть способным на это, но он хочет быть способным на большее - ну, ты видел. А я просто хочу радоваться тому, что происходит вокруг, вместе со всеми - или переживать из-за этого. Нора такая же, как Ариэл. Им комфортно вместе. Они очень сильные и хорошо ладят, им даже не нужно разговаривать, чтобы понимать намерения друг друга. Я, с какой стороны ни посмотри, гораздо слабее их, - он искоса посмотрел на меня и улыбнулся. Улыбка вышла невеселая и немного виноватая. - Я ведь уже какое-то время даже уровень свой не повышаю.
        - А по-моему, ты гораздо сильнее их вместе взятых, - честно сказал я.
        Киф хмыкнул, повернулся ко мне.
        - Да нет же! Ты не понял. Если придется сражаться... - Он вдруг осекся и покраснел. Дошло, наконец.
        - Если придется сражаться, мы их уделаем, - сказал я. Это не было пустым хвастовством, и не имели значения ни численный перевес, ни таланты каждого из нас, даже способности Селейны. Дело было в том, что у нас все было еще впереди. Мы были в самом начале Безмирья, и оно улыбалось нам.
        Киф усмехнулся.
        - А ты, пожалуй, прав, - сказал он.
        За дверью послышался тихий шорох - этакое шлепанье-цоканье по полу. Затем кто-то поскребся в дверь, подцепил ее, она отворилась, и в комнату вошел Флипп. Я не знал, Рида призвала его или он сам теперь умел появляться, но я был рад его видеть, только надеялся, что он не помешает никому в гостинице.
        - О, привет, приятель! - сказал Киф. Флипп вальяжно прошествовал к нам, помахивя кудлатым хвостом, ткнулся мне в бок, потом в бедро Кифа. Тот потрепал его загривок. Флипп лизнул руку Кифа и, потоптавшись, улегся под окном. Он был теперь настолько крупным, что напоминал уже не комок, а копну шерсти. Недолго думая, Киф откинулся и улегся на его. Флипп этого, кажется, даже не заметил.
        - Киф, я давно хотел тебя спросить. Искатель приключений и безмирник - это ведь не одно и то же, да? Вы с Боггетом так старательно избегаете этой темы.
        - Ничего мы не избегаем! Просто к слову не приходилось.
        Я ему не поверил.
        - Боггет что-то недоговаривает. И ты тоже. Киф, в чем дело?
        Он повернулся, продемонстрировав невинное выражение лица. Но я был настойчив. Киф не выдержал моего взгляда, отвернулся. Однако сдаваться он не собирался.
        - Ничего такого, Сэм.
        Я вздохнул.
        - Если тебе так трудно рассказать об этом, давай я сделаю это сам. Я расскажу, о чем догадываюсь. Если я окажусь в чем-то неправ, просто поправь меня. Договорились?
        Он промолчал. Это была маленькая победа.
        - Итак, по-моему, быть искателем приключений и быть безмирником - не одно и то же. Любой может превратиться в искателя приключений, а потом ему может это надоесть, и он вернется к своей обычной жизни. И наоборот. Так?
        Киф кивнул.
        - А еще не имеет значения, родился ты в этом мире или попал сюда из какого-то другого. Ты сам решаешь, кем ты будешь: человеком, который осядет где-нибудь, постарается освоиться и начнет вести размеренный образ жизни, или тем, кто выберет путь авантюриста.
        - Теоретически да. Но те, кто родились здесь, как правило, все-таки остаются местными. А те, кто попадает в Безмирье, обычно превращаются в странников и искателей приключений.
        - Но это же просто тенденция. Это не закон.
        Он опять кивнул. Но на этот раз кивок был неуверенный.
        - Знаешь, я никогда раньше не думал об этом, - признался он.
        - Позволь, я продолжу. Получается, от самого факта попадания в Безмирье ничего не зависит. Более того: ничего не зависит и от того, какую судьбу ты здесь выберешь. Боггет говорил нам, что этот мир принимает нас за своего рода игроков, и поэтому все, что здесь происходит, может приносить нам пользу. Он рассказывал, что иногда у тех, кто попадает в Безмирье, появляются магические способности или улучшаются магические и физические навыки, которые были прежде. Но это не значит, что мы Безмирью нравимся или мы для него что-то значим. Безмирье готово уничтожить нас при первой же возможности. Но еще Боггет говорил, что иногда для тех, кто попадает сюда, начинается другая жизнь. Он говорил о вознаграждениях за выполненные задания и о том, что эти задания будут соответствовать нашему уровню. То есть, нам следует думать, что в Безмирье мы не столкнемся ни с чем, что будет для нас непреодолимой трудностью, потому что сам мир устроен так. Мы должны считать, что здесь мы сумеем справиться со всем, пусть и не с первого раза. Но разве в любом другом мире иначе? Ведь даже если ты ошибаешься и умираешь, это всего
лишь теряет значение... Киф, этот мир, в сущности, ничем не отличается от любого другого.
        Он нахмурился.
        - Я понимаю, почему ты так говоришь, Сэм. Тебе легко так говорить. Твой родной мир очень похож на то, что ты видишь сейчас вокруг: примерно тот же уровень развития технологий, сходное социальное устройство... Но не все Безмирье такое. Есть совершенно иные места. Здесь есть то, что невозможно даже представить, - Дрейфующие Горы, Поднебесья, Бездна...
        - Киф, я говорю не о форме, а о сути.
        - О сути? - он на мгновение задумался. - Хорошо... Магию можно назвать сутью мира? То есть, ее можно отнести к характеристикам, которые определяют суть мира?
        Я пожал плечами.
        - Магические законы входят в число законов природы. Так что, пожалуй, да.
        Киф победно улыбнулся.
        - Есть миры, где магии не существует.
        - Откуда ты знаешь? Ты бывал в них?
        - Я - нет. Но Боггет пришел из такого мира.
        - С чего ты взял?
        - У него нулевая предрасположенность к магии. Он может пользоваться только заемной магией - чьей-то чужой, заключенной в предмет, например.
        Поверить Кифу было трудно.
        - Я много раз видел, как Боггет проявлял особые способности, - сказал я и услышал, как неуверенно звучит мой голос. - Он же владеет ведьмачьей силой. В нашем мире ее отделяют от высокой магии, но это все-таки магия.
        - Нет, - твердо сказал Киф. - Все, что ты видел, - комбинация иных навыков, немагических.
        Я хотел возразить ему: на память приходил наш опыт общения с болотными эльфами, когда, чтобы вывести Селейну из ее особого состояния, пришлось усыпить ее ведьмачьей колыбельной. Что это было, если не использование магических способностей?.. Но стоило мне только подумать об этом, как я вспомнил: а ведь без помощи Тима Боггет не мог ее усыпить, ему не хватало сил. Да и раньше он никогда не демонстрировал это свое умение.
        - Значит, он пришел сюда из мира, где нет магии?.. - вслух удивился я.
        - Скажем так: из мира, где магии нет, но где всем очень хочется, чтобы она была, - ответил Киф. - Именно поэтому ему удается пользоваться заемной магией. Нужно верить, что это возможно, или хотя бы очень хотеть, чтобы это было возможно, иначе ничего не получится, - он закинул руки за голову, удобнее устроился на Флиппе. - Спроси его сам как-нибудь. Если он будет в настроении, то расскажет тебе о своем родном мире.

«Да я уже спрашивал его однажды», - подумал я. Но тогда Боггет не стал говорить на эту тему. Может, что-то изменилось и мне следует попробовать еще раз? Посмотрим.
        - А ты, Киф? Из какого мира ты пришел?
        Он вдруг стал серьезнее.
        - Я не знаю, Сэм. Я ничего не помню до того, как оказался в Безмирье. Может, меня и не существовало вовсе. Но мне приходилось пару раз погибать, и возрождался я всегда здесь же, так что, наверное, я одно из местных существ.
        - Хочешь сказать, ты не человек?
        Не то чтобы я был очень уж удивлен - от Кифа, не раз перевоплощавшегося безмирника, можно было ожидать всякого. Но доподлинно узнать, что он изначально не являлся человеком, было все-таки странно.
        Киф улыбнулся, словно был рад признаться в этом.
        - Да, я не человек. Тебя это беспокоит?
        Я улыбнулся ему.
        - Нет.
        Киф запрокинул голову.
        - Я безмирник, - сказал он. - Но это не знание, а, скорее, убеждение. Когда я оказался здесь, я не помнил о себе ничего, кроме собственного имени, - он мечтательно усмехнулся. - Представляешь? Только имя - и целый мир...
        - Киф, а Ариэл и Нора тоже безмирники?
        - Ариэл - да, Нора - нет.
        - А Боггет?
        - Безмирник. Насколько я понял, он какое-то время назад погиб и довольно долго пробыл в другом мире. Он не умеет ходить между мирами?
        - Как ты это понял?
        - По штрафам. Их у него накопилось довольно много.
        - По штрафам? Что это?
        - Временные ограничения на использование навыков. Либо полные, либо частичные. Общее снижение уровня, потеря опыта. Я вижу такие вещи, это одна из способностей искателя приключений. Тебе б тоже не помешала, кстати. Уметь оценивать союзников и противников - это важно. Так о чем ты хотел спросить?
        Я собрался с духом.
        - Киф, если не важно, кто ты и откуда пришел, то что значит быть безмирником? Или, как ты иногда говоришь, хиро... Дело ведь не только в том, что мир тебе подыгрывает - удачливые люди бывают во всех мирах. И даже если ты можешь вернуться сюда после смерти... Это ведь не самое главное, так?
        Киф скосил глаза и посмотрел на меня со странным выражением лица - как будто бы я только что рассказал ему мерзкий анекдот и он не знает, смеяться или кривиться от отвращения.
        - Значит, оно уже поманило тебя? - он усмехнулся. - Кто бы мог подумать... Будь осторожен, Сэм. У него обаяние дьявола и такой же нрав. А еще у него страшный аппетит, Сэм. Не успеешь заметить, как оно тебя проглотит.
        Я нахмурился.
        - О чем ты?
        Но Киф, проигнорировав мой вопрос, продолжал:
        - Если оно положило на тебя глаз, оно найдет способ заполучить тебя. Тебе следует быть очень осторожным.
        Я рассердился: все это звучало слишком напыщенно и чересчур зловеще.
        - Да кому - ему? Кто - оно?
        - Безмирье, разумеется.
        Киф улыбнулся шире, блеснув своими острыми, хищными белыми зубами - вот уж чей аппетит не вызывал сомнения.
        - Знаешь, голодным здесь выглядишь только ты.
        Лицо Кифа моментально изменило выражение.
        - О, знаешь, я и вправду есть хочу. У тебя ничего не завалялось?
        У меня в кармане лежал припасенный с ужина пирог. Я протянул его Кифу.
        - Спасибочки! - он цапнул пирог, сел и немедленно впился в него зубами. Флипп утробно заурчал. Киф отломил от пирога кусок и скормил его нашему с Ридой питомцу. Кажется, они поладили.
        Интересно, почему Киф так много ест? Особенность расы? Если да, то какой? Сейчас ведь Киф выглядит как человек. Здорово было бы узнать, какой внешний вид у него настоящий... Я невольно улыбнулся: наверняка это что-нибудь вроде ящерицы или змея. Или, может быть, Киф - угорь?..
        - Ты так и не ответил мне, - напомнил я, когда он разделался с пирогом.
        - Что значит быть безмирником? - он облизнул пальцы, замер, посмотрел на меня. - Весь аппетит испортил.
        - Ну, извини. Мне нужно это понять.

«Прежде, чем я уйду отсюда», - добавил я про себя, думая о скором возвращении домой. Мне отчего-то и вправду было важно понять это - словно вернуть этому миру какой-то незримый долг или извиниться перед ним за то, что я оставляю его.
        - Ты вот называешь себя безмирником. На основании чего ты так думаешь?
        Киф задумался.
        - Ну... Я погибал и воскресал несколько раз. При этом я сильнее и удачливее многих авантюристов моего уровня. А еще мне легче даются различные навыки, если я хочу их изучить.
        - Это все?
        - Разве этого недостаточно? По мне так воскрешение после смерти - очень убедительное доказательство, и...
        - Киф.
        - ...И еще я могу ходить между мирами, и...
        - Киф!
        - Ну что?
        Я пристально посмотрел на него.
        -  Я спрашиваю тебя не об этом. И ты это знаешь.
        Он зажмурился.
        - Сэм. Я тебя ненавижу. Всю душу из меня вытаскиваешь. Ну зачем ты так?
        - Прости. Ничего не могу с собой поделать.
        Он вздохнул.
        - Ладно, слушай. Ты прав: само по себе воскрешение после смерти еще ничего не значит. Видишь ли, безмирники - не единственные, кому это доступно. Ты, наверное, уже и сам это заметил. Я думаю, чтобы быть безмирником, вообще не обязательно умирать, - он подмигнул мне. - Тут дело в другом. Любого, кто находится в Безмирье, можно отнести к одной из трех групп. Первая - местные жители. Кто они и чем занимаются, не важно, они просто появились на свет здесь. Вторая - попаданцы вроде Боггета, тебя и твоих приятелей. Вы родились в ином мире, но оказались здесь. А третья - это, собственно, искатели приключений, игроки. Есть поверье, что Безмирье существует только ради них.
        - Игроки? - переспросил я. Мне приходилось и раньше слышать это слово от Боггета, но я не придавал ему особого значения.
        - Ага. Локация, по которой мы болтаемся, так себе. Неразвитая, недоработанная - одим словом, Крайние земли. Ни квестов интересных, ни территорий хороших для кача - кроме, пожалуй, Черной пади. Поэтому игроков тут почти нет, и вы с ними не сталкивались. Ну, разве что та история с попыткой захвата деревни - там как раз были отряды игроков, ну и потом еще пара случаев была, в Линне вы их наверняка видели... Но речь сейчас не об этом. Главное отличие игроков от всех остальных в том, что у каждого из них два тела. Одно находится в том мире, откуда они приходят, а другое здесь, его еще называют аватаром или персонажем. Игроки могу по своей воле перемещать свое сознание из одного тела в другое и обратно.
        Я нахмурился: слова Кифа звучали неправдоподобно даже для этого мира.
        - И каким же образом они это делают?
        - Магия. Или технология. В некоторых мирах практикуют духовные путешествия. Для них Безмирье - что-то вроде тонкого мира, где можно узнать что-то новое, усовершенстивовать свои навыки или открыть в себе новые способности. Ад, рай, потусторонний мир, обитель усопших предков - в Безмирье есть локации, которые легко можно принять за такие пласты реальности. Но большая часть игроков приходит сюда из совсем иных миров. В тех мирах очень высоко технологическое развитие. Там механизмы позволяют людям на какое-то время переносить сознание в своих персонажей. И здесь они могут воскресать. Если персонаж умирает, с самим человеком ничего страшного не происходит. А персонаж может возродиться. Видел обелиски и большие каменные круги? Вот, персонажи после смерти появляются на них. То есть, - не знаю, как в их родных мирах, - а в Безмирье игроки бессмертны. Такой уж это мир...
        Пока Киф говорил все это, перед моими глазами проплывали сцены из нашего путешествия по этому миру: защита деревни отрядом мастера Тиха, поле боя после битвы, странный пир... Слова Кифа многое объясняли.
        - Местные жители, по крайней мере, некоторые из них, тоже могут воскресать. Воскресают и представители разумных рас, и нежить, и нечисть с монстрами, - продолжал тем временем Киф. - Толком никто не знает, от чего это зависит, но говорят, что все дело, опять-таки, в игроках. Мол, те, кто с ними общается и дает им поручения, и даже те, на кого они охотятся, могут воскреснуть. В таком случае их тела восстанавливаются прямо в этом мире, потому что они - его часть. А вот с безмирниками все сложнее... Изначально все они попаданцы. Они не являются частью этого мира, хоть и связаны с ним. И несмотря на то, что Безмирье принимает их за игроков, запасных тел у них нет. Поэтому, если они погибают здесь, то возраждаться им приходися где-то еще, в чужом мире, в чужом теле. После этого они могут вернуться. А вот получится все это или нет - неизвестно. Пока не попробуешь, не узнаешь, и даже если получилось однажды, это не значит, что получится еще раз. Ты вот, Сэм, такой попаданец, другой жизни у тебя может не оказаться, - Киф скосил глаза и посмотрел на меня с грустной улыбкой. - Так что не умирай по
возможности, ладно?
        Я кивнул. Странная это была просьба - о таком до Кифа никто меня еще не просил. Его слова тронули меня до глубины души.
        - Так что же тогда это такое - Безмирье? - спросил я.
        Киф мечтательно запрокинул голову.
        - Безмирье... Это фантазия, мечта. Мир, где нет скуки и смерти. Такого нет и не может быть, но... Очень хочется, чтобы он был. Поэтому Безмирье существует. - Он ненадолго замолчал, улыбка его стала шире. Я ждал продолжения, и вскоре оно последовало: - Безмирье - оно словно говорит со мной. Но не словами, даже не звуками - не только звуками, то есть... Цветами, запахами, событиями - всем, что есть. Всем собой. Я внимаю ему, и... Это потрясающе. Я стараюсь отвечать ему - не словами, а мыслями, движениями, поступками... А иногда и словами тоже. Знаешь, что из этого получается? Молитва, - он усмехнулся. - Сэм, я сказал тебе, что меня зовут Киф. На здешнем языке это слово означает «высокочтимый, уважаемый, священный», что-то вроде приставки к имени или титулу. Но иногда оно используется в значении «священнослужитель». Это просто случайное совпадение - как и то, что твое имя  означает «соленый». Но - знаешь? - мне это нравится... Но я не это хотел сказать. Мое имя - может, все дело в нем? Порой, когда я чувствую свою связь с Безмирьем особенно остро, я возношу ему молитву. С благодарностью. Иногда - за
то, что оно забрало меня из того мира, где я жил прежде, - если я прежде все-таки где-то жил. Не знаю, хуже там было или лучше, чем здесь, но мне здесь нравится, и я не хочу покидать Безмирье. Иногда я благодарю его за то, что я не сгинул во время очередного приключения или, сгинув, сумел вернуться. Но чаще всего я благодарю его ни за что, просто так, потому что мое сердце переполняется радостью. В такие моменты я верю, что моя жизнь не проходит впустую, что я для чего-то нужен, что у меня все получится и я никогда не умру... - он снова улыбнулся - полугрустно, полувесело. - Знаешь, Сэм, ты первый, кому я это рассказываю, так что... извини меня за все. Я думаю, эта особая связь и делает простого странника безмирником. А уж как именно сложится его судьба - ты прав! - не так уж и важно. Быть героем, конечно, здорово. Но остаться непонятым, непризнанным, отвергнутым, даже изгнанным и влачить жалкое существование - да, здесь может быть и так. А можно еще ни на что не надеяться, ни во что не верить, потерять всех, кого ты любил, - и несмотря на все это остаться счастливым. Скажешь, ненормально? Тогда быть
безмирником значит быть ненормальным... Эй, чего ты смеешься?
        Я давно сдерживал смех, но это становилось все труднее. Теперь, когда Киф окликнул меня, я перестал сдерживаться и расхохотался в голос.
        - Давно хотел сказать тебе, Киф. На языке моего мира слово «киффи» означает «проныра».
        - Проныра?
        - Ага, проныра. Ловкач.
        - Ловкач! - он рассмеялся. - Что ж, не так уж и далеко от истины!
        - Честно говоря, я думал, это просто прозвище. У нас многие обращаются друг к другу по прозвищам. Боггета, к примеру, в училище звали «Старый Псих» или «Старик».
        - А сейчас?
        - А сейчас он просто Боггет.
        Киф вздохнул.
        - Что ж, тогда и я, пожалуй, останусь просто Кифом. Хотя у меня в Безмирье тоже есть прозвище - «Черный».
        - Черный Киф? Тебя из-за одежды так прозвали, что ли?
        - Почему из-за одежды?
        - Потому что я тебя только в черном шмотье и видел.
        - Да ну тебя! - он незлобно толкнул меня локтем в бок. Я ответил тем же. Так мы пихались, пока едва не свалились с окна на задремавшего Флиппа.
        - Может, спать пойдем уже? - предложил я.
        - Ага. Давай, - Киф картинно потянулся, закинул руки за голову и прислонился спиной к раме. Самое интересное, он вполне мог уснуть в этом положении, с него сталось бы. - Чего сидишь-то?
        Я поднялся.
        - Спокойной ночи, Киф.
        - Спокойной ночи.
        Я вышел из его комнаты, Флипп поднялся, потянулся, устрашающе-роскошно зевнул и поплелся следом за мной.
        Наверное, мне стоило сказать Кифу спасибо за этот разговор. Но он наверняка и так понял, что я ему благодарен. Возвращаясь в нашу с Ридой комнату, я утвердился в мысли, к которой пришел: Безмирье не слишком-то отличается от моего родного мира. Не знаю, как насчет других миров, но, думаю, различия, если и будут, то не такие уж и большие. Потому что способность тонко чувствовать мир, слышать своим сердцем его сердце, внимать его голосу и отвечать ему зависит не только от мира, в котором ты находишься, но и от тебя самого. В этом нет твоей заслуги, это - дар, как, например, музыкальный слух. Можно его игнорировать, можно пользоваться им время от времени. А можно жить им, подчиняя каждое свое движение, каждое слово, каждую мысль великой музыке, которую ты слышишь. Вот только почему этот дар просыпается именно здесь? Или, может быть, в иных мирах это тоже возможно и тем, кому это удается пробудить его в себе, попросту нет необходимости уходить куда-то? В таком случае здесь ты будешь тем, кого называют безмирником, а в ином мире тебя всего лишь назовут как-то по-другому - суть от этого не изменится. Вот
только не мир делает первый шаг навстречу страннику, а сам странник. При всем удивительном многообразии и необычайности устройства Безмирья в этом отношении оно представляло собой такой же мир, каким был мой собственный. Боггет как-то раз выразился очень точно: Безмирье - это в голове. Можно родиться в другом мире, никогда не попасть сюда, но все-таки быть безмирником, а можно родиться здесь, но безмирником так никогда и не стать. Был ли я безмирником? Если нет, то хотел ли я им стать?.. Я не знал. Но Киф был прав: Безмирье уже поманило меня, и я испытал на себе его жутковатое очарование.
        Чтобы вернуться к себе, мне нужно было пройти через холл. Поленья в камине почти прогорели, и тлеющие угли наполняли комнату сумрачным красноватым светом. В нем фигура Рейда, развалившегося в кресле у камина, казалась еще более крупной и грозной. Заслышав мои шаги, Рейд обернулся.
        - А, это ты... Что, тоже куда-то собрался?
        - Тоже?..
        Рейд посмотрел на меня осоловевшими глазами.
        - Да наш Старик свалил куда-то на ночь глядя.
        - Боггет куда-то ушел? - я ничего не знал об этом. Но я доверял Боггету и считал, что, если бы он счел нужным, он сообщил бы, что уходит. - Ты знаешь, куда он пошел?
        Рейд осклабился.
        - Известно куда! Я б тоже с ним сходил... Ты один тут у нас, считай, женатый, так что тебе не понять. Рида занята, а после того как выяснилось, что твой перевертыш на самом деле парень, ловить стало вообще нечего.
        Я не знал, злиться мне на его слова или нет. По мне, Боггет отправился куда-нибудь, чтобы доложить Фирригану обо всем, что сегодня произошло. Но дело было не в этом: Рейд вел себя слишком уж вызывающе. Однако другой возможности выяснить кое-что мне могло и не представиться.
        - А как же... Селейна?
        Я должен был понять, действительно ли Рейд не замечает, что далеко не безразличен ей, или просто прикидывается. Эта девушка стала моим другом и соратником, мне было больно смотреть на то, как она мучается. Сама Селейна не признается в своих чувствах - такой уж она человек. Но если я буду знать, есть у нее шанс или нет, то смогу хотя бы поддержать ее - или же постараюсь помочь ей выбросить этого парня из головы.
        - Селейна? - Рейд удивился. - Да она же снулая рыбина. Нет, такие девушки не по мне. Вот твоя Рида... Имей в виду: если с тобой что случиться, я смогу о ней позаботиться! Но с тобой же ничего не случиться, правда?
        И снова я не знал, как реагировать на его слова. Во мне боролись гнев, негодование и обида, и я никак не мог понять: хмельной Рейд и в самом деле сказал то, что было у него на уме, или просто дразнил меня?
        - Сунешься к Риде - голову оторву, - честно ответил я и повернулся, чтобы уйти.
        - Спокойной ночи! - хамовато пожелал мне Рейд.
        А я застыл, не в силах двинуться с места.
        В глубине коридора стояла Селейна. Темная в темном, я не заметил бы ее, если бы не почти что белое лицо, выступающее из мрака, да кувшин в ее руках, на глазированном боку которого лежал красноватый блик. Разумеется, она слышала наш разговор.
        Я думала, она уронит кувшин. Но Селейна лишь постояла в коридоре еще мгновение и бесшумно ушла.
        - Спокойной ночи, - ответил я Рейду и ушел тоже.
        Ночью дождь прекратился. Когда наутро мы все встретились снова, Боггет, куда бы он ни ходил ночью, вел себя как ни в чем не бывало. Рейд совсем не выглядел человеком, который на нетрезвую голову наговорил глупостей и теперь сожалеет об этом, и искренне не понимал, чего это я злюсь на него... Да я и не на него злился, а на себя: надо же было оказаться таким идиотом! Что я, свахой себя возомнил, что ли? Не следовало мне лезть в это дело, все стало только хуже...
        Наверное, я еще долго бы корил себя за неосмотрительность. Но, улучив момент, когда поблизости никого не было, ко мне подошла Селейна и спросила, можем ли мы поговорить наедине. Я ощутил приступ паники, словно вновь оказался на младшем курсе училища и строгий преподаватель вызывал меня к доске. Но я взял себя в руки и ответил:
        - Разумеется.
        Мы вышли в крохотный укромный закуток коридора, освещенный тускловатым серым светом, который проникал через запыленное окно. Селейна повернулась ко мне.
        - Спасибо, - тихо сказала она.
        Если бы пару минут назад кто-то сказал мне, что я в скором времени почувствую еще больший стыд, я бы засомневался. Теперь мне хотелось превратиться в насекомое и забиться куда-нибудь, где я лет сто никому не буду попадаться на глаза.
        - За что, Селейна?
        Она улыбнулась.
        - Мне стало легче.

«Но я же все испортил!» - хотел воскликнуть я... Но промолчал. Мне следовало думать не о своих чувствах, а о том, как к тому, что случилось, отнеслась сама Селейна. А Селейна... Она улыбалась - до меня это только что дошло. Оказывалось, увидеть ее улыбку было недостаточно: нужно было еще осознать, что Селейна улыбается.
        - Мне стало гораздо спокойнее, - сказала она. - Так что спасибо тебе, Сэм.
        Она говорила искренне. Без издевки, без иронии. Это было так... странно.
        - Но ты же... переживаешь... и...
        Она мотнула головой, прерывая меня.
        - Все в порядке. Рейд нравился мне давно, еще когда мы были просто однокурсниками. В то время у меня не хватало смелости попытаться привлечь его внимание. Но и потом, когда мы встретились в этом мире, я надеялась, что все получится само собой. Я не сделала ничего, чтобы сблизиться с Рейдом. Так что мне не на что обижаться. Да и не увлекся бы он никогда девушкой вроде меня. Это было ясно с самого начала.

«Девушкой вроде тебя?» - переспросил я мысленно. Что Селейна имела в виду? Ну да, она маг, да, берсеркер, у нее необычный характер и странноватые привычки... Мда. Но это все не делает же ее дурным человеком! К тому же, у нее приятная внешность.
        Наверное, мои мысленные рассуждения были написаны у меня на лице, причем крупным буквами и довольно разборчивым почерком. Селейна приблизилась ко мне и взяла за руку.
        - Ты очень добрый, Сэм, - сказала она. - Но, пожалуйста, не беспокойся обо мне так. Все в порядке. Пойдем, пора собираться в дорогу.
        И, некрепко пожав мою руку, она отошла. Я еще долго ощущал на своей ладони след от ее прикосновения: словно от рукояти меча - твердо и надежно.
        Когда мы вдвоем вышли в гостиную, первыми нас увидела Рида. Она оглядела нас обоих, отчего-то нахмурилась, но ничего не сказала.
        К утру дороги еще не просохли, но рано показавшееся, чистое, ясное солнце обещало хорошую погоду, и это вполне можно было счесть добрым знаком. Когда мы покидали постоялый двор, настроение у всех было приподнятое: пусть впереди был неблизкий путь, мы наконец-то возвращались домой. И все же кое-что еще тревожило меня - записка, которую вчера обнаружила Рида. Если Вен и Арси действительно оставили ее, то почему никто не заметил ее раньше? И если Вен написал ее, то наверняка это было сделано с ведома Арси, никак иначе. Почему тогда Арси, уходя, сказал, что я за него все и объясню остальным?.. Не вязалось. Не складывалось...
        ЧАСТЬ 4. ИЛЛЮЗИЯ ГОРИЗОНТА
        ЧАСТЬIV. ИЛЛЮЗИЯ ГОРИЗОНТА
        ГЛАВА 18. ЛАБИРИНТ
        Мы выехали на рассвете и провели в дороге весь день, только раз остановившись на недолгий привал в светлой лиственной роще. У Кифа всю дорогу не закрывался рот, так что от его болтовни удалось отдохнуть только за обедом. Потом, когда можно было уже собираться в дорогу, Рейд напомнил Боггету о его обещании. Тот скривился, словно от него требовали героического подвига, но поднялся - обещание есть обещание. К тому же, мы не торопились.
        Втроем мы вышли на просторную поляну, Тим и Киф увязались с нами. Боггет вынул меч, принял наиболее устойчивое положение.
        - Нападай. Одиночный усиленный удар.
        Рейд послушался. Он замахнулся и с азартным воплем обрушил удар на инструктора. Тот принял его на свой меч. Удар был мощным и едва не проломил защиту Боггета.
        - Хорошо. А теперь... Еще раз.
        Рейд кивнул и замахнулся снова. Меч пошел вниз, Боггет повернул свой фламберг, чтобы принять удар... и прошептал что-то. Клинок Рейда натолкнулся на непреодолимую защиту. Действительно, словно Рейд ударил по камню - меч Боггета даже не дрогнул. Более того: если в предыдущий раз я видел, как напряглись, вздулись мышцы на плечах инструктора, то теперь ничего подобного не было. Он просто держал меч, и все.
        Рейд издал еще один знатный вопль, замахнулся снова и снова ударил, потом нанес серию ударов. Результат был такой же. Боггет лишь немного менял положение меча, чтобы принимать удары Рейда. Рейд устал, отступил на пару шагов.
        - Старик, это что, защита с помощью такого же навыка, как у меня?
        - Не-а... Чего остановился-то? Давай, продолжай! - Боггет повернул голову и взглянул на меня. - Эй, Сэм! Не хочешь сейчас напасть на меня?
        - Ладно...
        Я понятия не имел, что было на уме у Боггета, но это наверняка имело смысл.
        Рейд с новыми силами бросился на инструктора, замахнулся. Я зашел сбоку. Навык я решил не использовать - соответствующей команды от Боггета не было. «Но если Рейд задержит его меч хотя бы на долю секунды, я и так достану его», - думал я. Однако не тут-то было: как и прежде, Боггет принял удар Рейда на свой меч, а меня - стоило мне только приблизиться к инструктору на расстояние удара - попросту отшвырнуло от него. Я шлепнулся на землю. Рейд с удивлением ставился на меня, да и я удивлен был тоже: магического воздействия, которое мы бы почувствовали, не было. Боггет рассмеялся и опустил меч.
        - «Неприступная цитадель»? - спросил Киф. Он сидел на траве - острые коленки торчали в разные стороны - и все это время внимательно наблюдал за ходом поединка.
        - Нет, она мне не по уровню. Это «Железный замок», - откликнулся Боггет. Повернувшись к нам, он произнес: - Рейд, сделай, пожалуйста, еще кое-что. Напади на Сэма.
        Что?.. Да меня же только что так опрокинуло, что остается только добить из милосердия! Нет, даже если во всем происходящем есть смысл, шуточки Боггета заходят слишком далеко... Но Рейду так не казалось: похоже, он твердо намеревался выяснить, что было на уме у Боггета.
        - Ладно.
        Он повернулся корпусом, чтобы двинуться на меня, начал заносить меч... и застыл. Дернулся раз, два, не в силах сделать и шага. На лице его было такое удивление, какого я не видел у Рейда еще ни разу.
        - Боггет, какого черта происходит?
        Инструктор рассмеялся снова.
        - Свободен, - сказал он. Рейд обмяк, по инерции пробежал два шага вперед и чуть не рухнул на то же место, где только что валялся я сам.
        - Ну и что это было?
        - Особый навык. Называется «Железный замок». Позволяет в течение определенного времени сводить на нет урон от атаки одного или нескольких противников. А еще не позволяет новым противникам атаковать тебя и не дает нападающим изменить цель. Поняли?
        Мы закивали: куда уж понятнее - только что на себе испробовали... Это было в характере Боггета: сначала показывать что-то на практике, а после объяснять.
        - Ну, тогда будем учиться его использовать...
        Хорошо, что у нас были лошади. Поначалу я уставал от верховой езды, но теперь втянулся и радовался тому, что в седле можно будет отдохнуть после занятий Боггета. Впрочем, можно было отдохнуть, просто немного повалявшись на земле. Улеглись мы с Рейдом голова к голове.
        - На меня у вас уже сил не хватит, да? - с досадой спросил Тим, нависнув над нами. В руке у него были ножны с его ножом, тонкий длинный ремешок покачивался.
        Не знаю, как Рейд, а я был ни на что не способен.
        - Тим, извини.
        - Ладно. Ничего не поделаешь...
        Он выпрямился, отвернулся, сделал шаг, другой... а потом послышался очень характерный звук. Я рывком сел - ошибиться было трудно. Да я и не ошибся: еще дрожа, в стволе одного из деревьев, окружавших поляну, торчал нож Тима. Вошел он в дерево неглубоко, но прямо и сидел прочно. Я опешил и с удивлением посмотрел на Тима.
        - Ты чего?
        Удивил меня не поступок, а результат. Но Тим понял это по-своему.
        - Ничего. Просто бесит до сих пор ничего не уметь. Я же бесполезный.
        - Да с чего ты это взял-то?
        - А что, скажешь, нет?
        Я поднялся и прямо посмотрел на Тима.
        - Скажу. Нет.
        - Потому что ты сам много чего умеешь. Вы оба... Да все вы что-то умеете. Кроме меня.
        Я почувствовал, что начинаю сердиться. О ноже я уже забыл.
        - Да прекрати ты уже! Думаешь, навыки определяют все? Считаешь, человек обязательно должен что-то уметь? Ты так определяешь свою ценность? Тогда ты так же определяешь ценность всех, кто тебя окружает.
        Тим опешил.
        - Сэм, я совсем не это хотел сказать. Я просто...
        - Повтори, - сказал Рейд. Он поднялся с земли и уже оценил обстановку. Выражение его лица было грозным. Тим побледнел.
        - Что?..
        - Повтори, - снова произнес Рейд. В голосе его не было злобы, но тон был жестким. Тим сжался, попытался отвести взгляд.
        - Эй, Рейд... - начал я. И вдруг замел, что он протягивает Тиму еще один нож.
        - Тим, ты сможешь сделать это еще раз? - спросил я как можно мягче.
        Мальчишка посмотрел на меня, потом на Рейда, потом на протянутое ему оружие. Он пожал плечами, но жест этот выражал отнюдь не неуверенность в том, что Тим сможет повторить то, что сделал. Это было что-то вроде «да что тут такого-то...» Он взял нож, едва заметно качнул кистью, примериваясь к нему, а потом легко, плавно бросил.
        Нож вошел в ствол дерева точно так же, как и первый, на два пальца правее его.
        - Оккли, черт тебя дери! - воскликнул Рейд. - Когда ты этому научился? Сказал бы раньше, что так умеешь, - от тебя было бы больше проку!
        - Правильно, что не сказал, - вмешался Боггет. - Твоими стараниями, Рейд, он тогда бы сейчас на каторге был. - Он подошел к дереву и выдернул из него оба ножа. Вернувшись к нам, он протянул один из них Тиму, второй Рейду.
        - Кажется, вы его не тому учите, - сказал Киф.
        - Похоже на то, - согласился Боггет. - Тим, ближний бой - это, похоже, пока не твое... В отличие от дальнего. Что думаешь?
        Тим пожал плечами. Выглядел он озадаченно.
        - Ну, так где ты этому научился? - спросил я.
        - Да у меня дед все время кидал ножи в колоду во дворе, когда хотел поразмышлять над чем-то, - объяснил Тим. По его тону я сообразил, что он не воспринимает свое умение как стоящее. - Настоящих метательных ножей у него не было, он собирал в доме все, что удавалось найти, и уходил во двор. Бабушка очень сердилась на него. У нее был даже специальный нож для работы на кухне, который она припрятывала из-за этого. А я... Ну, я просто перенял эту привычку. Это правда здорово помогает сосредоточиться.
        - И давно ты этим занимаешься?
        - Лет с семи, наверное.
        Рейд присвистнул.
        - Боггет, давай ему метательные ножи купим!
        - Ага, обязательно. А еще давайте постараемся не попасть в ситуацию, когда ему придется их использовать! И вообще, вы, двое... Если в следующий раз Тим в спарринге не достанет меня хотя бы один раз, вы оба за это ответите, - он осклабился. - Все ясно?
        Конечно, нам было все ясно. Не то чтобы Боггет ставил перед нами совсем уж невыполнимую задачу - скорее он просто хотел поддержать Тима. Я же подумал о том, что всем мы в скором времени вернемся домой, Тим снова займется фитологией, и все это окажется не так уж и важно.
        Тим повернулся ко мне.
        - Я вот знаешь о чем подумал, Сэм? А что если мой дед бывал в этом мире? Вдруг он каким-то образом попал сюда, а потом вернулся и всю жизнь пытался найти научный способ снова попасть сюда?
        Я задумался. Но в моих мыслях картина выглядела несколько иначе: дед Тима мог оказаться безмирником, который не умел ходить между мирами или однажды потерял эту способность, поэтому он состарился и умер там, в нашем мире.
        - Может быть, Тим.
        Он развеселился.
        - Вот было бы здорово узнать об этом что-нибудь! Жалко, в его записях ничего такого не говорилось...
        Я решился.
        - Тим, а ты знаешь что-нибудь об истории своей семьи?
        - Ну, бабушка родилась и выросла в столице. Ее родители из пригорода приехали, она мне рассказывала. А дед был откуда-то издалека. Бабушка говорила, когда они познакомились, у него пусто в карманах было. Он ходил от дома к дому и подрабатывал лудильным делом. Зашел к ним - и остался. А где он до этого жил и чем занимался, я не знаю. Он не рассказывал никогда.
        - Ясно.
        Разумеется, Тим еще ничего не знал о том, что случается с безмирниками, если они погибают здесь. Да и я не был так уж уверен, но вполне могло оказаться, что он у нас потомственный безмирник. Это бы многое объяснило - например, его тягу к приключениям.
        В лагере нас дожидались Рида и Селейна.
        - А мы уже собирались идти вас искать, - сказала Рида.
        - Да чего нас было искать-то? Мы тут за ближайшими кустами были. Нас ведь даже слышно было!
        - Рейд, это была шутка...
        Мы стали собираться в дорогу. Как только сели на лошадей и выехали на тракт, Киф снова принялся болтать, не умолкая. Он вел себя точно так же, как в те времена, когда еще прикидывался девушкой, и это отчего-то забавляло меня. Настроение у всех было приподнятое, так что его болтовня всерьез никого не раздражала, к тому же Киф просто фонтанировал полезной информацией, перемешанной с шуточками и анекдотами.
        - ...Прорвались на последний этаж, думают - все, сейчас быстренько эту принцесску спасем, и текать, пока босс этажа не явился. А им навстречу здоровенная тетка, платье черное, волосы растрепанные, физиономия страшенная, в руке посох. Ну, первая мысль - босс! Все-таки не обошли! Народ наизготовку, кто с чем. Капитан как заорет: «Завалим чудовище! Спасем принцессу!» - и вперед с мечом наголо. А эта тетка как завизжит: «Я и есть принцесса!» - и в слезы... Они ее, конечно, из подземелья вывели, папочке на руки передали.
        - А посох у нее откуда был? - спросил Боггет.
        - А это не посох был, а ее церемониальный жезл, оказывается. Она только его и успела с собой прихватить, когда ее похищали, да так и не бросила в подземелье.
        - Ну, хорошо, что ее все-таки спасли.
        - Не, эту принцессу уже ничто не могло спасти...
        По нашей кавалькаде прокатился смешок.
        - Классный у тебя приятель, - сказал Тим.
        - Он теперь наш общий приятель, - ответил я.
        К вечеру мы достигли следующего города. Обнесенный стеной и обросший пригородами, он был старым и довольно крупным. За вход пришлось заплатить пошлину.
        - Не лишним было бы немного подзаработать, - сказал Боггет. Как я понял, в Линне наш инструктор получил поддержку от канцлера - золото, элексиры и кое-что из магических предметов. Деньги были и у Риды. Но наш отряд состоял из семи человек, а путь до подземелья должен был занять примерно две недели, так что сбережений было недостаточно.
        - А в чем проблема? Давайте возьмем какой-нибудь квест, - тут же откликнулся Киф. - Это большой город, тут наверняка отделения гильдий есть. Да даже если нет, доска с объявлениями всяко найдется!
        Проезжая некоторые деревни, я замечал деревянные щиты, на которых крепились дощечки, лоскутки бумаги или бересты с надписями. Научиться читать их было немного сложнее, чем понимать устную речь, но принцип был тот же. Надписи представляли собой различные задания, за выполнение которых можно было получить вознаграждение. Задания были самыми разными: доставка сообщений, поиск или добыча ингредиентов, охрана, ловля или истребление диких животных и монстров и так далее. На объявлениях были обозначены условия выполнения работы и размер оплаты.
        - Да, отделения гильдий здесь наверняка есть, - согласился Боггет. - Но сегодня идти туда уже поздно, так что поищем гостиницу. А завтра с утра зайдем в какую-нибудь гильдию. Может, найдется что-то подходящее.
        - Погоди. - Киф вдруг остановился. - Хочешь сказать, у тебя есть?..
        Боггет остановился тоже и обернулся.
        - Ну, есть. А что тут такого?
        - Да ладно! Откуда он у тебя может быть-то?
        Инструктор ухмыльнулся. Рот магика растянулся тоже. Так они стояли друг нарпотив друга - прямо конкурс, кто кого перелыбит.
        - Ну, вот так! - Боггет развел руками. - А что, у тебя тоже есть?
        - Разумеется! - в голосе Кифа отчетливо прозвучали нотки гордости. - И уж наверняка побольше, чем у тебя.
        - Правильней говорить не «больше», а «выше».
        - Да какая разница?
        - Один делает, другой дразнится, вот и вся разница.
        - Покажи свой. Давай, если не слабо.
        - Не слабо! Но тогда и ты свой доставай. Сравним, у кого круче.
        - Ладно! На счет три. Раз...
        Инструктор потянулся к поясу. Тут вмешался Рейд.
        - Я не знаю, о чем вы говорите, но это перестает быть приличным. Вы уверены, что стоит заниматься этим посреди улицы? На нас уже люди смотрят.
        Боггет расхохотался. Он достал что-то из своей поясной сумки и протянул это нам. На ладони Боггета лежала длинная пластинка из светлого металла. Цепочка, продетая в ее ушко, свисала с пальцев инструктора.
        - Серебряный. А у тебя?
        Киф тоже протянул ладонь. На ней лежала точно такая же пластинка, но из другого металла. Цепочка была сделана из мелких, причудливо соединенных косточек.
        - Платиновый? Черт, ты выиграл.
        - Ну и что это такое? - спросила Рида.
        - Это жетон члена гильдии героев, - ответил Боггет. - Что-то вроде удостоверения. Вид металла означает ранг, а вот это регистрационный номер, - он перевернул пластинку. Но обратной стороне была выбита последовательность перемешанных между собой цифр, букв и значков. - Они изготовляются из металла с небольшой примесью особой магии, номера уникальные, так что подделать их довольно сложно. Но у меня есть еще парочка, если понадобится, - он спрятал свою пластинку обратно и достал две другие, железные. - Я прихватил в Линне на всякий случай.
        - А для чего они могут понадобиться? - спросил я.
        - Члены гильдий героев могут обратиться в любую гильдию за заданием, консультацией или помощью. Я счел, что это может нам пригодиться.
        - Может, нам тогда тоже нужно зарегистрироваться? - спросил Тим.
        - Зачем? - спросил Боггет. - Вы ведь все равно не собираетесь оставаться здесь, верно?

«Вы не собираетесь», - невольно отметил я, хоть разговор шел и не об этом. Значит, я все-таки оказался прав: инструктор не планирует возвращаться с нами в наш мир.
        - Чтобы взять задание в гильдии, достаточно и одного владельца жетона, - сказал Боггет. - Остальные члены отряда не обязательно должны быть зарегистрированы, они будут считаться помощниками. В таком случае задание и вознаграждение после его выполнения выдаются владельцу жетона, а как он будет рассчитываться с членами своей группы, уже его личное дело. Завтра увидите эту систему в действии, она довольно удобная. А сейчас давайте-ка все-таки поищем, где провести ночь.
        Мы переночевали в обычной гостинице. Утром, как и обещал Боггет, отправились за заданием.
        - Гильдий героев множество, - объяснял по пути Киф. Он примерил на себя роль инструктора, и ему понравилось. Он ухитрялся подражать даже интонациям Боггета. - Обычно они называются по городам. Но в крупных городах их может быть несколько, а бывает так, что какая-нибудь очень крупная гильдия имеет свои отделения в нескольких городах. И хотя единой системы управления гильдиями нет - по крайней мере, в этих землях - они все между собой связаны. Многие сотрудничают, некоторые конкурируют, но регистрационная база общая. Так что быстро проверить подлинность жетона не составляет никакого труда.
        Мы подошли к небольшому двухэтажному зданию. Оно было штукатуреным, выкрашенным в розовато-оранжевый цвет. На деревянной вывеске в виде щита были изображены перекрещенные меч и посох - я уже видел такие эмблемы прежде в Линне. Над входом была еще одна вывеска с надписью «Белый лев» и витиеватым изображением скалящегося зверя.
        - Давайте-ка зайдем сюда, - сказал Боггет.
        За дверью находилось просторное помещение с высоким необшитым потолком. Прямо напротив двери стояла двухместная конторка, за которой стояла молодая женщина в блузке и голубом жакете, украшенном с левой стороны гербом гильдии. У нее были светлые волосы, убранные в кичку, и - да, мне не показалось! - забавные стрекозиные усики на голове.
        - Добро пожаловать в гильдию «Белый лев»! - поприветствовала она нас.
        - Доброе утро! - откликнулся Боггет и, переглянувшись с Кифом, двинулся к конторке.
        За спиной женщины на стене висело знамя гильдии и располагалась дверь. Левее тесаными досками была огорожена часть помещения, имевшая свой отдельный вход. Правее виднелись ступеньки, уходящие вверх, а за лестничным проемом на стене был расположен щит с объявлениями. Дальше, в самой светлой части помещения, стояло два длинных стола и несколько лавок. На одной из них сидело два парня: один моего возраста, темноволосый, другой светло-русый, помладше. Они были одеты по-походному, просто и удобно, у ног лежали вещевые мешки. Когда мы вошли, они с любопытством оглядели нас, но быстро потеряли интерес и вернулись к прерванному разговору.
        - Меня зовут Зарина87, можно просто Зарина, - представилась женщина. - Чем я могу быть Вам полезна?
        - Меня зовут Боггет, это мои спутники и помощники, - инструктор положил на конторку свой жетон. - Мы ищем заработок. Подошло бы что-то несложное, что не займет много времени.
        Женщина взглянула на жетон. Ее усики дрогнули, напряглись, самые кончики их засветились мягким светло-зеленым светом, а по ее радужкам заскользило отражение какого-то невидимого текста. Все это длилось не больше пары секунд. Потом Зарина моргнула, и отражение исчезло. Огоньки на усиках погасли тоже.
        - Идентификация завершена. Буду рада помочь Вам, мастер Боггет! Сейчас по Вашему запросу есть уборка помещений, транспортировка грузов в пределах города, добыча ресурсов. Если это не подойдет, я подберу что-нибудь еще!
        - Хм... Что там за добыча ресурсов?
        Зарина опустила взгляд и вытащила из каталога одну из карточек.
        - Заказ от мастера Иргвида, мясника. Добыча кроличьих тушек, минимум три, максимум шесть. Локация в часе пути от города по дороге на юго-восток. Оплата от полутора до двух золотых за тушку.
        - Ну, неплохо. Мы возьмемся.
        - Хорошо, мастер Боггет! Благодарю за то, что принимаете задание в нашей гильдии! Скольких помощников зарегистрировать в Вашем бланке?
        - Впишите всех.
        - Нужна ли вам какая-нибудь помощь от гильдии или дополнительная информация?
        - Нет, спасибо.
        - Хорошо! Тогда Ваше задание: добыча кроличьих тушек, минимум три, максимум шесть; локация в часе пути от города по дороге на юго-восток; оплата от полутора до двух золотых за тушку при получении (расчет у заказчика). Количество выполняющих задание: семь человек. Все верно?
        - Да, все верно.
        - Тогда подпишите, пожалуйста, здесь!
        После того как Боггет поставил свою подпись на бланке, Зарина протянула ему листок бумаги с пометками, дублирующими его содержание.
        - Удачного приключения! Ждем Вас снова в гильдии «Белый лев»!
        - Они всегда такие? - спросила Рида, когда мы вышли на улицу. - Я имею в виду, сотрудники гильдий. И имя такое странное - с цифрами...
        - Ага, почти, - ответил Боггет. - Странники вроде нас - залог дохода гильдии.
        - Значит, мы должны будем заплатить им какую-то часть вознаграждения?
        - Нет. Гильдии платит тот, кто дает задание. Сумма зависит от уровня сложности. Здесь тоже своя политика: есть города, где заказчиками выступают крупные дворяне или даже члены королевских семей, а задания высокого уровня сложности. В таких городах гильдии заинтересованы в привлечении высокоуровневых исполнителей, иначе за задание никто не возьмется и деньги придется возвращать заказчику. Но в городе вроде этого люди не очень богаты, сложные задания - редкость.
        - Там на стенде была заявка на добычу рога нарвала, - сказал Киф. - Заказ довольно дорогой. Наверное, алхимик какой-нибудь оставил. Я бы взялся! Мне как раз по рангу.
        - Ага. И сколько бы ты за этим нарвалом  гонялся? Ты хотя бы море поблизости видел?
        - Ну... Даже не знаю! Может, у них тут есть особый вид - речной нарвал. Или озерный.
        - Вряд ли.
        - Да я мог бы морского и в реке поймать! - он вдруг выхватил прямо из воздуха длинную блестящую удочку со светящейся фиолетовым светом блесной. - Или даже в луже!
        Боггет покосился в его сторону.
        - Не сегодня, Киф. Пошли кролей фармить.
        - Ладно!
        Удочка Кифа исчезла.
        - Откуда ты ее взял? - спросил я его. - И куда дел?
        - Из инвентаря достал, - ответил Киф как ни в чем не бывало. - И туда же убрал.

«Магик, - подумал я. - Что с него взять...»
        Вскоре мы покинули город. Оказалось, что, когда мы вернемся, снова платить пошлину не придется - по бланку с заданием гильдии мы могли пройти бесплатно. Затем мы ехали по пустынной проселочной дороге между серо-желтых полей, пока на горизонте не показался лес. Издалека он выглядел густым, плотным, но на самом деле оказался довольно светлым, просто подлесок на опушке сбивал с толку. Свернув с дороги, мы какое-то время ехали краем леса, затем выбрали место для стоянки.
        - Ну, кто идет на охоту, а кто остается? - спросил Боггет.
        Вопрос был бы провокационный, если бы под его руководством была бы какая-нибудь другая команда. Но мы уже неплохо знали друг друга, и такие решения давались несложно.
        - Я останусь, - сказала Селейна. - Если что-то случится, я смогу защитить лагерь.
        - Я останусь тоже, - сказал Тим. - Охота не по моей части.
        - Хорошо! Тогда расседлайте и стреножьте лошадей и идем. И постарайтесь не заблудиться!
        Так как местность была незнакомая, а панорамное зрение в лесу не работало, было решено идти неплотной цепью. Зайдя вглубь леса, мы сделали крюк и стали выходить, двигаясь как можно тише. Трава под деревьями вдоль опушки росла высокая, и не похоже было, чтобы ее кто-то приминал. Впрочем, кролики ведь маленькие животные, они легко могли прятаться в такой траве, оставаясь незамеченными... Так я думал.
        Боковым зрением я следил за Рейдом, который шел справа от меня, поэтому сразу остановился, как только он передал знак от Боггета, и Рида, которой я немедленно передал сигнал, остановилась тоже. Я прислушался. Слушал не только звуки: их в хорошем лесу всегда достаточно, движение зверя среди них уловить довольно трудно. Я слушал... сам лес. Этому нас обучали в училище: чтобы обнаружить искомое создание или выяснить, есть ли вообще вокруг какие-нибудь существа, следовало особым образом прислушаться к самому течению, движению жизни вокруг. Пользоваться этим приемом в условиях городского рейда было довольно сложно, зато в лесу он был очень полезен: все равно что закрыть глаза и как будто бы сквозь траву, кусты и деревья увидеть... ЧТО?..
        Я думал, что ошибся. Но нет: впереди, шагах в двадцати от нас, в траве сидел кролик. Я отчетливо видел его золотистую шерстку, длинные ушки, розовые внутри, темно-коричневые на кончиках, даже усики на мордочке. И я видел все это не потому, что имел феноменальное зрение или Безмирье показывало мне зверя. Просто местный кролик был размером со взрослого кабана. Хм, ну, теперь понятно, почему за одну тушку мясник готов заплатить такую цену: поймал одного такого, и можно жить в гостинице три дня, еще и на еду останется.

«Растягивайтесь и окружайте», - показал Боггет знаками. Разумеется: если ЭТО станет убегать, мы его не догоним.
        Мы начали маневр. На него потребовалось много времени: круг следовало завершить, а потом начать суживать. Зверь тем временем что-то почуял, перестал жевать, насторожился. Боггет подал сигнал Кифу, оказавшемуся теперь на противоположной стороне круга от него самого - мол, спугни на меня. Киф пошел вперед, шумно и уверенно. Зверь дернулся - прочь от Кифа, но не на Боггета, а в сторону, на Рейда, а потом сразу в другую, на меня. Прыгал он здорово: будь наш круг еще немного уже, он бы выскочил из него - возможно, перемахнув через чью-то голову.
        - Берегитесь ушей! - крикнул Боггет.
        Кролик несся на меня. Я следил за его движениями, прикинул на глаз, где он окажется, когда прыгнет в следующий раз. Рида делала то же самое.
        - Давай! - крикнул я, приседая и занося меч.
        В воздух взвился мелкий лесной мусор - листья, опавшие иголки, сухие травинки. Рида ударила по зверю чистой силой. Точность у нее была не очень высокая, но радиус поражения был довольно большой - кролик попал в него и заверещал. Это был отличный момент для атаки. Я напал, намереваясь прикончить зверя с одного удара, - но, к удивлению, сумел только ранить. Шкура у кролика оказалась очень толстой. Я пробил ее, однако меч ушел неглубоко. Кролик вывернулся из-под него, мотнул головой. Я поспешил уклониться, помня предупреждение Боггета насчет ушей, и тут же понял, что инструктор не шутил: зверь все-таки задел мое плечо правым ухом. Ощущение было - как полоснули мечом. Я отпрыгнул назад, кролик скакнул вбок, развернулся и бросился в сторону Рейда.
        - Уложи его!..
        Я почувствовал, что рукав намокает и тяжелеет. Кролик тем временем скачками двигался вперед, припадая на одну переднюю лапу - видимо, я повредил ему плечевые связки, когда ударил. Рейд ринулся зверю навстречу. Тот ушел вбок, но тут же снова заверещал и шарахнулся в сторону - его атаковали или Рида, или Киф, или они же вместе. Рейд тоже бросился в сторону. Улучив момент, он поднырнул под кролика и прорезал у него на горле длинную рану. Пролетев по инерции вперед, кролик сделал пару шажков, рухнул, подергался и умер.
        Рида подошла ко мне, наскоро перевязала руку - рана была неглубокая, просто длинная царапина. Потом мы пошли к остальным. По щеке Рейда тоже текла кровь.
        - Зацепил меня напоследок, гаденыш, - задорно признался Рейд.
        Кролик лежал в примятой траве, и алая кровь некрасиво пачкала его золотистую шкурку. Я присел рядом с ним и аккуратно потрогал ухо. Оно было острым, причем по всей длине: на нем росла особая шерсть, похожая на плоские иглы, слипшиеся кончиками.
        - Ну, еще хотя бы пару штук осилите? - спросил Боггет. - Иначе у нас на ужин одна крольчатина.
        - Осилим, - ответил я. Но и против крольчатины на ужин я тоже ничего не имел: Рида восхитительно ее готовила.
        - Интересно, какой с них лут, - подходя, произнес Киф.
        - Мусор какой-нибудь, они же низкоуровневые, - ответил Боггет. - Да и какая разница? Нам все равно тушки по заданию надо сдать. Набьем лишних - лутнешь, посмотришь, если тебе так интересно.
        Тушку первого кролика мы оставили, подвесив на дереве, чтобы кровь могла стечь. Всего нам удалось выследить пять кроликов, так что задание можно было считать выполненным. В целом охота не была сложной. Неприятно удивил только предпоследний кролик: он исхитрился довольно сильно укусить Риду за лодыжку - впрочем, это было последнее, что он сделал в своей кроличьей жизни. С добычей мы возвращались в лагерь, рассчитывая сразу же отправиться в город...
        Отчего-то я совсем не удивился, когда обнаружилось, что лагерь пуст.
        - Ну и где они?..
        Следов борьбы не было.
        - Там, - Боггет указал в сторону леса. Я был согласен с ним: оба следа уводили от лагеря прочь. Вот только след Селейны был прямой, четкий и свежий - я, считай, видел ее саму впереди, неподалеку за деревьями, - а вот след Тима кружил, путался и в конце концов пропадал.
        - Идем за ними! - скомандовал Боггет.
        Возражений не последовало. Оставив добычу, мы ринулись в лес.
        Следы вели вниз по пологому склону. Вскоре среди деревьев впереди показались крупные камни цвета яичной скорлупы, поросшие мхом и лишайником. Они не были похожи на простые куски породы: камни были обтесаны, виднелись грани, а кое-где и рельефная резьба. Наконец мы оказались в низине, заросшей тонкими, очень высокими деревьями. Они поднимались среди руин, похожих на гигантские разбросанные доспехи: словно наручи или поножи, лежали расколотые по длине колонны, рядом заваливалась и уходила в землю, напоминая шлем, голова какой-то огромной каменной статуи. Посередине рощи виднелась высокая каменная плита, закрывавшая вход в то, что осталось от величественного здания. Селейна стояла около нее. Заслышав звуки нашего приближения, она обернулась.
        - Селейна! Что случилось? Где Тим?
        - Думаю, он там, - она указала кивком головы на плиту. - Примерно час назад он сказал, что прогуляется немного вокруг лагеря. Ему было скучно, он весь извелся. Так что я не стала возражать, и он ушел. Я следила за ним... мысленно. И в какой-то момент он пропал. Я отправилась искать его и пришла сюда. Думаю, он внутри.
        Каменная плита, испещренная причудливой резьбой, была накрепко вставлена в портик, который в свою очередь был частью склона дернового холма, покрывшего руины.
        - Хм... Похоже, он и в самом деле там, - сказал Рейд. - Вот только как он туда попал?
        Селейна положила руку на плиту.
        - Это какой-то волшебный механизм, - сказала она. - Думаю, если влить в него немного магической силы...
        - Э-эй, что вы здесь делаете?! - послышался вдруг громкий голос.
        Я обернулся и увидел трех человек, приближавшихся к нам. Они торопливо пробирались между камней. Двоих их них я уже видел прежде - сегодня утром, в здании гильдии «Белый лев». Оба были с вещевыми мешками за плечами. Светловолосый парень имел при себе короткий меч, болтавшийся в ножнах на поясе. У темноволосого в руке был простой деревянный посох. Третьей была рыжеватая, коротко стриженная девушка в блузке и коричневой юбке по щиколотку. Плечи у нее были прикрыты простым тонким плащом, под которым виднелась сумка. Нас окликнул один из ее спутников, темноволосый парень, который был в этой компании, похоже, самым старшим. На груди у него болтался железный жетон.
        - Зачем вы пришли сюда? - снова спросил он, когда они подошли к нам. В его голосе звучали нотки обиды и гнева. - Это же наше задание! Я слышал, что вы взялись за охоту! Так поступать - нечестно!
        И тут меня удивил Киф. Он выступил вперед и, приложив ладонь к груди, слегка поклонился.
        - Простите нас, - произнес он. - Но наш друг случайно оказался внутри этого лабиринта. Он был чересчур любопытен. И неосторожен. Не могли бы вы помочь нам отыскать его?
        Парень опешил, переглянулся со своими спутниками.
        - Э-э... Это дополнительный квест? Ну, ладно. Меня зовут Сайн, это Лисси и Орфи. Мы взяли задание на исследование этого лабиринта. Думаю, мы сможем помочь вам.
        - Хорошо, - сказал Боггет. - Тогда, Киф, бери Сэма... и Селейну. Идите искать Тима. Мы будем ждать вас в лагере.
        Решение Боггета было несколько неожиданным, но, в общем, разумным. Если этим ребятам выдали такое задание, оно не может быть очень сложным, а значит, нет смысла идти в лабиринт всем вместе. Но Рида посмотрела на Боггта взглядом, в котором удивление было смешано с негодованием.
        - А почему я не могу пойти с ними?
        - Ты поможешь мне с кроликами. Наша оплата зависит от качества разделки, а ты, как ни посмотри, хороша в этом.
        Рида на секунду поджала губы, с тревогой глянула на меня и Селейну, но все-таки кивнула, нехотя соглашаясь с решением инструктора.
        - Значит, ты Киф? - спросил Сайн, когда Боггет, Рейд и Рида ушли. - Знаете, как открыть эту дверь?
        Селейна вновь прикоснулась к плите.
        - Это магический механизм. Я попробую его открыть.
        Сила потекла из ее пальцев, заструилась по каменным бороздкам рельефа, украшавшего вход в лабиринт.
        - Ого, ты маг! - удивленно воскликнул Сайн. - А какая у тебя специализация?
        - Я просто маг.
        - А ранг у тебя какой?
        Селейна пожала плечами.
        - Не знаю. Я не зарегистрирована в гильдии.
        - Но ты же сильная? А у нас тоже есть маг. Да, Лисс?
        - Я еще только учусь, - ответила девушка. - Разучила всего пару заклинаний. Свитки для меня пока слишком дорогие.
        - Ну, на свитки мы тебе заработаем! Вот исследуем этот лабиринт и...
        Магическая энергия проторила себе путь в рельефе, достигла его середины, и на мгновение голубым светом засиял причудливый орнамент.
        - Запоминайте рисунок! - выкрикнул Орфи. - Это карта лабиринта!
        Но рисунок погас очень быстро. Плита дрогнула и отошла в сторону. На нас пахнуло пыльной прохладой лабиринта.
        - Скрин, конечно, никто не сделал, да? - спросил Орфи.
        Ответом ему было молчание.
        - Можем идти, - сказала Селейна.
        За дверью был короткий темный коридор, шедший под уклон. Стены были из того же светлого камня, что и все руины вокруг, а пол бы вымощен темными плитками. Следов на нем я не заметил. Коридор вывел нас в довольно просторную и странно-светлую для подземелья квадратную комнату. Стены ее были украшены резными панелями из камня, по углам стояли колонны. Белый полоток был покрыт выцветшими фресками с неразборчивым рисунком. Пол был вымощен темными и светлыми плитками вперемешку, рисунок напоминал рыбью чешую. В середине комнаты плитка была взломана, повсюду валялись мелкие каменные осколки. Следов того, что здесь был Тим, как и дверей, которые вели бы в другие комнаты, заметно не было.
        - Сайн, что это за лабиринт? - спросил Киф. - Какую информацию вам дали в гильдии?
        - Это обычный волшебный лабиринт, - ответила вместо Сайна Лисси. Она обходила комнату по часовой стрелке, деловито осматривая стены. - Известна история его появления. Когда-то через эти края проходил со своими учениками очень известный и могущественный маг по имени Алеф. Он многое делал для местных жителей, но он был молод, любил развлекаться и хулиганить. Например, мог петь и танцевать в тавернах или прямо на городской площади. Алеф и его последователи считали себя героями и частенько нарушали общественный порядок. Старшие маги осуждали их за такое поведение. В конце концов с городской властью у Алефа вышел конфликт, и ему пригрозили изгнанием. Тогда Алеф предложил доказать, что маг не обязательно должна быть серьезным и чопорным. Спор явно был вызовом, и, возможно, его не стоило принимать. Но местные маги были крайне возмущены поведением Алефа и настояли на том, чтобы тот продемонстрировал, на что способен. Были, разумеется, какие-то условия - ну, чтобы он не думал разрушить город или призвать какого-нибудь монстра, даже если собирается победить его... - Лисси остановилась перед панелью с
вырезанным на ней драконом, недолго постояла, глядя на нее, затем продолжила: - В то время бургомистр как раз начал строить себе резиденцию неподалеку от города. Был уже вырыт котлован под фундамент, подрядчиками были гномы. Строительство должно было занять несколько месяцев. Алеф сказал, что он со своими товарищами справится за сутки. Они устроили из этого настоящее представление с музыкантами и зрителями, среди которых были и маги, и члены городского совета, и простые жители. Алеф и его ученики танцевали весь день. Земля содрогалась от их плясок, потому что по мере танца выстраивалось здание. Оно было гораздо внушительней, чем запланированный дом, и гораздо красивее. Когда Алеф закончил, солнце уже садилось, а на месте строительства стоял прекрасный белокаменный дворец - волшебная пляска, запечатленная в камне. Все тогда признали победу Алефа, пусть некоторые сделали это и нехотя, - он же предложил разрушить дворец, если кто-то не согласен с его победой. Так что все закончилось хорошо. Но спустя какое-то время Алеф и его товарищи отправились дальше, и через три дня дворец рухнул. Исчезла магия,
которая поддерживала его. Сложно сказать, почему Алеф забрал ее, когда ушел: может, он все-таки остался чем-то недоволен. А может быть, он и не знал даже, что дворец разрушится, когда он уйдет. Теперь, спустя много лет, благодаря остаточной магии здесь образовался волшебный лабиринт, - Лисси обернулась и улыбнулась. - И нам предстоит его исследовать!
        Киф вздохнул.
        - Ну, вот это можно было просто скипнуть, - сказал он тихо, а в полный голос спросил: - Это ваш первый лабиринт?
        - Нет, - ответил Сайн. Он тоже обошел помещение, осмотрел его. - Второй. Не то чтобы мы хотим стать исследователями лабиринтов, но в окрестностях мало возможностей для приключений, тут даже настоящие монстры не водятся. Но отправиться куда-то подальше мы пока не можем, так что приходится довольствоваться тем, что есть. С другой стороны, лабиринты - это интересно... Может, я и не расстроюсь, если стану исследователем лабиринтов!
        - Эй, исследователь, как будем двигаться дальше? - спросил Орфи. Он из их компании был самым неразговорчивым и, как мне показалось, самым серьезным.
        - Здесь должен быть потайной проход. Нам нужно его найти и открыть.
        - Если судить по контуру холма, проход должен вести вниз, - сказала Селейна. - В стороны тут просто некуда двигаться.
        - Это волшебный лабиринт, здесь может быть все что угодно, - возразила Лисси. - Здесь, например, очень светло, хотя окон нет.
        Орфи тем временем вышел на середину комнаты.
        - Тут три мозаики на полу, - сказал он. - Две целые, одна разрушена, от нее осталось всего несколько кусочков. По-моему, это намек.
        Лисси торопливо подбежала к нему.
        - Ты считаешь? Хм, можно попробовать ее собрать. Кусочки здесь повсюду разбросаны.
        - Хорошо! Тогда, если нет возражений и других идей, давайте соберем эту мозаику, - предложил Сайн.
        - Будешь в этом участвовать? - спросил меня Киф.
        - Почему бы и нет. Должно быть интересно.
        Разноцветные камушки были разбросаны по всей комнате. Если судить по двум целым мозаикам, изображавшим птицу и лошадь, из всех кусочков нам следовало отобрать красные, оранжевые, желтые, зеленые и синие, а потом правильно выложить их в круглой рамке в центре комнаты. Сложности с поисками нужных кусочков начались почти сразу же: во-первых, было очень много лишних, не подходивших по цвету. Во-вторых, даже нужных было больше, чем могло уместиться в рамку. В-третьих, попадалось по нескольку камней одинаковой формы и размера, но разного цвета, и было непонятно, какой из них все-таки войдет в мозаику. Собирать взялся Орфи. Мы по очереди приносили ему горсти камушков, он сортировал их и пытался выложить в правильном порядке. Рамку он почти закончил, но рисунок пока не получался, работа шла медленно.
        - Нам нужна какая-нибудь подсказка, - сказал Сайн. Он обошел комнату уже несколько раз и принес Орфи едва ли не все камни, которые попались ему под ноги. В получившейся куче наверняка были подходящие, но лишних стало еще больше. - Интересно, что здесь может быть изображено?
        - На целых изображены птица и лошадь. Может, на третьей должно быть что-то среднее между ними? - предположила Лисси.
        - Хм... Пегас?
        - Вряд ли.
        - А если эти изображения как-то связаны с городом? Все-таки это должен был быть дом бургомистра, - Искать камни мне надоело, я тоже решил поучаствовать в обсуждении. - Сайн, что-то похожее изображено на гербе вашего города? Или, может быть, на флаге...
        Он задумался, запрокинул голову... и вдруг воскликнул:
        - Рыба! На мозаике должна быть рыба!
        - Рыба? Почему рыба?
        Сайн вытянул руку и ткнул пальцем в потолок. На рисунке, украшавшем его, с трудом, но все-таки можно было рассмотреть изображения птицы, рыбы и лошади.
        - Может, для бургомистра это что-то значило, а может, это просто украшение. Но там определенно рыба.
        - Пожалуй, - согласился Орфи. - И цвета совпадают.
        Он снова взялся за мозаику. Какие-то детали переставил, какие-то убрал, добавил новые. Дело пошло гораздо быстрее.
        - Нескольких штук все равно не хватает, - сказал Орфи.
        Мы принялись искать нужные камни с новыми силами. Только Киф скучал.
        - Хочешь, фокус покажу? - спросил он тихо, подойдя ко мне, и, не дожидаясь моего согласия, провел ладонью у меня перед глазами. За его ладонью потянулась сиреневая дымка, сквозь которую я по-новому увидел комнату. Все словно утратило цвет, и только несколько десятков камней - и тех, что уже были помещены в мозаику, и тех, что лежали рядом с Орфи, и тех, что еще были разбросаны по полу, - высветились, окруженные ярким сиреневым сиянием. А в дальнем левом углу комнаты, за колонной, что-то очень ярко заблестело. Через мгновение дымка рассеялась, все стало прежним.
        - Навык поиска нужных предметов, - пояснил Киф.
        - А почему ты не воспользовался им, чтобы собрать все камни сразу?
        Киф лукаво улыбнулся.
        - Ну, что ты, Сэм. Нельзя отнимать у людей их приключение, каким бы оно ни было. Мы и так им навязались в спутники.
        Слова, которые Киф произнес, не были похожи на то, что он говорил обычно: не в его характере было сопереживать кому-то. Мне показалось, что здесь таится какой-то подвох, и я решил быть на всякий случай настороже. Вспомнив о необычайно ярком свечении в углу комнаты, я направился туда и нашел маленький хрустальный шарик с розовой звездочкой внутри. Я сунул его в карман - вдруг пригодится.
        Когда мозаика была собрана, что-то громко щелкнуло, все три круга опустились, словно на них кто-то надавил, и в полу комнаты около дальней стены открылся люк, за которым оказалась лестница.
        - Молодец, Орфи! - воскликнул Сайн. - Идем дальше!
        Лестница была узкой и не темной. Она уходила глубоко вниз, так что, когда мы наконец спустились, по высоте потолка можно было с уверенностью сказать, что мы пропустили один этаж. Может быть, мы не заметили вход на него с лестницы, а может быть, входа на него и не было и он откроется позже. Кстати говоря, здесь было так же светло, как и на верхнем этаже, и воздух был такой же - пыльный, прохладный, но совсем не затхлый. Мы оказались в небольшой комнате, украшенной статуями. Из нее в разные стороны вело несколько коридоров.
        - Кажется, начинается настоящий лабиринт, - сказал Сайн. - Может быть, разделимся и обследуем каждый из них?
        - Хорошо, - согласилась Лисси. - Тогда возьмите это, - она достала из сумки несколько карандашей и листки бумаги и раздала их всем. - Давайте составим план лабиринта. Если найдете какие-нибудь интересные предметы, подберите их. Если встретите потайные двери или ловушки, отметьте их на плане.
        - Ну и как мы разделимся?
        Нас было шестеро, коридоров - четыре.
        - Я могу остаться тут, - сказал Киф. - Обследую эту комнату, если услышу, что кто-то зовет - сразу откликнусь. Ну и вообще послежу за тем, чтобы все было в порядке.
        - Хорошо, - согласился Сайн. - Тогда мы можем оставить тут наши вещи. Маловероятно, что здесь окажется еще кто-то, но все же будет неплохо, если за ними кто-то присмотрит. Спасибо, что согласился заняться этим, Киф. Лисси, решай, с кем ты пойдешь.
        - Почему я? Меня что, одну оставить нельзя?
        - Э... По правде говоря - нет.
        - Ладно. Тогда я иду с Орфи.
        Орфи хотел что-то сказать, но только хлопнул ртом - мол, ладно уж.
        - Тогда расходимся?
        Мне не очень-то нравилось, что мы отправляемся в лабиринт поодиночке. Не то чтобы я опасался чего-то, нет. Просто... Забавно было заметить это: я отвык быть один. Оказавшись в пустом коридоре лабиринта в одиночку, я почувствовал себя неуютно. Правда, как только сбоку послышался подозрительный шорох, это чувство тут же исчезло, уступив место обычной ведьмачьей готовности вступить в схватку и снести голову тому, что угрожает твоей жизни. Меч у меня был с собой, перевязанная Ридой рука не болела, я был спокоен и уверен в своих силах. Но причиной шороха оказалась обычная крыса. Расслабившись, я отправился дальше.
        Коридор сделал два поворота, разветвился. Я свернул направо и уперся в тупик. Вернувшись, я выбрал другой путь, который тоже, вынудив меня повернуть еще дважды, закончился тупиком. По плану, который я нарисовал, получалось, что коридор упирается сам в себя. Я вернулся, просчитал количество шагов. Если бы у меня была веревка, вычисления были бы точнее, но и так выходило, что между коридором и тупиком тонкая каменная стенка. Я вернулся в первый тупик, поискал потайной ход и, как ни странно, нашел: каменная панель поворачивалась, открывая его. Двигалась она поначалу легко, но потом словно что-то стало ей мешать. Я навалился плечом, панель поддалась, и тут же откуда-то сверху мне под ноги упал небольшой металлический ключ. Я подобрал его, вышел в проем, оставив его открытым, и оказался в соседнем коридоре. Впереди послышались шаги - кто-то торопливо шел мне навстречу. Это был Сайн. Он ушел вперед и теперь возвращался, заслышав шум.
        - А, это ты? Нашел что-нибудь?
        Я рассказал ему о своем коридоре, показал ключ.
        - Пусть пока побудет у тебя, - сказал Сайн.
        Вместе мы направились дальше по его коридору. Он петлял, разветвлялся, образовывал тупики и комнаты, в одной из которых обнаружилась металлическая миска. Место было не мрачным, но каким-то однообразным. Редкие украшения - резьба на стенах и статуи - были похожи друг на друга. Может быть, это было сделано специально, чтобы сложнее было ориентироваться, ведь сюрпризы в лабиринте были тоже. Один раз мы попали в ловушку: кто-то из нас наступил на плитку, из-за чего лабиринт запер нас в коридоре, закрыв выходы каменными плитами. В первую минуту было страшно. Потом я подумал о том, что, если мы не выберемся отсюда сами, придет Селейна и разнесет тут все по камешкам - и нам будет очень неловко перед нашими спутниками, которые взялись исследовать это место. Так что я успокоился, а через некоторое время, потраченное на поиски, нашелся выступ, управляющий механизмом, и мы смогли двинуться дальше. Я не забывал присматриваться, но следов Тима так и не обнаружил.
        Так мы дошли до длинной узкой комнаты - не комнаты даже, а закутка лабиринта, где стояла статуя  женщины в полный рост. Драпировка и гирлянды  из цветов делали ее похожей на жрицу. Если мы ничего не пропустили, то наш ход заканчивался здесь.
        - Возвращаемся? - спросил я.
        - Здесь может быть какая-то загадка... Но да, пожалуй, возвращаемся. Если никто не нашел ничего поинтереснее, придем сюда все вместе.
        И мы пошли назад... «Не так быстро», - сказал нам лабиринт.
        - Хм. Здесь должен быть проход, - сказал Сайн, стоя перед глухой стеной. Он крутил листок с рисунком, пытаясь понять, где он ошибся, но и он, и я видели, что ошибки в плане нет.
        - И что это значит?
        - Понятия не имею. Пойдем в ту сторону.
        Но в той стороне оказалось не лучше.
        - Снова тупик? Да ладно... Сэм, ты что-нибудь понимаешь?
        - Ну... Это же магический лабиринт.
        - Это так, но...
        Так-то оно так, но я был точно уверен, что здесь, где теперь глухая стена, был проход, которым мы воспользовались. И мне не нужен был план, чтобы знать это. Свой след я ни с чем не спутаю.
        - Может, нам нужно вернуться в ту комнату и отгадать загадку?
        - На это уйдет слишком много времени. Мы и так тут уже долго ходим.
        - Что ты предлагаешь?
        - Хм...
        Лабиринт ведь магический, верно? Селейна открыла вход в него с помощью магии. В принципе, то, что она сделала, было под силу и мне. Для этого не нужно было быть магом, достаточно было минимальных навыков манипулирования силой. А если силу можно пропустить через здешние камни, то, возможно, удастся понять, почему они так странно себя ведут. Не уверен, конечно, что получится, но...
        - Сэм?..
        - Погоди минуточку.
        Я подошел к стене, вставшей у нас на пути, приложил к ней ладони. Не знаю, сколько силы на это потребуется - может быть, у меня не хватит. Но ведь я и не собираюсь ничего здесь передвигать или менять. Я просто хочу понять, как тут все устроено.
        Чтобы сосредоточиться, я даже закрыл глаза. На мгновение перед моим внутренним взором вспыхнул рисунок на входе в лабиринт - ярко, но слишком быстро, чтобы я успел что-то запомнить. А потом он вдруг как будто бы перевернулся - линии стали прозрачными плоскостям с ярко высвеченными зелеными краями - и бросился на меня. Я отчетливо увидел весь лабиринт, красные точки в нем - всех наших спутников, и свой след, и стену перед собой - прозрачный блок, очерченный светом. Правее него в простенке была темная пустота... и кое-что еще.
        - Сэм! Эй! С тобой все в порядке?
        Я открыл глаза, опустил руки.
        - Подвижные части.
        - Что?..
        - В лабиринте есть подвижные части. Только одни мы можем открывать - это как раз потайные двери и панели, скрывающие ходы. А другие по какой-то причине двигаются сами. Это - подвижная часть.
        - Ты что, успел на форум зайти?
        - Что? Нет, - я не понял, о чем Сайн меня спросил, но не стал признаваться в этом. - Просто понял, что эта плита может перемещаться.
        - Ясно. Ну и как нам ее сдвинуть?
        Я невольно усмехнулся.
        - Легко. Идем.
        Мы вышли из тупика, прошли по коридору, свернули туда, где были совсем недавно. Проход был открыт.
        - Они двигаются, когда никого нет рядом, - сказал я. - Не совсем понимаю, как это работает, но это же волшебный лабиринт. Значит, так и должно быть.
        - Здорово! - воскликнул Сайн. - Ты, должно быть, много таких прошел?
        - Я?.. Нет. Совсем нет.
        Это был мой первый лабиринт, и все, с чем я столкнулся здесь, было для меня в новинку. Зато я в своей жизни вдоволь налазился по чердакам, подвалам и катакомбам, преследуя тварей, порожденных чужой магией. И, надо признаться, это было для меня куда привычнее и понятнее всяких волшебных лабиринтов с мозаиками и движущимися стенами.
        - А ваш отряд сильный, - сказал вдруг Сайн.
        Мы возвращались к выходу с этажа. Территория была уже знакомой, обследованной, так что шли мы довольно быстро.
        - Не знаю. Смотря с чем сравнивать.
        Он рассмеялся.
        - Ну, разумеется! На всякого героя найдется тот, кто окажется круче. Но я не это имею в виду. По сравнению с нами, например, вы сильные. Так?
        Я помнил о том, что Киф говорил насчет прохождения Подземелья Туманных Жриц: он считал, что в одиночку с первого раза мы с ним не справимся, потому что мы все еще новички в Безмирье. Но то подземелье, по всей видимости, отнюдь не начального уровня, потому что мы были не такими уж и новичками. Мы пришли в этот мир с определенным уровнем подготовки и, хотя и не могли сравняться с опытными приключенцами, все-таки дали бы фору любым начинающим. Возможно, Боггет даже преувеличивал опасность, потому что не хотел, чтобы мы задирали нос. А еще... Так вполне могло быть - инструктор не хотел, чтобы мы привязывались к этому миру.
        - Пожалуй, - наконец ответил я Сайну.
        - И чем вы занимаетесь?
        - В каком смысле?
        - Ну, чем занимается ваш отряд? Вы охотитесь, добываете ресурсы? Или взялись за охоту, потому что здесь больше нечем заняться? Может быть, вы убиваете монстров? Или вы беретесь за любые миссии?
        - Сейчас мы просто пытаемся вернуться домой. А вообще...
        Ведьмачье училище. Заявления от жителей города и округи. Охота и заготовка сырья для препаратов.
        - Да, мы убиваем монстров.
        - Я так и думал! - удовлетворенно воскликнул Сайн.
        - Почему? У нас что, вид такой?
        - Нет, нет! Я не то хотел сказать. Просто это... Чувствуется, что ли. Не бери в голову. Я имел в виду... В общем, рядом с вами очень спокойно.
        Спокойно? Вот, значит, как...
        - Сердишься, что я это сказал?
        Я постарался улыбнуться.
        - Нет, не сержусь.
        С чего бы? Я и сам чувствовал нечто подобное... рядом с остальными.
        - А еще меня очень интересует один вопрос, - продолжал Сайн. - Могу я тебе его задать? Как охотнику на монстров?
        - Что за вопрос?
        - Зачем на них охотиться?
        - Хм...
        Будучи ведьмаком, я охотился на чудовищ, появлявшихся в черте города или, как минимум, неподалеку от человеческого жилья. Монстров следовало уничтожать, потому что они представляют опасность для людей и их имущества. Кроме того, мы с Ридой добывали ингредиенты для различных препаратов, в основном магических, но в том числе и аптекарских, лечебных. Это я и объяснил Сайну.
        - Это понятно, - ответил он.- Я имею в виду других монстров. Тех, что обитают в пещерах и подземельях и никогда не выходят оттуда. Или тех, что живут в лесах и озерах далеко от людей. В гильдиях иногда бывают задания на истребление таких монстров. Оставляет их либо Городской Совет, либо какой-нибудь крупный местный землевладелец, может быть даже член королевской семьи. Еще такие задания оплачивают сами гильдии. Чтобы получить вознаграждение, нужно принести доказательства того, что ты уничтожил монстра - какую-нибудь определенную небольшую часть его тела: рога, уши, рыло, лапу с когтями... Что-нибудь в этом роде. Но моя кузина, подрабатывающая в гильдии, говорит, что большая часть этого бесполезна и просто уничтожается. Зачем тогда давать такие задания?
        Я задумался.
        - Во-первых, если монстры будут бесконтрольно увеличиваться в количестве, рано или поздно нехватка пищи заставит их выйти из подземелий. Лучше предотвращать опасности по мере возможности, чем потом разбираться с последствиями. Если вышедший на охоту монстр нападет на кого-нибудь, это вызовет недовольство местной властью, которая недостаточно внимания уделяет безопасности, так ведь?
        - Вообще, наверное, да... Да, пожалуй, это верно! А во-вторых?
        - А во-вторых...
        А во-вторых, искателям приключений нужно чем-то заниматься. Обучаться или оттачивать свое мастерство, каким-то образом зарабатывать себе на жизнь. Раз уж этот мир так заботиться о них, нет ничего удивительного в том, что устройство жизни обычных людей в чем-то может быть лишено рациональности.
        - А во-вторых, Сайн, если где-то появится очень сильный монстр, нужны будут достаточно сильные герои, чтобы справиться с ним. А если искатель приключений не будет тренироваться, как он сможет стать сильнее?
        - Ну, существуют специальные школы героев.
        Да? Я об этом не знал. Хотя, вряд ли такая школа сильно отличается от нашего училища, и проблемы у поступающих наверняка те же.
        - Не у всех же есть возможность попасть в нее, так?
        - Тоже верно, эх... Значит, во всем этом все-таки есть смысл!
        Я тихо вздохнул: смысл, ну да, конечно же...
        Когда мы вернулись в исходную комнату, все уже были в сборе.
        - Мы последние? Простите!
        - Ничего страшного, мы с Орфи тоже только что пришли. Давайте перекусим! Заодно обсудим, кто что нашел.
        В рюкзаках Сайна и Орфи был обед на троих, но они поделились и с нами. Когда мы стали сравнивать рисунки, выяснилось, что с подвижными элементами столкнулись не только я и Сайн. Лисси тут же принялась рисовать общую карту, чтобы проложить как можно более короткий путь до финальной комнаты. Там должен был находиться ход на следующий этаж.
        - Селейна, у тебя платье в копоти, - заметил я.
        Она перевела взгляд с рисунка Лисси на подол своего платья, отряхнула его.
        - Огненная ловушка попалась, - сказала она. - Наверное, следует нанести ее на карту. Вот только я не помню, где именно она была.
        Селейна оказалась единственной, кто вернулся с чистым листком. Когда Лисси спросила ее об этом, Селейна лишь извинилась - сказала, что запуталась.
        - Ты не пошла до конца, да? - спросил я так, чтобы меня услышала только Селейна. Она кивнула.
        - Я просто осмотрела коридор, и все. Я сочла, что, если там окажется что-то более опасное, у вас потом будут проблемы... со мной. Понимаешь?
        Я кивнул.
        - А как же предметы?
        - Надеюсь, ничего особенно важного там не было. Но около огненной ловушки я нашла это, - Селейна показала ключ и невзрачное колечко.
        - О, мы тоже нашли такой же, - заметив его, сказал Сайн. - А еще какую-то миску.
        - И мы нашли один, - сказала Лисси, - и зеркальце. Наверное, все это пригодится, чтобы открыть какой-нибудь вход здесь или на другом этаже.
        После того, как схема была составлена, мы отправились в финальную комнату на этом этаже. Она была большой, квадратной, в середине стояла статуя, изображавшая женщину с шестью руками и головой льва.
        - Это просто, - сказал Орфи. - Нужно дать ей в каждую руку по предмету. Только расположить их, скорее всего, следует в определенном порядке.
        - И в каком же? - спросила Лисси.
        - Если не догадаемся, можем просто перепробовать все комбинации. Их получится не так уж и много...
        - Хм... Вообще-то, их будет семьсот двадцать, - сказал Орфи.
        - Так много?!.
        - Ну, может быть, нужная комбинация получится в самом начале или в середине. А может быть, она будет последней.
        - Давайте искать подсказки!
        - Может, сначала попробуем расположить предметы просто так? - предложила Лисси.
        Это была хорошая идея: выяснилось, что удержать зеркальце, кольцо и миску могут только определенные руки. Оставалось только разместить ключи, каждый из которых подходил к любой из трех свободных рук. Ключи выглядели немного по-разному, так что у каждого из них наверняка должно было быть свое определенное место, но все же теперь задача не казалась слишком сложной.
        - Отлично! - радовался Сайн. - Теперь мы точно можем просто перебрать комбинации! Сколько их будет, Орфи?
        - Шесть. Мог бы и сам посчитать.
        - Все-то? С этим мы справимся быстро.
        Однако все получилось не так уж и быстро. Мы перебрали все комбинации, но ничего так и не произошло.
        - Что-то не сходится, да? Может, мы что-то пропустили?
        - Или нужно сделать еще что-то.
        - Может, должен быть еще один ключ и его нужно куда-нибудь вставить?
        - Вроде бы, нет...
        - Подождите, - я вдруг заметил в ожерелье на шее статуи округлую выемку и вспомнил о шарике, который нашел на верхнем этаже. Я вынул его из кармана и вставил в ожерелье. Подошел идеально. - Давайте переберем комбинации ключей еще раз.
        Сработала вторая же комбинация: статуя задвигала руками.
        - Нам придется с ней драться? - спросила Селейна. Голос ее едва заметно дрожал. Кто-то, кто не знал Селейну, мог бы счесть, что это было от страха. Но я понимал, что дело не в этом, и слегка насторожился. Но Орфи ответил:
        - Нет, не думаю.
        Он оказался прав: статуя лишь изменила положение рук. А потом потолочная плита над нашими головами сдвинулась в сторону, и с громким воплем на голову Сайна свалился Тим.
        - Ой... Извините... О, Сэм, Селейна! Киф, ты тоже здесь! Привет... - он поднялся и виновато улыбнулся. - Вы пришли меня спасать, да? Простите...
        - Ничего страшного, - сказала Селейна. - Ты цел?
        - Ага!
        - А ты, Сайн?
        - Ну... Ваш приятель, конечно, не пуховая подушка... Но хорошо хоть та плита не рухнула вслед за ним!
        Я повернулся к нему.
        - Ну, тогда мы, наверное, пойдем назад?
        - Да, разумеется! Вы можете вернуться тем же путем, которым мы сюда пришли. А мы пойдем дальше, верно, ребята?
        Лисси закивала часто-часто, Орфи серьезно кивнул один раз.
        - Полагаю, нам предстоит подняться наверх, там скрытый этаж.
        - Тогда удачи в исследовании! Спасибо за помощь!
        - Ну, мы добрались сюда вместе, так что еще вопрос, кто кому помогал.
        Мы распрощались с отрядом Сайна, оставив их обдумывать способы проникновения на скрытый этаж - высота потолка была немаленькая.
        - Славные ребята, - сказал Тим, когда мы шли обратно.
        - Надеюсь, они о нас такого же мнения. А ты не хочешь рассказать, как ты тут оказался?
        - Ну... - уши Тима покраснели. Он и Селейна шли впереди, и я отчетливо это видел. - Я просто хотел немного побродить по окрестностям, исследовать местность. Я не собирался уходить от лагеря далеко. Но тут заметил эти руины, мне стало любопытно, и...
        - Все, как ты и говорил, Киф. Киф?..
        - Ага, - ответил он - словно выдохнул. И тут я кое о чем вспомнил...
        - Ребят, мы можем идти побыстрее?
    &nbs