Библиотека / Фантастика / Русские Авторы / AUАБВГ / Горовая Ольга: " Калиновый Мост " - читать онлайн

Сохранить .
Калиновый мост Ольга Вадимовна Горовая
        УЙДЯ СО СЛУЖБЫ, ЗАХАР ПРЕДПОЧИТАЛ БЫТЬ НАБЛЮДАТЕЛЕМ, ЖИТЬ НА ОТШИБЕ У ПОДНОЖИЯ ГОР, В ДОМЕ, ГДЕ ВЕКАМИ ОБИТАЛИ ЕГО ПРЕДКИ, И ПО-ДОБРОМУ, СНИСХОДИТЕЛЬНО ПОДДЕРЖИВАЛ ВЕРУ СЕЛЯН В ИХ СЕМЕЙНУЮ "СИЛУ". ОН ВСЕГДА ГОТОВ ПОМОЧЬ И ВЫСТУПИТЬ НА ЗАЩИТУ БОЛЕЕ СЛАБОГО, НО НЕ СТРЕМИЛСЯ ОПЯТЬ ОКАЗАТЬСЯ В ГУЩЕ ЛЮБЫХ СОБЫТИЙ… ПОКА К НЕМУ В ДОМ НЕ ПРИНЕСЛИ БЕССОЗНАТЕЛЬНУЮ ДЕВУШКУ.
        И ВНЕЗАПНО ОКАЗАЛОСЬ, ЧТО ЗАХАР ВНОВЬ ГОТОВ РВАТЬСЯ В БОЙ, ЗАЩИЩАЯ ЕЕ ЖИЗНЬ И ИНТЕРЕСЫ ОТ ВРАГОВ, БЫВШИХ КОГДА-ТО И ЕГО ПРОТИВНИКАМИ, ТЕМИ, КТО ПРИВЫК БИТЬ ПОДЛО И ИСПОДТИШКА. ОДНАЖДЫ ОН ДАЛ ИМ ВОЗМОЖНОСТЬ УЙТИ ОТ РАСПЛАТЫ. НО ТЕПЕРЬ ОНИ ПРИШЛИ НА ЕГО ЗЕМЛЮ, В ЕГО ГОРЫ И ПОСЯГНУЛИ НА ТО, ЧТО ЗАХАР ГОТОВ ОТСТАИВАТЬ ДАЖЕ ЦЕНОЙ СВОЕЙ ЖИЗНИ…
        Калиновый мост
        Ольга Горовая
        ПРОЛОГ
        «ДЕ ПОДІЛИСЬ ЯНГОЛИ? ДЕ ВОНИ, ДЕ ВОНИ?
        ХОРОМ У НЕБА ЗАПИТАЛИ ДЕМОНИ.
        ДЕ ВАШІ ЯНГОЛИ? ДЕ ВОНИ, ДЕ ВОНИ?
        ВНОЧІ У НЕБА ЗАПИТАЛИ ДЕМОНИ…»
        ТНМК «ЯНГОЛИ»
        Дом этого человека стоял на отшибе, они сюда едва добрались на внедорожнике. И он имел в виду вовсе не прилизанные модные кроссоверы, якобы с полным приводом. Полноценный джип, наверное, не уступавший в проходимости «Хаммеру». Возможно, этому авто приходилось не раз принимать участие в гонках по бездорожью, выведенная наверх и вперед выхлопная труба наталкивала на такие мысли, как и номер на боковой двери. Короче, ему повезло, что в одном из сел, у подножия этой горы, нашелся местный житель, проводник-любитель по совместительству, владеющий не только такой вот машиной, но и знанием о мольфаре…
        Не то чтобы Федулов искал мольфара, волхва или кого-то в этом духе. Нет. Но девчонке была нужна помощь, тут не поспоришь. Ему не нравилась перспектива нести ответственность, если она подохнет на его руках. Вероятно, стоило бросить ее у дороги и скрыться, как сделали остальные…
        Но Федулов почему-то знал, что тогда их всех точно найдут, выследят…
        Бесы его раздерите, но он до нервной икоты в животе мог спорить на это после слов девчонки, сказанных буквально за секунды до того, как она оступилась и попала под колеса их авто. Словно пробило его что-то, когда она проклинала их, повернувшись, подсвеченная в темноте ярким прожектором ксеноновых фар.
        И скорость же черепашья была! Забавлялись, загнать ее хотели по приколу, больше страху напустить, чтоб выдохлась и не сопротивлялась, уж больно смазливая - всем почему-то «захотелось» моментально, как увидели ее. Будто наваждение какое-то. И удар был едва ощутимый, только и того, что с ног сбил… Но девчонка о камень головой приложилась… И вот теперь, уже день считай, не приходила в сознание.
        Федулов нервничал.
        Бл*! Да он уже поседел, наверное, и не раз за эти часы малодушно благодарил небо за то, что никто из них так ее и не тронул. Попала под машину по неосторожности - это не страшно. И они ищут возможность ей помочь. А вот если бы имелись следы чего-то иного, никакие попытки найти девке помощь их не спасли бы. Проще убить… Но ни один из них на такое не навернулся бы. Хотя по Корниенко он не стал бы закладываться. В какой-то момент у того такой взгляд был, на эту девушку направленный, что Федулова замутило. А может, показалось. На фоне такой-то встряски. Да все тот же первобытный ужас, что не одного его, кажись, прошиб, от слов девки…
        Смотались в отпуск, блин, развеялись! Чтоб он еще раз когда-то поехал с мужиками. Да ни фига! На всю жизнь нагулялся.
        - Нам тудой. Дотащите? Давайте помогу донести девушку, - местный, он же водитель-проводник по совместительству, привлек внимание Федулова, махнув рукой на деревянный дом, словно выступающий на холмистой опушке, как сама часть этого леса. Такой же непонятный, весь в переходах светлых участков и пятен тени, будто пристально присматривающийся к ним всеми этими грубо оттесанными бревнами стен.
        Федулов приложил к мокрому лбу ладонь, закрываясь от солнца, и всмотрелся в жилище местного знахаря. У крыльца стояла грубо вытесанная из какого-то дерева скульптура медведя. Но, несмотря и на некую небрежность даже, фигура поражала своей схожестью с реальным зверем, до дрожи просто.
        Они уже проезжали похожую чуть ниже, сразу за водопадом, у которого почему-то совершенно не было галдящей и любопытной толпы туристов, как у других, где с друзьями уже побывали, пока вот так в дерьмо по пьяни не вляпались. И почему-то точно как у той, первой деревянной статуи, у Федулова сейчас мороз по спине пошел, несмотря на жаркую, даже душную погоду летнего дня. Видно, на грозу «парило». Виделось нечто устрашающее в этих медвежьих истуканах, как ему казалось, будто первобытное.
        - Знак, что тут мольфар наш живет, - объяснял ему проводник по дороге, ловко выруливая над самым каменистым обрывом, где на глубине шумела бурная горная речка. - Не любит он зевак, вот и попэрэджае, - то и дело переходя на местный говор, продолжал болтать водила, явно охочий до разговоров. - Да и вэдмэдя уважает наш мольфар крепко. Тут он прав, конечно, хороший зверь, справедливый, мудрый… Говорят, я сам не знаю, но старики болтают, что их род медведей умел всегда понимать. И этому, значится, от батька такое передалось, ладит с местным «лесным хозяином», договаривается.
        Федулов помалкивал, с ужасом поглядывал в сторону обрыва, почему-то испытывая странную уверенность, что они вот-вот свалятся в эту расщелину. Уж больно дорога узкая. И так вот исполнится проклятие бледной девчонки, неподвижно валяющейся на сидении сзади, прикрепленной ремнями безопасности, чтобы хоть как-то удержать на месте при такой тряске. Вмешиваться в разговор проводника или обсуждать свое мнение по поводу медведей, а также болтовни, словно кто-то с теми общаться может, он не решался. Стремно было водилу отвлекать на такой дороге, которая местами больше широкую каменистую тропу напоминала.
        А еще пару раз за тот час, что они натужно и медленно поднимались по извилистому пути, у Федулова мелькала дикая мысль, что он вообще забыл тут?! На этой дороге? В том чертовом селе, у этого мольфара?
        Дебилизм.
        Девку надо было везти в любую местную больницу, которую в селе и искал же. Оставить там, соврав, что нашел на обочине. Все. Сбагрил бы ее и забыл, смылся бы… Ан нет, как наваждение или морок какой-то тянули его, вели, дурили голову, заставляя поступать совершенно нелогично и иррационально.
        И вот теперь надо было тащить девчонку до хаты. Даже он понимал, что дальше машина не поедет: в трех метрах от места, где проводник остановился, протекала та самая река, пересекая и разрезая на две части эту холмистую поляну, густо заросшую сочной травой, не вытоптанной людьми. Через бурный поток имелся деревянный, крепко сбитый мост, по которому смогли бы пройти рядом два человека. Но вот автомобилю не проехать, это очевидно.
        - Донесу, - отозвался он все же на вопрос проводника, отказавшись от помощи.
        Сам аккуратно отстегнул ремни и подхватил девчонку на руки. Почему-то мелькнула необъяснимо тревожная мысль, что он и имени ее не знает. Но и доверить никому не мог. Все по той же нелогичной и абсурдной, страшащей уверенности, что она сейчас в себя придет и водиле, или еще кому-то, проболтается о ночной «травле». Или еще отчего-то?..
        Федулову самому было унизительно вспоминать и думать о прошлом вечере. Не понимал, что на него, да и на других, нашло. Да, напились все крепко, голова до сих пор гудит, так не в первый же раз! А тут, как озверели, дикость какая-то горячила кровь, начисто отключив мозги и любые правила цивилизации… Даже не думал, не поверил бы, если бы кто-то сказал, что способен на подобное поведение, от которого самого теперь подташнивало горькой и противной желчью. И липкий страх заставлял ощущать предательскую слабость в коленях. Потому ли очутился тут? У совести искупления искал?
        Так какого черта не в больницу?!
        Ноги замерли, сделав буквально три шага по этому мосту. Девчонка совсем невесомая и неподвижная, только и того, что теплая еще, а так - ну покойница, точно. Даже дыхание еле слышно. В больницу ее надо…
        Но не успел ни слова сказать водителю, чуть впереди вышагивающему перед Федуловым.
        На пороге хаты появился высокий и темный силуэт человека.
        Массивный и куда более мощный, чем Федулов бы ожидал от мольфара, как он таковых себе воображал, мужчина вдруг выступил на солнечный свет из-под тени козырька крыши. Он также оказался намного моложе, чем Федулов думал. Точно не старец, убеленный сединами. На вид, может, лет до сорока или около того, немногим старше самого Федулова. Одет в обычную футболку и джинсы, что тоже не укладывалось в его представление о каких-либо знахарях. Единственное, что босой. Ну и физически развит так, словно пять дней в неделю в качалку ходит, а не среди леса в хижине обитает.
        Не было вопросов, уточнений или выяснений.
        Один взгляд на него, пронзительный и тяжелый настолько, что у Федулова ноги подкосились и только чудом каким-то выстоял.
        Еще один невыносимо… «зрящий», помоги ему господи, взгляд на бессознательную девчонку и:
        - Внутрь несите, - вроде и тихо, но так звучно вдруг приказал, что низкий голос этого человека заполнил всю поляну, перекрыв даже шум реки.
        И очередной взор его глаз, почти не видных из-за природной игры света и тени, казалось, впился в Федулова, пробираясь в голову, вгрызаясь во все эти страхи, вину и сомнения… Словно выискивал и вычитывал мысли-предатели.
        А ему внезапно стало так страшно, что едва девчонку из задрожавших рук не выронил. Но под этим взглядом глаз, которых даже рассмотреть не мог на лице мольфара, пошел вперед на трясущихся ногах, снова забыв про логику и больницу…
        -
        ГЛАВА 1
        «ОСЬ Я ДИВЛЮСЬ В НЕБО ВЕДМЕЖИМИ ОЧИМА:
        ЩО ЦЕ ЗА ПЛЯМИ, ЩО ПРОПЛИВАЮТЬ МИМО?
        МЕНЕ ЦІКАВИТЬ ВСЕ: ЩО, ДЕ, КОЛИ І ЯК?
        МОЯ ВЕДМЕЖА ЛАПА, ЯКА ВОНА НА СМАК?
        ЗВ’ЯЗОК ВТРАЧАЄТЬСЯ, КАРТИНА МЛЯВА…
        ТАК ЦЕ, ЧИ НЕ ТАК - ЦЕ ЛИШЕ МОЯ УЯВА»
        ТНМК «ГРАНУЛИ»
        В доме было сумрачно, несмотря на яркий и солнечный летний день. Большая часть окон прикрыта ставнями. Комната, где Федулов оказался, едва переступил порог, очевидно, служила подобием «приемной». Здесь имелся и небольшой деревянный, грубо сколоченный стол, и пара деревянных скамеек. В одном из углов, совсем близко к… открытому очагу, которого Федулов тут точно не ожидал бы увидеть, с весьма современной конструкцией нависающей вытяжки, стоял широкий диван.
        - Туда, - именно на диван и указал хозяин дома Федулову, видимо, требуя, чтобы он уложил девчонку. А сам распахнул ставни на двух ближайших окнах, впуская больше солнечного света в комнату.
        После этого подошел ближе, вынудив Федулова попятиться в сторону. В замкнутом помещении, невзирая на то, что комната была громадной и с высоким сводчатым потолком, подбитым бревнами, рост и массивность мольфара становилась просто невыносимо давящей.
        Осмотрелся, все больше нервничая, задыхаясь непонятно с чего. С балок свисали пучки сухих и свежих трав, наполняя воздух достаточно приятным ароматом леса… Но, мать его так, у Федулова легкие дышать отказываются!
        Водила дальше порога не совался, стоял в открытых дверях, гоняя по комнате сквозняк, но с явным любопытством осматривался, словно впервые довелось внутрь дома заглянуть.
        Мольфар вновь на него из-под бровей цепко глянул, будто раздумывал, как именно его в порошок стереть.
        У Федулова же реально мороз по спине пошел - все отдал бы сейчас, чтобы не тут находиться! Но его молитвы точно не были услышаны, и чуда не случилось: он все еще стоял в доме мольфара, от каждого движения которого по спине шла ледяная дрожь некого первобытного и необъяснимого ужаса. Потому нервно и резко посторонился, стремясь исчезнуть с горизонта хозяйского обзора. И с каким-то страхом наблюдал, как мужчина подвинул табуретку к дивану. Сел, глядя в упор на девчонку, так и не приходящую в сознание.
        Только сейчас заметил, что у той лицо перемазано грязью, да и одежда вся истрепанна после бега по лесу и кроссовок только один на ноге… Гадство! А ведь даже не зацепился все это время! Что подумают теперь? Или, наоборот, в его легенду укладывается?..
        Мужик все смотрел.
        Высокий… Да нет! Огромный, необъяснимо мощный, подавляющий остальных, заполняющий все пространство вокруг себя! Мольфар сам смахивал на медведя этой громадной фигурой, сейчас словно сгорбившейся, нависшей над девушкой, выглядевшей на таком фоне вообще мелкой и хрупкой.
        Добавлял сходства с лесным жителем и цвет волос - какой-то, как ненастоящий, натурально коричнево-бурый… Как медвежья шерсть, блин. Специально, что ли, подкрашивал, чтоб больше мистики для местных навести? Или это уже самому Федулову от страха мерещится…
        Мольфар не касался девчонки, не осматривал ее шишку, даже пульс не проверял. Просто сидел на своем табурете и смотрел… Ну, или так казалось ему, стоящему позади и не видевшему, что там в глазах мольфара, может, заговоры какие-то беззвучно читает?
        - Уходи, - внезапно, не повернувшись к нему, глухо и гулко велел мужчина. Будто голос из колодца шел, ей-богу! И так властно, реально пригибая к земле этим звуком.
        Федулов вздрогнул сильней. Откашлялся, не поняв, как это?! Вот просто уйти? Он же не рассказал ничего, ни заготовленной версии случившегося, ни «объяснений» того, почему никак не может остаться. И тут «уходи»…
        - Подождите, но что с ней будет? И я же не объяснил, что случилось… И что вы делать собираетесь?.. - будто комок встал в горле, и из-за этого собственный голос звучал как-то жалко, плаксиво, ломаясь, словно страх и стыд его выдавал.
        - Я знаю, что случилось, - мольфар вдруг медленно полуобернулся, пронзив Федулова взглядом своих темных глаз, отчего ему стало настолько страшно - колени задрожали, а под футболкой вся спина вмиг покрылась холодным и тошнотворно-противным потом. Никогда еще такого не ощущал! Ни разу в жизни такой могильной черноты в глазах человека не видел. Обещания расплаты…
        Действительно впечатление, что этот мужчина все о прошлой ночи знает. О том, как мерзко они поступили… Нет! Чуть не поступили же…
        - Уходи, - повторил мольфар. - Я тебя потом найду…
        И Федулов рванул из этого дома так, будто бы за ним демоны ада гнались, норовя укусить за пятки! Оттолкнул водителя с дороги, выскочив на улицу, замер, только перебежав мост.
        - Ну, давай, заводи свой танк! - все тем же дрожащим голосом попытался распорядиться проводнику, который следом вышел. Забрался на пассажирское сиденье, едва сумев пристегнуться трясущимися руками. - Мне уже в город ехать пора! - будто и правда опаздывал куда-то, а не до сердечного приступа испугался скрытого намека, прозвучавшего в словах местного ведьмака.
        И пока проводник, не особо понявший, что за спешка, все же разворачивал «вездеход», пытался убедить, что не было в последней фразе мольфара никакой угрозы, послышалось ему с перепугу. Скорее он на оплату намекал, а не на что-то другое… Только взгляд тот…
        - ??????????????
        Нет, привиделось! Забыть надо и все.
        И вдруг Федулов понял, что ни за какие посулы в мире не хочет сюда возвращаться. Гори оно все синим пламенем! И то, что с девчонкой этой станет, - не его беда, пусть и красива настолько, что глаз не отвести. Хорошо, что нигде не назвался и не проболтался о себе никак. Не найдут его…
        Как бы там ни было, но пересечься с этим… медведем, блин, он точно больше в жизни не хочет! Ни за какие коврижки!
        Ее окружала темнота. Плотная, глубокая и безграничная, казалось. Вне этой тьмы она себя не представляла сейчас. И не ощущала. Откровенно, она себя с этой темнотой отождествляла, не зная… Нет, не помня ни своего имени, ни того, кто она сама по себе.
        Где оказалась? Откуда пришла? Куда направлялась?..
        Ни единой догадки или ответа. Только тихое непонятное потрескивание, очень уютное и приятное, заполняло пространство вокруг, почему-то даря ощущение тепла. А в остальном… Лишь насыщенная чернота, в которой не было ни единого иного оттенка. И что-то очень неприятное, пульсирующее, вызывающее… боль в голове?..
        Застонав, она попыталась повернуться, сдвинуть нечто тяжелое, влажное, мешающее, давящее ей на глаза. Испугалась, поддалась панике! В ушах, будто эхом, какие-то крики, гигиканье, улюлюканье, от которого в животе все свело ледяным узлом, яркий, слепящий свет в темноте…
        - Тише. Не крутись. Уберу компресс… - низкий, размеренный голос оказался полной неожиданностью.
        Она замерла, как застыла, прислушиваясь. Словно всею собой, каждой клеткой своего тела впитывала эти вибрации чужого голоса, силясь понять, кто рядом: друг или враг? Помогает или угрожает ей?
        - Легче?
        То нечто, мокрое, горячее и давящее, исчезло с ее головы и глаз, но светлее не стало… Самую малость, возможно. Или она придумывает?
        Мужчина… Этот голос точно был мужским. А еще таким глубоким и низким, будто доносился из-под земли или из гулкой пещеры, отчего по ее спине прошла дрожь страха. И немного рокочущим, тоже наталкивающим на непонятные ассоциации с чем-то мощным и пугающим. Но она не могла вспомнить, с чем именно. Попытки же напряженно вспомнить только усилили мучительную боль в голове.
        - Расслабься, - огромная, жаркая и сухая ладонь легла ей на виски и глаза, вновь опустив дрожащие веки, словно хозяин голоса не позволял осмотреться. - Не принуждай себя. Понемногу… Не напрягайся.
        Ее окутало теплом. Таким неожиданным, очень приятным, словно солнечными лучами согрело. А еще запах… невероятно уютный, очень знакомый вроде, сладкий… и острый одновременно. И свежий, как воздух в лесу. Но и пряный еще… Успокаивающий и тревожный, будто тысячи оттенков смешались в этом аромате, каком-то до дикости мужском, но и… дарящим чувство защищенности, прогоняющим страх, что неясно почему заполонил душу.
        По телу мурашки пробежали, как молния рядом ударила.
        - Кто ты? - выдохнула она, отчего-то испытывая слишком много разных эмоций и ощущений. Потерялась. Запуталась в страхе, собственной памяти, обилии раздражителей и этом запахе.
        - Кто? - показалось, что человек… мужчина, чуть улыбнулся. - Считай, местный ведун. Знахарь. Тебя ко мне привезли, чтоб помог привести в сознание…
        - Кто? - опять едва не всхлипнула.
        Ей не становилось ни понятней, ни легче!
        Наоборот, от его слов в голове опять зазвучало какое-то отдаленное эхо криков и грубого смеха, явное понимание ужасной угрозы, отчего все тело затрясло.
        Знахарь ощутил эту дрожь, видно, рукой, что так и не убрал с лица.
        - Не бойся, - приказал ей? - Не важно уже, кто привез. Тебя никто не тронет. Мое слово.
        Он настолько веско это произнес… Так окончательно… Будто земля свое слово сказала. Твердыня, которую ничто поколебать не в состоянии. Не оспорить человеку такую волю. И даже рокот в этом голосе почудился, будто гулкий камнепад или рык дикого зверя…
        Или же, вероятней всего, это у нее в ушах шумело от головной боли, что нарастала.
        Она не могла понять. Сжалась вся, судорожно вдохнула, все еще не в состоянии использовать глаза из-за давления его руки. А без зрения совсем потерянной себя чувствовала! И так страшно! Ничего не понятно, не разобрать… Почему она не видит?!
        - Мои глаза!.. - хотела попросить, чтобы дал ей волю, позволил нормально осмотреться, но почему-то умолкла, не договорив.
        - Не бойся. Тихо, - повторил вновь это веское распоряжение, только тише, как-то осторожней, что ли. - Не пытайся сейчас смотреть. Ты головой ударилась, сотрясение у тебя, отек мозга, скорее всего. Потому так долго без сознания была, что плохо, конечно. Думаю, ты сейчас не сможешь ничего увидеть. Я такое редко видал, но ты на свет едва реагировала, когда проверял, - как-то тяжко вздохнул ее собеседник, словно извиняясь перед ней. - Дай восстановиться мозгу и глазам. Хотя они и целы. Но, видно, из-за отека нерв или центр пережат. Должно отпустить.
        - Вы врач? - растерялась, пока не в состоянии полностью осмыслить значение сказанного.
        - Нет. Правда, можно сказать, медик, бывало… - он будто бы хмыкнул, как-то… так же тепло, как то потрескивание, что она продолжала слышать. - Да и помотался по миру и по жизни, всякое повидал и научился многому. НЕ дергайся, просил же, - уже строго прикрикнул, когда она попыталась повернуться. - Капельница стоит. Еще немного, пара минут и уберу. Надо же тебя подлечить.
        Еще одна тяжелая рука легла ей на плечо, удерживая на месте. И вновь этот теплый и свежий, тревожащий аромат, только сильнее. Сбил ее с толку. Напряглась, пытаясь ухватить ускользающую мысль или ассоциацию.
        -
        Не вышло. И вдруг с ужасом поняла другое…
        - Как меня зовут?! Кто я?! - едва не с истеричными нотами, прошептала внезапно охрипшим голосом. И такой кошмар в голове, что тело онемело, кажется.
        Ее собеседник молчал несколько мгновений. И ей не понравилась эта тишина, тяжелая и словно предгрозовая.
        - Не помнишь? - шумно и с усилием выдохнул.
        - Н-н-ет, - всхлипнув, хоть и не хотела, призналась в этом страхе и слабости.
        - Ну и не надо сейчас, значит, - его рука, та, что на плече, как-то успокаивающе погладила, словно ребенка утешить пытались. - Так бывает после удара. Сотрясение твое вылечим, и все на место встанет, - он говорил настолько уверенно и спокойно, вновь с тем веским убеждением, что ей даже легче стало.
        Казалось, этот знахарь точно знает, о чем говорит, и она успокоилась. Почти…
        - Но…
        - Не тревожься, лэля*, не нервничай. Оно тебе сейчас не нужно. Поспи лучше. Тебе отдых важнее, - прервал ее мужчина, не дав высказать эти страхи.
        Лэля…
        Так приятно стало почему-то. Не ее имя, знала точно. Но и появилась четкая уверенность, что это очень нежное, очень мягкое обращение, которое не всем подряд говорится, что-то из недр памяти всплыло. Конечно, он ее просто поддержать хочет, ясно, но все равно… тепло в душе.
        Мужчина же как-то двинулся, пошевелившись, отпустив ее плечо. Наклонился куда-то. Что-то тихонько затрещало, будто… Да! Как огонь в очаге! Она поняла! И так приятно запахло вдруг чем-то травянистым, напоенным землей и сладостью. Так спокойно мигом стало на душе.
        А ее голову при этом приподняли, еще раз велев не открывать глаза. Она поверила ему. Непонятно почему, но поверила, и не пыталась поднять веки.
        - Давай, ты сейчас попьешь и поспишь еще, - он прижал к ее губам какую-то чашку с толстым краем.
        Пришлось сделать глоток. Вода. Прохладная и чистая. Без ничего, но так вкусно! Было неожиданно. И в то же время она точно знала откуда-то, что это чистая вода и ничего более.
        - Молодец, лэля. Вот так, - судя по звукам, он отставил чашку куда-то, а ее голову вновь опустил на подушку. - Капельницу отключу, не пугайся, - предупредил хозяин, придавив ее руку чуть ниже.
        Она ощутила, что мужчина что-то сдвинул, в руке мелькнула легкая боль, на которую не успела и отреагировать.
        - Все, зажимай, - он сам согнул ее руку, проложив что-то в локтевую ямку. - Подержи так минут пять.
        Она послушно согнула руку, будто в поликлинике. Даже губы в улыбке дрогнули. Стой… Это откуда помнила? Но на попытку напрячь память и голову, последняя отозвалась новой мучительной болью.
        - Я сейчас отойду ненадолго, ты не вставай. Не пытайся даже, - опять велел знахарь тем тоном, от которого у нее и внутри дрожь шла. И в голову не приходило ослушаться. - Мне ульи проверить нужно, недалеко стоят, поляна в трехстах метрах от дома. Быстро обернусь. Не вставай никуда, поняла?
        Улья… Мед! Разнотравье и сладость меда! Вот чем от него пахло! Нет, не только этим, но именно нотки меда вносили ту самую теплоту в запах, что окутывал ее разом с близостью мужчины, успокаивал.
        - Хорошо, не буду, - едва слышно отозвалась, если честно, уже проваливаясь в сон. И правда, измотана, спать вдруг захотелось невероятно.
        - Умница. Спи, - похоже, довольно, но тихо отозвался ее собеседник. - Тебе сейчас отдыхать больше всего нужно.
        И она провалилась в еще более глубокую темноту, не имея ни сил, ни желания сопротивляться усталости, вдруг сковавшей тело. И было так хорошо, так тепло и спокойно, потому что он рядом. А приснился почему-то большой медведь, который на солнечной поляне, раскинувшейся среди холмистого леса и деревьев, укрытой травами и обилием сладко пахнущих цветов, проверял в ульях мед.
        * [лэ-ля] укр., ласковое обращение к дорогой девушке, отголосок древних верований в богов и духов природы, одна из богинь, дочерей Мокоши
        ГЛАВА 2
        Итак, она была здесь.
        В его доме.
        Хотя Захар иначе себе представлял ее появление, исходя из того, что ощущал за последние пару дней.
        Убил бы урода. Голыми руками убил, не понадобилось бы и сейф вскрывать, где разрешенное ружье по всем правилам и закону было упрятано.
        Ярость давила изнутри, напирала на стены, которые давным-давно научилось выстраивать его сознание. Сегодня эти плотины подвергались небывало сильному испытанию на прочность.
        Хорошая, сухая и крепкая древесина раскрошилась в пальцах, будто труха, отвлекая от мыслей. Встряхнулся.
        Отбросил в сторону полено, неодобрительно вздохнув. Лучше себя нужно сдерживать. Где его легендарный самоконтроль, которому завидовали все сослуживцы? Куда испарился за последние несколько часов, стоило этой «гостье» появиться?
        Чур знает! Самоликвидировался.
        В первое мгновение по затылку леденящий холодок пробежал, когда на руках того мужика увидел… Девушка больше напоминала мертвеца, чем ту, полную жизни и целенаправленного устремления особу, что он ожидал бы встретить. А еще для него моментально стало очевидным, кто повинен в таком ее состоянии… Понадобилась титаническая выдержка, чтобы удержать себя в руках и не свернуть в бараний рог этого мудака на месте.
        Но ее привести в чувство было важнее и существенней.
        Как бы там ни было, а он своими методами после обнаружит того человека с его подельниками. И воздаст по делам его.
        Больше всего в этой жизни Захар ненавидел насилие. Особенно против невинных. Наверное, все его подчиненные посмеялись бы над первой частью утверждения, не раз видя майора в боевых условиях. Но и они не стали бы отрицать второй, прекрасно зная принципы «Гризли»: за любое неоправданное насилие, да даже за банальное словесное оскорбление тех, кто не мог за себя постоять, командир наказывал жестоко и неумолимо. Исключений не существовало. Потому и того мужика, который явно рассчитывал, что о нем позабудут, ожидало неприятное осознание в скором будущем: Захар ничего не забывал. Уж тем более не того, кто явно хотел поглумиться с девчонки, доведя ее до такого состояния и едва не убив.
        Нет, Захар понимал и признавал, что жестокость и насилие неотъемлемые составляющие мира, необходимые даже… И его самого, коли уж честно говорить. Он без метаний принимал эту немалую часть себя.
        Хорошо понимал: зачастую, чтобы большая часть людей наслаждалась спокойной и счастливой жизнью, кто-то должен стоять на страже и жестоко отсекать любого посягнувшего на это благоденствие. Захар готов был являться таким стражем, чтоб люди, подобные той девушке, что сейчас измученно спала в его доме, не знали ни боли, ни горя. Вот уж в ком точно не имелось ни капли темноты или жестокости, уж он-то хорошо видел.
        И все же… в чем-то она была подобна ему, что вызывало интерес, которого он давным-давно не испытывал к другому человеку, слишком многое понимая и читая характеры.
        Захар знал, что у девушки есть цель, которая ее и привела к его дому. Знал и то, что он должен ей помочь с этим. С чем именно - еще не понял, но тут не сомневался, что разгадает.
        Плохо, что сейчас это случилось. Почему-то ожидал, что она появится на пару дней раньше… Ладно, разберется, не впервой.
        Глянул на луну, освещающую поляну с ульями: выбрался уже к самой ночи, пока привел девчонку в чувство, но света хватало. Вроде все нормально, не заглядывали лесные гости, не хозяйничали. Еще немного и полнолуние, через пару дней, видно не хуже, чем днем, да и вариантов не было, стоило увидеть состояние «гостьи». Спасибо, что живая…
        Имени ее Захар не ведал, к сожалению. И вещей не было, чтобы документы поискать: изодранная кофта, футболка, грязные джинсы, словно на землю не раз падала. Один кроссовок почему-то. Белье… Все.
        Он переодел ее в чистое, хоть из вещей только свои и имел в распоряжении, футболка явно не по размеру.
        Изучил карманы в поисках хоть какого-то намека или зацепки. Ничего. Одна шоколадная конфета и упаковка жевательной резинки «Сладкая мята». Все, что понял, - девчонка сладкое явно любит. И, вероятно, имелась еще сумка или наплечник, которые до него с хозяйкой не добрались. Там, наверное, документы и остались, как и телефон.
        Подумал, что надо бы в город наведаться, к давнему другу и сослуживцу, подавшемуся ныне в полицию, может, есть какая-то информация, заявления о пропаже, еще что-то.
        А девчонка расстроилась и сильно. Он не только видел, ощущал степень растерянности и внутренней боли девушки из-за того, что не может о себе ничего толкового вспомнить. Хотя ему казалось, что сейчас это и к лучшему. Ей бы восстановиться первым делом нужно, а когда физически окрепнет, тогда и то, что сознание измучило, заставив воспоминания упрятать подальше, легче примет и переживет. Правда было подозрение, что память прячет последние события, за которые еще придется тому мудаку отвечать…
        Захар проследит.
        С этим ли он должен ей помочь? Или еще что-то есть? Пока Захар точно не мог уловить, но, казалось, и подобное можно было считать неплохим планом для начала.
        А еще ее глаза, само собой. Там не было физических повреждений, насколько он сумел оценить ситуацию. И Захар больше склонялся к варианту, что зрение подвело девушку из-за травмы головы… Или и тут больше психика сыграла, намекая, что хозяйка этих пронзительно ясных и необычных фиалковых очей что-то не желает видеть в своей жизни?
        Не соврал ей, врачом не был. Но симбиоз знаний, полученных за годы службы и на медкурсах, плюс все то, что испокон веков жило в его семье, позволяли определить причину достаточно точно.
        Не сказать, чтобы Захар рвался продолжать семейное наследие. По большей части нет, хоть и не отвергал то, что было его частью. Но, когда год назад совсем сдал отец, посчитал своим долгом разорвать контракт с войсками и вернуться… Семь месяцев назад родитель отошел в мир предков и духов, оставив все, что имелось, одному Захару. Абсолютно все…
        - ??????????????
        И… Что ж, возвращаться на службу с этим было неразумно. Да и после того конфликта не таким плохим выходом показалось, и подполковник одобрил, явно порадовавшись такому решению щекотливой ситуации.
        Ну и тут дел невпроворот… «Одна пасека сколько внимания требует!», как любил отшучиваться Захар, если кому-то приходило в голову спрашивать, что заставило так кардинально от блестящей карьеры отказаться.
        Обычно этого, да самого вида Захара хватало, чтобы дальше никто ни о чем не спрашивал. А пару месяцев назад начало приходить к нему осознание, что нечто предстоит… Что-то, в чем придется проявить все свои знания и умения, накопленные за жизнь и за годы службы тоже; выложиться по полной, до последней капли и силы, и воли.
        И это точно как-то будет связано с девчонкой, что сегодня ворвалась в его жизнь, за пару часов успев «навести в ней шороху» и его встряхнув неожиданно. А ведь совершенно серьезно считал, что теперь все ровно воспринимает, не удивить его уже, в любом смысле.
        Просчитался. И надо по-новой переоценивать всю ситуацию. Хотя… сейчас гадать бессмысленно. Время покажет…
        Быстро проверив ульи, он поторопился домой.
        Хлеб был вкусным.
        Толстый ржаной ломоть, покрытый сливочным маслом и политый медом… Самый необычный завтрак в ее понимании почему-то, но потрясающе вкусный. Объеденье! Очень хотелось бы рассмотреть, как это выглядит на тарелке, увидеть все комбинации цвета и то, как солнце просвечивает мед… Но зрение не проснулось вместе с ней. И, хоть Захар разрешил снять ту давящую повязку, она не захотела открывать глаза…
        Странное решение, позволяющее ей, к тому же как бы отстраниться от смущающего, тревожащего всего, что случилось ночью, когда он вернулся с пасеки… Но даже думать об этом ей… Лэле (за неимением иного варианта, она сама себя стала воспринимать под тем прозвищем, которым обращался хозяин дома), было щекотно и очень дискомфортно отчего-то. Потому она предпочитала целиком сосредоточиться на хлебе и завтраке. Что об этом думал Захар, она не могла угадать.
        Имя свое он ей только недавно утром сказал.
        - Очень вкусно, - тихо и почему-то чувствуя робость, заметила Лэля. - Только… - помолчала, не понимая сама, откуда в ней вспыхнул вдруг этот порыв и желание, да и как к ее следующим словам отнесется Захар. - Можно, я помогу печь его в следующий раз? - закончила совсем тихо, неуверенно.
        Она что, умеет хлеб печь? Знает, как и что делать? Не могла сказать определенно, знания о себе и мире вокруг не поддавались системе и контролю. Но стоило задуматься, и весь процесс готовки словно вставал этапами перед внутренним взором. А еще чувствовалось, чего не хватало этому рецепту для совершенства.
        - Я покупаю его, лэля. В селе, что неподалеку. У меня и печи-то толковой нет, все руки не доходят отремонтировать, как вернулся со службы, - вроде и довольно, что ей по вкусу, но и немного весело повинился Захар, кажется, что-то подвинув к ней по столу. - Твой чай. Прости, но кофе у меня закончился, да и не особо то пока тебе можно…
        - Да… ладно, - стало немного жаль, хлеб испечь хотелось искренне. - Спасибо. Чай - прекрасно, - тихо отозвалась она, понимая, что мед стекает по пальцам.
        Отложила еду на тяжелый, кажется, вырезанный из дерева поднос, что он дал ей на колени вместо тарелки, попыталась слизнуть, в каком-то детском порыве не потерять ни единой сладкой капли. Смутилась еще больше, услышав добрый смешок мужчины.
        Захар же, ничего не говоря, мягко обхватил ее вторую руку своей огромной и теплой ладонью, направив к чашке, чтобы Лэля могла взять и отпить травяного чая, от которого так же вкусно, как и в принципе в этом доме, пахло тимьяном и чабрецом. А еще мятой, кажется.
        Ей нравилось… Только было ничего не понятно и очень странно.
        Вот так же, как с чашкой сейчас, Захар и ночью все делал, смущая Лэлю. Вернулся, разбудив, что-то проверил в ее состоянии, понятное лишь ему. Ввел какое-то лекарство. И в ванную комнату ее просто на руках отнес. И там… Ну, не то чтобы оставил наедине. Нет, вышел, предварительно проведя ее рукой по окружающим предметам, чтобы она хоть немного сориентировалась.
        - Тут умывальник, кран. Сам унитаз. Вот тут полотенце, - приложил ее ладошку к другой стенке, кажется. - Только не пытайся сама все сделать, Лэля, незнакомое же место, а ты не привыкла без глаз обходиться, чувствуешь? Да и голова кружится, наверняка? - он, наверное, вопросительно на нее глянул.
        Голова кружилась. А еще болела. Но Лэле было как-то совсем неудобно ему жаловаться. Только осторожно кивнула, донельзя смущенная тем, что не может без него даже в туалет сходить.
        - Не стесняйся, - похоже, ей и говорить Захару ничего нужно не было. Или заметил ту удушливую волну румянца, что ее затопила? - В этом все естественно, мы все люди. И если я могу помочь, зачем отказываться, сама же не осилишь. А мне вообще не в тягость, - как-то очень мягко коснулся он ее щеки, прошелся по плечу.
        Без чего-то такого… Просто невероятно теплым жестом, который она ощущала каждым нервом, самим своим существом, раз уж не могла рассчитывать на глаза. Очень необычный человек, как ей казалось, а она могла лишь на слух да тактильные ощущения ориентироваться, и еще на что-то в себе, чего сама не понимала, если честно… Но все в ней совсем не опасалось Захара. Скорее, наоборот, тянулось и с жадностью прислушивалось к мельчайшим деталям.
        Этот мужчина вызывал в ней бешеное любопытство и интерес, который она практически не могла утолить. А ведь, учитывая ее состояние, казалось, Лэле вообще сейчас не должно было быть ни до кого дела, с собой бы разобраться… Но нет, Захар будоражил ее мысли так, что и головокружение отходило на второй план, да и боль становилась не столь навязчивой.
        -
        - Захар. Только дальше не продолжай, - с весельем, которое она ощутила, поддел, представился он, ставя капельницу утром. - Программу школьную у нас все неплохо учили. По жизни наслушался.
        Против воли и она усмехнулась, само в памяти «Беркут» всплыло. Точно, имя героя исторического романа, да и жил в Карпатах… Она же здесь? Вроде да.
        Эти мысли отвлекли от легкой боли, пока сам Захар ей иглу в вену вводил.
        Кто он? Как именно помогает ей? Зачем? Какой он?..
        Последний вопрос был почему-то особо животрепещущим. Лэля не видела, но складывалось впечатление, что он просто огромный, массивный, что ли… Не толстый, уж это ей довелось ощутить всею собой, когда Захар так легко и просто пронес ее по всему своему дому, а на обратной дороге позволил самой медленно изучить путь «по стене» руками, чтобы хоть немного сориентироваться, совершенно не тяготясь ношей.
        Его тело воспринималось большим, твердым, словно вытесанным из камня, но при этом таким теплым, даже горячим, будто у него вечный жар. Или это она мерзнет ненормально, а здоровый человек и должен тепло излучать? Не знала, не помнила, но Лэле хотелось к нему теснее прижаться, чтобы согреться. И она поддалась, хоть и стеснялась пуще прежнего, прижималась. Камень не мог быть таким теплым и живым. Может, дерево? Огромный дуб… Да, в ее, сейчас точно не совсем здравом сознании, временами Захар ассоциировался с дубом… Или нет! Вообще не то!.. Еще с чем-то… Кем-то… Не могла образ уловить. Какой-то зверь… Не выходило вспомнить, подводила память. Это нервировало, забирая всякую уверенность.
        Так или иначе, утром все повторилось: он вновь ее отнес в ванную комнату на руках и находился рядом. Правда, в этот раз позволил назад вернуться своими ногами, ощупывая обе стены, чтобы представить себе более-менее картину помещения в целом. Руки Захара при этом плотно обхватывали талию Лэли, словно страхуя, и он продолжал ее будто бы своим телом окружать. Но, несмотря на массивность Захара, не возникало ощущения подавленности, скорее полной безопасности и защиты. А еще как-то «по-своему», словно бы с ним рядом была на верном месте, хотя они и не были знакомы ранее, насколько Лэля поняла.
        В этот момент, отвлекая ее от воспоминаний, руки Лэли коснулось теплое и влажное полотенце, наверное, Захар то заранее прихватил, подозревая, что может понадобиться. И он принялся аккуратно оттирать те самые капли меда, что стекали по ее пальцам, а она слизывать не успевала.
        - Эй! - если честно, смутившись, попыталась руку забрать. - Этот мед слишком вкусный, расточительство его вытирать, я слизать хотела…
        Ее окончательно затопило удушливой волной смущения, когда Захар вдруг низко и тепло рассмеялся на такое заявление. Пересел на диван, где она и провела все это время, оттирая сладость. Леля ощутила, как подушка прогнулась под его весом.
        - Вот чего-чего, а этого меда у меня полно. С моей же пасеки. Не надо облизывать, я тебе еще дам, - почему у нее по позвоночнику теплая дрожь шла, когда он говорил? Еще и таким тоном, словно укутывая, успокаивая. - Я рад, что он тебе понравился…
        - Ты пахнешь этим медом, точно, - улыбнулась она, глубоко вдохнув и вспомнив, что он вчера говорил про проверку ульев. - А еще чем-то острым и холодным… Не помню, - покачала головой. - И травами…
        Захар вновь тихо рассмеялся, будто бы даже давясь смехом, не желая в открытую, но и как бы… Лэле было сложно понять всю гамму эмоций, ощущений и каких-то отголосков, которые она почему-то воспринимала. Все перемешалось в голове, усугубляясь болью и головокружением. Однако ей казалось, что она почти чувствует и некую настороженность в мужчине напротив, пусть тот и продолжал посмеиваться; какую-то глубокую задумчивость.
        И ее вдруг прям душить от обиды начало, что она не видит его: ни этой улыбки, ни веселых искорок в глазах… Какого те цвета? Ни того, как меняются его черты от веселья или внимания. Да и каков он, вообще, не представляла! Только смутные ощущения габаритов и того самого жара…
        Было ужасно не владеть собственными глазами! Мир стал совершенно непонятным и непознаваемым. Да и эти чертовы провалы в памяти удручали!
        - Можно я коснусь твоего лица руками? - вдруг попросила робко, подстегиваемая бушующим раздраем внутри себя. - Пожалуйста… Совершенно не могу сориентироваться. Хоть так попытаюсь… «увидеть» тебя?
        -
        ГЛАВА 3
        «ЯК РАПТОМ УВІ СНІ
        ПОЧУЄШ ГОЛОС МІЙ,
        ЗЕМЛЯ ВТЕЧЕ З-ПІД НІГ,
        ЗАКРУЧУ ТОБІ СВІТ,
        НЕ ВПУЩУ НАЯВУ,
        РОЗТОПЛЮ В ТОБІ ЛІД
        ТИ ТАМ, А Я ЩЕ ТУТ
        З ТОБОЮ ЛЮБИЙ ДРУГ.»
        ХРИСТИНА СОЛОВІЙ «ЛЮБИЙ ДРУГ»
        На несколько мгновений в комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь шумом леса за открытым окном, да потрескиванием дров и огня в очаге, про который Захар ей еще ночью рассказал, поднес руку, дав ощутить жар, предупреждая. Хоть лето и не сдало еще свои права, уже бывало холодно, особенно ночами, а иного отопления в доме не имелось. Но вытяжка, о которой хозяин также поведал, очевидно, прекрасно справлялась, Лэля почти не ощущала запаха дыма.
        Застыла, опасаясь, что обидела или как-то оскорбила его своей просьбой. Полотенце куда-то делось, уже не очищая ее кожу…
        - Во мне нет ничего уникального или красивого, Лэля. Человек, как человек, - ровно отозвался Захар немного иным, каким-то совсем бесцветным тоном. А внутри насторожился, уловила, будто не понимал, что именно она хочет…
        - Во мне тоже, - рассмеялась Лэля, робко протянув руку, даже не уверенная, что в правильном направлении это делает. - Но мне просто хочется представить тебя… на чем-то реальном основываясь, понимаешь? Как со стенами в коридоре, твоя же была идея…
        Он понимал это желание. Да и разумно, почему нет?
        Но в данный момент Захар целиком сосредоточился на ином - она не врала и не лукавила! Он это точно знал, на все сто процентов! Когда говорила вслед за ним, что в ней нет ничего красивого или уникального… Вот только, в отличие от самого Захара, это утверждение никак не относилось к девушке, сидящей напротив и протягивающей к нему трясущуюся ладонь!
        - Когда, говоришь, ты перестала видеть, Лэля? - мягко усмехнулся он, чуть наклонившись вперед и… вопреки собственному намерению, логике и всем ощерившимся инстинктам, позволяя этим тонким и холодным пальцам, дрожащим от неуверенности и видимого смущения, коснуться его кожи.
        Обожгло!
        Внутри грудной клетки полыхнуло ревущим пламенем, отзываясь на мягкое соприкосновение кожи.
        Усилием справился, чтоб не вздрогнуть. Но отторжения нет… Наоборот! Удивленно впился взглядом в растерянное лицо. Девчонке опыта не хватило, чтоб скрыть реакцию. Ошеломило и ее.
        Как вспышка молнии. Непонятно. Ведь не впервые касаются друг друга… Но это прикосновение было воспринято им совершенно иначе, по-новому… На затылке волосы дыбом встали, топорщась, будто шерсть у диких животных на загривке. Совсем странно и дико оскалиться захотелось. Под кожей как ток по всем нервам!
        Какого беса?! Как на линии огня снайперов противника, все инстинкты на пределе. Лезет из-под разумного и цивилизованного все то, что привык на гражданке куда больше прятать и контролировать.
        Втянул беззвучно воздух через нос, принюхиваясь, на секунду потерявшись в многообразии ароматов. Прикрыл глаза, возвращая власть над собой, позволяя ей делать то, что девушка считала нужным.
        Внезапно ослепнуть - тяжело. Можно было понять ее страх и попытку хоть как-то вернуть себе «обзор» ситуации и понимание мира.
        Однако Лэля не торопилась, сама будто застыла, неотрывно глядя на него своими незрячими очами… Их взгляд даже его обездвижил. Словно в самую душу заглядывала, видя больше, чем любой другой живущий. И ее пальцы недвижимо остановились на лице Захара, обжигая, хоть и были холодными.
        Откашлялся. Припомнил, о чем там говорить начинал… Прямо ведьма она, не иначе… по-хорошему, без злости. Как приворожила, колдунья! Ум за разум завела.
        А ему рассмеяться охота от непонятного, едва выносимого, словно с неба рухнувшего счастья в душе! И еще…
        - Уверена, что ранее глаза не подводили тебя? Или ты в зеркало не заглядывала, Лэля? - кажется, всем телом ощущая ее робкие, почти невесомые прикосновения к своим скулам, чуть улыбнулся, вынужденный признать, что приходится прилагать усилия, создавая видимость спокойствия… И сдерживаться, не прижимаясь сильнее к ее рукам, чтобы самому не перехватить ее ладонь, придавив к своей коже так, что и миллиметра не останется между ними.
        …Присвоить!
        Во имя предков?! Что творится?! Порыв был настолько сильным, что не хватало даже его опыта и выдержки. Прорыв его контроля!
        Весь к ней подался, едва сумев осадить собственное нутро. Он с таким не сталкивался никогда, все еще пробуя сосредоточиться на разговоре.
        - Ты ошеломительно красива, лэле. Дурманяще. Видно, потому те мудаки и…
        - Что?.. - она замерла, ощутимо заледенела около него.
        Как в прорубь провалилась прямо. Он уловил, как одеревенели мышцы. Эти руки, что касались кожи Захара, словно изо льда вырезанные. И какой-то дикий, загнанный страх в слепых очах, эхом отозвавшийся в нем.
        - Ты о чем, Захар? - даже голос, точно хрупкая изморозь первой корки льда на реке.
        И он отступил, поняв, что опасная территория. Она не помнит, значит, и не нужно ей пока вспоминать, да и он ничего толком не знает же, одни догадки и озарения. И что-то почти до боли у самого в груди стиснуло от ее страха. Не хотел, чтобы эта девчонка боялась! Ничего в мире… Убить за это готов…
        - ??????????????
        Тоже есть над чем мозгами раскинуть.
        - Не важно, Лэле, чепуха, - сам не понял, что обхватил ее руками, прижал к себе, будто надеялся отогреть, разбить тот наст, затянувший незрячий ныне взор. Своим огнем растопить, которого всегда с избытком… Опасное стремление.
        И это обращение, ласковое и нежное, которое им вместо имени стало. Откуда вчера выстрелило в нем? Из каких глубин памяти? Из каких недр сознания?.. Или собственного непознанного? Так любимую называют, дорогую и близкую, а не случайную подопечную, даже если успокоить ее хочется.
        И все же не мог обратиться к ней иначе. Тем более сейчас. Понимала ли она ценность этого обращения? А насколько это для Захара важно? Слишком много вопросов, как для суток знакомства. И чересчур насыщенно ощущение простого объятия, восприятие, как она медленно, но уже свободней дышит носом, щекоча этими вздохами его шею. Ее пальцы так и лежат на его лице, тоже вроде отогреваются понемногу.
        А ярость на тех, кто был повинен в ее испуге, пусть и не помнит Лэля еще ничего, клекочет, бурлит глубоко внутри.
        И вдруг она медленно отклонила голову, будто пыталась на него «глянуть», не стараясь отстраниться из объятий, что Захар так и не разжал. И что-то совсем новое, иное появилось в самом выражении ее лица, повороте головы, самой позе. Испуг как ушел, стекая с них обоих, исчезая. А Лэля все в него «всматривалась».
        - Ты слукавил, говоря, что не уникален. Ты очень опасный, да, Захар? - тихо прошептала девчонка. Не с вопросом, утверждая.
        Он не понял ее эмоций, однако, казалось, страха не было. А вот напряжение он ощущал.
        - Не для тебя, Лэля, - отмел уверенно и веско, понимая, что в тон понемногу прорывается рокот, минуя его контроль. - Не для тебя… Да и ты не так проста, похоже, - усмехнувшись, поймал ее подбородок пальцами, вглядываясь. Но взгляд девушки оставался слепым. Проницательная. - В корень зришь, выходит.
        Она моргнула.
        - Так не вижу же ничего… - растерянно выдохнула, не пытаясь избавиться от его прикосновений, наоборот, как льнула больше.
        - Не о тех глазах говорю, Лэле. Зрящая? - внимательно… не смотрел, нет, скорее к ее сути прислушивался.
        А она прикусила губу, словно внутри нее самой что-то откликнулось, и теперь вглубь себя заглянула.
        - Не уверена, что помню, о чем ты, Захар, - отозвалась тем же тихим тоном, - но мне будто бы знакомо и близко то, о чем ты говоришь… Пусть я смысла и не помню, - тяжко вздохнула, отпустив наконец его лицо, и потерла свой лоб, словно взбодриться хотела.
        Он не настаивал, видел, как ей сложно. Да и заметил, что утомилась уже.
        - А хоть что-то помнишь о прошлом? Или вообще провал? - вернув легкость и не давя больше, он все же разжал руки, освобождая ее.
        Кто б его предупредил, как это окажется чертовски тяжело! Пальцы сами потянулись назад, за ней, за самим ощущением этим…
        Поднялся, забрал ее поднос, отставив на столик, вернулся к своему стулу напротив дивана.
        Говорил открыто и свободно, не настаивая, допуская, что ее воспоминания не так легки, как можно было бы предположить, глядя на наружную красоту. Все эти неосознаваемые оговорки… Может, не только недавние события вспоминать его Лэле не хочется…
        Внутри так и не утихла, ворочалась приглушенная ярость, которую сам подогревал такими догадками. Слишком живой, чересчур насыщенный отклик на другого человека. Не помнил такого, не знал ранее.
        - Как хлеб печь, вспомнила вот, - искренне улыбнулась тем временем она, откинувшись на подушку. Ее явно утомили эти эмоциональные качели. - Само в памяти всплыло, поэтапно. И руки помнят, - она вновь потерла виски, глаза, зевнула, прикрывшись ладошкой.
        А он до сих пор ощущал прикосновение этих пальцев к своему лицу. И почему-то появилась мысль, что не так и сложно починить печь в доме. Там и мороки часа на три. Просто надобности не было в этом последние пару лет ни у отца, ни у самого Захара. Казалось, Лэлю действительно порадует возможность взяться за хлеб.
        - Кто тебе сказал, что ты обычная и некрасивая, лэля? - спросил, словно мимоходом, в том же тоне, предполагая, что вот так, между делом, ее воспоминаниям будет легче появляться на свет. - Родные?
        - Не помню точно, - между ее бровями пролегла тонкая складка, и пальцы сильнее стали давить на виски, будто головная боль вернулась. Зря углубляется? - Я вроде всегда это знала, с детства. Мать?.. Нет, какая-то другая. «Немать» и другие дети следом говорили… Голова так сильно болит, - вдруг прошептала Лэля настолько жалобно, что он уловил и воспринял отголосок этой напряженной болезненности.
        Разорванные слова, без структуры. Вроде больше получилось все из-за того, что он настоял, а она хотела ему ответить. Но вспоминать было сложно и больно, ранило ее. И породило только все новые вопросы.
        Что значило «немать»? Именно так она произнесла это, слитно, как определение? Описание женщины, которая ее воспитывала? Что за дети?
        Но он знал, что сейчас не время углублять.
        - Пей чай, Лэле. Он уймет боль, расслабит, - Захар вновь в ее руку чашку подвинул, говорил все тем же ровным тоном, не спрашивал ничего больше и не уточнял. Хватит, толчок есть, дальше разберется постепенно. - Давай-ка я тебе еще бутерброд с медом сделаю, - предложил, больше повод подбирая, чтобы на минуту выйти, не дать ей уловить и ощутить взметнувшийся гнев, усмехнулся, маскируя то, что не должно было так неистовать… Но бушевало просто!
        Не хотел ее пугать сильнее.
        Отвлеклась, удалось.
        - Давай, раз уж у тебя его огромные запасы, - улыбнулась Лэля так, что он лишь утвердился в догадках, сладкое она любит однозначно. - И не прав был, кстати, ты - очень красивый, - вдруг добила его выдержку, когда Захар почти в коридор вышел.
        -
        Резко обернулся, вцепившись пальцами в дерево подноса. Уставился на нее ошарашено, пытаясь осмыслить и понять, что стоит за словами. Но Лэля только удобней на подушке устроилась, кажется, вообще не поняв, что он от ее слов, будто в бетонную преграду на этом пороге врезался, словно не заметил трехметровую стену и на полном ходу впечатался. А она себе тихонько жмурилась, протянув руку в сторону очага. Похоже, считая, что Захар уже вышел.
        Это что, блин, такая шутка у жизни?
        Мужику под сорок, прошел и огонь, и воду, и медные трубы, по сути, разругался с командованием, отказавшись от должности в штабе, вернулся в поля, а потом и вовсе туда, куда и не думал возвращаться; узнал об окружающем мире то, что большая часть людей и в кошмарах себе не представляли… А сейчас он растерялся и был потрясен простыми и странными словами девчонки, младшей его лет на десять, а то и больше…
        Вот так влип ты «Гризли». Как по прямой наводке.
        Дыхание так и сперло в легких, давило, но тренированное тело ждало команды разума, а тот оказался в ступоре. Какой-то «боевой режим» включил на автомате, как при штурме объекта или на минном поле: не выдать присутствия раньше времени, не задеть растяжки, выжить бы… обоим.
        Странные реакции и мысли.
        Не желая ее смущать, не до конца уверенный, как самому на эти слова реагировать, он беззвучно пошел в кухню. А когда вернулся через пару минут с новым угощением, Лэля спала.
        Захар не стал ее будить, отдых лечит и мир душе дарит. Да и ему было о чем подумать.
        ГЛАВА 4
        «Я З ТОБОЮ НЕ ЗНАЮ ХОЛОДУ,
        ТРОХИ КРУТИТЬСЯ ГОЛОВА.
        НЕ ТАКА ВЖЕ ВОНА НЕСТЕРПНА
        МОЯ КАТОРГА, ЯК ЗИМА.»
        ХРИСТИНА СОЛОВІЙ «ЛЮБИЙ ДРУГ»
        - Я бы хотел, чтобы тебе МРТ мозга сделали, посмотрели, что там, нет ли серьезней травмы, чем кажется. Не нравится мне, что зрение не появляется. У меня есть знакомый врач в одном из центров в городе, могу отвезти тебя, сделаем. Тут добираться всего часа полтора машиной. Смотаемся? Что думаешь?
        Они сидели в кухне, когда Захар это спросил. Причем, голос хозяина дома звучал так, будто он все уже решил на самом деле и вариантов иных для выбора, в общем-то, нет. Но вежливость не позволяет ему просто взять ее на руки и отвезти туда, куда он собирался.
        Лэля молчала, пытаясь осмыслить это и понять мотивы самого Захара.
        Ее пугала тьма в глазах. Очень сильно. До ужаса почему-то нервировало то, что она не может привычно ориентироваться в пространстве. А учитывая головокружение… мир совсем не имел никакой стабильности. И это заставляло чувствовать себя абсолютно беспомощной. Но она не жаловалась.
        Уловил ли ее страхи Захар? Каким образом?
        Она совершенно не понимала, но могла поспорить, что так и есть.
        Когда Лэля проснулась, он был неподалеку и, не возвращаясь к прошлой теме, предложил ей «погулять». Она обрадовалась такой возможности: смущение накатывало, когда вспоминала утро, не была готова вновь к той степени близости, показавшейся почти интимной, да и уже действительно устала лежать!
        Лэля отказалась от того, чтобы он ее отнес на воздух, решив дойти самостоятельно «по стенке»…
        Оказалось, переоценила свои силы. Это стало понятно уже на четвертом шаге. Так они и очутились тут, в кухне. Спасибо, Захар впритык рядом шел, очевидно, подозревая, что ее «независимый» порыв пока не имеет физической подоплеки.
        Он и подхватил ее в итоге, когда головокружение лишило Лэлю возможности даже по стене ориентироваться, грозя поближе познакомить с полом. Усадил на стоящий рядом стул, позволяя передохнуть. Судя по звукам, поставил чайник на огонь, а теперь вот, о больнице заговорил…
        Лэля не была против, но у нее появились вопросы, которые ранее, когда только пришла в себя, в голову не приходили.
        - Почему ты помогаешь мне, Захар? Мы были знакомы ранее, я просто не помню? - нахмурилась она, прижав виски пальцами, будто этим могла бы взять под контроль вращающийся мир.
        - Нет, мы не были знакомы, Лэля. Но разве это значит, что я не могу помогать тебе? - его голос звучал очень мягко и по-доброму.
        Но, несмотря на тон, у нее отчего-то возникло ощущение, словно бы он совершенно не собирается говорить то, что она пытается узнать.
        - Это ведь все стоит денег, да и время твое… У тебя же и другие дела есть, которыми ты заниматься должен… - с трудом формулируя мысли, облекая в слова то, что не так и легко в голове выстраивалось в какие-то логические цепочки и картины мира, выдохнула она, с тяжелым вздохом уткнувшись лицом в ладони.
        Почему-то после того сна утром на нее навалилось какое-то отчаяние, потерянность. Она не понимала, что делать нужно, как правильно, и что, в принципе, ждать от ситуации… А неопределенность пугала не меньше слепоты… Вернее, вкупе с этой темнотой, еще сильнее.
        Захар не ответил сразу. Она услышала, как он чем-то грюкнул, будто чашки небрежно на стол опустил, и керамика звякнула о стол. Отодвинул соседний стул, она почувствовала, как он сел совсем рядом с ней. И тут его руки обхватили ее ладони, потянув те вниз. Могла бы - посмотрела ему в лицо, а так… просто повернулась в ту сторону, где ощущала мужчину.
        Захар же крепко обхватил ее ладошку своими пальцами, сильно, надежно как-то. И вдруг поднял правую руку Лэли, прижав к своему лицу так, как она сама утром просила, а он не сразу позволил. Будто уловил всю ее растерянность и страх, и вот так вот позволял «следить» за ним и их разговором.
        - Я взрослый человек, Лэля, и сам определяю, что для меня важно и первостепенно. Кроме того, хочешь - верь, хочешь - нет, а я ждал тебя, - он словно усмехнулся, говоря об этом, она ладонью ощутила. - Знаю, странно звучит. И, тем не менее, некоторое время назад я понял, что ты появишься и моя задача, возможно, одна из самых важных, что вообще в жизни были, - помочь тебе, приложив все силы и умения. Так что я собираюсь это сделать. А ты прекрати бояться, хорошо? Нечего. Не тебе, лэля. Со всем помогу!
        Он как-то по-разному произносил это простое слово из четырех букв.
        Иногда - как имя, а временами, будто настолько ласковое обращение, что ей прижмуриться хотелось от тепла голоса этого мужчины, некой, кажется, вообще непривычной ей нежности и… чего-то еще, чего она пока понять не могла. Но это так глубоко и звонко отзывалось у нее внутри. Словно в спинном мозге или в непознанном участке ее сознания, забытом, древнем…
        Посмотреть бы на него! В глаза Захару… Интересно, какого те цвета? Но пока все, что ей было доступно, - вот так касаться его щеки, чувствуя, как движется его скула и губы, когда он с ней говорит, как задевают ее пальцы кончики его ресниц. И вслушиваться в малейшие оттенки глубокого голоса этого мужчины, пока ей вовсе непонятного, но от того не менее завлекающего.
        - ??????????????
        А от обилия таких странных и непонятных, непривычных и даже камерных, словно изолированных ощущений, из-за отсутствия зрения все воспринималось очень остро, и по спине шла неведомая ей жаркая дрожь. Страх уже в самом деле пропал. Тот нечто иное вытеснило из ее души… Что-то такое объемное, непонятное еще, но невероятно светлое и теплое… и сладко-золотистое, наверное, как мед, которым Захар ее утром кормил. Только сладость эта от его слов и прикосновений теперь не по рукам Лэли текла, а будто по ее душе и сердцу.
        - Хорошо, - едва слышно выдохнула она, почему-то затрепетав от всего, что не могла пока осмыслить, лишь чувствовала, какими-то глубинными фибрами осязала. - И если ты считаешь, что мне МРТ нужно, давай сделаем… - было странно как-то так объединять себя с кем-то в действии.
        Тоже непривычно. Такое чувство, что ранее ей не доводилось являться частью некой общности. Но так ведь не бывает? Все живут среди людей, да и она же отголоски какие-то в голове улавливала, Захару говорила что-то такое, отвечая на вопросы. Непонятно…
        - Значит, сейчас пообедаем на веранде, погода хорошая, а то я так тебя до двора и не довел. И поедем, - все с той же улыбкой, похоже, довольно решил Захар, не торопясь отпускать ее руку и прерывать соприкосновение их кожи. Заодно подтвердил ее догадку, что уже и договорился в том самом центре… Не могла пока решить, как относиться к этому. Вероятно, ему и правда виднее.
        - А не поздно будет? - засомневалась Лэля, пусть и не очень ориентировалась во времени теперь.
        - Они круглосуточно работают, так что успеем в любом случае. Как доберемся, я хотел еще у друга в полиции узнать, может, кто-то тебя ищет или другая какая информация есть. При тебе ни документов, ни телефона не было, попытаться что-то узнать кажется неплохой идеей. НЕ против? Или не хочешь?
        Лэля промолчала, но закусила губу. Почему-то стало страшно… Не хотела! Страх непонятный, что ее найдут!..
        И Захар это вновь понял. КАК?!
        - Это надежный друг, если появятся сомнения, все проверим, да и он без моего согласия ни с кем не свяжется, обещаю, - теперь мужчина коснулся ее щеки осторожно грубоватым жестом и как-то будто неуверенно, немного неловко. - Да и одежды тебе купить нужно…
        Он встал, чем-то начал шуметь, словно посуду переставляя, наверное, собирая еду для того самого обеда.
        - А сейчас с ней что?! - вдруг растерялась и смутилась Лэля, впервые задумавшись о своем гардеробе. - В чем я?
        - Моя футболка тебе вполне за платье сошла, - весело хмыкнул Захар, как-то мигом развеяв это смущение, очень легко и просто отреагировав, как на несущественное. - Те вещи, в которых ты была, непригодны, разве что джинсы, я их вчера в стиралку засунул, хоть и редко ту включаю, мороки тут много, а когда-то сам родителей уламывал, привез им. Теперь понял, - Захар хмыкнул, как-то мимоходом делясь с ней своей жизнью. - В общем, джинсы нормальные, белье еще. А вот футболка и кофта изодраны. Да и кроссовок только один. Это точно стоит изменить, - тем же тоном перечислял Захар.
        Но и, несмотря на эту кажущуюся легкость, Лэля почему-то испытала леденящую дрожь в позвоночнике.
        - Почему так?.. - голос охрип. Неожиданно. Поняла, что сжала руки, вдавив ногти в ладони.
        Сбоку раздался дребезжащий звон, будто тарелка или чашка треснули. И приглушенное, подавленное ругательство, которое она не разобрала толком.
        Не поняла, что случилось, но и спросить не успела.
        - Уже не важно, лэле, об этом не стоит думать. Главное, что ты цела и невредима, одежда - пыль, мелочи. Вещь купить недолго, а здоровье и жизнь, бывает, и за все деньги мира не купишь, - тихо произнес Захар, коснувшись ладонью ее волос.
        Мягко провел по ее голове, но рука тяжелая, все равно вышло как-то придавливающе. Но тепло. Ощущалось, что он не особо привык быть ласковым. Однако, однозначно, старался.
        - А разве я цела? - как-то горько скривилась, ощущая привкус желчи во рту. Головокружение стало сильнее, да и ни с того ни с сего запульсировала боль в висках. Но, когда ладонь Захара медленно проходилась по макушке и темени, становилось легче.
        - Ты - цела, - уверенно, тем своим веским и гулким тоном отрезал он, словно запрещая ей даже в мыслях подвергать это утверждение сомнению. - А с глазами разберемся, Лэля. И с памятью тоже. С этим справимся, - будто клятву ей дал, так прозвучало.
        И она внезапно поняла, что верит ему. И уже не так страшно… И силы какие-то появились, чтобы все преодолеть. Да и голод проснулся.
        - Как бы я хотела тебе помочь на стол накрыть, или хоть что-то сделать, - вздохнув, поделилась она, повернув голову в его сторону.
        А вышло так, что уткнулась в его ладонь лицом, ведь Захар продолжал гладить ее. Мужские пальцы дрогнули, замерев. Как-то разом накрыли и висок, и глаза, большой палец края рта подушечкой касался.
        Вроде совсем как она недавно его лицо изучала. А вообще иначе вышло по ощущениям! Лэлю почему-то в жар бросило от тепла его рук, от жара всего огромного мужского тела совсем близко к ней. Непривычно так сердце в груди затарахтело, заставив кровь под кожей бежать быстрее, сделав дыхание обжигающим.
        Мужчина застыл около нее, но что-то такое от него расходилось волнами… как сила какая-то, тревожащее тепло, что ли, жар, похожий на вспыхнувший в Лэле… Страшно? Нет. Непонятно, но будоражит, скорее. И любопытно до жути стало, что случится, если немного губами шевельнуть… поцеловать его грубоватые, шершавые пальцы.
        - Потом поможешь, как сориентируешься в мире немного, не торопись. Да и не та тут работа, чтоб одному не справиться, - будто с трудом отозвался на ее сожаление. Голос стал рокочущим, как далекая гроза в горах. У Лэли по позвоночнику дрожь неясного предвкушения прошла, как предчувствие некое, еще неведомое, едва зарождающееся… Но хорошее. - Будем обедать? - еще тише спросил Захар, низким, шероховатым каким-то шепотом. Не хотел, чтобы она тот «рокот» слышала?
        -
        Но Лэля сейчас все иначе ощущала: и звук, и вкусы на ощупь, на запах различать, казалось, начала. И мощь мужчины, что так и не убрал ладонь с ее лица, всем телом, каждой клеточкой своей чувствовала.
        - Давай, - ее голос прозвучал также тихо, заглушенный его ладонью.
        На улице было тепло. И так потрясающе пахло разнотравьем, разогретым солнышком, тепло которого Лэля, и не видя, ощутила всем телом, стоило выйти на веранду! Захар ей помог добраться сюда, усадил в плетенное кресло с подушками, судя по ощущениям, а сам что-то расставлял на столе.
        Ей хотелось бы осмотреться, разглядывая каждую деталь его дома, двора, леса, шум которого она слышала совсем близко… А еще речку, похоже, которая текла где-то совсем близко. Но поскольку такой возможности Лэля не имела, то вслушивалась, наполняя разум звуками; вдыхала, пропитываясь ароматами; всеми доступными способами училась окружающий мир узнавать. Под босыми ногами ощущалось ласковое тепло гладкого деревянного пола, «поглотившего» солнечные лучи. Приятно было тут ходить.
        - Думаю, мы пока обойдемся без приборов. С вилкой и ножом потом освоишься, а может, и не придется, - отвлек ее от этого процесса спокойный голос Захара. - Ничего изысканного, не ресторан, - он вроде бы улыбнулся. - Лепешка, брынза в масле с зеленью, помидоры, огурцы. Вот, я тебе так сверну, - его ладонь уже как-то привычно обхватила ее руку, опустив на стол, позволив найти край тарелки. Вместе они «нащупали» еду.
        Захар удобно все свернул, так, что она могла спокойно откусывать этот импровизированный «бутерброд» из согнутой лепешки, держа над тарелкой.
        - Спасибо! - с искренним восторгом от вкуса, простого и такого насыщенного, поблагодарила после первого же прожеванного куска.
        - Не за что, - вот поспорить могла, что он усмехнулся широко и довольно. - Рад, что тебе по вкусу. Пить будешь чай или воду?
        - Можно воду? Она у тебя потрясающе вкусная, - испытывая почему-то смущение, Лэля спряталась за лепешкой.
        Тот факт, что он мог ее рассматривать сколько душе угодно, а она такой возможности не имела, вносил сумятицу в душу. И как-то не ко времени вспомнила то, что он о ее одежде сообщил… То есть то, что она сейчас сидит только в его футболке и белье, по сути. Нет, холодно не было, наоборот, под волосами на затылке выступала испарина, когда об этом думала.
        Тем же способом, что и еду, Захар подал ей чашку. А Лэля вдруг поняла, что она предощущает, ждет его касаний, заранее внутри трепетать начинает…
        Все это очень сбивало с толку, заставляя терять ориентиры, которых и так сейчас имелось у Лэли немного.
        - Это вода из колодца, который еще мой прадед копал. Ты права, она очень вкусная, потому что чистая. Поговаривают, что в ней есть серебро, но я в этом не уверен, никогда не проверял, - тем временем весело делился с ней историями Захар, что помогало взять себя в руки.
        - А вдруг, и правда, серебро! - рассмеялась она с небольшим усилием. - Проверь, сможешь тогда свою торговую марку «молодильной» воды создать. Разбогатеешь, - она подняла кружку и прижала прохладный край к губам.
        - Чур, убереги меня от такого богатства и суеты! - искренне рассмеялся Захар.
        А Лэля с улыбкой отпила глоток воды… И вдруг замерла, так и не убрав чашку от рта. Зажмурилась, нежданно ослепленная ярким светом обеденного солнца!..
        - Захар?.. - как-то жалобно и испуганно дернулась Лэля, все же пытаясь осмотреться.
        Неужели глаза отошли? Зрение вернулось?..
        - Что, Лэля?! - его голос зазвучал гулко и с тревогой.
        Она дернулась, обернулась в ту сторону, откуда шел голос, уронив чашку и не заметив, что с той сталось. Но там, где должен был сидеть Захар, не было видно ничего, только темная, почти чернильная тень от навеса, в которой из-за контраста с ярко освещенным участком, где сидела она, терялось все, в глазах рябило…
        - Я… будто вижу, но… Странно, - тут она замолчала, только сейчас осознав, что обеденного стола перед ней нет. А ведь Лэля его толстую грубоватую деревянную ножку ощущала своим бедром… - Или нет… Не понимаю!
        Перед ней не было стола и все тут! Зато раскинулась широкая пустая веранда.
        - Видишь? Что? - он поднялся, она по звукам это поняла.
        Но, когда обернулась, вновь не разобрала ничего, кроме движения огромной густой тени и отблесков солнечного света. Почему-то холодок пробежал по позвоночнику.
        Повернулась в сторону двора: там все было нормально. Река… Да! Увидела ее. Совсем рядом с домом текла неширокая, но бурная речка. Очевидно, она была достаточно глубокой или же холодной, чтобы через нее бросили добротно-сбитый деревянный мост. А вся поляна перед домом покрыта тем самым разнотравьем, аромат которого Лэля чувствовала и сейчас. Красиво так, что словами не описать!
        Сразу за домом, да и по бокам поляны, начинался лес, густо укрывающий холмистую местность, постепенно переходящую в пологие склоны гор, у подножия которых и располагалось жилье. Этот дом, построенный из целых бревен, уже потемневших от времени.
        Однако она, если честно, рассматривала не все это, а старика, который сидел неподалеку от веранды на небольшой скамейке, также вытесанной из половины деревянной колоды. Тот смотрел на нее, прищурившись от яркого солнца, будто изучал с каким-то странным вниманием. У его ног сидел лисенок…
        - Лэля?! - вновь окликнул ее Захар. Она даже ощутила тяжесть его руки на своем плече, но не могла отвернуться от старика почему-то. - Лэля!.. - да и голос его доносился как-то очень глухо, будто между ней и Захаром стена.
        -
        - Кто это, Захар? Что за человек… Старик… Там, у крыльца? - ничего не понимая, растерянно спросила Лэля, вновь обернувшись в сторону той тени, где никак самого Захара рассмотреть не могла.
        ГЛАВА 5
        Ехали по большей части в молчании. Казалось, Захара очень насторожил тот… эпизод, что случился во время обеда. Нет, к ней не вернулось зрение, как оказалось, хотя теперь Лэля вроде бы могла различать тьму и свет, однако ничего более. В глазах все было смазано и никакой четкости.
        Это же… Эх, ей хотелось бы сказать «видение», но больше походило на то, что с ней приключилась галлюцинация, полностью сбило с толку и дискоординировало. Захар тоже был напряжен, она чувствовала это неким, для нее самой не вполне объяснимым способом.
        При этом он очень старался внушить ей спокойствие и ощущение стабильности.
        - Так бывает после сотрясения мозга, - ровно заметил он, когда Лэля все же осознала, что видит… не вполне реальный мир. Обнял ее за плечи, будто стараясь унять испуганную дрожь, что охватила девушку. - Потому и хотел, чтоб МРТ сделали, чтобы ничего не пропустить, лэля. А ты не бойся, ничего страшного. Да и мой двор ты очень верно описала, - он вновь усмехнулся вроде, своим глубоким голосом как-то утихомирив ее страх. - И с рекой все в точку, будто точно смотришь. Только вот гостей у нас нет сейчас, ни молодых, ни старых. Одни мы тут. А там статуя деревянная стоит, ее еще мой дед вытесал из дерева, которое какая-то гроза повалила. Долго сидел, пока медведя сделал такого, что ему по душе пришелся. У нас в семье к этому тяга, любим с деревом работать, - он вновь увлек ее историями. - Может, ты и видишь что-то, а мозг, не привыкший получать так мало информации, дорисовывает сам картины. И так случается. Разберемся, лэле. Все выясним, - Захар на мгновение крепче сжал ее плечи, будто разрешал на него и этот страх, и свое непонимание, и все тревоги переложить.
        Это было так приятно. «У нас»…
        Появилась стойкая уверенность, что с такой поддержкой со всем справиться можно, нет нерешаемых проблем, когда он рядом. Выдохнула спокойней… хоть и ненадолго.
        Доели быстро и молча. Он помог ей собраться: джинсы те самые, его рубашка, которую переодевала все же сама, настояла. Правда, учитывая отсутствие обуви и полное несоответствие размеров их ног, ограничилась носками. Но Захар ей все равно тут не дал самой идти, до машины донес.
        Авто у него было высоким и мощным, это ощущалось и по вибрации мотора, и по звукам, когда завел двигатель. Усадив ее на пассажирское сиденье, Захар сам пристегнул ремень и пошел за руль. А Лэле оставалось лишь вслушиваться в звуки движения и пытаться угадать, где они сейчас едут, и как скоро доберутся. Время от времени Захар комментировал, описывая ущелье или лес, рассказывая о дороге, по которой они к селу спускались. Но, видимо, управление авто все же требовало сосредоточенности, и у Лэли оставалось слишком много времени в тишине. А это привело лишь к тому, что она все больше себя накручивала. Что, если у нее кровоизлияние? Или еще что-то более страшное? Честно говоря, она понятия не имела, что может после травм в голове твориться. Но то видение, вполне себе мирное, напугало до жути, потому что так отреагировал Захар. А еще непонятно стало, как она могла все это «увидеть»? Так детально и точно, что, казалось, глаза закрой сейчас, и вновь до мельчайшей зазубрины на бревнах может картину дома воспроизвести. И этот старик, смотревший на нее внимательно из-под белых кустистых бровей. Такой
необычный! Наверное, едва увидев его, Лэле стоило понять, что это галлюцинация. Уж больно нетипичный человек, какой-то… несовременный, что ли. Одетый в холщовую рубаху и такие же штаны, босой, с обветренной, будто выдубленной ветрами и морозами, высушенной солнцем кожей, изборожденной морщинами. Вероятно, в молодости этот мужчина был большим. Возможно, таким же огромным и массивным, каким ей Захар ощущался, но прожитые годы словно… нет, не согнули, а как в землю его вогнали. Но и в старости было заметно, что он не одрях, просто принял тяжесть прожитого.
        Что это за человек? Откуда в ее подсознании появился? Почему смотрел на нее с таким вниманием? Непонятно… Или не стоит и гадать о причинах и источнике галлюцинации, в которой не может быть логики? А еще лиса… Вообще странно!
        У Лэли ответа не имелось, и она очень надеялась, что Захар прав: МРТ все покажет, а его знакомый врач прояснит эти пугающие моменты. Удивительно, но Лэле и в голову не пришло уточнить, а почему ее изначально не в больницу отвезли, и отчего сейчас Захар не пытается ее в лечебнице оставить. Да и ей самой этого совершенно не хочется, если честно.
        - Я пробью по базе, но так, навскидку, ничего не приходит в голову. Не помню, чтобы кто-то писал заявление или приходила информация на пропажу этой девушки. Вообще похожего не помню, но я сейчас устал так, что и со своим адресом могу напутать, - Артем вымученно усмехнулся, внимательно рассматривая фото на экране смартфона Захара. - Мне сбросишь снимок, чтобы сравнил по базе? - словно не уверенный, что друг и правда так поступит, уточнил с некоторым сомнением.
        - Сейчас, - не комментируя это сомнение, кивнул Захар.
        Оглянулся на двери, за которыми, все еще находилась Лэля. МРТ не самая быстрая процедура, он знал и ее настраивал, ощущая, как девушка тревожится. Но все равно Захару было не по вкусу то, что сейчас она торчала одна в этой гудящей трубе, грудную клетку давило, распирало изнутри… Дико хотелось забрать ее оттуда скорее. Будто сам страх Лэли ощущал. Но для ее же блага нужно.
        Вот и сидел под дверью, даже в кабинет к Ивану Сергеевичу, тому самому знакомому врачу, не лез, понимал, что отвлекать - лишь удлинять процесс. Спасибо, Артем как раз отработал смену и домой ехал, когда Захар его набрал. Друг заехал сюда, позволив хоть как-то отвлечься и решить другие вопросы заодно.
        Сбросил ему на телефон фото Лэли, которое сделал меньше часа назад, пока они своей очереди на МРТ ждали. И… да, понимал, почему в голосе товарища сомнение звучало: жадность в нем просто до краев плескалась, бурлила. Неудивительно, что Артем ощутил: знал его хорошо, изучил за годы службы-дружбы, да и чутье на высоте у друга всегда было, уловил напряжение.
        - ??????????????
        Такая собственническая, до алчного зуда в руках и душе, потребность… Присвоить!
        Полыхнуло пожаром в груди, безумной нуждой, дикой и скряжной.
        Откуда вылезло? Пытался разобраться в себе и не понимал. Никогда таким не страдал, если вопрос женщин касался. За принципы, за убеждения, за ребят своих в отряде мог порвать, да. Но чтоб вот так, до бешеной дрожи, захотелось обладать девушкой, своей сделать, от всего укрыть, защитить и спрятать… Не помнил. Но и отрицать данного факта - не мог. НЕ дурак. Вот и Артем уловил и учуял.
        - Я так понимаю, под нашу опеку ты ее не передашь? - вновь подтверждая мысли Захара, тихо и очень выверенным тоном уточнил друг, поглядывая на него снизу вверх из-под бровей.
        Реально понимал, что по краю ходит с такими вопросами?.. Тоже не глупый. О чем говорить, если Захар чашку пару часов назад раздавил в руках, когда речь только зашла о том, что с ней случилось. Очень ценная. Близкая. Уже в его плоти, по костям?..
        - НЕТ, - он не крикнул, наоборот, даже старался отвечать тише.
        Да только эти три звука таким раскатистым отзвуком по помещению расплескались, что и те в очереди, кто не услышал, невольно поежились, начав оглядываться. Не понимали, отчего их внезапно ужас обуял.
        - Так и предполагал, Гризли. Не дави, не настаиваю, - кивнул Артем, хоть и было заметно, что и товарищ «назад подался» морально. Вон, позывной вспомнил. И его припечатало яростью, что без предупреждения взметнулась внутри Захара. - Того типа, что ее привез, описать можешь?
        - Детально помню, Сармат, - заставив себя на ином сосредоточиться, Захар вновь глянул на дверь кабинета. - Могу и фотопортрет составить.
        - Хорошо, я тогда завтра утром тебя наберу, по сети составим, - явно удовлетворенный и этим, вздохнул Артем, устало растерев затылок.
        Захар ему сочувствовал, понимал прекрасно, что работа у друга нелегкая, и тем больше ценил готовность помочь. Впрочем, Артем знал, что и сам может рассчитывать на подобное отношение с его стороны.
        - Она совсем ничего не помнит? Хоть какие-то зацепки? Хвосты?
        - Как хлеб печь помнит, - почему-то улыбнулся Захар, чувствуя горячую волну в груди. - Но тебе это навряд пригодится.
        - Да уж, - хмыкнул Артем, поглядывая на него искоса с каким-то странным выражением. Но промолчал.
        - Была еще оговорка, я не очень понял, а она не может объяснить, - вспомнил вдруг Захар. - Упоминала про тех, с кем то ли жила, то ли раньше росла. «Немать» она так сказала, и «другие дети». Может, в приюте воспитывалась или у родни росла, если сирота?.. - поделился предположением, которое возникло, когда услышал это от Лэли.
        - Попробую и в этом направлении что-то узнать, - Артем записал.
        Еще минут пять поговорили ни о чем, вспомнили ребят, поделились новостями, какие кто знал, да распрощались, пожав напоследок крепко ладони.
        - Жене привет. И держи меня в курсе, - попросил Захар.
        - Передам. Взаимно, - отозвался с усмешкой Артем, видно, понимая, что и он тихо сидеть не будет.
        Кивнул. На том и разошлись: друг домой отправился, а Захар принялся буравить взглядом массивную металлическую дверь кабинета, за которой от него Лэлю сейчас «прятали».
        - Захар? - ей было очень страшно непонятно почему.
        Проснулась, села, опираясь на спинку дивана. Эта ужасная слепота мешала понять, сколько времени проспала! Никакого шанса сориентироваться, хоть плачь! И сердце в груди колотится так, что сил нет вдохнуть нормально.
        Что приснилось, настолько переполошив? Не помнила. Может, просто накопилось все за сегодня, отразилось в напряжении нервов, вот и выплеснулось в каком-то неявном кошмаре? Вероятно. Только ей не легче от этого.
        - Захар? - даже сама Леля слышала, как ее голос дрожит, и это лишь добавило неуверенности и страха.
        Никто не отозвался.
        Возможно ли, что она проспала меньше получаса? Голова была мутной, мысли текли вязко и спутано. Последствия капельницы, которую ей ставили в том медцентре, после проведенного исследования? Возможно. Но как бы сориентироваться по времени?
        После того, как ее вынули из той ужасно шумной «трубы» и Захар тут же крепко сжал ее ладонь, дав понять, что он рядом, с Лэлей поговорил его знакомый врач. Сообщил им обоим, что ничего особо страшного или непоправимого не обнаружили, действительно, есть данные, подтверждающие сотрясение, есть остаточные явления отека мозга. Вероятно, это влияет и на зрительный нерв, но, скорее всего, зрение вернется через несколько дней. Да и они помогут, добавив в ее лечение еще один препарат. Ведь и сейчас она уже стала различать свет и тьму.
        Леля не спорила. О чем? Она ничего не смыслила в этом, а Захар уверил ее, что все хорошо, и это грамотный подход. Ему она верила уже безоговорочно, похоже. Так что они задержались, пока ей не ввели еще одно лекарство. Ясное дело, за вещами уже не успели, только кроссовки и тапки он ей купил в каком-то магазине, попавшемся по пути, не босиком же ходить.
        - В остальном пока придется и дальше на двоих один набор вещей делить, - с мягкой шутливостью заметил Захар. - Магазины почти все закрыты уже, не столица. Прости, - кажется, он в самом деле тревожился о ее реакции. - Мне показалось, что здоровье важнее…
        - Ничего, я понимаю, - отозвалась девушка, действительно не испытывая по этому поводу каких-то негативных эмоций. - Да и сколько мне нужно, не на вечерние же приемы ходить буду. На твоем диване валяться, да по твоему дому бродить. Простишь, что не в шикарных нарядах? - отмахнулась легко и весело.
        -
        Захар же искренне рассмеялся в ответ, заставив Лэлю замереть, вновь в странной и немного жадной потребности вслушаться, до последнего отзвука его смех впитать. Увидеть бы…
        - Ты и в моей футболке да рубашке - неотразима, поверь, - как-то так низко, тревожа нечто сокровенное, отозвавшееся жаркой и волнующей вибрацией глубоко внутри нее, ответил мужчина. И его голос звучал так интимно, что не нашлась с ответом. Да и сил не было, старалась со своим телом совладать, отчего-то тянущимся к Захару, будто железная стружка к магниту: без всякого шанса с этой тягой совладать. И душа ее к нему тянулась, чего уж там юлить… А Леля не очень понимала, что и как с этим делать? Потому и промолчала.
        Потом они вернулись домой… Ну, сюда, в дом Захара. Как поняла Лэля, к этому времени уже начались сумерки.
        - Эх, снова мне пчел на ночь глядя тревожить, - со смешком посетовал Захар, помогая ей устроиться на диване, куда сам отнес, не позволив идти. Считал, что у нее после капельницы до сих пор может быть головокружение. - Ну да нечего делать, надо все равно пойти проверить, чтобы зверье не забредало, не перевернуло ничего. Лес-то настоящий вокруг, - поделился с ней своими заботами, впрочем, казалось, не особо расстроенный предстоящими хлопотами.
        От ужина Лэля отказалась, ее даже подташнивало, если честно. Укачалась по дороге.
        - Тогда и я позже поем, - решил Захар, - когда вернусь, - и пошел проверять улья.
        Она же уснула, судя по всему. И, кажется, совсем недолго проспала, раз он до сих пор не вернулся.
        Чувствуя, как понемногу успокаивается сердцебиение, Лэля «огляделась», если можно было о ней так сейчас сказать. Все, что сумела разобрать - слабое пятно света, где потрескивал очаг. И то радость. Остальная часть комнаты была погружена во тьму.
        - Захар? - еще раз окликнула на всякий случай, вдруг он ее просто не услышал.
        И неожиданно почудилось, что мужчина отозвался со двора. Нет, правда, поспорить бы могла, что до нее долетело «Лэля!..» И не удивило, что зовет ее Захар в ответ, не вызвало сомнений ничего.
        Будто все еще во власти сна, которого и не помнила по сути, она откинула одеяло и поднялась. Ориентируясь на свет, источником которого считала очаг, повернулась в другую сторону. Помнится, до выхода было четыре шага от дивана… Пошла туда, где по ее ощущениям дверь находилась, поворот в коридор. Это было странно и непросто, руки, выставленные вперед, не находили опоры. На каждом шагу боялась что-то опрокинуть или стукнуться о препятствия, которых не видела, в стену врезаться банально боялась! Еще и голова кружилась. Но упорно шла вперед отчего-то… к нему, к Захару. Надо было!
        И не задумалась, что все его прошлое поведение скорее свидетельствовало: этот мужчина никогда бы не заставил ее так рисковать даже вероятностью появления синяков, и сам бы примчался скорее, чем ее позвал бы на улицу, когда Лэля не видит и не понимает, куда движется.
        Однако в тот момент ни одна из этих мыслей не посетила разум Лэли. Зато была яркая, сильная и необъяснимая потребность немедленно найти Захара, которой Леля и руководствовалась, делая шаг за шагом.
        Удивительно, но ей удалось не врезаться в стену. Еще и нащупать выход - угадала с направлением. Сделав следующий шаг, Лэля поняла, что упирается в двери. Надавила на ручку, осознав, что не заперто и… как-то вывалилась на веранду. Нет, не упала, но… вдруг ощутила, что вся окружена открытым пространством и тут нет таких ориентиров, как стены дома, мебель…
        Еще пара шагов и ступени должны быть, а вокруг лес. И холодный воздух, пахнущий ночью, влажной почвой, травой и листвой, полный стрекота сверчков и каких-то иных, совершенно незнакомых ей звуков: уханья, перестуков, шороха… Непривычно, но очень гармонично. Пугающе, но при этом так звучало, что невольно хотелось прислушаться.
        - Захар? - позвала вновь, теперь лишь осознавая все странности. Будь он здесь, уже точно окружил бы Лэлю собой, пожурил бы, что встала без него.
        А если не на крыльце мужчина… то как она вообще его могла услышать в комнате? Видно, почудилось, зря на улицу торопилась, а он еще улья проверяет… Надо возвращаться, пока не потеряла ориентиры. Аккуратно переступила с ноги на ногу, зачем-то еще раз повторив:
        - Захар, ты тут?
        Ответа не было и в этот раз. Надо идти в дом.
        Сделала шаг… Да, видно, таки ошиблась! Врезалась во что-то животом, кажется, в ограду веранды, ухнула от неприятного ощущения, что вышибло воздух из нее, заставив навернуться слезы. Попыталась хоть за что-то ухватиться руками, почти обрадовавшись, когда ладони наткнулись на столб… И сползла на ступени, спускающиеся к земле, наверное.
        Надо же, совсем растяпа. Все-таки не туда пошла… Села на верхней ступени, пытаясь прийти в себя и успокоиться. Даже невольно нервно рассмеялась, подумав, как глупо все вышло. Тяжело втянула холодный воздух, приводя мозги в ясность…
        Надо, наверное, не поднимаясь, ползти назад спиной по веранде. Дверь должна быть где-то напротив этих ступеней, ведь так?.. Во всяком случае, Лэле так помнилось.
        Кракс!..
        Она вздрогнула всем телом, мигом забыв обо всем. Задеревенела, а пальцы с такой силой впились в дерево столба, что как бы царапины не оставить… или ногти не подорвать, что вероятнее! Но ей не до маникюра стало сейчас!
        Внезапно гармоничное звучание леса будто притихло, разом смолкнув. Какая-то ночная птица, резко ухнув, взлетела, шумно хлопая крыльями. А у Лэли морозная дрожь по спине прошла, как разрядом тока. На затылке выступила липкая холодная испарина, и девушка застыла, боясь сделать следующий вздох. Потому что совсем рядом что-то хрустнуло, и звук такой был, словно кто-то очень… очень тяжелый заворочался, поднялся с земли, двинулся в ее сторону, тяжело ступая так, что и земля не гасила эту увесистую медленную поступь, даже в звуке несущую угрозу. Лэле на босые ступни эта вибрация отзывалась, разливаясь тревожной, устрашающей дрожью по нервам.
        -
        А потом совсем рядом с ней, в каком-то шаге, казалось, кто-то глухо фыркнул… Тяжело, раскатисто… с низким грозным рыком!..
        ГЛАВА 6
        «ЯКЩО ТИ У ПОВІТРІ, ЗА КОГО СЕБЕ МАЄШ?
        І ЗВІДКИ ЗНАЄШ, ЩО В ТОБІ ЦЯ СИЛА?
        ПРО ЩО ЩЕ МРІЯТИ, КОЛИ РОЗКРИТІ КРИЛА?
        ЩО ТИ ВІДЧУВАЄШ?»
        «ГРАНУЛИ» ТНМК
        Зверь!
        Предки! Зачем она только вышла! Ну что ее тянуло на двор?!
        Дикий зверь совсем рядом! А она не видит его даже! И понятия не имеет, куда бежать! Да и стоит ли, вообще, двигаться с места, чтобы не спровоцировать животное, или неподвижность - лучшее решение?
        Замерла… Не столько от разумных доводов, нет - от ужаса все тело сковало ледяным бессилием и неподвижностью.
        Кто это? В голову не приходило ни единой разумной мысли, как назло. У страха глаза велики, вот уж истина! Перед внутренним взором совсем нереальные картинки каких-то монстров из ужастиков!
        Она даже не могла вспомнить, как настоящие дикие звери выглядят и что из себя представляют. Почему-то казалось, что на нее сейчас набросится чудище под три метра высотой, с горящими кровавой жаждой и адовым пламенем глазами, брызжущее слюной с огромных клыков… И порвет ее на ошметки длиннющими когтями!..
        Новый тихий рык, казалось, волной пробежал по каждой мышце Лэли, усилив дрожь. Жутко так, что дышать не в состоянии! А оно, это чудище, словно еще ближе. И тяжело дышит, втягивая воздух, изучая ее аромат и запах страха…
        Во рту горький и противный привкус своего бессилия.
        Прилагая неимоверные усилия, попыталась вспомнить хоть что-то о реальных хищниках леса, должны же в ее голове быть пусть и минимальные знания об этом!
        Злость на саму себя и всю ситуацию помогла немного взять ужас под контроль.
        Волк? Может быть, вроде водился тут в лесах. Но разве волки такие большие?.. Хотя ей ли судить о размерах, конечно… И все равно чудилось, что животное крупное, да и Лэля буквально дрожь земли от его передвижения ощущала… Или и тут страх виноват?
        Кто тогда?
        Медведь? Те, вроде, тоже жили в Карпатах… Но разве эти огромные животные себя так ведут? Она понятия не имела! Однако сомневалась, что медведи подкрадываются вот так тихо и исподволь.
        В этот момент, лишая ее вновь всякого контроля, новый раскатистый рык раздался совсем близко с лицом, телом Лэли. Щеки обдало горячим порывом воздуха, с мускусным, каким-то невероятным и диким, тяжелым и очень звериным ароматом… И жаром, будто излучаемым огромной, массивной тушей. Зверь совсем рядом! Нюхает ее!..
        Голой ноги, опущенной на нижние ступени, коснулось что-то длинное, щекотно-жесткое… Шерсть проехалась по голени, заставляя Лэлю дрожать! И озябшую кожу аж обожгло ощущением дикого звериного жара!
        Глухой звук мягкого удара по дереву…
        Оно ступило на нижнюю ступеньку?!
        Совсем близко! Возможно, глаза в глаза? Лицом к лицу… ну, или к морде. Смотрит на нее? Изучает? Господи! Предки, помогите!
        То, что зверь не отходил, ощущала всем телом. Казалось, нос на морде вот-вот в ее шею уткнется, жаркое влажное дыхание кожу заставляло иррационально леденеть от ужаса, покрываться мурашками. А сердце в горле колотится, перекрывая спазмом дыхание.
        Один удар, второй… Пульс сумасшедший.
        Наяву представила, как сейчас в нее вонзятся те самые огромные острые клыки… И это добило ее сознание!
        С тоненьким всхлипом, захлебываясь непонятно откуда вырвавшимся истеричным рыданием, она резко рванула назад с силой и скоростью, которых сама от себя не ждала! Оттолкнулась от столба и поползла, как какой-то фантасмагоричный краб-переросток, спиной пятясь туда, где ей дверь помнилась! С дикой, для самой себя необъяснимой прытью!
        Страшно так, что почти невыносимо. Уши заложило! Ничего не слышала, не понимала ничего, кроме собственного пульса, подрывающего череп, словно десять барабанов ей разом в голову впихнули, и стучали по тем с невиданной силой! Виски, казалось, реально в такт этим ударам пульсировали.
        - Ой!
        Со всей силы впечаталась плечом в косяк, но боль сейчас радостью показалась! Правильно двигалась, значит! Провалилась в дверной проем, толкнув дверь! Навалилась на нее всем телом изнутри. Затаилась…
        Каждую мышцу колотит, трясет, зуб на зуб не попадает, сердце в груди бухает с безумной частотой, даже ребра болят, а Лэля прислушаться пытается, и сама подвывает от страха!
        Хватит ли у нее силы удержать дверь, если зверь за ней сейчас ломиться начнет? Понятия не имела!
        Однако никто не бросился на двери следом за ней. Не последовало никаких ударов, не было попыток прорваться сквозь ее хлипкий барьер… А Лэля в какой-то ступор впала, видно, откат. Мозг в отключке, заполнен абсолютно неясными вспышками-картинками: ночь, деревья, корни, о которые цепляются ноги, яркий, слепящий свет фар, дикий страх и мужской гогот… Уже вспоминала это вчера, но так и не поняла.
        Не смогла уловить мысль и сейчас.
        Как маленький ребенок, забившийся в угол под кровать, в попытке спрятаться от ужасных монстров, угрожающих из темноты… Сама не понимала, что продолжает тихо рыдать… Нет, даже скулить, раскачиваясь, и медленно отползает от двери непонятно куда, пока в стену не уперлась. Какую? Где? Ничего не знает, совершенно потерялась в темноте своей головы, обрывочной неясной памяти и пережитом ужасе.
        - ?????????????? - Лэля! Господи, девочка моя бесценная! Что случилось? Голова закружилась? Ты зачем поднялась? Сейчас плохо?
        Захар… До нее даже не сразу дошло, что он пришел. Не так и просто оказалось осмыслить, что мужчина здесь, рядом, к ней, похоже, бросился, что-то уронив на пол, рухнул на колени, судя по звукам.
        - Захар! - как отмерзло что-то внутри!
        На его голос рванула, тут же оказавшись в крепком и горячем кольце сильных рук, таких надежных, самых желанных, уже ставших родными, дающих уверенность и чувство полной защиты, непоколебимых…
        И вдруг новый ужас плеснул в груди.
        - Ты цел?! О, предки, Захар! - Лэля вдруг вцепилась в его плечи с силой, которой сама от себя не ждала, будто в этот захват весь свой страх перенесла. - Там же зверь этот! Ты не пострадал?! - потянулась вверх, обхватив его лицо руками, начала ощупывать твердые щеки и резкие скулы дрожащими пальцами.
        - Зверь? - прозвучало так, словно Захар искренне растерялся. - Какой зверь, моя ненаглядная? О чем ты?
        - Во дворе… Я не знаю! Медведь, может?.. - всхлипнула, уткнувшись ему в шею лицом.
        И почудилось с какой-то необъяснимой уверенностью, что нет надежнее этого места для нее, самое безопасное, самое правильное, самое «ее» - у него на плече, так, что в щеку пульс этого мужчины отдает толчками.
        - Лешего за ногу! Ты на улицу выходила, лэля моя? - Захар шумно выдохнул каким-то обескураженным тоном.
        Его ладонь накрыла ее затылок, пальцы почти жадно в волосы пробрались, словно крепче прижимая девушку к его телу.
        - Прости, ненаглядная. Не подумал… Не хотел тебя напугать, - Захар неожиданно стиснул ее с такой силой, что Лэля поперхнулась вдохом. Прижал к себе, как укачивая, потянул, усадив себе на колени. В голосе глубокое сожаление, искреннее. Она ничего не понимала. - Прости, моя лэля. Нет там никакого зверя, не бойся, Христом-богом прошу…
        - Нет? - прохрипела из-за того, как крепко он ее обнимал, но высвобождаться не хотелось. - Но… Захар, я слышала, и ощущала… И рык, шерсть, дыхание… - вцепилась пальцами в его плечи. - Огромный просто, там, на ступенях…
        - Это пес мой, Блуд, я его всегда на ночь отпускаю, чтобы охранял дом, да и сам размялся. И сегодня выпустил. Ты же на ходу засыпала, когда мы вернулись, даже в голову не пришло, что решишься на улицу выйти, - он опустил лицо ей в макушку. Провел раскрытой ладонью по затылку под волосами, спускаясь пальцами на спину.
        У Лэли мурашки от этого по телу пробежали, как маленькие молнии. И внутри зародился жар, затирая, делая уже не таким ярким пережитый ужас.
        - Пес? - переспросила тихо, ничего не понимая. - Но он… Он огромный, Захар!
        - Да, тибетский мастиф. Достался мне случайно, когда из армии уволился. Этот «теленок» мне по пояс сейчас, да и весит килограмм семьдесят, если не больше. На ногу станет - отдавит, - хмыкнул Захар веселей, еще сильнее обнимая ее, хоть и казалось, что больше уже некуда.
        Но, странное дело, Лэле плотнее хотелось. И чтоб он таки продолжал в ее волосы говорить… и никогда не разжимал этих объятий! Как о таком попросить?
        - Мохнатый, как черт! Всегда таким был, еще щенком. Я потому и назвал его «Блуд», как вредного духа, что в Карпатах путникам стэжки любит путать, заводить в чащу… - продолжал тем временем рассказывать Захар.
        - Но он даже не гавкнул ни разу, - удивилась Лэля, чувствуя, как отпускает понемногу, разжимается что-то за грудиной, растекается от его рук тепло по ее плечам, расцветает огненным цветком в животе.
        А она все пыталась сосредоточиться на том, что он говорит. Как-то соотнести это с тем ужасом, что натерпелась. Совершенно безуспешно, кстати.
        - Ясное дело, я же тренировал его по программе, истинный служебный пес! - хмыкнул Захар таким тоном, словно ему смешно стало от ее удивления. - Он голос подает только по команде. Или когда совсем экстренная ситуация. Ты - не тот случай. Я ему сразу же твои вещи давал и с запахом знакомил, когда ты только появилась у меня. Он тебя охранять должен… Ведь не напал на тебя, лэля? - Захар чуть отклонил ее голову, потянув легонько за волосы на затылке. Словно в черты вглядывался.
        Она задумалась, если честно, больше внимания в этот момент уделяя догадкам, как близко их лица сейчас?
        - Нет… Если подумать - нет… Сейчас, когда ты сказал… Наоборот, он будто не позволял мне с лестницы спуститься, когда я случайно на ступеньке упала, споткнувшись. А он… Блуд, просто дальше не пускал. Теперь мне так кажется, - даже немного застыдившись своей паники и покраснев, поняла Лэля. - Не нападал.
        - Хорошо, - Захар снова стиснул ее с неимоверной силой. Прижался теперь скулой к ее виску. - Все равно, прости, моя ненаглядная, что так переполошил. Моя вина, не продумал… Завтра тебя с ним познакомлю официально, так сказать, - усмехнулся, судя по интонациям, Захар. - Моя вина, что тебе такой страх довелось испытать… Извини!
        - Нет, что ты!.. - попыталась подобрать слова, кинувшись убеждать его, что сама же на улицу подалась.
        Но вдруг все, о чем говорили, даже ее страх и пережитое, стало неважно.
        Умолкла на полуслове, в который раз за вечер окаменев. Потому что она ощутила, как Захар прижался губами к ее брови, извиняясь будто бы.
        Простое касание, легкое… Но и такая жажда ощутилась в его жесте! Жидкий огонь лавы! Словно волной от его нутра по ее нервам прошла. Просто сжигающая потребность коснуться, пометить… Отозвалось в ней тяжелым, непонятно-созвучным эхом.
        - ??????????????
        Ни разу еще так не делал.
        И Лэля двинуться не может. Даже дышать перестала.
        Захар застыл, словно тоже на нее настроен, - уловил все, вслушивается.
        - Извини… - совсем другим тоном выдохнул, тем своим глубоким, чуть рокочущим тембром. - Напугал, - не спрашивал, как-то невесело констатировал. - Контроль совсем теряю над собой около тебя, лэля моя. Ты со мной что-то необъяснимое творишь… Никогда такого не было. Но напугать больше не хотел…
        - Не страшно, - тихо и хрипло прошептала, вдруг поняв, что во рту пересохло все, как в пустыне.
        Жажда! По воде ли только?.. Нет! Вообще не по влаге! По этому мужчине, что сейчас так жадно обнимает!
        - Мне не страшно, Захар! - покачала головой, запрокинув лицо опять. - Не с тобой…
        Ощущала огонь его кожи, тепло его рук, продолжающих обнимать ее так же надежно и крепко, но и немного иначе теперь… В миг изменилось что-то неосязаемое, неописуемое, что лишь на уровне инстинктов уловить можно… Будто Захар свое взял… Держал ее, как то самое «бесценное и ненаглядное», какой недавно назвал, обескуражив и сбив с толку.
        - Уверена? - наклонился еще ниже?
        Его голос хриплый, пульсирующий низкой частотой, касался ее кожи почти так же реально, как его ладонь. Гладил, тревожил, распалял неведомые еще Лэле эмоции.
        - Да…
        Больше она не успела ничего сказать. Да и не до слов стало совсем! Потому что в этот раз жадные и твердые, требовательные губы мужчины накрыли ее удивленно распахнутые…
        Момент! Вспышка эмоций! Какой-то темный взрыв в ее полуслепых глазах! И все отступило на второй план! Не осталось ничего существенного или важного вне пределов сильных мужских рук. Они стали ее единственной опорой, пределом границ его тела, его рта, бушующей алчной потребности и жажды, что чувствовала в каждом касании губ и языка Захара!..
        Лэля задохнулась в который раз за вечер, но теперь совсем от иных эмоций. Застонала, захлебываясь жаждой, что исподволь возникла, а теперь нарастала, сотрясала все в ее теле подобно лавине в горах!
        - Захар! - выдохнула ему в рот, если честно, полностью утратив понимание себя и его по отдельности, рухнув в новое и неведомое осознание их общности.
        Вот это качели из эмоций за последние полчаса!
        Он пылал, сгорая до костного пепла, но и это не снимало накала! Наоборот… Кожа трескалась по ощущениям, мышцы в теле как судорогой свело от невыносимо сильного притяжения к этой девушке!
        Никогда… никого… ничего так не желал еще в жизни!
        Самого в ступор эта ненасытная, примитивная жажда вгоняет, что нарастает с каждой секундой около Лэли. А надо же не спугнуть ее, не отвратить, не вызвать ужаса…
        Еще полдня назад, как с Артемом говорил, тлеть начал, и с каждой секундой лишь горячее жгло. А как ее на полу увидел, сжавшуюся в комочек, в слезах всю - какофония ужаса за Лэлю, новой силы потребность уберечь, защитить, хоть и от себя самого! И собой же укрыть, присвоить и покорить - невыносимо по силе стало!
        Мгновение - в голове, как ядерный взрыв, от разума одна пыль осталась… Набросился на ее рот, оголодавшим зверем впился в губы, сходу врываясь языком внутрь! Потому что пометить нужно, своей сделать… А поддаться этому безумному желанию и стремлению подмять ее под себя нельзя ни в коем случае. Слишком сильно испугалась его лэля, навряд ли, сама это понимает, а он уловил.
        Захара же вина за это в ошметки рвет. Он-то понимает куда больше. Буквально на ощупь ее страх осязает, на вкус, горькой полынью по ее сладко-медовым губам, даже в придыхании, с которым имя его простонала, услышал. Нельзя давить… Потому что ему этот страх, как зубами, в сердце вгрызается, диким чудовищем плоть рвет.
        Не хотел ее пугать! Ненавидел себя за то, что так вышло. Даже ради всего, что у самого внутри неожиданно заревело неистовым пламенем, не имел права.
        - Тише-тише, ненаглядная моя девочка, - усилие, с которым оторвался от ее губ, все нутро в узел скрутило.
        Дышит так, словно отмотал пять километров по плацу за десять минут. Гребанный марш-бросок…
        А руки ослабить не выходит. Лешего за ногу! Уже на стену, на пол опрокинул, оказывается, подминая, накрывая собой. И когда, главное?! Не заметил!
        Одна рука на ее затылке, под спиной Лэли, защищая от твердости бревен, вторая по телу шарит, пробравшись под свою же сорочку, что ей для поездки в город дал. Сам весь массивный, своим немалым весом между бедер девушки устроился, будто в колыбели. Пах как из камня.
        Уже сорвался, не заметив! Когда успел?
        Хотелось с неистовой, жадной силой большего! Дальше двинуться. И не только членом ворваться в эту мягкость, что под собой ощущал! Больше! В вены ее вгрызся бы, растекаясь кровью по телу Лэли, в спинной мозг себя вживил бы, становясь ее нервами, сплетая со своей плотью и кровью…
        Плохо. Нельзя. Надо назад сдать. Не сегодня…
        - Захар, не уходи…
        Уперся коленями в пол так, словно в битое стекло по ощущениям, заставил себя приподняться. Она за ним потянулась, всхлипнув, уткнувшись в плечо Захара, как слепой котенок. Полное доверие… От этого во рту еще горше, в груди паршивей - не имеет права давить на нее! Никакого чертового оправдания, понимая, что использует ее привязку на себя, как на единственного, кто рядом и заботится о ней…
        Подло. Как бы не выпаливало изнутри, а должен дать Лэле шанс и время в мире по-новой сориентироваться, не наседая своей этой алчной нуждой…
        Только чур знает, где силы брать для этого? Честен с собой, четко понимает, что максимум пару дней еще выдержит… А то и не сумеет, сделает все, на любые уловки пойдет, чтобы в свои загребущие, как сейчас казалось, лапы заполучить, только для себя, исключительно своей сделать! Навсегда…
        -
        Тем более теперь почти нет шанса, что удержится. Когда от нее услышал: «С тобой ничего не страшно»…
        Но и пугать Лэлю - что себя вскрывать, череп скальпировать по-живому. Ее выгода и желание, ее интерес вдруг первоочередным стал для него… Едва не с того момента, как увидел впервые. Это ли сейчас помогло остановиться?
        - Я тут. Никуда от тебя не денусь, моя лэля. Слово даю, - усмехнулся больше для себя, с сокрушенной иронией над собой же. Еще нежнее ее губ коснулся, коротко, чтоб новой вспышкой не полыхнуть. - Не сумею просто. Но гнать никуда и никого не будем, хорошо? На тебя и так сегодня с лихвой. Хватит, пора бы выдохнуть и расслабиться, - постарался привнести разума в этот их вихрь страсти.
        - Не уверена, что мне именно этого хочется. Не заснуть сейчас, после всего, - с тихим смешком отозвалась Лэля, прижавшись к его плечу лицом, продолжая обнимать шею Захара.
        Но… ощущал, что не то чтобы жаждет спорить. Сама пытается уловить и понять все. Зато успокоилась после его заверения, что не исчезнет, не оставит. Как по телу его своим растеклась, устроившись в руках Захара невыносимо уместно и естественно. Совпала с каждой выпуклостью и впадинкой. Как у нее так вышло?
        Ведьма, как есть… Его самая желанная и ненаглядная!
        Улыбнулся своим мыслям, чмокнул ее в нос.
        - Это кажется. Сейчас пройдет, припечатает откатом после испуга, я знаю, поверь, - взял на себя решение и ответственность. Поднялся одним рывком, не спустив ее с рук, прижал к своей груди. - Пошли-ка тебя уложим, бесценная моя. Тебе поправиться - первоочередно. Для всего остального у нас теперь бездна времени, - не выдержал, не сумел остановить себя, прикоснулся распахнутым ртом, целуя ее веки, щекоча дыханием скулы.
        Но принуждал свои ноги двигаться, плевать, что каждый шаг, как по углям… Огонь в теле так и пылает, ревет по венам, мышцы ломает и корежит…
        - Ты зачем, вообще, на улицу пошла, лэле моя? - попытался понять, как она на крыльце оказалась.
        Принес в спальню, уже просто не смог ее оставить в гостиной. Только рядом с ним, пропади все пропадом! Так же за ее состоянием следить удобней, да?.. Сам усмехнулся от этой жалкой попытки и оправдания.
        - Проснулась от того, что мне показалось, будто ты зовешь, вот и пошла на твой голос, - как-то неуверенно, словно сомневаясь, проговорила она. - Не знаю, сейчас кажется, что не мог, не сделал бы так, а тогда и сомнения не было. К тебе шла…
        Он застыл у кровати, как в стену врезавшись. С недоверием, потрясением уставившись в ее уже спокойное лицо, на эти брови, что она легко хмурила, стараясь разобраться в ситуации.
        Невозможно, нет?.. И все же.
        Промолчал. Заставил себя глубоко вдохнуть. Опустил ее, аккуратно начав на подушках устраивать свое сокровище.
        - Это не диван, точно, - как-то так улыбнулась Лэля, проведя рукой по матрасу, пока он ее уложил, упираясь одной ногой в матрас, нависнув сверху.
        - Спальня… - признал не скрывая. - Не могу тебя из рук выпустить уже… Да и все равно не спал прошлую ночь, считай, около тебя сидел, то и дело проверяя… Лучше уж так, по-честному… Со мной, - хрипло и низко, сам слыша, как поражение его силы воли прорывается рокочущими нотками в этом шепоте, когда губами по ее волосам скользит.
        Натянул одеяло на ее плечи, устроившись рядом, обхватил ее обеими руками, сгреб в охапку, ногой поперек бедер Лэли придавив.
        - У меня тут очага нет. Камин есть, хочешь, растоплю? Ночи в горах и летом холодные… - предложил, пытаясь хоть чем-то отвлечься от ее тихого дыхания, от лихорадочного биения пульса, что руками, губами, всем своим телом под ее кожей слышал и впитывал.
        - Не с тобой, - Лэля так как-то извернулась, что словно больше в его объятия укуталась, как обернула себя Захаром, удобней устроившись, не сделав ни единой попытки высвободиться.
        И зевнула. Улыбнулся. А он что говорил?
        - С тобой тепло и без огня, - уже сонно выдохнула.
        А пару минут назад уверяла, что сна ни в одном глазу… Накатило вдруг такой нежностью к ней, важностью Лэли, трепетом перед тем, что в его жизнь ворвалось нежданно-негаданно! Расплылся в какой-то потрясенной усмешке, что в ее волосах попытался спрятать. Крепче в объятиях сжал, словно укачивая это сокровище, что из рук уже не выпустит, знал точно.
        Думал, что его задача - ей помочь просто, спасти от всего, а выходит… Это она его спасением и отрадой стала в мгновение ока, считай. И Захар не сумеет, не захочет, не в силах отпустить… И не отпустит, честно внутри все еще пылающего разума и грудины это признавал. Уломает, уговорит, превратит жизнь в сказку, каждый день волшебным сделает, лишь бы осталась здесь, с ним!

* * *
        Тьма клубилась в голове тяжелой мантией, давила, пыталась сокрушить стены разума, которыми огородил это родовое безумие. Звериная сущность, которой никогда воли старался не давать, но которая всегда довлела ближе к полнолунию.
        Сумасшедший? Возможно. Захар не обсуждал эту особенность своей семьи ни с кем, кто мог бы высказать стороннее мнение. Однако сейчас все в нем, что осталось от разумного, холодело в ужасе, что мог навредить Лэле. Ненавидел себя за то, что ее напугал…
        ГЛАВА 7
        Она стояла в церкви. Одна. Оглядывалась в полутьме и пыталась сориентироваться. Из освещения здесь сейчас имелись лишь свечи, которые горели в подставке, где «за упокой» ставили. И одна сиротливая свеча дрожала слабым огоньком «за здравие». Все, больше ничего, ни одной включенной лампочки, ни единого проблеска из высоких окон с витражами, которые, она откуда-то точно знала, должны были бы заливать пространство солнечным светом. Ночь?.. Наверное. Было непонятно.
        Прошлась как-то неуверенно по пустынному залу, вздрагивая от эха собственных шагов, с чувством нарастающей тревоги осмотрелась еще раз. Место было ей знакомо, она точно очень часто тут бывала. Однако, совершенно непонятно почему, все эти иконы, которые в этот момент не столько ясно видела, сколько по памяти угадывала, утварь, само помещение вызывали в душе всплеск негодования, злости и едва ли не ненависти!
        Разве это нормально? И почему она здесь совершенно одна? Интуиция подсказывала, что в такой ситуации тоже не было ничего естественного. А еще то, что ей сильно влетит за свое нынешнее пребывание здесь… Хоть бы не проваляться потом несколько дней в своем углу, отходя от побоев. Правда, кто ей позволит отлеживаться, пусть и с ушибами? Работу по хозяйству делать надо.
        Все больше переживая из-за таких мыслей, она нервно оглядывалась по сторонам, силясь вспомнить, зачем, вообще, прокралась в церковь ночью? Ведь сейчас ночь? Замерла у свечей, стараясь успокоиться, и вдруг… как какое-то движение краем глаза уловила на самой границе нечеткого круга тьмы и этого тусклого света!
        По спине потянуло холодной изморозью и ноги… ее босые ноги (?!) внезапно дико замерзли, в мгновение ока просто! Изо рта дыхание вырвалось облачком пара, как на морозе. И немного жутковатое понимание - уже не одна здесь.
        А там, в этой тьме, едва освещенная слабыми отблесками свечей, стояла девушка. Длинная белая сорочка, расшитая по горловине вязью узоров черной нитью; растрепавшиеся волосы, словно она в лихорадке всю ночь металась, да так и поднялась, не расчесав локоны; лицо бледнее сорочки с заостренными, как исхудавшими чертами… немного грустный, уставший, но и полный как бы облегчения взгляд.
        Она ее знала. Очень хорошо…
        - Н-е-е-т! - возглас глубокой душевной боли и муки вырвался из груди до того, как успела сжать зубы. Выплеснулся из души тоской. - Юля?! Как же так?..
        - Не плач… - тихий голос подруги прошелестел в зале едва слышно, многоголосно, будто от стен и высокого свода потолка отражался. - Не грусти по мне. Так сложилось. Но мне тут даже легче и лучше… - девушка чуть улыбнулась, не переступая черту освещенного пятна на полу. - Ты матери моей скажи об этом, прошу, заклинаю нашей дружбой! Тебя она услышит. Верит, в отличие от… - вдруг сложила ладони на груди в молитвенном жесте. - Знаешь же, она убиваться будет… Не стоит. Ей об отце думать, о брате нужно… А мне уже хорошо. Может, лучше, чем, вообще, когда-либо. Пусть не сильно горюют по мне, скажи им это, обязательно! Мне здесь лучше, - повторила Юля, отступив назад, точно растворяясь в тенях, укрывающих церковный зал.
        - Юля! - неосознанно потянула за ней руки, чувствуя тоскливую боль и горе в груди. Голос сломался от нахлынувших слез.
        - Не грусти, - еще тише прошелестела темнота в ответ, в которой уже было не разобрать тонкого девичьего силуэта. - Не грусти, хорошо теперь со мной все будет. Ты моим расскажи об этом, умоляю…
        Она рывком села в постели, задыхаясь. Всхлипнула, не понимая еще, где грань сна и яви, кто она и что привиделось только что? Щеки мокрые, чувствует бегущие из-под дрожащих ресниц слезы, из груди рыдание рвется…
        - Лэля? - Захар потянулся за ней, сел так, будто бы со всех сторон окружая. - Что приснилось, бесценная моя?
        Настороженный, сосредоточенный и напряженный настолько, словно в бой сейчас собирается. Резкие, угловатые тени лицо в маску превращают. Крупные черты, как застыли, подобно скалистым бокам гор, выдавая решительность и готовность мужчины к чему угодно. Между бровями глубокие тени залегли, стекая на скулы, пряча глаза, показавшиеся пронзительными и сосредоточенными, неестественно отсвечивающими слабыми всполохами лунного света, пробивающегося сквозь ставни в комнату, как у зверей бывает. Но ей не страшно, наоборот, подалась, рванула к нему, обхватив руками огромный, массивный, такой надежный торс! Испытала неимоверное облегчение, когда сильные руки ее к нему прижали почти невыносимо крепко…
        Сон отступал, ощущение горя затиралось, а вот слезы и тоска… остались в сердце, собираясь и мешая в горле комком.
        - Кажется, я кого-то очень близкого только что потеряла… - неуверенно и тихо прошептала она ему в плечо, понимая, что сонливость, которой еще пару минут назад не ощущала, внезапно рухнула, навалилась, придавила ее.
        Глаза сами закрылись?..
        Или потому, что такие твердые и жесткие с виду, а на деле непередаваемо нежные губы коснулись ее век, целуя. Казалось, Захар успокаивал, безмолвно уговаривал ее не грустить, отдать ему эту печаль и боль. Отпустить…
        - Помнишь кто? - тихо прошептал мужчина, потянув, уложив ее назад, только теперь не на подушку, а на себя самого. И тихое, мерное звучание его сердца внутри груди убаюкивало еще надежней и крепче.
        - Помню… вроде… не все, - даже зевнуть сил не было, слова прерывались тихими вздохами, а Лэля мягко в дрему скатывалась, как укачивал ее кто! - Подруга… Юля… Попросила, чтобы родных ее успокоила.
        - А о себе что-то вспомнила? Имя, откуда родом? - медленно и очень размеренно, словно речитативом.
        - ??????????????
        И звук его низкого, чуть вибрирующего голоса, отдающегося в груди Захара, на которой она лежала, лишь сильнее убаюкивал, затирая любые вопросы и тревоги, которые только пытались появиться в сознании.
        - Нет… Ничего, - пробормотала Лэля, еще раз зевнув и уже почти уснув. - Только церковь какая-то, которую я знаю очень хорошо, и… ненавижу это место отчего-то, - попыталась объяснить то, что и сама толком во сне не уловила.
        Чуть поворочалась, устраиваясь щекой на его плече удобней.
        - Спи, лэле моя ненаглядная. Отдыхай. Отпусти сон, отдай его мне, я защищу тебя и там, - как-то так прошептал он, будто перекаты той реки в горах, что через его двор протекала.
        Плавно и естественно, как-то очень глубоко проникая в ее голову, с такой непривычной и почти вводящей в транс властностью и убежденностью, что невозможно сопротивляться! Да и зачем?! Она в самом деле чувствовала себя оберегаемой и защищенной от всего в этом мире… да и в ином тоже… А задумываться об этом уже сил не имела. Как и о том, что впервые черты лица и самого Захара хоть немного рассмотрела!.. Пусть и не очень четко, но…
        Но провалилась в сон, так и не обдумав, да и не осознав это до конца.
        Еще никогда, наверное, Федулов не был настолько рад окончанию отпуска! Черт! Он реально ждал этого последние сутки, с тех пор как домой из тех проклятых гор вернулся! Рвался прочь из квартиры, чувствуя себя узником ее стен, вдруг ставших враждебными и чужими.
        И в то же время выйти куда-то боялся… Был какой-то иррациональный страх, что все вокруг, даже случайные прохожие, знают, во что Федулов оказался втянут и в каком мудачестве участие принимал. Стыд и страх никуда не исчезли, не растворились с расстоянием, что теперь отделяло его от гор. Не проходило и часа за эти пару суток, чтобы он не думал, что дальше стало с девчонкой? Но Федулов одергивал себя, напоминая каждый раз, что это не его дело. Вообще. И не было ничего. И их там не было. Все, точка.
        - Здоров! Повеселились? - дежурный охранник добродушно кивнул, спустя рукава проверяя его пропуск на входе в здание.
        - Да. Повеселились, - выдавил из себя улыбку Федулов, ощутив противный холод по спине между лопатками. - Расслабили мозги, - прошел через турникет.
        Обернулся, как-то нервно осматривая огромный холл, убеждая себя, что не знает этот мужик ничего, просто праздное любопытство проявляет. Небось не особо весело торчать тут день за днем… Вокруг спокойно или суетливо, кто-как проходили сотрудники. Многие приветливо кивали, здороваясь с Федуловым, о чем-то переговаривались между собой. Кто-то на ходу читал переписку в смартфонах, кто-то звонил, уже решая рабочие вопросы. Обычная рутина, кардинально отличная от всего, что свалилось на его голову за последние пять дней. И начало понемногу отпускать узел в животе.
        Но именно в этот момент он почему-то зацепился взглядом за высокую и мрачную фигуру в углу, у мониторов с камер наблюдения. Начальник охраны, Корниенко. Тот, кто и придумал идею поохотиться в горах, где они потом наткнулись на девчонку… Нет, умом Федулов понимал, что Евгений ничего не подставлял и не планировал, когда покупал разрешение на охоту и узнавал у местных маршрут, оно само так сложилось. Как помутился разум у всех в тех горах!
        Однако Федулов и раньше его всегда немного побаивался. Уж очень «серьезным» был Корниенко. Порою казалось, что совершенно бездушным и безжалостным. Он пришел в компанию полгода назад и сразу на должность начальника охраны. Неудивительно, учитывая послужной список. Но Федулов каким-то шестым чувством ощущал, что это очень опасный человек. И с ним лучше или дружить, или вообще не пересекаться. Выбрал первое… Так и вышло, что поехали в отпуск вместе, да еще с парой мужиков.
        Правда, было бы ложью сказать, что и при таком выборе, он не опасался Корниенко в глубине души. Ну и предсказать или понять, что у того на уме, Федулов не мог никогда.
        Решив сейчас об этом не заморачиваться, кивнул, типа здороваясь, хоть и не был уверен, видел его Евгений или нет, с этим никогда не знаешь наверняка… Корниенко поднял руку, здороваясь в ответ. У Федулова почему-то изжога поднялась горькой волной по пищеводу, надо было поесть чего-то, а не одним кофе обходиться. Все же заметил, ничего не пропускает, за всем следит. Потому и на такой должности, видимо.
        Отвернулся и заторопился к лифтам. Хорош прохлаждаться и грузиться, у него работа есть.
        - Ну так что, Глеб, хорошо развлекся с девчонкой? - Корниенко поймал его врасплох в курилке уже после обеда.
        Федулов кофе поперхнулся от неожиданности, нервно дернулся, оглядываясь, но в помещении уже никого не было, к счастью для них. Или Жека на то и рассчитывал, ни о чем не забывая?
        - Ты о чем? - уточнил, отставив чашку и затолкав задрожавшей рукой недокуренную сигарету в пепельнице. Голос дрогнул, мля! Как у подростка.
        Все же Корниенко его нервировал.
        - Да о том, что от тебя такого меньше всего ожидал, Глеб. Удивил, - хмыкнул в ответ Евгений, поглядывая на него как-то странно: вроде и по-приятельски, даже с легкой завистью и сожалением. Вытащил свою пачку, достал сигарету, зажигалку, но так и не стал прикуривать.
        Но если присмотреться, то в солнечном сплетении леденело от странных черных теней в глазах начальника охраны. Будто он его изучал, чтобы с параметрами могилы определиться заранее.
        - Хорошо развлекся? - понизив голос, словно у них свои особые секреты, все с тем же чуть веселым и шутливым тоном, не отступал начальник службы безопасности. - Стоила девчонка того? Кайфовая штучка? Я видел, что ты ее к себе в авто упрятал, когда наш водила струхнул и драпанул оттуда.
        -
        Федулов закашлялся во второй раз, теперь уже собственной слюной поперхнувшись. Мутить начало.
        - Ты что?! - реально растерявшись, испытывая испуг, как прогулявший урок школьник на головомойке у директора, попытался мысли в кучку собрать. - Не выдумывай! Я всем нам задницы прикрывал! Я ее в больницу оттарабанил, чтобы выглядело, будто просто нашел на обочине. Какого хрена ты такое городишь?!
        - В больницу? - хмыкнул Корниенко, по-новой смерив его этим странным взглядом с ног до головы. - Да не заливай! Врешь ведь, вижу, - усмехнулся с сарказмом. - Меня не проведешь, - он достал свою пачку сигарет и прикурил, предложив и Глебу. - Давай, колись. Знаешь же, я сплетни не распускаю.
        - Да не было ничего, хоть богом тебе поклясться могу! - психанул Глеб, но сигарету схватил и прикурил с еще большей нервозностью.
        - А чего тебя тогда трясет так? - все еще не веря, прищурился Корниенко. - ведь врешь где-то…
        Федулов не знал, что его дернуло ляпнуть то, что он дальше сказал. Никакого логичного объяснения на это не было. Испугался Жеку настолько? Быть может… Или просто хотелось с кем-то поделиться? Ну, вроде как получить подтверждение, что все правильно сделал.
        - Не тронул я ее и пальцем, - буркнул, сделав глубокую затяжку. Посмотрел исподлобья. - Только до больницы не доехал. Не было в том селе даже медпункта. Меня местные к какому-то мольфару-медведю, блин, отправили. Ему и оставил девку. Все. Знахарь этот их меня взашей выгнал. Ну и я не то чтобы сильно остаться напрашивался. Дикий тип. Странный…
        - К какому мольфару? - похоже, теперь Глебу точно удалось Корниенко удивить. Докурив, тот выбросил окурок и уже с пристальным вниманием пялился на Федулова, но совсем иначе, чем пять минут назад.
        - Да понятия не имею! Сказали, их местный лекарь. Типа вся семья у них этим чуть ли не веками там занимается. Ну и этот такой же… Везде медведей вырезали из бревен, понатыкали по дороге. Бррр, вспоминать этого типа даже не хочу. Он меня еще и послал подальше, прикинь, - хмыкнул как-то вообще глупо и жалко, по-пацанячи хорохорясь для виду, надеясь, что Жека не заметит, как на самом деле одно воспоминание о том человеке нагоняет на Глеба страх.
        Но Корниенко, постукивая зажигалкой по столу, казалось, погрузился в какие-то свои мысли, перестав слишком уж пристально изучать Федулова.
        - А зовут того мольфара как? - со странной задумчивостью поинтересовался.
        - Да не знаю, говорю же! - Глеб снова затянулся, ощущая, как отпускает что-то внутри. Нет, что ни говори, а когда Корниенко не на тебя внимание направляет, гораздо легче жить. - Не успел спросить, да и там не всплыло как-то. А потом он мне говорит: «Уходи!», таким тоном, будто придушит сейчас. И взгляд такой, капец. Меня раскатало по полу… Не до имени было как-то. Решил смотаться от греха подальше, - уже как на духу выложил все, докуривая.
        - Взгляд, говоришь? - продолжая постукивать пачкой сигарет по столу, зачем-то повторил Корниенко. - А волосы у этого твоего медведя, часом, не странно бурые были?
        -
        ГЛАВА 8
        Пес был огромным. И даже такое определение казалось приуменьшением, если вдуматься, что она о домашней собаке говорит. Огромный, лохматый и массивный, судя по ее ощущениям, да и по смазанным контурам тела, которые она пока только и видела…
        Но сегодня Лэле страшно не было. Теперь нет, не тогда, когда рядом сидел Захар, обнимая ее за плечи одной рукой, а вторую опустив на холку того самого Блуда.
        - Охранять и защищать свою хозяйку. Понял, Блуд?.. - она почувствовала, что Захар второй рукой спустился псу на морду, почесывая.
        И это он с псом сейчас разговаривал. Веско, сурово, с легким рокотом перекатов тона, но и так… вроде Блуд его дословно понимал, что тоже должно было бы показаться Лэле странным. Нечто внутри ее сознания считало, что такое общение с домашней собакой - весьма нестандартное. Хорошо, пусть и с псиной, тренированной по какой-то там программе, о чем Захар ночью упоминал… Казалось, что обычно хозяева совершенно иначе дрессируют своих питомцев.
        Захар же с Блудом именно разговаривал. Медленно, внятно, тем самым глубоким голосом, которым ее ночью сегодня после кошмара успокаивал. Говорил очень четко, повелевающе, непререкаемо, точно инструкции в голову животному вкладывал. А голова эта, кстати, у Лэли на коленях сейчас лежала. Тяжелая голова… Все же псина еще массивнее, чем она представляет, наверняка. Но, в отличие от прошедшей ночи Лэля не испытывала ни капли тревоги или страха.
        Наоборот, немного завороженная звучанием голоса Захара, интонациями, с которыми он псу… распоряжения давал, вот не сказать иначе (!), она тоже медленно поглаживала и почесывала Блуду морду, расправляя эту мохнатую шерсть. Смеялась, когда влажный нос ей в живот тыкался. Чесала за ухом и сама почему-то тихо млела, когда животное в ответ на эту ласку слабо, довольно урчало и лизало ей пальцы горячим шершавым языком… Так, что у Лэли колени тряслись от собачей радости. Но ей все равно нравилось.
        Кажется, они все по-своему балдели от происходящего, даже Захар, который продолжал внушать своему животному, что Блуд должен Лэлю оберегать, защищать и охранять от любой угрозы, да еще и ориентироваться в пространстве помогать…
        - С ролью поводыря он вполне справится, пока ты совсем не поправишься, - тихо проговорил мужчина, дразня ее щеку своим дыханием.
        По спине мурашки от этого, приятные, горячие. Румянец расцветает на щеках, а она пытается разобрать смысл слов.
        Как зверь должен был его понять? Лэля не представляла. Ей вот, вообще, очень сложно думать вдруг стало рядом с мужчиной. Потому решила, что Захару виднее - это ведь его пес.
        Она же просто блаженствовала, готовая вот-вот начать довольно урчать, подобно самому Блуду. Воспоминания о ночном сне (?), кошмаре (?) затерлись и приглушились. Остались такими же четкими, она могла ответить на все вопросы Захара о том, что ей снилось, в деталях, но уже не так резали сердце и душу. Как очень давний эпизод. Словно тот голос Захара ночью, его слова, жаркие, надежные руки, обнимавшие, пока не встало солнце, само стремление ее успокоить изъяли, извлекли боль у Лэли из души, оставив лишь картинки.
        Странно, если подумать… И ведь было над чем! Кто такая Юля? Почему Лэле было так больно во сне от мысли, что она умерла? Подруга? Родственница? Отчего сама Лэля так ненавидела ту церковь, которую, похоже, знала до последнего закутка? Отчего в неминуемом наказании была уверена?.. За что, кстати?! И почему есть ощущение, что ей не впервые доводится с душами или духами пересекаться, и за это Лэлю тоже никогда не хвалили, судя по всему? Будто бы в ее воле выбирать… И она в это верит?.. В сами… что? Приведения? Уффф!
        Одни вопросы…
        Только размышлять как раз и не хотелось. Лишь так же сидеть, блаженствуя и гладя Блуда; чуть рассредоточено вслушиваться в то, что Захар питомцу говорит и самой впитывать надежное и какое-то очень живое тепло мужчины, наставляющего зверя…
        Откровенно говоря, Лэле казалось, что ее сейчас два зверя окружают. Один удобно устроился тяжелой мордой на коленях, лапами улегшись на ступени крыльца, где они все сидели, и позволяя ей гладить его. А второй сам обхватил плечи Лэли, притиснув, прижав крепко к своему боку, хоть и делал вид, что просто обнимает…
        И не тот, что утробно урчит, уткнувшись влажным и прохладным носом в ее живот, самый опасный, пусть и реально на теленка по размерам смахивает, да и пасть полна острых зубов.
        Захар ощущался куда более серьезной угрозой.
        НЕ для нее, Лэля помнила, что мужчина как-то говорил. Ощущала, что он даже не посмотрит в ее сторону с лихим намерением. Но также явно улавливала то, на что, быть может, и не обратила бы внимания, имей возможность сейчас глазами, а не чутьем оценивать.
        Этот мужчина излучал мощь, как те горы, в подножии которых они находились. Без слов и угроз давал понять, что умеет оберегать и отстаивать свое, защищать границы собственных владений, что физических, что метафорических. Быть непримиримым, жестким и жестоким… Неумолимым, как те самые горы, если кто-то посягнет на его вотчину. Очень опасным.
        И ее он внутри всех этих границ и рубиконов уже однозначно определяет. Будто… Будто… Нет! Никак слово не могла найти в чуть «хмельной» от странного жара и тревожного волнения голове. Не плохого, нет, очень хорошего, но сбивающего с мыслей и логического пути мышления. Словно он ее присвоить собирался… Уже. В свое единоличное пользование… Но и это не совсем верное описание. Нечто еще более глобальное. Наяву и во сне.
        А еще какое-то очень сильное напряжение и смуту в глубине сути мужчины, источник которых никак разобрать не могла.
        Страшно? Снова нет, как и с Блудом теперь. Рядом с Захаром она вообще это чувство, страх, забывала. Почему? Еще один вопрос без ответа пока.
        - ??????????????
        Однако Лэля очень четко и явно сейчас ощущала жар и мощь, исходящие от него, потребность, что мужчине вены жгла, кажется… тем не менее, полностью подчиненная титаническому контролю Захара.
        Ну… почти подчиненная.
        Буря, бушующая под плотным покровом воли мужчины, очевидно, была не менее мощной, и потому то и дело как бы прорывалась всплесками такого дикого «голода» и жажды к ней, что и Лэлю жаром окатывало. Тонкие волоски по телу дыбом вставали, как в поле шаровой молнии. А она реально чувствовала то, что бушевало у Захара в груди. И самой покориться хотелось всему, что он пожелает от нее…
        Фантасмагорично! Нереально, совсем нерационально. Невозможное…
        Но в то же время так интенсивно все! Так неожиданно интимно близко. Исключительно «настоящее».
        В такие мгновения даже Блуд как назад подавался, словно «проседая», отступая перед дикой мощью хозяина. Пригибал голову, признавая его силу и власть. Демонстрировал покорность, не смел и на толику ее внимания претендовать, убирал морду из рук Лэли.
        - Захар!..
        Рассмеялась в очередной подобный раз, не до конца понимая, что сама выдумывает, вынужденно погруженная в ограниченный мир фантазий, взбудораженных чувств, домыслов и догадок, а что на самом деле происходит. Блуд виновато рыкнул и отступил назад, сползая с ее коленей. Казалось бы, и облегчение, по правде увесистый пес, но ведь и приятно было чувствовать тепло и расположение этого живого существа, которое и вчера о ней заботилось, хоть Лэля неверно все истолковала.
        Ориентируясь на звуки, собака тяжело потопала чуть в сторону и, недовольно фыркнув, улеглась на землю.
        - Что? - вот вроде и невозмутимо спросил, а ей отозвалось немного смущенным весельем внутри, не ее, отголоском эмоций Захара.
        Разве бывает так?
        - Мы же с ним знакомимся! - фыркнула и она, как-то непроизвольно придвигаясь ближе к Захару.
        Или он ее подвинул, чуть плотнее плечо сжав? Но Лэля точно не была против.
        - Он уже с тобой познакомился достаточно, - тем же ровным тоном… Удивительно, как тот ему удавался, учитывая все, что в груди Захара бурлило, отзываясь внутри нее как маленькими электрическими вспышками. - Мне важнее, - вдруг добавил с настоящей жадностью, разрушив все свое притворство. И наклонился ниже, уже впритык к ее волосам, вдохнув глубоко и шумно, будто задыхался все это время…
        - Что важнее? - уточнила, стараясь взять под контроль собственное дыхание, но удавалось плоховато. Рядом с ним ее реально лихорадило, но как-то по-хорошему.
        - Узнавать тебя! Все. Как улыбаешься, хмуришься, дышишь и думаешь. Как пульс твой стучит под кожей, как плавно двигаешься… Любой нюанс, любую мелочь… - он уткнулся носом в ее висок, задевая кожу скулы губами, заставляя Лэлю дрожать.
        - Разве можно движение мыслей в голове или крови под кожей услышать? - стало забавно от его ответа.
        - Можно все, - чуть снисходительно ответил Захар. - Важно то, насколько хочешь и умеешь себя контролировать.
        Не поняла…
        - Но ты и так знаешь все, что помню о себе я. Может, больше меня понимаешь, - губы сами расплылись в какой-то блаженной улыбке. - Сон вон, и тот рассказала.
        - А мне все равно мало, - вдруг пророкотал низким шепотом, но и словно признаваясь в том, что уже не контролировал, как извинялся перед ней за вероятные последствия такой потребности.
        Захват его рук на ее плечах стал жестче, сильнее, но мужчина еще держался, кажется…
        Они не говорили о том, что ночью было. Не обсуждали ни поцелуй, ни то, что спали в одной постели, ни то, как крепко Захар обнимал ее всю эту ночь. У них, в принципе, не особо много разговоров выдалось, если личных тем касаться. Все на интуицию и некое предощущение отпустили, на инстинкты и подсознание полагались, которое все определяло само за них… Но именно в этот момент Лэля не настаивала и сама разговоры не заводила.
        У нее имелось слишком мало исходных данных о мире в целом, а этот мужчина… Он ощущался таким родным! Настолько необходимым, правильным и «своим»!.. Ей тоже его присвоить хотелось! Навсегда. На что угодно пойти, лишь бы Захар и дальше, всю их жизнь, каждым днем и каждой ночью дорожил, не желая, как и сейчас, ни секунды общего времени делить и с питомцем!
        Дикость какая-то… Откуда настолько далеко идущие планы?! Глобальная перспектива, но видящаяся нынче ей невероятно желанной! Уже до ее внутренней дрожи!
        И… Он первый наклонился, потянувшись к ее губам. Но и Лэля не отстранялась. Ей даже неловко из-за этого не стало! Где-то внутри головы вспыхнула мысль, что с точки зрения кого-то, кто был важным в прошлом, это неверное и осуждаемое поведение, и она, вообще, не имеет права быть такой счастливой…
        Но тут же пропала, растворившись при первом касании твердых и таких нежных губ, горячих, полных страсти и жадности по ней, самому ее вкусу!
        - З-а-х-ар!
        Хотелось стать откровенней, более открытой. Показаться искушенней и искушающей… Но ей не хватало ни опыта, ни знаний, ни понимания о том, как это все осуществить. Только и смогла, что имя его выдохнуть, признавая и открывая всю себя для него этим беззащитным возгласом девичьей капитуляции.
        Потянулась руками, обхватывая его щеки ладонями. Лицо Захара было напряжено так, словно он терпел невыносимую боль, сжимая зубы до костной крошки. Будто едва скрывал некую муку, которая терзала его нутро адовым пламенем, а не ее целовал.
        Это полностью сбило Лэлю с толку!
        Она попыталась отклониться немного, не совсем уловив, испугавшись, растерявшись, что чего-то не замечает за собственным странным сладким дурманом, кружащим голову.
        -
        Однако он уже не позволил ничего подобного! Твердые, чуть суховатые, обжигающе-горячие губы целиком накрыли ее рот, глотнув потерянный вдох.
        - Что, лэля моя бесценная? - уточнил между короткими поцелуями тем же шепотом, но с низким грудным рокотом, вибрацию которого она хорошо ощущала, крепко прижатая к огромному мужскому телу. И уже почти привыкла к такому тембру.
        Чуть сжал губы, отпустил. Короткими и сильными поцелуями-ожогами по скулам ее прошелся. Такое чувство, что в ее груди, а не в его, такая буря бушевала! Или она ошибается, придумывая непонятно что?..
        - Почему ты меня так называешь? - улыбнулась, пытаясь как-то сгладить, спрятать свою растерянность и неловкость.
        Но, несмотря на все, ощущала себя безгранично счастливой отчего-то! Как на солнце вышла из темного подвала, и впитывала его тепло всем телом, аж золотом искрилось под веками.
        Только ее солнцем, похоже, Захар становился.
        - Как? «Лэля»? - улыбнулся, судя по звукам, и он, его дыхание ее щеки дразнит. - Не знаю. Нежно, ласково к тебе хочется обращаться. Даже звуками лелеять. Вот и всплыло в памяти…
        - Нет, «бесценная», - почему-то довольно, но и смущенно зардевшись, шепотом выдохнула Лэля. - Я же обычная самая…
        Блуд как-то вяло рыкнул сбоку, может, назойливую муху прогонял, но к ним вновь не лез.
        - Ничего в тебе обычного нет! - резче фыркнул Захар, прижал ее к своей груди, вновь в волосы лицом спрятался, глубоко дыша. - У меня такое чувство, что мне в руки сокровище дали нежданно-негаданно, ведь не заслужил ничем… Не герой и не самый достойный, на всякое способен, да и не всем, что делал ранее, горжусь… А тут ты… Настоящее сокровище, неизмеримо бесценное… Только для себя хочу тебя, чтоб даже солнце у меня разрешение тебя коснуться лучами спрашивало. Не оспаривало моего права тебя согревать, - тише признался таким хриплым шепотом, что у нее по позвонкам дрожь прошла! И от тембра, и от смысла! - Но и всю важность твою я понимаю.
        Замолчал. И она не могла найти силы прервать тишину. И оба так близко! Впаиваются друг в друга, подстраиваются…
        - А «ненаглядная» почему? - ломающимся голосом, потому что горло горячим комом перекрыло внезапно от избытка эмоций к нему, наконец уточнила.
        Сама обняла Захара, едва сумев руками обхватить его грудь. Огромный, мощный! А ей не страшно рядом с ним. Так покойно, как никогда, кажется.
        - Потому что насмотреться на тебя не могу, лэля, - усмехнулся Захар по-доброму как-то, так, что это и в голосе лучилось, вновь окатив ее счастьем.
        - И я тебя хотела бы видеть, - вздохнула она. - Знаю точно, что не могла бы взгляд отвести… Ночью показалось, что стало лучше, что рассмотрела что-то, лицо твое… Но все еще нет. Все размыто, размазано, - грусть просочилась в голос, хоть она и не хотела, чтоб создавалось впечатление, будто ноет или жалуется.
        - Увидишь, бесценная. Я все для этого делаю! - уверенно и как-то неожиданно жестко заявил Захар, как клятву давал. Опять коротко прижался к ее рту своим. Похоже, боялся не удержать себя в руках, если дольше секунды поцелуй продлится, прям как вибрировал весь под ее ладонями. Держал себя своей же волей, не позволяя ничего более. - Ведь уже лучше, помогает лечение. Теперь же и силуэты различаешь, не только свет.
        Да, он был прав, с утра она различала больше, чем вчера: и массивный силуэт Блуда, и даже внушительную фигуру самого Захара… Мир теперь казался большим и разноцветным калейдоскопом! Рябило все! Но все равно так хотелось в глаза его заглянуть! До какого-то внутреннего зуда прямо! Ведь ночью удалось! Может, свет солнца мешает?
        - А давай в село поедем? Тут недалеко, под горой, - вдруг предложил Захар, словно пытаясь ее отвлечь от печали, и такую мимолетную грусть развеять. - Попробуем купить там все то, что тебе для хлеба нужно, пока утро и рынок еще есть. А вернемся, и я печь исправлю. Тоже недолго, думаю, за пару часов справлюсь. Да и Блуда испробуем в качестве твоего помощника. В городе не стоит пока людей пугать, как ни крути, крупный он, а ты с непривычки можешь сама растеряться. Ну а в село можно, меня с ним там знают, привыкли к нашему «теленку», - весело, как между делом говорил Захар, не позволяя ей к прошлой теме возвращаться.
        - Да, давай. С удовольствием хлеб испеку… - задумавшись, кивнула она с радостью.
        Хотя головой Лэля зацепилась за эти определения… «Нашему», и еще, инструкции давая псу, он ее «хозяйкой» назвал… Такие серьезные обозначения, а он их так свободно озвучивает.
        Несерьезно?.. Или, наоборот, Захар такой человек, что быстро и взвешенно принимает решения, сразу расставляя приоритеты и все точки над «и»? Разобраться бы…
        - Ох, - вдруг отвлеклась и занервничала. - А если я не смогу сейчас испечь? Перепутаю ингредиенты? Неправильно оценю степень готовности закваски и теста? Не видя… - в какую-то неожиданную панику впала. Захотелось для него лучший хлеб в жизни испечь!
        - Не волнуйся, лэля, справишься, я уверен, - он спокойно погладил ее затылок, слегка надавливая. - Твои навыки и умения при тебе, не делись никуда. А я буду твоими глазами, если только пожелаешь, - вновь ниже склонился к ее лицу, перебирая волосы.
        Она вновь застыла, в который раз за утро оглушенная горячей волной тяги к этому мужчине! Их необъяснимой, но настолько ощутимой связи, словно заговоренными нитями руки… Нет… Сами души оплетены! С одной на другую веретено переброшено…
        -
        - Разве бывает, чтоб так везло, как мне сейчас? - растерянно выдохнула, не сразу осознав, что вслух сказала. Смутилась, уткнулась ему в грудь лицом.
        А Захар вдруг рассмеялся, тепло, но вроде и с некой горчинкой…
        - Мало кто меня «везением» назвал бы, ненаглядная, - как-то уж слишком ровно отозвался мужчина. - Вообще не так. Скорее «карой небесной».
        Застыл, как прислушивается к ней. А она к нему. Само так получилось, будто на его «волну» настроилась, отголоски эмоций и мыслей уловила… Хотя разве можно так человека понимать, которого знаешь пару дней всего? И даже не видел никогда? Любой рационалист рассмеялся бы. Но Лэля, судя по всему, и ранее рациональностью не отличалась. Или с памятью ту потеряла!
        Вот и сейчас прям ощутила новый поток разрядов, прокативших по его мышцам и нервам. И какую-то бездну в его груди, от чего мороз по коже прошелся, леденя и тревожа совсем иначе. Бездонную пропасть, полную непонятной ей решимости, отчаяния, смирения и… чего-то настолько неистового, что Лэля и не сталкивалась никогда ни с чем, хоть отдаленно в состоянии сравниться с накалом, который он от нее утаить пытался!.. Или от всех в этом мире, а она «услышала»?
        - А мне кажется, что ты не просто везение, а огромное счастье! Мое… - едва слышно. - Не верится просто, - все так же застенчиво, но упрямо пробормотала она из своего укрытия.
        Захар больше не возражал, сжав на мгновение ее сильнее в своих объятиях, точно что медвежьих. После чего поднялся, легко свистнув.
        - Блуд, готовься, выгуляем тебя, опять попугаем наших соседей, - с каким-то весельем крикнул собаке, на что пес отозвался радостным громогласным лаем, будто все понял.
        У Лэли в ушах зазвенело, но сама рассмеялась, не сумев удержаться после такой открытой реакции животного. И Захар хохотнул, помогая ей встать.
        - Пошли, обуем тебя, по селу босиком ходить не стоит, - не выпуская ее из своих рук, повел к более темному пятну входа.
        ГЛАВА 9
        - Знаешь что, ты на выходные не планируй ничего, мужик. Смотаемся-ка мы опять в Карпаты, покажешь мне, куда девчонку отвез. Любопытно на этого мольфара глянуть, - Корниенко поймал его в коридоре, когда Федулов на совещание торопился.
        Нашел время, дебил! Как теперь сосредоточиться?
        - На кой черт тебе это нужно? - Глеб растерялся, действительно не понимая его мотивы. - Забудь! На фиг надо светиться и к себе внимание привлекать? О нас никто и не вспомнит, ничего не знают. Так зачем против себя копать? - вновь начав нервничать, совершенно не понимая, какого лешего Женька там забыл, огрызнулся он, настороженно осматривая почти пустой коридор. Только пару человек шло впереди. На то самое совещание, наверное.
        - А мы не будем ни «светиться», ни «привлекать», - хмыкнул Корниенко. - Нас, вообще, никто в том поселке не заметит, гарантирую. Приехали, глянули и исчезли. Никаких проблем.
        - Так хата этого мольфара отдельно, особняком, уже на горе, считай, стоит! - даже в таком виде, Федулову план совершенно не нравился и цели он не понимал. - К ней никак незаметно не подкрасться! Да и зачем?! Что ты увидеть хочешь?!
        - Я организую, не твоя проблема… Так, одна теория есть. Уж больно интересно ты мне описал этого знахаря. Жуть, как любопытно, - и Жека ухмыльнулся так, что Федулов понял: Корниенко не переубедить и с намерения не свернуть. И на его мнение Жеке плевать, за шкирку потащит, даже если Глеб упираться станет.
        Блин! Ну вот почему к нему это все, как притягивается! Не зря всегда казалось, что от Женьки лучше подальше держаться. Так нет же, влип теперь!
        - Ладно, как знаешь, - отмахнулся с той же нервозностью, чувствуя, что слишком сильно потеет. Дерганый стал после этого гребанного отдыха, капец. Хоть с ног до головы теперь антиперспирантом мажься, блин! - Потом договорим, мне сейчас еще на совещание нужно, - кивком головы указал на маячащие впереди стеклянные двери, за которыми народ толпился.
        - Ок, иди. Еще обсудим детали, - так, будто он Глебу начальник, задумчиво протянул Корниенко, больше не задерживая, но и так поглядывая… Хрен знает как! Не смог понять Глеб, что именно в этом взгляде было, но ничего хорошего, явно.

* * *
        Поскольку за дорогой она все еще не могла следить нормально, только укачивало, когда в смазанные тени и вспышки света вглядывалась, а отвлекаться как-то от этого на крутом горном серпантине было нужно, Лэля прислушивалась ко всем звукам, пока они к селу ехали. Старалась все уловить и представить себе живой картинкой: как сопел Блуд, устраиваясь удобней на заднем сиденье, как уверенно двигался Захар, управляя авто.
        Они не разговаривали, но тишина, казалось, не тяготила никого. Наоборот, как-то очень комфортно было. Мужчина то и дело нежно касался ее ладони, словно подбадривая и внушая уверенность. А один раз очень осторожно погладил щеку, одними костяшками пальцев…
        И неожиданно это стало самым интенсивным, самым интимным и чувственным прикосновением, которое Лэля только могла себе представить!
        Не знала, чем зацепило, но ее накрыло такой волной эмоций, таким шлейфом его тяги к ней… Бог знает, как вдохнуть сумела! По всему телу «мурашки»! Горло и грудь сдавило спазмом, в животе горячий узел, «безумные бабочки» и дикая какая-то, вообще неизведанная еще нужда! Когда этот человек необходим до дрожи, до боли!..
        Задохнулась.
        И это всего лишь от простого и трепетного касания ладони к ее скуле… Даже страшно вдруг стало, что же она испытает, если Захар перестанет сдерживать себя и так поцелует, как на самом деле хочет, а не им обоим позволяет сейчас; если тут же обнимет со всей своей алчностью?..
        Однако, казалось, нынче не лучший момент, чтобы это проверить, Захар автомобилем управлял, в конце-то концов, а дорога тут, по ощущению, не самая простая. Только вот от разумных доводов колотить огненной дрожью не перестало, да и в машине такой накал вспыхнул вдруг, что, и не видя ничего, чувствовала, словно воздух плавким стал, вдыхался с трудом. Мужчина, определенно, все то же испытал. Откашлялся, как горло прочищая, шумно втянул воздух.
        Блуд, и тот, тихо рыкнув, притих, будто затаился… Тоже уловил разряд, что между ними проскочил, выходит.
        В который раз подумалось, что она рядом с Захаром ощущает себя так, как напротив шаровой молнии… И плевать, что многие сомневались в существовании такого природного явления! У Лэли имелось стойкое убеждение, что она эту самую молнию вживую видела, да еще и не раз… И вот такое же ощущение разбегающихся разрядов природного электричества по коже, как сейчас около Захара, испытывала. А еще некое восприятие переломного момента.
        Рубикона, за которым все переменится.
        Добрались до села быстро, как Захар и обещал. А все равно Блуд с такой радостью, судя по звукам, выскочил на землю, будто сутки ехали. Протопал к ней, ткнувшись мордой в бок Лэле. Подталкивал в верном направлении? Сложно сказать, вокруг все тот же калейдоскоп светлых пятен и тени. И много шума: разных голосов, звуков машин, смеха, споров…
        Это ее дезориентировало после нескольких суток тишины дома Захара. Послушно ступила туда, куда собака толкала, надеясь, что Блуд и правда подсказывает… Оказалось, да, прямо к Захару в руки попала.
        Оба рассмеялись.
        - Кажется, он делегировал тебе свои полномочия моего поводыря, - потрепав высокую холку пса, шутливо заметила Лэля, и не думая отходить от мужчины.
        - Просто он знает, кто главный, и каков верный порядок движения в нашем «строю», когда все вместе, - в таком же шутливом тоне, хоть и немного по-военному, отозвался Захар.
        - ??????????????
        Крепко ухватил ее за руку, переплел их пальцы и повел куда-то, в неведомом направлении. Блуд трусил с другой стороны почти впритык, так, что Лэля чувствовала его мохнатый бок.
        - Какая тебе мука нужна, лэля?
        Захар остановился, автоматически оценивая количество людей, обстановку, самые свободные и простые пути, чтобы добраться до цели и… чтобы вытащить Лэлю отсюда максимально быстро, если появится такая необходимость. Не сказать, что действительно ждал нападения, однако на какой-то подкорке это въелось в голову и мышцы еще со службы, бессознательным стало - обеспечить безопасность подопечному «объекту». А уж сейчас, когда речь шла об этой конкретной девушке и обо всем том, что внутри Захара взметнулось, запылав, с момента ее появления в его жизни!.. Никому бы и в кошмаре не пожелал себе дорогу сейчас перейти или Лэлю хоть как-то зацепить… Предки! Да он не был уверен, что малейшего косого взгляда в ее сторону не окажется достаточным, чтобы сокрушить на корню все хлипкие заслоны, оставшиеся от его контроля и силы воли! Довольно будет, чтобы просто кто-то наступил ей на ногу в толпе…
        Какого лешего потащил тогда Лэлю на рынок сейчас, если в таком состоянии? Хороший вопрос, главное, уместный. Блуд вон, прекрасно воспринимая настроение хозяина, настороженно водил мордой, выискивая, вынюхивая, высматривая любую угрозу и опасность. А Захар… Что ж, он был предельно искренним с собой, и четко понимал, что лучше уж так, чем сорваться наедине с ней. Лучше сосредоточиться на любой, хоть и бессмысленной, несущественной внешней «угрозе» и раздражителе, отвлечь самое себя, переключившись на ее защиту, чем рухнуть в совершенно иную пропасть своей одержимости и внезапно запылавшей потребности в этой конкретной девушке!
        Ирония мира или судьбы, что она появилась в его жизни именно сейчас. Почему не на пару недель раньше? Или не через пять дней, скажем? Нет, Захар не жаловался, предки! И не отказывался! Ни за какие иные богатства в мире уже не отрекся бы от Лэли! Пришла. Появилась в его судьбе - и он принял. Пропал, так точнее будет.
        Только вот сейчас ему во сто крат сложнее было просто самим собой оставаться… Или врет? Лукавит и перед ней и перед собой же? Как раз сейчас самое нутро наружу вылезало без малейшего усилия. Вот он, таков, как есть в реальности, весь нараспашку, считай, только на миг силу воли ослабь, лишь на секунду контроль из пальцев выпусти…
        Но ведь это и страшно! Кто выдержит? Кто захочет принять такого?
        А он не хотел ее пугать! Ни ради чего в этом мире. Все, что узнавал о Лэле, что сам улавливал и в ее словах, и в поведении, в манере держаться видел - убеждало только сильнее, что этой девушке уже довелось в жизни натерпеться и глотнуть жестокости и боли с лихвой. Меньше всего он хотел внести свою лепту. Адово пламя! Да он даже просто пугать ее не хотел, пусть и ненароком. До сих пор помнил, как заледенело все внутри вчера ночью, когда ее увидел в коридоре…
        Она его услышала, сказала…
        Неужели такое быть может? Тут даже Захару не верилось. Не то чтобы он в ее словах сомневался. Нет. Да и не звал же он Лэлю. Не голосом, это сто процентов.
        И все же… Звал… Как себе соврать?
        В душе, в разуме призывал, ревел от потребности, не поспорить. Но ведь и придушенного хрипа или звука из-за сцепленных зубов не вырвалось! Железобетонную гарантию дать мог кому годно! Он молчал. А она услышала…
        Слишком непривычно, даже для него странно и заставляло думать.
        Что было чертовски сложно делать, когда контроль и так слетел ко всем чертям, на последнем «лоскуте» воли болтаясь, будто оторванная взрывом конечность. Достаточно такого повидал по жизни. А сейчас сам ощущал себя месивом из перемолотых плоти и крови, принципов и остатков морали с честью. Потому что неистово, жадно и ненасытно нуждался в обладании Лэлей! А насколько это честно по отношению к ней?
        - Мне нужна ржаная мука грубого помола. И пшеничная, тоже не высшего, - вырывав его из внутреннего чистилища, отозвалась Лэля. - И сахар… или у тебя есть? Хотя мне и меда хватит, кажется, - она остановилась, вынудив их всех замереть посреди дороги.
        Правда, ни Блуд, ни уж тем более сам Захар не были против. Тут же остановились, продолжая «окружать» ее со всех сторон. И как-то без разницы, что остальным людям проход перегораживают. Никто в споры или полемику не вступал. Захара здесь знали и очень неплохо. У него были хорошие отношения с местными. Его семью уважало и ценило не одно поколение здешних жителей, да и не только из близлежащего села. И сам Захар помогал многим тут, и его отец с дедом годами.
        Потому никто не возмущался, наоборот, приветливо здоровались кивками голов, в большинстве своем не решаясь заговаривать без причины. А он отвечал, делая вид, что не замечает любопытства во взглядах, направленных на Лэлю. И все равно желающих перекинуться парой слов, пожать руку да посоветоваться тихонько о своих делах хватало с головой, хоть Захар и давал понять, что не для этого на рынок приехал. Свои заботы имеются. Но и не отсылать же людей, если чувствует, как помочь… Ясное дело, так быстро не пройтись по базару.
        Спасибо, Блуд отбивал всякое желание разводить долгие разговоры или устраивать споры, по какому праву стоят посреди дороги. Да и не заметил, пока все эти разговоры вел, чтобы хоть кто-то проявил или ненароком выдал, что знает девушку. Скорее, все с тайным любопытством разглядывали мимоходом, кто это рядом с «их» мольфаром?
        В планах Захара, кстати, еще было заглянуть к Михаилу, тому самому проводнику, что привез к нему Лэлю… Предкам ведомо, что направляло этого человека, но Захар был ему благодарен. Да и обо всем, что видел или заметил Михаил, что разузнал о мудаке, привезшем девушку, хотелось выяснить подробно. Потому как иной информации пока не имелось.
        -
        Сармат сбросил утром сообщение, что ее нет в базе пропавших без вести. Это значило лишь то, что никто не подавал заявление о ее исчезновении. Информацию по приютам или вероятному варианту с усыновлением боевой товарищ еще проверял. Всегда с радостью помогал, а уж тут точно с энтузиазмом подошел, все заметив.
        Сармат… который Артем, был не из местных, и попал в эту область во многом из-за Захара, кстати. Как-то приехал в гости к боевому товарищу в один из редких у них отпусков, да случайно встретил девушку, от которой взгляд отвести не смог… А может, и не случай, и вышло все именно так, как должно, потому и хотелось Захару несколько лет друга к себе в гости вытянуть…
        Так и попал сюда из совсем другого региона, покинул свои степи, почему и позывной такой получил когда-то в учебке. Уволился, устраиваясь на гражданке, понял, что новый этап в жизни начинается. А с Захаром они всегда держались рядом, ценя и прошлое, и настоящую дружбу. Да и Артем нередко шутил, что именно Гризли, про «славную мольфарскую историю» семьи которого уже тут узнал в подробностях, ему семейное счастье «нашаманил». Захар только отмахивался от этих дружеских приколов.
        Впрочем, не впервой приходилось выступать проводником чьих-то жизненных изменений, само собой как-то так складывалось. Для чего и Лэлю ждал, собственно… Только вон, как вывернуло…
        - По муке понял, - хмыкнул по-доброму и даже с несвойственным себе умилением, веселясь от того, как сосредоточенно она отнеслась к «составлению» списка продуктов.
        Нахмурилась, прикусила губу… а ему аж шею заломило от того, насколько поцеловать в этот момент захотелось, языком лизнуть, самому прикусить эти пухлые, алые губки, которым и не нужна никакая краска! Без всего этого его дурманят похлеще наливок. С ума сводят… Сама сладкая на вкус, как мед…
        - Дрожжи нужны? - не особо в курсе от того, что там для теста нужно, поинтересовался, извлекая из недр памяти скудные познания в пекарском деле, стараясь отвлечься.
        - Нет! - автоматически отрезала Лэля, причем так уверенно как-то, так убежденно. - Ой…
        И тут же расстроилась почему-то. Прижала пальцы к губам, раздосадовано покусывая ноготь. На лице все эмоции написаны, ничего не прячет. А Захар читает ее, как открытую книгу, и упивается этим новым, непривычным опытом, кажется, все лучше понимая Сармата, кинувшего все, переигравшего жизнь заново, лишь бы невеста от него уже не убежала…
        - Что такое, бесценная моя? - тише уточнил, наклонившись ближе и доверив Блуду следить за окружением. Почти целиком на ней сосредоточился. Обхватил плечо сильнее, словно дав понять, что в любой ситуации обеспечит поддержку и даст на ногах устоять.
        - Я вдруг поняла, что на закваску тоже время нужно в первый раз, вырастить ее, чтоб толком созрела. С ней куда лучше, чем с дрожжами, и вкуснее. Только вот дольше. Кажется, до суток… А так хотелось тебя уже сегодня вкусным хлебом угостить, - похоже, искренне смутилась и расстроилась… его сокровище нежданное.
        А у него в груди такой жар, что как ребра только не плавятся? И натуральным образом зарычать хочется, будто зверь дикий. Потому что она о нем заботу проявляет, для него…
        Лезет, рвется наружу примитивное и дикое из каких-то глубинных пластов и подкорки, из генетического прошлого, что ли? А он все видимость контроля и владения собой создать пытается. Ну-ну, хоть бы тут на нее с этой жадностью всей не обрушится, вот уж правда! Но и теплом отдает от этого жара, смягчает та невероятная нежность, что Леля в нем вызывает, дает силы держаться дальше, секунду за секундой, наслаждаться просто тем, что рядом стоит, доверяя безоговорочно. И вот этим ее сомнением, и по-доброму расстройством от внезапного несовпадения планов, и физикой жизни теста даже.
        - Ничего, я и завтра с удовольствием твоим хлебом полакомлюсь. И потом, лэля, я польщен, но ты не торопись пока, - мягко погладил он ее щеку, заставив отпустить руку. Отвел волосы от лица. - Нет же гарантии, что я успею за сегодня печь починить. Не то чтобы раньше доводилось таким заниматься, хоть и понимаю, что к чему. Так что будет время у твоей закваски нормально созреть. А пока мы можем купить лепешки и перекусить, как вчера, почти шаурма, - предложил с весельем, отвлекая Лэлю от любых тревог.
        На ее щеках теплый румянец выступил, который ему тут же лизнуть захотелось. Девушка прикрыла веки, потеряв дыхание, похоже. И вдруг открыла глаза, «глянув» на него каким-то совсем иным взглядом, тем, что уже раз видел на ее лице, может, не столько «видящим», сколько «знающим», когда она про его суть заговорила.
        - Можно и так. Ты прав, все успеем. На все времени хватит, - совершенно другим голосом, спокойным и теплым, согласилась Лэля. - Пошли искать муку, кто-то обещал побыть моими глазами, - усмехнулась.
        Подняла свою ладонь, обхватив его руку, переплела их пальцы, словно ощутив, что именно этим его уравновесить может.
        Муку нашли быстро, всех требуемых видов. Мед у них и так имелся. А вот найти приправы, которые хотелось Лэле, оказалось сложнее. Они уже минут десять бродили между прилавками, разыскивая, у кого можно было бы купить тмин в зернах, видимо, не особо популярный у местных. И тут Лэля почему-то остановилась, как с шага сбилась. Обернулась совсем в другую сторону.
        - Что там? - спросила она, указав рукой в направлении рядов с одеждой и прочими товарами.
        - Сорочки и вышиванки вроде, платки какие-то, рушники, - присмотрелся Захар к прилавку, на который она указывала. С другой стороны лениво переступил Блуд, которому очень хотелось хоть рыкнуть на всю эту гомонящую толпу. Захар по глазам питомца видел. Но пес стоически терпел их поиски и все «причуды».
        -
        - Мне туда почему-то очень подойти хочется, - будто смутившись, но и уверенная в необходимости, вздохнула девушка.
        - Значит, пошли. Приостановим пока поиски тмина, да и одежду тебе какую-то заодно посмотрим, - не видел в этом ничего крамольного Захар, ведь и правда есть необходимость.
        Повел ее через неширокую дорогу, подозвав Блуда ближе, а сам всматривался в этот прилавок, полный вышивки, не в силах понять, что настораживает? Да и почему Лэлю, вообще, туда потянуло? Пакеты с покупками в другой руке моментом стали мешать, ощущаясь обузой. Но не выкидывать же, ради них и приехали…
        Сразу глаз цепляло, что Захар не знал человека, который продавал товар. А таких в селе не было. Честно сказать, «торговцем» или «продавцом» его даже язык не поворачивался назвать. Явно не местный. И точно не тот, кто привык угождать или привлекать покупателя.
        У Захара все инстинкты замигали тревожными огнями, нервы натянулись, а в мозгу как сирены взвыли сигналом «ТРЕВОГА!!».
        С этим человеком все было не так. От пронзительного-синего взгляда, слишком цепкого, чересчур внимательного, не пропускающего ни единой детали, излишне холодного, смертоносно буквально, уже изучившего их самих, по ходу, едва заметив, что свернули в его сторону… до осанки и привычки держаться в тени, даже на рынке в полдень… Ага, из него такой же торговец, как из самого Захара! Скорее, он и тут также мог бы поспорить на свое табельное оружие, что у него с этим мужчиной немало общего. Военное прошлое, как минимум. Хотя читалось в этом «продавце» и нечто еще более опасное… К тому же Захар нутром «своего» в этом мужчине чувствовал. Того, кто понимает, видит и знает куда больше остальных, и не то чтобы рад такому дару родных гор.
        Высокий, не уступающий Захару ростом, но худощавый, словно весь в пружину сжатый, готовый ко всему. На голове бейсболка, укрывающая лицо в тени так, что только те внимательные глаза и видны толком. Еще казалось, что под кепкой продавец лысый, но Захар не стал бы утверждать.
        У самой торговой точки не было ни единого покупателя, кстати, и это в базарный день, да при том, что у всех соседних продавцов бойко шла торговля. Правда, стоило уловить, каким взглядом мужчина одаривал любого, кто осмеливался потянуться к его товару, и ясно становилось, почему нет ни любопытных, ни желающих что-то купить. Было впечатление, если и не придушит на месте, то заморозит точно. И совершенно не желает отвечать на вопросы, что, как слышал Захар, люди задавали о вещах. Однако любой, кто переводил глаза с самих вещей на продавца, шарахался, ловя такие взгляды.
        Этот же странный человек просто молчал, игнорируя всех, и в упор теперь глядя на то, как приближаются они. Очень своеобразная тактика продаж.
        Блин! Все инстинкты Захара кричали о том, что надо хватать Лэлю в охапку и тащить подальше от этого прилавка. А вот девушка, наоборот, спокойно и уверенно двигалась к точке. И Блуд, хоть и насторожился, а с ощутимым спокойствием трусил в сторону незнакомца, пусть и было заметно, что опасность этого человека уловил.
        Однако, наверное, учуял пес и что-то иное. Вот и опираясь на интуицию Блуда, а еще (по дурному, да, учитывая весь его опыт) на желание Лэли, в котором почему-то не хотел отказывать, он все-таки позволил им всем приблизиться к этому проклятому прилавку.
        -
        ГЛАВА 10
        - Вы не местный?
        Вроде без особого давления и даже приветливо уточнил Захар, пока Леля замерла перед разложенными вещами…
        Ну, ок… Приветливо… Да, он льстил этому своему тону, и сам понимая, что из него прет, давит, колышется внутри мощь, желающая наружу вырваться из-под контроля. Убрать и малейшую угрозу около девушки. Рокотом прорывается… Что ж, спасибо, не рыком.
        Встряхнулся даже Блуд, начав настороженно фыркать, осматриваясь и поглядывая на хозяина, будто четкой команды на атаку ждал.
        Замерла на секунду и Лэля, наверное, уловив и напряжение в Захаре (хотя, казалось, не понимала, почему он так взведен), крепче их ладони сплела. Хорошо, это было чертовски приятным моментом, даже несмотря на все остальное в нынешней паршивой ситуации. Глубоко вдохнула, на миг прикрыв веки, точно внутрь себя заглядывая. И, так и не разрывая сцепки их рук, она второй ладонью потянулась в сторону разложенных тканей, но пока не коснулась ничего.
        - Не местный.
        Не особо разговорчив, да? Захар прищурился.
        Мужчина глянул на него из-под бейсболки, смерив не менее внимательным и цепким взором. По говору не понять: из соседнего села или, вообще, из другого региона. Ни акцента, ни характерных каких-то слов, выражений. Глухой голос, тяжелый, будто из-под палки говорит, и горло у «продавца» болит.
        Захар хорошо такие интонации знал. Бывали времена, сам так разговаривал. Ощущал и явное нежелание этого человека в принципе «разговоры вести». И все же он им ответил… В отличие от всех остальных, которых абсолютно проигнорировал. Но больше всего Захара сейчас напрягло то, что все внимание мужчины моментально сосредоточилось на Лэле. Давящее, изучающее, слишком уж пристальное, хотя и отстраненное. Захар не улавливал угрозы, направленной в ее сторону, которая просто фонила, когда мужчина ему на внимание своим «отвечал». Вроде просто ждал чего-то…
        - Издалека? - сам перешел в этот «односложный» режим.
        Самый удобный, кстати, когда все инстинкты на пределе и орут про опасность. Но и не мог пока с уверенностью заявить, что мужчина действительно угрожает им. НЕ напрямую. Он просто по жизни был ходячей угрозой. Захар это хорошо видел. Сам такой.
        И «продавец» все тоже уловил, и признал, ощущалось.
        - Соседняя область.
        Как на допросе пленного, блин. По слову вытягивай.
        Зато заметил, с каким уважением и явным расположением глянул этот мужик на Блуда. Оценил.
        - Что к нам привело? - не то чтобы злясь, умел сохранять равновесие и контроль в любой ситуации, тем более там, где гнев опасен поражением. На равных шли… Ладно, пусть будет «разговор».
        - Жена попросила ее вышивку отвезти на вашу ярмарку, - вот просто чувствовалось, с каким принуждением мужчина заставляет себя такие длинные фразы говорить. Но ведь отвечает.
        Почему? Вот что Захара сейчас интересовало… Из-за того, что и сам «непростоту» собеседника учуял? Или из-за непонятного и слишком уж пристального внимания за тем, что Лэля делает?
        А девушка, будто не замечая всего, что буквально висело над этим прилавком и их троицей, заставляя остальных людей торопливо проходить мимо, каким-то образом изучала вещи… Хотя даже глаза закрыла, и на свет не ориентируясь, хоть и стала тот уже различать. И Захар не очень понимал, что именно ее так привлекло в этом всем.
        - Вот это… Что это? - словно уловив его удивление и желание понять, какого хр… что они тут забыли, вдруг спросила Лэля, мягко сжав ладонь Захара.
        Думала, что он от нее отвлекся? Зря. Некая часть его (глобальная) была теперь постоянно сконцентрирована на Лэле, даже вот в таком режиме сверхнастороженности и ожидания опасности.
        - Рубашка вроде, - не особо разбираясь в этом всем (не до того по жизни было, да и вышивкой в его семье особо не владели, не те корни), присмотрелся Захар к тому, на что указывали тонкие пальцы. Но не выпускал из поля зрения и «продавца». - Длинная такая, расшитая узором по вороту, на рукавах и на подоле…
        - Сорочка. Обережная, - как выдавил из себя этот «торговец месяца». Но смотрел при этом на Лэлю, да и на самого Захара, с таким вниманием, сосредоточенно, что как еще дыры не пропалил?
        - А какой нитью? Цвет? - со странным колебанием и вроде стеснением, Леля очень робко протянула руку еще ближе, но так и не коснулась ткани, хотя ей очень хотелось.
        Захар буквально на вкус это ее желание ощутил, какими-то колюче-неуверенными разрядами, пробежавшими по нервам через их переплетенные пальцы. Лэлю словно притягивало к этой вещи, не совсем понятно для него, непреодолимо звало.
        Он даже внимательней присмотрелся к рубахе, насторожившись. Но не увидел в той ничего опасного, ни в узоре вышивки, ни в самой ткани. Правда… что-то таки цепляло его нутро, заставляя задерживаться, внимательней изучать… Но ничего лихого, никакой угрозы. Наоборот, рисунок плетения нитей завораживал. Странное сочетание цветов, на первый взгляд, при более внимательном изучении казалось поразительно гармоничным и единственно верным.
        Блуд тяжело переступил с лапы на лапу, похоже, не находя ничего интересного в том, что они все рассматривали. А вот на продавца поглядывал все равно настороженно.
        - Разными, Лэля, - попытался ответить на ее вопрос, видя, что сам владелец товара не торопится с этим. - Красного много, но есть и зеленое, и желтое, и белое. Даже черной нитью детали, - последний оттенок Захара настораживал больше всего, но он никак не мог понять, что с этим не так.
        - Красиво, - вот странно вышло, Лэля вроде и спросила, а прозвучало так, будто и сама все увидела, хоть век не поднимала даже.
        - ??????????????
        - Красиво, - согласился Захар с истиной. Но для него эта сорочка красивой показалась лишь потому, что ей так понравилась. - Очень. Сколько хочешь? - повернулся вновь лицом к лицу к мужчине, просто-таки ощущая трепет Лэли от этой вещи.
        Но и то, что сама она даже не станет просить, не посчитает себя в праве, понял четко.
        - Захар, не надо! - тут же подтвердила его выводы девушка, сильнее стиснув руку своими задрожавшими пальцами. - Такая работа безумных денег стоит всегда. Хоть и стоит, да… Красота же, - она вздохнула с каким-то принуждением, пряча грусть и опустошение. Словно точно знала, что ей о таком и мечтать бессмысленно, не получит никогда.
        Это заставило что-то упрямо вскинуться внутри Захара.
        - Сколько? - в свою очередь крепче сжав ее ладонь, вновь твердо глянул на мужчину.
        Тот же, казалось, внимательно наблюдал за ними, не пропуская ни единой мелочи. После его вопроса как-то так выпрямился, что глаза в глаза глянул, и тень не мешала. Оба будто в головы, в душу друг другу заглянуть пробуют.
        - Бери. Для нее моя жена вышивала. Проверял, найдет ли среди всего, - махнул рукой этот человек, показавшейся вдруг Захару довольным ситуацией.
        А вот он сам… Не сказать, что удивился, сразу же ощущал в нем подобность. Да только и обязанным быть не любил никому.
        Леля была поражена, он это тоже уловил, притянул, прижал ее к себе, обхватив рукой плечи.
        - Мы заплатим, - не согласился, все еще не отводя взгляд. - В долг обереги не принимают.
        - Это дар. От моей жены для твоей женщины. Она понимает, кому и когда ее помощь нужна. Сам знаешь, что мне говорить? И я тут не ради выручки с раннего утра торчу, проехав двести километров, - скривился мужчина так, словно устал смертельно с ними говорить.
        Захар мог в это поверить. Все в данном человеке просто-таки вопило о том, что он не считал себя душой компании или любителем людей. И предпочитает находиться в куда менее шумных местах, чем рыночная площадь в разгар базара.
        - Разве мы или они знакомы? - почему-то прекрасно зная, что это не так, хмыкнул Захар, и даже сожаление испытал: был бы неплохой способ про Лэлю собрать больше информации.
        А вот то, что она его женщина и не думал оспаривать. Это очевидно. Тем более для тех, кто смотреть умеет.
        - Нас не так много, своих всегда узнаем, если судьба сведет, - философски заметил мужчина, пожав плечами. И начал все остальное собирать, явно воодушевленный тем, что больше «торчать» тут не должен. - Берите сорочку. Ваша она. Ей поправиться поможет. Да и защитит. А сложится доля, появится нужда - и вы нам поможете в ответ, - явно не особо довольный, что так много говорить приходится, как итог подвел сиплым, будто больным голосом.
        Как-то очень ловко и быстро упаковал все в сумку, в секунды, считай, так, что на прилавке только эта сорочка и осталась. Точно было видно, что не хотел задерживаться тут.
        Хорошо, не то чтобы на все сто, но он принимал такой расклад. Да и ради помощи Лэле…
        - Бери, бесценная, - потормошил Захар притихшую и словно бы не верящую в происходящее девушку, крепко прижавшуюся к его боку. Наклонился ниже, к самому уху. - Такие обереги только те, кому предназначено, первыми брать в руки должны, - легко коснулся губами ее виска, стремясь придать уверенности.
        Она вздрогнула, немного поспешно потянулась вперед, неловко, не сориентировавшись, и все равно над самой тканью замерла, будто колеблясь.
        Он же сам вновь глянул на мужчину.
        - Захар, - с признательностью, на равных.
        - Нестор, - так же отозвался тот.
        Они не пожимали рук и не делали никаких громких заявлений. Но оба четко знали, что этот обмен именами сродни клятве. И прав был Нестор, говоря, что «своих всегда узнают». И помогут, если понадобится. Захар хорошо понимал, что дар, наподобие этой сорочки, дорогого стоит. Почти бесценен, как сама его лэля для Захара. Так что и он готов был в благодарность помочь, если Нестору или его жене когда-то такая помощь потребуется. Разыщут друг друга, не сомневался, и про беду, случись что, узнают.
        Кивнув, Нестор вышел из-за прилавка с видом человека, выполнившего свой долг. Но на минуту задержался, поравнявшись с ними.
        Еще раз внимательно глянул на Блуда, буквально ощерившегося, когда чужак оказался так близко. А потом поднял глаза на Захара, продолжающего Лэлю обнимать, которая уже к груди, к лицу сорочку прижимала, словно пыталась щекой мягкость ткани впитать.
        Взгляд этого человека внезапно стал совершенно иным: слишком глубоким, слишком холодным, буквально отдающим синим льдом.
        - Долг за тобой тянется из прошлого, охоту ведут, Захар, на тебя. Она случаем в это втянута оказалась, но нити ваши сплетены изначально, не развяжутся до конца, чем и рискуешь… А зверь у тебя надежный, доверяй ему больше, - добавил как-то с иным подтекстом Нестор.
        Замолчал. Все замерли на мгновение, как застыв от этих нежданных слов.
        Но тут Нестор поднял руку с раскрытой ладонью, прощаясь. И ушел, больше не задерживаясь ни на секунду. Хорошо ушел, профессионально, через триста метров Захар его потерял из виду, а ведь специально следил, несмотря на то, что последние слова Нестора вызвали ступор части разума.
        Долг? Какой? Что за охота? В чем для Лэли угроза?
        - Почему он так сказал? - Лэля прижалась к нему сильнее. Чувствовала Захара не хуже, чем он ее, выходит. - Разве ты не доверяешь Блуду?
        - Доверяю, лэля, - отозвался он, еще раз безуспешно попытавшись выделить темную бейсболку в толпе. - Доверяю, - повторил, признав провал попытки и явный опыт Нестора.
        -
        А в душе не мог не понять, что о другом предупредил его этот человек, не менее странный и непростой, чем сам Захар многим казался, наверное. Во всяком случае, в той части, что он понял.
        - Почему он мне подарил эту сорочку? - Лэля до сих пор казалась сбитой с толку случившимся, хотя уже полчаса прошло, не меньше. - Или ты ему деньги дал, просто не говорил? - растерянно свела брови вместе, пытливо повернувшись в его сторону.
        - Не давал, - усмехнулся Захар, - правда, с радостью ее для тебя купил бы. Но такие обереги еще ценнее, если в подарок. И они это знают… Хорошо бы еще узнать, кто такой этот Нестор и его жена. Я поспрашиваю у людей, - бросив в багажник пакеты с продуктами, специями (тмин они таки нашли), и кое-какой одеждой, что он все же купил для Лэли, задумчиво решил Захар.
        - Мне так странно, честно говоря. Такое чувство, что никогда подарков не получала… - все еще задумчиво хмурясь, вздохнула она. - Только Юля, кажется… Не уверена.
        Захар захлопнул дверь, знаком велев Блуду сесть около Лэли. И сам подошел к ней, нежно обняв за плечи. Тоска вдруг начала сквозить в самой позе девушки, в каждом движении. Та самая горечь, что ночью окутала, и которую Захар облегчить старался, убаюкивая, успокаивая разум Лэли.
        - Та Юля, что снилась сегодня? - тихо уточнил он, и сейчас мягко обволакивая сознание девушки своей стабильностью.
        Не хотел, чтобы она грустила! Без всяких исключений.
        - Да, - вздохнула тяжко, но вроде уже спокойней.
        - Почему ты уверена, что она умерла, бесценная моя? - он аккуратно поглаживал волосы Лэли, и только казалось, что делал это в случайном хаотичном порядке. На самом же деле, ритм движения ладони Захара, совпадая с тембром голоса, уравновешивал сознание девушки, даря возможность говорить обо всем без надрыва.
        Хороший метод, пару раз помогавший ему своих бойцов с достоинством «провести» туда, откуда вернуть уже было не в силах Захара, избавляя от страха и избытка боли.
        - Я просто знаю это, Захар. Веришь?.. - подняла к нему лицо с написанным сомнением. В нем не уверена?..
        - Верю, - решительно и твердо проговорил Захар. Так, чтоб и тени сомнения не осталось. - Тебе всегда верю, лэля моя.
        У нее губы задрожали, прикусила. Зажмурилась. И внезапно прижалась к его груди с таким невыразимым чувством облегчения, которое всею собою проецировала; с таким восторгом, что у него горло перекрыло от накала этих ее эмоций!
        - Спасибо! Для меня это так важно!
        - Ты всегда можешь быть во мне уверена, Лэля. Всегда! - охрипшим голосом пообещал… Нет, поклялся Захар, не до конца понимая, откуда в ней эти сомнения и страх.
        Стиснул ее в своих руках слишком крепко, понимал, но не мог сейчас ослабить. И уже не задавался вопросом, когда и как эта девочка стала для него настолько важной, неотделимой и ценной? Когда частью его самого успела стать, будто пропитывая кости и мышцы? Осознал и принял. Потому и держал сейчас настолько крепко, стоя посреди улицы, залитой солнцем. Право имел - свое, уже почти кровное. И эта сорочка между ними, что Лэля продолжала в руках держать. Выбился край, треплется теплым ветром, окутывая обоих…
        - Отдай ее мне.
        Блуд рыкнул с предупреждением, рывком поднимаясь на лапы.
        Сиплый, старушечий голос заставил Захара мигом напрячься и резко обернуться. Как-то на инстинктах задвинул Лэлю себе за спину.
        Бог знает с чего, но в первое мгновение про сорочку эту подумал.
        - Не отдают даренное, да и не для тебя вышивали, - с ровным уважением в голосе, но твердо отрезал, не поддавшись давящему взгляду пожилой женщины.
        Баба Параска числилась у местных «сельской сумасшедшей». Переехав из соседнего села лет пять назад, она уже не раз и не два удивляла односельцев своими выходками. Сама Параска считала себя ведьмой. Не вполне при себе человек, на первый взгляд, что еще скажешь?..
        Но ее опасались и стереглись. Имелись прецеденты, когда те, кто смеялся над Параской или пытался где-то обхитрить, надеясь нажиться на старухе, расплачивались сполна. Один даже утонул в речке, вроде как после ее проклятия, сказанного при свидетелях.
        Захар не знал, имела ли пожилая женщина какую-то реальную силу, ни разу не был свидетелем хоть каких-то подтвержденных действий с ее стороны, да и не знал никого, кто своими глазами, а не по пересказам, мог что-то подтвердить.
        Дурдом. Прям какой-то избыток «одаренных» на квадратный метр на рыночной площади сегодня.
        Он с ней родства не ощущал, как с тем же Нестором недавно, к примеру. Да и отец его, еще как жив был, не делая конкретных выводов, отзывался о Параске скорее со снисходительным пренебрежением. Однако это Захар неплохо и сам понимал, предостерегал «поворачиваться спиной». Тут и силой никакой обладать не нужно, чтобы пакость исподтишка сделать.
        - А с чего ты решил, что ее судьба тебе подарила? - тем же дребезжащим тоном, немного противным, режущим по голове, неприятным вопросила Параска с какой-то детской капризностью. - Может, она до меня просто не дошла? - и так глянула ему за спину… с такой жадностью темной, какой-то противной, липко мерзкой.
        У Захара аж в голове полыхнуло, затянуло глаза красной яростной пеленой, когда понял, что бабка о Лэле говорит, на его сокровище бесценное уставилась, едва не облизываясь от жадности.
        На клочья порвет!
        Блуд, тут же уловив эту вспышку, безмолвную, но настолько явную ярость начал лаять так, что даже Лэля за его спиной вздрогнула. Но не отступила, наоборот, положила руку на его спину, будто угомонить это дикое бешенство попыталась. Прохожие на другой стороне улицы оборачиваться стали, поглядывая в их сторону.
        - Отдай, Захар, - продолжала канючить Параска, как не видя, в какое состояние мужчину привела, не понимая, по какому сейчас краю бездны ходит. - На что она тебе? Ведь погубит тебя, сам знаешь, не можешь не понимать…
        - ??????????????
        - Иди-ка ты домой, Параска. Пока я еще хоть как-то себя контролирую. А то погибель сегодня по чью-то другую душу придет. Не по мою… - пророкотал Захар, ощущая, как изнутри рвется, раздирая грудную клетку, ярость.
        Голос грохочет, подобно камнепаду в горах, пробивается злость и бешенство. Потому что никому не собирался позволять посягать на его Лэлю! Загрызть готов был прямо здесь, плевать на всех… Оскалился, кажется, точно, как Блуд. Вот-вот зарычит на эту полоумную… Только сам разве цивилизованней или разумней?
        Параска, наконец, увидев его состояние, испуганно подалась назад, крестясь с бешеной скоростью.
        - Захар, - тихо-тихо, так, что только он и услышал, позвала Лэля, чуть сжав свои пальцы, которые все еще лежали на его спине.
        Как прохладой по пламени бешенства, что его мышцы уже принялось сжигать. Успокаивала, возвращала разум.
        А вот Блуд вперед шагнул, еще громче гавкнув.
        - Чур тебя! Чур, зверь дикий! Матинко божа, сохрани и помилуй от ирода! - отскочив от них, она еще и Захара крестным знаменем осенила, будто бы ожидала, что его корчить от этого в судорогах начнет.
        - Поехали домой, лэля. Хватит, нагулялись на сегодня, - снова смерив тяжелым, сумрачным взглядом Параску. - Блуд! В машину! - коротко и отрывисто велел верному псу, с предупреждением скалящемуся на старуху. Придержал дверь для пса, все же заскочившего внутрь, напоследок еще раз громогласно рыкнув на отступающую Параску.
        Захар тем временем аккуратно усадил на пассажирское место Лэлю, которая продолжала так же его касаться. Пристегнул ее ремень, помог аккуратно свернуть сорочку.
        - Погубит она тебя, помяни мое слово! Тьфу на тебя, зверь! - отскочила в сторону старуха, перекрестившись снова, когда Блуд залаял через приоткрытое окно, сплюнула в сторону авто, когда Захар к своему месту пошел.
        Но заторопилась, вообще, перейти на другую сторону, стоило Захару перевести на нее взгляд.
        Решив, что ситуация не стоит развития, не сейчас так точно, он сел за руль и завел машину, крепко ответив на нежное пожатие пальцев Лэли, на ощупь легших на руль поверх его руки.
        ГЛАВА 11
        Этого не хватало. Трясця!*
        Даже осторожные, легкие прикосновения Лэли, которыми она продолжала поглаживать его руку, уже не помогали Захару унять ярость, вспыхнувшую из-за Параски и ее безумных слов.
        Уже мало…
        Или, наоборот, чересчур? Контрольный в голову. Иное испытание его выдержки, добивающее власть над собой?
        Почему эту полоумную принесло именно сегодня?! Как назло. Не любят предки ему жизнь облегчить, никогда ничего не упростят, ей-богу! Напротив, будто наматывают Захару жилы на раскаленный прут, как подстраивают все, чтобы разрушить самоконтроль, вытянуть наружу все бешеное и темное…
        Медленно, на счет, контролируя каждое движение, беззвучно втянул воздух через нос. Задержал. Также тихо постарался выдохнуть, чтобы не тревожить Лэлю.
        Блуд как-то жалобно рыкнул, абсолютно не в тему для собаки таких габаритов. И он испугался, ощущая?
        - Ты хотел еще к кому-то заехать, поговорить, - словно чувствуя, как он все глубже проваливается в пылающую огнем бездну, тихо напомнила Лэля то, о чем и правда говорили, пока бродили по рынку. Она запомнила.
        Бесы! Да, хотел поговорить еще с Михаилом о мужике, привезшем Лэлю. Выяснить все, что вспомнит. Откуда тот, вообще, в селе появился? Что говорил или делал? На кого ссылался, как объяснил? Машину, номер, может. Куда потом подался?..
        Вопросы были, никуда не делись. А вот уверенность, что Захар не только сумеет ответы запомнить, но хотя бы внятно те местному проводнику задать, таяла с каждой секундой, превращаясь в призрачную. Не потянет сейчас.
        - Наговорились на сегодня. Хватит, - скупо и отрывисто, почему-то самому себе напомнив недавнего знакомца в бейсболке, хрипло отозвался. - Завтра или послезавтра вернусь, - рык из голоса не исчезал, создавать иллюзию, что легко справляется, уже не выходило. На это не хватало сил.
        А ведь им еще минимум полчаса подниматься в горы, и это если гнать авто так, как и Михаил бы не решился на этих поворотах и тропках. А у Захара выбора не было. Знал, что не слетит с дороги, не тогда, когда Лэлю везет, вот уж точно. Только вот сам он сейчас для нее куда большая угроза, чем любая авария. И гарантировать, что Захар, в отличие от авто, не слетит с катушек и всех тормозов, не мог.
        Так что в их интересах добраться до дома как можно быстрее. Потом он уйдет в лес, хотя бы на полчаса-час. Ему хватит. Спустит пар. Найдет выход ярости и гневу, той илистой мгле, что всколыхнулась, вскаламутилась и поднялась на поверхность сознания от неосторожной и глупой попытки Параски, спаявшись с его потребностью в Лэле, которой просто нельзя сейчас воли давать. Не сегодня, однозначно.
        Гремучий коктейль. Взрывоопасный!
        Испугает, оттолкнет и точно не достигнет понимания. А сама мысль об этом пугала Захара больше всего остального, руша хлипкие остатки иллюзии хоть какой-то власти над собственными демонами и тьмой. Над единственным демоном… Но, предки! Разве и одного не довольно, чтобы вновь всю жизнь исковеркать, когда он только получил такой дар в руки?..
        Лэля больше ничего не говорила, то ли уловив, как стремительно накаляется атмосфера внутри замкнутого пространства авто; то ли насторожившись и все-таки испугавшись его настроения… Но и на то, чтобы выяснить это и попытаться как-то успокоить девушку, уже у него резервов не хватило. Оставшиеся крохи уходили на маршрут. Хотя тут, как ни крути, прорвавшаяся суть подсобила, никто сейчас не посоревновался бы с ним в реакции, чутье или скорости. Даже продолжающий тихо поскуливать с заднего сидения Блуд.
        - Ульи необходимо проверять так часто? С ними что-то произойти может? Или уже пора мед качать? - с искренним интересом и достаточно спокойно, надеясь, что утаила внутреннюю дрожь, уточнила Лэля, когда они вошли в дом и он озвучил «вескую причину», чтобы тут же уйти.
        Ее пугало то, что придется вновь остаться одной. Пугало непонимание всего, что случилось на рынке недавно, эта женщина с ее непонятными криками… Зачем? Какая цель?.. Чего она хотела от Лэли?
        А еще ее пугал Захар… Впервые за все это время. И от этого во рту появлялась желчь, стирая сладость медового аромата, что обычно окутывал Лэлю около него. Оставалась только острота и горечь, и еще какая-то тяжелая, дикая примесь, которую ей так и не удалось отделить и вспомнить.
        Или это ее страх таков по аромату?.. Страх, кажется, впервые за эти дни вставший между Лэлей и Захаром.
        Потому что создавалось такое ощущение, будто рядом с ней и вовсе не человек, а какая-то бешеная воронка урагана, громыхающая и сверкающая разрядами молний… Или безумный, мечущийся в бешенстве зверь.
        Тихий скулеж Блуда, оставшегося у крыльца, только усиливал мрачное, тревожное чувство леденящего ужаса, расползающегося по спине Лэли липкими щупальцами; заставлял тонкие волоски по всему телу топорщиться, как от разрядов тока в воздухе. Что могло так напугать настолько крупного пса, тренированного по какой-то там программе к тому же?!
        И все же, даже со всем этим страхом, она не желала, чтобы Захар уходил! Не хотела этого настолько, что готова была вцепиться в него руками и ногтями, попытаться всем своим небольшим весом удержать! Потому что появилось внутри Лэли некое, не вполне оформленное, но очень стойкое убеждение, что его нельзя отпускать.
        Ни при каких условиях!
        Но и как в реальности остановить мужчину, она не знала. И отчего-то помимо страха, испытывала непонятное, но словно бы очень привычное для себя состояние робости и неуверенности… Хотя нет, вернее сказать - полной уверенности, что ни на что повлиять никогда не сможет.
        Беспомощность…
        Ядовитые эмоции, на корню отравляющие все то чудесное и волшебное, что она чувствовала в последние дни около Захара; разрушающие нечто еще очень осторожное и хрупкое внутри Лэли, казавшееся таким близким еще утром, или когда на рынке обнимал.
        - ??????????????
        - Захар… - ее голос дрожал.
        - Что, моя лэле? - его ломался хрипотой, как камни срываются с горного обрыва в бездну с низким гулом.
        - Не уходи… - едва слышно, как будто только в мыслях.
        - Я быстро обернусь, моя бесценная. Мне это нужно сделать. А ты просто не выходи из дому. Дождись… Блуд на веранде будет, чтобы ты не оступилась, не поранилась, - горячие пальцы костяшками прошлись по ее щеке, чуть задев дрожащие губы.
        Замерли. Обхватили внезапно щеку всей пригоршней, чуть сжались, воровато и жадно. Он шумно вдохнул, как сквозь зубы протягивая воздух.
        Лэля застыла, а по телу дрожь, и вновь то пламя, как в машине, когда из дому выезжали! Сердце птицей забилось в груди! Непонятно, к Захару или от него рвется? Нет… к нему! Хоть и страшно, а к этому непонятному и мрачному, но такому доброму к ней мужчине тянется!
        И он к ней тянется тоже, ощущает. Энергетика эта его невероятная какая-то, опаляющая ее кожу. Все его тело склонилось, приблизилось впритык, чувствует. А рука, что лицо Лэли держит, дрожит так, будто он сильнее пальцы стиснуть хочет, дернуть всю ее на себя, и сам себя сдерживает! Едва зубами не скрежещет.
        - Я быстро вернусь. Обещаю, - повторил отрывисто, с тем же гулом, обдав ее губы сухим жаром крошащегося шепота своих слов.
        На секунду прижался в каком-то диком по напору, почти агрессивном поцелуе, как напал на ее рот! И тут же отодвинулся, всем телом назад подался. Только те самые пальцы, точно цепляясь, не желали ее кожу покидать.
        Но Захар оторвал, заставил, подчинил тело титанической воле. Хотя Лэля уже сама за ним потянулась, подняла руки, стремясь за шею обнять, ухватить ускользающее тепло. Удержать…
        - Не выходи, ненаглядная. Вернусь скоро, - еще раз тихо прохрипел он.
        А сам вышел, печатая шаги, плотно закрыв двери, если по звукам судить.
        Тихий рык Блуда, какой-то приказ Захара псу, который не смогла разобрать. Шаги, словно сотрясающие деревянную веранду. А Леля так и стоит посреди комнаты, только теперь поняв, что все еще терзает в руках подаренную сорочку.
        Жажда! Буря потребностей, а ни одной дать воли нельзя!
        Тело трясет, как в жестоком ознобе, мышцы выкручивает, выламывая кости из суставов, кажется.
        И Захар сорвался, едва за первую линию деревьев зашел, хоть и не важно же, по сути, - Лэля все равно не увидит. Но тянул, стремился спрятать надежней. Однако и выдержки надолго не хватало.
        Стоило тени раскидистых смерек накрыть его голову, вся сдержанность рухнула. Рык, так долго рвущийся из горла, проявился рокотом, заставляя скрежетать зубами, хрипеть, едва ли не скалиться. Тяжелое дыхание раздирало грудь, круша изнутри ребра, тьма выбиралась наружу, туманя взор багровой мглой. Кулаки сжимались так, будто кости стремились прорвать сухожилия и кожу, а он все пытался дальше убежать, чтобы и тень его безумия не коснулась дома, где он оставил Лэлю.
        Кровь пульсировала в голове неким сумасшедшим перестуком шаманского барабана, гудела низким голосом древних трембит в его изначальном, взывая к истокам и тьме сути.
        Загремело… в голове? Или над пустым ныне черепом в небе?
        Не разбирал уже. Казалось, еще недавно ничего не указывало на приближающуюся стихию. Но это горы, погода здесь настолько же непредсказуема, как и нрав дикого животного…
        Круша на пути ни в чем не повинную молодую поросль, вывалился на небольшой просвет у подножия огромного камня, покрытого мхом и кустарником. Рыкнул, задыхаясь, уперся кулаками в валун.
        Он не собирался идти к ульям, не в таком расположении духа. Тут и дикие звери не нужны, сам все раскурочит и разбросает! А нельзя.
        И к Лэле нельзя в таком раздрае. И волю себе дать тоже…
        Не позволит этой тьме наружу вырваться, коверкая и ломая тело - годами сдерживался, сейчас тем более слабину дать не вправе! Не проиграет этому пеклу, живущему у него внутри! Ни за что!
        Запрокинул голову, рассматривая тяжелые небеса, действительно повисшие над ним свинцовыми тучами. Затянуло, потемнело, закрыв даже полную луну, уже начавшую просвечивать на горизонте. Деревья закачались, будто их к земле силой неистовой приминает, грозясь сломать.
        Откуда налетело? Его ли безумию подчинялось?..
        Оторопело застыл на мгновение, даже внутри все притихло, всматриваясь в наступающую бурю. С шумом вдохнул, на вкус пробуя острый привкус озона, повисший в воздухе.
        Отец рассказывал, что дед так умел, а вот ни у него самого, ни у Захара до этого никогда с погодой не ладилось, пусть подобное умение и приписывали едва не в первую очередь любому мольфару. Не выходило никогда. А тут… Связано с ним или нет? Внутри так точно буря бушует, истинный бурелом, не дай боже вырвется наружу, сметет, проредит лес, потоком грязных и переполненных горных рек рванет на село внизу… Нельзя, не имеет права выпускать такое, если действительно сам грозу накликал. А как погасить? Как в себе унять? ОН не знал…
        Ему ОНА нужна была! Его Лэля…Сейчас, в его руках, под ним, в это самое мгновение! Плоть словно каленым железом жжет! Чтоб кожа к коже, жар тел спутался, и нет расстояния, даже испарине некуда между их тел просочиться! А нельзя ни при каком раскладе. Не сегодня! Этой ночью он совершенно безумным будет…
        Заревев горлом, точно медведь в ярости, с силой, которой сам от себя не ожидал, ударил руками по камню, разрываемый на куски этим неистовым желанием, словно острыми клыками голодного и дикого животного.
        А небо, как расчерчено вспышкой молнии, громом грохочет вокруг, сливаясь с тем набатом шаманского барабана в разуме…
        Кожа лопнула, обжигая болью, но та и близко не стояла с тем, что сейчас в груди и животе пульсировало. Больно… адски. Кровь на серый камень брызнула, окрасила мох. Из лесу схожим ревом дикий зверь отозвался. Прислушался - теперь уже точно бурый брат поддержал…
        -
        За стенами дома вдруг грянул гром!
        Да так, что Лэля вздрогнула всем телом. Так и стояла, никуда не двигаясь, нервно комкая в руках тонкую льняную сорочку, бездумно скользя пальцами по нити вышивки, но не в состоянии разобрать узор.
        Вспышка и вновь грохот.
        Гроза? Откуда? Ведь только что было солнце, она точно ощущала его жаркие лучи, когда они с Захаром гуляли по рынку.
        Еще один раскат! И тут такая вспышка, что даже она уловила, зажмурившись. Стало немного больно глазам. И темнота опять… Значит, все же гроза? Но ведь Захар пошел туда, в лес!
        Лэлю вдруг такой ужас охватил! Сама не поняла почему. Распахнула глаза… и споткнулась, пошатнувшись. Ого! Интересно… в темноте, точно как прошлой ночью, она видела куда лучше. Не просто тени, но и очертания предметов, даже кое-какие детали могла рассмотреть. Не очень резко, но видела же! Потому, наверное, ночью лицо Захара почти изучила, а утром снова только смешение света и теней.
        Но не это сейчас главное! Она более-менее могла в комнате ориентироваться! И дверь увидела! Рванула туда, отбросив на скамью у стены сорочку. Схватилась за ручку, распахнула дверь, вылетев на веранду с новым раскатом грома.
        - Ай! - споткнулась о Блуда, очевидно, который и не подумал отодвинуться.
        Рыкнул в ее сторону тихо, с почти человеческим упреком.
        - Блуд! Пусти! - потребовала, похоже, подхватив от Захара манеру общаться с псом, как с приятелем.
        Но тот и теперь на месте остался, лишь поднявшись на лапы темным массивным силуэтом. Ткнулся ей в живот мордой, на которой поблескивали глаза, ловя отражение молний. Вновь тихо рыкнул, явно назад в дом заталкивая. Вот же ж… теленок! Прав был Захар!
        Лэля внезапно стала сердиться.
        - Нет! Я не вернусь туда! - решительно заявила, стараясь обойти пса. Ногой притопнула и для себя неожиданно. При мысли, что Захар в лесу и может пострадать от грозы, недавняя беспомощность исчезла, истаяла в душе, как и не было. - Пропусти меня! - не сказать, что рявкнула, но так решительно и твердо это заявила, что удивила и пса, и себя саму.
        Вероятно, именно потому Блуд и позволил Лэле его обойти? Или, будучи весьма умным псом, в чем не приходилось сомневаться и, как ей сейчас показалось, еще и довольно саркастичным созданием, с очень… насмешливой гримасой на морде (вот поклясться могла! И дело тут вовсе не в том, что ей что-то виделось или, наоборот, не виделось из-за травмы) наблюдал, что она собирается делать дальше.
        Докатилась! Ей кажется, что собака над ней насмехается! Впору задуматься о повторной проверке головы. Возможно, не только галлюцинации и проблемы со зрением появились, но Лэля просто «крышей двинулась»?..
        Как споткнулась. Застыла. Будто не ее мысли. Словно крикнул кто-то чужим, злым и насмешливым мальчишеским голосом у нее в голове рассмеялся…
        Новая вспышка молнии, разломившая небо напополам, и раскат грома, слившейся со светом. Ослепла!
        - Аааа-х! - ничего не понимая, окончательно запутавшись, и действительно готовая уверовать, что сходит с ума, она обхватила, сжала виски ладонями.
        Стало ужасно больно… Накатило диким страхом, горечью…
        Но там же Захар…
        Эта мысль встряхнула Лэлю. По всему выходило, что тревога об этом мужчине уже перекрывала для нее и страх, и боль, и собственные непонятные проблемы с разумом. Все потом! Когда его найдет…
        Осталось решить, как именно она собирается это сделать? Осторожно открыв глаза и вдохнув, Лэля осмотрелась. Вокруг бушевала настоящая стихия! И не скажешь, что совсем недавно было солнечно и тепло. Ничего не осталось и в помине!
        Впервые, по сути, оглядывая дом и поляну, гору неподалеку, Лэля в душе испытала почти первобытный трепет перед буйством, почти агрессивным неистовством природы. Было впечатление, что все целиком состояло из всевозможных оттенков серого, слегка подернутого тусклым сизо-зеленым на деревьях и траве. Ее глаза виновны или из-за этой темени и грозы такая цветопередача? Не поняла пока.
        Ветер шумел, завывая, давя, наклоняя деревья к земле, которая живой чудилась из-за того, как колыхалась высокая трава на поляне. Как серое море у крыльца раскинулось! И тоже бурлило, бушевало! Казалось, затянет, засосет, стоит шаг с протоптанной дорожки сделать. Только старая и темная деревянная статуя… медведя (?), стояла странной твердыней посреди этого сизого ныне моря. Да, как Захар и говорил, видно, та самая, что его дед вырезал. Ровно на том месте, где ей вчера старик померещился.
        Перевела глаза, пытаясь дальше осмотреться. Река… та тоже была такой бурной! Просто невероятно, даже с барашками, словно пыталась противостоять силе стихии, но та все равно управляла, вспенивала воду, заставляя брызгами взлетать даже на мост.
        Вероятно, в горах уже ливень начался, а сюда еще не дошло, только озоном в напряженном, тяжелом, наэлектризованном воздухе тянет. И ветер уже, как ураган… Ну, насколько Лэля тот себе воображала. Кажется, даже грохот ломающихся деревьев послышался откуда-то. Не так уж далеко. Что если такой ствол обрушится на Захара? Придавит его?… Он мощный и большой, но кто справится сам с подобной стихией?! Дикий страх разъедал душу подобно кислоте!
        Темная громада леса колышется, пугает своей неизвестностью и мрачностью. Так страшно, непонятно. Да и может ли она на свои глаза рассчитывать, только и делающие, что подводящие ее в последние дни?
        А тут надежные стены, укрывающие и от ветра, и от ливня, и от молний. Теплый бок Блуда под рукой - пес подошел, встал рядом…
        Как Захара искать? Она же понятия не имеет, где эти его дурацкие улья и куда он ходит?! Как в этом лесу, вообще, ориентироваться?! Куда податься? У кого спросить?..
        -
        Блуд, будто уловил ее растерянность и непонимание, опять тихо и так властно рыкнул, словно Захара копировал, вот правда! И в очередной раз толкнул ее в сторону двери в дом. Лэля даже легонько качнулась. Однако, странным образом, это вызвало в ней совсем иную реакцию.
        - Нет, Блуд! - вновь вернувшись к тому уверенному тону, вздохнула Лэля. - Я пойду его искать. Хочешь, тут оставайся…
        И, отпустив густую шерсть пса, в которую, оказывается, уже успела зарыться пальцами, шагнула к ступеням, не подумав, что выход «под рукой». Собака, которая способна привести к хозяину!
        Блуд, уже откровенно гавкнув, причем так возмущенно, что она просто не смогла бы выдумать, потрусил за ней. Он явно не собирался оставлять Лэлю в одиночестве. И то счастье, хоть кто-то при мозгах в их компании.
        Что-то мелькнуло в траве, в этом серо-сизом бушующем океане. Пятно иного оттенка… Или показалось? Какое-то не такое движение почудилось. Будто кошка прошмыгнула?.. Нет, другое вроде что-то. Блуд вдруг глухо гавкнул пару раз, развернув насупленную морду в сторону странного движения, идущего будто вразрез с «волнами» травы. Но ничего не понять!
        - Господи! Матинко, ну почему это утихнуть не может? - как-то жалко вздохнула Лэля, воздев к темному и бурному небу свои ненадежные глаза. - Ну что стоит успокоиться, как и налетела? - непонятно на кого ворчала она, поглаживая идущего рядом пса трясущейся рукой, грозу ругала, что ли. Заодно и опиралась на Блуда, чтобы не споткнуться и пса успокоить.
        Вновь движение там. И… вроде, лисий хвост увидела. Пес вновь гавкнул.
        Усмехнулась против воли. Даже зверье боялось буйства природы, пряталось, искало укрытия. И лиса, видно, в свою нору устремилась.
        Придержала собаку.
        - Тише, Блуд. Мы не на охоте. Мы Захара ищем, - пытаясь перекрыть рев ветра и грома, напомнила псу, все же не покинувшему ее, несмотря на охотничий азарт.
        А сама торопливо шла по дорожке, сопротивляясь ветру, который, как и пес, будто назад ее подталкивал, желая, чтобы Лэля вернулась. Рубашка, которую Захар дал ей для поездки, обычная, хлопковая, темная, трепыхалась, парусила, больно ударяя по бокам. Один рукав, что ей также утром подвернул мужчина, сейчас раскрутился, мешаясь с шерстью Блуда под пальцами. Волосы лезли в лицо. Ветер кидал пряди в глаза, в рот, в нос, они липли к губам… А она только нетерпеливо откидывала пряди за спину, а сама вглядывалась в темный лес. Но тот не казался привлекательней или безопасней, лишь пугал больше буйством грозы и стоном деревьев. Как ей искать там Захара? Сумеет ли пес учуять запах? Да Лэле даже ступить под сень этих гнущихся огромных деревьев страшно!
        И тут в голову пришла очень странная идея. Какая-то запредельная даже. Глупая, возможно. Но… Она вспомнила то, что случилось накануне, как сама выбежала на крыльцо, когда его голос почудился, и…
        - Захар! - оглядываясь по сторонам, изо всех сил закричала Лэля, все еще чувствуя, что надо вернуть его любым способом. - Захар!
        Как он должен был ее услышать, если она сама себя за свистом ветра в могучих деревьях, раскатами грома и бурлением реки не слышала, Лэля предпочитала не думать. Так что да, хорошо, это, вероятно, была глупая идея. И все же…
        - Захар!! - другой у нее не имелось.
        Ну, кроме того, что сейчас она все же собиралась велеть Блуду привести ее к своему хозяину. Но не успела. Потому что еще раз крикнув:
        - Захар! - и уже опустив голову к псу, внезапно осознала, что слишком громко вышло…
        Она этот свой крик великолепно услышала.
        А вот ветер и гром - нет.
        Деревья перестали шататься, словно сотрясаемые невидимым великаном зубочистки. Даже трава уже не напоминала волны на море. На поляну как упала, придавила голову Лэле, тишина. Тяжелая, ненастоящая и чуждая, казалось, после того шума, что бушевал вокруг всего мгновение назад. Даже ветра не было, воздух неподвижный. И какой-то… излишне острый… Озон?.. Да, запах озона стал чересчур резким! А волоски на коже Лэли встали дыбом. И на затылке тоже…
        Блуд заскулил протяжно и тихо, подавшись к ее руке.
        И тут она услышала гул. Негромкий, но такой… неестественный, что ли.
        Ощущая какой-то иррациональный ужас, Лэля медленно подняла глаза от пса. И застыла, будто парализованная: чуть выше ее головы, совсем недалеко, может, шагах в трех, над поляной завис небольшой кобальтово белый, как раскаленный шар. Казавшись живым, он пульсировал, переливался и потрескивал, наполненный электричеством…
        Шаровая молния! Слишком близко, у нее зудело лицо от разрядов в воздухе!
        *Трясця - укр., чтоб тебе пусто было (примерное значение)
        -
        ГЛАВА 12
        Некое первобытное ощущение трепета, даже не страх, что-то совсем иное, сковало все члены. Лэля и пошевелиться сейчас не смогла бы, кажется. Блуд, жалобно фыркая, прижимаясь к ее ноге, припал к земле. И то умнее сделал! Но тоже не убегает, не бросает, замер.
        А она торчит, как столб, на открытой поляне, и не пытается сдвинуться в сторону, заворожено глядя на этот раскаленный шар «живой» энергии! И стойкая, твердая уверенность, что уже было так…
        …Только Лэля маленькая очень, а рядом мать. И они стоят посреди поля, как под гипнозом, не в состоянии ничего сделать, хотя бы в сторону отступить. Как две приготовленные жертвы для могучей стихии, чтобы утихла, успокоилась, дальше не гневалась на землю и людей. Не в состоянии шаг сделать, сознание в ступоре, мышцы как заморожены, все тело непослушное, словно чужое… Мать тогда так и осталась там, лежать на том поле. Вспомнила, и сейчас захлебнувшись слезами. А Лэля… ее другой силой накрыло, обожгло огнем такого же кобальтового шара, делая еще более иной, совершенно не похожей на ту, что была ранее, превращая в полного изгоя!
        Шар чуть приблизился, показалось. Как подплыл по воздуху. Узнал, может?.. Хмыкнула невольно. Господи, святый боже! Худшее время выбрала, чтобы вспоминать что-то!
        А рука даже не дернулась перекреститься, хоть рефлекс, выработанный побоями, отозвался в мышечной памяти. Слишком страшно… Нет, не могла найти слова. Трепет перед зависшей, как пленившей ее, медленно двигающейся вверх-вниз по небольшой траектории… настоящей бомбой, не иначе! И сейчас сдвинуться не выходит, будто в детстве. Только дрожь пса, жмущегося к ее ноге, чувствует. Саму трясет, глаза слезятся, больно от такой яркости белого, но Лэле это не подвластно.
        И гудящая в голове мысль, что надо Захара найти.
        - Уходи, - как-то жалобно и глупо попросила, как с живым существом разговаривая. - Мне Захара вернуть домой нужно. Уходи! - и двинуться не может. И совершенно не помнит, как себя вести в подобной ситуации.
        Понятное дело, шар и не думал ее слушаться. Так и висел, гудя, пульсируя, вроде внутрь ее сущности заглядывая.
        Ужас в душе взорвался, выжигая дыры! А она так и стоит на месте, не имея возможности и шелохнуться, лишь краем сознания отмечая, что прямо над головой гром грянул снова.
        В другое время вздрогнула бы точно, не сейчас, однако…
        - Повільно відступи*. Очень медленно. Плавно, - непонятный ступор в голове не дал даже вздрогнуть, когда это услышала. - Йди до мене, леле*.
        Захар… Это точно он говорил. Вот только голос такой!..
        И его, и не Захара будто! Словно повредил горло, и говорит легкими, грудью, чем угодно, но точно не голосовыми связками! Слишком низкий, чересчур жесткий, рокочущий не меньше «ворчащего» ныне грома над их головами. И какой-то дикий, одновременно. Как у зверя хрипота прорывается, у того же Блуда.
        Откуда появился? С какой стороны вышел из леса? Не видела. Услышал, как звала? Вернулся сам… или она его каким-то образом «приманила»? Но разве это важно, если он здесь? Вот что главное!
        И его голос, этот странный тембр, речитатив, с которым мужчина произнес слова, наваждение молнии с Лэли сняли! Отступила, непонятно где найдя силы не дернуться, а как бы перетечь назад. Блуд по земле за ней попятился.
        - Умничка, ненаглядная моя, - тихо и хрипло. - Еще немного. Назад, я тут, рядом, - подталкивая, понукая Лэлю словами, негромко продолжал говорить Захар, как управлял ею этими звуками.
        Возможно из-за шока, но ей действительно казалось, что это не ее воля заставляет мышцы и конечности приходить в движение, а повеление мужчины, к которому она, подобно тому же Блуду, пятилась медленно, подобно воде в реке, огибавшей камни.
        - Вот так, - руки Захара внезапно сомкнулись на ней, сжав талию почти невыносимо, вдохнуть едва могла. И такое облегчение во всем его теле чувствуется! Такая жажда!
        И у нее так! Поняла в ту же секунду, что ей и дышать не нужно, если Захар близко! Им свою кровь вместо кислорода насытит! Этой его тягой и страхом за нее.
        - Моя!.. - мужчина сам, как задохнулся от бури эмоций. Хрипло выдохнул и тут же жадно втянул воздух вместе с ее ароматом в себя, громко, шумно, как бы пробуя страх Лэли на вкус. - Бесценная! Справимся, - прошептал, но из-за этого рокота в голосе, грубо вышло.
        Пальцы Захара впились в ее тело с такой силой, что точно следы появятся, как приковывая Лэлю к торсу мужчины! Губы прижались к затылку сквозь ее волосы. Лихорадочно припал к коже жадным ртом, каким-то по-звериному совсем алчным не поцелуем даже - укусом, царапнул зубами.
        Будто свою метку на ней ставил для всех окружающих. И для молнии в том числе! Или удостовериться хотел, что успел, и Лэля в его руках, до крови добраться, чтоб сто процентную гарантию получить!
        Только Лэле не резануло совсем. И боли не чувствует.
        Огнем опалило, выжигая страх и оторопь! Растеклось лихорадкой по венам, не меньше, чем от молнии, наверное, было бы! Затрясло, вымывая из мышц окаменение.
        Она за него больше боялась! На яркое мгновение ясно это поняла сейчас. Закралась мысль, что потеряет его, потому и пошла к лесу… И ужаснулась так, как ничего еще в жизни не страшилась! На все плевать, лишь бы рядом с ним!
        - Захар! - выдохнула с настоящей радостью, с таким порывом, с такой потребностью!
        И страха перед ним не было, того, что еще недавно горечью по губам стекал. Не осталось и капли! Лишь невероятное, неподдающееся контролю и здравому смыслу счастье, что этот мужчина около нее, впритык! И плевать, что кажется каменно-твердым, чрезмерно сильным, огромным за ее спиной, зато надежным, как та самая скала! Нуждающимся в ней не меньше, чем она в нем, Лэля это по мощной дрожи мужчины понимала, по хриплому, рваному дыханию, сотрясающему его грудь!
        - ??????????????
        Обоих колотило почти нестерпимо! Крупной, горячей до невыносимой боли дрожью. Но и потрескивающая молния, которую уже понемногу заглушали накатывающие раскаты грома, никуда не делась, все еще угрожая. Теперь им обоим…
        - Уходи! - вдруг отрывисто рыкнул Захар.
        Вновь больше похоже на то, как если бы Блуд попытался слово выговорить, с горловым рыком.
        Лэля замерла, сразу подумав, что он ее прогнать пытается, на себя опасность переключить. Сжала ладонями его руки, так и стискивающие ее тело каменными оковами. Не уйдет! Головой замотала, сопротивляясь. Поцарапалась… Ох, Захар и правда прикусил кожу, выходит. Но она его ни под каким предлогом тут одного оставлять не собиралась!
        Однако возмутиться не успела. И слова не выговорила.
        - Не по нашу душу сегодня. Убирайся! Гэть!* - тихо, но все тем же горловым рыком проговорил Захар вновь, медленно надавливая Лэле на талию, перетаскивая ее за себя.
        Молнии говорил…
        Ошалела, когда поняла.
        Он с шаровой молнией разговаривал, точно, как и Лэля недавно пробовала! Тем же речитативом, как с самой девушкой ночью, успокаивая. Будто заговаривал! И, казалось, понимал, что делает, а не по наитию. Значит, можно так? Бывает? Не знала…
        Но и времени сомневаться или особо размышлять не имела. Хоть и затолкал ее себе за спину, Захар не прекратил крепко держать Лэлю руками, подрагивающими от накала ситуации. И вместе с ней медленно, очень плавно, еще шаг назад сделал. Блуд полз рядом на брюхе, не рискуя голос подавать.
        Опять синхронный шаг назад.
        - Гэть! - чуть резче велел мужчина, почти с шипением. Но и так повелительно, что даже Лэля вздрогнула.
        А молния… еще раз поднявшись-опустившись в воздухе, в следующее мгновение как вспыхнула!
        У Лэли в груди все замерло!..
        Взорвалась, ударив по глазам настолько яркой вспышкой, что слезы брызнули! Собралась лучом, вонзившись в камень неподалеку от них!
        Расколола?..
        Но Лэля больше ничего рассмотреть не успела. Сердце в горле, ужас дикий! Вместо крика - поломанный хрип!
        Рухнула на землю. Захар повалил, подмяв под себя, укрыл всю девушку собой, прижал к траве, к мягкой почве, пахнущей чабрецом и прелой листвой, и еще чем-то острым. В голове звенело, а воздух сам с шумом вырывался из распахнутых губ. Не от удара, Захар все предусмотрел, подстраховав ее голову своей рукой, от испуга.
        Над ними оглушительно загрохотало так, что у Лэли все же заложило уши! И в то же мгновение наконец-то полил ливень! Хлынул с неба беспросветными потоками, в секунду заливая глаза, рот, поляну, дорогу. И снова ветер бушует, хлещет их обоих уже струями воды. Но и от этого Лэлю укрывает Захар.
        Он лежит на ней, тяжелый, каменный, неподвижный… Только дыхание его и слышно, сложное, как сквозь стиснутые зубы прорывающееся, затрудненное, мощное.
        Ее как подкинуло!
        - Захар! Захар, родной мой! С тобой все нормально?! - вроде закричала, а на самом деле едва вышло это из спазмированных голосовых связок выдавить.
        Ох! И сама сипит ему под стать.
        С трудом высвободив одну руку, обхватила его голову, опущенную между плечом и шеей Лэли. Попыталась хоть как-то заглянуть в лицо, увидеть глаза… Захлебывается от дождя, слепнет на ново, ничего толком не видит. Не может его взгляд поймать.
        А Захар весь, словно пылает! Транслирует такой напор, что ей дышать сил нет! Пульс тарахтит в голове, уши закладывая. Все тело телепает еще больше, чем при виде молнии недавно.
        - Нормально, - отрывисто вытолкнул, будто на большее воздуха уже у него не хватает в груди. И сквозь зубы говорит, выдавливая из себя слова. - Нормально, бесценная моя.
        Из-за этого тона показалось, что он в бешенстве.
        - Ты сердишься, что я вышла? - моргая, пытаясь стереть дождевые капли с лица и проигрывая, все равно толком сейчас его не видя, старалась перекричать вновь разыгравшуюся бурю.
        Лэля обхватила скулу Захара пальцами. Да что ж на ней за проклятие такое, что не может лицо самого дорого и близкого мужчины увидеть! Как наговор! Навели порчу на нее, что ли?!
        Замерла, пытаясь его мысли угадать. Но тут же вздрогнула от нового оглушающего раската грома, показалось, что на них сейчас вся гора несется, рушится своей массой!..
        Блуд залаял, видно, тоже не справившись со своими собачьими страхами и эмоциями, хоть и с суперкрутыми тренировками.
        Не ответив, Захар поднялся. Рывком подскочил с нее, упираясь в землю коленями, нависая над Лэлей, будто продолжал от целого мира укрывать. Осмотрелся, запрокинув голову, упер сжатые кулаки в мощные бедра.
        - Тихо! - пророкотал мужчина псу, заставив животное мигом умолкнуть. Только негромкое поскуливание перекатывалось в груди у питомца. - Блуд, место! - распорядился тише, поняв испуг, похоже, но также резко. - В сарай иди, там сухо.
        А потом на Лэлю глянул как будто бы…
        И что-то такое было в самой сути Захара; в его позе, в этом низком, не грудном даже, а будто бы из чрева исходящем могучем голосе; в развороте его плеч и головы, так и не приобретших для Лэли резкости из-за глаз, полных дождевой воды… Из-за всего этого некое первобытное волнение обуяло всю сущность девушки! Дрожь по телу, унять которую не в ее силах. Глубинный, инстинктивный, принимающий и покоряющийся трепет перед этим мужчиной, словно слившимся с бушующей природой! Настолько же неистовым и диким, как сама буря!
        Дыхание сперло в груди, заколотило всю, но совсем не от страха…
        Пес гавкнул напоследок, перекрыв новый громовой раскат, и широкими прыжками заторопился в сарай, явно довольный, что хозяин его отпустил. Захар же, еще на миг зависнув, кажется, вглядываясь в ее лицо, вдруг подхватил Лэлю на руки и поднялся с земли рывком. Сам в сторону дома заторопился.
        -
        - Ты сердишься? - дрогнувшим голосом вновь спросила девушка, обхватив его шею руками для надежности.
        Интересно, уловил ли Захар, что в этой дрожи куда больше чувственного трепета перед ним, нежели реального страха.
        - Ты уже видишь? - ответил он вопросом на вопрос своим низким и крошащимся голосом. Вроде с притаившейся усмешкой.
        - Да! - с радостью откликнулась Лэля, когда они на веранду поднялись. - Почти, - поправилась со вздохом, но за его шею держалась так же крепко. - Было лучше до вспышки молнии и ливня. Я уже хорошо все видела, только как-то блекло. Пошла тебя искать, боялась, чтоб деревом не придавило в этой буре, или еще что… А сейчас резкость хуже стала, как расплывается все немного, двоится, - объяснила ему, чувствуя, что Захару интересно. - Так ты сердит на меня? - спросила в третий раз, чувствуя каменную твердость его тела под своими руками, напряжение крепкой шеи и плеч, как вибрирующих от любого слова, движения.
        Захар же молча застыл посреди темной комнаты, не спуская Лэлю со своих рук и всматриваясь в ее лицо.
        Сердится? И близко не то, что он сейчас ощущал! От чего сгорал до костного пепла, не в силах совладать с жадным тремором в мышцах.
        - Нет, лэля моя, - он не сердился.
        Захар хотел ее в этот миг до зубовного скрежета! Жаждал так, что утратил всякий разум и контроль. Не удалось перегрузиться, не вышло затолкать назад внутрь тьму, упрятав там, где та обычно клубилась.
        А вот так, нараспашку, Захар был настолько опасен для нее, что Леля даже представить не могла! А еще и искать его в грозу вышла… Хрупкая его, но такая сильная и смелая, самоотверженная девочка!.. Еще более сладкая для тьмы Захара из-за этого беспокойства о нем, из-за ее тревоги, из-за того, что «родным» его назвала…
        Он же не забудет уже этого. Моментально аксиомой принял и пути к отступлению ей не оставит. Уже сорвался, пусть пока тело еще и замерло неподвижно - не спасение, просто «эпицентр» урагана. И вот-вот закончится окно…
        Он ее чуть не потерял, едва успев найти! И это сокрушило все.
        Сдерживающих стен не было.
        Они сгорели и внутри сознания, и в самой его душе. Свобода безумия! Пиршество… Тьма вырвалась, ревя и требуя своего! Того, что уже должно было быть присвоено, и лишь из-за «разума» Захара еще им не принадлежало!
        Всего лишь ее зова, простого крика Лэли, состоящего из звуков его имени, оказалось достаточно, чтобы усилия и старания длиною в жизнь пропали втуне, потонув в реке межи между явным и неупоминаемым.
        Захар годами натаскивал себя, направляемый отцом, обучаемый дедом. Впитывал опыт всех остальных мужчин своей семьи, каждого поколения. Через боль, пот и кровь обучался управлять зверем, живущим в самих жилах, в генном коде их рода, похоже, и пожирающим их разум безумием. Ото всех вечно скрывал, кто поверит в такое? Мать, и та его опасалась.
        Сумасшествие? Мозгами двинулись, передавая из поколения в поколение болезнь мозга? Пусть так… Ну невозможно же всерьез верить, словно ты берсеркер или еще какая-то хрень в этом роде?!
        Захар не желал подобных комментариев в свой адрес, потому и не рассказывал никому. Да и некому, когда он с людьми сближался? Да и… хорошо, это ведь и правдой могло быть?.. Что он просто помешанный безумец.
        И тут Лэля в его жизнь ворвалась… А сейчас она всего лишь позвала… И он услышал! Через лес, бушующую стихию, гром и молнии!
        Услышал и рванул к своей Лэле. И теперь не осталось уже сомнений, что и она вчера вечером его призыв услышать могла, пусть Захар как раз рта и не раскрывал.
        Сам, выходит, ее тогда наружу вытащил, подвергнув дикой опасности…
        Ненависть к себе взметнулась внутри.
        Но тьма ту быстро сожрала. Его внутренний зверь был голоден после всех этих лет в заточении. А в полнолуние сила твари всегда мощнее. Или он привык так считать?..
        Однако же его безумие не тронуло Лэлю… Появилось понимание. Захара или его безумной внутренней бездны?
        Девушка испугалась, да. Но целой и невредимой осталась.
        Тьма берегла то, что принадлежащим ей считала? Зверь никогда не порвет свое кровное…
        Сейчас Захар не был в этом уверен. Он ничего уже не стал бы утверждать! Потому что он был Захаром. И собой же НЕ был уже…
        Некто изначальный, спокон веков живущий на этой земле, в этих горах и долинах, прорвался сквозь разум и цивилизацию, готовый ото всех и вся защищать ту, которую знал в каждой их жизни, в любом воплощении, кажется!
        Захар полжизни боялся давать волю своей сути после того, как подростком когда-то не удержал зверя… Всегда на жестком контроле, как отец учил, как дед наставлял, оба на своем опыте и примере по жизни.
        Железной волей любые поползновения внутренней бездны в тисках сжимал. Сохранял власть за собой даже на поле боя, не выпуская берсеркера. А теперь, перед этой девушкой… пал. И зверь отныне верховодил. Потому что слишком важная, слишком глубинное, свое, родное! Как в крови его зашифрованное потребностью в ней, более сильной, чем в воздухе. В том самом генетическом коду. Как до этого выживал? Просто каждым шагом, решением, делом по жизни, похоже, к Лэли двигался…
        И вот пришел…
        Испугался за Лэлю?
        Тысячу раз ДА!! Безумно, невыносимо, бешено… Стоило представить, что она вышла в эту стихию, то ли природой, то ли его неосознанной волей разбуженную… стыла кровь. Само его безумие забывало о своем буйстве.
        Не мог потерять ее, пусть несколько дней назад и не догадывался о важности Лэли в своей жизни! И у бушующей природы из лап вырывать был готов, и у костлявых рук потустороннего мира, почудившегося сегодня на поляне совсем близко, обдавшего его своим слепящим холодом!
        -
        Потому что Лэля - его!
        Трясет всего.
        Под кожей, как тока разряды. Будто та чертова молния не в землю, а в него самого, в плоть Захара ушла. И теперь сотрясала судорогой нужды и желания!
        - А знаешь, что я вспомнила, когда перед шаровой молнией стояла? - кажется, успокоенная его ответом и не ощущая, что над ее головкой куда более опасная угроза сгущается, вдруг как-то жизнерадостно защебетала Лэля.
        - Что? - вытолкнул Захар с новым вздохом, если откровенно, даже не поняв вопроса.
        Не мог оторвать взгляд от того, как ее лицо движется, как меняется на нем выражение от мягкой улыбки чуть полноватых губ, манящих его сладостью меда, от фиалковых глаз, нынче чуть прикрытых, мечтательных…
        И аромат Лэли!.. Влажные волосы, душистые! Кожа, распаренная страхом и адреналином, подогретая изнутри слишком частым пульсом, который Захар четко слышал, ошеломительный, дурманящий запах источала! Смешанный с ароматом раздавленных ими трав, размоченной ливнем земли, островатым привкусом той чертовой молнии…
        Невыносимо! Нет шансов.
        Тем более что у Захара и так давным-давно не было женщины. Не хотел мараться о тех, у кого и запах противен, о чужое… А тут свое же! Близкое настолько, словно уже сосудами и жилами срослись. Ну как сдержаться?!
        У него не пах, все тело ломило и разбухло, казалось! Все к ней тянулось. И он до дикого безумства жаждал ее. Вонзиться так глубоко, чтобы не осталось границы, чтоб не разобрать, где кто! Вгрызться!
        - Я уже видела шаровую молнию, когда была маленькой. Она мою маму убила вроде бы. А я после этого стала…
        Кем его Лэля тогда стала, он не дослушал, да и мало что понял, вообще. И ей договорить не позволил. Все! Его предел был достигнут, рубикон пройден, а «глаз» урагана покинут. Захара накрыло личным безумием с такой силой, что не осталось ни единого проклятого шанса!
        - Моя! - натурально зарычал, впиваясь пальцами в мягкую и податливую сладкую плоть.
        «Лишь бы ее не сломить…», - последняя сокрушенная мысль, погасшая вместе с разумом. И осталась только та дикая тьма, которую столько лет он притеснял и от всего мира прятал в самой глубокой, потайной части себя!
        Набросился с какой-то неадекватной, бесконтрольной страстью на губы Лэли, которые продолжали что-то ему рассказывать. Алчно, по-дикому, словно до души девушки через этот поцелуй добраться собирался! Вытягивал все, каждым движением своих губ наматывая на оголодавшие «клыки» собственной сути ее мягкость и нежность, вгрызаясь в сознание и самое интимное пространство.
        Выпил, проглотил удивленный и тихий вздох. Сильнее надавил, рукой сжал затылок Лэли, повернув для себя удобней.
        А когда она вдруг протяжно застонала, обхватив его шею крепче руками, совсем обезумел. Дикий зверь остался, Захар испарился…
        Все было неожиданно. Как гром среди ясного неба! Как та самая шаровая молния! И, боги, она поклясться могла, что и сейчас уколы электричества ощущала в каждом прикосновении Захара… Хотя это не было касанием! Он как метил ее! Ртом, зубами, даже запахом, кажется. Лэлю окутал тяжелый, но невыносимо будоражащий мускусный аромат, ноты которого всегда возле Захара улавливала.
        Он стремился в один момент соприкоснуться с каждой частью, каждой ее клеточкой. Укусил за губу, а ее пронзило новым разрядом тока! И не важно, до крови или нет! Вдруг все стало второстепенным и незначительным!
        Толчок. Его руки пригасили удар. Вдавил ее, упер в стену, но на свои же предплечья опер, защитив от жесткости бревен. Весь сверху вдавливается. И она как-то примитивно, глубинно его ощущает: твердость паха, между ее бедрами, рваное дыхание, озноб, что и его колотит. Неким женским началом тонко и явно чувствует, впитывает! Накрыло! Потрясло чувственностью. Отозвалось в ней взрывом, закрутилось то же, что внутри мужчины пылало. Пламя разожгло…
        Как и то, что руки Захара внезапно стали с нее одежду рвать, стягивая, раздевая, свою сдирал с себя. А Лэля помогала! Обоих поразило какой-то лихорадкой, жаром, испепеляющим изнутри! Словно могучая лава выплеснулась в ее животе, груди, изгладывая Лэлю ранее неведанной потребностью и нуждой в мужчине… В одном, конкретном, что сейчас ее тело терзал, наполняя алчные пригоршни доверху ее плотью!
        А для Лэли вся реальность поплыла, исчезла, потонула в темноте, затопившей дом, наверное, из-за грозы!
        - Захар! - простонала.
        Но он как не слышит. Упер ее в стену, чтобы глубже в рот врываться.
        - НЕ выходи никогда, если я прошу, бесценная! - рычит, кусает, целует. - НЕ выходи! ЭТО - опасно! - как приказывает. - Я без тебе ніяк! Без тебе все марно, розумієш?!*
        А сам уже грудь ее горячими и сухими руками сжимает, перекатывает соски грубоватыми и твердыми пальцами, заставляя Лэлю дрожать каждой клеточкой. Никогда такого не испытывала! Ни с кем не хотела! Сейчас умолять согласна!
        Но Захар подобного не требовал.
        Он уже ее джинсы стянул жесткими, будто из раскаленного железа выкованными руками. И рык, так похожий на тот, что у Блуда иногда вырывается, низкий, давящий, в груди у Захара вибрирует. Раздраженный, яростный!
        - Буду! - вопреки этому ознобу и рыку Лэля шепчет Захару в губы. - Если… Чтоб тебя найти или помочь, буду выходить! И нарушать любые запреты ради тебя буду! - спорит.
        И сама вдруг, ощутив в себе неведомую доселе кровожадность, кусает в ответ его губу, подбородок, мощное плечо, сильнее сжимая зубы. Так же метит.
        Ее волосы между их губами, между ними, на его руках, обвились, как живые, намотались на запястья и руки Захара.
        Рык вырывается из его горла! Вновь нападает на ее рот, как запечатать пытается.
        -
        - Нельзя! Не позволю! Ты должна доверять мне!
        - А ты мне!
        Казалось, дышат друг другом и этими словами! Из груди в грудь переливают, как кровь, теперь на двоих общую, одной группы, с одним ДНК переплетенным от него к ней, и наоборот. И все на пределе! Как последнюю секунду живут! Словно все еще перед шаровой молнией, и та вот-вот их испепелит, раскидает по полю клетками и атомами…
        Горловой низкий стон, весь мир у Лэли перед глазами кружится! Или…
        Уже на полу, в голую спину плетенная, домотканая ткань дорожки впивается… Когда уложил? Не поняла, не заметила, поглощенная поцелуями и метками-ласками. Матинко! Точно вся в синяках завтра будет! Но не пугает. Да и сама не то чтобы бережно в его кожу впивается, еще померяются утром, у кого синяков и царапин больше! Не думала, что она такая… Хотя, что Лэля, вообще, о себе помнит или знает?
        Завел ее руки, забросил ей за голову, своими ладонями сверху прижал! А она так его хочет, что в голове трещит и пульсирует, вот правда! От стука пульса уши закладывает! Выгибается, сильнее тянется к Захару!
        Его тело на ней, огромное, обжигающее, горячее. Тяжелое. Но Захар на руки упирается. А одежды не осталось совершенно. И так явно чувствует, как его возбужденный и набухший член в развилку ее бедер упирается! Неправильно? Нет, не испытывает отторжения или сомнений! Незнакомое ощущение, да, тревожащее…
        Но с ним - желанное! Хоть и страшно…
        Толчок-удар! И Лэля не удержалась, закричала от острой боли… В его рот, в разум Захара этим криком впиваясь так, как он в нее проникал, ворочаясь, тяжело дыша и проталкиваясь сквозь плоть, делая их чем-то совсем новым и единым.
        Вот как, оказывается, впервые с ним… Все впервые, выходит. Но она не жалела и доли секунды, подалась ему навстречу бедрами.
        Захара, как кипятком по холке, от ее крика окатило, когда осознал, понял и сквозь багровую пелену тьмы, замылившую разум и взор… Словно в прорубь окунули. Застыл. Нашел-таки на это где-то силы! А ведь секунду назад ничем не управлял, передав бразды безумию. Не теперь…
        Затрясло от того, как тело требовало дальше двигаться. Но он на какой-то неистовой воле сдерживался. Хватит. И так уже до упора в ней… Его женщине точно время и передышка теперь нужны, чтобы подстроиться, привыкнуть и расслабиться.
        - Проклятые предки! Прости, лэле моя любимая… - сипло и потрясенно.
        К губам припал на ново, ниже… Уже иначе целуя, нежно и глубоко, как зализывая все укусы и метки, что успел на шее и ключицах, на ее полных грудях расставить.
        С виной, которая толчками грудь вспарывала. Как пелена спала с головы, одержимость и безумие схлынуло… Жертву ее девичьей крови приняв, унялось?
        Ему и в голову не приходило… Да, чувствовал, что наивна и чиста, так это в душе при любом раскладе быть может. Но ведь не шестнадцать и не двадцать даже, пусть и намного моложе самого Захара… Вот и мысли не мелькнуло, что не было никого и никогда еще… Да и не это для него важно… было.
        А теперь… И он нахрапом, жестко…
        Заколотило пуще прежнего, только от новой волны ненависти к себе, что ей сделал больно. Самой важной и бесценной, только его ненаглядной и… любимой. И она уже навсегда в его сути, в той самой тьме запечатленная. До смерти, или дальше, если сказания его гор не врут. Разве он сам не живое тем подтверждение?
        - Ничего… Ничего, родной мой, любимый. Неистовый, - расплылась вдруг в улыбке, хоть и немного принужденной, прикусив губу, эта потрясающая женщина. Выгнулась под ним, как подстраиваясь удобней. Потерлась щекой о грудь Захара, из которой воздух толчками, как из кузнечных мехов.
        Вновь ему волосы треплет, ерошит. Целует и нежно, и жарко, хоть он и ощущает, что лукавит немного, больно ей, не отпустило еще. А он себе не может позволить обнять ее, собственным рукам не доверяет.
        - Я ведь и сама не знала. И уже легче. Отпускает… А я дальше хочу, Захар! Чтоб до конца твоя! И ты мой целиком…
        Он нагнулся, уже нежнее, осторожней прижался к ее рту, целуя с трепетом. Предки! Она его уговаривает? Да Захару самому держаться невыносимо сложно, когда по-живому все, и самое нутро наружу вытащил, вскрыв себе и грудную клетку, и черепную коробку, и брюхо до купы, кажется!
        Он невыносимо ее хотел! Безумно, дико! Не тело… Хотя нет, и плоть. Но саму Лэлю больше! Их обоих вместе. И чтоб навсегда так.
        Да и у его тела, у безумия собственные доводы и понимание.
        Сначала понемногу, тихонько, но уже все сильнее начинает снова двигаться, спаивая их полнее. Задыхается, целуя ее искусанные губы, сипит, ногтями в доски пола впиваясь, вспарывая древесину. Жар грудь испепеляет, взрывает кровь! А когда в глазах полыхнуло алым пламенем, вдавил в ее лоно свои бедра, впился по-новой поцелуем в рот, деля на двоих и дрожь, и удовольствие, которое пока не сумел в совершенстве подарить Лэле…
        *Повільно відступи (укр) - медленно отступи
        *Йди до мене, леле (укр) - Иди ко мне, лэля.
        *Геть (укр) - прочь
        *Я без тебе ніяк! Без тебе все марно, розумієш?!* (укр) - Я без тебя никак! Без тебя все тщетно, понимаешь?!
        -
        ГЛАВА 13
        Электричество отсутствовало. То ли гроза перегрузила не особо мощную сеть, кинутую к дому Захара от лесничества, то ли одно из деревьев упало, порвав провода. Так или иначе, их это не очень расстроило. Горячая вода в водонагревательном баке имелась. Они забрались вдвоем в душ, будто стремясь смыть с себя и недавний страх, и легкий привкус боли, о которой Лэля не жалела совсем, и некое дикое неистовство, всегда ощущавшееся ею в Захаре, пусть и не могла источник уловить. А он этого словно стыдился, пряча глубоко от всех. И от нее тоже, только не утаить им ничего друг от друга уже, казалось.
        К тому же у ее мужчины, как выяснилось, на крыше установлены солнечные батареи и аккумулятор к ним, а в подвале имеется дизельный генератор с запасом топлива… Электричеством на самое необходимое они обеспечены на трое суток, точно. А за это время сеть должны отладить. Не впервые подобное случалось.
        Предусмотрительно. Даже чрезмерно. Хотя, что она знает о сложностях жизни в горах? Похоже, ничего.
        Правда, света им сейчас и не хотелось особо. Зачем, когда в темноте настолько уютно? Кажется, на весь мир - они вдвоем, и гроза уже радует, изолируя от всех, а не пугает. Да и для передвижения по дому хватало мягкого пламени очага в главной комнате. Ну и камин Захар все-таки в спальне растопил…
        Лэле так легче было, глазам мягче, вновь четкость вернулась, которую совсем недавно обрела, и девушка, как завороженная, если честно, рассматривала лицо мужчины. Взгляд оторвать не могла! Чем его, удивительно (!), порядком нервировала.
        - Я действительно, самый обычный, Лэле. Это ты красивая настолько, что сердце стынет. А я… на что тут смотреть? - чуть ворчливо шепотом попрекал Захар за этот детский восторг, целуя, ловя ртом ее пальцы, которыми Лэля следом за взглядом по его лицу вела.
        Будто еще не до конца доверяла глазам, разучилась за эти дни.
        - На все! - и не думала соглашаться она, заворачиваясь в руки Захара так, как он ее саму в одеяло кутал. - Ты сам - как Карпаты, все эти горы, леса, расселины, в туманах и изломах которых тысячи тайн и историй, легенд, боли и радости… И в твоем лице то же самое. В глазах море опыта, который ты прячешь, да только, как такое утаить? И каждая линия на твоем лице, - она провела пальцем по складке в углу его рта, по морщинкам у глаз. - Как загадка, отдельная история, которые ты рассказывать не хочешь, а мне узнать охота - сил нет! - со смущенной, но и проказливой ноткой в голосе, улыбнулась Лэля.
        Чем его заставила рассмеяться. И это показалось ей настолько чудесным! Весь этот мужчина таким удивительным! Не удержалась, сама потянулась к губам Захара, слизывая его смех, впитывая тот своим телом. Почему-то показалось, что ничего ценнее в ее жизни не было, ничего дороже и важнее этих моментов!
        Так и уснула, все вглядываясь в лицо Захара, оплетенная его телом, охваченная руками. И хоть гроза продолжала далеко в горах бушевать, чувствовала себя удивительно тепло, спокойно и надежно. И счастливо настолько, что просто не знала, как такое счастье словами передать!
        А утром ничего о буре не напоминало, яркое солнце било в окна.
        Глаза у Захара оказались карими… точнее, такого удивительного оттенка, кажется, не встречающегося ей доселе, будто молочный шоколад золотистым медом залили сверху, а потом заморозили. И вот эту нереальную красоту ему в глазницы вложили. Колдовские глаза. Точно, что мольфар, сразу понятно, по одному пронзительному взгляду…
        - Как по мне, то ты просто голодная. И сластена к тому же, - кривовато усмехнулся Захар на такое сравнение. - Мои глаза чаще дикими и злыми называли. Жестокими, - отмахнулся.
        Но Лэле показалось, что ему по душе пришлось то, как она видит его.
        - Ну так ты, наверное, и не смотрел на тех людей так, как на меня сейчас, - разумно заметила девушка, почему-то в третий раз зачерпывая ложкой мед из банки, но так и не намазав на хлеб.
        Будто вглядывалась в отблески раннего солнца в этой сладости. Так, как хотела пару дней назад. Все пыталась наверстать и восполнить, увидеть, глазами и пальцами впитать, что за эти дни не могла оценить в полной мере!
        - И времена другие были, - зачем-то добавила, сама не поняв к чему, всматриваясь в вязкий золотистый поток в банке.
        И голос какой-то странный стал, сама вздрогнула от этого глубинного, словно эхом далеким подсвеченного тона. Холодный, как горная речка. О чем она?.. Лэля себя не поняла.
        - Другие… - тарелка, которую Захар именно в этот момент ставил на стол, задребезжала, будто ее придавили сильней, чем следовало.
        По его лицу словно все те истории, тайны и загадки, что ночью упоминала, тенью пробежали, проступили нечитаемыми символами, переплетений линий, заломов и морщин на коже… Письменами, которых она не понимала, но все на свете отдала бы, чтобы понять… Лишь для того, чтобы своему мужчине тяжесть на сердце облегчить, свои руки подставить…
        Он же в это время внимательно глянул на Лэлю, однозначно уловил ее растерянность. Но и все то, на что она намекала, не осознавая, понял. И теперь будто угадать пытался, что Лэля из этого знала.
        - Я не понимаю, почему так сказала, - честно призналась она, испытав волнение и смятение. - И что имела в виду.
        - Я понял, - отозвался Захар, так и не отрывая от нее взгляд своих колдовских глаз… сейчас и правда холодных, как подмерзшая земля.
        Что именно понял: что Лэля не осознавала, или то, на что она намекала нутром, - не успела уточнить. Потому что Захар, как усилием воли стерев с лица напряженное и темное выражение, улыбнулся широко, и охватил ее взглядом от макушки до кончиков пальцев на ногах, казалось!
        - ??????????????
        - И да, я точно ни на кого так не смотрел, моя ненаглядная, - теперь и его голос как теплым медом сочился, растекаясь по ее коже, будоража и дурманя. - Никого такого бесценного в моей жизни не было, настолько важного… А уж в этой сорочке!.. Что ж ты творишь со мной, моя лэле?! - его голос сел. Захар вдруг обхватил ее руками, прижал к себе крепко-крепко, опустил лицо в ее волосы, которые не заплетала с утра. - О чем мечтать заставляешь? - еще тише, с тем рокотом, который не раз и не два в нем отмечала. - О несбыточном же… Чтобы дружиною* моей стала, до скону віків*… - так тихо, что больше кожей и теми самыми растрепанными волосами ощутила, добавил.
        Лэля задрожала мелко, как жемчужины, «выбирая» эти слова из своих локонов, со щек и скул собирая их, будто драгоценности, складывая в душу.
        Да, поняла о чем он… Утром сорочку одела, не удержалась, когда увидела лежащей на скамье, забытую со вчера. Ту самую, подарок некого Нестора и его жены.
        Длинная, почти до щиколоток ей. Расшитая по горловине и на груди, на рукавах и манжетах. И везде обережные символы, цвета и знаки, что здоровье несут (они ли помогли так быстро зрение вернуть или сама себя убедила?..), крепость духа, но и семейные обереги, как у невесты, самые древние, на уровне их родовых линий, пожелания любви и достатка.
        И прав он был, очень похожа на невесту в этой сорочке, так, как раньше одевались перед свадьбой. Да, конечно, еще множество слоев в наряде сверху шло. Но на тело именно такие сорочки, самые ценные, самые дорогие, расшитые.
        - А ты позовешь замуж? - так же тихо решилась спросить, сама у него на плече спрятав лицо. Голос дрожит, выдавая все, что трепещет у Лэли внутри.
        - А разве не поняла, що я ще вчора освідчився*, моя Лэля? - он будто бы усмехнулся, только и в нем чувствовался трепет сомнения и неуверенности. В этом огромном и мощном, таком сильном, настолько понимающем природу, людей и сам мир, мужчине!
        И это покорило Лэлю раз и навсегда! Стало неким поворотным моментом, за которым решила что угодно оставить, что не понадобилось бы! Ради него и душу можно заложить!
        И какая разница, что она лишь несколько дней его знает, а видит и того меньше?! Ведь, кажется, никто и никогда настолько не ценил и не дорожил ее присутствием в своей судьбе! Да и сама она всем своим существом к этому мужчине тянулась, тяготела… Будто знала когда-то давно, уже любила, а потом судьба затерла, раскидала по миру, заблудила, запутав дорожки и тропы…
        Верила ли ранее в подобное? Не помнила. Но сейчас - точно верит!
        - А разве я вчера тебе не ответила? - в тон ему лукаво отозвалась, крепко-крепко обхватив плечи Захара руками, погладила его затылок пальцами, ощутив непонятное ей напряжение и словно сомнение в том, как Лэля отреагирует и ответит.
        Странно. Разве он не чувствует, насколько сам бесценным для нее стал?!
        - Лэля! - наверно, все же не ощущал.
        Потому как объятия Захара вдруг стали настолько мощными, что показалось и ее ребра вот-вот могли затрещать! Он даже приподнял Лэлю, сминая ту самую сорочку, что обоих о свадьбе заставила задуматься. Впился в ее губы алчным, порывистым, похожим на вчерашний ночной, поцелуем. Почти по-звериному диким. Не целовал, а губами своими клялся ей в том самом «на веки вечные», как сам и предлагал; дыханием пылающим в легкие проникал, выжигая внутри ее груди свои метки… Для чего им обручальные кольца? Ничего крепче не свяжет, чем это переплетение душ!
        В голове зазвенело, в груди! В глазах снова темно, но теперь не из-за травм, а потому что зажмурилась до искр. Ничего не хочет видеть или слышать, только его ощущать!
        Сильнее любого брачного обета.
        - Мы попробуем восстановить твои документы, если у Сармата получится выяснить, кто ты. И сразу распишемся, чтобы и по закону все было оформлено, - оторвавшись от ее губ всего на пару сантиметров, выдохнул Захар повелительно. И она поняла по этой оговорке, что для него уже жена, законная! - Но если это займет больше двух недель… Новые оформим, тут Артем тоже поможет, - уверенно и веско решил ее… муж?
        Выходит, да, по его собственному праву и пониманию.
        Молниеносно? Можно и так сказать. Только, похоже, в ее… их жизнях очень многие ключевые события с молниями и грозами связаны, что реальными, что образными.
        Пусть и будет так.
        Кто такой Артем-Сармат, Лэля помнила. Его друг из полиции. Захар ему утром вчера звонил после завтрака, описывал кого-то, на ноутбуке вроде что-то делал, согласовывая с этим полицейским. Лэля тогда еще не видела, так что уверенно сказать не могла. Как поняла, их связывали крепкие узы еще со времен совместной службы в армии, потому не сомневалась, что Захару действительно все восстановить удастся. Сделать ей новую жизнь уже совершенно законно, даже если ничего из прошлого не выяснить, и если она не вспомнит.
        Захар потянул ее к столу, сам сел, усадил Лэлю на свои колени и, подвинув ближе к ним и мед, и сыр, и хлеб, принялся готовить бутерброды.
        - Давай, нам тянуть не стоит, еще последнюю капельницу ставить после завтрака, - напомнил ей любимый.
        - Так вижу же хорошо, зачем? - она ему то ли помогала, то ли мешала больше готовить нехитрую снедь, с улыбками, попытками поцеловать, снова любуясь своим мужчиной.
        - Потому что так врач назначил, - не собираясь идти в этом вопросе на уступки, кажется, Захар покачал головой, коротко поцеловав ее в губы. Мало. Будто не был уверен, что они до еды и лечения доберутся, дай он себе хоть каплю послабления. - Ты ведь и видишь, скорее всего, потому, что мы все правильно и по назначению выполняли. Так что и последнюю капельницу доделаем, - вздохнув так, что все его попытки сдержаться, вся тяга к ней, моментом стали ощутимы, будто на плечи Лэли жаром упав, все же решительно подвел черту Захар.
        -
        Вручил ей бутерброд. Она ему за это время похожий, только больше, приготовила.
        - Хорошо, - не спорила, скосив глаза в сторону подоконника, где они на солнце выставили закваску для хлеба, что с самого утра Лэля приготовила и оставила созревать. Проверяла, хватает ли тепла. Вчера забыла, ясное дело. И Захар обещал сегодня уже точно печь до ума довести. - А я думала, это из-за вспышки молнии и грозы, - поддела его, как-то стесняясь сейчас, ранним утром, облекать в слова все то, что вчера глубинным и потусторонним налетом почувствовалось.
        У страха глаза велики. Не Лелей придумано, пусть и считала, что знает больше, или ранее что-то знала. Сейчас так показалось, загадки и тайны одни.
        - Что ты вчера про молнию и мать рассказывала? Напомни, - вдруг повернулся Захар, посмотрел в глаза внимательно. - А то мне не до слов было, моя ненаглядная, - вроде как повинился, но с такой потрясающей улыбкой и искрами в глазах, что Лэля тут же вспомнила, как он ее целовал под грохот грома и вспышки молний.
        И ничего не тревожило уже так сильно, обо всем поговорить можно, все рассказать. Да и сомнения любые исчезли, наоборот, появилась уверенность, что Захар поймет, еще и ей объяснит.

* * *
        Федулов очень рассчитывал, что Евгений забудет до выходных о своих диких планах вернуться в горы и в то село. Ну на кой черт ему этот мольфар?! Жизнь, кажется, только устаканилась, о них никто не в курсе, никто не искал, так зачем будить лихо?
        Оказалось, зря рассчитывал. Корниенко был вообще не в курсе о том, что такое здравый смысл, судя по всему. И вот, вечер пятницы, а перед ними раскинулась дорога, убегает километр за километром под колесами. И они все-таки прутся зачем-то в то село…
        В салоне грохотал рок на такой громкости, что о каких-то разговорах и речи не могло идти. Впрочем, никто из них общаться и не стремился. Глеб ломал себе голову, почему, вообще, уступил Корниенко и позволил в очередной раз втащить себя в это сомнительное предприятие, а Женька… О чем думал начальник службы безопасности их компании, он даже приблизительно представить не мог, так что и не пытался угадать. Ему и так не по себе было. И чем ближе они оказывались к селу, тем все острее Федулов понимал, что согласиться на поездку, было ошибкой. Стоило с Корниенко до последнего спорить… Только не факт, что он тогда не схватил бы его за шкирку и, закинув в машину, не повез бы против воли.
        На ночь глядя в село решили не соваться, толку-то все равно никакого, остановились в какой-то придорожной гостинице в пятидесяти километрах. Глеб уже и малодушно придумал, как сейчас подождет пару часов, пока Корниенко уснет в своем номере, и уедет. Вызовет сюда такси из ближайшего города, недалеко, километров пятнадцать, и все, ищи-свищи ветра в поле…
        Да только, гадство, сам отрубился так, что Женьке пришлось его еще и будить утром, грохоча кулаком по двери номера. А ведь думал, что не сомкнет глаз, так нервничал. Да, видно, сморила усталость после трудовой недели.
        - Можем к проводнику тому заехать, что меня отвозил к мольфару, хоть немного о дороге расспросить. Потому что я ничего не помню, не о том думал, если честно, - откровенно признал Глеб, когда они уже больше часа кружили по околицам поселка.
        Выехали из гостиницы, считай, на рассвете, после не ахти какого завтрака и горького, перегретого кофе, и принялись искать тот поворот, что в горы, к дому мольфара вел… Только не мог Федулов вспомнить никаких примет! Как нашептали ему! Вообще в голове пусто, ничего не помнит, кроме неподвижной девушки на сиденье сзади и деревянных статуй медведя, что попадались по дороге. Ну и водопад… Однако на повороте такой статуи точно не было… Или им не встретилась, а может, не там искали, и надо с другого боку села глянуть… Короче, они уже кучу времени кружили туда-сюда.
        - Хорошо, давай того мужика найдем, - холодно согласился Корниенко.
        Он злился и всем видом давал понять, что считает Глеба растяпой и придурком. Пару раз уже намекнул, что тот страдает «географическим кретинизмом» и даже бросил, что в армии из него быстро бы эту тупость выбили…
        Глебу подобные намеки и прикрытые, а порою и не очень, оскорбления не нравились в корне. Но он четко уже уяснил, что Жека домой не поедет, пока на мольфара не глянет. Да и самому все же любопытно, что с девчонкой той, хоть и боязно. Так что вот: искали, раздражаясь, злясь и переругиваясь понемногу.
        Дорогу к дому проводника Глеб запомнил лучше, тут они со второй попытки добрались до двора, ошибившись лишь на пару домов в первый раз. Но там им быстро подсказали, куда свернуть.
        Собака начала заливаться лаем, стоило подойти к воротам, так что во двор не рискнул заходить.
        Хозяин появился быстро, прикрикнув на псину. И Федулова мужик узнал сразу. Прямо как-то посмурнел лицом, едва на порог вышел. К воротам не подходил и внутрь их не позвал.
        - Вертався б туди*, откуда явился, мужик, - неприветливо и сурово, вовсе не так, как в прошлый раз «поздоровался» с ним проводник через забор. А ведь знал уже, что деньгами Глеб не обидит. Странно… - Тебе тут нечего делать. Да и мольфар наш не забыл того, кто его жену обидел. НЕ оставит этого так. Исчезни, и я сделаю вид, что тебя тут не было.
        - Жену?! - они оба с Корниенко удивились, переспросив в один голос. - Когда это он жениться на ней успел? Ведь не знал еще неделю назад? - прекрасно помня реакцию мольфара на свое появление в его доме, опешил Федулов.
        Да, приветливым не назовешь, но явно ничего не указывало на то, что он знает эту девушку. Да и что-то говорило Глебу, что будь она мольфару тогда женой, живым из дома Федулов не вышел бы.
        -
        Оглянулся на Женьку. Того, похоже, такие же сомнения одолевали. И выражение такое на лице… Ровное вроде, а у него холодный пот под кофтой на спине выступил, хотя Корниенко и не на Федулова смотрел, а на проводника этого.
        - Не мое это дело мешаться, когда и кто, - еще грубее отрезал мужик. - Но они все честь по чести сделали, и заявление подали, и староста села подтвердил перед людьми на площади, считай, объявив, пока закончат со всеми формальностями. Для нас этого достаточно. Так что езжайте подальше, подобру-поздорову, а не то я ему о вас расскажу, - мужчина внимательно глянул и на Федулова, и на Корниенко, что ждал чуть поодаль, у машины.
        - А как хоть зовут этого вашего мольфара, - вроде даже приветливо крикнул Жека.
        - А твое какое дело до того? - прищурился проводник.
        После чего просто развернулся и скрылся в доме, многозначительно хлопнув дверью. Псина, поняв, что гостям хозяин не рад, вновь зашлась в таком лае, что в ушах зазвенело.
        Глеб еще пару минут удивленно покрутил головой, растер затылок рукой, ничего не поняв. Да и дорогу же не узнал, черт! Побрел назад к машине, уже предвидя, как начнет язвить Корниенко по поводу его неудачной попытки.
        Но Женька, еще больше удивив Федулова, молча сел внутрь. Чудеса и только! «Щось у лісі здохло, мабуть»*, - как этот самый проводник заметил бы. Небывалое дело. Ну и он молчал, чтобы то самое лихо не будить, значит…
        Но не успели отъехать и три двора, как им наперерез бабка какая-то кинулась, оголтело размахивая руками.
        - Никого подвозить не буду, - сквозь зубы проворчал Корниенко, но все-таки ударил по тормозам. Глеб молчал, не мешаясь.
        Жека же опустил стекло на две трети и сурово, исподлобья уставился на бабку. Но спросить ничего не успел.
        - Хлопці!* А давайте ко мне в гости заглянете, - сходу удивила их эта странная старуха. - Я вам все расскажу и на все вопросы отвечу. А борщ я такой варю, как вы в селе больше не найдете, - словно в кафе зазывая, принялась тараторить.
        *що я ще вчора освідчився,(укр) - что я еще вчера предложение сделал
        *Вертався б туди (укр) - возвращался бы туда
        *«Щось у лісі здохло, мабуть»(укр) - «что-то в лесу сдохло, наверное» - поговорка, характеризующая необыденность случившегося;
        *Хлопці! (укр) - Парни!
        -
        ГЛАВА 14
        Волосы Лэли струились по спине, ускользая из-под пальцев, словно живые. Или это ей сегодня просто так казалось. Но коса никак не выходила, пряди рассыпались по плечам, выскальзывая из плетения.
        - Можно?
        У нее все внутри затрепетало от тона Захара, такого нежного, такого обволакивающего, самим звуком ласкающего ее кожу… Никакого сомнения нет, что бесценная для него, каждой интонацией давал понять это, каждым жестом и взглядом. А ей и теперь еще чудно.
        - Думаешь, ты справишься лучше? - улыбнулась, но подвинулась ближе к мужчине, оставив безуспешные попытки, глянула через плечо на того, кто так уверенно и бескомпромиссно объявил себя ее мужем при всех.
        - Попробую, - блеснул Захар скупой улыбкой, выпрямился, сев. Провел по ее волосам раскрытой ладонью от макушки до кончиков.
        Будто своевольного зверька гладил, успокаивая и уговаривая. Забавно. И приятно до внутренней дрожи! Протянув руку через плечо, Лэля отдала ему гребень, которым пыталась утихомирить пряди. Деревянный, отполированный до блеска, натертый пахучим воском заботливыми руками самого Захара, вырезавшего для нее эту расческу еще несколько дней назад, украсив замысловатыми узорами. Ей так по душе тот пришелся, что иногда и просто так рассматривала, держала в руках, любуясь.
        Они еще не выбрались из кровати, совсем ранее утро, в окно только первые лучи солнца заглядывать стали, пробиваясь сквозь вершины деревьев на горах. Захар полулежал, опираясь плечом на подушку, наблюдая за тем, как она пытается с волосами управиться, а сама девушка уже опустила одну ногу, привыкая к холоду пола. Ночи становились все свежее, до осени рукой подать.
        Лэля не знала, почему проснулась. На самом деле ей до непонятного сильно нравилось вместе с ним в кровати всегда лежать. Такое странное чувство, когда все время не могла насытиться этим комфортом, его теплом рядом, его к ней нежностью и тягой. И чаще за эти дни она сама отдаляла момент подъема, еще и Захара уговаривала подольше поваляться, ведь некуда спешить… Правда, не то чтобы это было сложно, уговорить его остаться с ней, мужчина и сам будто рук оторвать от Лэли не мог или не хотел.
        Но сегодня… Все иначе. Словно что-то тревожило ее, заставляло вертеться в кровати, даже в теплом кольце рук человека, ставшего самым любимым и близким за эти две неполных недели. Понятное дело, Захар проснулся вместе с ней, хотя Лэля и пыталась уговорить его спать дальше, но мужчина лишь иронично усмехнулся, будто спрашивая у нее: «Каким образом, когда ты так встревожена и напряжена, я же чувствую?».
        Захар не произнес ни слова, однако Лэля так явно услышала этот вопрос, прочитав его в глазах любимого! Оставалось лишь опустошенно вздохнуть, признав поражение. Но и объяснить ему что-то была не в состоянии, сама не понимала, что не дает дальше спать. И то, что и волосы ее слушаться не желали, лишь добавляло какого-то странного отчаяния да досады.
        - Не изводи себя, - тихо прошептал Захар, продолжая гладить ее пряди, накручивая себе на пальцы, перебирая локоны, перекладывая с сплеча на плечо. - Не тревожься, - наклонившись, муж прижался губами к ее затылку, приподняв тяжелую массу волос.
        Настолько приятно, что почти невыносимо! Попыталась вздохнуть, но внутрення дрожь вырвалась из легких тихим всхлипом.
        Он тем временем глубоко вдохнул, жадно наполняя ее запахом свою грудь. От этого звука Лэле захотелось еще ближе к нему оказаться. Подобрала ноги, поерзала, чтобы плотно-плотно прижаться спиной и бедрами к торсу Захара, чуть откинула назад голову, чтобы ему плести удобней было. Муж уже не первый раз ей волосы заплетал, казалось, получая от этого нехитрого процесса невыразимое удовольствие. С таким восторгом всегда расчесывал ее волосы, плел косу, что не верилось даже. И Лэлю от этого саму восторг вечно заставлял трепетать.
        Однако сейчас все пошло не по обычному сценарию, мужчина вдруг ее плечи сжал, спутав все, что уже начал делать. Потянул на себя, приподнял, усадив поверх собственных бедер. Прижал. И она не смогла удержаться, подалась навстречу ему, чувствуя, как он возбужден.
        - Не получится у нас сегодня прически, ходить тебе растрепанной, моя бесценная, - низким, рокочущим шепотом, дразня ее, сообщил Захар.
        Его ладони, уже отложив гребень, пробрались под футболку, в которой она спала. Нежно поглаживая, поднялись вверх по животу, в котором жаркая, тревожащая дрожь распускалась цветком пламени, обхватил ее грудь, накрыв алчными пальцами. Но все осторожно, нежно, бережно…
        До сих пор чернел глазами, глядя на следы их первой ночи, медленно исчезающие с кожи Лэли.
        Забавно, что она сама не заметила, а Захар так глубоко это воспринял, как свой провал или несостоятельность. И теперь будто бы каждым прикосновением компенсировал ей все засосы и отметины, где зубы чуть сильнее необходимого кожу сжимали, когда Захар своей ее делал. А Лэля… Да не было ей больно от той его ненасытной страсти, что оставила эти метки! Никакого дискомфорта!
        Только он не слушал. И больше ни разу таким… диким, что ли, почти по-звериному жадным не был, как в первый раз. Хотя… Ух! У нее и сейчас внутри все вибрировать начинало, стоило вспомнить. Однако Захар, наоборот, настолько бережным и осторожным стал, словно боялся ее поломать. Так ласкал, будто она из тумана и облаков состояла вся, и могла развеяться, просто выдохни он чуть сильнее. Держал себя в тисках, как в железных обручах, что дубовые бочки накрепко обхватывают.
        - Кто здесь против? - мигом задохнувшись, стоило ладоням Захара завладеть ее грудью, отозвалась Лэля прерывистым шепотом. - Не будет голова болеть от стянутых волос…
        Она лукавила, у нее ни разу не болела голова, если косу плел Захар, а вот когда сама… Не знала почему, но руки как-то на инстинктивной привычке туго-туго затягивали пряди, как жгут, и чтоб ни единой волосинки не выбилось. И как ни старалась ослабить, сбивалась, все равно сильнее тянула, почти до слез на глазах. Потому Захар и вмешался первый раз, оттого и дальше стал все время просить разрешить ему для нее это сделать. Не могла понять, откуда такой рефлекс? Кто и когда приучил Лэлю именно так волосы убирать? Но нельзя было не признать, что у любимого выходит куда нежнее и мягче. Да и в эту секунду не о прическе думалось… Вернее, совсем уже не о ней!..
        - ??????????????
        Сейчас держаться было легче… Не на расстоянии от Лэли, ха (!), с этим ему не совладать никогда, но себя в руках. Луна пошла на убыль, и его привычное безумие сдало позиции, приняв поражение в очередной раз. Правда, нельзя было не отметить, что даже это темное неистовство, что вечно жило в разуме Захара, благоговело перед девушкой, ответившей ему «да»…
        Предки! Не верил, что подобное возможно, не надеялся уже, что встретит ту, кто к нему путь найдет, просто обнулив все иное. И именно тогда, когда разочарование достигло апогея, эта девушка очутилась в его доме, в его жизни и в руках Захара!
        А ведь Лэля прекрасно ощущала, что с ним не все просто так. Он знал и понимал это. И она понимала. Да только, выходит, не это важно для Лэли… За что он ее ценил только больше!
        Или он обманывается, и Лэля не понимает?..
        Она ему ангелом казалась, хрупким, воздушным, точно из утренней дымки созданной. Такой же доброй и светлой, пронизанной лучами солнца. А он… На ее фоне Захар со своим безумием, которое продолжал прятать, реальным демоном воспринимался самим собою. Темным и невменяемым… Но как же он в ней нуждался! Больше всего в этой жизни! И как боялся, что исчезнет, убежит, если вслух будет правда произнесена…
        Казалось, не надышаться ему этим воздухом, что рядом с Лэлей становился невыносимо ароматным и нужным! Не хватало кислорода! Этот жар под кожей, что исподволь постоянно тлел, то и дело грозя выжечь обоих до костного остова, когда падали изможденные в постель, не в силах расплести тела, потные, сотрясаемые невероятной дрожью общности и удовольствия.
        Вот и сейчас: не думал вроде, помочь хотел, не в силах выносить, как она мучит себя, затягивая волосы так, будто наказывает за что-то… А стоило его жене податься назад, прижаться к нему спиной; достаточно было ему коснуться ее сладкой кожи, дурманящей его своей мягкостью и нежностью… Все! Все планы рассыпались прахом, отступая перед мгновенно вспыхнувшей потребностью сделать Лэлю своей неотделимой частью!
        И Захар честно признавал, что уже не он управляет собственным телом, а чистые инстинкты.
        Руки скользнули по нежной, горячей коже плавного живота, поднялись вверх, обхватив мягкую тяжесть груди. Ладони с жадностью, хоть и осторожно, накрыли вершины, придавив, тут же начав играть с сосками, заставляя сладко стонать его ненаглядную девочку, превращая их в твердые и острые пики, которые лишь сильнее хотелось стиснуть. Не давал себе воли в этом! Еще нежнее обвел груди, будто вычерчивая спирали на ее теле, вырвав новый стон у любимой. У Захара от каждого этого звука все вибрировало за грудиной. По спине безумная дрожь шла, будто щерились, порывали кожу кости, отростки позвонков острыми шипами наружу стремились, вспарывая ему тело, как боевая бронь из плоти мифических существ. А не помогло ни фига. Застряла в его сердце, как пуля посреди боя. Оскалиться хотелось! Ее вновь пометить, чтоб по всему телу, в самом запахе, в блеске глаз читалось - ему принадлежит на веки вечные!
        Что ж, очевидно, что безумие никуда не делось! Но было до краев переполнено нежностью…
        Поддался порыву, так и не прекратив ласкать, натирать, сладко терзать ее груди, надавил, подтолкнул Лэлю вбок и вниз. Заставил упасть на подушки, накрыл собою. Желание ее присвоить не становилось меньше, вот в чем беда, хотя уже сделал ее своей женщиной и женой… А все никак не мог унять зуда в руках, в голове, в пылающем жаждой животе и раскаленном сейчас, казалось, паху! Прорасти в нее этими чертовыми шипами-позвонками, чтоб неотделимая часть его самого! Чтобы на двоих одно и сердце, и нервы и эта сжигающая его ненасытность к обожаемой и бесценной!
        В голове звенит от дикой нужды! В горле слово пламя пылает, рот полон слюной, как на самое желанное и изысканное лакомство, от которого хоть бы кусочек себе урвать… Нет! Все заглотнуть! Его!..
        Укусил… Не выдержал, позволил себе самую малость от того, в чем нуждался. Прижал зубами нежную, словно шелковую кожу на затылке, под той самой копной волос, что так и не сумел заплести! Дать себе хоть это, чтоб дальше не зайти!
        Стон Лэли громче, всем телом ощущает, как ее трясет, как вскидывает свои бедра вверх, стараясь плотнее к его телу прижаться… Тоже в него прорасти хочет, оплетая Захара стонами-побегами, как лозами дикого винограда, пробиваясь в его кожу и сведенные судорогой мышцы своими пальцами, трением тел, сковывая волю будто живыми, ластящимися к нему прядями, в которые зарылся лицом. Шумно дышат оба, заглатывая воздух, пропитанный ароматом смешавшейся общей потребности!
        Ударил языком по тарахтящему пульсу на тонкой шее, что так беззащитно подставлена его темному зверю на растерзание! И новая волна дрожи по обоим проходит. А руки уже жадно шарят по ее плечам, дразнят, гладят, спускаются ниже, обводя пальцами тонкие и хрупкие ребра, щекоча и возбуждая больше, пока губы и зубы так и не дают воли затылку любимой. Знает, ощущает, как от каждого прикосновения слишком алчных пальцев, от этого давления зубов и языка распаляется жар в ее животе. Нет сил на контроль! Дышит так, будто и молекулы ее запаха не может пространству отдать. Языком и горлом затягивает в себя все более насыщенный, остро-пряный аромат страсти, растекающийся по мягким складкам трепетной влажностью. Сам уже добрался до этого потайного уголка, ненасытными руками! Гладит, придавливает, прижимает, играя с набухшей и чувствительной точкой, ловя, впитывая ее стоны, каждое движение и дрожь, все-все о Лэле рассказывающую!
        И его член пульсирует, наливаясь кровью до твердости чертовых гор! В нее толкается, всем телом вдавливая в матрас!
        - Захар! - сама голову запрокидывает, выгибая шею так, будто просит, чтоб укусил сильнее! Ну как ему с собой совладать?! Пометить, придавить зубами чувствительную точку над шейными позвонками. Как дикие звери: показать, кто главенствует в ситуации, в чей власти сама ее жизнь!.. Но без злости и агрессии! Все для ее удовольствия, защиты и безопасности! Лелея…
        -
        - Да, моя бесценная? - голос не напоминает уже ничего человеческого, сам это слышит. Будто камни осыпаются, срываясь с вершин. Надавил ладонью на живот, заставил больше выпятить ягодицы, чтобы еще глубже, до самого предела в ее сладкую, обжигающую влажность себя протолкнуть! Такую узкую, трепещущую, переплавляющую все в нем самим этим ощущением. А второй ладонью вновь до груди добрался, сжимает, дразнит пальцами, впитывая ладонью удары сердца своей девочки! Один в один в ритм с размашистыми, алчными толчками его плоти в нее!.. Пророс! Достиг, стал ее частью! И она его!.. А от этой мысли раскаленное белое марево в голове, под веками такая вспышка, что мозги выжигает! И Захар срывается с катушек, ускоряя ритм, терзая и лаская каждую клеточку своей ненаглядной Лэли, до которой только в состоянии добраться любым атомом собственного тела. Он сам себя молнией ощущает! Жидкий огонь, что на нее перебрасывается!
        - Люблю тебя! - вдруг выдыхает она то, что еще не говорила, только каждым взглядом и прикосновением своих точеных пальцев давала ему почувствовать, делая этим признанием Захара совершенно бесконтрольным.
        Застонал. Врывается, таранит ее тело с низкими хрипами-рыками на каждый удар. Опять кусает, уже потеряв ощущение верной грани.
        - Моя!.. - горлом.
        И Лэля не выдерживает! Стонет горлом, срывается в такую же дрожь, дыхание становится рванным и жестким. Пульсирует, стискивает его собой, забирая, заставляя падать в бездну их общей разрядки, выпивая, высасывая из него все до последней капли, до такого раскаленного конца, что все-таки выпалил все в голове и груди, без остатка! Чего и жаждал.
        Потому что иначе страшно признаться - так и не рассказал ей все про себя. И не найти силы для этого, каким бы могучим не считался. Не в состоянии своими словами отпугнуть ее, лишиться этого чуда. Легче забыться! Убедить ее, что не найти больше такого ни с кем и никогда, показать, что на все ради нее готов… Лишь бы всегда рядом с ним, и не покинула, если вдруг поймет, с кем связала свою жизнь, не убежала, унося с собой его душу, корежа его сердце. Не в состоянии будет отпустить…
        Дрожь по телу, придавил ее собой так, что накрыл полностью. Мышцы трясет, неподвластные, будто растекшиеся по ней, облепившие Лэлю, как глина. Разморило так, что не шелохнуться обоим. Понимает, что нужно откатиться, а сил нет. Безумное удовольствие еще ерошит тело шершавым огнем, прокатываясь последней судорогой по спине. Она под ним дышит через раз, но сама и не пробует выбраться.
        Хорошо… Это хорошо. Он не смог бы отпустить. Не сейчас.
        - Я люблю тебя больше, - тихо и надсадно шепчет в горячее розовое ушко, вылизывая языком влажную раковину, слизывая испарину с шеи, с губ Лэли.
        А все равно и после этого разрушительного взрыва-счастья, сгорев до пепла в ней, понимает, что страх остался. Притаился за двенадцатым ребром, впился острыми клыками в печень… Не отпустит… не позволит. Даже если испугается и убежит, на краю света разыщет и об этом признании-клятве напомнит. Свое себе заберет… Нет. Лучше просто из кольца рук не выпустит, спрятав даже от любимой черное безумие, притаив то под дикой нежностью и своей любовью, что больше одержимостью кому-то показаться может… Только и нечего кому-то на них смотреть! Они лишь друг для друга, предки свидетели!
        - Захар! Давай хоть кроликов заведем, что ли! Ну, или поросят, а? Я таких забавных на рынке в среду видела, маленьких, черных, вьетнамских, кажется… - Лэля отпрыгнула в сторону, от весело скакнувшего на нее Блуда, повыше подняв руку, в которой держала палку. Опасный маневр, учитывая габариты пса. И, замахнувшись, бросила снаряд в сторону леса.
        Блуд косо глянул на Захара с таким выражением, будто тоже забавлялся своей хозяйкой и тем, что она совершенно не умела палки кидать. Но и любил ее не меньше Захара, а значит, не хотел расстраивать… Он это четко в своем питомце ощущал. Так что, залаяв так, словно бы веселье невероятное, Блуд потрусил в сторону, куда полетела «забава».
        Им что? Сложно разве? А Лэля от всего этого была откровенно и ощутимо счастлива.
        Рассмеялась, захлопав в ладоши.
        - Давай, Блуд! - подбодрила она их пса.
        У Захара самого широкая усмешка на лице расплылась.
        - Зачем тебе еще живность, ненаглядная? Нашего теленка мало? Его еще прокорми, попробуй, - поинтересовался, прекрасно слыша, что его одержимое к ней обожание сквозит в каждом слове.
        Захар сидел на нижней ступеньке крыльца, наблюдая за тем, как эти двое развлекались после завтрака… Позднего. Несмотря на ее тревогу, не позволившую Лэле выспаться толком, Захар приложил все усилия, чтобы любимая попозже выбралась из постели.
        А сейчас вот, веселились. Вернее, развлекалась Лэля, а Блуд ей безбожно потакал. Как и сам Захар во всем, впрочем.
        - Не знаю, - похоже, смутилась его ненаглядная, передернула как-то неуверенно плечом. - У меня все время такое ощущение, что я бездельница. Что дел море, а я… гуляю, что ли. Ленюсь, - кажется, и сама не заметив, она растерла виски пальцами.
        Нахмурился. Он так и не дал жене самой заплести косу. Захар собственноручно скрутил из ее шелковых волос два мягких жгута от висков, и собрал их сзади лентой, оставив остальные локоны свободно лежать по плечам и спине. И сейчас те окутывали ее лицо облаком, когда Лэля прыгала и бегала с псом. Голова точно не могла болеть из-за прически. Мысли и тревога? Эти угрызения совести из ее прошлого? Пробивающиеся воспоминания?
        В этот момент к ней подскочил Блуд с палкой в пасти, едва не повалив Лэлю в густую траву. Она рассмеялась, стараясь устоять, принялась его нахваливать, почесывая за ухом и по спине, а пес счастливо залаял. Да, Захар его понимал.
        -
        Он уже собрался подняться, подойти к ней и крепкими объятиями, поцелуем выгнать любые тревожные мысли из ее души, как начал звонить мобильный.
        Редкость на самом деле. Захару мало кто звонил. Сейчас он мобильник с собой таскал только из-за Сармата, если честно. А ну как выяснит что-то Артем по Лэле или тому мужику, наберет его? Хотелось не пропустить важного звонка.
        Но сейчас звонил не старый друг, а Михаил, сельский проводник для любителей экстремального отдыха в горах.
        Не совсем понимал, что случилось. Они с Мишкой поговорили в среду, когда с Лэлей на рынок за одеждой и продуктами выбрались, к старосте села заскочили, «базарный» день в селе, можно для объявления использовать. А в их укладе то, что староста при свидетелях огласил и подтвердил, едва не весомей законного считалось. У них в горах так и остались свои обычаи, хоть и подчинялись властям и праву.
        Вот после того с проводником и пересекся. Все, что вспомнил, приятель Захару рассказал: марку машины гада того, что привез Лэлю, две цифры в номере. Да и, вообще, как тот бегал по дворам, выясняя, где здесь больница или хоть амбулатория, почему Михаил и решил, что надо к Захару везти…
        Сам Захар все эти данные Сармату тогда же и передал. Может, что еще вспомнилось?
        - Слушаю? - поднял трубку, улыбнувшись обернувшейся на его голос Лэле, вроде как показывая, что не о чем тревожиться, пусть дальше забавляется.
        - Захар, здоров. Дело есть, - Михаил говорил напряженно как-то, словно с сомнением.
        - Слушаю, - повторил Захар, чуть повернувшись, чтоб боком к Лэле сидеть. И из поля зрения ее не потерять, но чтоб она в нем напряжение, тут же заставившее насторожиться, не уловила.
        - Ко мне к дому только что тот мужик приходил. Ну, ты понял, что жену твою привез без сознания. Расспрашивал, как к тебе доехать. Забыл видно.
        - Один? - сам не понял, как в боевой режим переключился. Говорил отрывисто, резко, по самой сути.
        - Нет, с ним еще какой-то был тип, я его раньше не видел. Спрашивал, как тебя зовут. Я их послал лесом, сказал, чтоб убирались из села, только мне что-то не кажется, что они прислушаются. Авто у них другое было, «Ниссан Икс-Трейл», номера тебе сейчас в сообщении сброшу, я запомнил.
        - Спасибо, Мих. Оценил. В долгу не останусь, знаешь же, - поглядывая за тем, как Лэля продолжает Блуда гонять, отозвался Захар, сохраняя ровное выражение на лице. Но любимая, казалось, все равно то и дело в его сторону с каким-то вниманием косится. Будто ощутила напряжение, заструившееся по его нервам импульсами тока. - Жду сообщение, и Сармата как раз наберу.
        - Да мне не сложно, Захар, - отмахнулся Михаил. - И ясно же, что ничего доброго у них на уме нет. Особенно мне тот, второй тип, не понравился, скользкий какой-то. Жаль, не рассмотрел толком, он ко двору не приближался. Но, если вам помощь будет нужна, помните, что я на подхвате, - напоследок добавил приятель.
        - Спасибо. Учту, - еще раз поблагодарил и разорвал связь.
        -
        ГЛАВА 15
        - Почему мне не стоит ехать с тобой? - навязываться не хотелось, и чтоб не выглядело, словно вешается на него… - Думаешь, стану отвлекать?
        Хотя, по ощущениям лэли, Захар никогда не был против ее компании.
        И все же… она искренне не понимала, что заставило Захара в срочном порядке собираться в село.
        Блуд улегся у веранды, как бы отдыхая, но на самом деле внимательно и настороженно поглядывая в их сторону.
        Захар не упоминал о подобных планах ни вчера, ни сегодня утром. Да и сейчас как-то невразумительно, как ей казалось, придумал причину. Вернее нет, довод у Захара был хороший и понятный: позвонил Михаил, человек, который в селе часто роль проводника выполнял, тот самый, что помог саму Лэлю привезти к мольфару. Попросил встретиться с Захаром и Артемом, последний уже ехал из города вроде. Нет, о чем говорить хочет, не сказал…
        Так что да, есть причина и повод. Формально.
        Только вот что-то новое Лэля в муже ощутила после звонка, подробности которого Захар ей так и не объяснил. Напряженное… И как «голодное»? Странное слово, да. Но было похоже, будто тот зверь, которого не раз в нем «чувствовала» ранее, собирался теперь на охоту.
        Совсем одичала тут в лесу уже? Чепуха чудится? Тоже может быть, только навряд.
        Вот и «прицепилась» к Захару. Не то чтобы она требовала или настаивала. Только почему-то в душе всколыхнулось то напряжение и тревога, с которой утром поднялась. Беспричинно? Или как предчувствие? Ей до дрожи не хотелось отпускать его туда. Не одного, по крайней мере.
        Чем Захару может угрожать встреча с двумя друзьями - объяснить не смогла. Только как-то невнятно попыталась описать собственные страхи и ощущения.
        - Я буду осторожен, любимая, - серьезно отнесся Захар к ее словам. Крепко обнял Лэлю. - Обещаю, - заглянув ей в глаза, действительно веско проговорил, перемежая звуки короткими поцелуями, от которых у Лэли мысли путались, дыхание горячилось вместе с пульсом. - И нет, не думаю, что ты мне мешала бы, бесценная моя. Правда, чего скрывать, я всегда на тебя отвлечен, когда ты рядом, - подмигнул ей муж. - Просто кажется, что тебе лучше дома побыть, чем вновь по этим поворотам укачиваться. Да и там для тебя ничего интересного не будет, думаю. Зачем скучать? Лучше почитаешь спокойно, пока мы тебя с Блудом не будем отвлекать. Я свою вину признаю, не даю тебе ни единой книги раскрыть из тех, что еще три дня назад купили, - повинился Захар с лукавой улыбкой.
        Это тоже было правдой, они на рынке в среду несколько книг для нее купили, которые Лэля сама выбрала, почему-то с сомнением предвкушая, как читать начнет. Но… не сложилось. И не сказать, что Лэля так уж убивалась по тому поводу, что стоило ей открыть хоть какую-то, и у Захара руки словно сами к ней тянулись. К жене, не к книжке… Обоим становилось не до чтения.
        И сейчас от воспоминаний в улыбке расплылась.
        - Хорошо, езжай, прости, что морочу голову, - сама его обняла изо всех сил. - Только не задерживайся.
        - Не буду, - усмехнулся Захар в ответ. - Знаешь же, что мне каждая минута вдали от тебя в тягость, все раздражать начинают.
        Против воли рассмеялась, прижавшись щекой к груди любимого, впитывая то, как мощно, размеренно и сильно его сердце стучит.
        - Ты, пока меня не будет, в доме посиди, хорошо, ненаглядная моя? Не выходи никуда, очень прошу. В этот раз серьезно, не особо же умеешь в лесу да горах ориентироваться еще, - улыбнулся, перебирая, гладя ее волосы, отводя от лица пряди, попросил Захар. Поцеловал опять. - Блуд с тобой пусть будет, в доме. Я вас закрою для надежности, чтоб не было искушения новые экспедиции устраивать. Только тут с ним в палку не стоит играть, разнесете дом, придется новый отстраивать, - все в том же веселом и легком тоне давал указания любимый, и смутив немного, и рассмешив Лэлю больше.
        Журил же вроде, напомнив, что в прошлый раз не послушала его слов. А с другой стороны, разве не они оба от этого выиграли больше?
        - Хорошо, не буду, - согласилась с этим смехом. - Вместо этого стану валяться на диване с книгой и Блудом под боком. И ждать, когда ты вернешься.
        - Спасибо, бесценная моя. И вот, мой телефон, я тебе оставлю, меня Артем будет ждать на дороге, через двадцать минут с ним пересекусь. Вдруг что, набирай его номер, я отвечу, - показав ей контакт, проинструктировал муж.
        И, напоследок еще раз жадно поцеловав ее, Захар все же ушел. Не забыв напомнить, что ролеты и ставни изнутри опускаются и закрываются, выходить никуда не нужно…
        Зачем? Погода прекрасная стояла, электричество давно отладили. С чего бы ей захотелось запираться в доме, будто от атомной войны или нашествия зомби? Ничего не понятно. Осознав, что по-новой начинает тревожиться, Лэля все-таки устроилась на диване, как и обещала Захару. Блуд тут же разлегся на дорожке у ее ног, и оба попытались расслабиться… Выходило так себе.
        Он доехал на авто только до середины пути. Тут, в самом узком месте дороги, на одном из поворотов, Захара ждал Сармат. Заранее это решили. Здесь всего одна машина проезжала впритык к склонам и обрыву, самое удобное место, чтобы весь проезд на гору заблокировать. Судя по отзывам Михаила, тот мужик плохо в лесах ориентировался и сам тропами пробираться не станет. Не то чтобы Захар ждал, что к нему в дом станут ломиться…
        Хотя нет, чего уж обманывать, он всегда допускал такую вероятность, как и Сармат, впрочем. Потому любого, кто захотел бы сделать нечто подобное, ждал не один сюрприз.
        И хоть тот человек не показался ни самому Гризли, ни Михаилу способным на нечто подобное, решили перестраховаться. Да и непонятно, что еще за напарник с ним в село явился… Не хотелось оставлять Лэлю в доме, куда легко добраться, пока они будут искать этого «гостя».
        - ??????????????
        По этой же причине Захар задержался около статуи медведя у крыльца дома… Кто-то скажет - суеверие. Да, наверное, так и было. И все же, он готов был для ее защиты любые средства использовать. Потому шепотом и попросил деда-прадеда, который того медведя и вырезал, оберегать его ненаглядную. Не сказать, что верил, будто дух действительно в истукане живет, не бывает так. Но ведь показался Лэле недавно, а значит, принял и выбор внука одобрил, как сам дед, так и весь род предков, ведь Лэля даже лису увидела…
        Сильная. Не доводилось ему встречать такого дара по выраженности. Впрочем, не это его к любимой влекло, не ради ее силы предложение делал, не из-за дара жаждал своей сделать, как, наверняка, Параска заполучить силу его жены хотела бы…
        Ладно, будет еще время обдумать все. Сейчас другое важно.
        - Здоров, Гризли. Хороший день, даже не верится, что скоро осень и дождями затянет, - улыбающийся Сармат ждал в условленном месте.
        - Здоров, - крепко пожал руку другу, закрыв свое авто, которым и заблокировал проезд. - Да, сегодня погода прекрасная, а ночи уже холодные, осень потихоньку в горы прокрадывается, - пересел на пассажирское сиденье в машину Артема.
        - Ну тебе теперь грех жаловаться на холод по ночам, есть кого обнимать, и кто тебя согреет, Гризли, - подмигнул Артем без всякой пошлости или иронии, по-доброму и понимающе.
        Потому и Захар отреагировал спокойно. Кивнул, наблюдая, как друг начинает назад сдавать по узкой дороге, чтобы развернуться в ближайшем «кармане» дороги и отправиться к селу.
        - Новостей никаких? - уточнил, когда самый тяжелый участок преодолели.
        - Чтоб конкретно, ничего нет, иначе набрал бы уже, - отозвался Артем, раздосадовано скривившись. - Но есть пока не очень понятная мне информация. Данных мало, я по системе опеки узнавал. Есть там один… Не могу сказать, что приют. Нет. Это не приют. Это дом семейного типа что-то, знаешь, как оформляют, когда свои дети есть, а потом еще сирот берут…
        - Слышал о такой форме, но знаю не очень, - честно признался Захар.
        - В общем, мне пока мало что рассказали, это ж не моя система, мне не очень подотчетные, да и я не совсем официально расследование веду, мы же заявление не писали, чтоб не афишировать? - друг, будто с вопросом глянул. Но недолго, внимательно за дорогой следил, тут не автобан. Еще раз хотел проверить, не передумал ли Захар?
        - Да, не афишируем. Что-то мне в поведении и оговорках, смутных воспоминаниях Лэли подсказывает, что она бы не хотела вновь с теми, кто ее воспитывал, пересекаться, - ровно отозвался.
        Однако Сармат не глупый, уловил и понял, что никаким спокойствием тут и не пахнет.
        - В общем, потому и я не могу их сильно торопить, считай, все по личному одолжению делают, а у них же тоже дел море, вот и не спешат, то забыли, то не уточнили. Короче, - поняв, видимо, что Захар уже утратил нить логики в их внутрисистемных коммуникативных сложностях, Артем махнул рукой. - В Хмельницкой области, в одном из сел этот семейный дом… При церкви. Там батюшка с матушкой всем заправляют, они и усыновляют сирот. Я дал уточнение по запросу после того, как ты мне написал, что жена твоя храмов не любит, обходит стороной, но при этом словно бы в большой строгости и аскете росла, - теперь взгляд Сармата был полон намеков и догадок, которые, наверное, отразились и в глазах Захара.
        - Да, не любит… Хотя верит искренне, говорит, но от церквей ей противно и воротит, - подтвердил Захар, тоже почувствовав, что это может быть неплохой зацепкой.
        - Так вот, своих детей у них двое, старшие. Была еще племянница, с которой и началось все. Сестра этой матушки погибла вроде, мне еще не переслали файл, - с сожалением вздохнул Сармат, когда они уже въезжали в село. - Короче, тетка ее малой удочерила, годков шесть, не больше. Это было лет восемнадцать назад. Без паспорта сложно утверждать, но по возрасту как бы подходит…
        - Да, в этих пределах, - согласился Захар. - Но Лэле уже больше двадцати, это точно, с чего бы она тогда до сих пор с ними жила, если бы плохо к ней относились? А так кажется по оговоркам… Да и священник… - растерялся немного. - Есть какие-то факты, что они плохо к приемным детям относились?
        - Нет, с виду все очень хорошо и пристойно. Одна деталь, что меня зацепила и почему я тебе сейчас говорю об этом всем: они после племянницы еще пять человек усыновили. И все до сих пор при этой церкви и с приемными родителями живут, хотя там парню одному уже тридцать скоро, они его в шестнадцать взяли. Мне это немного странным показалось, хоть кто-то бы, а уехать должен, как думаешь? Свою семью завести… - цокнул языком Артем.
        - Есть странность, - не мог не согласиться с выводами друга. - А как эту племянницу зовут? - не мог не уточнить. Отчего-то чувствовал, что стоит услышать имя, сразу поймет, о Лэле речь или нет.
        - Не знаю, говорю же, жду еще файл. Как только, так сразу сообщу, Гризли, - понимающе вздохнул Артем и затормозил. Они, наконец, до дома Михаила добрались.
        Хозяин ждал их с выгнанным автомобилем уже за воротами. Пожал крепко руку каждому.
        - Глядите, тут дело такое, - сходу начал делиться информацией проводник. - Я вас пока ждал, немного уже начал искать. Поспрашивал соседей… Но они как пропали куда-то вместе с машиной. Чортівня якась!* - сплюнул раздраженный Михаил. - Не могло авто такое просто исчезнуть, чтоб никто у нас в селе и не заметил, куда поехали! Как ко мне добирались и дорогу спрашивали, половина улицы видела. А потом, - мужчина вновь скривился, недовольный такой растяпностью окружающих.
        -
        - Ладно, разберемся сейчас, поездим, походим, поспрашиваем, - решил Захар. Обернулся к Артему, тот кивнул, подтверждая план. Присутствие полицейского любые вопросы весомее делала.
        - Ты мне скажи марку машины и номер, я скину своим, чтоб пробили по базе пока, - попросил Сармат у Михаила.
        Записал, отправил сообщение, и они все, рассевшись по машинам, на случай, если придется разделяться, медленно поехали по улице, заново соседей расспрашивая.
        Михаил был прав: все вокруг видели авто и мужчин, одного четче, другого только за рулем. У некоторых эти двое останавливались и спрашивали дорогу к дому проводника. Но, куда запропастились они после разговора с Михой, не мог четко ответить никто.
        - Видел, - кивая головой так, что Захар начал беспокоиться, как бы та не отвалилась, рассказывал дедок, живущий через три дома от Михаила. - Джип этот, не наш, ни у кого из наших вроде такого не было. Я, значит, почему заметил-то, они как раз перед моим двором тормозили зачем-то. Потому и пошел с огорода, что за домом, - дед махнул рукой в гору, где на холме за его хатой и правда огород проглядывал. - Не понял, что и кому от меня нужно-то. Но они не выходили даже, только говорили с кем-то, кажись. Не увидел, звиняй, Захара, глаза уже не те, а там к ним с другого боку подскочил кто-то. Ну и сел потом в машину эту, и они уехали еще до того, как я до угла дома дошел. Куда - не знаю, - дедок развел руками. Те тряслись не меньше головы.
        - Спасибо, дядя Петя, и на этом. И так нам больше других рассказали, - искренне поблагодарил он одного из старожилов села.
        Но больше ничего не успел добавить. У Артема пиликнул телефон, друг кивком головы извинился и отошел. Но не прошло и пары секунд, как вдруг ругнулся, причем так, как и не слышал Захар, чтоб Сармат ругался после свадьбы.
        Взмахом руки еще раз поблагодарив старика, подскочил к другу:
        - Что случилось? - почему-то ощутив нехороший привкус, как тяжесть вони падали в воздухе, поинтересовался у помрачневшего Артема, что-то разглядывающего в телефоне.
        Подошел и Михаил, говоривший до этого с другим соседом, живущим напротив дяди Пети.
        - Какого черта он тут делает?! - выделив это «он», точно матерное слово, сквозь зубы процедил Сармат и повернул к Захару экран смартфона с фото водительских прав владельца авто, которое Михаил запомнил.
        Книгу читать категорически не выходило! Лэля и так пыталась, и эдак: и клубочком сворачивалась, и пледом накрывалась, вслушиваясь в мерное потрескивание очага, и ноги на спинку дивана закидывала, и по-турецки садилась… Ничего не помогало сосредоточиться на тексте и вникнуть в смысл хоть пары строчек подряд! Ну что за напасть?!
        Блуд за этим ее ворчанием наблюдал стоически и немного насмешливо, то и дело приподнимая голову и изучая обстановку. Да, она все больше убеждалась, что характер у их пса есть и весьма саркастичный, к тому же. Ну и пусть, хоть кому-то весело.
        Наконец, устав от бесцельного верчения на месте, она отбросила книгу, у которой не смогла бы вспомнить даже название, не говоря уже о сюжете, и поднялась. Прошлась по комнате туда-сюда, изучая обстановку. Блуд фыркнул, вновь улегся, еще и морду лапами накрыл, типа она ему мешает спать.
        - Вот не надо мне рассказывать, что я тебе не даю отдыхать - хмыкнула Лэля, но весело. - У тебя, между прочим, вообще другая боевая задача. Это ты должен бдеть и нести караул…
        Ее охранник громко фыркнул и так повернул голову, что еще и уши накрыл лапами. Лэля расхохоталась! Чего у Блуда не отнять, так это того, что пес ее веселил, отвлекая от непонятной тревоги, не желавшей утихомириваться иными доводами. Такое ощущение, что Захар его для цирка тренировал, а не для службы, ей-богу! Хотя, когда хозяин был рядом, Блуд вел себя сдержанно и серьезно… в основном. Если Лэля его не дразнила и не упрашивала поиграть.
        - Ладно, негодник, ты нарвался! - с шутливой угрозой Лэля кинулась к псу, намереваясь хорошенько начесать ему бока и за ушами. Да и самой отвлечься…
        Будто только этого и ждал, предвидя поведение хозяйки, Блуд тут же ловко и стремительно перевернулся, подставляя те самые бока, и счастливо гавкнул, ткнувшись в колени Лэле мордой, еще и облизав попутно ей руки. Короче, неясно, по какой такой программе дрессировали этого поганца. Или же он умело прятал свой характер, отрываясь рядом с ней.
        Хохоча и искренне наслаждаясь, как и сам Блуд, похоже, они возились, то ли играясь, то ли борясь на полу, пока Лэля не выдохлась чесать все бока и уши, казалось, двоившиеся у пса, не иначе! И только чудом не оглохла от счастливого лая. Мистика, однозначно!
        Упала рядом с Блудом на дорожку, сама задыхаясь от хохота, словно девчонка. Такая легкость в душе! Такое счастье беспричинное, светлое какое-то, все еще непривычное… Забыла о своих тревогах совершенно. Повернула голову, с улыбкой глядя на довольного пса, уже вновь зевающего во всю свою зубастую пасть. Хорошо так, спокойно. Тут глаз зацепился за какие-то полосы на полу, повернулась больше, чтобы рассмотреть.
        - Ох, Блуд! Ты пол поцарапал! Ну можно же было осторожней, дух ты лохматый! - пожурила питомца, заметив длинные следы, как от когтей на досках под дорожкой.
        Пес глянул на нее с недоумением, фыркнул, и еще раз зевнув, как бы показывая, что вообще не понимает, о чем она, забрался головой под плед, свисающий с дивана.
        - Да-да, и не прячься! - продолжала отчитывать его Лэля, поднимаясь. - Вот влетит нам от Захара, он же просил не разнести ничего, - сомневаясь в этом, конечно, но для строгости «припугнула» пса, пошла в сторону коридора. Решила проверить на кухне, не пора ли браться за обед, а то вернется ее мужчина голодный…
        -
        И тут увидела еще одну похожую отметину, только на стене. Странно, тут они с Блудом точно не играли, и повредить доски не могли. Лэля подошла ближе, запутавшись. Провела пальцами по царапинам, ничего не понимая. Точно такие же следы, как на полу около Блуда.
        Так и не разобравшись, откуда тут повреждения на стене, пошла дальше на кухню, но почему-то оглянулась, вдруг вспомнив, что у этой самой стены они с Захаром… и потом на полу, как раз на дорожке… Краска затопила щеки.
        Не жалела ни капли! Наоборот… Но сейчас не о том. Это ведь тут они тогда, в первый раз?.. Кажется, да. Правда, все равно непонятно, как это связано с появлением таких вот отметин на бревнах. Будто дикое животное в дом ворвалось и исполосовало когтями пол и стены.
        Так и не разобравшись, пошла все же на кухню, заниматься обедом. А то будут у нее иные проблемы и загадки. Любая женщина подтвердит: голодный мужчина хуже дикого зверя ворчит, даже такой замечательный и ласковый, как Захар, это она уже поняла, пока он целый день печь чинил и они нормально доступа к кухне не имели. Правда, может дело было еще и в том, что все вышло не так ловко и споро, как ему хотелось бы? Так или иначе, а Лэля планировала к возвращению мужа подготовиться и его порадовать.
        Блуд без особого энтузиазма поднялся и протопал за ней до входа в кухню. Дальше ему заходить было запрещено без крайней необходимости, дабы не разгромил ничего своими габаритами. Посуды слишком много, Лэля на рынке запаслась недавно.
        ГЛАВА 16
        - Вижу по глазам, что ты знаешь нашего мольфара, - бабка, назвавшаяся Параской, слишком уж пристально уставилась в его сторону.
        Евгений не любил, когда на него пялились. Его всегда раздражало подобное навязчивое внимание. А еще попытки людей убедить себя и всех вокруг, что они знают о Корниенко больше, чем он сам. Потому и сейчас не посмотрел на бабку прямо, вроде его вообще ее болтовня мало интересует. А вот борщ Параска, не соврала, варила великолепный, да еще и в печи! Корниенко делал вид, что целиком сосредоточен на угощении. Как вон Глеб, к примеру, который, словно месяц голодал, уминал борщ за обе щеки, в прикуску с домашним хлебом.
        Евгений если и был до чего-то голодным, так это до информации, но выдать свою заинтересованность, значит - сходу в торгах проиграть. А он еще не разобрался, что этой бабке от них надо, да и не выяснил ничего толком.
        - Я много кого знаю, - философски отозвался, орудуя ложкой. - Еще больше людей не встречал никогда. Как мне уверенным быть, тот это или не тот человек, если ты еще и имени его не назвала? - так и не дав бабке заглянуть ему в глаза, чего Параска явно добивалась, намекнул.
        В хате было прибрано, аккуратно, но при этом как-то… тяжко, что ли. Не мог понять, почему такое ощущение складывалось, будто потолок давил на голову. Может, потолки низкие? Но тихо и укромно, дом Параски стоял в глухом углу одной из крайних улиц, под горой, считай. Дорога к ней вполовину была перекрыта кустами, похоже, не так и часто кто-то заезжал в гости, или пешком в основном ходили. Машину они загнали на свободное место между домом и сараем. Ниоткуда не видно.
        Вот это Корниенко порадовало, он в принципе «светиться» не любил, и то, что пришлось едва не половине села на глаза попасться из-за этого придурковатого Федулова, не сумевшего дорогу запомнить, его порядком бесило. Слишком много суматохи, чересчур много следов…
        Корниенко так не работал. Но и в одиночку тут потратил бы слишком много времени, пытаясь найти этого их знахаря. К тому же везде подставлял Федулова, чтобы своей мордой не мелькать.
        - Так имя - не тайна, Захаром его зовут… Не самое популярное. Да, знаешь его, - усмехнулась бабка, видно, заметив, как на секунду замерла ложка у Корниенко в руке.
        Бл*! Да, знал. Если это тот Захар. Хотя, как верно отметила Параска, имя совсем не распространенное. Вероятность попадания, если учитывать еще и все то, что Глеб рассказывал, практически стопроцентная. Неужели нашел этого гада? Потому ли его пару недель назад так сюда тянуло, на отдых этот, на охоту ту… Ведь, как ни крути, а всплыло все только благодаря тому, что Корниенко лицензию на разовую охоту купил и на дороге они на ту девку наткнулись. Через нее на Захара вышли, считай… Чем не судьба, а?!
        Выходит, в этот раз удача на его стороне и благоволит Евгению, наконец-то!
        Горячая волна жгучей, злой радости и предчувствия скорой мести, свершения справедливой расплаты за все, что Захар ему задолжал, окатило голову, отозвалась в груди. Корниенко знал, что рано или поздно шанс представится, его время придет. И тогда уже ничто не поможет этому гребанному «косолапому» от него уйти. Хватит! Евгений довольно по жизни из-за этого Захара выгреб! Его из армии из-за этого гада выперли лишив всех званий и регалий, урезав положенную пенсию по выслуге. Ни хера, он этого так просто не оставит! Корниенко стоило огромных бабок замять все, чему Захар был виной, спасибо, среди командования всегда хватало тех, кто готов где-то закрыть глаза и «ошибиться» за круглую сумму - хоть документы у него остались «чистые», благодаря чему на гражданке нормально смог обустроиться. Но… у Евгения в разы больше должно было быть, мля! И только из-за этого долбанного моралиста, сующего везде свой длинный нос, все планы Корниенко погорели… А он не забыл.
        Впрочем, как и то, что и Захара есть на чем подловить, только бы сил поднакопить достаточно. А теперь, похоже, у Гризли еще и слабое место появилось? Девка эта… Шикарно! Евгений ее помнил прекрасно, как и свое звериное желание оттрахать там же в лесу, так, чтоб все из нее до последней капли выжать. Уж больно хороша, не удивительно, что и Захар не утерпел.
        Но этот же совестный, как обычно, женился вон. Смешно.
        Да только ему, Корниенко выгодно, теперь точно будет чем прижать и поставить на колени Захара. И оторвется на полную катушку обязательно, с еще большим усердием и кайфом отымеет его жену, чтобы все у Гризли отобрать, всю жизнь разрушить в отместку!
        Только надо бы осмотреться тут по-тихому, спланировать все. Нахрапом не выйдет ничего, раз уж это и правда тот, о ком сразу догадываться начал. Тут очень четкая стратегия нужна. Сходу Гризли не взять. Как ни противно было признавать это, а Захар и сильный, и умный. Да и вон то, другое, за что Корниенко его так не любил, за что готов был всю жизнь потратить на преследование и месть, нельзя со счетов скидывать.
        Ну да ничего, он тоже не глупый, и придумает, как убить эту тварь. Тем более раз жизнь подкинула такой козырь.
        - Я помогу тебе, многое могу и рассказать, и подсобить местами, - будто только и ожидая, пока Евгений дойдет до этой мысли в своих внутренних рассуждениях, вновь подала голос молчавшая до этого Параска.
        На притихшего Федулова ни она, ни сам Корниенко внимания не обращали. Трус и слабак, пустое место. Любой, кто хоть что-то в человеческих характерах смыслил, это улавливал моментом. На Глеба надавить - не фиг делать, и прижать, чтоб запугать, тоже проще некуда. Вон, и слова не сказал поперек, когда Евгений его сюда потащил, боится, что и о роли самого Глеба станет известно… Хотя, не был бы дураком, просек бы, что у него, как раз и свидетели, и отмазка есть, что спас девку, от беды уберег. Оправдался бы. Да мозгов не хватает. Тряпка.
        - ??????????????
        - А тебе с того какая выгода? - прекрасно понимая, что за «спасибо» никто в подобном участвовать не станет, наконец-то посмотрел прямо на Параску.
        Понять ее хотел, в голове у этой старухи разобраться. Тоже личность сложная и явно со своими заскоками.
        - Мне девчонка эта нужна. Оставишь ее мне - и я все сделаю, чтобы тебе помочь. Ведь не впервые порываешься против Захара выступить, чувствую твою злость. Только не совладать тебе с ним одному и теперь. А я подсоблю, - с хитрецой склонив голову к плечу, протянула старуха, многозначительно разглядывая самого Корниенко. - Заключим договор, а? Ведь обоим выгодно…
        Евгений отодвинул от себя пустую тарелку, краем глаза отметив, что Глеб, очевидно, утратил свой аппетит. Сидит бледный, испуганный, пялится поочередно то на бабку, то на самого Корниенко. Явно понимает, что влип. Только это уже не Евгения проблемы, а подворачивающиеся под руку ресурсы он использовал всегда. Да и извлек урок из прошлого раза: самому ему Захара додавить, не хватит силы, как не хотел бы, правда.
        - Знаешь что, Параска? Прогуляюсь-ка я после сытного обеда. Вкусно было, не обманула, - поднялся Корниенко, глядя на бабку. - Воздухом подышу, окрестности осмотрю… А вернусь, обсудим детали. По рукам? - он протянул бабке раскрытую ладонь.
        - По рукам, голубчик! - с явным восторгом засуетилась Параска. Неожиданно сильно стиснула его ладонь дрожащими, по-старушечьи сухими пальцами. Тряханула. - Погуляй, проветри голову…
        - Где, говоришь, водопад тот, с медведем? - она не говорила, это Глеб ему описывал то, что смог вспомнить, но Параска поняла, на что намекает Корниенко.
        - Тут тебе налево нужно, как из тупика выйдешь, километра два идти. Лучше по лесу, не выходя из-за деревьев, увидят же, что не местный, - чуть задумалась Параска. - И потом вгору по дороге еще километра четыре, но там путь сложный, да и на виду. Уверен?
        - А как-то так, чтоб просто осмотреть окрестности? Может, на гору какую-то, с которой округу видно? - уточнил Корниенко, поняв и согласившись мысленно, что сейчас тупо на глаза Гризли попадаться. Не время еще.
        - Можно, - кивнула бабка, как призадумавшись. - Не то чтобы все как на ладони, их род издавна умел выбирать места и прятать свои убежища, но частью можно. Хоть окрестности глянешь. Это тебе сюда нужно, - и Параска пошла к двери, явно с крыльца намереваясь что-то ему показать.
        - Сиди тут и никуда не рыпайся, - велел он по пути испуганному Глебу, сжав тому с предупреждением плечо для пущего внушения, а сам пошел на улицу.
        - Никогда еще Захар не несся с такой скоростью домой. Даже недавно, когда Лэлю вез с базара почти невменяемый. Сейчас он был целиком и полностью в трезвом разуме. И потому, очевидно, испытывал настолько сильный, невыносимый острый страх за свою любимую, прекрасно осознавая, что за враг замаячил у них на пути.
        Корниенко. Человек… Тьфу! Эту мразь таким словом даже называть нельзя, слишком чести много!
        В каких-то рамках помогало находиться лишь то, что он сразу же позвонил своей лэле, пока Артем вез его до машины. Выше его сил было удержаться. Не говорил ничего, и не пугал… Не хотел, во всяком случае. Просто расспросил, как дела, что делает? Ждет ли его домой? Вслушивался в каждый звук, в дыхание и смех… А она много смеялась, еще и Блуда прогоняя с кухни, судя по всему. Верный пес ни на шаг не отходил, выполняя его поручение, да и сам готов был защищать Лэлю неустанно. Это немного утихомирило безумие тьмы внутри Гризли. Но ничего не смогло бы унять то полностью, пока сам не обнимет ее, не окружит собой, не укроет от всего мира своими руками…
        - Очень жду, любимый, - только вот смеялась вроде на его вопрос, и вдруг так серьезно отозвалась жена. Будто ощутив, что именно это Захару услышать необходимо. - Всегда. И скучаю. Ты даже представить не можешь, как я успела истосковаться по тебе за это время.
        - Уже еду, ненаглядная, - выдохнул.
        Нет, не разжался за грудиной ледяной комок опасения и страха за безопасность любимой. Но от ее слов контроль немного вернулся, разум встал на место.
        Артем на секунду оторвался от дороги, скосил в его сторону понимающий взгляд на сжатые кулаки Захара. Сармат сам на взводе, ему и спрашивать ничего не нужно, понимает.
        - Только дождись уже в доме, не выходи никуда, - еще раз напомнил на всякий случай, просто удержаться не мог.
        - Да сижу, Захар, - вновь смешливо отозвалась она. - Готовлю тебе обед. И к тому же Блуд так надежно на пороге разлегся, что мне просто из кухни не выйти, - шутливо пожаловалась она на пса.
        - Видно, ты что-то вкусное готовишь, вот и он надеется на угощение, - постарался тоже улыбнуться, или хоть эту веселую тональность голосу придать, чтобы Лэля не ощутила его тревожности.
        А сам подумал, что точно скормит Блуду приличную порцию угощения. Заслужил награду, оберегает.
        - Я уже близко, бесценная. Буду минут через двадцать, - добавил Захар. И, отключив, отдал телефон другу, который как раз у его оставленного авто затормозил.
        - На связи. И смотри по сторонам в оба, - Артем крепко пожал ему руку на прощание. - Я все, что смогу, выясню. По вероятной семье тоже. Полковнику позвоню. Только и ты постоянно меня в курсе держи. И будь осторожен, Гризли. Сам знаешь, как Жека тебя ненавидит…
        - Знаю, - сжав ладонь друга в ответ, скривился Захар. - Можешь не сомневаться, буду настороже. Ко мне не подобраться так просто.
        - Не подобраться, - не спорил Артем, направившись к своей машине. - Но и такого подлого человека еще поискать надо, днем с огнем… Жену береги, но и собой не рискуй попусту. А то знаю я тебя, Гризли, - напоследок вздохнул Артем, провожая взглядом. - Я рядом.
        Захар криво улыбнулся, заведя авто. Вроде как говоря: «Это уже как сложится. Спасибо». И, махнув другу, начал сдавать назад, где метров через двести имелся на дороге «карман», чтоб развернуться можно было. Артем тоже с места тронулся в другую сторону.
        Михаила они оставили в селе продолжать поиски. Решили, что лишним не будет. Правда, теперь они с Артемом сомневались, что так уж легко будет обнаружить этих людей, даже прочесав все дворы. Корниенко, несмотря на все их презрение к нему, в своем деле хорош. Не признавать этого, значило бы совершить огромную ошибку и рисковать. Потому Захар и помчался сейчас домой - оставлять Лэлю без защиты в такой ситуации казалось слишком опасным.
        Добрался еще быстрее, чем обещал, показалось. Басовитый приветственный лай Блуда услышал, едва из авто выскочил, даже не стал в гараж загонять. Усмехнулся, несмотря на все, ощутив внутри тепло. Это не просто приятно, когда тебя ждут, ради этого и стоит жить. Вот что теперь понял. Вот чего искал и к чему стремился всю жизнь на инстинктах! Именно в этом счастье, когда рядом есть те, для кого ты важнее и ценнее всего иного во всем мире.
        - Тише ты! - его лэля явно пыталась утихомирить питомца. - Да, я тоже слышала. Ну пусти же ты, теленок! - видимо, несмотря на радость, пес так и не выпускал хозяйку с вверенной ему территории.
        Против воли еще шире расплылся в усмешке. Взлетел по ступеням крыльца, автоматически отмечая, что все вокруг спокойно и нет никаких признаков, будто бы чужой кто рядом. Мимоходом кивнул статуе медведя, «благодаря» за охрану и выказывая уважение. И пусть над ним смеется, кто ни пожелает, у Захара свои убеждения!
        - Соскучились? - сам открыл замок и распахнул дверь, понимая, что даже страх отступает, съеживается под натиском этого счастья и радости, ворвавшихся в его жизнь внезапно с появлением Лэли.
        - Захар! - жена тут же оказалась рядом, впритык, обхватила его за шею, прижавшись крепко-крепко. - Соскучилась, любимый! - выдохнула ему в губы.
        Он сам обнял ее так сильно, что стиснул скорее, опрокинул на себя. Блуд, гавкнув еще раз с каким-то своим, собачьим весельем, ткнулся им обоим в бок, виляя хвостом, и, явно поняв, что теперь свободен, выскочил на крыльцо через распахнутые двери. Захар не звал, пусть набегается. Блуд - крупный и активный пес, ему сидеть взаперти всегда тяжело. И так благодарен был, что тот от Лэли ни на шаг не отходил эти пару часов, пока его не было.
        - ??????????????
        В груди все еще горячо. Так просто. И так много…
        - И я соскучился. Безумно, - признался ей, жарко целуя мягко распахнутые губы. Обхватил руками всю Лэлю, испытывая почти невыносимую, изгладывающую потребность спаять их, неразделимыми сделать.
        Оторвался на минуту, отклонился немного, обхватив одной ладонью лицо Лэли. Посмотрел в любимые фиалковые глаза…
        И застыл, моментально растеряв благодушное настроение. Тот самый холодок, что леденил душу всю дорогу, вырвался вновь на первый план. Мышцы сводить судорожной готовностью начало.
        Потому что в глазах Лэли какой-то дикий, невыносимый для Захара страх клубился. Переливался тревогой и тоской.
        Откуда?! Что?! Ведь не тревожило ничего, когда по телефону разговаривали. Сам виноват? Всполошил любимую? Так не проронил же ни слова… Или она то, что у него внутри бушевало, «услышала», уловив, как уже случалось, даже через телефонную связь?
        - Ты чего испугалась? Почему дрожишь? - вновь притиснул к себе крепко-крепко, так, что ладонью голову накрыл, заставил уткнуться в плечо ему лицом. - Случилось что-то, моя бесценная?
        - Не знаю, - Лэля и сама его крепко-крепко обняла, как с облегчением спрятавшись в убежище плеча Захара. - Нет, вроде бы. Да только после твоего звонка мне так тоскливо стало вдруг, - тихо вздохнула она, признавшись. - Как после того сна про церковь… Но ведь нет никакого повода. А мне точно душу вынули и внутри пустота. И так страшно за тебя было… А еще словно это я виновата! Во всем… - она всхлипнула, совершенно сбив Захара с толку. Попыталась еще глубже зарыться, как под кожу ему забраться.
        - В чем виновата, любимая? - начал успокаивающе гладить ее волосы, распуская косу, которую Лэля уже вновь умудрилась затянуть до невозможного, вместо свободной прически, что Захар утром ей сделал.
        Распутывал прядь за прядью, растирая кожу под волосами, ритмично, мерно, забирая этот страх и отчаяние, что просто-таки выплескивалось из любимой.
        - Во всем! - как-то совсем по-детски отозвалась она, несвойственным себе голосом даже. - И что мама умерла, это ведь из-за меня все. А теперь и на твою голову беду привела. Правду та старуха кричала. Все правы…
        Захар уже мало что понимал, вообще. Но от ее слов у него челюсть ломило, как от нарыва.
        Мама? Лэля о той не вспоминала и не заговаривала больше с их первой ночи. К чему сейчас? Да и что происходит?!
        Голос девушки ломался, мешался с всхлипами. А ведь только что улыбалась! Теперь же - настоящая истерика! И не помогают его осторожные попытки, пусть и продолжал стараться успокоить. Лэлю, как лавиной, этой тоской накрывает, он ощущает. Совсем не в ее характере! Не такая, какой он знал свою любимую все это время, будто наведенное… Что за бездна?!
        - Тише-тише, бесценная. Все хорошо, не виновата ты ни в чем. Да и не случилось ничего. Почему ты так испугалась? - попытался внести нотку разума в эту стихию непонятных эмоций.
        Могла ли тревога о нем спровоцировать воспоминания, которые, не имея еще четких образов, прорывались вот такими страхами и слезами? Могла, конечно. К тому же кое-что из этих слов натолкнуло на «вложенные» в голову мысли. Похоже на то, что Лэля повторяла упреки и обвинения, которые от кого-то очень долго слушала. Так долго, что сама поверила… И если предположить, что раскопанная Сарматом информация про ту семью верна… То это все вполне подходило одно другому, казалось.
        И тут, словно решив добавить в их бедлам еще пару ноток, у Лэли в кармане запиликал телефон Захара. Любимая дернулась, извернулась, не отстраняясь, вытащила аппарат, передав ему. Сообщение от Сармата. Только вспоминал, как почувствовал друг.
        Продолжая обнимать Лэлю, перебирать ее волосы, Захар открыл уведомление в мессенджере. И застыл, глядя, как загружается фото первой страницы паспорта…
        Леля все еще всхлипывала, но уже потише, вроде.
        - Не знаю. Мне после твоего звонка так страшно стало. И такая беспомощность, безысходность охватила вдруг… Как тогда, когда ты ушел перед грозой. Ощущение, что, как ни старайся, я ничего изменить не смогу. Не хватит моих сил и желания. Только хуже сделаю. Что моя вина в этом…
        - В чем, Зоряна?.. - он почти не дышал, обнимая ее слишком крепко.
        - Не знаю, - пожала она плечами, даже не вздрогнув. И вдруг замерла, как заиндевела в его руках. А после медленно-медленно подняла лицо, запрокинув голову, и пораженно уставилась на Захара. - Меня так мама называла. Только она. Я помню, Захар! Помню! - вдруг выдохнула с радостью. И улыбнулась наконец-то! - А остальные - Яна. Говорили, что то - плохое имя, языческое, грязное…
        ГЛАВА 17
        ПРОШУ ОБРАТИТЬ ВНИМАНИЕ, ЧТО С ЭТОЙ ГЛАВЫ И ЕЩЕ ПАРУ СЛЕДУЮЩИХ ГЛАВ, СОБЫТИЯ РОМАНА БУДУТ РАЗВОРАЧИВАТЬСЯ ВО СНЕ, А ТАМ, КАК МЫ ВСЕ ПОНИМАЕМ, ИНЫЕ ЗАКОНЫ РЕАЛЬНОСТИ;-) ЧТОБЫ ЗОРЯНА СМОГЛА ВСЕ ВСПОМНИТЬ)))
        «ХТО Я ТУТ І ЗВІДКИ?
        ДЕ КОРІННЯ МОЄ?
        ХТОСЬ НАДСИЛАЄ МІТКИ,
        КУДИ ПІТИ, ЗНАЙТИ СЕБЕ?
        Я ДЯКУЮ СЬОГОДНІ
        ЗА ТІЛО, ДУШУ, ЇМ’Я.
        РАНО ЧИ ПІЗДНО,
        КОЛИСЬ ДІЙДЕ ВСЕ ДО КІНЦЯ…»
        «ЗНАЄШ, ЯК БОЛИТЬ» LAMA
        Параска верно сказала, как ни крутился, не выходило дом Гризли рассмотреть. Чертовщина прям какая-то. Вроде и стоит на горе сейчас Корниенко, и на виду дом должен быть, и вокруг поляна открытая, а невозможно ниоткуда рассмотреть. Как раз из-за этой дурацкой поляны! Не попрешься же напрямую, чтоб заметили. И ведь, сто пудов, специально так все обустроили и сделали, косолапые, ***!
        Корниенко и с одной стороны пробовал, и с другой, и по кругу обошел, убил полдня, уже вечереть начало, а еще возвращаться в село. Нет, темноты он не боялся, сам был пострашнее монстров, которыми бабки детей по вечерам пугали. Но хотелось хоть какой-то информации! Пока же все, что удалось изучить, это мост через реку, да статую какую-то кусками. Не совсем понятно, животное какое-то из дерева вырезанное как будто. Корниенко так подозревал, что это медведь, учитывая историю семьи Захара. Но толком и это не мог рассмотреть за раскидистыми ветвями деревьев, которые словно бы дом прятали. Хотя, конечно, загвоздка крылась в том, что и сам Жека не желал покидать их гостеприимное убежище, чтобы не спалиться.
        Еще заметил пса… Аж мат с языка сорвался, когда этого мастифа увидел. Ведь из военного питомника, наверняка. И тут Гризли подмазался, вечно любимчиком у командования ходил. Вон, и на гражданку ему такой подарок сделали, а не туранули с позором, как Корниенко.
        Раз показалось, что голоса какие-то слышал, похоже, вышли обитатели дома на улицу, и пес тут же рванул в сторону крыльца, пару раз гавкнув. Но видно ничего не было.
        Евгений притаился мигом, потому уже и не лез ближе. Не сомневался, что Захар хорошо выдрессировал псину. Что ж, как ни крути, а основное выяснил. Теперь нужно разобраться и спланировать, как дальше действовать. Потому что лезть напролом к такому, как Захар, - себе приговор подписать. А у Корниенко другие планы на жизнь были. Причем, на долгую. Так что он все же повернул назад, решив теперь детальней переговорить с Параской.
        - В голове полная каша! Не могу мысли выстроить в ряд. И ничего до конца не понимаю, - пожаловалась Лэля…
        Или Зоряна? Не успела перестроиться, не уложила это все в душе, самой себя так теперь было сложно называть. Но ведь ее имя, точно. Отзывалось внутри, откликалось эхом, когда Захар произносил, каким-то приятным, теплым перезвоном. Да и, глядя на фото, что Артем сбросил, нельзя было не признать - это она, ее паспорт. Где он сейчас, кстати?
        - Не страшно, да и не спешно, ненаглядная моя. Главное, что узнали. Теперь понемногу разбираться и упорядочивать будем, - Захар обнял ее за плечи так крепко, словно пытался эту уверенность не просто внушить, а вдавить, внедрить ей под кожу.
        Хорошо, поддержка точно не была лишней. Потому как Лэля… Зоряна старалась изо всех сил сейчас подчинить себе память и сознание.
        Только, несмотря на эти старания, не прояснилось ничего в мозгах, вот в чем проблема! Появились сотни, а то и тысячи разрозненных картинок-воспоминаний, целая свалка, из которой Лэля ничего не могла толкового извлечь. Все вперемешку, какие-то болезненные моменты, что не могла до конца вспомнить, обрывки фраз в голове, оскорблений, обязанности, горечь, мелкие радости… котенок какой-то. Ничего не выходило вычленить, чтобы полноценно разобрать.
        Сидела на полу у камина в спальне, грея руки о чашку травяного чая, что для нее приготовил Захар. Озябла. Почему-то очень остро ощутила приближение осени, до которой пару дней осталось. Такое чувство, что сама по полу рассыпалась кусочками, будто опалыми желтыми листьями. И как теперь в обратном порядке собрать себя, еще и верном к тому же, не понимала.
        - Зато мы теперь точно пожениться можем, уже по всем правилам, правда же? - глянула на любимого с какой-то беспомощной попыткой «все вывернуть в позитив».
        - Правда, зоренька моя, - улыбнулся Захар. Ему точно ее истинное имя по душе пришлось.
        - Почему это так сложно, Захар? - вздохнула, повернулась и уткнулась в его плечо, отставив пока чай в бок. - Отчего я не могу просто сразу все вспомнить? Это же моя жизнь, какая бы она ни была. Почему моя голова меня подводит? Как соты в улье… какие-то открыты, какие-то плотно воском запаяны, а часть медом залита и не видно краев… А я бы так хотела просто в себе разобраться, чтобы на тебя не перекладывать эту ношу! Почему иногда боюсь или безвольно замираю? Или бессилие, страх, ненависть перед местом? Ведь это из прошлого тянется… Почему мне Юля тогда приснилась, и где ее родные, с которыми я должна поговорить? - еще один тяжелый вздох, как груз ее беззащитности и растерянности. - Я как в лесу заблудилась, и никак дорогу найти не могу, хотя кажется все время, что крики и голоса людей слышу, вижу огни между деревьями…
        - ??????????????
        - Я тебя выведу из этого леса, бесценная, - тихо прошептал Захар ей на самое ухо. Едва-едва слышно. Обхватил плечи сильнее, приподнял и посадил к себе на колени, уже полноценно обняв. - Есть один способ, если не испугаешься и мне доверишься… - таким голосом, будто и правда считал, что она может в нем сомневаться, тихо предложил мужчина.
        Это так поразило Зоряну. И в груди словно обожгло от его припрятанной печали, необъяснимой для нее! Вспомнилось, как для самой отчего-то невероятно важным было, чтоб ей верили. И именно он! Не помнила, откуда этот страх недоверия, но хотела отчаянно, чтобы никогда не сомневался в ней и ее словах. Вот и ему теперь возжелалось подарить такую же твердую, непоколебимую уверенность, как Карпаты, что их окружали, даря укрытие.
        - Захар! Я тебе всегда верю, неужели ты сомневаться можешь?! Безотчетно и безусловно, любимый! - без колебаний заявила Зоряна.
        Ему хотелось бы, чтоб было именно так! Более всего в этом мире Захар желал, чтобы она ему верила и доверяла. Его любимая, его лэля, его жена. Верила даже тогда, когда поймет, каков он истинный. И это было тем, чего он до сих пор страшился и избегал всеми силами…
        Как мог, сдерживался и не давал прорезаться своей сущности, особенно с тех пор, когда Зоряна начала вновь видеть. К счастью, и луна, идущая на спад, облегчала Захару задачу.
        Однако сейчас, практически осязая и впитывая тоску и растерянность любимой женщины, он четко осознал: его страхи вторичны. Есть нечто более существенное. Несмотря на собственные сомнения, желание или попытки утаить что-то, было важнее ей помочь полностью восстановить свою личность.
        И… не то чтобы Захар действительно имел уверенность в стопроцентном успехе, но существовал один вариант, который можно испробовать сейчас, когда отдельные воспоминания стали возвращаться к Зоряне.
        Истинное имя - это основное и самое важное, то, от чего можно отталкиваться. Точно как и эпизоды с матерью, про которые она вспоминала чуть раньше. Все то, что могло послужить путеводной нитью в мире теней на той стороне. Там, где все они, как на ладони, предстают сами собой. Там, где можно увидеть и себя, и других настоящими. И ничего не скрыть в той стороне, даже из лучших побуждений, и от самых любимых…
        Готов ли он был настолько открыться своей Зоряне? Показать всю свою сущность?
        Глядя на то, насколько собственное неведение о прошлом и ее сути выбивает любимую из колеи, насколько она дезориентирована и растерянна, Захар четко понимал, что вопрос даже не стоит. А одну он ее туда отпустить не мог, затеряется, не найдет дорогу назад, в реальный мир.
        Ради любимой он был готов на все. Без оговорок, уточнений или исключений.
        И до невероятного сильно Захару хотелось верить, что эти же слова про доверие и любовь Зоряна повторит потом, узнав его истинного.
        - Что ж, тогда нам есть, что попробовать, - прошептал он ей в волосы, нежно перебирая пряди. Задумчиво смотрел на языки огня, изглаживающие поленья в камине.
        Им обоим придется заглянуть в глаза своим страхам, ничего при этом, по сути, не делая. Но без признания своих слабостей невозможно движение вперед в чем бы то ни было, Захар это понимал. А любимой он желал помочь и вопреки этому.
        Ей снился сон…
        Вокруг было темно настолько, что она ничего не видела, даже своих рук, которые поднесла к самому лицу. Будто вновь ослепла. Только эта «слепота» была иной, беспросветной, темной, без малейшего проблеска серости или любого иного оттенка.
        Зоряна спала? Кажется, да… Она не была уверена, но вроде бы понимала, что это действительно сон… Или нечто сродни тому. И в то же время внутри нее существовало знание - вокруг нечто есть. То, что неподвластно ни воле, ни силе, ни знаниям Зоряны. Нечто неизмеримо более зрелое, мощное и объемное, нежели она сама.
        Сохранять хоть какое-то подобие спокойствия помогало лишь то, что рядом Зоряна ощущала присутствие Захара. Нет, любимого она тоже не видела, но четко улавливала его уверенное и спокойное равновесие, а еще тепло руки, которой муж обнимал ее. Даже во сне.
        На ней была сорочка, та самая, что подарил Нестор, расшитая обережными символами. Захар сам надел на нее именно эту сорочку перед тем, как спать уложил. И во сне Зоряна в ней же оказалась.
        Вот и все, больше она ничего разобрать не могла. И куда двигаться, да и надо ли ей куда-то двигаться, это же сон, не понимала. А Захар словно бы медлил.
        - Тебе дали время и возможности, почему сейчас топчешься на месте, если принял решение?
        Странно, он ждал того, что с ним заговорят, даже этого и искал, собственно, понимая, что самим им не найти дороги. А теперь испытал некоторый ступор. Из-за тьмы? Нет, та Захару не мешала. Зверь, чувствующий себя здесь, в мире снов и видений, за той стороной реальности, вольготно и на своем месте, помогал.
        Захар хорошо видел лисенка, который сидел напротив них на тропинке, ведущей… куда-то между горами. Даже вспомнил, что этого лиса совсем малым дед когда-то подобрал во время охоты и выходил. Зверье попало в капкан, лиса погибла, лисенок остался, а дед Захара освободил и обе задние лапы ему вылечил. Лис, несмотря на то, что его отпускали, так и остался при деде, видно, отвыкнув от леса за то время, пока восстанавливался. Совсем малой был, разучился жить без человека. Бегал за дедом, как пес, заставляя дивиться всех, кто в гости или за помощью приходил. До самой смерти… А теперь вот сидел перед Захаром и говорил… Точнее, лис-то ничего не говорил, хотя во сне и не такое присниться может, наверное, но создавалось четкое убеждение, что голос идет именно от лиса.
        Предки такой образ выбрали, знакомый ему?
        - Время и возможности? - не уверенный, что правильно понял, уточнил Захар, вдруг осознав, что Лэля… Нет, Зоряна (здесь было нужно использовать только настоящее имя), не слышит этого разговора. Очевидно, пока лишь ему эта честь выпала. Хорошо? Плохо? Если вспомнить все, что любимая ему рассказывала, то и ей пару раз в видениях этот лис являлся: и около деда тогда, и когда гроза была, явно ведя к каким-то пониманиям и прозрениям. Почему же сейчас не показывался Лэле?
        -
        - Твой страх мешает тебе, Захар. Мешает вам обоим, - видимо, отвечая на его вопрос, вновь заговорили с ним. - Тебе и так пошли навстречу, дали возможность, чтобы она узнала тебя настоящим, не опираясь ни на глаза, ни на любые представления о мире. Только вы двое, без предрассудков, без любого наведенного. Душа к душе. И Зоряна сделала свои выводы, приняла тебя без оговорок и условий. Она знает тебя настоящего, не боится, потому что не глазами смотрела, знакомясь, не на чьи-то советы или мнение опиралась, а своим сердцем тебя приняла и узнала. Так перестань сомневаться в той, которую сам при всех назвал женой. Или настолько торопился с этим, опасаясь, что убежит, когда лучше познакомитесь? - лис не мог смеяться, но у Захара сложилось стойкое убеждение, что над ним потешаются.
        Впрочем, во сне другие правила и законы, даже лисы могли тут поднять курам на смех, видимо.
        И, что верно, сейчас, в подобном изложении, его вечные сомнения и опасения действительно казались не глобальнее детских страхов перед стоящим за дверью «неведомым» коромыслом. Такими же смешными и забавными, нелепыми. Как ни старался и не крутился Захар, все равно срывался же, а Зоряна его характер и весь темперамент ощутила, через себя пропустила. Но не убежала, сейчас вон, крепко за руку держит, хоть и не видит ничего, не слышит, а ему верит даже в этом мороке сонного царства.
        И ведь боялся, да. Слишком часто привык встречаться с непониманием чужих. Чересчур глубоко укоренилась убежденность, что только такую реакцию у любого человека и может вызвать. Тем горше было бы отторжение в глазах и сердце Зоряны ощутить, так молниеносно ставшей для него драгоценной и самой близкой. Ее ведь всю жизнь ждал!
        - Я понял… - признал он, испытывая вообще непривычный смущенный стыд за то, что так долго цеплялся за свои комплексы, будто точно пацан, которому глаза на мир открыли. - Спасибо! - искренне поблагодарил, в полной мере оценив дар рода и предков.
        Лис склонил морду к тропинке, вновь поднял на Захара, словно принюхиваясь, втягивая воздух. Набок голову повел. Кивнул, приняв эту благодарность? Захар не успел разобраться, когда с ними заговорили вновь. Теперь уже точно с обоими.
        - Вместе пришли или каждый свое ищет?
        Он крепче обнял Зоряну, ощутив, как любимая вздрогнула от неожиданности, услышав голос. Да и в темноте, наверняка, она так не видит.
        - Вместе…
        Как ни странно, несмотря на это все, их голоса прозвучали синхронно. И, ладно, он вновь мог поклясться, что лис усмехнулся. Но Захар в этот момент больше любимой гордился, что не отступила и не растерялась. И от него не отреклась.
        - Справжнє подружжя*? Хорошо, это правильно, - скорее констатировал, чем спросил голос. - Идите тогда, что встали на пороге? Вам еще до моста добраться нужно, - и лис юркнул за один из валунов, между которыми тропа пролегала, теряясь во мгле и тумане.
        - Захар? - Зоряна вроде оглянулась, как его разыскивая и не видя. Покрутила головой. - Темно, - пожаловалась.
        Ей в темноте тяжелей. Крепче ладонь сжала, за которую держалась мертвой хваткой… или тут лучше такие сравнения не употреблять даже в мыслях? Он ответил таким же пожатием.
        - Я вижу хорошо, - успокоил любимую. Потянул за собой, направляя вперед. Прав этот лис, не так и много у них времени, не для вечного сна сюда пришли. - Пошли? - потянул за собой вперед.
        - Веди меня, - в голосе жены улыбка послышалась. Ступила за ним без сомнения. И правда доверяла безоглядно.
        Это придало и сил, и мотивации Захару. Отодвинув пока все иное, несущественное в этот момент, пошел вперед по тропе, ведя Зоряну. У них имелась цель и вопросы, так что стоило поторопиться.
        *СПРАВЖНЄ ПОДРУЖЖЯ, УКР. - НАСТОЯЩАЯ СЕМЬЯ
        ГЛАВА 18
        «ДО НЕБЕС ТАК ДАЛЕКО!
        ЗНАЄШ, ДОПОКИ ЗІ МНОЮ ТИ,
        МІЖ ТОБОЮ І НЕБОМ - МОСТИ…
        А НАЗАД ТАК НЕЛЕГКО!
        ЗНАЄШ, ДОПОКИ ЗІ МНОЮ ТИ,
        МІЖ ТОБОЮ І НЕБОМ - МОСТИ.»
        KOZAK SYSTEM «МОСТИ»
        Они стояли в церкви. В той самой, что уже снилась Зоряне. Как именно они сюда попали, если были где-то в горах еще пару шагов назад, она понятия не имела, но во сне все ведь так и случается, даже не удивлялась. Только тут Зоряне стало что-то видно, если честно. А до того послушно шла, ведомая волей Захара.
        Муж тоже находился здесь, хотя тени не позволяли его рассмотреть толком. Да Зоряна и не на том была сосредоточена. Она его и так знала, а вот понять, для чего они вновь в эту церковь попали, пока не могла.
        Все было точно так же, как в прошлом сне. Только… Теперь Зоряна вдруг поняла, откуда знает этот храм!
        - Я росла тут, при этой церкви, Захар! - с облегчением, которое испытала, поняв это, выдохнула, осматриваясь. Будто часть головоломки внутри души на место встала. Неприятная и горькая, но ее память, кусочек личности. - Там, за храмом через двор, дом есть. Моя родная тетка - матушка, ее муж, священник, службы в этой церкви правит. Меня всегда заставляли на каждой стоять, чтоб «нечистую силу» изгнать из меня… А просто так мне сюда заходить нельзя было. Всем можно, а мне нет. Чтобы не оскверняла… - Зоряна прошлась вдоль стен с иконами, рассматривая интерьер, который большую часть жизни глухую злость вызывал и то самое бессилие, что временами и сейчас накатывало.
        Понимание своей неспособности хоть что-то изменить, как ни билась бы. Потому что против нее все в селе были, практически…
        Вернее, нет. Не против, только выступить вопреки священнику боялись. Ни слова поперек не говорили даже те, кто годами к ее матери бегал за помощью и советом. И к ней тайком приходили… за что Зоряне только больше от тетки влетало.
        - Это тетя требовала, чтобы я так волосы убирала, мне должно было быть больно. С детства… Когда разрешила их отпускать. А до того, первые года два после смерти мамы, кажется, постоянно брила меня. Говорила, что из меня это бесовство, что от ее сестры передалось, выйти должно. У мамы красивые волосы были, очень. И у меня такие же, с теми же всполохами, как каштан на солнце, так мама всегда говорила, я помню, несмотря на все, - улыбнулась, но больше грустно, вспомнив, как когда-то очень давно мама ее расчесывала и никогда не требовала волосы собирать. «Вольной гривой» оставлять разрешала. - А у тетки почему-то редкие и тусклые, серые почти, и не росли никак, что бы она ни делала. Косу заплести не могла. Странно, ведь одни родители. «Но она же ведьма», говорила про маму тетя Вера всегда, - просто рассказывала Захару, который не вмешивался и не спрашивал ничего, лишь стоял в одном из углов, будто сопровождая ее в этих воспоминаниях, поддерживая. Не жаловалась, а как вслух проговаривала, чтоб больше не забыть.
        Но Зоряне от его молчаливого присутствия легче! Потому что теперь знала - все иначе может быть, и у нее есть сила, в которой нет ничего плохого! Этот мужчина открыл глаза, научил, показав пример и полюбив такой, какой она была.
        В этот момент, словно в ответ на последние мысли, по ногам девушки потянуло холодом, пальцы… снова босые (а она и не обращала внимания до этого) враз замерзли. Оглянулась… Да, так и есть, на границе освещенного круга стояла бледная Юля в той же сорочке, что и в прошлом сне, только теперь подруга не говорила ничего, а настороженно косилась в угол, где в тени молча стоял Захар. И смотрела на Зоряну все с той же просьбой, читающейся в глазах, - поговорить с ее родными.
        - Я помню, - тихо отозвалась она на этот не заданный вопрос в глазах умершей подруги. - Теперь я помню, Юля. И где их искать - тоже. Найду и расскажу, успокою… - с грустью пообещала, скорбя об утрате близкого человека.
        Тень подруги кивнула, еще раз с опаской глянула в сторону Захара, так и не пытающегося приблизиться к ним или выйти на слабый свет свечей, и отступила назад, в темноту.
        Семья Юли была одной из немногих, кто никогда не боялся вступиться за Зоряну, когда после воскресной службы батюшка не раз и не два племянницу примером выбирал, «показывая» неугодное богу «существо». Когда ее распекали за то, что не отрекается от прошлого, от матери-ведьмы, что упорствует и сама с «чертями» якшается, разговаривая с кошками и воронами, со свиньями и коровами…
        Это не было правдой, ни с кем она не болтала… Просто всегда хорошо с животными ладила, с любыми. Вот и все. В чем здесь грех?! И ведь сам батюшка пользовался этим умением племянницы, как раз ее и заставляя живым хозяйством заниматься от кур до коровы, что они держали все эти годы.
        Мать Юли, тетя Оксана, обычно прерывала подобные уничижительные «проповеди», громко и иронично комментировала самодурство и гордыню «некоторых», кому бы самому неплохо было вспомнить, что «божьему человеку» пристало… Иногда Зоряне казалось, что тетя Оксана и ходит-то на службы, лишь бы ее один на один с остальными не оставлять. А еще она верила ей. Не сомневалась, что иногда Зоряна видит и знает больше иных людей. Но не осуждала.
        Оксана приходилась какой-то дальней родственницей Зоряне по отцу, вроде как. Тот уехал давно на заработки, да так и не вернулся, до сих пор никто не знал, куда пропал и жив ли. Мать верила… Но, когда и она умерла, тете Оксане не позволили удочерить девочку, социальная служба отдала предпочтение тете Вере, более близкой родственнице. Да и семья батюшки, очевидно, внушала больше доверия, еще, вроде, и с радостью согласилась взять племянницу под опеку…
        - ??????????????
        Хотя отношение к детям, не только к приемным, стоило признать, но и к своим, больше рабовладение строгостью напоминало. И методами наказания тоже. Их и еды могли лишить на день, если спорили или недостаточно расторопно выполняли домашнюю работу; и поколотить, если под горячую руку матушке попадались. Та, вообще, как помнилось Зоряне, детей не любила. Срывала на них собственную желчность и озлобленность за все то, что шло не так, как хотелось. Зачем же своих завела, да еще и других потом усыновлять начала? Положение жены священника обязывало?.. Вероятно, Зоряна не спрашивала, стараясь поменьше тетке на глаза попадаться. Но не могла не признать, что свою социальную роль тетя Вера играла превосходно всегда.
        Однако, что сейчас показалось Зоряне самым тяжким грехом приемных родителей, их полностью лишали веры в самих себя, методично пытаясь вытоптать достоинство и человечность. Обесценивали любое знание и умение, любые навыки, высмеивая даже намек на то, что дети смогут справиться с жизнью во внешнем мире одни. Она это теперь так явно видела, попробовав иного, что даже странно было, как решилась убежать в итоге? Наверно, накопилось слишком многое…
        Детей сталкивали между собой, поощряя высмеивание и травлю. Любое отличие могло послужить причиной жестоких унижений и оскорблений. У Зоряны таких отличий от остальных имелось в избытке и во внешности, и в отношении к миру…
        - Что-то еще вспомнила, бесценная моя? - муж подошел ближе, обняв ее со спины, словно ощутил тоску и старался согреть, передать часть своей силы, поддержать. Его голос тут звучал еще глубже, гулко, как фоня от стен церкви.
        Свечи вокруг медленно гасли, догорая, да и весь зал как-то размывался, все глубже погружаясь в ночные тени.
        - Много всего, - улыбнулась со всей своей огромной любовью. - Теперь бы разложить это в голове по местам…
        - Нам дальше пора, Зоряна, - Захар указал на порог церкви, где в темноте неясной тенью мелькнула… лиса?..
        Да, точно! Ее пушистый хвост, отливающий серебром в ночных тенях почему-то, будто тянул, понукал, торопил их двигаться дальше. Прав Захар! Только лиса-то что тут делает? Диво дивное, а не сон, вот уж точно!
        - Хорошо, пошли, - не спорила Зоряна. Она тут все вспомнила, теперь оставалось это внутри себя осмыслить.
        Вышли на улицу следом за этой лисой, очевидно, важной, судя по поведению Захара. Но… неожиданно для Зоряны оказались не в огромном дворе церкви, где частенько собирался народ летом после службы, а то и во время молитв, когда в духоте стоять охочих не было, и двери храма распахивали настежь. Нет, они сейчас стояли перед заброшенным домом, в котором просела и провалилась внутрь крыша. Забор вокруг оброс травой и сорняками, местами был повален, во дворе не виднелось ни единого признака обитания.
        Но, несмотря на явное запустение, окна остались целыми, двери плотно прилегали, закрывая вход, и было заметно, что никто не пытался проникнуть внутрь или разграбить хату. И не страшно, как ни странно, не ощущалось тлена или тоски.
        - Что это за место? - поинтересовался Захар, с интересом оглядывая окрестности. - Хорошее, кстати, чувствуется. Очень умно выбрал кто-то. Тут бы жить и жить…
        - Это мой дом… Настоящий, мамин, - зябко поежившись от ночного холода, леденящего босые ноги, прижалась к его боку. Но отступать не хотела, наоборот, подалась вперед, вынудив и Захара последовать за собой.
        - Я сюда прибежала и пряталась, когда поняла, что не могу так больше. Ну и еще… - замолчала, вздохнув. Этого вспоминать не хотелось, потому заговорила о другом. - Ты мне тут впервые приснился… Вспомнила теперь, - улыбнулась, подняв глаза, хоть и не видела почти в темноте лица мужа. - Только поначалу медведем… Да, не смейся, - когда Захар как-то странно переступил с ноги на ногу и словно сдавленно ухнул, призналась.
        Толкнула дверь, входя внутрь и любимого заводя за собой.
        Захар осмотрелся с интересом. Здесь также царило запустение, ощущался привкус пыли и тлена в воздухе. По углам сухие листья и какой-то пух… будто птицы гнездовались когда-то. Но в целом… даже уютно, хоть и с паутиной. И до сих пор под потолком в одном из углов образ висел, убранный старым, запылившимся, потускневшим рушником. Такая же старая свечка рядом на маленькой полочке.
        - Таким огромным медведем, лежащим на поляне в горах, ожидающим меня… Я даже не сразу поняла, что это Карпаты, - продолжала рассказывать Зоряна. - Ой! И потом, когда я у тебя спала в первый раз, а ты ульи проверять ходил… мне тоже снилось, что медведь их проверяет, - рассмеялась невольно, как стряхнув с себя всю боль, горечь и затхлость памяти о годах, прожитых у тети. - Я тут несколько дней пряталась… Повезло, конечно, больше, у дяди приступ сердечный случился как раз, не до меня было. Некогда искать. А я и не очень задерживалась… Ты меня словно звал. И была уверена, что подскажешь, поможешь иначе жизнь повернуть, изменить все. Так и вышло. Но знал бы ты, как мне страшно и сложно было купить билеты на автобус… Все казалось, что на меня все смотрят! А я даже толком не знала, куда мне нужно и как это делать, впервые покупала на автовокзале, до городка пешком добралась. Тут недалеко, одиннадцать километров, - она на мгновение крепко-крепко обняла Захара, переплела их пальцы, пока рассказывала. Он в ответ постарался дать ей все свое тепло, поддержать.
        - Холодно… давай печь растопим, - как-то потерянно предложила Зоряна, теряясь в обилии информации, возвращающейся в разум.
        - Давай, - не спорил Захар, скорее, просто наблюдал, как она достает спички из тайника, куда сама те спрятала.
        -
        Помог ей заслонку открыть, проверил дрова, которых оказалось здесь в достатке сложено у печи.
        - А как ты добралась? До нашего села уже? Я так понимаю, документы все остались у тетки? И телефона тоже не было? А я считал, что ты в лесу потеряла, - кажется, муж усмехнулся.
        - Нет, не было. У меня деньги были, не очень много, тетя Оксана дала, мама Юли. Она мне тоже родня дальняя, и всегда старалась помочь, защитить. Но ни паспорт, ни другие какие-то бумаги я не забирала, не рисковала так. Я устала, не могла больше жить таким образом. А если бы попробовала вернуться… - отвела взгляд, сосредоточилась на огне. - Там был один… Тетя Вера его последним усыновила, Гриша… Самым старшим из нас. Он… - замолчала.
        - Он обидел тебя, моя лэля? - Захар вдруг истинно рыкнул, как уловив ее эмоции. Обнял плечи с неистовством, лицом прижавшись к волосам.
        - Он не при себе был с самого начала. Не его вина, я понимала, даже пыталась помочь… Но… Он просто другой. Злой был, безумный. Больной… Разум, как трухой изъеден, искорежен. И меня преследовал все время. А тетя Вера не верила, говорила, что я сама ему повод даю. Я просто не выдержала, Захар! Просто не смогла… Убила бы… Его или себя - не знаю… - всхлипнула, закусив губу, не в состоянии оторвать глаз от пламени за заслонкой.
        - Тсс, - он еще плотнее прижал Зоряну к своей груди, чуть укачивая. А у самого внутри клокочет, перекатывается рокотом, она же ощущает! - Я и не виню тебя ни в чем, никогда, бесценная моя! - как наседает, продавить и вживить под кожу эту убежденность ей хочет. - Даже если бы его убила… Не себя! НЕ имеешь права! Моя же!
        - Твоя, любимый! - выдохнула с радостью и каким-то таким облегчением, словно громадный груз с плеч сбросила. Уткнулась в его грудь лицом, не в силах надышаться любимым и родным уже ароматом.
        - Заявить об этом, вы заявили, но так ведь и не прошли еще по своему калиновому мосту, дети. Не доказали перед нами, что доверяете друг другу, как подружжя, что готовы по жизни вместе идти, - чужой и незнакомый голос прошелся по ним обоим, будто набат! - Или не доверяете и боитесь? Может, зря мы вас друг другу дали?
        Пульс забарабанил в груди, в ушах отдался, стало дико страшно отчего-то.
        Вскинулись, подскочили оба. Зоряна понять не успела, когда Захар ее за спину себе задвинул, закрывая от любой опасности. Только вот… Кто именно говорил? И действительно ли с угрозой?
        Мало что видя в полумраке комнаты из-за своего огромного защитника, Лэля привстала на носочки, опираясь на плечо Захара. Попыталась выглянуть.
        -
        ГЛАВА 19
        «Я ЗНАЙДУ СИЛИ,
        СТАНУ СТІНОЮ ЗА ТЕБЕ НА ЗЛАМІ СВІТІВ.
        Я ЗНАЙДУ СИЛИ,
        Я БУДУ ПОРУЧ З ТОБОЮ,
        ЛИШ ТІЛЬКИ МЕНІ ТРЕБА,
        ЩОБ ТИ ВІРИЛА, ВІРИЛА!
        В МЕНЕ ВІРИЛА, ВІРИЛА!»
        АНТИТІЛА «ВІРИЛА»
        На пороге дома стояла пожилая, но статная еще женщина. Волосы убраны под платок, завязанный на манер очипка*, да и вся одета так, словно из позапрошлого века. Юбка из расшитой цветами ткани - нарядная плахта*, сорочка с вышивкой, а на шее бусы-кораллы… Странная такая, Зоряна даже немного застопорилась, разглядывая этот наряд. А потом вверх глаза подняла и еще больше растерялась…
        Красивой женщина была, но какой-то странной, нечеловеческой, что ли. Будто черты лица менялись, оставаясь при этом на месте. Вроде нечто иное наружу прорваться пыталось, дикий зверь какой-то… Такое ощущение, что вновь ту лису увидела… Или не ту, что их из церкви звала, другую, но все же… Непонятно, запуталась.
        Однако то, что это точно за ними пришли и важно, поняла.
        - Ты права, не завершили мы обряд, - неожиданно для Зоряны, вдруг гулко отозвался Захар. Причем показалось, что слова этой… женщины, пусть будет так, вызвали у него недовольство. - Но точно не из-за страха или недоверия, - резковато отрезал муж.
        И, словно бы тут же готовый это доказать, он пошел вперед, остановившись около незнакомки, протянул ей руку с раскрытой ладонью… Та что-то сказала мужчине, кажется, Зоряне не было слышно. Будто тайное. Захар также тихо ответил.
        Женщина кивнула и… провела по ладони Захара маленьким ножичком, который неясно откуда в ее руках взялся! Лэля вздрогнула, дернулась вперед, не понимая, с ужасом глядя, как на коже любимого выступила кровь! Но он, казалось, совершенно спокойно к подобному отнесся, точно все шло своим чередом, как должно…
        Да что же это?!
        Женщина тем временем отступила в сторону, освободив дверной проход, как пропуская Захара, и Зоряна с удивлением увидела, что на улице очень светло и ярко, как в полдень, все зеленое вокруг…
        И сам двор другой - уже не ее матери, а тот луг, что перед домом Захара раскинут. Только река бурлит иная: огромная, темная, глубокая, незнакомая. Бесится барашками каких-то злых волн, хотя ветра нет вокруг совершенно… Переплескивается брызгами на мост, готова утянуть вниз в любое мгновение зазевавшегося путника…
        Мост тоже иной какой-то, без поручней, светлого дерева со странным рисунком колец, узким, как бы вытянутым. Весь залит этой речной водой, мокрый, скользкий, чуть ли не у самого порога начинается…
        Захар обернулся, глянув на Зоряну…
        И она впервые его действительно увидела за время этого сна! Как на свет вышел из той тени, что все это время укутывала любимого. Он был ее Захаром и кем-то другим одновременно! Словно та самая женщина, что стояла теперь в стороне, наблюдая за ними.
        Черты Захара будто бы менялись, набегая и отступая, как те волны реки, и сквозь человеческий образ то и дело проступала… морда медведя, массивная звериная фигура? У Зоряны по спине морозный холодок пробежал… но и как бы облегчение, узнавание. Разве она не ощущала этого всегда рядом с Захаром? Улавливала в мужчине это буйство нрава дикого зверя…
        Пока Зоряна осмысливала увиденное, Захар успел сделать пару шагов спиной, замерев в начале моста и, протянув в ее сторону ту самую руку, по которой уже стекала тонкая струйка крови, глянул с вопросом. И Зоряне в его темных глазах вдруг неуверенность, сомнение и грусть почудилась, отчаяние и опустошение. Страх, что она сейчас от него такого отвернется и отступит…
        В голове зазвенело от напряжения, попыток разобраться и дикого сопереживания! Так гулко отозвалось у Зоряны в душе! Безжалостным стоном, тягой к любимому!
        Только теперь дошло, что она до сих пор стоит на месте, как оторопев. И со стороны может почудиться, что боится его, не хочет с Захаром на мост тот идти.
        А это не так было! С ним - куда угодно! Верила и доверяла безоговорочно, несмотря ни на что!
        - Захар! - рванула к нему, как полоумная, позабыв и про странную женщину, если честно, и даже о том, для чего они, вообще, в этот сон стремились. Все отошло на второй план. - Подожди! Вместе же должны…
        Как в стену врезалась вдруг, хотя проход свободен. Пошатнулась, потеряв дыхание.
        Застыла, в груди болит от этого неясного удара обо… что-то. Непонятно. Глянула на Захара, но тот, казалось, успокоился и, наоборот, ободряюще ей улыбнулся.
        - Жду всегда, ненаглядная… - по губам прочитала.
        Выдохнула немного. Но тут другой голос заговорил сбоку, разом заставив занервничать почему-то.
        - Не торопись, Зоряна. Ты уверена, что помнишь себя и знаешь какого ты рода? В чем твоя сила? Кто ты, где твои корни? - с укором как-то, хоть и тихо, вопросила та странная женщина-лиса, с таким выражением лица, словно бы сердилась на нее или же от ответа Зоряны все в ее жизни дальше зависело.
        На мгновение тело новым приступом ужаса сковало. Заледенело все внутри, заиндевело. Она же не все еще вспомнила! А если забыла что-то? Если неверно поняла?
        Об этом и Захара спрашивали? Какого он рода? Любимый точно знал…
        А что ей ответить?
        Но в тот момент, когда от страха затрепыхалось в груди сердце, перед внутренним взором вдруг явно встало лицо мамы, спокойной, с улыбкой глядящей на Зоряну, заплетающей дочке забавные тонкие косы на висках и рассказывающей дивную сказку о травах…
        - ??????????????
        - Да… Знаю! - неожиданно для самой себя твердо выдохнула Зоряна, ощутив облегчение. - ЗНАЮ! - крикнула.
        Ее собеседница кивнула, но не отступила.
        - А за него по своей воле идешь? - на Захара указала. - Чем рискнуть ради него готова? Калиновый мост только искренних пропускает, тех, кто не на внешнее смотрит, но и внутреннее признает и принимает…
        - Всем! - прервала, не дав договорить. - Я ради него и душу свою готова заложить… чтобы с Захаром быть. Таким, какой он есть. Всего принимаю! - громко и уверенно отозвалась, чтобы и любимый услышал, перестав сомневаться.
        И, кажется, верно сделала, старуха точно довольна таким ответом осталась. И Захар… Зоряне плакать захотелось от всего, что через край в глазах любимого плеснулось, по боку, что сейчас звериных и диких!
        - Ну, если так, беги до свого чоловіка, бачиш, як чекає*… - усмехнулась женщина, ни капли не разозлившись на нее, похоже. Ухватила и ее ладонь, чиркнув по коже ножом, но Зоряна на Захара смотрела и почти не ощутила короткого укола боли.
        Та преграда, что не пропускала, мигом исчезла. Зоряна пошатнулась, но, быстро вернув себе равновесие, рванула к Захару, влетев в его схлопнувшиеся, словно капкан, объятия. Ну… так и не искала от него свободы. Заставила любимого рассмеяться. Обхватила сама крепко-крепко за пояс такими же тисками, прижавшись всем телом к его мощному стану, и без разницы, что зверя совсем близко в мужчине ощущала! Тревожно и не совсем привычно, да, но ее не обидит - сразу же знала!
        - Не торопись, лэля моя. Тут свои опасности и испытания. Калиновый мост ненадежный и непостоянный, скользкий, как сама жизнь… - убрав с лица Зоряны пряди разметавшихся волос, заметил было Захар.
        Сжал их руки, ладонь к ладони, порез к порезу, смешивая капли… Одна кровь на двоих, одна жизнь теперь, общая.
        - Вместе выдержим и перейдем, проживем! - уверенно прервала его, переплетая их пальцы, глядя со всей своей любовью в темные, полные теней, но такие счастливые сейчас глаза мужчины.
        И как-то синхронно, не сговариваясь, они одновременно ступили на мост босыми ногами, уже не опасаясь, - им нужно было на ту сторону, сейчас ясно это знала.
        Как и то, что очень верно та женщина вопрос ей задала: кто ты и каковы твои корни? Это важно: их род, их связи с прошлым, не приняв которого, не построить счастливого будущего. Потому что все прошлое семьи - часть их самих. И Захар тоже это теперь понял, кажется, хоть словами и знал до этого, но с другого угла глянул, приняв душой наследие своего рода. Оба успокоились, ступая по скользкому и шаткому мосту из калины, держащемуся только на их доверии и любви…
        Проснулась так, как из озера выныривают! Задыхается, непонятная дрожь и трепет внутри.
        Рывком поднялась в постели, ощущая, что Захар потянулся за ней. Сорочка сбилась, оплелась вокруг ног, запуталась, но не сползла, защищала ее от всего плохого даже во сне, помогала вспомнить. Как и ее муж… настоящий, предками и родами признанный! И что, что во сне?! Зоряна не сомневалась в истинности того, что ей приснилось.
        - Захар! - обернулась к любимому, чувствуя, как бурлит, переполняет внутри все, что узнала и вспомнила.
        Глянула на руки - крови не было, как и порезов. Зато очень четко и явно проступила одна из линий рисунка ладони. Провела по той зачарованно пальцем.
        - Ммм, ненаглядная? - зевнув, он устроился удобней, подбив подушку себе под голову и перевернувшись на бок.
        Было заметно, что мужа как раз веселит ее взбудораженное настроение и то, с каким недоверием и восторгом она сейчас воспринимает все.
        - Это все!.. Это!.. - у нее не было ни слов, ни собранности, чтобы сейчас толково изложить свои эмоции. Но самих этих ощущений и переживаний - бездонное море, казалось!
        Захар рассмеялся, похоже, искренне довольный такой реакцией Зоряны.
        - Вспомнила, зоренька моя? - обхватив ее за пояс обеими руками, притянул к себе на грудь.
        Она со схожим смехом позволила это, уперевшись в плечи любимого. Поймала его ладонь, чтобы там такую же линию рассмотреть. Прижалась к ней губами.
        - Вспомнила! - хоть как-то выплеснула это из себя, засмотревшись в глубокие темные глаза, сейчас, как ни странно, совершенно без всяких теней! Будто Захар те в обмен на ее воспоминания в мире сна оставил. И это лишь добавило ей легкости и радости, независимо от того, насколько непростым и тяжким прошлое выдалось. Само осознание своей цельности и целостности, восприятие и знание делали это событие прекрасным!
        - Хорошо… - голос любимого стал ниже, хриплым.
        Он и сам засмотрелся на нее, впитывая, поглощая своими колдовскими глазами это счастье и радость Зоряны, всю ее целиком. От чего у нее горло перекрыло новым вздохом, огнем растеклось по спине и животу. Стало невыносимо жарко!
        И не смогла осознать тот миг, когда буквально кинулись друг к другу, внезапно вспомнив все страхи и сомнения! Захлестнуло радостью от понимания, что справились и им такое счастье - быть вместе - даровано!
        Захар перевернул, подмял ее под себя, одним движением оказавшись сверху, а она подобно лозе его оплела руками и ногами, даже волосы, и те за плечи и руки мужа цеплялись, стараясь крепче связать, ближе к Зоряне притягивая! Ее он! Целиком и полностью!
        Сорочка сбилась на живот, с груди Захар ту стаскивает, целует, прикусывает соски, как пирует ее грудями. Ткань вся на поясе, но им не до того, с трудом руки высвободила из широких рукавов, и вновь его обнимает! Такая жадная по нему, что сил нет сдерживаться. И уже Зоряна любимого кусает и царапает, ближе притягивая, оставляя на нем следы.
        -
        - Мой! - на него свои права заявляет, будто жизненно необходимо это вслух озвучить! Обхватила руками за плечи, притянула так, словно не выживет, если он отстранится хоть немного.
        - Твой! - с рыком соглашается муж, горловым стоном.
        Вонзается в ее тело своей плотью, распластав Зоряну под собой, а она ка растеклась по нему. Сама навстречу подается, вбирая в себя его член, эту дикую, неконтролируемую обоими вспышку страсти и совершенно необъяснимой потребности! Когда не в животе, в груди и в горле этот страстный голод, который с жарким криком и стонами мешается! И нет сил дышать, если его не утолить! Как жить дальше без его следующего толчка, не представляет! И не кричать - сил нет! Слишком хорошо! Все тело золотистым медом удовольствия затапливает…
        С грудным стоном Захар упал сверху, придавил. А ей так хорошо - век бы под ним лежала, никуда не дергаясь. Оба задыхаются. Мокрые от испарины, оглушенные собственным счастьем, которого ни один из них от жизни не ждал и не надеялся даже. Муж чуть приподнялся, уперевшись локтями в подушку по сторонам от головы Зоряны, целует ее губы, веки, щеки, теперь уже легко и сладко… Встретились глазами и… в голос рассмеялись от того, что с избытком эта эйфория из них выплескивается обоюдным обожанием…
        - О том, как до меня добиралась, тоже вспомнила? - она уловила, насколько настороженно и аккуратно Захар постарался спросить об этом. Оценила.
        Обернулась от шкафа, из которого тарелки доставала, подошла к столу. Муж все это время внимательно следил за ней, хотя вроде как обоим кофе заваривал (купили-таки на рынке недавно, не забыли), который сегодня точно лишним не был, чтоб окончательно из лап сна-морока вырваться. Поставила посуду на стол.
        Принесла хлеб, сыр, овощи, копченую рыбу… Сегодня хотелось чего-то более основательного, чем сладости.
        - Вспомнила, любимый, - не стала отрицать очевидного, хотя не сказать, что тут было о чем говорить. - По большому счету, я не так уж и плохо добралась. Практически весь путь на автобусе… А потом, даже не знаю почему, испугалась, что ошиблась и… Меня как подтолкнуло что-то раньше выйти. Я ошиблась с селом. Не в этом с автобуса сошла, не в нашем. В предыдущем, - села на табурет у стола, наблюдая, как он тягучий темный напиток по глиняным чашкам разливает из медной турки, которую тоже недавно приобрели, «чтоб сразу на двоих заваривать»…
        У Захара ранее маленькая была, неудобно, а так… все вместе, сообща хотелось.
        - Но и это нестрашным показалось, когда поняла. Тоже так странно, - даже улыбнулась, подняв глаза на любимого, поставившего обе чашки на стол. Сел рядом с ней. - Вот как это словами описать? То, что меня к тебе вело и тянуло? Словно кто-то дергает за нить, что вот тут, к душе привязана, - прижала ладонь к грудине, будто яснее показать хотела. - И такая навязчивая потребность двигаться дальше! Так что сама понять не могу, почему выскочила раньше, - передернула плечами. - Но тогда почудилось, что именно там выйти должна…
        Захар протянул руки и обхватил ее, поддерживая. Как почувствовал смятение. И это действительно придало ей сил. Отпила кофе из чашки, что к ней подвинул, позволила на тарелку еду разложить.
        - Но, знаешь, вроде тоже не беда, решила тогда, - продолжила рассказ. - Начала расспрашивать… как сумела, - против воли Зоряна рассмеялась. - Я же толком и не знала, ни как зовут тебя, ни как мне описывать людям, кого разыскиваю… Иногда дурочкой себя ощущала, когда говорила, что «особый» человек нужен, в горах живет и как-то с медведями связан… - смутилась под его веселым и добрым взглядом, принялась есть. - Не все понимали, о ком речь, в общем. Однако пару человек тебя в описании узнали, - уже она улыбнулась любимому. - И рассказали, что село соседнее. Вроде, недалеко, пройти еще три километра по дороге и уже там уточнить к тебе дорогу… Легко же, правда? Да и темнеет не рано пока, казалось, должна успеть. А вышло… Так, паршиво вышло, - с тяжким вздохом призналась, отложив вилку обратно.
        Как начала подробно картины в памяти воскрешать, так аппетит испарился, тошно стало.
        - Их две машины было, человека четыре-пять, не видела точно. Я же вдоль дороги шла, чтоб не сбиться. Вот, а они мимо куда-то ехали… Притормозили почему-то, сигналить начали, звать к себе… - Зоряну передернуло. - Я не привыкла к такому, Захар, понимаешь. При всем своем отношении, дядя с тетей меня даже защищали, можно сказать, - горько усмехнулась. - Они всем давали понять, что со мной и путаться - грех страшный. Нельзя с отродьем ведьмы дела иметь, душу украду. Так стращали всех и запугивали, что мужчины в мою сторону и не смотрели, пока Гриша не появился… Ну, или не подавали виду, не знаю, но меня никто не трогал никогда, ни на словах, ни делом в этом плане… Другим оскорбляли. Потом Гриша, конечно, да, проходу не давал, так он же больной, ущербный… Я и обидеться не могла на него. Видела, что разум черный от пустоты. А эти… Они же нормальные, вроде, а сами, как демоны, вдруг себя повели, словно одержимыми стали, - уперлась локтями в стол, медленно кофе потягивая, будто греясь от напитка, что ей любимый заварил. - Был момент, когда у меня мысль мелькнула, что не так уж и не прав мой дядя-священник
и я у людей что-то с душами творю, к такому их толкаю…
        - Это чушь! - прервал Захар таким гневным рыком, что она невольно вздрогнула. И тут же рассмеялась, испытав облегчение и от того, что он рядом, и потому, что считает так, верит в нее и ей, потому что любит такой… странной.
        -
        - За своих демонов каждый сам отвечает, моя ненаглядная. Твоей вины ни на грош. Можешь мне поверить! - заявил решительно твердо.
        - Верю, - отозвалась она, испытав облегчение, вздохнула счастливо. Уткнулась ему в плечо лицом. - В общем, испугалась я, свернула в лес при дороге, думала, что им там на авто не проехать. Но я совершенно местность не знала, вылетела, как дурочка, на просеку через несколько метров, а эти, видно, в курсе были, уже там ждали… Смеялись из-за моего страха, кричали, что зря бегу, догонят, так или иначе, - постаралась, не зацикливаясь, скорее это ему рассказать и отпустить уже.
        Спрятала дрожащие руки между его горячими ладонями.
        - А я… меня такая злость охватила на них, бессильная вроде, но некая могучая ярость и… Я их прокляла, Захар, - Лэля смутилась. - Впервые в жизни кого-то прокляла, правда. Не знаю, откуда эти слова в голове взялись, откуда знала, что им говорить, но они, похоже, испугались, поверили… я видела по глазам. Только оступилась и… Все. Потом - лишь ты один, - с облегчением подвела черту под этими воспоминаниями, наслаждаясь теплом и запахом кожи Захара.
        Муж все это время молчал, как ощущая, насколько ей необходимо выговориться, выплеснуть. И сам есть прекратил, наверное, тоже аппетит утратив. Теперь же сгреб ее в охапку, словно на себя всю тягость прошлого забирал.
        - И правильно сделала! - уверенно заявил он. - Заслужили, гады! Верно, действительно в слова твои поверили, если после этого хватило ума тебя ко мне привезти, - проворчал гневно.
        - Это судьба, - с улыбкой отозвалась Зоряна из своего убежища. - Я к тебе должна была дойти.
        - И дошла, любимая, - согласился муж, целуя губы. - Уберегли тебя предки! - прошептал, ласково перебирая ее распущенные пряди, не позволил ничего с волосами сделать, как поднялись. По спине гладил, по плечам, согревая и прогоняя все плохое из мыслей. - Ты помнишь кого-то? Узнать или описать сможешь? - уточнил все же осторожно.
        - Не уверена, - честно признав, вздохнула Зоряна, - у меня перед глазами плыло от страха. Не различала их, по большому счету. Один только… - задумалась, пытаясь подобрать слова, чтобы понятней выразить то, что отпечаталось в памяти негативом. - Он как самый темный из них был, знаешь. Не лицом, не кожей… Я не помню его черты, но вот эту внутреннюю черноту и злобу до смерти не забуду, - Зоряну передернуло даже от воспоминаний.
        Впрочем, в руках и объятиях Захара говорить об этом было не так уж и тяжело, да и вспомнить все показалось облегчением. Отпустить, наконец, чтобы с любимым вперед идти.
        - Хорошо. Этого достаточно. Не важно уже, - улыбнулся Захар, вновь ее поцеловав.
        Вот только… ощущалось ей, что в карем взгляде нечто дикое мелькнуло, похожее на оскал того самого медведя, каким во сне ей виделся? По затылку холодок пробежал… Но нежные и горячие пальцы мужа тут же накрыли ее шею под волосами, будто учуяв эту дрожь, прогоняя всякие домыслы и предчувствия. И так хорошо стало внутри, спокойно и трепетно…
        - Люблю тебя, - счастливо проговорила, устроив щеку на плече мужа, не заметив, как из головы эти странные мысли вместе с воспоминаниями вылетели, затерлись, постарели, припали порохом времени. На душе спокойно и тепло.
        *очипок - обязательный головной убор замужних женщин в Укриане в прошлом.
        *плахта - нешитая поясная часть женского украинского национального костюма в восточной, южной, центральной Украине типа юбки.
        *свого чоловіка, бачиш, як чекає (укр) - своего мужа, видишь, как ждет
        -
        ГЛАВА 20
        - Значит, так, новости есть интересные и не очень, - Артем удобней устроился на сиденье его авто, осматривая через распахнутые двери сарая поляну перед домом.
        Оба настороже. Это на уровне инстинктов у них, не выжили бы без такого.
        Друг приехал в понедельник после обеда под видом помощи, «проверить, что барахлит в моторе их внедорожника». Для Зоряны повод, не хотел Захар, чтобы любимая волновалась или узнала о том, что подонки, преследовавшие ее в лесу, вновь в селе объявились.
        Вот и сидели сейчас в сарае, заведя тот самый двигатель и открыв капот. Предварительно пообедали - любимая настояла, что негоже гостя заставлять работать, а за стол не усадить.
        Хозяйкой она оказалась великолепной, да и рачительной. Захару иногда приходилось ее от домашних хлопот чуть ли не в приказном порядке отстранять, все и сразу хваталась делать, неимоверные объемы еды пыталась готовить… Кажется, даже не до конца еще поверив, что и правда сама может решать, что и как организовать, принимать в гостях тех, кого ей хочется… Приходилось напоминать, что их всего двое, по большей части, и в таких количествах припасов нет нужды, лучше бы отдохнула…
        Но Зоряна всегда находила слова и повод, чтобы его убедить. Уже вон, за домом клаптик* земли нашла, который под огород определила.
        Захар таким вообще никогда не занимался, не лежала у них в семье к этому делу ни у кого душа. Все, что нужно, покупали в селе. Другими талантами на жизнь зарабатывали. Максимум, пасека. А лэля уже решила, когда чеснок посадит, убедив Захара, что это лучше и правильней делать на зиму, и распланировала, где весной и что сеять начнет…
        Ну вот что с ней делать?! Правда… ему же наблюдать за ее удовольствием от таких незамысловатых хлопот - самому неожиданным счастьем оказалось. Лишь бы не перегружалась, вот за чем следил.
        Ну а сегодня, и вовсе не о чем спорить, при том, что Захар тоже нередко у Артема в гостях бывал, никогда из его дома не уходил голодным. Долг гостеприимства другу вернуть - святое.
        Подумалось, что надо бы лэлю свою с женой Сармата познакомить, может и, подружатся. Ей не лишним будет еще с кем-то дружелюбным общаться, чтоб больше в себя поверить…
        - Хороших, я так понимаю, среди них нету, - хмыкнул Захар на подобную постановку вопроса другом, возвращаясь к насущным проблемам.
        - Как посмотреть, - Сармат не собирался юлить, ощущалось. - За прошедшие два дня мы так и не обнаружили, куда делось то авто и Корниенко со своим напарником. В селе никого чужого больше не видели. Да и не до конца ясно, был ли тут Жека, в принципе. Может, кто-то просто взял его машину, знаешь же, сейчас даже доверенность не нужна…
        - Сомневаюсь, да и не верю я в такие совпадения. Этот гад тут точно замешан. Зоряна… не то чтобы его описала, скорее, призналась, что почти никого не рассмотрела толком, - тоже не подтасовывая факты, поделился Захар новостями. - Но была пара оговорок об одном человеке, отличающемся от остальных… То, как она описала его… - Захар хрустнул пальцами, пытаясь подчинить себе заворочавшуюся внутри бесноватость. - Я знаю, о чем она говорит, Сармат, пусть для ваших протоколов это доказательством точно не станет. Можешь мне верить, можешь - нет, но я уверен совершенно, что Корниенко был тогда среди напавших на мою Зоряну, - Захар твердо и прямо глянул в глаза другу.
        Сармат вздохнул, сжав зубы. Поиграл желваками.
        - Знаешь, я не меньше тебя уверен, что он там был. Мы оба с тобой понимаем, что это за… беспринципная мразь, - как выплюнул, наконец, скривившись. - Но у нас нет официального расследования по Корниенко. Мне удалось пробить по базе, что Женька после увольнения из армии устроился в крупную столичную компанию по оптовой торговле. Начальником службы охраны, - пояснил, когда Захар удивленно хмыкнул. - Никаких упоминаний о том, за что его из вооруженных сил туранули, нигде нет, вот так, навскидку. Видимо, оплатил, чтобы это не всплыло. А дальше… Прости, Гризли, - Артем недовольно вздохнул. - Но я тоже связан по рукам и ногам правилами, сам знаешь. Слишком много этим интересовался, начальство прижало, прямо напомнив, что никакого расследования не ведется по этому человеку. И всю мою активность можно расценить, как вмешательство в личную жизнь, еще и под иск попасть всем отделом. А у меня куча официальных дел, которые раскрывать должен… - действительно виновато глянул друг.
        - Я понимаю, Сармат. Ты и так помог капитально, точно не стоит самому в неприятности лезть из-за этого подонка, - отозвался Захар, следя за тем, как его лэля на крыльцо вышла.
        Посмотрела в их сторону, улыбнулась чему-то.
        Он вышел из машины, вроде как проверяя что-то в работе механизма, Артем последовал его примеру, достоверность легенды - их все… Пусть она точно ничего слышать не могла, ведь даже реку не переходила. Сарай с гаражом по эту сторону моста стояли.
        - А если мы заявление напишем? И показания Мишки про это авто и тех, кто появлялся, добавим. Это весомо для твоего начальства будет? Разрешат дальше проверить? - поинтересовался, продолжая наблюдать за любимой.
        Зоряна подозвала Блуда и принялась с псом играть перед домом. Вот уж кто не меньше Захара радовался ее появлению в их жизнях, кажется! Что забавляло Захара прилично. Рядом с лэлей пес, словно другим существом становился, будто вновь щенок, веселился и резвился. Сразу верилось, что она легко подход к животным находит.
        Но на ее уговоры расширить хозяйство Захар пока не поддавался. Он для своей жены легкой жизни хотел теперь, уже наработалась на три доли вперед! Максимум кошку, если хочет, пускай еще заведет, в конце концов, хоть и не представлял, как та около него и Блуда приживется…
        - ??????????????
        - Да, думаю, можно. Потому как, блин!.. Мне это покоя не дает, Гризли! Тогда все замяло командование, чтоб не просочилось в прессу и имидж части и армии не портить, теперь вот… Почему эта падаль вечно уходит от справедливого наказания?! - искренне разозлился Артем.
        Захар его злость разделял, по всем пунктам. Однако сейчас мало что мог сказать конструктивного.
        - Ладно, - Артем и сам ситуацию понимал. - Думаю, это мы еще обсудим и не раз. Давай теперь по документам, - Сармат обернулся от механизма авто и через плечо глянул на играющую с псом Зоряну. - У нас есть в базе ее паспорт и свидетельство о рождении. Восстановить не проблема, да и я личность подтвержу, если родных привлекать не хотите. Или, как вариант, я с вами могу поехать в отдел регистрации, объяснить ситуацию, все это показать, подтвердить, чтоб два раза паспорт ей не оформлять и не ждать, пока старый восстановят, а сразу на новый, уже с общей фамилией, подавать, - Артем усмехнулся, да и, вообще, как-то так стал, словно груз с плеч сбросил.
        Ощущалось, что эта тема ему приятней и интересней, по крайней мере, сейчас. Да и Захар заулыбался во весь рот, почувствовав совсем иное настроение.
        - Мне второй вариант гораздо больше по душе, - с той же улыбкой подтвердил он предположения друга. - Да и есть подозрения, что не особо родственники пойдут на контакт… Точнее, - повернулся к машине, уперся в металл спиной, уже в открытую наблюдая за женой. - Зоряна хочет съездить в родное село, там есть у нее дело одно. Но я хотел бы, чтобы к тому моменту уже по закону брак оформлен был, и родственники не могли никак прикопаться. Есть у меня опасения, что они не побрезгуют и на ее «недееспособность» из-за психических проблем давить, судя по тому, что там раньше было. Думаю, они, по факту, не плохо на госпомощи по усыновлению и опеке всех этих детей деньги имели. И вряд ли захотят терять как бесплатную рабочую силу, так и легкие деньги.
        - Согласен с тобой, - кивнул Сармат, тоже уже игнорируя машину. - Я по твоей просьбе проверил эту семью. Ты прав был, уже двух из их подопечных признано «недееспособными». Кого по делу, кого просто так, разбираться нужно, конечно. Думаю, они изначально таких детей брали, по которым имелись вопросы, с прицелом на будущее… Но хорошо понимаю, почему ты перестраховаться хочешь, - подытожил Артем. - Собственно, с этим всем по ускоренной процедуре, можем подать заявление в городе. Временную справку оформим по всем правилам. Я с вами поеду, не думаю, что возникнут большие проблемы.
        - Спасибо, Сармат! - искренне поблагодарил Захар, даже не сомневаясь, что Зоряна рада будет не меньше его самого.
        - Да ну ладно, - отмахнулся друг. - Долг платежом красен. А ты меня выручал по жизни не один раз. Вот и мой черед. Да и она, - кивнул в сторону Зоряны, которая сейчас с усталым смехом уселась на ступени, отталкивая морду Блуда, стремящегося устроиться на ее коленях. - Хорошая она у тебя. Искренняя, как и ты… но и ранимая, по глазам видно. Знаю, что ты в обиду не дашь. Но… хочется вам счастья, оба заслужили, как мне кажется. Хотя по тебе я точно это знаю, - хлопнул его друг по плечу.
        Захару только оставалось кивнуть с признательностью. У Сармата свои умения и знания, но в людях он тоже всегда хорошо понимал.
        - И она заслужила, еще поболее меня, может, натерпелась, - тихо отозвался. - Ладно, хватит тут изображать активную работу. Пошли к дому. Уверен, Зоряна уже испекла что-то и чай приготовила. Я даже не представлял, как этому дому не хватает печи, пока она мне это в деталях не объяснила и с примерами, - поделился своим открытием, и уже оба расплылись в улыбках, прекрасно понимая - не в печи дело…
        Дорога вилась под колесами авто чересчур быстро. Блуд дремал на заднем сиденье, Захар уверенно вел машину, а Зоряна… Она нервничала. И чем дальше от дома они отъезжали, тем сильнее становилась эта тревога и неуверенность в принятом решении. Самое обидное, что сама ведь настояла на этой поездке, муж, как мог, убеждал и уговаривал в отсутствии срочности…
        Но это было не так на самом деле. Зоряна не забыла, скольким обязана тете Оксане. Да и Юля всегда дружила и поддерживала ее в меру всех своих сил и возможностей. И для Зоряны слово, данное подруге, пусть и данное во сне, играло огромное значение. Тем более если сон не соврал и Юля… умерла.
        Прошло четыре дня с тех пор, как она все вспомнила. И за это время они успели немало. Жизнь напоминала скоростной поезд! Взгляд неосознанно упал на кольцо, которое теперь имелось на ее безымянном пальце. Они официально зарегистрировали брак. Теперь по всем законам и правилам, гласным и негласным, она была Захару женой, никому не придраться!
        Конечно, не все вышло легко, им пришлось преодолеть некоторое сопротивление государственной машины, учитывая отсутствие документов у Зоряны. Однако, благодаря помощи и поддержке Артема, все удалось. И вчера они с Захаром расписались. На самой этой регистрации не было никого, кроме того самого Артема с женой в качестве свидетелей. Не хотелось никого больше звать, это казалось чем-то настолько же сокровенным, как и та их «прогулка» во сне по калиновому мосту. Нечто предельно интимное и глубокое, не требующее лишнего шума и чужого внимания.
        А еще Захар уговорил ее написать заявление в полицию насчет того нападения, и сам тоже дал показания о том человеке, который привез ее к нему, хотя Зоряна этого совершенно не помнила.
        - Может, не стоит так уж сурово к нему? - немного нервничая в непривычной обстановке, да и всегда неуютно ощущая себя в подобных государственных учреждениях, растерянно заметила Зоряна. Знакомое ощущение своего бесправия и беспомощности накатило, отравило душу. - Ведь он мне даже помог, если рассудить отстраненно, и не тронул…
        -
        - Мы не знаем, как повернулось бы все, если бы ты не травмировалась в тот момент и они не испугались. Да и человек тот не один был. А у остальных точно ничего доброго на уме не имелось. И их к ответственности, как минимум, за нанесение телесных повреждений и угрозы, стоит призвать. И чтоб в полиции об этих людях знали. Промолчим мы - они возомнят себя безнаказанными, и в следующий раз другая девушка уже не спасется… - сурово заметил Захар, отметая ее сомнения.
        - Следующий раз всегда есть у таких людей, - подтверждая слова друга, ровно заметил Артем, следящий за их разговором. - Поверь мне, Зоряна. Я уже за пару лет службы в полиции этого насмотрелся, и спасибо, если жертвы таких мразей живыми остаются…
        Это послужило последним и веским аргументом, Зоряна больше с мужчинами не спорила. У них в таком опыта больше. Да и она не хотела, чтобы кто-то еще пострадал. Ведь прав муж, не всем так, как ей, повезти может…
        - Нормально себя чувствуешь? Не передумала? - будто ощутив тревожность, уточнил Захар, отрывая от мыслей. Накрыл ее ладонь своей.
        Хоть муж продолжал быть сосредоточенным на дороге, она точно знала - внимателен и ко всему, происходящему с ней. Как и Зоряна, впрочем, теперь его будто бы всегда внутри себя ощущала. Настроились друг на друга, подлаживаясь и подгоняя под новую реальность, в которой их двое.
        - Нормально. Не могу сказать, что с радостью это делаю, но я должна, понимаешь? - погладила его руку, любуясь одинаковыми золотыми ободками на их пальцах, простыми и не вычурными, но такими значимыми для них!
        - Понимаю, - отозвался муж, поглядывая то на нее, то на дорогу. Но казалось, что Захар все равно не в восторге от принятого ею решения. - В любом случае, помни: ты от них совершенно свободна теперь, ненаглядная. Они никак не могут повлиять на твою жизнь или свободу больше! - так внушительно и весомо, как только он умел, проговорил Захар, крепче сжав ладонь Зоряны. Кольцо о кольцо царапнулось, словно тоже весомости словам добавляя.
        Она улыбнулась, уже не став повторять. Но ей действительно хотелось вернуться туда, где выросла. Еще и для того, чтобы свои корни до конца вспомнить, о которых в том сне столько думала. Себя саму принять целиком и полностью, оставив страхи, внушенную беспомощность и неверие в свои силы в прошлом, став достойной своего любимого…
        Село лежало в стороне от основной дороги, даже не в первой линии, пусть и не далеко от райцентра. И с первого же взгляда в глаза бросались все признаки запустения. Дорога вся изъедена ямами, фонарей нет, здание с гордой надписью «Клуб» покосилось и явно начало разрушаться. За все то время, что они проехали по населенному пункту, Захар заметил один единственный маленький магазин, ничего, хоть отдаленно похожего на место под рынок, если таковой тут случался, также видно не было.
        И словно в противовес всему этому, храм возвышался над дорогой в самом центре села, сверкая куполом и свежевыкрашенными стенами. Огромная поляна перед церковью была аккуратно огорожена и ухожена, украшена высаженными кустами астр. За этим зданием и территорией, определенно, следили и заботились.
        Неудивительно, что власть батюшки и его воля были настолько значимыми тут - против воли люди объединялись вокруг церкви, не имея никаких иных альтернатив на досуг и общение. И тут уже только от совести и чистоты самого священника зависеть будет, что в такой общине «расцветет». Очевидно, этим и можно было объяснить все то, что Захар уже узнал об укладе в селе от своей лэли, да и на что Сармат ссылался.
        Это все заставляло тьму и безумие ворочаться внутри его сути с глухим, злым рыком. Требовало мести за любимую, желало заставить всех, кто унижал и мучил ее, понести ответ!
        Однако Захар напоминал себе, что сюда ради Зоряны приехал. В первую очередь, она нуждалась в том, чтобы посмотреть в глаза своему прошлому и собственным страхам. А его задача оберегать и поддержать ее в этом, как сама Зоряна поддержала Захара, не отступив и не испугавшись. И он ее не подведет.
        - Вон тот, следующий двор, - жена протянула руку, указывая ему на нужный дом. - Там тетя Оксана живет… - явно нервничая, пусть и старалась его убедить в обратном, уточнила.
        И он мог понять ее волнение, их приезд точно не прошел незамеченным: собаки лаяли, когда их машина проезжала мимо дворов; редкие прохожие останавливались и с любопытством долго смотрели вслед, точно пытались понять, кто это и к кому приехал. Вот и сейчас, когда Захар сбросил скорость, паркуясь возле указанного двора, в соседних уже хорошо виднелись любопытные лица.
        Им точно не удастся скрыть свое появление. Впрочем, он к этому и не стремился, да и жена, как понимал Захар, несмотря на свои страхи, хотела как раз доказать всем, что имеет право жить собственной жизнью, не подчиняясь ни их власти, ни мнению о том, что ей должно.
        - Блуд, - выйдя первым, Захар внимательно огляделся, уже только видом давая понять, что к ним лучше не лезть. Выпустил пса, жестом велев тому держаться рядом.
        И лишь после этого открыл дверь, помогая выйти на улицу Зоряне.
        -
        ГЛАВА 21
        - Яна!.. - на улицу первым при их появлении выскочил Антон, младший брат Юли. Но паренек тут же притормозил, увидев Блуда.
        Хотя Захар опустил руку на холку пса, да и сам Блуд держался спокойно, казалось. Впрочем, при его габаритах, неудивительная реакция. Собака тети Оксаны, вон, вообще предпочла забиться в будку, и не тявкнула при появлении гостей.
        Даже во дворе ощущалась тягостная атмосфера, на неком подсознательном уровне дающая понять любому, что эта семья понесла утрату. Вроде и не видно ничего, а дышать выходит с трудом.
        - Привет, - негромко отозвалась Зоряна, стараясь хоть как-то улыбнуться. - Родители дома? - ей вдруг неловко стало, что никакого гостинца ему не додумалась привезти.
        Да, не привыкла к такому, никогда не было возможности, разве что самой что-то испечь да угостить тайком от остальных пусть и далекого, но братишку. Но сейчас-то деньги имелись, а она еще настолько не привыкла, что ничего не купила. Как-то неловко стало внутри, хоть Антон и не знал.
        - Мама, отец в город поехал на работу, - отозвался Антон, все еще не отводя глаз от пса. - А Юля… - тут голос мальчишки дрогнул, и парень с такой как-то потерянностью и болью глянул на Зоряну, что сразу показался в разы старше.
        - Я знаю, Антон, - также тяжело отозвалась она, обняв паренька, прижала к себе на мгновение. - Я знаю. Потому и приехала… - оглянулась на Захара, с невыразимым облегчением упиваясь поддержкой и любовью, которые светились в его взгляде.
        - Яна… - тихий голос заставил Зоряну вновь обернуться к входной двери.
        Тетя Оксана стояла на пороге, разглядывая ее с каким-то недоверием. Волосы убраны под черный платок, сама вся, как на десять лет постарела, хотя Зоряна не видела ее три недели всего.
        Антон, до этого крепко обнимавший Зоряну, словно подпитываясь силой и выдержкой, шмыгнул носом и отошел к матери. Стал рядом, будто опора. И так видно, что тетя в этом нуждается, ее заметно пошатывало.
        - Зачем вернулась, дочка? Бежать тебе отсюда нужно, знаешь же, эти воли не дадут, придумают, как целиком под свою власть твою жизнь взять… - заломив руки, взволнованно запричитала тетя. Захара за спиной Зоряны она, похоже, и не заметила.
        - Не сумеют, тетя Оксана, - Зоряна подошла к ней и крепко обняла. - Я замуж вышла, официально и по закону, - она показала ей руку, где сдержанно блестел золотой ободок. - А мой муж точно никому не позволит меня отнять у него, - не улыбнулась, хоть и хотелось.
        Просто показала на Захара позади. Тот выглядел, как непоколебимая глыба Карпат. Просто стоял и смотрел на них, на этот двор, да и вокруг посматривал, точно все под его контролем, ничего не упускает. И такой надежностью от мужчины веет, такой спокойной силой.
        - Нашла, значит, сон свой, - вздохнула тетя, только теперь обратив внимание на мужчину. Отступила немного, только теперь его мощь оценив и явное давление над всей ситуацией вокруг. - Да, этот точно против всех ради своего пойдет, - уголки губ тети слабо дернулись в жалком подобии улыбки. - Только все равно, зачем вернулась? Жила бы себе да радовалась! Что у тебя тут осталось?..
        - Я Юле пообещала, что поговорю с вами, - тихо отозвалась Зоряна, вздохнув с грустью.
        Тетя Оксана замерла, вздрогнув, когда это услышала.
        - Юле?.. - переспросила с болью, которую нельзя было не услышать. - Юля… Она… за три дня сгорела… Никто не успел и понять ничего… - как поперхнувшись этой болью, тетя тихонько зарыдала.
        - Я знаю, тетя, знаю, - Зоряна крепче обхватила ее за плечи. - Я говорила с ней, видела. И она очень просила, чтоб вы не убивались, слышите? - тихо, но убедительно проговорила, желая донести это до тети. - Пожалуйста! Вам про дядю надо думать, про Антона, про себя. Обязательно! А ей… Юле там даже лучше. Это она сказала, и вам просила передать очень. Не убивайтесь. Не держите ее своим горем здесь, отпустите ее душу, тетя. Поверьте мне, - как можно мягче, но отчаянно стараясь уговорить, шептала она, понимая и разделяя боль тети Оксаны. Но и просьбу Юли помнила тоже. - Тоска и наша любовь останется, но убиваться нельзя нам, мы ее этим к себе привяжем, не дадим спокойно уйти, знаете же, - у самой слезы на глаза наворачивались, когда говорила.
        Тетя Оксана притихла. Ощущалось, что усилием воли плач давит, но прислушалась к ее словам, будто задумалась.
        - Она тебе снилась, Яна? - переспросила, вроде сомневаясь, но глянула с такой надеждой в глазах, что Зоряне самой горло перекрыло.
        - Да, теть. Снилась. Потому как раз, что знала - я увижу и услышу, и вам расскажу. Надеялась, что вы мне поверите…
        - Я верю, дочка, верю, - вновь прерывисто вздохнула тетя Оксана, пытаясь утереть с лица слезы. Антон все это время около нее стоял, но и сам внимательно прислушивался к словам Зоряны. - Ты всегда больше нашего знала, как и мать твоя. Умеешь мир вокруг слушать. Верю… - вздохнула еще раз тяжко и глубоко, словно бы ей камень на грудь давил, мешая. - Только тяжело мне ее отпустить, моя же родная…
        - Надо, теть, никому легче не станет, если горевать и убиваться продолжите, ни вам, ни ей… - вновь крепко обняла ее Зоряна.
        У самой глаза на мокром месте, голос ломается, потому что ощущает эту боль точно так же. Да и тетя все осознает, пытается кивнуть, вновь слезы со щек вытирает.
        - И что, не обижает тебя муж? - еще прерывающимся голосом, но уже как-то стараясь отвлечься, тетя Оксана наконец толком глянула за спину, начав рассматривать Захара.
        - ??????????????
        Тот, все это время так и простоявший молча на расстоянии пары шагов, похоже, немного растерялся от подобного вопроса. И с некоторым недоумением в глазах глянул вдруг на Зоряну. Будто и правда задумался только что, что может ее обидеть чем-то.
        Против воли и вопреки недавней тяжкой теме, Зоряна рассмеялась, пусть еще и сквозь слезы.
        - Нет, теть, вы что?! Он меня на руках носит и пылинки сдувает, буквально! Самый лучший! Только живность завести не дает, говорит, отдыхать должна больше, наработалась уже на жизнь вперед, - не уточняя, что лишь недавно об этом вспомнила, поделилась своей «бедой».
        Захар улыбнулся.
        - И не дам. Кот - максимум. У нас есть, на какие деньги купить все, что будет хотеться, зоренька моя, - отозвался негромко муж, словно не очень и хотел это при чужих озвучивать.
        Но в его голосе столько любви было, что никак не упрятать. Услышала это и тетя Оксана. Вздохнула уже вроде бы легче, чуть шире улыбнулась. Даже слезы высохли.
        И тут она руками всплеснула.
        - Что же это я вас на пороге держу, как чужих?! - распереживалась уже по иному поводу. - Негоже же так! Антон, беги, включай чайник! - попыталась быстро исправить ситуацию тетя.
        - Да мы не то чтобы очень чая хотим, - на всякий случай заметила Зоряна, не уверенная до конца, хочет ли и готова ли тетя Оксана гостей уже принимать. Навязываться как-то не с руки было. Оставляла ей возможность отказаться от долга гостеприимства.
        Но в этот момент, заглушая и возражения тети, что она их не отпустит никуда, пока чаю не попьют, и эти заверения Зоряны, над двором разнесся злобный и полный гнева крик.
        - Ах, ты, бессовестная чертовка! Тварь неблагодарная! Ты куда посмела убежать?! После всего, что мы для тебя сделали?! Да я тебя!.. - во двор тети Оксаны ворвалась рассерженная и бурлящая гневом уже родная тетка Зоряны.
        Точно кто-то быстро донес, что ее в селе видели. А за спиной тети маячил… Григорий. Вот уж кого Зоряна точно видеть не желала. Он ей и так тут прохода последний год не давал! Бррр!.. Из-за него убежать и решилась…
        Матушку, кажется, не волновало, что она устраивает крик на все село. Считала себя в праве? В душе дрогнуло что-то, накатило страхом, аж пот на затылке выступил от какого-то вдолбленного убеждения, что нельзя ей спорить, чревато… И тут, срывая и ступор с Зоряны, и всю эту беспомощность, глухо гавкнул Блуд, перегородив дорогу вновь появившимся. Да и Захар одним движением как-то стал между Зоряной и этими двумя людьми, которых она точно никогда не хотела бы больше видеть…
        Но ведь для того и вернулась сюда, сама себе напомнила, чтобы избавиться от этого страха и беспомощности. И себе, и им доказать - теперь лишь она своей жизнью управляет!
        Тетя, как об стену ударилась, так и застыла, с открытым ртом разглядывая Захара и особенно Блуда, похоже. Гневного напора поубавилось. Даже Гриша, довольно часто склонный к безрассудным поступкам из-за проблем с разумом, остановился, с видимым страхом изучая пса. Хотя нет-нет, а кидал в сторону Зоряны жадные взгляды. И ее передёргивало прямо, когда улавливала то темное и алчное, грязное какое-то нечто, что клубилось внутри головы мужчины, направленное на нее. Как жадность, но болезненная, ненормальная…
        Однако присутствие и поддержка Захара, ну и Блуда, разумеется, придали сил. Зоряна обернулась и шагнула вперед, придержав тетю Оксану, невольно тоже выступившую, привыкшую прикрывать ее от гнева священника и матушки.
        - Я взрослая и совершеннолетняя, тетя. И сама имею право решать, когда и куда мне уходить. Вы меня вырастили… Бог вам судья за все ваши дела и слова в этом. Но я не обязана жить с вами до конца своих дней, выполняя всю работу без всякой благодарности, еще и помогая в вашем мошенничестве с субсидиями, - ровно держа и спину, и голову, твердо заявила Зоряна, встав рядом с Захаром.
        Муж тут же переплел их пальцы, крепко пожал ладонь, поддержав.
        Улыбнулась ему, благодаря за это, но правда была в том, что она не боялась! Больше нет. Потому что в голове и сердце четко улеглось понимание - Зоряна сама властна над собой и своей судьбой. Все. И никто более, кроме любимого мужа, не имеет права даже советы давать. Потому что Зоряна так хочет.
        Имеет право!
        Тетя Вера оторопела, судя по всему. Немудрено, это впервые Зоряна посмела выступить против нее. Еще и на виду у всего села, считай. Любопытные соседи заглядывали во двор со всех сторон, казалось. Прислушивались, подходили ближе, предчувствуя скандал. В селе было не так и много развлечений, а посплетничать и перемыть косточки всем, кто давал хоть малейший повод, тут любили. Что уж о таком случае говорить!
        - Да как ты смеешь?! Мразь! Ведьмино отродье!.. - наверное, не придумав ничего лучшего, попыталась вновь перейти в наступление тетя Вера. - Да ты еще приползешь ко мне! Как ты жить собралась, дура? Или шлюхой станешь, как мать твоя?!
        Зоряна не успела ни ответить, ни опровергнуть голословное обвинение в сторону ее матери. Хотя та и правда не успела официально заключить брак с отцом, это не делало ее распутной… Но не в глазах ненавидящей всех вокруг сестры, тем не менее.
        - Еще одно слово или оскорбление в сторону моей жены или ее семьи, и я тебя по судам затаскаю. По каждому вашему усыновлению разбирательства будут. Полиция уже дела изучает, можешь не сомневаться, - негромко пресек все эти крики разом Захар.
        Его глубокий голос рокотом по двору прокатился, хозяину вторил и глухой рык из пасти Блуда. Как глыба каменная упала между ними и тетей Верой с Григорием, отсекая, придавливая всех вокруг, вызвав дрожь и безотчетный страх. Зоряна это очень хорошо уловила. Любопытные соседи, и те настороженно назад подались, учуяв, что с этим человеком лучше не враждовать, да и шутить он с таким не станет.
        -
        Тетя Вера пару секунд хватала воздух ртом. Но все же характера ей было не занимать, достаточно быстро взяла себя в руки. Хоть и не рисковала приближаться, видя точно недоброжелательную настроенность и Захара, и пса.
        - Жена? Ты обдурил и использовал бедную, нездоровую девочку?! Это все незаконно! - моментально сменив риторику, явно замечая чужое внимание, запричитала она. - Воспользовался тем, что девчонка не при себе, насулил ей золотые горы, задурил голову…
        - Зоряна совершенно здорова, - резко оборвал эти стенания Захар, проигнорировав то, как тетку перекосило, когда он ее истинное имя назвал. - У нас есть заключение двух независимых врачей, одно сделано по направлению полиции, когда мы документы Зоряне восстанавливали, которые вы украли, - ее муж и не думал позволять тете Вере развивать привычную демагогию, определенно не испытывая даже толики того пиетета, что имели перед статусом священника и его жены селяне.
        Ух ты, так вот зачем он просил ее еще одно обследование пройти недавно! И об этом продумал, понял, какова ее родня, хоть Зоряна и не все рассказывала, обезопасил ее!
        - И брак наш официально зарегистрирован. У вас не выйдет этот факт оспорить. Вы больше не имеете никакого права пытаться шантажировать племянницу или как-то ей угрожать. В противном случае мы напишем заявление в полицию и в соцслужбы, которые уже и так взяли вашу семью на контроль и изучают предыдущие дела, - ровно, но так тяжело, веско, с открытой прямотой…
        Не угрозой, нет, неверное слово…
        Захар будто лишь констатировал неизбежность расплаты для ее родни. Более того, было очевидно, что он в силах повлиять на ее суровость. И это прозвучало так окончательно, бесповоротно и неотвратимо, что тетя Вера сдала назад. Причем и внешне, отступив на шаг, и внутренне. Вздрогнула, как ощутила все то, что и Зоряна в любимом не раз чувствовала. Ухватилась за плечо Григория, стоявшего все это время чуть позади, зная, что лучше не вмешиваться, когда матушка в раж входит.
        - Что же это творится, люди добрые?! - так наигранно и театрально, что Зоряну аж передернуло, взмолилась тетя Вера. Впрочем, местные любили подобное.
        Да и Гриша, на которого эти стенания тоже были рассчитаны, волком глянул на Захара. Переступил с ноги на ногу, выходя чуть вперед.
        - Не рыпайся даже, - ровно предупредил Захар. Его тон не изменился, но в глазах мужа нечто такое блеснуло… И в самом воздухе вокруг него, показалось, как марево угрозы растеклось, запахло, будто озоном… - Ты и так расплатишься за весь ее страх. Всю жизнь нести кару за это будешь, - припечатал Григория, словно приговором.
        И Зоряне стало не по себе, по спине холодной изморозью побежало. Григорий же побелел лицом, хватился почему-то за грудину, растирая ребра, как ощутил нечто вымораживающее его изнутри…
        Тетя Вера тут же по-новой затянула с воодушевлением, не мелочась. И ее совсем не беспокоило то, с какой скоростью менялась наполненность этих «стонов».
        - Родную кровинку забирают! Обманом завлечь ее на злые дела решил, не иначе! Где это видано, чтоб по-хорошему делу за три недели мужик женился! Ирод проклятый! И зверь твой - бес адовый! - тетя Вера ткнула пальцем в Блуда.
        А тот возьми, да как гавкни!
        Даже Зоряна, уже вроде привыкшая и к голосу, и к габаритам их пса, вздрогнула. Про ее тетку и Григория и говорить нечего!
        Матушка заверещала, принялась с сумасшедшей скоростью истово креститься, точно дьявола прогоняя.
        - Изыди, дух злой! Матерь Божия, сохрани и помилуй!..
        - Навряд ли, поможет. Тут самим святым нужно быть, чтоб такое от бесов защитило или темных сил, - участливо посоветовал Захар, едва не смеясь.
        И Зоряне почему-то вдруг так весело стало от этого крика и испуганного лица тетки! Никто же и пальцем не тронул!
        Переглянулась с такими же весёлыми глазами мужа, оглянулась на тетю Оксану, пораженно наблюдающую за происходящим, подмигнула Антону, у которого глаза уже в поллица были. Да уж, так против власти церкви в этом селе еще не выступали. А ей хорошо и легко-легко! И полное ощущение… нет, не превосходства. Просто свободы!
        И то только усилилось, когда сбоку, из-за забора, там, где стояло уже немало наблюдателей, донесся поначалу неуверенный, а после все более громкий смех остальных людей…
        - Что-то у них у всех одна реакция на нас: креститься и к Божьей матери взывать, - имея в виду давний скандал с Параской, который муж ей подробно описал, да и потом бабка при встрече то и дело крестилась на рынке, Зоряна откинулась на спинку сиденья, поглядывая то в окно, то на Захара.
        Ей все еще было весело, хотя уже больше двух часов прошло после громогласных разборок с ее бывшими опекунами. Они успели и чая попить у тети Оксаны, вспоминая о Юле хорошие и теплые моменты. Оставили свой адрес, распрощались и вот, ехали назад. Больше к ним никто не рискнул соваться. Видно, хватило позора.
        Муж криво усмехнулся, скосил в ее сторону веселый взгляд и пожал плечами.
        - Люди любят придумать и додумать дикие вещи, особенно, когда пытаются оправдать свою трусость, незнание или неумение. Отсутствие опыта или знаний проще всего списать на проклятие или сглаз, чем пойти выучиться толком, хоть бы физику для начала; а нежелание кого-то покоряться твоим сатрапским замашкам проще объяснить бесовством, чем самодурством, - с сарказмом отозвался Захар. - Из всего, с чем ко мне приходят, только процентов десять - реально то, что не зависит от самих людей, с потусторонним связано. Вот и твои опекуны просто не могут пережить крах своего авторитета и схем…
        Зоряна слушала его с улыбкой, во многом согласная и теперь в состоянии посмотреть на все со стороны. Однако и внимательно изучала самого Захара… Имелся один момент, который они не обсуждали после того сна-морока, в отличие от ее воспоминаний. Да, приняла и поняла, и все же эти крики тетки натолкнули на мысль:
        -
        - Медведь? - тихо протянула она, не прекращая улыбаться.
        Чтобы и подумать не решил, словно бы боится или как-то негативно относится к тому, что тогда во сне приоткрылось ей.
        А Захар внезапно предельно серьезным стал. И авто остановил, припарковавшись на обочине. Блуд насторожился, вскинул голову, но, очевидно, поняв, что никто не выходит, улегся обратно.
        - Тебя это пугает, ненаглядная? - тихо спросил он напряженным голосом.
        - Ммм, нет, - все еще широко улыбаясь, помотала головой Зоряна. - Не убежала же еще, видишь. У меня вон тоже родословная непростая. А родственники такие, что и медведи против них - лапочки, - стремясь так и оставить настроение у обоих легким, она протянула руку и взъерошила бурые его волосы, наслаждаясь ощущением прядок между пальцами.
        Захар усмехнулся, видно, что непроизвольно, не удержался. И ее это порадовало.
        - И что, ты даже оборачиваться можешь? - почему-то вспомнив царапины на досках дома, уточнила уже трепетным и недоверчивым шепотом.
        При всем ее опыте и контактах с потусторонним, поверить в такое было сложно.
        - Нет… Ты что! - Захар удивленно глянул, а потом вдруг расхохотался, откинув голову. Поймал ее руку, прижал к губам, целуя, да так больше и не отпустил. - Но иногда не отказался бы такое уметь, - подмигнул ей. - Правда, иногда зверь будто бы власть надо мной берет, ярость, безумие дикое, что-то такое темное, живущее лишь инстинктами… Таких иной раз берсерками называют, одержимыми… В полнолуние всегда хуже удается контролировать себя. Когда-то совсем не справился, - вдруг начал он рассказывать, глядя не на Зоряну, а в лобовое стекло.
        Она только примолкла, даже дышать старалась тише, чтобы не помешать и не спугнуть эту откровенность. Ей все о любимом хотелось узнать!
        - Не привык еще тогда, мне четырнадцать только исполнилось, зверь едва-едва просыпаться в сущности начал… У меня друг был… Или я считал его таковым, - Захар скривился. - В общем, застал его за тем, как он из комнаты деда старую икону стащить пытался, пока дома никого не было. Часто же у нас бывал, его и собаки знали, за своего держали. А он вот так… Рассказал кому-то, ему посулили деньги огромные, старинная же икона, древняя. А дело тоже к полнолунию шло… И я не справился. Точно дикий зверь, на него набросился, защищая свою «берлогу» и испытывая боль от предательства, - муж сглотнул, заметно, что тяжело давалось ему вспоминать о том случае, как провалом своим считал. - Спасло только то, что отец с матерью пришли. Батя и оттащил меня… Парня того спасли, но дружить мы перестали, ясное дело. Знаешь, тут мне история семьи и наша репутация в селе даже помогла. Люди узнали, что украсть икону пытался, поняли, похоже. Хотя их семья переехала по итогу. И моя мама, - вздох Захара стал еще тяжелее. - Они с отцом поженились уже не очень молодыми, и я поздний ребенок. Отец хорошо себя контролировал, или мне
слишком много передалось по семье, говорят, во мне чересчур много этого… звериного, - муж глянул на нее с какой-то непонятной Зоряне виной и затаенной грустью, вновь на дорогу глаза перевел. - В общем, она не ждала такого. Вроде и знала, и готовили ее и батя, и дед, только… Она потом боялась со мной один на один оставаться. Старалась ничем не огорчить, следила всю жизнь за каждым словом… Меня страшилась.
        Захар отвернулся совсем.
        А Зоряне прямо плеснуло в груди его болью и тоской! И виной, которую на свои плечи взвалил так рано лишь от того, что его не научили вовремя управлять своим же темпераментом!
        Подалась вперед, крепко-крепко обхватив его руками за шею, точно не задушит, лишь бы он не посчитал, что и Зоряна опасается или боится любимого!
        - Люблю тебя! - отчаянно горячо зашептала потому, что голос ломался от избытка чувств к нему, от страстного желания убедить и доказать - нет для нее никого дороже и ближе! - Тебя! Таким, каков ты есть. Всего! Даже с самым скверным характером, - поддела, стремясь достучаться до сознания мужа.
        И ей удалось! Захар хмыкнул, но к ней повернулся.
        А потом сам с такой силой обхватил руками в ответ, что Зоряна как раз могла и задохнуться. Да только Захар на ее рот накинулся горячим и алчным поцелуем и… она забыла обо всем ином!
        -
        ГЛАВА 22
        «І ЯК БИ ТЕБЕ НЕ ЛЮБИВ,
        Я ЗМОЖУ ЛЮБИТИ СИЛЬНІШЕ.
        СТО МІЛЬЯРДІВ СЛІВ -
        ІМЕНІ ТВОГО ТИХІШІ».
        БЕЗ ОБМЕЖЕНЬ «МІЛЬЯРДИ»
        Говоря недавно у ее тети о том, что жена может завести кота, Захар и представить себе не мог, что Зоряна воплотит эту идею в тот же вечер. И он оказался загнанный в ловушку собственных заявлений. Хотя и не против вроде был, скорее, сомневался, что любой кот приживется среди еще двух «зверей»… Но его лэля и тут нашла вариант беспроигрышный.
        Они как раз остановились у супермаркета в городе, возвращаясь домой. Решили пополнить запасы продуктов, которых в селе не достать, а тут все равно по пути. Но стоило им выйти из авто, оставив приоткрытыми окна, чтобы Блуду жарко не было, да и мало кто потянется к машине, где сидит такая собака… правда, к вечеру уже и так холодало…
        В общем, не о том. Только вышли они на улицу, как Зоряна замерла, принялась вертеть головой и тут же устремилась к углу того самого магазина. Понятное дело, Захар не отставал ни на шаг. И да, он тоже услышал жалобное мяуканье… Но и в голову как-то не пришло. А вот его жена уже успела подхватить на руки котенка, который одиноко сидел в картонной коробке. Ту, видимо, кто-то оставил у магазина в надежде, что котята найдут себе хозяев. Животных в коробке точно было больше, он это по запахам ощущал. Но этот остался. Целиком черный, без единого пятнышка, уже с открывшимися глазами, и, кажется, припадающий на одну лапу. Причем, не врожденное, словно кто-то уже успел поглумиться над беззащитным комочком.
        Видимо, потому на малыша и не польстился никто… кроме его любимой, разумеется. И у Захара даже довода не нашлось, когда Зоряна подняла на него свой фиалковый взор без единого слова.
        - Ты решила окончательно закрепить нашу репутацию, заведя черного кота? - со смирением и весельем поинтересовался, поняв, что ухмыляется во весь рот.
        Понятное дело, что уличный котенок, голодный и напуганный, ни за какие коврижки от дома и тепла не откажется. Что ему Блуд и Захар, когда с рождения на улице бывал и уже жестокости натерпелся? Вон, успел уже пригреться и прикорнуть на ладонях Зоряны, обвив вокруг большого пальца хвостик. Захар с ее рук тоже не слез бы и за все богатства в мире!
        - Так наш он, видишь же, - ответила ему такой же улыбкой, полной счастья, жена, - как его тут оставить?
        - Не боишься, что одна в компании трех мужиков будешь, вечно голодных и требующих ласки? - обнял ее за плечи, продолжая поддевать по-доброму. Аккуратно притянул к себе, чтобы животное не растревожить.
        И действительно, никакой настороженности со стороны котенка, никакой агрессии или испуга, будто и он мигом в Зоряне хозяйку признал.
        - Ничего, вот родится у нас дочь - будем вместе с ней с вами всеми справляться, - также весело и легко отозвалась его любимая.
        А Захар даже оторопел как-то. Нет, он не был против детей. Просто не думал об этом еще, не до того все было. Да и с лэлей не обсуждали, что да как на этот счет планируют, правда, и предохраняться не думали, кстати. Но для него внезапно как-то понимание всплыло… И…
        - Ты не расстраивайся только, хорошо, зоренька моя ясная? - обнял ее еще сильнее, повел в сторону их авто, уже как бы поняв, что самому в магазин идти предстоит. - Но у нас в роду только пацаны рождаются. И по одному. Всю силу рода вбирая… - осторожно глянул вниз, в ее лицо, чтоб понять, как отреагирует.
        Блин, а если Зоряна мечтала о дочери и теперь вот… считай, сломал ее надежды на будущее? Решит, что связалась на свою голову с таким, как он…
        Но Зоряна только шире улыбнулась. И эта усмешка такой сладкой была, такой загадочной… Захар прям на губах ее сладость и притяжение ощутил. Застыли оба посреди дороги, котенок спокойно себе клубочком в руках Зоряны лежит, Блуд через стекло философски, но явно любопытствуя, следит за ними, точно еще не поняв, что на нового члена семейства любуется.
        - Ну, это у вас до меня такое в роду было, - отмахнулась его лэля совершенно спокойно.
        Даже самоуверенно, как показалось Захару. Вернее нет, просто полностью уверена в том, что говорит, без превосходства или гордыни, а как знает.
        Да и вообще, он не мог не отметить, что встретившись с опекуншей глаза в глаза, Зоряна словно через что-то в себе переступила. Через то, что сдерживало и давило ее, гнетя. Сейчас же она, будто глубже в самое себя погрузилась и наружу выпустила то, что раньше по жизни в основном прятать привыкла, даже около него. Чем только больше самого Захара очаровывала.
        - Первым, вероятнее всего, так и будет, мальчик родится, в ваш род. Сильный, добрый и такой же потрясающий, как ты, - она привстала и легко-легко по его губам своими мазнула, как дразнилась. - А вот потом будет у нас дочка, Захар, слово тебе даю. В мой род, - поддела и его незлобливо, продолжая поглядывать с лукавыми искрами во взгляде.
        Он же… Что ж, Захар еще больше оторопел, если уж откровенно. Секунды на две. До дрожи. До внутреннего озноба. И перед глазами, как наяву, эта картина: его любимая с их ребенком на руках. Проняло так, что не смог сделать новый вздох! Точно той приснопамятной молнией в кости и позвонки ударило!
        А потом сгреб ее в охапку, да с такой силой, что Зоряна рассмеялась и охнула одновременно.
        - Осторожней! Котенок! - напомнила ему с укором, но и не подумала вырываться.
        - ??????????????
        Он же расхохотался во весь голос, распугав пару прохожих своим басом.
        - Если исполнишь свои слова, бесценная моя, можешь меня и «котенком» называть, - сострил, на самом деле пытаясь скрыть, насколько ему хочется того, о чем сказала только что жена.
        А у самого голос сипит и ломается. И Зоряна это слышит, хоть и тоже хохочет от его намека.
        - Захар! Я про живого котенка! - как бы возмутилась.
        Но и ощущает все, что внутри него забушевало, в глазах читает, что впились в нее жадным взглядом! Он лишь шире усмехнулся. Мог бы - зацеловал до беспамятства прямо здесь свою ведьму! Так нет, живность эта ее… мяукает, ворочается между ними, мешает и отвлекает.
        - Люблю тебя до безумия! - выдохнул в ее смеющиеся губы, все-таки чуть сдав назад торсом, чтоб не задавить котенка. - Только теперь же не дам отступить, все эти твои желания исполню, раз ты мне такое пообещала, - подмигнул Захар, все же подтолкнув жену к авто. - Останешься тут со своим котом или его с нами в магазин потащишь? - уточнил у Зоряны.
        - Наверное, возьму его с нами… Надо же и корм купить для котят теперь…
        - А я с этим не справлюсь, ясно, - понимающе подмигнул, все еще испытывая странную эйфорию и тепло, словно выпил алкоголь, хотя очень редко подобное себе разрешал, опасаясь утратить контроль над нутром. - Ладно, пошли, - увлек жену все-таки в магазин вместе с этим их питомцем.
        Ночью Захара что-то все время заставляло просыпаться. Но он никак уловить не мог причину тревожности. Блуд не гавкает, тихо все снаружи; котенок этот приблудный спокойно посапывает у очага в гостиной. Даже Зоряна ни разу не проснулась… А Захару покоя нет! И тянет, дергает изнутри что-то, ноет нехорошим таким предощущением, как позабытое слово или имя… Так, может быть, Зоряна себя все это время чувствовала. Только вот Захар никак не мог понять, что не учел или из виду упустил? Да и все его ловушки и предупредительные маркеры, казалось, оставались нетронутыми, пока уезжали. Захар вместе с Блудом обошли ближайшие по возвращении, а Зоряна тем временем их нового любимца с домом знакомила. Но нигде не было заметно, чтобы кто-то чужой рядом ходил; на пасеке порядок. Так что же ему спать не давало?! Чутье? Ясно, что оно самое. Вот только повод где? Так и не разобрался…
        А утром ему позвонила Оксана, жена Михаила, проводника из села. И, явно сильно тревожась, рассказала, что муж ушел еще с вечера на охоту в лес, да так и не вернулся до сих пор. И по телефону не отвечает. Попросила поискать… Вот и объяснение его ночной тревоге вроде.
        Разумеется, Захар согласился, потому что понимал, несмотря на весь опыт, в лесу Карпат кто угодно мог попасть в беду, тут и самые знакомые места иногда предсказать сложно. Так что Захар тут же собираться начал. Выяснил, куда Михаил планировал идти, хотя более-менее знал любимые места приятеля да где тот кормушки держит; уточнил, пойдет ли еще кто-то из села, чтобы координировать действия, если что. Довольный, услышав, что пойдет еще двоюродный брат Михаила и пара соседей.
        - Блуда я с тобой оставлю, ненаглядная, мне так спокойней будет, - быстро собираясь и на ходу допивая кофе, объяснял ситуацию Зоряне.
        Жена, видно, чувствуя его напряжение, тоже была встревожена.
        - Нас несколько человек, разделимся, быстрее все участки прочешем. Найдем, надеюсь. Мишка опытный… - про плохое думать не хотелось. Ясно, что точно случилось что-то, раз вот так пропал, но Захар все же предпочитал надеяться на лучшее, невзирая на бурлящую внутри тревогу.
        - Я не чувствую смерти, любимый, - отозвалась Зоряна, будто уловив эти мысли в нем и как-то нервно поглаживая котенка. Но тот и такой ласке рад был. Пригрелся на коленях хозяйки, тихо мурлыча. - Однако что-то плохо в лесу точно, тревожно мне очень. Нехорошо, - даже не притронувшись к своему завтраку, тяжело вздохнула жена, глядя на него глазами, полными беспокойных теней. Точно его отражение!
        - Я телефон беру, все время на связи буду, звони, если хоть что-то насторожит, - велел Захар, благодарный за эти слова. Он любимой и ее ощущениям, как самому себе, верил, и стало немного проще. Найдет, а там решат, как помогать. - Не думай, что отвлекаешь, хорошо?
        - Хорошо, любимый, - улыбнулась Зоряна немного смущенно.
        Поднялась, отпустив питомца, тут же заторопившегося к миске. А сама крепко Захара обняла, как пазл, совпадая с ним каждой вогнутостью и выпуклостью, даже дыханием и пульсом, некой внутренней душевной дрожью.
        - Буду звонить, обещаю!
        Мобильный они ей купили не так давно, и она все еще иногда забывала о том, что может таким средством связи пользоваться. Понятное дело, у опекунов ей и думать о подобном не приходилось.
        - Только ты и сам будь осторожен, хорошо? - встревожено вглядываясь в его глаза снизу вверх, попросила тихо. - С Михаилом случилось что-то, это есть, и я улавливаю. Но и еще что-то не так, Захар. В горах… Не знаю, не могу сказать, не понимаю, но это точно опасно для тебя, - дрожь в голосе его лэли, как гулким, тревожным эхом прокатилась внутри души Захара.
        Не желал ее страха никогда! Обнял крепче, поцеловал жарко и долго, стараясь успокоить.
        - Ты имя коту своему выбирай, - отвлекая, напомнил. - Чтоб уже образу нашему соответствовало, что ли. Мурзик точно не подойдет, - широко усмехнулся напоследок.
        Достал ружье из сейфа, лес - место беспокойное. Взгляд задержался на наградном пистолете, хранящемся тут же. Задумался, еще раз глянув на жену, она следила за ним.
        - Ты стрелять умеешь? - непонятно, что дернуло это спросить?
        -
        - Нет, откуда? - Зоряна удивленно головой покачала. А Захар заметить не успел, как достал оружие и начал ей показывать.
        - Смотри, я сейчас его заряжу на всякий случай. Это - магазин, - быстро и привычно собрал оружие. - Вот предохранитель. Снимаешь вот так, целишься, чтобы тут и тут в поле зрения совпало, - быстро инструктировал, больше интуиции поддавшись, если честно, некому наитию, не имея рациональней причины для того, что делает.
        - Зачем, любимый? - еще больше растерялась жена, но внимательно следила за тем, что он показывал. И это почему-то казалось самым важным ему сейчас.
        - Не знаю, - честно признал Захар, вновь поставив оружие на предохранитель, отложил на тумбу, чтоб она видела и легко достать могла. - Но мне так спокойней.
        - Хорошо, - больше ничего не спрашивая, Зоряна легко поцеловала его в щеку. - Удачи в поисках. Возвращайся быстрее, - пожелала, когда он к двери пошел.
        - Спасибо, ненаглядная, - с порога обернулся Захар, еще раз любуясь своей женой и не понимая, отчего внутри так и не успокаивается тревога? Словно и не в пропавшем Михаиле дело…
        На следы Мишки он наткнулся минут через двадцать после того, как разделились с остальными в поисковой группе. Там парни вместе пошли, чуть хуже ориентируясь в лесу. Да и собаку с собой взяли для подстраховки. Захар обменялся с ними номерами телефонов, чтоб не терять связь. И вот, поднявшись по небольшому склону, обрывающемуся в достаточно глубокий, но пологий яр, заметил недавно обломанные ветки. Тут же нашел и явные отпечатки ботинок на влажной почве, будто долго топтался кто-то. Реально не хватало Блуда… но безопасность Зоряны все же была на первом месте. Так что, не тратя время на сожаления, Захар начал осторожно спускаться вниз, замечая все больше и больше следов падения. Видимо, в темноте Мишка или отвлекся, или просто не заметил обрыва и сорвался вниз…
        А через минуты три и самого проводника заметил, ощутив резкий запах свежей крови. Быстро подбежал к лежавшему у огромного, не иначе как недавней грозой поваленного, ствола старой смереки. Упал на землю рядом с неподвижным Мишкой, вслушиваясь в дыхание, прощупал пульс.
        Живой! Права была его лэля. Но в больницу точно нужно, видно, что хорошенько приложился головой, огромный синяк на скуле и лбе, ударился, когда катился сверху, наверное. Да и с плечом что-то не то было: вся куртка пропиталась кровью. То ли перелом открытый, то ли пробил, пока падал… Хотя настораживал запах пороха. Может и, умудрился сам себя прострелить во время падения? Странно, конечно, но иногда и не такое бывает.
        Нормально осмотреть не было времени, лишь проверил, что кровотечение не угрожает жизни. Быстро набрал остальных.
        - Нашел! Сейчас сброшу точную локацию, давайте сюда, неплохо машину подогнать бы, как можно ближе. Живой. Но без сознания. Упал прилично, надо в больницу везти, - почему-то не ощущая облегчения, скорее, наоборот, нарастающую тревогу, сообщил новости.
        Едва успел сбросить координаты, чтобы остальные добирались, начал стягивать куртку Мишки, пытаясь внимательней изучить рану, тревожась о глубине обморока приятеля, который на это отозвался лишь тяжким вздохом да невнятным глухим стоном, как тут у Захара телефон включился.
        - Да, ненаглядная? - сразу полегчало, даже на номер не нужно смотреть, знает, что жена.
        - Нашел? - словно его напряжение уловив, спросила Зоряна.
        - Нашел. Живой, но без сознания. Будем его сейчас в больницу везти, парни машину подгонят. Хотя, кажется, сильно опасного ничего нет, - сообщил обстановку ей.
        - Слава Богу! - выдохнула Зоряна радостно. - Хорошо, тогда будешь меня в курсе держать, где ты и когда вернешься. Мы тебя ждем, - уже легче добавила.
        - Конечно, - охотно согласился. Телефон запиликал параллельным вызовом. Что-то сегодня все сверхактивны! Глянул на экран. - Погоди, мне Сармат звонит, отвечу, - объяснил любимой паузу.
        - Да, конечно. Пока, - отключилась Зоряна.
        - Артем? - тут же ответил он на звонок друга.
        - Что вы там? Я тут приехал в село, а у вас такое… Слышал, Мишка пропал? Справляетесь или поднимать МЧС лес прочесывать? - явно тревожась, поинтересовался друг.
        - Нашел уже. Без сознания, но пульс нормальный, кровотечения видимого нет. Ранен. Остальные уже ко мне едут - будем вывозить, - опять повторил Захар, внимательно следя за состоянием Михаила, чтобы не пропустить ничего.
        - Хорошо, - кажется, успокоился Артем. - Тогда на связи. Если что…
        - Слушай, Сармат… - сам не понял, что сподвигло перебить. Как изнутри толкнуло. - А ты в село по делу или просто?
        - Да как сказать, - не обиделся друг. - Больше по нашим прошлым вопросам. Вроде как есть информация, что, машину Корниенко вчера вечером видели на трассе. Я по патрулям передавал, не особо пока ставя на тревогу, не в розыск, просто, чтоб посматривали просил, и вот… Но не уверены. Ну я и приехал…
        - Блин! - в голове щелкнуло, как складываясь в пазл всей этой тревогой, что всю ночь не давала нормально спать, да и во время поисков теребило. - Сармат, не в службу, а в дружбу прошу, поезжай, посиди у меня, а? Там Зоряна, хоть и с Блудом… но пока я тут с Михой… неспокойно мне. Пожалуйста, - искренне попросил, слыша уже шум приближающегося авто. Машина остановилась, парни вышли, лай их собаки разнесся над яром. - Я до села с Михой, и сразу домой…
        - Да без проблем, Гризли. Вообще. Сейчас же поеду к вам, - кажется, поняв и разделяя его тревогу, не требовал долгих пояснений Артем. - Двадцать минут, и я там. Дождусь твоего возвращения.
        -
        - Спасибо! - от всего сердца поблагодарил Захар, все равно не находя себе места. Поднялся, махнул парням, что застыли на склоне, его высматривая среди деревьев. Камуфляжная куртка и брюки неплохо маскировали.
        - Даже говорить не о чем, - отмахнулся от его благодарности Артем и отключился.
        А Захар уже целиком на Михаиле сосредоточился… только все равно внутри, как пуля в ребре засела. Но не оставалось ничего иного, как предкам и другу довериться.
        ГЛАВА 23
        - Нашел он его, Блуд. Видишь, я же говорила, что все выйдет, а ты нервничаешь. Наш Захар справился, - отложив телефон на стол, Зоряна растерла холодные руки и нервно улыбнулась псу.
        Тот глянул на нее со скепсисом, как бы намекая, что неспокойны они оба, и нечего все на него валить. Но при этом настороженно повел мордой, как принюхивался к чему-то. Протопал к двери на крыльцо, вернулся к дивану, ткнувшись в ноги Зоряны. И так еще пару раз… а уж если посчитать, сколько Блуд бродил по комнате за последний час - точно с пару километров намотал. Нетипичное для него поведение и это добавляло непонятного волнения Зоряне.
        - Слушай, может, ты побегать хочешь? - предположила она, хотя утром они с Захаром выпускали пса выгуляться.
        Но ведь ему и просто скучно может быть сидеть в четырех стенах, да еще и с новым «соседом». Котенок, кличку которому она все еще не придумала, прочно оккупировал колени Зоряны, что явно не пришлось по душе Блуду. Однако, как пес воспитанный и взрослый, он лишь фыркал и малыша не обижал. Видно, все же сказывалась дрессировка.
        Правда, своей порции любви хозяйки требовал тоже, и тогда уже котенок топорщил шерстку на спине и шипел, словно защищая территорию и показывая, что «живым не дастся». Это выглядело настолько забавно, что Зоряна против воли смеялась, да и Блуда, казалось, этот карапуз таким поведением забавлял. Пару раз он рыкнул, как бы демонстрируя, почему с ним лучше дружить. В общем, все учились взаимопониманию.
        Однако, что странно, это не уменьшало той нервозности, которую Зоряна, будто примесью гари, в воздухе ощущала. Возможно, ей и самой было бы неплохо прогуляться? Да ведь Захар, как и обычно, попросил не выходить из дому, пока не вернется. Но на веранду с Блудом точно можно выглянуть…
        Поднявшись, она вместе с котенком на руках подошла к двери. Но, вместо того, чтобы обрадоваться и быть довольным возможности выскочить на свежий воздух, Блуд рыкнул и загородил Зоряне проход собой. Еще и в бок толкнул мордой, отпихивая подальше.
        А потом развернулся сам к входной двери и начал рычать, скалясь на деревянное полотно, точно кого-то там учуял.
        - Что такое, Блуд? - растерялась Зоряна, не понимая происходящего. - Там есть кто-то? - настороженно подошла к окну, сегодня прикрытому из-за прохладной погоды.
        Всмотрелась в двор, в поляну перед домом, в окружающий их лес… Но не заметила ровным счетом ничего подозрительного. Да и тихо было вроде, как всегда, только звуки природы окружали, и то приглушенные стеклами…
        Но не слишком ли спокойно? В этот момент тишина показалась чересчур оглушающей, тревожной…
        - Что ты чувствуешь? - наверное, впервые искренне пожалела, что на самом деле не понимала животных так, как ей это тетка вечно приписывала, Зоряна вновь повернулась к верному охраннику. - Кажется спокойно же все.
        Но пес опять зарычал на дверь… точнее, в сторону стены, которая выходила на веранду. Прижался носом к доскам, наверняка что-то вынюхивая через бревна.
        А Зоряна не слышит ничего. Странно… и страшно, если честно. По спине холодная дрожь, в ногах какая-то слабость.
        Тут и котенок отчего-то всполошился в ее руках, вся шёрстка на его спине дыбом встала! Малыш спрыгнул на пол, припадая на поврежденную лапку, зашипел… Словно Блуда поддерживал, стараясь отпугнуть нечто, чего Зоряна никак не могла заметить!
        - Да что такое?! Что вы чувствуете?! - голос не слушался, вышло хриплым шепотом, потому что ей вдруг так страшно стало! До какого-то неконтролируемого озноба!
        Ясное дело, животные ей ответить не могли, только дальше продолжали на стены и дверь скалиться. А Зоряне от этого еще страшнее, ничего не понятно! И как-то притихло все вокруг, даже ветра не слышно, не шумят деревья…
        Заметив, что у нее уже и руки дрожат, Зоряна устремилась к дивану, где оставила мобильный, решив позвонить Захару. Может, это предощущение с ним связано? Почему-то внезапно в глаза пистолет бросился, который так на тумбе и лежал, а она про тот уже забыть успела…
        Но тут вдруг с громкостью, которой не ждала, эту напряженную тишину разрушил грохот! Взвизгнула, оглушенная, как Зоряне показалось. Аж пригнулась почему-то, будто падало на нее что-то. Или как гром… А следом сразу удар в дверь! Или выстрел… поняла неожиданно, когда зашедшийся в пронизывающем лае Блуд, принялся прыгать у стены, пытаясь кого-то атаковать. Но, кто бы там ни был, на пса он не реагировал. Второй раскат прозвучал… и глухой, но сильный стук… В их дверь?! Похоже, кто-то по дверному полотну палит…
        Предки, спасите!
        Кто? Что? Зачем все это?! Ничего не понимала! Дезориентация полная!
        Непроизвольно на пол упала, как придавило ее что-то. Зоряна, наверное, закричала бы сейчас от страха и непонимания, если бы этими же эмоциями ей грудь и горло не сдавило, наоборот, как воздухом поперхнулась! Может и, хорошо? Не знают же, где она?..
        - Блуд! - тихо позвала пса, сейчас отчаянно лающего и прыгающего на дверь, несомненно готового броситься на того, кто стрелял снаружи. Только что он против огнестрельного оружия сделает? Котенок вон, под диван забился после первого же выстрела, жалобно мяукая. - Блуд! Мальчик, сюда иди! Ко мне! - почти умоляя, позвала тихо.
        Но пес услышал, обернулся, явно не согласный, но все же подошел. А она тут же обхватила его обеими руками, которые дико дрожали. Стало страшно еще и за его благополучие, понятия не имела, насколько дверь прочная и что способна выдержать. «Медвежью» ярость? Возможно, ведь здесь жил Захар. Но учитывал ли он огнестрельное оружие? Именно в эту секунду очень хотелось верить и рассчитывать на подобную предусмотрительность. Ведь у самого оружие в доме хранилось, да и служил в пограничных войсках, пусть не особо любил об этом говорить. Но не бронированная же дверь, как ни крути.
        - ??????????????
        - Тише, Блуд, тише, - пыталась уговорить его прекратить глухо рычать, пока сама старалась с мыслями собраться.
        Как дурочка! Глаза бегают по комнате, не может вспомнить, что надо делать сейчас?! И тут вновь пистолет увидела. А следом и телефон.
        Захар!
        Выдохнула, рванула к дивану, потянув и Блуда в ту сторону. Но едва половину пути преодолела, как раздался третий выстрел и мощный толчок, а потом, словно навалился кто-то всем весом и начал методично выбивать двери… нанося удар за ударом ногой, что ли? В замок стрелял до этого, вдруг дошло… Механизм разрушали. А теперь выбивают…
        А она не закрыла засов, в голову не пришло даже.
        Но зачем это делают? Кто? Не понимала… и больше всего пугало то, что это все продолжало происходить в тишине (если не считать громогласного лая Блуда). Да что же это такое?!
        Не было ни требований, ни угроз, ни объяснений тому, кто именно пытался в их дом вломиться. Ни озвучивания причины… Только эти выстрелы и теперь уже методичные удары.
        От страха все тело начало трястись. Непроизвольно всхлипнула. Так и не поднимаясь на ноги, на корточках поползла дальше, Блуд рядом, бок в бок. Но скалится, лает в направлении входа. А тот, кто там крушит дерево, вроде и не слышит… Или знает о псе и готов ко встрече?.. Такие догадки только больше сбивали с толку!
        Первое, что успела ухватить, это пистолет с тумбы, а вот до телефона не дотянулась.
        С невероятным грохотом, словно весила тонну, минимум, дверь отлетела в сторону на петлях, впечатавшись в боковую стену. Зоряна непроизвольно вскрикнула, втянув голову в плечи, сама вся как скукожилась. А Блуд, оглушительно залаяв, рванул вперед, закрывая ее собой, туда, где в просвете прохода стоял высокий мужчина…
        Она не могла его рассмотреть толком, контраст освещения внутри и снаружи дома сказывался, да и происходило все молниеносно. И все же… Зоряна его узнала. Потому что тень, закрывающая его черты сейчас, как нельзя лучше подходила тьме, клубящейся в этом человеке. Один из тех, кто на нее на той дороге хотел напасть. Самый страшный…
        Правы были и Захар, и Артем - такие люди всегда на второй раз решаются, если не получают по заслугам…
        Не отпрыгнув и не отступив, не издав ни звука, собственно, мужчина вскинул руку и выстрелил в пса, как раз прыгнувшего на него. Выстрел взорвал пространство!
        - Н-е-е-е-т!!! Блуд!!! - Зоряна вскочила на ноги и сама дернулась вперед, не задумавшись даже. Страх за жизнь любимца затмил инстинкт самосохранения.
        С дикой болью и новой волной паники проследила за тем, как Блуд рухнул на пол, заскулив. В него точно попало. Но верный пес все равно продолжал пытаться теперь уже дёрганными рывками добраться до врага, и так лаял… У Зоряны сердце разрывалось!
        Нападающий вновь навел на пса пистолет, явно намереваясь добить.
        - НЕТ!!! - заорав во все горло, Зоряна кинулась к ним, и сама вскинув руку, которой пистолет Захара сжимала. - Не смей его трогать! - крича так, что горло болеть начало, она попыталась выстрелить.
        Но и на курок не смогла нажать!
        Да что же это, предки?!
        Растерялась на мгновение, ничего не понимая, но хоть отвлекла внимание нападавшего от Блуда, переключив на себя… Все так же молча мужчина двинулся на нее… И эта тишина пугала до зубной дрожи, до мороза. Ужасала какой-то нечеловечностью, что ли.
        Предохранитель! В голове внезапно вспыхнуло, как Захар утром учил ее тот снимать. Точно не подвело предчувствие. Зоряна лихорадочно перещелкнула трясущимися пальцами рычаг. Вновь подняла руку, стремясь прицелиться. Однако не успела уже.
        С инерцией и напором какого-то жуткого локомотива этот человек налетел на нее, впечатав Зоряну в стену со всей силой, вышибая дыхание. Охнула от боли, затылком ощутимо врезалась в доски, на секунду зрение расплылось. И новая волна ужаса окатила, когда не смогла сориентироваться. В голове звон. Не понимала в этот момент, держит ли еще пистолет или выронила тот? Дернулась, стараясь высвободиться, тряхнуть головой, хоть как-то в себя прийти, проясняя глаза.
        Но ей никто не позволил. Мужчина только сильнее вжал Зоряну в стену, придавив собой. Навалился на нее огромным весом, вышибая остатки дыхания в легких, размазывая по стене, по ощущениям. Усмехнувшись так, что это больше на оскал черепа было похоже, он вдруг сжал в кулаке ворот рубашки Зоряны и с силой рванул так, что пуговицы посыпались на пол. Ухватил ее подбородок, стиснув до боли, преднамеренно, однозначно.
        - В этот раз не убежишь, сучка, - впервые заговорив жестким и грубым голосом, хмыкнул он. Второй рукой с силой вывернул ее запястье… Все-таки пистолет был, но она не удержала, от резкой боли, пронзившей пальцы, выронила оружие на пол.
        А этот человек, точно удовлетворенный содеянным, навис над ней всем собою. И в его глазах Зоряна очень четко читала все ужасающие намерения и собственный приговор…
        - Захар… - он не сразу и понял, что не почудилось.
        Дернулся, пробрался вперед. Наклонился ниже к Михаилу, которого они как раз пытались разместить на разложенном заднем сиденье внедорожника его двоюродного брата.
        - А ну пропусти, - попросил одного из тех парней, что тоже в поисках участвовал. Забрался в салон. Всмотрелся. Точно! Проводник хмурился, кривился от боли, и пытался открыть глаза.
        - Захар! - прохрипел Мишка снова негромко, и ощущалось, что говорить ему сложно.
        - Тут я, тут, Миха, не напрягайся. Давай тебя до села довезем, там уже расскажешь, как угораздило…
        - Захар! - перебив, в третий раз позвал его проводник, и даже присесть попытался, щурясь и всматриваясь в его лицо.
        -
        В груди заворочалось, отозвалось гулким эхом прикорнувшее в последние дни безумие. Завибрировало вокруг, как предгрозовой тяжестью на головы суетящихся у машины людей падая. Собака заскулила, отскочив от Захара назад…
        - Не до села. Потом, мля! Это по тебя, по твою душу пришел… Тот, второй, помнишь, что жену твою искали… - Мишка закашлялся, ухватившись за грудь. Ребро треснуло?
        А у Захара, как кипятком по спине от его слов, сплетается с тем, что Сармат только сказал, и само в голове понимание вспыхивает!
        Беда! Угроза его бесценной лэле!
        Пульс грохотать в голове начинает, отсчитывая секунды. А все вокруг притихли, словно ощутив всколыхнувшуюся внутри Захара ярость и гнев. Безумие…
        - Я с ними утром в лесу столкнулся. Вот уж случай, блин. А может, и спецом меня выловили… - тяжело дыша, продолжал объяснять проводник. И видно было, что важно ему договорить, рассказать! Сам понимает, как опасно. - Они поняли, что узнал. Сцепился. В меня этот гад выстрелил, зацепило… Упал, когда отпрыгнуть пытался, покатился… Но они по твою душу пришли, точно говорю тебе, не хотели, чтоб я предупредил…
        - Я понял, Миша. Спасибо, - голос рокотом по горлу прокатился, люди вокруг почти присели, подались в стороны, зная, что его в таком состоянии лучше не цеплять. - Сами его довезете? - посмотрел на брата Мишки тяжело. - Сразу в больницу. Ничего серьезного, но пусть голову глянут и ребра зафиксировать нужно.
        - Справимся, Захар, - тут же отозвался парень. - Поезжай! Может, позвонить, чтобы еще из села к тебе мужики подтянулись? Если они Мишку пристрелить готовы были… Точно же ничего доброго на уме… - не то чтоб уверенно, но все же предложил, отводя взгляд, не выдерживая внимание мольфара.
        - Я сам, - отрезал Захар, понимая, что глаза уже затягивает кровавой пеленой одержимости. Страх за лэлю гонит кровь по телу, корежа, спазмируя мышцы. - Там уже Артем поехал, - сослался на полицию, понимая, что пора уходить, иначе окончательно контроль утратит.
        Ему надо было домой добраться срочно! Развернулся, буквально помчавшись к своей машине.
        - Хорошо. Но если что, набирай, Захар, приедем! - уже ему в спину крикнул парень.
        Захар только руку поднял, дав понять, что услышал. Бросил ружье на сиденье и, заведя авто, стартанул с места, резко развернувшись на проселочной дороге. Одной рукой руль вывернул, другой набирал Артема, чтоб новости сообщить и узнать ситуацию. Друг уже должен был до его дома добраться.
        Но никто на его вызов не ответил. Ни в первый раз, ни во второй, когда звонил жене, ни в третий - вновь Артему…
        Липкий ужас подбирался ближе из недр собственной сущности, потому что слишком хорошо Захар знал, на что способен Корниенко… В голове вспыхнула ненависть к себе за то, что когда-то проявил человечность, как ему казалось, не добив эту мразь, оставив на суд командования части решение…
        - Ну, давай же, Сармат! Возьми трубку, мать твою! - ругнулся Захар, вновь набирая друга и разгоняя авто до такой скорости, что только сумасшедший рискнул бы развить на дороге в лесу между деревьями.
        Но ведь он таковым и являлся всегда! Одержимым и безумным, тем более, если на безопасность его Зоряны кто-то посмел посягнуть! И сейчас зверь в нем точно верх взял!..
        -
        ГЛАВА 24
        - Думала, убежишь? Не выйдет, - ухмыльнулся этот страшный человек, практически вдавив ее своим телом в стену.
        Навис низко-низко, втянул в себя шумно воздух, будто наслаждался ароматом ее ужаса. Казалось, вот-вот вопьется в рот Зоряны, продолжая сжимать ее лицо своими жесткими пальцами, сомнет закушенные губы. И Зоряна слишком хорошо ощущала его грязное, мерзкое желание… ее боли, ее мучений, ее тела… Искорежить, сломить, покалечить - вот, что довлело у него внутри.
        - Я всегда добиваюсь того, что хочу. А уж сломать тебя назло Гризли - двойной кайф, по всем статьям твоему муженьку отомщу… Ай, бл***! - мужчина вдруг дико дернулся, отпустив ее лицо.
        Его как судорогой скрутило. Отпрыгнул от нее, крутясь на месте, словно одержимый.
        - Ах ты тварь!!! - заорал так, что у Зоряны уши заложило. - Да когда ж ты сдохнешь?!
        В первое мгновение не сориентировалась, совершенно не поняла, что происходит?! Но тут увидела, что это верный Блуд! Благодаря тому, что мужчина целиком отвлекся на нее, пес, хоть и раненный, сумел добраться до нападающего, и теперь впился пастью в бедро мужчины. А зажим челюстей такой собаки - точно малоприятное ощущение! К тому же Блуд дергал и тянул, не позволяя мужчине перегруппироваться и откинуть его в сторону, видимо, усиливая боль в ноге, в которую вцепился мертвой хваткой.
        Продолжая реветь от боли, этот человек попытался прицелиться и выстрелить, теперь Блуду в голову.
        - НЕТ! - Зоряна, не задумываясь, ринулась к нему, оттолкнув руку.
        Выстрел прогремел куда-то в сторону, кажется, попав в стену. А они с Блудом с двух сторон пытались хоть как-то совладать с этим монстром.
        Безуспешно. Несмотря на все, он был невероятно сильным и явно в ярости, что усиливало его мощь. Резким взмахом мужчина скинул со своей руки Зоряну, да так, что она отлетела, ударившись спиной и грудью об угол стен. Стало дико больно, но она попыталась собраться, чтобы вновь броситься на помощь питомцу…
        И вот тут в их безумии появился еще один участник. С громким криком, точно направленным на то, чтобы сбить нападающего с толку, в дом ворвался Артем. Наверное, он понял, что у них беда. Как именно друг мужа тут оказался, Зоряна в тот момент даже не подумала. Сходу налетев на мужчину, он повалил того на пол, не мешая Блуду продолжать «жевать» ногу мерзавца.
        - Убью, гада! - заорал не менее громко их противник. - Давно надо было! Вечно ты у этого бурого на побегушках… - пытаясь столкнуть и Артема, и пса, сипел мужик, тем не менее, активно отбиваясь. К своему сожалению, Зоряна не могла этого не признать.
        Артем же молча, будто берег силы, боролся, стараясь как можно точнее попасть в торс и голову мужчины. Они катались по полу под шум борьбы, собственное хриплое дыхание и рык Блуда, задевая мебель и скомкав дорожку, которая оборачивалась вокруг них. То и дело задевали очаг, уже опасно покачивающийся, но пока устоявший, хоть и кренился…
        - Зоряна, беги! - крикнул ей Артем, стараясь выбить оружие у нападающего, с которым точно был знаком. Но тот выворачивался. - А ты, Черт, только и можешь, что стрелять в спину, подонок! - уже в сторону противника. - Уходи, Зоряна, ради бога! - вновь ей прохрипел Артем.
        Ни за что! Она не могла оставить ни друга, ни пса. И вот тут, видя, что перевеса сил все равно нет, Зоряна опять вспомнила про пистолет. Ее трясло, бок болел, дышать было больно, а в голове звенело. Но адреналин, ажиотаж и напряжение происходящего вытеснили страх, придав сил!
        Принялась лихорадочно осматривать комнату, стараясь обнаружить оружие. Заметила, видно, в борьбе, пистолет оттолкнули под диван… где все еще прятался, отчаянно мяукая котенок! У нее сейчас катастрофически не было ни сил, ни возможности успокоить малыша.
        Вдруг Блуда откинуло в сторону в этой борьбе. Пес замер у стены тяжело дыша и поскуливая, ясно, что от боли. У Зоряны сердце разрывалось от муки и страха за них всех!
        Хоть бы разобраться, Захару как-то дозвониться… Но нынче и не до звонков, да и где телефон - понятия не имела, потерялся тот в этой какофонии.
        Но и до пистолета Зоряна так и не добралась. Потому как в этот момент случилось сразу несколько событий: прогремел очередной выстрел, Артем с глухим криком дернулся, ругнулся, но не смог удержать противника - пуля прошила ему плечо.
        Тот, кого Артем назвал Чертом (вероятно, позывной, как и у них с Захаром, муж рассказывал), подскочил на ноги, все же прилично шатаясь. Было заметно, что и ему от Артема досталось: лицо опухло, из носа сочилась кровь, губы разбиты, да и за бок держался.
        Сам Артем, лежа на полу, зажимал плечо, пытаясь перевести дыхание. Нападающий же, используя это, подхватил с пола свое оружие, оброненное в борьбе, кажется, собираясь выстрелить еще раз?..
        Нет! Несмотря на все, поверить не могла, что он действительно убить другого человека может…
        Откуда помощи ждать?! Неоткуда… Однако, опустив собственный ужас на это непонимание мотивов человека, Зоряна просто не могла подобного позволить! Забыв об опасности, грозящей и ей, она снова бросилась вперед, толкнув мужчину.
        - Ах ты, сучка ободранная!
        С ног сбить мужчину не удалось. Да и он, с размаху развернувшись, ударил ее по голове рукоятью пистолета, оттолкнул в сторону. Так, что Зоряна, потеряв ориентацию, отлетела в сторону, на что-то рухнув спиной, столкнула… Загремело металлом по полу. Руку и плечо жаром обожгло!
        - Ох! - отскочила, стараясь проморгаться и с ужасом увидев, что при падении столкнула чашу очага, и все тлеющие угли разлетелись по комнате, на дорожку, пол…
        Вот в этот момент на нее и обрушился рев!.. На них всех! Придавило такой могучей энергией и мощью, что не шелохнуться! Загрохотало в небесах, похоже, гром, как отражение чьей-то ярости, завыло внезапно налетевшим на окна ветром…
        - ??????????????
        - Захар! - имя любимого само сорвалось с губ, когда проход сломанных дверей заслонила темная и огромная фигура мужа.
        Как? Откуда? Каким чудом добрался сюда?!
        Ни на один вопрос ответа не знала, но таким облегчением накрыло! Счастьем, да, и все еще вперемешку со страхом…
        Взгляд Захара и правда одержимый, бешеный, как всегда ее предупреждал, тут же нашел ее, чтобы убедиться, что Зоряна цела, невзирая ни на что. Вспыхнул искрами не хуже, чем угли вокруг нее. Запылал… И почудилось, что вновь в нем видит зверя, как во сне том, медведя во взгляде, в самой стати, в выражении лица угадывает…
        Зоряна рот себе рукой закрыла, испугавшись, что он отвлекся на нее, тогда как нападающий, точно впав в панику, решился идти напролом. Да и оружие все еще было в его руках… Хотя и Захара ружье - на взводе! Но он, как забыл про то, рванул вперед всей своей массой, как-то напал, не дав времени врагу даже прицелиться, ухватил за плечи, вздернул, встряхивая! Очевидно, что Артем основательно того примял, и мужчина не успевал перегруппироваться для схватки с таким сильным противником. Не то чтобы Зоряна ему сочувствовала, кстати.
        А вот Артему!..
        Вспомнив про раненного друга и скулящего у стены Блуда, поползла к ним, натыкаясь на угли, обжигая руки, стараясь по пути пламени не дать разгореться. Стянула покрывало, набросила на жар, прихлопывая…
        А в комнате тем временем ужасная битва разгорелась. Будто действительно дикий зверь человека рвал. С ревом, от которого и у нее мороз по коже шел, Захар впечатал своего врага в стену. Точно, как тот саму Зоряну недавно, в том же месте, словно знал! У мужчины выпал пистолет, отскочил, отлетев под диван. А Захар с размаху ударил врага по лицу, да так, что щеку порвал, истинно когтями, хоть и видела, что обычные пальцы… Поневоле вспомнились царапины на стене и его опасения, что она будет бояться.
        Страшный ее муж в гневе… но Зоряна его любым любила!
        - Артем, ты как? - добралась до друга, который старался сесть, помогла, поддержала, пытаясь рану осмотреть.
        - Нормально… навылет. Не задето ничего. Только мышцы, - отрывисто, сквозь зубы отозвался он.
        Его боль ощущалась, да и заметно было по сжатым челюстям и испарине на лбу. И все же вроде не врал. Зоряна оттянула ворот футболки, разрывая ткань, осторожно коснулась плеча: обильного кровотечения не было, видимо, Артем прав. Да и она угрозы от этой раны не ощущала, хоть и тревожно очень…
        - НЕНАВИЖУ! - рев мужчины, который продолжал драться с Захаром, вспорол атмосферу дома.
        Одновременно с ним прокатился по горам новый мощный раскат грома, и сам Захар зарычал натуральным образом.
        - Я должен был еще тогда все решить! - отозвался таким рокотом, что мог легко соперничать с камнепадом, ее муж. И его ярость в самом воздухе ощущалась!
        Новым ударом Захар буквально выкинул противника на веранду. Лишь на секунду обернулся, проверяя, что с ней все нормально. Зоряна кивнула, выдавив жалкое подобие улыбки. Только теперь осознала, как ее колотит и трясет, все еще на пике страха и стресса. Муж резко выдохнул, сжав челюсти, обвел глазами комнату, начавшую заполняться дымом… словно боролся с желанием вернуться к Зоряне и вытащить ее в первую очередь. Но оба понимали - необходимо разобраться с нападающим.
        - Иди. Я тут. В этот раз даже не стану тебя отговаривать - прохрипел Артем, заметив колебания друга. - Сейчас затушим…
        Захар кивнул, выскочил на улицу, откуда, перекрывая не утихающие раскаты грома и буйство ветра, вдруг донеслись какие-то крики. Казалось, тот, нападающий, не один был, только в дом с ним никто больше не сунулся. И новый рев Захара, а потом выстрел, кажется, из его ружья…
        Зоряна вздрогнула, рванувшись наружу. Но успела увидеть только то, как пытался убежать через мост этот человек, придерживая ногу, волочащуюся, точно раненную, другую, не ту что Блуд прокусил. И обе штанины уже в крови были. А Захар, отбросив ружье, устремился следом.
        Вроде бы там, за поворотом, авто какое-то в деревьях припарковано.
        - Наш? - тоже переживая, к ней доковылял Артем, на ходу проверяя пистолет, тот, что ей муж утром дал. Подобрал-таки.
        - Захар стрелял, ранил того вроде, - отозвалась Зоряна, обернувшись. Заметила пса, припала к нему. - Блуд, миленький! - испугалась почему-то до жути в этот момент, заглянув в темные глаза животного полные боли. - Только не умирай, умоляю, - принялась всхлипывать, одновременно осматривая любимца, разыскивая рану. Слезы по щекам сами заструились.
        Артем присел рядом, тоже внимательно изучая.
        - Сюда попал, - показал на место перехода передней лапы в плечо. - По скользящей, как и у меня, - хмыкнул. - Видишь, нет дырки, разорвало кожу и мышцы, но отлетело, похоже. Надо везти быстро к ветеринару, но, надеюсь, выходим! - явно пытаясь ее успокоить и убедить, он похлопал Зоряну по спине, а Блуду взъерошил шерсть на загривке. - Держись дружище.
        Зоряна постаралась себя в руки взять.
        От поддержки Артема стало легче, хотя бок пронзила боль, когда он ее коснулся. Как огнем по ребру прострелило. Скривилась, но мотнула головой, когда приятель внимательно присмотрелся.
        - Надо его вытаскивать, - вдруг поняв, что ей уже тяжело дышать, Зоряна лихорадочно осмотрелась, только теперь заметив, что комната затягивается дымом! Покрывало уже тлело, начиная выгорать. - Скорее, Артем! - окатило нутро новой волной паники. Дом! Только бы пожара не допустить! - И Захару помочь там стоит, если можешь! А я водой залью!..
        - Давай, - не спорил Артем, точно разделяя ее тревогу. Засунул пистолет себе за пояс.
        -
        Наклонился, ухватился здоровой рукой, приподняв Блуда немного, Зоряна просунула край простилки, уговаривая пса минуточку потерпеть. Потащили к выходу, все же пес был весом со взрослого мужика. Обоих качало, Блуд скулил, но глухо, словно понял и старался терпеть.
        - Я к Захару, - тяжело выдохнул Артем, когда стащили собаку на землю. Достал пистолет, поглядывая в ту сторону, где за поворотом ничего видно не было, одни крики невнятные.
        - Хорошо, - кивнула она, сама сходя с ума от тревоги за мужа. - Ох, там же кот! - вспомнила про нового питомца, кинулась стремглав в хату. - Беги, я пока затушу, - уже изнутри крикнула, закашлявшись.
        Рухнула на колени, разыскивая малыша, который продолжал отчаянно мяукать. Едва сумела вытащить, пока он, исцарапав ей все руки, цеплялся за ладонь коготками, явно не на шутку испугавшись. Как и все они, впрочем.
        Вновь на улицу выскочила, положила котенка около Блуда, едва сумев от себя отцепить.
        - Приглядывайте друг за другом! - строго велела, словно зверье понимало.
        А сама, схватив ведро, что стояло у угла дома, и которое чаще за мусорное использовалось, подскочила к реке, зачерпнув. Понеслась назад, не чувствуя ни боли в боку, ни веса воды. Лишь бы затушить! Успеть до того, как запылает все! Кругом же дерево!.. Хотя, наверное, пропитанное чем-то, Захар все предусматривал обычно. Но не собиралась пускать на самотек. Огонь - слишком коварный враг. Как и тот, кто на них напал.
        Выплеснула на дымящиеся угли и уже вспыхнувшее пламенем покрывало. Понеслась, кашляя, но игнорируя боль в груди, наружу, за новой порцией…
        Бешенство владело им! Зверь, негодующий и неиствующий на того, кто посягнул на его пару, на его убежище! И не было для врага спасения! Как не осталось в Захаре и налета от цивилизованности. Только тот самый дикарь, что испокон веков отдал душу за силу и мощь тотемного зверя, чтобы всегда стоять настороже этих гор, этих лесов и своих близких! Одержимый, да! Но тем и опасный для любого, кто ступит на его землю!..
        Выстрелил, зная, что ранит, не даст убежать. Отбросил ружье, некогда перезаряжать. Евгений глухо вскрикнул, схватившись за ногу, начал припадать на обе.
        - Глеб! Заводи авто! - хрипло заорал Корниенко, не оглядываясь назад. Не хотел силы терять, понимал, что шансов практически нет.
        У него был пособник, Захар это сразу уловил. Тот, который и привез когда-то Зоряну к нему. Не опасный, не рискнувший и высунуться навстречу ему. Так что не стал задерживаться, разбираться, стремясь как можно скорее до жены добраться, убедиться, что с любимой все хорошо…
        Это было не так. Она точно пострадала от рук Евгения. И Захар ни за какие богатства мира не собирался спускать этого давнему врагу с рук. Уничтожит!..
        Ему, вообще, повезло, что не нужно было через село возвращаться - Михаил на этой стороне в лесу охотился. Успел за пятнадцать минут домчать домой. Как?.. Захар не помнил. Разум заполонила тьма, все в нем сосредоточилось на цели добраться до Зоряны, спасти. А как именно - не важно! Инстинкты вели!
        Вот и сейчас в три огромных шага преодолев мост, он кинулся за Корниенко, не собираясь позволить скрыться мрази! Настиг, когда тот почти за поворот свернул, где и правда за деревьями стояло незнакомое авто, а за рулем сидел перепуганный до икоты мужик, Захар и отсюда запах его ужаса ощущал.
        Оскалился натуральным образом, глянув на этого человека, чтобы понял: увидели его, и не думал даже высовываться из машины.
        Бросился в прыжке с диким рыком, повалив на землю. Корниенко захрипел под ним, попытался вывернуться, скинуть, ударил в ответ под дых. Но Захар и не думал пускать, да и боль сейчас почти не ощущал. Покатились оба, не замечая ни камней, ни деревьев. Вцепился в Евгения, коленом в живот впечатал, следом в пах, не позволяя отдышаться. Не до честной борьбы, хватит. Он и так слишком долго был поблажлив к этому подонку!
        Вскочил, рывком подняв и Корниенко, толкнул на дерево. Тот захрипел, рванул в сторону машины, но Захар вновь его настиг, повалив теперь на капот.
        - Да ну помоги же мне, Федулов! Мать твою! Чего сидишь?! Вдвоем мы его завалим! - заорал Корниенко, очевидно, рассчитывая на помощь того мужика, что из авто и нос высунуть боялся.
        Глебу в жизни не было так страшно! Даже тогда в лесу, когда тащил бездыханную девчонку; даже вчера, когда, забившись в уголок комнаты в хате Параски, слушал, что эти двое тихонько планируют, а у него мороз по спине идет; даже сегодня утром, когда понял, что Женька не остановится ни перед кем и ни чем, стреляя в проводника, и не подумав помочь упавшему в яр человеку…
        Несмотря на свои вечные опасения и подозрения, для Федулова оказалось шоком узнать, на что способен Корниенко… И осознать, что сам он - трус, безвольный и безголосый, не способный выступить даже против того, что кажется ему ужасающим и бесчеловечным. Тряпка…
        Это добило нечто в Глебе, сломав способность спорить или высказывать свое мнение, отказаться участвовать в подобном бесчинстве, делая его пособником убийств и насилия…
        Но в эту секунду, глядя в дикие и совсем нечеловеческие глаза мольфара, вскинувшего на него голову и оскалившегося, будто зверь… Федулов понял, что еще не все о себе узнал. Он был в состоянии бояться еще сильнее!
        - Глеб! Бл***! Да помоги же! У меня ружье в багажнике… - новый крик Корниенко, как током пробил, дезориентировал, заставил дернуться.
        Выскочил из авто наружу… Буря тут бушевала приличная! Ветер такой, что на ногах едва устоял. Кинулся к капоту зачем-то, пригибаясь от холодных и колючих порывов, вроде серьезно рассчитывал оттащить этого огромного человека от Корниенко? Или считал, что сможет ему вред причинить?
        -
        Сам не знал. Подскочил, застыл, ничего в этой их борьбе не понимая… Но мольфар походя откинул его одной рукой в сторону с ревом так, подобно игрушке, чтоб не мешался под ногами «взрослым».
        И Глеб не удержался, упал и покатился, ударившись о какой-то камень. В глазах потемнело, в голове зазвенело и стало почему-то очень горячо, прям как жаром изнутри пахнуло через уши. Мелькнула нежданная и совсем неприятная для него мысль: а так ли себя чувствовала та девушка, которую они преследовали?.. И жгучий стыд с раскаянием вдруг затопил все нутро, что-то переплавляя и корежа…
        ГЛАВА 25
        Зверь внутри ревел, требуя уничтожить врага! В унисон с ним ревела природа, бушуя ветром и оглушительным громом с молниями. Сухая гроза как нельзя лучше соответствовала его буйству сейчас. И уж в этот раз Захар точно не собирался самого себя останавливать.
        Хотя Корниенко отчаянно дрался, явно поняв, что на кону стоит все. Да и не слабак, и опыта, умений хватало, чтобы жестко сопротивляться. Вытащив охотничий нож из крепления кармана, он уже пару раз пытался воткнуть тот Захару в живот.
        Пока уворачивался.
        Один раз полоснул по боку, еще по касательной распорол руку. Но Захар не позволял себе отвлекаться. Накал одержимости и ярость помогали не замечать боли, не давали отвернуть от основной задачи! Ухватил Черта за руку, не зря ему когда-то такой позывной дали, в суть кто-то глядел, а сам Евгений еще и хвалился, гордился таким именем. Мразь! Зажал запястье со всей силой. Перед глазами вспыхнула картинка, как Корниенко вот так его лэле руку сжимает в хате у стены, едва не ломая хрупкие косточки. Ощутил…
        И новой волной бешенства накрыло от всего, что в доме уловил! Размозжить голову гаду захотелось! Рвануло наружу это бешенство безумным ревом! Ударил рукой Корниенко по камням, заставив выронить нож. Перекинул через себя, хоть и самого потянуло следом, Жека драться умел, тоже сопротивлялся.
        Опять покатились оба и, блин, забыл, реально из виду упустил, что там обрыв над рекой, тот самый, над которым дорога к его дому под горой и вьется. Мелкие камни, как транспортировочная лента, обоих понесли вниз под уклон!
        - Твою мать! ***! - из Корниенко мат лился потоком, но ветер глушил этот крик. Находил же человек для этого силы. При этом он отчаянно цеплялся за Захара, рассчитывая удержаться, очевидно.
        Захар и сам старался остановить падение. Повезло уже над самым краем - ухватился за толстый корень, торчащий из этого самого обрыва, дернуло, когда ноги перебросило через край, завис над ущельем. Не так уж и высоко, метра четыре, но внизу бурная река и огромные булыжники. На такие упасть - шансов никаких, да и волнами накроет. Корниенко тоже уцепился за выступ рядом, пытался подтянуться. Как ни крути, их обоих одинаково тренировали, и, невзирая на то, что Захар, благодаря своим силам, имел преимущества во многом, но и подготовку Жеки со счетов не сбросить, хоть и прилично помятого.
        И тут, начав подтягиваться вверх за тот самый корень, Захар услышал то, от чего кровь похолодела в жилах:
        - О, предки! Артем! - закричала нежданно Зоряна.
        Он и через всю какофонию бури услышал отчаянный и испуганный крик жены! Как и всегда, ее крик и зов долетали до него сквозь любые преграды! И это придало ему новых сил!
        Рывком выкинул свое тело вверх, выжался от каменистого края, вскочил на ноги. Оглянулся. Корниенко продолжал цепляться, прожигая его гневным взглядом. Не то чтобы очень активно, было понятно, что он прилично измотан и сдал. Решить бы уже это раз и навсегда… а не оставлять его тут с возможностью вылезти и машиной, да и с оружием, если вспомнить, что он тому своему пособнику орал. Этот способен на что угодно!
        Но там кричала его жена, и, похоже, что-то случилось с лучшим другом…
        Захар шагнул ближе к обрыву. Корниенко застыл, словно ощутив и прочитав приговор в его глазах.
        Но в этот миг будто нечто остановило Захара. Как порыв ветра пронесся перед лицом, забирая дыхание, подталкивая назад, торопя туда, где исступленно волновалась его любимая лэля, которая точно не стала бы так кричать без повода.
        «Залиш, його вже знайшла кара»*, - как прошелестело тем самым ветром вокруг, пригибая деревья к земле, вздымая волнами реку, снова назад подтолкнуло. - «Ти своїм потрібен…»
        И Захар отступил, несмотря на собственную жажду мести.
        Кто с ним говорил? Внутреннее безумие, его зверь? Духи гор и леса? Те предки, что всегда связь с родом и живыми поддерживали через корни и силу?
        Не стал бы сейчас закладываться. Да и не понял до конца, в чем наказание-то для Жеки? Эта мразь еще и выкарабкаться может, вон, как крепко за уступ пальцами вцепился. Но… Спорить с волей гор и предков - себе дороже, да и не наказать жестче, чем это предки сделают. Рванул от этого края совсем в другую сторону, торопясь к жене и другу, даже не задержавшись у второго мужика, кажется, приходящего в себя.
        Зоряна сама не знала, что заставило ее посмотреть в сторону моста. Казалось бы, и без того забот куча, непонятно еще, затушила ли огонь? Состояние Блуда… Да и мужчинам довериться можно - не простые же оба, с опытом и умениями, сильные… И все же, как тем самым ветром, через который прорывалась таская воду, ее теперь назад оглянуться подтолкнуло. И она увидела, как Артем, споткнувшись, не успев и мост перейти, ухватился за простреленное плечо и начал оседать на доски!..
        - Артем!
        Рванула к нему, точно безумная! Только бы успеть! Почему-то страшно стало, чтоб в реку не свалился! Добежала, уже задыхаясь от всех этих волнений, рухнула рядом с другом, который сейчас, упираясь в доски коленями и ладонями, пошатываясь, дышал также тяжко. Пистолет валялся рядом, мужчина, похоже, не сумел тот удержать в ослабевших руках.
        - Что такое? - наклонилась, обхватив его за плечи, пытаясь поддержать изо всех своих не особо мощных сил.
        Господи! Да что же это за день такой! За спиной еще дымит дом, скулит раненный Блуд, тоже непонятно на какой стадии своего состояния, Артем явно серьезней ранен, чем пытался их убедить, и Захар там где-то, за полем ее видимости, все еще борется с недругом! У нее не хватало выдержки и сил! Хотелось заорать и заплакать одновременно! Тряслись руки, ноги, губы…
        Но Зоряна заставила себя в очередной раз стиснуть челюсти, подавив всхлипы, и сосредоточиться на товарище.
        - ??????????????
        - Да в глазах потемнело. Похоже, сильнее меня зацепило, чем думал, - едва слышно отозвался Артем, как-то со свистом втянул в себя воздух.
        - Сармат! - Захар влетел с противоположной стороны моста, подобно вихрю.
        Присел рядом с ними, одной рукой обхватив плечи Зоряны, пожал на мгновение, будто своей силой поделился, и тут же переключился на друга. Но ей все равно от сердца отлегло! И появилось ощущение, что вдвоем и не с таким справятся! Муж тем временем начал всматриваться в Артема, заставил его лечь, разорвал ворот, осматривая рану.
        - Плохо. Надо в больницу везти, - коротко, отрывисто.
        Она ощущала, что еще не подчинил неистовство, еще не упрятал поглубже зверя. Тот прорывался, рокотал в его голосе, груди. Но Захар старался.
        - Что с Чертом? - не торопился соглашаться Артем, хотя сам уже точно и подняться не смог бы. Побледнел, губы синевой отливать стали.
        Зоряне его встряхнуть хотелось, чтобы о себе подумал! Но понимание, что этим, скорее всего, ухудшит состояние друга, останавливало.
        - Чур с ним, не до этого мудака! - рыкнул Захар, тоже недовольный сопротивлением Артема. - Вас с Блудом подлатать нужно. О жене подумай, представь, каково ей будет к тебе в больницу бегать, Сармат…
        - Захар, не дай ему уйти в этот раз, - как и не услышав, Артем вцепился в ладонь Захара, кажется, изо всех остатков своих сил, и отчаянно сопротивлялся, когда тот поднимал его. Безуспешно, ясное дело.
        - Он не уйдет, Сармат. Его долю решат горы, - уверенно и веско отозвался ее муж.
        Так гулко, неотвратимо…
        И тут, вторя его словам, откуда-то донеся ужасный вопль, полный безнадежной злости и отчаяния!
        У Зоряны по спине пробежала дрожь. Да и Артем как-то так вздрогнул, словно и его проняло… Всмотрелся в глаза Захара, принимая решение какое-то. Они все переглянулись. Но ни у кого язык не повернулся спросить…
        - Ладно, давай, вези уже, что ли… - уцепился Артем за руку друга, позволил наконец-то поднять его.
        Зоряна с другой стороны плечо подставила, хотя, казалось, Захар на себя весь вес Артема легко взял. Так и пошли к сараю, у которого машина стояла.
        Это было очень странное состояние: Глеб ясно понимал, что полностью пришел в себя, и в тоже время все вокруг воспринималось как-то нереально четко, мир был слишком живой, резкий и яркий, прям по глазам бьет…
        - Глеб! Да где ты там, чмо?! Ты мне собираешься помогать, *****?! - голос Корниенко заставил его вздрогнуть, вскочить на ноги, хотя вроде слышал его уже некоторое время, а только сейчас дошло, что за шум.
        Пошатываясь, будто в ногах твёрдости не ощущал, несмотря на то, что в целом себя контролировал, он пошел на этот шквал мата, прикрывая лицо от ветра. Странно… Все очень странно как-то воспринималось вокруг, пусть Глеб и не мог описать, что конкретно. Оглядывался, пытаясь понять, куда Корниенко делся? Моргал. Да и где этот мольфар, при одной мысли о котором мороз по коже шел? Видел, как тот мимо пробежал или показалось? И почему вдруг их оставил в покое?..
        - Глеб! Я сейчас разобьюсь на хрен! - заорал внезапно Корниенко так, что Глебу уши заложило и через завывающий ветер с продолжающимися раскатами грома.
        Подскочил к краю обрыва, наконец-то поняв, где Женька. Присел, уперся коленями в землю, не поняв, как тот оказался там, в голове таки путаница какая-то… но то осознание стыда и грязи, в которую они все по макушку макнулись, не делось никуда. Аж подвернуло изнутри горькой желчью, когда в искаженное злобой, яростью и ненавистью, разбитое лицо Корниенко глянул.
        - Давай, бл*! Вытягивай меня! Ты, тряпка, чего ждешь? Никакого толку… Я Гризли этого с рук не спущу! Я ему всю обойму в спину выпущу! И сучку его оттрахаю… - угрозы и ярость сыпались из Жеки, как из мешка с отбросами. И ощущение такое же было…
        И это при том, что Корниенко висел над обрывом, уцепившись в камень. Вообще невыгодное положение, а он еще и Глебу грозит… Чудилось, что Корниенко слегка не при себе… Или не слегка.
        Наклонившись, Федулов уже протянул было руку, чтобы ухватить окровавленные пальцы Корниенко, которые нацелились на его ладонь.
        - Я ему зубы в глотку вобью… - продолжал бормотать проклятия и ругательства Корниенко тем временем, выжимаясь из последних сил на руках, чтобы ухватиться и вылезти.
        А Глеба словно по затылку чем-то ударило… И такой порыв ветра в лицо резко бухнул, что и продыхнуть не выходило. Все то, что осознал недавно, все его раскаяние и стыд, в груди взорвалось огнем. И эти слова: угрозы, маты Корниенко - в противовес его прозрению…
        Сам не понял, когда встал с колен и на шаг отступил. Видел Корниенко, но… Внезапное осознание того, что его втягивают в эту грязь и мерзость, делают пособником в том, чего Федулов не желал никогда… И не обязан подчиняться Женьке, сейчас тем более…
        Развернулся, бросился к их авто…
        - Эй, ты куда, бл**?! - заорал Корниенко. - Вытащи меня! Или я тебе такое устрою… - продолжал угрожать, а ведь ситуация вовсе не на его стороне!
        Глеб же схватил ружье, на которое у Корниенко такие планы, оказывается, и, вернувшись к краю, с размаху кинул то в реку! Без оружия даже Корниенко - не чета мольфару, точно был уверен!
        - Нет!!! Ты что творишь?! - с яростью, которой никогда от него не слышал, заорал Корниенко.
        И вдруг, совсем неожиданно и непонятно для Глеба, потянулся за падающим в реку ружьем, как надеясь поймать… Равновесие Корниенко нарушилось и он с выражением дикого удивления на вытянувшемся лице сорвался. Взмахнул руками, надеясь взлететь, что ли, на долю секунды будто застыл в пространстве… или это Глебу так от шока показалось…
        -
        И рухнул вниз с ужасным криком, следом за тем самым ружьем, уже исчезнувшем в бурной воде.
        Еще мгновение и Жека упал в эту серую, бурлящую воду! Но не в глубину, а с краю, на самые камни, огромные влажные валуны…
        И до Глеба даже через весь шум бури и раскаты донесся ужасный, тошнотворный звук треснувших костей. У головы Корниенко начало растекаться багровое пятно… И тут же волной накатило, смыло, обдав тело облаком брызг.
        Как стихло все. Моментально. Чудовищно ненатурально… Мертвая тишина повисла над горами, ущельем, речкой. Пропал ветер, перестало громыхать… Федулов ощутил себя оглохшим, потерянным и совершенно сбитым с толку. Страшно стало. Окатило странным, непривычным и незнакомым чувством неотвратимости и беспомощности, своей мизерности и никчемности перед чем-то несоизмеримо большим и окончательным.
        Ощущение той самой грани, за которую рано или поздно придется перейти каждому? Возможно.
        Еще раз на трясущихся ногах присел, не в силах отвести взгляд от разбившегося Корниенко.
        Как тянет что-то, принуждая разглядывать. Смерть в глаза впервые увидел…
        Наверное, надо было что-то делать: как-то попытаться вытянуть, может, еще можно спасти, сообщить кому-то… Федулов не знал.
        По затылку мороз и липкое, ужасное чувство, словно за спиной стоит нечто и по его душу… Ждет, пока оступится, следом вниз рухнет. Но не давит, дает самому принять решение, как и каким дальше жизнь прожить или вот тут ее окончить?..
        Не зная ответа ни на один из этих вопросов, едва не впервые в сознательной жизни перекрестившись, Глеб рванул туда, где живые люди были, он точно знал…
        - Подождите! Я помогу!
        Зоряна с удивлением и недоумением вскинула голову, рассматривая потрепанного и измазанного мужчину, который торопливо приближался к ним из-за поворота. Она знала его… Он был там, на той дороге, когда на нее напасть пытались, вместе с тем мужчиной, что ворвался в их дом недавно, превращая этот день в кошмар.
        Но сейчас этот человек выглядел так, словно и сам из кошмара вырвался.
        Захар тоже остановился, подавшись вперед, вскинулся, прикрывая и ее, и Сармата, пошатывающегося, цепляющегося за них в поисках поддержки. Ведь уже почти до машины дошли.
        - Я помогу вам, давайте, - как-то неловко застыв в трех шагах, видя этот прием (а гнева ее мужа кто угодно испугался бы, тут и поседеть недолго, когда на тебя так смотрят), еще раз повторил человек. Уже куда менее уверенно, выдав и взглядом, и самой позой весь свой страх, растерянность и некое непонимание, что ему дальше делать, как жить?
        Зоряна очень явственно в нем уловила какое-то перепутье, изменение. Было ощущение, что человек вдруг перекроил и переоценил все, как ранее жил, и шагнул на внутреннем перекрестке в совсем новую для себя сторону. Но не знал, на что в этом решении и пути опереться, заблудился… Заметил это в мужчине и Захар, похоже.
        - Где Корниенко? - глухо рыкнул он, смерив того внимательным взглядом.
        Человек побледнел еще больше. Сильнее стали заметны ссадины на его щеке, запекшиеся ранки, полные пыли и грязи.
        - Он… Жека… там. Он сорвался. Упал на камни… Надо бы вытянуть… Я не знаю, как и что делать… - мужчина нелепо и немного по-детски передернул плечами, шеей. - Но мне так стыдно за все, чему я не помешал раньше! - неожиданно с чувством и запалом выдохнул он. - И тогда, - его взгляд по Зоряне скользнул с раскаянием, которое, казалось, пощупать было можно руками, в воздухе горечью полыни повисло. - И сейчас, когда из-за страха никому не рассказал, на что Корниенко решился…
        Захар и Артем переглянулись. Ни слова не сказали, но… И Зоряна промолчала о том, что ощутила в каждом из них, да и в самой гулким эхом откликнулось - не врал.
        - Ты это, время на слова не теряй, - отозвался тихо Артем, чуть выступив вперед из-за спины Захара, несмотря на слабость. Продолжал опираться на друга. - В полиции это все подробно расскажешь. Посмотрим, зачтем тебе чистосердечное, обещаю. Но про все, что знаешь, показания дашь, тогда сам отделаешься легче. Готов? - предложил Сармат «сделку».
        Видно, тоже, благодаря опыту, уловил готовность к изменениям в жизни, да и помня, что именно этот мужчина, как ни крути, и Зоряне помог же тогда, пусть и струсив, возможно… Однако же, что не говори, единственный из всех тех, кто ее не бросил еще и в больницу довезти пытался.
        - Готов! - даже с радостью, немного им непонятной, тут же согласился мужчина. Будто ему кто-то ориентиры подсказал, разъяснив дорогу. - Расскажу все, что знаю! - с отчаянной решимостью закивал головой.
        - Давай тогда, - велел ее муж, все еще не пригасив рокота голоса, - открывай и держи дверь, - кивнул на машину, чтобы тот помог им Артема усадить на переднее сиденье. - Сейчас мне еще поможешь пса перенести быстро. И поедешь за нами на своем авто в город. Там все решим.
        - Хорошо, - и не думая спорить, согласился этот человек, поспешно кинувшись к машине.
        А Зоряна, переглянувшись с любимым, чувствуя и разделяя его тревогу о друге, оглянулась на дом и своих питомцев, все еще лежащих у крыльца. Было страшно, опустошенно и как-то иссушающе внутри, в душе. Но она не позволила себе опустить руки. Поддерживая Артема, помогла мужу его усадить, и находилась рядом, пока Захар сюда же, в багажник, Блуда перенес, оставив котенка в сарае.
        *Залиш, його вже знайшла кара (укр) - Оставь, его уже нашло наказание.
        «Ти своїм потрібен…» (укр) - Ты своим нужен…
        -
        ГЛАВА 26
        - Надо бы и тебя на рентген отвести, - устало вздохнув, заметил Захар. Тем не менее покрепче обнял любимую, притянув Зоряну к своему плечу. Не в первый раз заметил, как она поморщилась, оберегая бок. - Все ли ребра целы проверить.
        Устал дико.
        Три часа ночи. Они в больнице в городе, сидят в приемном отделении на каком-то потрепанном диванчике просто потому, что у обоих уже никаких сил нет, чтобы подняться и к машине дойти. О том, чтоб сейчас ехать домой, и говорить нечего, даже Захар не осилит дорогу, да и швы болят, несмотря на таблетки, что ему выдали. Зоряна же на ходу засыпает. Немудрено, учитывая, сколько им выдержать пришлось за сегодня и сделать.
        Тяжелый день. Но Рубиконы никогда легкими не бывают.
        Он выложился по полной, отдав остаток сил, чтобы стабилизировать состояние Сармата, пока в город летели, лишь бы довезти до больницы. А потом еще дожал, пока тут все организовывал и решал… Сейчас Захар испытывал неприятное и давно позабытое ощущение себя выжатым до капли лимоном. Хорошо, острой необходимости двигаться хоть куда-либо не имелось. Сидят и сидят себе, главное, что жена - целая и невредимая - у него под боком дремлет.
        Вон, фыркнула на его замечание и только удобней щекой на плече Захара устроилась, уткнулась носом ему в шею. Кайф! Ничего не нужно больше!
        - Не надо, - вяло отмахнулась на его предложение. - Ничего у меня там нет. Синяк. Ребра целые, точно говорю, - будто в подтверждение, провела ладошкой по собственному боку.
        Не открывала при этом глаз, тоже порядком измоталась. Зевнула еще раз и его покрепче той же рукой обняла.
        Артема закончили оперировать час назад. Скоро должны были перевести в обычную палату. Жена друга, которой они еще по дороге в город позвонили, уже была там, то ли так справляясь с нервами, то ли пытаясь что-то подготовить к появлению мужа… Они не спорили и не поддевали - сами перенервничали так, что не дай бог повторить! Что уж за нее говорить… Но главное и самое важное, что успели. Сейчас жизни Артема ничего не угрожало, по словам врачей, кровотечение, которого было не видно снаружи, успели остановить, и руку спасли… Хотя ближайшие полгода светила Сармату лишь бумажная работа.
        Блуда тоже прооперировали. Ясное дело, не здесь, в ветеринарке через два квартала отсюда. У пса было все сложнее, хромать точно будет всегда, да и ослабленный еще, ветеринары не торопились давать окончательный прогноз. Но Захар и Зоряна твердо верили в благополучный исход! Да и нога… Разве для них это было важно?! Лишь бы живым их любимец остался, с ними, а остальное - справятся!
        Захар занимался этими вопросами, разрешив делать для спасения Блуда все, что только необходимо. А Зоряна тем временем тут сидела и поддерживала, как могла, жену Артема, еще и отвечала на вопросы следователей из полиции. Захар после тоже с ними долго разговаривал, излагая последовательность событий. И Федулов, который все-таки остался, никуда не убежал, приехал с ними, свою версию рассказал. Сейчас в следственном изоляторе находился, как Захар понял, но вроде, как и обещал Артем, за содействие следствию, ему не тяжкое обвинение собирались выдвигать.
        К ним на гору отправили людей, тело достать.
        Однако и это не все. В этой же больнице Мишку уже оперировали сегодня. С ним, кстати, все тоже нормально было, перевязали плечо, наложили швы, оставили на пару дней с сотрясением поправить здоровье. Прям обеспечил Корниенко всех хирургов работой.
        Брат проводника, увидев их в отделении да послушав в стороне немного о ситуации, сообщил в село… И уже через час Захару староста села звонил. Отчитался, что у них в доме проверили все местные за полицейскими, что улики собирать приехали, присмотрели, а то мало ли. Пожар погашен полностью, убрали гарь и по очереди решили дежурить около, чтобы, значит, не дай бог, не позарился еще кто чужой… Кота покормили.
        Зоряна этой новости больше всего обрадовалась, растроганная до глубины души заботой односельчан. Не привыкла его лэля еще на поддержку общины опираться.
        И Параска… Тут староста колебался пока. Как вернется Захар, будут вместе решать, что с этой бабкой делать, не нужен им в селе такой человек.
        Его понять было можно. О роли этой старухи во всем случившемся рассказал Федулов, ну и до старосты дошло через брата Мишки и самого проводника, уже тоже посвященного в детали происшедшего. И да, Захар тоже считал, что ей в их селе делать нечего. Он сам хотел предметно поговорить с Параской, потому попросил старосту не дать ей убежать до этого момента. А потом… решат. Понятно, что им нечего ей предъявить официально через ту же полицию, разве что пособничество, но можно же и иначе вопрос поставить. Этим и собирался заняться, когда домой доберутся все-таки.
        А пока… ночь, тишина, пустые коридоры больницы и лэля его любимая в объятиях. Все наладилось вроде. Можно и подремать на диване хоть немного. И все же Захара нервировал этот ее синяк на боку. Пусть не доверять чутью и силе жены не мог. Если она говорит, что нет трещины… Вероятно, ей лучше знать.
        - Ты уверена, что ребра целы? - но не удержался, чтобы не переспросить. Блин! Волновался слишком о ней после всего.
        - Уверена, - устало улыбнулась Зоряна, не открывая глаз. - Ты мне лучше про человека этого объясни, Корниенко. Ты ведь хорошо его знал, да? Он так отомстить тебе жаждал… - лэля вздрогнула, явно внутреннюю тьму Женьки вспомнив.
        - Знал… - не стал спорить. - Хорошо? Вряд ли. Как такого хорошо знать можно? Чернота одна, его мотивы для меня всегда за гранью реальности были. Но мы знакомы… Служили вместе долго, в одной части в пограничных войсках. Он командовал одним отрядом, я - другим. Как-то интуитивно старались не пересекаться. Корниенко все рассчитывал, что рано или поздно возглавит эту часть. Но… знаешь, у него вечно что-то случалось: то один боец погибнет, то увольнялось немало в запас. Были, конечно, и те, кто годами под его началом служил, преданные… Но на него похожи, словно по себе подбирал, Черт. Да и проверяли все, расследовали вроде. Ясно, что не все службу выдерживают, накладывается многое, случается всякое, но как-то уж очень часто, - Захар помолчал, воскрешая в памяти все события прошлого. - Мне нравилось в части служить, знаешь, на границе, в поле. Уже до серьезных званий дошел же, начальство в штаб перевело, но… не мое это, зоренька. Я в бумагах и кабинетах задыхался, - усмехнулся, тут же зевком перебив этот смех. - Добился, чтобы назад назначили. А там как раз в часть новые люди пришли, пара молодых парней
была, только после училища, одного к Корниенко в отряд распределили. Он ко мне подошел недели через три, сказал, что поговорить хочет и перевестись, а у меня времени не было, наша смена, выходить как раз нужно. Я чувствовал, что у него на уме серьезное что-то, уловил, согласился, пообещав поговорить после возвращения. Но когда мы через сутки вернулись… - Захар умолк на мгновение, вспоминать было горько и сейчас. - Парень, Ростислав, был мертв. Мне сказали, что самоубийство, затяжная депрессия, не выдержал напряжения… Но это было полной чепухой! Я же говорил с ним накануне, и точно знал, что все у Ростислава с головой и нервами в порядке! - старая злость плескалась внутри, обжигая и сейчас, несмотря на то, что уж теперь Корниенко точно по заслугам понес наказание.
        - ??????????????
        Зоряна, точно уловив это все буйство, мягко и нежно провела ладонью по его груди, поцеловала шею, словно успокаивая, разделяя с ним те сожаления. И стало действительно легче. Поймал ее пальчики, прижал к своим губам с благодарностью.
        - В общем, я не поверил, начал докапываться, рыть по всем направлениям и… докопался. От меня же не отделаться и не откупиться, если вцеплюсь, - Захар вновь затылком откинулся на спинку дивана. - Там столько всего всплыло, что лавиной грязи могло всю часть накрыть, даже штаб вмешался - огромным скандалом грозило, если бы в прессу хоть часть просочилась. Корниенко и с контрабандой связан был, причем не просто товаров, покрывал и нелегалов, и наркотики. Катался, как сыр в масле, роскошествовал, имея с этого всего огромный доход. Принуждал своих участвовать в этом за долю, делая пособником. А если кто-то честный отказывался в подобном мараться, как Ростислав, «доводил до самоубийства». Так следствие решило, но ни фига, я поклясться могу, что он сам как минимум пару хороших парней убил, просто обставил все, как суицид. Только доказательств у меня не было, не те, которые можно в суде предъявить. Но меня и так выслушали и поверили. Корниенко был в курсе, кто в его падении виноват… Мы сцепились в рукопашной, было дело. Сармат растянул, вызвал патруль, уговорил в официальном русле держать дело, чтобы
самому не подставляться. Жека… Тогда промолчал. Не лез больше, что-то с военными прокурорами решал, пропал из поля зрения. Выходит, зуб точил все это время. И знаешь, мне даже странно поначалу было, что ты с ним тогда на дороге пересеклась… Казалось бы, ну как такое возможно? Но, видимо, так судьбе было нужно, чтобы мы с ним встретились опять. Как тогда тот Нестор сказал, ты случаем в наш старый клин втянута оказалась, видно, чтобы этот узел наконец-то был разрублен…
        Еще надежней подвинув ее к себе, Захар вздохнул. Как бы там ни было, а события сегодняшнего, или, вернее, уже вчерашнего дня, обошлись им недешево. Уткнулся в макушку жены носом, глубоко вдохнул, ароматом ее волос стремясь для себя все иное перекрыть. Зоряна поерзала, словно он все же придавил ее бок, хотя Захар все помнил и был бережен.
        - Таки затащу тебя сейчас на рентген, - сонно пригрозил. - Дежурный врач круглосуточно работает…
        - Да нормально у меня все с ребрами, Захар! - рассмеялась Зоряна. - Не надо мне на рентген. Больше того - нельзя… - как-то лукаво протянула, заставив его встряхнуться. Потянула вниз их переплетенные руки и накрыла свой живот… - И если ты уж про Нестора вспомнил… В ту ночь, когда мы мое прошлое воскрешали, помнишь? Я же в его сорочке была, а она и плодородие в том числе семейное даровать призвана. Подсобили нам, - расплылась в улыбке. - Ну, а мы с тобой ни разу не предохранялись… - жена притихла, но так, не с сомнением, а будто лучась и той новостью, что ему втолковать пыталась, и своим счастьем, и собственным еще недоверием!
        Сон как рукой сняло! Вот мигом! Спать уже совсем не хотелось. И усталости нет - во всем теле какой-то буйный взрыв энергии!
        Выпрямился, заглядывая в любимые фиалковые глаза. Жадно, пристально всматривался, в самую душу проникнуть старался.
        - Уверена? Когда поняла? Почему молчала? - вопросы посыпались, как пулемётная очередь. И вдруг ужас такой, учитывая все, что пережила за сегодня!.. Хоть бы не сказалось!
        - Когда Артема с его женой на обследование сопровождала, - отозвалась любимая с улыбкой, совершенно на него не обидевшись. - Ноги сами отказались порог переступать, в голове, как лампочка замигала. А когда попыталась понять, в чем причина… Тогда и осознала. Сам разве мальчика своего не ощущаешь? - уставилась на него с веселым любопытством.
        Захар, все еще пришибленный такой новостью, сейчас, вообще, мало что ощущал, если честно, кроме оторопи. Но, задетый этим ее лукавством, как «вслушался», всем своим существом на любимую настроился, позволил самому себе дальше своей же руки к ее телу «приникнуть». И… ДА! Это было, как свет! Как просто невыразимое чудо после настолько тяжелого и изматывающего дня, после всего…
        Ощущение незамутненного и искреннего счастья, крохотного еще совсем. Про мальчонку - это любимая загнула, конечно, - скорее, зернышко света внутри его Зоряны. Но настолько интенсивного и мощного, что у Захара сама собой усмешка во все лицо расплылась!
        Подхватил любимую обеими руками, забыв о том, что они посреди больничного коридора, усадил себе на колени:
        - Зоренька моя ненаглядная! Колдунья ты моя! Вот за что мне такое счастье горы и предки подарили, бесценная?
        - Не знаю, родной, - рассмеялась тихо Зоряна. - Нам обоим - это награда. И стимул новую жизнь строить. Теперь для будущего… нашего и наших детей…
        - Одного уже точно, - все еще осторожно и немного суеверно поправил ее Захар, обняв крепко, но почти трепетно.
        - Двоих, любимый. Привыкай к этой мысли. И дочка потом будет, - вновь рассмеялась Зоряна.
        А он… А что он? Решил не спорить, и оставил это последнее слово за ней! Ведунья же сельская, ну как ей не поверить?!
        С Параской Захар говорил без Зоряны. Жене и без того хватало забот с поправляющимся Блудом, никак не желающим смириться с тем, что лапа слушается его теперь плохо; подрастающим котенком, кажется, дразнящим пса тем, что они нынче похожи… Или это Захар с Зоряной себе выдумали лукавство у младшего любимца.
        Да и просто не хотелось ее тревожить лишний раз, нарушая некое благостное и трепетное настроение, которое владело любимой, а вместе с ней и весь их дом как окутывало. Захар нынче надышаться их счастьем не мог.
        -
        Однако, чтобы не оставлять места для кривотолков, взял с собой сельского старосту и Михаила, уже поправившегося и, буквально, рвущегося поучаствовать в этом деле хоть как-то.
        - Не ту ты сторону выбрала, Параска. На злое свернула, помогая тому, кто с лихим умыслом к нам в село пришел, - заметил староста, поджав губы и с осуждениям глядя на хозяйку.
        Они все стояли на пороге, считай. И не потому даже, что Параска их не пускала дальше в хату, просто ни у кого желания не было заходить. Захар вмешиваться в беседу не торопился. Он понять ее хотел, отодвинув пока в сторону дикую злость из-за всего, что лэле довелось пережить по вине этой старухи в том числе.
        Но сама хозяйка дома имела иное мнение. И прожигала взглядом его одного.
        - Ты не имел права ее присваивать! Мне эта девчонка была нужнее! - с дикой какой-то претензией в голосе, ткнула она пальцем в сторону Захара. - Я бы с ее силой такое сделала!.. Да мне все под силу было бы! Развернулась бы, заработала!.. Ты все равно не оценишь ее возможности! - с каким-то странным огоньком в глазах, но лицом, полным злобы, процедила сквозь зубы Параска.
        Удивились все, причем точно с неприятным осадком. От подобного тона и упреков безумием попахивало.
        - Это все, что тебя интересует? Нажива? - не смог побороть презрения Захар.
        - Будто тебе деньги не нужны, - Параску аж перекривило.
        - Не нужны, если цена за них - человеческие жизни, - уверенно отрезал он.
        Остальные не вмешивались, наверное, рассчитывая, что так Параска расскажет больше. И не прогадали. Старуха вспылила и совершенно перестала следить за словами.
        - Ты должен был просто сдохнуть, Захар! Что тебе в этой жизни? А я бы нашла слова и способ ее уговорить и утешить, приютила бы бедную сиротку…
        - Тьфу на тебя! Вот уж точно ведьма! - в сердцах сплюнул на порог Михаил, не выдержав, его буквально передернуло от услышанного. - Как тебя земля носит, Параска?! С такими-то черными мыслями и душой, - почти как ругательствами покрыл, грубым тоном заметил проводник.
        Сельский староста кивнул, явно соглашаясь. А вот Захар промолчал. Про нутро ее и так раньше догадывался. А все, что хотел, уже узнал.
        Поняла бабка, что сама больше притворяется, не имеет реальной силы, а зарабатывать, не напрягаясь, хотела, только и доверчивости людей не хватит, если все на обмане строить. Вот и решила Параска на дарованном Зоряне свое благополучие выстроить.
        - Ты не желанна в нашей общине, Параска, - словно подводя черту, веско и тяжело проговорил староста. - Уезжай, тебе здесь не рады, - сурово глянув на старуху, староста развернулся и пошел прочь из этого дома.
        Захар и Михаил последовали за ним, не обращая никакого внимания на проклятия, которыми бабка сыпала им вслед. Им не повредит, все к ней вернется, знал точно.
        Ему же хотелось просто умыться в речке у дома, смыв всю «вонь» от ее слов и мыслей, от этих замыслов… Не права Параска, во всем ошиблась. И ему есть ради чего жить! Потому и торопился сейчас так домой, обнять Зоряну - самое ценное, что даровала ему жизнь - близкого и любимого человека.
        -
        ЭПИЛОГ
        через четыре года
        Последние несколько дней Зоряна выглядела слишком задумчивой.
        Захар против воли настораживался каждый раз, как подмечал этот непривычный сосредоточенный взгляд у жены, словно бы направленный вглубь себя. Когда создавалось впечатление, что ничего вокруг не замечает и не слышит. Не мог разобраться, что с любимой происходит?
        Нет, разумеется, она их не игнорировала. И в помине подобного не было! И сам Захар, и Богдан, их трехлетний сын, и даже Блуд с Мраком (не то чтобы они мудрствовали с кличкой для кота, по итогу) - все получали свою порцию любви и внимания Зоряны. Даже с избытком, но ему всегда мало казалось!
        Отзывалась она и тогда, когда кто-то из села приходил к ведунье за помощью. Местные давно полюбили и признали ее своей, да и в возможности Зоряны верили не меньше самого Захара, что до сих пор временами удивляло его лэлю ненаглядную. Так что было вроде все как обычно и нормально, а Захара не отпускала непонятная подспудная тревога.
        Правда, не сказать, что ему давали время слишком уж на этом сосредотачиваться! Откровенно сказать, теперь каждый его день был настолько наполненным и насыщенным, что порою время подумать и проанализировать какие-то события находилось лишь перед самым сном… Если он, собственно, моментально не отключался. А так случалось нередко - куда той службе до хлопот с маленьким ребенком!
        Сын привнес в их жизнь порядочное оживление и суматоху! Но Захар каждый день благодарил предков и горы, что привели в его судьбу такое чудо - жену и их сына!
        Богдан рос непоседой… и это было приуменьшением. Начав говорить достаточно поздно, почти в два года, он теперь тарахтел без умолку, стараясь выяснить все и обо всем. Еще и на практике эти знания проверить.
        Если бы не Блуд, к счастью, неизменно сопровождающий мальчугана во всех «походах» и проказах, они с Зоряной уже поседели бы, однозначно. Ведь вокруг не детская площадка, а лес, горы, ущелья, река, в конце концов! Они и так практически ни на мгновение не отлучались от сына, но тот все равно умудрялся улизнуть, стоило отвлечься на секунду. И даже не наказать за такое поведение (хотя ни разу и не отругали толком, о каком наказании говорить?) - понимали, что не со зла или из-за проказ. Просто мальчугану все вокруг искренне интересно было, тянуло его к корням и природе. Все хотелось узнать и понять, рассмотреть как можно ближе. А из-за того, наверное, что в сыне и сила Захара, и сила Зоряны сплелись, приключения словно сами на его бурую макушку сыпались!
        Чего стоит лишь то, что Богдан умудрился лисенка приручить… Ну, или это зверь решил себе человеческого детеныша «ручным» сделать, чтобы обеспечить беззаботную жизнь.
        Поначалу Захар просто поверить не мог в то, что видел, даже ему это казалось невероятным.
        - Это все твое влияние и гены, - пытался на Зоряну переключить, пораженно наблюдая за тем, как лисенок бегает за Богданом хвостиком, хорошо, что на руки не просится.
        КАК?! Как трехлетний ребенок умудрился добиться подобного… Чего? Интереса? Преданности? Привязанности дикого зверя? Так, что от дома отвадить не выходило и пришлось Блуда приучать терпеть этого хитрого мошенника, то и дело норовящего стащить сыр или ложку с медом со стола, когда они на веранде обедали всей семьей?
        И ладно еще Блуд, тот не только терпел, но и, спасибо, не давал лисенку вред причинить «младшему хозяину», а вот Мрак привечать нового соседа никак не желал, шипя и бросаясь в драку, явно оберегая территорию.
        Так что в дом Лис не ступал, не рисковал. Пусть их кот был поменьше пса габаритами, но в гневе - не менее Блуда страшен. Особенно, если в темноте ему на хвост наступить нечаянно…
        Впрочем, в дом они и сами его не пускали, да и лисенок предпочитал на ночь в лес убегать, по сути, в помещение не просился.
        - Разве не ты рассказывал, что у твоего дедушки имелся ручной лис? - с веселой и немного лукавой улыбкой отзывалась на такие «упреки» Зоряна. - Может, это его потомок…
        - Лиса или деда? - не оставался в долгу Захар, уже сам понимая, что теряется в поиске объяснений. - Деду, понятное дело, Богдан - правнук, а вот с лисом проследить род сложнее будет… - смеялись оба.
        Впрочем, фактов в доказательство хоть какой-то теории (наследного умения Зоряны общаться со зверьем, либо же некого притяжения его рода и крови для семьи этого лиса) они не нашли.
        Тем не менее, учитывая время, что лисенок вертелся возле Богдана и то, что сын слабо пока понимал все опасности дикого зверя, пришлось им самим хоть как-то подумать о безопасности. Захар отвез лисенка к ветеринару, привив от всего, от чего они смогли придумать… На несколько дней лис пропал, кажется, обидевшись на подобное «жестокое» отношение. Но, когда они уже почти расслабились и даже кое-как убедили сына, что его «другу» в лесу лучше, лис вернулся. На Захара он шипел, конечно, однако, видно, чувствуя нутро, не рисковал нападать откровенно, да и опасался…
        В общем, не сказать, что ручной, но явно слегка одомашненный лисенок - это лишь одно из приключений их сына.
        Кроме того, Богдан успел активно «поучаствовать» в стройке, когда Зоряна с Захаром решили расширить дом, перестроив его бывшую детскую, сделав ее более светлой и открытой, благо, места хватало. Сын пытался во все процессы вникнуть, отвлекая и веселя всю бригаду, которую Захар из села на помощь позвал, чтоб уложиться быстрее. А Зоряна все время извинялась, что они им мешают и пыталась сына играми занять. Но это не помешало Богдану освоить и работу с молотком (деревянным, Захар для сына соорудил быстро), и в краске извозюкаться, и расстановкой своей мебели поруководить.
        - ??????????????
        В общем, жизнь била ключом, не давая скучать. Да и не хотелось! Наоборот, наслаждались каждым моментом и секундой.
        И тут это странно настроение у Зоряны…
        Еще и Богдан внезапно стал на себя не похож, как подменили в миг. Будто повзрослел однажды утром: стал рассуждать и спрашивать, а стоит ли ему делать то, что на ум пришло? Уже без напоминания Блуда везде звал с собой, сидел на месте, если его просили об этом. Увлекся вдруг рисованием и лепкой, проводя теперь основное время за этими занятиями… Чудеса, и только!
        Вроде и радоваться нужно, действительно облегченно выдохнули все. Вот только Захар, в конец потеряв понимание происходящего в его семье, только больше насторожился. Что-то точно было не так…
        И это ощущение достигло апогея, когда Зоряна в один из вечеров, уложив Богдана с обязательной сказкой на ночь, уселась на краю их кровати. Взгляд ее фиалковых глаз прожигал Захару сердце! Но в этот раз не страстью, к сожалению, а необъяснимой для него тревогой и сомнением.
        Чего его лэля опасалась?! Разве у нее имелся повод испытывать страх? Казалось, Захар всеми силами стремился окружить ее своим обожанием, любовью и теплом… Или и ее удивили изменения в поведении сына? Быть может, первопричина в этом, и оттого так изменилось настроение жены?
        - Что такое, бесценная? Что тревожит? - присел перед ней на корточки, обхватив своими ладонями дрожащие и озябшие пальцы любимой.
        В Карпатах буяла осень! Уже четвертая, что они проживали совместно. Красота невероятная, Захар даже мог понять их сына - сам замирал иногда от обилия красок и насыщенности цвета неба, леса, утренних туманов над склонами гор! Точно, что тянуло за кисть взяться, да только ему с таким инструментом работать не дано, а у Богдана выходило уловить все эти переходы и гармонию, еще и на бумаге как-то отразить простой акварелью и гуашью, пусть и по-детски.
        Однако, несмотря на всю эту красоту, вечерами и ночами уже прилично холодало, а по утрам иней на траве лежал. Приходилось камин топить, но Зоряна все равно мерзла, а ему только в удовольствие ее согреть!
        Вот и сейчас растер ее руки, обнял колени, делясь собственным жаром. Но при этом внимательно в глаза жене вглядывался, стараясь и мысли, и потаенные страхи угадать.
        - Захар… - будто лишь больше занервничав, Зоряна прикусила губы, настолько же внимательно в него всматриваясь. - Дело в том… Думаю, я ошиблась… И неправа оказалась… Обманула тебя ненароком… - жена говорила медленно и неуверенно, словно с трудом слова подбирала.
        - Ты о чем, зоренька моя?
        - Помнишь, я обещала, что у нас будут и сын, и дочь? - как-то еще больше встревожившись, тихо спросила она.
        Конечно же Захар помнил! А еще, похоже, понял причину ее волнения и грусти.
        - Лэля моя ненаглядная! Не расстраивайся, зоренька моя! - поднявшись, он с силой сжал ее в своих медвежьих объятиях, желая и успокоить, и согреть одновременно! - Тебе точно не стоит из-за этого нервничать! Я же говорил, у нас в роду всегда так, - обхватив ее щеку одной ладонью, он заставил любимую на себя посмотреть. - Я люблю тебя! И Богдана обожаю. Да и разве у нас с ним хлопот мало? Кажется, с его любопытством, характером и силой нам сына с головой хватит… Не грусти, зоренька моя, не рви мне сердце, - припал к ее устам, поцеловав крепко-крепко, но так нежно, точно всю ее тревогу и грусть своими губами собрать пытался, себе забрать, утешить.
        - Нет, не в том смысле, Захар, - отозвалась Зоряна, вдруг рассмеявшись. Обхватила его руками за шею. - Но ты прав, этого у Богдана не отнять, и поэтому я тоже немного тревожусь…
        - О чем именно, Зоряна? - потеряв нить ее рассуждения и доводов, нахмурился Захар.
        - Да о том, как нам с этим всем справиться, учитывая характер Богдана? И как он к ним отнесется? Хотя сейчас, похоже, он поспокойней, последние пару недель, может, наоборот, еще и поможет?.. - будто задумавшись, засмотрелась его жена на потрескивающий в их камине огонь.
        - С чем именно, любимая? - вздохнул Захар, почти смирившись с тем, что он может понять и уловить мысли и мотивы кого угодно, и только она до сих пор умеет вогнать его в полный ступор.
        - С кем, родной… - улыбнулась лэля широко-широко. - С нашими дочками и с его сестрами, выходит. Я ошиблась, Захар, тогда, когда говорила тебе о дочери ранее. У нас их две будет… и уже скоро, - с этой же улыбкой теперь она потянулась к нему с поцелуем, медленно, со смешком слизнув уже оторопь мужа с губ. - И меня немного пугает, как мы с тремя таким сорванцами справимся? Радует, что девчонки первые полгода хоть ползти никуда не будут… Надеюсь, - сама немного растерянно рассмеялась Зоряна, уложив голову ему на плечо. - А там, глядишь, мы и привыкнем, разберемся. Как думаешь?
        Как? Понятия не имел.
        Кажется, Захар сейчас, вообще, забыл о том, каким образом надо думать. И впервые в жизни мог бы откровенно, положа руку на сердце, заявить, что у него самый настоящий шок!
        - Две? - переспросил он, и только заговорив, понял, что голос охрип.
        - Две! - видимо, в полной мере оценив степень его шока, лукаво рассмеялась Зоряна, накрыв живот таким уже знакомым ему жестом. - И я тут уже ничего не смогу поделать. Это точно, - глянула на него снизу вверх.
        Руки сами дернулись, устроились поверх ее ладоней, словно стремясь ощутить, впитать, самому почувствовать!
        - Может, тебе пора прекратить надевать ту сорочку?.. - протянул Захар, и сам слыша, как в голосе вибрирует, громыхает радость!
        - Может, тебе не стоит так горячо на нее каждый раз реагировать? - отозвалась жена в том же тоне. И оба уже улыбаются так, что в комнате ярче, чем днем!
        -
        - Не могу гарантировать, - прошептал с хрипотцой, наклонившись к ее губам. - Я на тебя, что в сорочке, что без, всегда реагировать одинаково буду, ненаглядная…
        - Вот и я гарантировать не могу, что не надену больше, любимый. Уж очень она красивая, - поддела его Зоряна, первая начав поцелуй. - Хотя, если
        толком подумать, - задыхаясь, продолжила, когда оторвались друг от друга.
        - Возможно, придётся поначалу и няню в селе искать, если девочки на брата
        характером похожи будут, - вновь рассмеявшись, спрятала лицо у него на
        груди в притворном ужасе.
        - Справимся! - уверенно заявил Захар, хоть и сам улыбался так, что щеки
        болели уже. - И Богдан, судя по изменениям, это ощутил, еще и подсобит
        нам с сестричками, - чувствуя себя настолько счастливым, насколько,
        кажется, просто не может быть человек, заверил он любимую, не размыкая
        крепких объятий.
        Его воля, вообще никогда бы не отпускал от себя. Его душой же стала, его
        сердцем!
        КОНЕЦ

 
Книги из этой электронной библиотеки, лучше всего читать через программы-читалки: ICE Book Reader, Book Reader, BookZ Reader. Для андроида Alreader, CoolReader. Библиотека построена на некоммерческой основе (без рекламы), благодаря энтузиазму библиотекаря. В случае технических проблем обращаться к