Библиотека / Фантастика / Русские Авторы / AUАБВГ / Грачёва Татьяна: " Хамелеон И Бабочка " - читать онлайн

Сохранить .
Хамелеон и Бабочка Татьяна Грачёва
        Максим очарователен, изворотлив и фантастически удачлив. Он прирожденный лицедей и талантливый актер, чья сцена - сама жизнь. Он станет для вас кем угодно: верным другом, искусным любовником или просто приятным собеседником. Да, он излишне самоуверен, порой бесцеремонен до грубости, но он может себе это позволить, ведь именно ему по силам изменить будущее. Ваше будущее.
        Грачева Татьяна
        Хамелеон и бабочка
        1.1. ОТКРЫТКА "КОФЕЙНЯ"
        Бабочка перелетела с подоконника на край тарелки. Сложив крылья, притворилась частью рисунка на стене и успешно вписалась в лазурный орнамент гжельской росписи на плиточке. Максим наблюдал за ультрамариновой гостьей уже несколько минут, намеренно замедлился и старался не шуметь, чтобы её не спугнуть. Такую расцветку ему ещё не приходилось встречать: ярко-голубая, с тёмной каймой на трепещущих крылышках.
        Украсив карамельным соусом хрустящую корочку вишнёвого штруделя, Максим добавил пару листиков мяты на шарик пломбира и отошёл на шаг, чтобы полюбоваться кулинарной композицией. Видимо, бабочка, разбуженная апрельским солнцем, прилетела на запахи кондитерской. На эти ароматы замечательно приманивались не только насекомые, но и посетители заведения «Рогалик и булочка».
        Даже сейчас зал кондитерской не пустовал, хотя время обеда прошло, и оголодавшие работники ближайших организаций и магазинов уже успели усмирить аппетит.
        Бабочка почувствовала дуновение ветра из распахнутого окна и, вздрогнув, перелетела с тарелки на яркую открытку. Взгляд Максима переместился вслед за ней. Открытка была почтовой, обладала всеми признаками путешествующего послания: по всему периметру её украшали характерные потёртости, верхний правый угол занимала простенькая марка. Только вместо адреса отправителя значился адрес того места, где Максиму следовало оказаться ровно через сорок две минуты. Ещё утром он изучил изображение на лицевой стороне. Кофейню, изображённую на фото, он хорошо знал, несколько раз пил там кофе и даже пробовал их выпечку, мысленно поставил их повару три с плюсом и взял на заметку оформление окон. Через день и в его кондитерской появились уютные гирлянды с крупными стеклянными лампочками.
        Ни поздравления, ни другого романтичного послания на открытке не наблюдалось. Кривые строчки, уходили вниз и намекали на заниженную самооценку отправителя. Может, он сильно торопился, а возможно писал на весу. Почерк был неразборчивый, острые верхушки букв ощетинились, словно расчёска, кололись и выглядели кусачими. Максим хмыкнул: он быстро привык распознавать эти каракули, а когда-то они казались посланием от истинного врача с многолетним опытом шифрования рецептов.
        Максим убрал брикет мороженого в холодильник и стянул с шеи белый фартук. В голове рассеянно шевелились мысли, чуть бледные, нечёткие, смазанные музыкой и разбавленные голосами, доносящимися из-за двери. Он давно снял с себя обязанности повара, использовал кондитерскую, как свою собственную, оснащенную по последнему слову техники кухню. Иногда ему хотелось проявить творчество или опробовать новое необычное блюдо, а ещё готовка успокаивала нервы. Собственного кабинета у него не было, в необходимое личное пространство он переоборудовал часть общей кухни. Стол у окна по умолчанию считался его «островом», никто никогда его не занимал. Не так давно Максим решился на сожительство и ещё не свыкся с постоянным присутствием девушки на своей территории, периодически сбегал в кондитерскую, подышать ванилиновой свободой.
        Максим неосознанно искал взглядом бабочку. Осиротевшая без живого украшения открытка вызывала покалывание в подушечках пальцев и томление где-то за диафрагмой. Чем меньше времени оставалось до «часа икс», тем сильнее становился этот странный зуд. Максим не просто к нему привык, он им наслаждался. Это приятное ощущение больше всего напоминало физическое возбуждение, пик восторга в самой высокой точке взлетающих качелей, первую стадию опьянения… и всё это одновременно. Острое, щекочущее, давно ставшее личным наркотиком и, к счастью, всегда повторяющееся.
        Потянувшись за полотенцем, Максим не заметил бабочку и случайно придавил её. Она нелепо шлёпнулась на пол и в попытках взлететь суетливо затрепыхалась. Максим приподнял её за крыло и поднёс к распахнутому окну. Когда он разжал пальцы, ветер подхватил лёгкое насекомое, но пронёс недолго. Бабочка приземлилась на асфальт и на несколько секунд затихла, а потом конвульсивно задергалась, то ли в предсмертных судорогах, то ли снова пытаясь взлететь. Лепестки цветущих абрикосов тут же присыпали её, словно снег, поглотили и похоронили.
        Максим невольно нахмурился. В мысли тут же просочились все возможные последствия его неосторожного душегубства, озвученные бабушкиным напряжённым шёпотом. Он и хотел бы быть несуеверным, но не мог. От любимой родственницы ему достались не только цыганские чёрные глаза, но и вера во всякую чертовщину. Он вырос среди пышно цветущих предрассудков и сроднился с ними, как большинство свыкается ежедневными ритуалами в виде чашки кофе или утренней зарядки.
        Задержаться на этой мысли Максим не успел, дверь открылась, в комнату вошла Наташа. Точнее вошла её грудь, Наташа появилась чуть позже.
        - Максим Леонидович, какая красота, можно я сфоткаю?
        Она достала телефон и приблизилась к столу. Мороженое подтаяло, но ещё держало форму.
        - Леонидович? Наташ, ты чё? Фоткай, потом и съесть можешь.
        Наташа намеренно выпятила грудь, блузка натянулась, пуговицы грозились вылететь из петель, а ткань - треснуть.
        - Я, между прочим, на диету села.
        Максим услужливо опустил взгляд. Бюст оценил и широко улыбнулся.
        - Натали, какая диета? Такую красоту нужно холить и лелеять, а не истязать. Чтобы я про диеты от тебя больше не слышал. И вообще, кондитерская не место для этого слова, считай, это наш собственный «Волан-де-Морт», нельзя тут это слово произносить.
        Наташа сфотографировала штрудель с разных сторон и подмигнула Максиму.
        - Что бы ты без меня делал? Я тебе рекламу обеспечиваю и приток клиентов.
        Максим вытер руки и слегка приобнял Наташу.
        - За премией к Валерии, она хозяйка моего кошелька. От себя же могу только поцелуй выписать.
        Он, конечно, лукавил. Валерия Юзефовна была бухгалтером кондитерской, как и все сотрудницы, прошла через стадию влюбленности в Максима. Достигла возраста, когда уже поздно носить пластиковую бижутерию, а бусы из янтаря - ещё рано. К Максиму она испытывала смешанные чувства: материнские, сестринские и просто классические женские. Валерия выполняла свои обязанности иногда с излишним рвением, будто не просто отвечала за прибыль вверенной ей организации, а экономила семейный бюджет. Кондитерская держалась именно на ней, Максим это понимал и выделял среди «своих женщин» дополнительным комплиментом.
        Сотрудниц Максим баловал, иногда флиртовал. Они отвечали ему взаимностью, хоть и старались держать дистанцию, называя по имени-отчеству. Друзья Максима, посмеиваясь, именовали его кондитерскую «гаремом», но втайне завидовали цветнику и нарочно приходили сюда за кофе и булочкой.
        Максим подхватил открытку, засунул в задний карман джинсов и изобразил воздушный поцелуй. С Наташей его в прошлом связывали отношения, оттого и позволялось ей больше, чем остальным. Расстались они без ссор и обид, сохранив в общении пикантные шутки и прилюдные объятия. Только дурак откажется от возможности прижаться к такой роскошной груди. Максим дураком не был, но и в измену эти тисканья не записывал.
        - Сегодня блюдо дня - вишнёвый штрудель. Подавайте с пломбиром, карамельным соусом и мятой.
        Оказавшись в зале, он успел раздать ещё несколько улыбок двум официанткам. Новенькая на кассе смутилась и зарделась, явно не привыкла к вниманию и комплиментам. На любую вежливость она реагировала чуть ли ни как на предложение руки и сердца. Максим нарочно выделил её персональной улыбкой и кивком головы. Эта игра в «объект обожания» доставляла ему удовольствие.
        На улице он снова достал открытку и перечитал описание людей, в чьи судьбы ему предстояло вмешаться. Какое же это все-таки всемогущество! Вот, наверное, что означает этот зуд. Наслаждение властью, гораздо более пьянящей, чем должность президента или получение Оскара за главную роль.
        1.2. ОТКРЫТКА "КОФЕЙНЯ"
        В кафе, изображенное на открытке, Максим пришёл заранее. Заказав чашку кофе, занял столик у входа. С наигранной медлительностью он скользил взглядом по немногочисленным посетителям, присматривался к ним, не упуская из вида входные двери. К нему приглядывались девушки за соседним столиком. Максим привычно одарил их обаятельной улыбкой и отвернулся. В такие моменты он не любил отвлекаться, сосредотачивался на главном, подбирался, готовился к главному действу.
        Мужчину из описания на открытке он узнал сразу. Невысокий, с претензией на стильность, но какой-то суетливый, словно кот с консервной банкой на хвосте. Посетитель заказал капучино, быстро расправился с напитком и направился к неприметной двери с табличкой «WC». Причина суетливости, оказалась банальной: он просто хотел в туалет и заказал кофе для оправдания физиологической потребности.
        Максим бросил взгляд на наручные часы, убедился, что стрелка остановилась на «часе икс» и приблизился к дверям, за которыми скрылся мужчина. Щёлкнув замком, он сразу же вернулся к прилавку, заказал большой стакан латте.
        Едва Максим успел расплатиться, как ручка на туалетной двери дернулась, потом ещё несколько раз и затихла. В кафе как раз вошла строгая ухоженная женщина с лицом судьи.
        Максим улыбнулся ей искренне и широко.
        - Как я рад тебя видеть, - стараясь не пролить кофе, он обнял незнакомку и отстранился. - Ты все так же обворожительна.
        Женщина растерялась, только поэтому не оттолкнула.
        - Мы знакомы?
        Максим поравнялся с собеседницей и, подхватив под локоть, предложил выйти из помещения.
        - Конечно, знакомы. Ты меня не помнишь?
        Представление под кодовым названием «обознался» никогда не подводило, а с прекрасным полом это вообще был самый распространенный сценарий. Сначала дамы удивлялись, мыслями улетали в прошлое, а от того становились невнимательными к настоящему.
        Женщина нахмурилась, чувствовала себя явно неловко и кажется, стыдилась возможной амнезии. Видимо, в её биографии были события, которые она могла позабыть, она предпочла бы повальный склероз и у свидетелей её позора.
        - Я хотела кофе купить, у меня перерыв на обед, - пробормотала она, не зная как реагировать на эту встречу и на комплимент.
        - Я купил тебе латте, как ты любишь с мятным сиропом.
        Она благодарно кивнула, когда Максим придержал двери, и без сопротивления приняла картонный стакан. Действительно хотела купить именно этот напиток. Это совпадение ослабило градус недоверия.
        Максим легко прочитал на её лице целую гамму чувств: она обрадовалась, что он не лжёт и одновременно испугалась, что забыла что-то важное, возможно по причине не очень приличной, кто его знает, что ещё стёрлось из памяти? К этим двум эмоциям примешивалось искреннее удивление, и Максим её понимал. Женщины обычно его не забывали, вот и эта засомневалась, что это возможно.
        Женщина вышла первой, Максим же едва не столкнулся в дверях с другой посетительницей. Кудрявая макушка, проскользнула прямо перед его носом, обдав ароматом вишни. Рассматривать носительницу пышной гривы было недосуг, Максим торопился увести новую знакомую подальше от кафе, пока она не сообразила, что он блефует, и они никогда раньше не виделись.
        На улице Максим оглянулся и сквозь прозрачные двери увидел, как кудрявая особа дергает ручку, собираясь выпустить туалетного узника. Он нахмурился, приглядываясь к ней внимательнее. Лицо не рассмотрел, но осанка, рост, прическа - было в этом что-то знакомое.
        Проморгавшись, он в два шага нагнал новую знакомую. Она уже не выглядела такой растерянной, скорее задумчивой.
        Сделала глоток кофе и с опаской поинтересовалась.
        - Где мы с вами встречались? Так неловко, кажется, я вас не помню.
        Максим очень достоверно изобразил обиду. Чуть помолчал, но движение не остановил, продолжил уводить спутницу подальше от кафе.
        - Лен, ты чего? Неужели не помнишь? Мы в параллельных группах учились на юрфаке.
        Я не Лена, - женщина остановилась резко, едва не расплескав кофе. - Вы обознались. И на юрфаке я никогда не училась.
        - Как не Лена? - Максим добавил к обиде смущение и даже распахнул глаза в непритворном изумлении. - Как же неудобно получилось. Простите ради бога. Вылитая Лена.
        - Меня зовут Вера. С латте вы очень точно угадали.
        Максим обезоруживающе улыбнулся.
        - Вот это совпадение. Надо же. Раз уж мы познакомились, давайте проведу вас к месту работы, побеседуем, если вы конечно не против? Я кстати, Максим.
        Вера задумалась всего на мгновенье. Внезапный знакомый располагал искренней улыбкой, обладал всеми признаками породистого самца и жгучим взглядом, вкусно пах совсем не брутальным коктейлем из ванилина и корицы. Такие мужчины с неба не падают, а к ней и подавно никогда не подкатывали на улице. Глупость не воспользоваться этим знакомством, пусть и ошибочным.
        Максим жестом предложил продолжить движение, на всякий случай оглянулся и чуть не споткнулся. Туалетный узник стоял на тротуаре и смотрел им вслед. Веру он явно знал, на лице застыло изумление и тоска, как у ребёнка, впервые оставленного в детском саду и непонимающего, почему мама его покидает.
        Встречу и их беседу удалось предотвратить, но все же, не все прошло гладко: они вообще не должны были увидеть друг друга. Если бы кудрявая особа не поторопилась выпустить мужчину из туалета, он успел бы увести Веру подальше от кафе, и не было бы этого больного прощального взгляда. Теперь у Максима осталось ощущение, что он не совсем справился. Это злило. Он привык всё делать играючи, даже не готовился заранее, действовал по обстоятельствам, прислушиваясь к интуиции. И она никогда его не подводила.
        Веру он проводил до самых дверей администрации, где она, как оказалось, работала. Ещё немного пофлиртовал, поддержал беседу, но номер телефона не попросил. Попрощавшись с ней, он сразу же отправился домой. По дороге ещё раз перечитал текст на открытке. Речь всё-таки шла о необходимости помешать встрече, и это почти получилось.
        Максим снова спрятал открытку и погасил улыбку. Кажется, он вспомнил, где видел эту «пышноволосую помеху» и даже вспомнил её имя - Зоя. Такое же кудрявое, как и она. Имя напоминало загогулину, звенело и чуть-чуть извивалось. Почему-то в голове Максима всплыла мысль о раненной по его неосторожности бабочке. Бабушка наверняка назвала бы это плохой приметой и посоветовала пролечиться от сглаза.
        ФРАГМЕНТ ИЗ ЗАПИСНОЙ КНИЖКИ МАКСИМА «ПУТЬ К СЕРДЦУ ЖЕНЩИНЫ». ШТРУДЕЛЬ С ВИШНЕЙ.
        Вишню без косточек (лично убедитесь, что без косточек, даже если на упаковке написано, что это так, стоматологи нынче обходятся дорого) заранее разморозьте, переложите в сито и оставьте, чтобы стек весь сок (из сока можно сделать обалденное желе или просто, как я, вылить в раковину). Миндаль измельчите при помощи блендера. Обжарьте его вместе с сухарями на сливочном масле около минуты. Далее добавьте сахар и перемешайте до однородности.
        Слоеное тесто (ненавижу его слоить, можно купить у проверенных и профессиональных «слоителей») немного раскатайте. Тонкий пласт смажьте маслом, распределите на нём подготовленную присыпку. По краям оставьте 3 - 5 мм. без присыпки. Равномерно выложите вишни, заверните края пласта по сторонам. Сверните рулет, после каждого оборота смазывайте верхнюю его сторону маслом. Защипните шов. Осторожно положите получившийся штрудель швом вниз (только не шнуровкой наружу![1]), на противень, застеленный бумагой. Смажьте растопленным сливочным маслом и выпекайте в предварительно разогретой духовке, при 180 - 190 ?С 40 - 45 минут.
        Подавать, украсив карамельным соусом, с шариком пломбира и мятой. Девушки любят этот десерт до, после, а иногда вместо.
        2.1. ОТКРЫТКА "ВОКЗАЛ"
        Зоя носилась по дому, слегка притормаживая в дверных проёмах. Будильник почему-то прозвенел тихо, даже вибрация не прожужжала, и естественно утро для Зои наступило позже, чем нужно.
        Антон ловил её, всучивая то кружку с кофе, то расчёску, то зубную щётку, уже намазанную пастой. Он давно привык к тому, что с Зоей редко всё идёт по плану. Не то, чтобы она была злостной нарушительницей режима и постоянно опаздывала, но вокруг неё всегда что-то происходило, не по её вине и уж точно без её желания, но она буквально притягивала недоразумения и нелепости.
        Зоя стянула непослушные волосы в высокий хвост и, перекинув через плечо лямку рюкзака, торопливо чмокнула Антона в губы.
        - Я до обеда в зале, потом по магазинам. Нужно же обживаться, создавать уют.
        Антон дёрнул убегающую Зою за край кофты, заставил обернуться и снова поцеловал, но уже основательнее.
        - Мама звала поужинать у неё. Будет пирог готовить. Игорь придёт в гости с девушкой. Познакомитесь.
        - Хорошо, можно не париться на кухне. Игорь - это который физрук?
        - При нём так не говори. Он только недавно смирился, что путь в большой спорт ему заказан, на «физрука» реагирует, как на оскорбление.
        Зоя кивнула, пытаясь запомнить. По закону подлости и её собственной непутёвой жизни, она обязательно брякнет что-то неподходящее.
        - Всё, пока. Отпускай меня, а то опоздаю. Ненавижу опаздывать. Ах, да, Черепукинена покорми!
        Учитывая вечно распадающуюся вокруг Зои реальность, ей приходилось постоянно всё записывать, раскладывать по строго отведённым местам и перепроверять. Дотошность и тяга к упорядочиванию давно превратились в привычку. Только это помогало не запутаться и сохранить видимость контроля над собственной жизнью.
        Из домашних питомцев прижилась только предсказуемая медлительная черепашка, возраст которой никто не помнил. Имя у неё менялось раз шесть, прижилось вот это, данное несколько лет назад абсолютно случайно. Кормить питомицу Зоя регулярно забывала, Черепукинен выбиралась из тесного аквариума и бродила по дому в поисках еды. Шуршала, царапала полы и пугала немигающим хищным взглядом. Зоя её боялась, любила, а ещё немного уважала. Даже на новое место жительства перевезла единственное домашнее животное, которое вписалось в её хаотичную жизнь.
        Высвободившись из объятий Антона, Зоя направилась к двери. На пороге оглянулась на окна соседнего дома - там жила её будущая свекровь. Дом, в который они въехали несколько дней назад, построили родители Антона прямо рядом со своим приземистым немного кривоватым домиком без фундамента. Участок не разграничивался забором, только полоской газона и дорожкой, ведущей к хозяйственным постройкам.
        Антон рассказывал, что когда-то родители держали индюков и даже кроликов, но сейчас остался только сарай, заваленный всяким хламом, и пустые ржавые клетки. Отсутствие хозяйства Зою вполне устраивало.
        Двор густо зарос деревьями, малиной и кустами смородины, судя по всему, лето пройдёт в попытках это всё это богатство законсервировать или продать. Урожай в любом случае придётся собирать. Сейчас яблони пышно цвели, благоухая на весь двор, апрельское солнце ещё не припекало, хотя деревья ещё не отбрасывали спасительную тень. Воздух гудел от проснувшихся насекомых.
        Между домом родителей и их домом под жестяным навесом стояла будка с ржавой цепью и пустым ошейником. Трёхцветный дворняга Чаплин бродил по двору привольно, хозяйничал в сараях, подкапывал забор и заливался лаем без причины, в основном на птиц и пчёл. Гостей зализывал до смерти и охранял разве что свой тайник с косточками и заплесневевшими корками хлеба.
        Ближе к забору расположился палисадник, в траве виднелись тюльпаны и нарциссы. Несчастные цветы попали в плен чудищ из покрышек, скрученных в виде кособоких лебедей и других неведомых существ. Вдоль дорожки, ведущей к крыльцу, выстроились пальмы из пластиковых бутылок, основательно потрёпанные непогодой. Подобный ландшафтный хэндмэйд распространился по всему участку. Пни деревьев естественно превратились в имитацию мухоморов, а ножки скамейки напоминали берёзовые стволы.
        С первого взгляда Зоя поняла, что в этом доме вещи не выбрасывают, и мама Антона женщина с фантазией. Пожалуй, с её гиперэкономными родителями она найдёт общий язык.
        С тех пор, как шесть лет назад Зоя уехала из Краснодара, город изменился, разросся, облагородился, но всё ещё поражал контрастами. Многоэтажки соседствовали с частными домами, огромные торговые центры подпирали старые домики советской постройки. Родители Антона возвели высокий забор, отгородившись от шума улиц, сохранили на участке ощущение настоящего деревенского подворья. Но стоило выйти на улицу, как со всех сторон наваливался шумный многоголосый город.
        Зою радовало, что дом им достался отдельный, не придётся жить под постоянным присмотром Тамары Тимуровны. Хотя за эти три дня Зоя поняла, вмешиваться она будет в любом случае. Единственного сына абы кому отдавать не собиралась. Внешность Зои её сильно настораживала. Она не пыталась это скрыть и в лоб спросила, кто из родителей Лумумба. Зоя едва сдержалась от колкости и поведала краткую историю знакомства родителей
        «Лумумбой» был её отец. Он приехал из Южной Африки обучаться в медицинской академии и остался в России. Ещё в студенчестве женился на русской девушке, одарив потомство удивительной смесью генов. От папы Зое достались кудрявые волосы, смуглая кожа и экзотические черты лица, а в противовес - абсолютно славянский курносый нос и веснушки.
        Антон уговорил Зою вернуться в город его детства. Здесь они когда-то учились в институте и познакомились. Но обитали в разных группах и практически не общались. К более близким отношениям перешли относительно недавно после повторного знакомства в интернете. Если всё сложится, как планирует Тамара Тимуровна, эту фривольную историю они будут рассказывать своим повзрослевшим детям.
        Предложение использовать педагогическое образование в школе, а не в качестве репетитора, стало поводом съехаться. Мама Антона давно звала его на малую Родину, но окончательное решение он принял, когда позвонил старый друг. Игорь числился физруком и пригласил его на внезапно освободившееся место. Преподавательский состав лишился химика, близились экзамены, срочно требовался новый педагог, желательно с опытом работы и хорошими рекомендациями.
        Предполагалось, что после летних каникул Антон получит полную ставку, а до конца учебного года ему придётся существовать в статусе учителя на замену. Потерпеть стоило. Это была не просто школа, а уважаемый престижный лицей, педагоги не только хорошо зарабатывали, но трудились в комфортных условиях.
        Зоя поддержала идею Антона, город ей нравился, с ним были связаны яркие воспоминания о юности, студенческих вечеринках и влюблённостях. В особенности одной вечеринке и одной влюблённости, закончившейся… ничем.
        А ещё Зоя любила солнце, всегда считала, что эта страсть досталась ей от отца. В Краснодар вернулась воодушевлённая и весёлая. В первый же день случайно нашла работу в новом тренажёрном зале. Стоя в очереди у кассы в спортивном магазине разговорилась с таким же скучающим мужчиной. Узнав, что она тренер, Олег тут же ангажировал её в свой зал. Оба остались довольны не только скидками на фитнес-ленты, но и знакомством.
        Тамара Тимуровна приняла Зою радушно. Та вернула ей сына, что стало веской причиной быть терпимее к будущей невестке. Она сразу дала понять, что настроена серьёзно и то, что они сами обзывали отношениями, переквалифицировала в предбрачное состояние.
        Зоя скептически хмыкнула и прилепила к Антону отчество Тамарович, очень уж он прислушивался к маме. Только оказавшись в новом доме, Зоя узнала, что отец у Антона тоже имеется, но почему-то в беседах он никогда не всплывал, словно его и не существовало. Константин Андреевич был прикован к постели и редко показывался на улице. Антон как-то между делом упомянул, что отец после инсульта частично парализован, плохо видит и не совсем адекватен. Практически не говорит, а если что-то и произносит, то это полная околесица или поток сквернословия.
        За неделю, прожитую в новом, пропахшем краской доме, Зоя ни разу не видела будущего свёкра. Хотя под навесом между домом и гаражом стояла инвалидная коляска. Несколько дней назад прошёл дождь, колёса коляски облепили комья грязи и трава. Значит, прогулка состоялась. О Константине Андреевиче не говорили и не звали с ним знакомиться. Словно стыдились его. Пока ещё Зоя не могла разгадать, почему из его инвалидности сделали такую тайну, и на визит не напрашивалась.
        Попрощавшись с Антоном, Зоя захлопнула калитку и на несколько секунд приостановилась. Зажмурившись, вдохнула тёплый, сладковатый из-за цветущих яблонь воздух. За соседским забором залаяла собака, заливисто откликнулся Чаплин. Разношерстный городской гул прорезал тренькающий звонок, а вслед за ним послышался громкий оклик. Мимо Зои пронёсся велосипедист. Объезжая её, он едва не врезался в другого пешехода, резко затормозил. Сразу с двух потерпевших сторон полетели экспрессивные ругательства. Никто не пострадал, но адреналин выплеснулся через крики и маты. Зоя поморщилась: не любила, когда при ней так грязно выражались. Она не стала досматривать представление и поспешила на автобус.
        Ещё за несколько шагов до остановки Зоя увидела собравшуюся толпу, видимо за место в транспорте придётся воевать. Автобус только приблизился, ещё не остановился, а люди уже ринулись к дверям. Протиснувшись сквозь толкучку, Зоя ступила на подножку, но потом передумала и пропустила вперёд увешанную сумками женщину. Ехать в такой тесной духоте - только портить себе с утра настроение.
        Дождавшись следующий автобус, к счастью, не такой переполненный, она заняла место на задней площадке. Развернулась к окну и отгородилась от пассажиров спиной, а от действительности - наушниками.
        Она не сразу заметила кондуктора. Услышав, что к ней обращаются, резко развернулась и случайно толкнула локтем парня, как раз передававшего мелочь за проезд. Монеты посыпались на грязный пол, покатились под ноги и сиденья. Зоя проводила взглядом блестящий рубль и ринулась собирать обронённые деньги.
        - Блин, простите. Я нечаянно.
        Парень потянулся к карману и одновременно к Зое.
        - Ничего страшного, не большая сумма.
        Зоя виновато улыбнулась.
        - Я заплач?.
        - Ещё чего. Я сам заплач?. Просто у меня крупная купюра, боялся, что долго будут сдачу искать, если вообще найдут.
        Кондукторша выслушала их и произнесла с таким видом, будто неверие в её способность разбить любую астрономическую сумму оскорбило её лично.
        - Что там у вас?
        Парень протянул пятитысячную купюру, жутко смущаясь, будто попросил разменять слиток золота. Пассажиры, привлечённые звоном монет, уже не таращились, занялись своими делами, уткнулись в экраны телефонов. Парень забрал сдачу, быстро опустил небрежно сложенную стопку денег в карман и переглянулся с Зоей. Ей все ещё было неловко и стыдно за свою неуклюжесть.
        - Простите, - пробормотала она и отвернулась за секунду до того, как неглубоко спрятанные деньги выпали из кармана случайного знакомого.
        Парень вышел, Зоя высадилась на следующей остановке, спустя несколько минут деньги обнаружила кондукторша. Пожав плечами, она спрятала их в кошелёк, естественно, догадавшись, откуда привалило счастье.
        2.2. ОТКРЫТКА "ВОКЗАЛ"
        Тренажёрный зал, в котором теперь работала Зоя, отвоевал себе помещение в новом комплексе, отведённом почти полностью под царство телесного процветания. На первом этаже приютились салоны красоты, творящие с людьми шугаринги, пилинги и скрабы, третий этаж занимал бассейн и фитобочка, на самом верху здания гнездился центр аэройоги. Гуру обещали не только обучить гуттаперчевым выкрутасам в гамаках, но и подарить духовное очищение.
        Комплекс сверкал блестящими окнами и пах новизной, ещё не пропитался человеческим присутствием, больше напоминал выставочный макет с идеальными пока плинтусами и белоснежной краской на стенах.
        Благодаря тому, что тренажёрный зал размещался на четвёртом этаже, тренировка начиналась ещё у входа в здание. На ступеньках красовались шуточные мотивирующие наклейки с якобы сожженными калориями. Эти надписи не имели ничего общего с реальностью, но здорово воодушевляли на подвиги.
        Зал занимал весь этаж и поражал внушительной территорией. У панорамного окна выстроились беговые дорожки и эллиптические тренажёры, по центру помещения расположилась площадка для кроссфита и боксёрские груши. Большую часть пространства занимали блестящие, новенькие металлические конструкции. В нескольких местах на балках висели плоские экраны, где не прекращался показ мотивирующих роликов.
        Люди с идеальными телами демонстрировали все возможные упражнения: прогибались, наклонялись и поигрывали мышцами. Женщины в основном выпячивали пятую точку, причём выполняли упражнения наиболее удачные для показа выдающихся ягодиц. Бодрая музыка вплеталась в пульс, заставляя бежать, прыгать и стремиться к такому же совершенству. Огромные баннеры с той же тематикой украшали стены, перемежаясь с зеркалами.
        Зоя работала здесь третий день, пока не набрала группу, приходила на несколько часов. Кроме неё в зале были и другие тренеры, но знакомство состоялось только с одним - Кириллом, огромным, могучим двойником Дуэйна Джонсона[1]. Говорил Кирилл громко, легко заглушая басом любую мелодию, даже рок. Он перемещался по залу медленно и устрашающе, как цунами. Этакий классический качок, пожирающий килограмм творога, десяток яиц и упаковку куриного филе. И это только на завтрак. С Зоей он общался приветливо, немного покровительственно, но вот с подопечными не церемонился, прикрикивал, угрожал и унижал.
        Нынешним утром Зою встретил Олег - хозяин зала. Улыбнулся, протянул стопку новеньких визиток.
        - Привет. Проверь, правильно всё написали? Если устраивает, закажу больше.
        Зоя рассмотрела глянцевый прямоугольник с номерами телефонов и адресами страниц в социальных сетях.
        - Всё верно. Красивые, яркие такие, - она покрутила в пальцах визитку, ловя солнечные блики.
        - Эти себе возьми, раздашь кому-нибудь, новые я сам распространю.
        - Хорошо.
        - Я к тебе двух девчулей записал и ещё двое подопытных скоро придут.
        Сверив расписание Зои, Олег отпустил её в раздевалку. Провожая взглядом, он оценил спортивную фигуру и, одобрительно кивнув, переглянулся с Кириллом. Только вчера они хорошенько обсудили Зою, ждали её знакомство с Костей и Павлиной. Больше, конечно с Павлиной. Делали шуточные ставки на возможную конкуренцию.
        Когда Зоя вернулась в зал, Кирилл взмахнул ручищей в знак приветствия и снова перевёл грозный взгляд на пыхтящую на тренажёре девушку.
        - Жирная корова, как пирожки есть, так запросто, а как худеть, так «мне тяжело, не могу». Сопли подбери и терпи. Живот сам по себе не отвалится, жопа не вырастет!
        Зоя сдержанно улыбнулась. В каждом зале, где она работала, встречался подобный тренерский типаж. На некоторых действовал только кнут, именно кнутом и был Кирилл. Он умел припугнуть и хорошенько пропесочить, в кармане носил флакончик с нашатырём от обмороков и мятную жвачку от тошноты. Использовались они регулярно, ибо подопытные Кирилла часто достигали то одного, то другого состояния. Боялись признаться, что им дурно, предпочитали умирать молча, лишь бы не накликать его гнев.
        Зал не пустовал. Некоторые тренажёры заняли те, кто занимался самостоятельно. По дорожкам вышагивали женщины. Они болтали и посмеивались, иногда поглядывали на площадку с гантелями, где расположилась целая компания мускулистых самцов с худыми ногами. Кирилл иногда подходил к мужчинам, что-то подсказывал, но сильно не вмешивался. За эти советы ему не платили, но смотреть на неправильную технику и молчать, не позволял профессионализм. Если он скучал без клиентов, вполне мог изобразить доброго дядюшку и бесплатно проконсультировать, а заодно немножко унизить.
        Зоя переоделась и заняла одну из дорожек. До прихода своих клиентов успела покачать пресс и отжаться. Пара, которую она ожидала, досталась в наследство от Кирилла. Мать и сын Кулискины. Они не пережили общение с грубым и прямолинейным тренером и попросились к ней. Зоя сразу разглядела причину их появления в тренажёрном зале. Старшая Кулискина не планировала заниматься и пришла сюда ради сына.
        Невысокий скромный Сергей никак не мог найти общий язык со своим телом, боялся его и не доверял. Нарочно изображал вселенский пофигизм, но при этом вздрагивал от каждого шороха и с опаской поглядывал в зеркало. То что показывали в мотивирующих роликах, сильно отличалось от того, что он видел в отражении. Несмотря на излишнюю худобу, он мог похвастаться смазливой мордашкой и если бы не излишняя робость, наверняка пользовался бы популярностью у ровесниц.
        Зоя составила для него план тренировок, но уже с первого занятия поняла, что проблема глубже, гораздо глубже и одними тренажёрами тут, конечно, не обойтись. Мама только усугубляла его неуверенность, постоянно одёргивая, отвечая вместо него даже на вопросы о школе.
        - Ирина, у вас сегодня кардио, а Серёжу пока буду обучать становой тяге.
        Зоя не случайно отправила старшую Кулискину на беговую дорожку и приготовила для неё упражнения в другой части зала. Она задумала вывести и без того неуверенного парня из зоны материнской заботы. В идеале маму вообще не следовало сюда пускать.
        К середине тренировки Сергей уже не выглядел как улитка, внезапно лишившаяся панциря, перестал вжимать голову в плечи и отвечать на вопросы шепотом. Как и любая представительница женского пола, Зоя его смущала. Он изо всех сил делал вид, что её чисто рабочие прикосновения ему безразличны, но при этом очень красноречиво заливался румянцем. Изучение становой тяги превратилось в муку для них обоих. Зоя в который раз убедилась, что в таком возрасте тренер-женщина не самый лучший вариант. Сергей реагировал на каждое прикосновение, а заметив, что его реакция не секрет для Зои, окончательно оробел и впал в ступор. Зоя тоже чувствовала себя неловко, переживала, что он решит, будто она нарочно к нему прикасается и увидит в этом флирт. К сожалению, такое случалось.
        Сразу после Кулискиных пришли новые клиенты. До обеда Зоя поработала с двумя женщинами. Внезапно её услугами заинтересовался один из «гантельных атлетов». Зоя недоверчиво сощурилась, но согласилась. Если начнёт приставать, она просто откажется его тренировать, или же позовёт Олега.
        К счастью, приставаний не случилось. Правда и тренировка вышла слабой: Стас успел себя замучить ещё час назад без Зоиного участия, когда франтил перед посетительницами, а потом попался на глаза свободному и скучающему Кириллу.
        Домой Зоя не торопилась, купила новое покрывало и выпила капучино в кофейне, в той самой, где вчера столкнулась с мужчиной очень похожим на Максима. Ей и хотелось, что бы это был он, и одновременно она боялась, что это на самом деле так. Лучше бы ему остаться ярким эпизодом из прошлого и не возвращаться в её жизнь.
        [1] Дуэйн Джонсон - актер, американский рестлер, известный также под псевдонимом Скала.
        2.3. ОТКРЫТКА "ВОКЗАЛ"
        До того вечера и после они не встречались. Осталось только жаркое воспоминание, чуть приправленное тоской о несостоявшейся любви. Это могло быть любовью. Где-то в глубине души, Зоя понимала, что ничего у них не получится, не рассчитывала на продолжение, а потому совершенно отпустила тормоза.
        А ведь Антон тоже был на этой вечеринке. Они топтались под медленную мелодию несколько минут, что оставило в памяти туманный и размытый след. Как и другие танцы в объятиях однокурсников. А вот всё, что произошло позже с Максимом засело в голове повторяющимся вирусным роликом, слишком ярким, очень терпким. Иногда Зоя распаковывала это воспоминание и смущённо замирала.
        Когда Антон рассказывал про студенческие годы, Зоя каждый раз поражалась, как часто он оказывался рядом и оставался ею незамеченным. Если бы он не написал ей в социальных сетях, не было бы ни отношений, ни переезда в Краснодар, ни планов на будущее.
        Зоя вела свою рабочую страницу, активно выкладывала фотографии из тренажёрного зала. Её профиль пользовался популярностью не только у будущих клиентов, но и у извращенцев, перебравшихся из тенистых парков в закоулки интернета. Психов и эксгибиционистов не стало меньше, но теперь их ареал не ограничивался местом проживания.
        Она регулярно получала сообщения с предложениями познакомиться и фотографиями не самого приличного содержания. Раньше она только слышала о снимках того самого органа, а теперь могла похвастаться целой коллекцией. Правда, почти сразу любители частей тела попадали в чёрный список, не успев дождаться ответной реакции.
        А ведь поначалу она пыталась их вразумить или пристыдить. Последней каплей стало мрачное монохромное фото, чуть ли не в чёрной рамке. Выглядело это как реквием по утерянному органу. Для полноты картины не хватало только похоронного марша Шопена и двух увядших гвоздик. Зоя не выдержала и написала хозяину трагичного снимка:
        Я вам сочувствую, но помочь не могу. Не видела драгоценную пропажу, хотя недавно соседский пёс таскал по двору что-то похожее на предмет вашей гордости.
        И сразу же заблокировала нескромного любителя чёрно-белых фильтров.
        Через несколько минут пришло новое сообщение с предложением познакомиться. Зоя ещё кипела, в ней клокотал язвительный гнев, и она грубо отшила неудачливого поклонника. А это и был Антон. Такая резкая отповедь его порядком удивила и… напугала. Он растерялся на целую неделю, а потом предпринял ещё одну попытку. Зоя нравилась ему ещё во времена студенчества, но как обычно бывает, не догадывалась об этом. Слишком разные у них были интересы и увлечения. Неугомонную Зою всегда окружали друзья, временные поклонники и суета, он же отдавал все силы учёбе, а девушек побаивался. Любил Зою молча, на расстоянии, как настоящий терпеливый рыцарь.
        От общего знакомого Антон случайно узнал, что Зоя живёт с ним в одном городе, и рискнул написать. Три дня от волнения грыз ногти и прокручивал в голове сценарий беседы, выпил для храбрости, отрепетировал речь… а в ответ получил грубый категоричный отказ.
        Из шкуры ботаника он давно вырос, а потому повторил попытку. За настойчивость и верность был награждён кусочком счастья. До сих пор не мог поверить, что Зоя с ним, позволяет себя целовать и наблюдать в самом трогательном беззащитном виде - ещё сонную по утрам.
        Их отношения развивались быстро. Оба давно избавились от иллюзий и комплексов, ценили комфорт и личное пространство. Им было удобно и уютно, а временами и нежно. Полгода они встречались то на съёмной квартире Антона, то у Зои, а так как та жила с родителями, чаще конечно у него. Подъездной романтики уже не хотелось, хотелось комфорта и стабильности.
        Зоя не лукавила и не притворялась: Антон ей действительно нравился. Немногословный и очень привлекательный. Он ухаживал за густыми волосами и знал, что такое маникюр. Ученики его уважали, а ученицы регулярно влюблялись. Для Зои так и осталось загадкой, почему в студенчестве у них ничего не сложилось. Сейчас они могли бы уже праздновать деревянную свадьбу, и может даже воспитывать детей.
        Тамара Тимуровна стала катализатором их отношений. Теперь всё стало по-настоящему серьёзно. Зоя побаивалась этой основательности, несмотря на проверенные обоюдные чувства, замуж пока не собиралась. Будущая свекровь её отпугивала навязчивостью и матримониальными планами.
        Антон пришёл домой уставший, опустился на диван, приподняв ноги Зои, уложил их на свои колени.
        - Через час придёт Игорь с девушкой, хорошо, что мама всё приготовила, сил реально нет. Такое ощущение, что я не обучал детей, а воевал с ними. Какой всё-таки сложный возраст у старшеклассников.
        Зоя отвлеклась от телефона.
        - Я помню только, как было весело в старших классах и так… беззаботно.
        Антон хмыкнул, его собственный опыт взросления горчил и кололся.
        - У нас с тобой был разный пубертат. Большинство его проходит болезненно. Некоторые ученики похожи на зверёнышей. Я их побаиваюсь. И ведь нельзя с урока выгнать и повысить голос. Скучаю по старым добрым средневековым пыткам.
        Зоя на секунду задумалась: вспомнился робкий Сергей с утренней тренировки. Да уж, Антон прав. Не у всех остаются тёплые воспоминания о старшей школе.
        Она тряхнула головой, возвращаясь к мыслям о гостях.
        - А девушка Игоря кто? Тоже бывшая волейболистка, как он?
        - Нет вроде, - задумчиво протянул Антон, - если честно, не знаю. Сегодня как раз и спрошу. О, ты плед новый купила. Симпатичный.
        - Пледом конечно комнату не спасти. Боюсь, телевизор всё равно придётся купить. А то у нас из развлечений только секс.
        Антон шутливо покачал головой.
        - Зойка, блин.
        Она приподнялась, поцеловала Антона сначала легко, а потом глубже. Он ответил на поцелуй, но когда почувствовал её пальцы на пряжке ремня, остановил.
        - Не стоит, скоро гости придут, а я ещё и не купался. Хочу успеть душ принять.
        Зоя пожала плечами, откинулась на подушку и снова погрузилась в телефон. Антон не был асексуален, любовью занимался с удовольствием, умел его доставить. Но поклонником быстрого секса не был, не выводил его на первый план отношений. Вполне мог обойтись без близости несколько дней, не набрасывался на неё в неподходящих местах и не просил разнообразить отношения. А ей нравилось его смущать, строя из себя нимфоманку. Почти всегда Зоя чувствовала, когда Антон её остановит, и нарочно изображала безудержное желание. О «предающем теле» она знала только из книг, её собственное предало всего один раз.
        Поначалу она сожалела о своём легкомысленном поступке, но чем больше проходило времени, тем меньше её мучили угрызения совести. Когда Антону хотелось близости, а Зое спать, иногда случалось и такое, она представляла на его месте именно Максима и снова перехватывала инициативу.
        Опять Зоя вернулась мыслями к мужчине, мелькнувшему в её жизни вспышкой шесть лет назад.
        Максима нельзя было не заметить. И дело даже не в росте. Он излучал такую бесшабашную непоколебимую уверенность в своей привлекательности, что и другие не могли в ней сомневаться. И даже сломанный, сросшийся не совсем ровно нос не портил его, скорее добавлял особенность, которую потом охотно отмечали очарованные им девушки. Максим не отличался ни модной одеждой, ни стильной прической, но широкой искренней улыбкой мог растопить самое чёрствое сердце. В первые же секунды он обратил на себя внимание и удерживал его весь вечер. Зоя не могла отвести от него взгляд, краснела, как дурочка, едва он поворачивался в её сторону. А он не просто поворачивался, он явно с ней флиртовал.
        Зоя так и не поняла, почему в тот вечер он выбрал именно её. Знакомы они не были, он не входил в число выпускников. Внезапно появился в квартире её однокурсника, видимо был приглашен, как друг или родственник. Выгнать его никто и не подумал. Напоили и пустили в круг танцующих.
        А потом случилось то, что случилось.
        Припомнив лукавый взгляд и широкую улыбку, Зоя печально вздохнула. Где сейчас этот Максим, думает ли он хоть иногда о той бесшабашной ночи?
        Пока Зоя предавалась жгучим воспоминаниям, Максим находился на другом конце города, а именно, на автовокзале. Ещё утром он получил открытку, и весь день в предвкушении и нетерпении ожидал «час икс». В таком взвинченном зудящем состоянии секс был особенно хорош, он уже давно отметил эту особенность и использовал, как только Дина позволяла.
        Максим расположился на скамейке, поглядывая на открытку, лениво пил растворимый кофе. На вокзале продавали только эту бурду, а к вечеру заметно похолодало. Весна пока ещё не распространилась на тёмное время суток, отступала вместе с закатом.
        Максим скользил взглядом по платформе и ждал.
        На ступеньках появился парень, по описанию похожий на юношу с открытки. Выглядел он растерянным и сбитым столку, судорожно копался в карманах и хмурился. Постепенно растерянность перетекла в откровенную панику. Он прошёлся по карманам ещё раз и протяжно со стоном вздохнул.
        Максим выбросил пустой стаканчик и приблизился к парню.
        - Извини, это не ты обронил на ступеньках? Вроде у тебя из кармана вывалилось.
        Он протянул помятую стопку купюр самого разного достоинства. Сумма была немного меньше той, что досталась кондукторше, но самое главное, её хватало на билет.
        - Я, наверное, - неуверенно признался парень. Он и сам не знал, его ли это деньги, и где он потерял свои. На всякий случай взял. - Спасибо.
        - Пожалуйста, - улыбнулся Максим, - будь внимательнее, у тебя карманы неглубокие, застёгивать нужно.
        - Спасибо, - ещё раз поблагодарил парень.
        Максим накинул капюшон толстовки, глубоко засунул руки в карманы и направился к выходу. В этот раз всё прошло гладко.
        Сегодняшней открытке предстояло оказаться в ящике со счастливицами, а не в тощей стопке редких неудачниц. Зуд утих, но осталось удовлетворение от хорошо проделанной работы. Ещё одно приятное состояние, которое прекрасно сочеталось с куском шоколадного муссового торта. Вот его, пожалуй, он и сделает завтра блюдом дня в «Рогалике и булочке».
        ФРАГМЕНТ ИЗ ЗАПИСНОЙ КНИЖКИ МАКСИМА «ПУТЬ К СЕРДЦУ ЖЕНЩИНЫ». МУССОВЫЙ ШОКОЛАДНЫЙ ТОРТ.
        Для основы торта используйте шоколадное бисквитное тесто. Изюминка этого торта - мусс. Для начала подготовьте желатин, оставьте его набухать и начинайте делать бисквит. Готовый шоколадный диск бисквита пилите, Шура, пилите. Вам нужна только третья часть. Оставшийся бисквит отдайте нуждающимся (тем, кто его не умеет выпекать).
        Желтки разотрите с половиной сахара, подготовленного для мусса. Вторую половину смешайте с молоком и поставьте на огонь, но не кипятите. Тонкой струйкой влейте в желтки с сахаром подогретую смесь. Постоянно проверяйте температуру. Должно быть около 85 градусов, не больше, а то сварите сладкий омлет.
        Когда смесь постоит пару минут, влейте в неё желатин и добавьте шоколад. Не забывайте работать венчиком (бицуха должна утомиться перед поеданием такого потрясающего тающего на языке десерта, дама оценит и торт, и бицуху).
        В чудо-смесь добавьте взбитые сливки. Главное удержитесь от желания слопать мусс на этой стадии приготовления. Он настолько аппетитно выглядит и пахнет, что это жуткий соблазн (три первых торта я съел в жидком виде).
        На дно формы уложите тонкий диск бисквита. Сверху залейте муссом и поставьте в холодильник на четыре часа, лучше на ночь. Всё.
        Подавать со свежими ягодами, а ещё лучше украсить шоколадом. Его много не бывает. Шоколадный торт с шоколадом - звучит как песня.
        3.1. ОТКРЫТКА "ПЕРЕКРЁСТОК"
        Максим с удовольствием потянулся, глубоко вдохнул и только потом открыл глаза. Сначала пахло аппетитно: ванилью и кофе, а потом в аромат вплелись нотки гари.
        Приподнявшись на локтях, Максим обвёл комнату взглядом.
        - Ди-и-ин! Что у тебя там горит?
        На кухне что-то громыхнуло, покатилось по полу.
        - Не горит, жарится! - послышалось из-за стены.
        Максим встал, надел трикотажные штаны и, закинув руки за голову, снова потянулся. Поймав своё отражение в зеркале, полюбовался чёткими линиями мышц. Увиденным остался доволен и подмигнул своему зеркальному двойнику.
        Пока он умывался, запах кулинарной катастрофы усилился, даже воздух в квартире помутнел, наполнился дымом. Максим вышел в коридор и едва не наступил на хвост коту. Тот ринулся наперерез, видимо бежал к балкону, спасаясь от пожара.
        - Домовой, блин, чуть не раздавил.
        Следом за котом, громко клацая ногтями по паркету, пронёсся и пёс.
        - И Димон туда же. Дин, открой окно и включи вытяжку. Мы тут задохнёмся.
        В проеме двери показалась высокая девушка с короткой стрижкой и выразительными крупными глазами.
        - Блины почти готовы. И, кстати, получились.
        Максим зашёл на кухню, разгоняя дым ладонью, сразу же открыл окно.
        - Малыш, я же не заставляю тебя, сам могу приготовить. Ты не обязана кормить меня завтраками.
        Дина готовила уже третий день. Первый кулинарный опыт отправился в урну, вторую партию толстых комковатых шайб - слопал Димон и Домовой. Сегодняшние блины выглядели почти съедобными. Максима всегда изумляло, как из одних и тех же ингредиентов получаются столь разные блюда. Как происходит это неведомое колдунство? Этот рецепт блинов достался ему от бабушки и благополучно использовался уже несколько десятилетий, раньше никогда не подводил. Оказалось, не всё так просто. Дина пыталась ему угодить и порадовать, и это было чертовски приятно, ради этого стоило терпеть эксперименты на кухне.
        Максим бросил взгляд на работающий телевизор и потянулся за пультом. Не любил на завтрак «Новости». Там как обычно передавали подробности очередного ужаса. Помимо безрадостных мировых событий, с экрана выплеснулась сводка происшествий по Краснодару: ограбление, избиение и даже изнасилование в парке.
        А вот Дина всегда смотрела сводку новостей и криминальные программы, где подробно обсуждались самые горячие преступления. Увидев чёрный экран, промолчала. Она подозревала, что Максим выключит телевизор, поэтому всё, что хотела, успела посмотреть заранее. Тишину не любила, предпочитала разбавлять её фоновым бормотанием.
        Максим отодвинул стул и похлопал по мягкому сиденью, привлекая кота. Домовой заглянул в комнату, с опаской пробрался вдоль стены и, прыгнув на колени Максиму, довольно заурчал.
        Дина поморщилась. Ей не нравилось, что животные слоняются по кухне и разбрасывают шерсть в непосредственной близости от еды. В принципе ничего против кошки в квартире она не имела, но здоровенный лабрадор напрягал и пугал. С ним точно следовало считаться. Дружелюбный на вид пёс ей не доверял, наблюдал за ней ежевичными блестящими глазами, словно проверял, насколько новая соседка достойна его хозяина. Раньше Максим не оставлял на постоянное жительство ни одну особу женского пола. Несколько лет они жили втроем чисто мужской компанией, и всех это устраивало.
        Дина обитала в квартире всего неделю, чувствовала себя неуютно, хотя удачно вписалась в «3D» Максима, будто он её нарочно выбрал из-за имени, решив не отклоняться от традиций: Димон, Домовой, а теперь Дина.
        Предложение съехаться прозвучало неожиданно. Максим был шокирован собственной решительностью, но не отступил. Пришло время переходить на новый уровень отношений, сколько можно вкладываться в культурную программу, напрашиваться на кофе, а утром сломя голову лететь в свою квартиру.
        Апартаменты Максима произвели на Дину впечатление, но не размерами и не великолепием - обычная трёхкомнатная квартира в новостройке со свежим ремонтом, и минимальной меблировкой. Холостяцкое логово напоминало склад увлечений, будто тут жил не один человек, а целая компания непоседливых, адреналинозависимых подростков, чуть-чуть творческих, слегка безалаберных. Сразу за порогом её встретил сноуборд и два скейтборда, на вешалке среди кепок и ветровок висело альпинистское снаряжение, будто Максим надевал его, выходя на улицу. То, что обвязка с карабинами висит среди часто используемых вещей, настораживало.
        На этом сюрпризы не закончились. В центре самой большой комнаты расположилась барабанная установка, на кресле лежал пейнтбольный маркер и маска с цветными разводами на линзах. В углу примостились лыжи и ходули. Именно ходули, вполне современные, выгнутые, словно лапы кузнечика. На городских праздниках такие штуки надевают специально нанятые актёры. Дина недоумевала: зачем они Максиму? В окна заглядывать, да малышей пугать?
        Она и раньше знала, что Максим любитель экстремального отдыха, часто в беседах он упоминал то гонки на картингах, то какие-то совместные турпоходы или мотокросс, но раньше это были только слова, тема разговора, которую она поддерживала из вежливости. К тому же Максим умел интересно рассказывать, это звучало как пересказ приключенческого романа в духе Жюля Верна. Теперь же она воочию убедилась: Максим живёт этим, а Димон и Домовой - это часть его обыденности, с ними тоже придётся смириться.
        Первый порыв - сбежать и вернуться к романтичным встречам пару раз в неделю, она едва сдержала. Подвижный отдых и экстрим - это вообще не про неё. Дину устраивало то, что Максим хозяин пекарни-кондитерской и сам наделён этим сахарно-мучным талантом. А вот это всё пусть остаётся за кадром.
        Максим естественно заметил растерянность Дины, он и сам чувствовал себя не совсем комфортно, впервые в его логове оказалась женщина. И теперь она пыталась угодить ему на его же кухне, что было похвально, но в принципе невозможно.
        Дина подвинула к нему тарелку, чуть склонилась, ожидая похвалу.
        Максим с опаской откусил. Принялся медленно жевать, поглядывая в открывшееся взору декольте. Пожалуй, ради возможности наблюдать Дину в таком соблазнительном виде, стоило съехаться.
        Она ожидала его вердикт молча, немного напряжённо.
        - Ну как?
        - Дин, ты делаешь успехи, скоро пойдёшь ко мне работать, - слукавил Максим. - Повезло тебе, с начальником уже знакома, возьмёт тебя по блату.
        Дина улыбнулась, скованность тут же отступила. Естественно она поверила Максиму. В хорошее всегда проще верить, вдобавок он умел так искренне льстить, что заподозрить его во лжи было просто невозможно.
        После завтрака Максим поменял лоток Домовому и выгулял Димона. Вернувшись с улицы, застал Дину у зеркала, она подкрашивала ресницы. Периодически отклоняясь от отражения, придирчиво разглядывала макияж. Максим наблюдал за ней, не скрывая восхищения. Всё-таки как удачно они познакомились на байк-фестивале. Дина оказалась там случайно в компании брата. Её привлекло слово «побережье» в названии мероприятия. Комфортным отдыхом у моря, конечно и не пахло. Спать пришлось в палатке, и умываться из бутылки. А туалет выглядел как вход в преисподнюю и пах соответствующе. Если бы не Максим, Дина сбежала из этого дикого мотто-кошмара в первый же день.
        Открытки не приходили почти неделю, Максим заскучал по всплескам адреналина, отправился на фестиваль за приключениями, повстречал Дину и понял, что впервые серьёзно влюбился.
        Его поразила её наивность и неиспорченность, и чертовски льстило, что он оказался у неё первым мужчиной. Близость случилось по всем правилам на шелковых простынях, после трёх месяцев знакомства и решающего романтического свидания. В спальне Дина была нежной, пугливой и пока ещё жутко стеснительной. Максим прекрасно понимал, что требовать от неё порывов опытной куртизанки рискованно и глупо. Он выбрал воспитанную девушку, такую не стыдно познакомить с бабушкой и показать друзьям. А эти все стереотипы, что женщина должна быть «хозяйкой на кухне, королевой в гостях и проституткой в постели», это всё бред сивой кобылы, нельзя требовать от человека того, что для него не свойственно. Не сочетается стеснительная скромница с сексуальной развратницей. Это два разных человека. Максим это понимал и принимал как должное, а навязчивое желание, срочно кого-нибудь уговорить полежать рядом, осталось где-то в пылкой юности. Теперь он вполне контролировал своё либидо.
        Совместное проживание стало очередной ступенькой, ведущей к свадьбе, где-то в глубине души Максим это понимал и немного боялся этой ответственности.
        После завтрака Дина ушла первая, она работала в салоне красоты бровистом. Когда Максим только узнал об этом, то хотел пошутить, но увидел во взгляде кроткой Дины предупреждение. На шутку она бы обязательно обиделась, свою работу считала важной и частенько повторяла любимую фразу: глаза - картина, а брови - это рамка. В разговоре с друзьями Максим называл салон Дины багетной мастерской, но при ней удерживался от сарказма. За годы получения странной корреспонденции неоднократно убеждался, что брови, прическа и другие косметические манипуляции с внешностью реально могут повернуть судьбу на новую дорогу, у женщин это вообще срабатывало мистическим образом.
        Спускаясь на первый этаж, Максим ощутил покалывание на коже, лёгкое и приятное, словно дуновение тёплого ветра после купания в море. Это означало только одно - его ждала открытка. Максим неосознанно ускорился, приблизился к ряду ящиков и щёлкнул замком на одном из них. На ладонь выпал разноцветный прямоугольник. Лицевую сторону занимало фото перекрёстка с подмигивающим светофором, а с обратной стороны привычным уже нервным почерком описывалось событие, которое не должно произойти. Максим перечитал его несколько раз и ощутил трепет нетерпения.
        Такое случалось не часто. Он понимал, что от его вмешательства или невмешательства в любом случае зависит чье-то будущее, но сегодня ему предстояло спасти человека от смерти. Такие важные открытки он обожал. Ощущение собственной значимости разбухало до астрономических размеров. В принципе, Максим мог заниматься чем угодно, ему не нужно было искать и добиваться трёх составляющих счастья. У него уже было дело всей жизни, большая тайна и то, что делало его особенным. Ну и Дина, конечно.
        До «часа икс» оставалось чуть больше двух часов. Опоздать или прийти в последнюю минуту в этот раз было бы непозволительным легкомыслием. Максим бросил взгляд на велосипед у перил, немного подумал, но замок отстёгивать не стал, засунул в карман и ключи от машины. Лучше пешком. Сегодня ему самое место на тротуаре рядом с девушкой, которую предстоит спасти.
        Сначала он отправился в кондитерскую. Поздоровавшись с «гаремом», не забыл выделить новенькую персональной улыбкой.
        Катя в ответ смущенно кивнула и отвела взгляд.
        - Максим Леонидович, сделать вам кофе? - спросила она, как только он отвернулся.
        - Да, пожалуйста, Катюш. Только не забудь галочку поставить. Будет потом Юзефовна искать, кто выпил в апреле неучтённые литры кофе.
        Бухгалтер любила порядок во всем, ревизию предпочитала любому другому отдыху. Это было её персональное маниакальное развлечение.
        Катя засияла. Когда Максим ей так улыбался, она готова была оплатить его кофе из своего собственного кармана, и ещё «Катюш»… ну как тут можно устоять?
        Потом показалась сама Юзефовна, покачала головой и украла Максима для важной беседы. Пока она рассказывала о необходимости поменять поставщика упаковки для продажи на вынос и жаловалась на безалаберность новой официантки, Максим рассеяно кивал, прислушивался к внутренним ощущениям. В груди бурлило пузырьками, чуть зудело и растекалось тёплым мёдом. Невозможно было стоять на месте, хотелось двигаться, что-то делать и творить будущее. Он невнимательно дослушал Валерию Юзефовну, и на всякий случай быстро согласился с её разумными доводами.
        - Лер, делай всё, что считаешь необходимым. Какое у нас сегодня блюдо дня?
        Юзефовна не успела ответить, вклинилась Наташа, заглянувшая в открытые двери кабинета.
        - Творожные кексы с заварным кремом. Мы их раньше не готовили, ты обещал поделиться рецептом из своей тайной книженции.
        Юзефовна слегка смутилась, не ожидала, что их голоса звучали настолько громко, и приватная беседа привлекла невольных слушателей.
        Максим бросил взгляд на часы.
        - Вернусь через пару часов, сегодня уже ставьте что-нибудь другое. Профитроли, например. Кексы завтра утром печь будем.
        Наташа приподняла бровь.
        - Сам будешь печь?
        - Так и быть, поделюсь рецептом и сделаю первую партию. Хочешь помочь?
        - Конечно, хочу.
        Максим ничего не сказал, но оглядел Наташу таким жарким взглядом, что она покраснела интенсивнее пугливой Кати.
        - Договорились, - нарочно загадочно произнёс Максим и задержал взгляд на её пышной груди, а потом ещё и оглянулся у выхода. Да, в его жизни появилась Дина, но окончательно отпустить Наташу он ещё не мог, оставил как отраду для глаз, иногда для рук.
        Погода располагала к прогулке, Максим зашёл в парк, полистал ленту в социальных сетях, забронировал на выходные домик на Красной поляне. Дина вряд ли обрадуется поездке, но для неё там есть и вполне культурный отдых, никаких палаток и готовки на костре.
        С деревьев облетали лепестки, сыпались снегом на тротуары и скамейки, насыщали воздух сладким ароматом весны. Время тянулось медленно, открытка жгла сквозь карман, вибрировала. Максим буквально чувствовал, как плетутся нити судьбы, как сворачивается реальность, приближаясь к той самой точке на перекрёстке. Приятный лёгкий зуд превратился в напряжённое ожидание, внимание обострилось, пульс ускорился.
        Пора.
        Максим приблизился к пересечению дорог, изображенных на фото. Перекрёсток регулировался светофором, обзор не закрывали деревья, или рекламные щиты, казалось, нет в нём ничего опасного, разве что интенсивность движения.
        В нескольких метрах от него, открылась дверь зоомагазина, на тротуар вышла девушка, похожая по описанию на ту самую, которую предстояло спасти. Она вставила в уши наушники, достала телефон. Прижимая локтём упаковку корма для попугаев, принялась листать мелодии в плеере, выбирая подходящую под настроение.
        Максим чуть помедлил и пошёл следом. Девушка приблизилась к перекрёстку. Несмотря на то, что горел красный, останавливаться она явно не планировала, шла, всё так же уткнувшись в экран. Максим догнал её, дернул за локоть в метре от дороги. Буквально через пару секунд мимо пронеслась машина. Поток горячего плотного воздуха обдал с головы до ног, но даже это не навело девушку на мысль, что нарушение правил могло закончиться трагедией.
        Она вздрогнула, наконец-то отвлеклась от телефона и посмотрела на Максима с искренним удивлением и негодованием.
        Он отпустил её локоть и разжал сжатый кулак.
        - Кажется, это вы потеряли.
        На его ладони лежала смятая пятисотрублёвая купюра. Он не глядя, нащупал её в кармане, только сейчас увидел и тихо порадовался, что достал не пятитысячную. На автовокзале представление с потерянными деньгами прошло с успехом, и он не стал изобретать велосипед, повторил удачный ход на бис. Обаяние включать не стал, ситуация начисто лишала лёгкости и игривости.
        Девушка нахмурилась, принялась копаться в собственных карманах, неловко перекладывая упаковку с кормом из одной руки в другую. На секунду она остановилась и потянула ремешок сумочки.
        - Не моё, - проверив кошелёк, она снова застегнула сумочку, - я картой расплачивалась.
        - Ну, тогда извините, показалось, что это вы обронили.
        Девушка и не заметила, что едва не попала под машину, гораздо больше её волновала купюра, которую она по глупости не назвала своей. Пятьсот рублей ей бы не помешали. Она заподозрила Максима в банальной попытке познакомиться.
        - А может, и моя. Не помню. Возможно, в кармане были деньги.
        Максим не слушал её, дежурная улыбка сползла с его лица, а внутренности будто стянуло узлом в предчувствии чего-то жуткого и неотвратимого. Он неспешно перевёл взгляд на дорогу.
        Время замедлилось, заколыхалось словно марево над горячим асфальтом. Максим рассматривал перекрёсток, с удивительной чёткостью, неосознанно отмечая детали. Пока он спасал девушку, успел смениться сигнал светофора, на таймере отсчитывались последние секунды зелёного света. По диагонали от него скучилась небольшая толпа, ожидающая возможности перейти дорогу. Среди людей мелькнула кудрявая тёмная макушка. В этот раз Максим рассмотрел Зою и уже не сомневался, что это она. Очень уж у неё была специфическая внешность. Да и изменилась она не сильно. Зоя отошла назад, поправила лямку рюкзака и перевела взгляд на рекламу мебельного магазина. В его сторону не смотрела, явно о чём-то задумалась.
        По дороге, пересекающей улицу, на которой едва не состоялась трагедия, неслась недорогая потрепанная иномарка с намеренно заниженной посадкой. Этот «крокодил» едва не скреб днищем по асфальту. Через опущенные окна пульсировали басы, опережающие машину на несколько метров вперёд. Где-то вдалеке слышался прерывистый тревожный сигнал Скорой.
        Поравнявшись с пешеходным переходом, водитель иномарки неожиданно затормозил, хотя мчался с явным намерением проскочить перекрёсток в последние секунды. Водитель газели, следующей за «крокодилом», не ожидал такого манёвра и на всей скорости вписался в его багажник. Обе машины вылетели на проезжую часть.
        Сигнал Скорой уже не звучал далёкими вспышками, внезапно оглушил рёвом чуть ли не над ухом. Реанимационная ярко-жёлтая машина не успела притормозить и вонзилась в развернувшуюся поперёк дороги газель. Искорёженная иномарка снова оказалась под ударом, её отбросило в сторону пешеходов, замерших истуканами в опасной близости от дороги. Они кинулись врассыпную, но успели не все. Двоих просто снесло и впечатало в забор.
        Скорая проехалась ещё несколько метров и, завалившись на бок, рухнула в бетонированный вдоль обочины канал. Послышался скрежет и визг тормозов.
        Ещё одна машина не успела остановиться и влетела в слипшиеся на середине дороги автомобили, отскочила, словно мячик и сделала полуоборот вокруг своей оси. Сила удара уже не была такой ошеломлялющей, металл прогнулся, но салон практически не пострадал.
        Иномарка, виновница аварии, сплющилась с нескольких сторон и почти не напоминала автомобиль, скорее груду железа. Скорая лежала на боку, продолжая вращать колесами, напоминала беспомощного перевёрнутого вверх лапами майского жука. Вокруг газели, начали собираться люди.
        Всё произошло за считанные секунды. Максим не успел понять, как солнечное утро, увенчавшееся спасением жизни, превратилось в такую страшную катастрофу. Прежде чем девушка, о которой он уже забыл, выронила упаковку с кормом для попугаев и начала медленно оседать, он успел вызвать МЧС.
        Максим подхватил её под мышки и замер, продолжая рассматривать место трагедии. Времени прошло совсем немного, а дорогу уже перекрыли. Гомон голосов, крики, разговоры и ругательства слышались со всех сторон. Максим перехватил бесчувственное тело удобнее и отошёл со своей ношей к ближайшему магазину. Он аккуратно опустил девушку на ступени, подложив под голову сумку. Снова посмотрел на дорогу. Никак не мог отвести взгляд от жуткого зрелища. Почему такие вещи всегда притягивают, словно магнитом? Невозможно не смотреть, когда на твоих глазах обрывается жизнь.
        3.2. ОТКРЫТКА "ПЕРЕКРЁСТОК"
        На тротуаре столпились пешеходы, успевшие спастись от смертоносной иномарки. Среди них была и Зоя. Она выглядела растерянной и удивленной, прижимала ладони к губам и что-то шептала. Кажется, молилась и ругалась одновременно. Она не пострадала, только джинсы испачкала и выглядела ещё более взъерошенной.
        Максим дождался, когда девушка на ступеньках придёт в себя, и побрёл домой. Когда он уходил, на месте аварии уже работали спасатели, воздух потяжелел от запаха крови. Кроме неравнодушных и шокированных, в стороне столпились зеваки, снимающие чужое горе на телефоны. Они хаотично перемещались, сталкиваясь плечами, пытались выхватить наиболее удачные кадры, желательно с видом на трупы, или хотя бы алые пятна. Вечером Дину будет ждать новый выпуск местных жутких «Новостей» ещё и с комментариями очевидцев.
        Такого с Максимом ещё не случалось. Почему открытка касалась спасения одной жизни, когда авария унесла как минимум четыре? Ещё неизвестно, что произошло с пассажирами Скорой. Реанимационная машина не просто так торопилась в больницу.
        Кто решает, чья жизнь должна продолжаться? Чем эта девушка с попугайским кормом так важна для будущего и почему не важны погибшие в аварии? Вопросов было много, они толпились в голове, смешиваясь с непривычным чувством беспомощности.
        Лёгкости и радостной наполненности как обычно после выполнения задания, не случилось, наоборот, навалилась такая тоска, хоть вой. Максим забыл об обещании вернуться в кондитерскую и побрёл домой. Открытка всё ещё жгла карман и казалась невероятно тяжёлой.
        На звонок в дверь глухим лаем отозвался Димон. Дина творила красоту в «багетной мастерской» и обещала вернуться к ужину. Отгоняя весёлого и не в меру приставучего пса, Максим прошёл в спальню, достал со шкафа несколько коробок из-под тортов, хранящих его коллекцию. Самой последней извлёк узкую обувную, похожую на маленький гробик. Её и открыл первой.
        На дне лежало несколько открыток, немного мятых и побледневших. Каждую он помнил чётко, словно достал их из почтового ящика только вчера. Открытки-неудачницы. Самая первая, полученная в пятнадцать лет, тоже была здесь. Он тогда вообще не понял, что от него требуется, просто из любопытства пошёл по адресу, указанному в строке отправителя.
        До поступления в институт он жил у бабушки за городом, успешно покорял сердца одноклассниц и увлекался всем на свете, гордо нёс звание старосты класса и купался в привилегиях первого «парня на деревне». Любопытство, позёрство и неуёмная энергия определяли девяносто процентов его поступков.
        Адрес привёл его в дом, где случилось горе. Хозяева готовились к похоронам. От Максима требовалось загадочное действие - «помешать соседу этой семьи облить ворота трупной водой». Звучало это как строчка из ужастика, но благодаря бабушке Максим не удивлялся причудам человеческой фантазии и к суевериям относился с должным почтением. Плевать через левое плечо отучился только в третьем классе, а перекрещивать рассыпанную соль - в пятом. Однажды, в школьной столовой, будучи выпускником, он забылся и по привычке осенил крестом белую кучку. Дружный хохот не заставил себя долго ждать. Максим догадался перевести оплошность в шутку: перекрестил всех, кто находился рядом и пожелал выйти из столовой живыми. Благо краснеть не умел, и одноклассники легко поверили в его лицедейство.
        В первый раз он не помешал, просто проследил за соседом и убедился, что тот сделал именно то, что было написано на чудной открытке. Тайный отправитель не ошибся и точно предсказал будущее. К чему в итоге привело его невмешательство, куда повернула судьба, Максим так и не узнал. После похорон эта семья недолго прожила в Краснодаре, почти сразу они продали дом и уехали.
        Получив следующую открытку, Максим уже не колебался, вмешался и сделал всё как нужно. Первую удачную он помнил лучше всех. Кажется, тогда всерьёз задумался о том, чтобы стать кондитером.
        Чуть позже он обратил внимание на странные ощущения, предшествующие пополнению почтового ящика. Поначалу приписывал это подростковым гормональным качелям. Разговаривать с бабушкой о причудах своего взрослеющего тела стеснялся, мама чаще отсутствовала и явно не годилась на роль внимательной слушательницы. Отца он никогда не знал. Фамилию носил по маме, а отчество ему «подарил» режиссер любимого бабушкиного фильма «Бриллиантовая рука». Пришлось Максиму получать половое воспитание посредством популярной тогда у молодёжи газеты «СПИД-Инфо».
        Свою «почтовую избранность» он принял как должное - легко и с удовольствием. Ни с кем не делился персональной тайной, с упоением наслаждался возможностью влиять на будущее. Увлечённость всем подряд и умение нравиться людям ему здорово помогали. Он не чувствовал себя актёром: слишком мелко. Считал себя избранным и наслаждался каждой открыткой. Не всегда от него требовалось вмешательство. Иногда наоборот - полное бездействие и при этом нужно было проследить, чтобы никто и ничто не вмешалось в ход событий. Такие задания были скучными, но, к счастью, выпадали не часто. А тех, с которыми он не справился, было ещё меньше.
        Открытку с перекрёстком Максим отправил к неудачницам. Уже закрыл крышку, но потом передумал и переложил в коробку из-под торта. Всё-таки, своё задание он выполнил. Авария не его вина и не следствие его ошибки или промедления. Он сделал всё правильно, просто… кто знает какие планы у судьбы?
        Это объяснение не слишком помогло успокоиться, перед глазами всё ещё стояла жуткая картина: реанимационная машина, искорёженная иномарка, отвратительный густой запах крови и бензина. В ушах фантомной какофонией звучал скрип тормозов, крики, скрежет вминаемого металла и самый жуткий звук - глухой, немного влажный удар об забор.
        Максим убрал коробки на шкаф и, накинув кофту, вышел из квартиры. Он долго бродил по городу, разглядывая почтовые ящики, дважды зашёл в почтовое отделение, понаблюдал за работой операторов связи и людьми в очереди. На него не обращали внимания, при удивительно заметной внешности, он умудрился превратиться в невидимку.
        Когда город укутали сумерки, ноги неосознанно понесли Максима в кондитерскую. Кроме Юзефовны и уборщицы в зале никого не оказалось.
        Валерия выразила удивление вскинутыми вверх бровями.
        - А мы чуть не закрылись.
        Максим обошёл прилавок, включил кофемашину.
        - Я вас не буду задерживать. У меня есть ключи.
        Валерия бросила короткий взгляд на женщину, старательно полирующую столешницу у окна, приблизилась ближе к Максиму и склонилась над прилавком.
        - Дина звонила. Тебя искала.
        Максим на секунду задумался.
        - Я ей сказал, что буду в кондитерской, - он перехватил многозначительный взгляд Валерии, - не нужно на меня так смотреть. Всё тривиально и скучно. Я бродил по городу, а телефон разрядился.
        - А я и не осуждаю. Не моё дело, но Дине я сказала, что ты весь день был тут, просто вышел на время. Хотя я бы на её месте гораздо больше переживала, что это и есть правда.
        - Валерия?
        - Что, Валерия? Я так понимаю, Дина Наташу не видела.
        Максим дождался, когда стаканчик наполнится кофе, и поставил на стикере, прилепленном к боковой стенке кофемашины, очередную галочку.
        - Можешь мне не верить, но я влюблён. Дина другая, на таких, как она, женятся.
        - Ого, - веско кивнула Валерия. - Ну, тогда я за тебя рада. Так ты за кофе пришёл?
        Максим сделал глоток, перевёл взгляд на окно. Пока он бродил по городу, вечер сменился ночью. Плотной южной, расцвеченной пятнами светящейся рекламы.
        - Мне нужно просто побыть тут.
        - Что-то случилось?
        Проницательная Валерия давно заметила, что любые кулинарные манипуляции успокаивают Максима. До появления в его жизни Дины, он частенько переживал бурные ссоры и расставания с девушками именно в кондитерской, зарывшись в муку и цукаты.
        Максим не ответил, хотя перед его глазами пронеслась страшная авария, волосы на затылке и руках встали дыбом.
        - Ничего. Сделаю блюдо дня на завтра. Можешь идти, я закрою все двери и даже наведу за собой порядок.
        Не дожидаясь ответа, он достал из ящика стола свою тетрадь с рецептами и открыл на нужной странице.
        Когда он замешивал тесто для кексов, ему удалось немного отвлечься. Но помешивая в сотейнике заварной крем, мыслями снова вернулся к катастрофе. Густая податливая масса напомнила, как легко, будто пластилиновую, смяло иномарку. В одно мгновенье оборвались жизни нескольких человек. Ни водитель, ни пешеходы, оказавшиеся на пути автомобиля, точно не ожидали, что сегодня последний раз встретили утро.
        Размышления как-то незаметно вывернули к Зое.
        Их не связывали отношения, он вообще о ней не вспоминал. Хотя нет, пару раз всё-таки вспоминал, но без печали или обреченности. Было и было. Весело и сумасбродно.
        Шесть лет назад в июне бабушку положили в больницу с воспалением лёгких. Он взял отпуск на две недели и вернулся в Краснодар, чтобы помочь с домом и проследить, чтобы бабуля не сбежала из больницы, как только почувствует себя лучше. Так и произошло, она запланировала побег, едва спала температура. Вооружившись авторитетом врача и подкупив медсестер шоколадками, Максим удержал бабушку в палате, пока не закончился курс антибиотиков.
        Почти перед отъездом он обнаружил в старом почтовом ящике открытку. Это стало неожиданностью, корреспонденция давно уже приходила на его адрес в Иваново, а в те дни, когда он гостил у бабули, обходилось без вмешательств в чужие судьбы.
        Задание не касалось Зои напрямую, под угрозой оказалось будущее незнакомого парня, в тот вечер ему нельзя было влюбиться. Максим мог сыграть роль случайного болтуна и поведать о постыдных болезнях Зои, или наплести о её несуществующем муже и детях. Но по опыту он знал, если в деле замешана женщина, лучше всего действовать именно через неё. Максим отвлёк Зою, заставив увлечься собой.
        Это был просто приятный вечер, приятная ночь, без намёка на продолжение. Они не обменялись телефонами, не строили планов на будущее, назвали друг другу только имена. А потом расстались, довольные ни к чему не обязывающим знакомством. Он уехал в Иваново, где и жил и работал после института, а куда делась Зоя, не знал и не планировал её искать.
        В Краснодар он вернулся три года назад, когда бабушке понадобилась помощь. С каждым годом справляться с огородом и хозяйством ей становилось всё сложнее. Максим продал квартиру в Иваново, купил тогда ещё коробку в новостройке. Перевёз и свой кондитерский бизнес, открыл пекарню.
        Уже год он регулярно приезжал к бабушке почти на каждые выходные. Уговаривал сократить поголовье на птичьем дворе и не гнуть спину на картофельных грядках. Бабушка оставалась непреклонна, не привыкла бездельничать и обожала домашний куриный бульон. Пришлось пойти на компромисс. Она согласилась ополовинить огород и отказаться от посадки кукурузы.
        Таймер на печке звонко тренькнул, оповестив о готовности кексов. Увлекшись воспоминаниями, Максим и не заметил, как испёк две партии. Крем охладился, можно было приступать к завершающему этапу. А потом он всё-таки позвонит Дине. Мало ли, что она себе успела придумать, хотя маниакальной ревности он за ней не замечал. И это тоже относил к её бесспорным плюсам. Она доверяла ему и не выносила мозг. Знала себе цену.
        Посыпая кексы хрустящими орехами, Максим решил, что пора познакомить Дину с бабушкой. Завтра же позвонит бабуле и огорошит приятной новостью. Она больше всех желала окольцевать единственного внука. Настало время двигаться дальше. Не известно ещё, какое будущее ему уготовано. Любой день может оказаться последним. Именно сегодня Максим осознал это со всей пугающей ясностью.
        ФРАГМЕНТ ИЗ ЗАПИСНОЙ КНИЖКИ МАКСИМА «ПУТЬ К СЕРДЦУ ЖЕНЩИНЫ». ТВОРОЖНЫЕ КЕКСЫ С ЗАВАРНЫМ КРЕМОМ.
        Взбейте сливочное масло с сахаром, затем по одному вбейте желтки. Белки не выбрасывайте сразу, соберите в миску и храните в холодильнике, пока не засохнут или протухнут. Тогда можно выбрасывать без сожаления.
        Масса должна получиться пористой и воздушной. Добавьте измельченный творог (лучше жирный так вкуснее, а после кексов всё равно придётся идти в тренажёрку), потом просеянную муку. Выпекайте в предварительно разогретой духовке, при 180 - 190 ?С 30 - 35 минут.
        Пока кексы пекутся, приготовьте заварной крем. В сотейнике соедините желтки, муку, сахар, ваниль. Разотрите венчиком в однородную смесь. Добавьте немного молока (такого же жирного, как и творог, гулять так гулять) и размешайте до однородного состояния. Поставьте на небольшой огонь и влейте оставшееся молоко. Варите, непрерывно помешивая до загустения. В горячий крем добавьте сливочное масло и тщательно перемешайте. Часть крема можно съесть, пока никто не видит.
        Наполните кексы остывшим кремом, освободив предварительно середину (серединки тоже можно слопать). Украсьте кремом сверху и посыпьте мелкорублеными грецкими орехами, предварительно просушенными на сковороде.
        Нежные, ароматные, тающие на языке кексы с хрустящими орехами готовы. Подавать как угодно, это
        самые вкусные кексы на свете, съедаются, до прикосновения с тарелкой.
        4.1. ОТКРЫТКА "ТОРТ"
        Перспектива знакомства с бабушкой вызвала в Дине полярные чувства, и скрыть их она не смогла. Радость и страх. Максим всегда умел тонко чувствовать эмоции и легко считывал их с лиц незнакомых людей, а Дина была настолько безыскусной, что её он читал не просто как книгу, а как комиксы с намеренно утрированными изображениями охов и ахов.
        Он притянул Дину вплотную, зарылся носом в её короткие волосы и попытался успокоить.
        - Малыш, баб Маша у меня добрейшей души человек. С ней легко найти общий язык, а тебя она ждёт, как пришествие Иисуса Христа и любит уже заранее.
        Дина неуверенно хмыкнула и повела плечом.
        - Макс, умеешь же ты преувеличивать, - она доверчиво прижалась щекой к его груди. - Я волнуюсь. Меня никогда ещё с родными не знакомили.
        - Меня тоже, кстати, - намекнул Максим. - Бабушка у меня простая, ей легко понравиться. Правда она, как бы это мягче сказать, верит во всякую чертовщину и приметы. Это даже плюс: по гороскопу ты мне идеально подходишь, она уже проверила.
        Дину это точно не успокоило.
        - А мама твоя приедет?
        Максим вымученно улыбнулся.
        - Нет. Мы только по телефону общаемся, а теперь ещё и по скайпу.
        Дина хотела сказать, что это очень странно и как-то ненормально, но промолчала. Максим явно дал понять, что эта тема ему неприятна, и не хотел обсуждать свои отношения с мамой.
        Ещё час Дина потратила на макияж и ревизию гардероба. Никак не могла подобрать подходящее платье, достаточно скромное и при этом элегантное, даже немножко ветреное, подчёркивающее её юность. Иногда рядом с Максимом она ощущала себя великовозрастной дамой, хоть и была младше его на одиннадцать лет, что стало для неё шокирующим открытием. Она не задумывалась о его возрасте, надеялась, что ему около тридцати, очень уж у него хобби несерьёзные, а машине он часто предпочитал велосипед. Слишком много в нём было непосредственности и дурашливости, несвойственной его ровесникам.
        Не так Дина представляла себе тридцатипятилетних мужчин. Уже узнав возраст, она стала присматриваться к Максиму внимательнее, заметила редкие седые волоски в тёмной шевелюре и лучи смеющихся морщинок вокруг глаз.
        Максим не был инфантильным и поверхностным, но слишком уж увлекающимся и лёгким на подъём. Когда звонили друзья, а их у Максима было множество во всех сферах, и предлагали очередную поездку среди ночи или незапланированное приключение, он, не раздумывая, соглашался на любую авантюру. Легко давал взаймы, одалживал автомобиль или пускал к себе в квартиру дальних родственников. То, что восхищало в нём, как в человеке, совершенно не годилось для семейной жизни. Дина начала задумываться, что если их ждёт совместное будущее, стоит кое-что подкорректировать в привычках Максима, иначе «долго и счастливо» не состоится.
        Прежде чем отправиться в гости, они заехали в магазин, где Максим накупил всякой всячины вроде порошка, гречки и туалетной бумаги. Он никогда не обсуждал с бабушкой денежные вопросы, он и так прекрасно знал, что пенсии ни на что не хватает. Молча закупался, запомнив в предыдущее посещение, что закончилось или на грани этого.
        Краснодар оборвался неожиданно, только минуту назад небо подпирали высотки, а теперь вокруг расстилались домики в классическом сельском стиле, но на заднем плане виднелись все те же многоэтажки. Слева строилась новая деревня из одинаковых тёмно-коричневых финских домиков. Из деревенского в ней было только название. Этакий кусочек Европы, телепортированный под Краснодар.
        Раньше посёлок, в котором вырос Максим, словно пуповиной соединялся с городом трассой, его окружали поля и виноградники. Теперь же молодёжь разъехалась, старики убывали естественным путём. Такими темпами скоро от посёлка не останется и следа. Его поглотит стремительно расползающийся город или сожрёт европейская деревня.
        Бабушка встречала их, сидя на скамейке у ворот, поглаживала разомлевшую на коленях кошку. Улыбалась загадочно, глядела пытливо и пристально, пытаясь рассмотреть пассажирку сквозь стекло.
        Припарковав машину у забора, Максим выбрался из салона и подал Дине руку. От волнения её пальцы слегка подрагивали.
        - Привет, ба, - он слегка подтолкнул Дину вперёд и обнял сзади. - Это моя Дина.
        - Котя весь день намывалась, гостей ждала. Вот и приехали, голубчики.
        Из калитки показалась седая морда старой собаки, для порядка она немного оскалилась и пару раз тявкнула.
        Дина от неожиданности вздрогнула, оглянулась.
        - Она не привязана, укусит ещё.
        Максим топнул ногой.
        - Тяпа не щерься, свои. Кусать ей уже нечем. Древняя она. Димон, кстати, её внук.
        Кошка спрыгнула с тёплого насеста и, игриво обхватывая хвостом, принялась тереться о ноги Максима. Дина с удивлением отметила, что даже кошачьи самки обожают Максима, и собаки охотно слушаются. Под его обаяние безропотно и с наслаждением попадали все существа женского пола.
        Максим помог бабушке подняться, подал палку. Она нехотя взяла ненавистную клюку, напоминающую о её немощи, и повернулась к Дине.
        - Меня кличут, Мария Павловна, можно баб Маша.
        Дина кивнула и смущённо улыбнулась.
        - Очень приятно познакомиться.
        - Проходьте, я стол пид яблонями накрыла.
        Подворье оказалось небольшим, но уютным, ухоженным старательной хозяйкой. Стволы деревьев радовали глаз свежей побелкой. На прошлых выходных Максим как раз этим занимался.
        Стараясь не выглядеть слишком уж удивлённой, Дина бегло осмотрела двор. Под ажурными окнами низенького домика в рядок вытянулись алые тюльпаны, большую часть территории занимала сочная трава и старенькие скрюченные яблони, цветущие пышно и самозабвенно, будто в последний раз. Над входной дверью весела подкова, стену подпирал веник, перевёрнутый прутьями вверх. На крыльце стоял глиняный пустой кувшин, рядом с ним лежал букетик повядших анютиных глазок.
        Видя в её глазах вопрос, Максим нехотя пояснил:
        - Это бабушка дождь призывает. Примета такая есть. Даже две.
        Дина медленно кивнула, она не разбиралась в приметах, не была суеверной, но в пожилых людях чудачества воспринимала как должное. Её бабушка каждый день разговаривала с кристаллом на цепочке и советовалась с ним как с дипломированным астрологом.
        Круглый стол сиял белой накрахмаленной скатертью, в центре возвышался пирог на блюде, накрытый полотенцем, вокруг - россыпь тарелок, так же спрятанных от мух и, видимо, вездесущей Коти.
        Мария Павловна опустилась на стул и указала на соседний.
        - Сидай, детка. Какая ж ты красоточка, ну просто куколка. Максимка везунчик.
        Дина растерялась, но было видно, как приятно ей получить такой искренний и неожиданный комплимент.
        - Спасибо.
        Максим хотел уже сесть, но Мария Павловна отпихнула его стул клюкой.
        - Поди, курам кукурузы порушь, тильке не много, мы пока побалакаем с Диночкой. И воды дай. А будешь вертаться, захвати запеканку из духовки.
        Максим поймал взволнованный взгляд Дины, ободряюще ей улыбнулся и поцеловал в макушку.
        - Я быстро, не скучайте.
        За домом начинались грядки, в последние годы сильно поредевшие и укоротившиеся. У Марии Павловны не хватало сил на весь огород, пришлось оставить половину в дар сорнякам. Максим регулярно косил траву, корячиться в этой части участка не позволял, угрожал, что в обратном случае всё забетонирует.
        В конце участка за сетчатым ограждением важно расхаживали лохматые куры и несколько петухов. Максим неосознанно обратил внимание, что некоторые птицы становятся на одну ногу, значит, бабуля не только осадков дождётся, но и похолодание. Он приостановился у большой корзины, взяв несколько початков кукурузы, открыл дверь загородки.
        Его никогда не напрягали хозяйственные обязанности, он не стремился убежать в город. С бабушкой ему было уютно и тепло, в школе весело и интересно. Как-то так получалось, что он добивался всего играючи и умел ценить то, что у него есть. С одноклассниками в основном дружил. Будучи лидером, даже с ботаниками находил общий язык.
        Со школьным товарищем Толиком до сих пор регулярно бродил в походы и стрелялся на пейнтболе. А с большинством старых знакомых сохранил тёплые отношения, по большим праздникам до сих пор созванивался с некоторыми учителями.
        Максим закончил первый початок, откинул пустую кочерыжку и взялся за другой. Мысли снова вернулись в школьное время, к первой влюблённости, а потом и к первой счастливой открытке.
        В тот день мама собиралась в город. Сидела перед зеркалом и расчесывала волосы, перекидывая их то на одно плечо, то на другое. Максим наблюдал за ней с нескрываемым восхищением. В детстве он собирался жениться на маме, ревновал её к постоянным ухажёрам, с большим удовольствием и выдумкой строил им мелкие пакости.
        В пятнадцать лет естественно понимал, что на родственницах не женятся, но восхищался мамой ещё больше. Какая же она была яркая, пёстрая, заметная. От неё невозможно было отвести глаз, хотелось рассматривать, наблюдать за плавными движениями, вслушиваться в мелодичный голос. Вот она взяла тюбик помады, аккуратно и неспешно накрасила губы алым (другие цвета мама не признавала, никаких бледных и натуральных), взяла флакон духов, распылила облако сладкого аромата.
        Он приблизился со спины, обнял и вдохнул медово-пудровый воздух, окутавший маму туманом.
        - Мам, ты такая красивая.
        - Я знаю.
        Ольга слегка повернулась, сохраняя королевскую осанку, и откинула волосы.
        - Ты у меня тоже растёшь красавчиком. Жаль только нос позволил покалечить. Нос - это важно. Он делает лицо красивым или уродливым. Он в первую очередь и определяет внешность. Не глаза, не волосы, а нос. Ну и зубы, конечно. Никто не заметит красивые глаза за вульгарным шнобелем.
        Максиму тоже было жаль. Боксом он увлекался всего полгода, но успел заполучить перелом и небольшое сотрясение. Синяки только недавно сошли, нос пока ещё выглядел живописно.
        Мама упорхнула в город в ярко-оранжевом платье, оставив после себя шлейф приторного аромата и очередной урок красоты. Максим проводил такси взглядом и обернулся к дому. Утром он забрал из почтового ящика газету и оставил его пустым, но сейчас в проржавевшую прорезь проглядывал белый уголок открытки. Максима тут же накрыло странное томление, переходящее в нетерпеливый зуд. В нем угадывалось радостное предощущение, приправленное приятным дурманом.
        Он достал открытку и сел на скамейку у забора, прочитал её тут же несколько раз. Предстояло интересное приключение и посещение праздника. От Максима требовалось загадочное действо - проследить, чтобы именинник задул на торте все свечи и поверил в исполнение своего желания, а если вдруг не задует, помочь.
        Адрес был Максиму знаком, в этом доме жила его одноклассница Светка Золатарёва, а торжество нынче праздновал её младший брат. Это облегчало задачу. С самим именинником он не общался, но в гости вполне мог нагрянуть, например, за домашним заданием. А ещё он нравился Светке и знал это наверняка после валентинки, полученной в феврале.
        С тортом и свечами вышло гладко, никто и не заподозрил подвоха или наигранности. Максим словно в шутку предложил Игорю набрать побольше воздуха и потренироваться, а ещё запастить дующими помощниками. Свечи задували всей компанией, весело и радостно, а потом Максим добавил на всякий случай:
        - При такой поддержке любое желание исполнится. Обязательно!
        Увидел, как глаза мальчишки радостно вспыхнули. Он поверил, что всё возможно, что быть ему олимпийским чемпионом и прославлять страну на международном уровне. Такое нехитрое действие, как задувание свечей на торте позволило парню поверить в себя.
        Максим ушёл с праздника довольный собой: за столом получил кусок торта, за сараем украл страстный поцелуй Светки, и домой принёс ощущение собственной важности.
        Мама вернулась из города только утром, чуть пьяная и удивительно веселая. Обняла Максима, обволакивая чуть истлевшим ароматом духов, и пустилась танцевать, под мелодию, звучащую в её голове. Полосы прозрачно-янтарного света ласкались, пронзая её силуэт светящимися лучами. Красная помада немного смазалась, оставив след на щеке, а платье помялось. Такой счастливой Максим её больше никогда не видел.
        4.2. ОТКРЫТКА "ТОРТ"
        Словно в ответ на его мысли о маме раздался телефонный звонок. Максим поднёс к уху пустую кочерыжку, чертыхнулся, забросил её через забор и достал сотовый.
        - Привет, мам.
        - Привет, Макс. Как у тебя дела. Всё нормально? - голос звучал взволнованно и напряжённо. - Вчера весь день не могла до тебя дозвониться.
        - Телефон разрядился, а я был в городе. Ничего страшного не произошло. - Максим невольно нахмурился. Он до сих пор с горечью вспоминал отъезд мамы. Казалось, давно простил, но всё равно горло сковывало спазмом. - Как у тебя дела?
        - Весело, - тут же отозвался родной и до боли знакомый голос. У неё всегда всё было весело. - Собираюсь в Карелию посетить Рускеалу и водопады Ахвенкоски. Там говорят, творятся чудеса.
        - Пришлёшь фотки?
        - Конечно, пришлю! А ты мне Дину обещал показать, - напомнила она.
        - Приезжай и посмотри, - не сдержался Максим.
        На несколько секунд повисла тишина. Ольга вздохнула.
        - Обязательно как-нибудь приеду. Пока некогда. Но фотки присылай.
        - Хорошо, - привычно согласился Максим.
        - Всё, я побежала. Пока, Макс.
        - Пока, мам, - ответил он пустоте, уже раздался щелчок разъединения, и мама как обычно улетела в свою праздничную яркую жизнь.
        Минуту Максим таращился на экран телефона. После звонков мамы ему требовалось некоторое время, чтобы прийти в себя. Хоть и прошло почти двадцать лет, он по ней до сих пор скучал.
        Она уехала сразу после смерти дедушки с тем самым мужчиной, измявшим её оранжевое платье. Так и не вернулась. Порхала по миру, заводила новые знакомства, меняла увлечения и места работы. Регулярно присылала деньги и звонила, но больше Максим её не видел, разве что на экране телефона или ноутбука. Она так и сталась суетливой райской птичкой, не позволившей себя поймать и окольцевать.
        Максим сорвал лепестки мяты, растер пальцами, один положил на язык и разжевал. Постоял в задумчивости и нарвал целую жменю терпких свежих лепестков. К столу вернулся не сразу, залил водой горсть пахучей мяты и вынул из духовки запеканку.
        Под яблонями шла оживлённая беседа. В основном говорила бабушка. Она громко рассуждала о кулинарном мастерстве и таланте повара, которое признала в Максиме только недавно, когда узнала, что у него появилась собственная страшненькая кастрюлька для варки свёклы и алюминиевая чеснокодавилка. Раньше она считала его кондитерские замашки блажью и временным помешательством. Чем угодно, но не источником дохода и призванием. Она настолько привыкла к его увлекающейся натуре, что ожидала, когда он охладеет к кухне и займётся чем-нибудь мужским. Максим успел сменить десятки увлечений, но свою кондитерскую не бросил. В последнее время начал ненавязчиво раздавать советы, и Мария Павловна не могла не признать: он знает в этом толк и явно обладает чутьём.
        Благодаря бабушке Максим полюбил кулинарное чародейство, научился у неё семейным рецептам и маленьким хитростям, а потом начал экспериментировать. Любил сочетать несочетаемое, раскапывал экзотические блюда и не боялся пробовать что-то новое. Бабушка же была сторонницей классических проверенных годами поваренных книг, побаивалась пробовать новинки, родившиеся на кухне Максима.
        Максим решил не спорить с бабушкой, как обычно отшутился и напомнил, как они делали печенье «картошка», в то время как мама сидела на кефирной диете и считала калории в огурцах.
        Дина неожиданно встала на сторону Марии Павловны, как повара Максима она не представляла, как хозяина пекарни - вполне. Тем более теперь, когда она знала, что ему тридцать пять и намерения у него, кажется, самые серьёзные.
        Максим сделал глоток чая, задумчиво проговорил:
        - Помнишь, ты рассказывала, что в тот день, когда мама уехала, тебе священник встретился.
        Мария Павловна веско кивнула.
        - А ещё я верталась в хату, да в зеркало не глянула, - она присмотрелась к Максиму. - Оля звонила, что ли?
        - Звонила.
        Мария Павловна печально вздохнула. Каждый раз, когда Максим вспоминал маму, ей становилось горько. Она видела на его лице и слышала в голосе непроходящую обиду. Плохо жить с таким камнем на сердце, тяжело. Она снова повторила причину, в которую сама верила, да и Ольга предпочитала объяснять свой отъезд именно так.
        - На твоей мамке сглаз был, да необычный. Проклятье. Потому она и уехала, всем нам худо было бы подле неё. Не серчай на неё шибко, о тебе же и заботится. Она тебя любит.
        Бабушка и мама обе верили в сглаз, но на всякий случай не ограничились собственными догадками, а сходили к местной знахарке. Та подтвердила: все напасти, что посыпались на их семью - это следствие чёрного проклятия. Подохшие от неизвестной болезни куры, отравленная кошка, несчастный случай с дедушкой - всё началось с чьей-то зависти и грозило извести весь их род.
        Максим встряхнулся, взлохматил волосы, прогоняя неприятные мысли. Такие беседы могли напугать Дину, да и бабушку выставляли не в выгодном свете. Рассорить их не входило в его планы. Он широко улыбнулся, оглядел праздничный стол.
        - Так что тут у вас? О, овсяное печенье, моё любимое. Я его, правда с вишней делаю и орехами. По маминому рецепту, почти диетическому.
        Он взял печенье и потянулся к вазочке с вареньем. Заметил две торчащие от туда ложки и перевёл взгляд на бабушку.
        - Ба?
        - Что такое?
        - Ты теперь сама приметы создаёшь?
        Мария Павловна лукаво усмехнулась.
        - Разве что маленько.
        Дина непонимающе переводила взгляд с Максима на бабушку и обратно.
        - И что это значит?
        Мария Павловна нарочно молчала, ждала, что Максим сам откроет значение приметы.
        - Две ложки в варенье - к свадьбе. Ба, ты еще яблоко со стола урони или муху в чае утопи, а то намёк твой слишком прозрачный.
        Дина неожиданно зарделась. Как и все светловолосые и бледнокожие от природы девушки, сделала это ярко и заметно.
        - Мы ещё не загадывали так далеко.
        Мария Павловна пожала плечами. Намекнуть получилось, а дальше пусть молодые сами думают.
        После чаепития, Максим поправил покосившуюся загородку, и починил уличный кран. К вечеру засобирались в город. Знакомство с Марией Павловной прошло гладко, но Дине все равно не терпелось уйти из-под её внимательного взгляда. Хотелось остаться с Максимом наедине, а ещё обдумать странности в семье Любомирских, раз уже ей предстоит носить эту красивую фамилию.
        Когда автомобиль уже отъезжал от двора, Максим бросил взгляд на старый почтовый ящик, положивший начало его тайной миссии. Несколько лет подряд он вынимал из него открытки и следовал указаниям неведомого отправителя. Как только переезжал, корреспонденция находила его на новом месте жительства с небольшим опозданием. Но именно этот ящик - старый, поржавевший и жутко скрипучий стал для него напоминанием зыбкости будущего, его иллюзорности и вариативности. Сколько раз он вмешивался в судьбы людей? Совершал что-то на первый взгляд незначительное, сущий пустяк, но будущее поворачивало на другую дорогу, рождалась новая реальность.
        На угол ящика села бабочка, белая, невзрачная, почти незаметная. Сложив крылья, замерла, став частью стремительно отдаляющегося пейзажа. Максим смутно припомнил, что появление белой бабочки приносит неожиданные встречи со старыми знакомыми. Встреча так встреча, знать бы с кем?
        ФРАГМЕНТ ИЗ ЗАПИСНОЙ КНИЖКИ МАКСИМА «ПУТЬ К СЕРДЦУ ЖЕНЩИНЫ». ОВСЯНОЕ ПЕЧЕНЬЕ.
        Просушите на сковороде овсяные хлопья (они должны хрустеть и крошиться), добавьте к хлопьям нежное сливочное масло, яйца, сахар, немного овсяной муки. В получившуюся массу положите промытую сушеную вишню и орехи. Сформируйте шайбы и разложите на пергаменте для выпечки. Печенье расплющится, учтите это и раскладывайте его на расстоянии не меньше двух сантиметров. Иначе приготовите овсяноблин. Это, конечно, вкусно, но неудобно.
        Выпекайте в предварительно разогретой духовке, при 180 - 190 ?С 30 - 35 минут. Зависит от размера печенюк.
        Это печенье девушки любят за эпитет «диетическое». Можно их порадовать и проявить заботу о фигуре (внимательность и нежность порой их привязывает лучше хорошего секса).
        5.1. ОЖИДАНИЕ ОТКРЫТКИ
        Зоя шла на запах. После утренней тренировки и часового плавания в бассейне у неё разыгрался нешуточный аппетит. Перекус протеиновым батончиком стёрся из памяти и давно растворился на молекулы. Есть хотелось жутко, аромат свежесваренного кофе и выпечки щекотал ноздри, заманивая в лапы коварных калорий.
        Кондитерскую с чудным названием «Рогалик и булочка» Зоя заметила ещё в первый день работы в тренажёрном зале. Двухэтажное здание с вкусным названием располагалось напротив и немного по диагонали. Из окон тренажёрки виднелась стеклянная витрина и столики. Зоя иногда посматривала на счастливых посетителей пекарни, но пока обходила её стороной. К сладкому в принципе была равнодушна, в выборе между тортом и шашлыком отдавала предпочтение мясу, на саму кондитерскую смотрела, как на соперника в борьбе за красивую фигуру.
        Удивительное соседство для тренажёрного зала, этакий наглядный баланс: «потребление калорий и трата калорий». Но с другой стороны есть шанс, что завсегдатаи булочной увидят в окно рекламу тренажёрного зала, и чувство вины перед собственным телом приведёт их к ней.
        Зоя не планировала объедаться, хотела утолить голод горячим кофе и уже дома приготовить полноценный обед. Антон не требовал от неё исполнение регулярной кухонной повинности, но Зоя пока ещё находилась на стадии благодарности и стремилась показать себя с лучшей стороны. Готовила, убиралась, почти не огрызалась.
        Она заказала капучино и села за длинный столик у окна, украшенного круглыми крупными лампочками. Вдоль стекла выстроилась батарея интересной мелочевки, какие-то фигурки, рамочки, сувениры, горшки с живыми цветами. Тут же стояли всевозможные добавки для кофе: корица, имбирь, карамель, несколько видов сахара и его заменитель. Зоя оглянулась, рассмотрела кафе пристальнее. Непривычно много деталей: разноцветные подушки в креслах, словно найденных на барахолке (все разные). На стене, имитирующей крашеный краской кирпич, множество рамочек всех размеров и форм фотографиями и карандашными рисунками. Зоя не знала, давно ли существует кондитерская, или это намеренно созданный дизайнером уютный остров, пропитанный историей города и людей, пьющих здесь кофе.
        Тут хотелось не просто насладиться выпечкой и горячим напитком, а провести время с книгой или за размышлениями. А вон на том диване с пледом на подлокотнике и ворохом подушек, хотелось задремать, вытянув уставшие ноги.
        Зоя взяла свой кофе и снова развернулась спиной к залу. Рассеянно прокручивала в голове утренние занятия и встречу с Павлиной. Теперь она поняла, почему Кирилл и Олег называют её Павликом. От Павлины там почти ничего и не осталось. Грубый голос, мужиковатая квадратная фигура, сотканная из крепких канатов мышц и замашки самого настоящего мужика. Павлина когда-то занималась пауэрлифтингом и, кажется, немного увлеклась. У неё давно сформировался свой круг клиентов, их она и привела в новый зал. Желающие округлить ягодицы или поправить физическое здоровье к ней не записывались. К Павлику шли за конкретным результатом - подготовкой к выступлению на соревнованиях по бодибилдингу и фитнес-бикини. Муштровала она жестко и эффективно, но бралась не за всех, принимала тех, кто обладал хорошей физической базой и имел потенциал победителя.
        Ещё с одним тренером - Костей, Зоя пока не успела пообщаться. Каждый раз, когда она приходила, у него заканчивались занятия. Они кивали друг другу в знак приветствия и расходились в фойе зала. Если бы она встретила его на улице то, никогда не догадалась бы, что он тренер. Костя производил впечатление классического выпендрёжника с «синдромом широкой спины».
        Ему казалось, что он большой и могучий. Руки топорщились и не прижимались к телу, а в двери он входил полубоком, ибо спина, которую он ощущал гигантской, не позволяла проникнуть в помещение другим способом. Шея тоже поворачивалась только вместе с корпусом. Этакая слитная головогрудь, как у пауков или раков. Всё вместе это создавало образ мужика, который мнит о себе, как о чертовски мощном качке.
        Обычно Зоя легко вычисляла бывших спортсменов и часто угадывала, чем они раньше занимались, но с Костей никак не могла определиться. Не было в нём ничего спортивного, скорее наоборот, хотелось загнать его на тренажёры, чтобы выправить осанку и подтянуть живот.
        Несколько дней назад, когда Олег официально представил их друг другу, Костя сразу же присобачил к её имени фамилию «Космодемьянская». А она в ответ записала его в недруги. Зоя не встречала ни одной ровесницы или девушки младше неё с таким именем, а до бабушки пока не доросла. Довольно часто находились те, кто не мог смириться с таким коротким именем и тут же приписывали ей новую фамилию, а заодно и демонстрировали свой кругозор. Зоя ненавидела эту дурацкую манеру и, с теми, кто величал её «Космодемьянской», у неё редко складывались хорошие отношения
        Племянница как-то сказала, что имя Зоя - «бабушкино», и не может принадлежать ребёнку или девушке, хорошо звучит только с отчеством. Зоя сначала обиделась, а потом приняла это как данность. Какое-то время она ненавидела своё старомодное имя, потом смирилась, а недавно поняла, что полюбила его, как редкую болезнь, которой можно даже похвастаться.
        Зоя пила кофе, разглядывая прохожих за окном, в разговоры, доносящиеся с разных сторон, не вникала. Пока не услышала за спиной знакомый голос. Не было в нём ничего особенного: ни бархатной мягкости опытного психолога, ни чёткости диктора, ни надрыва, как у рок-вокалиста. Обычный мужской тенор, слегка смешливый, спокойный и переливчатый. Но этот голос принадлежал Максиму, и это делало его особенным.
        Зоя затаилась и намеренно прислушалась, даже дышать стала тише. Присутствие Максима ощущала затылком и лопатками и немного поясницей. Почему-то сильно разнервничалась. Пальцы на краю чашки задрожали, пульс явно ускорился. С макушки до пяток пронеслась горячая колкая волна, как бывает, когда отсидишь ногу и восстанавливается кровообращение. Пульсирующе и немного болезненно.
        Тут же в голову полезли неудобные мысли о том, что она зря не накрасила ресницы и не надела белую облегающую футболку, да и джинсы сегодня не самые удачные. Она потянулась к рюкзаку, чтобы достать зеркальце, но разозлилась на саму себя и резко отдёрнула руку. Хорошо ещё, что по закону подлости не встретила его, вынося мусор, с утра лохматая или серо-жёлтая после болезни.
        Голос затих, и Зоя со всей чёткостью осознала, что Максим её узнал. Он не слишком вежливо оборвал беседу и, судя по шуршанию подошв по плитке, направился в её сторону. Каждый шаг отдавался эхом и вторил пульсу. Зоя волновалась и понимала это. С каким-то мистическим страхом ожидала его приближение. В горле пересохло, в животе похолодело. Это не было похоже на приятное томление, скорее на страх, как перед прыжком в пропасть или при встрече с бешеной собакой.
        Максим замер за её спиной, несколько томительно-долгих секунд просто стоял, затем раздался скрип отодвигаемого соседнего стула.
        Зоя застыла, зажмурилась, а потом распахнула глаза и повернулась.
        Некоторое время они просто пялились друг на друга, молча разглядывали, отмечая изменения. Максим осмотрел её лицо с въедливой тщательностью, изучил каждую веснушку, каждую новую морщинку, а потом широко и удивительно искренне улыбнулся.
        - Привет, Зойка. Не ожидал тебя увидеть. - Он имел в виду не кондитерскую, а город, и Зоя это поняла.
        - Привет.
        Она не знала, что ещё добавить и как вообще принято вести себя с человеком, с которым не связывало ничего кроме смущающих воспоминаний. Наверное, предпочла вообще бы с Максом не сталкиваться и оставить где-то там, в прошлом в качестве приятного эпизода. Это даже хуже, чем разболтать случайному попутчику все свои постыдные секреты, а потом узнать, что он муж твоей сестры или клиент в тренажёрке.
        А Максим смотрел так просто и открыто, будто ничего между ними не было, и они просто давние знакомые или коллеги. Не выглядел испуганным или взволнованным, скорее заинтригованным.
        Он опустил взгляд на чашку с кофе, слегка приподнял бровь.
        - Только капучино? Тут вроде неплохо готовят.
        Зоя нервно передёрнула плечами, оглянулась на витрину и деревянные полки с выпечкой.
        - Ты тут часто бываешь?
        Максим неопределенно хмыкнул.
        - Частенько.
        Зоя чуть склонилась, заговорщически прошептала:
        - Не отравят?
        Максим загадочно улыбнулся, скосил взгляд в сторону официантки, а потом снова посмотрел на Зою. Она невольно отшатнулась. Опять это выражение лица, эта улыбка, эти жгучие глаза, которые шесть лет назад начисто снесли ей крышу.
        Максим чуть придвинулся, неосознанно отметил, что Зоя не отклонилась, но затаилась и задержала дыхание.
        - Точно могу сказать, что сегодня не отравят, - он снова улыбнулся, склонился, едва не касаясь носом виска Зои. - Сегодня меня нет на кухне. И травлю я только вредных посетителей.
        Зоя удивлённо ойкнула.
        - Ты тут работаешь?
        Максим выдержал паузу и, не скрывая самодовольство, доложил:
        - Это моя кондитерская.
        Зоя задумчиво свела брови.
        - «Рогалик и булочка»?
        - Почему нет?
        - Ну, очень по-женски называется.
        Максим усмехнулся.
        - А как я должен был её назвать «Батон и буханка»? - он дождался улыбку Зои и продолжил: - А вообще ты права. Это не моя идея, а дизайнера, как и интерьер.
        Зоя сделала глоток кофе.
        - Тут уютно.
        - Спасибо, - великодушно откликнулся Максим. Новость о том, что он не просто повар, а хозяин этой кондитерской, он озвучил с удовольствием. Не просто так вплёл её в разговор, умудрился ненавязчиво похвастаться. - Так что насчёт десерта? Будешь?
        Зоя сморщила нос.
        - Не люблю сладкое.
        Максим вскинул брови, изумление не разыгрывал, действительно был удивлён.
        - Так не бывает. Ты просто не нашла ещё тот самый десерт.
        - Возможно, - не стала спорить Зоя, - Искать и не хочется. Значит, это ты поставляешь мне клиентов?
        - Нет, погоди, - Максим не готов был перевести тему, его беспокоила мысль, что кто-то не любит сладкое. - Сейчас. Я знаю, что тебе понравится. В подсознании всплыл кадр с подтаявшим мороженым, которое Зоя ела, раскачиваясь на качелях. Наслаждение на её лице угадывалось даже в тусклом свете луны.
        Он встал, приблизился к витрине, бегло оглядел полки и приблизился к кассе.
        - Катюш, солнце, дай-ка мне кусочек меренгового рулета. На меня запиши.
        Катя протяжно вздохнула. А когда Максим оглянулся ещё и горестно всхлипнула. Она видела, как он подсел к незнакомке у окна и, естественно, догадалась, кому предназначен рулет.
        Подала Максиму тарелку с десертом и вилку и отвернулась.
        Максим заметил её обиду, но сейчас ему было не до этого. Потом исправится, улыбнётся, откомплиментит, может даже приобнимет. А вообще полезно девушкам ревновать, будут трепетнее относиться к знакам внимания.
        Зоя смотрела в окно, ждала возвращение Максима с непривычным волнением, старалась не думать об эмоциях, которые он в ней всколыхнул. Она оправдывала своё состояние удивлением, ну и воспоминаниями. От них всё равно никуда не деться. Эта встреча ничего не значит, и ничего не меняет. У неё есть Антон, у Максима, естественно, тоже кто-то есть. Просто беседа, просто кофе. Чего же она так глупо волнуется и два слова связать не может?
        Максим сел, придвинул к ней тарелку и вручил вилку, умудрился не коснуться руки Зои, но она всё равно слегка вздрогнула от его близости.
        - Он сладкий?
        Максим кивнул:
        - Сладкий, но ещё и освежающий. Попробуй. Муки здесь нет, тающий меренговый слой, холодный и нежный крем пломбир, а внутри кисленький джем. Ещё и свежая клубника сверху.
        Зоя отломила вилкой кусочек, но не успела поднести ко рту, Максим остановил её:
        - Дай сюда, - он наколол кусочек рулета, потом ломтик клубники, макнул в чуть подтаявший пломбир, - нужно захватить все слои и ягоду.
        Испугавшись, что он решит её кормить, Зоя перехватила вилку и, глядя на Максима, приоткрыла рот. Она никогда не любила есть прилюдно. Может у кого-то это и выглядело эстетично, даже красиво, Зоя же чувствовала себя жутко неуклюжей, боялась попасть вилкой по зубам, неосторожно откусить слишком большой кусок, случайно просыпать еду или вымазать подбородок. Всё это случалось с ней на свиданиях в кафе. А бывало и хуже, однажды она зацепилась браслетом за скатерть и стянула её почти полностью вместе с тарелками. Но больше всего на её счету было столкновений с официантами, причем чаще всего не по её вине. Зоя предпочитала есть дома и желательно в компании с телевизором, чтобы никто не отслеживал её манипуляции вилкой, а пялился в экран.
        Максим не собирался отворачиваться и облегчать её мучения, смотрел пытливо и пристально, ждал реакцию на своё кулинарное чудо. Когда Зоя медленно жевала, он неотрывно следил за выражением её лица, неосознанно едва двигая губами.
        Когда Зоя проглотила рулет, Максим чуть подался вперёд.
        - Ну?
        Она на секунду задумалась.
        - Блин, вкусно. Реально вкусно. Сладко, конечно и, наверное, жутко калорийно. Но вкусно.
        - Нравится, значит.
        Максим довольно улыбнулся.
        - А ещё есть корзиночки с соленой карамелью и горьким шоколадом, гужеры с сыром, лимонные тарталетки. Они тоже не совсем сладкие. Но я был уверен, что именно рулет - твоё. Такое необычное сочетание, сладкая лёгкость и яркий вкус. Десерт, которого никогда не бывает достаточно. Хочется ещё и ещё.
        Зоя сделала вид, что не заметила двусмысленность в словах Максима, снова взялась за вилку. Она не обманывала и не пыталась сделать ему приятно. Такой десерт она раньше и не пробовала. На самом деле удивилась, что ей понравилось что-то сладкое.
        Максим взял себе кофе и вернулся, когда Зоя уже расправилась с рулетом. Она нарочно слопала всю порцию, практически не жуя, чтобы не пришлось доедать под его пристальным взглядом.
        Максим передал пустую тарелку Кате, снова сел на стул. Хотел продолжить беседу, но Зоя резко встала.
        - Мне нужно бежать.
        Максим заметно расстроился.
        - Уже?
        - Да, я итак задержалась, - Зоя чуть не добавила, что ей ещё готовить обед Антону, во время прикусила язык, сказала совсем другое: - Никогда бы не подумала, что ты повар.
        Максим откинулся на спинку стула.
        - Повар-кондитер.
        Зоя не знала, как реагировать на это уточнение. Какая вообще разница? Для неё еда была не самой важной частью жизни, редко когда она ей наслаждалась, часто ела на бегу и совсем не вкусные блюда, зато полезные и низкокалорийные. Больше всего любила простые овощи и фрукты без обработки: просто яблоки, просто помидоры.
        Максим подал Зое рюкзак, задумчиво улыбнулся.
        - Приходи пить кофе.
        - Приду, наверное. Я тут работаю недалеко. В тренажёрном зале, - добавила она, подсознательно рассчитывая заманить его на четвёртый этаж.
        С первого взгляда было заметно, что с французским жимом и скамьёй Скотта Максим знаком не понаслышке. С тех пор, как они последний раз виделись, он заметно вырос в плечах. Зоя запомнила его мышцы скорее на ощупь, а не на вид, сейчас они выглядели ещё чётче, заметно проступали сквозь натянувшуюся на плечах ткань рубашки. Черты лица Максима немного огрубели, появилась тёмная густая щетина, добавляющая возраст даже его задорной улыбке и лукавому взгляду. Он и тогда не был мальчишкой, но сейчас его привлекательность стала зрелой и, к сожалению, слишком опасной.
        Максим смотрел пристально, словно читал по её глазам все потаённые и неприличные мысли. Судя по хитрому прищуру, догадался, что он там тоже есть и принял это как должное.
        - Новый зал значит открылся.
        - Да, новый.
        - Так вот, что ты имела в виду, когда сказала, что я поставляю тебе клиентов. Ну, извини. Хотя с чего это я извиняюсь, я тебя работой обеспечиваю.
        - Спасибо.
        - Пожалуйста.
        - До встречи? - он придал фразе вопросительную интонацию, оставляя за Зоей выбор.
        - До встречи, - откликнулась она.
        Зоя вышла из кафе, но далеко не ушла, оглянулась и поймала взгляд Максима сквозь стекло. Он всё ещё сидел за столом с чашкой кофе, улыбался как-то задумчиво и многозначительно. Зоя споткнулась и быстро отвернулась. Чёрт! Этого ещё не хватало. Не придёт она сюда никогда. Никаких «Рогаликов и булочек», никаких Максимов. Закон подлости какой-то: нужно же было устроиться на работу именно в этот тренажерный зал? У неё Антон есть, а это всё просто фантазии. Что бы ни было в прошлом, это давно поросло травой и выцвело. У этого фильма не должно быть продолжения. Вторая часть всегда хуже и портит впечатление о первой.
        Краснодар огромный, нужно просто обходить кондитерскую стороной, а при возможности найти другое место работы. Зоя не юлила и не притворялась. Перед кем? Перед самой собой? Максим точно не безобидный знакомый, с которым можно пить кофе и убеждать Антона, что это просто беседы, ничего не значит. Значит, ещё как значит. Максим опасен, как спящий вирус, как гипотетическая катастрофа. Беспечно и глупо оставлять тлеющую спичку в луже бензина и ожидать, что ничего не произойдёт. Будет большой бабах, и пострадают невиновные.
        5.2. ОЖИДАНИЕ ОТКРЫТКИ
        Максим не мучил себя подобными размышлениями. Прекрасно осознавал, что встреча с Зоей его взволновала. Хотя тогда, шесть лет назад, он легко с ней расстался. Сейчас же она его заинтриговала, и он был бы не прочь снова с ней увидеться.
        Несколько дней подряд Максим захаживал в кондитерскую чаще, чем обычно и оставался там на несколько часов. Занимая свой стол у окна, пробовал новые рецепты или придумывая собственные. Заглядывал в зал и сидел за тем самым столом-стойкой, посматривая на окна тренажёрного зала.
        На третий день вполне осознанного ожидания приготовил меренговый рулет с киви и остался доволен экспериментом. Сначала ему было немного совестно перед Диной. Не за мысли, там часто обитали другие барышни, недолго и непрочно, но регулярно, а за то, что намеренно ищет встреч с другой женщиной, явно рассчитывая на что-то больше, чем совместное чаепитие. Но чем больше он злился на себя, тем больше ему хотелось увидеть Зою.
        Дина не заметила его задумчивость и некоторую раздраженность, только пожаловалась, что последнее время он уделяет ей мало внимания. Если не кулинарит в своей кондитерской, то пропадает где-то с друзьями-экстремалами.
        Поездка на Красную поляну снова их сблизила. Максим на время выкинул из головы кудрявую особу с извилистым именем и сосредоточился на желании построить долговременные отношения с брачной перспективой.
        На следующий день после поездки Максим проснулся поздно, Дина уже ушла в «багетную мастерскую», оставив на столе записку с перечнем продуктов для покупки и просьбой съездить в водоканал разобраться со счётчиками.
        Димон скулил у дверей, явно выпрашивая прогулку, а Домовой нагло развалился на соседней подушке и елозил хвостом в опасной близости от лица Максима. Он оттолкнул кота, хорошенько потянулся и прислушался к ощущениям. Ладони слегка покалывало, в животе зарождалось томление. Давненько не было посланий, почти неделю он прожил как обычный смертный и скучал по открыточному всемогуществу. День явно обещал пройти интересно.
        Подкармливая Домового из собственной тарелки и одновременно почёсывая Димона за ушами, Максим неспешно позавтракал.
        - Совсем обнаглели, Динку явно больше слушаете, чем меня.
        Дина умудрилась выдрессировать его домашних животных всего за пару недель. Когда она была дома, ни пёс, ни кот не совались на кухню, а Димон так вообще научился перемещаться по квартире почти бесшумно и не сносить на поворотах предметы мебели.
        Накинув лямку рюкзака, Максим бодрым шагом спустился на первый этаж и направился к ящикам. Как ни странно, открытку не обнаружил. Он отошёл на шаг назад, снова приблизился и проверил тщательнее. Может, открытка завалилась за стенку или застряла? Но нет, ящик действительно был пуст. Чаще всего необычная корреспонденция приходила утром, несколько раз около полудня, и всего однажды - ближе к вечеру. Максим уже настроился на совершение подвига, и промедление порядком его раздосадовало.
        Он надел вторую лямку рюкзака и отстегнул замок на велосипеде. Что ж, придётся провести несколько часов в ожидании. Чем занять себя он знал, от скуки точно не страдал. Одиночество его не тяготило, в принципе оно с ним редко случалось.
        Выполнив поручения Дины, Максим позвонил Толику, вместе они позанимались в парке воркаутом, постреляли в тире. Он вернулся домой, но открытку не обнаружил. Томление не усиливалось, но и не пропало окончательно, бродило в нём, как молодое вино, чуть пузырилось, немного щекотало, но не захлёстывало, как бывало за несколько часов до поворота судьбы на новую развилку. Максим снова сел на велосипед и поехал в кондитерскую. Пора было уделить внимание работе, ну и Катюше, немного охладевшей к нему после появления Зои.
        Когда он вошёл, Катя сначала улыбнулась, и тут же, показательно игнорируя, отвернулась. Так как посетителей у кассы не было, она уткнулась в телефон с наигранной загадочной ухмылкой. Максим обошёл прилавок, приблизился к ней со спины и, положив подбородок на её хрупкое плечо, бросил взгляд на экран.
        - Вторая фотка лучше, тут акцент на твоих необычных глазах.
        Катя выбирала подходящий снимок для поста в инстаграм. Почувствовав близость Максима, застыла натянутой струной.
        - Эта?
        Максим кивнул, коснулся щекой её скулы.
        - Эта. Хотя на следующей «гитарный» силуэт. Даже не знаю… - он на секунду задумался. - Ставь обе.
        Он отстранился и, развернувшись, направился в кухню. В его спину тут же вонзился пристальный взгляд. Ему не нужно было видеть лицо Кати, чтобы понять: она вернулась в ряды его поклонниц.
        Несколько часов он потратил на очередной меренговый рулет. В этот раз добавил в начинку одновременно и клубнику, и киви. Он поставил десерт в холодильник и, прислонившись плечом к откосу окна, сложил руки на груди. Внутри всё ещё клубилось томление, оно обостряло ощущения, разливалось под кожей мягким теплом.
        Цветы на абрикосе уже облетели, на смену ему пришли стыдливо-розовые вишни. После дождя деревья пахли дурманяще остро и сладко. Максим задумчиво вздохнул: нужно ехать домой, возможно, открытка ждёт его в почтовом ящике. Дина, скорее всего, вернулась домой. Ключей от ящика у неё не было, о странной корреспонденции она не знала. Свои редкие послания, в основном из пенсионного фонда или рекламу, пока ещё получала по старому адресу.
        Максим не был готов делиться этой частью своей жизни, а если бы пришлось - солгал бы. Понимал это абсолютно точно, не зацикливался на этом и не пытался анализировать. Это была его тайна. Только его.
        Наташа приблизилась тихо, чуть приобняв, склонила голову к плечу.
        - Ты прямо помешался на меренговом рулете, пора уже о куличах для Пасхи думать, а у тебя всё рулеты каждый день.
        - Нужно изобрести что-то оригинальное, с отличительной чертой нашей кондитерской. И в начинке и в украшениях. - Максим не повернулся и не отклонился, всё так же смотрел в окно.
        Наташа задумалась.
        - У тебя две недели. Если что, сделаем как в прошлом году, закажем прикольные топперы, а вместо изюма добавим в тесто вишню или манго.
        Максим слегка повернул голову.
        - Сейчас чтобы быть оригинальным достаточно сделать классический кулич без выпендрёжа.
        Он опустил взгляд в декольте Наташи, несколько секунд наслаждался видом на пышное богатство, потом моргнул и отступил от окна.
        - Ладно, я домой. До завтра, Натали.
        Он вымыл руки и, накинув джинсовую куртку, направился к двери.
        Когда вошёл в зал, сразу же напоролся на взгляд Зои. Она сидела на диване у окна с чашкой кофе. Увидев его, растерялась и перевела взгляд на экран телевизора под потолком.
        Максим кивнул и, не спрашивая разрешения сел рядом с ней, да так близко, что вплотную прижался бедром к её ноге. Только потом поздоровался.
        - Привет, Зойка.
        Она откинулась на спинку дивана, но напряжённость из её позы не исчезла, а расслабленность выглядела неестественной.
        - Привет, Максим.
        - Опять без десерта?
        Зоя слегка качнула головой.
        - Рулет закончился.
        Максим встал.
        - Погоди минуту. Не закончился. Есть кое-что новенькое. Возможно, назову твоим именем. Ты меня и вдохновила на этот десерт, например «Лакомство Зойки» или «Зойкина слабость».
        Он вернулся на кухню, достал новый рулет и, отрезав кусочек, сервировал по всем правилам. Украсил мятой и снова вошёл в зал, по пути бросил Кате:
        - Приготовь мне, пожалуйста, американо.
        Катя заторможено кивнула и побрела к кофемашине.
        Зоя уставилась в чашку, на Максима не смотрела, хотя вполне ожидала его тут увидеть, даже надеялась. Совесть слабо трепыхнулась и затихла.
        Максим придвинул к ней тарелку и снова сел, чуть дальше, полубоком. Теперь его колено касалось ноги Зои.
        - Усовершенствованный рецепт. Попробуй.
        Она потянулась за вилкой.
        - Только, можешь не гипнотизировать меня взглядом, кусок в горло не лезет, когда ты так смотришь.
        Максим хмыкнул:
        - Как смотрю?
        - Вот так.
        - На тебя тяжело не смотреть, ты такая… яркая, - в его голове тут же всплыло сравнение с необычной броской красотой мамы. Зоя была другая, но в ней тоже было что-то неуловимое, манящее и при этом абсолютно естественное, просто эта привлекательность была из другой категории, какой-то нечеловеческой. Как оглушающее великолепие грозы или поражающая красота ядовитой змеи.
        Зоя едва не поперхнулась от прямолинейности. Она знала, что её внешность привлекает внимание, но красивой себя не считала. Скорее необычной. Слышала в свой адрес и неприятные прозвища. Чунга-Чанга - самое безобидное.
        Когда Катя подала Максиму кофе, он чуть привстал, поблагодарил улыбкой и снова переключился на Зою.
        - После работы зашла?
        - Ага.
        Максим старался не смотреть на неё. Видел, что она нервничает, нарочно перевёл взгляд за окно, боковым зрением отмечал, что рулет постепенно исчезает.
        - Наверное, нужно было тебе что-то посерьёзнее предложить и не сладкое. Улитку со шпинатом или киш с лососем.
        Зоя доела и отодвинула пустую тарелку.
        - Не нужно. Это было очень вкусно. Правда «Слабость Зойки», вот уж не думала, что мне так понравится. Давай я заплачу.
        Максим удивлённо приподнял брови.
        - Я угощаю.
        - И всё же…
        - Даже не думай, Зой.
        Оба одновременно вспомнили очень похожий диалог, состоявшийся между ними в прошлом. И оба сделали вид, что этого прошлого не было.
        Зоя уткнулась в чашку с кофе, Максим предпочёл смотреть на её бедро, обтянутое тонкими джинсами. Их колени плотно прижимались друг к другу. В точке соприкосновения температура заметно повысилась. Вместо того, чтобы отодвинуться, наоборот, оба притиснулись плотнее.
        Зоя ещё в первую встречу заметила, что Максим крайне редко использует безличные обращения, всегда выделяет имя и делает на нём акцент. Когда он произносил «Зоя», она невольно улыбалась и прислушивалась внимательнее. А от грубоватого «Зойка» невольно млела, как от самого лучшего комплимента. Было в этом обращении, что-то очень личное, стирающее границы.
        - Я не думала, что ты местный.
        - Я не знал, что ты из Краснодара, - выдал симметричную мысль Максим.
        - Я училась тут в институте, а вообще не отсюда. Из Ростова. Вернулась недавно… - Зоя опять едва не проговорилась об Антоне, успела остановиться, но предложение оборвалось резко, явно выглядело незаконченным, и Максим не мог это не заметить.
        Он смотрел на неё несколько секунд, ожидая завершения мысли. Не дождался.
        - Я долго жил в Иваново, только три года как на юге. Осваиваюсь.
        - Тут есть море.
        Максим расплылся в широкой улыбке.
        - Ты случайно не знакома с Бугазской косой?
        - С чем? - Зоя впервые слышала это название.
        - Значит, виндсёрфингом ты не увлекаешься?
        Она с сомнением пожала плечами.
        - Нет. Но видимо, им увлекаешься ты.
        Максим чуть склонился, понизил голос до интимного шепота:
        - Я думал, ты любишь летать.
        Зоя поперхнулась, но быстро справилась с волнением. "Летать" она любила, как оказалось, Максим это не забыл.
        Она хотела спросить о его жизни, о девушке, может жене, но не решалась. В случае Максима отсутствие кольца ничего не значило. Он мог его снять или вообще не носить.
        Она говорила о погоде, немного о работе. Максим подтрунивал, охотно поддерживал шутливый тон и не интересовался её личной жизнью. О своей, естественно, умалчивал. Прошлого тоже не касались, будто ничего и не было, но оба о нём вспоминали, стоило коснуться руки, или поймать вскользь брошенный взгляд. Зоя волновалась, а вот Максим получал от этой игры удовольствие. На её лице легко читал смущение, злость, растерянность и надежду, а ещё симпатию. Очень явную и очень приятную.
        Зоя дважды сбросила звонок Антона и допивала уже третью чашку капучино, когда Максим перевёл взгляд на часы и нахмурился.
        - Ого, полдевятого уже.
        - Ого, - Зоя удивилась ещё больше, она вообще забыла о времени. Сосредоточилась на мимолетных, будто случайных касаниях Максима. Это опять произошло: его взгляд, его руки и улыбка внушили ей симпатию. Какое же это колдовство, так пользоваться обаянием, так искренне интересоваться тем, что она рассказывает и одновременно ненавязчиво флиртовать.
        Зоя всё это видела и понимала, но словно капитан корабля, загипнотизированный песней сирены, шла на рифы.
        Она поспешно накинула кофту, взяв рюкзак за лямку, обошла столик.
        - Мне нужно бежать. Ещё раз спасибо за угощение.
        - Пока, Зойка.
        Максим поднялся вслед за ней, только сейчас осознал, что под покровом возродившейся симпатии не заметил, как усилилось открыточное возбуждение. Ему тоже стоило торопиться, давно пора было оборвать беседу и покинуть «Рогалик».
        Максим проводил Зою взглядом, увидел, как она оглянулась, прежде чем скрыться в толпе, и сел на велосипед.
        Он торопился, как мог, не ругал себя, но досадовал на промедление и забывчивость. Если рулет стоило назвать «Зойкина слабость», то саму Зою вполне можно было обозвать «Слабостью Максима». Это открытие стало неприятным сюрпризом. Не рассчитывал он на сильную симпатию, только на легкий флирт, льстящий его самолюбию. Но то, что он сейчас чувствовал, явно выходило за рамки того, что он планировал себе позволить.
        ФРАГМЕНТ ИЗ ЗАПИСНОЙ КНИЖКИ МАКСИМА «ПУТЬ К СЕРДЦУ ЖЕНЩИНЫ». МЕРЕНГОВЫЙ РУЛЕТ «ЗОЙКИНА СЛАБОСТЬ».
        Взбейте охлажденные белки в приятную пенку, постепенно добавьте сахарную пудру. Кстати, у вас опять останутся желтки. Можно их потом пустить на печенье, но это уже в следующий раз, сосредоточьтесь на рулете. Выложите белковую массу на пергамент и поставьте в холодную духовку, температура выпекания не выше 100 градусов. Очень уж нежная структура, не терпит жара, зато требует внимания и терпения. Терпеть придётся долго: час выпекать и ещё полчаса держать после отключения духового шкафа.
        Пока меренга остывает, сделайте крем-пломбир. Сливки взбейте со сгущёнкой и поставьте в холодильник чуть охладиться, но не дайте застыть полностью или съесть тем, кто случайно забредёт на кухню. Смажьте кремом меренгу, посыпьте миндальными лепестками, положите свежие ягоды клубники и дольки киви. Сверните, украсьте взбитыми сливками и ягодами. Поколдуйте над оформлением перед подачей десерта и вы увидите на лице девушки подлинный кулинарный оргазм.
        Яркий вкус, свежесть, лёгкость и прохлада мороженого. Зойка не любит сладкое, но рулет оценила.
        6.1. ОТКРЫТКА "ПАРК"
        На следующий день Зоя проснулась рано, но не встала, какое-то время лежала на кровати и пялилась в потолок, прокручивая в голове встречу в кафе. Воспоминания выкристаллизовывались постепенно, яркими фрагментами: мимолётные касания рук, жёсткая коленка Максима, прожигающая сквозь джинсы, улыбка, иногда ускользающая, иногда широкая, неподдельное внимание в глазах. Наверное, никого у Максима нет, хотя в это тяжело поверить. Его явный флирт и интерес не могли привидеться. Разве можно так откровенно заигрывать, если дома ждёт другая женщина?
        Из курса психологии в институте Зоя помнила, что влюблённый мужчина поворачивается в сторону объекта симпатии, у него непроизвольно понижается голос, появляются рокочущие нотки, а ещё он зеркалит движения и мимику женщины. Максим демонстрировал все повадки токующего тетерева, разве что хвост не распушил. И самое удивительное: не прятал это, а открыто демонстрировал, позволяя разгадать его намерения. Словно прилюдно вручал дорогой подарок и ждал реакции. Зою и злила и веселила его потрясающая самоуверенность. Ей уже не шестнадцать и даже не двадцать, розовые очки давно разбились, исцарапав глаза и засыпав осколками иллюзии. Макс с ней флиртовал, да и она с ним тоже, оба понимали, что происходит и к чему это может привести.
        А теперь ей было стыдно, ужасно стыдно перед Антоном. Не за то, чего не было, а за то, что она готова была совершить. За мысли, за чувства, что всколыхнулись подобно илу в стоячем озере. Она не нравилась себе в таком состоянии, не хотелось переживаний и обмана. Зачем она вообще пошла в «Рогалик»? Ясно же было, что может встретить там хозяина кондитерской. На встречу она и напрашивалась. Караулила его, как маньячка, целый час цедила несчастный остывший кофе, только бы просидеть там до его прихода.
        А теперь мучилась от чувства вины, ощущая себя последней предательницей. Антон точно не заслуживает такого отношения. Заботится о ней, любит её и понимает, а ещё с ним весело, у них даже чувство юмора одинаковое. Нет нужды «ходить перед ним на носочках» и прикрывать неблаговидные черты характера, лишь бы понравиться. Он её знает и любит такой, какая она есть, каждого её таракана в отдельности и всем скопом. Наверное, ей просто захотелось эмоциональных качелей, какие бывают в начале отношений, гормонального всплеска, бессонницы и вот этого яркого ощущения, что каждый жест имеет значение.
        Так, наверное, и начинаются измены.
        Зоя резко села, приняла решение: она больше туда не пойдёт, оборвёт все связи и мысли пока не поздно. Теперь точно, она сильная, сможет устоять перед этим обольстительным кондитером. Много он о себе мнит: улыбнулся, коснулся и угостил десертом и теперь готов стелить постель? Пошёл он к чёрту! Туда, в прошлое, из которого выполз. Память тут же подсунула калейдоскоп картинок, слишком ярких, чтобы оставить равнодушной. Зоя затрясла головой, застонала. Это всё Максим виноват!
        Найдя на кого свалить вину за свою слабость и плохое настроение, Зоя умылась, взяла два апельсина и вышла во двор. Солнце просачивалось сквозь кудрявые, словно кораллы ветви, на землю ложились ажурные тени. Под одной из вишен сидел отец Антона. Зоя с ним ещё не встречалась, но сразу поняла, кто это. Копия Антона только постаревшая и насупленная.
        Инвалидная коляска стояла у самого ствола, рядом с почерневшей неокрашенной лавочкой. На плечи Константина Андреевича падали розовые лепестки, над головой гудели пчёлы, он словно не замечал окружающую действительность, сидел каменной статуей, почти неподвижно. Время от времени, его рука опускалась к тарелке с мелкими крекерами, стоящей на коленях, он клал печенье на язык и медленно жевал, продолжая смотреть в одну точку. Зоя припомнила, что он практически не видит и смотрит скорее внутрь себя.
        Она оглядела двор. Не обнаружив следов будущей свекрови, смело направилась к скамейке и села на край, ближе к Константину Андреевичу. Один апельсин положила на колени, другой принялась чистить.
        - Доброе утро, я Зоя. Может, вам обо мне говорили. Хотите апельсин?
        Мужчина даже не повернулся в её сторону, взял ещё один крекер и, с хрустом раздавив его зубами, осыпал крошками воротник рубашки.
        Зоя обвела взглядом цветущие деревья и кусты смородины.
        - Куда вы столько вишни деваете? И крыжовник у вас, смотрю, имеется, тоже будем собирать?
        Константин Андреевич опять проигнорировал её вопрос, чуть сощурившись, смотрел в заросли высокой травы.
        Зоя разделила апельсин на дольки и положила на тарелку рядом с остатками печенья.
        - Угощайтесь, он сладкий и сочный, хоть сейчас и не сезон, правда, с косточками.
        Рука Константина Андреевича опустилась к тарелке, пальцы нащупали мякоть, на секунду замерли, а потом цепко схватили дольку апельсина.
        - Уродливая тварь.
        Зоя вздрогнула. Не сразу поняла, откуда раздался голос. Её молчаливый собеседник вроде жевал и губ не разнимал. На всякий случай переспросила:
        - Кто?
        - И там мерзостная тварь.
        Зоя перевела взгляд туда же, куда смотрел Константин Андреевич, вернее, куда мог бы смотреть, если бы видел. Обнаружила облезшего лебедя из покрышки и громко засмеялась.
        - А, ну да. Не красавец.
        - И ты тварь.
        Зоя вскинула брови, но не обиделась, припомнила слова Антона о странностях его отца. Почему-то в памяти всплыл вчерашний вечер в компании Максима. Спорить расхотелось. Приблизительно так она себя и чувствовала.
        - Будете ещё апельсин.
        - Не все воскреснут. Вижу, когда не сплю цветные яйца. Больно, больно и весело.
        А дальше из приличного на вид мужчины выплеснулась целая порция отборного мата. Кому она предназначалась, Зоя не поняла, предпочла думать, что покрышечным лебедям. Дослушав неприличный экспрессивный монолог, она положила на тарелку ещё несколько долек апельсина.
        - Пасха скоро.
        - Тебя породили нехристи, ты мерзкая дочь ублюдка и сучки.
        Зоя застыла, глядя на спокойное и умиротворенное лицо Константина Андреевича, будто это и не он сейчас произнёс гадость. Спокойно сидел и постукивал пальцами по тарелке. Нащупав дольку, отправил её в рот и разжевал, неопрятно забрызгав соком подбородок.
        Зоя неожиданно рассмеялась.
        - Ну, знаете ли. Не очень-то вы приятный собеседник.
        Привлеченная громкими голосами из сарая вышла взволнованная Тамара Тимуровна, быстрым шагом приблизилась к скамейке. Обойдя инвалидное кресло, она убрала тормоз и, взявшись за ручки, покатила его в сторону дома, на полпути оглянулась.
        - Не бери в голову, он давно болен и не соображает, что говорит. Ему нужно дышать свежим воздухом, после лежачей зимы лёгкие слабые. Постоянно воспаление или бронхит.
        Зоя встала.
        - Всё нормально, я понимаю, и не обиделась. Вам помочь?
        Тамара Тимуровна на секунду замешкалась, а потом решительно мотнула головой.
        - Нет. Я сама. Просто лучше к нему не подходи, когда он гуляет. А то наговорит, а мне потом стыдно будет. Антон ругаться начнёт.
        Зоя снова села, прокрутила в мыслях последнюю реплику Константина Андреевича «дочь ублюдка и сучки». Надо же. Не всё у них в семье было гладко, но никто никогда из родителей при ней не ругался матом. Возможно, они не сдерживали себя в компании ровесников, но при детях бранные слова были запрещены. А вот брат, будучи милым карапузом, принялся закручивать такие выражения, что мама от изумления теряла дар речи. В садике Сашка прошёл экспресс-обучение сквернословия и охотно использовал полученные знания.
        Став старше он, конечно, понял, где это к месту, а где чревато наказанием, а вот Зоя так и не научилась выражаться, до сих пор самым страшным её ругательством оставался ёшкин кот или ёлки-палки.
        Зоя доела апельсин, но в дом не ушла, сидела на скамейке и раздумывала: почистить манго и личи или оставить на вечер для фруктового салата, который любит Антон. Он частенько ругал её за непомерные траты, удивлялся тяге покупать дорогие и необычные продукты. А Зоя никак не могла перестать тратить деньги на все, что не продавалось под жёлтым ценником. Она выросла в семье, где продукты покупались не по необходимости, а по наличию скидки. Если в их доме появлялся ананас, значит, у него был подгнивший бок, а у мяса почти всегда истекал срок годности. Экономия родителей превратила её в транжиру. Она до сих пор доказывала самой себе, что может купить всё, что захочет, оскорблялась, если в модном магазине на неё смотрели с сомнением, и всегда оставляла приличные чаевые в кафе.
        Её семья не была бедной, обычный средний достаток, но привычка экономить вросла в них намертво и преподносилась, как добродетель. Зоя тоже так жила и считала правильным, пока однажды ей не захотелось прокатиться на карусели, а родители посчитали это бессмысленной тратой денег. Сейчас она припоминала своё психованное представление смущенно и неловко: как она топала ногами, как она вопила и грозилась проехаться бесплатно, если ей не купят билет.
        В институте ей пришлось жёстко экономить, и это действительно была вынужденная мера. Зоя жила на стипендию и доходы от случайных подработок. Не сильно шиковала, но у родителей старалась не одалживаться Хотя сейчас вспоминалось не это, а веселые насыщенные годы в статусе студентки и нелепые ситуации, в которые она умудрялась не только попадать, но и затаскивать других. Все знали, что рядом с ней не бывает скучно, а после случая с «ёжиками в тумане» она получила кличку Лемони Сникет[1].
        Их курс отправился в пеший поход проверенными тропами, но утром в тумане они умудрились заблудиться и протопать лишние тридцать километров не в ту сторону. В этом недоразумении обвинили естественно Зою. Она громче всех кричала, что умеет читать карту и является гордой обладательницей медали по спортивному ориентированию.
        Там, где была Зоя, всегда случались сорванные пары, незапланированные приключения, необычные знакомства. Она настолько привыкла к превратностям судьбы, что научилась с ними бороться, а если это не получалось, принимать как должное, на всякий случай завела привычку всё, что можно контролировать, иначе реальность взбрыкивала даже в мелочах.
        Зоя понежилась под апрельским солнцем и пошла в дом, собирать рюкзак на работу. Максима в мысли больше не допускала, во всяком случае, очень старалась, он просачивался без спросу, улыбающейся вспышкой или голосовыми галлюцинациями.
        А Максим в это время не просто допустил, он вполне осознанно вспоминал Зою и злился.
        Злился из-за того, что задержался в кафе, уже второй раз открытка попала в стопку к неудачницам, и вечер закончился ощущением очередного провала. Димон наблюдал за Максимом из коридора, не скулил и не скрёбся в двери, чувствовал настроение хозяина и терпеливо ждал прогулку. Максим пил кофе, практически не ощущая ничего кроме горечи, разглядывал помятую открытку, постукивая пальцами по столешнице. Что-то в последнее время он не очень хорошо справляется с заданиями.
        Распрощавшись с Зоей, он поехал домой. Дине не звонил, сразу же ринулся к ящику и естественно обнаружил долгожданное послание. На лицевой стороне был изображен парк, а с обратной стороны - лаконичное задание: не дать комиссии по делам несовершеннолетних обнаружить малолетних нарушителей, гуляющих после девяти. Максим бросил взгляд на часы, осталось каких-то двадцать шесть минут до «часа икс», ни на каком транспорте, кроме телепорта, он не успеет туда вовремя.
        Небрежно засунув открытку в карман джинсовой куртки, Максим всё же решил попробовать и достал ключи от машины. До парка было не так уж и далеко, возможно он успеет вмешаться в судьбу. Пока ехал, волновался сильнее, чем неделю назад, его не покидало напряжение, пронизанное страхом. А вдруг его там ждёт что-то типа перекрёстка, и на кону человеческая жизнь?
        Автомобиль пришлось оставить за квартал от места назначения. Уже стемнело, и мрак разгонял тусклый свет фонарей, по тропинкам бродили парочки, кое-где прогуливались хозяева домашних питомцев.
        Максим почти бегом направился в дальний закоулок парка, укрытый от посторонних рядами кустарников. Если не знать, что там кто-то есть, можно легко пройти мимо и не заметить. Громкие голоса, нервные и раздраженные выдали присутствие нарушителей и тех, кто явился по их души.
        Максим, не раздумывая, ринулся в толпу, оглядел взъерошенных и пристыженных старшеклассников, один из них прятал за спиной полупустую бутылку с пивом. Оценив мизансцену, Максим дружески приобнял ребят, стоящих к нему ближе всего и строго поглядел на представителей комиссии:
        - А в чём дело, собственно? Я только отошел покурить, в парке же нельзя, а тут уже безобразие какое-то творится.
        Женщина, судя по виду, главная в этой компании, тряхнула пышным начёсом и отчеканила:
        - Несовершеннолетние не имеют права находиться на улице после девяти, только в сопровождении взрослого.
        - Ну так вот он я. Старший брат Шурика. Уж поверьте мне, я совершеннолетний, если что паспорт у меня с собой.
        Названный «Шуриком» парень охотно кивнул.
        - Мы домой уже идём, ждали, когда мой брат покурит.
        Представитель казачества неодобрительно покачал головой.
        - Языки бы им следовало придержать и не хамить. По-человечески могли объяснить?
        Максим скорчил строгое лицо, осуждающе покачал головой. За секунду перевоплотился в старшего брата, даже стал чем-то похожим на рядом стоящего парня.
        - Обязательно поговорю. Безнаказанным это не останется.
        Максим сделал вид, что подгоняет ребят, уводя подальше от парка. Когда представители патруля скрылись из вида, он обернулся к ошарашенным ребятам.
        - Реально, по домам, если не хотите снова попасться. Я вас прикрывать второй раз не буду, - он вытянул из рук «Шурика» бутылку пива и кинул в сторону урны, но бутылка не долетела и упала на тротуар, чуть прокатившись, остановилась у бордюра, - и это вам тоже не нужно.
        - А какого хрена ты нам вообще помог?
        - Считайте, что по доброте душевной. Был на вашем месте как-то. Заметка в личном деле никому не нужна.
        Парень с наглым взглядом, без тени благодарности на лице, сплюнул под ноги, обратился к присмиревшим ребятам. По уверенности и взгляду лидера, Максим сразу понял, что этот неприятный хам главный в этой компании.
        - Это нас Падла сдал. Мамке своей настучал, где мы собираемся. Я видел, как он подслушивал на физре, когда мы планы на вечер обсуждали. Нужно с ним побеседовать.
        Максим ненавязчиво подтолкнул старшеклассников в спины.
        - Идите-ка вы домой, потом будете разбираться, а то заберут вас всё-таки и поставят на учёт.
        Максим проводил их взглядом, вздохнул и направился к машине. Пусть ему удалось спасти нерадивых школьников от испорченной репутации, но они успели попасться на глаза патрулю. Может, им и было полезно постоять перед комиссией и поучаствовать в воспитательной беседе, но задание требовало это не допустить. Максим чувствовал, когда всё, шло как нужно, и будущее выворачивало к новой развилке. Менялось иногда легко, словно по щелчку, а иногда скрипя и протестуя, будто заржавевшие шестерёнки в старых часах.
        Максим опять опоздал и не чувствовал удовлетворения, скорее пустоту и разочарование, сдобренное злостью на самого себя. Открытку хотелось смять и выбросить. Он едва сдержался. Пнув бутылку из-под пива, чертыхнулся. Наклонившись, поднял и, выбросив в урну, пошёл к машине. В голове подобно ролику прокручивался сегодняшней вечер: не стоило ему задерживаться в кафе. Это всё Зоя виновата: задурила ему голову, так что он напрочь забыл об открытке, разомлел рядом с ней, как котяра на солнце, разве что за ухом не попросил почесать. С чего вдруг такая реакция на неё?
        Всё-таки нужно было оставить прошлое в прошлом и не искать с ней встреч. Максим терпеть не мог, когда бывшие пассии не обращали на него внимания, неосознанно флиртовал, в принципе не представлял, как можно общаться с женщиной и не заигрывать. Эта привычка настолько глубоко въелась в его натуру, что он и не осознавал её. Для него это было естественно, как дышать.
        Всё-таки у прошлого есть власть над настоящим, и как оказалось, над будущим тоже.
        6.2. ОТКРЫТКА "ПАРК"
        Тогда на студенческой вечеринке он намеренно обрабатывал Зою, чтобы отвлечь её от другого парня. Получилось неожиданно легко.
        Это был следующий день после Выпускного в местном институте. Накануне студенты праздновали в кафе освобождение из пятилетнего заключения, а на следующий день продолжили на квартире у одного из "освобождённых". На обратной стороне открытки содержалась краткая информация, а на лицевой - фото места попойки.
        Удивительно, но никто не спросил, кто он вообще такой, хотя он явно выглядел старше всех и никого на той вечеринке не знал. Он заранее заготовил историю о дальнем родстве с хозяином квартиры, но ложь не понадобилась. Беспечная, слегка подвыпившая молодёжь без вопросов приняла бы в свою компанию не то, что обычного незнакомца, даже инопланетянина. Тем более он захватил с собой упаковку пива, а это считай VIP-карта на любом студенческом сабантуе.
        Максим оценил ситуацию, нашёл того самого парня, в будущее которого следовало вмешаться, а потом кудрявую девушку, непредназначенную ему судьбой. Им нельзя было создать пару. Не сегодня и никогда. Максим влился в веселье, поддержал пару тостов, рассказал несколько анекдотов и успел познакомиться с несколькими приятными барышнями.
        Постоянно поглядывал на смуглую студентку, которую следовало отвлечь от парня. Тот, кажется, осмелел и стал подбираться всё ближе к объекту симпатии. Объект называли Зойка и Зоич, один раз Зося, пару раз Лемони. Максим не стал запоминать все прозвища, убедился, что имя звучит как «Зоя», и продолжил наблюдать, постепенно привлекая к себе внимание. Её глаза пьяно блестели, она постоянно смеялась и охотно танцевала со всеми, кто её приглашал. А приглашали её постоянно. Максим давно заметил, что такие смешливые и лёгкие в общении особы всегда пользуются популярностью, с ними и весело, и необременительно. Это облегчало задачу и делало её гораздо приятнее.
        Довольно долго он неотрывно смотрел на неё и загадочно улыбался, позволяя распознать свою симпатию. Зоя смущалась, терялась, но постоянно оборачивалась в его сторону, хотела убедиться, что ей не почудился его интерес.
        Максим дождался смены композиции и подошёл к Зое. Играла какая-то быстрая мелодия, он её не запомнил, подошёл намеренно близко и без слов взял за руку. Молча, не обращая внимания на быстрый ритм, повёл в танце. В его голове звучала другая музыка, плавная, как нельзя лучше подходящая под их топтание. Зоя легко подстроилась под медленный темп, если и удивилась, то виду не подала, положила ладони на его плечи и продолжила танцевать.
        Наступив ему на ногу, она слегка виновато улыбнулась.
        - Извини.
        - Не извиню, Зой.
        Она хмыкнула, но не прокомментировала его ответ.
        Максим притянул её ближе, крепче сжал её пальцы в ладони. На языке вертелась неоригинальная мысль о Зое Космодемьянской, но он не успел её озвучить и даже не догадывался, как сильно это повлияло на дальнейшие события.
        Зоя неожиданно быстро преодолела сантиметры расстояния между ними, доверчиво прижалась щекой к его груди. Протоптавшись ещё круг, спустила руки ниже и обняла за талию. Он подозревал, что дело не в сразившей наповал симпатии, она просто использует его как устойчивую опору. Зоя явно была немного хмельна. Судя по ловким движениям, не так уж и сильно, больше изображала опьянение.
        Танец-покачивание продлился ещё минуту, Максим успел приласкать пальцами её шею и вскользь коснуться губами виска. Зоя явно не сопротивлялась.
        Он чуть отклонился.
        - Давай посидим немного или выйдем на свежий воздух.
        - Давай. Можно на балкон, он вроде незастеклённый.
        Максим взял Зою за руку и, расталкивая людей, направился к дверям. Не успел коснуться ручки, как створка распахнулась, впуская в комнату стойкий запах сигаретного дыма. Зоя скривилась и фыркнула:
        - Напаровозил, как промышленная зона Урала.
        Максим не осудил курильщика, одно время он тоже был подвержен этой привычке, и сейчас из-за запрета на курение в общественных местах ему их было даже жалко.
        Он пропустил Зою вперёд и в последний момент оглянулся, поймал печальный взгляд того самого парня, которого он спасал от отношений с кудрявой особой. Виноватым себя не чувствовал, наоборот, в нём бурлило и кипело открыточное возбуждение, мир казался пёстрым, сочным, и таким податливым, как пластилин, лепи из него какую хочешь реальность. Он и лепил.
        Приблизившись к перилам, Зоя упёрлась в них животом и глубоко вдохнула серый в ранних сумерках воздух.
        - Весной пахнет.
        Максим подошёл сзади, положил руки по обе стороны от Зои и, наклонившись, коснулся подбородком её макушки.
        - Это вряд ли. Уже июнь.
        Он почувствовал её напряжение. Она словно раздумывала, оттолкнуть или допустить ближе. Чуть отстранилась, разрывая полный контакт, а потом наоборот отодвинулась от перил и коснулась лопатками его груди. Максим едва слышно хмыкнул: очень уж быстро в ней произошла борьба. Жаль, что он не видел в этот момент её лицо, наверняка там отразилась вся гамма эмоций. Ему всегда было интересно, как и когда женщина принимает решение: этого к себе допущу.
        Зоя обернулась и случайно ударилась лбом о его подбородок, короткая щетина прочертила колючую дорожку на её коже.
        - Извини, - она дёрнулась в сторону, но упёрлась грудью в его руку, - не выпустишь меня?
        Максим слегка качнул головой.
        - Не выпущу.
        - Почему?
        Он чуть склонился.
        - Не хочу. Ты ведь обернулась, чтобы меня поцеловать?
        Несколько секунд Зоя смотрела на него внимательно и не моргая. В этот раз он увидел на её лице отражение не только эмоций, но и мыслей: волнение, колебание и вызов.
        - Да, - прошептала она с каким-то глухим эхом.
        - Ну, так целуй.
        - Не хочу уже. Момент упущен.
        Руки Максима сначала опустились в обманчивом жесте, будто он действительно её отпускает, а потом симметрично сдвинулись вверх от кистей к плечам, и замерли у подбородка, едва касаясь пальцами шеи.
        - Тот, может и упущен. Настал новый.
        Максим не успел наклониться, Зоя устремилась к нему первая. Приподнявшись на носочках, поцеловала его в губы и сразу же отстранилась. Он чуть качнулся вперед, желая продолжить поцелуй, но она уже отодвинула его руку и направилась к дверям. Максим удивлённо приподнял брови. Что бы значил этот жест? Типа, я не такая, побегай за мной?
        Странная была эта Зоя. Порывистая и одновременно пугливая. Сама нападала на него, и сама же отступала, словно прибрежная волна.
        Он догнал её в коридоре, преградил ей путь.
        - Пойдём, погуляем по городу.
        Зоя оглянулась, словно искала подсказку среди веселящихся друзей, или ждала, что кто-то её окликнет и остановит. Не дождалась. Сняла с вешалки свою сумку, перекинула длинную лямку через плечо и решительно направилась к двери:
        - Пойдём.
        Они долго гуляли по городу. Успели проехаться на трамвае, причём Максим без разрешения усадил Зою себе на колени. Забравшись пальцами под край платья, погладил нежную кожу на внутренней стороне коленки. Она поёрзала, устраиваясь удобнее, и одновременно провоцируя. Обняв его за шею, поцеловала в висок.
        У Максима и раньше случались короткие интрижки, было в этом что-то острое, немного опасное, манящее новизной. Тут ещё добавилось открыточное безумие. Он осознавал, что внезапно родившаяся симпатия к Зое отчасти продиктована этим самым состоянием, которое накатывало во время выполнения задания. Будущее менялось прямо сейчас, в эту секунду: неизвестному парню, имени которого Максим так и не узнал, не суждено покорить Зою, у них не будет общей истории, их дороги расходились всё дальше и дальше, реальность, потрескивая, менялась. Обычно Максим пользовался этим дурманящим состоянием, правда для этого требовалась девушка. Что опьяняло Зою и делало такой безрассудной, он не знал, но предполагал, что дело в нём. Женщины, девочки и девушки влюблялись в него часто и быстро.
        Зоя склонилась ниже, щекоча кудрями лицо. Провела пальцем по его носу, чуть застопорилась в месте сросшегося перелома и улыбнулась.
        - На нас смотрят.
        - Пусть смотрят.
        Его пальцы забрались под мягкие волосы, обхватили её затылок.
        - Завидуют.
        - Кому? - хмыкнула Зоя.
        Максим уткнулся носом в её шею, лизнул языком чуть солоноватую кожу.
        - Зависит от того, кто смотрит. Тот мужик через два кресла от нас, мне завидует, а кондукторша - тебе.
        Зоя обхватила лицо Максима прохладными пальцами и нарочно долго и тягуче поцеловала, слегка прикусила губу. Потом крепко и с каким-то отчаянием обняла и пробормотала куда-то в его ключицу:
        - Откуда ты только взялся.
        Максим ожидал продолжение реплики, что-нибудь в духе, «со мной такое в первый раз, даже не представляю, что на меня нашло, обычно я себя так не веду», но Зоя промолчала и снова поцеловала, немного грубо, явно провоцируя на ответные действия. Максима зрители тоже не смущали, скорее, обостряли ощущения. Он целовал её в ответ то нежно, то жёстко, то невесомо, будто стыдливый юноша, руки то и дело бродили по её телу, касаясь обнажённых участков кожи. Вроде бы ничего неприличного, но всё на грани.
        Они гуляли по улицам, взявшись за руки, периодически останавливались и целовались, как озабоченные бессовестные подростки. Умудрились забрести на старое кладбище, где продолжили целоваться, но уже с большим усердием, так как свидетелей их страсти не было, во всяком случае, живых свидетелей. Долго бродили в парке, почти таком же заброшенном, как и кладбище. С каждым разом руки Максима становились всё наглее. Когда на город опустилась плотная ночь, Зоя поняла, что про её талию он давно забыл, всё чаще, во время поцелуя, спускал ладони на ягодицы, сминая подол платья, касался края нижнего белья. На грудь, правда, пока не покушался.
        Максим отмечал малейшие изменения в Зое, чувствовал, когда она готова была отодвинуть границу приличия, и только тогда позволял себе большее. Если замечал напряжение, немного отступал, чтобы повторить попытку чуть позже. Отвоевывал её тело по миллиметру.
        Раздобыв мороженое в круглосуточном магазине, они повернули в ближайший двор многоэтажки и зашли на детскую площадку.
        Зоя дёрнула молнию на сумочке.
        - Давай я заплачу.
        - Зойка, ты чего, я угощаю. Это всего лишь мороженое.
        - Мне как-то неловко.
        - Неловко ей, - иронично заметил Максим, - я не машину тебе купил и не золотое кольцо. Это пломбир, Зой.
        Зоя как-то странно на него посмотрела и улыбнулась, блеснув зубами.
        Катались на качелях долго, пока не доели подтаявшее эскимо. Зоя встала, выбросила в урну пустую упаковку и вернулась к качелям, он не дал ей занять те, на которых она раскачивалась. Потянул за край платья и, усадив на колени лицом к себе, сцепил её ноги у себя за спиной. Зоя не сопротивлялась, обхватила его за плечи, прижалась вплотную и поцеловала прохладными сладкими губами.
        Высвободив подол платья, Максим подхватил её под бёдра, в этот раз продвинулся дальше, но наглеть не стал. Вернув руки на талию, поднялся выше по тонкой ткани и нащупал бегунок на спине. Пока Зоя была занята поцелуем, он расстегнул молнию на платье до поясницы и чуть спустил рукава. Прошёлся пальцами по выпирающим позвонкам и стянул рукава ещё ниже, до самых локтей. Зоя не отстранилась, хотя прикосновение влажной ночи к голой спине, естественно, почувствовала. Сделала вид, что она увлечена его губами и вообще не понимает, что происходит.
        Максим оценил игру в невнимательность и спустил верх платья до пояса: наконец-то добрался до груди. Тонкий белый материал бюстгальтера только подчёркивал смуглость кожи и мягкость форм. Чуть сдвинув лямку, он провёл пальцем вдоль кружевного края.
        Зоя резко выдохнула и, отстранившись, опустила взгляд на его руку.
        - Мы на детской площадке.
        - Да? Я и не заметил.
        Максим не остановился, глядя в её глаза, запустил пальцы в чашечку лифчика. Выждал несколько секунд и нехотя убрал.
        - Ладно, ты права.
        Зоя разочарованно вздохнула и сразу же нахмурилась, что это получилось так громко. Максим едва сдержал смешок. Она явно хотела, чтобы он продолжал, но стыдилась своего желания и своей доступности.
        Максим аккуратно надел рукава, застегнул молнию на платье, но не встал, взялся за натянутые цепи.
        - Держись, Зойка. Сейчас будет круче секса. Полетаем.
        - Обещаешь? - Зоя саркастично ухмыльнулась и притиснулась плотнее.
        Сначала качели раскачивались спокойно и медленно, но постепенно поднимались всё выше и выше. В ушах свистело, прохлада пробиралась под одежду, подол платья периодически доставал до талии. Когда они взлетали почти вертикально, цепи натужно скрипели. Зоя судорожно вцепилась в Максима, дышала тяжело и дрожала, но не кричала и не пыталась остановить.
        Максим постепенно замедлился, приподнявшись, снял с себя Зою.
        - Ну, круто же было?
        Зоя задумчиво покачала головой.
        - Вообще не круто.
        С её привычкой влипать с ситуации, не удивили бы рухнувшие от лихачества качели или ещё какая-нибудь непредвиденная пакость. Рисковать не хотелось. Тем более, сейчас.
        Она оглядела тёмный двор, решительно взяла Максима за руку и повела к дощатому высокому домику, похожему на вигвам. Он промолчал, сразу догадался, почему она его сюда привела. Это было неожиданно и как-то легкомысленно. Он не думал, что Зоя возьмёт инициативу в свои руки, планировал ещё немного покружить, поиграть, а потом добраться до машины, оставленной недалеко от квартиры, где они познакомились. Возможно, посмотреть на рассвет у реки и там уже уговорить на секс практически в комфортных условиях - в салоне автомобиля.
        Зоя зашла в домик и развернулась к нему лицом. Сквозь прорези в досках пробивался свет от фонаря, располосовывал лицо и тело, нарезая на сегменты. Она подняла взгляд, посмотрела смело и прямо, предлагая осудить или принять вызов.
        Максим не дал ей времени передумать, приблизился вплотную и поцеловал. Тесно прижившись всем телом, заставил отступить немного назад. Когда Зоя упёрлась спиной в шершавую стену, он закинул её ногу на своё бедро и поцеловал нарочно глубоко. Прелюдии и так было достаточно, он не стал тратить на неё время. Притиснувшись к Зое плотнее, скользнул пальцами по ягодице и, приподняв подол, нащупал тонкое нижнее бельё. Довольно отметил, что платье очень удачная одежда для такого спонтанного секса. Он и не догадывался, что обычно Зоя выбирает джинсы, ничего не знал о ней, кроме того, что она обожает целоваться, предпочитает сливочное мороженое и идет на поводу у эмоций.
        Зоя понимала, что происходит. Хмель давно выветрился из её головы и не мог служить оправданием. Зашелестела фольгированная упаковка, Зоя иронично хмыкнула. Ну конечно, у таких, как Максим всегда при себе есть презерватив, а может и не один.
        По ощущениям они повторили обоюдный полёт на качелях, качало их, пожалуй, меньше, но ритмичнее. Зоя упёрлась затылком в стену, держалась за шею Максима и, не переставая, целовала. О комфорте или о том, чтобы партнёр тоже получил удовольствие, никто из них не думал. Это был эгоистичный секс, быстрый и яркий, как вспышка. Задрожав в руках Максима, Зоя едва не упала, он удержал её и не позволил отстраниться. Замер, прислушиваясь к затухающим волнам наслаждения. Ослабив хватку, позволил опустить ногу и отошёл на шаг назад.
        Зоя быстро и лихорадочно поправила платье. На Максима старалась не смотреть, боковым зрением видела, как он застегнул джинсы и расправил футболку. Подошёл к ней впритык и, поцеловав, улыбнулся в губы.
        - Лучше качелей?
        Зоя неуверенно пожала плечами.
        - Пожалуй, лучше. Спина, наверное, вся в ссадинах и синяках.
        - И на заднице тоже я тебе синяков наставил, извини, Зойка. Это от страсти.
        - Я и не почувствовала.
        Зоя вышла из домика, оглядела пустую площадку и едва сдержала нервный смешок. Что она сейчас натворила? Нимфоманка какая-то. И всё же было круто, остро и внезапно. Чувствовала себя как-то странно: хотелось и петь, и плакать, и чуть-чуть кричать. Вряд ли она такое когда-нибудь повторит.
        Максим наведался к урне, вернулся весёлый и довольный. Эпизод в деревянном домике ему определенно понравился. Взяв Зою за руку, переплёл её пальцы со своими.
        - Проводить тебя домой?
        Она нехотя кивнула. Внутри чуть царапнула обида. Сама виновата, поторопилась с близостью, и теперь только по домам.
        Но домой они не пошли и гуляли почти до утра. Зоя успела узнать, что у Максима было с собой ещё два презерватива. В этот раз инициатива исходила от него. Хотя места второй и третьей близости так же нельзя было назвать подходящими. У Зои никогда раньше не было секса не на кровати, она и не подозревала, что бывает «так». Максим явно был опытным любовником, а ещё - совершенно раскрепощенным и бесстыжим. Он любил секс и умел обращаться с женским телом. Никаких границ и табу для него не существовало, единственное ограничение которое им пришлось соблюдать - это тишина. Затемнённая арка между домами и скамейка в парке не самое подходящее место для криков и стонов. Пришлось осваивать технику бесшумного секса.
        Зоя устала, натёрла ногу, заработала кучу синяков и жутко хотела спать, но никогда ещё не чувствовала себя такой заряженной и такой беспечной. Это было безрассудно, глупо и неосторожно. Уже сейчас она знала, что завтра будет себя ругать за нимфоманские замашки, будет краснеть от воспоминаний. Но сейчас она была счастлива.
        На рассвете Максим привёл Зою к подъезду. Целовал долго и опьяняюще до распухших губ, не позволяя вздохнуть или сказать хоть слово. Потом крепко обнял и, чмокнув в макушку, молча ушёл.
        Пройдя квартал, он вызвал такси и добрался до своей машины. Вернулся к бабушке, кое-как нашёл дорогу в свою спальню и рухнул на кровать. Он проспал весь день, очнулся только ближе к вечеру, когда услышал, как бабуля покрикивает на соседскую собаку.
        - Бисова гад душа! Вздумал мне тут выть! Затыкнися, сейчас же. Нетуть смерти у нас, и не накликай.
        Максим перевернулся на живот, смял подушку и уткнулся в нее лицом. Припомнил мягкие волосы, запах кожи Зои и улыбнулся. Это была хорошая открытка, почаще бы такие попадались. Однозначно займёт в его коллекции особенное место.
        О той ночи он почти не вспоминал. Приятное приключение, не более. К тому же Зоя не относилась к девушкам, с которыми можно строить серьёзные отношения. Его Дина точно никогда бы не согласилась на подобное - целоваться с незнакомцем, бродить по кладбищу, позволяя себя беззастенчиво тискать, и заниматься сексом на детской площадке. Неизвестно, сколько подобных приключений было в жизни Зои. Не очень-то она разборчива в связях, явно легкомысленная особа. Он нехотя представил, как Зоя проделывает подобное с другими мужчинами и поморщился.
        Выкинув из головы обрывки воспоминаний, Максим вылил в раковину недопитый кофе и взял поводок.
        - Димон, хорош страдать, пойдём погуляем в парке. Если будешь себя хорошо вести, найдём тебе даму по объявлению. Получишь кусочек радости. Прости, но «долго и счастливо» не состоится, это будет одноразовая интрижка, для удовольствия, не более.
        7.1. ОТКРЫТКА "КНИЖНЫЙ МАГАЗИН"
        Максим почувствовал ласковое прикосновение солнца, но глаза не открыл, не хотел выныривать из сна. Живописного и знойного сна с участием Зои. В этот раз всё случилось почти прилично, в розовых лучах рассвета на ромашковом поле. Это было скорее нежно, не так, как было в прошлом: спонтанно и грубо.
        Он потянулся, скользнул рукой по простыне и нащупал плечо Дины. Не обдумывал, почему так резко в нём проснулось желание, и кто его вызвал. Дина не любила утренний секс, и обычно он это принимал спокойно. Но не сегодня. Максим придвинулся ближе. Сквозь неплотно сомкнутые ресницы видел размытый образ, перед глазами всё ещё стояло лицо Зои: экзотичное, слегка высокомерное и веснушчатое.
        Дина протестующе засопела, попыталась его оттолкнуть.
        - Макс, не сейчас. Я даже зубы не почистила и ты, кстати, тоже.
        Он не ответил, но и не остановился. Придвинулся ближе и потянул за край пижамы решительно и безапелляционно.
        Дина почувствовала, что сейчас лучше подчиниться, только трагично вздохнула и развернулась к нему, избегая поцелуя.
        Чувство вины не коснулось сознания Максима, он словно и не проснулся до конца. Спал наяву и видел Зою.
        Почти неделю до этого Максим игнорировал кондитерскую. Разговаривал с Юзефовной по телефону, пару раз позвонил Наташе, чтобы проверить настроение в своем «гареме». Во время беседы на заднем плане мелькнул голос Кати, Максим невольно прислушался, но ничего важного для себя не разобрал.
        А ещё он нарочно зачастил в тренажёрный зал. Сосредоточенно наблюдал за тренерами, пытаясь представить на их месте Зою. Где-то там, на другом конце города, она касается посторонних мужчин, обучая технике, а может и растяжку помогает делать. Как, например, вот та девушка, чуть ли не прилипшая грудью к спине довольного мужика, непонятно с какой целью притащившегося в качалку.
        В воскресенье Максим весь день провёл на пейнтболе и с друзьями на «шашлыках». Дина легко отпускала его на подобные дремучие мероприятия, и не настаивала на своём присутствии в мужской компании. Охотнее провела выходной с подругами за наведением красоты и сплетнями. Дине было чем похвастаться и что продемонстрировать. Недавно Максим одарил её новыми серёжками и… лыжными ботинками. О ботинках, она умолчала, а серёжки произвели фурор.
        Максим пил чай, разглядывая синее умытое небо, пытался воскресить в памяти обрывки сна. После утреннего секса Дина еле слышно сопела и помалкивала, явно обиделась. За завтраком сосредоточенно прокручивала ленту в инстаграме, на него не смотрела.
        Он сделал вид, что ничего не произошло, в его мысли она не могла пробраться, а значит, краснеть перед ней нет причины. Фактически он ей не изменил, ну представил на её месте Зою, тело принадлежало Дине. В итоге ей даже понравилось, хоть и вышло не слишком-то нежно, скорее поспешно и прозаически скучно - в одной позе. И всё равно червячок сомнения подтачивал его самоуверенность, порождая где-то в глубине зудящее чувство вины.
        Проводив Дину в «багетную мастерскую», Максим спустился на первый этаж и уже хотел пройти мимо почтовых ящиков, но увидел в одном из них белеющий прямоугольник. Понятно, откуда это нахлынувшее возбуждение и тяга к сумасбродству. Об открытке он и не подумал.
        Послание направляло его в книжный магазин, проследить за тем, чтобы парень купил важную для него книгу, и никто не помешал этому приобретению. Важной книгой оказался «Идиот» Достоевского. Это удивило и заставило задуматься. Что же должно произойти в жизни юноши, что именно этот роман сыграет важную роль? Может, подтолкнёт к какому-то решению, а может всё гораздо проще: книгой он огреет вора, не позволит украсть у него последние деньги, а может, подложит под ножку стола и не обольётся горячим чаем. Будущее всегда проявлялось неожиданно, иногда настолько абсурдно, что он не мог предположить, во что выльется его вмешательство.
        Максим снова оседлал велосипед, Дина уже привыкла к его несерьёзному транспорту и больше по этому поводу не возмущалась. Апрель расцвёл в полную силу, солнце припекало почти по-летнему, улицы заполнились девушками в лёгких платьях, из открытых кафе лилась музыка и дразнящие ароматы. Книжный магазин втиснулся между двух закусочных, конкурирующих в яркости вывесок, выглядел буфером между двух сумасшедших радуг.
        Максим защёлкнул замок на велосипеде, одёрнул края джинсов и приблизился к дверям. Сегодня он всё сделает правильно, не позволит никому вмешаться. За дверью его ждал полумрак и сырость, напрашивалось сравнение с волшебной лавкой из «Гарри Поттера». Казалось, из-за стеллажа сейчас выйдет волшебник и вручит ему палочку с клыком дракона или волосом из гривы единорога. Вместо старика его встретила девушка. Она улыбнулась, кивнула, приглашая войти, и снова погрузилась в телефон.
        Под потолком гудел лопастной вентилятор, шевелил блестящие обрывки ленты. В углу зала обнаружилась школьница с розовыми волосами, позирующая на фоне классики в позолоченных пафосных обложках. В отделе фантастики напряжённым шепотом спорили мужчины, по облику - завсегдатаи фестивалей бардовской песни, одетые не по погоде тепло, в вязаные свитера. То и дело доносились возмущённые реплики, что книги современников - это совсем не то, раньше писали лучше.
        Максим прошёл дальше и, остановившись у полки с детскими яркими сказками, вытянул первую попавшуюся книгу. Ей оказалось история Муми- троллей. Он хмыкнул, подумал, что её вполне можно переставить во взрослый отдел. У дверей тренькнул колокольчик, обозначающий нового посетителя, девушка на кассе приподняла взгляд, приветливо улыбнулась и снова уставилась в телефон. За год работы в книжном магазине у неё выработался рефлекс - улыбаться, услышав звук дверного колокольчика. Когда велосипедисты на улице просили уступить дорогу, она тоже растягивала губы в коромысло.
        Посетителем оказался парень, которого Максим около недели назад назвал «Шуриком». Ещё и притворился его старшим братом. Парень не разглядывал полки, явно пришёл за конкретной книгой. Он сразу двинулся в сторону отдела с классикой, но увидев розоволосую инстадиву, резко остановился и растерянно отступил. Максим поставил «Муми-троллей» на полку, обошёл стеллаж с обратной стороны и, оказавшись за спиной девушки, бесцеремонно свалил на пол несколько книг. Она вздрогнула, едва не выронила телефон.
        Максим заглянул в глаза с трогательной невинной улыбкой.
        - Не хотел вас напугать, засмотрелся и зацепил книги. Помогите собрать, пожалуйста.
        Девушка с готовностью опустилась на колени и потянулась за самой дальней книгой, лежащей у ног Максима.
        Он тоже присел и словно нечаянно столкнулся с ней головой. Чуть отодвинулся и ласково коснулся её лба там, где суждено вырасти небольшой шишке.
        - Простите.
        Она заморгала, зачарованно вздохнула.
        - Да ничего, всё нормально. Не больно совсем.
        Пока они собирали книги, перекидываясь взглядами и улыбками, парень успел взять с полки «Идиота». Нёс роман к прилавку, старательно прикрывая обложку. Почему-то не хотел, чтобы кто-то обнаружил его интерес к этой немодной книге. На кассе взял комикс, стоивший в два раза дороже романа, и прикрыл название.
        Максим собрал книги, вышел из образа неуклюжего восхищённого незнакомца и вполне серьёзно посоветовал девушке прочитать что-нибудь из того, что стало фоном для очередного снимка в инстаграме.
        Покупка судьбоносной книги состоялась. Максим глубоко вдохнул, прислушался к внутренним ощущениям. Его затопило уже позабытое удовлетворение, тёплое и реальное, словно солнечный свет, ласкающийся сквозь витражное окно магазина. Задание было лёгким, не шло ни в какое сравнение со спасением жизни на перекрёстке, но он справился, и это самое главное.
        Казалось, что важного в покупке этой книги, как она повлияет на будущее? Максим знал, что даже мимолётная улыбка или брошенная впопыхах фраза способны перекроить судьбу. Когда-то он пытался мониторить перемены после своего вмешательства. Следил за парочкой людей, в чьи жизни по заданию открыток он вклинился. Например, тот парень, что задул свечи и поверил в себя, действительно стал спортсменом, выступал на чемпионате Европы в составе сборной по волейболу. А женщина, которую он подвёз в больницу, когда та сломала каблук и вывихнула ногу, вышла замуж за врача травматолога, осматривавшего её. Максим тогда ещё удивился, что ему не нужно предотвращать падение, а нужно его допустить и отвезти в конкретную больницу.
        А ещё он пытался понять, почему это всё происходит именно с ним. Первые открытки показал маме. Она решила, что это шутка или часть его нового увлечения. Не поверила и не прониклась важностью. Позже, когда мама уехала, Максим завёл разговор с бабушкой, но она не стала слушать, цыкнула на него, заявила, что нельзя лезть, куда не следует. «Делай, что должен - и будь, что будет[1]».
        В одиннадцатом классе, Максим решил, что бабушка не права, решил сунуть свой сломанный любопытный нос за «ветхий холст с очагом» и выяснить, кто стоит за этими открытками. Для начала задумал найти того, кто их приносит. Несколько дней караулил за забором почтальона, не пускал бабушку к ящику, ждал и волновался. На их улицу и ещё несколько ближайших письма и газеты носил неприметный почтальон. Максим часто видел его идущим по улице с толстой сумкой на плече. Никогда раньше он не обращал на него внимания: неприметный, сутулый мужичок с усреднёнными чертами лица. Как назло в этот раз открытки всё не появлялись, будто кто-то догадывался о его плане докопаться до истины и не торопился приоткрывать завесу тайны.
        Наконец, проснувшись утром, Максим ощутил зарождающийся зуд. Быстро натянул одежду и выбежал во двор. От их забора только что отошёл тот самый почтальон. Максим кинулся к ящику, дёрнул нижнюю крышку, и едва успел подставить ладони под вывалившуюся корреспонденцию. Тут была газета, какая-то квитанция и открытка. Газету и квитанцию он запихал обратно, открытку небрежно засунул в карман и выбежал на улицу.
        - Стойте!
        Почтальон резко остановился, будто налетел на стену, и оглянулся.
        - Ты мне?
        Максим догнал его, вытянув открытку, продемонстрировал фото актового зала на лицевой стороне.
        - Это вы сейчас оставили в ящике?
        Мужчина недоверчиво сощурился.
        - Что-то не так? Я ошибся адресом?
        Максим отрицательно покачал головой.
        - Нет. Адрес верный. Я хотел бы знать от кого открытка?
        Почтальон посмотрел на него пренебрежительным взглядом, в котором явно читался диагноз умственным способностям Максима.
        - Там есть обратный адрес.
        - Нет обратного адреса, я бы не спрашивал, если бы был.
        - Это уже не моя забота. Я только разношу почту, которая приходит в наше отделение. Ваш адрес написан верно?
        - Верно, - согласился Максим.
        - Остальное меня не касается. Я что, по-твоему, читаю тонну писем и открыток, которую разношу ежедневно? Делать мне больше нечего. Разбирайся с отправителем сам.
        Максим растерялся, он об этом вообще не подумал, ожидал, что почтальон сейчас всё ему расскажет и всех сдаст. Не мог же он не заметить эти странные открытки. А может их много? И есть другие, такие как Максим?
        - А вы ещё кому-нибудь приносите такие открытки?
        - Юноша, мне некогда заниматься этой ерундой. Я с утра и до вечера на ногах, открыток я разношу не так уж и много, как и писем, но они есть. Начхать мне на то, что там написано. Может, это у вас у подростков такая игра дурацкая. Слышал, как раз появился новый прикол посткроссинг. Наверное, и до нас добрался.
        Но Максим всё никак не мог отказаться от мысли, что всё можно выяснить у почтальона, слишком уж это было удобно и заманчиво. Зря, что ли, караулил его несколько дней? Он рассматривал мужчину пристально и с недоверием, тот в свою очередь смотрел на него с раздражением и злостью.
        - Ещё какие-то вопросы? Мне вообще-то некогда, ещё кучу писем и извещений нужно разнести.
        - Так вы не знаете, кто отправляет эти открытки? - предпринял он последнюю попытку докопаться до истины.
        - Понятия не имею. Кто угодно. Может, приходят из другого города, видно, что по России, не заграничные, а может их кто-то местный отправляет. Один ящик висит у ДК, ещё один у школы, и стоит на почте. Так что помочь тебе не могу.
        Максим вздохнул, покрутил в пальцах открытку, только сейчас прочитал текст. Почтальон смотрел на него с явной враждебностью, хотя Максим его точно не знал и не помнил, чтобы где-то перешёл ему дорогу, заговорил вообще впервые.
        - Ну ладно, извините, что задержал вас.
        Максим не оставил попыток узнать, кто же шлёт ему открытки. Сторожил на почте, пытался вычислить отправителя, бессмысленно потратил несколько дней, но так и не выяснил, кто стоит за этими странными посланиями. А ещё успел взбесить работников почты. Тогда ещё не догадался пользоваться обаянием или банально угостить бабушкиной выпечкой, действовал прямолинейно и бесхитростно. Они поглядывали на него с удивлением и настороженностью, а почтальон несколько раз пытался его прогнать. Максим окончательно уверился, что тот неприятный и склочный тип, и прозвал его скунсом.
        Приближались выпускные экзамены, замаячили проблемы посерьёзнее: Максим ещё не определился, как планирует провести следующие пять лет. Бабушка настаивала на хлебной популярной профессии юриста. Максим не хотел расстраивать бабулю и говорить, что его планы выглядят несколько иначе. Когда-то в детстве он мечтал быть каскадёром, потом президентом, ещё чуть позже наёмным убийцей, таким загадочным и мрачным как Марк Дакаскос в фильме «Плачущий убийца». К одиннадцатому классу оброс кучей увлечений и не мог выбрать, что же ему нравится больше всего. Однозначно хотел уехать в Санкт-Петербург к маме. Втайне представлял их встречу и жутко волновался. Ей, естественно, ни словом не обмолвился, хотел позвонить уже в Питере, мол встречай меня, я тут.
        Ему нравилось возиться с бабушкой на кухне, повелевать в царстве запахов и вкусов, но бабушка считала профессию повара несерьёзной и недоходной. Не могла представить своего звёздного внука, отличника и активиста студентом училища, в которое поступали в основном лоботрясы после девятого класса.
        Максим готовил побег. Мама присылала достаточно денег, чтобы скопить на поездку и даже на съемную квартиру. Планы рухнули в один момент, точнее в один звонок. Мама позвонила поздравить его с золотой медалью.
        - Макс, какой ты у меня умничка. Я так горжусь тобой. Перед тобой же теперь открыты двери всех вузов. Куда ты надумал поступать?
        На волне радости Максим не сумел сдержаться и на одном дыхании озвучил свои планы.
        - Я хочу поступать в Питере. К тебе приеду.
        Повисла настолько плотная тишина, что Максим заподозрил обрыв связи.
        - Мама, алло, ты меня слышишь? Да что ж такое, дурацкая связь! Мам!
        - Макс, ты можешь поступать в Питере, но меня через неделю уже тут не будет. Я уезжаю в Прагу и пока не знаю, на сколько. Потом в планах, Киев. Боюсь, мы в любом случае не увидимся.
        Максим убрал от лица телефонную трубку, изнутри его окатило таким холодом, будто он среди июльского полдня выпил залпом стакан ледяной воды. Золотая медаль тут же померкла. Он и не догадывался, как сильно надеялся на встречу с мамой, пока она не озвучила обратное.
        Он снова взял трубку, услышал взволнованный голос:
        - Макс? Ты тут? Всё нормально?
        - Всё нормально. Я потом позвоню. Пока.
        Он первый нажал отбой и ещё несколько минут смотрел на ползающую по стеклу сонную муху.
        7.2. ОТКРЫТКА "КНИЖНЫЙ МАГАЗИН"
        В Питер он не поехал, поступил в Ивановский химико-технологический университет. Изловчился просочиться во все возможные компании и команды. Выступал в местной лиге КВН, одно время был ведущим почти всех студенческих мероприятий. Ещё и на ударных играл в городской рок-группе. Умудрился обскакать в популярности солиста, за что в принципе и был в итоге выдворен из музыкальной тусовки.
        Максим жил на съёмной квартире с однокурсником и довольно долго не получал открытки, думал, что эта чертовщина осталась в доме бабушки, и даже успел по этому поводу расстроиться. Очень уж ему нравилось вершить судьбы.
        Но открытки нашли его и в Иваново.
        Почерк был незнакомый, аккуратный и стеснительный. Буковки жались к самым краям, задания были дотошно подробными, и сам стиль явно другой: возвышенно-романтичный с яркой эмоциональной окраской и… домыслами. Не задания даже, а короткие зарисовки. Максим снова влился в привычную круговерть: учился, увлекался всем подряд, влюблялся без остановки и менял будущее.
        Спустя год, он предпринял ещё одну попытку расследования. Подкараулил почтальона. Точнее «почтальёнку». Ей оказалась женщина средних лет с тонким голоском и блеклым лицом словно, подтёртым ластиком. Как и в предыдущем, ещё школьном расследовании, все хвосты утонули в почтовом отделении. Найти отправителя оказалось практически невозможно. Наверное, при должном упорстве и с помощью профессиональных ищеек, он вполне мог докопаться до истины, но его останавливало банальное нежелание уничтожить налёт волшебства.
        Максим ещё несколько раз порывался проследить за почтовым ящиком, а потом плюнул и решил оставить чудо чудом, не искать для него рациональных объяснений. Готов ли он был расстаться с дурманящим всемогуществом и открыточной лихорадкой? Нет, не готов. И даже боялся, что однажды открытки перестанут находить его адрес.
        Окончив институт, он исполнил мечту и поступил в Ивановский колледж пищевой промышленности, а потом взял кредит и открыл свою пекарню. Невестой, несмотря на постоянные напоминания бабушки, не обзавёлся, хотя от недостатка женского внимания не страдал.
        Когда Максим вернулся в Краснодар, корреспонденция исчезла почти на месяц. Он уже начал волноваться и перестал ежедневно ожидать пополнение ящика. Открытка пришла в выходной день. Почерк снова был другой: острый, нервный, как кардиограмма. Строчки убегали вниз, иногда загибались крючками. Предложения - короткие, рубленные, всё по существу, никакой лирики, сухая и подробная инструкция. Именно этот почерк Максим наблюдал уже три года, с тех пор, как окончательно перебрался на юг.
        На открытке, которую он только что спрятал в карман, был этот же скачущий почерк. Максим оседлал велосипед и удовлетворенный выполненным заданием покатил в кондитерскую. Пожалуй, его находчивость заслуживает подношения в виде слоёного заварного кольца с арахисом. Пора побеседовать с Катей и поглазеть на бюст Наташи, тоже своего рода десерт.
        Максим остановился за квартал до «Рогалика», завернул в знакомый цветочный магазин. С хозяйкой ароматного бизнеса у него никогда не было отношений, но он старательно поддерживал иллюзию, что это вполне возможно. Оставив у цветочной лавки велосипед, Максим купил небольшие букетики для своего «гарема». Кому-то тюльпаны, кому-то ландыши, Наташе - пышную розу, одну, но длинную и шикарную. Кате - веточку белой сирени. Почти неделю он игнорировал своих сотрудниц, и теперь решил задобрить самым простым и действенным способом.
        Зайдя в кафе, он дал время обратить на себя внимание, постоял немного с охапкой цветов и потом приступил к одариванию. Наташа попалась первая, получила сочный поцелуй в щёку.
        - Натали, как я скучал.
        - Макси-и-и-м, - она засмущалась и вытянула длинную розу. Сразу распознала, какой цветок предназначен именно ей. Хотя они расстались почти год назад, Максим не забыл о её вкусах. - Спасибо, дорогой. Нам тебя не хватало.
        Следующими под комплименты попали официантки. Получили свои букеты, заряд хорошего настроения и вернулись к посетителям с искренними улыбками. Цветами обзавелись повара и даже уборщица. Максим никого не забыл.
        Юзефовна наблюдала за Максимом, сложив руки на груди и покачивая головой. Когда он приблизился к ней с букетом жёлтых тюльпанов, она громко цокнула языком.
        - Ну и хитрец. Каждый раз думаю, откуда в тебе это?
        - Что «это»? Врождённое обаяние, потрясающая харизма, дьявольская красота?
        - И это тоже.
        Максим вручил букет и поцеловал Юзефовну.
        - Лера, это всё из-за тебя. Разве не видишь, я влюблён?
        - Вижу, - легко согласилась бухгалтерша, - но не в меня.
        - Ты разбиваешь мне сердце, жестокая женщина.
        Валерия взяла букет, бросила взгляд на веточку сирени.
        - Одаришь Катю и зайди в кабинет.
        Максим кивнул, поймал взволнованный взгляд девушки у кассового аппарата. Судя по её растерянному виду, она готовилась убежать или упасть в обморок.
        - Катюша, это тебе. Такая же лёгкая, воздушная и чуть опьяняющая, как ты.
        - Максим Леонидович, не стоило.
        - Как это не стоило? Ну, хочешь, я её выброшу?
        Он сделал шаг в сторону урны, сделал вид, что действительно собирается отправить туда ветку сирени, но Катя перехватила её, прижала к груди.
        - Не надо. Не выбрасывайте. Она красивая.
        Максим подмигнул Кате и направился на кухню.
        Юзефовна открыла дверь в кабинет настежь.
        Расправляла в вазе тюльпаны, поглядывая в зал. Последнее время она всё чаще соединяла свою строгую обитель с общим помещением, а ведь раньше предпочитала одиночество и тишину. Сегодня ей хотелось почувствовать сопричастность к весенней радости, быть со всеми и видеть Максима.
        На всякий случай она проверила дверцу большого холодильника, где ежедневно вывешивалась информация о праздниках, фотографии и даже новые рецепты. Максим обычно пополнял коллаж распечатанными на принтере смешными цитатами и картинками. Новых объявлений не было. Значит, цветочное подношение без повода, просто от хорошего настроения.
        Максим надел белый фартук, тщательно вымыл руки и направился к своему «острову» у окна.
        Юзефовна выглянула из комнаты.
        - Что на Пасху решили?
        - А вы без меня ничего не придумали?
        - Давно уже, но может, у тебя ещё есть идеи?
        Максим достал муку, сито и на несколько секунд замер, задумчиво глядя на колышущиеся за стеклом ветки абрикоса.
        - Хочу кулич, как у бабушки: с крашеным пшеном и плохо растворёнными крупинками сахара в жидкой глазури. Можно даже с чуть пригоревшим донышком.
        Юзефовна хмыкнула.
        - Просто позвони бабушке, раз так скучаешь.
        Максим не просто скучал. Для него этот праздник был символом личной утраты. В конце апреля умер дедушка, а через три дня, именно на Пасху уехала мама. Тогда Максим не знал, чем вызван её внезапный отъезд. Мама всегда была непредсказуемой. Её носило легко и беззаботно, как перекати-поле. Потом бабушка поведала тревожным шепотом, что на маме проклятие, и она уехала, чтобы оградить семью от его последствий. И Дедушка умер именно из-за неё. Максим не поверил, разозлился и поссорился с бабушкой. И от бабушки, и от мамы ещё не раз слышал бредовую версию, они обе верили всерьёз. Постепенно он привык к этому объяснению настолько, что вполне допустил, как правду, но обида на маму слабее не стала.
        После нескольких месяцев неприятных событий и затяжной чёрной полосы, случилась финальная точка. Дедушка умер странно и как-то нелепо. Косил на поле траву и сильно разрубил себе ногу острым лезвием. В больнице стопу обработали и зашили, выдали костыли, но ходить на раненной ноге не разрешили. Уже на следующий день дед заскучал и вечером засобирался в магазин. Хотел послать Максима, но тот как раз уходил на «открыточное задание» и сделал вид, что сильно торопится.
        На самом деле Максим терпеть не мог, когда его посылали за выпивкой. Чувствовал себя крайне неловко, будто брал алкоголь для себя и оправдывался, прикрываясь дедом. К тому же дедушку в пьяном виде не переносил. Тот становился, нудным дотошным и злобным. Начинал ругать власть, соседей и бабушку. Выпивал он не часто, но если это случалось, изводил всех.
        Не уговорив внука, дед поплёлся сам. На обратном пути на обочине его сбил малолетний мотоциклист, угнавший транспорт отца. Дедушка не успел отбежать. На одной ноге, да ещё с костылями, был не слишком-то манёвренным. От удара он потерял сознание, умер в больнице на следующий день.
        Бабушка не плакала, затаилась и затихла, словно присмиревшие обиженные на дождь жаворонки, а вот мама стонала и громко плакала. Она всегда ярко выражала эмоции, будь то радость или горе. А потом словно по щелчку, они с бабушкой поменялись ролями. Бабушка плакала, не переставая, мама умолкла.
        А потом уехала.
        Если и было проклятие, то, пожалуй, оно было на Максиме. Он лишился мамы, а она жила весело, ярко, кажется, абсолютно не страдала в разлуке с единственным сыном. Она присылала письма и фотографии, сделанные в диковинных местах. О большинстве загадочных достопримечательностей Максим и не слышал. Что-то из местного фольклора или городских легенд. Ольгу интересовало всё необычно и броское, как она сама. Иногда она звонила, настойчиво выпытывала у Максима о делах сердечных, о своих же сильно не распространялась. Максим догадывался, что её мужчины менялись регулярнее, чем зубные щётки.
        Прокручивая в голове воспоминания, Максим и не заметил, как приготовил десерт, ради которого сюда пришёл. А ведь действительно, кулинарные телодвижения его успокаивали. Постепенно мысли о маме вытеснили более свежие и приятные - о книжном магазине и пареньке, заполучившем «Идиота».
        Максим отставил в сторону чашку с карамельным кремом и прислушался. Кроме привычных звуков кондитерской: голосов, жужжания кофемашины, стука вилок о тарелки, бормотания радио, пробивались другие странные и необъяснимые, похожие на щелчки или тиканье часов. Будущее менялось каждую секунду, разветвлялось, перестраивалось и расщеплялось. Он не умел это видеть, но он мог менять. Впервые его поразило догадкой: есть те, кто видят будущее, но почему-то не могут вмешиваться. Они знают, куда нужно свернуть и где подложить соломку, но почему-то сами не встревают, оставляют активные действия ему. Таким, как он.
        Максим опять почувствовал зуд зарождающегося любопытства: кажется, нужно снова повторить расследование и узнать, кто же стоит за этими открытками? И самое главное - почему последнее время у него случилось столько провалов? Что-то мешает ему, как прежде легко и беззаботно перекраивать реальность. Что-то или кто-то.
        ФРАГМЕНТ ИЗ ЗАПИСНОЙ КНИЖКИ МАКСИМА «ПУТЬ К СЕРДЦУ ЖЕНЩИНЫ». СЛОЁНЫЕ КОЛЬЦА С АРАХИСОМ.
        Слоёное тесто нарежьте на кольца. Пока они выпекаются, приготовьте крем: взбейте вареную сгущенку, сливочное масло в пышный мусс. Кода кольца поднимутся и остынут, разрежьте горизонтально и нижнюю половину наполните кремом. Сверху хрустящую корочку смажьте вареной сгущёнкой (лучше сварите самостоятельно, но не забудьте про правило безопасности: вода должна покрывать банку иначе вас ждёт большой бабах и некрасивое коричневое пятно на потолке). Сверху кольца обильно посыпьте жареным арахисом.
        Этот десерт - калорийная бомба. Питательный и простой в приготовлении. Я его называю мужским, но и женщины им охотно лакомятся, когда их никто не видит.
        Иногда хочется что-то простое и неизысканное, как кусок мяса.
        8.1. ОТКРЫТКА "МОСТ"
        - Ты в этом пойдёшь?
        Зоя резко развернулась и едва не вскрикнула: не ожидала, что Антон стоит прямо за спиной.
        Он оглядел вещи, которые Зоя приготовила для тренировки и ещё не сложила в рюкзак. Повторил вопрос:
        - В этом?
        - Нет, в это я переоденусь уже в зале.
        Антон приподнял короткий топ с сетчатыми рукавами и тайтсы с кожаными вставками, подчёркивающими линии ягодиц.
        - Это вообще спортивная одежда или одежда для стрип-клуба?
        Зоя сдвинула брови, быстро сгребла вещи в рюкзак и застегнула молнию.
        - Что на тебя наехало? Ты прекрасно знаешь, что я работаю тренером. И раньше работала. И да, это спортивная одежда, удобная, кстати.
        Антон тяжело вздохнул, положил стопку тетрадей на край стола.
        - Раньше ты не носила такие… штаны
        - Тайтсы? - подсказала Зоя.
        - Пофиг, как они называются. Последнее время они какие-то провокационные, то с имитацией чулок, то со сборкой между ягодиц, каждое полупопие словно намерено выделено и обтянуто. Не спортивная одежда явно.
        Зоя догадывалась, что дело не в ней, возможно тяжёлый день в школе: какой-нибудь педсовет, или родительское собрание, но молчать и выслушать придирки не собиралась. Антон знал, где она работает и как одевается. Не делала она секрета и из того, что тренирует не только женщин.
        - Ты ужинал?
        Антон не захотел менять тему и словно прочёл мысли Зои.
        - Я не хочу, чтобы ты занималась с мужчинами.
        Зоя накинула рюкзак на плечи, натянув кепку, низко надвинула козырёк.
        - Что за бред? Ты прекрасно знаешь, что треть моих клиентов мужчины.
        Антон остановил её и резко развернул:
        - Неужели ты сама не понимаешь, почему они к тебе ходят?
        Зоя остановилась, недобро сощурилась. Ненавидела, когда от неё что-то требовали и ограничивали свободу. А ещё она подозревала, что ревность Антона не беспричинная. Он не был чёрствым и невнимательным, скорее всего, почувствовал её отстранённость в последние недели. Заметил и то, что она практически перестала ластиться к нему, хотя раньше именно она почти всегда была инициатором близости.
        Зоя понимала это и злилась на его догадливость, но ещё больше сердилась на себя, что не смогла скрыть похолодание. Максиму удалось пробраться в мысли и всё испортить.
        Она вышла в коридор, молча обула кроссовки и только тогда подняла взгляд.
        - Пока меня не будет, надеюсь, ты остынешь и снова станешь адекватным.
        Антон покачал головой, нервно фыркнул:
        - Разговор не окончен.
        - Окончен.
        Она вышла на ступени, ещё не закрыла двери, ей в спину прилетел раздражённый оклик:
        - Не уходи так, будто тебе наплевать на моё мнение!
        - Наплевать, раз тебе на моё наплевать!
        Зоя пересекла двор, оглянулась у калитки и увидела, как в соседнем домике шевельнулась штора. Тамара Тимуровна явно слышала их ссору и даже частично видела.
        На остановке Зоя рассеянно разглядывала объявления, пытаясь успокоить нервы, вчитывалась в обрывки чужих жизней. Кто-то сдавал квартиру для молодой семьи, кто-то занимался ремонтом холодильников, а кто-то искал пропавших родственников. Со свежего на вид объявления смотрело строгое женское лицо, смутно знакомое. Скорее всего, они где-то пересекали, но не общались. В обратном случае Зоя её бы запомнила, очень уж лицо характерное. Так и хотелось сказать «лицо судьи или директора» Судя по дате, женщина пропала почти три недели назад, последний раз её видели уходящей с работы. Зоя вздрогнула. Может, пропавшей и в живых уже нет, а её лицо всё ещё провожает на автобус случайных прохожих.
        В тренажёрном зале Зоя временно отвлеклась от неприятного разговора с Антоном, погрузилась в работу. Волна «подснежников» благополучно схлынула, экстренно худеющих к лету почти не осталось. Те, кто задержались, обратились или к Кириллу или к ней, от Стаса перешло ещё двое, немного покалеченных и опечаленных.
        Несколько дней назад в зале объявился «фитнес-маньяк». Высокий интеллигентного вида парень с одухотворённым лицом приходил в то же время, когда у Зои занималась группа женщин, и начинал свою программу в непосредственной близости от них. Тренажёры он практически не использовал, делал растяжку, махи, иногда широкий присед с грифом. Ничего необычного или технически сложного, да и сам парень не выглядел особенно рельефным мачо, но в коротких шортах без нижнего белья он однозначно притягивал к себе взгляды.
        Зоя не обратила на него внимание. Заметили клиентки. Сначала хихикали, потом начали возмущаться. А потом и Зоя увидела, то, что не рассчитывала увидеть в тренажёрном зале. Никто не хотел подходить к нему и делать замечание, ведь тогда получиться, что они смотрели, именно туда и смотрели, вместо того, чтобы заниматься.
        Сегодня Зоя не выдержала фривольного зрелища, подошла к Кириллу и попросила намекнуть спортсмену-эксгибиционисту, что он показал слишком много себя. Кирилл выслушал, кивнул и сразу же подошёл к парню.
        - Слушай, пацан, ты орехи-то прикрой. Бабы смотрят, недовольны.
        Зоя вжала голову в плечи, клиентки сдержано засмеялись. «Маньяк» внезапно смутился, а Зоя в этот момент подумала, что он и не подозревал, как сильно его подвели короткие шорты. Он сразу же ушёл. Женщины сначала вспоминали его представление и шутили, а потом как-то пригорюнились, осознав, что сами лишили себя бесплатного развлечения.
        Чуть позже пришёл Сергей, теперь он ходил без сопровождения мамы. Без этой мучительной и стесняющей гиперопеки дышал явно свободнее. Он начал несмело улыбаться и на оклики Кирилла уже не реагировал обмороком. С Зоей у Сергея сложились довольно тёплые отношения, временами доверительные. Он обращался к ней по имени, но на «вы», иногда делился планами на будущее, рассказывал об однокласснице, которую давно хотел позвать на тренировки, а вот о школе старался не откровенничать.
        Зоя отметила, что за недели у Сергея выпрямилась осанка, мышцы явно окрепли. До культуриста ему, конечно, было далеко, но прогресс был на лицо, точнее на тело.
        Сегодня Сергей был молчалив и во время выполнения некоторых упражнений морщился и стискивал зубы. Зоя хотела откорректировать технику, коснулась его плеча и нечаянно подцепила рукав футболки. Показался тёмно-синий свежий синяк. Сергей вздрогнул, чуть не уронил гриф. Заметив, куда направлен взгляд Зои, он смутился и поторопился объяснить:
        - Я подрался.
        Зоя недоверчиво сощурилась.
        - Подрался?
        Не выглядел Сергей как тот, кто может подраться, скорее как тот, кого могли избить. Он напоминал маленького зубастого зверька, но почему-то в воображении всплывали сравнения не с таким уж и безобидными животными, немного агрессивными и непредсказуемыми. В голову тут же полезли мысли о домашнем насилии. Из редких реплик Зоя знала, что отец Сергея человек непростой, работает в полиции, а ещё любитель охоты и рыбалки, так же как и старший брат. Сергей никак не вписывался в представление родителя о хорошем сыне и наследнике дачного хозяйства. Отношения в семье были напряжённые.
        Поняв, что Зоя не поверила в его «драку» Сергей снова замкнулся, с наигранной сосредоточенностью погрузился в процесс тренировки. На откровения больше не отвлекался. Во время растяжки Зоя заметила, что больше всего дискомфорта ему доставляют прикосновения к спине, видимо там расположилось большинство синяков.
        Зоя не знала, как помочь Сергею, и ненавидела беспомощность. Когда он уже переоделся и направился к двери, она подошла и коснулась его локтя.
        - Мне ты можешь рассказать что угодно, и если тебе нужна помощь, я всегда рядом. Мой номер телефона ты знаешь.
        Он не ответил, отвёл взгляд. И смутился, и разозлился одновременно. Зоя заметила, что эти эмоции, казалось бы, несовместимые, у него часто проявлялись одновременно. Сергей постоянно чувствовал себя неловко и вспыхивал от гнева.
        Тут же в памяти всплыла ссора с Антоном. Он с такими сложными подростками каждый день работает, ещё и пытается обучить их химии. Зоя старалась оправдать раздражённость Антона, но злость ещё не утихла. А теперь, когда не отвлекала работа, даже усилилась. Он ведь познакомился с ней через профиль в социальных сетях, видел её фотографии из зала и восторгался ею. К сознанию подобралась главная причина, о которой ей не хотелось вспоминать: Максим. Слишком много его было в мыслях. Он мерещился в кулинарных ароматах и напоминал запахом кофе. Зоя боролась с собой каждый день, уговаривала себя обойти кондитерскую и не купить этот предательский меренговый рулет.
        После работы она нарочно выбрала другую дорогу. Не хотелось проходить мимо «Рогалика» и вообще идти домой к раздраженному Антону, демонстрировать нежность и раскаяние. Она пересекла старый заброшенный парк, напоминающий дикую рощу, прошла мимо многоэтажек, выбралась к берегу реки и побрела вдоль него.
        Ноги утопали во влажной податливой после дождя траве, мысли мелькали подобно мелким рыбёшкам, сворачивали стайкой, куда придётся, не задерживались на одном месте. Странное сочетание одиночества и городской суеты. Вокруг кишел людской муравейник, и при этом рядом никого не было. Зоя всмотрелась вдаль, впереди виднелся скелет моста. Машинки метались по нему, словно игрушечные, силуэты человечков торопились домой. Наверняка были среди них и те, кто ощущал сейчас похожие эмоции. Зоя не любила одиночество, всегда его избегала. Думалось и фантазировалось лучше всего в кафе в парках или просто на улице в толпе. Ей нужна была компания, друзья, знакомые, коллеги - людская суета.
        Зоя уже пожалела, что пошла этой дорогой: неуютно и как-то непривычно тихо. В нескольких метрах впереди шёл мужчина, опрятно одетый, ухоженный, но какой-то заторможенный, что ли. Зоя чуть ускорилась, какая-никакая компания. Окликать и заговаривать она не стала, просто шла немного сзади, разделяя давящее одиночество пополам с невольным попутчиком.
        8.2. ОТКРЫТКА "МОСТ"
        Максим ещё утром почувствовал, что сегодня будет открытка. Завтракал быстро, в нетерпении пил большими глотками горячий кофе. Дина поставила на стол миску с творогом, подвинула вазочку с джемом.
        - Ма-а-кс?
        Он поднял взгляд.
        - Ди-и-н, - повторил он её интонацию.
        Она сделала глоток, постучала ложкой о край чашки.
        - Я к маме собираюсь.
        Максим не отреагировал и продолжил накладывать джем. Встретился взглядом с Диной. Они смотрели друг на друга, как два шулера, знающих о краплёных картах на руках соперника, но делали вид, что ничего не происходит.
        Когда-то Дина сделала всё правильно, мастерски разыграла карты, которые были у неё на руках, в том числе главный козырь - девственность, охраняемую, как оказалось, не зря. Она смогла не только привлечь, но и удержать Максима. А сейчас всё могло рухнуть. Дина прекрасно осознавала, что такие как Максим, притягивают внимание. Женщины вьются вокруг них, а они не упускают возможности проверить силу своего обаяния. Измены она ожидала, но не раньше, чем состоится свадьба, видела, что Максим на самом деле в неё влюблён и наслаждалась его чувствами. Он действительно умел любить. Почти так же сильно, как и себя. Она-то не устояла, несмотря на расчётливый план охмурения, влюбилась в него с первого взгляда, но голову не потеряла.
        Дина чувствовала напряжение, Максим - невысказанные мысли. Он знал, что она его подозревает, возможно, даже в измене, но при этом оба молчали. Пока проблема не озвучена, её вроде как, и нет.
        Максим не предложил подвезти или составить компанию, хотя естественно догадался, что именно этого ждёт Дина. Сегодня он точно не готов к знакомству с родителями. Сначала нужно побороть тягу к Зойке. Максим хорошо знал свою влюбчивую натуру: очень скоро этот интерес утихнет, нужно только подождать. С напускным энтузиазмом он принялся обсуждать работу в кондитерской.
        - Сегодня будем украшать зал к Пасхе. Наташа придумала что-то интересное, правда не в нашем стиле. На американский манер. Пасхальные кролики, какие-то конкурсы с поиском шоколадных яиц.
        - Ты же такое не любишь?
        Максим пожал плечами, он понятия не имел, что там придумала Наташа.
        - Посетители любят. Это интересно.
        - А какие куличи у вас будут?
        - Решили убить двух сразу зайцев: сделать обычные классические и экзотические с кокосовой мукой и папайей, и творожные тоже будут.
        Дина словно пропустила мимо ушей его слова, задумчиво пробормотала:
        - Не хотела сегодня за руль садиться.
        Максим прочёл на лице Дины вопрос и, опередив её на несколько секунд, резко поднялся.
        - Ладно, я побежал, реально опаздываю. Вечером увидимся.
        Быстро поцеловал её в губы и, стянув с тумбы ключи, ринулся к выходу.
        С предчувствием в этот раз не ошибся: в почтовом ящике его ждала открытка. «Час икс» отодвигался на вечер, а значит, Максиму предстояло весь день провести в слегка пьяном, нервно-возбуждённом состоянии.
        Пришлось коротать время на работе и действительно озаботиться украшением зала. Периодически его взгляд натыкался на высокое здание напротив, а точнее устремлялся на четвёртый этаж с огромными панорамными окнами. За стеклом виднелись беговые дорожки, большей частью занятые, мелькали люди. Наверное, среди них была и Зоя.
        Максим разозлился. Лёгкая симпатия и ни к чему необязывающий флирт как-то слишком быстро переросли в наваждение. Он нарочно проигнорировал тренажёрный зал, где мог бы встретиться с Зоей. Направился в другой. В нём он занимался уже больше года. Скинув избыток адреналина, Макс вернулся в кондитерскую, поглазел на бюст Наташи, когда та месила тесто. И наконец, ближе к шести двинулся в сторону моста. Именно туда его направляла открытка.
        Неизвестный отправитель очень точно описал место, откуда будет прыгать суицидник. Пока позволяло время, Максим прошёлся по мосту, пытаясь унять нервную лихорадку. Стоять на месте было невозможно: горели подошвы, мышцы зудели от нервных импульсов, «час икс» приближался, а вот будущий самоубийца - нет. Максим замер на том самом месте, откуда должен был спрыгнуть неизвестный мужчина и бросил взгляд на запястье. Стрелки часов сигнализировали, что пять минут назад, случился поворот будущего на новую развилку, но никому так и не понадобилась помощь.
        Максим снова прошёлся вправо и влево, перегнувшись через перила, посмотрел на мутную движущуюся воду. Он не мог опоздать, нарочно пришёл заранее. Где же несостоявшийся самоубийца?
        Последнее время творилось что-то непонятное. Почти двадцать лет Максим получал открытки, и редкие сбои мог пересчитать по пальцам. Провалы случались в самом начале «открыточной карьеры», пока он ещё разбирался, что от него требуется, и не освоил науку притворяться. А такого чтобы указанное в послании событие вообще не произошло, не бывало никогда.
        Максим резко остановился, поражённый догадкой: а что если вмешался другой… другой человек, такой как он? Осознание, что он, возможно, не единственный в своем роде не радовало. Эту мысль Максим обычно активно отгонял, но сейчас приятнее было думать не о своём фиаско, а о чужом вмешательстве. Что если, будущее уже повернуло на новую развилку, без его стараний?
        Максим ещё немного постоял на мосту и спустился вниз к реке. От воды веяло холодом и сыростью, пахло тиной и немного гнилью. Конец апреля хоть и выдался тёплым, несколько дней подряд долго и нудно дождило. Вода высоко поднялась и бурлила, грозясь выйти из берегов. Опустившись на сваленное бревно, Максим едва успел вытянуть ноги, как увидел на мосту, именно там, где он стоял каких-то двадцать минут назад, мужчину. Незнакомец не раздумывал, не ждал, что кто-то остановит, не колебался. Быстро перелез через ограждение и спрыгнул в реку.
        Максим только охнул, сделал два шага к мосту, а потом резко повернулся и побежал вдоль реки чуть ниже по течению. Опередив барахтающегося мужчину на несколько десятков метров, Максим с разбега прыгнул в воду и поплыл наперерез. Вода кусалась и сковывала мышцы, апрельская река не была ласковой, закручивалась мутными завихрениями и несла обломки деревьев.
        Максиму даже в голову не пришло, что он рискует собственной жизнью, не раздумывая кинулся в бурлящую воду. О собственной уязвимости не думал. Никогда не думал. Он привык действовать и ощущал себя чуть ли не всемогущим.
        Максим плыл, поглядывая в сторону прыгуна. Судя по активным гребкам и сдавленным всхлипам, тот не так уж хотел умирать, во всяком случае, его тело явно было против этого и пыталось спастись. Инстинкт самосохранения работал на полную мощность. Максиму и раньше приходилось спасать самоубийц, и он не раз наблюдал подобную картину. Чаще всего они хотели жить, лёгкие - дышать, сердце - биться.
        Расстояние сокращалось быстро, не зря в жизни Максима был этап увлечения плаванием, да и физической формой он не пренебрегал. Догнал недоутопленника за несколько минут, тот даже не успел захлебнуться. Обхватив под мышками, Максим потянул его к берегу. Течение не мешало, наоборот, несло куда нужно, к изгибу реки. Зубы выбивали дробь, потяжелевшая от воды одежда осложняла процесс спасения, хорошо хоть мужчина не сопротивлялся, болтался послушной ношей, но и не помогал грести. Максим выбрался на берег и вытянул самоубийцу. Тот поднялся на колени и закашлялся. Вода стекала с него ручьями, волосы прилипли ко лбу мокрыми кляксами. Он напоминал больного пса. Не столько внешне, сколько по ощущениям и потерянному взгляду.
        Максим сел на траву и опустил руки между коленей.
        - Какого хрена?
        - Что?
        - Какого хрена ты прыгнул?
        Мужчина сел на пятки, стянул на груди полы куртки, будто пытаясь прикрыть рану в груди.
        - Какого хрена ты прыгнул за мной?
        Максим пожал плечами. Он свое дело сделал, не факт, конечно, что спасённый не повторит попытку суицида, случалось и такое, но объяснять и уговаривать не собирался. К тому же утопленник, оказавшись в воде, слишком уж резво боролся за жизнь. Вполне возможно это был единичный порыв в состоянии аффекта.
        Сейчас же хотелось уйти с берега и отогреться горячим чаем. Для Максима ценность жизни была непреложной истинной, он ею наслаждался и ярко проживал каждый день, не понимал, как можно самому отказаться от этого дара.
        - Что бы не случилось, всё можно исправить. Пока жив, всё решаемо.
        Мужчина саркастично хмыкнул.
        - Пока я жив? Исправить? Откуда ты такой наивный взялся?
        Сняв джинсовую куртку, Максим выжал воду, но надевать не стал.
        - Думаешь, я не прав?
        - Не прав.
        Максим сел напротив, присмотрелся к бледному лицу с явными следами бессонницы. Тёмные круги под глазами и сумасшедший взгляд выдавали нервное напряжение.
        - Что случилось? Нельзя это исправить или помочь?
        - Нельзя, - он замолчал и неожиданно воскликнул: - Я не могу! Я не смог! Это ведь моя работа, сажать уродов.
        Максим стянул через голову мокрую футболку, понюхав, скривился и выжал.
        - Ты мент, что ли?
        Мужчина смотрел на него, но видел явно что-то другое.
        - Если я не смог, то кто тогда может?
        Максим надел холодную сырую одежду.
        - Что случилось?
        - Какая тебе разница?
        - Пытаюсь понять, что тебя погнало на мост. Не представляю, что может заставить расстаться с жизнью.
        Мужчина встал, казалось он не испытывал дискомфорта из-за мокрой насквозь одежды, окружающую действительность он вообще не слишком замечал, явно пребывал частично в воспоминаниях, частично уже там за чертой. Словно и не понимал, что ему не дали умереть.
        - Она была права. Любви нет, справедливости нет, ничего нет.
        - Кто, она?
        - Девушка.
        - Какая ещё девушка?
        Максим устало покачал головой. Надоело разгадывать ребус. Хотелось уйти с обдуваемого ветрами берега и переодеться. Он поднял мужчину и словно послушного ребёнка повёл вдоль реки к машине. Больше не спрашивал ни о чём, но это уже и не потребовалось.
        Мужчина сам принялся бессвязно рассказывать о том, что привело его сюда. Ему явно хотелось поделиться, вылить боль, облечь её в слова. Свою роль сыграло и нервное перенапряжение и какое-то странное доверие к спасителю-грубияну, который и не пытался быть с ним деликатным и осторожным. Рассказ получился скомканным, местами прерывался сдерживаемыми слезами.
        Из прерывистого бормотания Максим вычленил основное: дочку этого мужчины изнасиловали в парке. Он растил её в одиночку сам, без жены, оберегал и баловал, как принцессу. Два дня назад она возвращалась домой и стала жертвой насильника. Это был не первый случай в городе. Их обязали не афишировать предыдущие нападения и не раздували новость о маньяке. Не хотели паники в новостях и газетах. И получили в итоге новое нападение. Девушка, обученная отцом обороне, сопротивлялась. Видимо, это разозлило нападавшего, и он не ограничился изнасилованием. Вряд ли планировал убивать, но не рассчитал силу. Девушку нашли без сознания в жутком состоянии. Сегодня в больнице она умерла, успела прийти в себя на несколько минут и даже улыбнулась, а потом… всё.
        Максим слушал рассеянно, не хотел погружаться в чужое горе. Кивал, поддерживал беседу, позволяя выговориться. Его удивило, что спасенный им мужчина выбрал такой способ уйти от боли. Вроде, как служитель закона, должен был бросить все силы, чтобы найти этого урода и засадить, а он решил поступить вот так. Малодушно, по мнению Максима. Заглушить скорбь, а не решить проблему. Не отомстить, хотя у него была эта возможность. Он бы мстил, скорее всего, наворотил дел, но точно не выбрал бы самоубийство, как выход. Какой же это выход, скорее вход. В пустоту.
        - Так найди его. Спрыгнув с моста, кому ты сделал лучше? И не отомстил за дочку.
        - Я не могу заниматься расследованием самостоятельно. Это тебе не американский сериал.
        Максим расслышал в его голосе жёсткие нотки, значит, не все потеряно.
        - Всё равно ты можешь гораздо больше, чем обычный человек, не связанный с полицией.
        - Я ничего не могу.
        - Странно, что тебя к психологу не отправили.
        Мужчина мрачно хмыкнул.
        - Отправили.
        Максим промолчал, но подумал, что от психолога толку видимо не много. Слегка нахмурился, припомнив начало разговора.
        - Какая девушка сказала, что справедливости нет?
        - Просто девушка, я её встретил у реки. Может, она туда же шла, куда и я. Казалась злой и печальной.
        Максим замер, почувствовав, что нащупал нечто важное. Возможно из-за этой незнакомки он и прождал на мосту двадцать минут. Кто-то всё-таки вмешался в его задание. Она задержала мужчину, ещё и мысль подкинула, что справедливости нет. Очень не вовремя подкинула.
        - Опиши её.
        - Обычная девушка, не знаю, не смотрел на неё. - Он действительно был настолько погружён в мысли, что не обратил на незнакомку внимания.
        Максим не видел никого на берегу, видимо, эта таинственная особа свернула раньше. Если бы он не задержался на берегу, то и мужчину бы не спас. Просто ушёл бы с ощущением очередного проваленного задания.
        - Я не психолог, конечно, но думаю, тебе будет гораздо легче, если ты всё-таки посадишь этого урода или хотя бы узнаешь кто это. Может это сосед ваш или одноклассник твоей дочери. По любому ты знаешь больше, чем другие. Думай, блин, действуй. Искупаться всегда успеешь.
        - Это может быть кто угодно. Маньяки никогда не похожи на маньяков.
        Максим колебался несколько секунд, обычно так не поступал, но в этот раз решил, что так нужно. Интуиция его никогда не подводила.
        - Набери мой номер телефона и сбрось, - он продиктовал цифры, дождался звонка и продолжил: - Если нужно будет поговорить или опять потянет купаться, позвони.
        - Зачем?
        - Сохрани и всё. Может, выпить будет не с кем. Позвони, если что-то узнаешь.
        Максим сохранил номер полицейского под именем «Прыгун». Доставив несостоявшегося самоубийцу к дому, вернулся в свою квартиру. Приняв горячий душ, заглянул в холодильник. Домовой вертелся мохнатой змеёй, Димон действовал основательнее: буквально сбивал с ног своим массивным телом, требовал ласки. Максим отмахнулся от них, бросил взгляд на полные миски.
        - Не притворяйтесь, вижу, что не голодные.
        Оглядев полки, он увидел на нижней меренговый рулет и резко отпрянул. В лоб пребольно ударила мысль. Зоя присутствовала там, где срывались его задания. Сначала она появилась в кафе и выпустила «туалетного узника», потом на перекрёстке, где произошла жуткая авария. И сейчас снова помешала девушка. А что если это снова Зоя? Может, она тоже такая, как он? И тоже получает открытки? Только её задания обратные. Она вмешивается и портит всё, что он делает. Его передёрнуло от неприятной догадки: посланница смерти какая-то.
        Максим быстро переоделся, волосы ещё не просохли после душа и слегка завивались. Он кое-как пригладил их у зеркала и схватил с тумбы ключи. Уже у дверей оглянулся, посмотрел на грустные морды питомцев.
        - Не скучайте, вернусь и выгуляю. Домовой, не вздумай драть подлокотник. Динка тебя прибьёт.
        8.3. ОТКРЫТКА "МОСТ"
        Он не знал адрес Зои, рассчитывал застать её в тренажёрном зале, она упоминала, что вечером у неё есть занятия, но в какие дни, не сказала. Максим забежал в знакомый цветочный магазин за «прикрытием», взял первый попавшийся недорогой букет. Попросил карточку и, быстро накарябав рецепт блинов, поставил витиеватую подпись. Если не вчитываться, его каракули сойдут за поздравление.
        Но в зале его ждало разочарование, у Зои действительно сегодня были тренировки, но уже закончились. Мужчина за стойкой смотрел на него подозрительно и недружелюбно.
        - Что вы хотели?
        Максим шмякнул на стойку букет и скорчил смущённую мину. Тут же с него исчез налёт самоуверенности, он словно стал уже в плечах и глупее.
        - Мне нужно передать Зое цветы. Это очень важно. Очень. Там какой-то юбилей, а я попал в пробку и не успел вовремя.
        Олег нахмурился. О великом празднике у Зои он не слышал, подозревал, что это не день рождения, какая-то другая важная дата. Про Антона он знал, но лично с ним знаком не был.
        - Она, наверное, дома.
        Максим протяжно вздохнул.
        - Мне дали только адрес тренажёрного зала, я не думал, что опоздаю.
        - Ну, ты здорово опоздал вообще-то, - Олег уже не пытался быть вежливым и сам не заметил, как перешёл на «ты», олух курьер, стоящий перед ним вызывал жалость и немного раздражение, потенциальным клиентом не был, ещё и отвлекал.
        Максим заискивающе заглянул в глаза.
        - Цветы нужно срочно вручить. Это подарок.
        - Антон заказал? У меня есть его номер телефона. Обговори с ним, и он скажет, куда везти букет?
        Максим на секунду выпал из роли придурковатого суетливого курьера.
        - Какой ещё Антон? Не Антон. Доставку оплатили из другого города, наверное, родители Зои, там какой-то важный семейный праздник.
        Олег колебался, Максим заметил это и чуть надавил.
        - Я могу оставить букет у вас. Но праздник сегодня. Это вообще-то сюрприз.
        Олег решился: дают же адреса доставщикам не только цветов, но и пиццы. Ничего криминального. Тем более Зоя не делала секрета из своего места жительства.
        - Ладно, пиши.
        Максим записал адрес, попутно уверив Олега, что придёт к ним в зал заниматься, и девушку свою сюда приведёт и ещё парочку друзей. Для достоверности выспросил цену абонемента и похвалил ближайший тренажёр.
        Сцапал клочок с адресом, пока Олег не передумал, и ринулся вниз по ступенькам к припаркованной машине.
        Букет вручил первой попавшейся на тротуаре женщине, даже визитку с рецептом не вынул, торопился встретиться с Зоей. Ехать оказалось недалеко, всего несколько остановок, но вечерний Краснодар выстроил на его пути череду пробок. Люди торопились после работы домой.
        Максим припарковал машину напротив дома с нужным ему номером. Прошёлся по тротуару и остановился у калитки. Высокий сплошной забор полностью отгораживал двор от улицы и нигде не просвечивал. Настоящая китайская стена, только деревянная. На заборе висел чудной, явно самодельный почтовый ящик, перекособоченный и рассохшийся, с незакрывающейся нижней крышкой. Свозь прорезь Максим разглядел газетный лист и цветной уголок. Не раздумывая дёрнул створку и поймал вывалившуюся в его руки макулатуру. Раскрыв веером, он рассмотрел добычу подробнее: платёжка за вывоз мусора, какая-то дешёвая газета из тонкой серой бумаги и рекламный флаер, кричащий о распродаже кожаных курток по низким ценам. Его он и принял за открытку.
        - Максим?
        Он оглянулся, едва не выронил стопку корреспонденции. У калитки стояла Зоя в мужской футболке и шлёпках на босу ногу, тоже не своего размера. Явно не планировала выход в свет, оделась по-домашнему непрезентабельно.
        Она смотрела на него удивлённо и взволнованно, подозрительно щурилась.
        Максим перехватил её взгляд, направленный на его руки, держащие не принадлежащие ему послания.
        - Привет, Зойка. Вот успел подхватить, едва не выпало всё из этого древнего ящика.
        Зоя держалась за створку калитки, ногу освободила от шлёпка и почесала ею голую голень. Рассеянно пригладила взлохмаченные с одной стороны кудрявые волосы. Отвечать не торопилась.
        - Ну да, мимо проходил, а тут ящик открылся сам по себе, - она медленно подняла взгляд на его лицо. - Что ты тут делаешь?
        Максим сделал шаг вперёд, Зоя, наоборот, отступила. Он небрежно засунул газету и квитанции обратно в ящик.
        - К тебе пришёл.
        - Ко мне?
        Максим снова приблизился, заставил Зою пятиться в открытую калитку. Когда она вошла во двор, он, продолжая продавливать взглядом, вошёл следом. Молча, таким же манером они приблизились к пышно цветущему кусту «невесты».
        - К тебе, Зой, - повторил Максим.
        На крыльцо выбежал Чаплин, принюхался, но вместо того чтобы облаять чужака, приветливо завилял хвостом. Зоя напряженно молчала, бросила взгляд на пса и сделала шаг в сторону, пытаясь уйти от близости Максима, но он одним плавным движением развернул её и прижал спиной к забору. Она упёрлась лопатками в шершавые доски, чуть сползла вниз, стараясь отодвинуться от его лица.
        - Зачем в наш ящик полез? Я видела, ты его открыл и рассматривал письма.
        Максим чуть склонился, задумчиво хмыкнул, опустил взгляд на её губы, нарочно выбивал из равновесия мыслями о поцелуе. Стоял близко, но не касался, хотя жар тела ощущался, словно от горячего песка.
        - Открытки искал. Где они?
        Зоя пыталась отклониться ещё дальше, стукнулась головой о забор.
        - Какие ещё открытки?
        - Разные. Интересные такие, с фотографиями на лицевой стороне.
        - Ты бредишь?
        Максим не ответил, склонился ещё ниже, Зоя явно почувствовала его настрой и заволновалась, хотела сбежать, но он поймал её за плечи и преодолел последние сантиметры между их лицами. Поцелуй получился коротким. Зоя толкнула Максима в грудь, попыталась вырваться, но он поймал её и снова прижал к забору, обхватив за подбородок, поцеловал жёстче, почти грубо, надавил ладонью на плечо, не позволяя выскользнуть.
        Зоя сначала сопротивлялась, толкала, царапала, успела отвесить ощутимую пощёчину. Схватила Максима за волосы, попыталась оттянуть его голову и разорвать поцелуй. Он промычал что-то и укусил за губу. Сам запустил пятерню в её лохматые кудри и, чуть дёрнув, наклонил голову назад. Притиснулся плотно, без зазоров, и придавил к забору всем телом. Зоя пыталась выставить колено, но он отвёл ей ногу в сторону и, вжавшись в неё бедрами, обхватил за ягодицу.
        Максим целовал её жёстко, не давал вдохнуть или сказать хоть слово. На мгновенье становился нежным, а потом снова набрасывался с какой-то исступленной злостью, будто наказывал её таким экстравагантным способом. Зоя перестала сопротивляться, отвечала ему так же отчаянно. В её голове стучала только одна мысль: «Ещё секунда и я его оттолкну, ещё секунда, и я его больше близко не подпущу».
        Отстранился он так же неожиданно, как напал, смотрел расфокусированным потемневшим взглядом, дышал рывками и не пытался выглядеть спокойным.
        - Нет открыток?
        Зоя провела ладонями по футболке, возвращая её на место, от забора не отошла, побоялась потерять равновесие.
        - Господи, заколебал ты своими открытками. Понятия не имею, о чём ты говоришь.
        Максим несколько минут смотрел на Зою пристально, считывал эмоции. Чего только не отражало её лицо, в том числе лестного для него и не очень, но лжи там не было.
        - Тогда пока, - он обошёл куст, скрывший их сумасшествие. Взявшись за ручку на калитке, приостановился и снова повторил: - Пока, Зойка.
        Она проводила его взглядом и ответила уже пустоте.
        - Пошёл к чёрту.
        Простояла несколько минут неподвижно, а потом сползла вниз по забору прямо на траву и уткнулась лбом в колени.
        Из задумчивости её вывел голос Константина Андреевича.
        - В парк иди, там, где нет фонарей, будет зябко и шершаво, но иди, будет хорошо. Тварям такое нравится. Заслужила.
        Зоя вскочила, оглядела ту часть двора, что виднелась из-за куста, с тревогой осмотрела окно в доме родителей Антона, только потом повернулась и увидела рядом с забором, под пока ещё полулысой березой, инвалидную коляску и очевидца состоявшегося поцелуя. На мгновенье она забыла, что Константин Андреевич не может считаться полноценным свидетелем. Он не только практически слепой, но и вряд ли вообще понял, что произошло, она сама не поняла, но почувствовала себя жутко неудобно, стушевалась и разволновалась. Хуже ситуации и не придумаешь, разве только, если бы сам Антон увидел, как у неё снова сорвало крышу и понесло со свистом по ветру.
        Максим сел в машину, отъехал от дома Зои довольно далеко и только потом позволил себе обдумать произошедшее. Тревожил его не столько поцелуй, сколько то, что он на волне эмоций едва не выдал открыточную историю. Он нарочно выбил Зою из равновесия, нарочно встряхнул её, чтобы маска слетела, и остались только истинные, оголённые чувства. В таком состоянии невозможно солгать. Зоя, кажется, реально не слышала про открытки и не притворялась, когда уверяла, что не получает их. Если только она не играет в эту игру дольше и лучше него.
        А что если это вообще не Зоя? Все эти странности начались с появлением в его жизни трёх женщин. В «Рогалик» устроилась тихушница Катюша, Дина переехала к нему жить, а в Краснодар вернулась Зойка. Насчёт Кати у него не было пока идей, очень часто тихие и довольно скучные особы ничего и не скрывают, на самом деле такие и есть. Дина - девушка с характером, это он знал абсолютно точно, животные сразу чувствуют силу и знают, кому подчиняться, а кому нет. Дина не проста, за кажущейся мягкостью бесспорно скрывался стержень и пресловутая женская хитрость, которую она пока демонстрировала дозированно.
        А Зоя… насчёт Зои у Максима не было адекватных идей. Ему хотелось, чтобы она оказалась такой же, как и он, и одновременно он этого опасался. Впервые в нём зародилось осознанное желание рассказать об открытках, поделиться своим даром и гипотезами по поводу его происхождения.
        Припарковав машину, Максим поднял взгляд и убедился, что Дина дома: в окнах горел свет. Уже перед дверью он вспомнил, что получил пощёчину и парочку довольно ощутимых болезненных ударов от Зои. Рука у неё была тяжёлая. Включив фронтальную камеру, он убедился, что след от ладони не угадывается, просто припухшая покрасневшая щека, вполне подходящая для заурядного ушиба.
        Дина открыла двери, обняла его крепко и затихла.
        - Макс, как я соскучилась.
        Он провёл ладонью вдоль её лопаток, чуть прижал.
        - Что-то случилось?
        Дина отстранилась, изумлённо выгнула бровь.
        - Ничего, просто скучала. Ты в последнее время очень занят.
        - Послезавтра Пасха, в «Рогалике» немного завал. Я ещё творожные куличи обещал подготовить, не успеваю. Сегодня на кухне и опробую новый рецепт.
        Теперь пришла очередь Дины спрашивать:
        - Что-то случилось?
        Она успела заметить, что кухню Максим использует, как кабинет психолога, часто готовит, когда взволнован или нервничает. Не только Юзефовна отличалась внимательностью.
        - Нет.
        Дина поправила сползшую с плеча бретельку топа.
        - Только не задерживайся на кухне, ладно, - она смущённо опустила взгляд, - я скучала.
        Максим прекрасно понял, к чему этот дубль «яскучания», но воодушевления от предстоящего секса не испытал, решил на всякий случай приготовить несколько десертов по разным рецептам. Может, Дина не дождётся его и уснёт?
        Переодевшись, он выставил на столе ингредиенты для куличей и начал сеанс кулинарной психотерапии.
        ФРАГМЕНТ ИЗ ЗАПИСНОЙ КНИЖКИ МАКСИМА «ПУТЬ К СЕРДЦУ ЖЕНЩИНЫ». ТВОРОЖНЫЙ КУЛИЧ.
        Творожный кулич не нужно выпекать, делается он просто. Несмотря на калорийность, гораздо полезнее сдобы.
        Перебейте блендером жирный творог, добавьте сахарную пудру и жирные сливки, хорошенько взбейте. В получившуюся массу положите кусочки папаи или сушеную вишню. Добавьте просушенные грецкие орехи. Выложите массу в форму, украсьте шоколадом или чем вашей душе угодно. Предупреждаю - это жутко вкусно и жутко калорийно. Питательно настолько, что кроме кулича в вас вряд ли ещё что-то влезет. Если до Пасхи соблюдали пост, то поджелудочная и печень скажут вам «прощай».
        9.1. ОТКРЫТКА "ТРЕНАЖЁРНЫЙ ЗАЛ"
        Максим смотрел на спину Дины, едва прикрытую лёгким покрывалом. Сквозь прозрачную нежную кожу просвечивались голубые нити сосудов. Острые позвонки выглядели трогательно и беззащитно. Он вспомнил, как касался её ночью, старался быть ласковым, не торопливым, а хотелось наоборот, проявить непривычную ранее грубость. И злился он не на Дину. На себя.
        Серьёзных отношений у него раньше не случалось. Бывало, он морочил голову сразу нескольким женщинам, влюблялся легко и быстро, так же быстро остывал. С Диной всё было по-другому. С ней он видел своё будущее, она вызывала непривычную нежность и желание защитить. С ней он впервые начал строить планы.
        А Зоя? Он не думал и не планировал, просто его тянуло к ней со страшной силой.
        Заклинило.
        Он и не хотел анализировать, почему и как. Просто это было. И это состояние ему не нравилось. Он его абсолютно не контролировал и себя, как оказалось, тоже. Поцелуй, который должен был вывести Зою из равновесия, на него подействовал так же сногсшибательно.
        Вчера Дина не заснула, дождалась его, хотя не любила ложиться поздно, был у неё пунктик по поводу пользы сна до двенадцати. Видимо, она действительно соскучилась.
        А теперь Максим смотрел на её спину, потому что в глаза смотреть не хотелось. Он не знал, как поступить. Зоя вошла в его жизнь внезапно, непрошено, перевернула всё верх дном, выбила его из привычного самоуверенного состояния.
        Максим резко поднялся, прислушался к ощущениям. Опьяняющее открыточное возбуждение утонуло в круговерти собственных эмоций, он не мог вычленить то самое, обозначающее судьбоносный поворот. Вроде раздрай был его собственный, без внешнего вмешательства. А значит, открытка сегодня не предвидится.
        Осторожно, стараясь не разбудить Дину, он выбрался из спальни и проскользнул в ванную комнату. Умывание холодной водой слегка прояснило мысли. Максим улыбнулся. Тянет и тянет. Ничего серьёзного, просто физическое влечение, основанное на жарких воспоминаниях. Очень уж Зоя поразила его своей пылкостью и распущенностью. Вот и причина его помешательства. Нужно это просто принять, не сопротивляться и допустить. Всё пройдёт.
        Выгуляв Димона, Максим насыпал в миски корм и оседлал велосипед. Дина крепко спала, он её порядком утомил ночью. Да и сам не выспался, но по другой причине. Слишком громко шуршали его мысли.
        Максим прокатился по парку, понаблюдал за людьми, спешащими на работу. Весна вошла в полную силу: жаркая, сочная и лучезарная. Максиму улыбались часто, это был его личный источник энергии, никогда неиссякаемый и абсолютно бесплатный.
        Зарядившись хорошим настроением, он поехал в кондитерскую. «Рогалик» встретил его ароматами выпечки ещё за несколько метров до входа и приветливо распахнул двери. Натали чмокнула его в щёку в опасной близости от губ, плутовски улыбнулась.
        - Оцени, что мы наворотили тут.
        Зал кондитерской пестрел разложенными у окна разноцветными бутафорскими яйцами. На подоконнике среди склянок с добавками к кофе расположились керамические кролики и пушистые цыплята. А витрина радовала глаза куличами с вырвиглазными посыпками. Классические тоже были, но на фоне вульгарно-радостных они совершенно потерялись.
        Максим оглянулся, сразу же упёрся взглядом в декольте Наташи, чуть присыпанное мукой и цветными крошками. Кажется, она и себя украсила не хуже кулича.
        Катя снова показательно игнорировала Максима, поглядывала на него через отражение в зеркале и думала, что никто не разгадал её хитрый манёвр. Косила изо всех сил.
        Максим подмигнул ей и снова повернулся к Наташе.
        - Молодцы. Ярко. Покупают хоть?
        - Ещё как!
        - Вот и хорошо, - он приблизился к кассе, облокотился о стойку, - Катюш, сделай мне американо.
        Дождавшись кофе, Максим уселся за длинный столик у окна. Его взгляд тут же прилип к четвёртому этажу. Он рассматривал солнечные блики на стёклах с каким-то заторможенным отупением, потом резко поднялся, накинул на плечи рюкзак и пошёл к гипнотическому зданию.
        Не думал, просто шёл, читая надписи на ступеньках, подсчитывал, сколько же потратил калорий, пока поднимался. Получилось слишком уж хорошо, он и за час на велосипеде столько не сжигал. Хитрюги-рекламщики заманивали на четвёртый этаж таким оригинальным способом.
        Вчерашнего неприветливого мужика на рабочем месте не оказалось, играть роль незадачливого курьера не пришлось. Его встретил огромный мощный качок в майке на три размера меньше, чем следовало носить.
        Кирилл оценил хорошую физическую форму Макса и кивнул.
        - Здорово. К нам?
        Максим пожал протянутую ладонь.
        - К Зое.
        Кирилл слегка склонил голову и улыбнулся.
        - Антон, что ли?
        - Максим, - поправил он, стиснув зубы.
        Кирилл заметно смутился. Хотел проявить осведомлённость, а вышло неловко.
        К стойке приблизился Костя.
        - Зоя только сегодня сказала, что мужчин больше брать не будет. Так что могу взять к себе.
        Максим слегка приподнял бровь, бросил на Костю короткий удивлённый взгляд, но обидную реплику оставил при себе, просто отказался от услуг.
          - Нет, спасибо. Мне нужна именно Зоя. Я не по работе, мы давние знакомые.
        Кирилл потерял интерес к Максиму, отошёл в сторону, а Костя задумался.
        - Она в бассейн пошла. Часто после тренировки туда ходит.
        Максим заинтересовался.
        - Тот, что на третьем этаже?
        - Да.
        - Спасибо.
        По-хорошему Максиму следовало пойти домой или вернуться на работу, но он спустился на один этаж и направился к входу в бассейн. Не задумываясь, купил плавки, оплатил занятие, накинул ещё немного за отсутствие справки и взял белые скрипучие сланцы.
        Прошёл в раздевалку, где быстро переоделся, принял душ и направился в общий зал. Свет беспрепятственно проникал сквозь большие витражные окна, в воздухе витал узнаваемый запах дезинфицирующих средств, вода неестественно сверкала синевой. Часть бассейна была огорожена под аквааэробику, там как раз шло занятие. Рядом расположился ещё один небольшой лягушатник, где дети с досками-поплавками вспенивали воду ногами. Три дорожки ближе к окнам оставались свободными для более умелых пловцов. Там было немноголюдно: пожилая семейная пара, мужчина с хаотично набитыми татуировками и… Зоя.
        Она плыла по дальней дорожке быстрым умелым кролем, её голова показывалась над поверхностью на каждый второй гребок, в толще синей воды мелькал ярко-жёлтый купальник. Максим занял соседнюю дорожку. Не поздоровался, не окликнул, просто поплыл, будто вообще пришёл не затем, чтобы её увидеть. Рассекал волны несколько минут, привлекая внимание женщин с цветными нудлами, а Зоя его в упор не замечала.
        Максим от скуки поулыбался парочке дам, действительно проплыл две дорожки и снова нашёл взглядом Зою. Она держалась за край бортика и смотрела прямо на него. В её взгляде явно читалось недоверие и смятение. Он нарочно отвернулся, даже не кивнув в знак приветствия. Пусть она теперь за ним наблюдает. Зря, что ли, он столько времени тратит на свои экстремальные увлечения и тренажёрку. Пусть любуется, благо есть чем. Зоя действительно смотрела, но не долго. Снова поплыла и в его сторону больше не оборачивалась.
        Почти полчаса они намеренно игнорировали друг друга, поглядывали украдкой, улавливая момент, когда объект наблюдения отворачивался. Зоя успела столкнуться с мужчиной, который в свою очередь залез на территорию аквааэробики и обрызгал водой женщину. Та огрела его нудлом, не сильно, но попала в глаза. Они обложили друг дружку изысканными ругательствами и разошлись сильно недовольные сервисом. Мужчина вернулся на дорожку. Вроде успокоился, но периодически шипел в сторону «неуклюжих тюленей», вооруженных пенопластовыми палками. Они не остались в долгу, возмущенно покрикивали, осуждающе поглядывали. Особенно старалась пострадавшая дама.
        Зоя плавала энергично, старалась держаться подальше от поплавков и пожилой пары. Максим себя не ограничивал, занимал всю дорожку, красовался и демонстрировал себя со всех сторон, умудряясь при этом оставаться естественным, словно дельфин в открытом море.
        Оба довольно быстро устали от этой игры. Когда Зоя села на край бортика, Максим подплыл к ней и, схватился пальцами за скользкую плитку.
        - Привет.
        Зоя чуть склонилась вперёд и плотно сжала колени.
        - Привет. Что ты тут делаешь?
        - Плаваю, - Максим едва не упирался носом в её бедро, смотрел снизу вверх невинными глазами. - Это твой личный бассейн, что ли? Нельзя?
        Зоя тряхнула головой.
        - Не притворяйся, что ты здесь не из-за меня.
        Максим удивленно приподнял бровь. Не ожидал, что Зоя не будет юлить, ведь целый час играла по его правилам. Он положил локти на край бассейна, упёр подбородок в скрещенные кисти.
        - Я хочу у тебя тренироваться.
        Зоя покачала головой.
        - Нет.
        - Почему?
        - Я бы на твоём месте не стала менять тренера. Не знаю, кто он, но он всё делает правильно. Может, чуть икроножки подкачать, но так всё идеально. Особенно широчайшая и передние зубчатые.
        Максим оттолкнулся от бортика, удерживаясь на воде, остановился напротив Зои. После её слов расплылся в самодовольной улыбке: она его рассматривала, причем подробно, раз успела заметить всё, что озвучила.
        Но Зоя не оценила его радость.
        - Это профессиональное, я на всех так смотрю.
        - Неправда, на меня ты смотришь по-другому. Не просто пристально. Ты любуешься.
        Максим поймал её стопу, потянул на себя. Зоя чуть съехала вперёд, но быстро схватилась руками за край бортика. Посмотрела на Максима взволнованно и боязливо. Испугала не столько возможность сползти в воду, сколько собственная реакция на его безобидное прикосновение. Выдернув ногу из его пальцев, Зоя пустила пятку на плечо Максима и надавила вниз. Он не ожидал такого маневра, сразу же ушёл под воду и закашлялся. Когда он вынырнул, Зоя уже стояла на краю бассейна и пристально всматривалась в воду.
        Пожилая пара сократилась вдвое. Женщина оглядывалась, подслеповато прищуриваясь, а её супруга нигде не было. Максим первый заметил тёмную макушку под поплавками, немедля кинулся на помощь. Зоя растерялась: никогда ещё ей не приходилось видеть или участвовать в спасении, только недавно она стала свидетельницей жуткой аварии, в которой вполне могла погибнуть сама. Шоком её накрыло немного позже, дома. В голове вертелись картины одна ужаснее другой, и везде она оказывалась под машиной, то мокрым красным пятном, то изломанной, но живой, а это было ещё страшнее. Тогда она успела сделать спасительный шаг в сторону, а сейчас её словно сковало ступором, и она винила себя за эти секунды бездействия, Максим вот не растерялся.
        Тренер по аквааэробике, громко свистнула, на бортике показался спасатель, но Максим уже и без его помощи вытащил мужчину из воды и принялся делать искусственное дыхание. Вдвоём они оказывали первую помощь, ожидая приезда Скорой. Темп задавал Максим, он же руководил действиями спасателя. Судя по всему у того было меньше опыта, да и Максим как-то сразу взял на себя командование.
        Всё произошло так быстро, что никто толком и не понял, что делать и как реагировать. Детей вывели из бассейна, взрослые столпились вокруг пострадавшего и наблюдали за спасательной операцией, сохраняя странное мистическое молчание, прислушивались: стучит ли сердце. Максим действовал не только проворно, но и профессионально, Зоя сильно сомневалась, что этому учат в кулинарном техникуме. Он не просто знал, что делать, он не паниковал и явно не первый раз оказывал первую помощь.
        Когда мужчину забрали, Зоя уже была в раздевалке. В громкие обсуждения трагического происшествия она не вслушивалась. Несколько раз женщины упомянули инфаркт, выжил пострадавший или нет, никто не знал. Сначала они сетовали на судьбу-злодейку, а потом принялись хвалить Максима, спасавшего жизнь подобно настоящему супермену.
        Зоя переоделась, высушила волосы и вышла в коридор. Она едва не зацепила дверью женщину, лупившую нудлом свою непутёвую жертву. Мужчина стоял тут же и, судя по их смущенным, взволнованным лицам они не ссорились, а флиртовали. Зоя горько усмехнулась. Какая ирония: людям не мешает влюбляться даже то, что на их глазах умирает человек.
        Спустившись на первый этаж, она остановилась у зеркала и поправила волосы. Поймала себя на эгоистичной и неприятной мысли: ей было обидно, что Максим ушёл, оставил попытки добиться её внимания. Натянув кепку, она вышла на тротуар, чуть сощурилась от яркого солнца, глубоко вдохнула… и сразу же напоролась на взгляд Максима. Он не ушёл, ждал её у ступеней, держа за руль велосипед и загадочно улыбался.
        - Домой?
        Зоя оглядела его несерьёзный транспорт.
        - Ты меня на раме, что ли повезёшь?
        - А что если так?
        Зоя пожала плечами.
        - Поехали.
        Максим улыбнулся ещё шире.
        - Велик оставлю в «Рогалике», если есть время, пройдёмся пару кварталов пешком. Просто прогулка, не смотри на меня так.
        Зоя вздохнула, постаралась добавить в голос металл, а во взгляд твёрдость.
        - Ты опять будешь пытать меня по поводу открыток?
        Максим задумался. Сегодня он пытался спасти жизнь, кажется, не получилось. Может, поэтому и открытки не было? Ведь его вмешательство ничего не изменило, а может, жизнь этого человека не важна для Вселенной? Спасать от смерти доводилось не так уж и часто, но в последнее время такие открытки участились.
        Он повёл велосипед медленно. Оглянулся, проверить, следует ли за ним Зоя.
        - Не буду я тебя пытать, не получаешь, ну и ладно. Считай, что тебе не повезло.
        Она заинтересовалась.
        - Что за открытки такие? Кто вообще сейчас их посылает и получает? Пещерный век какой-то.
        Максим не ответил. Оставил велосипед у перил кондитерской, щёлкнул замком.
        Сквозь стекло увидел нахмуренное лицо Кати, она заметила его спутницу и застыла у кофемашины. Максим кивнул, улыбнувшись по привычке, и снова повернулся к Зое.
        - Пойдём?
        Она колебалась несколько секунд, потом обречённо вздохнула.
        - Пойдём. Так что насчёт открыток?
        Максим ответил не сразу, прошёл несколько шагов, не глядя на Зою, остановился и, взяв её за руку, развернул к себе лицом.
        - Я их получаю. И это не простые послания. На них написано будущее, которое я должен изменить или наоборот, сделать всё, чтобы оно случилось, убрать все возможные помехи.
        Зоя недоверчиво хмыкнула, выдернула руку и пошла дальше.
        - Как-то со мной познакомился один мужчина, уверял, что он шпион под прикрытием, и я должна его срочно поцеловать, чтобы не разрушить легенду, ведь за ним наблюдают. Но у тебя фантазия покруче будет. Шпиону до тебя далеко.
        Максим догнал её, подстроился под размеренный шаг.
        - Не веришь?
        Зоя неопределённо пожала плечами.
        - Ну, не очень.
        Максим всматривался в лицо Зои, пытаясь найти отражение лжи. Он слегка разочаровался, что Зоя не связана с открытками, и в то же время радовался: не она злополучная помеха, и не её вина, что последние задания он выполняет кое-как.
        Он потянул её к остановке.
        - Пойдём. Покажу кое-что.
        9.2. ОТКРЫТКА "ТРЕНАЖЁРНЫЙ ЗАЛ"
        В автобусе они ехали молча, сидели напротив друг друга, упираясь коленками, оба смотрели в окно с напряжённым вниманием. Максим обдумывал собственный поступок: он решил открыться Зое. Почему ей и почему сейчас? Ещё не поздно повернуть всё в шутку и просто воспользоваться пустой квартирой. Он знал, что Зоя не устоит, как бы не ершилась и не огрызалась, даже на его злой поцелуй у забора откликнулась с явной страстью. Наедине он уговорит её гораздо быстрее и не только на поцелуй. Может, тогда и пройдёт это наваждение? Тут же заскреблась неприятная отрезвляющая мысль: он не уложит Зою в постель, которую ещё утром делил с Диной.
        Они как раз приближались к дому, когда увидели отходящего от подъезда почтальона. Мужчина легко нёс почти пустую сумку, но при этом заметно сутулился, шаркал ногами, будто ботинки не просто были ему велики, но и весили по десять килограммов каждый.
        Максим прислушался к внутренним ощущениям: бодрящее волнение распознал сразу, но опьяняющего зуда не было. Он проводил почтальона взглядом, приложил ключ к домофону.
        - Жаль, он открытку не принёс, показал бы тебе прямо сейчас, как это происходит.
        Зоя проследила за взглядом Максима. Смотрела на почтальона, пока за ним с металлическим щелчком не захлопнулась дверь соседнего подъезда.
        - Это он тебе приносит открытки?
        - Он, - Максим распахнул двери, предлагая Зое войти.
        Зоя не шелохнулась, задумавшись смотрела на цветущую клумбу и парящую над ярко-красным маком бабочку.
        - И ты за ним не следил?
        - Я знаю, о чём ты думаешь. Следил, конечно. Его кстати Степан зовут. Степан Петрович. Он явно не в теме. Я несколько раз переезжал, и открытки меня всегда находили, а вот почтальоны менялись. Тот, кто их отправляет, может находиться в любой точке России, адреса отправителя никогда не бывает.
        Зоя захлопнула двери.
        - Я бы за ним проследила. Подозрительный тип. Можешь считать это моим чутьём, оно меня редко обманывает.
        Максим улыбнулся.
        - Реально? Предлагаешь за ним следить?
        Зоя решительно кивнула.
        - Мне кажется, почтальон связан с твоими посланиями, как минимум, он их читал. Открытки же не запакованные, неужели он не заинтересовался непонятными заданиями, которые носит на один и тот же адрес? Я бы точно прочитала, а потом пошла проверять, правда, это или нет.
        Максим сомневался в версии Зои, но игра в шпионов его заинтересовала, тем более он рассчитывал в качестве прикрытия зацеловать её или ещё лучше - выпросить поцелуй. Хотелось, чтобы Зоя сама это сделала. Силой он уже добился одного, и в нём не было нежности.
        - Ты просто любопытная, не все такие. Некоторые просто пофигисты. А он выглядит, как человек, которому давно и глубоко на всё наплевать.
        Зоя захлопнула двери. И развернулась к Максиму, в её глазах горел азарт предстоящего приключения.
        - Покатаемся на машине времени, погоняем динозавров.
        - Про машину времени я ничего не говорил. Это что-то из фантастики.
        - А твои открытки откуда?
        - А это, Зоя, часть реальности, хоть ты в неё и не веришь.
        Она спрыгнула со ступеньки.
        - Долго и не будем следить. Мне ещё домой нужно, а вечером снова в тренажёрку.
        Почти час они бродили за почтальоном серыми неприметными тенями, прятались в толпе, за кустами и за углом. Он и не обращал на них внимания, надвинул кепку на лоб и погрузился в свои мысли. Не оглядывался и не останавливался.
        Короткими перебежками, сливаясь с забором и деревьями, они добрели до частного сектора. Дома здесь стояли шире, отделённые невысокими ограждениями и яркими палисадниками. У забора с цветущей глицинией, почтальон остановился.
        Зоя и Максим наблюдали за ним, спрятавшись за припаркованную машину. Перешептывались.
        - Может, он домой пришёл?
        Зоя чуть приподнялась, выглянула из-за капота.
        - С чего бы он домой звонил?
        - Может, ключи забыл.
        Из дома вышла невысокая женщина, проводила почтальона к дверям. Она недолго постояла на ступеньке, прогнала кота, пытавшего протиснуться в дом, и захлопнула двери.
        Максим встал в полный рост, обошёл машину и замер. Обычно он просыпался с ощущением, что его ждёт открытка, но сейчас он явственно ощутил, как это странное состояние зарождается и нарастает. Тысяча пёрышек щекотала его, поднимаясь от пяток к шее. Эти приятные прикосновения погружались глубже, концентрировались в груди, оставляя на коже лишь воспоминание, лёгкое, едва уловимое, как дыхание.
        Максим оглянулся, нашёл взглядом скамейку недалеко от дома, в котором исчез подозрительный почтальон, потянул за собой Зою.
        - Давай подождём его. Любопытное место.
        Зоя села на скамейку по-ковбойски расположив ноги по разные стороны от нагретой солнцем доски. Максим сел напротив неё, таким же манером, и наклонился вперёд.
        - Вот и ты согласился, что не зря следим, - заметила Зоя.
        Максим довольно улыбнулся.
        - Поверила, что ли?
        Зоя хмыкнула, скосила взгляд на фиолетовые гроздья глицинии над калиткой. Приторный запах ощущался даже на таком расстоянии. Она хотела ответить, но неожиданно в голову постучалось воспоминание об их первой встрече.
        - Тогда ты тоже выполнял задание?
        Максим нахмурился.
        - Тогда?
        - Шесть лет назад.
        Он накрыл её руку ладонью, чуть придвинулся.
        - Нет, Зой. Ты тут ни при чем. Я там был из-за открытки, но не из-за тебя. Задание касалось мужчины, - Максим схитрил, не стал говорить, что мог и по-другому действовать, но решил через неё, потому что так проще и приятнее.
        Зоя покачала головой.
        - Врёшь ведь. Но так гладко, так честно.
        - Обидно вообще-то.
        - Ну и пусть обидно. Стопроцентно лгать ты умеешь и делаешь это регулярно.
        Максим перевёл взгляд на окна дома. Ему не нравился ни тон Зои, ни слова. Он привык думать, что его притворство никто, кроме него, не видит.
        Некоторое время они молчали, наблюдая за копошащимися в пыли воробьями. Желудок Зои довольно громко заурчал, она смутилась, прижала ладонь к животу.
        - Есть хочется.
        - Пойдём в «Рогалик».
        - Не хочу меренговый рулет, - она отрицательно дёрнула головой.
        Максим несколько секунд внимательно рассматривал Зою.
        - И всё-таки твой десерт другой - не сладкий. Соленая корзиночка с острым имбирем в глазури. Что-то такое.
        - Не вижу смысла во всех этих десертах. Всё равно свежая клубника лучше компота, персик - лучше варенья. И на кухне не нужно весь день торчать.
        Максим возмущённо шумно выдохнул.
        - Святотатство. Думай, что говоришь, Зойка. Я же взбеленюсь и осерчаю на тебя.
        Зоя хмыкнула.
        - Беленись на здоровье. Быстрее злыми морщинами обрастёшь. Я думаю: чем проще, тем лучше и сэкономит уйму времени, - она бросила взгляд на наручные часы Максима. - Пойдём, видимо он там надолго, у меня нет в запасе вечности.
        - Пойдём, - нехотя согласился Максим.
        Едва он это сказал, как двери дома распахнулись, и вышел почтальон. Он быстрым шагом пересёк двор и направился к калитке. «Шпионы» выбрали неудачное место для наблюдения, скамейка расположилась как раз напротив беседки с пышной глицинией. Зоя засуетилась, но Максим спокойно взял её за ноги и потянул на себя. Придвинув вплотную, обхватил за ягодицы и склонился к лицу.
        - Прохожим неловко смотреть на целующихся людей, обычно они отворачиваются.
        Зоя хмыкнула, недоверчиво покачала головой. Несколько секунд смотрела на спокойное лицо Максима, спрятанную в углах губ улыбку, немного ехидную, немного самодовольную. Нарочно отстранилась, но поймав непритворную досаду в глазах Максима, наклонилась и поцеловала, не закрывая глаз, медленно и лениво, без страсти.
        Максим не шевелился, умышленно оставил инициативу Зое, просто наслаждался, подставляя губы. Глаза не закрыл, сквозь ресницы смотрел на неё, пытаясь сфокусироваться на размытых пятнах зрачков.
        Не почувствовав ответную реакцию, Зоя на секунду остановилась, но всё-таки доиграла роль до конца, закончила поцелуй лёгким прикосновением, больше похожим на поглаживание. Отстранившись, она повернула голову и вздрогнула. Почтальон не ушёл, смотрел прямо на неё немигающим взглядом рептилии.
        - А этому, кажется, очень даже ловко, пялится на нас не стесняясь.
        Максим тоже повернулся, но ничего неприятного в выцветших глазах почтальона не заметил. Он смотрел не на них, скорее куда-то над их головами, на окна соседнего дома. Там как раз шевельнулась штора, бликом сверкнул экран телефона.
        Ссутулившись, почтальон перекинул длинную ручку сумки через плечо и направился к тротуару.
        Максим разжал объятия и отклонился.
        - Таращился на нас?
        - Ещё как.
        - Может, просто любитель подглядывать, - он с сомнением покачал головой, - или у бедняги давно никого не было. В любом случае, он не понял, что мы за ним следили.
        Только сейчас осознав, она всё ещё перебирает пальцами волосы на затылке Максима, Зоя поспешно убрала руки и отклонилась.
        - Мне бежать нужно, - перекинув ногу через лавочку, она резко поднялась. - Не успею обед приготовить.
        Максим тоже встал, нервно одёрнул футболку.
        - Антону?
        Зоя недобро сощурилась.
        - Антону.
        - А потом будешь целовать его, но представлять меня.
        Зоя резко выдохнула, развернулась и сделала два шага в сторону дороги, но потом передумала и вернулась к Максиму. Ткнула его пальцем в грудь.
        - У тебя ведь тоже есть «свой Антон», себя лучше спроси, кого ты представлять будешь?
        Максим взял Зоину кисть, перевернул и поцеловал запястье.
        - Тебя буду представлять, Зойка.
        Она выдернула руку. След от поцелуя ощущался слишком горячо, почти больно.
        - Максим, не надо. Не делай ничего и не говори. Сам ведь понимаешь, что ничем хорошим это не закончится.
        Развернувшись, она пошла к остановке, Максим и не думал её догонять, нарочно пошёл в другую сторону, хотя ему нужен был тот же маршрут, что и Зое. Решил дать ей время смириться с желаниями, которые она уже с трудом контролировала. Он это видел, Зоя догадывалась, но пока ещё сопротивлялась и отбрыкивалась от этих чувств.
        Всю дорогу к дому Зоя корила себя за этот дурацкий поцелуй. То же, блин, царь-царевич! Расселся, позволяя себя лобызать, даже не шелохнулся, принимал ласку как подношение его великолепной особе. А она опять попалась на крючок острых эмоций, и понимала, что он играет, но отказать не могла. Просто хотела его поцеловать и поддалась минутному порыву.
        9.3. ОТКРЫТКА "ТРЕНАЖЁРНЫЙ ЗАЛ"
        Зоя так злилась на себя, что чудная история с открытками вылетела из головы, померкла на фоне её непростительной слабости. Как доехала до дома, она и не помнила. У забора приостановилась, поправила причёску и рывком распахнула калитку. Навстречу ей кинулся Чаплин, звонко залаял и энергично завилял хвостом.
        Зоя осуждающе покачала головой.
        - Что же ты Макса не облаял, предатель?
        Из домика вышла Тамара Тимуровна с пучком укропа в руке. Она просканировала Зою взглядом и, удовлетворившись осмотром, улыбнулась.
        - Я борща наварила, можешь не готовить обед. Хотела у вас шторы в спальне поменять, сняла, да новые не повесила: не погладила ещё. Твоя скотина меня чуть до инфаркта не довела. Почему черепаха не в аквариуме, она же водяная вроде?
        - Она так не думает, - Зоя пожала плечами. Новость о борще её обрадовала. Не придётся стоять у плиты. Удобное, однако, соседство.
        - Борщ будешь или нет?
        - Буду, - Зоя кивнула, - спасибо, Тамара Тимуровна.
        Приняв душ, она направилась к шкафу, голые окна лишились штор, и комната хорошо просматривалась со двора. Хотелось быстрее что-то накинуть и не светить полуголым задом. Открыв дверцу, Зоя нахмурилась. Её вещи лежали ровными стопками. Спортивная одежда - на отдельной полке и там явно не хватало нескольких тайтсов, больше всего возмутивших Антона. Ещё одну полку Зоя отвела для зимних вещей, под ними хранились упаковки с презервативами. Теперь же там лежала одежда Зои, а где средства контрацепции, она и не представляла. От мысли, что Тамара Тимуровна обнаружила доказательства их с Антоном интимной жизни, стало неловко. Конечно, им не по шестнадцать лет, но это не та информация, которой ей хотелось бы поделиться с будущей свекровью. Что может быть хуже? Разве только найти презервативы у своих родителей.
        Зоя никогда не выставляла напоказ личную жизнь и не делилась с подругами пикантными подробностями. Даже в этом они были с Антоном похожи. Личная жизнь всегда оставалась личной.
        До вечерних тренировок Зоя бездельничала с чистой совестью. Немного вздремнула, выпила кофе вприкуску с новой книгой.
        Антон пришёл, когда она собралась уходить. Он устало потёр ноющий затылок. Заметив Зою с рюкзаком, недовольно нахмурился.
        - Ты куда? Вроде утром была в зале.
        Забрав у него стопку тетрадей, Зоя легко чмокнула Антона в губы. Не глядя взяла с тумбы телефон и быстро обулась.
        - Сегодня одна вечерняя тренировка, я быстро вернусь. Ужин готов, к маме сходи, там борщевский с плюшками.
        Антон заметно расстроился, но останавливать не стал. Только собирался похвастаться, что кажется, нашёл общий язык со старшеклассниками и чему-то их научил, кроме умения сидеть тихо и трогать реагенты с его разрешения.
        Последнее время у них с Зоей не получался разговор. Либо он был занят, либо она. Они пересекались на пороге, а потом снова разбегались в разные стороны. Исчезли доверительные беседы, Зоя перестала приставать к нему во время просмотра кино. Можно подумать они уже десять лет женаты и кроме семейной жизни у них появилась другая - личная.
        Уже на пороге он окликнул Зою.
        - Ты мой телефон взяла.
        Зоя остановилась.
        - Опять, блин. Заведу себе яркий чехол, и перестанем путать.
        Месяц назад они купили два телефона одновременно, точнее брали один, а второй получили по акции в подарок. Никто из них до сих пор не обзавёлся отличительным чехлом, и телефоны частенько путали. Обычно ошибку замечали сразу, ведь заставки на экранах разнились. У Антона - фото Зои, у Зои - ядовитая и безумно красивая медуза - арктическая цианея.
        Зоя забрала телефон и, вырвавшись за пределы двора, выдохнула с облегчением. Рядом с Антоном чувство вины ощущалось слишком явно и буквально душило её. Ей казалось, что от неё пахнет Максимом. Она потянула воротник футболки и глубоко вдохнула необычный ароматический коктейль: ваниль, корица, едва заметный запах мужского дезодоранта. Тряхнув головой, разозлилась на себя ещё больше и направилась к остановке.
        В зале её ждал Сергей. Медленно и как-то задумчиво он крутил педали велотренажёра, мыслями точно был не здесь. Когда приступили к самой тренировке, Зоя поняла причину его странного поведения. Он сам проговорился. Не смог сдержаться, признание так и рвалось наружу, а друзей, чтобы поделиться радостью у него не водилось, родители точно не подходили на роль внимательных слушателей.
        Сергей влюбился. Даже не так: влюбился он давно, но одноклассница только сейчас оценила его симпатию.
        Зоя сначала обрадовалась, а потом огорчилась. Очень не вовремя родилась у Сергея первая любовь. Конец одиннадцатого класса, ещё три недели и судьба разведёт бывших одноклассников в дальние дали. Зоя не озвучила свои мысли, постаралась порадоваться.
        Вечером в зале всегда было людно. Кроме тех, кто занимался с тренерами, присутствовало много интернетных энтузиастов. Некоторые из них достаточно сносно повторяли программы, обнаруженные в свободном доступе, большинство занималось по принципу «нынче хочу это». Зоя старалась не отвлекаться на самоучек, у неё был Сергей, а сегодня ему требовалась не только работа над телом, но и душевная беседа. В роли жилетки она ощущала себя непривычно и неловко, зато это здорово отвлекало от собственных совестливых терзаний.
        Обойдя зону с грушами, Зоя едва не споткнулась на ровном месте. На кроссовере занимался Максим. Он не стал делать вид, что они незнакомы, приветливо кивнул и снова взялся за рукояти канатов. Зоя суетливо оглянулась, она и не заметила, когда он пришёл в зал. Судя по свежему лицу и сухой одежде, это случилось только что. На несколько секунд она растерялась, никак не ожидала его снова сегодня увидеть, да и не хотела. Она не ответила на приветствие, усадила Сергея на тренажёр, проверила вес и зафиксировала спину в нужном положении.
        Контролируя технику выполнения, снова встретилась с Максимом глазами. Он не упирался, дышал свободно, без напряжения, вес явно поставил слишком лёгкий. Зоя кивнула в сторону плит-утяжелителей. Поверх выбитых цифр, обозначающих килограммы, ярко выделялись шуточные надписи. Самый легкий вес соответствовал «Амёбе», нижний блок почти не использовался. Зоя пока не увидела, кто вытягивает плиту с надписью «Кто ты тварь?» Максим же спокойно тянул «Терминатора» и даже не пыхтел. Увидев, куда указывает Зоя, он вскинул брови и изобразил искреннее удивление, будто и сам не знал, отчего ему так легко.
        Он не пытался заговорить, не вклинивался в её работу с Сергеем, просто выполнял упражнения, намеренно следуя за ними по залу. Когда они переместились к гантелям, ему срочно понадобилось туда же. Зоя нервничала, но старалась это не показывать. А Сергей и не заметил, продолжал делиться мыслями о первой влюбленности. Он так трогательно и так пугливо мечтал о взаимности, что Зоя из всех сил желала, чтобы у него всё получилось. Она старалась слушать внимательно, не спугнуть момент откровенности. Максим только мешал, постоянно отвлекал своим мельтешением. Нужно же было ему прийти именно сегодня!
        Закончив упражнение, Сергей опустил гантели.
        - Никак не могу… поверить, что я… нравлюсь Яне, - запинаясь, проговорил он. Пытался отдышаться и жутко волновался.
        Зоя ободряюще улыбнулась.
        - Почему нет? Серёж, ты очень симпатичный.
        Сергей нахмурился. Не поверил в комплимент, хоть и хотелось.
        - Яна настоящая красавица, в этом году была «Мисс осенью», её даже приглашали сниматься в местной рекламе. Да по ней полкласса сохнет, куда мне до неё.
        - Если ты не рискнёшь, никогда не узнаешь. Не зря же говорят, что противоположности притягиваются.
        Едва Зоя закончила предложение, как поймала взгляд Максима. Он открыто прислушивался к их разговору, гантели поднимал всё медленнее. Всем своим видом демонстрировал скепсис, даже бровь приподнял, но слава богу, молчал.
        Зоя сделала вид, что Максима не существует, Сергей, к счастью, не обратил внимания на его кривляния, переживая состояние влюблённости, витал в радужных облаках. Он взял другие гантели в этот раз тяжелее для жима от груди. Зоя легла на соседнюю скамью, тоже взяла гантели, чтобы показать технику упражнения. Топ натянулся, выгодно подчеркивая движущиеся мышцы, живот прогнулся, заманчиво поблескивая влажной смуглой кожей.
        Максим замедлился, опустил руки. Неотрывно смотрел на Зою, скользя взглядом от шеи до бедер, задержался в области декольте. На несколько секунд завис, намертво приклеившись взглядом. Время натянулось пружиной, воздух загустел и заискрился.
        Сергей не стал дожидаться, когда Зоя закончит демонстрацию. Воодушевлённый влюблённостью и словами Зои, он чувствовал себя способным свернуть горы. Отодвинув в сторону подготовленные гантели, Сергей взял тяжелее на пару килограммов и попытался повторить упражнение. Его рука неестественно вывернулась, но он даже не успел вскрикнуть, Кирилл перехватил тяжёлую гантель и гаркнул:
        - Чё, руки запасные есть, щегол? Куда десятки потянул!
        Зоя отпустила гантели на резиновый коврик и резко села. Сергей держался за кисть и смотрел на Кирилла с искренней обидой, на Зою - с надеждой и испугом.
        - Не вывихнул, не болит даже.
        Кирилл присел на корточки перед скамьёй.
        - Дай сюда грабли.
        Сергей бросил на Зою умоляющий взгляд, получив кивок, с опаской протянул руку вперёд.
        Кирилл оглядел кисть, заставил сжать кулак и пошевелить пальцами.
        - Нормально вроде. Если бы я не отобрал у тебя железку, на хрен бы свернул свою птичью лапку.
        Кирилл убрал тяжёлые гантели, на Зою посмотрел с осуждением, но ничего не сказал, хотя очевидно подумал, что ей следовало бы лучше присматривать за непутевым подопечным. От стыда Зоя готова была провалиться сквозь землю. Кирилл прав, она ведь намеренно демонстрировала упражнение перед Максимом, красовалась, а Сергей, оставшись без присмотра, возомнил себя Рембо. Повезло, что Кирилл оказался рядом и успел перехватить гантель.
        Сергей увидел растерянность Зои и окончательно закрылся в своей раковине, будто и не было доверительной беседы. Насупился, нахохлился и пробурчал:
        - Не вывихнул, говорю. Нормально. Не болит даже.
        Зоя подняла взгляд, но посмотрела не на Сергея, а на Максима. Он, кажется, не шевелился и не дышал. Напоминал статую, очень злую статую - как минимум Человека-мотылька из Поинт-Плезант[1]. Максим неотрывно смотрел на руку Сергея, но видел что-то другое.
        Зоя неубедительно изобразила хорошее настроение.
        - Серёж, пойдём ещё пару упражнений на пресс сделаем, потом растяжка и всё, отпущу тебя домой.
        Сергей кивнул и поплёлся за Зоей. Максим не пошёл за ними, не попытался сделать вид, что у него тоже в планах упражнения на пресс, остался на скамье с гантелями. Он больше не преследовал их и даже не смотрел в их сторону. Как по щелчку избавился от игривого налёта и принялся заниматься уже всерьёз без дурашливости. Чем привлёк Кирилла.
        Зоя поглядывала в сторону Максима, удивляясь резкой перемене его настроения, и тоже погрузилась в задумчивое молчание. Его откровенно злой взгляд её пугал и настораживал. Таким она его точно не ожидала увидеть.
        Он и злился, но не на Зою, а на себя. В этот раз виноват был он, и ничто не могло его оправдать. Обстоятельства? Люди? Нет, он сам. От него требовалось не вмешиваться и не позволить вмешаться другим. Этот хилый паренёк должен был повредить руку.
        Вернувшись домой, после шпионской прогулки с Зоей, он обнаружил открытку. Понял, что она будет ещё у двора с глицинией, точнее почувствовал. Только почтальона застать не смог, видимо тот приходил, когда он выгуливал Димона. Такие открытки Максим не любил. Не просто невмешательство, травма, которую он должен допустить. В последний момент, самый важный, он отвлёкся на Зою. Откуда только взялся этот Кирилл? Разве можно не заметить приближение трёхстворчатого шкафа? А он не заметил. Очередное проваленное задание, в этот раз из-за его взбесившихся гормонов.
        Пытаясь утихомирить злость, Максим занимался с каким-то остервенением, на Зою не смотрел, но и не прозевал, когда она ушла в раздевалку. Посоветовался с Кириллом по поводу упражнений на икроножные мышцы и закончил провальную тренировку. Боясь упустить Зою, не стал принимать душ. Натянул кофту поверх влажной футболки и накинул капюшон.
        Зою он догнал на первом этаже. Она заметила его и оглянулась, но не остановилась. Поправила лямку рюкзака и намеренно ускорилась.
        - Зойка, погоди. Провожу тебя. Опасно красивой девушке так поздно гулять в одиночестве.
        - С тобой опаснее, - бросила Зоя, не поворачиваясь.
        Максим догнал её и подстроился под быстрые шаги. Квартал они прошли молча и не глядя друг на друга. Зоя первая не выдержала, остановилась перед переходом, хотя горел зелёный свет, и отступила на несколько шагов назад.
        - Какого чёрта ты припёрся в мой зал?
        - В твой зал? - саркастично хмыкнул Максим.
        - Ты понял?
        - Значит, нужно было.
        Зоя недоверчиво сощурилась, сложила руки на груди.
        Максим оценил её воинственную позу. Взял за локоть и перевёл через дорогу, пока не загорелся красный.
        Оказавшись на тротуаре, он жестом предложил продолжить движение.
        - Я не понял, ты тренером или психологом там работаешь?
        - А что?
        - Да так. Слушал ваш треп.
        Зоя снова приостановилась, возмущенно фыркнула.
        - Да какое… зачем… зачем вообще подслушивал? Тебя это не касается.
        - Ты реально так думаешь?
        - Как?
        - Убеждала его действовать, типа противоположности притягиваются. - Максим понимал, что нарывается на грубость и осознавал, что провоцирует Зою. В нём ещё не утихла злость, он просто банально сливал плохое настроение на ту, что выводила его из равновесия.
        Зоя снова остановилась. Вроде ничего оскорбительного Максим не сказал, но сарказм и его взгляд ей не понравились.
        - Почему нет? Пусть попробует. Всегда есть шанс.
        Максим засунул руки в карманы, цокнул языком.
        - Какой шанс. Ты его не видела, что ли? Он может и умный и добрый и вообще будущий учёный, но он точно не пара для самой красивой девочки школы.
        Зоя от удивления остановилась, открыла рот и шумно выдохнула.
        - Не пара?
        - Посмотри правде в глаза. Как бы ты не этого хотела, противоположности точно не притягиваются. Не всем суждено быть вместе. Иногда люди просто не подходят друг другу. Зря ты его только обнадёжила, теперь падать с вершины своего иллюзорного замка ему будет гораздо больнее.
        - И кто же по-твоему пара для этой Яны? Такой же эгоцентричный бессердечный придурок?
        Максим сделал вид, что задумался.
        - Почему сразу придурок? Просто такой как она, популярный, красивый лидер. Но точно не твой этот… Сергей.
        Зоя снова сделала несколько шагов, вернулась, замерла напротив Максима.
        - Не думала, что ты настолько заносчивый самовлюблённый говнюк. По-твоему обычные люди не имеют шанса на счастье? Должны сидеть на попе ровно и не рыпаться? Брать, что дают, не мечтать и не действовать?
        Максим склонил голову к плечу.
        - Во всяком случае, искать себе подходящую пару. Лучше уж синица в небе, чем мечты о жар-птице. Будут только мучиться, тянуться, и сгорят, потому что не для них эта любовь.
        Максим не пытался понять, кого больше убеждает в теории несовместимости Зою или себя? Ему нужно было в это верить. Почти необходимо.
        Зоя поправила лямку рюкзака и отвернулась.
        - Я сама дойду, не провожай меня.
        Максим не сдвинулся
        - Спокойной ночи.
        - А тебе нет, - огрызнулась Зоя, не поворачиваясь, - пусть тебе кошмары снятся.
        Максим несколько минут смотрел Зое вслед, пока её кудрявая макушка не скрылась за поворотом. Он всё ещё злился на неудачную открытку. Даже если Зоя ни при чем, и портачит он лично, в любом случае это происходит из-за того, что рядом с ней он теряет здравомыслие и способность сосредоточиться. От возможности кроить будущее он точно не откажется, значит нужно отказаться от Зои.
        ФРАГМЕНТ ИЗ ЗАПИСНОЙ КНИЖКИ МАКСИМА «ПУТЬ К СЕРДЦУ ЖЕНЩИНЫ» КОРЗИНОЧКИ С СОЛЁНОЙ КАРАМЕЛЬЮ И ИМБИРЕМ.
        Размягченное сливочное масло разотрите с сахаром и мукой (лентяи могут сделать сыпучее рассыпчатое тесто без выпечки - бисквитное печенье смешайте со сливочным маслом). Выложите тонким слоем в формочки и отправьте в духовку - это и будут корзинки.
        Пока корзинки остывают, приготовьте нугу из сгущёнки и сливочного масла, не отвлекайтесь, её нужно постоянно помешивать, иначе у кастрюли появится сладкое толстое дно. Остывшую карамель подсолите, залейте в корзинки, а сверху покройте растопленным горьким шоколадом. Пока шоколад жидкий, посыпьте корзинки стружкой сушеного имбиря в сахарной пудре.
        Это необычный десерт. Остро-солёно-горький. Подходит для того чтобы поразить девушку и вызвать вздох изумления. Обычно его выбирают яркие неординарные особы или те странненькие дурёхи, которые уверяют, что не любят сладкое.
        10.1. ОТКРЫТКА "ДОМ НА УГЛУ"
        Горячую воду отключили без предупреждения. Зоя едва успела смыть шампунь, кожа осталась в скользких разводах геля для душа. Пришлось подставляться под бодрящие холодные струи. С Зоей такие казусы случались довольно часто, поэтому незапланированное закаливание не вызвало даже досаду. Хорошо хоть только горячую отключили. Бывало и хуже.
        Обмотавшись большим банным полотенцем, Зоя встала перед зеркалом и придирчиво оглядела своё отражение. Она пыталась понять, как на неё смотрел Максим? Заметил ли шрам на виске и чуть кривоватый нижний клык? Заметил, наверное. Он всегда смотрел открыто, не боясь показывать интерес. Его взгляд нервировал и вгонял в краску. Зоя тряхнула головой: зачем она вообще о нём думает? Последний раз они виделись почти неделю назад, разошлись раздражённые и недовольные друг другом. С тех пор не разговаривали.
        На следующий день после слежки за почтальоном случилась Пасха. Семейство Тамаровичей до сих пор доедало варёные яйца. Будущая свекровь расстаралась, сделала все возможное, чтобы не пропало ни одно яйцо. В меню были пироги с яйцами, салат с яйцами, яйца фаршированные и зеленый борщ, тоже естественно с яйцами. А несъеденные куличи превратились в сладкие сухарики.
        К счастью, Зоя чаще всего дома только ужинала, Антон же явно привык к такому безотходному питанию, не капризничал. С тех пор, как они переехали в Краснодар, почти всё время ел у мамы. Правда, Зою этим не попрекал, принял как само собой разумеющееся. Как и Зоя, он был всеяден и не привередлив.
        Дверь в ванную скрипнула, Зоя обернулась и увидела Антона. Он ещё не переоделся после работы, только ослабил галстук и расстегнул на рубашке верхнюю пуговицу. Зайдя в узкую комнату, он встал сзади Зои и поймал в отражении её взгляд. Молча положил ладони на её обнажённые плечи и чуть склонился. Она не двигалась, напряженно застыла, ожидая его дальнейших действий. Руки Антона скользнули вниз и, замерев у края полотенца, поддели его.
        Зоя, наконец, скинула оцепенение.
        - Я опаздываю.
        Антон не остановился, притиснулся плотнее к её бёдрам.
        - Можно чуть-чуть опоздать.
        Зоя вывернулась из его нескромных объятий и нервно одёрнула край полотенца.
        - Нельзя.
        Антон нехотя отступил, опёрся о стиральную машинку и сложил руки на груди.
        - Что происходит?
        - В каком смысле? Ничего не происходит, - Зоя поправила на груди узел из махровой ткани и с деловитой поспешностью принялась наносить на ресницы тушь.
        Несколько секунд Антон наблюдал за ней и молчал, из всех сил транслируя недовольство.
        - Ты стала другая. Даже не помню, когда мы последний раз целовались.
        Зоя собрала волосы в хвост и вышла из ванной. Распахнув дверцы шкафа, принялась быстро перебирать вещи. Боковым зрением поглядывала на Антона. Он стоял в проёме двери и напряжённо ждал ответ.
        Натянув джинсы, она развернулась к нему спиной, надела топ и футболку. Антон заметил её несвоевременную стыдливость, но никак не прокомментировал. Никогда раньше Зоя не стеснялась переодеваться перед ним. Наоборот, частенько провоцировала, расхаживая почти обнажённой. Прекрасно знала, что её тело позволяет демонстрировать его без ретуши в виде сумерек и корректирующего белья. Но сегодня она явно от него пряталась.
        Накинув на плечи рюкзак, Зоя приблизилась к Антону.
        - Я просто тороплюсь, правда.
        - Я не о том, что сейчас было, а вообще.
        Устало вздохнув, она намеренно беззаботно оттянула лямки рюкзака, покачнулась с пятки на носок. Тут же подумала, что Максим точно распознал бы её нервное состояние за этими излишними телодвижениями.
        - Я просто устаю. Новый город, новая работа, всё так непривычно.
        Антон отступил в сторону, позволяя Зое выйти из комнаты.
        - В Ростове у тебя было гораздо больше тренировок, и ты всегда находила на меня время.
        Зоя фыркнула и покачала головой.
        - Не придумывай проблемы на пустом месте. Ничего не происходит. Привыкну к новому режиму, наберу группу, и всё будет как раньше.
        Антон не вышел её провожать, остался в доме. Зоя приостановилась на верхней ступеньке и подняла лицо вверх. Над городом клубились тучи, наползали с востока, намереваясь поглотить небо полностью. В глубине подвижной серой массы сверкали молнии, чуть с опозданием отзывались раскаты грома.
        - Дымишься, зараза?
        От неожиданности Зоя подпрыгнула и, оглядевшись, увидела под жестяным навесом Константина Андреевича. Он сидел неподвижно и, несмотря на слепоту, смотрел прямо на неё. Зоя поёжилась от его жуткого незрячего взгляда.
        - Дождь будет, с грозой. Тучи, и правда, чем-то на дым похожи.
        - Клубишься, тварь.
        Зоя досадливо покачала головой. Чаще всего отец Антона называл её именно тварью, а потом обычно переходил к более жёстким ругательствам. В этот раз не успел. Из дома вышла Тамара Тимуровна. Всплеснув руками, споро подскочила к мужу и взялась за ручки инвалидной коляски.
        - Дождь будет, пойдём в дом, передачу включу твою любимую, - переведя взгляд на Зою, обратилась уже к ней: - Опять, да? Не знаю, что с ним делать, все нервы вытрепал окаянный.
          - Я не обижаюсь, уже тысячу раз говорила. Я понимаю, что он не со зла. Может его психиатру показать?
        Тамара Тимуровна нахмурилась.
        - Приходил один недавно. Сказал от соцзащиты, пытался поговорить. Сначала вроде нормально беседовали, а потом Костя покрыл дядьку матом и пытался треснуть костылём. На этом лечение и закончилось.
        - Понятно, - протянула Зоя, - ладно, я побежала.
        - Так дождь же будет, зонт возьми.
        - Неудобно с зонтом на автобусе. Добегу как-нибудь до остановки, тут близко.
        - Ну как знаешь.
        Зоя села на автобус и только тогда призналась самой себе, что сегодня после обеда у неё нет тренировок, она просто удрала из дома. Сбежала от ласки Антона и своего чувства вины перед ним.
        Ей не давали покоя мысли об открытках Максима. Пусть он заносчивый засранец, но вся эта фантастическая история не на шутку заинтриговала. Она и не представляла, что в жизни есть место таким вещам, всегда считала себя закоренелой реалисткой. Её подруга-однокурсница была уверена, что с Зоей точно что-то не так. Иначе, почему в её жизни всё вверх тормашками и наперекосяк? Предлагала погадать на картах или вылить на воске порчу, но Зоя только посмеялась над её старушечьими суевериями.
        Дождь настиг Зою, когда она вышла из автобуса в квартале от тренажёрного зала. Впереди виднелась яркая вывеска «Рогалика» и полосатый навес. Приподняв воротник джинсовой куртки, будто это могло спасти от юрких капель, Зоя побежала под укрытие козырьков и балконов. Дождь ещё не зарядил в полную силу, крупные капли стучали по макушке, по плечам и пузырились на асфальте. Такую непогоду лучше переждать под крышей.
        Никогда раньше Зоя не думала, что запах кофе может быть настолько притягательным, и кофеманкой точно себя не считала. Но сейчас вдохнула аромат с особенным наслаждением и совершенно точно захотела кофе. Под тентом кондитерской она остановилась, стряхнула с волос водяную пыль и дернула ручку двери.
        Девушка на кассе посмотрела на неё неприветливо и сморщила нос.
        - Добрый день, что хотите?
        Зоя поправила воротник и задумчиво протянула.
        - Большой капучино, пожалуйста.
        Она дождалась кофе, но пекарню не покинула, хотя девушка буквально выпихивала её кусачим взглядом из помещения. Взяв стакан, Зоя остановилась напротив большого витражного окна, залитого потоками воды. За считаные минуты дождь превратился в полноценный ливень с грозой и порывистым ветром. Деревья качались, дрались ветками, сквозь прореженные кроны сверкала молния.
        От окна веяло холодом, пейзаж за стеклом выглядел неуютным и промозглым, а спине наоборот было удивительно тепло и даже щекотно. Зоя повернулась и столкнулась взглядом с Максимом. Он стоял довольно далеко в проёме двери, ведущей в служебное помещение. На его груди красовался белый фартук, на голове - колпак. Не отрывая взгляда от Зои, он завёл руки за спину и развязал тесемки. Стянув фартук с шеи, вручил вместе с колпаком той самой девушке со злющим взглядом.
        Зоя смотрела, как Максим приближается, и отодвигалась всё дальше к окну. Коснувшись стекла лопатками, она остановилась и выдохнула одно слово:
        - Привет.
        Максим встал рядом и спокойно, будто и не было между ними размолвки, пригладил на её виске торчащую кудрявую прядь.
        - Привет, Зойка.
        Она вздрогнула и отвела его руку в сторону.
        - Пойдём в дом с глицинией, - огорошила она неожиданным предложением. Оно как-то само вырвалось поверх других не слишком приличных мыслей.
        Максим склонил голову к плечу.
        - Зачем?
        - Почтальон там был.
        Максим перевёл взгляд за окно. Погода бесновалась, плевалась каплями обидно и метко. Прохожие нарезали зигзаги, пытаясь спастись от ненастья, перепрыгивали лужи, прятались в ближайших магазинах, забегали и в «Рогалик».
        - Пойдём, - легко согласился он.
        Максим хорошо помнил ощущение зарождающегося томления в тот день, когда они устроили слежку. Но он настолько привык к своим открыткам, что копаться в их природе не видел необходимости. Точнее не торопился. Откладывал это на неопределённое время.
        Зоя снова развернулась к окну и сделала глоток кофе. Коснувшись пальцем стекла, повторила движение капли.
        - Дождь идёт.
        Максим дёрнул бровью, но никак не прокомментировал столь очевидное наблюдение. Он смотрел на профиль Зои, снова погружаясь в клокочущие выбивающие из равновесия эмоции, а ведь ещё вчера он надеялся, что с этим сумасшествием покончено. Чёртова Зойка!
        Отношения с Диной наладились. На Пасху без предупреждения нагрянули её родители. Дина жутко разволновалась, пока он поил их чаем и знакомился, она спрятала в шкафы свидетельства его увлекающейся натуры. Умудрилась засунуть его «игрушки» так далеко, что комната превратилась в обычное жилое и даже стильное помещение. Куда делись ходули и обвязка с карабинами он до сих пор не узнал. Ещё не успел вернуть на место после её хаотичной, экстренной уборки.
        Максим откладывал знакомство с родителями Дины, и они решили сами приехать, посмотреть на Бармалея, охомутавшего их девочку. Повод нашли подходящий - праздник. Маму Максим покорил за пять минут. С женщинами у него никогда не возникало проблем. А куличи по его рецепту окончательно закрепили успех. С папой Дины их объединила рыбалка. Меньше года назад Максим так увлекался ею, что оброс снастями и знаниями, которыми и поделился с будущим тестем. Зря Дина переживала, всё прошло не просто гладко - замечательно. Максим бы не смог понравиться сильнее, даже если бы несколько дней к этому готовился.
        В отношения с Диной снова вернулась нежность и доверие. А сейчас он смотрел на Зою и понимал, что война с самим собой ещё не окончена.
        Зоя допила кофе, искоса посмотрела на Максима.
        - Так что обычно на твоих открытках? Что-то глобальное? Направляешь людей на путь истинный, спасаешь от смерти?
        На дне его чернильных глаз отразилась молния, сверкнувшая за окном. Он нервно улыбнулся.
        - Обычно - нет. Но вся наша жизнь состоит из мелочей, которым мы не придаем значение. Например… зонт. Завернула бы ты сюда, если бы взяла зонт или всё-таки прошла мимо?
        Зоя хотела ответить, но передумала. Максим прав. Ведь могла и не зайти. Вполне возможно, обошла бы пекарню по большой дуге, а так придумала для себя вескую причину забрести в «Рогалик». Хотя улизнула из дома с мыслью просто где-нибудь погулять, проветрить мысли. Причём выгнать оттуда преимущественно черноглазого кондитера.
        - Не знаю. Наверное, прошла бы мимо.
        Максим хмыкнул, прислушался к ощущениям. Открытка в кармане с утра заряжала его всемогуществом и пьянила похлеще алкоголя на пустой желудок. Но о ней он пока промолчал, вспомнил другой случай, подходящий погоде.
        - Пару дней назад тоже шёл дождь. И задание у меня было простое, задержать зеленоволосую девушку в кафе. Пришлось угостить её булочкой от шефа и немного побеседовать. А потом такой ливень хлынул, что ей действительно пришлось остаться. Она даже уроки тут делала и цедила одну-единственную чашку чая. Зато всё произошло на моих глазах, я увидел, почему должен был её задержать.
        Зоя заинтересовалась:
        - Почему же?
        - Она нарисовала портрет незнакомого мужчины. Он не прятался от дождя, сидел напротив окна и напоминал зомби, - Максим ткнул пальцем в мокрую скамью, частично попадающую под тент кондитерской, - там сидел.
        - Они познакомились?
        Максим качнул головой, чуть сощурился, вспомнив, как наблюдал за необычной особой.
        - Нет. Он ушёл, девушка ушла чуть позже. Но я уверен, что чья-то судьба в этот момент круто повернулась. Может дело в портрете. Кто знает?
        Пока они разговаривали, дождь утих. Капли стали крупнее, но реже. Максим забрал у Зои пустой стаканчик и выбросил в урну.
        - Предупрежу, что мне нужно уйти.
        Зоя вышла из кондитерской. Обвела взгляд мокрую улицу, потрёпанную ветром. Судя по насупленным тучам, дождь затих на время и планировал вернуться с добавкой. Максим вышел через пару минут, накинул на плечи джинсовую куртку и достал ключи.
        - Поедем на машине. Дождь явно ненадолго взял передышку.
        Максим оказался прав. Когда они подъехали к дому с глицинией, с неба снова хлынули потоки воды. Да так сильно, что назвать этот потоп ливнем было бы преуменьшением. Резко потемнело и загромыхало. Конец света, не иначе.
        - Словно нас нарочно не пускают туда. - Зоя запахнула куртку плотнее, сложила руки лодочкой и зажала между коленями.
        Максим на мгновенье задумался.
        - А вдруг? Может, нас ждёт там знание… ненужное, опасное, лишнее, в конце концов. Может, не пойдём?
        Зоя отрицательно покачала головой.
        - Лучше сделать и жалеть…
        - Чем жалеть, что не сделал, - закончил за неё Максим, - так и думал, что это твой девиз. Жалеешь?
        Зоя выдержала его взгляд, без пояснений поняла, что он подразумевает их первую встречу.
        - Нет. - Она запнулась, хотела спросить, жалеет ли он, но испугалась получить утвердительный ответ и промолчала.
        Максим чуть приподнялся и вытянул из заднего кармана джинсов помятую открытку. Расправив её на коленке, протянул Зое.
        - Кстати вот, утренняя, свежая. «Час икс» правда, будет поздно вечером.
        Зоя не сразу взяла открытку, смотрела на неё пристально и с опаской, будто та могла укусить или взорваться. Поймав удивлённый взгляд Максима, она коснулась картонного края. Тут же отдёрнула руку, почувствовав секундный, но болезненный укол.
        Максим улыбнулся.
        - Струсила?
        Зоя хмыкнула и выдернула открытку из его пальцев. Послание больше не сопротивлялось, смирилось с участью быть прочитанным. Зоя пощупала открытку, понюхала и внимательно рассмотрела фотографию на лицевой стороне.
        - Реальное фото?
        - Реальное, - Максим ткнул пальцем в строчку с обратным адресом. - Это тот самый дом, где всё должно произойти.
        Прочитав задание, она подняла взгляд на Максима.
        - И как ты помешаешь?
        - Обычно придумываю на ходу, заранее не готовлюсь. Самая первая идея, почти всегда самая эффективная.
        - Охренеть. Ты понимаешь: тот, кто присылает тебе открытки, предвидит будущее, - Зоя тряхнула головой, разнося по салону дурманящий аромат яблочного шампуня, - это никак не вписывается в мои представления о реальности. Я как бы в шоке.
        Максим усмехнулся.
        - Такое ощущение, что ты только сейчас поверила. Хотя я иногда тоже не верю.
        Зоя хмыкнула.
        - Ну удивлённым ты точно не выглядишь. Так спокойно рассуждаешь. И вообще какой-то потрясающе нелюбопытный. Безобразие просто.
        - Я же не первый год этим занимаюсь, прошло то время, когда меня это изумляло.
        - А сейчас?
        - А сейчас будоражит, возбуждает и делает полноценным, что ли.
        Зоя снова оглядела открытку, пощупала размочаленный уголок.
        - Как это «полноценным»?
        Максим перевёл взгляд на лобовое стекло, ответил, не глядя на Зою:
        - Я себя не представляю без этих открыток. Словно так и должно быть. Это часть меня. Наверное, прозвучит странно: пчела не думает, зачем собирает нектар, просто делает это. Инстинкт. Вот и у меня так.
        - Инстинкт, - эхом отозвалась Зоя.
        - Может, это из-за бабушки? Я с детства привык ко всякой потусторонней чертовщине. Бабушка во что только не верит. Я рано узнал, что нельзя перед поездкой зашивать на трусах дырки, а ещё наступать на след идущего впереди человека.
        Зоя неожиданно рассмеялась.
        - Дырки на трусах? А в след-то почему нельзя наступать?
        Максим улыбнулся. Смех Зои разрядил напряжённую обстановку.
        - Силу отнимешь и чужие беды притянешь.
        - Ты… забавный, - Зоя перевела взгляд на боковое стекло и только сейчас поняла, что глициния видна отчётливо, потрёпанная, но умытая, - дождь закончился.
        - Пора.
        10.2. ОТКРЫТКА "ДОМ НА УГЛУ"
        Они выбрались из салона одновременно, Зоя нервно поправила воротник, судорожно вздохнула. Максим выглядел возмутительно спокойным и улыбался.
        Зоя покачала головой и двинулась к калитке следом за ним.
        Вжав кнопку звонка, Максим чуть отступил и оттеснил Зою. Где-то в глубине дома послышались шаги и глухой оклик с просьбой посмотреть, кто пришёл. Спустя несколько секунд, широко и приветливо распахнулись двери. На порог вышла женщина неопределенного возраста со столетней усталостью в глазах.
        Максим невольно подумал, что такой взгляд бывает у людей, переживших трагедию.
        Подтянув сползший широкий рукав, хозяйка задумчиво поинтересовалась.
        - Вы к кому? К Иришке?
        Зоя не знала, что ответить, в смятении посмотрела на Максима. Он чуть виновато, как-то подобострастно улыбнулся и развел руками.
        - Простите, что потревожили. Мы от Степана Петровича.
        Зоя рассеянно кивнула, а женщина задумалась.
        - Так он утром был уже. Вроде переговорили с Иришкой.
        - Простите, как к вам обращаться?
        - Можно просто Наталья, без отчества.
        Максим изобразил смущение и выдал очередную виноватую улыбку.
        - Попросили снова навестить. Мы люди подневольные, нам сказали, мы делаем. У нас руководство периодически меняется, чудят.
        Зоя и не пыталась включиться в непонятную игру, молча наблюдала за Максимом: он был не похож сам на себя. Даже голос изменился. Из уверенного смешливого переплавился в заискивающий.
        - Ну, проходите, - Наталья на секунду приостановилась, - а вы, наверное, по поводу обучения! Уже полгода прошу помочь с оформлением музыкалку. У Иришки замечательный слух, она в школе на пианине играла, но не закончила. Не до этого было, как раз в больницу попала. Но слух, кстати, только лучше стал, когда она зрение потеряла. А сейчас так вообще, слышит, как таракан в соседней комнате ползает.
        Максим охотно ухватился за версию, подкинутую Натальей.
        - И это тоже. По поводу обучения.
        Когда женщина повернулась к ним спиной, Зоя стянула мокрые кроссовки и, вытаращив на Максима глаза, едва слышно прошипела:
        - Что происходит?
        - Просто молчи и подыгрывай, - он тоже разулся и взял Зою за руку. - Я сам ещё не понимаю, что происходит. Явно дело в этой Ире.
        Наталья остановилась перед дверью и обернулась.
        - Она книжку читает, но вас наверняка уже услышала.
        Зоя снова перевела на Максима удивлённый взгляд, пытаясь транслировать одну мысль: «Слепая - читает»?
        Он пожал плечами и снова вошёл в роль подобострастного работника, привыкшего немного пресмыкаться. Зоя не поняла, как это у него получилось при такой нагловато-обаятельной внешности и таком росте. Это был какой-то другой Максим.
        Переступив порог комнаты, они оба поняли, что значит «читает». Ира слушала книгу через «говорилку» на компьютере. Обернулась в их сторону, безошибочно найдя двери и улыбнулась. Молодая девушка, на вид вчерашняя студентка, тонкая и звонкая, как хрустальная подвеска.
        - Я слышала, что пришли гости.
        Наталия отступила в сторону, пропуская Максима в комнату, напоминающую зелёные джунгли средней полосы.
        - Чаю будете?
        - Если можно, - кивнул он.
        - Ну ладно оставлю вас ненадолго.
        Ира чуть привстала.
        - Мам, я позову, если что.
        Когда двери за Натальей закрылись, Максим подтянул стул и усадил Зою, сам сел на край кровати.
        Ира прислушивалась, поворачивая голову к источнику звука. Потянулась к клавиатуре, нащупала и выключила монотонный, неживой голос.
        - От Степана Петровича?
        Максим кивнул, но потом вспомнил, что Ира не видит, и произнёс вслух: - Да. Меня зовут Максим. У вас удивительная комната, столько растений. И почти все цветут.
        - Жаль, я их больше не вижу. Люблю герань, но моя не пахнет. Есть, конечно, и пахучие сорта, но у меня такой нет.
        - Она потрясающе красивая. Не думал, что она бывает такая. Бордовая и коралловая, а эта вообще с пятнышками.
        Ирина доверительно улыбнулась.
        - Коралловая - моя любимая. А ведь герань считается плебейским цветком. Типа сорняка, неприхотливая и дешёвая.
        - Какая глупость. Насколько я знаю, она ещё и лечебная.
        - Вот именно! - горячо согласилась Ира. - Правда сейчас мне не так важно, как она выглядит, лучше бы пахла. В интернете накопала, что есть пеларгония с ароматом мяты. У неё невзрачные цветки, но запах от неё обалденный.
        - Ириш, можно на «ты»? - не сомневаясь, что она разрешит, сразу перешёл к дружескому варианту. - Позволь, я поищу такую герань?
        Ира смутилась.
        - Я не хочу вас, тебя утруждать.
        - Вообще не сложно, мне в радость сделать приятное. Может, и не найду, но попытаюсь.
        Ирина улыбнулась снова, уже смелее. На несколько секунд задумалась.
        - А как зовут ва… твою спутницу?
        Зоя опять не сдержала удивление. Она ведь ни слова не сказала, как слепая девушка определила её пол и вообще поняла, что их двое?
        - Зоя, - представилась она.
        Ира кивнула, расправила на коленях юбку.
        - Так что ты хотел узнать? Я уже всё рассказала Степану Петровичу. Нового ничего не увидела.
        Максим переглянулся с Зоей.
        - А ты не могла бы повторить?
        Ира немного заволновалась.
        - А Степан Петрович больше не будет приходить? Теперь ты?
        Максим уловил в голосе надежду и зацепился за неё.
        - Возможно. У тебя с ним были проблемы?
        - Нет, что ты, проблем не было, - она замялась, - просто он такой… иногда грубоват, торопливый и нервный. Ты же в одной организации с ним работаешь? Я думала, может, ты будешь вместо него? У тебя голос приятный.
        Максим повернулся к Зое и расплылся в самодовольной улыбке.
        - Спасибо, Ириш. И всё-таки не могла бы ты рассказать теперь нам.
        Ира потянулась к телефону, нащупала его рядом с мышкой.
        - Я кое-что записала. Как он учил, пока картинка свежая и детали помню. Сегодня уже дважды прослушивала.
        - Можешь своими словами пересказать.
        Ира положила телефон на колени, сложила руки и погрузилась в состояние, напоминающее транс. Смотрела внутрь себя и описывала увиденное.
        - Дом пятиэтажный, во дворе качели с каким-то уродским клоуном, подъезд на самом углу, крайний и в окна лезут высокие каштаны, напротив магазин сетевой. Вижу улицу - Комсомольская. Это восемьдесят пятая квартира. Мужчина неприятный, небритый, злой ругает жену и бьёт парня - это его сын, видимо. Старшеклассник, с гонором такой, огрызается. Женщина плачет. Мальчишка злится, хлопает дверьми и убегает из дома. Всё. Парня жалко.
        Зоя резко выдохнула и тут же зажала род ладонями. Около десяти минут назад она прочитала то же самое, почти слово в слово на открытке Максима.
        Он придвинулся ближе и взял Зою за руку, слегка сжал пальцы, призывая не выдавать эмоции.
        - Ириш, а как ты думаешь сама, что ты видела?
        Девушка замялась.
        - Степан Петрович говорит, что это моя фантазия, и я должна всё рассказывать и анализировать. Это же подсознание формирует картинку, а значит, объясняет моё подавленное состояние. Я даже начала писать рассказы, раз у меня воображение такое богатое.
        Зоя сжала пальцы, чуть врезаясь ногтями в ладонь Максима, округлила глаза. Он поймал её взгляд, покачал головой и обратился к Ире.
        - А ты видела когда-нибудь этих людей, которые приходят к тебе во сне?
        Ира нахмурилась.
        - Почему во сне? Не во сне. Когда вижу эти события, я никогда не сплю. Хотя, я теперь всё время словно в дрёме.
        Максим стиснул зубы от злости на самого себя: ляпнул не подумав, про сон никто не говорил, он сам так решил.
        - Видимо, я не правильно понял Степана.
        - Это он плохо объяснил, - вклинилась Зоя. - Значит, ты просто видишь эти события, как… фильм?
        - Можно и так сказать. Кино я давно не смотрю, только слушаю. Кроме них ничего больше и не вижу. Темнота. А эти видения всегда вижу. В цвете. Так странно. Я ведь точно понимаю, где мои воспоминания, где моя фантазия, а где этот «фильм». Он ярче, насыщеннее, иногда страшнее. Я бы точно не стала о таком мечтать. Недавно была авария, жуткое зрелище. Однажды я видела изнасилование. Словно я подглядываю в замочную скважину за чужой насыщенной жизнью, моя-то совсем обесцветилась и утонула во мраке.
        Зоя неосознанно сжала пальцы Максима. Эта странная незрячая девушка её пугала, не видела, но смотрела прямо на неё, как Константин Андреевич. Слепые видящие.
        Максим ослабил хватку, положил ладонь на колено Зои, призывая молчать и не постукивать дробно пяткой.
        - Больше ничего не видела?
        - Нет, - Ира покачала головой, - два раза за одни сутки не бывает. Да и каждый день редко, хотя последнее время чаще.
        В дверь деликатно постучали. Вошла Наталья с подносом и излишне радостной улыбкой.
        - Ну что, решили насчёт обучения?
        Максим поднялся.
        - Я завтра узнаю, что мы можем для вас сделать.
        Зоя тоже встала, обхватила Максима за локоть и обернулась к Ире.
        - Ты хочешь играть?
        - Хочу. Давно хочу. Поможете?
        Максим уверенно кивнул.
        - Всё разузнаю и свяжусь с тобой.
        Чай пить не стали. Максим торопливо покинул странный дом, уведя за собой и Зою.
        Уже в машине она выплеснула эмоции.
        - Что же получается, эта девушка видит будущее?
        Максим хмыкнул. «Видит» по отношению к незрячей звучало странно.
        - А почтальон записывает её истории. Ей он, очевидно, не почтальоном представился. Ира его вроде за психолога держит. Что-то типа того. Он всё выспрашивает, записывает, а потом почему-то приносит мне.
        Зоя наигранно удивилась.
        - Почему-то? Для меня это как раз не секрет.
        - Не секрет, почему мне?
        - Именно.
        Максим приподнял бровь.
        - И почему же?
        - Он неприятный тип, хорёк какой-то. Даже Ира его недолюбливает. А ты умеешь влезть без мыла.
        Максим поморщился.
        - Теперь знаю, что такое оскорбительный комплимент. Без мыла, значит, могу. Спасибо, Зойка.
        - Ты только что без проблем вошёл в чужой дом. Мог быть маньяком или грабителем, Наталья тебя пустила без опаски и чай предложила. Ира даже не видела тебя, только слышала голос. Не знаю, как ты это делаешь. С её мамой - заискивающе виноватый «маленький человек», с Ирой - внимательно-восхищённый почти поклонник. Про герань эту беседовал. Для тебя изменить будущее не проблема. Даже нравится, разве нет?
        Максим широко улыбнулся.
        - Ещё как. Не завидуй, Зойка.
        - Я и не завидую, - фыркнула она. - Тоже мне счастье - влезать в чужую жизнь. Для этого нужно иметь нешуточную наглость.
        - Не наглость, а смелость.
        - У тебя и то, и то имеется.
        Зоя поймала Макса за запястье, перевернула руку так, чтобы видеть циферблат часов.
        - Блин, мне домой нужно.
        - Отвезти тебя?
        Зоя заколебалась.
        - Высади меня недалеко от дома.
        Мотор заурчал, заглушая смешок Максима.
        - Не хочешь, чтобы Антон увидел?
        - А ты не боишься, что тебя «твой Антон» увидит?
        Автомобиль вырулил на дорогу и встроился в поток. Максим промолчал, и это лучше любого ответа доказывало, что «Антон» у него имеется.
        Он остановил машину за квартал от дома Зои, мотор не заглушил. Повернулся и слегка печально сказал:
        - Пока, Зойка.
        - Пока, - она выбралась из салона и захлопнула дверцу.
        Отъезжая, Максим бросил взгляд в зеркало заднего вида. Зоя стояла на тротуаре неподвижно, никуда не торопилась, смотрела вслед его машине. Он едва справился с желанием вернуться.
        Домой сразу не поехал, возвратился в кондитерскую и набрал вафельных трубочек с варёной сгущёнкой. Их рецепт практически не изменился с тех пор, как перебрался из бабушкиной поваренной книги в его «тайную книженцию». Только Максим не жалел начинки, заполнял трубочки полностью, а не только по краям.
        Дома Максима ждали гости, о которых он успел позабыть. Лучший друг Толик попросил приютить на пару дней троюродного брата с друзьями. Они собрались к морю, но решили сначала, как следует погулять в Краснодаре. Юг встретил их дождём, и они решили немного задержаться, а заодно дождаться солнца. Дина узнала о незапланированных гостях только утром. Не успела даже как следует разозлиться, ушла в «багетную мастерскую», оставив неприятный разговор на вечер.
        Максим поймал осуждающий взгляд Дины. Несмотря на усталость и необходимость развлекать его гостей, она вежливо улыбалась и вела себя радушно. Приготовила ужин, застелила диван, выгуляла Димона. Ни словом не упрекнула несвоевременно задержавшегося Максима, но он видел, что она сдерживает возмущение. Он достаточно хорошо изучил Дину, чтобы не заметить сжатые губы и нехарактерную для неё суетливость. Чего от неё ожидать, не знал. Шансы на слёзы или ссору выглядели равными. Ссора, пожалуй, была предпочтительнее, чем слезливая обида.
        Встретив Максима, Дина ушла в спальню. Закрыв плотно двери, отрезала себя от шумной нетрезвой компании.
        Максим выложил на блюдо трубочки и включил чайник. Десерт пришёлся не ко двору, чай никто не пил. Гости сдобрили беседу о сравнительных характеристиках Дукати и Ямахи пивом и чипсами. Громко спорили, подтверждали свои доводы фотографиями из интернета.
        Максим сделал чай Дине и позвал на кухню, она не отказалась. Обрадовалась трубочкам - обожала их больше других десертов, особенно в исполнении Максима. Почти час просидели в такой чудной чайно-пивной компании.
        Почти час Дина зевала без остановки и укладывала тяжёлую голову на плечо Максима. Наконец, сдалась.
        - Простите, но я спать. Глаза уже сами по себе закрываются.
        Гости откликнулись нестройным хором.
        - Спокойной ночи,
        - Пока.
        - Сладких снов.
        У дверей Дина приостановилась, рассчитывая, что Максим пойдёт за ней, но он едва заметно пожал плечами, мол не могу, гости, и снова включился в спор о резине для мотоциклов.
        Максим не прикасался к пиву, пил чай, поглядывая на часы. Не волновался и не суетился, готовился к выполнению задания, умудряясь оставаться говорливым собеседником. Алкоголь ему был ни к чему, и без него он чувствовал себя хмельным и взвинченным. И дело было не только в открытке. Из головы не выходила встреча с Зоей и беседа с девушкой, видящей судьбоносные развилки. И что из этих двух событий его больше будоражит, он не понимал.
        Когда стрелки сдвинулись к десяти, Максим встал и, ничего не говоря вышел в коридор. Гости не заметили, когда он покинул квартиру, увлеклись обсуждением рамы мотоциклов.
        Спускаясь по лестнице, он нащупал открытку и внимательно перечитал адрес. Ему предстояло предотвратить побег, а значит, требовалось остановить разбушевавшегося отца, который и спровоцирует мальчишку на психованный поступок. Ночью дороги Краснодара заметно опустели, до нужного дома Максим добрался быстро. Как обычно не раздумывал, решил действовать по обстоятельствам. Бросив взгляд на часы, он поднялся на нужный этаж и вдавил кнопку звонка.
        Двери открылись не сразу. В квартире явно что-то происходило. За стеной слышались крики, заковыристые ругательства и скрежет, будто кто-то двигает мебель. Трель звонка, скорее всего, никто и не услышал. Максим заволновался, собрался позвонить снова, но дверь неожиданно распахнулась. Перед ним стоял рассерженный и нетрезвый мужчина. Максим сначала хотел возмутиться и разыграть сцену с соседом, которому мешает шум так, что впору вызывать полицию, но столкнувшись с кипящим от ярости взглядом, понял, что при таком сценарии драка неминуема. Получит и он, и жена этого разъярённого быка, и мальчишка. Это не только не спасёт его, но и усугубит скандал.
        Максим отступил, развёл руками. Второй раз за день накинул личину тюфяка. Расчёт был простым и верным. С сильным мужчина будет бодаться. Такие домашние тираны обожают лебезящих недотёп и не упустят возможность показать себя героем положения. Оказать услугу, попутно тыча носом в несостоятельность - это их любимое занятие.
        - Добрый вечер, не хотел мешать. Увидел, что у вас свет в окне горит и рискнул обратиться. Машина что-то не заводится, ещё и телефон разрядился. Наверное, что-то с аккумулятором? А может со свечами. Я, если честно, в этом совсем не разбираюсь.
        Мужчина нахмурился, почесал затылок.
        - Погоди. Прикурю, - он сделал шаг назад, стянул с вешалки куртку, взял ключи. - Не разбирается он. Как можно в таком не разбираться? Ладно бабы в салон гоняют, потому что сами ни хера не смыслят, но ты-то не баба вроде.
        Из комнаты выглянула взлохмаченная женщина.
        - Са-а-аш? Ты куда?
        Мужчина оглянулся.
        - Сейчас приду. Поучи пока Стаса с отцом разговаривать, совсем охренел.
        Из-за спины женщины показался подросток. Даже на вид язвительно-колючий, выпрашивающий наказание одним только вызывающим взглядом. Максим сразу узнал его - старшеклассник из компании, едва не угодившей в КДН. Тот, что огрызался больше всех. Максим отвернулся, чтобы мальчишка не успел его рассмотреть, и направился к затемнённой лестнице.
        Представление с аккумулятором, конечно, не прокатило. Пока мужик возился в гараже, бухтел и возмущался, Максим успел снять клему и сделать вид, что так и было. Естественно, за это получил низкую оценку своим умственным способностям и кривым рукам. Чем больше Максим отмалчивался и разыгрывал роль виновато-смущенного придурка, тебя больше расходился мужик. Он перестал ограничивать себя в сквернословии, обругал Максима, как последнего идиота, разбух от собственной важности и явно получил удовольствие от демонстрации автослесарских умений.
        Самолюбие Максима не пострадало. Он точно не считал себя никудышнее или глупее, выполнял задание, как подсказывала ему интуиция. Нужно побыть недотёпой? Ну что ж, побудет, главное, он остановил ссору. Мальчишка не попал отцу под горячую руку. Будущее изменилось. Судя по характеру проблемного старшеклассника и жёсткости его отца, это повторится ещё не раз, но именно сегодня Максим справился.
        Домой он вернулся поздно, гости ещё не спали, но уже укладывались на диван. Дина видела десятый сон. Максим убрал со стола пустые бутылки и обертки из-под чипсов, вымыл посуду и положил в холодильник последнюю вафельную трубочку. Дина их обожала, нехорошо, если прожорливые гости съедят десерт, предназначенный для неё. Судя по всему, завтра его ждёт обида, а может и молчаливый бойкот. Скандалить она точно не будет, не в её это характере. Скорее всего, накажет его молчанием.
        А всё-таки хорошо, что приехали гости, сегодня он бы не смог проявить нежность и страсть. Точнее не хотел, а ещё точнее - не с Диной. Перед глазами стояло веснушчатое загорелое лицо Зойки со светлой стрелкой шрама на виске, её широкая улыбка, обаятельная, несмотря на слегка кривоватый зуб.
        ФРАГМЕНТ ИЗ ЗАПИСНОЙ КНИЖКИ МАКСИМА «ПУТЬ К СЕРДЦУ ЖЕНЩИНЫ» ТРУБОЧКИ СО СГУЩЁНКОЙ.
        Для хрустящих тонких вафель замесите тесто на сливочном масле. Никакого маргарина! Яйца взбейте с сахаром, добавьте масло и муку. По консистенции тесто должно напоминать крем для загара.
        Я предпочитаю румяные и хрустящие вафли, поэтому прожарьте их как следует. Начинка простая и сладкая - варёная сгущёнка. Естественно, сваренная дома с любовью и вниманием. Если у вас взорвётся банка, значит, внимания было недостаточно (а ещё - воды в кастрюле).
        Начините трубочки и присыпьте края орехами.
        Этот десерт любят женщины, тяготеющие к классике. Он сладкий, даже приторный, простой в приготовлении и безумно вкусный. Есть в нём нотка ностальгии и аромат детства.
        11.1. ОТКРЫТКА "ТЁМНАЯ АЛЛЕЯ"
        Антон ушёл рано. Зоя не проснулась, когда он готовил завтрак и звенел посудой. Чувство вины из-за вчерашнего дня в компании Максима тоже дремало. А когда оно проснулось, Зоя умудрилась затолкать его глубже и придавить сверху веским аргументом: вчера они с Максимом обошлись без флирта и двусмысленности. Значит, она может с ним общаться просто, по-дружески, без ощущения, что изменяет Антону.
        Зою разрывало от любопытства, в голове столпилась куча вопросов и мыслей. Хотелось обсудить с Максимом его открытки, желательно проследить хоть одну с того момента, как он вынимает её из ящика и до исполнения задания. Расспросить, как сложились судьбы людей, в чьи жизни он вмешался. А ещё хотелось снова посетить странную слепую девушку и поговорить о её видениях.
        Зоя потянулась за телефоном. Пролистала интернет в поисках пахучей мятной пеларгонии, даже позвонила по нескольким номерам, но везде получила отрицательный ответ. Плебейскую герань знали, а о её мятной родственнице не слышали. Зоя невольно улыбнулась: помнит ли Максим об опрометчивом обещании найти этот цветок? Он ведь и про музыкальную школу обещал разузнать. Хотя, может, он из тех, кто легко и убедительно обещает, но не выполняет. Она ведь о нём ничего не знает, только то, что он демонстрирует. А пыль в глаза он точно умеет пускать.
        Зоя планировала сегодня немного побездельничать, а потом сделать небольшую уборку, на работу собиралась только после обеда, но Тамара Тимуровна придумала, чем занять утро. Зое предстояло собирать клубнику и укладывать в плетёные лукошки.
        Зоя оглядела ягодную плантацию и взяла ящик. После недавнего ливня земля немного просохла, клубника налилась, но из-за недостатка солнца была несладкой. Крупная, блестящая, будто искусственная, пахла одуряюще, но не оправдывала надежд, без сметаны и сахара казалась почти несъедобной.
        Тамара Тимуровна выкатила под тень яблонь инвалидную коляску, кивнула Зое.
        - Пригляди немного, но лучше не заговаривай. Опять начнёт к тебе придираться. Не знаю, чем ты ему не угодила? Только к тебе и цепляется.
        Зоя пожала плечами. Константина Андреевича воспринимала как декорацию участка, как ещё одного покрышечного лебедя, привыкла не обращать на него внимания и не вслушиваться в поток сквернословия. Но всё же немного его побаивалась. Он ведь стал свидетелем её поцелуя с Максимом. Видеть не видел, но слышал, не известно, что понял и решится ли когда-нибудь обнародовать свои мысли. Своеобразная тикающая бомба. Зоя ненавидела, когда что-то от неё не завесило. А тут ничего нельзя было поделать. Только ждать и надеяться, что взрыва не будет.
        Зоя присела на корточки, потянулась за клубникой.
        - Хорошо. Если что, вас позову. Вы далеко?
        - Буду обед готовить.
        Зоя выбрала самую чистую на вид ягоду и укусила. Брызнул алый сок, но кроме аромата клубника ничем не порадовала.
        - Кормовая какая-то.
        Тамара Тимуровна хмыкнула.
        - Ну да, сорт такой для продажи, чтобы лежала хорошо и не портилась. Я её соседке сдам, она на рынок понесёт. Делать ей нечего, весь день сидит, торгует. Конечно, ни мужа нет, ни детей. Чем ей ещё заниматься, только сплетни собирать и языком чесать.
        Зоя не поддержала беседу о лентяйке-соседке, пришлось Тамаре Тимуровне возвращаться в дом, не слив излишки язвительности.
        Клубника уродилась крупная и слишком стыдливая, пряталась под листьями, заставляла потрудиться, прежде чем отдаться в руки. Зоя больше не пыталась ей полакомиться, хоть и выглядели ягоды привлекательно. Она невольно подумала, что и люди такие бывают «кормовые». Соблазнительные, ароматные, а по факту никакие. Только смотреть на них и можно.
        Константин Андреевич сидел молча, поворачивал голову на звуки, доносящиеся с улицы, трепал за уши Чаплина, даже говорил ему что-то приятное, Зою, словно, не замечал.
        Она собрала почти всю клубнику, сложила лукошки в ящики и с удовольствием потянулась. Спина немного устала, нужно было всё-таки присаживаться, а не задирать зад кверху.
        Сев на скамейку, она вытянула ноги и подставила лицо солнцу.
        - Иди, иди, в темноту твоя дорога. Там тебе и место, в березках. Не черта голову морочить, изыди бесятина.
        Зоя устало протяжно вздохнула и повернулась к Константину Андреевичу.
        - Опять, да? Да что я вам сделала?
        Константин Андреевич не ответил, сплюнул под ноги Зое и отвернулся.
        Сдав урожай Тамаре Тимуровне, Зоя пообедала и ушла на работу чуть раньше, чем планировала, не хотела столкнуться с Антоном. Она прекрасно понимала, что это малодушие, тянула время, чтоб разобраться с неудобными чувствами к Максиму. Ей хотелось, чтобы всё было как раньше. Без этого сумасшествия. Спокойно, комфортно и привычно. Ей хватало непредсказуемой реальности без катавасии в отношениях.
        Тренировки прошли без сюрпризов. Максим не заявился, тренажёры не взбрыкнули, новенькие и неопытные, требующие пристального внимания, не объявились. Сергей, правда, вёл себя странно, но для подростка, да ещё и влюблённого, это наверное и было самое обыкновенное поведение. Сегодня в нём наиболее ярко выпячивались три черты: ранимость, замкнутость и вспыльчивость. Ёжик без иголок, понимающий, что и защититься ему пока нечем, поэтому такой кусачий и опасливый. Зоя больше не пыталась вывести Сергея на откровенность, он и сам, кажется, стыдился недавнего приступа говорливости.
        Закончив тренировку, Зоя переоделась, накинула толстовку и застегнула под горло молнию. На небе снова столпились мутно-серые тучи, готовились разродиться очередным дождем. Хоть и не поздно, но из-за туч промозгло и темно, к вечеру ощутимо похолодало.
        Ожидая автобус, Зоя бросила взгляд на светящиеся окна «Рогалика» и поспешно отвернулась. Весь день она обдумывала дурацкую ситуацию, в которой оказалась, и приняла твёрдое решение: она выберет Антона. С Максимом она будет общаться только насчёт открыток, дружески. Так ему и скажет. Всё равно с ним не может быть будущего. Он бабник, никогда не переменится. Ведь кому-то же он изменяет, когда видится с ней и угрызениями совести точно не мучается. Вряд ли поцелуи вообще считает изменой. Даже если у них что-то и получится, довольно скоро он загорится новой симпатией, а о ней и забудет, и она окажется на месте этой несчастной. Это ужасно унизительно и болезненно. К тому же сейчас на кону её отношения с Антоном, возможно даже брак.
        Вошла во двор и едва не вскрикнула от неожиданности. Антон сидел на скамейке под яблоней и неподвижностью напоминал своего отца.
        - Господи, так же инфаркт можно заработать. Меня ждёшь?
        Антон поднял голову, и Зоя невольно отступила. На его лице была написана такая мука, такая боль, что ей стало страшно. Он сцепил руки в замок, чуть наклонился вперёд.
        - Где ты была?
        - На работе. В тренажёрном зале, - Зоя хотела сесть рядом, но передумала, замерла напротив, нервно теребя тесёмки на капюшоне кофты.
        - Честно?
        - Честно. Тебе что фотоотчёт предоставить? - Зоя испугалась. Чувство вины сковало горло очередным спазмом, а потому пошла в наступление и невольно сменила тон на обвинительный. - Я в инстаграме прямой эфир включала, сам посмотри, если не веришь.
        - Смотрел уже, - он взлохматил волосы, шумно вздохнул. - Зоя, что происходит?
        - Да что ты заладил? Уже спрашивал, а я тебе отвечала! - Зоя разнервничалась ещё сильнее. Неужели Константин Андреевич проговорился? Как же невовремя. Как ей теперь объяснить, что ничего не было, что это был поцелуй, один поцелуй… ну ладно, два.
        - Зоя, скажи прямо, у тебя кто-то есть? - он приостановился, набрал воздух и выпалил: - Ты мне изменяешь?
        Зоя сделала несколько шагов вдоль скамейки, взмахнула руками, возмущённо затрясла головой.
        - Бред какой-то. Не изменяю я тебе, что за сцены ревности! Не ожидала, - возмутилась она, но услышав свой голос, поняла, что сама себе не верит.
        Антон услышал неуверенность в её голосе.
        - Ты лжёшь.
        Зоя на несколько секунд задумалась, вспомнила простое правило: «всё отрицай до последнего». Может, это просто догадки, и Константин Андреевич ничего и не говорил? А если и говорил, на его здравомыслие точно не стоит полагаться. Да ведь ничего и не было на самом деле!
        - Не лгу. И мне надоели твои придирки!
        - Мои придирки?!
        Антон вскочил так резко, что Зоя пошатнулась, споткнулась о покрышечного лебедя и едва не упала.
        - Твои, - она выровнялась и оглянулась на окна домика. Успела заметить, как шелохнулась штора. Тамара Тимуровна опять подслушивала и подглядывала. Как некстати сейчас были свидетели ссоры.
        - То есть ничего не происходит, и это всё моя больная фантазия? Даю тебе последний шанс, Зой. Лучше сама признайся: ты мне изменяешь?
        Она возмущённо тряхнула головой.
        - Знаешь что… я, пожалуй, переночую сегодня у подруги.
        Зоя действительно разозлилась. Меньше часа назад выиграла тяжёлую борьбу с собственными неконтролируемыми чувствами к Максиму, выбрала Антона, а он устроил ей такую некрасивую сцену. Чувство вины душило её и подогревало злость. Какая разница, что думает Антон или Максим, если она сама считает это изменой? Поэтому и стыдно, и неловко.
        Антон сощурился.
        - Какой подруги?
        Зоя приостановилась у калитки.
        - Тебя это не касается. Думаешь, никого у меня тут не осталось с тех пор, как я училась в институте?
        Антон язвительно усмехнулся.
        - Уверен, что остались. Только не подруга, да Зой?
        Зоя взялась за ручку, оглянулась.
        - Спокойной ночи, Антон.
        Она хлопнула калиткой и почти бегом направилась в сторону центра. Ни о какой подруге сейчас не думала. Потом разберётся, куда идти и что делать. В крайнем случае, переночует в гостинице. Видеть сейчас Антона она не хотела и не могла. А ещё подозревала, что в любой момент может нагрянуть будущая свекровь и устроить ей разнос за обиженного сына.
        Зоя успела пройти несколько кварталов, углубилась в парк, когда телефон тренькнул одиночным сообщением. Она включила экран. Увидев, что это послание от Антона, хотела засунуть телефон обратно в рюкзак, но передумала и всё-таки просмотрела. Антон прислал фотографию. Одну единственную фотографию, ни подписи, ни комментариев к снимку не обнаружилось. На фото была она… и Максим. Неведомый папарацци застал их как раз во время поцелуя на скамейке. Зоя и не представляла, как это выглядело со стороны. Ладони Максима на её ягодицах, она буквально сидит на нём, плотно притиснувшись и обхватив ногами его бёдра. Дело тут было не столько в поцелуе, сколько в их позе. Это выглядело очень неприлично.
        Кровь хлынула к лицу, заполыхали щёки и шея. Зоя готова была провалиться сквозь землю. Кажется, ей никогда ещё не было так стыдно и одновременно так горько. Как ему должно быть было больно увидеть тот снимок? Что он подумал о ней? Предательство, измена, ложь… Какая же она тварь. Прав был Константин Андреевич. Ведь она видела эту боль в глазах Антона, он хотел, чтобы она сама призналась, может, и получился бы разговор, а сейчас ей жутко стыдно перед ним. Какой тут разговор? Пошлёт её и будет прав. Теперь только просить прощение и надеяться, что он простит.
        Зоя вышла из парка, и не заметила, как оказалась недалеко от тренажёрного зала, в аллее, ведущей в речке. Не аллея даже, а заросший и неухоженный, практически не освещающийся лесок. Последний фонарь остался позади, впереди ждала тёмная тропинка, похожая на вырезанную из ужастика сцену. Дождь так и не начался, тучи повисли над головой, воздух пропитался озоном, искрился и будоражил.
        Зоя остановилась, почему-то вспомнила слова Константина Андреевича. Как-то он вещал что-то про отсутствие фонарей и опасность в темноте, а сегодня гнал её в ночь и берёзки, уверяя, что она заслужила. Вдалеке послышались шаги. Зоя обернулась, увидела на границе света и тени девушку. Та шла в её сторону, опустив взгляд в телефон, с кем-то активно переписывалась. Зоя облегченно выдохнула. Не маньяк и, слава богу, даже не её ровесница, явно школьница. Безобидная и улыбающаяся. Можно было пройти по аллее с ней за компанию, а можно - вернуться в освещенную часть парка. Домой к Антону она точно не пойдёт. Сначала нужно обдумать своё предательство, пережить это в тишине и изобрести выход из ситуации.
        Она остановилась в раздумье и достала телефон. Нашла последнее сообщение и снова посмотрела на фото, в этот раз внимательнее, стараясь абстрагироваться от эмоций Антона. Она понимала, что он увидел гораздо больше того, что запечатлела камера. Кое-что додумал. Сам по себе снимок, был настолько будоражащий, что Зоя никак не могла отвести взгляд. Их с Максимом поцелуй…. бесстыжий, недопустимый, яркий, и как ни странно нежный.
        11.2. ОТКРЫТКА "ТЁМНАЯ АЛЛЕЯ"
        Утро Максима прошло в суете. Сначала он отвёз гостей на автовокзал, кое-как отбрехался от поездки в Анапу. Не хотел покидать город, когда его накрывало ощущение предстоящей открытки. Ещё с утра он почувствовал знакомое возбуждение, нарочно задержался в квартире, но открытку не застал. Отвёз гостей и вернулся. И снова его ждал пустой ящик.
        Он просидел дома несколько часов, названивая друзьям в поисках герани. С музыкальной школой для Иры, видимо, ничего не получится. Специализированного училища для слабовидящих в Краснодаре не построили, неизвестно, захочет ли Ира уехать и можно ли вообще ей покидать город. Кто тогда будет видеть будущее и пересказывать его почтальону? Об этом Максим думал напряжённее всего. Ковыряясь в интернете в поисках герани и поднимая старые связи, он постоянно возвращался к мысли, что своим визитом к Ире они всё испортили. Во-первых, она, скорее всего, расскажет, если уже не рассказала, об этом Степану Петровичу. Может, им не стоило вмешиваться, и теперь вообще не будет открыток? Не просто так от него скрывали эту слепую девушку. Почтальон приносил послания, Максим вмешивался в судьбы людей. Ирина не знала о Максиме, а он о ней. Только Степан Петрович был между ними связующим звеном. Наверняка, эта странная система, придумана не случайно.
        Зря он всё-таки послушал Зойку.
        Вопрос с обучением игре на фортепиано решился неожиданно просто. Одна из старых маминых знакомых преподавала когда-то в музыкальной школе, она согласилась бесплатно обучать Ирину, приходить к ней домой пару раз в неделю. Осталось только предложить это самой Ирине. Может, её и не устроят такие занятия.
        Нервическая лихорадка не покидала Максима. Самое ужасное, что он перестал понимать, чем она вызвана. С появлением Зои постоянно находился во взвинченном состоянии, боялся, что уже не отличает свои собственные эмоции от открыточных. Вот и сегодня, он ощущал всё, что обычно предшествовало посланию, а ящик зиял пустотой.
        Ближе к обеду позвонила бабушка и, перемежая слова всхлипами, поведала, что нужно похоронить Тяпу. Соседи вчера травили крыс, но они подохли не сразу, успели побродить по своему участку и перебрались на ближайшие. Тяпа на цепи не сидела, гуляла по двору вольно, дегустировала, всё что плохо лежало, частенько несъедобное. Собака нашла крысу у курятника, не съела, но погрызла, а потом принесла эту гадость на крыльцо, похвастаться, что поймала вредителя. Сутки Тяпа мучилась, а утром умерла.
        Макс тут же сорвался к бабушке, Дину предупредил по телефону, что вернётся вечером. Тяпу Максим любил, не так сильно, как бабушка, но любил и был к ней привязан. Тяпа помнила ещё его маму.
        Мария Павловна ждала его на скамейке у ворот, утирала тыльной стороной ладони щёки и беззвучно плакала.
        Максим сел рядом и обнял бабушку.
        - Мне так жаль. Тяпа у нас долгожительница, ты её баловала и обожала, она прожила счастливый собачий век.
        Бабушка кивнула, но ничего не сказала. Переживала потерю глубоко внутри.
        Максим похоронил собаку около забора на краю яблочного сада, где по умолчанию расположилось кладбище домашних животных. Кого тут только не было. Одних хомячков около десятка, селезень, два цыплёнка, пять котов и шиншилла.
        Вымыв руки, он отряхнул одежду и снова сел рядом с бабушкой. Мария Павловна теребила пустой ошейник, смотрела на дорогу и рассеянно гладила кошку.
        - Ба, хочешь, я тебе Димона привезу. С тех пор как он превратился в лошадь, ему мало места в городской квартире. Он только рад будет сельскому раздолью.
        Бабушка покачала головой.
        - Нет, Максим. Не трэба. Для тебя Тяпа - собака, для мэнэ - друг. Я должна пережить эту утрату полностью, пострадать. Она заслужила, чтобы по ней скучали, чтобы её не забували.
        - Ты права, - Максим опустил взгляд на свои руки, вздохнул. - Нужно это пережить.
        Мария Павловна судорожно вздохнула.
        - А Диночка где?
        Максим рассеяно улыбнулся.
        - На работе. На выходных ещё приеду, траву опять косить нужно. - Максим едва не сказала «приедем» в последний момент поправился.
        Если Мария Павловна и заметила его заминку, то вида не подала. Сейчас она страдала по Тяпе, а позже обязательно обдумает, почему Максим все реже упоминает в беседах Дину и больше ни разу её не привёз.
        По дороге в город Максим раздобыл адрес волшебного места, где водится мятная пеларгония. И это оказался не магазин цветов, и не ботанический сад, а салон ритуальных услуг. Хозяйка салона выращивала герань для себя, не торговала ею, но согласилась встретиться и обсудить продажу дорогого сердцу растения.
        Максим решил заехать туда по пути домой. Оказывается, он постоянно проезжал мимо похоронного бюро и не знал, что это оно. Никаких говорящих вывесок и атрибутов погребения не наблюдалось. На вид обычный магазин. Если там и продавалось всё для организации похорон, снаружи на это ничего не указывало.
        Припарковав машину у тротуара, Максим приблизился к дверям и наконец-то увидел лаконичную серебристую табличку: он не ошибся и приехал по верному адресу.
        Хозяйка его не встретила. Услышав звонок колокольчика на входе, рявкнула на всё немаленькое помещение так, что закачались венки под потолком:
        - Заходи, но ничего не лапай. Сейчас руки помою и подойду.
        Макс заранее изучил фото пеларгонии в интернете, поэтому сразу нашёл на подоконнике нужный ему цветок. Он наклонился, чтобы понюхать, но не успел, услышал тяжёлые совсем не женские шаги, а потом и увидел обладательницу столбовой походки. Редко кому Максим смотрел прямо в глаза, но эта большая женщина перехватила его взгляд по прямой, даже немного сверху.
        - Это с тобой я по телефону говорила? Тебе цветок, что ли, нужен?
        Максим не любил фамильярность, его коробил переход на «ты» без разрешения, предпочитал сам решать, когда сокращать дистанцию.
        - Да, я вам звонил.
        Женщина протянула руку для приветствия.
        - Жанна Эдуардовна. На «ты», давай.
        - Максим Леонидович, - он пожал широкую ладонь. - Так я могу у тебя её купить?
        Приблизившись к подоконнику, она сорвала листок и, растерев его пальцами, принюхалась. В воздухе тут же разлился освежающий аромат мяты.
        - Я не продаю её. Иди домой.
        Максим хмыкнул.
        - А по телефону ты не могла это сказать?
        - Стало быть, не могла. Для чего тебе?
        Максим выдержал прямой тяжелый взгляд, считал нужные ему эмоции и решил сказать правду.
        - Моя знакомая очень любит герань, у неё дома целая оранжерея. Но с тех пор, как она ослепла, не видит эту красоту. А пахнет обычная герань, мягко говоря, не очень. Мятная герань - её мечта. Я искал этот цветок для неё.
        Жанна Эдуардовна не шевелилась несколько секунд, не моргая, смотрела на Максима недоверчиво и пристально. Наконец, громко и неожиданно засмеялась.
        - Не врёшь, стервец. Вижу, что не врешь. Забирай даром.
        Максим улыбнулся в ответ.
        - Бесплатно?
        - Я сказала «даром». Это другое.
        Максим взял тяжёлый горшок, галантно поклонился.
        - Благодарю, а цитрусовой у тебя случайно нет?
        - Не наглей, красавчик, не за глазки твои цыганские отдаю цветок, а для девочки незрячей. Забирай. Мечты нужно исполнять.
        Максим направился к выходу, но у дверей оглянулся.
        - Спасибо.
        - Да сказал уже. Иди давай, пока не передумала.
        Максим поставил цветок на пассажирское сиденье. Прежде чем отправиться в гости к Ирине, заехал домой и снова проверил почтовый ящик. Его ждало очередное разочарование. Ощущение, что его ждёт поворот судьбы, никуда не исчезло, но открытки всё ещё не было.
        Цветок он вручил Наталье, передал номер телефона учительницы музыки и узнал самое важное: Степан Петрович приходил сегодня утром. Максим не стал задерживаться. Его не покидало зудящее ощущение, что не стоит ему здесь находиться. Неправильно это.
        Оказавшись дома, Максим не успокоился, то и дело проверял почтовый ящик. Дина пришла из «багетной мастерской» около восьми вечера, практически в это же время неожиданно схлынуло возбуждённое состояние. Максим прислушался к себе: пульс утих, его больше не штормило и не дурманило. Он в сотый раз спустился на первый этаж и проверил почту: открытки не было, но теперь и не было лихорадки. Творилось что-то непонятное. Такого точно раньше не происходило. Дина поглядывала на Максима изумлённо, но не расспрашивала, думала, что его горящий потерянный взгляд вызван смертью Тяпы. Она рассеянно клацала кнопки на пульте, перескакивая с канала на канал. Остановилась на местных новостях и прислушалась. Ведущий загробным шепотом вещал, что в городе завёлся маньяк, а полиция бездействует.
        Максим выдержал ещё час ничегонеделанья, потом схватил поводок и свистнул.
        - Димон, пойдём гулять, подышим свежим воздухом.
        Дина сочувственно вздохнула. Она помнила, что пёс был внуком той самой почившей Тяпы, видимо, Максиму необходимо побыть с ним, своего рода замещение.
        До улицы Максим не дошёл, на первом этаже по привычке осмотрел ряд одинаковых почтовых ящиков и зацепился взглядом за белеющий уголок открытки. Споткнулся и дёрнул Димона за поводок. Пёс мотнул головой и заскулил. Он уже настроился на прогулку и промедление его раздражало. Нащупав в кармане ключи, Максим открыл замок и торопливо вынул заветную открытку. Пробежал глазами по строчкам, и оторопело замер. Кровь отхлынула от лица, горло сковало спазмом: воздух просто не проходил в лёгкие. Димон вырвал поводок зубами, тянул в сторону улицы, но Максим не шевелился. «Час икс» указанный в послании уже наступил, открытка пришла с опозданием.
        Схватив поводок, Максим перепрыгивая через ступени, поднялся на свой этаж, открыл двери и втолкнул сопротивляющегося пса.
        - Дин, мне нужно срочно уехать!
        Ответа ждать не стал, так же быстро спустился вниз и ринулся к стоянке. Когда мотор заревел, Максим положил руки на руль и только тогда заметил, что они дрожат. В животе стянулся тугой узел страха, ледяной и болезненный. Он опоздал больше, чем на час. Как раз в то время, когда схлынул будоражащий дурман, произошло то, что он должен был предотвратить. Судя по открытке, в тёмной неухоженной аллее, больше похожей на заросшую рощу, должно было случиться изнасилование. Максим хорошо помнил это место, именно там он проходил, когда шёл к мосту. Недалеко от его «Рогалика» и, к сожалению, от тренажёрного зала. Он несколько раз перечитал описание девушки, которой грозила опасность. Это не могло быть совпадением, но так хотелось, чтобы это было именно оно. Только не Зоя.
        Ещё за квартал от аллеи, Максим понял, что опоздал. Всё уже произошло. Темноту прорезали вспышки полицейских мигалок, территорию огородили. Несмотря на позднее время, на тротуаре столпились люди. Они вытягивали шеи, прислушивались, пытаясь уловить крохи информации. Максим оставил автомобиль, забыв закрыть, и приблизился к ленте. Из обрывков фраз понял, что девушку уже увезли в больницу, она без сознания, сильно избита, неизвестно, когда придёт в себя и опознает ли нападавшего. Зевак не пускали и на выкрики из толпы никто не отвечал.
        Максим заторможенно всматривался в пятачок света, ограждённый темнотой. Именно там стояли полицейские. Это и было местом преступления.
        Он отошёл в сторону, достал телефон и быстро пролистал список контактов. Дважды пропустил нужный номер, от злости до хруста сжал мобильник. Нашёл контакт снова и нажал кнопку вызова. Соединение произошло через секунду, абонент «Прыгун» явно не спал и караулил телефон.
        - Алло.
        - Это Максим, я был с тобой на мосту. Сегодня было нападение, ты в курсе?
        Трубка издала рык, а затем выплюнула порцию матов.
        - В курсе, я хотел…
        Максим нетерпеливо перебил собеседника.
        - Мне нужно знать, кто жертва, имя девушки, что сейчас лежит в больнице, и ещё мне нужно попасть к ней в палату.
        - Ты с ума сошёл? Кто тебя туда пустит. Единственная свидетельница, которая может его опознать. Там охрана, никто тебе и близко не позволит подойти.
        Максим шумно выдохнул.
        - Тогда хотя бы имя. Мне нужно знать, кто она.
        - Я не имею отношения к этому делу.
        - Но имя-то ты можешь узнать! Мне нужно это знать!
        - Попробую, она без сознания, документов нет. Как только что-то узнаю, позвоню.
        Максим едва нашёл в себе силы поблагодарить.
        - Спасибо.
        - Да пока не за что.
        Максим никак не мог выбраться из состояния тумана, его словно оглушило, выбросило из реальности в вязкое безвременье. Он вернулся к машине, нащупал в кармане джинсов открытку и вчитался в строчки. Слишком сильно подходила Зоя под описание жертвы насильника. Он не знал, сколько простоял вот так, ожидая звонок. Боялся, что получит подтверждение своим догадкам, но оставаться в неведении было ещё хуже. Он смял открытку, небрежно засунул в карман и завел мотор.
        11.3. ОТКРЫТКА "ТЁМНАЯ АЛЛЕЯ"
        Далеко не уехал, остановился у «Рогалика». Окна кондитерской зияли чёрными провалами. На входной двери висела табличка с надписью «закрыто».
        Максим открыл двери, свет в зале включать не стал. Обойдя прилавок, приблизился к своему столу и тяжело опёрся на него сжатыми кулаками. Пульс не утихал, колотился в висках, сердце громко бухало, захлебывалось адреналином. Это был даже не страх, а сковывающий, парализующий ужас.
        Он включил свет на кухне и, вымыв руки, надел фартук. Словно и не осознавал что делает, действовал на автомате. Достал из холодильника подготовленное на завтра слоёное тесто и разложил на столе. Пока ожидал звонка, Максим успел накрутить трубочки и поставить первую партию в духовку, занялся белковым кремом. Руки жили отдельно от головы, выполняли всё быстро и ловко, он ничего не просыпал и не уронил, не ошибся в ингредиентах, хотя волшебную тетрадь ни разу не открыл. А в мыслях царил полный хаос. Там сталкивались и разбивались целые вселенные, дважды случился апокалипсис, и лопнула чёрная дыра.
        Ручной миксер громко жужжал, перемешивая подогретую белковую массу, ещё немного и можно будет наполнять трубочки кремом.
        Максим не сразу расслышал голос. Замер, выключил миксер и отложил его в сторону. Он вышел из кухни в зал и остановился. Из-за перехода в затемнённое помещение перед глазами заплясали пятна, картинка размазалась. Он сощурился, привыкая к тусклому освещению. Проморгавшись, посмотрел на витрину и невольно отпрянул. За стеклом стояла Зоя и смотрела прямо на него.
        Максим приблизился к окну и, протянув руку, коснулся холодной поверхности. Зоя вымученно улыбнулась, скосила взгляд на дверь. Максим сделал шаг в сторону, громко щёлкнул замком. Говорить не мог, чувствовал, как замороженное страхом тело оттаивает, и его начинает колотить.
        Зоя с опаской вошла в зал, сняла влажный капюшон и расправила волосы. Максим молчал, и она не знала, как себя вести, чувствовала себя ужасно неловко. Вообще не ожидала сейчас его встретить. Долго сидела у фонтана напротив тренажёрного зала, а проходя мимо пекарни, заметила тусклый свет внутри помещения. Бездумно таращась в окно, мельком увидела Максима в проёме двери, ведущей в служебные помещения, и подошла к стеклу вплотную. Имя как-то само вырвалось, причем в тишине наступившей ночи, прозвучало на удивление громко. Убегать уже было поздно. С другой стороны, им всё равно нужно поговорить. Пусть это случится сейчас, когда она готова к этому и настроена решительно.
        Максим смотрел на Зою долгим неотрывным взглядом, а потом сделал шаг и неожиданно обнял, вжавшись носом в её макушку. С протяжным вздохом произнёс её имя.
        - Зойка.
        Она не сразу отреагировала. Не ожидала, что Максим кинется обниматься без разговоров и вообще без приветствия.
        Она выпуталась из его объятий, отступила на шаг и принюхалась.
        - Кажется, горит что-то.
        Максим скинул странное оцепенение и ринулся на кухню. Зоя прошла следом, оглядела просторное почти стерильное помещение. На плите булькала кастрюлька с белой массой, но запах шёл не от неё. Максим выключил газ, переставил кастрюлю на стол и помешал крем. Опустившись на колено, открыл духовой шкаф и закашлялся. Оттуда повалил дым, и запах усилился.
        - Сгорели, - констатировал он.
        - Вижу, - подтвердила Зоя, дыша в согнутый локоть.
        Максим вытянул противень и захлопнул дверцу духовки. Наклонившись над столом, распахнул створку окна, направляя дым в форточку.
        Повернувшись к Зое, он снова вперился в неё пронзительным взглядом. Напряжённую тишину прорезал телефонный звонок, Максим потянулся к мобильному, но не выпустил Зою из поля зрения. Смотрел пристально и задумчиво.
        - Алло.
        - В общем, я узнал. Васюткина Яна. Семнадцать лет. Пока ещё без сознания. Только это всё конфиденциально. Нельзя разглашать её имя.
        Максим моргнул.
        - Не Зоя.
        - Ты глухой, что ли? Васюткина Яна, - голос Прыгуна звучал деловито и напряжённо, кажется, он знал гораздо больше, чем говорил и эти знания его будоражили.
        Максим даже не поблагодарил за звонок, отключился и опустил телефон. Всё так же смотрел на Зою. Она занервничала, перевела взгляд на двери в поисках спасительного выхода.
        - Почему ты на меня так смотришь, будто привидение увидел?
        - Думал, что увидел.
        Максим приблизился к Зое, предугадав её порыв сбежать, сделал шаг вперёд и обнял. Прижался плотно и, соединив руки над её плечами, обхватил свои локти. Зоя уткнулась носом в его смятую рубашку, вдохнула непривычно яркий аромат ванили, одеколона и… Максима. Его запах она помнила хорошо. С опозданием поняла, что это совсем не то, зачем она пришла, и попыталась вырваться.
        - Макс, отпусти, я хотела поговорить с тобой.
        Он чуть отклонился назад, но объятия не разжал.
        - Говори.
        Зоя заелозила носом. Его близость, его запах, ощущение его тела не давали сосредоточиться.
        - Макс, да отпусти же ты меня, задушишь. Я хотела сказать, что нам нужно прекратить это всё.
        - Поздно, Зойка, я в тебя уже влюбился.
        На несколько секунд Зоя затихла, а потом решительно оттолкнула его и отступила к столу, на котором он только что готовил десерт. Дальше идти было некуда.
        - Это не важно. Не стоило вообще это всё допускать. Ты знаешь, у меня есть Антон, я люблю его, и я… это всё ни к чему хорошему не приведёт. Это я и хотела сказать. В общем, точка, наверное, и насчёт открыток нам тоже лучше не видеться. Потом если что расскажешь, к чему привело твоё расследование. Хотя, нет. Нам вообще лучше не встречаться больше никогда.
        Максим недоверчиво нахмурился.
        - Сейчас ночь, почему же ты здесь, а не дома со своим Антоном?
        - Мы поссорились.
        - Из-за меня?
        Зоя зло сощурилась.
        - Из-за тебя. Доволен? Кто-то нас сфотографировал, когда мы целовались на скамейке, судя по ракурсу из окна того дома, у которого мы и сидели. И этот кто-то знаком с Антоном.
        Максим неожиданно улыбнулся.
        - Покажи фотку.
        - Зачем?
        - Хочу убедиться, что мы хорошо смотримся вместе.
        Зоя удивлённо вскинула брови.
        - Максим, ты не понял? Мы не пара, мы не вместе. У тебя есть девушка, так? Вот к ней и иди. Это я и хотела сказать. Я попрошу у Антона прощение за тот поцелуй и, надеюсь, он простит. Объясню, как смогу. Знаю, что виновата перед ним.
        Максим приблизился на шаг, увидел, как Зоя заволновалась. Она дышала часто и беспрестанно теребила замок на кофте. Вскинула подбородок, пытаясь выглядеть уверенной.
        - Не подходи.
        Максим склонил голову к плечу, едва заметно улыбнулся. Эта хитрая усмешка читалась больше по глазам, чем по губам. Он ничего не сказал, но подошёл ещё ближе.
        Зоя упёрлась ладонями в столешницу и нащупала рассыпанную муку. Не глядя, набрала горсть и бросила в Максима. До лица почти не достала, мука белой пылью рассыпалась по его груди, плечу и зацепила подбородок. Он стёр муку со скулы и приблизился вплотную. Зоя попыталась выскользнуть, но он удержал её за запястье. Другой рукой обхватил пальцами затылок и, притянув вплотную, решительно поцеловал.
        Зоя вырывалась. Скользила по его лицу, не разжимая губ, не позволяла углубить поцелуй. Толкалась и царапалась, врезаясь в кожу ногтями сквозь ткань рубашки.
        Максим грубо удерживал её руку, ногами обездвижил её ноги, и продолжал вжимать в край стола. Зоя точно не была лёгкой добычей, непритворно извивалась и ощутимо дралась. От её яростной борьбы синяки появятся совсем не шуточные. Но он ждал и терпел. Момент, когда она перестала сражаться и ответила на его поцелуй, не упустил. Она словно перестала дышать, на секунду затихла, сдалась, приняв неизбежность. Он сразу же сменил грубость, на ласку. Отпустил её запястье и обнял. Ладони спустились по её спине и, подхватив край кофты, коснулись обнажённой поясницы.
        Зоя вскинула руки вверх и обняла Максима за шею. Целовала теперь она. Нежности явно не хотела, мстила ему, за то, что он её сломал и заставил покориться. Кусала, билась зубами, тянула его за губу.
        Не разрывая поцелуя, Максим приподнял Зою под ягодицы и посадил прямо на стол с мукой. Вжикнула молния, он снял с неё кофту. Попытался так же ловко подцепить эластичный рашгард, но это оказалось непростой задачей. Кое-как он сдвинул плотный край, но рукава сидели плотно, никак не хотели стягиваться.
        Он отстранился, поднял руки Зои вверх.
        - Бесовская одёжа. Не получается раздеть медленно и красиво, я словно кожу с тебя сдираю.
        Зоя вздрогнула, именно так она себя и чувствовала: словно он с неё кожу сдирает, обнажает не просто тело, но и душу. И это было чертовски больно. Она попыталась вернуть рашгард обратно, но Максим покачал головой, всё-таки расправился с ним и отбросил в сторону. Его пальцы коснулись резинки тайтсов. Здесь его ждала та же проблема. С бёдер эластичный материал кое-как стянулся, но каждую штанину он снимал долго, растягивая в длинный пружинистый чулок. Зоя держалась за край столешницы и никак ему не помогала, разве что ногу подняла и выпрямила.
        Максим стянул лосины и отправил их к остальной одежде. Оглядел Зою с макушки до пяток, и его глаза восхищённо блеснули.
        - Какая же ты красивая. Ты хоть понимаешь, насколько ты охренительная? А какая кожа… бархатный шоколад, кофейный мусс, пудровый трюфель. А волосы, - он потянул за локон у виска - карамельная паутина.
        Он задержался взглядом на спортивном топе на молнии и удовлетворённо улыбнулся. За мучения со спортивной одеждой был награждён быстро снимающимся нижним бельём. Он помнил, что кожа на груди у Зои чуть светлее - капучиновая, и сейчас собирался убедиться в этом при ярком свете.
        Но Зоя не позволила снять с себя нижнее бельё, чуть сдвинулась к краю стола и потянулась к рубашке Максима. Расстегнув пуговицы, спустила ткань с плеч, помогла выпутаться из рукавов. На лицо не смотрела, упёрлась взглядом в ямку между его ключицами. Рассматривала гладкую кожу и мышцы под ней. Максим намеренно выпрямился, позволил оценить его мускулатуру, знал, что Зоя обязательно обратит внимание даже на те мышцы, название которых он не знал.
        Она распознала этот момент самолюбования, но промолчала, нарочно поскупилась на комплимент. Немного отодвинулась назад и случайно угодила рукой в кастрюльку с белковым кремом. Тряхнула кистью и виновато улыбнулась. Не придумав ничего лучше, поставила белый отпечаток прямо на его груди и вытерла остатки о джинсы на бедре.
        Максим опустил взгляд на белый оттиск ладони.
        - Сама напросилась.
        Он развёл её колени в стороны и рывком притянул к себе. Снова поцеловал, в этот раз мучительно нежно, до искр в глазах. Краем сознания Зоя заметила, что он избавился от оставшейся одежды. Где-то между поцелуями раздел и её. Сладкий крем, угодив на пальцы Максима, вскоре оказался и на других участках кожи: на её груди, на шее, на бёдрах.
        Зоя зажмурилась, в последний раз постаралась его оттолкнуть, хотя понимала, он уже не остановится и не отпустит её. Максим даже не шелохнулся и, конечно же, не отступил.
        Таким эмоциональным способом он надеялся привязать к себе Зою, отрезать путь в прежнюю жизнь. Это для мужчин секс может быть просто эпизодом, а для женщин это почти всегда событие. Причём событие на чувственном уровне. Слушать его Зоя не желала, только так он мог показать, что не отдаст её ни Антону, никакому другому мужчине. Теперь она принадлежит ему. Только ему.
        Зоя легла на прохладный стол, лопатками почувствовала пушистую муку и островки липкого крема. Она отдала своё тело с отчаянной решительностью и уже сейчас жалела о собственной слабости. Ощущая поцелуи на коже и нежные прикосновения, она какое-то время не двигалась, повернув голову, смотрела на стеклянную дверцу большого холодильника. За прозрачной перегородкой виднелись заварные пирожные, торты и меренговые рулеты. Зоя горько усмехнулась: действительно «Зойкина слабость».
        ФРАГМЕНТ ИЗ ЗАПИСНОЙ КНИЖКИ МАКСИМА «ПУТЬ К СЕРДЦУ ЖЕНЩИНЫ». ТРУБОЧКИ С БЕЛКОВЫМ КРЕМОМ.
        Рецепт очень простой, главная его изюминка - нотка ностальгии. Любимый десерт моей бабушки. Такие трубочки всегда появлялись на столе в мой день рождения и на Новый год.
        Можно использовать готовое слоёное тесто. Предпочтительнее, конечно, взять его в пекарне. Раскатайте пластинки шириной около двух сантиметров. Специальные формочки в виде конусов смажьте маслом. Каждую формочку спирально оберните отрезком теста. Выпекайте до золотистого цвета около пятнадцати минут.
        Пока заготовки остывают, приготовьте крем. В глубокой миске, желательно охлаждённой и обезжиренной, взбейте холодные белки, постепенно добавьте сахарную пудру, соль и лимонный сок. Поставьте на водяную баню и продолжайте взбивать на медленной скорости. После того, как снимете миску с водяной бани, нужно ещё немного поработать миксером. Крем получается заварной, воздушный и устойчивый, он не опадает и держит форму. Ну и белки уже не сырые, такой крем безопаснее, чем на сырых яйцах.
        Ах, да! Не забудьте после угощения рассказать девушке историю о том, что эти трубочки делала ваша бабушка.
        12.1 ОТКРЫТКА "ТОРГОВЫЙ ЦЕНТР"
        Максим поставил будильник на три часа, планировал убрать на кухне до прихода поваров. Пекари приходили в четыре часа утра. Их рабочий день начинался раньше всех, чтобы посетители могли получить к завтраку свежий хлеб и свежую выпечку.
        Он приподнялся на локтях, оглядел кухню. Зои рядом не было. Вытянув шею, заглянул в зал и позвал:
        - Зой!
        На ответ он не рассчитывал. Наверное, чувствовал, что она так и поступит - сбежит. Хотя несколько часов назад, Зоя улыбалась и даже шутила, в глубине её глаз он распознал протест.
        После первой торопливой близости на столе, он принёс из зала плед, подушки и постелил прямо на полу кухни. Они лежали лицом к лицу, полностью обнажённые, немного липкие и присыпанные мукой. Максим водил пальцами по её коже, вычерчивая узоры на теле, рассматривал внимательно и восхищённо. Невольно сравнивал с Диной. Пожалуй, Дина была красивее, утонченнее, нежнее, изгибы её были мягче, а тело приятнее на ощупь. Зоя напоминала дикое животное, неприрученное, а потому жилистое и беспокойное. Нежности в ней почти не было. У него были разные женщины, спортсменки тоже встречались. Он даже не мог точно сформулировать, что в Зойке такого особенного, на ум приходило гораздо больше качеств, которые его не устраивали. Но почему-то именно на ней его так заклинило? Словно назло всем его требованиям к той, которою он захочет назвать «своей девушкой».
        Несколько часов назад он касался её как хотел и где хотел. В Зое абсолютно отсутствовало смущение. Возможно, на это повлияло и то, что было между ними шесть лет назад. Стесняться после таких сумасбродств было бы странно. Таких раскрепощённых и свободных, как Зойка, он точно не встречал. Пока ещё не решил, отнести это к плюсам или минусам. С одной стороны, они совпадали по темпераменту, но с другой - такую страстную особу сексом не привяжешь. Зойка явно была из тех, кто может позволить себе секс ради секса. Ему ещё не попадались женщины, которые могли бы разделять чувства и постель. Получилось ли привязать её, непонятно, а вот он точно привязался.
        Ночью Максим не мог насмотреться на Зою, боялся, что стоит закрыть глаза, и она исчезнет. Осыпал комплиментами, касался то нежно, то откровенно. Любовался ею с какой-то непривычной остротой чувств, будто ему снова пятнадцать, и всё у него впервые.
        После второй близости он чувствовал себя приятно утомлённым и немного сонным. Чуть отодвинувшись от Зои, окинул её внимательным взглядом. Коснулся выступающей бедренной кости, провёл ладонью до острой коленки.
        - Это… квадрицепс, так?
        Зоя опустила взгляд, посмотрела туда, где остановились пальцы Максима.
        - Точнее медиальная широкая мышца. Часть четырёхглавой.
        Максим хмыкнул, прошёлся пальцами вверх по внутренней стороне бедра.
        - Портняжная?
        - Тонкая приводящая. Обычно эти мышцы ленивые, но я над ними работаю.
        Он улыбнулся ещё шире.
        - Так вот какими мышцами ты мне синяков на бёдрах наставила.
        - Отомстила. Кое-кто мне однажды фиолетовыми отпечатками задницу расцветил. - Зоя не больно шлепнула его по пальцам.
        - Не задницу, а ягодичные мышцы. Тренер, блин, - усмехнулся Максим и ущипнул её за упомянутую часть тела.
        - Но это, кстати, у человека не самые сильные мышцы.
        - Дай угадаю… квадрицепсы?
        Зоя подняла взгляд на кастрюльку с белковым кремом, потянулась, стараясь до неё добраться. Пришлось привстать на коленях.
        Вернувшись на плед, она набрала полную ложку крема и поднесла к губам Максима.
        - Твои любимые, можно сказать профессиональные мышцы - жевательные.
        Он съел крем, поцеловал Зою сладкими губами.
        - Так и думал. Люди любят вкусно поесть.
        Зоя легла на спину и потянулась. После тренировки и недавних причудливых поз мышцы приятно ныли. Максим навис над ней и, откинув пышные волосы с её лица, поцеловал за ухом, провёл языком до ключицы.
        - А эта мышца как называется?
        - Тебе понравится, - усмехнулась Зоя, - грудино-ключично-сосцевидная.
        Пришла очередь Максима улыбаться.
        - Названием этой мышцы можно проверять степень опьянения, - он спустился к груди, щекоча дыханием, снова поднял лукавый взгляд на Зою, - и где она заканчивается? Где-то тут?
        Зоя запустила пальцы в его растрепанные волосы и, потянув вверх, заставила Максима подняться выше.
        - Она крепится к сосцевидному отростку височной кости, а не там, где ты подумал.
        - Я так не играю. Сейчас будем другие мышцы изучать. Неприличные.
        Сон их сморил почти одновременно. Сначала поцелуи стали редкими, потом и руки - ленивыми. Максим и не слышал, как Зоя ушла. Как она вообще умудрилась натянуть свою «бесовскую одёжу» на липкое тело?
        Ему, к счастью, не пришлось так мучиться. В «Рогалике» был душ. Смыв следы крема, он оделся и только потом приступил к уборке. Пришлось заняться тестом. Одну партию он спалил, а другую - так и оставил на столе. Слоёное на сливочном масле тесто поплыло и уже не годилось для воздушных трубочек.
        Увидев Максима в кондитерской, повара удивились, но мысли оставили при себе. Так рано он никогда не приходил. Он сдержанно поздоровался и, не отвлекаясь на разговоры, принялся месить тесто по любимому, проверенному временем рецепту. Обычно этим занималась Наташа, а Максим наблюдал и подумывал сделать из этого действа полноценную рекламу пекарни.
        Сейчас же он месил сам. Упаковал в крестообразный пласт кусок мягкого сливочного масла, смешанного с мукой. Раскатал от центра к краям. После каждой такой раскатки охлаждал пласт около тридцати минут. Нудная, монотонная работа как нельзя лучше подходила к его настроению и освободила мысли. Когда в пласте образовалось двести пятьдесят шесть слоев, позвонила Дина.
        Максим вытер руку о край фартука и приложил мобильник к уху.
        - Привет.
        - Привет. Почему не позвонил и не сказал, что задержишься у Толика?
        Максим нахмурился. Кажется, Дина искала его у друга, и тот, к счастью, догадался прикрыть.
        - Вчера не уследил за временем, а когда опомнился, было уже поздно. Не хотел тебя беспокоить. Я уже в «Рогалике».
        И по телефону он умел лгать профессионально, не только глядя в лицо, Дина подозревала Толика в обмане. Придумывать так же гладко, как Максим он не умел, суетливостью и оборванными торопливыми фразами зародил в ней сомнение, но Максим почти развеял её подозрения. Ни одной фальшивой интонации в его голосе она не уловила, а на заднем плане реально слышались звуки большой шумной кухни.
        - Придёшь сегодня пораньше?
        Максим не раздумывая ответил:
        - Постараюсь освободиться.
        - Тогда до вечера.
        - Пока, Дин, у меня руки в муке.
        Сегодня Максим собирался поговорить с Диной. Разрывать отношения по телефону считал низостью, хоть это и было удобнее. Притворяться и лгать больше не хотел. Накануне вечером, он думал, что потерял Зойку навсегда. Это его не просто напугало, сковало мистическим ужасом, сравнимым разве что с непостижимым страхом смерти. Иррациональным, выхолаживающим до внутренностей, паническим, когда просто жутко и всё, ни одной мысли, одни голые эмоции.
        Это подтолкнуло его к решению: никуда и никогда он её не отпустит. А вот о том, что измена состоялась до разрыва, Дине знать не обязательно. И ему спокойнее, и не так травматично для её самолюбия. Пусть думает, что дело в нём. Он ещё не наигрался, не повзрослел и не готов к серьёзным отношениям. Удобная версия, и почти правдивая.
        Максим убрал тесто в холодильник, снял фартук. Когда застёгивал наручные часы, в кондитерскую вошла Валерия Юзефовна. Увидев Максима на кухне, изумлённо выгнула тонкие брови и, в отличие от поваров, не промолчала.
        - Рано ты сегодня?
        Максим вскинул запястье.
        - Десять часов, не так уж и рано. Я сегодня не буду задерживаться в «Рогалике».
        Лера ткнула пальцем на холодильник за его спиной.
        - Вообще-то у Кати сегодня день рождения. И ты как бы за подарок отвечаешь и за поздравление.
        Максим оглянулся и громко чертыхнулся. На импровизированной доске объявлений, на уровне его глаз висела открытка с пухлым зайцем, выпрыгивающим из торта.
        - Попробую всё успеть.
        - Постарайся. У нас же традиция. Торт Натали сделает. Катин любимый, малиновый. Не забудь купить свечи.
        - Не забуду.
        Все именины в «Рогалике» отмечались небольшими посиделками с обязательным тортом и поздравлением от Максима. Он всегда придумывал персональную замысловатую речь и оригинальный подарок. Остальные сотрудники скидывались на общее подношение, но он всегда дарил лично от себя, что-нибудь индивидуальное, подобранное под конкретного именинника.
        Как же не вовремя случился этот праздник. Больше чем с Диной, Максим хотел поговорить с Зоей и, наконец, услышать от неё внятный ответ. Пока она ускользала, оставляя слишком много недомолвок. А её побег настораживал.
        Попрощавшись с Лерой, он вышел на улицу и сразу же уткнулся взглядом в стеклянное здание, а точнее в четвёртый этаж. Не раздумывая направился к пешеходному переходу. Если повезёт, с Зойкой он поговорит прямо сейчас. В голове зашевелилась трусливая мысль: а если она его оттолкнёт? Стоит ли рисковать и расставаться с Диной, пока не известно, что надумала Зоя?
        Максим сердито дёрнул ручку на входной двери. С Диной в любом случае у него теперь нет будущего. Он и так заврался хуже некуда. Если не с Зоей, то лучше ни с кем. Да как вообще сейчас целовать другую, если перед глазами мелькают воспоминания о гибкой, жгучей Зойке? Ему же теперь все безвкусными покажутся. Она, как острая аджика, начисто выжгла ему рецепторы, пресную кашу он теперь и не почувствует. Непонятно только, почему его не оставляют пессимистичные мысли? Интуитивно он чувствовал, что поговорить с Зойкой необходимо.
        И опять его захлестнули противоречивые, острые эмоции. Что это? Открыточный дурман или его чувства? Почему рядом с ней творится такое безумие? За последние недели его тело получило годовую норму адреналина, а сердце, кажется, заработало тахикардию. Открытки стали приходить чаще, едва ли не каждый день. Он путался, и всё время ощущал себя тикающей бомбой. Никак не мог вычленить, где причина, а где следствие. Участились ли задания с появлением Зои или они повлияли на его чувства к ней? И то, что с ним происходит, вовсе не любовь, а просто убойная доза открыточных эндорфинов. Может, сейчас его ждёт открытка? Очередная, возможно даже просроченная, как вчера. На горизонте замаячила ещё одна необходимая беседа. В этот раз с почтальоном. Пора открыть карты. Степан Петрович, скорее всего, знает, что способности Ирины для него не секрет.
        В зале Зои не оказалась, но Максим не ушёл, решил воспользоваться возможностью скинуть избыток гормонов посредством физической нагрузки. Почти час он истязал себя на тренажёрах, пока не понял, что его телефон подозрительно долго молчит. Максим проверил карманы и убедился, что мобильника нет. Скорее всего, остался на подоконнике в кухне, где он говорил с Диной. Пришлось возвращаться в «Рогалик».
        Зайдя в зал, Максим кивнул Кате, вспомнил, что у неё сегодня праздник и поздравил целомудренным поцелуем в щёку. Не было ни времени, ни желания играть в симпатию. Она вымученно улыбнулась, поцелуй приняла, но не потянулась за ним как обычно и даже не проводила взглядом.
        На полпути к «острову», его перехватила Юзефовна.
        - Максим, загляни, пожалуйста, ко мне.
        Он взял мобильный и вошёл в кабинет.
        Валерия оглянулась.
        - Закрой двери.
        Максим погасил улыбку. Тон Валерии ему не понравился.
        - Что случилось?
        - Ты в курсе, что у нас камера в кондитерской.
        Максим подошёл ближе, встал за спиной Юзефовны и опустил взгляд на монитор. На экране застыл размытый кадр.
        - В курсе. В зале, над входной дверью, напротив кассы. Ты сама на ней настаивала. Или хотя бы на муляже для устрашения грабителей, если они вдруг сюда забредут.
        Валерия медленно кивнула.
        - Она-то в зале, но в объектив попадает арочный проём, ведущий на кухню и часть твоего стола. Макс, ты стол хорошо протёр?
        Максим склонился над плечом Юзефовны и нажал кнопку воспроизведения. Сначала ничего не произошло, и картинка выглядела скучной: тёмный зал и светящийся закруглённый сверху прямоугольник. Он увеличил скорость и увидел то, что в принципе и ожидал после многозначительной реплики о столе. Мелькнул его торопливый, ускоренный силуэт, а потом и Зоин. То, что происходило дальше, он видел ночью с другого ракурса. Юзефовна остановила «фильм» на приличном моменте. Он успел поцеловать Зою и усадить на стол, но пока не раздел.
        Валерия свернула окно с записью.
        - Удалять?
        - Удаляй.
        - Это не Дина, - наконец выдала Валерия мучавшую её мысль.
        - Не Дина, - согласился Максим.
        - А как же «на таких, как Дина женятся»?
        Максим сел на край стола и сложил руки на груди.
        - Лер, ты будешь мне нотации читать?
        - И не думала, - Валерия глядела прямо, но в углах губ притаилась какая-то новая эмоция.
        Максим сам нажал клавишу удаления, хотя с удовольствием просмотрел бы это видео до конца, только без свидетелей.
        - Никто не видел?
        - Нет. Я одна просматриваю записи. В этот раз включила только из-за того, что с дивана пропал плед и наволочки с двух подушек. Я тоже не смотрела, только самое начало, но так как на большой скорости проматывала, кое-что ухватила. Прости.
        Максим пригляделся к Валерии, легко распознал не слишком-то завуалированную ложь. Она видела эту запись, может даже не один раз. Догадку он не озвучил, сделал вид, что поверил.
        - Плед в стирке, в душевой.
        - Понятно.
        Он направился к дверям, но взявшись за ручку оглянулся.
        - Представляю, кем ты меня считаешь.
        Лера пожала плечами.
        - Тем, кем ты и являешься. Хуже к тебе точно относиться не стала. Серьёзными отношениями с Диной ты меня удивил, это было не похоже на тебя.
        Максим неожиданно разозлился.
        - А что на меня похоже? Господи, Лера, за кого, ты меня принимаешь?
        Юзефовна закинула ногу за ногу, руки уложила на подлокотники.
        - Макс, ты чего так рассердился? Ну не однолюб ты. Я думала, ты и сам это знаешь.
        - Знаю, - вымученно согласился Максим и открыл двери, бросил взгляд через плечо. - Точно никто не видел?
        Лера снова отрицательно покачала головой, хотя видео она включила, не закрыв двери в кабинет. Точно не могла сказать, были ли свидетели. В принципе этот пикантный ролик мог увидеть любой сотрудник, проходящий мимо. Но подтверждений у Юзефовны не было, а поэтому она предпочла промолчать. Лиц всё равно не видно, да и двигались они быстро, хотя даже дурак бы понял, что происходило ночью на кухне.
        Пообещав, что он вернётся вечером и с подарком, Максим отправился домой. Душ-то он принял, но хотелось переодеться в свежие вещи, эти пропахли страхом и сексом.
        12.2. ОТКРЫТКА "ТОРГОВЫЙ ЦЕНТР"
        Дины не было, но её присутствие ощущалось повсюду. Максим не заметил, как за этот месяц его квартира обросла женскими штучками. На комоде у зеркала выстроилась батарея флакончиков, пышные белые полотенца в ванной пахли кондиционером, на столе лежала книга, которую Дина читала уже больше недели. Что-то заумное с психологическим уклоном и длинным трёхстрочным название из разряда «Как поразить окружающих знаниями о Новой Зеландии».
        Димон выбежал его встречать, едва не снёс с ног, вилял хвостом так интенсивно, что заносило весь зад. Домовой наградил его ленивым взглядом и продолжил спать.
        Пришлось выгуливать истосковавшегося пса. Бродили вдоль аллеи, недалеко от дома, но Максим всё равно умудрился упустить почтальона. Когда зашли в подъезд, в ящике уже лежала открытка. Перекинув поводок, Максим торопливо её достал и пробежался глазами по строчкам, выискивая дату и время. В этот раз послание с судьбоносным заданием не задержалось. «Час икс» ожидался вечером, в начале седьмого. Ему предстояло повлиять на решение беременной женщины рожать дома. Нужно было убедить будущую мать, что ребёнку безопаснее появиться в больнице. Видимо, новорожденному грозила опасность, и помочь могли только врачи.
        Оставив Димона, Максим засунул открытку в карман и бросил взгляд на часы. Время неслось вскачь, а он так и не поговорил ни с Диной, ни с Зоей. Сейчас на первое место вышла встреча с почтальоном. После вчерашнего провала Максим не ожидал снова получить открытку. Но она пришла, словно ничего и не произошло. Всё ещё требовалось его умение вклиниваться в планы судьбы.
        С Димоном он гулял недолго, значит, почтальон бросил открытку не так давно, есть шанс найти его в ближайших подъездах. В любом случае на все важные разговоры у него есть время до шести вечера, а потом ему ещё ему предстоит тяжёлая беседа с Диной.
        Направившись к ближайшему подъезду, Максим пролистал ленту последних вызовов и нашёл номер Зои. Ночью он взял её мобильный и позвонил на свой телефон, номер запомнил ещё вчера, а в контакты внёс прямо сейчас.
        Зоя откликнулась не сразу. Проигнорировала три попытки дозвона и только на четвёртую взяла трубку.
        - Алло? - её голос звучал неуверенно, она явно не знала, кто звонит, значит, номер не сохранила.
        - Это Максим.
        - А… - ты, - радости в интонации не было, скорее опасение.
        Максим зашёл в подъезд и оглядел ровные ряды зелёных, одинаковых, как горошины в стручке, ящиков.
        - Нам нужно встретиться.
        - Я не могу. Занята.
        Максим захлопнул двери и направился к следующему подъезду.
        - Когда можешь? Ты работаешь вечером?
        Какое-то время в трубке слышалось только дыхание, где-то на заднем плане - музыка.
        - Я сейчас на работе. Вечером тоже занята. Не получится.
        - Зой? Что случилось?
        - Ничего не случилось.
        Максим вышел из подъезда и, сощурившись от яркого солнца, оглядел козырьки подъездов. Ответ Зои ему не понравился. Лгать она не умела, да и не старалась.
        - Когда ты будешь свободна?
        Трубка шумно выдохнула. Зоя сдалась и тоже решила, что разговор им необходим.
        - В семь, но в восемь мне уже нужно быть в тренажёрном зале.
        Максим задумался: около шести ему предстояло убеждать женщину рожать в больнице, он даже не думал, каким образом это сделает. Но и упустить Зою он не мог, а она именно ускользала.
        - Можешь прийти в это время в торговый центр «Империя»?
        - Хорошо. Мне пора.
        Зоя отключилась сразу, не попрощалась и не уточнила детали.
        Максим растерялся: состоявшийся телефонный разговор не предвещал ничего хорошего.
        На поиски почтальона он потратил несколько часов, на маршруте его не было, в почтовом отделении тоже не порадовали информацией. Сказали, что Степан Петрович не возвращался с тех пор, как унёс полную сумку писем. Максим опустился на скамью в тени каштана, снова посмотрел на часы. В торговый центр он хотел отправиться заранее, и если в ближайший час он не найдёт неуловимого письмоносца, придётся ехать туда без беседы с ним. От мысли, ударившей в голову, он едва не подскочил. Ну конечно! Он у Ирины. Максим вернулся к автомобилю и завёл мотор.
        Припарковав машину напротив дома с глицинией, он бросил взгляд на скамейку и улыбнулся. Там состоялся один из редких поцелуев, когда Зойка проявила нежность и не пыталась его ударить или укусить. Калитка отворилась, из двора вышла парочка. На машину они не обратили внимания, а вот Максим сразу припомнил слова Зои, что неведомый папарацци жил именно в этом доме. Девушку он видел впервые, а в мужчине опознал повзрослевшего брата Светки Золатарёвой, того самого волейболиста, задувателя свеч, исполнившего мечту о большом спорте.
        Додумать мысль Максим не успел, во дворе с глицинией послышались голоса. На ступени вышел Степан Петрович. Поправив длинную ручку сумки, он ссутулился и вышел на улицу.
        Максим пересёк дорогу и тоже ступил на тротуар.
        Почтальон шёл близко к забору, стелился вдоль него, прячась в тени, и сосредоточенно смотрел под ноги.
        Максим окликнул его.
        - Степан Петрович, может, всё-таки поговорим начистоту?
        Почтальон споткнулся, на несколько секунд замер в наклоне, будто собирался убежать, но передумал и нехотя повернулся. Увидев Максима, рефлекторно отступил, потом привычным движением вскинул лямку сумки.
        - Начистоту? Зачем же тогда ты Ирине наплёл, что ты от меня? Начистоту он хочет, а сам врёт. И эту с собой притащил.
        - Эту? - глухо повторил Максим, явно уловив презрение, с которым почтальон говорил о Зое. - Моё вмешательство было вопросом времени, разве не так?
        - Не так. Ты нелюбопытный, тебя вполне устраивало, как всё складывалось. Вмешивался в судьбы играючи, чуть ли не богом себя считал. Это всё она.
        Максим раздраженно дернул подбородком.
        - Разве я не имею права знать, что происходит?
        - Не имеешь, - категорично парировал Степан Петрович. - Не твоего ума дело. Делай что должно, это у тебя получается, и не лезь, куда не следует.
        Он не юлил, сразу перешёл к делу, будто сам был инициатором разговора. Максим не знал, как реагировать на такую откровенную грубость. Рассчитывал, что допрос будет устраивать он, а нарвался на неприкрытое хамство.
        - Вы меня, кажется, принимаете за тупого исполнителя.
        - Настолько безалаберную, неамбициозную человеческую особь мне не приходилось встречать. Такие как ты довольно быстро пробираются в верхи власти, шоу-бизнес, в армейские структуры, в полицию. А ты застрял в статусе… непонятно кого. Тебя всё устраивает, ты не рвёшься выше.
        - Я не один такой? - Максим пропустил оскорбления и вычленил главное, - почему вообще это происходит? Ирина видит будущее, я вмешиваюсь, а ты… ты вообще кто? - Он и не заметил, как перешёл на «ты». Обращаться уважительно к человеку, который так откровенно грубит, казалось лишним.
        - Зачем ты влез? Ведь тебя всё устраивало? - почтальон злобно сверкнул глазами, - получил задание - выполнил. Не размышляй, просто действуй, как подсказывает интуиция. Ты создан для этого.
        - Создан для этого? Максим отступил назад, чуть склонил голову, невольно понижая голос: - Для чего?
        - Для того чтобы перекраивать реальность. Твоя аура, как радуга. Она постоянно меняется, подстраивается под других людей. Ты можешь быть кем угодно. Именно поэтому ты исполнитель. А ты что, полагал, это заслуга твоего обаяния, твоей смазливой персоны? Это твоя суть, даже не талант. Это так же нелепо, как если бы бобёр хвалился, что построил хатку. Просто это то, что ты умеешь лучше всего.
        Максим нахмурился, покачал головой. Если к открыткам он давно привык, то эта беседа смахивала на бред сумасшедшего. Сюрреализм какой-то.
        - Почему я?
        - Почему ты? Почему Ирина? Потому что так задумано природой, Богом, провидением, кем-то выше нас. Мы просто выполняем то, для чего рождены. Ирина - особенная. Лишившись зрения, она обрела кое-что другое. Её аура серая, как сталь, незрячими глазами она видит развилки судьбы. Но влиять на будущее она не может, не умеет нравиться, вызывать доверие и лицемерить. Она и передвигаться-то по городу свободно не в состоянии.
        Максим потёр переносицу и нашёл взглядом двор с глицинией.
        - Она заглядывает в будущее, я его меняю, а для чего ты?
        Степан Петрович мрачно хмыкнул, скривился.
        - А я вижу вас, ваши ауры, нахожу таких, как вы и передаю послания.
        Максим протяжно вздохнул.
        - Это какой-то бред.
        - С этим бредом ты живёшь с пятнадцати лет.
        Максим встрепенулся.
        - Откуда ты знаешь?
        - В этом возрасте просыпаются способности.
        Максим припомнил свою первую проваленную открытку, а потом и первую счастливую. Он ведь и тогда понимал, что слишком легко влился в открыточное безумие, свыкся, будто так и должно быть, даже наслаждался. Правда попытки выяснить делал и до Зои, но не такие настойчивые. Ему хотелось знать, кто отправляет диковинные послания, но он прекрасно существовал и без этого знания. Принимал как должное.
        - Почему это вообще происходит?
        Почтальон пожал плечами.
        - Это давно существует. Просыпается, как инстинкт и просто работает на интуиции. Именно так. Все звенья отдельно. Я делаю свою работу, ты свою. А теперь я не знаю, как быть. Всё летит к чертям собачьим, развилки спутались. И виновата в этом она.
        Максим смотрел на почтальона не моргая, чувствовал поднимающуюся изнутри волну резкой антипатии. Каким бы важным элементом мироустройства не был этот невзрачный тип, он был ему не просто неприятен, противен. Максим наслаждался своей ролью и выполнял её с удовольствием, а Степан Петрович явно злился. Кажется, быть частью этой системы ему не нравилось. А ещё точнее - не нравилась его собственная невнятная роль. Он бесился и завидовал и даже не пытался это скрыть.
        - Почему ты так ненавидишь Зою?
        Степан Петрович сощурился, стиснул зубы.
        - Потому что она хаос, зло. Рядом с ней всё рушится. Я слышал о таких как она, но раньше не встречал. Она вмешивается и меняет всё, что мы делаем. Несёт смерть. Ей вообще не положено тут быть. У неё и ауры-то нет. Просто прозрачная дымка. Она никто. У неё нет своей судьбы, поэтому она ломает чужие.
        Максим тяжело сглотнул.
        - Ты ошибаешься.
        - Нет, я не ошибаюсь. Я её видел. Её - нет. Она не должна была рождаться. А ещё, если ты сейчас не поторопишься, то не успеешь выполнить следующее задание и молись, чтобы эта снова не вмешалась.
        Максим вскинул запястье, посмотрел на часы и нахмурился.
        - И что теперь? Я буду так же получать открытки, как раньше? Я ведь знаю правду. Ничего не изменится?
        Степан Петрович, поправил лямку сумки.
        - Всё уже изменилось, я не представляю, во что это выльется и к чему приведёт. Никогда раньше Ирина не видела столько жутких хаотичных развилок, она запуталась, я и сам уже не понимаю, куда в первую очередь нужно бежать. Так не должно быть, - он на секунду запнулся, предупреждающе воздел указательный палец, - Ирина не должна ничего знать, а что делать с тобой я и сам не знаю.
        Максим сделал шаг в сторону, собирался вернуться к машине, когда понял, что вчерашняя открытка запоздала не просто так. Почтальон нарочно её не принёс: рассчитывал избавиться от Зои чужими руками. Максим приблизился к Степану Петровичу и навис над ним мрачной тенью. Схватив за воротник, повернул к забору и припечатал спиной к штакетнику.
        - Ты специально это сделал? Там в парке должна была оказаться Зоя! Её могли убить, и ты это знал, - он нервно сглотнул, - хуже, ты на это рассчитывал.
        Почтальон захрипел, приподнялся на носочках, чтобы ослабить натяжение воротника и замотал головой.
        - Она опасна. Сама судьба пыталась от неё избавиться, но она и тут выкрутилась, подставила другую девчонку. А с этой даже волос не упал.
        Максим сдерживался с трудом. Сжал кулак так сильно, что ногти впились в ладонь. Дышал шумно, пытаясь успокоиться и удержаться от желания прибить почтальона прямо здесь и сейчас.
        Отпустив воротник, он брезгливо отёр ладонь о джинсы.
        - Ты знал, что её ждёт в парке и позволил этому произойти. И эта девочка… если бы я получил открытку вовремя, она бы тоже не пострадала. Ты виноват в том, что с ней произошло. Молись, чтобы она выжила и опознала нападавшего.
        - Я сделал, что смог, - пожал плечами почтальон. Неправым он себя не считал. Явно сожалел, что его план избавиться от Зои провалился.
        - Не приближайся к ней, если с ней что-то произойдёт, виноватым я назначу тебя.
        Почтальон не испугался угрозы, хотя по голосу понял: Максим абсолютно серьёзен и готов на всё. За годы «открыточного сотрудничества», понял, Максим действительно может быть кем угодно. Пожалуй, и убийца из него получится первоклассный: хитрый и изобретательный. Такого никогда ни в чём не заподозрят и не привлекут к ответственности. Жертвы сами будут к нему идти, как загипнотизированные.
        Степан Петрович продолжал настаивать:
        - Её и быть не должно. Она лишняя, помеха. Не может существовать человек без ауры. Это аномалия.
        Максим оттолкнул почтальона и направился к автомобилю. Сев в кресло, захлопнул дверцу и посмотрел через стекло на выцветшее, застывшее лицо Степана Петровича. Если ему суждено и дальше получать открытки, в чём он сейчас сомневался, он хотел бы видеть другого почтальона. Этого хотелось придушить, ведь из-за него едва не погибла Зоя.
        12.3. ОТКРЫТКА "ТОРГОВЫЙ ЦЕНТР"
        В торговый центр он успел вовремя. Поднялся на третий этаж и, оглядев площадку, ограждённую перилами, нашёл взглядом детский магазин. За стеклом мелькали женщины, среди них как минимум три беременные, в том числе, неосторожная, решившаяся на домашние роды, в обход медицинских показаний.
        Максим вошёл в магазин. Делая вид, что выбирает товар, присматривался к особе, подходящей под описание. Она выглядела нездоровой, судя по огромному животу, расположенному как-то странно низко, рожать ей очень скоро. Иногда она останавливалась, прислушивалась к шевелению ребёнка и улыбалась. Правда улыбка быстро сменялась гримасой боли. Женщина толкала почти полную тележку, заполненную вещами нейтральных цветов: ничего розового или голубого, подолгу рассматривала детские вещи и, вздыхая, брала только одну из двух. Когда накатывал очередной болезненный приступ, она хваталась за ручку тележки и часто дышала.
        В беременности Максим не смыслил. Кое-что читал, и посмотрел на свою беду жуткий ролик о родах. Потом несколько дней не мог выкинуть из головы кадры с извлечением плаценты.
        За двадцать лет несколько раз выпадали открытки, связанные с беременными, однажды он изображал молодого папашу и выспрашивал советы о подгузниках. Но это всё было поверхностно, хватало, чтобы завести беседу и втереться в доверие. Никто из девушек не наградил его наследником, во всяком случае, он на это очень надеялся. Была одна неудачная попытка привязать его брачными узами посредством обмана, но она провалилась с треском. Ближе всех подобралась именно Дина. Самое удивительное, что к мысли о браке пришёл он сам. И съехаться предложил именно он.
        Максим опустил взгляд на ноги беременной и ужаснулся. Вряд ли это нормально, что они напоминают разбухшее тесто, тем более сама женщина не была такой уж полной. И выглядела она не очень хорошо: никакого светящегося будущим материнством лица, скорее непрекращающаяся мука в глазах. Когда она снова опёрлась о ручку тележки, чтобы отдохнуть, из её руки выпала вешалка с детским костюмчиком. Она проводила его взглядом и протяжно вздохнула. Макс не стал ждать. Наклонился и, подав обронённую вещь, с неподдельным участием заглянул в глаза.
        - Давайте я вас проведу к дивану и принесу воды. Вам нехорошо.
        Женщина подняла взгляд.
        - Нормально. Я себя всё время так чувствую. Скоро уже рожать.
        Максим подставил локоть и сам взялся за ручку тележки. У входа в магазин он видел диван. Именно на него он и усадил женщину.
        Она грузно опустилась и вытянула ноги, а потом снова скривилась.
        Максим нахмурился.
        - У вас случайно не схватки?
        - Предвестники. По срокам ещё рано.
        Максим промолчал, побоялся показаться неосведомлённым. Ещё не понял, какую роль ему придётся играть, возможно, врача, а тут нельзя проколоться. Выглядела женщина так, словно ей рожать буквально сейчас. Никак не рано.
        Он сходил к ближайшему автомату, купил бутылку воды, а по пути прочитал в телефоне всё, что успел об отёках у беременных.
        Женщина ждала его, разглядывая то, что выбрала для покупки.
        Максим протянул бутылку и оглядел её внимательным взглядом опытного доктора.
        - Такие отёки бывают при гестозе. Это опасно, для вас и в первую очередь для малыша. Может случиться кровотечение, преждевременные роды, проблемы с почками. Вас не успеют спасти.
        Женщина свела брови, но ответить не успела, Максим взял её запястье и сделал вид, что подсчитывает пульс. Воздев палец вверх, попросил несколько секунд тишины. Прослушать удары сердца не удалось, было слишком шумно, да и не нащупал он артерию, на самом деле перебирал в голове факты о гестозе на поздних сроках беременности.
        - Как вас зовут?
        - Вика.
        Максим взял её за руку, покачал головой.
        - Послушайте, Вика. Я врач. Не гинеколог, конечно, детский. Вот о ребёнке вашем и переживаю. Кто, кстати, будет?
        - Я не знаю. Мы с мужем решили не узнавать пол. Слава не сторонник этих новомодных исследований.
        Максим едва сдержался от усмешки.
        - Вика, вам нужно срочно лечь в больницу и пройти обследование. Какой сейчас срок?
        Женщина заторможено кивнула.
        - Тридцать семь.
        Максиму эта цифра ни о чем не говорила, он думал, что беременность считается в месяцах. Решил зайти с другого бока.
        - Когда вам ставят дату рожать, на какое число?
        - На конец мая.
        - Вика, послушайте, я сейчас не шучу, не хочу вас пугать, но это действительно очень серьёзно.
        На лице женщины отразилось замешательство и страх. Она верила Максиму, но всё равно колебалась.
        - Слава настаивает на лотосовых родах, мы уже договорились с одной женщиной, купили специальный надувной бассейн. Это же естественный для человека процесс, вмешательство врачей - это лишнее. Мы и плаценту не будем отрезать от пуповины дней семь, пока она сама не отсохнет.
        Ни один мускул на лице Максима не дрогнул, когда перед глазами всплыл кадр из фильма-ужастика о родах.
        Он категорично покачал головой.
        - Не в вашем случае. Естественный процесс только если всё идёт гладко. У вас скорее всего гестоз, а это, к сожалению, может закончиться смертью вашей или ребёнка. Не рискуйте, поговорите с мужем.
        Вика, наконец, решилась.
        - Вы, наверное, правы. Сейчас ему позвоню, и поедем в больницу. Он где-то тут, я его отправила в аптеку за послеродовыми трусами.
        Максим сморщился. Вот не хотелось ему сейчас думать о том, как выглядит специальное нижнее бельё, он ещё не стёр из памяти изображение плаценты. Это, пожалуй, было слишком.
        Он попрощался с Викой, взяв с неё обещание отправиться в больницу, она же выпросила у него номер телефона. Решила, что грех не воспользоваться знакомством с детским врачом. Максим продиктовал цифры наобум и вышел из детского магазина.
        Несколько минут ждал тёплую волну удовлетворения от выполненного задания. Она нахлынула, но какая-то ущербная, неявная. Хотя он точно почувствовал поворот будущего на новую развилку. Он справился, но что-то всё равно пошло не так. А может, он просто разучился ощущать эти нюансы, с тех пор, как его эмоции взбесились из-за Зойки.
        Максим купил капучино и занял место в кафе на углу, отсюда хорошо просматривался весь этаж и самое главное эскалатор. Он наблюдал за движением стрелок на наручных часах, собираясь позвонить Зое, как только они доберутся до круглой цифры, втайне надеялся, что она позвонит сама.
        Зоя часы не караулила, она уже была в «Империи», но увлеклась телефонным разговором с подругой и не торопилась на встречу с Максимом. Точнее охотно её откладывала. Зоя зашла в аптеку за леденцами от боли в горле. Утром почувствовала недомогание и слабость и решила придушить зарождающуюся простуду.
        Подруга маялась от безделья в декретном отпуске и звонила, чтобы излить недовольство. Она громко возмущалась, от Зои требовалось только вовремя вставлять междометия и реплики типа «Да ты что!», «Куда мир катится?»
        В принципе недовольство подруги Зоя понимала, но тратить столько времени на беседу не могла. Подытожила разговор сочувствующей и одновременно одобряющей фразой.
        - Ты права. В наше время на врачей нельзя полагаться. Как представлю, что многие из них купили дипломы, жутко становится. Нужно все перепроверять и советоваться с теми, кому доверяешь.
        Отключившись, Зоя спрятала телефон в карман и поймала излишне внимательный взгляд одного из посетителей аптеки. Он кивнул, будто соглашаясь с собственными мыслями, и направился к кассе.
        Выйдя из аптеки, она закинула леденец в рот и оглядела этаж. Макса она увидела сразу, будто знала куда смотреть. Увидев вывеску, ухмыльнулась: ну, конечно, итальянская пекарня, где ему ещё быть?
        Когда ночью Зоя вернулась домой, Антон спал. Она приняла душ, надеясь смыть с себя не столько липкую сладость, сколько запах Максима. Но он словно въелся в кожу, пробивался даже сквозь приторный аромат геля для душа. Циничности лечь рядом с Антоном у Зои не хватило, она постелила себе на диване и, накрывшись покрывалом, наконец-то, отпустила мысли. Позволила себе вспомнить подробности близости с Максимом, его улыбку, матовые черничные глаза, а в них откровенное восхищение. Зоя и раньше слышала комплименты, но не в таком количестве. Маниакальная влюблённость Максима в её внешность настораживала и пугала. Зоя не считала всё, что он хвалил, таким уж важным, и вообще воспринимала внешнюю красоту, как отражение здоровья. Без паники относилась к собственным возрастным изменениям, и ей нравилось, что Антон к этому относится так же легко. Всё-таки это всё временное, а что же будет через десять лет, двадцать? Максим найдёт себе новый объект поклонения? Слишком важна для него оболочка, чтобы разглядеть под ней внутренний мир. Он точно не из тех, кто может увлечься надолго, очень уж переменчивый и
любвеобильный. Явно рождён с бесом в ребре.
        Зоя и не заметила, как её сморил сон. Проснулась от запаха кофе и шума телевизора. Антон собирался на работу и готовил завтрак. Она хотела сделать вид, что крепко спит, дождаться, когда он уйдёт и только тогда встать. Разозлилась на себя за малодушие и резко откинула покрывало.
        Антон стоял и плиты и, судя по запаху, жарил яичницу. Услышав шаги обернулся.
        - Привет.
        Зоя опустилась на стул и, запустив пальцы в волосы, опёрлась локтями о столешницу.
        - Доброе утро.
        - Доброе? - саркастично переспросил Антон.
        Зоя пожала плечами, спорить не стала.
        Антон поставил на стол кружку с кофе и подвинул к Зое.
        - Ты поздно пришла.
        Зоя сделала глоток, перевела взгляд на тарелку с завтраком. Антон не садился, стоял напротив и поправлял рубашку.
        - Почему не ешь? - спросила она.
        - Я уже позавтракал, это тебе.
        Он открыл портфель, проверил тетради и защёлкнул замки. По этому нервному движению, Зоя поняла, что он волнуется. Антон изо всех сил старался выглядеть спокойным, даже безразличным. Несколько минут он молча смотрел в телевизор над головой Зои и хмурился.
        - Зой, я думаю, нам нужно вернуться в Ростов. Плохая была идея работать в школе. Не для меня это. Оказывается, я не уравновешенный флегматик, а параноидальный шизофреник. Эти монстры, которых принято называть учениками, разбудили во мне психа. Пройдёт ЕГЭ и можно ехать обратно. Я всё равно пока числюсь учителем на замену. Предупрежу, конечно, заранее, думаю, с поиском учителя у них не будет проблем. У тебя в Ростове остались друзья, постоянные клиенты, родители, в конце концов.
        Зоя отложила вилку, аппетита всё равно не было.
        - Я… не знаю. Только начала привыкать к Краснодару.
        Антон взял портфель, бросил взгляд на часы.
        - Подумай несколько дней. Сейчас можешь не отвечать. Ладно, мне нужно бежать. Этот ЕГЭ меня доконает ещё на стадии подготовки к нему.
        Антон ушёл, а Зоя осталась сидеть с чашкой кофе и растрёпанными мыслями. О её предательстве он не сказал ни слова, предложил совместную поездку, значит готов простить. То, что он не поднял разговор о фотографии, весьма облегчало ей жизнь. Зоя не представляла, как это обсуждать и что вообще говорить. Тем более теперь всё стало гораздо сложнее. Случился не только поцелуй - полноценная измена. И самое страшное, ей понравилось. Причем даже больше, чем шесть лет назад. И дело даже не в сексе. Максим просто был другой. С ним всё было ярко, сочно, неожиданно и звонко.
        Теперь её мучили не только последствия бессонной ночи, но и чувство вины перед Антоном.
        Она приблизилась к Максиму со спины, остановившись на расстоянии шага, смотрела на его затылок почти минуту, прежде чем он почувствовал пристальный взгляд.
        Резко обернувшись, он заметил Зою и широко улыбнулся.
        - Привет, Зойка.
        Она обошла столик и села напротив.
        - Привет.
        - Заказать тебе кофе?
        Она отвела взгляд.
        - Нет. Я тороплюсь. О чём ты хотел поговорить?
        Максим сдвинул брови, погасил улыбку.
        - А ты не догадываешься?
        Зоя вздохнула.
        - Нет.
        - Почему ты сбежала?
        - Потому что, - она взяла его стаканчик с кофе и сделала глоток, - а как я должна была поступить? Дома меня ждал Антон, волновался.
        - Антон? Я думал он уже в прошлом. Ты поговорила с ним?
        Зоя отодвинула стаканчик и, откинувшись на спинку стула, сцепила в замок руки. Так пальцы дрожали почти незаметно.
        - Нет, Максим, не говорила. Я с тобой хочу поговорить.
        Максим выглядел озадаченным и обиженным.
        - Ты выбираешь его?
        - Да. - Зоя не смогла смотреть в его чёрные, по-детски обиженные глаза, опустила взгляд на стаканчик с кофе.
        Максим сощурился.
        - Ты его не любишь.
        Зоя резко наклонилась вперёд. Ножки стула проскрипели по плитке с неприятным визгливым стоном.
        - А кого люблю? Тебя?
        Максим горько усмехнулся.
        - Меня, видимо, тоже не любишь.
        Зоя замотала головой.
        - Это неправильно. Ты вообще не умеешь любить. Как скоро я окажусь на месте твоей девушки? Сколько пройдёт времени, прежде чем ты найдёшь себе новое острое увлечение?
        Максим тоже наклонился вперёд.
        - Стоп. Что за бред? Ещё ничего не случилось, а ты уже забила себе голову домыслами. С Диной я поговорю сегодня вечером. Для себя я уже всё решил, - он потянулся к руке Зои, накрыл пальцы ладонью, призывая обратить на себя внимание, - Зойка, пожалуйста, подумай хорошо. Это не игра, не шутка. Я хочу быть с тобой. Что будет дальше, я не знаю. Может, на Краснодар упадёт метеорит, война, землетрясение, да любой несчастный случай. Мы не в силах на это повлиять, но этот выбор зависит от тебя.
        Максим не думал, что разговор с Зоей примет такой оборот. Хотел обсудить с ней слова почтальона, но сейчас это могло её отпугнуть. Смотрел на неё, пытаясь понять, почему Степан Петрович видит в ней исчадие ада, чистое зло и уверен, что она не должна вообще существовать. Вот же она сидит и одним взглядом вынимает из него сердце. Такая жестокая и такая родная.
        Зоя вспомнила, что Антон тоже просил её подумать. Она опустила взгляд на руку Максима, сжимающую её пальцы, увидела циферблат часов и подскочила.
        - Я опаздываю!
        Максим тоже стал.
        - Давай я тебя отвезу, мне всё равно нужно в «Рогалик».
        Зоя колебалась недолго. Кивнула.
        В машине оба молчали, заговорили только, когда Максим заглушил мотор около тренажёрного зала.
        - Зой, можно один вопрос. Не удивляйся, просто ответь. Родители рассказывали что-нибудь о твоём рождении, может, какая-то особенная семейная история есть, как ты внезапно выжила или тебя спасли?
        - Вообще-то есть, - удивилась она неожиданному интересу. - Когда мама меня носила, ей вздумалось повесить шторы. Она упала с табуретки на живот. Думали, не спасут ни её, ни меня. Но всё обошлось. Правда, потом во время родов опять что-то пошло не так. Я вообще не дышала, когда родилась. Врач опустил руки. Медсестра не сдалась, реанимировала меня. В итоге в её честь меня и назвали, хотя папа по-другому хотел. Марией, кажется.
        Максим снова присмотрелся к Зое, пытаясь увидеть то, что описывал почтальон и убедить себя, что это просто совпадение. Он потянулся к её руке и, обхватив пальцы, поцеловал запястье.
        - Зойка - уткнувшись лбом в ладонь, он замер на несколько секунд, - дай мне шанс.
        Этот жест выглядел по-собачьи доверчивым и таким трогательным. Она вздохнула, поцеловала Максима в макушку и отстранилась.
        - Ты нашёл для Ирины герань?
        Он удивился повороту разговора, мгновенно стряхнул с себя задумчивую отрешённость.
        - Купил и нашёл учительницу музыки.
        Зоя коснулась его щеки там, где обычно зарождалась плутовская улыбка.
        - Я рада за неё. Пока, Максим.
        Она вышла на тротуар и захлопнула дверцу. Внутри зародилось приятное щекочущее тепло. Может, и бабник и зациклен на внешности, и вообще самовлюблённый нарцисс, но его слову можно верить.
        Прежде чем вернуться в «Рогалик», Максим заглянул в знакомый цветочный магазин, где разжился пышным букетом белых пионов. В соседнем магазине купил плюшевого слона. Судя по инстаграму Катюши, она коллекционировала именно этих носатых животных. Такое хобби не удивило, он что-то подобное ожидал. Наверняка она ещё и глубокомысленные цитаты в соцсетях выставляет, что-то типа: «меня трудно найти, легко потерять и невозможно забыть».
        Для посетителей кондитерская закрылась на час раньше, столики сдвинули в длинный «свадебный» стол и водрузили бутылки шампанского. Максима встретили аплодисментами и порицанием. Он поклонился, обвёл взглядом помещение и остановился на Кате. Она сидела во главе стола, в окружении букетов и воздушных шаров, смотрела на него испуганно и обиженно. Максим чуть сдвинулся и напоролся на взгляд Дины. Та сидела рядом с Катей и покачивала в длинных пальцах бокал шампанского. Лица обеих девушек были чем-то неуловимо похожи. Только в глазах Дины помимо обиды плескалось едва прикрытое разочарование. Они переглянулись и одновременно посмотрели на Максима.
        Он опустил букет и приблизился к столу, фаталистически принимая неприятную правду: Катя знает о Зое, и кажется, поделилась этим знанием с Диной.
        ФРАГМЕНТ ИЗ ЗАПИСНОЙ КНИЖКИ МАКСИМА «ПУТЬ К СЕРДЦУ ЖЕНЩИНЫ». ШОКОЛАДНЫЙ ТОРТ С МАЛИНОЙ.
        Я предпочитаю использовать коржи брауни. Насыщенные влажные и до безумия шоколадные. Сюда подойдёт творожный крем с мягким сливочным маслом. Добавьте капельку красного красителя, чтобы получился нежно-розовый цвет, как румянец на щеках скромницы.
        На шоколадный бисквитный диск нанесите крем и утопите в нем ягоды малины, сверху снова смажьте кремом и положите следующий диск. Готовый торт покройте кремом, хорошенько выровняйте и украсьте малиной. Безумно вкусное сочетание шоколада, нежного крема и свежей малины с кислинкой. И красиво, словно произведение искусства. Самое выигрышное сочетание: шоколад, почти белый крем, красные ягоды.
        13.1. ОТКРЫТКА "ПОДЪЕЗД"
        Утром Зоя совершенно точно поняла: ссора ей необходима. Покладистость Антона и упорное игнорирование её вояжа налево, заставляли ощущать себя безнаказанной сволочью. Чувство вины давило всё сильнее и мешало дышать. Мысленно она умоляла его: наори на меня, обругай, разбей посуду, выскажи всё, что думаешь, но не будь таким понимающим и великодушным. Ей было жалко его и немного… стыдно. Стыдно, что он так просто закрыл глаза на её измену. Не потребовал объяснений и пригрозил разрывом. В этом ей виделась трусость и страх. Он готов был принять её такую, зацелованную другим мужчиной.
        Но Антон молчал, вёл себя как обычно, разве что взглядом на ней задерживался чуть дольше и не пытался приласкать. Он давал ей время выкинуть из головы неподходящие мысли, и прощал, даже без её просьбы это сделать.
        Накануне вечером Зоя отправилась в спальню первая, Антон спать не собирался, проверял тесты учеников. Она не смогла вынести его притворно-умиротворенного настроения и, выключив телевизор, вышла из комнаты.
        Антон пришёл через час. Лёг рядом. По дыханию и неподвижности Зоя догадалась, что он не спит, он тоже раскусил её притворство, но не заговорил. Придвинувшись ближе, просто обнял, повторив её позу лёжа на боку. Так и лежали почти час, напряжённые и притихшие, пока их по очереди не сморил сон.
        Сегодня Антон не готовил, принёс блины из маминой кухни и заварил чай. Заглянув в спальню, заметил, что Зоя собирает спортивную сумку.
        - Ты идёшь завтракать?
        - Да, сейчас.
        Он проводил взглядом серый комбинезон с глубоким вырезом, но не озвучил вертевшуюся на языке фразу о том, что и эти вещи родом из секс-шопа.
        - У тебя же вроде нет сегодня утренних тренировок.
        - Утренних нет. Есть в обед и вечером.
        Антон налил чай, свернул блинчик конвертиком и макнул в сметану.
        - Тогда зачем так рано встала, ты вроде любишь поваляться в постели.
        Зоя поймала его убегающий взгляд и удержала, не позволила отвернуться.
        - Кто прислал тебе фотографию?
        Рука Антона дрогнула, чай пролился мимо кружки.
        - Это важно?
        Зоя пожала плечами.
        - Хочу знать.
        - Рита, девушка Игоря. Вы очень удачно расположились под окном их дома.
        Антон не смог удержаться от язвительности. Он бы предпочел вообще не касаться этой темы, с трудом удерживался на краю шумной ссоры. Представлять её в объятиях другого мужчины, было не просто обидно - больно. Этот кадр всплывал перед глазами, стоило только сомкнуть веки. Его она так никогда не целовала и вообще избегала прилюдных проявлений чувств. А наедине он зачастую сам уворачивался от её ласки. Вот и получил. Давно ли страдал по Зойке и добивался её внимания? Как быстро он привык, что она рядом. Расслабился. Сначала он хотел поставить ультиматум, пригрозить расставанием… а потом осознал, что Зоя вполне может выбрать не его. Единственный выход - увезти её подальше из Краснодара.
        Он встряхнул головой, отгоняя неприятные мысли.
        - Мне пора. Ещё два дня убойной подготовки и, наконец, случится ЕГЭ. А дальше хоть потоп. Но лучше конечно Ростов.
        Зоя кивнула и придвинула к себе чашку с чаем. Провожать Антона до дверей не стала, крикнула куда-то в коридор.
        - Пока!
        Он ушёл, оставив её наедине с мыслями. Уже второй день Зоя пыталась принять решение. Раздумывала, прокручивала в голове варианты совместного будущего и снова попадала в тупик. Антон не был ей чужим человеком, ещё месяц назад она была уверена, что это любовь, ведущая к семейному счастью. Та самая тихая гавань в её неспокойной бурлящей жизни. А Максим… минное поле. Вот кто он. Рядом с ним Зоя не видела будущее, даже на день вперёд боялась загадывать.
        В голове свербела неприятная мысль: он вполне может поступить с ней так же, как поступил с Диной. Скорее всего, так и случится. Непостоянный, сладострастный любитель авантюр. А ещё поверхностный, помешанный на внешности позёр. Слишком часто Зое попадалось сочетание потрясающего экстерьера и дрянного характера, чтобы ориентироваться в выборе партнёра на обманчивую наружность.
        Выпив чай, Зоя снова вернулась в постель, заснуть и не пыталась, таращилась в потолок, раскладывала по полочкам все за и против. В шестнадцать лет она не раздумывая выбрала бы Максима, но сейчас его обаятельная легкомысленность перекочевала в недостатки. Устав от самоедства, Зоя включила компьютер и несколько часов потратила на составление новых комплексов для своих подопечных. Для нескольких женщин расписала меню на пару недель и распечатала на принтере.
        За окном слышались голоса: Тамара Тимуровна развешивала постиранные шторы прямо напротив её окна и монотонно с кем-то ругалась, Зоя прислушалась и узнала фирменные фразочки Константина Андреевича. Правда сегодня он матерился без старания, как-то нехотя и без фантазии.
        Зоя дождалась, когда Тамара Тимуровна уйдёт в дом, и сменила растянутую футболку на джинсы и топ. Накинув на плечо лямку сумки, вышла во двор. Прошла по дорожке между тюлевых занавесей и, отодвинув в сторону сетчатую штору, наткнулась взглядом на Константина Андреевича. Он снова смотрел прямо на неё и буквально гипнотизировал своим невидящим взглядом. Зоя попятилась и тут же разозлилась на саму себя. Смело двинулась вперёд. Обошла белое препятствие и только тогда увидела, что Константин Андреевич не один. На скамейке рядом с ним сидел почтальон.
        Степан Петрович удивился не меньше Зои, даже, пожалуй, больше. Но его эмоции быстро переменились с изумления на неприкрытую злость.
        Зоя перевела взгляд с будущего свёкра на почтальона и нахмурилась.
        - Что вы тут делаете?
        - Что ты тут делаешь?
        - Я тут живу!
        Константин Андреевич часто закивал.
        - Да, да, тварина тут живёт. Сучка такая, сыну моему рога наставила.
        Зоя нервно откинула рукой налетающий на лицо тюль и обошла скамейку. Нарочно хлопнув калиткой, вышла на улицу. Впервые за эти два дня мысли о Максиме и Антоне вытеснили другие. Почтальон точно не случайно пришёл именно к Константину Андреевичу - слепому, но видящему. Господи, выходит он её измену предвидел! Вот откуда эта жгучая ненависть к ней.
        Зоя шла в сторону парка, прокручивая в голове неприятные мысли. Видеть полоумного недосвёкра в роли предсказателя, влияющего на будущее, было банально страшно. Он же не в себе! Путает Чарли с Тамарой Тимуровной и бананы ест с кожурками. Что он может увидеть? Полный абсурд.
        Об этом стоило поговорить с Максимом. Но сначала нужно сделать выбор, иначе им вообще не стоит видеться.
        В парке Зоя съела мороженое и выпила стакан кваса. Она и не заметила, как на каждом углу, подобно первоцветам выросли ларьки в виде больших стаканов. В студенчестве каждый год приход мая ознаменовывался появлением таких вот атрибутов лета.
        Рядом с Зоей по аллее бродил юноша в ярко-розовой кепке со связкой кислотно-пурпурных шариков. Он раздавал флайеры и выкрикивал речевки, призывающие купить разливную парфюмерию и поучаствовать в розыгрыше туалетной воды из Франции. Когда остался последний шарик, он молча всучил его в руки Зое и, освободившись от рекламной повинности, покинул парк.
        Зоя оглядела подарок, рассеянно прочитала написанную на нём кричащую рекламу. На её комоде стояло несколько флакончиков, ароматы очень быстро приедались и она меняла их без сожаления. Подумывала о новом аромате: ванильно-вишнёвом с нотками корицы.
        На выходе из парка Зоя столкнулась с незнакомой девушкой, бездумно вручила ей шарик и повернула к автобусной остановке. В отличие от Зои, та шариком заинтересовалась, внимательно прочитала информацию о лотерее и пошла по адресу, хотя минуту назад собиралась в кафе.
        Увидев ещё издали призывно-розовую палатку, девушка достала телефон и набрала номер.
        - Я буду в Городском саду, рядом с тиром. В кафе позже сходим.
        Выслушав возмущения, она повторила так же настойчиво:
        - Как хотите, можете вообще не приезжать. Мне и без вас весело.
        Купив лотерейный билет, она спрятала его в чехол телефона и, оглядев ближайшие скамейки, радостно улыбнулась.
        - Серёга, привет? Так вот где ты бродишь? А я думаю, чего это ты прогулял уроки у химика. Он про тебя спрашивал, кстати.
        Сергей едва заметно кивнул, смущённо улыбнулся.
        - Привет, Лада.
        Он растерялся, не ожидал увидеть одноклассницу так далеко от школы, рассчитывал на привычное одиночество в толпе. Лада без спроса селя рядом. Одарила его ещё одной улыбкой и указала пальцем на палатку.
        - Хочу попытать удачу. Вдруг выиграю. Вообще-то я везучая.
        Сергей не знал, как реагировать на компанию Лады. Она его никогда не унижала, но водила близкую дружбу со Стасом и его компанией. Естественно знала, что он впал в немилость после случая с КДН. Ему объявили бойкот, игнорировали, ломали его карандаши, плевали на стул, портили тетради, но больше не били. Хватило и одного раза. Скрыть побои от дотошного въедливого отца было практически невозможно, но тот последнее время задерживался на работе, всё из-за этого краснодарского маньяка, и разбираться в проблемах младшего сына ему было недосуг.
        Сергей опасливо покосился на Ладу:
        - А Яна была?
        - Яна? Нет, не было, - она склонилась к его плечу и поманила пальцем, - мы тут подумали, а если девушка, о которой шепчутся в классе, не просто из нашей школы, если это Яна? Её как раз два дня нет.
        Сергей решительно покачал головой. Он даже не думал об этом. Только не его Яна. Дальше переглядок и улыбок их отношения не сдвинулись, но мысленно он давно называл её «своей».
        - Мы бы знали, разве нет? Классуха сказала, что она заболела.
        Лада откинула волосы назад, присмотрелась к Сергею.
        - Ты, наверное, прав. Ну, прикольная же версия.
        Сергей недоумённо вскинул брови. На его взгляд, ничего прикольного в этом не было, скорее ужасно.
        - Антон Константинович ругал?
        Лада хмыкнула.
        - Тебя? Когда это он тебя ругал? Просто спрашивал, где ты? Ты не из тех, кто пропускает уроки, и вообще надежда лицея.
        Сергей присмотрелся к Ладе. Он не умел распознавать флирт, но интуитивно чувствовал, что происходит именно это. Лада улыбалась ему как-то непривычно и касалась его коленки, вызывая мурашки. А потом и вовсе потянулась к его руке и пощупала бицепс.
        - А ты изменился. Яна говорила, в качалку ходишь. Реально, что ли?
        - Хожу, - Сергей приосанился. Комплимент одноклассницы поднял в нём волну смущения и радости.
        Ощущение собственной значимости продлилось недолго. Почувствовав толчок в спину, сразу за ним подзатыльник, Сергей от неожиданности дёрнулся.
        К скамейке подошли одноклассники. Стас сжал пальцами затылок Сергея и с наигранным радушием постучал по плечу.
        - Ты смотри, в качалку он ходит, - повернулся к Ладе, - ты что, серьёзно? К Падле клеишься? Не забыла, как он сдал нас КДН? Тебе ведь от матушки тогда влетело. Мне батя до сих пор припоминает.
        Стас естественно не рассказывал об унизительном для него наказании ремнём. После каждого такого избиения он ненавидел ментовского сынка ещё сильнее и унижал в несколько раз обиднее. К сожалению, униженные и приученные бояться чаще всего ищут, кого бы самим запугать и унизить.
        Лада пожала плечами.
        - Да не сильно-то и влетело.
        Стас ткнул Сергея кулаком в плечо.
        - К Ладке подкатываешь, крокодил? Ты себя в зеркало видел?
        - Стас, ну не надо, - не слишком уверенно попросила Лада. Ей не хотелось испортить с ним отношения, но и одноклассника было жаль.
        Если бы не Лада, Сергей сразу бы ушёл, а так он успел поверить, что симпатичен ей, попытался спорить, за что получил новую порцию унижений и тычков. Лада боязливо замолчала, выбрала привычную роль - быть частью стаи Стаса.
        Сергей ушёл из парка, едва сдерживая злые, постыдные слёзы. Их видел не только Стас со своей свитой, но и Лада. Это было ещё хуже ежедневных школьных придирок и даже побоев на задворках школы. Публичное оскорбление, да ещё после приятной беседы с Ладой. Больно падать, едва уверовав в свою значимость и привлекательность. Злость кипела в нём едкой горечью, клокотала от бессилия, прорываясь истеричными всхлипами. Как же он ненавидел Стаса!
        Зря Зоя ждала его на вечернюю тренировку. Сергей закрылся к комнате, никому не показал свою свежую обиду, зрителей ему хватило и в парке.
        Прождав полчаса, она позанималась сама, а потом спустилась на один этаж и ещё час плавала в бассейне. По дороге домой прокручивала в голове разные сценарии своей жизни с Антоном и без него. С Максимом сценарий получался красочным, но обрывочным, как сон, стёртый рассветом из памяти. Она задержалась, пришла после ужина, но Антон всё равно ждал её на кухне за накрытым столом.
        - Ты сегодня поздно. Плов остыл. - Он целый час пытался не думать, что задержало Зою. Или кто.
        - Я не голодная.
        Она стянула кофту и, повернувшись к раковине, принялась мыть руки. Антон подошёл к ней сзади и замер в нерешительности. Зоя тоже затаилась, ощущала его близость и боялась того, что сейчас произойдёт. Поцелуй? Объятия?
        Именно в этот момент она со всей чёткостью осознала, как бы она не представляла свое будущее, какие бы варианты не обдумывала, всё просто: она не сможет поцеловать Антона. И не позволит к себе прикоснуться. И это решает всё.
        Она выскользнула из комнаты и вышла на улицу. Антон не остановил её. Всё такой же терпеливый и великодушный.
        Сев под яблоней на скамейку, Зоя достала телефон, пролистала номера и остановилась на знакомой комбинации цифр. Она не внесла Максима в список контактов, но номер всё равно знала наизусть. Писать ничего не стала, просто отправила фотографию с их поцелуем.
        Он поймёт.
        Пусть это будет длиться несколько дней, может месяц, но это будет фейерверк, прыжок с тарзанки и погружение на глубину. Это будет Максим.
        Она сделала выбор.
        13.2. ОТКРЫТКА "ПОДЪЕЗД"
        Максим весь день караулил телефон, ждал звонка или сообщения от Зои. Но пока его тревожили только друзья и один раз Юзефовна насчёт блюда дня. Максим отвечал нервно и торопливо, не хотел упустить Зойкин звонок. Для себя он всё решил. Завтра же заберёт её у Антона, а пока дал ей время всё обдумать и принять решение без давления с его стороны.
        После обеда он сорвался к бабуле. Димон обожал поездки в машине. Высунувшись из окна, ловил открытой пастью ветер и от удовольствия заливался лаем.
        Максим смотрел на его беззаботную радость немного с завистью. После разговора с Диной на душе всё ещё скреблись кошки. И вроде всё закончилось спокойно, без скандала, но остался неприятный осадок.
        Дина ушла по-королевски. О таком расставании, наверное, можно только мечтать. Вчера после празднования в «Рогалике» она ни слова не сказала о Зое, похвалила их дружный коллектив и традицию отмечать дни рождения весело и шумно. Приняла душ и легла спать. Ни слёз, ни упрёков, ни туманных намёков на измену.
        Когда он проснулся, она собрала больше половины вещей, ждала, когда он встанет, чтобы проредить гардероб. Максим оказался не готов к такому расставанию. В её молчаливой сдержанной обиде было столько грации и достоинства, что он невольно залюбовался Диной. Она сделала макияж, уложила волосы и надела сарафан, в котором постоянно получала комплименты. Максим восхищался ею и не мог поверить, что прощается с такой девушкой. Видимо, у него серьёзные проблемы с головой.
        На завтрак она снова приготовила блины, и он смог похвалить их не кривя душой. Налив в чашки кофе, одну подвинула к Максиму и села напротив.
        - Всё, что смогу перевезу сегодня. Но позже. За один раз не увезу. Сейчас нужно бежать в салон. День очень загруженный, женщины готовятся к летним отпускам. Постараюсь вечером, в крайнем случае, завтра утром.
        Максим сделал глоток кофе.
        - У меня есть машина. Могу помочь.
        Дина склонила голову к плечу.
        - Ты хочешь увидеться с моими родителями?
        Он качнул головой. Одно дело расставаться с девушкой, расставаться с родителями девушки, пожалуй, хуже.
        - Блины вкусные, - искренне похвалил Максим.
        - Спасибо. Теперь верю.
        Дина повернулась к окну, и Максим отметил, что, несмотря на сдержанное спокойствие, веки у неё слегка припухшие и красные. Всё-таки она плакала. Он и не слышал, Дина не позволила. Придётся и сейчас сделать вид, что он это не заметил.
        - Какая ты красивая.
        - Макс, не надо, - резко оборвала Дина.
        Он смотрел на Дину несколько секунд, перебирал в голове заготовленные оправдания, но ни одно не подходило под её поведение.
        Дина заметила его колебания и горько усмехнулась.
        - Я знаю, что дело не во мне. Не в Кате, не в Наташе и не в этой, как её, Зое. Дело в тебе. Это ты хотел сказать?
        Максим кивнул и присмотрелся к Дине. От наивной девочки не осталось и следа. Красивая, умная, самодостаточная женщина.
        Дина вылила остатки кофе в раковину, сполоснула чашку.
        - Дело действительно в тебе, Максим. Ты никогда не будешь хранить верность. Я это понимала и думала, смирюсь. Оказалось, нет. Не могу. Подбирать объедки с чужого стола. Не согласна. И вообще это противно как-то. Нечистоплотно.
        В кухню заглянул Димон, Дина бросила на него один взгляд, и он тут же исчез за дверью. Домовой и не пытался пробраться на родину холодильника, смирился, что кухня - запретная зона.
        Дина взяла сумку и вышла в коридор.
        - Ключи завтра отдам. Кстати, когда выгуливала Димона, увидела в ящике открытку. Кто тебе их постоянно шлёт?
        Максим не ответил, прислушался к себе и с опозданием распознал нервно-дурманящее состояние. Значит, сегодня это открытка, а не Зойка.
        Когда Дина шла через двор к машине, Максим смотрел на неё в окно, любуясь стройной фигурой и высоко поднятой головой. Даже если бы он задумал вдруг её вернуть, она бы не позволила.
        Задание на открытке оказалось не сложным. Не дать старшекласснику сегодня утром попасть в школу. Там ему предстояло очутиться под градом насмешек и пережить унижение. Перечитав адрес, Максим засунул открытку в карман и отправился вершить судьбу. Как обычно долго не раздумывал, решил действовать по обстоятельствам. Он просидел в машине почти двадцать минут, ожидая «часа икс», и направился к подъезду. На первом этаже дорогу ему преградила женщина с двумя вёдрами и длинной хищной, как коса, шваброй.
        Максим виновато улыбнулся.
        - Доброе утро. Ой, наслежу я сейчас, извините. Я тут с краю пройду.
        - Да ничё, иди-иди. Аккуратней только, не поскользнись, полы еще мокрые.
        Максим бросил взгляд на часы и одновременно услышал шаги на лестнице. Через пару минут показался и тот, кого следовало задержать: отутюженный, опрятный юноша в рубашке, застёгнутой под самое горло. Во времена школы Максим и сам бы к такому пристал, как минимум научил бы курить и растрепал прилизанную причёску.
        Увидев Максима, парень приостановился и удивлённо сощурился. Лицо показалось знакомым, но он не смог вспомнить, где его видел. А вот Максим смог, опознал в образе отличника подопечного Зойки, который изливал душу на тренировке, этому парню следовало повредить руку, но Максим отвлёкся на Зойку и вмешался Кирилл. Он даже имя его вспомнил - Сергей.
        Максим проводил старшеклассника взглядом, позволил спуститься ниже инвентаря уборщицы, толкнул ведро с мутной водой. Грязная жижа выплеснулась на ступеньки и забрызгала брюки Сергея, попало даже на белую рубашку. Досталось и женщине, но возмутиться она не успела. Максим кинулся к ведру.
        - Простите, ради Бога. Я нечаянно. Я сейчас всё уберу.
        Он выхватил швабру и принялся промокать воду.
        Сергей застыл с выпученными глазами, словно и не понял что произошло. Осмотрел одежду спереди, оглянулся, оценил масштаб катастрофы полностью. Судя по ощущениям, влажными салфетками ситуацию не спасти. Мокрые насквозь брюки неприятно липли к ногам, а рубашка - к спине.
        Сергей протяжно и длинно вздохнул, опустил руки.
        - Я опоздаю в школу.
        Максим отвлёкся от вытирания пола.
        - Давай я заплачу за химчистку? Неудобно ужасно. Я ещё и адресом ошибся, вообще не сюда шёл.
        Женщина с ведром многозначительно кивнула.
        - А вдруг это судьба, Серёж? Может не надо тебе сегодня в школу?
        - Баб Тань, что вы выдумываете. Какая судьба, - он повернулся к Максиму. - Не нужно в химчистку, я сам постираю. Только в школу точно теперь не успею.
        Сергей вернулся в квартиру, а Максим продолжил собирать разлитую воду. Прилежно и тщательно вымыл полы и только потом вернул тряпку. Баба Таня поглядывала на него, собирая веником паутину. Когда он вручил ей ведро, снова повторила:
        - Это явно происки судьбы. С чего бы ты вообще тут оказался?
        Максим широко улыбнулся.
        - Всё может быть. Хорошего вам дня, Татьяна. Простите, что насвинячил тут.
        - Так ты ж сам и убрал. Хорошо, кстати, убрал.
        Максим опустил рукава и заправил за ремень выскочивший край рубашки.
        - Спасибо, я старался.
        В этот раз ощущение выполненного задания накрыло Максима полноценной волной. Он всё сделал правильно. У этого состояния было что-то схожее с вечерней усталостью после насыщенного приятного дня. Как бывает в отпуске, когда вроде бездельничаешь, но все равно требуется отдых от отдыха.
        Он и подумать не мог, что позже Сергей пойдёт в парк и там всё равно встретится со своими одноклассниками.
        Вернувшись в квартиру, Максим широко открыл двери и залихватски свистнул.
        - Димон, хорошие новости. Едем к бабушке.
        Поездку Максим придумал спонтанно, решил, что так будет лучше. Не придётся встречаться с Диной, когда она приедет за вещами, скоротает день в ожидании звонка Зои, да и бабулю он давно не видел, соскучился.
        Мария Павловна обрадовалась, вышла встречать, как только услышала шум мотора. Она потрепала Димона по загривку, увидев, что Дина не приехала, устроила допрос.
        - Лошадь свою лабрадорскую привёз, а Диночка где?
        Максим загнал автомобиль во двор, закрыл ворота на замок и только тогда ответил:
        - Мы с Диной расстались.
        - Как рассталися? С Диной? Да ты шутишь, да?
        Максим неопределённо пожал плечами.
        - Не шучу, ба.
        Мария Павловна всплеснула руками.
        - Так и думала. Я вчерась рубаху с левого рукава надела, а утром в мойке битую тарелку обнаружила.
        Максим сел на скамейку рядом со старым почтовым ящиком, вытянул ноги и уткнулся затылком в забор.
        - Не получилась у нас пара.
        - А ну признавайся, - бабушка селя рядом и дёрнула за локоть, заставляя обратить на себя внимание, - накобелил?
        - Что?
        - Что-что! Изменил Диночке-то? Эх, Максимка, Максимка, что ж ты такой беспокойны-то как… как маманя твоя. Натура кобелиная.
        Максим не стал спорить. Про кобелиную натуру он лучше бабушки знал.
        - Ба, я другую люблю.
        Мария Павловна привстала от удивления.
        - Другую? Какую другую. Только привозил Диночку знакомиться. Когда ты успел?
        - Ба, не говори так. Зойка - это серьёзно.
        Мария Павловна поднялась, подозвала Димона, ошалевшего от свободы, и осуждающе покачала головой.
        - Только не привози пока Зойку знакомиться. Я не сумею её встретить радушно. Мне Диночка очень понравилася, и я сержуся на тебя.
        Сердиться сердилась, но ужином накормила до отвала. Даже пирог испекла с луком и яйцами. Максим по привычке оглядел подворье, прополол палисадник, а после плотного ужина зашёл в мамину спальню. Здесь, как и прежде, сладко пахло пудрой и духами, только теперь добавились нотки затхлости и плесени. Давно нужно было перебрать гардероб мамы и как следует проветрить этот музей.
        Максим сел на край постели, напротив зеркала, провёл ладонью по серебристой поверхности. Пыли не было, зеркало помутнело от старости. В одном из ящиков лежал сборник стихов Блока. Ещё в детстве Максим заглядывал в него, книга всегда открывалась на месте закладки в виде засушенного василька. Насколько он помнил, мама знала только одно стихотворение - "Незнакомка", его и цитировала.
        Отложив сборник, Максим открыл малахитовую шкатулку, перебрал старую бижутерию мамы и достал кулон в виде перламутровой бабочки. Подняв до уровня глаз, качнул украшение пальцем.
        В его мысли вторгся голос.
        - Скучаешь?
        Максим оглянулся. В дверях стояла бабушка. Она медленно и задумчиво вытирала руки полотенцем. Перекинув влажную тряпицу через плечо, приблизилась и села рядом.
        - Нонче у меня мыло из рук выскользнуло. К беде.
        Максим сделал вид, что не услышал мрачное предупреждение. Бабуля любой мелочи придавала значение и во всем видела знаки.
        Положив кулон на ладонь, он ласково погладил пальцем.
        - Почему я никогда не видел это украшение на маме?
        - Потому что его подарил твой отец. Уворовал небось у кого-нибудь. Стыдно такое носить. Да и опасно, мало ли, хозяин увидает.
        - Не высокого ты о нём мнения.
        Бабушка презрительно фыркнула.
        - Цыган и есть. По натуре. Лицо у него такое было, будто он задумал коня скрасть, али видел чего-то глазищами своими.
        Максим усмехнулся.
        - Так ты не шутила, что у меня глаза цыганские?
        - Так це правда. Цыганва.
        - А больше ты ничего о нём не знаешь?
        Мария Павловна задумалась и решительно покачала головой.
        - Не знаю. Один раз-то его и видала. Олька просто сдурела от него, вот и тебя родила. А он ещё раньше сбежал. О тебе и не знает, небось.
        Максим убрал кулон в шкатулку и рассмеялся.
        - Да уж, не голубых я кровей оказывается.
        - Невезуха у нас в роду с любовями, - вздохнула Мария Павловна.
        - Почему? Ты же с дедом долго прожила.
        Бабушка горько усмехнулась:
        - А как непросто с ним было. И дебоширил, и пил, и по бабам ходил. Сколько кровушки моей попил, вампирюга. Только, когда мамой твоей обрюхатил, немного успокоился, всё переживал, что не выношу. Очень тяжко было мне. Олька слабенькая родилась, от неё и врачи отказались, знахарка помогла местная. Думали Олюшка не выживет, али я подохну. На второго потому и не решились. Дорого нам дочка досталась. Правда потом, когда Оля окрепла, он опять принялся мои нервы на кулак наматывать. И так до самой смерти. Да ты ж помнишь, - бабушка протяжно и печально вздохнула и ласково улыбнулась, - какой он был дуралей. Змей подколодный, но любимый.
        Максим покачал головой. Деда он помнил назойливым и немного нудным, не мог представить его молодым мужчиной, вскружившим бабуле голову.
        Оставив бабушку, он вышел на улицу, опустился на скамейку и поднял взгляд на небо. Оно смотрело на него точками светящихся зрачков и дышало вечностью. В кармане тренькнул телефон. Сердце ускорилось заранее, словно почувствовало, кто беспокоит его поздно вечером. Максим достал мобильный из кармана и разблокировал экран. Это действительно была Зойка. Она ничего не написала, прислала фотографию, ту самую с поцелуем.
        Максим рассмотрел её внимательно, приблизил и разглядел фрагментарно. Руки, губы, глаза. По телу пронеслась горячая волна, похлеще самого яркого открыточного возбуждения. Он хотел написать что-нибудь в ответ, даже начал набирать признание, но потом передумал. Словам он не верил, подозревал, что и Зойка не верит. А вот ощущения его не обманывали. Это было оно самое. То, от чего когда-то настолько сдурела его мама, что на свет появился он. В случае Зои зрячим было её тело, вот оно правильно реагировало, а мозг только и делал, что выстраивал преграды и искал рациональные объяснения.
        Достучаться словами до неё не возможно, она реагирует первобытно - инстинктами и интуицией. Им и верит. Он снова посмотрел на фото их поцелуя и широко улыбнулся: завтра он увидит Зойку.
        Он не успел убрать телефон в карман, на экране высветилось сообщение.
        «Ну и как мы смотримся?»
        Макс хмыкнул и набрал ответ:
        «Твоё место в моих руках».
        Курсор засветился. Но ответа не было долго. Наконец раздался одиночный писк.
        «Я скучаю».
        Максим подозревал, что Зоя писала что-то другое, но потом удалила и отправила это незамысловатое признание.
        Он же не стал себя ограничивать и написал всё, что сейчас чувствовал:
        «Я скучаю по твоему аппетитному запаху, по твоей капучиновой коже, и бессовестным пальцам. Ты даже не представляешь, какие у меня на тебя нахально-неприличные планы. Хорошо, что ты гибкая и сильная».
        Она прислала одну строчку и смайл с выпученными глазами.
        «Ты меня пугаешь».
        Максим набрал ответ и довольно улыбнулся.
        «Поздно, Зойка, теперь ты от меня никуда не денешься. Попалась».
        Ответ пришёл сразу:
        «Кто ещё попался».
        ФРАГМЕНТ ИЗ ЗАПИСНОЙ КНИЖКИ МАКСИМА «ПУТЬ К СЕРДЦУ ЖЕНЩИНЫ». ПИРОГ С ЛУКОМ И ЯЙЦАМИ.
        Иногда можно накормить свою женщину и таким «бабушкиным» блюдом. Просто, питательно, по-деревенски. Автострада к сердцу определённого типа женщин. Мотайте на ус. Это даже не десерт, хотя идеально сочетается со сладким чёрным чаем. В чай можно добавить листья мяты или лимонника.
        Дрожжевое тесто выложить в круглую форму, заполнить начинкой из рубленных отварных яиц и зелёного лука, сверху накрыть узорным пластом теста и смазать желтком с молоком. Выпекать в духовке до золотистой корочки.
        14. ОТКРЫТКА "ШКОЛА"
        ЭТА ГЛАВА ДЛИННАЯ, Я НЕ СМОГЛА ЕЁ РАЗРЕЗАТЬ БЕЗ ВРЕДА ДЛЯ СЮЖЕТА, ПОЭТОМУ КНИГА ЗАКОНЧИТСЯ НЕ В СУББОТУ, А В ПЯТНИЦУ УТРОМ.
        Максим проснулся с ощущением, что всю ночь мучился от кошмаров, но абсолютно не помнил каких именно. Что-то непонятное, тревожное и утомительное. Он приподнялся на локтях, прислушался к звукам за окном: Скулил Димон, громко орали петухи и ещё громче кудахтали куры, готовые порадовать хозяйку свежими яйцами.
        Максим перевернулся на живот и, накрыв голову подушкой, пробормотал:
        - И будильника не нужно.
        Заснуть он уже не смог, освежился в прохладном уличном душе и зашёл на кухню. Бабушка вовсю хлопотала у плиты. Увидев Максима, покачала головой:
        - Эх, ты, кашевар. Главное правило кухни забыл.
        Максим нахмурился. У бабули каждое новое правило становилось главным. Любила она тыкать его носом в поварскую несостоятельность. На всякий случай он попытался угадать.
        - Тарелку после гречки нужно сразу мыть?
        Мария Павловна хмыкнула. Не могла не согласиться, что и это дельная заповедь, но произнесла другое:
        - Если в доме есть псина, закрывай двери на кухню. Димон пожрал оставшийся пирог. Так что на завтрак молочко и яишенка.
        - Мне хватит, я в «Рогалике», если что, позавтракаю.
        - Уже уезжаешь?
        Максим придвинул к себе тарелку.
        - Пора. Могу тебе Димона пока оставить.
        Аппетита не было, даже такой лёгкий завтрак он не доел. Беспокойное состояние усилилось, к нему добавилось ощущение душной тесноты. Как бывает перед грозой, когда замирает весь мир, готовый принять то, что заслужил: очищающий дождь или карающий ураган.
        По пути в Краснодар, Максим набрал номер Зои. Слушал длинные нудные гудки пока, металлический голос ему не предложил оставить сообщение. Может, она ещё спит, не каждый же день у неё утренние тренировки. Он бросил взгляд на часы: рано ещё, это он почему-то проснулся с рассветом, всё из-за непонятного тревожного состояния. Никак не мог подобрать ему название или объяснение. Вроде всё хорошо: Зойка сделала выбор в его пользу, он расстался с Диной без скандала, вчера играючи справился с открыточным заданием… почему же его не покидает чувство надвигающейся беды?
        Чем ближе он подъезжал к городу, тем сильнее становилось беспокойство. Припарковав машину, он зашёл в подъезд и сразу же направился к своему почтовому ящику. Чутьё не подвело - его ждала открытка. Максим рассмотрел фотографию на лицевой стороне. Школа, точнее лицей, он проезжал мимо него пару раз, но никогда там не был. Этот лицей любили показывать в местных новостях, там директор был молодой и активный, а ремонт свежий и современный.
        Максим прочитал задание и задумался. Опять школьник, в этот раз нужно не дать войти в здание парню с тубусом для чертежей. Причем тубус этот, судя по открытке, будет у него в рюкзаке, а парня он сможет опознать по чёрному балахону с кричащей надписью: «Аид рассудит всех». Непривычно краткое задание без подробностей. Даже не указано точное время, просто дата и размытое «сегодня утром».
        Максим вернулся к машине, прокручивая в голове строчки с заданием. Почему тубус в рюкзаке? Что за бред? Тубус сам по себе футляр, зачем его ещё и в рюкзак пихать. Почему-то именно эта деталь зацепила сильнее всего.
        Максим снова набрал номер Зои, в этот раз раздался щелчок соединения, но ответил мужской голос:
        - Алло.
        Максим нажал отбой, шестым чувством распознал Антона и не сомневался, что и тот понял, кто звонит.
        Почему Зоин телефон у него?
        Антон действительно догадался, что звонит мужчина с фотографии. Вернее почувствовал. Снимок, присланный бдительным Игорем, он изучил вдоль и поперек с мазохистской тщательностью. Лицо нахала, лапавшего Зою, терялось в тени её волос, но он всё равно казался знакомым, и сейчас, Антон был уверен, что звонил именно он.
        Вчера он нарочно лёг пораньше и притворился спящим. После прогулки Зоя вернулась домой шумная и решительная. Громко топала и нервно дышала, явно хотела поговорить. Антон подозревал, что беседа ему не понравится, хотел оттянуть откровенный разговор, а потом просто увезти Зою в Ростов. Он уверил себя, что всё дело в Краснодаре, тут всё у него не ладилось и не складывалось, именно в Ростове Зоя ответила ему взаимностью, значит, нужно вернуться к истокам, всё начать с чистого листа.
        Утром он позавтракал на бегу и по ошибке взял не свой телефон. Никто из них так и не обзавёлся новым чехлом, и мобильные остались близнецами. Зое достался его телефон. Сама по себе ситуация не удивила, очень уж в духе Зои подобные путаницы и несуразицы, но остаться без связи Антон не мог. Позвонил ей на свой номер.
        Она потянулась, нащупала телефон на тумбочке и не глядя приложила к уху.
        - Да-а-а.
        - Ты ещё не встала, что ли?
        Зоя посмотрела на экран и изумлённо прочла собственное имя на входящем звонке.
        - Антон?
        - Я перепутал телефоны. С твоего звоню.
        - Чёрт! - Зоя подскочила. Первой же мыслью была вчерашняя переписка с Максимом. Антон вполне мог её прочитать. Пусть она и решила с ним расстаться, это было слишком личное, не предназначенное для чужих глаз. И вообще выглядело, как свинство: с одним не рассталась, с другим переписывается.
        - Я только в обед буду…, начал Антон.
        - Я привезу тебе телефон, - перебила Зоя, суетливо заправляя кровать, - У меня тренировка в десять, по пути на работу заеду в школу, там небольшой крюк получается.
        - Хорошо. Если что, отвечай пока за меня.
        Зоя хотела сказать: «А ты за меня не отвечай», но передумала. Понадеялась, что Максим не будет отправлять ей откровенные сообщения и не позвонит.
        Разъединившись, она ринулась в ванную. Наскоро привела себя в порядок, стянула волосы в хвост. Рюкзак тоже собирала на ходу, так же завтракала, выскочила из дома с бутербродом в зубах.
        Константина Андреевича во дворе не оказалось, Чаплин сидел под берёзой и выл, глядя на край забора. Пёс видел там что-то недоступное человеческому глазу. Зоя вздрогнула. Чаплин слишком весёлая маленькая собачка, чтобы так трагично завывать.
        В окне маячила фигура Тамары Тимуровны. Даже с такого расстояния и через бликующее стекло в её позе угадывалось осуждение. Она явно догадывалась, что с Антоном у них не ладится и не раз наблюдала их ссоры, сейчас же просто ждала, что Зоя уедет и оставит её сына в покое. Как ни странно, не вмешивалась, хотя Зоя с первого же дня ожидала борьбу за личное пространство. А проблема подкралась с неожиданной стороны. Знала бы Зоя, что её ждёт в Краснодаре, тысячу раз подумала бы перед поездкой. Подумала… и всё равно бы поехала. Полетела бы навстречу Максиму подобно мотыльку.
        К счастью, на остановке долго стоять не пришлось. Зоя села в маршрутку, но продолжала нервно притоптывать пятками, ноги бежали вперёд неё, торопились, не могли устоять на месте. Под потолком на границе водительской и пассажирской зон монотонно гудел телевизор, в основном мелькали местные ролики с корявыми стихами в качестве рекламы и таким же видеорядом, напоминающим больше слайд-шоу, сделанное впопыхах. Местные новости порадовали двумя строчками: Краснодарский маньяк скоро будет найден, его последняя жертва пришла в сознание и готова дать показания. Зоя про маньяка и не слышала, оказывается, в гостеприимном Краснодаре водятся свои демоны.
        Этот же ролик увидел Сергей, заглянув утром на кухню. Отец раздражённо выключил телевизор.
        - Как только они везде проползают? Задолбали. Девушка только вчера пришла в себя, они, естественно, уже в курсе. Хорошо, хоть имя не назвали.
        Сергей притих, отступил назад, боясь попасться на глаза родителю и спугнуть миг откровенности. Отец крайне редко обсуждал работу и только с мамой, его и вовсе считал тюфяком, не умеющим за себя постоять, а значит, не достойным беседы на равных.
        Вчерашняя обида на одноклассников всколыхнулась вновь, сжала спазмом горло. Сергей едва не упустил имя той самой девушки - последней жертвы маньяка. А услышав, остолбенел.
        Яна Васюткина. Его Яна.
        Он схватился за стену и от боли согнулся пополам, никак не мог вдохнуть, только разевал рот, как рыба и натужно сипел. По стенке дополз до своей комнаты и рухнул на кровать. Руки дрожали, голова пульсировала от ускорившегося пульса. Реальность вокруг сжималась, давила на виски и растекалась бензиновыми кляксами.
        Из коридора раздался голос:
        - Серёжа, мы уходим, ты про школу не забыл?
        Он не смог ответить, голос не подчинялся ему. Родители посчитали долг выполненным: напомнили про школу и ушли на работу.
        Яна. Это всё-таки была его Яна.
        Он встал, медленно, словно на автомате добрёл до родительской спальни и застыл перед дверцами шкафа. Отец хранил там охотничьи ружья и патроны. И Сергей, и старший брат знали, где лежит ключ, но делали вид, что это для них тайна. Так было спокойнее отцу. Сергей не любил оружие, ненавидел охоту и традицию каждый сезон ходить с отцом «за свежим мясом, как делали наши предки». Ненавидел, но стрелять умел лучше брата, а порой и лучше отца. Отец не просто разбирался в оружии, заказывал специальное штучное с гравировкой - Беретту и Ремингтон, а вот Иж-27 почему-то не жаловал. Русскими вертикалками в основном пользовались они с братом. Именно это ружьё он сейчас и взял.
        Пребывая в каком-то вакууме, он всё же позаботился собрать ружьё, зарядить его и спрятать в тубус, вернее, спрятать ствол, приклад пришлось засовывать в рюкзак, туда же он положил патроны двадцатого калибра.
        Сергей знал, кто обидел его Яну. Он всегда это знал. И он заплатит за это. Они все заплатят.
        Максим торопился, уроки в лицее уже начались, а неопределённое «сегодня утром» могло означать, что школьник уже в здании. Что в этот раз? Очередной эпизод буллинга? Падение на скользком полу в фойе? Отравление котлетой в столовой? Максим перебирал в голове разные версии, но их все перекрывали мысли о Зое. Сейчас он разберётся со «школьными проблемами» и найдёт её.
        С трудом отыскав место на шумной, запруженной транспортом улице, он припарковал машину напротив школы. Спрятал ключи в карман и почти бегом направился к широким высоким ступеням. Сразу за стеклянными дверями его встретила пухленькая бабулька с добродушной улыбкой и громким приветствием.
        Максим растерянно оглядел холл и стойку охраны.
        - Вы из ЧОПа?
        - Кого? - переспросила бабулька, слегка сощурившись.
        - Где охранник?
        - А это… - она тяжело вздохнула, - паспорт есть? Я вас пока запишу.
        Максим пощупал себя по карманам.
        - Забыл паспорт в машине, могу права показать.
        - Показывайте. Хотя, вроде паспорт нужно, - она засомневалась, - толком не объяснили, попросили временно посидеть, пока не пришлют другого охранника. У нашего Славика жена ночью рожать начала. Что-то там пошло неправильно. В общем, и жена, и ребёнок сейчас в реанимации. Ну и Слава туда поехал. Скоро пришлют другого из их конторы.
        Максим нахмурился. Да уж, бабулька в качестве бдительного сторожа смотрелась не очень-то грозно. Он достал бумажник, вытянул карточку с правами, но отдать не успел. Воздух сотрясли два выстрела. Один за другим. Громких, гулких и неожиданных.
        Максим вздрогнул, оглядел фойе.
        - Вызывайте полицию, сейчас же.
        Бабулька кинулась к телефону, но Максим не рассчитывал на её расторопность, тоже набрал номер экстренной службы. Значит, в этот раз не ссора и не буллинг, а кое-что серьёзнее, точнее страшнее.
        Он поднялся на второй этаж, оглядел коридор. Двери кабинетов открывались, из них с опаской выглядывали ученики и учителя. У всех на лицах читалось недоумение и вопрос. Что это вообще сейчас было? Воздух снова вздрогнул от громких хлопков. В этот раз все поняли, что это не лопнувшая шина и не гром среди ясного неба, а не что иное, как выстрелы.
        - Замкните двери и ложитесь на пол!
        Максиму пришлось повторить приказ несколько раз, слишком много было любопытных, недоверчивых и просто желающих снять что-то пикантное на телефон и тут же выложить в интернет, а ещё лучше организовать прямой эфир.
        - Замкните двери и не высовывайтесь!
        Коридор снова опустел, Максим шёл на звук выстрелов медленно, нервно сжимая телефон в ладони и прислушиваясь к собственному пульсу. Тарахтело так, что отдавалось в подошвах, но страха не было. Чувства обострились, слух вылавливал голоса, щелчки перезарядки оружия, отметая посторонние звуки.
        Снова выстрел, сразу же ещё один. Максим сдвинул брови, отмечая, что стрелок, скорее всего, использует двустволку, не травматический пистолет, как он поначалу понаделся. В этот раз помимо смертельных хлопков, раздались крики. Максим сорвался с места и побежал к лестнице. Здесь он и увидел первого пострадавшего. Парень лежал лицом вниз, пачкая ступени быстро растекающимся алым пятном, чуть дальше в коридоре друг на друге лежало ещё двое учеников. Судя по их неподвижности и остекленевшим глазам, им уже никто не мог помочь. В бордовых разводах плавали гильзы и разбросанные листы. Белая бумага быстро пропитывалась кровью, поглощая ответы на тесты, которые ученикам больше никогда не пригодятся.
        Кричал кто-то другой, эти трое, видимо, были из тех, кто попался убийце первыми, они даже не поняли, что произошло, вряд ли успели лишний раз вдохнуть, упали, как подкошенные, там же, где и стояли, на лицах застыло удивление и обида.
        Максим подсчитал: выстрелов было шесть, возможно где-то ещё трое пострадавших, убитых или раненых. Стрелок явно умел пользоваться оружием и стрелял не наобум, а на поражение.
        Стараясь ступать как можно тише, Максим шёл вдоль стены, прислушиваясь к каждому шороху. Ему срочно нужно было найти что-то, похожее на оружие. С голыми руками против двустволки у него точно не было шансов, даже с его фантастическим везением и физической подготовкой.
        В кабинетах стояла поразительная тишина. Максим подёргал ручки ближайших дверей, убедился, что они заперты и прошёл дальше. В самом крайнем помещении, ближнем к лестнице, замок оказался прострелен, а двери приоткрыты. Максим подкрался тихо, но услышав громкие голоса и всхлипы, толкнул дверь смелее. У дальней стены сгрудилась толпа учеников с одинаково вытаращенными от испуга глазами. Почти на середине класса, у доски, исписанной химическими формулами, лежал ещё один пострадавший. Кровь заливала его плечо, толчками струилась по руке. Рядом с ним, перепачканные в крови так, что было непонятно, пострадали ли они сами, сидели ещё двое.
        Максим застопорился, узнав знакомую кудрявую шевелюру.
        - Зоя?
        Она подняла голову и вскрикнула:
        - Максим, что ты тут делаешь?
        С другой стороны от ученика сидел светловолосый мужчина. Он пытался остановить кровь, но услышав шаги, тоже поднял взгляд на Максима. Они смотрели друг на друга несколько секунд. Максим вспомнил вечеринку в студенческой квартире шесть лет назад. Это ведь тот самый парень с щенячьим взглядом, лишившийся Зойкиного внимания. Выходит, они всё равно вместе, он и есть тот самый Антон, к которому она убегала после жарких поцелуев с ним?
        Антон тоже его узнал, сощурился, его лоб прорезали две глубокие складки. Он догадался, что это не только фантом из прошлого, растоптавший его призрачные надежды, но и тот самый нахал с фотографии. Антон стиснул зубы, шумно выдохнул… и промолчал. Бессильная злость отступила, спугнутая отрезвляющей жуткой мыслью: не подходящее время для выяснения отношений. На его руках умирает ученик, застреленный почти в упор другим его учеником, медалистом, тихим и неприметным отличником.
        Максим перевёл взгляд на Зою.
        - Где он?
        Она приподнялась на коленях, продолжая прижимать скомканную рубашку к прострелянному плечу.
        - Он пошёл искать одноклассника. Сказал того, кто обидел его Яну.
        - Стаса, - подсказал Антон. - Он пошёл искать Стаса и его компанию.
        Максим оглянулся.
        - Ты знаешь, где они могут быть?
        Антон вытер лоб, оставляя на коже кровавую дорожку.
        - Они могут быть в туалете около спортзала. Оттуда их регулярно гоняют за курение.
        - Где это? Конкретней.
        - На первом этаже, в правом крыле. Тут сразу лестница, спустишься и пройди до конца коридора, там поверни и как раз упрёшься в раздевалки.
        Максим приблизился к дверному проёму. Осторожно выглянув в коридор, снова набрал номер службы спасения. Выслушав бесстрастную речь робота, переключился на пункт Скорой помощи.
        - Срочно, нужна реанимация. Умирает человек, огнестрельное ранение. И пострадавший не один, - он быстро продиктовал адрес школы и снова с опаской выглянул за дверь.
        - Уже выехали две машины, свободной реанимационной сейчас нет, как только освободится, вышлем к вам.
        Едва Максим отключил телефон, как снова раздались выстрелы. В углу класса началась истерика, ученики прижались друг к другу плотнее, кто-то громко завопил, на него тут же набросились и заглушили звук ладонями. Снова стало тихо и жутко. Будто все одновременно разучились дышать.
        Максим оглянулся, поймал испуганный взгляд Зои.
        - Сидите тихо. Полиция скоро приедет.
        Зоя вскочила.
        - Макс, нет! У тебя даже оружия нет, как ты с ним справишься?
        - Что-нибудь придумаю. Предлагаешь сидеть и считать выстрелы?
        Зоя схватила его за руку, посмотрела непривычно умоляющими испуганными глазами.
        - Максим, он тебя убьёт.
        Антон приподнялся, сделал движение вперёд, но не встал, не мог бросить ученика, но и отпустить Зою не мог. А судя по её решительному настрою, она кинется за Максом, не раздумывая.
        - Зой, стой. Он знает, что делает.
        Максим снова повернулся, поймал взгляд Антона и кивнул.
        - Зойка, Антону нужна помощь, будь тут.
        Он вышел в коридор, больше не оглядывался. Уловил за спиной тяжёлый обречённый вздох, на секунду приостановился, но не вернулся. Спустившись на второй этаж, снова замер и прислушался. За одной из дверей раздался шорох, потом сдавленный всхлип. Максим толкнул двери и оказался в узком помещении, судя по всему лаборантской. Привалившись спиной к дальней стене, сидел парень, под его бедром алела густая клякса, он же наоборот белел и заваливался набок.
        Максим стянул рубашку и, оставшись в белой майке, перевязал бедро парня самодельным жгутом. Пока затягивал узел, перепачкался в крови, джинсы на коленях промокли насквозь.
        Он отёр руки и закрепил узел как следует.
        - Есть ручка?
        Парень дёрнул подбородком в сторону двери, там валялся его рюкзак.
        Максим небрежно вывали на пол все содержимое, нашёл ручку и написал прямо на лбу парня время, когда он перетянул ногу жгутом.
        - Держись, сейчас приедет Скорая. Постарайся не потерять сознание.
        Парень кивнул, ему было дурно от тяжёлого запаха крови, ногу он уже не чувствовал, будто её и не было.
        Максим оглядел помещение, кроме швабры и совка на длинной ручке не нашёл ничего подходящего, чем можно было воспользоваться для самозащиты. Выбрал совок. Максим хорошо стрелял и разбирался в охотничьих ружьях, но сейчас эти знания были ни к чему. Ему предстояло защищаться, а может и нападать с инвентарём для уборки.
        Спустившись на первый этаж, он замер в начале длинного и пустого коридора. За дверями не слышалось ни звука, будто школа вымерла. Напряжённая тишина сковала воздух, заполнила лёгкие тягучим страхом с привкусом металла. Именно этот жуткий запах, абсолютно нехарактерный для школы и ощущался в коридорах. Запах смерти и крови.
        Снова выстрел. Максим инстинктивно вздрогнул и остановился. Ещё один выстрел - ещё одна смерть. Кто бы ни был этот убийца, он не жалел никого и не останавливался.
        Когда оставалось несколько метров до поворота, Максим услышал голоса и судорожные рыдания, а ещё перестук упавших на кафельный пол гильз. Убийца перезарядил ружьё.
        Максим сделал ещё шаг и едва не споткнулся от неожиданности. Чуть в стороне от него стояла Зоя. Видимо она пришла сюда, пока он был в лаборантской. Непослушная, неосторожная Зойка. Чёртова Зойка!
        Широко расставив руки, она закрывала собой двух учеников. Парень сидел на полу, удерживая простреленную руку, на его лбу и над губой выступили капельки пота, взгляд был плавающим и расфокусированным. Рядом с ним сидела девушка, она обнимала его за плечи и, зажмурившись, повторяла одну и ту же фразу: «Пожалуйста, не надо, пожалуйста, не надо…» Ещё один парень стоял у стены, не шевелясь, словно статуя обездвиженная страхом.
        Максим прошёлся взглядом, отмечая знакомые лица. Раненный - Стас, тот самый языкастый грубиян, едва не попавший в КДН, а позже спасённый Максимом от отцовского гнева дурацкой выдумкой про аккумулятор. Неподвижный ученик - Шурик, так же из компании претендентов на перевоспитание, а ещё именно он купил «Идиота». Он перевёл взгляд на стрелка и обречённо вздохнул.
        Сергей.
        Вчера Максим не позволил ему попасть в школу, сегодня опоздал, потому что ночевал не дома. Взгляд непроизвольно упал на его руку, дрожащую и белую от напряжения, на палец, лежащий на курке… а ещё он подопечный Зои, неуклюжий неудачник, влюблённый в свою одноклассницу, погнавшийся за жар-птицей, поверивший, что его ждёт взаимная любовь, и теперь упавший с самой верхушки своих иллюзий. Неужели это всё он сотворил из-за того, что девушка его отвергла?
        Зоя тоже увидела Максима, на её лице явственно отразилась надежда, но она быстро сменилась испугом, как только Сергей перевёл ствол в его сторону.
        - Ты? Опять ты? Ты кто вообще такой?
        Максим остановился, опустил руку с совком вдоль ноги. Поймал взглядом чёрные дыры стволов. Пусть уж лучше целится в него, чем в Зою.
        - Я просто проходил мимо и услышал выстрелы. Сергей опусти ружьё, и никто больше не пострадает.
        Сергей качнулся, замотал головой и резко перевёл дуло на Стаса.
        - Остался он. Он должен заплатить. Зоя отойдите в сторону. Иначе я выстрелю в вас.
        Максим дёрнулся, но Сергей увидел его движение и чуть сильнее нажал курок.
        - Стой на месте, иначе я стреляю.
        Максим чуть сдвинулся в сторону Зои.
        - Сергей, в чём бы ты не обвинял Стаса, он не заслуживает смерти. Никто не заслуживает. Не делай этого.
        - Ещё как заслуживает. А он пожалел Яну? Если позволять таким уродам оставаться безнаказанными, то никогда ничего не изменится. Он заслужил. Я знаю, я насквозь его вижу, его гнилую душу, чёрные мысли, он ублюдок и тварь каких поискать, - развернувшись к Стасу, он прицелился. - Ты всегда смотрел на Яну, как будто она твоя собственность и не простил, что она обратила на меня внимание.
        Максим растерялся, не мог понять, к чему клонит Сергей. Что произошло с Яной?
        Сергей продолжал бормотать, не переставая размахивать ружьём, тяжёлая двустволка оттягивала руку, и ствол постоянно бродил вверх-вниз. Из его слов Максим понял, что Яна - это та самая жертва маньяка, и Сергей уверен, что насильник именно Стас. Максим припомнил разговор с Прыгуном, ведь он ему еще два дня назад назвал имя жертвы местного маньяка - Яна Васюткина. Он тогда ещё радовался, что не его Зойка. А вот Сергей предпочел бы обратный вариант.
        - Да с чего ты вообще взял, что виноват Стас?
        Он чуть качнулся, снова упёр приклад в плечо.
        - Я просто это знаю.
        Максим медленно опустил руку в карман, вытянул телефон.
        Сергей тут же отреагировал на это безобидное движение и навёл ружьё на него.
        - Руки держи на виду. Тебя первого застрелю, ты мне сразу не понравился.
        Максим поднял телефон.
        - А ты не хочешь узнать, кто это на самом деле? Позволь мне сделать один звонок, я включу громкую связь, ты сам всё услышишь.
        Зоя нахмурилась, переводила озадаченный взгляд с Сергея на Максима, снова посмотрела на Стаса. Он держался из последних сил, выглядел бледным и неподвижным.
        Сергей колебался. Его отец наверняка знал имя насильника, он вёл это дело, но спокойно отпустил его в школу. Так может и правда, не Стас? Он медленно и неуверенно кивнул.
        - Звони, только отбрось совок в сторону и не делай резких движений. Если ты меня обманешь, я сразу же выстрелю. В Ладу.
        Услышав своё имя, девушка громко охнула и судорожно втянула воздух. Несмотря на панический ужас, Лада до последнего верила, что именно она в безопасности, её-то не за что убивать.
        Максим пролистал список контактов, нажал вызов и сразу же переключился на громкую связь. Гудки прозвучали удивительно гулко, как эхо в колодце. Раздался щелчок соединения.
        - Перезвоню позже, сейчас неудобно говорить, - абонент явно торопился и не планировал беседовать
        - Нет, стой. Это Макс с моста. Не отключайся. Яна Васюткина опознала маньяка?
        - Ты в своём уме? Я не могу об этом говорить.
        Максим перевёл взгляд на Сергея, прислушивающегося к разговору с напряжённым вниманием. Его глаза округлились и загорелись. Но он молчал, как и остальные.
        Максим попытался вытянуть хоть какие-то подробности.
        - Имя можешь не называть, просто скажи: она его знала, он ровесник или старше? Это очень важно. Сейчас.
        Прыгун шумно выдохнул, прокашлялся.
        - Старше, около сорока, и она его видела раньше, хоть не была знакома. Больше ничего не могу сказать.
        Он отключился первый. Максим опустил телефон, посмотрел на Сергея. Тот казался оглушенным и растерянным, непроизвольно опустил ружьё.
        Максим не успел обрадоваться, что Сергей отказался от мести, парень резко выпрямился, в его взгляд вернулся злой блеск, но добавилось какое-то сумасшедшее отчаяние, граничащее с невменяемостью. Он снова поднял ружьё, навёл ствол на Стаса.
        - Это не важно. Он всё равно заслужил. Ещё неизвестно, что он натворит в будущем. И ты не лучше, наверняка в школе был таким же. Унижал, оскорблял, насмехался. Вам всё достаётся слишком легко.
        Он перевёл взгляд на Зою и вспомнил, где сталкивался с Максимом. Он ведь и здесь не случайно, скорее всего, их связывают отношения, она смотрит на него, как на Бога: с надеждой и восхищением.
        Сергей презрительно скривился.
        - Зоя, за что вы выбрали его? Он же пустышка, такой же самовлюблённый урод!
        Максим поймал решительный взгляд Зои. Её губы дрожали. Она онемела от страха, но всё же стояла перед Стасом, не сдвинулась ни на сантиметр. Заметив, что Сергей отвлёкся и не смотрит в его сторону, Максим потянулся к совку. К сожалению, отбросил его слишком далеко. В этот момент заговорил Шурик, о котором уже все забыли, в первую очередь Сергей. Он и ружьё на него не направлял, будто не считал за человека.
        - «Убивать за убийство несоразмерно большее наказание, чем само преступление. Сострадание - есть главнейший и, может быть, единственный закон бытия всего человечества».
        Сергей замотал головой, цитату из книги «Идиот» не узнал, но явно принял на свой счёт и растерялся.
        - Что? Какой закон?
        Шурик расстегнул рюкзак и продемонстрировал роман в красивой глянцевой обложке.
        - «Идиот». Хорошее произведение.
        Он чуть отклонился и неожиданно бросил книгу прямо в Сергея. Тот покачнулся, отступил и непроизвольно закрылся от летящего в лицо предмета.
        Максим не растерялся, ринулся вперёд и отвёл ружьё в сторону. Прозвучал выстрел. Запахло порохом и заложило уши. Схватив оружие за середину ствола, Максим выдернул его из рук Сергея и коротко без замаха ткнул его прикладом в лицо. Не рассчитал силу, для худощавого парня хватило бы и удара слабее. Сергей зашатался, запрокинул голову назад и медленно осел на пол. Из носа и губы тут же потекли ручейки крови. Максим щелчком снял цевьё, отсоединил приклад от ствола и бросил на пол.
        В коридор вернулись звуки, Лада громко зарыдала. Стас заплакал, гулко и протяжно, не сдерживая всхлипы и хватая ртом воздух. Словно через слой ваты, пробился тревожный вой полицейской сирены.
        Шурик приблизился к Сергею и ткнул его ногу носком ботинка.
        - Живой?
        Максим пожал плечам.
        - Я его не убивал, просто вырубил.
        Он оглянулся.
        - Зой?
        Зоя сидела на полу, упёршись коленом в плитку, руки прижимала к животу и медленно заваливалась на бок. На светлой футболке стремительно расползалось алое пятно. Кровь просачивалась сквозь её пальцы и, капая на пол, растекалась кляксами.
        Максим кинулся к Зое, подхватил на руки, не позволил упасть.
        - Зой, не вздумай терять сознание. Там Скорая, всё будет хорошо.
        Он поднял её на руки и понёс по коридору к выходу. Не оборачиваясь, бросил Шурику.
        - На третьем этаже, в лаборантской, недалеко от лестницы раненый, возможно без сознания. Проследи, чтобы его нашли.
        Когда Максим вышел в фойе, Зоя обмякла и сразу же потяжелела. Дышала едва заметно и хрипло, её руки безвольно повисли, мокрые слипшиеся пряди скользнули по плечу Максима, оставляя красные змеящиеся следы.
        Максима выбросило из реальности, он словно наблюдал ситуацию со стороны. В груди нарастала паника, захватывала тело от пяток до макушки, выжигая эмоции. С каким-то жутким равнодушием он отметил, что Зое очень идёт красный цвет.
        Он аккуратно положил её на пол и приподнял голову. Никак не мог понять, куда пришёлся выстрел, вся одежда спереди была залита кровью, и её становилось всё больше.
        - Зой, нет. Не смей. Скорая уже едет, - он обернулся, выкрикнул куда-то в пустоту. - Где эта чёртова реанимация!
        Полиция прибыла первой, Скорая была в пути, на ближайшей станции как раз не хватало одной машины, после недавней аварии они лишились не только оборудованной реанимационной кареты, но и водителя, погибшего от столкновения с газелью.
        Зоя закрыла глаза, слишком ярким был свет от длинных белых ламп на потолке. Он проникал в голову и выбеливал эмоции. Голос Максима отдалялся, тонул в пульсирующей боли. В голове вертелась несвоевременная приставучая мысль. А ведь Сергей прав: Максим такой и есть: бессердечный бабник, лжец и позёр, и она понятия не имеет, почему его выбрала. Может, это оно и есть? Когда всё прощаешь и готов смириться со всеми недостатками, потому что любишь.
        Любишь?
        Любишь.
        15 ГЛАВА. ОТКРЫТКА "ПОХОРОННОЕ БЮРО"
        Максим бросил взгляд на новую серебристую вывеску. Агентство ритуальных услуг так и не обзавелось названием, но хозяйка обновила табличку на входе и поставила яркие цветы на витрине. Выглядело это празднично и жутко диссонировало с деятельностью мрачного бизнеса.
        Максим вошёл в помещение, оглядел красивые необычные венки и позвал:
        - Жанна Эдуардовна!
        Из подсобки выглянула взлохмаченная удивлённая голова.
        - А это ты, цыган.
        Женщина вышла полностью, достала из глубокого кармана брюк пачку сигарет и выбила одну.
        - Будешь?
        Максим на секунду задумался и кивнул.
        - Буду. Только пойдём на крыльцо, спалим ещё твою контору.
        Жанна Эдуардовна хмыкнула.
        - Я тебе спалю, засранец. Пойдём.
        Максим горько усмехнулся. Надо же, как легко он меняет будущее, когда Зои нет рядом. Как раньше, словно по щелчку пальцев. Не сгорит ритуальный бизнес большой громкой женщины. Только вот привычных ярких эмоций не было. Он знал, что справился, просто знал, но не чувствовал. Не было ни приятного томления, ни волны щекочущего удовольствия.
        Теперь он эмоциональный инвалид.
        Внутри поселилось холодное онемение и пустота. Он больше не получал наслаждение от этой игры. Хорошо хоть выручала способность носить любую личину, люди охотно верили в его улыбку и весёлый нрав. Ими-то он и прикрывал своё кровоточащее сердце.
        Утренняя открытка стала для него неожиданностью. Будто ничего и не случилось, всё как раньше. Но кто теперь предвидит будущее? Точно не Ирина. Позавчера у неё была истерика, всё, что произошло в школе, в тот самый день накрыло её трепещущими, яркими вспышками и до сих пор не отпустило. Она видела каждый шаг Сергея, все выстрелы и угасающую жизнь в глазах, смотрящих на него с мольбой и удивлением.
        Максим был вчера у Ирины, сюда он пришёл не только по велению открытки, но и за новым кустом редкой герани. Пока Ирина не может заглядывать в будущее и будет ли когда-нибудь к этому готова, неизвестно. Сейчас она напоминала его самого, такая же опустошенная и онемевшая. Может, цветок её порадует?
        Степана Петровича Максим не нашёл. В доме с глицинией его не видели, а на почте сказали, что он уволился.
        Кто же принёс открытку?
        Они вышли на улицу. Жанна Эдуардовна достала массивную металлическую зажигалку, абсолютно не женскую, даже на вид тяжёлую, как пушечное ядро, чиркнула колёсиком. Максим склонился, подкурил сигарету и с отвращением вдохнул дым. Он давно не курил, отвык от этой привычки, но сейчас хотелось именно этого - гадостной горечи.
        Жанна Эдуардовна выпустила несколько дымных колец, толкнула его локтём.
        - Зачем пришёл?
        - Чаю попить, - саркастично откликнулся Максим.
        - Сейчас подымим немного и пойдём чаи гонять.
        Максим молча курил, разглядывая прохожих, Жанна Эдуардовна задумчиво постукивала пальцами по перилам, смотрела на него искоса.
        Затушив окурок о крышку консервной банки, швырнула его в самодельную пепельницу и махнула рукой.
        - Пойдём. У меня только чёрный, как твои цыганские очи.
        В конце длинного здания, обнаружилась дверь в служебное помещение, уютное, но грубоватое, напоминающее мужской гараж. На стене беззвучно вещал телевизор, прямо под ним расположился старый диван с подлокотником из фанеры, на нём-то и стоял чайник.
        Жанна Эдуардовна клацнула кнопкой и достала посуду. Увидев, куда направлен взгляд Максима, тяжко вздохнула.
        - Этот лицей теперь всё время в новостях показывают. Прославился Краснодар на всю страну, - она опустила в чашки чайные пакетики, достала миску с бубликами. - У меня ведь тоже доча старшеклассница, какое счастье, что это произошло не в их школе. Я бы от инфаркта скопытилась. Такая жуть.
        Услышав щелчок закипевшего чайника, Максим поднялся, налил кипяток в чашки и снова сел.
        - Жуть, - согласился он, - ты ведь знаешь, что я там был?
        - Знаю. У меня свои источники среди патологоанатомов. Тебя запомнили.
        - Мрачные знакомства.
        Жанна Эдуардовна снова вздохнула.
        - У меня ведь целых три заказа оттуда. Венки и организация похорон. Хана. Слов нет. Детей хоронить - хуже не придумаешь.
        Максим снова поднял взгляд на телевизор. Увидев смутно знакомое мужское лицо и заинтересовался.
        - Включи звук, пожалуйста.
        Она оглянулась.
        - Пульта давно нет. Да там одно и то же. Теперь про Краснодарского маньяка рассказывают. После свидетельства той девочки, его поймали, он начал давать показания. Уже нашли его первую жертву, и он подтвердил ещё семь случаев, о которых не знали в полиции. А первая - какая-то тётка из городской администрации. Он с ней был знаком когда-то, а снова встретив, придушил и изнасиловал. Любил, наверное, сильно.
        На экране появилось фото той самой женщины, положившей начало карьере Краснодарского насильника. Максим приподнялся, едва не обронил на себя чашку с горячим чаем. Это была Вера. Он угостил эту женщину латте с мятным сиропом и не позволил встретиться с «туалетным узником». Только из-за вмешательства Зои он её всё равно увидел. Что произошло в голове этого психа неизвестно, но Веру он не отпустил, а потом не остановился.
        Максим резко отпрянул.
        - Лучше выключи телевизор. Убийства, изнасилования, стрельба в школе. Мир сошёл с ума.
        Жанна Эдуардовна кивнула.
        - Давно сошёл. У меня очень прибыльный бизнес, но знаешь что, - она поманила Максима пальцем, - хотела бы только стариков закапывать.
        Он поднялся.
        - Я к вам за геранью пришёл, кстати.
        - Для слепой девочки?
        - Да, хочу её порадовать.
        Жанна Эдуардовна встала, приблизилась к Максиму и поглядела прямо в глаза. Теперь он признал, что она выше него и, пожалуй, массивнее.
        - Попрошу Нельку пересадить парочку кустов в нормальные горшки. Хотя нет, лучше сама, угробит на фиг кусты мои. Завтра заберёшь.
        Максим кивнул.
        - Спасибо Жанна Эдуардовна.
        - Называй меня ЖанЭд. Эх, глазища у тебя грешные. Была бы я моложе.
        - Да вы и сейчас потрясающая женщина. Не буду даже говорить «был бы я постарше». Я в вас влюбился.
        Жанна Эдуардовна громко и раскатисто рассмеялась.
        - Вот такой, как ты, и сделал мне дочу и свалил в закат. Ну что за глаза нынче у мужиков, а? Это же преступление какое-то. Всё, иди отсюдова, пока тебя не изнасиловала.
        Максим попросил у ЖанЭд парочку ядовито-горьких сигарет и направился к выходу. У дверей, оглянулся и подмигнул. Какая всё-таки сильная женщина. С такой харизмой можно страной править или возглавлять армию какой-нибудь хищной державы.
        Максим не успел сесть в машину, как зазвонил телефон, он достал его из заднего кармана и только потом опустился в кресло.
        - Привет, мам.
        - Макс, ты где? - в голосе Ольги отчётливо слышалась паника. - Я в «Рогалике» была, сказали, что ты уже был утром и вряд ли придёшь.
        Максим на секунду лишился дара речи. Недоверчиво переспросил.
        - В «Рогалике»? В моём, который в Краснодаре?
        - Да. А ты где?
        - Ты далеко ушла? - он повернул ключ, завёл машину.
        - Рядом, тут около стеклянного здания напротив твоей кондитерской небольшой парк.
        Максим вырулил на дорогу, включил громкую связь.
        - Не уходи, я сейчас приеду.
        - Хорошо, я на скамейке у фонтана.
        Максим завершил вызов, но продолжал поглядывать на телефон. Никак не мог поверить, что сейчас увидит маму. Сколько лет он довольствовался её лицом на экране телефона или компьютера? Двадцать, может чуть меньше. Неужели он её сейчас обнимет?
        Машину припарковал торопливо кое-как напротив своей пекарни. Оглядел улицу, избегая смотреть на панорамные окна на четвёртом этаже, увидел у фонтана женщину в ярко-зелёном платье и застыл. Маму он сразу узнал. Перейдя дорогу, приблизился к площадке и остановился в нескольких метрах. Ольга сидела на краю бетонного обода фонтана и, болтая жёлтой босоножкой, задумчиво разглядывала радугу в каплях воды.
        - Мам?
        Ольга обернулась, резко вскочила, но не подошла, замерла в таком же оцепенении. Смотрела пристально и восхищённо.
        - Макс, какой ты стал.
        Он подошёл вплотную и обнял маму. Судорожно выдохнул в её пышные рыжие волосы и крепко прижал. С удивлением обнаружил, что она маленькая и хрупкая. Когда он последний раз её обнимал, то был немного ниже мамы. После её отъезда гормоны погнали его тело в рост. Сейчас она едва доставала до его ключиц.
        Ольга тоже это заметила, отстранилась и широко улыбнулась.
        - Ты просто гигантский. И какой красавчик, а нос всё-таки плохо сросся, - она отступила на шаг и оглядела его с ног до головы. - На отца своего похож.
        Максим тоже рассматривал маму, заметил морщины вокруг ярких и лукавых глаз. Ни осанка, ни улыбка не изменились, это была всё та же мама: свободная, яркая, но чуть-чуть постаревшая. Даже запах её духов остался таким же сладким, почти приторным.
        Ольга потянула Максима к скамейке, села первая и похлопала по доске.
        - Садись, поговорим.
        Он опустился, посмотрел на неё пытливо.
        - Ты скоро снова уедешь, да?
        - Уеду, - кивнула она, пряча взгляд, - расскажи лучше, что тут с тобой произошло? Кое-что я знаю из новостей, кое-что от бабушки. Прямо какой-то апокалипсис в отдельно взятом городе и везде ты поучаствовал.
        Максим задумался.
        - Много что произошло.
        Макс? - Ольга дождалась, когда он поднимет взгляд и спросила почти шепотом: - ты ещё получаешь открытки?
        - Откуда ты знаешь?
        - Ты мне сам вообще-то рассказывал давно ещё, перед тем, как я уехала.
        - Получаю. К чему ты клонишь?
        Ольга вздохнула.
        - Я всё объясню, только ты сначала расскажи, что произошло, с самого начала.
        Максим потёр переносицу, склонившись вперед, упёр локти в колени.
        - С какого начала? Я и не знаю, где оно.
        Ольга придвинулась ближе, коснулась его запястья пальцами.
        - Ну например с того момента, как в твоей жизни появился кто-то новый. Девушка, коллега, знакомая.
        Максим резко дёрнулся, посмотрел на маму в упор.
        - Откуда ты… мам, может, ты сначала расскажешь?
        - Нет, Макс, мне нужно убедиться, что я не зря так рисковала и приехала к тебе.
        Максим вздохнул, перевёл взгляд на высокое здание. Несколько минут рассматривал силуэты людей, занимающихся в тренажёрном зале. Начал рассказ с переезда Дины, вспомнил и про Катюшу, а потом добрался и до Зои. Старался не выдавать волнение, но всё равно в некоторых моментах голос срывался и затихал. Эмоции сдавливали горло, не давали дышать.
        Ольга слушала внимательно и с каждой минутой мрачнела всё больше. Когда Максим закончил рассказ, она склонилась и молча обняла его, погладила по густым взлохмаченным волосам, поцеловала в макушку, успокаивающе и нежно, как когда-то в детстве.
        - Как мне жаль, Макс. Тебе будет больно.
        Максим поднял взгляд.
        - Почему ты уехала?
        Ольга задумчиво покрутила на пальце кольцо.
        - Я думала, что спасаю тебя от проклятия. Тебя и бабушку. Слишком уж много было совпадений и смертей. Но теперь я знаю больше, - увидев, что Максим собирается её перебить, остановила движением руки, - погоди, моя очередь рассказывать. Я знаю, что ты получаешь открытки и вмешиваешься в судьбы людей. Это не только с тобой происходит. Таких как ты, не так уж и много, как я думала. Да и вы обычно не в курсе, почтальоны знают больше, но и они не распространяются. Те, что на периферии больше действуют интуитивно, в принципе, как и вся эта странная система. Каждый сам по себе и знает только то, что должен делать. Всё держится на инстинктах, интуиции и эмоциях. Казалось бы, на случайностях. Наверняка почтальоны, отправляющие открытки тем, кто ближе к власти, знают гораздо больше. Я выяснила не так уж и много. Это просто существует.
        - Это врождённое? - Максим слушал внимательно, не перебивал, пока не дождался паузы.
        - Нет. Спящие - так почтальоны называют тех, кто видит будущее, получают свои способности, когда лишаются зрения, и естественно, это происходит не с каждым. Почему - не знаю. Тут много белых пятен. Почтальоны с рождения видят ауры, а ты начал получать открытки где-то в переходном возрасте. Наверное, тогда судьба и выбирает счастливчика, способного менять будущее. Где я только не была, чтобы всё это разузнать.
        Максим повернулся, посмотрел пытливо и пронзительно:
        - Если дело не в проклятии, то в чём? Почему ты уехала?
        - Потому что нам опасно находиться рядом.
        Максим недоумённо нахмурился:
        - Опасно?
        - Опасно для других. Для всех, кто оказывается в непосредственной близости к нам. Твои задания не просто так проваливались, чтобы ты не делал, всё оборачивалось масштабной трагедией или личным горем, - Ольга тяжело вздохнула. - У ацтеков, таких как я, превозносили, называли дочерями богини судьбы Ицпапалотль - Обсидиановой бабочки. В большинстве других стран просто убивали, как исчадие ада, ведьм и несущих неприятности чёрных кошек. Нас мало.
        - Элемент хаоса? Человек без судьбы и без ауры?
        Ольга хмыкнула.
        - Без ауры, да. Это всегда жутко пугает почтальонов, привыкших видеть людей, как сгустки энергии. Только это не совсем так. Элемент хаоса? Возможно. Но благодаря нам будущее вариативно, и появляются новые развилки. Ты способен запустить реальность по выбранному пути, но создать новую не можешь.
        Максим сощурился.
        - Так ты… Бабочка?
        Ольга пожала плечами.
        - Называй, как хочешь. Суть это не меняет. Проблема в том, что рядом нам нельзя находиться, и чем ближе - тем хуже. Тут срабатывает закон равновесия. Ты фиксируешь выбранную развилку, а я создаю веер новых, причем наиболее отдалённых от той, что озвучил Спящий. Там, где ты спасаешь, я несу смерть. А твоя миссия почти всегда связана со спасением, хоть ты это и не знаешь. Иногда это происходит опосредованно через ворох незначительных на первый взгляд событий. По отдельности мы прекрасно существуем и выполняем своё предназначение.
        Максим тряхнул головой, взлохматил волосы. Многое теперь прояснилось, он ведь и сам заметил, что рядом с Зоей всё идёт наперекосяк, срывается и летит в тартарары.
        - Ты думаешь Зойка такая же, как ты?
        - Уверена. Тут ещё есть кое-что. Самое важное.
        Максим настороженно прислушался.
        - Это я узнала в своей последней поездке. Бабочки всегда действуют интуитивно, спонтанно, без раздумий. Со мной всё ещё опасно, но я больше не могу менять реальность, потому что теперь обдумываю каждый шаг, каждое действие, пытаюсь просчитать, к чему это может привести. Можно сказать, я лишилась способности создавать реальности. С тех пор, как я всё это узнала, я не слышу интуицию. Такие, как ты, в некоторых верованиях вас называют Хамелеонами, тоже не должны знать. Ваша задача - мгновенно принимать решения, прислушиваюсь к внутреннему голосу. Но вас хотя бы больше и даже зная правду, ты всё ещё можешь вмешиваться, правда теперь никто не гарантирует результат. Знания убивают интуицию.
        Максим встал, прошёлся по тротуару напротив скамейки, снова сел, несколько минут молчал.
        - А если Зойка выберет меня, а не эту дурацкую способность? Может, ей тоже не нужно это всё?
        - Макс, ты не хочешь меня слышать. Рядом с тобой она всё равно опасна для всех, а ты опасен для неё лично. От этого нельзя отказаться. Это ваша суть. Как бы тебе объяснить? Когда вы рядом, может случиться что угодно. Рухнет здание, и погибнут люди, но кирпич, который предназначался тебе, упадёт на неё. Потому что ты наделен редкой удачливостью. Ты чертовски везучий, а она нет. Рядом с тобой она всегда под ударом.
        Максим запустил пальцы в волосы и снова замолчал.
        - Это несправедливо.
        Ольга положила ладонь на его плечо.
        - Мне жаль, но я не представляю, что тут можно сделать. Даже в пределах одного города вам опасно находиться.
        Максим замотал головой, обреченно опустил руки.
        - Не могу.
        - У тебя нет выбора.
        Ольга обняла Максима, разгладила сердитую морщину на его лбу и поцеловала в висок.
        - Мне нужно ехать.
        Он не шелохнулся, бросил, не поворачиваясь:
        - Уезжай.
        Встав, она сразу не ушла, смотрела на его сгорбленную фигуру.
        - Макс, ты справишься.
        - Естественно. У меня же нет выбора.
        Он не заметил, когда остался один. Сколько просидел вот так, как статуя, не знал. Когда встал, почувствовал, что ноги не слушаются, а голова гудит.
        Пора было ехать в больницу. Зою перевели из реанимации в индивидуальную палату два дня назад. От родственников и друзей в коридоре и фойе было не протолкнуться. Где-то рядом бродил приставучий журналист, хотел побеседовать с ней глазу на глаз. Максим пока не смог попасть к Зойке, да и не пускали в реанимационную палату. Надеялся, что сегодня это получится.
        Когда она лежала без сознания, он не мог ни думать, ни спать, ни работать, всё время возвращался к больнице и просто ждал. Родители Зои заметили его, брат пытался заговорить, но Максим не готов был к беседам и просто невежливо обрывал на первой фразе.
        А ещё там был Антон. В первую очередь не хотелось сталкиваться именно с ним.
        Только позавчера, узнав, что она пришла в себя, Максим вздохнул более или менее свободно, боль, стягивающая рёбра, отпустила. К Зое всё ещё не пускали, и он решил навестить Ирину. Как раз попал на очередную истерику. Открыток не было, до сегодняшнего дня, Максим не желал их и нарочно не проверял ящик. Если бы не ЖанЭд, просто выбросил бы послание, предварительно разорвав в мелкие клочья.
        К Зое он шёл в сомнамбулическом состоянии, вроде с кем-то здоровался, улыбался, даже бахилы натянул. Мама Зои посмотрела на него непривычно пристально и накинула на плечи белый халат.
        - Она про тебя спрашивала.
        Максим оглянулся, поймал пронзительный взгляд Антона и кивнул ему почти по-дружески. Глубоко вздохнув, открыл двери и на секунду замер на пороге комнаты. Зоя не спала, смотрела на него в упор.
        Максим приблизился к постели, подтянул стул и сел рядом. Нащупав её руку на покрывале, слегка сжал пальцы.
        - Привет.
        Она вымучено улыбнулась.
        - Привет.
        Максим склонился, коснулся её пальцев губами и замер, уткнувшись лбом в её раскрытую ладонь.
        Зоя погладила его по голове.
        - Макс? Ты там уснул, что ли?
        Он поднял взгляд.
        - Тебя можно целовать?
        Зоя усмехнулась.
        - Я же на чучело похожа, губы потрескались, щеки ввалились. Неужели хочется такое поцеловать? - она боялась, что Максим увидит её растерзанной и некрасивой. Как приговора ждала отвращения в его глазах.
        Максим удивлённо вскинул брови.
        - Хочется.
        Он приподнялся, коснулся её губ нежно, почти невесомо и снова сел.
        - Ну и поцелуй, - осуждающе покачала головой Зоя, - не твой какой-то.
        - Как ты себя чувствуешь?
        Она задумалась.
        - Будто мне в кишках поковырялись и сложили всё не очень аккуратно. Я на обезболивающих, странное ощущение.
        Максим провёл пальцем по её предплечью. Добрался до гибкой иглы катетера и вздрогнул. Как завороженный он смотрел на тонкую синюю вену в ямке локтя, готовясь сыграть свою самую сложную роль.
        Он медленно поднял взгляд. В его глазах больше не было нежности.
        - Зой, я рад, что с тобой всё хорошо. Ты меня безумно напугала. Скоро тебя выпишут, кстати?
        - Не знаю, об этом ещё не было разговора. Я только два дня назад перестала претендовать на звание трупа.
        Зоя ещё не поняла, что происходит, но по голосу и по лицу заметила, что Макс какой-то другой, далёкий и равнодушный. Отшучивалась интуитивно, от страха.
        - Там за дверью толпа родственников, за тебя переживают. Антон тоже там.
        Зоя нервно выдохнула.
        - Я знаю, он заходил.
        - Ты говорила с ним? - Максим отклонился на спинку стула с каким-то игривым пренебрежением.
        Зоя сжала пальцы в кулак.
        - До этого я не успела, а сегодня не получилось остаться с ним наедине.
        Максим криво улыбнулся.
        - Зойка, в общем это… не говори ему ничего. Так, наверное, даже лучше, что не успела. Я уезжаю из Краснодара. Мы с Диной решили пока пожить в Москве.
        Зоя застыла с приоткрытым ртом, не смогла моргнуть.
        - С Диной?
        - Так получилось. Пока ты в больнице была, я многое обдумал. Похоже, не судьба нам с тобой быть вместе. Прости, что я тебе голову заморочил. Хотя, знаешь что, я не жалею. Это было круто… в муке и на полу. Лучшего секса у меня не было. Ты потрясающая, от тебя крышу сносит, конечно, здорово. Но пара из нас не получится. Ты была права.
        Зоя, наконец, моргнула.
        - Максим, уходи.
        Он встал, хотел коснуться её ладони, но она резко отдёрнула руку и отвернулась. У двери он оглянулся, посмотрел на её профиль, пытаясь запомнить до мельчайших подробностей: курносый нос в веснушках, шрам на виске и кривоватый зуб, на который он натыкался языком во время поцелуя.
        В коридоре он не остановился. Не обернулся, когда его окликнул Антон и брат Зои, отдал халат медсестре, выкинул бахилы в урну и вышел на улицу. Немного постоял с закрытыми глазами, успокаивая пульс, и двинулся к машине.
        Сразу не уехал, опёршись бёдрами о капот, закурил и набрал номер мамы. Дождавшись соединения, огорошил новостью.
        - Ты переезжаешь к бабушке. Сегодня-завтра вернёшься в Питер, соберешь вещи, не знаю, что там тебе ещё нужно. Сразу же купишь билет обратно. Я уезжаю из Краснодара. Разберусь с пекарней, сдам квартиру и уеду.
        - Макс, что ты задумал?
        Он оставил вопрос без ответа, сделал короткую затяжку и едва не закашлялся.
        - Кто мой отец?
        Телефон в руках наполнился напряжённым молчанием. Ольга не торопилась делиться этим знанием. Он буквально видел, как она колеблется и медлит с ответом.
        - Кто, мам?
        - Я не уверена. Но он явно знал, кто я такая. Возможно Хамелеон, потому и сбежал. Правда, Хамелеоны обычно не посвящены в детали, они рядовые исполнители. Сейчас я склонна думать, что он мог быть почтальоном и видел мою ауру, точнее её отсутствие. Он несколько раз читал мне стихотворение Блока «Незнакомка», а строчку «дыша духами и туманами» повторял не единожды. Я ещё думала, что он романтик, - она протяжно вздохнула, - так что ты задумал, Макс?
        Максим вспомнил кулон, найденный в шкатулке. На вопрос не ответил и закончил разговор предупреждением.
        - Не оставляй бабушку одну. С твоими приключениями покончено. Теперь ты сидишь дома.
        Максим выдохнул струю едкого горького дыма и поднял взгляд на здание больницы, предположительно туда, где располагалось окно Зоиной палаты. Она его, наверное, сейчас проклинает, не плачет, нет. Скорее всего буянит. Антона точно пошлёт, да и брата прогонит. Будет злиться, и ругаться, а номер его, скорее всего, удалит кардинальным методом - разобьёт телефон о стенку.
        Он словно воочию видел, как это происходит. Пусть бесится, значит, не будет его искать. Он сам её найдёт, когда узнает больше о Хамелеонах и Бабочках.
        Спящие видят будущее, точнее конкретное событие, но не знают, во что в итоге выльется вмешательство даже для отдельного человека. Почтальоны - координаторы, они знают больше, но тоже всего лишь часть чего-то более масштабного. А он, оказывается, вообще не всемогущий, обыкновенный исполнитель, даже хуже - банальное орудие.
        Но где-то должен быть режиссёр, тот, кто видит картину целиком и направляет их на определённые развилки, строит реальность по известному только ему сценарию…
        Тот, кто знает о Бабочках гораздо больше.
        Вот он ему и нужен.

* * *
        История завершена, вторая книга не планируется. Финал именно такой, и другим я его не вижу.

 
Книги из этой электронной библиотеки, лучше всего читать через программы-читалки: ICE Book Reader, Book Reader, BookZ Reader. Для андроида Alreader, CoolReader. Библиотека построена на некоммерческой основе (без рекламы), благодаря энтузиазму библиотекаря. В случае технических проблем обращаться к